Book: Арбайт. Широкое полотно



Арбайт. Широкое полотно

Евгений Анатольевич Попов

Арбайт. Широкое полотно

От автора

Предлагаемый вашему вниманию интернет-роман состоит из сорока четырех глав. Начиная с 1 января 2010 года каждую из этих глав автор примерно раз в неделю выставлял в своем Живом Журнале, сопровождая очередную виртуальную публикацию вопросами к читателям и получая в ответ изрядное количество комментариев.

Вот почему книга делится на две части.

Часть ПЕРВАЯ. АРБАЙТ — собственно текст.

Часть ВТОРАЯ. ШИРОКОЕ ПОЛОТНО — неторопливый российский разговор обо всем на свете.

Замечу без ложной скромности, что ноу-хау этой моей затеи заключается в том, что автор и те его первые читатели, которых в интернет-пространстве именуют юзерами, впервые в истории литературы получают возможность вести диалог непосредственно на страницах текста, создаваемого ЗДЕСЬ, СЕЙЧАС И СЕГОДНЯ.

На вопрос «О ЧЕМ ЭТА КНИГА», который никто из юзеров пока что не задал, ответ тоже имеется. Эта книга о том, что жизнь, как солнце, на наших глазах уходит вечером за горизонт, но каждое утро, вопреки логике человеческого бытия, возвращается обратно.


Из этой местности нет пути к жизни, хотя от жизни сюда должен бы быть путь. Вот как мы заблудились.

Франц Кафка, перевод Соломона Апта

Металлическая табличка с надписью «Arbeit macht frei» («Труд делает свободным») была украдена с главных ворот музея «Аушвиц-Биркенау» в Освенциме неизвестными злоумышленниками. Надпись находилась над главными воротами при входе в концлагерь, в котором нацисты умертвили до полутора миллионов человек.

Из газет

Часть первая

Арбайт

Глава I

ПОРИСТЫЙ НОС

На дворе стоял примерно 2009 год. Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему постсоветской жизни российской интеллигенции, изнывающей под игом дикого капитализма, пришедшего на смену тоталитаризму Коммунистической партии Советского Союза, мощной империи нового типа, которая существовала ровно до 1991 года, а потом накрылась медным тазом, как, за редким исключением, накрылось или еще накроется всё в этом совершенно несовершенном мире.

Но вдруг вспомнил младшую сестру своего товарища детства Саши З., покойного уже в 1974 году. Цирроз печени не шутка, врачи правду говорят.

Саша З. был сыном начальника местного отделения железной дороги, с центром в городе К., расположенном на берегу великой сибирской реки Е., впадающей в Ледовитый океан. Рельсы и на юг ведут из К., почти до самой Саяно-Шушенской ГЭС, и на запад в сторону Европы, и на восток к китайцам. На север только нету железного пути, там ведь вечная мерзлота, там Сталин с Берией строили, но даже они не достроили, кануло всё в почву и Лету. А вот Саяно-Шушенскую ГЭС, которую недавно тоже разметало до основания, скорей всего всё же восстановят, и она обратно понесет свой животворящий ток на алюминиевые комбинаты олигархов, в жилища простых людей.

Зажиточная советская семья начальника местного отделения железной дороги. Гдов вспомнил, как однажды заночевал на их богатой (по тем временам) даче, где в крашеных деревянных ставнях были прорези в форме сердечка. Вспомнил и улыбнулся. Они, дети мужского пола, хвастаясь друг перед другом, мочились в эти прорези сквозь ставни, ленились выходить ночью в темное пространство, где тогда помещались дачные «удобства», не то что сейчас в загородных жилищах среднего класса. Вспомнил самого начальника. Гдов и Саша связали на берегу плот из выловленных в реке Е. толстых сосновых бревен и никак не могли столкнуть его на воду. Начальник пришел в белых брюках, светлом пиджаке, соломенной шляпе.

— Вырядился, — с ненавистью сказал младший З.

Старший З. между тем взялся за импровизированный рычаг — валявшееся поблизости на речной гальке сломанное весло. И, пользуясь рычагом, легко спихнул плот в реку Е., после чего ушел пить коньяк на дачной веранде. Настоящий инженер он и есть инженер, даже начальник. Говорят, сейчас настоящих инженеров уже не осталось, думаю, что это преувеличение.

Гдов смотрел на сестру Саши З. тогда, теперь вот, получается, уже более тридцати пяти лет назад. Она пришла к нему в его скромную холостяцкую квартиру через месяц после смерти брата. Она была хороша собой, но у нее был крупный, неприятный, пористый красный нос. Поговорив о нелепой судьбе Саши З., больше им говорить было не о чем.

— Вы не боитесь, что я вас изнасилую? — вдруг неловко спросил Гдов после длительного молчания.

— Нет, что вы, — потупилась девица.

Помолчали и разошлись тогда, теперь уже более тридцати пяти лет назад. Получилось — навсегда.

…Примерно 2009 год. Писатель Гдов подошел к зеркалу. Теперь у него нос тоже был пористый и красный.

Гдов разволновался и в этот день уже не мог больше работать.

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ГЛАВЫ I

1. Изнывает ли постсоветская российская интеллигенция под игом дикого капитализма или наоборот?

2. Накроется ли медным тазом всё в этом совершенно несовершенном мире?

3. Мог ли юный Гдов, беседуя с дамой, употребить глагол «изнасилую»?

4. Случались ли в вашей жизни подобные истории?

5. Сколько еще нужно построить ГЭС на сибирской реке Е. и ее притоках, чтобы окончательно испортить жизнь простым людям, живущим там с незапамятных времен?

Глава II

ОТСУТСТВИЕ УВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему конкретных нравственных страданий интеллигенции при тоталитаризме Коммунистической партии Советского Союза, которые (и Коммунистическая партия Советского Союза, и тоталитаризм, и интеллигенция, и ее конкретные нравственные страдания) медленно вплыли через узкие врата перестройки в дикий капитализм, как торговый караван потрепанных жизнью средневековых кораблей — в уютную гавань, принадлежащую пиратам.

Гдов вспомнил, что когда-то давным-давно, еще в самом начале конца перестройки, смотрел телевизор. Там как раз один очкастый сказал другому, будто Польша объявила люстрацию и теперь начнет гонять своих бывших коммуняк, которые вовсю сотрудничали с ихней гэбухой. Венгрия, дескать, тоже волнуется по этому поводу, подтягивается к суровым разоблачениям Болгария. Не говоря уже о так называемой Германской якобы Демократической Республике. Ведь она и в бывшем социалистическом лагере отличалась небывалой внутренней свирепостью, большевистским орднунгом. Карта тайных квартирок штази в Берлине — весьма наглядная агитация, как будто мухи на эту карту насрали! Получается, все везде стучали при Советах друг на друга почем зря!

А другой очкастый покачал лысой головой и сказал, что все это неконструктивно, вместе с водой можно выплеснуть ребенка. В смысле, что многие порядочные люди вынуждены были это делать, и теперь их будут провоцировать, сводить с ними счеты — люди, возможно даже, и еще более непорядочные. «Для того ль мы расстались с горьким неоднозначным прошлым, чтобы снова заниматься охотой на ведьм, нарушать права человека?» — толковали-токовали очкастые.

Давным-давно это было, в самом начале конца перестройки, сейчас обо всех этих глупостях — либо ничего, либо только хорошее, товарищи! К тому ж постарели, поседели советские стукачи, а то и повымерли в силу естественного неумолимого хода времени.

Гдову внезапно подумалось, что, к примеру, знаменитый детский писатель Б.В. тоже непременно или скорей всего был осведомителем, хотя никаких явных признаков этого стукачества нигде в природе, кроме как на Лубянке, в заветных ее уголочках, по всей видимости, не существует. Вольно жил писатель Б.В., смело посещал опальную Анну Ахматову, спокойно получал письма из Англии, куда вовремя дернул его дядя-белогвардеец. С чего бы это советская власть вдруг стала к нему такая добрая?

И веселый, ныне покойный сказочник С.Г. — ну, пожалуй, точно был стукачом. А то как же иначе мог бы он так беспечно вращаться в андеграунде, шататься по видным ресторанам, пировать и других угощать, печатаясь время от времени на Западе без видимых для себя последствий?

Гдов вспомнил скандальную историю знаменитого венгерского режиссера Ш.И., которому пришлось признаться в сотрудничестве с «органами», объясняя это тем, что он «спасал друга».

И как видный болгарский поэт Ваня вынужден был стать в результате разоблачений буддистским монахом в далеком от Черного моря Непале.

И как сибирского хиппи Бурмату, который зимой ходил по снегу босиком, не пускал своего сына учиться в государственной школе, упорно считали осведомителем недалекие художники-авангардисты из города К., работающие в местном Художественном фонде по линии плакатов наглядной агитации. Хиппи Бурмата смеялся им прямо в лицо: кому вы нужны, чихноты, задроты, козлы, бараны лояльные, толкающиеся у советской кормушки?

— А я?.. Уверен ли я в себе — что я тоже не из «этих»? Ведь я же тоже худо-бедно, но как-то уцелел при Советах? — вдруг прошептал Гдов. — Что? Что дурного я сделал для того, чтобы выжить? — мучался он.

И так разволновался, что и в этот день уже не мог работать больше.

ВОПРОСЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ ЧТЕНИИ ГЛАВЫ II

1. Правомерна ль мысль Гдова о том, что при Советах все везде стучали друг на друга?

2. Существуют ли в этом социуме понятия о смене поколений и трудовых династиях профессиональных доносчиков?

3. Сталкивались ли вы в своей длинной или короткой жизни со стукачами?

4. Был ли, на ваш взгляд, осведомителем сибирский хиппи Бурмата?

5. Удастся ли всем гражданам России забыть прежние обиды и начать жизнь с чистого листа?

Глава III

ФАШИСТСКАЯ УГРОЗА

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему ответственности российской интеллигенции за всё то, что произошло в стране и мире при смене общественно-политической формации тоталитаризма Коммунистической партии Советского Союза диким капитализмом без берегов, зато с человеческим, слишком человеческим лицом, напоминающим харю.

Обратив свой взор рассеянный на зубчатый кусок северной никель-кадмиевой руды, хранящийся на его книжной полке в качестве сувенира и памяти по утраченному времени юности, писатель вдруг вспомнил свою командировку в заполярный город Н. Там он, молодой геолог, пьянствовал в обществе актеров местного ТЮЗа и хвастался рассказом, опубликованным на юмористической 16-й странице «Литературной газеты» — специального издания, созданного большевиками, чтобы выпускать пар из того котла, где эти черти варили свое мерзкое варево. На двух машинописных страницах рассказа молодой писатель Гдов смело и бескомпромиссно критиковал плохую работу такси в стране победившего (якобы) социализма, аккуратненько намекая на нечто более крупное, чем такси. А именно: сопутствующую такому социализму бездуховность, а также бескрылость и тупиковость.

Попутно он клеился к одной актриске, этнической НЕМПО, немке Поволжья, родителей которой выслали в эти суровые края из приволжского города Энгельса за то, что они во время Второй мировой войны с фашистами оказались немцами. Сын за отца пусть не отвечает, велел Сталин, и эта девица, окончив в городе К. сценическую школу-студию при местном драматическом театре, играла теперь в детских заполярных спектаклях девочек, мальчиков, ласковых животных. И родителей ее с лесоповала уже отпустили тогда, не заставляли больше отмечаться каждый божий день в комендатуре. Жизнь, как видите, постепенно налаживались в СССР после ХХ съезда КПСС.

Взялись петь Окуджаву. Вся беда, в принципе, заключалась в том, что в Сибири из-за пестрого этнического состава населения весьма худо с каноническим русским языком. Там человек вполне может сказануть «розлив сырой нефти» или «чё» вместо «что», не говоря уже о «ложить» вместо «класть». Даже если и книжки с детства читаешь — там ведь не написано, как правильно ставить ударения. Вернее, написано было, но только в изданиях по внеклассному чтению для нерусских школ. А Гдов был русский.

Поэтому он пел так:

Я всё равно паду на той,

На той единственной Гражданской,

И комиссары в пыльных шлЁмах

Склонятся молча надо мной.

— Надо же — шлЁмах! — презрительно выделила актриска, прошедшая курс сценической речи у знаменитой Татьяны Игоревны, оказавшейся на излете жизни в городе К. за то, что она когда-то учила русскому Троцкого Л.Д.

И Гдову эта интеллектуалка в тот вечер не дала, хотя вся компания находилась в состоянии изрядного алкогольного опьянения дешевыми напитками за счет Гдова. Это сейчас актеры снимаются в сериалах, а тогда они были бедные.

— А ведь Идочка, падла, была по-своему права, — с холодной ясностью вдруг подумал Гдов, лишь теперь внезапно вспомнивший имя своей несостоявшейся подруги. Которая, по слухам, в самом начале девяностых всё же вернулась на родину, но вовсе не в приволжский город Энгельс, окрестности которого ее предки добровольно заселили еще в XVIII веке, а в самый что ни на есть настоящий Мюнхен, откуда из пивной, где выступал Гитлер, и пошла по миру фашистская угроза.

Подумал и так разволновался, что и в этот день уже работать не мог больше.

МОЖНО ЛИ СЧЕСТЬ ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ ГЛАВЫ III

1. Что именно российская интеллигенция виновата во всем или она должна разделить эту ответственность с другими классами исчезнувшего, как Атлантида, советского общества?

2. Что Гдов был плохим, нерадивым геологом?

3. Что если бы большевики не были идиотами, то их-то рейх просуществовал бы уж никак не менее тысячи лет?

4. Что СССР и Россия — это разные страны?

5. Что счастье всем, кто его так жаждет, когда-нибудь улыбнется?



Глава IV

КУЛИНАРНЫЙ ЭТИКЕТ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему влияния окружающего социума на менталитет всего российского народа в историческом аспекте замены тоталитаризма Коммунистической партии Советского Союза диким капитализмом нового типа. Что вот-де, был раньше капитализм простой, с которым бодался Маркс, а теперь капитализм стал совсем нового типа, и с ним больше бодаться не надо, себе дороже обойдется.

В это время кто-то позвонил ему по телефону, чтобы спросить, который час, какая-то совершенно посторонняя баба, задавшая вопрос «почему» в ответ на «вы ошиблись номером». Так что когда Гдов с такой чужой бабой разобрался, то было уже поздно снова пытаться работать.

Он тогда задумался вот о чем. В 1984 году он однажды приехал на машине «запорожец» по Рублево-Успенскому шоссе в Барвиху, на дачу в гости к культурной маме своего богатого товарища, сына пропавшего без вести в дебрях Экваториальной Африки советского дипломата. «Африка имеет форму сердца», — писал на закате прежней жизни известный коммунистический поэт Долматовский. Он тоже не дожил до наших суровых дней, когда в этой некогда сердечной, угнетенной капиталистами Африке столь много нынче развелось пиратов, что просто ужас берет! Кругом, понимаете ли, сплошной Интернет, XXI век, глобализация, нанотехнологии, а они знай себе лезут на международные суда да хапают безнаказанно жирный выкуп. Вот тебе и прогресс цивилизации, торжество политкорректности и глобализма. Нет, ребята, что-то всё действительно не так, как когда-то пел Высоцкий.

…Седая старушка в светло-сиреневых буклях, тяжелая дубовая мебель тридцатых годов советской империи, скромный, изящно сервированный стол с нежными ломтиками небольшого количества семги. Изысканная вазочка с красной икрой, крупинки икры черной, зернистой внутри желтого пространства половинки белого яйца вкрутую. Тихая музыка Генделя-Шменделя. Разбросанные по тахте глянцевые журналы на английском, французском и других европейских языках.

Гдов от смущения взялся рассказывать приличный анекдот о том, как мичман царского флота убил гарпуном акулу, а его коллега-дворянин попенял разночинцу на плохое знание им кулинарного этикета. Что, дескать, фи, мичман, резать рыбу ножом — это фо па!

Старушка внимательно выслушала гостя, вежливо посмеялась, но сказала, что в жизни всё гораздо сложнее, и отдельные сорта рыбы, в том числе акулу, если она, конечно, катран, а не зубатая, можно резать ножом, и это не будет считаться в высшем обществе нарушением правил кулинарного этикета.

Гдов смутился и затосковал. Его товарищ должен был обменять ему советские рубли на чеки Внешпосылторга, потому что в Советском Союзе из одежды продавали в магазинах «для всех» большей частью дерьмо, а Гдов мечтал купить себе в закрытом от рядовых потребителей валютном магазине «Березка» финский вельветовый костюм, темно-синенький, и даже там его уже присмотрел. Но эти чеки друга хранились у его матушки. Вот почему Гдов был вынужден тащиться в Барвиху, слушать и нести глупости, есть малыми порциями качественную, недоступную массам СССР еду.

…Гдов, сидевший за своим письменным столом под часами с кукушкой, говорившей двадцать четыре раза в день «ку-ку», снова затосковал. Он встряхнул головой, чтобы прогнать дурное наваждение, но все же так разволновался, что и в этот день работать уже не мог больше.

КАК ВЫ ПОЛАГАЕТЕ, ПРОЧИТАВ ГЛАВУ IV

1. Можно ли считать интеллигенцию составной частью российского народа?

2. Прав ли был Маркс, когда бодался с капитализмом? Зачем он это делал?

3. Что еще написал коммунистический поэт Долматовский и как его звали?

4. Почему была невозможной продажа финского вельветового костюма в обычном советском магазине?

5. Совместимы ль прогресс цивилизации, торжество политкорректности и глобализма с тем бардаком, который творится на планете в XXI веке? Или этот бардак — явление вечное?

Глава V

КОНСИСТЕНЦИЯ КЛЮКВЕННОГО КИСЕЛЯ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно из жизни депутатов постсоветской Государственной думы. О людях хороших, которые все вышли из тоталитаризма Коммунистической партии Советского Союза и пришли во власть дикого капитализма, полные надежд на демократические преобразования родной сторонушки, изнывавшей от застоя.

Однако эти славные парни и девчата внезапно столкнулись с неожиданными трудностями, косностью и разгильдяйством. А тут и коррупция подоспела, куда ты от нее денешься, если от тебя хоть что-то зависит по жизни? Начинается, товарищи, ломка характера, измена самому себе. Опять же детки подрастают, которых следует учить в Оксфорде и Кембридже. Может, хоть они пойдут другим путем? Вырвутся из накатанной колеи, в конце которой — гибель? Отдельного ли человека, мировой души или целого государства — в данном контексте уже неважно.

Но мало ли что хотел создать Гдов? Ведь действительность вмешивается, вносит свои коррективы, на то она и есть действительность, а не мечта или, к примеру, бред…

…Вчера на остановке электричек Ленинградская Рижского направления случайный попутчик рассказал писателю ужасную историю из быта людей с высшим образованием, которое, кстати, до сих пор котируется в России, — хоть тебе тут тоталитаризм, хоть капитализм, хоть вообще первобытное общество с отрезанием и поеданием человеческих голов.

История была простая, как состав питьевой воды. О том, как муж с женою поссорились из-за обыкновенного клюквенного киселя, который они оба очень любили.

— Переложила ты, матушка, в киселек крахмальчика, ой, переложила, — нервно говорил жене муж, окончивший в свое время МИИТ, Московский институт инженеров железнодорожного транспорта, но давно уже не работавший по специальности. У нас теперь многие не работают по специальности, если не все. Вот и этот муж, в свое время окончивший МИИТ… Чем он теперь занимался, неизвестно, а числился помощником депутата Государственной думы, даже имел на сей счет красивое удостоверение, по которому можно бесплатно ездить где и куда хочешь.

— Нет, — решительно отвечала жена, выпускница ЛГИТМИКа, Ленинградского государственного института театра, музыки и кино, известная своими статьями и книгами по творчеству Станиславского, Немировича-Данченко, Питера Брука, Льва Додина, Ивана Верховых. — Всё мною заведено в кастрюлю по норме, кисель и должен быть плотным, приближающимся по консистенции к желе, а ты — дурак, и твой шеф, у которого ты якобы помощник, тоже дурак, если не сказать хуже.

— Тут-то он ей как врежет алюминиевым половником по голове, а она ему в ответ — легкой сковородкой с антипригарным тефлоновым напылением. Одним словом — поссорились, — монотонно докладывал случайный попутчик. И пояснял, сетуя: — Кисель-то, конечно, был еще горячий, так ведь и на сковородке кое-что жарилось в кипящем маслице!

Представляете цвет обожженной кожи лиц этих людей с высшим образованием!

Когда же оно наступит, простое человеческое счастье? Когда же разум окончательно осветит темное человеческое бытие?

Гдов столь разволновался оттого, что высшее образование не имеет никакого отношения к цивилизации и прогрессу, что выпил подряд три рюмки водки, потом еще семь, после чего и в этот работать день уже не мог больше. «Уж как пал туман, а я впал в запой», — пел он.

ТЕЗИСЫ ОБСУЖДЕНИЯ ГЛАВЫ V

1. Сколько получают депутаты Государственной думы? Что полезного делают они для себя и для страны?

2. Котируется ли в нынешние времена высшее образование? Имеет ли оно отношение к цивилизации и прогрессу?

3. Клюквенный кисель — это исконно русское кушанье? Или его, как и многое другое, изобрели немцы?

4. Можно ли считать подравшихся супругов интеллигентными людьми?

5. Осветит ли когда-нибудь разум темное человеческое бытие? Или уже осветил и всё дальнейшее будет выглядеть еще хуже?

Глава VI

МАСШТАБЫ ЖИВОТНЫХ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему понижения уровня Духовности в процессе трансформации тоталитаризма с человеческим лицом обратно в капитализм с мордой дикого зверя. Впрочем, и в том и в ином случае человек человеку — волк. Ибо, вдруг с жестокой ясностью подумалось Гдову, человек какой был изначальный монстр, таковым и остался навсегда. Проповеди Конфуция, Будды, Христа, Магомета и др. ровным счетом ничего существенного не прибавили к тому его состоянию, когда он, размахивая дубиной, плясал голый вокруг костра. Неслучайно тюрьмы полны насильниками и убийцами. Везде, во всем мире, а не только в России, процветают ложь, коррупция, двойные стандарты, спесь, злоба, мошенничество. Все изобретения, в конце концов, работают против человека, как, например, обгоревшая ступень ракеты, которая недавно упала с космических высот на случайного алтайского мужика и его маленькую лошадь. Везде. Разница лишь в процентном соотношении добра и зла.

В это время к писателю подошла кошка Пери и стала вокруг него хищно ходить. Притираясь, нарочито задевая его пушистым хвостом. На языке кошек это означает — привлечь к себе внимание с меркантильными целями получения пищи и питья.

Кошка Пери, как все признавали, была очень красивая. Она обладала иссиня-черной пышной шкурой с коричневатым отливом, белой природной грудочкой, изящными беленькими лапками. Бездонные, как море, загадочные глаза ее весьма часто вспыхивали зеленым светом. Ей было двенадцать лет. Усы у нее тоже были белые, как у всякого ветерана жизни и труда, но только пикообразные.

Гдов дал ей специального сухого корма для пожилых кошачьих животных. Ранее он этот продукт приобретал в развес на открытом Бутырском рынке города Москвы, но потом этот рынок по не зависящим ни от кого обстоятельствам сгорел. И Гдов перешел тогда обслуживаться в зоомагазин на Малой Бронной улице, где неподалеку жил когда-то генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, пока не умер… Нет, пардон, пока не переехал на Кутузовский проспект столицы, где и умер рядом со своим сменщиком на посту начальника коммунистов Юрием Владимировичем Андроповым.

…Дал Пери сухого корма, налил в блюдечко молока, полюбовался, как жадно хрустит она коричневыми катышками этого специально сбалансированного полезными витаминами и минеральными солями кошачьего питания. Жадно, разбрызгивая белую жидкость по полу, пьет молоко, погрузившись в него упомянутыми жесткими пикообразными усами.

Да-а… При советской власти Духовности, возможно, было побольше, зато туалетной бумаги не имелось никогда, не говоря уже о кошачьем питании. И при веселом Брежневе не имелось, и при поэте Андропове, и при хвором Черненке, и при реформаторе Горбачеве. Но вот чудеса: лишь как пал на Русь грязный туман дикого капитализма, так все и появилось как по мановению волшебной палочки-выручалочки!

— А что если бы кошка была бы, к примеру, раз в двадцать больше, чем она есть на самом деле? Тогда бы она стала размером с разъевшуюся свинью и вполне могла бы наброситься на меня, чтобы загрызть, перекусив мне сонную артерию, — продолжал размышлять Гдов. — И что было бы, если лошадь убиенного ракетой алтайского мужика была бы еще меньше, размером примерно с крысу? А клопы, тараканы, мухи, вши — наоборот? — мучился он неразрешимыми вопросами.

И когда представил себе всё это в натуре, как в натуралистических произведениях литературы, живописи, театра и кино, то так разволновался, что и работать в этот день уже не мог больше.

ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ ГЛАВЫ VI РЕЗОННО ЗАДАТЬСЯ ВОПРОСАМИ

1. Есть ли в современном мире места, где не процветают ложь, коррупция, двойные стандарты, спесь, злоба, мошенничество?

2. Какому человеческому возрасту соответствуют двенадцать кошачьих лет?

3. Почему Гдов называет Андропова поэтом?

4. Известно ли, кто теперь живет в двух указанных квартирах Брежнева? Достойны ли эти люди высокого имени предыдущего квартиранта, про которого народ сложил следующие душевные строки:

Это что за бармалей к нам залез на Мавзолей?

Брови черные, густые, речи длинные, пустые.

Он и маршал, и герой.

Догадайся, кто такой?

Кто даст правильный ответ,

Тот получит десять лет.

5. Правда ли, что клопы и тараканы в массовом порядке покинули жилища россиян? Если да, то каковы причины этого? Встречали ль вы когда-нибудь живого клопа?

Глава VII

ДРУЖБА НАРОДОВ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать полотно на тему динамики дружбы братских народов бывшего СССР, обрамляющих фиксированное пространство независимой нынешней России плотным широким кольцом. Ведь дружбе этой, как известно, кое-кто из недальновидных политиков определенных стран ставит искусственные препоны. Что может привести к опасным, непредсказуемым последствиям вроде событий в Грузии, Абхазии и Южной Осетии, инцидентам в Прибалтике, недоразумениям в Средней Азии, Украине. Обидно, когда даже братский белорусский диктатор Лукашенко время от времени поднимает хвост против Российской Федерации, а потом его опускает.

Или, например, примем к рассмотрению претензии определенной части жителей свободной Латвии к свободной России. С одной стороны, Сталин действительно их запихал, сволочь, латышей в теплушки и загнал в Сибирь, устроив им «долгую дорогу к дюнам» и в 1941, и в 1949 годах. С другой — спасибо храбрым латышским стрелкам, славно погулявшим во время так называемой революции и Гражданской войны. Именно их дивизион под командованием беззаветного тов. Вацетиса спас 6 июля 1918 года эту самую, пропади она пропадом, советскую власть. Когда и Владимир Ильич Ленин, и Яков Михайлович Свердлов уже поимели в тот день очень даже бледный вид. Когда Феликса Эдмундовича Дзержинского, недостойного сына обедневшего польского шляхтича, уже исхитрились арестовать ловкие левые эсеры, а латышские стрелки его взяли да вызволили, козлобородого! Эх, сердце кровью обливается, когда мечтаешь о том, что именно с 6 июля 1918 года всё могло бы пойти по-иному, никакого СССР не возникло бы на руинах разоренной России, латышей не гнали б в Сибирь, чеченов с немцами, греками, турками, калмыками — в Казахстан!

И какая уж тут дружба народов, какая динамика ее, когда каждое государство имеет определенное количество скелетов в шкафу, некоторые — один-два скелета, другие — целый гардероб. Больше мертвых костей или меньше, но все, да, все имеют свои собственные гадкие тайны, все нации, все государства без исключения. Всем за всё должно быть стыдно! Всем, да, всем!..

Гдову, неизвестно отчего, пришел на ум древний советский анекдот неполиткорректного содержания. Глупый анекдот звучал так:

— Грицко, ты слышал, что москали в космос улетели?

— Уси? — с надеждой спрашивает Грицко.

Писатель думал о том, что Сталина антисоветское простонародье с наслаждением именовало Гуталином, Хрущева — пидарасом лысым, Троцкого его же собственные товарищи величали Иудушкой, Молотова — чугунной задницей.

Ну, это хоть в какой-то степени поддается логическим объяснениям, но вот за что среднеазиатам приклеили оскорбительный лейбл «звери», другие народы именуют черножопыми, узкопленочными?

И почему на любой вопрос местного эвенка-проводника русские геологи Тунгусской геолого-съемочной экспедиции, где в юные годы служил дипломированный Гдов, отвечали: «Ачин махорка, спирт ачин». Что, по их мнению, означало: «Нету махорки, нету спирта». А может, эвенк вовсе и не про спирт спрашивал, а жаждал обогатить себя знаниями, интересовался чем-нибудь общественно-политическим, научным, духовным?

Не понять, ничего не понять… Гдов вспомнил молодость, костры, палатки, пучеглазую практикантку из Киева, с которой у него было то, что деликатно именуется романом. А еще он вспомнил вошь, которую вообще-то видел… увидел первый и последний, единственный раз в жизни — на чистой свежепостеленной простыне маленькой гостиницы станции Борзя Забайкальской железной дороги. Маленькую серую вошь…

И так разволновался, что работать и в этот день уже не мог больше.

ОЗНАКОМИВШИСЬ С ГЛАВОЙ VII, ПОПЫТАЕМСЯ ВЫЯСНИТЬ

1. Имеет ли под собой реальное основание мечта Гдова о том, что никакого СССР не возникло бы на руинах разоренной России, если бы 6 июля 1918 года Дзержинский остался под замком, а Свердлов с Лениным к нему присоединились?

2. Ответственны ли ВСЕ народы бывшей Российской империи за гибель этой империи?

3. Известны ли вам другие анекдоты, характеризующие дружбу народов бывшей страны СССР?

4. Чем эвенк отличается от якута? Чукчи? Русского? Еврея?

5. Нет ли латентного фрейдизма в воспоминаниях Гдова о молодости, кострах, палатках, станции Борзя?



Глава VIII

ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК, НАСТОЯЩИЙ ПИСАТЕЛЬ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему религиозных исканий современного человека, обогащенного опытом жизни при тоталитаризме коммунистического типа с присущей такому типу тоталитаризма «бесконечной цепью унижений» (А.Битов). Блаженного сего гражданина СССР думал изобразить, посетившего вещный мир в момент начала конца перестройки, когда Горбачев, надев шляпу, сначала ездил по стране и говорил всем: «Больше социализма, товарищи!», а потом Ельцин его уволил.

Интеллигентного обывателя независимой России, такого вот, понимаете ли, духовного, которому нечего было жрать в первые постперестроечные годы, зато потом всё волшебным образом у него появилось на столе за исключением денег в кармане. А вот и постпостпе рестройка пришла на нашу изумленную столь резкими переменами многострадальную русскую землю! С нами Бог или с кем? Твари мы дрожащие или снова право имеем?.. И как нынче обстоят дела по линии гения и злодейства?

Вертя в руках синюю толстую авторучку с четко выпечатанной на ней надписью «Международный университет в Москве (495) 250-49-40 www.internet.ru», писатель мучительно вспоминал забытую им фразу. Которую он где-то вычитал или услышал еще вчера, а может, и позавчера, позапозавчера…

Да, память уже явно не та! Ведь все эти дни он вроде бы никуда из дому не выходил, кушал овсяную кашу на молоке, сидел за письменным столом, пытался работать, хотел создать широкое полотно. Но книжки какие-то непременно читал, там, наверное, эту забытую фразу неизвестно о чем и вычитал — без книжек это, братцы, никак нам, понимаешь, нельзя и даже очень спокойно можно вскорости совсем одичать. Если круглые сутки нон-стоп пялиться в телевизор, не говоря уже о компьютере с его Всемирной паутиной, в которой уже многие запутались, как мухи, да все и запутались.

Никак тебе нельзя без книжек, товарищ! Особенно если ты на самом деле являешься настоящим писателем или даже просто выдаешь себя за такового с неизвестными целями. Сейчас ведь писателей развелось, как комаров в сырых городских подвалах. В телевизоре, если ненароком его включить, обязательно сияет какая-нибудь красивая рожа, про которую бегущая строка сообщает: «депутат, писатель», или «шоумен, писатель», или «психолог, писатель(ница)». Тьфу! Плюнуть на улице нельзя — в писателя попадешь!..

А-а-а, вот она, эта фраза, взятая неизвестно откуда и забытая Гдовым:

«ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК ВРЯД ЛИ МОЖЕТ БЫТЬ НАСТОЯЩИМ ПИСАТЕЛЕМ».

Горькая, но вообще-то справедливая фраза, взятая неизвестно откуда, может, и самим Гдовым сочиненная. Ведь кого только ни знал писатель Гдов из настоящих писателей, все они были, как на подбор, монстры и бетизы (по Н.С.Лескову). Все без исключения.

«А хороший ли я сам человек? — вдруг задумался Гдов. — Ведь я уже три раза был женат и два раза разведен, хотя всегда пытался не бить жен по голове, как наших братьев меньших. В возрасте десяти лет украл на базаре города К., стоящего на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан, пучок сибирской черемши, в 1968 году на углу московской улицы Дунаевского, угол Кутузовского проспекта, напротив того дома, где жили в дальнейшем покойные лидеры КПСС Брежнев и Андропов, случайно оттолкнул на троллейбусной остановке слепого. Ворвался, как зверь, в переполненный троллейбус № 2 и лишь там обнаружил, что человек, которого я только что оттолкнул, — незрячий, с алюминиевой тросточкой. Эх, что там говорить! В возрасте тридцати лет занимался петтингом на ночной скамейке Филевского парка с ближайшей подругой своей ближайшей подруги. И так далее… Ну, а какой уж я сам там писатель, настоящий или наоборот, это знает только Бог, другой никто этого знать не может», — мелькнуло в голове у Гдова.

И он так разволновался, что работать и в этот день уже больше не мог.

А НЕ ЗАДУМАТЬСЯ ЛИ НАМ ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ ГЛАВЫ VIII

1. Что такое в понимании Гдова настоящий писатель? Укажите, если знаете, имена и фамилии этих настоящих писателей.

2. Отчего первый и последний Президент СССР М.С.Горбачев предпочитает носить шляпу, а многолетний мэр Москвы Ю.М.Лужков — кепку?

3. Предосудительно ли мужчине тридцати лет заниматься петтингом с ближайшей подругой своей ближайшей подруги?

4. Действительно ли все так называемые настоящие писатели — монстры и бетизы? Есть ли хоть один по-настоящему нравственный и хороший настоящий писатель? Что такое «бетиз» по Н.С.Лескову?

5. На что мы имеем право, если всё же не являемся тварями дрожащими?

Глава IX

ОСТОРОЖНО: МЕЩАНСТВО

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно из жизни простых людей начала третьего тысячелетия от Рождества Христова, которые, эти люди, конечно же, изменились с той поры, когда были неандертальцами, кроманьонцами и людоедами, но мало чем отличаются от персонажей Гомера, Петрония, Свифта, Гоголя, Горького, например.

Хотя, если взять все того же Горького Алексея Максимовича, то растущие в российском обществе XIX — начала ХХ веков недовольство и ожидание решительных перемен, как в песне Виктора Цоя из фильма Сергея Соловьева «Асса», вызвали усиление романтических тенденций в его сочинениях, подобное приливу крови в кавернозные тела мужских гениталий. Особенно ярко эти тенденции отразились, если кто хорошо знает и любит советскую литературу, в таких его ранних рассказах, как «Челкаш», «Старуха Изергиль», «Макар Чудра», в революционных песнях, которые он пел и сочинял перед тем, как тоже стать классиком. Герои этих рассказов и песен — люди с солнцем в крови, сильные, гордые, красивые. Эти герои — мечта молодого писателя Горького, мечта всех молодых литераторов и части старых, но еще не утративших связи с реальной действительностью. Такой герой должен усиливать волю человека к жизни, возбуждать в нем мятеж против несправедливой реальности, против всякого гнета ее, под которым простой человек корчится, как огурец в кадушке. И это по-хорошему здорово — что центральным образом романтических произведений Горького, которого в конце его легендарной жизни Сталин отравил шоколадными конфетами, является образ героя, готового на любой подвиг во имя блага народа. И огромное значение в раскрытии этого образа имеет рассказ «Старуха Изергиль», написанный более ста четырнадцати лет назад, в 1895 году. Ведь в образ Данко основатель социалистического реализма советской литературы постарался вложить подлинно гуманистическое представление о человеке, который все силы отдает служению народу, а не тратит их зря — на стяжательство, пьянство, случайные половые связи. Данко — молодой красавец, смелый и решительный. Чтобы вывести простой народ к свету и счастью, он приносит себя в жертву. Данко любит простых людей не меньше, чем автор. И вот его молодое и горячее сердце вспыхнуло огнем желания спасти этих убогих, сирых, вывести их из мрака. «Что сделаю я для людей?!» — сильнее грома крикнул Данко. И вдруг разорвал себе руками грудь, вырвал из нее свое сердце, высоко поднял его над головой. Освещая путь людям ярким светом своего горящего сердца, Данко смело повел их вперед. И тьма была побеждена, хотя бы временно.

— Данко, Данко, ты кинул взор вперед себя на ширь степи, гордый смельчак Данко, ты кинул радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо! — прошептал Гдов.

А потом Данко все же упал и умер. Или сначала умер, а потом упал. Умирает Данко, гаснет его смелое сердце, но образ юного героя живет как образ героя-освободителя простого народа. Правильно выразилась по этому случаю старуха Изергиль: «В жизни всегда есть место подвигу»…

И Гдов так разволновался, таким почувствовал себя хуже всякого простого человека мещанином и обывателем, подлецом, не участвующим в общественно-политической жизни преображенной страны, в ее неравной борьбе с самой собой за демократию, что работать и в этот день больше уже не мог.

ПОЗНАКОМИВШИСЬ С ГЛАВОЙ IX, НЕПЛОХО БЫ ОБСУДИТЬ

1. Изменились ли люди с той поры, когда были неандертальцами, кроманьонцами и людоедами? Чем наши современники отличаются от персонажей Гомера, Петрония, Свифта, Гоголя, Горького?

2. Нравится ли вам советская литература? Хорошо ли вы ее знаете? Кто, по вашему мнению, был самым крутым советским литератором? Сталин отравил Горького или Горький помер сам, без посторонней помощи?

3. Справедливы ли слова старухи Изергиль о том, что в жизни всегда есть место подвигу? Ее ли это слова?

4. Следует ли нормальному человеку участвовать в политической жизни страны или следует послать политику куда подальше? Например, «к Бабаю на шестой километр мухоморы собирать», как выражаются сибирские бичи.

5. Зависит ли что-нибудь от нас в этой жизни или «всё будет как будет, ведь как-нибудь, да будет»? Пойдете ли вы еще когда-нибудь на выборы?

Глава X

БЕДНЫЙ БЛАГОРОДНЫЙ ПОЖИЛОЙ РАБОЧИЙ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему, что если кто чем увлечется в ранней юности, даже, например, женщиной, то он все силы должен отдать выполнению поставленной ему неизвестно кем задачи. И так человеку следует действовать всегда, до самой земной смерти, если не хочет он раствориться в небытии, как органическое вещество в соляной кислоте или поваренная соль в воде из-под крана.

Гдов вспомнил, что раньше, при советской власти, перманентно имелась характерная напряженка. Не с водой из-под крана, но с водкой. Не всегда ее можно было купить, а качество сорокаградусного продукта вообще не обсуждалось. Тоталитаризм! Что же вы еще от него хотите? Это сейчас есть водка дорогая, дешевая, мягкая, жесткая, натуральная, паленая. А тогда что в магазине «выбросили» (был и такой народный глагол, породивший соответствующий антисоветский анекдот: на Западе, дескать, такой «товар» тоже выбрасывают, но уже без кавычек), что в магазин завезли, то и покупай — другого до перестройки не будет.

…Это случилось примерно в 1968 году, весной. Гдов стоял в очереди за водкой на тогдашних Ленинских горах столицы, которые теперь снова именуют Воробьевыми, как при царе. В том самом знаменитом тогда на всю округу «Красном гастрономе», на улице Строителей. Этих улиц в те времена было там, около метро «Университет», штук пять: Первая улица Строителей, Вторая и так далее. Теперь улица Строителей осталась одна, остальные переименовали, и здесь, на этом месте помещается (помещался?) незначительный банк, который недавно оказался нечестным банкротом, отчего всех его банкиров, всех этих новых «эффективных менеджеров» временно посадили в тюрьму. Кроме главного, разумеется. Главный банкир, конечно же, оказался при разборке где? Правильно, в Англии, ее еще зовут Великобританией, там теперь многие ошиваются, кого на родине замели бы за милую душу, но не получается. Руки, получается, коротки.

Перед Гдовым в очереди стоял бедный благородный пожилой рабочий, одетый, как одевались все бедные благородные пожилые советские пролетарии тех безвозвратно канувших лет. Черная суконная кепка, тусклый вигоневый шарф, серое драповое пальто, темные шерстяные брюки, коричневые полуботинки производства московской ордена Трудового Красного знамени фабрики «Парижская коммуна». Он пересчитывал свои скромные деньги, состоящие из советской мелочи. Водка тогда временно стоила 2 руб. 87 коп. (пол-литровая бутылка зеленого стекла). Рабочий, шевеля сосредоточенными губами, несколько раз пересчитал свою мелочь — все равно больше в очереди делать нечего, копеечка к копеечке, ровно 2-87, просчитано четыре раза.

Вот он уж и выбил в кассе чек на эту сумму, вот он уж и получил эту бутылку «Московской», бережно упрятал ее в карман, степенно направился к выходу.

А в это время сука кассирша, у которой, не исключено, именно в тот момент что-то стряслось с головой, вдруг завопила на весь магазин, свесившись из кассы куда-то вбок, вся обмотанная оренбургским пуховым платком, не скрывавшим, а лишь подчеркивающим мощность всхолмий ее грудных желез. На фоне нестерпимого зияния женских ее золотых зубов.

— Гражданин! Гражданин! Остановитесь!

Рабочий степенно смотрел на нее.

— Вы не додали мне одиннадцать копеек! — визжала баба.

Замер магазин, оглушенный таким громогласным, несправедливым обвинением. Торжественным было это скорбное молчание.

— А иди ты U PIZDU! — вдруг громко, отчетливо и достойно сказал этот простой гражданин СССР после томительной паузы.

И вышел вон из магазина.

…Наяву как бы услышав заново его слегка глуховатый, уверенный в своей правоте голос честного, живущего на свои деньги пролетария, Гдов так разволновался, что работать и в этот больше день уже не мог.

ОБМЕНИВАЕМСЯ МНЕНИЯМИ ПО ИТОГАМ ГЛАВЫ X

1. Как вы думаете, чем был знаменит так называемый «Красный гастроном» в районе метро «Университет»?

2. Почему многие, кого на родине замели бы за милую душу, ошиваются именно в Англии? Действительно ли Иван IV (Грозный) на всякий случай договаривался о политическом убежище с английской королевой? Как звали эту королеву?

3. Что такое «вигоневый шарф»? Какие еще сорта водок продавали в 1968 году в СССР?

4. Уместен ли записанный здесь латиницей мат или он все равно производит отвратительное впечатление?

5. Отчего большевики полюбили именно Парижскую коммуну? Мало ли было других «коммун», например Венгерская коммуна (1919). Или Баварская Советская Республика (тоже 1919). Действительно ли зло гораздо привлекательнее добра?

Глава XI

ЦИФРЫ — УПРЯМАЯ ВЕЩЬ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему преемственности поколений в период резкой смены идеологических установок в стране. Хотел, как это практикуют нынешние оппозиционеры, наследники прежних диссидентов, выразить спорную мысль о том, что по случаю упомянутой преемственности нашей страной теперь правят гэбэшники, коммунисты, комсомольцы и бандиты, которых почему-то именуют иногда олигархами.

Задумался. Снова вспомнил заполярный город Н. Там, где раньше мучились советские зэки, нынче вовсю цветет культура, проводятся различные фестивали, смотры, показы. Туда однажды даже привезли именитого современного художника-авангардиста Q., который лаял собакой, хрюкал свиньей и публично испражнялся на мерзлой улице, продуваемой арктическим ветром при температуре -45 °C. Авангардист Q. очень старался, но вольные шахтеры и металлурги остались им недовольны, потому что они все это делать и сами умели. Денег ему, конечно же, выдали, государство правовое, финансы в порядке, — но больше его никогда туда не звали: в стране художников много, есть из кого выбрать, коли приспичит.

Гдову этот город тоже не был чужим. Гдов когда-то работал инспектором по народному творчеству в Художественном фонде РСФСР и должен был закупить там у жителей тундры образцы нарядных оленьих унтаек, расшитых бисером. Изготовленных руками местных мастериц, представительниц малых народов Севера, еще не забывших тогда секреты древней старины, еще ощущавших тогда зов предков. Гдов производственное задание выполнил с блеском. Гдов всегда работал хорошо, где бы он ни работал, и его за это никогда ниоткуда не увольняли.

Вот почему, когда у страны закончилась ее советская власть, а Гдов вышел на пенсию, его непрерывный рабочий стаж составил сорок четыре года: в шестнадцать лет он начал вариться в трудовом котле и к шестидесяти годам был уже готов. Пенсию ему назначили 5134 рубля с какими-то копейками, а ведь, по данным на середину 2008 года, прожиточный минимум пенсионера составлял в то время 3191 рубль в месяц при средней зарплате по стране около 17 тыс. рублей. «Жигулевское» пиво стоило тоже 17, но не тысяч, а рублей. То есть Гдов, случись что, мог бы купить на свою пенсию минимум 300 бутылок пива, и пенсия эта составляла примерно 32 % от средней зарплаты по стране.

Поразительно, что матушке его, тоже всю жизнь варившейся в трудовом котле, коммунисты назначили в начале шестидесятых пенсию в 36 рублей 24 копейки при средней зарплате по стране рублей эдак 120. То есть выделили ей всё те же 32 % от того, что получали тогда все простые советские люди, вечно стрелявшие трешку до получки.

А ведь «Жигулевское» пиво, хотя за ним перманентно змеились очереди, стоило тогда 37 копеек. То есть матушка Гдова могла бы при желании купить на свою пенсию только 100 бутылок пива, а не 300, как ее успешный сын. Но матушка Гдова спиртное не пила, потому что и так всё больше болела.

«Нет, все-таки демократия куда лучше тоталитаризма», — окончательно решил Гдов, скрупулезно проанализировав приведенные цифры.

И от этого парадоксального открытия так разволновался, что работать и больше в этот день уже не мог.

ПРИ ЧТЕНИИ ГЛАВЫ XI ВОЗНИКАЮТ СЛЕДУЮЩИЕ ПРОСТЫЕ ВОПРОСЫ

1. Есть ли хоть какой-либо смысл в словосочетании «преемственность поколений»? Или это идиотский термин, придуманный большевиками с неопределенной целью? Имеет ли ваше поколение какое-либо отношение к этому термину?

2. Кто такие нынешние оппозиционеры? Являются ли они наследниками прежних диссидентов? Существуют ли они вообще?

3. В чем спорность мысли Гдова о том, что нашей страной теперь правят гэбэшники, коммунисты, комсомольцы и бандиты, которых иногда именуют олигархами? Кто на самом деле правит теперь нашей страной?

4. Имеется ли хоть какая-то польза от современного авангардного искусства? Или всё оно большей частью фуфло, фанера и «платье голого короля»? Являются ли оленьи унтайки, расшитые бисером, тоже авангардом?

5. Правильны ли арифметические расчеты Гдова? Действительно ли демократия лучше тоталитаризма?

Глава XII

ПРО КОРОВУ И КОТА

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о трудностях освоения русских пространств и специфике этих трудностей в различные эпохи. Начиная с того времени, когда суровый Ермак со товарищи завоевывал Сибирь, а его утопили в Иртыше, и заканчивая проблемами нынешних олигархов, которые тоже, как Ермак, «дают стране угля», но в свободное от напряженной работы время катаются, где удастся, на яхтах и горных лыжах, покровительствуют искусствам, привезли за свои деньги в заполярный город Н. широко известного художника-авангардиста Q., чтобы обрадовать трудящихся, о которых они обязаны заботиться и заботятся согласно негласному договору с государством, чтобы в стране воцарился классовый мир.

— Ах, этот заполярный город Н.! И что я в него такой влюбленный? — вдруг ни с того ни с сего растрогался Гдов. — Не оттого ль, что там жили различные чудесные люди, как, например, дикий северный поэт Эдик Н., главный российский обэриут по ту сторону Уральского хребта, если глядеть из Москвы, а не из Владивостока? Строили город, как известно, заключенные, освоили комсомольцы, про них советские писали в своих газетах, что наша молодежь всегда верна заветам отцов, продолжает их дело. Пожалуй, и это правда. Ведь что такое тот давний олигархический скандал в Куршевеле (Франция), куда русские богатеи понавезли в январе 2007 года родных поблядушек, отчего французы на них почему-то обиделись? Типичный комсомольский сор, его лучше бы не выносить из избы. Раньше и не выносили, а теперь — свобода и конкуренция. Конкуренция и свобода. Сор и сюр.

Гдов и Эдик Н. когда-то хотели заработать много денег, отчего написали для кукольного театра города К., стоящего на великой сибирской реке Е., веселую советскую пьесу. Пьеса была про корову и кота, который гулял сам по себе, но денег им не дали, сказав, что текст «слишком взрослый» и «какой-то странный». Непосредственно в период этого сочинительства Эдик Н. уже ушел от очередной жены, временно проживая у одной изящной, культурной дамы, которой Гдов дал невнятное прозвище Маранда. Маранда привела к вечеру подругу, вдову местного ответственного легендарного коммуниста, пожилую представительницу малых народов Севера, скорей всего нганасанку, хотя не исключено, что и долганку. Было много выпито, и у Гдова случилась любовь с этой знатной вдовой на ее квартире, расположенной в самом центре города Н., в сталинском красивом доме.

Ночь была бессонная. А утром Гдов продрал глаза и застыл от изумления. Его нежная любовь вдруг оказалась уже не голая, а наоборот — в черном строгом официальном жакете, украшенном множеством орденов, медалей, в суконной же юбке, покрывавшей расшитые бисером унтайки. «Тебе здесь нельзя больше находиться, ты должен незаметно выйти на улицу, так как я депутат Верховного Совета СССР, меня полгорода знает», — сказала она.

Гдов и вышел. А через год Эдик Н. сказал, испытующе глядя на Гдова, что «твоя тунгуска-депутат» разбилась в тундре на машине и теперь уже лежит в гробу на кладбище. «Это первая твоя женщина, которой уже нет на земле?» — спросил он.

Гдов ему ничего не ответил, но еще через год получил по почте длинную поэму, присланную ему Эдиком Н. из северной тюрьмы Каларгон, куда тот загремел на восемь месяцев за злостную неуплату алиментов разным женщинам. Поэма начинались так:

По стране с названьем США

Путешествовала вша.

И раздаривала гниды

Обитателям Флориды.

Увы, Эдик Н. тоже умер и тоже лежит на кладбище, а все его вдовы и дети, включая Маранду, живут в Израиле. Гдов зажмурился, пытаясь вспомнить лицо Эдика H., и так разволновался, что работать больше и в этот день уже не мог.

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, ПРОЧИТАВ ГЛАВУ ХП

I. Существует ли негласный договор олигархов с нынешним государством, чтобы в стране воцарился классовый мир? Или всем теперь на всё начихать?

2. Зачем Гдов и Эдик Н. когда-то хотели заработать много денег? Зачем людям вообще требуется много денег, если не в них счастье, как утверждает пословица?

3. Что бы могло означать прозвище Маранда?

4. Отчего все вдовы и дети Эдика Н., включая Маранду, живут в Израиле? Все ли уехавшие в Израиль являются евреями? Что там делать русскому человеку?

5. Почему любовь чаще всего бывает несчастная? Известны ль вам примеры счастливой любви?

Глава XIII

«ВСЁ МОЕ», — СКАЗАЛА ЗЛАТА

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о том, что многие женщины нашей страны последнее время совершенно обнаглели и ведут себя вызывающе даже тогда, когда беззастенчиво торгуют своим телом, разрушая тем самым и без того хрупкую российскую нравственность, доставшуюся нам от дворянской литературы XIX века вместе с «тайной свободой». «Ну что это такое? Включишь телевизор, а там одни исключительно прошмандовки да кобели! — возмущался он, как патентованный мещанин и обыватель. — Просто зла и ЗЛАТЫ не хватает», — невольно, но глупо скаламбурил он и вдруг улыбнулся.

Ведь именно так звали тогда — сорок, нет, даже сорок пять лет назад — ту самую черноволосую и волоокую сибирскую молдаванку, что служила машинисткой в редакции газеты «К-ский комсомолец». Восемнадцатилетний Гдов, проинформированный своими старшими товарищами о ее веселом нраве и непритязательности, тоже мечтал сблизиться с ней, но был робок, нелеп, всегда первым опускал глаза. Он все гадал, читала ль она или нет его первый, опубликованный в этой газете рассказ под названием «Спасибо», сюжетом которого являлся убедительный урок нравственности, полученный юным студентом у старого букиниста. Стиляга Эдик по случаю безденежья пытается сдать в книжный магазин любимый томик писателя К.Паустовского, а букинист, догадавшись, что парень поступает безнравственно, изменяя самому себе, отказывается принять книгу. Такие сюжеты были модными тогда в рамках борьбы Коммунистической партии Советского Союза за возвращение к «ленинским нормам». Что, дескать, революция вообще-то была хорошая, пока ее не опозорил Сталин. Фигура Троцкого тогда в расчет не бралась. С ним тогда всё было понятно — вражина на все времена.

То есть то, что машинистка Злата рассказ молодого писателя Гдова перепечатывала, — это непременно, другой штатной единицы машинистки в газете не было. Но читала ль она, поняла ли, кого он действительно имел в виду, описывая в рассказе дерзкую, высокую, симпатичную девчонку, бригадира бетонщиков К-ской ГЭС, влюбившись в которую стиляга Эдик исправился с помощью букиниста? Ее он описывал! Ее! Злату, кого же еще!

И вот их обоих, Злату и Гдова, послали за дополнительной порцией алкоголя во время скромного редакционного междусобойчика, посвященного неизвестно чему, и вот уже они идут, нагруженные тяжелыми бутылками «Вермута крепкого» и портвейна «Кавказ», по заснеженным темным аллеям Центрального парка культуры и отдыха им. Горького, потому что редакция помещалась с одной стороны парка, а винный магазин — с другой, нужно было только пролезть в узкую дыру забора для экономии времени.

— Фу, совсем я упарилась, — сказала Злата (так, еще раз напоминаю, звали машинистку) и, расстегнув свою беличью шубку (зима в тот год была на диво теплая), вдруг озорно подмигнула Гдову: — Хочешь?

— Да ладно, уже скоро придем, у меня штопора нет и перед ребятами неудобно, ждут, — забормотал Гдов, в очередной раз опуская глаза.

— Вот же дурачок! — Она вдруг резко опрокинулась спиной в сугроб, как в детской сибирской игре под названием «Фигура», когда игроки по очереди падают в снег, а потом спорят, чей отпечаток самый четкий.

— Иди сюда, — позвала она робкого влюбленного из сугроба и тихо-тихо добавила грубым прокуренным голосом: — Только чур в меня не кончать.

Поднялся ветер, заскрипели кедры Центрального парка культуры и отдыха им. Горького, ясный месяц показался в разрывах ночных туч.

Теперь и профессии-то такой нет, машинистка, когда кругом одни компьютеры.

Гдов, осмыслив всё это, так разволновался, что больше работать и в этот день уже не мог.

ПОДЫТОЖИМ СКАЗАННОЕ В ГЛАВЕ XIII

1. Вызывающе ли ведут себя современные женщины?

2. Правда ли, что Злата была молдаванкой, а не сербиянкой, цыганкой, египтянкой, болгаркой, венгеркой или еврейкой? Не хочется ль отдельному читателю воскликнуть, прочитав главу XIII: «Осторожно! Пошлость!»?

3. Почему Гдов именует тяжелыми бутылки «Вермута крепкого» и портвейна «Кавказ»?

4. Исчезла ль окончательно старинная и почтенная женская профессия машинистки? Или, может быть, трансформировалась в нечто другое? Мог ли при советской власти мужик работать машинисткой?

5. Что есть истина? Существует ли она? Или нынче все относительно в этом грешном мире?

Глава XIV

ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему Добра и Зла. Что Зло, конечно же, всегда побеждает Добро, но победа эта — временная, а Гармония, которая существует в мире вопреки Хаосу, — вечна. Нелегкая задача для литератора, даже такого опытного, как Гдов, который в первый (и последний) раз участвовал во Всесоюзном совещании молодых советских писателей еще аж в 1974, что ли, году! Бесконечно, безумно давно, в другой (без преувеличения) жизни. Все вспомнилось ветерану авторучки, пишущей машинки, компьютера…

Их тогда поселили в гостинице «Юность», которая и теперь существует рядом со станцией метро «Спортивная», недалеко от Лужников (187 номеров, от 2700 до 6400 руб. за ночку. Капитализм, товарищи! Капиталистов мы по ценам уже, считай, обогнали!).

На всех пяти этажах этой модерновой комсомольской гостиницы кучковались тогда, в 1974, что ли, году, молодые советские писатели. Вот как коммунистическая партия и правительство заботились о литературе, культурном имидже собственной страны, чтоб коммунякам не дали раньше времени под задницу коленом! «В этом смысле нынешние начальники страны должны у прежних учиться, повторенье — мать ученья», — вывел Гдов.

Творческие девчата и парни прибыли сюда, в столицу Красной Империи, со всех концов нашей необъятной родины СССР, которая, напомню, состояла тогда из пятнадцати дружных республик, а в каждой из этих республик, включая нынешние самые гордые и независимые страны ближнего зарубежья, делами заправляли, снова напомню, извините, заправляли коммунисты и гэбэшники. И что? А ничего. Что-то не особенно бунтовали тогда нынешние свободолюбивые граждане против тех властей, которые их угнетали. Жили спокойно, как цыплята из блатной песни. Танцы танцевали на декадах народного искусства, песни пели, вступали в КПСС, сажали своих же диссидентов. Странно-то как!

Да и сам писатель Гдов тоже хорош. Пусть не состоял он ни в комсомольцах, ни в коммунистах, ни, упаси Бог, в гэбэшниках, крыл их при любом подходящем случае нехорошими словами, но, поди ж ты, тоже, получается, шестерил у большевиков тогда, в 1974, что ли, году! Тоже слушал вместе со всеми ученого лектора, «товарища из ЦК», который уверял молодых людей, что им доверено красное знамя отцов. Дескать, под этим знаменем отцы выиграли все революции, войны, а теперь настала очередь детей. Потому что враг не дремлет и западные заправилы опять бряцают оружием, как Гитлер. А также заполняют эфир пропагандистским ядом радиостанций «Свобода», «Голос Америки», «Биби-си», «Немецкая волна» и других, которые помельче, вроде клеветнического радио Албании. Отчего советская власть просто вынуждена ставить по всей стране так называемые глушилки, оберегая души своих подданных от идеологического насилия и прямого вранья таких мерзавцев, как печально знаменитые Солженицын с Сахаровым. «А известно ли вам, ребята, что для глушения радиосигнала требуется мощность, троекратно превышающая мощность указанных клеветнических радиоволн? — вопрошал лектор. — Но мы вынуждены, нас вынуждают идти на эти гигантские расходы, которые мы вынуждены нести, как крест, просто вынуждены тратить на это огромные суммы, — жаловался он молодежи. — А ведь эти деньги ой-о-ой как пригодились бы нам для дальнейшего повышения благосостояния советских людей. Ведь не секрет, что многие из наших советских людей живут еще очень трудно после последствий Великой Отечественной войны. Что ж, не стану скрывать от вас, молодых бойцов идеологического фронта, — этим тоже вовсю пользуются наши враги».

И он отер пот с усталого лба.

А Гдову, как и тогда, когда он слушал всю эту муйню, снова стало стыдно и противно, как тогда, когда он слушал и молчал вместе со всеми, даже не косясь по сторонам, потому что боялся встретиться взглядом с кем-либо из тех, с кем был вместе.

— Ё…т…м… — громко сказал Гдов, который так разволновался, что больше работать и в этот день не мог уже.

ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ XIV

1. Должны ли нынешние начальники страны учиться у прежних? Способные ли они ученики?

2. Всегда ли наша необъятная родина СССР состояла из пятнадцати республик? Правомерно ли именовать их «дружными», а страны нынешнего ближнего зарубежья «гордыми и независимыми»? Действительно ли делами там раньше заправляли исключительно коммунисты и гэбэшники?

3. Нашел ли себя в нашей новой жизни ученый лектор, «товарищ из ЦК», который так хорошо разбирался в глушилках? Что бы он сейчас ответил, если его спросить, был ли хоть какой мало-мальский эффект от глушения западных радиопередач?

4. Помнит ли кто-нибудь плакатное советское художественное изделие под названием «Вместе со всеми», на котором изможденный мальчуган, сын рабочего, тайком от бегущего к нему полицейского пишет на серой капиталистической стене слово из трех букв? Какое это слово?

5. Возможна ли окончательная победа Зла над Добром или жизнь — это «качели — вверх, качели — вниз», как писал в одном из своих ранних, латентно эротических стихотворений красноярский поэт Н.Еремин? Возможно ли глушить Интернет, как радиоголоса? В частности, может ли неведомая сила извне безвозвратно уничтожить текст, который вы сейчас читаете?

Глава XV

ПРЕВРАТНОСТИ МОСКОВСКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ЖИЗНИ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему отчуждения личности от государства и его социума. Что государство, даже самое наипрекраснейшее, всегда враждебно личности, потому что у личности и государства совершенно разные цели: государство работает на себя, личность — на себя. Но сумма разносторонних целей отдельно взятых граждан никогда не тождественна общей туманной цели любого государства.

Поверьте, граждане, как трудно исправляться,

Когда правительства навстречу не идут, —

спел Гдов.

И вспомнил, что у них в школе № 10 города К., стоящего на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан, был один ученик, назовем его Э.Р., который имел вид совершенно невинного кудрявого херувимчика. Характерной чертой его детского поведения было то, что иногда он очень звонко чихал много раз подряд. Очевидно, это была вовремя не распознанная врачами аллергия на педагогическую пыль. Пыль географических карт, например.

А географию в школе № 10 всегда преподавал Аполлон Петрович Бадмаев. Невысокого роста, плотного телосложения, с жестким иссиня-черным головным волосяным покровом, расчесанным на прямой пробор. Он был по национальности бурятом и скорей всего дальним родственником Петра (Жамсарана) Бадмаева, волшебного целителя последнего русского царя Николая, убиенного большевиками вместе с семьей в подвале города Екатеринбурга, затем Свердловска, ныне снова Екатеринбурга. Вследствие чего будущий преобразователь страны коммунист Ельцин, выполняя решение Политбюро ЦК КПСС, этот дом в 1977 году снес, потому что к 1977 году еще не созрел для антикоммунизма. Скорей всего географ был родственником, в Бурятии ведь все друг другу родственники.

И вот на уроке Аполлона Петровича кудрявый херувим Э.Р. вдруг оглушительно чихнул, но Аполлон Петрович не обратил на это внимания, увлеченно водя самшитовой указкой по географической карте, размещенной на доске, и рассказывая ученикам что-то важное, полезное для их будущей жизни.

— Прекратить безобразия, — коротко приказал он, бывший военный, прошедший путь от Улан-Удэ до Берлина и обратно, когда Э.Р. чихнул в третий раз.

Но ребенок остановиться уже не мог, ведь болезнь не спрашивает нас, когда нам чихать.

Примечательно, что каждый звучный чих перемежался разновременными интервалами тишины, оживляемой лишь правильной, хотя и с легким характерным акцентом, русской речью Аполлона Петровича о различных видах сибирской флоры и фауны, столь отличных от их российских аналогов.

— Хватит хулиганить! Выдь! Выдь вон из класса! И завтра приведешь в школу родителей! — наконец-то не выдержал учитель.

— Я не ху-ли-ган! — успел выкрикнуть Э.Р. перед тем, как чихнуть так, что оконные стекла зазвенели, и если бы тогда, в те далекие времена у людей были бы частные автомобили, стоящие под окнами, то в этих недоступных тогда широкому слою советских граждан средствах передвижения непременно завыла бы сигнализация.

Ученика выперли в коридор, и странно — вне классного пространства это чихание тут же прекратилось, окончательно убедив Аполлона Петровича в злонамеренности действий его воспитанника.

— Аполлон Петрович теперь уже, наверное, умер, — размышлял Гдов. — А Э.Р., сначала врачу-психиатру, а ныне знаменитому сибирскому писателю новой волны, я что-то давненько не писал, надо бы черкануть ему пару строк о превратностях московской литературной жизни.

И так разволновался, что больше работать и в этот не мог день уже.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ГЛАВЫ XV

1. Действительно ли государство всегда враждебно личности или Гдов по своему обыкновению преувеличивает? Можете ли вы привести примеры нежной дружбы между государством и его гражданами?

2. Кто является прототипом Э.Р., первоначально кудрявого херувимчика, в дальнейшем врача-психиатра и знаменитого сибирского писателя новой волны? Известно ли вам это достойное имя?

3. Чем большевик отличается от коммуниста? Кем все-таки был преобразователь страны Борис Ельцин?

4. Действительно ли в Бурятии все друг другу родственники? Американский писатель Шервуд Андерсон некогда утверждал: «Все мы — братья, но наш отец, видите ли, ушел в море». Он прав?

5. Чем еще, кроме флоры и фауны, Сибирь отличается от собственно России?

Глава XVI

ВЕЛИКИЕ ГРАЖДАНЕ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о разных судьбах той части «новых русских», которые вышли из комсомола, в отличие от той их части, что ведет свое происхождение от коммунистической партноменклатуры и Комитета государственной безопасности (КГБ), располагавшегося на Лубянской, некогда Дзержинского площади, там, где сейчас находится Федеральная служба безопасности (ФСБ). Что одни из этих бывших комсомольцев сейчас шьют под конвоем рукавицы в Забайкалье, зато другие, надев белые штаны, бороздят просторы Мирового океана в собственных яхтах и подводных лодках. Как так получилось? Где проходил водораздел? Есть ли он или это все фикция, «спор хозяйствующих субъектов», все они одна лавочка?

ОН ОБЪЯВИЛ СЕБЯ ОККУПАНТОМ. Юрий Петрович Любимов, демиург Театра на Таганке, родившийся 30 сентября 1917 года в Ярославле, сын «лишенцев», носивший родителям передачи в тюрягу и начавший свою трудовую деятельность в качестве московского рабочего паренька-электромонтера, признался Гдову 16 июня 2009 года на лужайке внутреннего дворика финского посольства в Москве, где был скромный прием в честь отъезда на родину советницы посольства по культуре госпожи Черстин Кронвалл, что он является оккупантом.

Потому что он участвовал в советско-финской войне 1939 года, которая навсегда осталась в финской национальной памяти под названием TALVISOTA, Зимняя война.

Юрий Петрович сказал, что финны были прекрасно экипированы, воевали на своей территории не на живот, а на смерть, а у советских были такие шерстяные подшлемники, которые, пропотев, при температуре -40 °C намертво примерзали к стальным каскам, отчего у солдат, даже не убитых, весьма часто развивался менингит, и они тоже умирали.

Почтительно внимавший ему Гдов замер и потупился. Ему было стыдно, что советские навалились брюхом на маленькую Финляндию, которая им, собственно, ничего не сделала и которую даже сам красный вождь Ульянов-Ленин отпустил на волю. Но уж если навалились, надо было побеждать. Что ж не победили-то?

А Юрий Петрович внезапно сменил тему:

— Да, совки все-таки были попроворнее, нынешние что-то так не тянут, — произнес он эту загадочную, художественно оркестрованную фразу, созвучную мыслям Гдова о «новых русских» и новой России.

Хвалил Савву Морозова, который был строг с актерами МХАТа в отличие от Станиславского, который их распустил, и они непременно сели бы ему на голову, кабы не Савва.

С восторгом отозвался о романе Виктора Петровича Астафьева «Прокляты и убиты».

Вспомнил Николая Робертовича Эрдмана, Александра Исаевича Солженицына, спросил о самочувствии Василия Павловича Аксенова, который был тогда еще жив.

— Я в Хельсинки когда ставил спектакль, то у меня имелся ключ от театра, того самого, который рядом с железнодорожным вокзалом. Я там и ночевал, удобнее, чем в гостинице. Однажды ночью пришел, ключ не лезет в замок. Ну все, думаю, что делать, когда театр пуст, никого в нем нет, даже вахтера? Ладно, думаю, пойду на вокзал, пересижу там, думаю, до утра, но тут ключ наконец-то влез, — рассказывал Юрий Петрович.

Великий человек! Великие люди! Какое счастье! Юрий Любимов, Савва Морозов, Константин Станиславский, Виктор Астафьев, Николай Эрдман, Александр Солженицын, Василий Аксенов!

— Счастье и выигрышный билет, что я лично знал хотя бы некоторых из этих великих граждан, — решил Гдов.

Который так разволновался, что больше работать и не мог в этот день уже.

ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ ГЛАВЫ XVI ПРЕДЛАГАЮ ОБСУДИТЬ

1. Существуют ли вообще «новые русские»? Или это условный, расплывчатый термин вроде «социалистического реализма»?

2. Можете ли вы спрогнозировать дальнейшую судьбу Михаила Ходорковского? Думаете ли вы о нем в пасхальный праздничный день? И о том, что христиане должны поступать друг с другом по-христиански?

3. Почему СССР фактически не смог выиграть советско-финскую войну? Политкорректны ль размышления Гдова, в частности, его фраза: «Но уж если навалились, надо было побеждать»? Или они изобличают в нем латентного империалиста? Что такое вообще «политкорректность» и как вы относитесь к практике ее применения в западных странах — Франции, Англии, США? Каковы перспективы политкорректности в России?

4. Каких еще граждан нашей страны вы сочли бы великими, пополнив скудный и случайный список Гдова?

5. Определяется ли величие страны количеством живущих в ней великих граждан? Чем вообще определяется величие любой страны, а в данном конкретном случае — величие России?

Глава XVII

ЮНОСТЬ СОРЕВНУЕТСЯ С ПРОСТАТИТОМ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно, живописующее неумолимый бег времени, когда человек, вчера еще совершенно молодой, вдруг оказывается совершенно старым, и это из века в век вызывает у людей удивление. Правильно, совершенно верно подметил когда-то поэт Дмитрий Александрович Пригов:

Выходит слесарь в зимний двор.

Глядит: а двор уже весенний.

Вот так же, как и он теперь —

Был школьник, а теперь он — слесарь.

Ну и довольно справедливо пелось в 1956 году на слова поэта Николая Доризо, музыка Никиты Богословского, в советском оттепельном фильме «Разные судьбы». Там играл юный красавец актер Юлиан Панич, ставший впоследствии антисоветчиком и сотрудником радио «Свобода». То есть пел, конечно, не сам Панич, а знаменитый отец еще более знаменитой Алисы Фрейндлих. Актер по имени Бруно Фрейндлих, выступивший в роли старого советского композитора по фамилии Рощин, который оторвался от жизни, но сблизился по любви с юной девушкой. Которая тоже влюбилась в него, однако лишь по расчету, чтобы у нее стало много композиторских денег, а то она была бедная. Вот что справедливо пел Рощин-Фрейндлих:

Как боится седина моя

Твоего локона!

Ты еще моложе кажешься,

Если я около…

Пел да и пел, пока девушка его не бросила.

Гдов вздохнул: «Вот же сука мещанская!» Гдов вдруг задумался о «первом поэте немецкой нации» Иоганне Вольфганге Гёте с его Фаустом, Маргаритой, буршами, блохой, Мефистофелем и Лоттой, которая в Веймаре. Неожиданно вспомнил своего старого старшего друга Федота Федотовича Сучкова, знаменитого московского старика шестидесятых-восьмидесятых годов канувшего ХХ века. Скульптора, прозаика, поэта, который некогда учился в Литературном институте им. А.М.Горького, был юным другом великого Андрея Платонова, получил от большевиков тринадцать лет каторги и ссылки, отсидел и отбыл все от звонка до звонка, в Литинституте восстановился, став однокашником Ю.Казакова и Б. Ахмадулиной, сделал небольшую советскую карьеру, потом сам же ее порушил, подписав письмо «за Чехословакию» в 1968-м.

Закончил свои дни в сырой полуподвальной мастерской во 2-м Колобовском переулке города Москвы, в самом центре, где теперь живут одни богатеи. Федот Федотович был влюблен всегда, и чем старше он становился, тем больше был влюблен.

У Гдова есть писательский кабинет. В окошко писательского кабинета писателя тыкается ветка городской липы. Главный редактор одного из модных литературных изданий однажды пожаловался Гдову, сверстнику, что живет в переделкинской даче на втором этаже, дышит здоровым воздухом, но вот проблема: когда ему ночью требуется по нужде, что вполне естественно в нашем возрасте, то ему приходится, спотыкаясь в темноте, спускаться по крутой деревянной лестнице в ватерклозет, который расположен на первом этаже.

Гдов на правах давнего приятеля ёрнически спросил тогда редактора, что, на его взгляд, лучше: переделкинская дача с простатитом или юность без дачи и каких-либо дальнейших перспектив?

Редактор засмеялся и сказал, испытующе глядя на Гдова: «Ну, ты даешь!»

Редактор смеялся, испытующе глядя на Гдова. Да, смеялся.

А вдруг он всё же обиделся? Вдруг сказанное Гдовым было сугубой бестактностью, которая при всей вольности современного мироощущения и отсутствии табуированных тем всё же может глубоко ранить душу человеческую?

Гдов так разволновался, что больше работать не мог и в этот день уже.

УВЕРЕНЫ ЛИ ВЫ, ПРОЧИТАВ ГЛАВУ XVII, ЧТО

1. Д.А.Пригов действительно работал слесарем? Или это все-таки миф?

2. Советское кино было, в общем-то, неплохое. Или оно все-таки было плохое, еще хуже, чем нынешнее?

3. Ф.Ф.Сучков был земляком автора этого текста? Или он все же не родился, как автор этого текста, в городе К., стоящем на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан? Кто еще из советских писателей подписал письмо «за Чехословакию» в 1968-м?

4. И все-таки, если серьезно, что все же лучше: богатая дача с простатитом и гипертонией или юность без дачи и каких-либо дальнейших перспектив? Как правильнее, благозвучнее: «тыкается» или «тычется» ветка городской липы? Справедливо ли названа «сукой мещанской» девушка, бросившая композитора Рощина-Фрейндлиха?

5. Ранить душу человеческую проще простого. А вот по-настоящему обрадовать человека очень трудно или не очень? Как, чем его можно обрадовать, когда мир кругом постепенно погружается в мерцающее уныние?

Глава XVIII

ВОЗРАСТ ЛЮБВИ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно из жизни любви во всех смыслах этого слова. Любви с большой буквы. К отеческому дому, гробам, родине, государству, спиртным и безалкогольным напиткам, животным, детям, цветам, растениям, минералам, земле, космосу, солнцу, небу, женщине. Да, Женщине. В первую очередь. Ведь любовь к Женщине — это основа всех других вариантов любви, правда, товарищи?

И, конечно же, очень поздно, печально поздно, но в свои «многия лета» он наконец-то понял, что среди граждан мужского пола имеется совершенно определенная категория выдающихся особей. Такие-сякие-эдакие самцы-производители веселые, которых женщины, как мухи, чувствуют буквально за версту, если не больше. Бабы их не то чтобы любят, они их, может быть, даже и презирают, о чем иногда распространяются, когда приходит очередной этих баб урочный печальный час. Но такие мужики их явно гипнотизируют, неизвестно как и чем, вряд ли даже, вопреки расхожей молве, размерами своих гениталий или особыми сексуальными умениями. Скорей всего следует допустить нечто зоологическое, что эти ходоки — с бабами как бы одной породы, одного вида двуногих животных. Или особи разных подвидов одного вида, если серьезнее углубиться в науку непревзойденного Карла Линнея. Известно ведь всем, что в природе организмы, относящиеся к разным подвидам одного вида, могут свободно скрещиваться и даже давать плодовитое потомство. Вот бабы им и дают без раздумий, только похохатывают нервно (потом, после). Да ведь и все протяжные лирические песни мировой культуры повествуют исключительно о неразделенной любви честных якобы женщин к разномастным подлецам. «Зачем тебя я, милый мой, узнала?» — поют эти женщины потом, после.

Одним из подобных подлецов был приятель юности Гдова, некий Ч. Он и подраться был не дурак, и выпить. Моторный хлопец весело играл на гитаре, легко, безо всякой рефлексии вступал в отношения с девушками и женщинами. Глядишь, только-только познакомились, а он с ней уж и в постели!

Отъявленный подлец был этот Ч., честное слово! Испортил у Гдова хорошую, умную девушку, когда последний получал высшее образование в Московском геологоразведочном институте им. С.Орджоникидзе, временно покинув для этих целей родной город К., где и разыгралась описываемая любовная пьеса. Гдов как-то приехал на каникулы, и наглый его товарищ даже не удосужился признаться ему в том, что он и эту девушку недавно трахнул. Рассказал бы, так все и развернулось бы как-нибудь, глядишь, по-другому. По крайней мере не было бы Гдову так больно даже сейчас. Ведь он месяцами и годами так ничего и не знал о предательстве, измене, нечестности, пока ему не раскрыли на всё это глаза добрые люди.

О, юность, юность! Они с Ч. пели под гитару песни Визбора, Высоцкого, Городницкого, Окуджавы, Галича, и влюбленному Гдову хорошая, умная девушка всё не давала и не давала (месяцами и годами), таинственно говоря ему: «Не сейчас». Гдов на этой девушке хотел жениться и, кажется, даже женился, но потом тут же с ней развелся, потому что была она, прямо нужно сказать, блд, и теперь уже много лет живет в Америке. Постарела, наверное, дура, блд! Вот как в жизни оно бывает! Вот она Любовь, блд! Не хочется материться, но приходится, прости Господи!

И Гдов так разволновался, что больше не мог работать и в этот день уже.

ВОПРОСЫ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ НАД ГЛАВОЙ XVIII

1. Правда ли, что любовь к женщине — это основа всех других вариантов любви? Или это выдумка?

2. Встречались ли вам в жизни такие-сякие-эдакие самцы-производители веселые, которых женщины, как мухи, чувствуют буквально за версту? Или это тоже выдумка?

3. Знаете ли вы хотя бы одну протяжную лирическую песню мировой культуры о разделенной любви честных женщин? Или таких песен действительно не существует?

4. Глупо ли поступил Гдов, когда все-таки женился на этой девушке, а потом тут же с ней развелся? Или это был правильный поступок?

5. С чего бы это он вдруг так разволновался, когда всё случившееся быльем поросло? Или такие истории навсегда?

Глава XIX

ЧТО ТАКОЕ НАНОТЕХНОЛОГИЯ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему силового вторжения научно-технического прогресса в людскую жизнь. Ведь с одной стороны — простые люди начала III тысячелетия от Р. Х. вдруг обрели комфорт, недоступный патрициям Древнего Рима, царю и Ленину, зато с другой — во всем этом зримо явствуют безумие и антропологическая угроза. Простые люди теперь ленятся наклониться, чтобы шнурки на ботинках завязать, ибо уже изобретены башмаки на липучках и обувные пластмассовые рожки длиною полтора метра. За хлебом ездят в булочную на купленных в кредит автомобилях, вместо того чтобы пройтись с этой целью бодрым шагом по свежему воздушку. Телевизоры развели размером во всю стену, как в антиутопических сочинениях фантаста Рэя Брэдбери. Клубнику едят круглый год, хотя и жалуются, что она дорогая, невкусная. Кричат в мобильники везде.

Прогресс, прогресс! Эх ты, прогресс! Гдов как-то раз купил фильтр-кувшин для очистки водопроводной воды, подсчитав столбиком на бумажке, что стоимость вкусной и полезной для всех частей человеческого организма питьевой воды выйдет в случае приобретения кувшина раз в двадцать меньше, чем если покупать ее в пластмассовых бутылях и бутылках. Да еще неизвестно, чего туда нальют, в эти бутыли и бутылки!

Гдова тогда порадовало, что водопроводная вода, пропущенная через фильтр, действительно оказалась очень вкусная, уж в чем в чем, а в питьевой воде писатель разбирался.

Но для него оставался загадкой механизм превращения невкусной воды во вкусную. Чтобы обогатить себя знаниями, он прочитал на картонной коробке, в которую был упакован фильтр-кувшин, нечто вроде:

«Благодаря своей уникальной поверхности, состоящей из миллиардов нанопор, наши фильтры сорбируют и удерживают огромное количество гадких веществ вплоть до мельчайших молекул и атомов. Например, летучие хлорорганические соединения, фенолы, пестициды, не говоря уже о железе, кальции, магнии.

ВНИМАНИЕ! Площадь поверхности активированного угля с нанопорами, содержащегося в 1 сменной кассете фильтра, составляет примерно 40 000 кв. м, что сравнимо с площадью 10 футбольных полей».

— Надо же! Десять футбольных полей. Нанопоры! — восхитился Гдов.

— Посмотри, коташа, — льстиво сказал он жене. — Вот этот фильтр перед тобой — реальный, а не выдуманный продукт нанотехнологии.

— А что такое нанотехнология? — спросила мужа жена, которая в этот момент кушала сладкую отечественную клубнику, купленную у подмосковных старушек, торгующих близ ворот Бутырского рынка, потому что на рынок их (они говорят!) не пускают. Кушала клубнику. Читала книгу Ю.Айхенвальда «Дон Кихот на русской почве». Одновременно смотрела по телевизору художественную постановку про легендарную мисс Марпл, тоже старушку, но английского производства. Эта мисс Марпл, как выяснилось, обладала незаурядными аналитическими способностями и легко распутывала не только преступления, но и самые немыслимые загадки. «Вот ей бы в нашей ментовке служить, сразу бы кривая преступности упала вниз!» — мельком отметил Гдов.

— Что такое нанотехнология — этого в двух словах не объяснишь, — сухо ответил он, потому что, увы, и сам этого не знал. Что такое нанотехнология, у нас в стране вообще знают только президент, премьер-министр да еще несколько человек.

«Ну почему, почему так далека наука от народа, хотя плоды ее зримы и вкусны, как райское яблоко?» — мучился Гдов, сидя за письменным столом.

И опять так разволновался, что не мог больше работать и в этот день уже.

ПЕРЕЧЕНЬ ВОПРОСОВ, ПРИЕМЛЕМЫХ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ГЛАВЫ XIX

1. Простые люди начала III тысячелетия от Р. Х. действительно обрели сейчас комфорт, недоступный патрициям Древнего Рима, царю и Ленину? Или это такое же вранье, как и многое другое?

2. Чем хорош телевизор? Чем он плох?

3. Не преувеличивают ли старухи, утверждая, что их не пускают торговать подмосковной клубникой на Бутырском рынке?

4. Упала бы кривая преступности вниз, если бы наше МВД возглавляла мисс Марпл?

5. И все-таки — что такое нанотехнология? Справедливо ли утверждение, что в нашей стране лишь несколько человек знают это? Может ли «зримо явствовать» антропологическая угроза, «падать вниз» кривая преступности? Можно ли «распутывать загадки»? И вообще, причем здесь Ю.Айхенвальд?

Глава XX

ОХЛАЖДЕНИЕ И ОТОПЛЕНИЕ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о губительных последствиях вмешательства человека в устройство земной коры, той самой, где еще столь много таинственного. В частности, некоторые говорят, что земная кора сильно остывает и уже совсем-совсем скоро, буквально через несколько миллионов лет наш земной шар изнутри совсем замерзнет, зато снаружи его вовсю будут жарить сквозь широкую прореху озоновой дыры ультрафиолетовые лучи обнаглевшего солнца. Другие утверждают, что это совершенно не так. Лава, наоборот, закипит в результате спонтанных ядерных процессов, накапливающихся в радиоактивном земном ядре, и вся наша планета превратится в один сплошной вулкан Эйяфьятлайокудль. ПОГИБНУТ ВСЕ вне зависимости от людской нравственности, от того, кто где прописан, к какой партии принадлежит, сколько у него денег. Потому что ИСПАРЯТСЯ ВСЕ.

Гдов поежился.

— Нет, все-таки это очень хорошо, когда человек сам управляет теплом собственного дома, а не ЖЭК, ДЭЗ, РЭУ или государство, которое очень любит, когда это слово пишут с большой буквы. Раньше вот печки топили дровами и углем даже в Москве, не говоря уже о «до самых до окраин». Теперь вот новь везде пришла в сирые жилища россиян. Везде водяное отопление. Холодно тебе — сделай потеплее, жарко — убавь накал тепла, заглуши батарею водяного отопления дополнительным краном или регулятором, — громко сказал он.

Гдов знал, о чем говорил. Ведь у него такая батарея была, даже несколько штук чугунных батарей водяного отопления было у него, оснащенных хоть и не регуляторами, но все же дополнительными кранами. Потому что у него имелась дача в диких лесах Подмосковья, а в той даче — система ОГВ, где все устроено очень просто: природный газ по цене 2 руб. 38 коп. 1 куб. м голубого топлива нагревает специальный водяной эмалированный котел отечественного производства, сделанный в городе Жуковский Московской области. От котла идут трубы к чугунным батареям водяного отопления. При поднесении спички к запальнику эмалированного котла дом по мановению его владельца погружается в тепло. И хозяин дома уж не зависит в данный момент ни от кого — ни от ЖЭКа, ни от ДЭЗа, ни от РЭУ, ни от государства, которое очень любит, когда это слово пишут с большой буквы.

Правда, однажды на московскую землю пришла суровая зима, и сторож их дачного поселка Борис, по национальности калмык, которого Гдов нанял за умеренную плату, чтобы тот раз в день заходил посмотреть, горит ли еще «голубой огонек» или уже потух, этот сторож, вопреки национальным обычаям своего народа, запил и с места работ навсегда исчез, его потом никто и никогда больше не видел.

Поэтому когда Гдов после долгого отсутствия явился веселый на дачу, пробравшись сквозь снеговые заносы, то встретили его тишина, холод дома, разорванные морозом стальные трубы в местах их сочленения с батареями водяного отопления, дохлые замерзшие мыши на крашеном полу, расколотые льдом унитаз и фаянсовая раковина.

Глупость, глупость и еще раз глупость! Гдов вспомнил, в какую копеечку обошлась ему нерадивость сторожа, который получал от него все только хорошее в виде, например, денег, и так разволновался, что не мог больше работать и в этот уже день.

ВОПРОСЫ, КОТОРЫЕ ВОЗНИКАЮТ ПРИ ЧТЕНИИ ГЛАВЫ ХХ

1. Превратится ль когда-либо наша Земля в один сплошной вулкан Эйяфьятлайокудль? Во что когда-нибудь превратится наша Земля?

2. Что такое ЖЭК, ДЭЗ, РЭУ, государство? Чем они отличаются друг от друга?

3. Противоречит ли запой национальным обычаям калмыцкого народа? Чьим национальным обычаям не противоречит запой?

4. Куда, интересно, мог исчезнуть нерадивый сторож? Нет ли в этом имени «Борис» скрытого намека на известное государственное лицо, еще совсем недавно, буквально десять лет назад, управлявшее нашей страной? Действительно ли 1 куб. м голубого топлива стоит 2 руб. 38 коп.? Не является ли клеветническим утверждение, что государство очень любит, когда это слово пишут с большой буквы?

5. В конце концов, будет ли когда-нибудь на Земле осмысленная жизнь? Или все мечты о наилучшем устройстве — патология!

Глава XXI

БЕСПРЕДЕЛ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему жестокости окружающего мира при смене общественно-исторической формации тоталитаризма Коммунистической партии Советского Союза неокрепшей демократией, про которую традиционно считается некоторыми злопыхателями, что она не является превалирующей для российского менталитета. Дескать, все русские — рабы, им демократии не надо, они свободу путают с волей.

Гдов традиционно задумался об Иване Грозном, он же Иван IV, о Петре I, прорубившем окно в Европу (не дверь), о царе Александре II Освободителе, которого взорвали террористы, о швейцарском эмигранте Ленине, окончательно пустившем локомотив огромной страны под откос, о его верных учениках — Гитлере, Муссолини, Геббельсе и о «чудесном грузине» по прозвищу Гуталин, он же «эффективный менеджер». О Льве Давидовиче Троцком, которого Гуталин ухайдокал до смерти палкой по голове, борясь за власть у корыта. А мог бы, кстати, и Лев Давидович Иосифа Виссарионовича той же палкой отоварить, да не сложилось, «не срослось», как нынче выражаются не только уголовники, но и многие другие креативные граждане обновленной невиданными переменами России.

И тут ему попался на глаза свежий номер какой-то газеты, где было написано, что некто Александр М., старший следователь одного из управлений Следственного комитета, насмерть сбил по пьяни пятидесятидвухлетнюю женщину Софью Федоровну (на «зебре») и за это — дела Твои дивные, Господи! — остался на воле (на свободе?), получив после «предвариловки» всего ничего, два года условно. Бухому убийце, сбежавшему с места преступления, суд, видите ли, «счел возможным назначить такую меру наказания с учетом мнения потерпевшей стороны и раскаяния подсудимого».

— С того света, что ли, это мнение? Какое еще такое мнение, если она там же, на «зебре», и померла, не приходя в сознание? — обозлился Гдов.

А ведь глава Следственного комитета А.Б., лично контролировавший ход расследования, еще полгода назад клятвенно заверял возмущенную общественность, что дело будет «расследоваться объективно и с особой тщательностью». Что ж, «пацан сказал, пацан сделал», как выражаются в кругах, близких к власти, но с другой стороны.

И если оценить «с холодным вниманием» не только это конкретное дело, а вообще ЭТО ВСЁ, то можно сделать грубый, скорей всего преувеличенный, но верный вывод: у нас в стране, если ты, конечно, при власти, ты можешь убить кого хочешь, и тебе за это практически ничего не будет.

— Неужели беспредел окончательно накрыл плотным облаком нашу измученную землю? — тосковал Гдов. — И сколько же тогда получит другой раскаявшийся служивый сукин сын, убивший из краденого пистолета в универсаме трех обывателей плюс таксиста-левака? Очевидно, целых восемь лет условно, если власть полагает, что загубленная душа обходится начальнику в два несуществующих года отсидки (2 года х 4 = 8 лет).

И это при том, что простые мужики парятся под следствием вовсе не полгода, как этот самый М., и вовсе не за убийство, а за всякую херню, не совместимую по масштабу с лишением живущего человека жизни. Да, несовместимую, даже если мужик мало-мало чего-нибудь спер или спер чего побольше.

— Своими глупыми и развратными действиями власть сама себе создает оппозицию, а потом на оппозицию же и гневается, — продолжал размышлять Гдов. — Неужели умные люди, которые, несомненно, присутствуют в любой власти, не понимают, к чему это ведет и чем это может закончиться? Или тоже исповедуют слоган «День, да наш», широко распространенный все в тех же кругах, близких к власти, но с другой стороны? Или это все им выгодно? — вопрошал Гдов неизвестно кого.

И так разволновался, что не мог больше работать и уже в этот день.

ВОПРОСЫ, КОТОРЫЕ ТАК И НЕ СМОГ РЕШИТЬ НАШ ГДОВ НА ПРОТЯЖЕНИИ ГЛАВЫ XXI

1. Рабы ли мы?

2. Что совместимо (по мерзости) с лишением человека жизни?

3. Чем свобода отличается от воли? Или это одно и то же?

4. Присутствуют ли умные люди в любой власти? Кому выгодно это всё? Это всё — что это?

5. Действительно ли беспредел окончательно накрыл плотным облаком нашу измученную землю? Или есть надежда, что там, наверху, вновь что-нибудь засияет? Что такое в вашем понимании беспредел?

Глава XXII

КОЖАНЫЕ ОЛЕНЬИ ТРУСЫ МЕХОМ НАРУЖУ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о том, что подлинная духовность есть стремление к абсолютным ценностям посредством относительных ценностей. И что теперь, при переходе от тоталитаризма Коммунистической партии Советского Союза к торжеству демократии в отдельно взятой коммунистами стране, относительные ценности к абсолютным уже не стремятся. Отчего и духовности стало нынче совсем мало.

«Сейчас ведь как? Денег бы только коемуждо добыть побольше и — хорош!» — ворчал писатель. Но ведь и то правда: кто много толкует об абсолютных ценностях, чаще всего оказывается потом создателем фашизма немецкого типа либо тоталитаризма Коммунистической партии Советского Союза. Или (в облегченном варианте) — говнюком, мошенником, паразитом, захребетником, идиотом.

«В несовершенстве мира залог его выживания, совсем не наоборот, — решил Гдов. — Стремление — всё, реальный итог — ничто, кошмар, но мечтать об идеале если не необходимо, то по крайней мере полезно. Красиво мечтать не запретишь. Однако — за что боретесь, на то, граждане, и напоретесь. Непременно. Сие аксиома есть, а вовсе не теорема, которую нужно доказывать».

Гдов зевнул. Он ночью плохо спал, потому что ему до самого утра снился замысловатый, тягучий сон про креативных художников, чье творчество составляет суть современного искусства. В какой-то это всё в огромной пещере происходило, раскрашенной кричащими и вопящими анилиновыми красками, крытыми лаком. Зеленое озерцо, коричневые стены, красные деревья. Креативные эти художники были крайне глупые, бездарные, но мирные, травоядные. Никого с парохода современности не сбрасывали, скорее наоборот — зазывали на этот пароход всех желающих.

Одна девушка там особенно отличалась таким непонятным добросердечием, каковое можно было встретить лишь у опытных профессиональных проституток из фильма великого Федерико Феллини «Ночи Кабирии». Девушка была в кожаных оленьих трусах мехом наружу и все зазывала Гдова на какую-то выставку, которую «нужно обязательно смотреть, потому что здесь креативный синтез перформанса и инсталляции». Сытенькие, мордастенькие, дорого, но плохо одетые художники поддакивали ей, как пингвины.

Гдова вся эта тусовочная кругомуть совершенно не интересовала, равно как, пожалуй, и добросердечная девушка, явившаяся в его сонное пространство непосредственно из мира великого Федерико Феллини. Какое Гдову до нее дело? Не очень-то она даже, прямо сказать, и красивая, видал Гдов и покачественнее на злачных улицах московской столицы. Где «часовые любви на Смоленской стоят», как гласит народная песня Б.Окуджавы. Некрасивая, но боевая. Вроде тех простушек из классических кинолент, посвященных покорению американцами их Дикого Запада. Такая это синеглазая, с косичками, крепенькая, грудастая, простая-простая, как Брижит Бардо, но только в кожаных оленьих трусах мехом наружу.

Дальше произошло непонятное. Девушка подарила Гдову эти свои странные трусы, непонятно как сумела взлететь к высокому потолку пещеры, где снесла два яйца, которые шлепнулись вниз и растеклись по суровому серому камню, как глазунья по чугунной черной сковородке.

Гдов снова зевнул. И внезапно ему вдруг стало стыдно и горько от дикой, ни к селу ни к городу мысли, а вдруг он жизнь свою прожил зря, вдруг жизнь эта не имела, не имеет, не будет никогда иметь никакого смысла, а просто прошла, вот и всё?

И он так разволновался, что не мог больше работать уже и в этот день.

ВОПРОСЫ ДЛЯ УГЛУБЛЕННЫХ РАЗМЫШЛЕНИЙ НАД ГЛАВОЙ ХXII

1. Что означает странное слово «коемуждо»? Где еще в художественной литературе оно встречается?

2. Что означает слово «креативный»? Кто в Москве креативнее — Лужков или Церетели? Понимаю, что вопрос на день выхода этой книги уже окончательно устареет, но все-таки…

3. Уменьшилось ли в нынешние времена количество духовности на душу населения? Или эта величина остается неизменной на протяжении десятилетий и веков. Вообще, что такое духовность, о которой так много толкуют?

4. Имеет ли хоть какое-либо отношение к сексу и эротике описание синеглазой девушки и ее необычных трусов? Что могли бы символизировать, если понадобится, два яйца, снесенные этой девушкой? Чье творчество на самом деле составляет суть современного искусства?

5. Возможно ль в принципе такое, чтоб хоть чья-то жизнь была прожита не зря?

Глава XXIII

ПУТЕШЕСТВИЕ В СОЦИАЛИЗМ И ОБРАТНО

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно под названием «Что нас губит?», уделив здесь в художественной форме особое внимание вековым российским печалям. А именно: коррупции, воровству, пьянству, разбою, диктату чиновников, крепостному праву, нигилизму, рабству, владычеству Орды, большевиков, идиотов.

Вчера, в субботу, он навестил своего друга, писателя К., постоянно живущего неизвестно зачем в подмосковном поселке с непонятным названием Свобода (ударение на букву «а»). Оттуда писатель К. практически каждый божий день, но с переменным успехом добирался на московскую службу: ведь на чистое писательство нынче не проживешь, если ты настоящий писатель. Писатель К. один день недели ехал на службу час, другой — все три. В зависимости от дорожного трафика, наличия пробок и расположения ночных звезд.

А тут к нему Гдов явился и тоже с неясной целью, даже водки не выпили. Писатели ведь должны изучать жизнь, да? Вот они и решили погулять в окрестностях подмосковного поселка Свобода с целью изучения жизни и просто так, для здоровья.

На пути им попалось много интересного. Любо было видеть Гдову и писателю К. жилища новых русских за высокими заборами, увитыми колючей проволокой «Егоза». Ведь таковых роскошных вилл и особняков при советской власти не водилось даже у самых отъявленных коммунистов вроде члена Политбюро, министра культуры СССР Екатерины Фурцевой. Которая когда построила себе в Переделкине одноэтажный коттедж с хлипкими дорическими колоннами, то ее за это другие большевики обвинили тогда в партийной нескромности. Екатерина Алексеевна плакала.

А тут прямо тебе такие это, фу-ты ну-ты, каменные хоромы в несколько этажей! Да с гаражами на множество огромных лакированных машин, блещущих хромированными своими частями. С зимними садами, альпийскими горками величиной с отель «Ритц», газонами, как в Англии, где их растят сто лет. Писатели обратили внимание и на индивидуальный буржуйский пруд, спрятавшийся за кованой высокой решеткой в стиле модерн, явно выполненной талантливым современным кузнецом по специальному VIP-заказу. Над прудом склонилась, как на картине того Васнецова, который автор «Аленушки», плакучая ива.

Однако вскоре все это богатство дикого капитализма кончилось, и писатели весело зашагали по сырой узкой проселочной дороге вдоль дурно вспаханного поля, где им в нос тут же шибанул какой-то до боли родной запах.

— Говном, пожалуй, несет со свинофермы, — обнародовал свою гипотезу искушенный Гдов.

— Ошибаешься, се есть обыкновенная гниль с помойки, — солидно возразил ему не менее искушенный писатель К.

Унылый пейзаж неожиданного социализма окружал теперь друзей. Вот кучи промасленного тряпья, серые кости съеденных животных, битые бутылки и прочая нищая мерзость, столь характерная для урбанистического пейзажа мелких населенных пунктов канувшей эпохи. Здесь — огромная шина от находящегося неизвестно где колесного трактора. Тут — странное рассыпающееся сооружение из выбеленных временем досок. Вонь. Глина липнет на американские башмаки наших путешественников…

Внезапно грязь высохла. Они опять шли по чистому крепкому асфальту, снова окруженные диким капитализмом. Заглянули в сельский супермаркет, к которому и вела, как выяснилось, через поля и долы эта грязная народная тропа, протоптанная местными гаст— и просто арбайтерами для походов в магазин. В супермаркете друзья насчитали около сорока сортов пива. Выйдя из супермаркета, долго любовались теннисным кортом, принадлежащим неизвестно кому, но тоже огороженным колючей проволокой «Егоза».

Это было вчера. Суббота была вчера. А сегодня писатель К. позвонил писателю Гдову, и они долго, употребляя обсценную лексику, ненормативные выражения, обсуждали детали своего памятного путешествия, другие подробности общей экономически-политической обстановки в преображенной кардинальными переменами стране.

Отчего Гдов так разволновался, что не мог больше уже работать и в этот день.

ВОПРОСЫ ПО ИТОГАМ ГЛАВЫ XXIII, ТРЕБУЮЩИЕ НЕМЕДЛЕННОГО ОБСУЖДЕНИЯ

1. Является ли исчерпывающим список вековых российских печалей, составленный Гдовым?

2. Что имеет автор в виду, употребляя термины «настоящий писатель», «чистое писательство»? Не слишком ли политизировано это чисто конкретное повествование?

3. Чем нынешняя колючая проволока «Егоза» отличается от прежней советской колючей проволоки?

4. Каковы, на ваш взгляд, основные подробности общей экономически-политической обстановки в преображенной кардинальными переменами стране?

5. И все-таки — ЧТО НАС ГУБИТ?

Глава XXIV

ЧЕТЫРЕ ЧЕТВЕРТИ ГРАЖДАН

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему того, что разномастные начальники и начальнички в современной России — мутанты безбожной советской власти, как бы они ни колотили себя в грудь, ни крутились, как нищие, вокруг православной церкви. И что многих этих новых «товарищей», вероятней всего, ждет изображенный на иконах ад, если принимать христианскую доктрину за реальность, а она и есть реальность.

«Гореть им в вечной геенне огненной, если не одумаются они, не раскаются, не возлюбят, наконец, свой многотерпеливый народец! В ад, в ад им тогда прямая дорога, анчибисам! — злобствовал Гдов. — А не вешай народу лапшу на уши, не наглей до беспредела, не воруй всё, что осталось, не хапай, что не совсем твое, не глумись с особым цинизмом над трудящимися с помощью бюрократии и административного ресурса, не держи граждан РФ за быдло, когда свистишь мимо с мигалками и ментами! Тут тебе не Средневековье, а XXI век, и сам ты, В и ПО натуре, „не бог, не царь и не герой“, ничего пока еще не сделал толкового для России, все только обещаешь что-нибудь сделать. Нам многие обещали, да где они? Тебя налогоплательшики всего лишь НАНЯЛИ за хорошие деньги управлять своей страной и ее подразделениями, так что управляй по-человечески, а не так, как получается. Шаляй-валяй — эдак руководить всякий умеет, а ты правь так, чтобы, согласно русской поговорке, жила кошка, жила и собачка, чтобы народ твой если б и не был тобой доволен, то по крайней мере хотя бы тебя уважал. Народ-то у нас все-таки добрый, пока не ДОСТАНУТ его окончательно».

Актуальные мысли! Но Гдов тут же вынужден был сказать себе с жестокой и ясной прямотой, что вообще-то, перефразируя Андрея Платонова, без начальников и начальничков наш народ тоже неполный. Ведь всё население современной России четко разделено на четыре четверти граждан, причем каждая из этих четвертей способна делегировать определенную часть собственного состава другим четвертям граждан.

Неясно? Сейчас будет ясно.

В первую четверть российских граждан входят те типы, о которых в преамбуле было сказано, что они имеют хороший шанс вечно гореть в адском огне. Начальники и начальнички, а также примкнувшие к ним министры, депутаты, олигархи, воры, жулики, бандиты, так называемые силовики, юристы с богатым воображением, просто богатые люди с неясным генезисом имеющихся у них капиталов. Короче, истеблишмент, бля!

Вторая четверть — это охранники, которых развелось теперь у нас видимо-невидимо, помимо государственных спецслужб разной подчиненности. Только и видишь — опять кто-нибудь в камуфляже фигуряет с видом грозным да многозначительным. Или в черной униформе, как гестапо. Или в черных же костюмах крепыши — на одного козла с ушками семеро смелых с «пушками». Однако никакого материалистического продукта эти граждане, как известно, не производят, хлеба не сеют, пашню не пашут, детали на заводах не точат. На хрен они тогда нам сдались?

Третья четверть — это те, кто хотел бы властвовать, воровать и чтоб его тоже охраняли, да только бодливой корове бог рог не дает: руки у таких граждан коротки и неумелы. Воровать неспособны или боятся страха Божия. А боязнь гнева Божия серьезно осложняет любому человеку не только профессиональное занятие воровством, но и вообще обретение высокого положения на верхней ступеньке современного общества. Хочешь быть истеблишментом, так не трусь!

Ну а четвертая четверть общего числа граждан России — нормальные люди. Нормальные — они и есть нормальные, каждый нормальный человек знает, что это такое. Таких людей, получается, в России всё еще очень и очень много, но только они себя особо не афишируют и не позиционируют, справедливо опасаясь ущерба со стороны остальных своих соплеменников — хищных, шустрых и злых. На них только и надежда, если она у кого-нибудь еще осталась.

— Схематично. Слишком общо, неточно, — мучился Гдов.

И так разволновался, что не мог уже больше работать и в этот день.

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, ПРОЧИТАВ ГЛАВУ ХХГО

1. Под влиянием каких внешних либо внутренних факторов столь эмоционально злобствует Гдов, в общем-то кроткий и аполитичный тип российского гражданина? Что его «достало» именно сейчас?

2. Народ у нас действительно добрый? Или, наоборот, злой? Приведите примеры, аргументирующие вашу позицию, если она у вас имеется.

3. Реальна ли схема дифференциации граждан РФ, изложенная Гдовым? Или все это так, для красного писательского словца? Уместно ли в этом тексте брутальное буквосочетание «бля»? Кстати, кто или что такое «анчибис»?

4. Какой процент нормальных людей в современной России? А процент дураков? Изменились ли эти цифры по сравнению с ХХ веком? А по сравнению с XIX? А вообще за все столетия существования Руси?

5. Осталась ли еще у кого-нибудь в нашей стране какая-нибудь надежда на то, что всё у нас устаканится?

Глава XXV

ЗАПАСОВ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему главной ошибки Сталина, которая заключалась в том, что вовсе и не усиление классовой борьбы произошло по ходу построения социализма в отдельно взятой большевиками стране, а совершенно наоборот. Большевики своими глупостями, репрессиями, террором добились того, что их в одинаковой степени возненавидели и рабочие, и крестьяне, и так называемая интеллигенция. Крепко сдружились все классы против большевиков — в армии, на зоне, в коммунальных квартирах, адском изобретении советской власти.

Вот, например, старичок Запасов, который вместе с пожилой женою своей Миладой Юрьевной проживал на Лубянке, на улице Мархлевского (теперь — Милютинский переулок), в двух шагах от грозного здания КГБ, с крыши которого, по уверениям острословов, когда-то было Колыму видать, а как сейчас — неизвестно.

Запасов… Не всегда ведь он был старичком, а родился в городе Белграде, в семье бывшего белого офицера, который обосновался в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, вовремя убежав от большевиков, чтоб они его не расстреляли, как многих других. Константин Константинович выучился на архитектора и даже сделал в братской, хоть и чужой стране приличную архитектурную карьеру. Но он очень любил родину, и, когда сразу же после Второй мировой войны Россия властно, как добрая, но строгая мать, велела ему возвращаться домой, дескать, нагулялся, сынок, хватит, он с радостью ей подчинился и никогда об этом не жалел. Хотя сразу же по приезде получил свои двадцать пять лет за измену непонятно кому или чему, если учесть, что на свет он появился за границей, а не в красной Эсэсэсэрии. Свой четвертак он, конечно же, не отсидел, потому что Сталин в 1953 году наконец-то помер и вскоре Хрущев многих таких же вот «политических» из тюрем-лагерей повыпускал. Но потом, как коммунист, не удержался и тут же снова стал сажать советских людей за антисоветчину, но уже в разумных, по его мнению, пределах и количествах.

Перед архитектором извинились. Константин Константинович работал по специальности, вышел на пенсию. В коммуналке жил еще и рабочий класс — приблатненный, но Запасова уважал, потому что Запасов сидел, а они пока еще нет. Поэтому на соседа они стучали в «компетентные органы», что тот ведет себя хорошо. Запасов был счастлив, слушая по вечерам «Би-би-си», «Голос Америки», песни Галича и других антисоветчиков, встречаясь с критически мыслящей творческой молодежью.

Милада Юрьевна так и не выучилась толком говорить по-русски. А ведь когда ехала к осужденному супругу из Белграда через всю Восточную Европу и Западную Азию, то по-русски не говорила вообще, хотя сербский и русский, как всем известно, очень похожи. «Мы с Миладой успешно преодолели климакс», — хвастался Константин Константинович своим юным друзьям, приносившим ему вино и водку. Румяная Милада согласно кивала головой. «Что за дьявольские гримасы судьбы, — восклицал Запасов, — поселить старого зэка напротив врат его же ада! Что это? Безвкусица или тонкий декадентский изыск?»

— Боже мой, ведь ему сейчас, окажись он случайно в живых, было бы примерно сто восемь лет, — глупо подумал Гдов.

И все же так разволновался, что уже не мог больше работать и в этот день.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ТЕХ, КТО ТОЛЬКО ЧТО ОЗНАКОМИЛСЯ С ГЛАВОЙ XXV

1. Почему именно коммунальные квартиры Гдов именует адским изобретением советской власти? Мало ли чего эта власть наизобретала: трудодни, пятилетку в четыре года, вечно живого Ленина, ГУЛАГ, комсомол, перестройку. Какие другие адские изобретения большевиков вы знаете?

2. Как бы могла сложиться жизненная судьба Запасова, не вернись он на горячо любимую родину? Почему он никогда не жалел об этом своем решении?

3. Как вы думаете, Запасов — реальное лицо или выдуман автором? Насколько типична судьба Запасова? Нет ли в описании этой судьбы трагической переклички с сюжетом романа В.П.Аксенова «Остров Крым»?

4. Скажите, случай Милады Юрьевны и Запасова — это и есть та самая настоящая любовь, которой бредят поэты и сочувствующие им любительницы поэзии?

5. Да что это Гдов все волнуется да волнуется? Экий, видите ли, неженка! Пора ли старику уж давным-давно привыкнуть ко всему, что происходит и может происходить у него на родине? Иль не пора?

Глава XXVI

ПРО ПРОТОПОПА

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о том, что Плоть тормозит движение Духа и что это, может быть, даже и хорошо. Без тормозов ведь можно уехать слишком, совсем-совсем далеко.

В Советском Союзе, конечно же, был тоталитаризм, с этим может спорить только подлец, дурак или безумец. Но как живые микроорганизмы заводятся даже на планете Марс при отсутствии подходящей для того атмосферы, так и в СССР кой-чего все же было.

Например, существовали на излете, когда Брежнев уже окончательно потерял форму лица и души, различные подпольные литераторы, живописцы сомнительных картин и даже неофициальные театрики по квартирам, в том числе по коммунальным, да, да — по коммунальным, где, по выражению В.Высоцкого, «на тридцать восемь комнаток всего одна уборная».

Юный Гдов, которого никто тогда не знал, кроме тех, кому это требовалось по службе, однажды попал на такое театральное представление — по блату и знакомству со знаменитым (впоследствии) драматургом Л.П. (женского пола).

Андеграундное авангардистское зрелище эпохи застоя было посвящено нелегкой судьбе протопопа Аввакума. Сейчас, когда мотивы энергичного хамства окончательно превалируют в человеческих отношениях, на этот спектакль зритель вряд ли попер бы и антреприза скорей всего прогорела б. А тогда на лестничной площадке заранее оговоренного адреса кучковались люди, человек пять, которых Гдов лично не знал, но понимал, что они, кутаясь в дубленки, являются знаменитостями московского мира театра и кино, столь далекого (пока) от Гдова.

В урочный час врата коммуналки распахнулись, зрители двинулись по длинному тусклому коридору, где висели цинковые тазы, корыта, лыжи, ржавые велосипеды. Примерно как на модной (ныне) инсталляции концептуалиста Ильи Кабакова. Прошли в некую комнату, совершенно пустую, где встали в центре, все шесть человек, включая Гдова. Впрочем, комната не была идеально безмебельной: в правом углу ее покоился раскрытый, относительно громадный, окованный железными полосами сундук.

В левый угол комнаты вышел широко известный в узких кругах артист З., похожий на царевича Алексея с картины художника Ге, где царь Петр допрашивает сына перед тем, как его убить. Гдов потом с З. подружился, выпили вместе декалитры водки и портвейна, но это было потом.

А тут артист З., дергаясь и припадая к полу, как подстреленная хулиганами птица, принялся бормотать текст, который невоцерковленный человек мог бы свободно принять за православную молитву. А на самом деле это были цитаты из «Жития» мятежного протопопа, те самые, где наличествует слово «блядь». Артист З. вдруг сделал стойку на руках, продолжая отчетливо артикулировать «Житие», и на руках же чуть-чуть сместился вправо, где принял естественное, а не спортивное человеческое положение. Духовное чтение возобновилось. Зрители тоже чуток сместились, вытягивая шеи. Таким образом артист З. обошел по часовой стрелке практически всю комнату, после чего пронзительно вскрикнул, как загубленная все теми же хулиганами чайка или подстреленный заяц. И, свершив чудо акробатизма, нырнул в сундук, захлопнув за собой тяжелую его крышку.

Воцарилась мертвая тишина, и Гдову стало смешно при мысли о том, что соседям по коммуналке когда-нибудь надоест такое высокое искусство, вершащееся под носом у этих простых людей раз в неделю по воскресеньям, после чего нужно мыть за гостями полы. И они однажды вызовут сюда наряд ментов, которых в те времена народ именовал мусорами и лягавыми. Гдов хихикнул. Знатные зрители перед тем, как молча разойтись, глядели на него брезгливо, с недоумением, как на потенциального стукача, затесавшегося на этот пир духа по недоразумению, а то и чьей-либо халатности.

Это Гдов тогда хихикал, а сейчас вот так разволновался, что уже не мог больше работать и день в этот.

ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ ГЛАВЫ XXVI ПРЕДЛАГАЮ ОБСУДИТЬ СЛЕДУЮЩЕЕ

1. Превалируют ли в нынешних человеческих отношениях мотивы энергичного хамства?

2. Что нынче превалирует в человеческих отношениях?

3. Любите ли вы авангардное искусство? Отчего его так не взлюбили большевики?

4. Чем объясняется тот странный факт, что соседи по коммуналке не донесли ментам на подпольных театралов? Известны ль вам другие примеры подобного благородства простых людей по отношению к запрещенным (тогда) деятелям искусства и так называемым диссидентам?

5. Как вы думаете, сошел бы с ума протопоп Аввакум, чудом оказавшись в современном социуме?

Глава XXVII

КАК ВЕСТИ СЕБЯ СВИДЕТЕЛЮ НА ДОПРОСАХ В КГБ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о хитрости и подлости советской власти, которая загипнотизировала, как удав, даже так называемых диссидентов. И они сильно растерялись, когда ее не стало. Некоторые и до сих пор в себя не пришли, кто еще среди живых.

Эту хитрожопую власть нынче вовсю используют в качестве бренда различные креативщики, такие, например, как владельцы шашлычной «Антисов», что на Ленинградском проспекте столицы.

Которых быстро-быстро окоротило местное начальство, дабы не глумились над святыми понятиями, если хотят, как люди, «пилить бабло». Был и такой скандал осенью 2009-го! Кстати, подлинные борцы за идею так быстро не сдались бы — сели в психушку, отправились на эшафот. А эти тут же сняли вывеску «Антисов» да еще оправдываются — мы, дескать, товарищи, ничего дурного в виду не имели. Ах, как все и вся измельчало!

А ведь какие замечательные люди украшали Страну Советов! Вот, например, был такой великий гражданин упомянутой страны Альбрехт Владимир Янович, дай ему Бог здоровья, если он еще не умер. Именно Альбрехт, обладая аналитическим и ехидным умом, сочинил для простого советского народа гениальную инструкцию о том, как вести себя свидетелю на допросах в КГБ, чтоб его, с одной стороны, не посадили, а с другой, чтобы он сам кого ненароком не заложил. «У нас самый демократический в мире Уголовный кодекс, — говорил Владимир Янович на своих подпольных лекциях, которые он читал по разным городам и весям красной державы. — В результате допроса кагэбэшник должен получить от меня ноль информации. НОЛЬ, подчеркиваю, а не МИНУС или ПЛЮС. Вот почему, если он спросит меня, кто написал „Евгения Онегина“, я Пушкина никогда не заложу».

«Следователь: Откуда у вас Евангелие?

Свидетель: От Матфея».

Гдов вспомнил этот классический диалог, которым гордился Альбрехт, равно как и тем, что Владимир Янович множество раз был свидетелем по чужим антисоветским делам и ни разу не перешел в разряд обвиняемых.

Работал он, как рассказывали, диспетчером на автобазе, а также исполнял обязанности председателя товарищеского суда родного предприятия. Но когда окончательно насолил гэбэшникам своей правозащитной эрудицией, то они его и засадили все же за антисоветчину — профессионалы всегда любителя переиграют. Да, да, вроде бы он все же еще жив в отличие от многих других, в Америке, говорят, поселился Владимир Альбрехт, все учение которого сводилось к нехитрому постулату: всегда, везде, всем говори правду, одну только правду, и Бог тебе поможет.

Гдов побывал на одной из его лекций перед тем, как председатель товарищеского суда получил в 1983 году трешник за «клевету на общественный строй» (в лагере еще три с половиной добавили за «хулиганку», умней ничего придумать не могли, уроды; вышел уже при Горбачеве в 1987-м, в 1988-м уехал). Лектор упоенно зачитывал квартирным слушателям искрометные протоколы собственных допросов, сам смеялся в остроумных местах текста, призывал слушателей никого и ничего не бояться.

Гдову показалось, что отважный законник-крючкотвор чуть-чуть теряет бдительность, писатель спросил его, когда разрешено было задавать вопросы:

— Хорошо. Вы обыграли следователя. Вы возвращаетесь с улицы Дзержинского домой, и вам на голову падает кирпич. Ваши действия?!

Альбрехт не на шутку рассвирепел.

— Вы провокатор! — яростно выкрикнул он, обратив в сторону Гдова сухой палец.

«Собственно, вот и упал тогда символический советский кирпич на уважаемого Владимира Яновича», — пробормотал Гдов.

И так разволновался, что уже не мог больше работать день и в этот.

СПОСОБНЫ ЛИ ВЫ, ПРОЧИТАВ ГЛАВУ XXVII, ОТВЕТИТЬ НА ПРИВЕДЕННЫЕ НИЖЕ ВОПРОСЫ

1. Кто такие были советские диссиденты? Чем они отличаются от нынешних оппозиционеров?

2. Каково происхождение этого иностранного слова, легко вошедшего в русский язык и навсегда в нем оставшегося?

3. Каких других знаменитых диссидентов всех времен и народов вы знаете?

4. Не устарело ль на сегодняшний день учение Альбрехта? Конструктивно ль оно? Годится ли для взаимоотношений с нынешними властями?

5. Нужно ли всегда, везде и всем говорить правду, одну только правду? Помогает ли Бог тем, кто это делает?

Глава XXVIII

ЕСТЬ ТРАДИЦИЯ ДОБРАЯ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно, опровергающее расхожее мнение о том, что в России чего бы из краденных у себя на родном заводе деталей трудящиеся дома ни собирали, получается пулемет, какую бы партию ни организовывали — получается КПСС, какое бы общество ни строили — получается Советский Союз. Задача, поставленная им самому себе, была трудная, практически невыполнимая.

Вот все справедливо утверждают, — думал Гдов, — что последние выборы были безобразно сфальсифицированы, приводя примеры многочисленных злоупотреблений, допущенных теми, кто именуется административным ресурсом, то есть начальниками и начальничками всех мастей и рангов. Всё правильно: кого-то вообще внаглую к выборам не подпустили, отказав в регистрации, где-то вбрасывали бюллетени, куда-то возили на автобусах организованную гопоту, чтобы голосовала как надо. Пойманные за руку, жулики начинали петь песни протеста, что это единичная ошибка, недоразумение, никак не влияющее на общий результат. С особым цинизмом утверждали эти дураки, что их оппоненты действуют на руку врагу, что надо уметь проигрывать, а проигрывая, вести себя с достоинством.

Потому дураки, — продолжал думать Гдов, — что явно перестарались и в какой-то степени разбили себе лоб, когда их попросили молиться неизвестно чьему богу. Можно даже представить себе следующую, совсем не фантастическую сцену. Вызывает кто надо подчиненного ему кого надо и устало говорит ему: «Ты, что ли, совсем на голову больной? Тебе чё сказали? Чтоб ты выборы провел как надо! Но не так же, чтоб как получилось. А получилась чуть ли не однопартийная система, после которой выборы объявляются недействительными и их надо заново проводить, умаляя международный престиж России, стремящейся встать с колен. Тебе что, козлу, мешало, если два-три лоха из оппозиции будут где-нибудь наверху штаны протирать и щеки надувать? Погнал бы тебя под задницу коленом или поганой метлой, да уж больно привык к тебе, уроду! И где других взять, такие же фофаны, как ты, никак не хотите, суки, помнить песню времен тревожной нашей юности, когда все мы были шестерками при старых, тех еще коммунистах-ретроградах:

Есть традиция добрая

В комсомольской семье:

Раньше думай о Родине,

А потом о себе».

Только о себе и думают, стяжатели! С другой стороны, и эти прогрессивные тоже хороши, тоже родом если не из тревожной юности, то наверняка из дебильного детства, — вдруг обозлился Гдов. — Ведь я кого ни спрошу из знакомых жалобщиков на «кровавый режим гэбни», получается, что никто из них на выборы-то и не пошел, все равно, дескать, результаты подтасуют. Так чего ж ты тогда, гражданин Федерации, обижаешься, что тебя нагребли, если сам засбоил, поленился себя от дивана оторвать? Разумеется, никакого торжества демократии ты бы не получил, но и такого унизительного беспредела — тоже. Ведь когда СВОЕ отнимают, то и у мирной кошки шерсть дыбом становится. И подделать результаты технически куда труднее, когда на избирательный участок не два-три чудика притащились, а сотни креативных граждан, тоскующих по демократии. И выбор из четырех, трех, даже двух худых вариантов — это все-таки выбор, а не безнадега…

Гдов вспомнил, как в короткое время работы старшим научным сотрудником Центральной научно-исследовательской экономической лаборатории Министерства цветной металлургии СССР, занимавшей в городе К. здание сталинской «шарашки» около действующей тюрьмы, его назначили агитатором и сказали, что, пока отведенные ему две улицы не проголосуют, он обязан находиться на избирательном участке. Смышленый Гдов взял тогда передвижную урну и направился на эти две улицы в Покровке, где жили исключительно блатные и отсидевшие по лагерям. Гдов стал колотить в деревянные ставни, запиравшие окна их низеньких деревянных домиков с высокими завалинками, сзывая контингент на выборы. Похмельное ворье в майках и черных сатиновых трусах постепенно выползало на жаркую летнюю улицу, оглашая ее нецензурной бранью и антисоветскими высказываниями в адрес коммунистической партии, ее руководителей, руководителей, собственно, всей е… советской страны. Но когда Гдов объяснил, что он, упаси Боже, не коммунист, не руководитель, а лицо еще более подневольное, чем они, потенциальные избиратели быстро успокоились, дружно проголосовали, и Гдов был свободен уже в девять часов утра, а к вечеру напился.

Одно плохо, теперь, по прошествии стольких лет, он никак не мог понять смысла этой истории, неведомо зачем всплывшей в его мозгу. И так разволновался, что уже не мог больше день работать и в этот.

ВОПРОСЫ ПО СОДЕРЖАНИЮ ГЛАВЫ ХХVIII

1. На чью бы сторону вы встали в споре о том, стоит иль нет идти в наши дни на выборы, если их результаты непременно будут подтасованы? Ходили ль вы на предыдущие выборы? Пойдете ль на следующие?

2. Окоротит ли когда-нибудь высшее начальство тех, кто, нарушая Конституцию и Уголовный кодекс РФ, деятельно, с особым цинизмом и размахом участвует в фальсификации итогов голосования?

3. Известны ли вам случаи, когда такие фальсификаторы были наказаны? Выбор из двух худых вариантов — это все-таки выбор или безнадёга?

4. Зачем вообще устраивают выборы, тратят на это деньги, если начальство и без выборов может делать решительно всё, что хочет?

5. Кто был самым подневольным и убогим в Советской стране? Кто сейчас самый подневольный и убогий в нашей стране?

Глава XXIX

СТАЛИНСКИЕ ВНУЧАТА

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему коллективизации русского крестьянства. Что оно сначала жгло барские усадьбы, помогло большевикам заделать и усугубить их переворот, а потом крестьян раскулачили, частью поубивали, частью позагубили, загнав в колхозы или выслав на Север «пасти белых медведей», «давить жопой клюкву» (советский фольклор, из него слова не выкинешь).

Когда Гдов был ребенком и жил в городе К. на улице имени убиенной Колчаком революционерки Ады Лебедевой, его часто посылали с сеткой-авоськой за насущными продуктами вдоль по этой улице в магазин № 15, который на углу. Сейчас там самый городской центр и уже ничего хорошего на этой улице нет, кроме богатых домов точечной застройки, а тогда многие обитатели этой улицы, простые люди, держали для личных нужд скотину — коров, кур, свиней, телочек. Помещение для содержания подобных животных в Сибири называется «стайка». Простые люди, понятно, большей частию попадали в Сибирь не по своей воле.

Гдов жил в доме под номером 35, а в деревянном строении номер 17 за высоким забором, увенчанным слабым количеством колючей проволоки, размещались апартаменты кулака Дзюбина, ухитрившегося не только выжить, но и пережить Иосифа Виссарионовича Сталина, главного подлеца Страны Советов.

С дочкой этого кулака, маленькой Светочкой Дзюбиной, Гдов учился в одноэтажной начальной школе им. В.И.Сурикова. Гдов был отличник. Светочка была у Гдова на дне рождения. Ели винегрет, колбасу, пирог с капустой, «хворост», пили ситро, чай, играли в «почту» и «море волнуется». Папаша-кулак привел ее, а потом забрал, хмурый и неразговорчивый.

Ребенок Гдов шел вдоль высокого кулацкого забора. Внутри бесновалась злая собака. Гдов дразнил-дразнил собаку, размахивая пустой авоськой ровно до тех пор, пока сетка не зацепилась за колючую проволоку.

— Ну что? Додразнился? Мешала тебе собака, да? — услышал он из-за забора тягучий грубый голос невидимого Дзюбина.

Сетка исчезла.

— Отдайте, — заныл Гдов. — Сетка не моя, — зачем-то соврал он.

— Правильно. Теперь она моя, — цинично подтвердил кулак.

Красная была сетка, в смысле — красного цвета, потертая, сероватая. Пластиковых пакетов тогда еще не было. Тогда много чего не было, что сейчас есть.

Сталин вот был. Дело в том, что музей такого пламенного вождя помещался в городе К. все на той же улице Ады Лебедевой, но в доме под номером 23, между домами 35 (Гдов) и 17 (кулак Дзюбин). Сам Сталин помер в 1953 году. В 1916 году его везли через город К., из Туруханской ссылки, где он пребывал вместе с Яковом Свердловым. (Свердлов потом утверждал, что Коба был тип неприятный, у него сильно пахло от ног. Однако недолго утверждал, потому что тоже помер, хоть и в 1919 году, но успев разогнать Учредительное собрание, расказачить казаков и убить царскую семью.) Везли, чтобы сдать в солдаты Первой мировой войны. Однако Сталин от армии ухитрился откосить, а тут и Февральская революция подоспела, за ней грянул октябрьский переворот.

5 марта 1953 года рыдающая матушка направила Гдова в музей Сталина подать новопреставленному великому соседу за то, что он умер, охапку зеленых веточек мещанского растения аспарагус (Asparagus plumossus), что росло у них на окне в глиняном горшке. Ведь живых цветов тогда в Сибири зимой-весной не водилось, не то что сейчас.

Горе! Горе! Рыдающие сотрудницы музея записали фамилию Гдова в толстую «Книгу отзывов», что он первым во всем городе сделал такое богатое приношение усопшему. А вечером об этом его подвиге уже рассказывали в детской радиопередаче «Сталинские внучата» — местном аналоге столичной «Пионерской зорьки».

— Граждане свободной России! Вяжите меня! Я тоже внес свои две копейки в копилку тоталитаризма! — возопил Гдов.

Кривлялся, конечно же, но все же так разволновался, что уже не мог день больше работать и в этот.

ПРОЧИТАВШЕМУ ГЛАВУ XXIX ПРЕДЛАГАЮТСЯ ВОПРОСЫ

1. Виноваты ль и крестьяне в том, что случилось с Россией после 1917 года? Вообще кто-нибудь в этом виноват или свершилось то, что должно было свершиться?

2. Знакомо ли вам слово «авоська»? Как вы полагаете, кто впервые ввел в обиход это советское слово?

3. Знаком ли вам фильм «Партийный билет»? Имеет ли к нему какое-либо отношение кулак Дзюбин? А поэт Эдуард Багрицкий?

4. Какие еще цветы, кроме аспарагуса, выращивали на своих окошках советские мещане, ухитрившиеся в ХХ веке, несмотря на тяготы его, пережить практически всех начальников нашей страны?

5. Хорошо ли поступил кулак Дзюбин, отобрав у ребенка авоську? Кто в этом тексте назвал Иосифа Виссарионовича Сталина главным подлецом Страны Советов — Дзюбин, Гдов, автор? Правоверна ль эта жесткая характеристика или были (есть) в нашей стране подлецы и покруче?

Глава XXX

КОГО СЧИТАТЬ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЕЙ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно из истории русской интеллигенции, которая домахалась красным флагом до того, что очухалась только в ГУЛАГе, но суровый этот урок впрок ей совершенно не пошел, хоть кол ей на голове теши!

Гдов колебался. Считать ли интеллигенцией двух пожилых людей, которых он знал, когда был еще относительно молод?

Один из них, отец его приятеля-актера К., родом был из крестьян отдаленных уголков Московской губернии, достиг в жизни лишь звания доцента несущественного московского вуза, в тюрьму не попал. Говорил, что не за что было. Ну да тут уж он или ошибался, или лукавил. Ведь мало кто в ГУЛАГ действительно влетал за дело, остальные так это, ни за что. Ни за что тянули адские сроки, а не попали б в жернова — рассуждали бы как доцент. Рисовали бы стенгазету, ходили на партсобрания гневно осуждать какого-нибудь очередного врага Страны Советов. Он мужик-то хороший был, доцент, любил рыночный творожок, вырезал из газеты «Труд» смешные случаи про рыбалку и сбор грибов, однажды рассказал Гдову памятную историю из собственной комсомольской юности.

Суть этой истории заключалась в том, что троцкистская оппозиция тех лет, которая всерьез, надолго и взаимно ненавидела Сталина, решила собрать свое сборище в одном из рабочих клубов Марьиной Рощи, там, где сейчас синагога. А комсомольским сталинским орлятам их старшие партийные орлы поручили это антинародное мероприятие сорвать. Правильная молодежь сначала затеяла потасовку в дверях со старыми оппозиционными чертями, но тем не привыкать, они тоже ребята были боевые, не хуже, чем сталинисты, прорвались в зал и там торжественно расселись по рядам. (Помнится, Гдов, слушая взволнованного ветерана, впервые меланхолически отметил тогда, что, если бы в тридцатые годы ХХ века Троцкий Сталина нагнул, а не наоборот, — оно, может, еще и хуже вышло бы. А может, и нет, но то, что лагеря все равно были бы полные под завязку, что при Троцком, что при Сталине, лично у него никаких сомнений не вызывало.) Троцкисты только-только завели было с трибуны свое обычное «бу-бу-бу», ругая товарища Сталина, что он предал завоевания Октября, как молодежь им тут же вырубила свет путем обрезания главного несущего кабеля, но и это еще не было финалом. Хитрый враг, оказывается, запасся свечами. Троцкисты эти свечи зажгли и принялись петь «Интернационал», от звуков которого тени присутствующих романтично колебались. Что ты с такими негодяями сделаешь? Однако сталинская молодежь догадалась и тоже взялась за этот партийный гимн, но с нарочитым опозданием на одну строчку. К примеру: если троцкисты уже поют «Весь мир голодных и рабов», то сталинисты всего лишь заводят «Вставай, проклятьем заклейменный». От такого визга, рева нервы у троцкистов не выдержали, и враги покинули свое сборище. У троцкистов нервы вообще были нежные, отчего Сталин их и переиграл.

А вот отец другого товарища Гдова, старого писателя А., был перед Второй мировой войной большим советским начальником в городе Казани, отчего и сидел бессчетно, лет, наверное, двадцать пять, не меньше. Сажали, выпускали, снова сажали. Потом Хрущев разоблачил культ личности, старика реабилитировали, душевно извинились перед напрасным зэком, заново выдали честному коммунисту партбилет, который он принял с благодарностью, потому что очень любил революцию.

— Не могу, не могу я с ним! — иной раз хватался за голову старый писатель А., которого в нежном пятилетнем возрасте поместили в приют для детей врагов народа. — Сколько ж папаше еще надо было бы сидеть, чтобы окончательно очухаться? Вот беседуем. «Брежнев говно?» — «Говно». — «Хрущ говно?» — «Говно?» — «Сталин говно?» — «Выродок, убийца, блядь и говно». — «А Ленин?» — «Ильича не трожь! Ильич — это святое!»

Отец писателя А. тоже был из крестьян. Окончил институт красной профессуры. Знал Троцкого. А кто тогда Троцкого не знал, если Лев Давидович был одно время самым главным советским начальником?

— Подальше надо от начальничков держаться всегда, — пробормотал Гдов примерно в 2009 году.

И так разволновался, что уже день не мог больше работать и в этот.

ОБМЕНЯЕМСЯ МНЕНИЯМИ ПО ПОВОДУ ГЛАВЫ XXX

1. Кого же все-таки мы можем считать интеллигенцией? Осталась ли она вообще в России или начисто растворилась во времени и пространстве? Считать ли интеллигенцией хотя бы одного из двух описанных Гдовым стариков? Знаете ли вы каких-либо знаменитых современных интеллигентных людей? Знаете ли вы простых современных интеллигентных людей? Как вы считаете, лично вы — интеллигент?

2. Каков, по вашему мнению, был процент сидевших в СССР ни за что? Каков аналогичный процент таких людей в современной России?

3. Чем троцкисты отличаются от сталинистов? Было бы в нашей стране еще хуже, если бы Троцкий победил Сталина?

4. Жалко вам старика, которого бессчетно сажали, выпускали, снова сажали, а он все равно любил революцию? Не следует ли слова «говно» и «блядь», им употребленные, заменить в тексте отточиями или изобразить в виде «гвно» и «блд»?

5. Надо ли держаться подальше от любых начальников? Существуют ли вообще хорошие начальники?

Глава XXXI

ТОГО-СЕГО, ТАКОГО-ЭДАКОГО…

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о том, что его соотечественникам (ему в том числе!) очень нравится свинячить и при этом цитировать Пушкина. Дескать, не люблю, когда иностранцы ругают мою многострадальную родину, буду сам ее матом крыть, когда захочу, потому что она — моя. Грамотные все стали, телевизора насмотревшись!

А ведь осень поздняя превалировала, когда Гдов ехал ранним вечером на дачу в электричке Рижского направления. Вспоминая стихи хоть и не Пушкина, но зато Бориса Пастернака о том, как этот тоже великий поэт ехал ранним утром с дачи в электричке Киевского направления:

Превозмогая обожанье,

Я наблюдал, боготворя.

Здесь были бабы, слобожане,

Учащиеся, слесаря.

Гдов тоже наблюдал. Здесь тоже были бабы, учащиеся двух полов. Кто-то из них, возможно, подходил и под категорию «слобожанин», потому что по Рижскому направлению есть поселок Павловская Слобода, где живет, неизвестно зачем, писатель (замечательный) Александр Кабаков, внешне тоже очень похожий на писателя. А вот слесаря нынче очень трудно определить, если встретишь. Все теперь одеты одинаково, кроме бомжей и олигархов, трудно разобрать, кто есть кто в современном социуме.

По вагонам ходили бродячие торговцы.

Они громко предлагали:

— перья, ручки и карандаши;

— красящий материал «для покрытия джинсов»;

— драгоценные и полудрагоценные камни;

— печатную продукцию с изображением полуодетых девушек;

— носки шерстяные;

— носки нитяные;

— разноцветные трусы;

— медную бижутерию;

— набор фонарей 3 шт., яркий свет до 100 часов;

— волшебные чаи;

— мороженое и прохладные прохладительные напитки;

— котяток и много еще чего другого. Ничего особенного. Теперь все это есть везде.

Гдов сначала был очень грустный, но потом почувствовал, что, едучи в электричке, стал тоже гораздо ближе к народу, как Пастернак. Ближе, чем если бы он, например, ехал в такси или за рулем собственного автомобиля, который временно сломался, потому что жулики выставили у этого гдовского автомобиля заднее левое стекло. Похитили из салона немного того-сего, такого-эдакого по мелочи: навигатор, OD-плейер с компакт-диском основателя рок-музыки в СССР певца и композитора Александра Градского, собственную книгу Гдова, написанную им и принадлежащую ему же.

Гдов тогда купил у бродячих торговцев за 10 руб. гелевую авторучку и оказался очень даже благодушно настроен, выходя на высокую платформу станции Нахабино Рижского направления. Дескать, всё перемелется, мука будет. Стекло вставят за 4000 рублей, уже обещали вставить на днях, пока нужного стекла нету. А Гдов зато сейчас доберется до дачи, да как поймает там вдохновение, да как сочинит что-нибудь того-сего, такого-эдакого, что — ух, да и только! Хорошо, что автомобильное стекло разбито. Ведь всякому пишущему известно: когда у писателя всё хорошо, он ничего хорошего сочинить не может. Правда?

Объявление, прибитое на деревянном столбе, гласило, что нужный Гдову автобус пустится в путь через двадцать пять минут. Гдов решил купить какой-нибудь вкусной рыбки на ужин. Ведь сейчас уже нет товарнопищевого дефицита, как при коммунистах. Что хочешь, то и покупай, если есть на что.

— Как все же изменилась жизнь, — бормотал Гдов, минуя штабеля сырных голов, кругов и брусков. Мясные ряды, колбасные, где можно насчитать до полусотни этих копчено-вареных изделий, а потом собьешься со счета, парную курочку предложили Гдову, не говоря уже о пищевой птице заледенелой. А вот и рыбный ряд! Здравствуй, русская рыба обыкновенного пристанционного универсама страны, обогащенной невиданными переменами!

— Мне вот треску взвесьте вон ту, пожалуйста, — прервал он разговор по мобильному телефону черноокой продавщицы неизвестно с кем.

— Какую еще «вон ту»? — злобно спросила продавщица, как будто на дворе опять был социализм и она снова торговала дефицитом.

— Вот эту, — указал пальцем Гдов. Баба швырнула мерзлую тресковую тушку на весы.

— Где я вам всем сдачу должна брать? — возопила она, когда Гдов подал ей пятисотрублевую сиреневую бумажку, не самую крупную, заметим, российскую купюру.

— А это ваши проблемы, не мои, — мгновенно отозвался опытный Гдов, который всю жизнь прожил у себя на родине и никогда за ее пределы надолго не выезжал.

— Что, дед, бабка не дает, так пришел в магазин полаяться? — выдвинула свою гипотезу продавщица.

— Ты домой когда вернешься, то посмотри в зеркало и увидишь там самую настоящую свиную рожу, — посулил ей покупатель Гдов.

Скандал! Продавщица швыряла мелочь. «Пятак упал, звеня и подпрыгивая». Какой уж тут Пушкин, какие иностранцы!

Какое уж тут «широкое полотно», какой такой Пастернак, когда Гдов опять так разволновался, что день уже не мог больше работать и в этот.

СПРОСИМ САМИ СЕБЯ, ПРОЧИТАВ ГЛАВУ XXХI

1. Обидно ль нам, когда иностранцы ругают нашу многострадальную родину? Или нам уже все равно?

2. Знаем ли мы писателя Александра Кабакова? Знаем ли мы, зачем или хотя бы почему живет он в Павловской Слободе?

3. Трудно ли нам с первого взгляда определить, кто есть кто в современном социуме? Связано ли это с одеждой определяемого? Если нет, то с чем связано? Где автор позаимствовал фразу «Пятак упал, звеня и подпрыгивая»?

4. Что еще могли бы продавать в электричках бродячие торговцы для нашей утехи?

5. Почему все же многие постсоветские люди столь грубы, так отстраняются друг от друга? Вежливей ли были советские люди? Когда нравы были мягче — при социализме или наоборот? Что такое толерантность? Привьется ль она когда-либо в России?

Глава XXXII

ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ ГОТЛАНД?

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему, что ведь действительно все устои рушатся — нравственности, искренности, человеческих отношений. Что власть разных уровней, равно как и большой процент управляемого ею народа, плотью от плоти которого она является… что и власть, и народ окончательно развратились, оборзели, потеряли всяческий стыд. «Как бы и в самом деле России конец не пришел, как в свое время Древней Греции, Древнему Риму, царской и коммунистической империям», — внезапно опечалился Гдов.

И неизвестно отчего вспомнил сюжет своего старшего товарища, писателя А., про остров Готланд, что принадлежит Швеции и находится в Балтийском море аккурат напротив Латвии, которая теперь тоже стала самостоятельной страной, не то что при Советах или царях.

Там, на острове Готланд, в городе со смешным для русского уха названием Висбю, до сих пор есть странноприимный дом для литераторов всех стран, чтоб они там писали в островной тишине свои сочинения, имеющие шанс стать бессмертными. Потому что лишь Дух имеет право на бессмертие, отнюдь не тело, это всем известно, кто в Бога верит или, даже наоборот, ошибочно думает, что Бога нет. Но тем не менее знает: Дух имеет право на бессмертие, отнюдь не обязанность…

Запутался Гдов слегка в своих дилетантических рассуждениях. Бывает. Конечно, не худо б, чтоб он был лучше образован по линии хотя бы идеалистической философии, но что же взять со старика, которому учиться уже поздно, а учить еще рано.

Готланд, значит… Живал там старший товарищ Гдова, писатель А., живал там, собственно, и сам Гдов, который именно на Готланде закончил тот свой знаменитый, временно прославивший его многолетний труд. Первый раз в жизни получив от издателя только аванса одного 20 000 долларов, не считая потиражных, и было это, представьте себе, когда доллар еще хоть что-то значил, не то что сейчас. Гдов тогда, ощущая себя богатеем, на радостях чуть с ума не сошел, а может, и сошел, этого точно никто знать не может, кроме Бога.

Дивен был сюжет романа старшего товарища Гдова, писателя А. Там был католический монастырь, в сюжете писателя А., куда на звук колокола шел шведский слепой ребенок, охраняемый невидимой Божьей дланью, ведущей его так, чтоб он не навернулся насмерть с отвесной шведской скалы, на которой и был выстроен древними мастерами указанный монастырь. Читал и плакал Гдов-читатель.

— Зачем я всё это вспоминаю? — пришел в отчаяние Гдов-писатель. — И при чем здесь Готланд? Ведь я не про Готланд хотел, а собирался изобразить того самого милиционера, постового, который жил в коммуналке вместе с однокурсником Шварцманом. Шварцман был сначала храбрым геологом, потом высокомудрым учителем иврита, «в отказе», по его утверждениям, не был. Сейчас, как и многие россияне, живет в США. Но не в этом дело.

А в том, что простой милиционер пришел рано утром к ученому соседу по коммуналке, чтобы тот помог ему составить жалобу на космонавта Терешкову. Ночью, находясь на посту, постовой остановил вихляющий колесами автомобиль, которым управляла пьяная космонавт Терешкова. Он сделал ей замечание, что она пьяная, а космонавт в ответ взяла его двумя крепкими руками за грудки. Рванула. Пуговицы ментовского кителя посыпались на снег середины шестидесятых ХХ века. В машине еще были какие-то граждане, они хохотали. «Я добьюсь правды. Мы в Советской стране живем, не в Америке. Хоть ты и космонавт, а тебе все равно укажут, если ты себя ведешь неправильно», — бормотал сосед. Гриша его звали, да, Гриша…

А Шварцмана звали Саша. Да. Гриша да Саша… СССР и USA…

И Гдов так разволновался, что день уже не мог больше работать в этот и.

ВОПРОСЫ ГЛАВЫ XXXII

1. Окончательно ли, бесповоротно ль развратились власть и народ? Кто из них больше оборзел — народ или власть?

2. Не подвирает ли Гдов, что он когда-то получил аванс 20 000 долларов? И еще — что за чушь, будто доллар сейчас ничего не значит? Что значит лично для вас доллар?

3. Есть ли прототип у персонажа Шварцмана? Насколько типичен этот персонаж? И вообще, при чем здесь Готланд?

4. Как, на ваш взгляд, сложилась дальнейшая судьба правдоискателя-милиционера? Указали ль космонавту Терешковой, что она ведет себя неправильно? Не перепутал ли ее постовой Гриша с Валентиной Гагановой? Кто такая Гаганова? Что означает «постовой»? Что это такое — быть «в отказе»?

5. Всякий ли Дух имеет право на бессмертие?

Глава XXXIII

РОССИЯ ПЕРМАНЕНТНО ДОХОДИТ ДО КРАЯ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему того перманентного чуда, которое изначально спасает Россию от еще больших неприятностей, чем, например, коррупция, воровство, пьянство, разбой, диктат чиновников, крепостное право, нигилизм, владычество Орды, большевиков, идиотов, различные в ее просторы вторжения, включая французов и Гитлера… Что, дескать, Россия перманентно доходит до края, а потом, на этом краю постояв, от него обратно отшатывается. И так всегда, хоть кто бы ею ни правил — князья, цари, коммунисты или их сменщики.

Перед ретроспективным взором писателя прошла вся история его родного государства, в котором он родился, жил, учился, работал и помрет.

Хоть и не силен был Гдов в подробностях этой истории, не имея, кроме писательских навыков, никакой другой гуманитарной практики, но даже он смутно помнил о том, как подло обидели на Руси первых русских святых Бориса и Глеба.

Как юный Иван Грозный брал Казань, которая сейчас вновь является столицей мирного Татарстана, где уже провели метро и в 2013 году непременно устроят Международные студенческие игры. То-то весело будет всем!

И как погибла Новгородская республика, имевшая свое торговое представительство на шведском острове Готланд еще в XIV веке. Да еще б не иметь, когда Новгородские земли с их, как писано в ученых книжках, «демократией олигархического типа» простирались от Балтийского моря на западе до Уральских гор на востоке и от Белого моря на севере до верховьев Волги и Западной Двины на юге! Глядишь, если б не Москва Новгород покорила, а наоборот, то, может быть, и многое другое у нас сложилось бы по-иному. Например, Ленин так бы и остался скромным Ульяновым, старшего брата у него не повесили бы.

Или вот еще было, например, вятское вече, в городе Кирове, которым сейчас правит для эксперимента записной демократ Никита Белых. Губернатор от бывшего Союза правых сил, редкая, прямо надо сказать, по нынешним временам сплошной «Единой России» птица! И как же это он, интересно, там управляется, в Кирове, ежели еще в XIX веке епископ-миссионер Никодим Казанский именовал те места «мужицким царством» и утверждал, что гражданам Вятки «приказывать нельзя, надо умолять»? Ну да XX век в России не XIX, кому хочешь рога обломает! А про XXI век когда-нибудь отдельно поговорим.

Имеющий дурную историческую репутацию Алексей Андреевич Аракчеев, который граф родом из небогатой дворянской семьи, оказывается, составил в 1818 году секретный проект «для содействия правительству в уничтожении крепостного состояния людей в России», предвосхитивший поступок царя Александра II, освободившего крестьян в 1861 году. И одновременно развел в стране преподлейшую политику крайней реакции, полицейского деспотизма и грубой военщины.

Спрашивается, ты, гражданин Аракчеев Алексей Андреевич, граф родом из небогатой дворянской семьи, военные поселения создавал? Создавал. Людей мучил? Мучил.

А ты, тоже дворянин, он же Маршал Советского Союза, незаконно репрессированный, посмертно реабилитированный Михаил Николаевич Тухачевский, газами тамбовских крестьян травил? Травил. Баб, детишек, стариков в заложники брал? Брал.

— Так чего же тогда, товарищи, мы всё удивляемся да удивляемся, ломая остатки копий в бесполезных спорах, что у нас до сих пор такой бардак, который был, есть и будет? Короче говоря, СТРОИТЕЛИ СВЕТЛОГО БУДУЩЕГО ПРИНОСЯТ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ВРЕМЕННЫЕ В ТЕЧЕНИЕ МНОГИХ ВЕКОВ НЕУДОБСТВА, — нехорошо, прямо нужно заметить, злобновато и некорректно высказался Гдов.

Ибо так разволновался, что день уже не мог больше в этот работать и.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПО ПРОЧТЕНИИ ГЛАВЫ XXXIII

1. Сколько раз, по вашему мнению, Россия стояла на краю пропасти?

2. Остался бы Ленин Ульяновым, если б на Руси действительно была демократия? Уцелел ли б при этом его брат Саша или его все равно бы повесили?

3. Есть мнение, что «Единая Россия» — пародийная реинкарнация КПСС. Справедливо ли это мнение? Обломал ли XX век рога россиянам окончательно? Что вы ждете от XXI века?

4. Может ли бардак продолжаться всегда? Или это все же явление временное? Вам не кажется, что вся история всего человечества есть кровавый бардак?

5. Что делать?

Глава XXXIV

«МОСКОВСКАЯ АУРА»

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему любви русской женщины к мужчине и родине. «Да, пожалуй, что „Русской Женщины“ нужно писать с больших букв оба слова, — решил Гдов. — Равно как и слово Мужчина. — И засомневался: — Но ведь тогда и родину нужно писать тоже с большой буквы. А правильно ли это? Не получится ли, что родина будет воспринята современным креативным читателем как фамилия какой-нибудь дамы вроде фигуристки Родниной, которая плакала от радости, когда в коммунистическое московское небо 1980 года улетел надувной олимпийский медведь? Ведь развращенные дивной жизнью бравого XXI века современные креативные читатели могут нехорошо подумать, что в этом широком полотне речь пойдет о специфических отношениях любовного треугольника, проведенного между неназванной блядовитой русской бабой, неизвестным мужиком и какой-то там гражданкой Родиной, — мучился Гдов. — А впрочем, наплевать современным креативным читателям на любое широкое полотно, в том числе и на мое, — с холодной ясностью решил он. — А мне на них наплевать», — подытожил писатель.

— Так, впрочем, и проплеваться можно, — вдруг ясно услышал он какой-то неземной остерегающий голос и сильно струсил, завертев головой, расположенной на шее, в поисках источника такого странного звука.

Забегая вперед, скажем, что источник этот им определен не был, очень трудно это сделать, когда слышишь голоса. И даже не только тогда, когда тебя уже привезли лечиться в психиатрический дом, а вообще всегда. Даже тогда, когда ты еще подросток и только начал слушать запрещенный в СССР «Голос Америки».

Мысли роились. Рой мыслей Гдова перелетел в газету «Московская аура», где он временно подвизался за деньги, пока эту газету не прикрыли за денежную связь с одним из ее владельцев, который оказался нечестным олигархом. Там неплохо платили, редактор был, как это ни странно, бывшим молодым человеком, талантливым, умным, сыном знаменитого драматурга Л.П. женского пола, Гдова не обижал, ощущая ту несомненную пользу, которую старик литератор приносил неокрепшему бизнесу олигарха. Девушка там еще одна работала красивая, выпускница МГУ, которая писала слово «финн» с одним «н». Ну, а когда бизнес окреп, то газету и рубанули, как я уже чуть выше рассказывал, за денежную связь в рамках крепнущей и восстающей к небесам фаллической вертикали власти. It’s a long way to democracy.

Гдову и демократию было жалко, и печально стало думать о том, что в газете ему платили 2000 зеленых американских у.е. в месяц за ту работу, которая ему вдобавок нравилась. Но ничего, скоро всё как-нибудь снова устроится в какую-либо сторону! «Всё будет, как будет, ведь как-нибудь да будет. Никогда так не было, чтоб никак не было», — любил повторять второстепенный персонаж «Похождений бравого солдата Швейка». Или, перефразируя Козьму Пруткова, «Юнкер Шмидт, честное слово, демокр. возвратится!»

«Судьба, как ракета, летит по параболе», — сформулировал юный Андрей Вознесенский.

«Жизнь моя, иль ты приснилась мне?» — поэт С.А.Есенин задал этот вопрос в том возрасте, когда ему бы жить да жить, а он взял да повесился.

Гдов подумал о том, что поэт С.А.Есенин в момент ухода из этой самой упомянутой им жизни был лет на тридцать с лишним моложе нынешнего Гдова, который только к своим оставшимся годам созрел для того, чтобы задать аналогичный есенинскому вопрос.

«Почему же это у меня такое позднее вышло жизненное созревание?» — огорчился Гдов. И так разволновался, что день уже не мог в этот больше работать и.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ОТВЕТОВ ПРОЧИТАВШИМ ГЛАВУ XXXIV

1. Нужно ли в словосочетании «Русская Женщина» писать с больших букв оба слова?

2. Как вы думаете, будущая демократическая Олимпиада в Сочи будет лучше, чем коммунистическая, проведенная в Москве тридцать лет назад? Или фашистская 1936 года?

3. Чей неземной остерегающий голос странного звука вдруг услышал Гдов? Какие бы еще вопросы бытия могли, на ваш взгляд, заинтересовать писателя Гдова? Кто фигурирует здесь под туманным наименованием нечестный олигарх? В какую сторону, на ваш взгляд, устремится наша демократия? Есть ли вообще она?

4. Как вы думаете, отчего повесился поэт Есенин? Сделал ли он это без посторонней помощи?

5. Отчего люди вообще уходят из жизни самостоятельно? Куда они спешат? Ведь им все равно рано или поздно помирать.

Глава XXXV

ИНТЕЛЛИГЕНТ В НУЛЕВОМ ПОКОЛЕНИИ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о том, что только сейчас, на излете какого-то важного жизненного этапа наконец-то обретает смысл изобретенный им около тридцати лет назад нелепый термин «интеллигент в нулевом поколении».

Гдов порадовался за себя, что он хоть что-то изобрел. Снова вспомнился ему бородатый сибирский хиппи Бурмата, которого местные художники сдуру подозревали в стукачестве.

Брытков Володя было настоящее имя этого честного, живого, талантливого человека, имевшего 81 (восемьдесят одну) запись в трудовой книжке. В том числе и БУРовой Мастер (вот откуда медвежье слово «Бурмата»). Сторож канатной дороги, дворник, альпинист, учитель в зоне для малолеток, монтировщик декораций, матрос, администратор ТЮЗа, приемщик стеклотары… Венцом его карьеры была должность заведующего отделом снабжения крупной нефтегазоразведочной экспедиции, где он, получая огромные суммы жалованья, вынужден был сбрить бороду, надеть костюм, галстук. Понятно, что его крепкая карьера сломалась в одночасье: на ответственном собрании он обозвал своих начальников дураками, ворами, вархуилами и вскоре вновь с бородой до пояса подметал огромной метлой улицы своего родного города К.

Бунтарь, бессребреник, нонконформист, шут, юродивый.

В шестидесятые публично и академично чертил мелом на скрипучей доске случайной аудитории Лесотехнического института схему создания конспиративных молодежных пятерок «для борьбы с бюрократией».

Одну зиму ходил по городскому снегу босой, держа за руку босого сына. Есть картина гениального красноярского художника Андрея Поздеева, изображающая эту босоногую родственную пару. Бурмата не пускал мальчика в советскую школу, утверждая, что там неправильно учат и он даст ему образование сам.

Как-то, находясь в состоянии алкогольного опьянения, выпал со своего балкона четвертого этажа, упал в газон, и с ним ничего не случилось.

Вид имея сгорбленный, убогий, одежду простую, очки — с толстыми стеклами, обладал зверской физической силой. Однажды, возвращаясь пьяный с знаменитых Столбов по таежной дороге, подвергся глумлению черни в лице трех здоровенных барбосов, не пожелавших подвезти усталого путника на своей черной «Волге» до ближайшей остановки автобуса. Одному из них он сломал руку, двум другим — другие части тела. Столбы, если кто не знает, это великие и великолепные скалы в дивных окрестностях города К. «Столбисты» Бурмату уважали, как коммунисты Ленина.

В начале восьмидесятых всем рассказывал, что написал роман и уже переправил его в Америку. Странно, но кагэбэшники вдруг оказались не такие уж дураки, чтобы в эту чушь поверить.

Увы, таких ярких и странных людей, как Бурмата, больше нет! Он покончил жизнь самоубийством в самом начале конца перестройки, когда, казалось бы, самое наступало время расцвесть такому энергичному сибирскому цветку, а многим другим растениям вызреть под его началом.

Почему он свел счеты с жизнью?

Зачем? Ведь он знал, что жизнь если не прекрасна, то по крайней мере любопытна. По крайней мере утверждал, что знает.

Слезы навернулись Гдову на глаза. Что-то все умирают да умирают, и нет с этим явлением никакого сладу. Так ведь недолго и самому помереть.

И опять он так разволновался, что день уже в этот не мог больше работать и.

ВОПРОСЫ, ПОСВЯЩЕННЫЕ ГЛАВЕ XXXV

1. Верите ли вы автору, что живший в Красноярске Андрей Поздеев — гениальный художник?

2. Как думаете, что означает слово вархуил?

3. Почему Бурмата так и не вписался в перестройку? О чем, на ваш взгляд, следовало бы задуматься еще писателю Гдову, раз уж он все равно думает обо всем?

4. Есть ли сейчас такие же яркие и безрезультативные люди, как Бурмата? Или мир тускнеет на глазах?

5. Прекрасна ли в конечном итоге жизнь? Или это всё так, туфта…

Глава XXXVI

РОДИТЬСЯ В РОССИИ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему, что у каждого времени — своя мерзость и в этом смысле, когда в России ни родись, — всё плохо.

Ну вот, например, если ты появился на свет божий в год освобождения крестьян царем Александром II, то к моменту своего совершеннолетия имеешь шанс стать террористом-народовольцем и закончить свои дни в казенной петле. Или, наоборот, быть взорванным негодяями ни за понюх табаку — случайно или за принадлежность к разнообразному сословию угнетателей трудового народа.

Родившись сразу же после мученической смерти царя-освободителя в 1881 году, с ходу попадаешь на войну с японцами. Короткая демократическая передышка, и покатилось по России Красное колесо. Слушайте, граждане обыватели, музыку революции, долой прогнивший режим, кто был никто, имеет шанс, но только все равно ведь худо будет всем, всем, всем.

Ровесники начала века! Милости просим на Гражданскую войну для свершения обоюдозлобных зверств. С одной стороны — у врага кожу содрать, с другой — чтоб тебя босого расстреляли. Здравствуй, русское поле, я твой тонкий колосок!..

А тут уж и тридцатые поспевают с их индустриализацией, раскулачиванием да архипелагом ГУЛАГ. Через четыре года здесь будет город-сад, но скорей всего не будет. А будет все та же вечная музыка всё той же непонятно какой и зачем революции. Когда новые большевики уж тараканят старых борцов за идею и свой брат коммунистический троцкист является в глазах властей гнидой куда более мерзкой, чем простой контрреволюционер-вредитель.

«Сороковые — роковые». Естественно, что по случаю «Вставай, страна огромная» выбито целое поколение, ни в одной стране мира нету такого количества погибших от рук фашистов и внезапно раздружившихся с ними коммунистов.

Ну, а тем, кто выжил, уж готов 1949 год семидесятилетия усатого вождя, вспомнившего о Боге, лишь когда окончательно в заднице закипело. Вот же козел, провозгласивший тост за долготерпение русского народа! Народа, который вместо того, чтобы выкинуть таких «эффективных менеджеров» к известной матери, стал заново гордиться своими успехами на благо людоедского режима.

Освоение целинных и залежных земель, когда властители окончательно бросили срединную Россию, переключившись на Казахстан… Едем мы, друзья, в дальние края. Получать грядущие хронические заболевания в палатках на морозе и пахать степной чернозем, который ветром сдует, а Казахстан окажется «в загранице».

Ну и так далее, тому подобное. ГЭС-шмес, химия большая и малая! Залили бесстрашные покорители природы сибирские земли гнилой водой, отравили Россию ядами, атомом, но урок впрок не пошел, нейдет и никогда не пойдет. Плюс Афганистан, Чечня…

Когда ж все-таки высветится обещанное всеми последовательно сменяющими друг друга начальниками страны это самое небо в алмазах?

И ты куда же это, сука, в космос лезешь, когда у половины граждан твоей страны до сих пор нет теплых сортиров и народ от Москвы до самых до окраин большей своей частию сидит орлом на морозе?

И неужели действительно нельзя ничего сделать, чтобы люди хоть чуть-чуть зажили по-человечески? Мы что, действительно хуже всех, как утверждают русофобы? Не верю.

Или мир на самом деле катится в тартарары, а Россия, как всегда, впереди прогресса?

Гдов подошел к окну, за которым соседка Удодова прогуливала своего дорогущего бультерьера. Без намордника. Гдов прислонился пылающим лбом к холодному оконному стеклу. И так разволновался, что день в этот уже не мог больше работать и.

ВОПРОСЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ В СВЯЗИ С ЧТЕНИЕМ ГЛАВЫ XXXVI

1. И все-таки когда было бы удобнее всего родиться в России?

2. Откуда эти цитаты: «музыка революции», «через четыре года здесь будет город-сад», «здравствуй, русское поле, я твой тонкий колосок!..», «сороковые — роковые», «вставай, страна огромная», «едем мы, друзья, в дальние края»? Есть ли у этих строчек авторы?

3. Есть ли предел долготерпению русского народа? Как понять словосочетание «ГЭС-шмес»? Создаст ли Гдов когда-либо свое «широкое полотно»?

4. Имеет ли смысл освоение космоса, в то время как у большей половины «дорогих россиян» до сих пор нет теплых сортиров?

5. Зажили ль в нынешние времена люди хоть чуть-чуть по-человечески? Если нет, то что действительно нужно сделать для того, чтобы люди хоть чуть-чуть зажили по-человечески? Мы что, действительно хуже всех, как утверждают русофобы?

Глава XXXVII

СЮЖЕТ, КАК ГОВОРИТСЯ, ТОВАРИЩИ…

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно из жизни какого-нибудь креативного сукина сына, осыпанного премиями и наградами, как дезертир вшами. Как тот был комсомольцем, коммунистом, кагэбэшником, а стал тем, кем он стал.

Гдов вспомнил, как году эдак примерно в 1977-м служил за ничтожную зарплату в Художественном фонде РСФСР, чтобы не записали в тунеядцы. И вместе с коллегой Романом Владиславовичем Горичем, неофитом православия, пассивным ненавистником советского государственного и общественного строя, оказался поздним вечером в городе Рязани, где друзья, с большим трудом устроившись в гостиницу, пошли в ресторан, чтобы чего-нибудь перекусить.

Ресторан был практически пуст, если не считать присутствия за угловым столиком молодого человека их тогдашних лет. Этот столик имел кабацкие черты недавнего скромного одинокого пиршества: недопитые бутылки, хрящи, рыбьи кости в пепельнице, окурки в объедках селедочки и остатках салата. А молодой человек в лаковых полуботинках и хорошем черном костюме с галстуком дремал, уткнувшись лбом в крепко сжатые кулаки, покоившиеся на некогда белой скатерти.

Гдов и Горич немного посидели, но к ним никто из обслуживающего персонала не подошел, и они тогда сами направились на кухню.

На кухне ссорились две рязанские тетки в белых халатах.

— Ресторан закрыт, — успела сказать вошедшим одна из них.

— Ах ты, лягушка! — обозвала ее другая тетка, очевидно, продолжая прежнюю тему ссоры.

Тетки сцепились, визжа и царапясь, отчего Горич и Гдов сделали правильный вывод, что ужина им сегодня не видать.

Они и вышли в унынии. Ночных продовольственных магазинов тогда еще не было. Социализм — это вам не капитализм, товарищи!

— А ну-ка, поросята, идите сюда обои, — остановил их строгий голос. Это проснувшийся молодой человек манил их к себе сильным пальцем крутой руки. Они и подошли.

— Кто такие, почему не знаю? — чуть-чуть играя, осведомился у них этот якобы протрезвевший проснувшийся.

— С Художественного фонда командировочные по линии агитации и пропаганды. Обои, — ответил Гдов.

— С Москвы обои, — уточнил Горич.

— Что ж, вам повезло. Ведь я, хлопцы, заведующий именно отделом агитации и пропаганды одного из районов нашей краснознаменной области. Добро пожаловать! — широким жестом пригласил москвичей за стол их новый знакомый, чуть было не упав при этом со стула.

Шли годы. Когда наступили новые времена пришествия капитализма на многострадальную русскую почву, Горич и Гдов частенько вспоминали эту нелепую встречу, последовавшую за ней пьянку с ночным коммунякой и помирившимися общепитовскими тетками, одна из которых спела для веселья песню из репертуара Аллы Пугачевой, а другая сплясала на столе танец «Цыганочка с выходом».

И всё гадали Гдов и Горич, чем нынче занимается их тогдашний собутыльник? Кто он сейчас? В какой области добился новых успехов? Что у него, интересно, теперь вместо агитации и пропаганды? Газ, нефть, металл, медицина, страховки или просто, как обычно, власть?

Эх ты, жизнь, эх ты, жизнь проклятая! Увы, бедняга Горич умер в прошлом году, и его, коренного москвича, похоронили у черта на куличках на каком-то загородном кладбище, о существовании которого Гдов до этих похорон и понятия не имел. Удивительно, но непосредственно перед смертью Роман Владиславович, всю жизнь пребывавший в нищете, немного разбогател, приторговывая антиквариатом и авангардной живописью. Вставил фарфоровые зубы, сделал евроремонт в своей перманентно запущенной квартире, завел породистую собачонку такую лохматенькую…

— Да уж, сюжет, как говорится, товарищи, — только и сказал Гдов, ибо так разволновался, что в этот день уже не мог больше работать и.

ВОПРОСЫ, НЕОБХОДИМЫЕ ДЛЯ УГЛУБЛЕННОГО ВОСПРИЯТИЯ ГЛАВЫ XXXVII

1. Любите ли вы? Любите, еще раз спрашиваю, слова «креативный», «креатив», являющиеся основной визитной карточкой нашей эпохи? Правильно ли вы их понимаете? Означают ли они что-нибудь вообще или являются типичным собачьим сленгом новой эпохи? Какие еще сленговые слова подобного толка вы знаете?

2. Что было в СССР с теми, кого записали в тунеядцы?

3. Были ли в СССР ночные продовольственные магазины? Где в СССР можно было купить ночью еду и выпивку? Возможно ли это технически — сплясать на провинциальном ресторанном столе цыганочку с выходом?

4. Чем агитация отличается от пропаганды, а социализм от капитализма?

5. И если всерьез, то кем, вы думаете, реально мог стать пьяный коммунистический заведующий в новом российском социуме?

Глава XXXVIII

ЧТО С НАМИ ПРОИСХОДИТ?

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему писательской «новой искренности, деликатности». О том, что лично ему обрыдла всякая это такая условная проза: различного сорта и качества фэнтези, антиутопии и другие гипотетические тексты сослагательного наклонения, повествующие о том, что могло бы быть в России, а не о том, что происходит у нас на самом деле и в наши дни — для кого счастливые, а для кого и окаянные. Боятся, что ли, креативные писатели нашей суровой действительности? А может, отдельных ее властных представителей, которые нынче крепко взяли за хобот телевидение и журналистику, но пока что, слава Богу, не лезут в собственно художественную литературу. Многие как бы апокалиптические авторы пугают, как бы подмигивая и пришепетывая: я, господа, ужас и макабр описываю, я крутой интеллектуал, я матом ругаюсь, но вы же понимаете, товарищи, что все это — понарошку и к действительности мой бунт отношения мало имеет, мы ж с вами люди просвещенные, цивилизованные, политкорректные, одной крови, да?

Се есть элита. Элита, да?

С другого боку — попса, менты, ворьё, офисный планктон, одуревшие от денег насельники Рублевки, низкосортные дураки и дурочки. Иртыш, впадающий в Иппокрену. Чернуха, впадающая в гламур. Гламур, впадающий в чернуху.

— Я хочу читать книги, написанные о людях и для людей, — бормотал Гдов, — я хочу знать ответ на вопрос, некогда заданный Василием Макаровичем Шукшиным, «что с нами происходит?».

Что происходит?

Вот как-то раз Гдов гулял в подмосковной роще понад быстрой речкою Истрой, которая вытекает из Истринского водохранилища и впадает в Москву-реку около села Петрово-Дальнее, где закончил свои дни на государственной даче первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев, взятый под домашний арест своим сменщиком Леонидом Ильичем Брежневым, секретарем вскоре уж совсем генеральным. Гулял и думал над словами писателя Кабакова о том, что многие современные россияне вне зависимости от их национальности воспринимают место своего жительства как временную юрту, а окружающее их пространство считают древней степью. «Только этим, — думал Гдов, пробираясь по заросшей тропинке через прибрежные кусты, — можно объяснить тот удивительный факт, что на крутых склонах Истры выросли богатые новорусские виллы, а все эти склоны засыпаны отвратительным помоечным мусором. Или если простые московские мещане приезжают в своих дешевеньких иномарках на здешние полянки пожарить шашлычок, то обязательно оставляют после себя гору битых бутылок, пластиковые пакеты и прочую мерзость».

Внезапно случилось нечто: присевшей на секундочку дамы круглая белая жопа внезапно появилась пред глазами Гдова в зарослях кустов, из нее лилась желтая вода. Через секундочку белая жопа поднялась, как полная луна на темном небосводе. Дама натянула трусы, поправила платье, лениво оглянулась на Гдова и ушла, присоединившись к остальным мещанам, которые уже хлопотали оживленно вокруг костра, как дикари в книге Даниеля Дефо «Робинзон Крузо». Прежние дикари, кстати, выгодно отличались от нынешних тем, что свой мусор съедали или сжигали, отчего мусор на планете тогда практически отсутствовал, чистота царила на планете.

— Ну и какая, на хер, тут может быть новая искренность, деликатность в рамках подобного нынешнего безобразия и распада? — Писатель Гдов вновь задался этим сакраментальным вопросом и так разволновался, что в этот день уже не мог больше и работать.

ВОПРОСЫ, ПОЯСНЯЮЩИЕ И НАПРАВЛЯЮЩИЕ ТЕНДЕНЦИИ ГЛАВЫ XXXVIII

1. Что это такое, на ваш взгляд, писательская «новая искренность, деликатность»? Направление ли это? Если да, то кого из современных представителей этого направления вы знаете? Можно ли считать писателя Кабакова представителем «новой искренности», если он некогда сочинил антиутопию «Невозвращенец»? Можно ли считать таковым живущего в Красноярске Эдуарда Русакова? Или живущего во Владимире Анатолия Гаврилова?

2. Почему власть, взяв за хобот телевидение и журналистику, пока что не лезет, к счастью, в собственно художественную литературу? Долго ли продлится такая писательско-читательская идиллия? Идиллия ли это?

3. Прав ли писатель Кабаков в том, что многие современные россияне воспринимают место своего жительства как временную юрту, а окружающее их пространство считают древней степью? Влияет ли национальность на это их восприятие?

4. Вообще мещане как-то цивилизовались в новые времена или остались прежними дикарями, описанными Михаилом Зощенко в его гениальных «коммунальных» рассказах? Не шокирует ли здесь вас понятно какая натуралистическая сценка, а также использование слов «жопа» и «хер»? С какого боку припека здесь фраза «Иртыш, впадающий в Иппокрену». Что вообще означает эта фраза?

5. Что с нами происходит?

Глава XXXIX

«БЫВШИЙ»

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно о том, что любая власть — это грех перед Богом. К такой мысли постепенно приходит бывший олигарх, изначальный комсомолец (коммуняка, гэбэшник, убивец, тварь, чихнот — ненужное зачеркнуть, нужное прибавить). «Бывший» теперь сидит в тюрьме, его коллеги, такие же крысы, как и он сам, раздербанили весь его бизнес. Но он, как ни странно, по ходу всех своих приключений постепенно обрел то, что важнее имущества и даже власти. Он стал гуру, народ любит и уважает его за страдания. Как тех из декабристов, кого сразу не повесили, а повезли в кандалах по матушке России в Сибирь. Как Степана Тимофеевича Разина, Емельяна Ивановича Пугачева, про которых тоже вряд ли кто надумал бы сказать, что они святые.

Такая вот планировалась писателем Гдовым жизненная история с хорошим концом. Ведь немножко оптимизма отнюдь не повредит нашим усталым людям, правда, товарищи?

И еще думал Гдов: ведь за то, что олигарх был комсомольцем, служил в райкоме партии, развел вокруг себя воров, убийц и гэбэшников, он уже наказан Богом в лице посадившего его в тюремный замок вождя, а ныне премьер-министра. Поэтому Ходорковского, например, требуется немедленно освободить, а упрятать вместо него за решетку нужно других бывших комсомольцев, заимевших ни с того ни с сего миллиарды американских и европейских денег и подражающих не настоящим капиталистам, а всего лишь их развратным образам, которые создала на радость большевикам, на потеху умному народу литература так называемого социалистического реализма и сатирический журнал «Крокодил», орган ЦК КПСС. Пустить бы их, этих комсомольцев, волков позорных, по лагерям кататься — разок прокатятся, тогда они поймут, как это рекомендует всем начальствующим народная блатная песня.

Гдов сам себе удивлялся, своему внезапному политическому задору: ведь он, как говорится, давным-давно ушел из большой политики, то есть не читал газет, не ходил на выборы, брезговал телевизором, который аполитичные личности вроде него демонстративно именовали зомбоящиком.

Несостоявшийся политик Гдов зачем-то вспомнил осень 1963 года, когда в Америке убили президента Джона Кеннеди, а сам он жил на станции Малаховка в отапливаемой комнате деревянной дачи, сумасшедшая хозяйка которой обвинила его в отравлении собаки Альмы и краже из подполья банки консервов «Сайра в масле». В комнате кроме Гдова ночевали еще четверо студентов-первокурсников. Один из них готовился стать певцом, ел по бедности черный хлеб, квашеную капусту, отчего весьма часто и громко пукал. Они все были бедные, жарили на пятерых чугунную сковородку картошки на подсолнечном масле. По радио все время говорили об этом Кеннеди, что он умер, а на станции Малаховка продавали книгу про шпиона Олега Пеньковского, что он сдал врагам все советские секреты, отчего получил расстрел. Чуть было не поставил такой плохой и жадный полковник мир на грань ядерной катастрофы во время Карибского кризиса, а тому виною всё деньги эти проклятые, которые он любил больше Родины. В книге среди всего прочего с ужасом описывались его ресторанные кутежи с сомнительными дамами, которых он поил шампанским и угощал черной икрой на свои шпионские заработки.

Как-то Гдов пил в пристанционной будке мутное разбавленное пиво, которое стоило тогда 22 копейки кружка.

— Не пиво, а ссаки кобыльи, — сплюнул на снег желтой слюной какой-то еще один питух, квелый малаховский мужичонка.

— А может, ты хочешь, как шпион Пеньковский, с бабьего туфля шампанское лакать? — мгновенно осклабилась золотозубой улыбкой пивная продавщица, и все вокруг захохотали. Хохотали, хохотали, хохотали зимой 1963/64 года.

Богатые тоже плачут,

Потому что их по морде фуячут, —

неожиданно сочинил Гдов недурные стихи, с трудом возвратившись из социализма в новую постсоветскую реальность.

Отчего так разволновался, что в этот день уже не мог и больше работать.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ВЫСВЕЧИВАНИЯ СМЫСЛА ГЛАВЫ XXXIX

1. Все ли российские олигархи были комсомольцами, коммунистами, гэбэшниками, убийцами, тварями, чихнотами? Или это все же преувеличение? Известно ли вам, что такое «чихнот»?

2. Права ли народная блатная песня, предлагающая всем начальствующим персонам получить лагерный опыт для адекватного восприятия собственной страны? Известен ли вам текст этой песни?

3. Много ли при советской власти было шпионов, подобных Олегу Пеньковскому, или он был уникумом? С чего бы это Гдов стал именовать своих читателей товарищами?

4. Почему у всех продавщиц пива в СССР были золотые зубы? Чем хороши золотые зубы? По какой причине они вышли из моды?

5. Как бы вы охарактеризовали эту «новую постсоветскую реальность»? Чем наш суверенный капитализм отличается от собственно капитализма? Какое обращение звучит естественней в нынешней России — «товарищи» или «господа»?

Глава XXXX

«ГУМАНИЗМ ДЖЕЙМСА ДЖОЙСА»

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на актуальную тему: теперь в России, чтобы выжить, совершенно не обязательно вилять хвостом, вписываться в вертикаль хамства и беспредела, быть мимикрирующим, хапающим дерьмом. Сейчас ведь за пассивный отказ вписываться в систему не расстреливают, не сажают, а только денег не дают. Ну, будет у тебя мало денег, так и что? Их никогда у порядочных людей много не бывает, об этом еще белогвардейцы в «Белой гвардии» Михаила Булгакова рассуждали. Хорошая, умная книга. И автомобили личные были в частной собственности художественной интеллигенции, пожалуй, лишь у Владимира Маяковского да Всеволода Мейерхольда, но Маяковский в результате покончил жизнь самоубийством, а Мейерхольда на Лубянке зверски лупили палками перед тем, как расстрелять и где-то закопать. Так что прогресс налицо.

Короче, «верить в прогресс не значит верить, что прогресс уже состоялся», — утверждал певец осмысленной бессмыслицы Франц Кафка, тоже, кстати, не самый счастливый человек на земле, хоть и не жил в Совдепии, может, даже о ней и слыхом не слыхал. Как Джеймс Джойс, который на вопрос нашего Всеволода Вишневского об Октябрьской революции ответил вопросом: «А что, у вас была революция?»

Лукавил, наверное, ирландец, издевался над честным писателем-орденоносцем. Русофоб, что ли? Он и про царя Николая II, убитого большевиками, написал, когда тот был еще жив, что такой русский царь напоминает ему пьяного Христа. «Гуманизм Джеймса Джойса» — хорошая тема для постмодернистской диссертации. Коммунисты, конечно же, лопухнулись, когда в тридцатые напечатали почти три четверти «Улисса», ошибочно полагая, что этот роман посвящен борьбе угнетенного ирландского народа против английского империализма, «англичанки», которая вечно гадит революционерам.

А вот есть теперь такая профессия в России, о которой раньше и мечтать не смели даже самые извращенные умы: сумки из частных автомобилей воровать — называется такая узкая специализация «борсеточник». Обычно это выглядит так: помощник вора задает намеченному автовладельцу какой-либо бессмысленный вопрос, а пока водила отвечает, главный вор виртуозно открывает автомобильную дверь и бесшумно крадет сумку с деньгами и документами навсегда.

Гдов тоже чуть было не пал жертвой, но удержался. Около Курского вокзала на Садовой есть красивый физкультурный диспансер, где писатель как-то лечил вечерком 2005 года свою артритную коленку. Подойдя к своей машине «Опель Вектра» производства 1990 года, он краем глаза обнаружил, что непосредственно сзади его авто припаркована потертая «Лада», плотно набитая лицами мужского пола кавказской так называемой национальности.

Тут же один из них, которого вполне можно было бы, как Ленин Сталина, назвать «чудесным грузином», подошел к машине Гдова и, деликатно постучав в окошко костяшками согнутых пальцев, осведомился, как им доехать до шоссе Энтузиастов.

Гдов подумал, вспомнил все, что рассказывали про борсеточников, заблокировал двери, чуть-чуть отвернул окошко и сказал в стеклянную щель:

— Точно сказать не могу. Вот видишь, стоит милиционер около Курского вокзала?

— Ну, вижу…

— Вот его и спроси…

— Зачем ехидные советы отвечаешь? — тоскливо упрекнул его борсеточник.

Но Гдов, более с ним в беседы не вступая, закрыл окошко, выругался, после чего весьма довольный собой уехал, только дома обнаружив, что его старая сумка, в которой решительно ничего ценного не было, непонятно когда и как из машины все-таки исчезла.

— Слава Богу, что я и шоферские права, и паспорт держу в кармане, — перекрестился тогда Гдов. И вдруг вспомнил (2005 год, вечерок, Москва), как в 1961 году, когда ему было пятнадцать лет, набальзамированный труп «чудесного грузина», он же «эффективный менеджер», «корифей всех времен и народов», Вождь, Гуталин, Коба, Сосо и прочая, убрали-таки в ночь с 31 октября на 1 ноября из Мавзолея по решению XXII коммунистического съезда, дабы похоронить у Кремлевской стены.

— Сталина, как собаку, под заплотом похоронили, — рыдал тогда встреченный подростком Гдовым на проспекте Мира, центральной улице его родного города К., пьяный сибирский мужик.

Все проходит! Все тает в туманной дымке времени.

И Николай II, и Кафка, и Джойс, и Ленин, и Сталин, и гуманизм.

А Гдов все же опять так разволновался, что в этот день уже и не мог больше работать.

ВОПРОСЫ, КОТОРЫЕ НЕ ХУДО БЫ ОБСУДИТЬ ПО ПРОЧТЕНИИ ГЛАВЫ ХХХХ

1. Прав ли Гдов, утверждая, что в нынешние времена за пассивный отказ вписываться в систему не расстреливают и не сажают, как при Сталине и других коммунистах?

2. Какова была бы, на ваш взгляд, судьба Франца Кафки (1883–1924), если бы он жил в СССР? А Джеймса Джойса (1882–1941)? Какие еще, кроме указанных, вы знаете, прозвища и звания И.В.Сталина (1879–1953)?

3. Действие двух фрагментов этого текста происходит в 1961 и 2005 годах. Что изменилось в нашей стране по сравнению с 1961 годом? А по сравнению с 2005-м?

4. Реальна ли история с борсеточником? Существует ли хоть какая-нибудь мотивированная связь между Джойсом и этим похитителем сумок, а также между борсеточником и XXII съездом КПСС? Как вы думаете, начнет Гдов когда-нибудь работать или так и будет волноваться, бездельничать до самого конца «широкого полотна»?

5. Всё ли в мире проходит? Проходит — бесследно? Извлекает ли человечество и отдельные его представители конструктивный опыт из того, что проходит?

Глава XXXXI

РОДОВАЯ МЕТА «СОВКА»

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно, где главным персонажем будет он сам. Ведь он уже не молод, прожил долгую поучительную жизнь. Лично видел Медведева, Путина, Ельцина, Горбачева, Черненко, Андропова, Брежнева, Хрущева. А вот Сталина не видел даже в гробу, хотя имел такой шанс в 1955 году, когда покойный папаша привез его из города К. показать Москву. Сталин тогда еще прекрасно полеживал в Мавзолее бок о бок с Лениным, который всю эту кашу заварил, «all that Jazz».Ленина по собственному желанию Гдов тоже никогда не видел, хоть даже и в состоянии мумифицированного трупа. А ведь до сих пор имеет такой шанс, ведь этот бес до сих пор квартирует, притаившись, на Красной площади, потому что (а может, и поэтому) у России всегда есть и будет особый путь.

И заключается он в том, что с периодичностью, достойной лучшего применения, нормальная жизнь российских людей всех национальностей вдруг ни с того ни с сего сменяется пакостью какой-нибудь неимоверной, а то и просто убогой. Ну, например, октябрьский переворот (он же — Революция Шпаны) заканчивается новой экономической политикой, про которую будущий обитатель Мавзолея утверждал, будто она пришла «всерьез и надолго». Вроде бы ничего, жить можно, однако большевики сворачивают НЭП, распихивают граждан по концлагерям, а ведь люди-то многие думали, что — всё! Конец зверствам! Что взялись наконец эти красные черти за ум, чтобы самим не подохнуть!

Да уж куда там, и это подтверждается всей дальнейшей нашей историей, включая новейшую, когда дефолт-98 съел весь жирок, только-только накопленный ко всему привыкшим населением. А сейчас вон и кризис уже мировой опять, как до войны с Гитлером, и власть оборзела практически во всех странах. Ну, да наши, как всегда, впереди прогресса, о чем свидетельствует результат недавних наглых выборов-2010. А ведь буквально через год уже другие выборы спешат наметиться, а в 2012-м — третьи. Аж самого президента выбирать будем! Интересно, кто им станет в 2012 году? А ну-ка угадайте, друзья, с трех раз. Да смотрите не ошибитесь!

И вот ведь опять непонятно, как жить. Неужели счастье — это действительно та морковка, за которой черепаха ползет с целью пропитания?

И вообще — может, лучше погрузиться в частную жизнь, если кругом — и в пространстве, и во времени — сплошь почти одно негодяйство. Царя Николая II, разумеется, зря прикончили красные мерзавцы, так он ведь тоже вряд ли являлся ангелом с крыльями и государственным умом. Разве не понятно было вам, гр-н Романов, что взорвется котел, ставший скороваркой с задраенной крышкой?

Не станем сыпать соль на раны, вспоминая нравы и повадки других августейших российских особ вроде приятельницы Вольтера Екатерины II, не будем говорить о склонности русских кесарей к внебрачным половым связям с использованием своего служебного царского положения. Профукали страну, так чего уж там чирикать!

И все-таки молодец Джеймс Джойс! Каждый нормальный человек, особенно литератор, должен брать с него пример. Как здорово пишущий ирландец огрызнулся на вопрос, не желает ли он умереть за родину? «Пусть лучше родина умрет за меня». А как он женился на рыжей горничной Норе Барнакль и занимался с ней заочным сексом «путем взаимной переписки»! Личная жизнь — всё, общественная — ничто!

Гдов вдруг с умилением подумал о своей жене, которую тоже очень любил, уж не меньше, чем Джеймс Джойс.

— Вечная труженица! Сколько полезных дел успевают переделать за день эти маленькие натруженные ручки, — растрогался Гдов, вспомнив ушедшую на работу жену.

И тут же нахмурился. «Дел переделать» — стилистически очень неряшливо. Но если вместо «дел» вписать «забот», то получится еще хуже. «Забот переделать» — чушь. И вообще — высокопарная, глупая ерунда все эти противопоставления общественного личному, родовая мета «совка», которым, как бы это ему ни хотелось, все же является и будет являться Гдов, пока не помрет.

Так и не нашел он правильного писательского выхода из сложившейся ситуации.

И так, естественно, разволновался, что в этот день и уже не мог больше работать.

ЖИВОТРЕПЕЩУЩИЕ ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ XXXХI

1. Почему у России всегда «особый путь»? В чем заключается этот особый путь, если не брать в расчет сомнительную гипотезу Гдова о том, что нормальная жизнь российских людей всегда вдруг сменяется какой-либо пакостью?

2. Профукали ль страну окончательно или она возродится, как птица феникс? Если возродится, то когда, при каких условиях?

3. Может, действительно лучше погрузиться в частную жизнь, раз кругом — и в пространстве, и во времени — сплошь почти одно негодяйство? Но чем это может закончиться, если все пока еще мыслящие люди погрузятся в частную жизнь?

4. Советский ли человек Гдов? Является ли он «совком»? Если да, то насколько типичен он? Дорогие читатели, из которых многие писатели или просто люди с развитым воображением, как вы думаете, что станется с Гдовым в финале этой книги?

5. И что, счастье — это действительно морковка, за которой ползет черепаха?

Глава XXXXII

ЕСТЬ, ЕСТЬ ЛЮДИ В РОССИИ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему того, что жизнь вечна, хочет этого отдельный индивидуум или нет, верит он в это или наоборот. «Не ищи в вечной жизни плюсов или минусов. Вечная жизнь — это факт», — громко сказал Гдов.

Под Москвой есть одно село, которое называется Лужки. Село, а не деревня, потому что там церковь всегда была с 1431 года. Сначала деревянная, потом каменная. Француз в 1812-м сильно рыскал в округе, дома крестьянские частию пожег, но храм не тронул.

Ну а потом, как всем известно, пришли большевики и церковь эту, понятно, закрыли — боится черт ладана! Разрушили до основания, колокольня там только и торчала на высоком берегу речки Истры, гранитные плиты на могилах знатных прихожан заросли дикой травою.

И однажды, во времена «оттепели» и нового витка идеологической борьбы коммунистов с Богом, эти плиты привлекли пьяное внимание квартировавших в разоренном храме рабочих-мелиораторов, осушавших подмосковные болота. Те решили гранитные надгробия в речке утопить и тут же с блеском выполнили задуманное с помощью трактора и стальных тросов.

А в 1996 году здесь появился отец Василий, по прежней своей специальности художник-реставратор, 1948 года рождения, высокий, могучий, бородатый, он в юные годы работал оформителем на мебельной фабрике и был исключен из комсомола — святил на Пасху куличи, за этим страшным преступлением его застукал парторг. Которого, кстати, неизвестно какая дорога привела в тот день в храм, где святили куличи да яйца.

Исключенный отец Василий целиком посвятил себя церкви, расписал тридцать три храма в Москве, Рязани, Твери, в 1992-м был рукоположен, в 2008-м умер. «Тридцать три — это по числу земных лет Христа», — благоговейно говорили потом люди.

Церковь в Лужках восстанавливал героически, с нуля, на гроши — сам золотил кресты, купола, лютой зимою обитал в промерзшем строительном вагончике. Себя с ухмылкой именовал «грешным попишкой».

Подвигнул местных спасти из воды поруганные надгробия. В день спасательных работ Истра вдруг дивно обмелела, гранитные плиты обнажились, всплыли, мужики тянули трос, бабы молились на высоком косогоре, пав на колени.

В 1998 году во время крестного хода вдруг остановил процессию у разрушенной колокольни, ветер вдруг зашумел в листве вековых лип, и в сером подмосковном небе ВСЕ прихожане вдруг узрели лик Божьей Матери и надпись белым по серому: «ДЕРЖАВНАЯ».

Он людей любил, и они пастырем своим его признали — что «новые русские», владельцы коттеджей и черных джипов, что русские старые, доживающие свой век в деревянных развалюхах, что хулиганистая молодежь, которой такой поп был по крайней мере любопытен. Все они помогали ему, чем могли, и теперь уверены: после его физической смерти у них на небесах появился личный заступник.

Одна из прихожанок написала о нем в Интернете, каждый, кто хочет, может найти. Гдов нашел:

«Где просто, там ангелов со сто — наверное, многие, знавшие батюшку, нередко вспоминали эти слова великого старца преподобного Амвросия Оптинского. Всё в отце Василии было просто, без мудрствования, но шло из самых глубин его светлой души, сострадающей, любящей, такой теплой и родной. Каждое батюшкино слово, простое и понятное, проникало в самые темные закоулки душ человеческих и оставалось там, как маленький светлячок. И вспоминалось в свое время, и приносило плод. С батюшкой было тепло, просто и легко. Всегда. Он мог пригрозить, поругать, строго обличить. Но сейчас более вспоминаются его улыбка и глаза, а в них синее радостное небо…»

— Податься к Богу. Больше идти некуда, — внезапно понял Гдов. И так разволновался, что в этот и день уже не мог больше работать.

ВОПРОСЫ, КОТОРЫЕ ВДРУГ МОГУТ ВОЗНИКНУТЬ ПРИ ЧТЕНИИ ГЛАВЫ XXXXII

1. Является ли наличие вечной жизни непреложным фактом бытия?

2. Способны ль коммунисты или еще какая-нибудь сволочь победить Бога?

3. Какая дорога привела в храм художника Василия? А парторга-атеиста?

4. Много ли на Руси таких людей, как отец Василий? Стал ли отец Василий небесным заступником за жителей села Лужки во время недавних лесных и торфяных пожаров, вызванных среди всего прочего и осушением подмосковных болот? Отец Василий уникум или нормальный человек? Знакомы ль вам другие подобные отцу Василию светлые российские люди? Много ли их?

5. В чем смысл жизни? Что означает выражение «Хорошо прожить свою жизнь», которое неоднократно употреблял Лев Толстой? Есть ли еще куда идти, кроме как к Богу? Куда?

Глава XXXXIII

ГДЕ ОНИ ВСЕ СЕЙЧАС?

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно на тему «Ночь, бессонница, старость, с кухни пахнет луком, жизнь кончена».

Он неизвестно зачем вспоминал имена умерших литераторов, с которыми был ЛИЧНО знаком в этой уходящей неизвестно куда жизни. Ну почему неизвестно? Ведь жизнь вечна, да?

Абдулина Лира Султановна (астма), Абрамов Федор Александрович (похоронен в Архангельской губернии), Азольский Анатолий Алексеевич (1930–2008), Айги Геннадий Николаевич (чуваш, сюрреалист), Аксенов Василий Павлович (вот только что, в прошлом году помер золотой человек), Алшутов Александр Яковлевич (автор некогда модной ностальгической песни «Проходит кавалерия»), Астафьев Виктор Петрович (весь Красноярск вышел хоронить), Бакланов Григорий Яковлевич (светлая память, тяжело жил), Берестов Валентин Дмитриевич (писал детские стихи, знал Ахматову), Борисова Майя Ивановна (юные годы провела в Красноярске, потом вернулась в Питер), Бродский Иосиф Александрович (ищите в Венеции), Вайль Петр Львович (русский пишущий, американский гражданин), Вампилов Александр Валентинович (в Байкале, 1972), Вегин Петр Викторович (помер в Америке, зачем?), Величанский Александр Леонидович (при жизни почти не печатался, тяготился тем, что известен публике лишь как автор слов песни «Под музыку Вивальди»), Владимов Георгий Николаевич (умер во Франкфурте), Вознесенский Андрей Андреевич (кумир поколения), Высоцкий Владимир Семенович (во время Олимпиады, всенародное горе, даже коммунисты смутились), Галич Александр Аркадьевич (плюс гитара), Генделев Михаил Самуэлевич (считается одним из основателей русскоязычной литературы в Израиле), Глазков Николай Иванович (родоначальник понятия «самиздат»), Горенштейн Фридрих Наумович (в Берлине тяготился непризнанием), Горич Роман Владиславович (правоверный православный), Губанов Леонид Георгиевич (поэт, основатель легендарного СМОГа), Давыдов Юрий Владимирович (исторические романы, сидел), Даниэль Юлий Маркович (сидел пять лет), Дворецкий Игнатий Моисеевич (тоже сидел), Домбровский Юрий Осипович (уж столько сидел, что и представить невозможно), Довлатов Сергей Донатович (не сидел, но зато охранял, когда в армию угодил), Дрофенко Сергей Петрович (работал в журнале «Юность», умер в ресторане Дома литераторов), Дудинцев Владимир Дмитриевич («Не хлебом единым»), Евдокимов Николай Семенович (старый прозаик, опекал Гдова в юности), Ерофеев Венедикт Васильевич (тайный гений шестидесятых), Заурих Алексей Александрович («Алеша-почтальон»), Каверин Вениамин Александрович (которому Гдов безуспешно пытался доказать, что это не он написал поэму в прозе «Москва-Петушки»), Казак Вольфганг (составил такой словарь русских писателей, какого и до сих пор нет), Казаков Юрий Павлович («автор нежных дымчатых рассказов»), Казакова Римма Федоровна (много хорошего сделала в жизни, а также сочинила народную песню «Ненаглядный мой»), Катаев Валентин Петрович (циник и романтик грязной страны большевиков), Кобенков Анатолий Иванович (иркутянин, зачем ты приехал в Москву, где тебя никто не ждал, Толя?), Кормер Владимир Федорович (первый в мире лауреат парижской эмигрантской премии имени В.Даля, родился в ссыльном Нижнем Ингаше Красноярского, естественно, края), Кривулин Виктор Борисович (питерский гений на костылях), Кучаев Андрей Леонидович (писатель-юморист, а умер в Германии), Левитанский Юрий Давыдович (поэт такой хороший очень), Лещёв Александр (Таран Лев Николаевич, автор до сих пор не опубликованного великого лирического романа в стихах из советской жизни «Алик плюс Алена», изобилующего ненормативной лексикой и шокирующими сценами), Липкин Семен Израилевич (великий), Мамин Николай Иванович (служил на крейсере «Аврора», потом сидел, потом замерз на Чукотке), Машкин Геннадий Николаевич («Белое море, синий пароход» скрылся за горизонтом), Можаев Борис Андреевич (самый веселый из «деревенщиков»), Нагибин Юрий Маркович (как-то обмолвился в частном разговоре, что построил от большевиков забор из денег), Назаров Вячеслав Алексеевич (сибирский поэт), Назаров Иван Михайлович (сибирский прозаик, капитан-речник), Некрасов Всеволод Николаевич (профессор соцарта), Немтушкин Алитет Николаевич (образованнейший, отнюдь не дикий тунгус), Нешумов Владимир Вячеславович (метафизик, космический инженер, лишенный космоса за антисоветчину), Нонин Эдуард Владимирович (до сих пор помнят в Норильске), Озолин Вильям Янович (замечательный морячок с гитарой), Окуджава Булат Шалвович (смерть в Париже), Паламарчук Петр Георгиевич (просвещенный русский патриот, тайно составивший при коммунистах книгу «Сорок сороков. Краткая энциклопедия московских церквей»), Парщиков Алексей Максимович (считали его метаметафористом, а что это значит — никто не знает), Поженян Григорий Михайлович (поэт-краснофлотец), Поздняев Михаил Константинович (новопреставленный, добрый, честный), Преловский Анатолий Васильевич (рус. — сов. поэт родом из Иркутска), Пригов Дмитрий Александрович (король концептуалистов), Радов Егор Георгиевич (бедный, нервный, талантливый мальчик), Рождественский Игнатий Дмитриевич (учитель литературы и Виктора Астафьева), Рождественский Роберт Иванович (друг Аксенова), Роб-Грийе Ален (великий стилист и провокатор), Рубцов Николай Михайлович (ранняя смерть не по делу), Рыбаков Анатолий Наумович (автор книги «Кортик», любимой Гдовым с детства), Рябеченков Николай Минаевич (поэт, романтик, жил в Дивногорске, где Красноярская ГЭС всё еще стоит), Сабуров Евгений Федорович (поэт, политик, одно время даже был заместителем председателя Совмина и министром экономики РФ, после чего написал умную книгу «Власть отвратительна»), Самойлов Давид Самуилович (цитата: «Дезик, как называли его друзья, всегда находился в состоянии влюбленности»), Самохин Николай Яковлевич (юморист, закончивший жизнь самоубийством), Сапгир Генрих Вениаминович (и андеграунд, и мультики про зверят, и детские стишки), Семенов Георгий Витальевич (недооценен своим поколением, не говоря уже о последующих), Сергеев Марк Давидович (поэт, прозаик, переводчик, литературный и театральный критик, детский писатель, историк, краевед, драматург, поэт-песенник, почетный гражданин города Иркутска), Синявский Андрей Донатович (легенда русской литературы), Слуцкий Борис Абрамович (хороший сломанный человек), Соболь Марк Андреевич (сын Андрея Соболя, сидел, воевал, жил тихо), Соколов Владимир Николаевич (поэт, устал от ХХ века), Солженицын Александр Исаевич (великий, великий. Есть другие мнения?), Солнцев Роман Харисович (поэт, прозаик, драматург, культуртрегер, каковых теперь днем с огнем не сыщешь), Солоухин Владимир Алексеевич (барин из крестьян, кремлевский курсант, ненавидевший Ленина и Арк. Гайдара), Сопровский Александр Александрович (раньше времени пришедший и ушедший), Сучков Федот Федотович (юный друг великого Андрея Платонова, сидел, естественно), Тарковский Арсений Александрович (в шутку именовал исключенного из Союза писателей Гдова «погорельцем»), Тарковский Андрей Арсеньевич (хоть и кинорежиссер, но тоже литератор), Тендряков Владимир Федорович (не след и его забывать, хорошо писал), Ткаченко Александр Петрович (ПЕН-клуб, поэт, «мустанг горного Крыма»), Ткаченко Анатолий Сергеевич (прозаик, дальневосточник), Трифонов Юрий Валентинович (ухитрился сказать очень важные вещи в своей подцензурной советской прозе), Харитонов Евгений Владимирович (эстет нетрадиционного мира), Шагурин Николай Яковлевич (красноярский фантаст), Шастин Анатолий Михайлович (хороший мужик из Иркутска), Шварц Елена Андреевна (королева питерского андеграунда), Шугаев Вячеслав Максимович (подрался с ним Гдов по пьяни на Байкале, нехорошо, но бывает), Шукшин Василий Макарович (тоже золотой человек, каковых вообще-то считаные единицы), Эдлис Юлиу Филиппович (родился в Бесарабии, умер в Переделкине), Яхнин Зорий Яковлевич (поэт-шестидесятник, красивый был, как Жерар Филипп, на старости лет в знак протеста отпустил себе длинные волосы и записался в коммунисты).

Зачем? Где они все сейчас? Сколько писателей было! Список вообще-то открыт. Смерть продолжается.[1]

— Нет, ну куда же, куда все-таки уходит эта, та или иная жизнь? — задал Гдов свой главный (на сегодняшний день) вопрос.

И, в который раз не зная ответа, так разволновался, что и в этот день уже не мог больше работать.

ВОПРОСЫ, С ПОМОЩЬЮ КОТОРЫХ ЕСТЬ ШАНС ПРОЯВИТЬ СМЫСЛ ГЛАВЫ ХХХХШ

1. Зачем, на ваш взгляд, и почему возник этот скорбный поминальный список знакомых Гдова?

2. Знакомы ль вам имена ВСЕХ литераторов из этого списка?

3. Кто из них вам особенно мил? Или неприятен? Любопытно ль вам было бы узнать еще что-нибудь о тех из них, кто вам совершенно неизвестен?

4. Как вы полагаете, кто из них является автором этих двух совершенно уместных в контексте данной главы строчек?

Пей вино и ешь мацу,

Дело близится к концу.

5. И все-таки, куда уходит эта, та или иная жизнь? И что от нее остается?

Глава XXXXIV

ИНФАРКТ

Писатель Гдов сидел за письменным столом и пытался работать. Он хотел создать широкое полотно хоть на какую-нибудь тему, но у него, увы, и в этот день временно ничего не получилось опять.

Мало того, именно в этот день Гдова хлопнул инфаркт. Дело в том, что сердце Гдова, как и у всех других, кто пока еще живет на земле, снабжается кровью через венечную артерию. А тут вдруг что-то он или слишком разволновался в очередной раз, или просто очередь его настала, но атеросклеротическая бляшка, возникшая внутри Гдова, закупорила эту артерию, сердце-то у Гдова и порвалось начисто! Бывает, знаете ли…

Порвалось, но не до конца, хранил, видать, Бог. Гдова хлопнул инфаркт, он долго лежал в больнице, но это, как говорится, уже совсем другая история.

ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ XXXXIV

1. Почему у Гдова так ничего и не получилось, кроме инфаркта? Или получилось?

2. На какую все же тему мог бы Гдов создать свое «широкое полотно»?

3. Нужно ли кому-нибудь в нынешние времена «широкое полотно»?

4. Способствуют ли нынешние времена созданию «широко го полотна»?

5. Что такое «широкое полотно»?

ЭПИЛОГ

ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫЙ, ОПТИМИСТИЧЕСКИЙ

В больнице ему, кстати, очень понравилось. Гдову запомнились светлые колоритные личности больницы: поклонник Марселя Пруста доктор Марленыч, отставной прапорщик Вооруженных сил Фиюрин, во время службы на СССР укравший танк, а также дядя Миша из Смоленска, который ненавидел большевиков еще пуще, чем нынешних правителей, хотя в детстве был «сыном полка» у белорусских партизан, а у капиталистов уже ничьим «сыном» не был. И вообще, может быть, кстати, это даже и хорошо, что Гдова наконец-то хлопнул инфаркт, потому что во всякой мерзости следует искать рациональное зерно, а иначе логичнее сразу взять веревку да повеситься.

Ведь Гдов теперь исключительно оптимистически переменил весь свой нездоровый образ жизни, который он вел годами, месяцами и сутками.

Который заключался в том, что с утра Гдов если поднимется, то сразу же садится за стол и пытается работать, выкуривая одну сигарету за одной, второй и третьей. Ведь он, видите ли, писатель, сидеть за столом — его работа. Уж так и день проходит, наступают вечер, новая ночь, рассвет брезжит, пепельница окурками полна доверху, до двух пачек в сутки выдувал Гдов, пока его не хлопнул инфаркт.

В короткие или длинные промежутки бессмысленного или осмысленного бдения над чистым листом Гдов сидел уже не за столом, но за рулем собственного автомобиля, потому что вечно куда-нибудь ехал, часами изнывая в московских пробках. Учил, естественно, английский язык за рулем, неплохо, кстати, выучил, чтобы спросить где-нибудь за границей пива, да только пива ему теперь не надо, потому что пиво ему пить после инфаркта запрещено. Здесь, в машине, он тоже потреблял изрядное количество табачного зелья. «О, пепельница полная бычков!» — как писал один знакомый Гдову графоман, когда Гдов был еще студентом.

Плюс обжорство, конечно же, то явное, то латентное. Студень, водка и колбаска, хрен, соленый огурец… Ходить совсем разучился, в булочную на машине ездил Гдов…

Всё теперь в прошлом, товарищи граждане! Эти глаза не солгут! Сигарет больше не водится в карманах Гдова. Мясного он больше не жрет. Ближе стал писатель и к жизни, которой живет его народ, не являющийся писателем. Уж ходит наш Гдов теперь пешком по земле на длительные расстояния, потому что водить авто ему строжайше запрещено тоже. Не волнуется, поздно уж волноваться. Записывает в книжечку различные сюжеты, слова. Совершенно как в юности, когда его еще не знал никто, даже жена Светлана, подруга дней его разномастных, с которой он собирается достойно встретить старость и которой в этом сочинении уделено непропорционально мало места лишь потому, что этот интернет-роман скорее не о ней, а о том, что вообще происходит с человеком, когда он живет неправильно.

ВОПРОСЫ К ТАКОМУ СТРАННОМУ ЭПИЛОГУ

1. Действительно ли хорошо, что Гдова наконец-то хлопнул инфаркт? Послужило ли это для него суровым, но необходимым жизненным уроком?

2. Правда ли, что курение вредно? Что еще кроме курения вредно человеку? Что нас губит?

3. Есть ли еще хоть какой-нибудь смысл в художественной литературе? А в жизни?

4. Если действительно «Arbeit machtfrei», как это было написано на воротах фашистского концлагеря Аушвиц-Биркенау, то почему «из этой местности нет пути к жизни», как утверждал Франц Кафка?

5. Правильно ли живут люди?

АППЕНДИКС

Писатель Гдов сидит за письменным столом и пытается работать. Он хочет создать широкое полотно. Внезапно кто-то подходит к нему сзади неслышными шагами и закрывает писателю очи ладонями.

— Кто это? — шепчет испуганный Гдов.

— Сам знаешь, — отвечает ему незнакомый голос.

Всё ясно, но всё же не удержусь от вопроса.


ВОПРОС:

Кто это был, кто подошел к нему сзади неслышными шагами?

Часть вторая

Широкое полотно

Глава I

ПОРИСТЫЙ НОС

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ

1. Изнывает ли постсоветская российская интеллигенция под игом дикого капитализма или наоборот?

2. Накроется ли медным тазом всё в этом совершенно несовершенном мире?

3. Мог ли юный Гдов, беседуя с дамой, употребить глагол «изнасилую»?

4. Случались ли в вашей жизни подобные истории?

5. Сколько еще нужно построить ГЭС на сибирской реке Е. и ее притоках, чтобы окончательно испортить жизнь простым людям, живущим там с незапамятных времен?


— Изнывает, ох как изнывает!

— Изнывает, но не под игом или наоборот, а сама по себе, по-другому не умеет.

— Накроется, а как же…

— Уже накрылось.

— Вы полагаете уже? Но вот мы с вами переписываемся «под небом голубым», а не под тазом (пока что).

— Не накроется. Всё получится. Будем иметь «сбычу мечт».

— Может, это родовая черта интеллигенции изнывать и стоять воплощенной укоризною?

— Именно. Народная забава у них такая (или родовая черта, как угодно). В культ это превратили, вместо того чтобы делом заниматься.

— Есть на эти темы замечательная статья покойного писателя Владимира Кормера «Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура».

— Да, известная была работа (1970 г., под псевдонимом О.Алтаев). Интересующимся: http://antology.igrunov.ru/70-s/periodicals/rshd/altaev.html.

— Я считаю, что у самой-то интеллигенции, как таковой в себе, проблем никаких нет. Проблемы у общества, у остальных его членов из-за такого поведения интеллигенции, ее позиции обиженного кролика.

— Остальным членам общества, которые себя интеллигенцией не считают, на собственно интеллигенцию наплевать. Ее в расчет не берут, ибо нет у нее ни денег, ни влияния. При Советах пророчески ругались: «Интеллигент на босу ногу». Сбылось.

— У красноярского писателя Эдуарда Русакова есть замечательный текст о том, как накрылась плотина Красноярской ГЭС и затопила город. На крыше городского ДК спасаются интеллигент, стукач, проститутка и другие персонажи современной действительности, включая автора. Если кто не знает Эдуарда Русакова, то вот, пожалуйста: http://magazines.russ.ru/authors/r/erusakov/.

— Дикий капитализм взаимно изнывает от постсоветской интеллигенции. Как-то ему немного стыдно уж окончательно при ней свинячить. Он ее немножко стесняется. А зря. Какая интеллигенция, такой и капитализм.

— «Овладеть» вместо «изнасиловать» звучало бы несуразно.

— Случались ли в вашей жизни подобные истории? Только такие и случались.

— При прочтении термина «постсоветская российская интеллигенция» не возникло ассоциаций с реальными людьми, поэтому вот ответ: «Науке неизвестно».

— Медным вряд ли. Скорее всего, к моменту, когда всё накроется, тазы будут из каких-нибудь «композитных нано-материлов».

— Изнасилование предполагает совершение действия вопреки воле насилуемой, а Гдов, судя по реакции девицы, воли ее не выяснил, может быть, она и не против была.

— Такое чувство, что больше ни одной ГЭС не построят. Сейчас время воровать, а не строить.

— Одно другому не мешает, а помогает.

— Что это такое «постсоветская российская интеллигенция»? Тут уместна цитата из марксиста Вацлава Воровского: «В Одессе интеллигентом считается всякий, кто носит вместо кепки котелок».

— А ГЭС грозятся построить неизвестно за каким хреном ТРИ штуки только на Ангаре и одну в Эвенкии. Совсем уже одурели капиталисты и «покорители природы».

— Как раз стремление строить ГЭС понятно. Они дадут преимущество в «гонке потреблений», потому как позволят осваивать полезные ископаемые Сибири, что, в свою очередь, наполнит бюджеты и карманы. Только вот гонка потреблений уже нами проиграна. Из-за нее, собственно, СССР и развалился.

— Мне кажется глупостью — взять да затопить полезные пространства, где есть лес, эти самые полезные ископаемые, звери, птицы.

— Нет на свете такого медного таза, чтобы покрыть всё несовершенство мира!

— Был бы мир (в смысле «мiр»), а таз найдется.

— Изнывает. Ей лишь бы поизнывать, интеллигенции. Раньше изнывала на кухнях под гнётом КПСС. Сейчас изнывает в блогах, на форумах и в личках под гнётом дикого капитализма, тандема и его ручных олигархов.

— Сомнительны белые штаны начальника. В те времена начальство на дачах уже джинсы носило…

— В конце пятидесятых? В Сибири? Джинсы? Да ты чё, мужик, с клубники рухнул, как Мичурин? Старые начальники еще донашивали сталинские френчики, а новые уж надели белые штаны и колесики со скрипом.

— Начальство на всех бескрайних просторах родины чудесной в конце пятидесятых на дачах наряжалось в шелковые полосатые пижамы, а белые парусиновые штаны донашивали скромные совслужащие.

— Так в том-то и дело, что старший З., намекает автор, был настоящий инженер, подражавший старорежимным, которые строили Транссиб и которых не достреляли в тридцатые (Промпартия, шахтинское дело). А в пижамах ходило начальственное быдло.

— Конечно, мог. Нормальный интеллигентный глагол. Что ж ему, глагол «трахну» употреблять? Или, не дай бог, «вы. у»?

— Это вы хорошо про интеллигентность данного глагола! «Трахну» в данной патетической обстановке звучало бы развязно и фальшиво.

— Отвечать на такие умные вопросы «не достоин», как однажды ответил на предложение присоединиться к застолью в общежитии Литинститута поэт Н.Рубцов, пребывавший в тот момент под железной кроватью с так называемой панцирной сеткой.

— Чтоб напакостить людям, необязательно строить ГЭС.

— Тоже верно. Необязательно. Но отчего-то им еще вдобавок хочется пол-Сибири затопить. Чисто дети дебильные! Даже жалко их.

— Я тайно надеюсь, что всё не накроется. Всякие на Руси бывали времена. Высказываю крамольную мысль, что, может быть, нынешние — одни из лучших. Если вспомнить Ивана IV, Петра I, Ленина нулевого и Йоську-Гуталина.

— Да, нынешние времена — не худшие, конечно. После Советов народ слегка перевел дух. Но хоть и живется довольно сытно, сравнительно комфортно — а все равно не вольготно.

— А мне вот очень неплохим временем в истории страны кажется брежневское — мысль еще более крамольная, я понимаю. Мне кажется, это было очень короткое время, когда люди смогли пожить спокойно. Тоже — дух перевести, хоть и без особого комфорта.

— Пожалуй, только детям и было тогда хорошо по недомыслию их. Взрослые же — поголовно маялись. По разным причинам, однако начиная от коммуняк и заканчивая диссидою. Дух перевести не удавалось, ибо сильно воняло — как будто страна СССР расположена на мусорной свалке, а не в богоданном пространстве. Всесоюзное отсутствие продуктов, туалетной бумаги, тотальный дефицит в СССР всего — это даже не нищета, а дикость.

— Я помню дефицит, но помню и то, что мои родители и их друзья жили достаточно полноценной, разнообразной жизнью и не особо унывали в семидесятые-восьмидесятые. Они не были ни коммуняками, ни диссидентами, просто научные работники.

— Унывать было бы крайне глупо. Не унывать же всю жизнь! Лично я полагал, что никаких перемен не будет никогда. Но одно другому не мешает — маяться и жить полноценной жизнью.

— В России сейчас нет рабочего класса и трудового крестьянства. Остались интеллигенция (трудно писать это слово без кавычек) и буржуи. Они заняты одним делом — добыванием бабла любыми и всякими способами. Чего им изнывать-то?

— Немного поражает отсутствие рабочего класса на нашем обитаемом острове. Здесь повод для размышлений: а где ж тогда шахтеры Кузбасса и металлурги Череповца?

— Шахтеры в разных местах еще встречаются. А вот рабочего класса нету.

— Что-то у вас, чего ни хватись, ничего нету.

— Это было давно в г. Воркуте. Мне, студенту-геологу, было тогда двадцать лет. В партии у нас имелась геологиня по имени Вера. Ей было тридцать четыре. Незамужняя, почти девушка, вежливая и деликатная. Мы с ней были на «вы», но дружили и вместе ходили играть в волейбол. Я ее убедил, что при отсутствии положенной спортивной формы вполне не стыдно играть в обычных женских трусах, т. е. трусиках. Вера так и делала. Волейболисты удивлялись, но молчали. И вот однажды нам с ней довелось остаться на ночлег в пустом балке. Она не стесняясь сняла сапоги, потом геологические брюки и в трусиках стала ходить по балку туда и сюда. А что тут такого, мы же спортсмены? Смотрелась она очень соблазнительно. «Вера, а если я сейчас сразу и немедленно вас изнасилую, вы не боитесь?» — предложил я. «Дурак!» — ответила она громким голосом, но очень покраснела.

— Поразительно, что реальные события, происходившие давным-давно в г. Воркуте, полностью совпадают с выдуманными коллизиями художественного произведения.

— Еще одна рекомендуемая тема для обсуждения: «Нос в русской литературе XIX–XXI веков».

— Великая тема, но только ее обсуждение сразу же улетает в сторону прадедушки Фрейда.

— Покинул ряды интеллигенции в 1990 году, поэтому ничего про интеллигентов больше не знаю.

— Когда я в детстве мочился в окно на даче, то прорези сердечком там отсутствовали.

— Дикая постсоветская интеллигенция, разумеется, изнывает. От своей дикости. От дикого капитализма, порабощающего ее. И, как писал Чехов, оттого, что «ея поработители выходят из ея же рядов».

— Слово «изнасиловать» обожают применять в беседе даже школьницы. Оно «щекочет девическое ушко».

— Дело даже не в ГЭС, а в плотинах. Ставили бы малые ГЭС с наклонными турбинами — было б у народа электричество без порчи жизни и природы. Но тогда люди бы не сбегались в чирьи на сибирской заднице, каковыми являются Красноярск, Омск, Новосибирск, а продолжали бы жить в городах по 50-100 тыс. человек. С совсем другой — богатой, а не нищей — деревней. Это сетевой тип расселения. Мы же дошли до линейно-узлового, а теперь деградируем до очагового. При сетевом типе расселения так называемая связность территории на порядок выше. Кстати, именно так — сеточкой — строился римский военный лагерь и предлагал построить Город Солнца Кампанелла. Малые (наклонные) ГЭС известны с пятидесятых еще годов. Сейчас широко используются в Норвегии и Швеции (приливные), в США, вроде бы есть и в ФРГ (точно не знаю). Нам-то они вроде как и не нужны — при нашей концентрации производства и населения в «очагах». Боюсь, что скоро на реке Е., кроме как в городе К., населения не останется, а там уже строй плотины сколько угодно — были бы ЛЭП, чтобы электричество продавать…

— А кому продавать электричество, если населения кругом уже не будет?

— Насчет населения не беспокойтесь — режим эксплуатации периферии прост: ставим ГЭС, рядом энергоемкое производство (алюминий, медь или что-либо другое), рабочих возим вахтами, гоним продукт в Китай, прибыль — в Москву.

— Не всякие вопросы можно задавать Господу Богу безнаказанно.

Глава II

ОТСУТСТВИЕ УВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ

ВОПРОСЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ ЧТЕНИИ

1. Правомерна ль мысль Гдова о том, что при Советах все везде стучали друг на друга.

2. Существуют ли в этом социуме понятия о смене поколений и трудовых династиях профессиональных доносчиков?

3. Сталкивались ли вы в своей длинной или короткой жизни со стукачами?

4. Был ли, на ваш взгляд, осведомителем сибирский хиппи Бурмата?

5. Удастся ли всем гражданам России забыть прежние обиды и начать жизнь с чистого листа?


— Тема «стука» возникла в России не при коммуняках, а при Рюрике. И в этом смысле новый капиталистический строй ничем не отличается от предыдущего. И цели, и средства примерно одинаковы.

— Среди стукачей всегда был невысок процент «идейных». Стукач почти всегда трудится «на личное».

— Работая в геологии, я «идейных» не видел. Но там ведь особо-то не постучишь, даже если и захочется. Морду набьют, и это в лучшем случае.

— А сейчас не только морду не набьют, но еще и посочувству ют. Пышным цветом цветет такое неприятное явление, как оговор, — с целью обустройства карьеры и подножки конкуренту.

— Перестройка. Стоит ли это слово брать в кавычки? Ведь фокус с перестройкой удался. Практически бескровно, между прочим.

— Если везде кавычки ставить, то никаких кавычек не хватит. Демократия…

— Солженицын писал, что стукачом весьма часто оказывается тот, на кого уж никак не подумаешь.

— Проф. Вл. Скобелев (Самара) рассказывал мне историю о том, как его пытались завербовать, а для начала попросили проверить чемодан одной иностранки, с которой ему приходилось общаться. Он отказался. Из-за этого подвергся гонениям и преследованиям, с трудом защитился, меняя университеты, до конца жизни так и не получил кафедры. Он мне с ужасом говорил: мол, я больше всего боюсь, что они уже внесли меня в какие-нибудь списки стукачей и уже по мне отчитались.

— В Болгарии опубликовали списки сотрудничавших с ГБ. В эти списки попала старая переводчица. Ее сотрудничество заключалось в том, что она один раз и лет сорок назад написала книгу за какого-то африканского коммуниста-людоеда.

— Ох, боюсь если бы у нас архивы раскрыли, то мы бы все с ума посходили от наличия в списке стукачей различных славных имен.

— Нельзя забывать. Их забыли, простили — а их еще больше стало, и они захватили власть в нашей стране.

— В США стукачество является абсолютной нормой жизни, и я встречал людей, которые мучились угрызениями совести из-за того, что не настучали на того, на кого ПОЛОЖЕНО было.

— Мысль о том, что и сплетня является доносом, по-моему, весьма продуктивна. «До нас донеслись слухи», «по неподтвержденным источникам».

— Польша тоже объявила люстрацию, так там чуть Леха Валенсу в стукачи не записали.

— При Советах в одно время стукачей развелось такое большое количество, что они принялись жрать друг друга. И сожрали. На их место пришли другие, те еще ребята. А понятие «трудовые династии» для них слишком благородная категория. Весь наш народ не останавливаясь стучит друг на друга. Стучат декану, начальнику, жене или мужу, друг другу и пр. Что называется — делятся информацией.

— Всегда смотрел на «борцов с режимом» не без некоторой ревности: какая интересная у людей жизнь!

— Чтобы Бурмата оказался стукачом, это как если бы Дед Мороз оказался педофилом.

— Несколько озадачил термин «начало конца перестройки».

— Термин «начало конца перестройки» не так глуп и абсурден, каковым кажется на первый взгляд. Это период с начала 1990 года до первого путча в 1991 году. После чего закончились — и СССР, и перестройка. А страна попала в новое НЕПОНЯТНОЕ.

— Стукачество — торжество мистики в сугубо материалистическом мире.

— Через много лет встретился на поминках со своей бывшей руководительницей, и она мне сказала: «Допуск к секретной работе тебе не дали за длинный язык». Кто стукнул, так и не знаю.

— Я про существование развитого института стукачества много слышал, но сам на себе никак не ощутил, хотя и успел окончить вуз при большевиках.

— Стукачи были в вузе. Длинный язык пресек карьерный рост наглухо. Я нашел в этом положительные стороны. Стукачи были и потом, но это мало влияло на мой заработок. А позакладывай я одногруппников — стал бы капээсэсовец. И жирный манагер сейчас построенные при царе железные дороги разбирал бы. Рельс в мартен, бабло в карман.

— Проблема стукачества была не только в том, что стучали в ГБ и парткомы, но и в «обратную сторону» — авторитетам, которые противостояли системе. Нормальному человеку в той жизни приходилось очень сложно. В период примерно с 1988-го по 2003-й стукачество исчезло как институт. Но в последнее три-четыре года опять началось (посаженный красноярский физик Валентин Данилов, которого не смогли отстоять, — крайнее яркое тому проявление), а хуже того, что всё это идет «снизу», и стучит уже новое поколение, причем с помощью веб-камер и диктофонов. Просто для большой части нашего общества это дерьмо — питательная среда для выживания.

— Подпольная «Хроника текущих событий» или «Архипелаг ГУЛАГ» были местами, куда стекались не доносы, а тщательно скрываемая властями информация. Большая разница! Ставить на одну доску тех, кто бился, и тех, кто бил, — по меньшей мере неточно.

— Красноярский физик Данилов сел на нечеловеческий срок не по доносу, а потому что гэбэшники обещали его посадить и свое слово сдержали.

— Данилов — талантливейший инженер, изобретатель, честнейший, бескорыстный человек. Я смело могу об этом говорить, потому что знаю его лично — делал с ним беседу для одной из газет в тот период, когда он оказался на свободе, полностью оправданный предыдущим составом присяжных. То, что он вот уже который год сидит безо всякого во всех смыслах этого слова дела, — позор и бесхозяйственность. Такие люди необходимы стране. Даже Сталин с Берией это понимали, устраивая «шарашки».

— Моего уральского деда раскулачили еще в 1930-м, попал на Беломорканал, остался жив. Но ведь раскулачили-то по доносу своих же сельчан, которым пошла часть имущества в вознаграждение. И чья вина здесь больше — тех, кто затеял коллективизацию, или тех, кто ее вот так реализовал?

— Беда стукачества в том, что оно приводит к «разговорам за спиной», к тому, что стандарт поведения всех отчаянно снижается. Это было бы невозможно, если бы дискуссия велась открыто. И беда в том, что в последние годы вся эта зараза начала активно возрождаться и в официозе, и у тех, кто официозу оппонирует. У оппозиции возражение одно: «А почему там, наверху, — они, а не мы?»

— Данилова жалко ужасно, но все попытки что-либо предпринять для его освобождения оказались безуспешными на всех уровнях, включая самый высокий. Года два-три назад об этом сказал на встрече с молодыми писателями в Липках уполномоченный по правам человека Владимир Лукин (в ответ на вопрос из публики о Данилове).

— Если бы все были стукачами, советское государство не рухнуло бы.

— Династий стукачей, вероятно, не могло быть из страха: старшие боялись довериться даже собственным детям и боялись, что дети, освоившие профессионально стукачество, настучат на них самих.

— Если бы Павлика Морозова не ухлопал в 1932 году деда Сережа на пару с кулаком Данилкой, то к концу сороковых — началу пятидесятых пионер-герой имел бы шанс сесть уже по доносу собственного сынка.

— У нас мало кто хотел бы начать жизнь с чистого листа. Каждый считает, что ему задолжали, и поэтому пускай сначала расплатятся, а потом — «будем посмотреть».

— Что касается обид, то вот очень странное явление под названием «Наши». Это молодые люди, у которых никаких обид нет, однако они эти обиды себе имплантировали по своему желанию, как, например, сейчас тоннели в мочках ушей делают. Таким образом, в России существует специальный склад обид, где они хранятся, тщательно подновляются для подходящих случаев, чтобы их выдать кому и когда следует.

— «Наши» — явление не странное, а очень вредное, сбивающее с толку молодых людей, втягивающее их в дурное. Я видел их марши — отвратительное зрелище.

— В СССР иррационального было гораздо больше, чем сейчас. Я вспоминаю, как нам родственники из Москвы по блату передали один килограмм гречневой крупы! Или вот: мы жили около карьера по добыче гранита, постоянно несколько раз в день выла сирена перед взрывом, и я всё время боялся, что, когда начнется атомная война, я не смогу отличить сирену, призывающую всех спуститься в бомбоубежище, от сирены карьера.

— Ваше иррациональное ощущение реальности происходит отчасти (а может быть, и главным образом) по причине проживания в Сибири. Ведь Сибирь для России примерно то же, что Австралия для Британии, — оккупированная территория, на которую ссылали всяких преступников, а коренное ее население уничтожалось. В Сибири сформировалась какая-то особая культурная ситуация: аборигены, убийцы, декабристы, борцы за свободу Польши — все они перемешались. Думаю, что, если бы Сибирь была отделена от России морями и океанами, она тоже давным-давно стала бы отдельным независимым государством.

— Сибирь устроена так: человек, проживший там лет двадцать-тридцать, становится сибиряком вне зависимости от исходной национальности. Сибиряком остается и тот, кто родился в Сибири. Вне зависимости от того, где он потом очутился. Хоть в Австралии и Новой Зеландии, не говоря уже об Америке, которая многим бывшим сибирякам — дом родной.

— «90 % русских писателей поддерживали русский империализм, всячески его восхваляли, показывали его полную безальтернативность и правоту?» — пишет американская исследовательница польского происхождения Ева Томпсон, отметившая, что эта тенденция изменилась с появлением в конце ХХ века женщин-писательниц.

— Умозаключения Евы Томпсон весьма поверхностны и тенденциозны. Если бы я с такой же компетентностью и «широтой» судил о польской литературе, польском гоноре, о том, как король Сигизмунд вдруг оказался в Кремле, а Польша оказалась несостоявшейся империей «от моря до моря», чем и объясняется русофобский менталитет отдельных представителей этого весьма уважаемого мною народа, то меня с полным правом тоже можно было бы именовать подобными словами. А то, что русские писатели-мужчины на 90 % империалисты, а Таня Толстая и Люся Петрушевская героически противостоят всем этим мерзавцам типа Достоевского (имевшего, кстати, польские корни) и Лескова (имевшего в родне англичан), на мой взгляд, феминистский бред вдобавок. Это русофобия и такая же глупость, как спросить, например, с Вайды или Циприана Норвида, отчего поляки угнетали белорусов, украинцев или капитально «порешили» после Второй мировой войны «еврейский вопрос».

— ГОЛОС НАНКИНА. Стук и донос — мировое явление. Оно веками существует в насильственном обществе. Но никогда и нигде невозможно, чтоб все стучали и доносили друг на друга. Ведь не без добрых людей на свете, которые не гонятся за корыстными выгодами и которым чужд стук и донос. В Китае есть пословица «Без корыстной цели будешь неподкупным, а с неподкупностью будешь честным» («У юй цзе ган, ган цзе чжи»). А честные люди доносами и стуками не занимаются. Когда человек много стучит или доносит, тем самым добиваясь личной выгоды, стучать или доносить становится у него привычкой на всю жизнь. Он стучит и доносит везде, всюду. У себя в стране и за рубежом. На своих соотечественников и граждан чужой страны. Люди обижаются иногда несправедливостью, иногда из-за взаимонепонимания. Обиду из-за взаимонепонимания можно и нужно забыть, а обиду на несправедливость невозможно забыть. Начать жизнь с чистого листа невозможно ни в России, ни в Китае. Хрущев и Мао этого хорошо не поняли. Первый в свое время предсказал, что новая эра в будущем в учебнике истории, мол, начинается с 1917 года, второй прямо назвал Китай «чистым листом», на котором он пытался нарисовать «прекраснейшую картину». Но хрущевское предсказание не сбылось и «прекраснейшей картины» не получилось.

Глава III

ФАШИСТСКАЯ УГРОЗА

МОЖНО ЛИ СЧЕСТЬ ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ

1. Что именно российская интеллигенция виновата во всем или она должна разделить эту ответственность с другими классами исчезнувшего, как Атлантида, советского общества?

2. Что Гдов был плохим, нерадивым геологом?

3. Что если бы большевики не были идиотами, то их-то рейх просуществовал бы уж никак не менее тысячи лет?

4. Что СССР и Россия — это разные страны?

5. Что счастье всем, кто его так жаждет, когда-нибудь улыбнется?


— Можно. Теперь можно всё.

— То есть ВСЮДУ ЖИЗНЬ, как на одноименной картине передвижника.

— Счастье обязательно улыбнется, даже если это никак не следует из текста и жизни.

— В (Россию, будущее, прогресс, справедливость, разум, добротолюбие, гармонию — нужное подчеркнуть, ненужное вычеркнуть) можно только верить.

— Немцев Поволжья еще кроме Сибири загоняли в Казахстан. Я встречал казахстанских немцев в деревне Мух около Кельна, где жил покойный славист Вольфганг Казак. Они были, что называется, совершенно простые, деревенские. Говорили по-русски, качались на качелях, родителей называли на «вы».

— Есть надежда, что программа уже не только выполнена, но и перевыполнена. Что утишится все-таки злодейство. Потому что уже всё перепробовали в нашей стране, мерзотность любой мерзости подтвердили опытным путем.

— Чуток стало человечнее (островками) среди обычных людей. Вот тут как-то в ЖЖ девочке-инвалиду безногой больше миллиона рублей собрали за три дня на операцию, еще мальчику из Самары собрали 840 тыс. (ему отец отдал свою почку, но надо было потом еще всякие процедуры и лежать в Москве в больнице два месяца). Человечность все-таки бродит переулками.

— Я посмотрела фильм «Царь» и говорю: «Такие злодейства и душегубства пятьсот лет не замолишь, а ведь после Ивана Грозного еще грехов сколько набрали и продолжают набирать».

— Историк Р.Г.Скрынников считает, что за пятьдесят лет правления Иоанна Грозного к смертной казни были приговорены 4–5 тысяч человек. В том же XVI веке во время Варфоломеевской ночи во Франции перебиты свыше 30 000 протестантов. В Англии за первую половину XVI века были повешены только за бродяжничество 70 000 человек. В Германии при подавлении крестьянского восстания 1525 г. казнили более 100 000 человек. Герцог Альба уничтожил при взятии Антверпена 8 000 и в Гарлеме 20 000 человек, а всего в Нидерландах испанцы убили около 100 000.

— Пускай все эти суки в аду разбираются, кто из них хуже.

— Убивали весело, с каким-то особым, лихим цинизмом. В этом смысле убийца Сталин был более чопорным, почти как западные «законники» XVI века. На Лубянке зачем-то признания выколачивали…

— На сложные вопросы нужно отвечать смайликом «:)», который придумал Набоков, переведший на английский ту самую песню Окуджавы про «комиссаров».

— Не знал, что он изобрел смайлик, если, конечно, вы не шутите.

— «Сентиментальный марш» Окуджавы в искаженном виде цитируется в романе «Ада»:

Nadezhda, I shall then be back

When the true batch outboys the riot…

Про смайлик не шучу.

— Художник Семенов рассказывал, что знал одного дедушку, интеллигентного старого большевика, который еще в начале тридцатых, когда для большевиков только-только запахло жареным, объявил, что он при смерти. И таким образом пережил Сталина и Хрущева.

— А я знаю историю, как старушка получала пенсию за свою покойную сестру, забальзамировав ее в квартире и не заявив о смерти. Устроила мавзолей на дому.

— «Свободная вещь», как сказал бы в таком случае Андрей Платонов.

— Мумию старушки, за которую сестра получала пенсию, я видел в музее судебной медицины, когда учился в институте. Мавзолей недосчитался талантливейшей сотрудницы!

— Темное место Мавзолей, какое-то подозрительное, шарлатанское. То там по двое лежат, то по одному. Как хорошо, что я никогда там не был. На всех фотографиях у членов Политбюро, любивших по революционным праздникам топтаться на Мавзолее, какие-то потусторонние лица.

— На контрольные вопросы я отвечать не буду. Они хороши именно в качестве стоящих отдельно вопросов — не дополненных моими глупыми ответами.

— Если переписать на постмодернистский лад финал святочной повести А.Гайдара «Чук и Гек», то получится: «А что такое глупость — каждый понимал по-своему». И далее по тексту. О том, что нужно любить свою советскую страну.

— Если мне не изменяет память, то никель-кадмиевых руд не бывает, это Гдов маху дал. Кадмий извлекается из цинковых руд. А булыжник из северного города Н. у него на полке — скорее всего кусок нефелино-апатитовой руды с розовыми вкраплениями «саамской крови» — эвдиалита.

— Если бы у большевиков хватило ума чуть-чуть ослабить режим и не придираться к мелочам вроде «абстракционизма», а также продавать в магазинах колбасу, масло, сыр, финские вельветовые пиджаки и джинсы, то «дорогие россияне», а также представители других братских народов СССР, включая чопорных прибалтов и гордых кавказцев, еще бы тысячу лет их терпели. — Джинсы были производства фабрики г. Верея Московской области. Там сейчас флаги шьют. Выдали б коммунисты молодежи джинсы «Lee», она б и пошла за ними под красным флагом. А так — колбасная эмиграция и перестройка.

— Вопрос про счастье, которое нам улыбнется, — универсальный, выходит далеко за рамки раскрываемой автором темы и достоин создания на его базе нового религиозного течения.

— Этих течений и так слишком много.

— Но как ни странно — ни одного веселого.

— В России разучились веселиться. Или «звериная серьезность», или хрюканье, имитирующее веселье.

— Только интеллигенция во всем и виновата. Народ — ведь он голубь.

— Рейх идиотов-большевиков не просуществовал бы тысячу лет. Они наркоманили, и сильно развит был гомосексуальный порок средь элиты, а когда элита не размножается, она вымирает.

— Методологическая ошибка. Дети начальников страны СССР и более мелких ее фюреров трахались весьма активно с лицами противоположного пола. И наши старые большевики были красными, а не голубыми, но Сталин их все равно всех пощелкал. Как мужик насекомых.

— Правильно пощелкал. Это случай, когда упомянутый народ выдал вполне определенную констатирующую сентенцию: «Борьба была равна, схлестнулись два говна».

— Вряд ли общее направление внутригосударственной политики тоталитарного государства сильно варьировалось в зависимости от идиотизма его вождей. В любом случае эта политика сталкивалась бы с защитным механизмом — иронией, которая, по всей вероятности, влекла бы за собой неподчинение в большей или меньшей степени.

— Ишь, ученый!

— Гдов был плохим геологом, но «нормальным советским человеком», каковыми были до определенного момента все советские граждане. Только момент этот у всех был разный.

— Что касается других классов, то вот вопрос пролетария пролетарию в одно слово и с ударением на Е: «Стамеску небрал?» Ответ: «Забрал. Поработаю — отдам».

— У нас был старичок-техник, который всех доводил до белого каления словом «петьдесят». Еще он постоянно употреблял выражение «бляха медная», а также приносил и показывал свой альбом, где хранились старые фото, на которых он был в форме лейтенанта МВД. На фото были и зэки, промывавшие золото из разведочных шурфов. Он говорил: «Ну фули там, бляха медная, я-то был кадровым, а вольнонаемные на нашей работе не держались».

— Крылатое выражение — «нолито — уплочено».

— У нас в юные студенческие годы был резиновый штампик с надписью для принятия взносов «Уплочено. ВЛКСМ». Любимой шуткой было проштемпелевать этой надписью лоб товарищу, который по пьянке заснул за столом.

— Проживая в общежитии геологоразведочного института в Москве на улице Студенческой, я однажды напился пьян и рухнул, а мой товарищ, который тоже был пьян, но должен был дежурить на вахте перед входом, перенес меня на место вахтера, а сам направился амурничать с девушкой, которая так и не стала его женой. Очнувшись, я не понял, где нахожусь, но потом увидел перед носом список с дежурными телефонами, среди которых был телефон дежурного КГБ по Москве и Московской области. Я тут же набрал этот номер и хорошим голосом исполнил в телефон песню «Коммунисты схватили мальчишку». Никакой реакции (во всех смыслах этого слова) не последовало.

— Сидит сейчас где-нибудь в пивной на Прудах отставник-подполковник и рассказывает после третьей кружки: а вот, бляха медная, помню, служил я в КГБ, и заступил я как-то на дежурство по городу. Часов в пять — звонок. Ну я трубку беру, а оттуда «Коммунисты схватили мальчишку». Была, была свобода, нечего врать…

— Ненаписанный рассказ под названием «Где ты, мой Че Гевара». Два «шестидесятника» — один бывший финский левак-коммунист, другой некогда диссидентствовавший «совок» — сидят и вспоминают «минувшие дни» в Финляндии, на озере, под надписью «Администрация не несет ответственности за нападение чаек на посетителей».

— А на кого там чайка напала? Или это я спьяну путаю всё со всем…

— Там чайки ползали по столу, как мухи в советской столовой. И администрация кабака опасалась, что какой-нибудь пьяница, которого чайка клюнет в глаз, подаст на кабак в суд и разорит заведение.

— Да, финиш культуриш! А у нас, сидя в летнем кафе, можно легко быть неожиданно обосранным каким-нибудь бойким голубем, и не то что в суд, а просто ржать над тобой будут все завсегдатаи заведения, хозяин и сам голубь.

— Голуби… это да. При мне эта пакостная птица насрала на правое плечо синего прорезиненного плаща философа Сергея Аверинцева. Произошло это в Польше лет десять тому назад. Философ, впрочем, этого даже не заметил. Или, вернее, рассеянно скосив взор на бело-желтое гуано, размеренно продолжил свою какую-то речь под каким-то осенним польским деревом.

— Вечно эта Польша гадит! Все не могут забыть, паразиты, разделы Польши при Екатерине.

— Раньше всё больше «англичанка» гадила, но щас вроде притихла.

— Мне кажется, что эта идиома «англичанка гадит» как-то связана с именем «железной» Маргарет Тэтчер.

— Нет, это раньше, еще с двадцатых, когда Англия была для Советов враг номер один. Хуже всякого Гитлера, который в то время был еще пацаном. Эта идиома неоднократно встречается в художественной литературе. Например, в романе красного графа Толстого «Аэлита».

— У нас с Англией вообще очень все сложно. Вспомним, что самородок Левша именно в Англии получил предложение «предать Родину», а потом, из-за приставленного к нему англичанина, который все ему подливал горячительное, спился и умер в царском вытрезвителе.

— Еще можно вспомнить ряд английских военачальников, служивших при дворе Петра Великого, при участии которых русская армия продула первую осаду Азова. А также англичанина лорда Кармартена, который с государем Петром заключил договор о свободном ввозе табака в Россию, по каковой причине население до сих пор страдает разными формами легочных заболеваний.

— У меня, кстати, тоже к нему претензии, поскольку я до сих пор не могу оставить эту пагубную привычку.

— А вы подайте на английское правительство в Страсбургский суд.

— Они ж меня с гуаном съедят за мои претензии. Вона — Милошевича ухайдакали, а уж меня и подавно. Накормят страсбургским пирогом и — адье.

— Еще гордый и храбрый англичанин, который сам «никогда не будет рабом», выдал казаков Сталину на съеденье.

— Каждая без исключения страна имеет свой скелет в шкафу. «Нет в жизни счастья», — как гласила советская тюремная татуировка.

— В киношной саге «Джеймс Бонд» есть такая серия «Золотой глаз», где главный злодей как раз из этих самых казаков, которых выдали британцы. В фильме он выживший чудом ребенок из расстрелянной семьи венцловских (или венцовских?) казаков. Ну, известно, что все британские агенты из детей-сирот (такие англосаксонские янычары), вот его, значит, МИ-6 и пригрело. А он вырос, узнал, кто отца с матерью фактически хлопнул, и решил всей Британии устроить кирдык. В компании у него была женщина грузинского происхождения — Ксения Онотоп, и они с этой кралей и одним предателем (русский генерал, порядочная сволота) украли суперсовременный вертолет, ломанули военную сверхсекретную базу, стырили оттуда новейшее оружие и думали напустить электронную заразу на всю госсистему Соединенного Королевства. Пришлось Бонду всю эту кодлу гонять по всей земле морским бушлатом и, конечно, в конце победить с помощью русской женщины и бронепоезда, оставшегося со времен И.В.Сталина. Рекомендую, если не видели…

— Чрезвычайно духоподъемное клеветническое кино, доказывающее, что совести нету нигде, сила солому ломит и начальники всех стран — одна шайка. Я вот горюю, что не можем мы ответить достойно на эту грязную провокацию. Обидно, что никто из молодых наших киношников типа Федора Бондарчука не возьмется за тему из разряда «PATRIA O MUERTE». Дарю бесплатный сюжет: правнук генерала Пепеляева, расстрелянного вместе с Колчаком, подговаривает чешских «левых» взорвать американскую ПРО. «Левых» арестовывают за терроризм, а в Чехию, как в 1968-м, входят танки, но уже американские. Выясняется, что это месть молодого человека за то, что его прадедушку чехи сдали в 1920 году большевикам. Пожалуй, можно и госзаказ получить под такой синописис.

— Сюжет бесподобный, сюда бы еще (в качестве соуса и приправы) исламский фактор. Тогда блюдо приобрело бы правильный идеологический вкус.

— А эти чехи на самом-то деле те еще «чехи», т. е. чеченские беженцы, которых пригрели в стране Чехии в силу русофобии проамерикански настроенные элементы (бывшие диссиденты). Но от них же и получили, от чеченцев (с помощью пепеляевского правнучка, который ненавидит их всех). Т. к. на самом деле его фактическим прадедушкой является Троцкий, о чем он случайно узнает по ходу фильма. Нет, лучше не Троцкий, а Дзержинский. Для правильной расстановки точек над идеологическими «i».

— Завидую! Сразу видно руку настоящего советского мастера. Так связать всех персонажей да еще и грамотный идейный фон подклеить. Да вся эта шелупонь молодая бамбук курить должна, когда мэтры работают!

— Насчет большевистского рейха давайте поговорим лет через девятьсот.

— Давайте. Но только — чур! — не опаздывайте!

— Постараюсь. К этому моменту мы уже точно будем знать, всем ли улыбнулось счастье. Но как мы узнаем друг друга?

— Вы меня легко узнаете — у меня в руках будет «КАПИТАЛ» Маркса на китайском языке.

— Если по книге на китайском языке вас можно будет отличить от других, еще есть надежда.

Надежда — мой компас земной,

А Инесса награда за смелость.

А песни довольно одной,

Чтоб только на съездах и пелась, —

так чуть-чуть заглянул в будущее в 1974 году Эдуард Русаков, переделав знаменитую песню Александры Пахмутовой о Ленине.

— Товарищ обобщил накопленный опыт. Опоздал только немножко: к столетию Ульянова было бы в самый раз.

— Если бы он к столетию Ленина (1970) поспел, то в 1974-м, глядишь, уже и вышел бы, отсидев сколько положено. — А я скажу так: если бы большевики не были идиотами, они не стали бы большевиками.

— Это несомненно, но вот вопрос — как они сумели втереть очки всему просвещенному миру? В лице его лучших представителей вроде британских интеллектуалов, ставших большевизанами и советскими шпионами?

— Я думаю, русский классик дал этому хорошее объяснение: «Кажется, что может быть глупее уды? Нитка, на нитке крючок, на крючке — червяк или муха надеты… Да и надеты-то как?.. В самом, можно сказать, неестественном положении! А между тем именно на уду всего больше пескарь и ловится!»

— Что это был за червяк? Какую муху цепляли наши рыболовы на крючок, чтобы, к примеру, изловить премудрого Кима Филби, запудрить мозги Андре Жиду, усадить на электростул супругов Розенберг, открыть объятия беглецу тов. Понтекорво.

— Червяк назывался Равенством, а муха — Братством. Вот на них пескари и клюнули. Ведь с пескарями — чем глупее, тем вернее.

— И чем наглее — тоже. Пескари и Гитлера боялись, и Сталина.

— Российская интеллигенция, конечно, ВИНОВАТА ВО ВСЁМ. И социализм, и капитализм не крестьяне с рабочими придумали… Только далее вопрос странный: ныне уж интеллигенции-то и нет, во всяком случае как класса.

Точно так же, как нет и дворян, или, скажем, казаков (как сословия). Наследники же советской интеллигенции — это:

1) бюджетники;

2) чиновники;

3) люди свободных профессий.

И кто из них может взять на себя ВООБЩЕ КАКУЮ БЫ ТО НИ БЫЛО ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?

— Скажем, крыса знает, что она крыса, но не подозревает, что она млекопитающее и принадлежит в этом смысле к одной общности с кошками и собаками. Так вот, рабочие и крестьяне в СССР вообще-то не знали, что они — рабочие и крестьяне. А интеллигенция — знала, что она «интеллигенция», прослойка, так как ей Маркса с Лениным вдалбливали. Механизм тот же, что и в Великой французской революции: интеллигенция у нас стала «третьим сословием» (все, кто НЕ рабочие и НЕ колхозники, относили себя туда). И постепенно стала самым многочисленным — и, по Гегелю, «сама в себе» и «сама для себя»-классом. После этого совершила капиталистическую революцию, заодно предала свой народ (так как делала это исключительно для себя, а не для того, чтобы народ стал жить лучше) и исчезла навсегда. Поэтому так смешны все призывы к покаянию — у нас все обманутые и репрессированные, а те, кто был с другой стороны, уже давно исчезли. И первый раз интеллигенция упраздняет себя именно во время заварухи 1917–1924 годов, после чего начинает жалеть «о навсегда потерянной России», то есть уже жалеет о себе, но никак не о народе. Полностью прав Федотов, который писал, что интеллигенция у нас появляется при Петре как «сословие модерна» и выступает вместе с императором против народа. Этап второй, когда интеллигенция против и царя, и народа. И этап третий (после революции 1905 года) — интеллигенция вместе с народом против царя. Победа в феврале-октябре — и вот уже бывшие просветители забывают о «благе народном» и начинают на равных с остальными социальными группами бороться за власть (что у белых, что у красных; и после Гражданской то же самое). Второе пришествие интеллигенции — реформы Хрущева. И здесь та же диалектика: сначала — вместе с КПСС против сталинского наследия (а народ, мелкие начальники — в массе сталинисты). Потом, в шестидесятые, после 1968-го — и против коммунистических царей, и против «быдла-народа». И, наконец, в карнавальную вторую половину восьмидесятых — вместе с широкими народными массами, по большей части тоже числящими себя интеллигенцией, — против коммунистической клики, потерявшей свою легитимность. Появится ли в России интеллигенция снова? Не знаю. Пока никаких признаков такого феномена, как интеллигенция, у нас не наблюдается…

— Какая-то это… не та интеллигенция. Вот покойный Лев Копелев явно был интеллигент, отсидел вместе со всеми, а комплекс кающегося перед народом имел до самой смерти. Обожал и уважал писателей-«деревенщиков». Даже как-то, можно сказать, внутренне заискивал перед ними, долги как бы отдавал. Когда ему говорили, что он и есть народ — если воевал, сидел и т. д., он не верил. Думаю, в этом смысле интеллигенты в России были и будут всегда.

— Судя по всему, Гдов называет интеллигенцией только бедных актеров и бедных писателей. И правильно, они и не интеллектуалы, и не занимаются физическим трудом. Они, конечно, должны разделить всю ответственность за СССР, потому что пели песни про комиссаров.

— Обидно за Гдова, что немка ему тогда не дала. У меня в Забайкалье работала казахстанская немка, ее звали Арендт. Эта немка была веселой и жизнерадостной, с лошадиного типа фигурой. Она всякую работу, в том числе сексуальную, выполняла хорошо и хотела выполнять еще лучше. Она немного знала немецкий язык и пела немецкие веселые песни. Не будем за это ее винить.

— Большевики не были идиотами — они установили мировой рекорд продолжительности советской власти на огромной территории.

— Счастье — явление экстатическое, и оно, то есть счастье, не улыбается.

— Разве рекордсмены не могут быть идиотами? Швейк бы с вами не согласился.

— А мне кажется, что счастье есть явление скорее суггестивно экзистенциальное, чем экстатическое. Поэтому ваше убеждение в том, что оно не улыбается, представляется мне, мягко говоря, спорным. Но я готов за него если не умереть, то хотя бы немножко пострадать, года на полтора, если не строгого режима.

Глава IV

КУЛИНАРНЫЙ ЭТИКЕТ

КАК ВЫ ПОЛАГАЕТЕ, ПРОЧИТАВ ЭТУ ГЛАВУ

1. Можно ли считать интеллигенцию составной частью российского народа?

2. Прав ли был Маркс, когда бодался с капитализмом? Зачем он это делал?

3. Что еще написал коммунистический поэт Долматовский и как его звали?

4. Почему была невозможной продажа финского вельветового костюма в обычном советском магазине?

5. Совместимы ль прогресс цивилизации, торжество политкорректности и глобализма с тем бардаком, который творится на планете в XXI веке? Или этот бардак — явление вечное?


— Who is M-r Долматовский?

— Коммунистического поэта Долматовского звали Евгений, а что он написал, никто не знает.

— Евгений Аронович Долматовский родился 5 мая (22 апреля) 1915 года в Москве в семье адвоката. Учился в педагогическом техникуме, с 1929 года — детский корреспондент пионерской периодики («Дружные ребята», «Пионер», «Пионерская правда», где в 1930 году состоялась его первая публикация). В 1932–1934 годах по комсомольскому призыву работал на строительстве первой очереди московского метрополитена. В 1933–1937 годах учился в Литературном институте им. А.М.Горького. Наибольшую известность Долматовскому принесли песни на его стихи, задушевные и лиричные, отмеченные близостью к традиционному русскому городскому романсу и в то же время оживленные свежей образностью, всегда чутко улавливающие боли и радости, ход мыслей и чувств современника — будь то старик-патриот, вступающий в неравную схватку с диверсантами, влюбленный, переполненный весенней радостью бытия солдат, уходящий на фронт, первый парень на деревне, едущий в город на учебу, или рабочий паренек, ждущий любимую на свидание.

— Песни «Моя любимая» и «Сормовская лирическая» мне нравятся.

— А у него много хороших песен. Например:

Ночь коротка,

Спят облака,

И лежит у меня на ладони

Незнакомая ваша рука.

И одновременно полным-полно тяжелого советского бреда. Широк советский человек!

— Как-то мы с моим соавтором писали сценарий и попали на автозавод в Тольятти. Там был так называемый центр стиля, а попасть к его главному конструктору было не легче, чем к главному конструктору космических кораблей. Так вот этим главным конструктором оказался старший брат Е.А.Долматовского — Юрий Аронович Долматовский, который провел нас в зал, где вдоль стен стояли всевозможные иномарки, на лицевых стеклах которых были надписи: «Эталон скорости», «Эталон прочности», «Эталон проходимости» и т. д. Ю.А. объяснил, что все новые модели «жигулей» сравнивают с эталонными машинами. Например, разгоняют «эталон прочности» и «жигули» с муляжами водителей, и они на полном ходу врезаются в гранитную стенку. Потом измеряют — чей капот прогнулся меньше…

А про Евг. Долматовского вспомнил песенку, которую посвятили Окуджаве:

Вот Исаковский, говорит,

И Матусовский, говорит,

И Долматовский, говорит,

Те пишут строго.

Ведь ты уж старый, говорит,

А всё с гитарой, говорит,

Побойся Бога!

— Если интеллигенция — часть, то уже отрезанная. Отрезанный ломоть.

— Скучно было бородатому старику Марксу, аж скулы со скуки сводило среди буржуазии. Дай-ка, думает, вставлю им фитиля, филистерам.

— Маркса, как известно, одолевал фурункулез, и по большому счету ему было совершенно все равно, кого обличать: ему от этого легчало. Но за ругань по адресу, скажем, патлатой современной Марксу молодежи друг-издатель Энгельс ему денег не платил — только за буржуинов.

— Я тоже думаю, что Энгельс во всем виноват. Я думаю, что этого тихоню давно нужно разъяснить, как сову в «Собачьем сердце» Булгакова.

— Думаю, с большевиками Маркс бодался бы еще активнее. Не повезло ему с датой рождения, а то бы он им показал.

— Старому Карлу все-таки повезло: засадили бы его в СССР лет на двадцать пять.

— Почему фамилия главного героя какая-то усеченная. Вместо нее может послышаться — Гадов, Годов, Гнедов и даже Гнидов.

— Какая Гдову фамилия досталась, такую и имеет. Ему еще повезло. Я, например, знал в Сибири поэта, который честно подписывался в газете «Красноярский рабочий» Н.Сытенький.

— Ишь, чего захотели: чтобы финский вельветовый костюм продавали в обычном магазине! На вас на всех вельветовых финских костюмов не наберешься, пожалуй. К тому же, поносив такой костюм, простой советский человек мог задуматься о несправедливости жизни в СССР и устремить свой взор на Запад.

— Примерно об этом же писал Д.А.Пригов:

Вот я курицу зажарю,

Жаловаться грех.

Да ведь я ведь и не жалюсь,

Что я — лучше всех?

Даже совестно, нет силы,

Вот поди ж ты — на:

Целу курицу сгубила

На меня страна.

Как стали курицами да вельветовыми костюмами разбрасываться, тут и покачнулась советская власть.

— В России есть, был и всегда будет бардак.

— Бардак — не худшая форма существования белковых тел.

— Бардак — понятие перемещаемое. Он — то здесь, то там. Но что-то он на нашей горячо любимой Родине подзастрял. — «Влияние окружающего социума на менталитет всего российского народа в историческом аспекте» — без ста грамм в голове не укладывается. После — заслоняет своей монументальностью весь нижеследующий текст. — Да, здесь автор что-то перемудрил. Его оправдывает лишь то, что он просто-напросто хотел аппроксимировать задумку Гдова, имплицитную его ноуменальности. Так что действительно без ста грамм здесь не разберешься, нужно выпить двести.

— Поэта Долматовского звали Евгением, а его семинар в Литинституте, я слышала, звали за это долматусовкой. — Долматовского звали Евгений, и я чуть было не перепутал его с Безыменским.

— Я сам в Литинституте не учился, но мне товарищ рассказывал, что там имелась в мужском сортире клеветническая надпись следующего содержания:

ЕВГЕНИЙ АРОНЫЧ — НЕ ГЕНИЙ, А СВОЛОЧЬ.

Судя по дурной рифме, это сочинил кто-то из исключенных за профнепригодность.

— Кукушка у Гдова в часах кукует раз в час, но уж за каждое свое выступление произносит «ку-ку» по количеству часов. Итого, применить нехитрую формулу (1 + 2 + 3 + 4 + 5 + 6 + 7 + 8 + 9 + 10 + 11 + 12) х 2 и посчитать, то получится 180 кукований в день. Потому что часы с кукушкой еще и получасовки кукуют.

— У меня никогда не было часов с кукушкой, но если бы у меня над головой всю жизнь ежедневно куковали бы 180 раз, я бы рехнулся гораздо раньше, чем это случилось, уже ловил бы в дурдоме чертей по поводу такой кукушки.

— У меня часы с кукушкой были в детстве. Когда тебе лет семь-восемь, море по колено.

— Именно об этом сочинение буржуазного писателя Диккенса «Оливер Твист». О том, что в детстве и воровать — одно удовольствие.

— Считать можно все. Можно деньги, а можно и интеллигенцию. Составная часть народа, приставная…

— Относится ли вообще к интеллигенции известный коммунистический поэт Долматовский?

— Если интеллигенция — приставная часть народа, то в этом смысле Долматовский непременно был советским интеллигентом. Кстати, его отца адвоката репрессировали на фоне первых успехов сына.

— Почему это «была невозможной продажа финского вельветового костюма»? Дай в лапу продавцу и покупай, что хочешь.

— Безыменский Александр тоже был советским интеллигентом, комсомольским поэтом. Известна следующая эпиграмма:

Волосы дыбом и зубы торчком.

Старый м… с комсомольским значком.

— А «Случайный вальс» действительно хорошая песня.

— Писатель Владимир Кормер утверждал, что «Случайный вальс» был популярен не только в советской, но и во власовской армии. Кстати, он назывался раньше «Офицерский вальс», и там были слова: «И лежит у меня на ПОГОНЕ (а не на ЛАДОНИ!) незнакомая ваша рука». Песня действительно дивная! И одновременно с этим:

Переливы пионерских горнов

В молодой Гвинее слышал я.

Африку пришельцы звали черной —

Светлой назовем ее, друзья!

Не удивляюсь, просто констатирую. Пропади всё же пропадом те времена!

— Вопрос «на погоне или на ладони» обыгрывается в фильме «Полторы комнаты» Андрея Хржановского про Иосифа Бродского.

— Бродского вообще интересовало такое. Неслучайно он еще в юности перевел «Лили Марлен».

Ты Евгений, я Евгений

Ты не гений, я не гений.

Ты говно, и я говно.

Ты недавно, я давно.

(Долматовский и Евтушенко)

К прозаикам по имени Евгений это, конечно, не относится.

— Я эту эпиграмму не люблю, как анекдоты про заик. Мне кажется, что ее сочинил какой-нибудь задроченный совпис, по сравнению с которым указанные два Евгения — просто гении. В чем в чем, а в стихах и строчках им не откажешь. В Союзе писателей столько завистливой шелупони крутилось, осмелевшей, когда это стало начальством разрешено…

— Думаю, автор эпиграммы побаивался — и Евтушенко, и Долматовского. Ибо и у того и у другого имелась «мохнатая лапа». Например, если у Евтушенко отбирали на границе запрещенные книжки, то он жаловался сразу Андропову, и ему книжки возвращали. Долматовского же было — вообще не замай! Многажды лауреата и орденоносца.

А шелупонь, она и есть шелупонь. При всех режимах. В начале новых времен появилось изрядное количество смелых правдолюбцев, которые при коммуняках сидели, как мышь под веником. Сейчас некоторые из них снова хвалят «совок».

— Странно, что не родит наша земля новых Долматовских, которые писали бы вальсы для топ-менеджеров.

— Если в каждом советском магазине продавать финский вельветовый костюм — то куда же будут везти социальные лифты? К каким высотам? К чему тогда стремиться?

— А вот это неверно. В Забайкалье еще в советские времена можно было купить много японской одежды и обуви. Существовала так называемая приграничная торговля. В Эстонии было много финских товаров, были и вельветовые костюмы. Себе я в городе Раквере купил теплую финскую куртку за 210 брежневских рублей и долго носил ее. В гайдаровские времена я отправил ее родственникам в Сибирь, но человек, который должен был ее доставить, продал куртку попутчикам.

— Вот именно, что так называемая приграничначя торговля, а также чековые магазины «Березка» и питали те уродливые тенденции, которые в конечном итоге победили и опрокинули огромную страну на лопатки, как в цирке во время классической борьбы двух и более богатырей.

— Насчет новых Долматовских как-то оскудела русская землица. Да и вообще! Даже толкового гимна страны не нашлось кому сочинить из нового поколения околовластных поэтов. Есть же певец Газманов, художник Церетели, композитор Игорь Крутой. Неужели нет конгениальных им современных поэтов? Или я отстал от жизни, зациклившись на своем и предыдущих поколениях? Есть ли у нового поколения такие моторные молодцы, как Долматовский или Ошанин, автор «Гимна демократической молодежи»?

— Я в свое время предлагал в качестве гимна народную песню «Таганка, я твой бессменный арестант», но меня никто не послушал.

— Советская интеллигенция — это оксюморон вроде «горячий снег» (см. Бондарев Ю.) или «зияющие высоты» (см. Зиновьев А.). Если она советская — то какая же интеллигенция? Разве можно представить советского человека в виде Чехова в пенсне?

— Очень даже можно представить. Сидит Чехов за столом в пенсне и в форме командного состава НКВД. И спрашивает: «Как правильно пишется ваша фамилия?»

— А как еще уровень прогресса измерять, если не в сравнении с бардаком?

— Интеллигенция — «прослойка» или «составная часть»? Или это одно и то же?

— Это, в принципе, сложный философский вопрос. Примерно такой же, как правильно разграничить существование сала и мяса в беконе.

— Известно выражение Н.Паркинсона, что на Западе капитализм сохранился потому, что умные люди в руководстве прочитали «Капитал» и постарались сделать все, чтобы предсказания Маркса не сбылись. А в России «Капитал» не читали, и вообще Маркса не читали… Это я к тому, что капитализм ли, тоталитаризм или прочий «изм» на дворе, бодаться с ним все равно нужно, ибо в противном случае лучше не будет. И всегда это бодание выходит себе дороже… Но ведь Гдов как раз затем и затеял писать «широкое полотно»? Что-то здесь не срастается.

— Паркинсон — голова, Маркс — тоже голова. Паркинсон и Маркс — две головы. Объявись эти две головы сейчас, при «новом капитализме», — обе полетели бы. Такова нехитрая мысль моего персонажа. Собственно, и сочинение это о том, как и у него, и у других не срастается.

— Начинаю подозревать, что Гдов лжеинтеллигент. Что-то он все время про песни и постоянно ищет место для интеллигенции среди основной массы российского народа. И к Марксу зачем-то цепляется. Сидел себе Карл в библиотеке, писал книги, регулярно посещал жену. Тоже, между прочим, был писатель. Не хуже Гдова.

— Вовсе даже Гдов и не лезет в песенное творчество поэта Долматовского, а только вспоминает, что еще тот наделал на бумаге. Да и Карла он вовсе не пригвождает к позорному столбу истории, а просто говорит, что раньше тот писал об одном, а щас время другое, и Карл вполне может растеряться, если вдруг оживет вследствие прогресса и воскрешения отцов (по русскому философу Н.Федорову). То есть, наоборот, писатель действует в пользу Карла. Как будто бы тот уже сел, а Гдов — его адвокат за деньги.

— С цивилизацией, торжеством и бардаком совмещается ВСЁ. Но это всё уже исчислено, взвешено и разделено — МЕНЕ, ТЕКЕЛ, УПАРСИН. Огненная надпись на бесчестном пиру у вавилонского царя Валтасара.

Глава V

КОНСИСТЕНЦИЯ КЛЮКВЕННОГО КИСЕЛЯ

ТЕЗИСЫ ОБСУЖДЕНИЯ

1. Сколько получают депутаты Государственной думы? Что полезного делают они для себя и для страны?

2. Котируется ли в нынешние времена высшее образование? Имеет ли оно отношение к цивилизации и прогрессу?

3. Клюквенный кисель — это исконно русское кушанье? Или его, как и многое другое, изобрели немцы?

4. Можно ли считать подравшихся супругов интеллигентными людьми?

5. Осветит ли когда-нибудь разум темное человеческое бытие? Или уже осветил и все дальнейшее будет выглядеть еще хуже?


— Как-то жмет «парни и девчата» по отношению к кабанам-депутатам. И слово «постсоветский» уже устарело, мне кажется. А что, писатель Гдов запойный?

— «Парни и девчата», равно как и «О людях хороших…» — это из комсомольского жаргона и песен, столь близких этой категории граждан РФ.

— «Постсоветская» эта Дума потому, что была ведь и при царе Дума. А писатель, разумеется, запойный. Писатели вообще все пьяницы. Посмотрите на портрет Фолкнера с расстегнутой ширинкой, вспомните другие славные имена мировой литературы вроде Эдгара По и Андрея Платонова. Исключительно одна пьянь в конструктивном смысле этого слова!

— Иначе никак?

— Никак. Искусство требует жертв. Вот писатели и пьют, жен меняют. С ними в этом смысле даже Сталин справиться не мог.

— Депутаты — погань. Высшее образование для полировки мозгов вещь полезная. Был я знаком с оператором программного станка, имевшим высшее образование (Бауманский институт). Программист-наладчик от Бога, разговаривал исключительно матом, всегда был невменяемо пьян, однажды средь бела дня помочился на заводские ворота (с внутренней стороны).

— Ну и нассал. Чего между своими не бывает, когда «шумит, как улей, родной завод».

— Директор завода точным тычком выворотил завод и превратил его в арендное предприятие. Все работяги вроде как арендаторы, а он — вроде как председатель совета арендаторов. Затем коллектив разогнал, оборудование выкинул, помещение сдает в аренду, деньги кладет в карман. Усе амбивалентно. Действительно арендное предприятие.

— В поселке Павловская Слобода мужик и его мамаша получили при дележке колхоза пай в виде двух с половиной гектаров земли, которую они через год продали лихим приезжим людям за 8 тысяч долларов. Сейчас эта земля стоит раз в сто дороже, а вместо пшеницы и турнепса на полях теперь растут коттеджи. Естественно, что восьми тысяч долларов у пьющей семьи давно нету.

— Коррупция скорее не подоспела, а поспела. Распустилась махровым пышным цветом из совдеповской ментальности в условиях тотального дефицита жратвы, мануфактуры и сервиса. Выросла из шоколадных наборов и коньяка врачу, директору школы, институтскому преподавателю, директору магазина, билетной кассирше. Из пятерок и трешек девахе в ЖЭКе и другим, от которых хоть что-то по жизни зависело.

— ГОЛОС АМЕРИКИ. Увы, здесь тоже есть люди, склонные к коррупции. На заре моего эмигрантского существования, когда работы и денег не было, а жрать хотелось, я принес бутылку моего любимого кентуккийского бурбона рекрутеру из местного еврейского агентства за то, чтобы приискал мне легкую временную работу. Напиток был с благодарностью принят. В Совдепе это называлось «легкотрудник».

— Что такое «легкотрудник»?

— «Легкотрудник» в Совдепе — это когда после длительной болезни врач давал справку для отдела кадров о том, что данной особи противопоказан тяжелый физический труд в течение некоторого периода. Тоже стоило иногда бутылку коньяка… Словечко это действительно редкое и впервые услышано мной в Казахстане, к западу от озера Балхаш, где я искал, искал уран да так и не нашел.

— Там на Балхаше какой коэффициент к зарплате был?

— На Балхаше была рыбалка, ракетные площадки, а коэффициента не было. А еще был черный рынок и бартер — помидоры, огурцы, арбузы и дыни мы брали в подсобных хозяйствах у солдат за водку и сигареты.

— Господи, и там ракетная площадка! Где их только не было у нас? Я пока на маленьком «Ан-2» летел когда-то на Север из Красноярска, мне знакомые летчики штук пять таких площадок показали.

— На Балхаше площадок было немерено. А между ними — приличные асфальтированные дороги. Впрочем, прошу прощения, не асфальтированные, а бетонные. Цемент генералам было легче воровать, чем асфальт…

— Если у нас везде будут приличные дороги, Россия лишится своей прелести. А во-вторых, как же с трудностями, которые наш народ привык преодолевать? Нет, не дождетесь!

— Вот что полагал умник Вл. Даль: ПРЕЛЕСТЬ ж. что обольщает в высшей мере; обольщение, обаяние; || мана, морока, обман, соблазн, совращение от злого духа; || стар. ковы, хитрость, коварство, лукавство, обман…

Потеря такой ПРЕЛЕСТИ не очень-то должна огорчать патриота.

— А вот что полагал умник Гёте: «Трудности возрастают по мере приближения к цели». Не у него ль подцепил тов. Сталин про обострение классовой борьбы по мере приближения к советскому ЩАСТЬЮ?

— Рябой Гуталин как последователь Гёте — это гениально!

— Когда добираешься в хорошую летнюю сухую погоду из Солигалича Костромской области в Галич той же области более суток — это ли не прелесть?

— Прелесть, прелесть… Немец Даль и это предусмотрел: «ПРЕЛЕСТЬ. Красота, краса, баса, пригожество и миловидность, изящество; что пленяет и льстит чувствам, или покоряет». Думаю, что Dr. Фауст был любимым героем Гуталина. Не зря ж он не расстрелял во времена космополитизма старуху Лину Штерн, полагая, что она вот-вот изобретет элексир бессмертия. Однако тут вышел просчет: Рябой покепчился в 1953-м, а ученая Лина дожила аж до 1968-го.

— В Галиче и Солигаличе была замечательная грибная охота на рыжики. Рыжики — это прелесть. Полагаю, что если бы между двумя этими населенными пунктами построили нормальную дорогу, то рыжики исчезли бы, а вместе с ними и прелесть.

— Про рыжики довольно грубо написал в романе «Москва — Петушки» покойный Венедикт Васильевич Ерофеев. «Мой глупый земляк Солоухин зовет вас в лес соленые рыжики собирать. Да плюньте вы ему в его соленые рыжики!»

— Тут он не прав. О рыжиках либо ничего, либо только хорошее. Обалденная закуска!

— Был у меня период, когда я занимался инженеркой под нефтепроводы в Предуралье (конец семидесятых). Зная, что этот район особенно сильно пострадал от коллективизации, я из чистого любопытстава пытался расспрашивать деревенских, помнят ли они эти события, как они выглядели и как на них отразились. Даже старики, которые должны были помнить, отвечали весьма туманно: «А хули там вспоминать… не помню… малой был… дай рупь-целковый!.. Выпить есть?» Наконец в одной отдаленной деревне нашел деда, который обещал мне рассказать «всю правду» после того, как я посулил ему литр. После первых 100 грамм дед свалился под лавку, а бабка продолжала пить, но молчала, как Зоя Космодемьянская. Наутро меня разбудил посыльный из сельсовета с повесткой от председателя. Зашел. Там сидит в кабинетике у председателя давешняя бабка. Оказывается, она рано утром на меня настучала — вот, мол, этот из Москвы шапион занимается антисоветской агитацией. Ну, поставил я председателю сельсовета бутылку, выпил вместе с ним и бабке тоже налил… Тем и обошлось.

— Хорошо все-таки, что народ у нас пьющий. А то бы давно друг друга пересажали, то есть самоуничтожились. Пьянство спасло Россию, я всегда это подозревал.

— «Свобода лучше, чем несвобода» — такое эпохальное открытие сделал в 2008 году президент Медведев. Уж как либералы-то обрадовались!

— Водка лучше, чем не водка.

— Экономика должна быть экономной.

— А нет ли в тексте этой главы скрытого антисемитизма? Ведь помощник депутата Госдумы — это, типа, ученый еврей при губернаторе. А то, что он выпускник МИИТа, подозрительно вдвойне. Была такая частушка в конце семидесятых:

Если ты в анкете жид,

поступай тогда в МИИТ.

Если ж ты в анкете гой,

поступай тогда в любой.

— Нету, нету. Равно как и русофобии. Депутат — существо интернациональное, а его помощник — тем более.

— Частушка очень практичная для выбора молодым человеком жизненного пути и выработки понятий «делать жизнь с кого». В шестидесятые ее еще не было.

— В шестидесятые еврейская бабушка еще не превратилась в средство передвижения.

— В шестидесятые правоверные в коммунизм евреи сторонились зарубежных родственников как чумы. Мне об этом рассказывал поэт Александр Алшутов, которому уже тогда было все равно, и он по этому случаю неделю пьянствовал со своей американской теткой. Он, кстати, никуда не уехал, а умер в Сыктывкаре.

— Неважно, сколько получают наши родные депутаты. Они ведь, как бриллианты, собой украшают страну, и это стоит еще дороже, чем они или бриллианты. Клюквенный кисель, паровоз, радио, водородную бомбу и презервативы изобрели русские. А немцы слямзили кисель и нам же его продают. Негодяи!

— А в нас в УкраТни' ми москальського киа'лю не вживаемо. Навить якщо ви'н ни'мецкий, фи'нського виробництва. В нас в УкраТт ми таких анекдоп'в не знаемо. Але зяп'в такого типу бачимо кожний день i навить експортуемо.

— А вот нам, кацапам, фи'нсько виробництво дуже гарно. В этом и есть разница, извините за выражение, менталитетов двух великих братских народов, которые вместе строили коммунизм и служили в Советской армии. Не могли бы вы тогда прислать мне полный текст песни «Посияла оги'рочки», которую я в детстве знал, а теперь забыл. Или какой-нибудь гарний анекдот, разоблачающий москаля.

— Текст — запросто и с превеликим удовольствием: http://www.pisni.org.ua/songs/899705.html. С анекдотом сложнее, так как хороший анекдот любит исключительно устную речь, причем различных вариантов цензурности. Так что надо хорошенько подумать и дождаться вдохновения. С комсомольско-мабутовским приветом из недостроенного коммунизма!

— Большое спасибо за текст. Песню «ПосИяла огИрочки» исключительно в пьяном виде, но с высокой степенью художественности исполнял в моем сибирском детстве мой двоюродный деда Паша, герой Порт-Артура и одновременно беглый кулак.

А что такое «мабутовский»? Это не от имени африканского диктатора Мобуту?

— Это — совармейский термин, который очень не любили замполиты. Значения точно не знаю, но использовался в Московском гарнизоне в форме: «Привет, мабута!» Ответ обычно звучал так: «Пошел ты..» — но в дружественно-веселой форме.

— А ведь моя спонтанная догадка может оказаться верной! Мобуту Сесе Секо Куку Нгбенду ва за Банга (фр. Mobutu Sese Seko Kuku Ngbendu waza Banga (в переводе с языка нгбанди означает «Воин, идущий от победы к победе, и никто не может его остановить»), более известен как Мобуту Сесе Секо или Жозеф-Дезире Мобуту, фр. Joseph-Desire Mobutu, 14 октября 1930 — 7 сентября 1997) — президент Демократической Республики Конго (затем переименованной в Заир) в 1965–1997 годах, пришел к власти после государственного переворота и стал диктатором. Короче,

Убили, гады, Патриса Лумумбу,

Мобута в кабаке танцует румбу.

Вот политруки и бесились.

— Ну их на хрен, этих депутатов. Еще прицепятся — а почему интересуетесь? Зачем? Пройдемте, разберемся…

— Государственная дума — страшное слово. Я вот так вижу: сидит такое государство и о чем-то напряженно думает. Например, а давайте лучше в мае бухать, чем десять дней зимой.

— Все перечисленные театральные режиссеры хорошо известны. А кто такой Иван Верховых? Выдуманное имя?

— Как это так, «выдуманное»? Да вы что! Это же великий человек! Смотрите:

http://fomenko.theatre.ru/actors/present/verkhovykh/.

http://theatre-fomenko.narod.ru/interviews_directors_verkhov_03.htm.

http://www.sarvzglyad.ru/?news_id=84.

http://artclub.renet.ru/theatres/atx/popov.htm.

— Высшее образование котируется. Вот только что сорвали погоны с главного уральского спасателя, который купил диплом — и из прапорщика стал лейтенантом, а там и до генерала дослужился. Теперь его будут судить и требовать, чтоб вернул государству разницу в окладе необразованного прапорщика и образованного офицера — 600 тыс. руб. Вот вам и цена образования.

— Какое-то спекулятивно дорогое высшее образование на Урале. В московском переходе под Пушкинской площадью, на которой стоит, наблюдая, как молчаливый мент, за современными нравами Пушкин, такое же образование стоит раз в сто дешевле.

— Депутаты получают много, а делают в лучшем случае ничего.

— А я вот слышал, что они изобретают всякие законы, чтобы людям жилось еще лучше, чем они щас живут.

— Слухи преувеличены.

— Кисель изобрел Путин. Как и все остальное.

— Вы это точно знаете, что кисель изобрен Путин? На вас можно ссылаться, пока вас не сослали?

— Неужели вы думаете, что с такой-то верой в Вождя меня сошлют? Дудки! Мне еще в детстве цыганка предсказала, что меня ждет большое будущее, что я буду помощником депутата.

— Вера в то, что Путин изобрел все, — креативная вера.

— Не только креативная, но даже, я бы сказал, инновационная и нано.

— Осветит ли когда-нибудь разум темное человеческое бытие?

«Да будет свет», — сказал монтер

И жопу фосфором натер.

«Да будет свет!» — сказал монтер,

Обрезав провода.

— «Фосфорная» версия лучше, креативнее. Свидетельствует о том, что люди стали лучше относиться друг к другу. Например, монтер. Он не сразу отключает свет за неуплату, как при Сталине и других коммунистах, а как-то пытается по-своему даже развлечь неимущих бедняков, показав им светящуюся жопу.

— Депутаты получают зарплату, как министры, и много чего еще. В Бурятии в 1974 году оклад местного министра был 140 руб., но у него была казенная машина и дача типа садового домика. Эти министры приезжали ко мне на казенных «Волгах» просить краску для своих казенных домиков, купить ее в магазине, видимо, было бы для них разорительно. И я давал им краску и наливал им водку, а они подписывали мне требования на сверхлимитные бензин, лес и пр. Это было полезно для страны. Думаю, и нынешние депутаты еще сделают много полезного для страны, и не только для нашей. А что касается киселя, то он — исконно удмуртское кушанье. Так утверждала одна настоящая удмуртка в г. Таллине. Ей можно верить, я ее хорошо знал. И подравшиеся супруги — люди, несомненно, интеллигентные, и предмет спора у них был серьезный. Это вам не какая-то там политика!

— Удмуртка теперь, поди, стала эстонской подданной Шенгена и ездит, куда ей надо, безо всяких виз в отличие от русских любителей киселя.

— Мой товарищ Лев Чесноков частенько без излишнего почтения вспоминал свою тещу. «А она у тебя интеллигентный человек?» — спрашивали его. «Да как вам сказать…» — задумывался он. «Ну, чем она занимается-то?» — «Она врач». — «Так куда уж интеллигентнее!» — «Да, но она врач в вытрезвителе». Отец Льва имел три высших образования: артиллерийское училище и два института — финансовый и театральный. Он был режиссером маленького провинциального театрика. Дома всегда лежал, уставившись в потолок, видимо, обдумывая мизансцены. Время от времени его рука опускалась под кровать, поочередно выуживая оттуда то книжку, то бутылку портвейна.

— Интеллигент в третьем поколении — нонсенс. Вряд ли можно передавать интеллигентность как наследство из поколения в поколение. Кроме того, становится понятно, что Л.Чесноков сомневается в интеллигентности тещи из-за места работы. А может, она работала в вытрезвителе из-за обостренного чувства социальной справедливости и сострадания? Искала возможность помочь страдающим людям. Служила людям в высшем понимании этого слова.

— Каких только чудес в нашей жизни не бывает! И я не удивлюсь, когда мент, огревший кого-либо дубиной по башке согласно рецепту премьер-министра Путина, заявит, что руководствовался теми же чувствами, что и теща Чеснокова.

— Ну, принцип «национального лидера» известен: «Друзьям все, остальным — закон».

— Один самоучка-художник из Браунау-на-Инне (Австрия) тоже давал советы своим согражданам: «Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью». Кончилось все печально.

— Друзья! Ну, вот только мы было-было заговорили о смысле жизни, как опять политика, политика, ПОЛИТИКА, пропади она пропадом!

Глава VI

МАСШТАБЫ ЖИВОТНЫХ

ПОСЛЕ ЕЕ ПРОЧТЕНИЯ РЕЗОННО ЗАДАТЬСЯ ВОПРОСАМИ

1. Есть ли в современном мире места, где не процветают ложь, коррупция, двойные стандарты, спесь, злоба, мошенничество?

2. Какому человеческому возрасту соответствуют двенадцать кошачьих лет?

3. Почему Гдов называет Андропова поэтом?

4. Известно ли, кто теперь живет в двух указанных квартирах Брежнева? Достойны ли эти люди высокого имени предыдущего квартиранта, про которого народ сложил следующие душевные строки:

Это что за Бармалей к нам залез на Мавзолей?

Брови черные, густые, речи длинные, пустые.

Он и маршал, и герой.

Догадайся, кто такой?

Кто даст правильный ответ,

Тот получит десять лет.

5. Правда ли, что клопы и тараканы в массовом порядке покинули жилища россиян? Если да, то каковы причины этого? Встречали ль вы когда-нибудь живого клопа?


— Есть такие места! Например, Северный и Южный полюсы. Там вообще ничто не процветает, ибо очень холодно. Живого клопа я встретил прошлым летом. Прошло шесть секунд, и он стал мертвым клопом. Клоп-нелегал оказался на клавиатуре моего компьютера — видимо, собирался завести себе ЖЖ. Но не успел. Его жизнь прервал удар сложенным в трубочку Законом РФ от 09.07.1993 № 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах».

— Андропов был скромный. Почти как Сталин. В телеящик со своими стихами не лез. Сталин тоже отказался, когда к семидесятилетию хотели издать его сборник в переводах, если не ошибаюсь, Тарковского.

— АНДРОП В РОССИИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ АНДРОП.

— На лекциях в мединституте о клопах говорили как о «вымерших насекомых».

— Кровососов обнаружили в самых различных частях Нью-Йорка, и не только в престижных домах Манхэттена, но и на Уолл-стрите, в Музее естественной истории, в Эмпайр-стейт-билдинге и даже в штаб-квартире ООН.

— Клопов завезли в Европу из Америки. Клопы вернулись на родину.

— В квартире Брежнева сделали плавательный бассейн, как на месте храма Христа Спасителя.

— Когда Юрий Андропов умер, на его рабочем столе среди бумаг нашли листок со стихами:

Мы бренны в этом мире под луной.

Жизнь только миг. Небытие навеки.

Кружится во Вселенной шар земной,

Живут и исчезают человеки…

— В жизни мы — как будто на вокзале,

Пред отъездом в темный мир загробный…

Чем вы меньше чемоданов взяли,

Тем для вас и легче, и удобней!

Будем жить бессмысленно и просто!

Будь пустым, тогда и будешь чистым.

Краток путь от люльки до погоста!

Служит Смерть для жизни машинистом!..

Чем не Андропов?

— А кто это?

— Максим Горький.

— В бывшей квартире Брежнева до сих пор живет Руслан Хасбулатов, который забаррикадировался в 1993 году в Белом доме, куда Ельцин велел палить из всяких танков и орудий.

— Стихи неплохие. Сталин хуже писал.

— У Ленина стихи вообще отстой. «В Шуше у подножия Саян…» Самый лучший поэт из них Мао Цзедун, который утверждал, что он монах под дырявым зонтиком, а не генсек КПК.

— Тараканы у нас были одно время. Но потом настало лето, пришли маленькие черненькие муравьи и прогнали тараканов. Может быть, съели, не знаю — не видел. Потом пришла — осень.

— Про злодеяния муравьев я тоже наслышан. А ведь когда-то они имели положительный литературный имидж. См. Крылов «Стрекоза и муравей». Впрочем, тараканы тоже вызывали сочувствие литераторов. Только у Корнея Чуковского таракан был отрицательным героем.

А вот из Н.Олейникова:

Ты, подлец, носящий брюки,

Знай, что мертвый таракан —

Это мученик науки,

А не просто таракан.

Блоху в литературе подковал Левша, у Гофмана есть достойная блоха, русская народная песня гласит: «Жила-была одна блоха».

А вот про клопа никто ничего хорошего не сказал, кроме Маяковского.

— Спасибо за науку и за ШИРОКОЕ ПОЛОТНО.

— Серьезное дело

Поручено мне:

Давлю сапогами

Клопов на стене.

Большая работа,

Высокая честь,

Когда под рукой

Насекомые есть.

— Неужели сбежали клопы и тараканы, как крысы с корабля?

— Клопы и тараканы — не евреи и не научные работники. В массовом порядке Россию не покидали.

— Один латыш всерьез доказывал мне, что в Латвии появились клещи, занесенные русскими с древесиной из Сибири.

— Русские, как известно, во всем виноваты. Даже в том, что Чехов — великий украинский поэт, как полагает украинский президент Виктор Янукович.

— Янукович, выступая в Одессе, действительно спутал Бабеля с Бебелем! Скоро поедет в Полтаву рассуждать о Гегеле.

— Дался вам, москалям, наш Янукович. Вы лучше на своих козлов посмотрите. Один все на рояле играет да песни поет, другой щеки надувает.

— Вот ведь коллизия: в Украине, в отличие от России, возможность выбора осталась, а выбирать не из кого.

— Клопы ходят по лесу — зеленые, в форме треугольника. И клещи ходят по лесу — те самые, которые через Сибирь двинули на Европу.

— За клопов, тараканов и клещей человечество еще ответит. Когда политкорректность разольется окончательно без берегов, права клопов, тараканов и клещей будут защищать в Европейском суде по правам зверей и насекомых. Адвокаты найдутся.

— Ученые из Ильменского заповедника в связи с продолжающимся резким уменьшением численности насекомых из отряда таракановых предложили внести в Красную книгу региона три вида тараканов: черного, лапландского и степного.

— Из дремучего леса выходит бородатый мужик в поддевке и смазных сапогах. Ведет на поводке здоровенного клеща — размером с хорошую собаку.

— Да, писатели изобретательны в придумывании интересных ситуаций. Изобретательнее их может быть только сама жизнь. Ну кто, скажите, мне поверит, если я сообщу, что, гуляя в Киеве в обыкновенный будний день, встретил на одной не самой заметной улочке знаменитого актера Жана-Поля Бельмондо?

— А кто мне поверит, что я, молодой геолог, находясь в здравом уме и трезвой памяти в Красноярском аэропорту в 1967 году, услышал объявление по громкоговорителю: «Пассажиры Зощенко, Ахматова и Платонов, прибывшие из Норильска. Просьба подойти к справочному бюро»?

— Другая вариация знаменитого текста:

Это что за Бармалей лезет там на Мавзолей?

Он большие брови носит, тридцать букв не произносит,

Можно лишь в его доклад завернуть его оклад,

Он и маршал, и герой, и писатель молодой.

Кто даст правильный ответ, тот получит десять лет.

— Всё это — социалистический постмодернизм, потому что исходный текст был про Ленина:

Это что за большевик

Лезет к нам на броневик.

Он большую кепку носит,

Букву «р» не произносит.

Юзер kipsa утверждает, что этот текст написал Генрих Сапгир и опубликовал его при Советах в журнале «Веселые картинки». Поверим ей или отправим эту информацию в копилку мифов?

— Очень даже может быть. В «Веселых картинках» однажды опубликовали такую загадку для детей, хорошо, что без политического подтекста, правда, но… судите сами: Загадка. «У красного молодца тихо капает с конца». (Ответ — самовар!)

— А еще там была загадка: «Туда, сюда, обратно. Тебе и мне приятно». Разгадку не помню.

— Качели.

— Нет, было много бескорыстных любителей коммунизма.

Практически вся западная интеллигенция — левая. Троцкисты, маоисты, еврокоммунисты.

Ж.П.Сартр, например, очень Мао любил. Леваки очень обиделись на перестройку. Они думали, что Россия снова будет строить социализм, но на этот раз правильный. Весело быть левым, когда ты не живешь в тоталитарной стране.

— Во Франции только один правый интеллектуал. Профессор славистики Рене Герра.

— Вопрос о лжи, коррупции и пр. — зависит от угла зрения, позиции спрашивающего. В СССР — идеократическом государстве — всё держалось на коммунистическом идеале, в который, хочешь не хочешь, — верил народ. Именно это легитимизировало власть КПСС. Но это же легитимизировало и борьбу с ней. Диссиденты шли в лагеря, но не отказывались от своих слов (а сажали-то их именно за слова). В нынешнем же государстве слова не значат ничего; остаются деньги и поступки. Ведь правды нет без лжи, честных чиновников — без коррупции. Есть, действительно, только количество денег, то есть масштабы животных.

— В больнице, откуда меня выпустили неделю назад, я не смог поймать большого таракана, он от меня убежал по гладкой кафельной стене, а другого, маленького, я сам не стал ловить, и он ушел вслед за большим. Другие больные тоже встречали тараканов в этой больнице и начали обсуждать это событие. Я им сказал, что это были отец и сын. «А почему не мать и дочь?» — спросил больной Агабеков. «Потому что у тараканов бывает только две степени родства: отец и сын или брат и брат», — ответил я, и больные сразу в это поверили. Тогда разговор перешел на клопов, которых действительно в больнице не было. Путем обмена мнениями больные объяснили отсутствие клопов электромагнитным излучением мобильных телефонов. Я вспомнил анекдот, где клопы называются самыми революционными существами, т. к. в них течет рабоче-крестьянская кровь, и хотел было выдвинуть свою версию: мол, клопов нет, потому что теперь нет рабочего класса и трудового крестьянства. Но в той аудитории это могло бы прозвучать зловеще, и я поостерегся.

— Какие умные больные в обычном российском сумасшедшем доме! Такой народ действительно непобедим — враги пусть мучаются с ним.

— Кошка, которой двенадцать лет, что человек, которому пятьдесят.

— Двенадцатилетнему коту ровно шестьдесят лет.

— Получается, что около шестидесяти пяти, хотя это условность.

— Дюжина котовьих лет — семьдесят человеческих.

— Кошачий возраст нужно умножать на 7. 12 х 7 = 84.

— Кошачьи двенадцать лет — это сто пятьдесят — сто двадцать человеческих. В зависимости от степени хворобости человеческого индивида.

— Кошачьи года — их богатство. То есть возраст взрослой кошачьей особи всегда есть возраст философа, в какой человеку простительно впадать при наличии любой цифры в паспорте.

Глава VII

ДРУЖБА НАРОДОВ

ПОПЫТАЕМСЯ ВЫЯСНИТЬ

1. Имеет ли под собой реальное основание мечта Гдова о том, что никакого СССР не возникло бы на руинах разоренной России, если бы 6 июля 1918 года Дзержинский остался под замком, а Свердлов с Лениным к нему присоединились?

2. Ответственны ли ВСЕ народы бывшей Российской империи за гибель этой империи?

3. Известны ли вам другие анекдоты, характеризующие дружбу народов бывшей страны СССР?

4. Чем эвенк отличается от якута? Чукчи? Русского? Еврея?

5. Нет ли латентного фрейдизма в воспоминаниях Гдова о молодости, кострах, палатках, станции Борзя?


— Весело, но безнадежно. Я имею в виду, что перспективы национального вопроса в России темны и запутанны. Но все только смеются.

— …Водитель опять поворачивается и говорит: «Вот ты армянка. Я азербайджанец. А ты ко мне села? Села. А я тебя везу? Везу. А вот перед тобой меня негр остановил — знаешь, натуральный негр! И вот он открыл дверь, посмотрел на меня и сказал: „К черному не сяду!“»

— АФРОРУСАК тоже проявляет неполиткорректность, как тот самый нью-йоркский, условно говоря, «мистер».

— Якуты — народ, говорящий на языке, принадлежащем к тюркской группе. А эвенки говорят на языке, принадлежащем к тунгусо-маньчжурской семье.

— В рассказе Александра Кабакова из цикла «Московские сказки» Вечный Жид в черной шляпе и с пейсами после странствий по разным странам возвращается в Москву, и в Шереметьево пьяноватый русский, стоящий перед паспортным контролем, ворчит, обращаясь к нему за поддержкой: «Всегда нам, русским, в очереди стоять, а иностранцы вон проходят». — «Да ты посмотри на меня, какой я русский!» — изумляется Вечный Жид. Русский внимательно разглядывает его и резюмирует: «Ну, ты же не чечен!»

— Мне уже несколько человек рассказывали, как мент, остановив еврейского юношу, предъявившего паспорт, бесплатно отпускает его за то, что он не кавказец.

— Эвенки — французы тундры.

— Ответственны ВСЕ народы бывшего СССР. Воровали вместе, а отвечать одним русским?

— Нганасане — это греки Заполярья, а долгане — итальянцы.

АНЕКДОТ

— Грузины лучше, чем армяне.

— Чем лучше?

— Чем армяне!

— Латентный и не очень фрейдизм есть во всем.

— История, как известно, сослагательного наклонения не имеет, но помечтать с писателем Гдовым приятно!

— Все народы Российской империи виноваты в том, что сами рады были обманываться.

АНЕКДОТ

Вызывают еврея в КГБ. Спрашивают:

— Вы написали, что хотите уехать в Израиль. А какие у вас на то причины?

— Их две. Вот вчера, например, сосед в подъезде мне сказал: «Ну, погоди, жидовская морда! Вот кончится советская власть — мы всех вас на фонарях повесим!»

— Что за глупость! Советская власть никогда не кончится.

— Вот это как раз и есть вторая причина.

— Эвенк отличается от якута, чукчи, русского, еврея генетическим кодом, влияющим как на внешность, так и на сферу внешних привязанностей.

— Ничто человеческое инженеру человеческих душ не вредно. И фрейдизм тоже.

— Народы не ответственны. Никакие и ни за что.

— Пароксизмы фрейдизма: молодость, костры, палатки.

— Дело было в советские времена. Гэбэшники спросили Б.А.Ахмадулину, действительно ли она верит в рассказываемое писателем Владимиром Войновичем, что гэбэшники позвали его на встречу в гостиницу «Метрополь» и там чуть было не отравили сигаретами? Ахмадулина ответила, что Войнович ее товарищ, она его хорошо знает, она ему вполне верит. А гэбэшники не ее товарищи, она их не знает и поэтому не может им верить. К тому же она слышала, что они не очень-то похожи на персонажа Лескова, который привязывал к ноге колокольчик, чтоб не задавить случайно какую-нибудь Божью тварь.

— Бьется в тесной печурке фрейдизм.

АНЕКДОТ

Встречает командир части солдата с тетрадью в руке. «Откуда, рядовой, путь держите?» — «С палытзанятий, тарщкамандыр!» — «И о чем вам говорили на политзанятиях»? — «О нэрушимий едынений и брацкий дружба семья савецкий народ!» — «И кто вы, рядовой, в свете прошедшего занятия?» — «Чучмэк ибаный, тарщкамандыр!»

— К вопросу о «чернопопых». Мой первый муж — башкир.

И дочка наполовину башкирка, очень на папу похожа. Первое, что спросила меня акушерка, едва вытащив ребенка откуда положено, кто у нас папа по национальности. Я сказала. Тогда, понимающе покивав, акушерка поднесла ко мне поближе новорожденную, повернув ее ко мне попою. На попе дочери просматривался отчетливый темно-серый треугольник. Через несколько дней он сошел, как и предрекала упомянутая акушерка.

АНЕКДОТ (неполиткорректный)

В купе едут англичанин, француз, русский и грузин. Англичанин достает сигару, неспешно закуривает ее и вскоре выбрасывает в окно. Все удивляются:

— Зачем?!

— У нас такого еще много, — отвечает англичанин.

Через некоторое время француз откупоривает бутылку вина, наливает немного в бокал, пробует и выкидывает все в окно.

— Зачем?! — удивляются соседи.

— У нас еще много такого, — отмахивается француз.

Русский берет грузина и выкидывает его в окно. Все недоумевают.

— У нас этого добра навалом, — объясняет русский.

— Какая глупость!

— Философию и психологию в институте нам читал один и тот же человек. Он отличался тем, что из ширинки у него торчал кусок рубашки, и тем, что галстук у него всегда был на плече. Его страшно раздражал фрейдизм, а также все остальное, что не было связано с Марксом. «Дерьмо в кишечнике — вот что бессознательно!» — говорил он.

— Размышлять о том, что БЫЛО БЫ, — наводить критику на промысел Божий.

— СОВСЕМ НЕ АНЕКДОТ: президент Ингушетии придумал переселять ингушей на Урал. Про то, что земля в зоне рискованного земледелия родит через год, ингушам ничего не говорят, а уверяют, что насильно переселять никого не будут и что морозы здесь нестрашные (в чем ингушские деды убедились на собственном опыте).

— Может, уральцам устроить с ингушами ченч? Они — к вам, вы — к ним.

— В России почти не осталось русских, только меньшинства — все нашли себе какие-то корни (казацкие, татарские, польские, немецкие… и т. д.).

— Если бы не латышские стрелки и еще масса случайностей (того же Сталина легко могли застрелить под Царицыном) — СССР бы не было. Была бы сильно усеченная Россия (вероятнее все же республика, а не монархия). Не было бы ГУЛАГа. Но очевидно, что:

1) был бы жуткий белый террор и порки, то, что было в 1904–1907 годах, надо умножить в сто раз. Правда, террор краткосрочный;

2) была бы куча малых войн между новой Россией и ее бывшими частями;

3) не было бы никакой индустриализации.

Вероятней всего — был бы вариант Аргентины: топтание на месте. Напомню, Аргентина в 1913 году — пятая по объему ВВП (валовый внутренний продукт), Россия шестая. И их национальная трагедия никак нашей не уступает… хотя все же репрессии ГУЛАГа мало с чем можно сравнить.

— Топтание на месте куда слаще бега по пересеченной местности, где отстающих, высовывающихся и загнанных пристреливают. Аргентинский пастух и советский колхозник — почувствуйте разницу.

— Образ свободолюбивого гаучо — это такая наша советская мифология. И в Аргентине, и в Мексике все было «нормально» — и гражданская война, и расстрелы массовые, и Панчо Вилья (Чапаев с Троцким в одном бокале). Аргентинский пастух — это не американский ковбой, а наш чабан или, прошу прощения, животновод. Романтические пастухи в Аргентине — это арендаторы, причем без гроша; по сути — полукрепостные. И сеньоры могли делать и с ними, и с их женами-детьми почти все что угодно. И вообще, когда начинаешь разбираться с историей других государств и народов, то мы вполне себе «средние». У нас не причащались к революции стаканом крови казненного на гильотине дворянина, как во Франции, мы не теряли две трети населения во время Гражданской войны (Чехия, гуситские войны — тридцатилетняя война), и даже распад коммунизма у нас не привел к резне коммунистов, как сравнительно недавно (1960-е) в Индонезии, где за месяц угробили то ли 1,5, то ли 2 млн чел. Что, конечно, не отменяет того факта, что индустриальная мощь СССР строилась на костях народа, а Сталин — людоед и можно было сделать все иначе. Но демонизировать этого господина-товарища не вижу причин — обычный бандит-троечник, вполне Захара Прилепина персонаж, этакий Санькя, волею судеб оказавшийся у руля страны.

— Один алтайский кулак Сталину в ответ на увещевания нагло заявил: «А ты, парень, попляши, может, тогда я и дам тебе два пуда хлеба». Была зима 1928–1929 годов. Потом наш «великий кормчий» рассказывал эту историю неоднократно, история осталась в стенограммах ЦК ВКП(б). Горжусь своими земляками! Ни один аргентинский пастух своему сеньору такое бы ни в жизнь не сказал.

— Прилепинский Санькя мне абсолютно несимпатичен. Я могу сочувствовать этим парням — и студенты у меня похожие бывали из этой среды, только поумнее и поэрудированнее, — но легко предположить, что будет дальше, если эти парни побеждают.

— «Правые» некогда победили в Финляндии, и там теперь славно всем, в том числе и «левым», которые свободно и комфортно борются против «звериного оскала капитализма».

— Нацболов, как и «нашистов» и прочих «молодогвардейцев», используют взрослые дяди, которые не только себе бабки пилят, но и молодежи их подбрасывают. Но так было всегда: наша «комса», китайские хунвейбины, итальянские «красные бригады», сегодняшние русские, английские и немецкие «скины».

— Меня вдруг осенило, что вы, или из-за возраста, или вследствие академического образа жизни — неясно, приблизительно осведомлены о реалиях жизни при тоталитаризме. Ваши рассуждения типичны для западных леваков, которые полагали, что в Америке тоже тоталитаризм, как в СССР, потому что там есть ФБР и ЦРУ. Но страшно оскорблялись, когда диссиденты, покинувшие СССР, добродушно предлагали им хотя бы месяцок пожить в «совке», но без кредиток и с советским паспортом. А большевики для меня никакие не «красные демоны», а (повторяюсь) шпана, блатные, дерьмо.

— Тт. Ульянов, Керенский, Троцкий, Сталин, Гитлер, Мао, Полпот etc. не получают власть, если на их пути вовремя встают заслоном г-да типа Маннергейма, Франко, Пиночета, де Голля, Черчилля, Трумэна. Эти господа, конечно, далеки от совершенства, но обладают одним несомненным достоинством — малой кровью или вовсе без оной останавливать большую кровь.

— Шпана не смогла бы продержаться одна семьдесят лет, построить заводы, выиграть войну, в космос полететь… Повторю формулу Г.Федотова: интеллигенция в России появляется при Петре I и выступает с царем против народа. Видимо, это что-то социально-генетическое, объединяющее умонастроения всей этой социальной группы.

— Слова Федотова — не Моисеевы скрижали, мне больше по сердцу авторы сборника «Вехи», миновавшие левый искус.

— После 1992 года число зэков в РФ резко выросло. С 800 тыс. чуть ли не до 1,5 млн. При Путине — как к нему ни относись — была проведена реформа, сократили сидящих до 900 тыс.

— Когда я читаю Ленина, Сталина, Троцкого, Гитлера, я всегда поражаюсь — насколько это невежественные люди. Видя сейчас востребованность «троечников» (причем не только у нас, но и на Западе), я очень боюсь, что ХХ век может вернуться в какой-то новой, пока еще непонятной мне форме.

— Гдову следовало бы определиться с понятием ответственности. Ответственен ли якут, мечтающий, чтобы Якутия стала японской, а сам в это время добывающий алмазы для кремлевской короны? Или эстонец, который плохо строил коммунизм и за это был отправлен на лесоповал, где регулярно перевыполнял норму? Или грузин, который двести лет презирал Россию, не переставая выращивать фрукты и овощи для продажи в российских городах?

— Якуты и чукчи — мирные люди, а эвенки воинственные и агрессивные. В столице Эвенкии поселке Тура нашу машину окружила толпа, и несколько человек стали показывать нам острые ножи. Кто такие, зачем приехали, давай сюда деньги и т. д. Я обалдел от такой наглости, а инженер Наумов тихим и важным голосом сказал по-эвенкийски несколько слов. Эвенки моментально развернулись и ушли. «Что ты им сказал?» — «Я сказал, что ты новый секретарь райкома».

— «Пучеглазая практикантка из Киева», с которой у него было то, что «деликатно именуется романом». Наконец-то Гдов вспомнил о деле. Ну, и зачем ему теперь фрейдизм? Зачем нам всем вообще фрейдизм, когда мы и без него живем весело, насыщенно? «Женская сексопатология» таперича торжествует, как крестьянин из стиха Некрасова. А фрейдизму должно быть стыдно, что он оказался таким слабаком. Но ему не стыдно.

Глава VIII

ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК, НАСТОЯЩИЙ ПИСАТЕЛЬ

А НЕ ЗАДУМАТЬСЯ ЛИ НАМ ТОГДА О ТОМ

1. Что такое в понимании Гдова «настоящий писатель»? Укажите, если знаете, имена и фамилии этих настоящих писателей.

2. Отчего первый и последний президент СССР М.С.Горбачев предпочитает носить шляпу, а многолетний мэр Москвы Ю.М.Лужков — кепку?

3. Предосудительно ли мужчине тридцати лет заниматься петтингом с ближайшей подругой своей ближайшей подруги?

4. Действительно ли все так называемые настоящие писатели — монстры и бетизы? Есть ли хоть один по-настоящему нравственный и хороший настоящий писатель? Что такое «бетиз» по Н.С.Лескову?

5. На что мы имеем право, если все же не являемся тварями дрожащими?


— Петтингом вообще заниматься неприлично.

— Не все настоящие писатели — монстры. Лев Толстой был очень нравственным писателем.

— Наши права записаны в Конституции, но неизвестно, имеем ли мы на них права.

— Горбачев носил шляпу, потому что он провинциальный, а Лужков — столичный.

— Шляпы нынче не носят. Из поэтов носили Маяковский, Есенин, Рубцов и все чиновные писатели.

— Если вы хотите что-то узнать о нравственности определенного писателя, то расспросите об этом его жену, предпочтительно бывшую.

— На Конституцию в нашей стране давно положили.

— От графомана писатель отличается количеством написанного, потому что графоман пишет еще больше.

— Дюма и Бальзак понаписали больше любого графомана.

— Графомания является составной частью профессиональных качеств любого писателя. В том числе и так называемого настоящего. Просто одному Бог дал, другому — нет.

— Настоящий писатель не может не писать.

— У Эдуарда Русакова есть юношеский текст, где некие инопланетяне проводят эксперимент. Насылают на пишущего всяческие беды (нищету, гибель близких, одиночество, сумасшествие) и с удивлением убеждаются, что он все равно пишет! «Ну и черт с ним, пускай пишет!» — решают они.

— Пропиарю-ка я еще раз своего друга Эдуарда Русакова. Бог простит, а может, даже и одобрит. Русаков — настоящий писатель, хотя его книги выходят тиражом СТО (!!!) экземпляров. Когда-нибудь это станет страшным раритетом. Собственно, уже стало, коллекционеры гоняются за этими книгами.

— Еще один настоящий и совершенно не оцененный литератор — поэт Лев Таран, он же Александр Лещев. Ушедший некогда из официоза в глубокий андеграунд. Он умер от водки и от советской власти. О нем (немного) http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg422005/Polosy/7_4.html.

Два его главных труда — романы в стихах «Алик плюс Алена» и «Каждое воскресенье пополудни» не напечатаны до сих пор. Фрагменты были в журнале «Золотой век», который издавал в начале девяностых поэт Владимир Салимон.

— В разных городах России есть настоящие писатели разных поколений. Во Владимире — Анатолий Гаврилов, в Перми — Нина Горланова, в Кирове (Вятке) — Мария Ботева, в Красноярске, кроме прозаиков Русакова, Успенского и Астраханцева, три поэта — Марина Саввиных, Антон Нечаев, Иван Клиновой, в Иркутске — Анатолий Байбородин, в Туле — Олег Хафизов, в Саратове — Сергей Боровиков, в Бурятии — Алексей Гатапов. В так называемом ближнем зарубежье — Владимир Лорченков (Кишинев), Роллан Сейсенбаев (Алма-Ата). Это первые имена, которые приходят в голову. Наберите эти фамилии в Яндексе или Журнальном зале, увидите, что я не вру.

— Вы думаете, в столичной суете нет настоящего? А как же, например, вечное? Например, про любовь?

— В столичной суете, как в чеховской (Антона Павловича) Греции, всё есть. В том числе и замечательные литераторы. Однако не от места пребывания впрямую зависит значимость литератора. Если бы, к примеру, Эдуард Русаков жил в Москве, то его бы знала каждая литературная собака. А так всего лишь «широко известен в узких кругах».

— Ельцин дышал в затылок Горбачеву. Тот, кому дышат в затылок, нуждается в шляпе.

— Все приятное предосудительно. Кроме петтинга, конечно.

— Настоящий писатель — это Гомер. Фамилию не помню.

— Петтингом можно заниматься, как мне кажется, всегда, когда хочется этим заниматься. Но если не хочется — заниматься нельзя.

— А вот при большевиках подобное считалось предосудительным. Равно как и другие сексуальные штучки. То есть прямо не говорили, но намекали, полагая это, с одной стороны, патологией, с другой — моральным (бытовым) разложением, за которое следует исключать из КПСС, если «партейный». А беспартийный, так и черт с тобой, греши дальше! В этом смысле беспартийные были свободнее патентованных коммунистов.

— С годами я все больше и больше убеждаюсь, что мир гораздо безумнее и глупее, чем я когда-то предполагал.

— А я уже ничего не оцениваю, сижу на подоконнике, как кот, и смотрю на улицу.

— В одном из лучших стихотворений Дмитрия А.Пригова он и его сын сидят у окна, «как две мужские кошки». -Таинственны, необъяснимы соотношения между котами и людьми.

— Коты — это интеллигенция животного мира. Собаки — пролетарии. Лошади — это особое. Свифт гениально все изобразил в той части Гулливера, где тот попадает к гуингмам. Свифт — настоящий писатель.

— Коты напоминают дам. То они такие прямо беспомощные-беспомощные, но если надо, то бросившего их негодяя тут же разыщут, несмотря на декларируемую ими «топографическую тупость».

— И в его «горящую избу» войдут.

— Горбачев — интеллигент (шляпа). Лужков из народа (кепка — вечный народный предмет гардероба мелкого криминала, гопников, таксистов).

— Так ведь и Горбачев из народа — помощником тракториста был в пятнадцать лет, орден за это получил. А Лужков с детства в речку Москву нырял на Дербеневской набережной.

— Горбачев не из народа, потому что в нем чувствуется порода. Ему без шляпы нельзя, а Лужкову не только можно, но и нужно.

— НРАВСТВЕННЫЙ И ХОРОШИЙ НАСТОЯЩИЙ ПИСАТЕЛЬ? Где его взять? Про Льва Николаевича Толстого мы уже говорили. Не годится. Федор Михайлович Достоевский женины денежки в рулетку профучкивал. Уж не это ли всё имел в виду Александр Сергеевич Пушкин, который, не отрицая писательской подлости и низости, лишь вяло оправдывался: «Нет, врете, низок, но не как вы… Подл, но не как вы…»? И это суперзвезды русской литературы!

— Я по своему жизненному опыту и по прочитанным книгам вижу, что гении, все без исключения, сволочи.

— Говорит Осип Мандельштам: «Писательство — это раса с противным запахом кожи и самыми грязными способами приготовления пищи. Это раса, кочующая и ночующая на своей блевотине, изгнанная из городов, преследуемая в деревнях, но везде и всюду близкая к власти, которая ей отводит место в желтых кварталах, как проституткам».

— Например, в районе станции метро «Аэропорт» писательские дома.

— Все права — в «Декларации прав человека». 1988 год. К нам в ремонтную мастерскую врывается секретарь партбюро завода и срывает со стены эту самую декларацию — все, мол, что висит на стене, должно быть согласовано с парторганизацией завода. Через год он, спиздив пять тонн листового железа, уходит в кооператив и на сегодняшний день является мелким олигархом.

— Как горько узнавать, что существовали такие нечестные партфюреры, посягавшие на народное листовое железо! В Московской организации Союза писателей СССР, откуда меня выгнали в 1979 году после 7 месяцев и 13 дней пребывания в этой престижной по тем временам конторе, среди выгоняльщиков был один крупный партиец, который до этого был парторгом Театра на Малой Бронной, но там украл доски и в наказание был переведен к писателям подгэбэшным оргсекретарем. Пришли «новые времена», и он украл целый писательский Дом творчества. Настоящего писателя всякому обидеть легко!

— Сравните в «Мастере и Маргарите» приличную шляпу пирожком Берлиоза и кепку Ивана Бездомного — вот и ответ на вопрос о шляпе Горбачева и кепке Лужкова.

— Очень ценное литературное наблюдение. Попытаемся дифференцировать русскую литературу по принципу кепка/шляпа. Например: Ахматова — шляпа, Цветаева — кепка. Или русскую историю. Керенский — шляпа, Ленин — кепка. Троцкий — шляпа, Сталин — картуз.

— Лужков носит не только кепки, его часто видят в ермолке, а также в других головных уборах, которым и называние-то не подыщешь. Интересно, его когда-нибудь выгонят из начальников Москвы или он будет править вечно, как Путин, Медведев и Мао Цзедун.

— Если не ошибаюсь, первый из головных уборов уважаемого градоначальника называется «кипа», последний — полотенце, второй — монгольский шлем, именуемый (извините, но это так, хуяг), третий — шутовской колпак без бубенцов, четвертый — американская шапка, такую я недавно видел на голове барабанщица В.Тарасова, ныне гражданина Литвы.

— Хуяг — это сильно.

— Насчет «бетизов» смотрите повесть Лескова «Загон». Вот еще один гений русской литературы, пожалуй что даже и понравственнее других.

Цитата из «Загона»:

«Вспомнили все, что надо почитать за „бетизы“. Набиралось много: Всеволожский не только построил каменные жилые помещения для крестьян, но он выписал для них плуги, жнеи, веялки и молотилки от Бутенопа; он завел школу и больницу, кирпичеделательную машину и первый медный ректификатор Шварца на винном заводе. С ректификатором еще пошли осложнения: крестьяне в этом ректификаторе забили трубки, и в приемник полилась вонючая и теплая муть вместо спирта, а на корде рабочие быки, пригнанные хохлами для выкормки их бардою, пришли в бешенство, оттого что они напились пьяны, задрали хвосты, бодались и перекалечили друг друга почти наполовину».

— С бетизами — смешно. У Лескова это — с французского betise — скотство, глупость. Но знает ли Гдов сегодняшний неологизм: бетиз — бетонные изделия?

— Интересно, есть ли словарь советских сокращений. Ведь были чрезвычайно выразительные. Например, Горрем-контора, ИОВ, ВОСР. Что там было еще?

— ЧУВАК — Человек, Уважающий Высокую Американскую Культуру. Питерские ГОПНИКИ — от ГОП, Государственное Общежитие Пролетариата; а до того был «гоп-стоп» — вооруженный грабеж («гоп со смыком — это буду я»). Во времена Троцкого был ЗАМКОМПОМОРДЕ — ЗАМеститель КОМандующего ПО МОРским ДЕлам. Во времена первого срока Путина — МИНОБРАЗИНА, МИНистерство ОБРАЗования И Науки. А топонимика? Лос-Анжерка (Анжеро-Судженск), Киселепьевск (два сросшихся соседних города: Киселевск и Прокопьевск), Бийсбург (Бийск), Барнеаполь (Барнаул), Нск (Новосибирск), Е-бург (Екатеринбург), Кырск (Красноярск).

— На Чукотке Амдерму именовали Амстердамом.

— Объяснения слов чувак и гопник похожи на апокриф, подобный тому, что название подмосковного городка Яхрома объясняется тем, что царица Екатерина сломала там ногу.

— Мне привиделось: толпа писателей во главе с безумным Гдовым требует у меня, чтобы я разрешил им справлять большую и малую нужду везде, где им только захочется, не обращая ни на кого внимания. Причем у каждого уже было готово написанное на бумаге заявление, и они требовали у меня начертать соответствующую резолюцию. Я успел подписать только два заявления — Гдову, он сразу аккуратно сложил бумагу и отправил ее во внутренний карман черного пиджака, и писательнице Оксане Робски, которая тут же задрала юбку и уселась оправляться, размахивая заявлением и дико улыбаясь. Это получилось так неприлично, что наваждение с меня немедленно соскочило.

— Тут уж даже и не Фрейд виноват, а вообще неизвестно кто. Гдов, зная, что он НЕ хороший, а нехороший человек ищет оправдания своей нелепой жизни в том, что он ЗАТО писатель. Вроде Гека из бессмертного рассказа основателя династии Гайдаров «Чук и Гек», который «зато умел петь песни».

— На вопрос о правах мы, подобно герою Марчелло Мастроянни, говорившему «желание-то у меня есть», можем сказать: «Права-то у нас есть»…

— Не волнуйтесь. PANTA REI, товарищи!

— У настоящего писателя, даже если он написал сравнительно немного (Юрий Казаков, например), в любой вещи виден его талант, его работа со словом. Это еще и тот, кого хочется перечитывать.

Глава IX

ОСТОРОЖНО: МЕЩАНСТВО

ПОЗНАКОМИВШИСЬ С НЕЙ, НЕПЛОХО БЫ ОБСУДИТЬ

1. Изменились ли люди с той поры, когда были неандертальцами, кроманьонцами и людоедами? Чем наши современники отличаются от персонажей Гомера, Петрония, Свифта, Гоголя, Горького?

2. Нравится ли вам советская литература? Хорошо ли вы ее знаете? Кто, по вашему мнению, был самым крутым советским литератором? Сталин отравил Горького или Горький помер сам, без посторонней помощи?

3. Справедливы ли слова старухи Изергиль о том, что в жизни всегда есть место подвигу? Ее ли это слова?

4. Следует ли нормальному человеку участвовать в политической жизни страны или следует послать политику куда подальше? Например, «к Бабаю на шестой километр мухоморы собирать», как выражаются сибирские бичи.

5. Зависит ли что-нибудь от нас в этой жизни или «всё будет, как будет, ведь как-нибудь да будет»? Пойдете ли вы еще когда-нибудь на выборы?


— Наши современники изменились. Они все время очень куда-то торопятся.

— Москва в XIV веке была исключительно пешеходная, а сей час нужно два часа ехать на метро, чтобы куда-нибудь попасть.

— Зато в масштабах страны и мира расстояния сокращаются. Железнодорожный путь от Москвы до Владивостока теперь занимает всего лишь неделю. У меня есть слабая надежда на электронную почту и Интернет как на средства против одичания. Мы по скайпу свекровь и тещу знакомили. Вышло очень трогательно.

— Самым крутым «совком» был В.В.Маяковский. Неслучайно Гуталин назвал Маяка «лучшим и талантливейшим». А что касается отравы, то на кой бы черт Сталину этот самый Горький сдался, уже полностью выдрессированный и укрощенный?

— Старуха и сказала про «место подвигу», а все советские люди десятилетиями это повторяли за старухой.

— Если политику послать на этот самый шестой километр, то на что политики жить будут?

— Лично я политику давно послала к Ёкарнаму Бабаю. На выборы не хожу с 1996 года.

— Ёкарный Бабай тоже на шестом километре живет или еще дальше?

— По сравнению с неандертальцами люди не изменились, а по сравнению с временами Гомера, Петрония, Свифта, Гоголя и даже Горького изменились в худшую сторону.

— Изменились люди. Я вот иду недавно около школы, что неподалеку от моего дома, и там микроскопические девочки-школьницы таким матом кроют, что им позавидовали бы кронштадтские революционные матросы.

— Сейчас кругом сплошные революционные матросы.

— Ковырятели и изучатели генов утверждают, что ничего в человечьем наборе хромосом не изменилось. Всякий современник горазд высадить близкому глаз горящим вертелом, набить брюхо. Копыт у них мало и душа чернее, нежели у гуингмов.

— Вот мое любимое стихотворение:

У НИКИТСКИХ

Бронзовый Толстой заплыл жирком,

развалился в кресле, правоверный.

И пугает радужным стеклом

горьковский особнячок модерный.

Капая слезами на сукно,

там читал стихи волгарь вампиру.

В лилиеобразное окно

беспробудно окал миру.

Но поют дубовые часы.

И, смирив позыв к зевоте,

встал вампир, сказав в усы:

— Пасыльней, чем Фауст Гёте!

Алэксей Максимыч, вы поэт.

И поднес ему в награду

театральную коробочку конфет,

в чьей помадке много яду.

…И сломалась сормовская жердь.

Багровея, приподняли

и в стены кремлевской твердь

навсегда замуровали.

1976

Цитируется по книге: Юрий Кублановский. Дольше календаря. М.: Время, 2005.

— Изменились, но только внешне — одежда там, машины, Интернет. В остальном — грызем друг дружку похлеще предков.

— Самым крутым был поэт Д.Бедный, который присутствовал при сожжении Фанни Каплан кремлевским комендантом в бочке с бензином.

— Хорош был и Петр Павленко, который сидел в шкафу во время допроса Мандельштама.

— Павленко не виноват, думаю, он оказался в шкафу случайно, когда играл с чекистами в прятки.

— По поводу выборов — не знаю. На данный момент выбирать нечего и некого — сплошное говно (виноват). Жалко, что сняли с выборов одного достойного кандидата, которого звали «Против Всех».

— Если б у Ивана IV была бы атомная бомба, он бы гораздо быстрее взял Казань и зачистил Новгород.

— Есть еще один кандидат, который мне симпатичен, — «Пошли вы все на…», но его тоже нет в списке.

— Петр Павленко однажды написал сценарий вместе с буду щим диссидентом Александром Галичем (!). Фильм «В степи»: «Пионер Сережа Емельянов, ранее никогда не бывавший в степи, приезжает с отцом, шофером, на уборку урожая. Его ранние представления о колхозной жизни как о чем-то ужасно скучном и ненужном под впечатлением проделанной работы меняются — и мальчик с большой грустью расстается со степью и природой, которую полюбил на всю жизнь».

— Туфта советская!

— Павленко был знатный советский черт. Не чета всяким там демьянам и прочим безыменским. В его книге-утопии «На Востоке» (1936–1937) Советский Союз захватывает Японию. Причем наступление японцев останавливает выступление Сталина на съезде в Большом театре: «Заговорил Сталин. Слова его вошли в пограничный бой, мешаясь с огнем и грохотом снарядов, будя еще не проснувшиеся колхозы на севере и заставляя плакать от радости мужества дехкан в оазисах на Аму-Дарье… Голос Сталина был в самом пекле боя. Сталин говорил с бойцами в подземных казематах и с летчиками в вышине. Раненые на перевязочных пунктах приходили в сознание под негромкий и душевный голос этот…»

— Поэт Семен Липкин рассказывал, что Фадеев дружил с писа телем Иваном Катаевым, у которого родился сын. Друзья выпили, вымыли ребенка в ванночке, а наутро Катаева арестовали, и на бумаге имелось согласование ареста с Фадеевым как начальником писателей.

— Фадеев еще и с Андреем Платоновым дружил (пил). Широк советский человек!

— Пастернак, Олеша, Бабель — тоже советские писатели. Потому что у них имелись документы, где было написано «Член Союза писателей СССР».

— Очень полезное чтение стенограмма Первого съезда писателей, где все трое классиков — один лучше другого. И все-таки советские писатели придуривались, что любят советскую власть. Не такие уж они были дураки, чтоб ее любить.

— Там вышла приветствовать съезд метростроевка с огромным молотком. Интеллигентный Пастернак решил ей помочь, чем вызвал дружный смех другой комсы.

— Говорят, Коба любил слушать предрасстрельные «выступления» своих соратников на процессах тридцатых. У него такая комнатка была, где он курил трубку и следил за ходом спектакля.

— Развлечений мало было у пахана. Танцы под патефон да шакальи страсти на процессах. Что еще? В театр иной раз сходить на «Дни Турбиных», чтобы еще раз убедиться, что белогвардейцам крышка. Вот и всё. Телевизора-то не было еще, и Зворыкин в Америку убежал.

— А как же пьянки с хорошим выпивоном и закусоном, где Хрущева заставляли плясать гопака, а всяких маленковых напаивали до поросячьего визга?

— Масса унылых холопских воспоминаний о проказах вождя. Например, Утесов с восторгом вспоминает, как ему Сталин разрешил спеть запрещенные «С одесского кичмана…».

— А вот интересно, советский человек обладал религиозными чувствами? Ощущал ли хоть изредка присутствие Творца в этом бардаке? Или это было вконец обуревшее существо, способное только взрывать храмы и сбрасывать священников с колоколен…

— Самым крутым советским литератором был Леонид Ильич Брежнев.

— Люди изменились. Они стали разнообразнее питаться.

— Политикой хорошо бы не интересоваться. Да не у всех получается. Вот, например, избили менты профессора консерватории, назвав его при этом пидором. Полагаю, что после этого если не он сам, то его дети начнут участвовать в политической жизни страны. Или сделают ноги за бугор, что тоже можно рассматривать как признак интереса к политике.

— Вот так мирных людей втягивают в политику. При таком раскладе против власти выступает не побитый профессор, а сами менты. Один из них убил в Туве школьника и получил за это год плюс три месяца колонии-поселения, другой сбил женщину на переходе. Она умерла. Он получил два года условно.

— Боюсь, что, кроме ненависти к ментовке, у таких оппозиционеров никакой другой собственной программы нет.

— У нас все всегда знают, кто виноват, но ни один хрен не ведает, что делать.

— Как это «не ведает»? Вот недавно показали по ящику, как сражаются с коррупцией у гаишников в Краснодарском крае. Батюшка читает молитву и окропляет святой водой наряд ГАИ перед выездом.

— Прости им, Господи! Не ведают, что творят.

— В 1976 году моя жена поступала на вечернее отделение МГРИ. Восемь классов она отучилась в белорусской школе в Гродно, а потом, сбежав в Киев к тетке, продолжила образование уже на украинском языке. Я хорошо знал советскую литературу и написал ей за десять бутылок пива десять сочинений, по которым она приготовила шпоры. Начал я с «Поднятой целины». Добросовестно описав Варюху-горюху, трепетно нюхавшую вонючие тельняшки по-кавалерийски клещеногого Макара Нагульного с его мечтами о приятно-смуглявеньких потомках, детях III Интернационала, и с сожалением опустив готовую взлететь Лушку с ее перьями в заднице, перешел к хныкающему на могиле своих героических друзей деду Щукарю. «Но не этот скромный обелиск, а колхозы-гиганты, поднявшиеся по всему Дону и Кубани, стали достойным памятником нашим, ставшим для нас родными, героям великого произведения», — вдохновенно писал я, напившись пива.

— Никогда, как мне представляется, советские студенты не были так свободны и раскованны, как на излете «оттепели» (1963–1968). Когда я рассказываю людям моложе или старше себя о том, что на лекциях по марксизму-ленинизму в те времена можно было задать лектору вопрос, начинавшийся фразой «А вот вчера по „Голосу Америки“ сказали то-то и то-то», они не верят. Никогда не забуду группового обсуждения книги Стругацких в коридоре военной кафедры во время одной из экзаменационных сессий. Хохот, насмешки, громкие хлесткие замечания относительно советской действительности. Никто никого не останавливал и не требовал разойтись. Кроме того, наши потоки были свободны от стукачей. Не знаю почему — то ли у славных чекистов была уверенность, что мы все без исключения были преданны советской власти, то ли потому, что у них не дошли до нас руки, но ни разу за пять лет мы не наблюдали ни единого признака стукачества и этот жгучий вопрос даже не обсуждался.

— Думаю, что это свойство профессиональной геологической среды. Ведь и в поле, я помню, каждый вечер после маршрута усаживались у костра слушать «Голос» и нести антисоветчину. Во главе с парторгом. Гуманитарии жили в параллельном мире, где условия игры были другими.

— В этом параллельном мире в 1974 году на совещании молодых писателей некий мерзавец из комсомольского издательства публично довел до сведения начальства, что я глумлюсь над Советской армией, а «это — святое». Другой в присутствии цензора, имевшего прозвище Клюка, пожурил меня за «мелкие булавочные уколы против советской власти». Ничего дерьмовее советской писательской среды я не видел.

— Самым крутым советским литератором был В.И.Ленин, 45 томов, тиражи, переводы на все существующие языки и т. п. В детстве я часто перелистывал собрание его сочинений, и мне очень нравились энергичные заголовки, например, «Шаг вперед, два шага назад» или «Как нам реорганизовать Рабкрин». В содержание я, слава богу, особенно не вникал. Не вникал и потом, в институте, когда требовали заучивать эти статьи чуть ли не наизусть.

Учить классиков марксизма-ленинизма таким образом, как от нас требовалось, — это был настоящий подвиг, так что старуха права.

На выборы ходить надо. Сейчас я не помню точно, почему это необходимо, но знаю, что идти надо и обязательно со своей старухой Изергиль.

— Старуха Изергиль — это тот комиссар, которого каждый постсоветский человек должен носить на груди, как спартанский мальчик лисицу.

— Со времен неандертальцев мы все те же, и лишь женщины последние десять-пятнадцать лет стали чуть отличаться: в связи с новыми веяними в порноиндустрии — внизу стали бриться все.

— Конечно, люди изменились сильно. Гуингмы и йеху уже не актуальны, а лапутяне, лилипуты и великаны еще очень даже. Советская литература мне не нравится, как и антисоветская (в данном случае пользуюсь определением Синявского). 75 % произведений г-на Маяковского — мусор («нигде, кроме как в Моссельпроме»). Политика — это деятельность по перераспределению власти (Вебер). Власть — это отношения господства-подчинения. ВСЕ участвуют в политике — в бизнесе ли, в науке ли, литературе или других занятиях… Только не подозревают об этом.

— Гоголь меня тем и удивляет, восхищает, наполняет восторгом, что в большинстве муниципальных и региональных чиновников живет Чичиков. Я уж не говорю о городничем, Хлестакове, Ноздреве… Потрясающе. Ну и йеху вечно живы, как Ленин.

— Гоголевские хари пока что для нас недостижимый идеал. Щенков там они брали в качестве взятки… ВСЕГО ЛИШЬ! Россия свернула с гоголевского пути и попала в кущи тоталитаризма, где ее трахнули. Потасканная и побитая, возвращается она теперь обратно на этот путь, который (по Гоголю позднему) в результате должен стать светлым.

— Люди не изменились. Знаете ли вы, что выражение «накрылось медным тазом» заимствовано из народно-цыганской знахарской практики, когда в этот таз собирают разные «гадости»: сглаз, наведенную порчу и пр., — потом «накрывают», чтобы оные не могли больше вредить человеку? В цыганско-ПРАВОСЛАВНОМ ритуале участвуют телячье копыто, медный таз, икона, какие-то травы… Про состав трав не знаю, как и про сам ритуал, — меня выгнала верующая цыганка, которая все это осуществляла в отношении сорокалетней дамы, от которой отказались все врачи. Эта «потомственная колдунья» живет в хорошей квартире, окончила Политехнический институт и работает программистом-макетировщиком в газете (!!!).

— А вот у болгарского поэта Георгия Борисова вольные ромалэ срезали и сдали на металлолом провода, ведущие к его даче в Родопах. Кроме того, в Софии на подавляющем большинстве мемориальных досок можно обнаружить нечто странное: буквы есть, а бронзовых барельефов нет. Их отвинтили и сдали на тот же металлолом все те же цыгане. То есть, как считают многие болгары, цыганами лучше любоваться, просматривая фильмы Кустурицы, а не в обыденной жизни. Какая неполиткорректность, правда?!

— Евгений Ройзман, создатель фонда «Город без наркотиков», убедительно, с фотографиями, документами и видеозаписями доказывает, что цыгане — главные поставщики наркоты в екатеринбургском ареале. За борьбу с наркотой и ее распространением некоторые именуют ЕВРЕЯ Ройзмана РУССКИМ НАЦИОНАЛИСТОМ.

— Вчера покупал у старика-армянина в поселке Павловская Слобода квашеную капусту и картошку. Добрый старик рассказал, что живет здесь с восемнадцати лет, а сейчас ему восемьдесят. Акцент же у него, по его словам, остался, «как у Сталина и Микояна».

Глава Х

БЕДНЫЙ БЛАГОРОДНЫЙ ПОЖИЛОЙ РАБОЧИЙ

ОБМЕНИВАЕМСЯ МНЕНИЯМИ

1. Как вы думаете, чем был знаменит так называемый «Красный гастроном» в районе метро «Университет»?

2. Почему многие, кого на родине замели бы за милую душу, ошиваются именно в Англии? Действительно ли Иван IV (Грозный) на всякий случай договаривался о политическом убежище с английской королевой? Как звали эту королеву?

3. Что такое «вигоневый шарф»? Какие еще сорта водок продавали в 1968 году в СССР?

4. Уместен ли записанный здесь латиницей мат или он все равно производит отвратительное впечатление?

5. Отчего большевики полюбили именно Парижскую коммуну? Мало ли было других коммун, например, Венгерская коммуна (1919). Или Баварская Советская Республика (тоже 1919). Действительно ли зло гораздо привлекательнее добра?


— «Московская особая», названная здесь просто «Московской», стоила 2-87 довольно долго, а не временно. Потом она не подорожала, а просто стала исчезать, и в 1970 году появлялась уже очень редко. Другие водки того же периода — «Столичная» — 3-12 и «Российская» (по-моему, 3-07, но здесь я не уверен). Была еще сравнительно дешевая «Кубанская» (2-62), но появлялась она крайне редко.

— На водку цены не поднимали, а просто придумывали якобы новые сорта. «Пшеничная», например. Еще из водок помню «Охотничью» (45 градусов) и «Сибирскую» (50 градусов).

— «Московская особая» по 2-87, сменившая в свое время более дешевые «белые головки», продержалась довольно долго и исчезла вместе со «Столичной» и «Российской». «Пшеничная», «Охотничья» и «Сибирская» появились гораздо позже. В 1970 году на довольно долгий срок пришли два главных вида продукции. Первый был, как его называли производители, «Водка-водка» (потому что этот сорт не имел специального названия) и стоил 3-62. Иногда эту водку называли «коленвал», потому что на этикетке буквы прыгали. Другой сорт был «Экстра» по 4-12. Как видим, цены всегда оканчивались на «2» из-за стоимости бутылки в 12 копеек (для четвертинки — 9 копеек). Во второй половине семидесятых водка за 3-62 стала появляться реже, зато распространилась «Старорусская» по 4-42. Следующим этапом, уже лет через десять, было внедрение еще более дорогих водок. На рубеже семидесятых и восьмидесятых «Экстра» и «Водка-водка» постепенно исчезали, заменяясь еще более дорогими «Пшеничной» (5-20) и «Сибирской» (8 с чем-то). Кстати, цены тогда перестали кончаться на 2, так как залоговая цена бутылки 0,5 литра стала 20 копеек, а не 12. Насчет крепости в 50 градусов для «Сибирской» вы ошибаетесь. За всю историю она была или 40, или 45 градусов. Стоила она дороже, потому что была необычного для СССР большого объема — 0,7 литра. Из-за этого ее стали звать «Сибириадой» по аналогии с фильмом, вышедшим в самом конце семидесятых.

— Появление «Пшеничной» и «Сибирской» отозвалось известными тогда частушками:

Водка стоит пять и восемь,

Все равно мы пить не бросим.

Передайте Ильичу,

Нам и десять по плечу.

Если ж будет дорожать,

Будем Польше подражать.

Если ж будет двадцать пять,

Будем снова Зимний брать.

«Польша» — имеется в виду борьба «Солидарности» в 1980 году, Ильич — не Ленин, а Брежнев):

— Парижская коммуна была народу ближе Баварской и Венгерской, потому что русским французы всегда были симпатичнее немцев.

— Что ж тогда гордые и независимые англичане в 1945-м как миленькие выдали Сталину на съедение казаков? — «Старка», «Зубровка», «Зверобой», «Кубанская»… Какие чудные слова, от них кружится голова…

— Ставлю на ваш стол «Польскую» водку по 3-00.

— «Перцовку» забыли…

— Зло привлекательней добра, но бабло побеждает зло.

— ГОЛОС БУДАПЕШТА. Что способствует победе добра? Что вы советуете молодым людям? Что, по-вашему, может вести к лучшему, довольному будущему? Всего хорошего из Венгрии! Извините, если я что-то неправильно пишу, я еще не очень хорошо владею русским языком.

— Ничего нового посоветовать не могу, потому что за все время своего существования ничего нового человечество по этому вопросу не придумало. Молодые люди должны понять: жизнь мгновенна, через секунду и они станут старыми. Счастья и удачи вам. Ваш русский вполне внятен.

— ВИГОНЬ — рыхлая пушистая пряжа, изготовленная преимущественно из хлопка и его отходов с примесью отходов шерстопрядильного производства (шерстяных очесов).

— Вигонь происходит от названия гишпанского города Виго, что в гишпанской Галисии. Видимо, там начали делать эту ткань.

— Потрясающее все-таки взаимопроникновение культур и смыслов! Где тот гишпанский Виго и где советский дешевенький материальчик?

— Вигонь — мягкий пушистый зверек.

— Совпадение. Я в детстве тоже сильно удивлялся, прочитав про вигоней у Жюль Верна. Впрочем, вру, кажется, там речь шла о дюгонях, морских русалках.

— Иван Грозный предлагал Елизавете выйти за него замуж. Если он договаривался с ней о политическом убежище, я думаю, это был флирт.

— До 1919 года большевикам, кроме Парижской коммуны, некого было любить. А любви хотелось.

— Любовь оказалась счастливой. Левая французская интеллигенция тоже большевиков полюбила до гроба.

— Париж звучит смачнее. И на слуху — ГАВРОШ там, ПЫШКА, Мопассан, Золя, НАНА.

— В «красных» домах на «Университете» жила эмгэушная профессура, в «Красном гастрономе» они отоваривались так называемыми заказами, продовольственным дефицитом.

— Мерзость и зло подобны микробам, имеющимся в любом воздухе. Главное, чтоб эпидемии не было. Не исключено, что зло даже полезно, как некоторые виды микробов? Только вот беспредела не нужно.

— Думаете, сейчас еще не беспредел? Такое ощущение, что все это скоро вскроется, как нарыв. И либо зарубцуется, либо сгниет — одно из двух.

— Ну, какой же это беспредел по сравнению с 1917–1921, 1930, 1937–1939, 1949-м, например. Или когда Иван Грозный вольных граждан Новгорода резал и топил, как, кстати, и его папаша!

— Нарыв если вскроется, то непременно зарубцуется. А не вскроется, так, может, и засохнет.

— Беспредел с человеческим лицом? Это не может не радовать.

— Не сочтите за цинизм, а считайте мещанской узколобой мудростью, но беспредел с человеческим лицом лучше, чем со звериной мордой. И вежливый мерзавец приносит меньший ущерб человеческому организму, чем простой подлец.

— В финансовом смысле зло однозначно привлекательнее добра.

— В Англии наши современники ошиваются не просто так. Граждане Англии и США не подлежат суду МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ, попросту сказать, международному суду. Вторая же причина — в Англии самые старые и известные офшоры, через которые и отмывается большая, а может быть, и большая часть российских «грязных» денег.

— Жесткое следование принципам добра часто приводит либо к ханжеству, либо к гордыне. Зло же свободно, необъятно и обаятельно, поэтому побеждает легко и непринужденно.

— Герои Парижской коммуны были мертвы к 1917 году, а венгры и немцы — нет.

— Роза Люксембург и Карл Либкнехт погибли «вовремя», не успев увидеть господство Сталина, венгерскую фракцию Интернационала вместе с Бела Куном ликвидировали в тридцатых, как и большую часть немцев, особенно социалистов. Потому и Парижская коммуна так была популярна, и Маркс. И в СССР, и в РФ всё больше как-то предпочитают покойничков, поскольку живые-то могут что-нибудь сказать неприятное… причем для всех — и большевиков, и их противников.

— Прости меня, Господи, но воздалось тов. Бела Куну за Крым и убиенных предательски мальчишек-офицеров. И другим интернационалистам, а также старой гвардии. Бог не фраер. Не злорадствую, а констатирую. Ибо наши коммуняки такие же мерзавцы, достаточно вспомнить 1956 и 1968 годы. Да и все остальные.

— Насчет автономии добра и зла согласиться не могу. Просто по определению это диалектические противоположности, как «правда (истина) — ложь», «горячее — холодное», «белое — черное». И даже когда пишут чернуху, где все злые, читая, невольно ловишь себя на мысли, что этот вроде бы подобрее, посимпатичней. Иначе конфликта нет и вещь распадается.

— Русский мат, записанный латиницей, это великолепно, это звучит гордо.

— Добро и зло сосуществуют, диалектически разнясь, но тем не менее автономно. Конфликт лишь при пересечении границ.

— НЕ ПОНИМАЮ. Один и тот же поступок в разных ситуациях — или рассмотренный под разным углом зрения — может оказаться как добрым, так и злым. Где же тут границы?

— А нет тут границ. Или, точнее, субъективны эти границы.

— Выкрики и другие словесные излияния в очередях за водкой — это, пожалуй, одна из самых примечательных черт совдеповского быта. Люди в этих очередях, если не было опасности, что водка кончается, чувствовали себя свободно и раскованно — делились самым сокровенным и не боялись говорить, что думают. В очереди за водкой во время антиалкогольной кампании, когда продавщица крикнула, что осталось только два ящика, стоявший позади меня работяга с ненавистью выдохнул про Горбачева: МИШКА МЕЧЕНЫЙ!

— Брежнева называли ЛЁКА, ЛЕНТЯЙ, БРОВЕНОСЕЦ. Интересно, что у нынешних вождей — Медведева да Путина — нет устойчивых кличек. А очередь действительно была островом свободы, хотя и оттуда забирали за болтовню. Как ФЕДОРА КУЗЬКИНА за слово «ПОТРЁПСОЮЗ» вместо советского ПОТРЕБСОЮЗ.

— В Театре на Таганке Федора Кузькина играл Золотухин. В первой же мизансцене Золотухин, одетый в солдатские галифе, закидывает через голову шарф и обматывает его вокруг шеи элегантным жестом представителя богемы. Сразу же стало скучно смотреть, хотя постановка была неплохая…

— В конце восьмидесятых слово «Горбачев» расшифровывалось как: «Граждане, Обождите Радоваться. Брежнева, Андропова, Черненко Еще Вспомните».

— Водку «коленвал» по 3-06 народ расшифровывал следующим образом: «Водка Очень Дорогая. Косыгин Алексей».

— Смешно, что расшифровка слова «водка» начинается со слова «водка» же.

— В магазине «Вина» (Одесса) стоявший передо мной мужик высыпал перед продавщицей мелочь и попросил бутылку «сучка». Продавщица быстро пересчитала мелочь, уперла руки в боки и громко завопила: «Нет, держите меня втроем! За эти жидкие медяшки он требует серьезную жидкость!»

— «Вигоневый шарф» — писательский изыск. Тогда народу было не до материала — говорили просто «шарф», «пиджак», «ботинки».

— Про женские теплые трусы говорили «вигоневые», помню. Вигоневые трусы с начесом.

— Большевикам льстило, что даже в таком знаменитом буржуазном вертепе, как Париж, у них когда-то были единомышленники. Не все герои Парижской коммуны померли к семнадцатому году. Парижские коммунары жили в СССР еще в годы Великой Отечественной, писали заявления в поддержку Красной армии и воспоминания. Адриен Лежен, один из ветеранов ПК, был похоронен в центре Новосибирска, и лишь в конце ХХ века французы забрали его прах и перезахоронили у себя.

— Англия — страна, где гений места приманивает пришельцев с неизвестными целями. Так, в одном квартале Лондона Севен-Дайалс в разное время размещалась типография «Искры», проживал Маркс с женой и горничной, венгры какие-то ошивались, Огарев на улице упал. Тот же квартал описан у Диккенса в «Холодном доме» как жуткие трущобы — на эту жуть, я думаю, большевиков и тянуло — туда, где выпукляются язвы капитализма.

— Что значит «венгры какие-то»? Кто именно?

— «Какие-то» — это товарищ Лайош Кошут, родившийся в городе Шаторальяуйхей.

— «БЫЛОЕ И ДУМЫ». Еще в России Герцен и его развеселые друзья, пьянствуя всю ночь, под утро вылакали спирт из спиртовки, на которой молодая жена Герцена Наташа поутру готовила себе кофий. Наташа ужасалась (может, потому потом и наставила супругу рога), а Герцен со товарищи — хоть бы хны.

— Встреча с Кошутом перевернула всего Герцена. Он зашился и до конца дней своих, дожидаясь революции в России, пил только содовую.

— А я, кстати, и Кошута, и Герцена уважаю. Веселые, достойные были господа. Хотели счастья своему народу, да как его добыть-то? Кто бы знал!

— Все бунтовщики всегда оседали в Лондоне.

— Оседать-то оседали, но англичанам не вредили, вели себя смирно, исподтишка делая гадости родине…

— А им за это суровая родина — чаю с полонием!

— Хорошая была компания у Герцена с Огаревым. Один Некрасов чего стоит, определенный Маяковским как умелец карточной игры. Вот они, допустим, провожают на запад Белинского. И напиваются, естественно, пьяные. Бедный Белинский, сидя на земле (пикник), пытается обратиться к ним с серьезным прощальным словом, а они начинают прыгать через него, как девки через костер на Ивана Купала. ЗЛО свивает свое змеиное гнездо в сердцах самых лучших людей России. Что ж тогда удивляться, когда вслед за этим наступает революция и Гражданская война?

— На Волковом кладбище в Питере все эти прыгуны через Белинского и иже с ними вроде ленинских сестриц создали неприятную атмосферу, несмотря на цветущий жасмин. Уничтожили благостность места упокоения, потому как кажется, что они и под землею дерутся своими костями. Не хватает там, правда, еще одного прыгуна. Такого маленького, лысенького, которого нехристи зачем-то на Красной площади содержат в хрустальном ящике, как Спящую царевну.

— А ну как эту Спящую царевну кто-нибудь возьмется поцеловать?..

— В нашем мире, который явно склоняется к гомосексуализму, возможно, что и эту царевну кто-нибудь нацелится поцеловать. То-то смеху будет, когда картавый оживет.

— Там же, на улице Строителей, были популярные пивные автоматы, а рядом с бредовым магазином «Изотопы» также популярные — автоматы винные. За двадцатикопеечный жетон можно было налить 166,66 г сухого, а в соседнем кране за те же деньги 63,33 г портвейна. Любители наливали оба напитка в один стакан, получая смесь под названием «тилимбом». Частенько туда захаживал генерал-лейтенант Кормилицын, заведующий военной кафедрой «Керосинки» (нефтяного института им. И.М.Губкина), опрокинуть стаканчик «тилимбома». При его появлении раздавалась зычная команда «смирно», и все мы со своими стаканами вытягивались. Генерал добродушно махал рукой «вольно» и направлялся к кассе. Всю войну он командовал службой снабжения горючим всей Красной армии, уцелел на этой расстрельной должности и заканчивал свой славный путь на такой непыльной должности, единственный из всех заведующих военными институтскими кафедрами имея генерал-лейтенантское звание. Пивная тех лет на углу Ломоносовского была замечательна еще и тем, что там вместо обычных столиков были три стойки-подковы, каждая со своим краном и своей барменшей, одна из которых, крашеная блондинка Люся, после пары-тройки стакашков, подносимых ей, забывала про свой кран и, необычайно оживившись, принималась записывать нам всем подряд свой адрес, приглашая в гости, а мы переходили на самообслуживание. Особого убытку заведению это принести не могло, потому что рецепт пива у них, со слов той же Люси, был таков — 100 литров пива, 100 литров воды, литр технического спирта (для крепости), сколько-то, не помню, соды для пены.

— Не соды, а стирального порошка. От соды пены не бывает.

— Извините, вынужден возразить. Все-таки соду в пиво добавляли, приятную и даже полезную измученному организму пьяницы, от стирального порошка советским людям наступил бы полный карачум. А так, согласитесь со мной, наступил карачум частичный. КАРАЧУМ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ.

Глава XI

ЦИФРЫ — УПРЯМАЯ ВЕЩЬ

ПРИ ЧТЕНИИ ЭТОЙ ГЛАВЫ ВОЗНИКАЮТ СЛЕДУЮЩИЕ ПРОСТЫЕ ВОПРОСЫ

1. Есть ли хоть какой-либо смысл в словосочетании «преемственность поколений»? Или это идиотский термин, придуманный большевиками с неопределенной целью? Имеет ли ваше поколение какое-либо отношение к этому термину?

2. Кто такие нынешние оппозиционеры? Являются ли они наследниками прежних диссидентов? Существуют ли они вообще?

3. В чем спорность мысли Гдова о том, что нашей страной теперь правят гэбэшники, коммунисты, комсомольцы и бандиты, которых иногда именуют олигархами? Кто на самом деле правит теперь нашей страной?

4. Имеется ли хоть какая-то польза от современного авангардного искусства? Или все оно большей частью фуфло, фанера и «платье голого короля»? Являются ли оленьи унтайки, расшитые бисером, тоже авангардом?

5. Правильны ли арифметические расчеты Гдова? Действительно ли демократия лучше тоталитаризма?


— Работать «и больше в этот день уже не мог» — наверное, «и в этот день больше уже не мог»?

— Ага! Наконец-то вы заметили! Порядок слов в этом завершающем каждую главу предложении меняется автором СОЗНАТЕЛЬНО. Слова перемещаются от конца фразы к ее началу. И это не изыски «современного авангардного искусства», а попытка создать динамическое напряжение в финале бессюжетного фрагмента большого текста. Насколько эта попытка удается, судить читателям.

— Современное авангардное искусство с хеппенингами — по большей части фуфло.

— Спорности в мыслях Гдова нет. Диссиденты были бедные, наследства не оставили.

— Демократия лучше тоталитаризма, просто ее нет.

— «Водка лучше воды из-под крана, просто ее нет». Или «доходы значительно лучше расходов, просто их нет». В таких простых, лишь внешне кажущихся примитивными формулах больше смысла и мудрости, чем во многих головоломных наукообразных построениях.

— Демократия — всего лишь мечта, как Аркадия, Санта-Клаус и рай (Генри Луис Менкен).

— Демократия — мечта глупцов, демократия — такая же ложь, такой же дурман, как религия, и служит лишь для того, чтобы рабочие — этот вьючный скот — не бунтовали (Джек Лондон).

— Демократия — это когда нами правят такие же негодяи, как и мы сами (Аркадий Давидович).

— Демократия — это свобода выбора между пепси-колой и кока-колой (автор неизвестен).

— То и дело приходится слышать, что демократия — худший способ управления государством, но все другие способы, когда-либо испробованные человечеством, еще хуже (Уинстон Черчилль).

— Демократия есть одурачивание народа при помощи народа ради блага народа (Оскар Уайльд).

— Я тоже знала диссидентов и знаю, какие это были люди. Один из них покончил с собой, когда началось дело Синявского — Даниэля. Его звали Илья Габай, его мало кто знает, он был другом моего отца. И протест этот был никому не нужен.

— Мой сын проходил практику в Госдуме у одного очень крупного чиновника и рассказал мне, как в кабинет этого крупного чиновника вбежал другой чиновник, более мелкий, и спросил: «А что такое „суверенная демократия“?» — «Полное говно, — ответили ему, — иди, брат, и не парься».

— Примерно так же, но в более мягкой форме ответил в моем присутствии несколько лет назад на ужине в Доме литераторов с писателями будущий (тогда) президент Медведев. Он сказал (примерно): «Не знаю, что это такое, и даже не представляю». Нет, все-таки тогда он еще был другим. Или мы все тогда еще были другими?

— Талейран заявил: «В мире две грязные вещи: говно и политика». Знал вопрос изнутри.

— Сейчас про «суверенную демократию», эту «осетрину второй свежести», уже забыли.

— Господи, из-за такой ерунды переживать? Вы оглянитесь, что в этом якобы «прекрасном и яростном мире» творится! Землетрясение на Гаити, в Чили, ураган во Франции, Германии, наводнение в Австралии…

— Кто сейчас правит нашей страной — неизвестно. Вот сейчас услышал в последних известиях, что менты, устроившие поголовное избиение народа в башкирском городе Благовещенск, врывавшиеся в дома, хватавшие и бившие людей на улицах, отделались условными сроками. Те же условные два года получает следователь, который в пьяном виде сбил пожилую женщину и сбежал с места ДТП.

— А я поражен (на фоне этого сообщения из Башкирии), что власть обеспокоена не этим все нарастающим беспределом, а тем, что мало медалей получили спортсмены на зимней Олимпиаде-2010 в Ванкувере и заняли всего лишь одиннадцатое место. Хотя им на спорт, по скорбному сообщению Путина, выдали 3,5 МИЛЛИАРДА (!), слава богу, рублей, а не долларов.

— Мне сложно говорить о всех бандитах, комсомольцах, гэбэшниках и коммунистах, но у меня сложилось впечатление, что страной пытаются управлять какие-то феерические сволочуги.

— Типичные уроды.

— Суки (это я в порядке полемики).

— Видите, какой богатый выбор определений для власть имущих! Какой диапазон — от сволочуг до сук!

— Какой вообще прок может быть от авангарда? Это все вещи, придуманные от беспробудного художественного пьянства да неразборчивых половых связей, на которые щедры творческие люди. Бесхитростный рисунок любого ребенка худо-бедно сознательного возраста стоит больше всех этих мазюканных шедевров… А уж оленьи унтайки — высший пилотаж!

— Вы не совсем справедливы к творческим людям-авангардистам. Они действительно зачастую вынуждены нести все тяготы бремени белого творца нетленки в виде алкоголизма и венерических заболеваний, но одновременно многих из них можно охарактеризовать русской народной пословицей «Дурак-дурак, а мыла не ест». Ибо действуют они по формуле хитроголового К.Маркса «деньги — товар — деньги». То есть, залудивши какую-нибудь ИНСТАЛЛЯЦИЮ типа сортира с отрывным календарем, на котором нарисованы Сталин, Молотов и Че Гевара, можно потом некоторое время безбедно жить и даже поехать в суровый заполярный город Н. и купить там унтайки, социалистически реальную вещь.

— Нынешняя оппозиция — это неотделимая часть официальной власти, однако лучше рассуждать о тоталитаризме при демократии, чем о демократии при тоталитаризме:)

— Никакой «преемственности поколений», если их рассматривать как социальные группы, нет и быть не может, напротив, есть только конфликты.

— «Родовой признак» оппозиционеров — ненависть к Путину. В этом они отличаются от старых диссидентов: тех отличала ненависть к совдепии в целом, а Хрущева-Брежнева-Андропова они не очень-то различали… Сейчас же ненависти к режиму в общем-то нет, а есть отрицание именно Путина, «питерских», ФСБ — т. е. того, что ассоциируется с этим человеком лично.

— Пусть тот, кто считает авангард дерьмом, спросит себя — действует ли на него реклама? Последняя практически полностью построена на приемах, открытых авангардом, начиная с черно-желтых цветов «Билайна», «пирамиды» ЮКОСа или ромба, помещенного на капот «рено». Что же до инсталляций, достаточно посетить какое-нибудь мероприятие евангелистов-пятидесятников, так там — и инсталляции, и перформансы, но почему-то это типа гуманизм.

— Расчеты Гдова лукавы, но тем и привлекательны. Дело в том, что противоположностью тоталитаризма является либерализм. Можно привести пример тоталитарной демократии, каковой была, например, социалистическая демократия в СССР, латиноамериканские режимы, Китай, Испания времен Франко и многие другие государственные устройства. Гитлер тоже получил власть вполне демократическим путем. То, что нам всем нравится, называется не «демократия», а «конституционный либерализм».

— За редким исключением (типа Вексельберга) в крупном бизнесе не осталось тех, кто родился до 1950 года, а именно они и составляли когорту «цеховиков» в СССР.

— Еще среди предпринимателей были какие-то «красные директора», которые сейчас повымерли или уехали на покой куда-нибудь туда, где «чисто, светло».

— Недавно рано утром я шел из поликлиники, где сдавал кровь на анализ. От холода и голода меня трясло, как мотоциклетку. Зубы стучали один об другой. Я шел и сквозь щелкающие зубы напевал песню: «Когда мать меня рожала, вся милиция дрожала». Когда я пробормотал эту песню сто раз, мне вспомнился Гдов и его вопрос о преемственности поколений. Было ясно, что преемственность имеет свое место. Гдов и сам часто тоже вспоминает то матушку, то батюшку, то двоюродного брата-алкоголика. И страной нашей всегда правили нехорошие мстительные люди. Иногда они горькие пьяницы, чаще — оборотни, теперь еще и капиталисты. Демократии у нас полно, а демократов нету. Жду других ответов, как колхозник Второго съезда Советов.

— Оппозиционер Зюганов из комсомольцев. И все эти, которые якобы «по другую сторону баррикад», — Матвиенко, Кудрин, ушедший из жизни радикал бывший министр финансов Борис Федоров (возглавлял ВЛКСМ в Госбанке), Задорнов (который финансист, а не юморист) и прочие нынешние «господа» — именно что «комсомольцы». Поэтому друг для друга они — «свои».

— Ельцин скорее все-таки коммунист, чем антикоммунист, что доказывает и осень 1993 года, и вполне коммунистические методы на выборах (и подсчетах итогов) в 1996 году, и, наконец, ельцинское мессианство. У комсомольцев же на первом плане прагматизм. Все эти «нынешние» — люди одного круга, одна сплошная комсомольская лавочка. Откуда в прежние времена шли перспективные пути-дороженьки и в КГБ, и в коммунисты. Комсомольцы — плоть, материя, коммунисты — дух, хоть и нечистый.

— При всем уважении к Василию Павловичу Аксенову мне кажутся несерьезными его идеи о том, что комсомольцы, в принципе, вторая партия, противостоящая КПСС.

— В «Редких землях» Аксенова, несмотря на сохранившийся драйв и стиль, — редкое непопадание. У ВП, как и в целом у его поколения, была такая иллюзия, что если человек любит джаз, Окуджаву, Высоцкого, читает Хемингуэя и владеет английским, то это — «наш человек». То, что Д.А.Медведев тащится от хард-рока и по молодости любил Deep Purple, — на мое поколение (1955–1965 г. р.) никакого впечатления не производит. Проблема, скажем, Андрея Макаревича в том, что он со «звериной серьезностью» пел «пусть мир прогнется под нас», а комсомольцы (та же «Комсомольская правда»), втаптывая его в грязь, одновременно продолжали любить и слушать «Машину времени». Аксенов полагал, что «у нынешних» продолжаются «стилистические разногласия с советской властью». Ан нет — советский стиль кончился.

— Великий романтик Василий Павлович и своим юным героям желал «байронической» судьбы: Димка Денисов у него становился героическим полковником ВВС, лучший пионер Гена Стратофонтов — не менее героическим олигархом. В действительности таким ребятам оставалось в те годы (советские карьеры исключаем) только спиваться.

— «Жигулевское» пиво стоило 21 копейку без бутылки. И вряд ли в городе К. стоило дороже.

— Бутылочное «Жигулевское» без бутылки на всех 22 млн кв. км страны СССР стоило 25 коп. Бутылки стоили по-разному — в Москве 12 коп., но в отдаленных районах, например в Нарьян-Маре, где их не принимали и где весь город был усеян битой посудой, — 3 коп. Я слышал историю про предприимчивого армянина, загрузившего дешевыми пустыми бутылками целую баржу то ли на Диксоне, то ли в Дудинке и решившего сплавить их по великой северной реке Е. в город К. Но не успел он еще пройти Енисейскую губу, как поднялся шторм, и безжалостный капитан приказал выкинуть весь груз за борт, разорив неудачливого предпринимателя. В самом конце семидесятых пивные бутылки в центральных районах подорожали до 20 коп., что чрезвычайно воодушевило их сборщиков, и «Жигулевское» до 91-го года стоило уже 45 коп.

— Об историческом для СССР дне, когда цена пустой пол-литровой бутылки возросла до 20 коп., писал Венедикт Ерофеев в «Записных книжках».

— На наш взгляд, автор, безусловно, работает на высоком художественном и идейном уровне, но мы хотели бы посоветовать ему оставить эти сравнения прошлого и настоящего и повнимательнее оглядеться вокруг. Разве автор не замечает юных и молодых лиц, которые счастливо живут под ярким солнцем победившего капитализма?

— Автор в качестве самокритики, переходящей в овацию, признает, что стал на старости лет подслеповат в идейном смысле, но это связано лишь с тем, что он не до конца овладел всесильным, потому что верным учением о «суверенной демократии», хотя очень старается и обязуется на исходе квартала иль ближайшей семилетки исправиться и прозреть. В свою очередь выдвигая встречный план, чтобы все остальные тоже прекратили придуриваться и делать вид, будто ни хрена не понимают в своей башне из слоновой кости, изукрашенной ценными породами дерьма, что творится в нашей стране и к чему все идет.

Глава XII

ПРО КОРОВУ И КОТА

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ

1. Существует ли негласный договор олигархов с нынешним государством, чтобы в стране воцарился классовый мир? Или всем теперь на все начихать?

2. Зачем Гдов и Эдик Н. когда-то хотели заработать много денег? Зачем людям вообще требуется много денег, если не в них счастье, как утверждает пословица?

3. Что бы могло означать прозвище Маранда?

4. Отчего все вдовы и дети Эдика Н., включая Маранду, живут в Израиле? Все ли, уехавшие в Израиль, являются евреями? Что там делать русскому человеку?

5. Почему любовь чаще всего бывает несчастная? Известны ль вам примеры счастливой любви?


— При Сталине Каларгон, упомянутый в стихотворном послании Эдика Н., насколько я понимаю, был штрафным лагерем рядом с Норильском. Туда отправляли тех, кто провинился, уже находясь в Норильлаге. В 1956-м эти лагеря начали распускать. Существовал ли Каларгон в шестидесятые в качестве тюрьмы?

— В начале семидесятых еще существовал, не знаю, как сейчас. Весь вопрос в том, как его правильно именовать — тюрьмой или лагерем. Прототип Эдика Н. называл его после освобождения тюрьмой. Хотя, судя по деталям рассказа, это все-таки была зона, то есть лагерь. Финал приключений вши был таков:

Но из них обычной вошке

Появляться не резон.

Появились мандалошки

С маркой «MADE IN KALARGON».

— Все вдовы и дети Эдика Н., включая Маранду, живут в Израиле, потому что на то, что он им оставил, у нас не проживешь. А в Израиле — солнце и продукты питания дешевле. Не все уехавшие в Израиль являются евреями. А русскому человеку делать там нечего.

— А что же тогда русский человек там делает, в Израиле?

— Русский человек везде пьет водку.

— Еврей теперь от него не отстает. Лет пять назад приехал в Москву газетный редактор с нежным именем Марк Зайчик, двухметрового роста, бывший десантник, которого обожали московские таксисты, ибо он им рассказывал, как он на танке чуть-чуть не дошел до Бейрута. Он выпил за нашим ужином в кафе под названием «Кафе» полторы бутылки водки, а я — полбутылки. После чего он отвел меня домой.

— Какие евреи заботливые!

— Для чего нужны деньги? Писатель Юрий Нагибин хвастался: «Я построил от советской власти огромный забор из денег».

— Где же примеры счастливой любви? Святые Петр и Феврония умерли в один день и час, завещали похоронить себя в одном гробу с тонкими перегородками, но церковь не разрешила.

— Дафнис — Хлоя, Тристан — Изольда, Шахерезада — Шахрияр, Эвридика — Орфей, Ромео — Джульетта. Много пар можно вспомнить, но все истории грустные.

— А где же счастливые пары? Страшная догадка: а может, ИХ НЕТ?

— Есть. Это те старики и старушечки, которые, поддерживая друг друга, шаркают по улицам в никуда. Счастливые — вне зависимости от того, как проходила бурная их молодость или бессмысленная зрелость.

— Филемон и Бавкида.

— Не знаю, чем они счастливы. Люди часто продолжают жить вместе только потому, что — «квартирный вопрос».

— Счастливы хотя бы тем, что в этом враждебном мире есть узнаваемая, своя персона. А кругом уже все чужие, люди другого, неизвестного племени.

— В ЖЖ я прочитала такую историю. Один старик очень нервничал и торопился. Он объяснял это тем, что должен ехать в дом престарелых и кормить завтраком свою жену. Ему сказали: «Зачем вы каждый день ездите к ней, ведь у нее болезнь Альцгеймера и она не знает, кто вы?» Старик ответил: «Это неважно, что она уже не знает, кто я, важно то, что я еще знаю, кто она». Вот это о счастливой любви, по-моему. Но кто же знает, что есть истина?

— МАРАНДА. Может, это производное от МАРЫ, которой малых детей пугают?

— МАРА (санскр. тага, «смерть, разрушение»), в буддизме — полубог, искушавший Будду Гаутаму видениями красивых женщин, возможно, своих дочерей. Кстати, у Маранды из заполярного города Н. и дочка была. Довольно смазливая нимфетка.

— Чисто на уровне звучания прозвище Маранда вызывает не самые приличные ассоциации. Чуткий к звуку поэт Эдик Н., несомненно, имел в виду и это.

— Пример счастливой любви — любовь Михаила Сергеевича Горбачева и Раисы Максимовны, несмотря на то, что они, со слов М.С., перед сном вместе читали Достоевского.

— Считаю безо всякой иронии, что смерть любимого человека облагородила этого бывшего генсека.

— Новорусский олигарх по природе своей заглатывает все, как рыба ротан, и совершенно не думает о последствиях этого. Доведут страну до новой революции, идиоты!

— ОНИ с олигархами перестали договариваться. Олигархам указано их место в лакейской. Дескать, пофорбсили — будя.

— Слово «поблядушки» — грубовато. Хотя… у Ивана Бунина в одном из поздних рассказов пел трактирный «хор нарумяненных и набеленных блядчонок». Это куда грубее, хотя тоже красиво. «Проститутки» — слишком буквально, как в протоколе. «Девки»? «Девчонки»? Или «девочки»? «Дамы полусвета» — слишком книжно. «Шлюхи» — слишком назывательно. «Суки», «сучки», «шалашовки», «профуры», «давалки» — всё грубо. «Тёлки» — отвратительный современный быдлястый сленг. Все-таки, пожалуй, остановимся на «поблядушках». Тем более что деловая хватка и для них характерна, не только для олигархов. Вспомним, например, богатенькую Виолетту из «Травиаты». Или обратимся к более близким примерам отдельных телевизионных карьер.

— «Маранда» напоминает «Миранду». В США существует юридическая норма, называемая «правилом Миранды», суть которой в том, что подозреваемый в преступлении перед допросом должен быть уведомлен о своих правах. Фраза эта присутствует практически во всех американских кинодетективах.

— В СССР я на дому преподавал иврит. У меня были русские ученики, не имевшие понятия ни о евреях, ни об иудаизме. На мой вопрос, зачем тебе нужна эта головная боль с ивритом и Израилем, один из них ответил так: мне нужен законный выезд, в Израиль законно выехать легче. А на месте разберемся… Многие действительно разобрались, судя по огромному количеству русскоязычных в Америке.

— Маранда, Каларгон… Есть в этом во всем какой-то привкус фламенко и фанданго, даже звук кастаньет. Откуда на российских северах эта испанская грусть?

— На этих северах около Норильска еще и озеро ЕССЕЙ имеется, в районе которого я работал. А ведь согласно энциклопедии ессеи, или кумраниты, — одна из иудейских сект, получившая начало в первой четверти II в. до н. э. Рассеянные в Иудее, они жили сначала в городах и деревнях под именем ассидеев и составляли ту национальную партию в еврействе, которая боролась с другой, более могущественной партией — эллинистов. Затем, почувствовав отвращение к испорченным нравам городов, ессеи удалились на северо-запад от Мертвого моря.

— Нужно все же определиться, с какой национальностью идентифицировала себя подруга Гдова. Ведь у долган, поскольку они христиане, в жилищах чисто, а у нганасан-язычников и шаманов — вечный бардак.

— Поэтесса-долганка Огдо Аксенова в шестидесятые прошлого века изобрела долганский алфавит и перевела на свой язык всего Пушкина. Это ей не помогло, умерла от туберкулеза и распространенной «русской болезни».

— Выборы на Таймыре в советское время. Завозят в магазин спиртное, и местный начальник велит, пока все не проголосуют, спиртное не продавать. До одиннадцати управились. Началась торговля. Каждому — по бутылке водки и бутылке шампанского. Мне не хотели давать, потому что не местный, но этот же начальник решил вопрос. Голосовал здесь? Здесь. Человек советский? Советский. Приказываю: отпустить товарищу командировочному!

— Любопытно, не переименовали ль по случаю демократии мыс Розы Люксембург на острове Комсомолец? И другие острова Северной Земли — Октябрьской Революции, Большевик?

— Пролив Красной Армии, мыс Сталина, острова Октябренок, Пионер, Большевик — все осталось до настоящего времени. Впрочем, вру. Архипелаг Каменева переименовали в архипелаг Седова, когда Каменева Сталин шлепнул как врага народа.

— Мне в детстве очень нравился эпизод из книги про полярников «Седовцы». Как они, затертые во льдах, голосовали за сталинскую конституцию, с утра принарядились, побрились и очень волновались, какими окажутся результаты выборов.

— Может, по делу волновались, если судить по случаю с тов. Каменевым?

— Израиль, построенный на идее сионизма, — идеократическое государство, и в силу этого, конечно, будет привлекать русских, в которых немного поскреби и обнаружишь мессию. Еще до революции были кружки русских сионистов, сочувствовавших Жаботинскому, и за это, между прочим, их даже сажали и выгоняли с работы.

— В противоположность автору, а заодно Л.Н.Толстому смею утверждать, что нет никакой несчастной любви, а все любящие счастливы, но «каждая семья — по-своему».

— Счастье — это когда любовь есть. Любовь, исчезая, автоматически становится несчастной.

— Все эти «комсомольские» дела — от поблядушек до Deep Purple, от дискотеки восьмидесятых до попытки строительства фаллоса-кукурузины напротив чудесного Смольного собора Растрелли — все это как раз проявления габитуса господствующего класса. А габитус — это не система взглядов, не мироощущение, но целая система «практик». И я не вижу сколь-нибудь существенной разницы между бывшим питерским шпанистым Путиным и курортным мальчиком Немцовым, «ботаником» Кириенко и наследником Явлинского Митрохиным. И уже новые такие же подрастают — «наши», «местные», «несогласные»…

— Торжество классового мира внутри нынешней элиты и цена этого мира прекрасно изображены в фильме Вадима Абдрашитова «Магнитные бури». Иллюстрируется это и стихотворением поэта Юрия Кузнецова про маркитантов, «людей нашего круга». Интеллигенция же, как всегда, «тростник, ветром колеблемый» или нечто менее поэтическое в проруби.

— Наша «новая эра» характеризуется размытостью и смешением всяческих, порою диаметрально противоположных понятий. Романтик, циник, идеалист, прагматик — всё теперь «в одном стакане». Благородный подлец или быдлоджентльмен нынче уже отнюдь не экзотика.

— Недавно моя бывшая однокурсница, русская женщина солидного возраста, прожившая всю жизнь матерью-одиночкой в России, нашла свое семейное счастье именно в Израиле. Причем для того, чтобы зарегистрировать брак с евреем, «молодоженам» пришлось съездить на Кипр, так как в Израиле их не регистрировали.

— В больнице в одной палате со мной лежал таксист, пятьдесят шесть лет, совсем не глупый малый. Мы с ним вместе ходили курить. Он, искренне гордясь и хвастаясь, все время рассказывал мне про свою дочь-красавицу. Она работает моделью и постоянно побеждает на кастингах. Но особо таксист гордился своей дочкой, когда говорил, что ее «олигархи» возили в Куршевель.

— Мне лет тридцать назад так же хвастался успехами своей дочки сотрудник «Литературной газеты», бывший официант Р., которому удалось пристроить свою дочку в школу низших чинов КГБ. Он с энтузиазмом живописал ее счастливое будущее и обеспеченную старость в качестве секретарши какого-нибудь гэбэшного туза.

— Люди не думают о своей репутации. Не стыдятся разоблачений их лжи, все для них божья роса. И так до самых верхов. Эти люди ведут себя как ворюга на допросе у следователя.

— Ах, не судите, да не судимы будете! Все мы ворюги на допросе у Господа нашего.

— Лесков убедительно доказывает, что страсть сидеть по уши в дерьме является генетическим и даже имманентным свойством русского народа. Грустно всё это.

— Не об этом писал Лесков, и неча его записывать в русофобы. Он писал лишь о том, что русские — другие. Как другим для Левши является английский полшкипер, хоть и такой же пьяница, как и он сам. А дерьмо — оно везде дерьмо, и желать в нем сидеть может только душевнобольной. Другое дело, когда некто (или вся страна) в этом дерьме с завидной периодичностью оказывается, мечтая о чем-то совершенно ином.

Глава XIII

«ВСЁ МОЕ», — СКАЗАЛА ЗЛАТА

ПОДЫТОЖИМ СКАЗАННОЕ В ГЛАВЕ

1. Вызывающе ли ведут себя современные женщины?

2. Правда ли, что Злата была молдаванкой, а не сербиянкой, цыганкой, египтянкой, болгаркой, венгеркой или еврейкой? Не хочется ль отдельному читателю воскликнуть, прочитав главу XIII: «Осторожно! Пошлость!»

3. Почему Гдов именует тяжелыми бутылки «Вермута крепкого» и портвейна «Кавказ»?

4. Исчезла ль окончательно старинная и почтенная женская профессия машинистки? Или, может быть, трансформировалась в нечто другое? Мог ли при советской власти мужик работать машинисткой?

5. Что есть истина? Существует ли она? Или нынче все относительно в этом грешном мире?


— Увы, современные женщины ведут себя крайне вызывающе в том смысле, что очень часто отличаются чрезвычайно высокими запросами и, соответственно, самооценкой. Хотя иногда и оценивать там нечего ни в каком смысле. Молдаванками же и казачками у нас в школе именовали евреек (конец семидесятых, Зеленоград). Пошлости здесь никакой нет, дело житейское, а машинистки трансформировались в наборщиц текстов на компьютере.

— Тот факт, что главную казачку страны Аксинью из «Тихого Дона» играла Элина Быстрицкая, делает школьное прозвище юных иудеек по крайней мере осмысленным.

— Истина как-то незаметно возникает, когда трудишься, а не груши околачиваешь.

— Раньше постоянно появлялись личности, утверждавшие, что именно они ведают истину. Сейчас количество таких истиноведов убавилось. Не знаю, хорошо это или плохо.

— 70 % современных женщин ведут себя вызывающе, а 30 % скромно, при этом часто жалея, что не могут вести себя вызывающе.

— Молдаванка — это не обозначение этнической принадлежности, а намек на темперамент.

— Ну да. Как в советской эротической песне, где «цыганка-молдаванка собирала виноград».

— Целая огромная сфера культурной жизнедеятельности канула вместе с пишущими машинками: продавцы, спекулянты, мастера-ремонтники. Машинки изымали при обысках. Я был поражен, когда мне возвращали изъятую прежде пишмашинку: в одной из комнат прокуратуры на Новокузнецкой улице их оказался целый склад — с полу до потолка. А моему приятелю после многочасовых поисков его машинки какой-то их служивый тип сказал в отчаянии: да бери любую, вот эту, например, ее хозяин давно в Израиле.

— Истина существует. Она — объективна и субъективна. А что есть истина — я не знаю.

— Думаю, что цыган с молдаванами путал даже Пушкин, у которого они «шумною толпой по Бессарабии кочуют».

— Гдов справедливо называет бутылки с вермутом, называвшимся тогда «вермутью», тяжелыми, ведь это были толстенные бутылки из-под шампанского (0,8 л), в обиходе — «фаустпатроны», «бомбы», «гранаты», «огнетушители». Все это синонимы довольно редкого названия «гитлер». Чаще всего во вторичной шампанской таре встречался портвейн «Кавказ» (1 руб. 57 коп.). Мой знакомый потребитель «Кавказа», люмпен-интеллигент со Сретенки, острил тогда, что он — «кавказский пленник». Вот еще веселое слово — «шмурдяк». Оно достойно продолжает тот ряд, где уже имеются «рассыпуха», «вермуть», «плодово-выгодное».

— Для ответа на вопрос, что есть истина, необходим как минимум хотя бы один не виртуальный собеседник и три-четыре «тяжелых» бутылки.

— Брежневский спичрайтер Бовин вспоминал, что им во избежание преждевременной утечки информации приходилось самим печатать сигнальные экземпляры многочасовых съездовских докладов «бровастого».

— Чему там было утекать? Какая, на хрен, информация была в этих съездовских докладах? Вода на воде.

— Вот он и намекал, что прогрессивные цекисты пытались в доклады вольнодумства вставлять, а «силы реакции» у них это вычеркивали.

— Ну, то, что кремлевские спичрайтеры — матерые вольнодумцы, уже ни для кого не секрет. Старая добрая традиция. Качественное питание располагает к вольнодумству. Главное условие для служилого вольнодумца — не обобщать.

— А вот я знал одного машиниста. Он за деньги перепечатывал самиздат, но его не посадили.

— А я еще одного вспомнил самиздатчика, который зарабатывал себе на хлеб, колотя по клавишам с немыслимой скоростью. Его было посадили на короткое время, но быстро выпустили за покаянку, опубликованную в «Московской правде», где он горько раскаивался в том, что сошел с пути настоящего советского человека под влиянием идеологических мерзавцев вроде Василия Аксенова и Юза Алешковского.

— Фигура девчонки — бригадира бетонщиков меня немного смутила. Полностью строительная специальность называлась «плотник-бетонщик» и требовала немалой физической силы, особенно когда замешивать бетон приходилось вручную. В мою небольшую строительную бытность женщин-бетонщиц я не встречал; а ежели еще и бригадир, то это должна быть такая дама, что у молодого стиляги вряд ли хватило бы духу к ней подойти ближе, чем на три шага… Вот строительный мастер после института, которая контролировала ход бетонных работ, это пожалуйста.

— Наставницы-подружки главного героя знаменитой в свое время комсомольской повести «Продолжение легенды» Анатолия Кузнецова были как раз бетонщицами на Братской или Иркутской ГЭС.

— Работа адская, да, от перфоратора и у мужиков руки дрожали, но на ГЭС бетон не замешивали вручную, а привозили в самосвалах и выливали-вываливали. Тогда даже мода была такая — гордиться, что женщина справляется с тяжелой работой. Например, поэтесса Майя Румянцева прославилась стихотворением «А мне не верят, что была я грузчицей». Однако времена изменились, и вот вам современный анекдот: Возле проститутки останавливается джип, опускается окно, и чей-то голос спрашивает: «Что умеешь за сто баксов?» Проститутка: «Абсолютно всё». — «Тогда садись, поможешь бетонировать фундамент».

— Мужчина работать машинисткой в СССР не мог официально. Эту профессию Госкомтруд числил женской.

— Ну да, сделали же из М.Б.Ходорковского швею-мотористку. Феминистки должны быть довольны такой уравниловкой.

— Истины в грешном мире нет и быть не может, так как она дается в откровении, то бишь это вопрос веры, метафизики. Ученые говорят об истине, однако проверяют ее достоВЕРНость, простой человек говорит о правде, деля ее на «полную» и «неполную», «всю правду» или «не всю». Так что истина, конечно, есть, но она внутри каждого человека.

— Ну вот, всё внутри — и Царство Божие, и Истина.

— Возможно, Злата была литовкой — у меня была знакомая литовка по имени Злата. Она была брюнеткой с голубыми глазами. У нее имелись талия, большой бюст, прямые ноги и вызывающая походка. Ей было лет двадцать, и она была, так скажем, очень общительная. Эта Злата была из высланной в свое время в Сибирь литовской семьи. Семья в полном составе проживала в собственном доме из красного кирпича на левом берегу р. Селенги в поселке с названием Нахаловка. Другой мой знакомый — Володя — женился на Злате. Брать фамилию мужа она категорически отказалась из-за литовского патриотизма, и Володя от большой любви взял фамилию жены — Славикайте. То, что такую фамилию носят незамужние литовские девушки, он не знал, и ему об этом никто вовремя не сказал. А когда узнал, стал сильно огорчаться. Еще он огорчался из ревности. Злата была женщиной веселой и часто возвращалась домой поздно и под градусом. Тогда Володя, чтобы напугать жену, решил инсценировать собственное повешение. Он привязал к дереву рядом со своим крыльцом веревку со всякими узелками, которые должны были развязаться, когда жена будет проходить мимо. Узелки почему-то не развязались, пьяная жена прошла и ничего не заметила. Она увидела висельника утром в окошко и чуть не сошла с ума. После случившегося литовцы продали дом, участок с садом, огородом и уехали на родину. Сейчас без визы могут посещать страны Шенгена. Фамилия у Володи была тоже человеческая — Дунаевский.

— В этом есть некая мистика, ибо Злата из художественного текста и Злата из реализма — практически одно и то же лицо. И писатель Гдов, если бы соответствующим образом сложились обстоятельства, тоже мог бы спокойно висеть на дереве, а не мучиться всю жизнь за письменным столом. Сначала в стране большевиков, а потом и в стране капиталистов, свято чтущих большевицкие традиции. И все же потрясла меня до глубины основ история этого несчастного Дунаевского, ушедшего из жизни под чужой, иноземной да еще и девичьей фамилией. Из этой истории, образца новой искренности, мы видим, как далеко продвинулась глупость со времен написания Н.Лесковым рассказа «Колыванский муж», в котором описано, как славянофил и российский патриот оказался в конечном итоге похороненным любящей женою типа Златы на немецком кладбище и под немецкой фамилией.

— Про истину. Истина как кулак — вот он есть, а разжал пальцы, и его нет. Зато когда он есть, этой истиной можно с размаху как дать кому-нибудь в ухо!

— Кедры над Гдовым, конечно, скрипели. Но мне непонятна технология упомянутого курьеза: дама на спине в сугробе, на ней сапоги и другая зимняя одежда, белье, тряпки-веревки. Может, отчаянный Гдов, как поется в известной песне, «последнюю резинку зубами разорвал»? Непонятно.

— Человеческая и нечеловеческая писательские скромности не позволяют мне подробно объяснять вам техническое устройство любви под холодным звездным небом нашей с вами общей Родины.

— ГОЛОС БОЛГАРИИ. Злата — это уже по-сербски. Златка — по-болгарски очень опасное животное, хищное, похожее на большую белку, ест птиц, куница, кажется, по-вашему, но и распространенное женское имя у нас.

— Моя фантазия подсказывает Гдову, что для таких случаев любви на снегу ему надо носить с собой большие ножницы. Применять ножницы для любви учил В.Аксенов в романе «Остров Крым».

— Являясь знатоком творчества В.П.Аксенова, я что-то не упомню в романе «Остров Крым» инструкции по применению ножниц для любви. И зачем бы это Гдову носить с собой ножницы, если он не портной или закройщик? Что-то, право, неладное подсказывает ваша фантазия восемнадцатилетнему сибирскому пареньку!

— Правильно люди говорят, при советской власти мужчине нельзя было официально работать машинисткой — тогда бы он назывался машинистом и его обязаны были раньше отпускать на пенсию.

— А нельзя ли было при советской власти именовать мужчину-машинистку как-нибудь по-другому, чтобы не тратить деньги на его преждевременную пенсию? Например, «буквотыком».

— Придумать другое название для мужчины-машинистки можно, заставить его после этого печатать на машинке нельзя.

— Если зайца можно научить играть на барабане, петуха плясать, а Ходорковского шить рукавицы, то заставить советского мужчину печатать на машинке — совсем не та крепость, которую не могли бы взять большевики.

— Все машинистки стали писательницами, поэтому случился кажущийся упадок современной литературы.

— Неправда. Я знаю двух-трех писательниц, которые вышли из народа, а вовсе не из машинисток.

— Что это значит: «молдаванка может быть еврейкой»? А еврейка может быть молдаванкой?

— Или совсем уж кардинальный вопрос: может ли молдаванка не быть еврейкой?

Вспоминается пассаж из поэмы Евг. Попова «Солдат и лесбиянка»:

Будь вы еврейка, молдаванка,

Цыганка или хунвейбин,

Но вы поскольку лесбиянка,

То я домой пойду один.

Возьму ружье свое большое,

У стенки стану часовым.

И будет солнце золотое

Светить над небом голубым.

— Молдаванка не может быть еврейкой, потому что еврейки лучше. Вне всякой метафизики.

— Доверимся в этом вопросе знатокам. Или тем, кто умнее нас.

— Доверьтесь мне. Потому что я — еврейка. Крещеная, правда. И вопрос моей веры — сложный вопрос.

— В каком смысле?

— В женском. Мы же о женщинах говорим.

— Женский смысл — это как-то не то двусмысленно, не то многозначительно. Мир сей тайн полн.

— А Гдов ведь уже встречался в каких-то произведениях писателя Евг. Попова? Или он настолько АРХИТИПИЧЕН, словно я его уже где-то встречал?

— Гдов и Хабаров — два известных персонажа Евг. Попова, неоднократно фигурировавших во множестве других его сочинений, опубликованных в журналах «Вестник Европы», «День и ночь», «Новый очевидец», «Октябрь», «Знамя», «Сноб» и книге «Опера нищих». Мужики родились сразу же после Второй мировой войны с фашистами и прошли весь свой скорбный путь «опоздавших шестидесятников» от 5 марта 1953 года до дикого капитализма и соответствующей ему пенсии. Один из них, подобно Ленину, именует себя «литератором», другой пишет в анкетах — «временно не работающий», хотя какая разница, кто у нас в стране есть кто, если все мы, как полагают эти персонажи, до сих пор единый народ?

А вообще-то вам виднее НАЩОТ АРХИТИПИЧНОСТИ.

— Вы, ясен перец, ОБОИ ученые-запеченные, однако слова АРХИТИП в натуре и природе не существует, а есть: АРХЕТИП (от греч. архл — архэ, начало, принцип и греч. типод — тип, отпечаток, форма, образец) — первоначальная модель, впервые сформированный исконный тип.

— ИСЧО в природе НЕТУТЬ слов НАЩОТ И ЩАСТЬЕ!

— ЩАСТЬЕ-то как раз есть, а вот АРХИТИПА нет, зато есть АРХИП. Короче говоря, истина существует, но она относительна, и потому делиться ею друг с другом — бессмысленно.

Глава XIV

ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ

ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ

1. Должны ли нынешние начальники страны учиться у прежних? Способные ли они ученики?

2. Всегда ли наша необъятная родина СССР состояла из пятнадцати республик? Правомерно ли именовать их «дружными», а страны нынешнего ближнего зарубежья «гордыми и независимыми»? Действительно ли делами там раньше заправляли исключительно коммунисты и гэбэшники?

3. Нашел ли себя в нашей новой жизни ученый лектор, «товарищ из ЦК», который так хорошо разбирался в глушилках? Что бы он сейчас ответил, если его спросить, был ли хоть какой мало-мальский эффект от глушения западных радиопередач?

4. Помнит ли кто-нибудь плакатное советское художественное изделие под названием «ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ», на котором изможденный мальчуган, сын рабочего тайком от бегущего к нему полицейского пишет на серой капиталистической стене слово из трех букв? Какое это слово?

5. Возможна ли окончательная победа Зла над Добром или жизнь — это «качели — вверх, качели — вниз», как писал в одном из своих ранних, латентно эротических стихотворений красноярский поэт Н.Еремин? Возможно ли «глушить» Интернет, как радиоголоса? В частности, может ли неведомая сила извне безвозвратно уничтожить текст, который вы сейчас читаете?


— Нынешние начальники страны учатся — аж свист стоит. Главное открытие, сделанное ими, — что работягу можно ставить раком не только под портретом Ленина, а даже и вовсе без такого портрета.

— Начальники всех стран учатся друг у друга только дурному. Это не сегодня началось и даже не в Ялте, когда Черчилль сдал Сталину казаков и эмигрантов — с одной стороны. С другой — корабли с беженцами-евреями не допускались в Палестину.

— До 1956-го была Карело-Финская ССР, где возрос покоритель Венгрии тов. Андропов. Подобные ему птенцы гнезда Ульянова, но только с более иностранными фамилиями, шуровали в Прибалтике и т. д.

— Достаточно вызвать интернет-провайдера куда надо, понудить принять на работу ихнего человечка, и накрылся ваш Интернет.

— Одного провинциального провайдера вызвали в местную гэбуху, требуя взять замом такого человечка, но провайдер подал на них в суд, и гэбуха тогда «обкусилась»…

— Советскую власть погубили не диссиденты, а техника (ксероксы, видео, радио и т. д.). Для «глушения» Интернета потребен тоталитарный режим, но он им же не выгоден. Хрен при тоталитарном режиме столько украдешь.

— СТАРЫЙ АНЕКДОТ. В Карело-Финскую ССР послали комиссию ЦК КПСС, которая обнаружила там всего лишь двух финнов — фининспектора и Финкельштейна. Послали новую комиссию, и выяснилось, что в Карело-Финской ССР только один финн, так как Финкельштейн работает фининспектором.

— Эффект от глушения был: чем больше глушили, тем больше народу стремилось слушать «голоса».

— Даже через глушилку кое-что было слышно. А уж если тебе умелец вставил в транзистор запрещенные 13, 16 и 19 метров, так и вообще кайф.

— Нынешним правителям надо учится у прежних. Например, у К.У.Черненко, который, как известно, ничего не успел натворить и тихо помер…

— Прибалтийские республики всегда были какими-то «не нашими». Бывало коли фильм про шпионов или там детектив из буржуйской жизни, то сразу давай прибалтийцев на роли. Хотя делами там заправляли насквозь советские тамошние коммунисты и гэбэшники.

— Вот еще немного о Черненке, который «ничего не успел натворить»: «В течение многих ночей 1938 года НКВД проводил казни политических арестованных индустриального города Днепропетровска. Они проходили в гараже, принадлежавшем НКВД. Приговоренных расстреливали десятками. Взвод был сформирован из добровольцев НКВД: Березовский, начальник оперативной группы, Цалев, Михайлов, начальник кадровой службы, и его помощник Черненко, среди прочих». В 1958 году, не имея цели дискредитировать К.У.Черненко, в ту пору безвестного аппаратчика, эмигранты рассказали об этих казнях во всех деталях в брошюре, изданной в Мюнхене. Некоторые уцелевшие вспоминают, что К.У.Черненко носил имя брата последнего царя Николая II: Константин.

— Все ОНИ успели кое-чего «натворить».

— А считает ли господин Гдов, что муйня, которую произносят нынешние идеологи «Единой России» относительно модернизаций и инноваций, стала существенно иной и гораздо лучше по качеству, чем то, что он слушал тридцать пять лет назад? Вспоминая то время и сопоставляя его с нынешним, могу сказать, что и тогда, и сейчас большая часть аудитории была вполне в курсе, что докладчик гонит туфту.

— Глушить Интернет, как радиоголоса, невозможно. Но можно обвалить серверы, найти авторов анонимных текстов, взломать коды доступа, после чего удалить выложенный текст. Но это то же самое, что изъять небольшую часть тиража — а заодно объявить, что книжка была интересная. В результате скандала интерес к информации только повышается.

— Есть вещи, в которых добро все-таки побеждает окончательно. Интернет — одна из них.

— Муйня «Единой России» гораздо качественнее прежних шаманских коммунистических завываний, отличается от них, как авторитаризм или любая другая система от тоталитаризма. Я не любитель «Единой России», но они выступили против плакатов со Сталиным, проявив тем самым определенную гибкость, невозможную в прежние времена. И система у нас пока что не однопартийная, не нужно преувеличивать и кричать «Волки!», когда их ПОКА ЕЩЕ нет.

— Очень оптимистична информация о том, что удаление информации в Интернете аналогично удалению лишь части тиража. Если это так, то жизнь прекрасна, можно дальше жить, не такое видали.

— То ли в 1974-м, то ли в 1975 году в общежитии, где жили студенты-физики, трое юных ученых напились до наблюдения зеленого змия воочию и сварили кошку, в которую он якобы вселился, за что были исключены из университета. Еще до их исключения и «Голос Америки», и «Свобода» трагически сообщили, что в сибирском Академе — голод, студенты вынуждены есть кошек. Слышимость была хорошая, несмотря на глушилки…

— «Единая Россия», конечно, не ВКП(б), но вполне сопоставима с КПСС образца 1984–1989 годов (а может, и 19681982 годов), когда идеологии уже никакой не было, а монополия на власть была. И чем это кончилось?

— Перефразируя Гоголя, «знаю я эту партию. Там одни мошенники, мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Один честный человек — прокурор, да и тот, правду сказать, свинья».

— Где-то в году то ли 1981-м, то ли 1983-м моего приятеля за хорошую общественную и научную работу наградили путевкой… в Северную Корею. Он потом рассказывал, что Желтое море — грязное, кормежка невкусная, все достаточно серо и утомительно, но завершил рассказ тем, что туда все-таки стоило съездить. «Хотя бы для того, чтобы понять, как американцы смотрят на нас».

— Насчет съеденной кошки — скорее всего байка. Это народ любил друг другу рассказать, что о местном каком-то событии, мол, уже передали по «Голосу Америки». Из серии «ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ АНЕКДОТЫ».

— После Хельсинского совещания в 1975-м государственные станции «Голос Америки», «Немецкая волна», «Би-би-си» глушить стало уж совсем неприлично, и все силы бросили на «подрывную» «Свободу». Но в восьмидесятом, когда «упустили» Польшу, началось снова активное глушение всех. «Голоса» иногда можно было словить на экспортных ВЭФах, где были упомянутые 13, 16, 19 м. Ловля зависела и от места. В Белоруссии «Немецкая волна» иногда проходила даже на средних волнах. В Казахстане и Новосибирске я ничего поймать не мог.

— Фазиль Искандер рассказывал, что его знакомый в Сухуми слушал по радио «Архипелаг ГУЛАГ» и каждый день посылал письмо с изложением того, что только что услышал, своей матушке в Москву. Получил три года «за распространение клеветнических измышлений».

— Скорей всего имеется в виду картина художника Федора Решетникова «За мир». Там юный пролетарий выводит на стенке слово «РАХ». Его же картина «Опять двойка» мне больше нравилась — на ней младший брат героя был удивительно похож на моего соседа по парте. В шестидесятых годах Ф.Решетников перешел с «мальчиковой» тематики на более серьезный уровень и создал обличительный триптих «Тайны абстракционизма».

— Вот потрясающее художественное описание этой картины про «РАХ»:

«И Франсуа стал старше своих десяти или двенадцати лет. Он узнал истинную цену войны и мира и встал рядом со взрослыми под развевающееся знамя с изображением голубя. Он отлично знал теперь, что голубь — это не просто красивая птица, предмет восхищения всех мальчишек, это символ мира. Поэтому и нарисовал белую голубку на стене дома его младший товарищ. А другой, чуть постарше, забравшись на спину приятеля, пишет большие буквы „РАХ“. Малыш держит ведерко — в нем не песок для игры, а краска для лозунга, для призыва, для борьбы. Самому младшему из этой мальчишечьей компании очень страшно, но он полон мужества, этот малыш, и жест его, которым он протягивает свое ведерко, бесконечно трогателен и выразителен.

Франсуа старший в этой группе. Он весь внимание, весь напряжение. Недетски серьезны и проницательны его глаза, плотно сжат маленький рот. Вся фигура — олицетворение тревоги и напряженности. Эти ребята отлично понимают, что их занятие не невинные детские шалости, а серьезная политическая борьба, помощь, которую они оказывают своим отцам и старшим братьям, вышедшим на демонстрацию.

Демонстранты здесь же рядом, за углом на площади, где небо просвечивает сквозь пустые глазницы окон разрушенного еще во время войны огромного здания. А в подворотне трусливые и злобные господа. „Скорее, разогнать, дубинкой их“, — кажется, кричат они полицейскому».

— Великолепный текст! Никакому покойному концептуалисту Д.А.Пригову так не написать или здравствующему Л.С.Рубинштейну, дай ему бог здоровья. Разве что В.Сорокин мог бы замахнуться на это «широкое полотно».

— Вы все, наверное, меня пошлете на три буквы слова «МИР», но я недавно приехал из Китая, где начальники страны, даром что коммунисты, оказались способными учениками неизвестно кого. Там живут счастливые, веселые молодые люди. Я этих молодых людей видел в Шанхае. Они маршировали по огромному университетскому плацу в военной форме. У одного из них торчал в кармане журнал «Плейбой».

— Начальники начальниками, а вот только что наткнулась на товарища пониже рангом, который утверждает, что храм имени св. Екатерины в городе Екатеринбурге строить не надо, потому что, мол, батюшки больно много воли себе взяли. Смущает начальничек православных на Страстной седмице!

— Удивительное сообщение! Упомянутый товарищ, если он действительно начальничек, должен, держа в обеих руках по свечке, горячо ратовать за то, что теперь вершит нынешняя, а не прежняя власть. А так он, получается, выступает против линии государства на духовность, как какой-нибудь прежний диссидент, не согласный с политикой партии и правительства.

— А между тем в городе Екатеринбурге поднялся дикий вой, чтобы не сносить фонтан «Каменный цветок» и не строить там храм св. Екатерины. Кому не лень, вопят, что против. Как тут не опасаться в каждом окне увидеть по атеисту?

— А что было на месте фонтана «Каменный цветок», поставленного по мотивам сочинения сказочника Бажова? Можете ли вы, как житель славного города, дважды сменившего название, подтвердить или опровергнуть факт службы сказочника Бажова в ЧК?

— На месте «Каменного цветка» и был храм св. Екатерины, который теперь хотят восстановить почти в первозданном виде, устроив, правда, под ним подземную парковку. Чтобы был, прости Господи, Храм-на-Парковке. А то, что Бажов служил в ЧК, все знают. Но замечателен он не только этим: в его квартире было установлено первое в Свердловске биде.

— Пущай там лучше будет храм Божий вместо чекистского цветка, изваянного по мотивам украденного у буржуев биде.

— Интересно, в какой должности в ЧК служил этот Данила-мастер?

— Не меньше, чем в должности ЕНЕРАЛА. Носил шашку с эполетами!

— Кто бы мог подумать, что под генеральским мундиром билось нежное сердце сказочника, вечного жениха Хозяйки Медной горы.

— Это он за напускной грубостью скрывал нежную ранимую душу чекиста, уставшего от хамства и непорядочного поведения врагов народа, никак не желающих признаваться в шпионаже и строительстве подземного лаза из Свердловска в Лондон.

— Прекратите, граждане, стебаться над начальством. Оно нам еще пригодится ровно до того времени, когда неведомая сила уничтожит не только этот текст, но и ВООБЩЕ ВСЁ!

Глава XV

ПРЕВРАТНОСТИ МОСКОВСКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ЖИЗНИ

ВОПРОСЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ГЛАВЫ

1. Действительно ли государство всегда враждебно личности или Гдов по своему обыкновению преувеличивает? Можете ли вы привести примеры нежной дружбы между государством и его гражданами?

2. Кто является прототипом Э.Р., первоначально кудрявого херувимчика, в дальнейшем врача-психиатра и знаменитого сибирского писателя «новой волны»? Известно ли вам это достойное имя?

3. Чем большевик отличается от коммуниста? Кем все-таки был преобразователь страны Борис Ельцин?

4. Действительно ли в Бурятии все друг другу родственники? Американский писатель Шервуд Андерсон некогда утверждал: «Все мы — братья, но наш отец, видите ли, ушел в море». Он прав?

5. Чем еще кроме флоры и фауны Сибирь отличается от собственно России?


— Государство называет себя государством, когда убивает своих граждан.

— Прототип Э.Р. — прозаик Эдуард Русаков, живущий в Красноярске. Одна из его книжек называется «Палата № 666». -У большевика орган непременно должен быть большим, а у коммуниста — может быть любого размера.

Товарищи и братья!

Не волк я, а бурят я.

— А вот в США несть ни бурята, ни эллина, ни иудея. Негров и то теперь нету по случаю политкорректности. Одне МЕРИКАНЦЫ.

— Являлся ли покойный Ельцин алкоголиком или пьяницей, решайте сами: ведь пьяный проспится, алкоголик — никогда.

— Алкоголик пьет из физической потребности, а пьяница — из духовной.

— Меня сильно удивило, когда один человек, которого я знал множество лет и ни разу не видел пьяным, вдруг сообщил мне, что давно является хроническим алкоголиком и выпивает каждый день 0,75 виски. Он и теперь пьет регулярно, как часы, но ходит на работу, вершит «под газом» большие дела. Счастливое свойство человеческого организма, недоступное простым пьяницам, которые напьются, а потом блюют или буянят.

— Брежнев тоже пил.

— Президенту Федеративной Республики Германия Вилли Брандту специальным решением бундестага разрешалось «употреблять» на работе. Так у него лучше работала голова.

— Она у него доработалась до того, что он, видать спьяну, задружил с советскими шпионами и шпионками, в результате чего вылетел с хорошо оплачиваемой работы.

— Есть профессии, которым стакан не противопоказан, — рок-музыканты, сапожники… но умственная деятельность с «газами» несовместима.

— Вранье. Говорю же, что все писатели пьяницы.

— Писательство — не умственная деятельность.

— БУРЯТЫ. Я знал двух бурятов. Первый — мой институтский товарищ Сашка Амарханов с дружеской кликухой Король ночного Улан-Удэ, один из самых образованных и интеллигентнейших людей, мне встречавшихся. Воодушевившись, он мог обличать какого-нибудь нехорошего человека совершенно непонятными тогда для нас словами — «…филистер, конформист, боров!». Все мы время от времени теряем шапки, но Сашка терял их беспрерывно. Однако, несмотря на то, что даже кроличью шапчонку достать при Советах было непросто, проблем у него по этому поводу не возникало: ровно два раза в месяц он получал из дома от матери посылку не с харчами, как все остальные, а с шапкой. Он никогда не волновался. Невозмутимость его совершенно отвечала знаменитому буддийскому спокойствию. Теперь он «видный российский ученый». В биографической справке о нем написано, что «его открытие мотивов бурятского эпоса в творчестве Кафки переведено на английский и известно западным специалистам в этой области». Надеюсь, что это не более чем одна из милых Саниных шуток, на которые он всегда был горазд. Второй бурят был студентом Менделеевского института, подрабатывал в каникулы проводником. Я его выбрал, проходя вдоль состава поезда Москва-Камышин. Он согласился меня взять до Котова, куда я опаздывал на практику. Когда выяснилось, что он родом из Улан-Удэ, я с удовольствием рассказал ему про своего доброго приятеля Сашку. «Мы с ним в одном классе учились», — невозмутимо сообщил проводник.

— Это на Кавказе все друг другу родственники, а буряты — ярко выраженные индивидуалисты.

— Необходимо начать борьбу за установление в Улан-Удэ напротив памятника самой крупной в мире головы Ленина памятник голове Кафки такого же размера. Но не лысого, как Лукич, а в бурятской национальной шапке. За те же деньги можно доказать, что Кафка был буддистом.

— Я тоже знавал хороших сыновей этого славного народа, один из них, старый коммунист, зять бывшего врага народа Ербанова, полночи мне рассказывал примерно в 1970 году, в гостинице города Гусиноозерска, как ему в середине тридцатых на Лубянке выбили зубы за связь с тестем. Закончил он тем, что в стране нет порядка и нужен новый Сталин.

— Буряты бывают разные. Есть так называемые иркутские буряты, они вполне обрусевшие и православные, а есть еще бурятские буряты — те все буддисты. Православные буряты Будду тоже уважают. А еще есть в тех краях бурятки, они бывают совсем особенные. У меня в Улан-Удэ была хорошая знакомая бурятка по имени Сталина Бадмаева. Она работала в аэропорту, и у нее имелось много женских достоинств высшего качества. Женщин с такими достоинствами я не встречал потом ни в Париже, ни в Варшаве.

— Удивительно, что фамилия дамы тоже БАДМАЕВА. Неужели в Бурятии все действительно родственники?

— Пример нежной дружбы гражданина и государства — Сергей Михалков. И сын его Никита.

— Суть проблемы сосуществования личности и государства состоит в выработке определенного баланса их взаимоотношений. Когда этот баланс нарушен, возникает бунт «бессмысленный и беспощадный», каковым является любая революция. Нужно, чтоб государство не борзело, а государственные тузы и шишки, греющие руки у общего огня, понимали, что их в любой момент могут спихнуть. Поэтому не хрен ездить с воем и мигалками, давя мирных прохожих, как в Средние века. У вас и так много бонусов и возможностей укреплять свое благосостояние скромно.

— Большевик отличается от коммуниста, как эсэсовец от гестаповца.

— Троцкисты, сталинисты, «верные ленинцы» — все это одна лавочка.

— Варлам Шаламов был троцкистом. В первый раз сел именно за троцкизм. Говорят, что отказался от отца, известного в Вологде священника. Так что всё, что с ним потом случилось, кара Божия.

— Свифт и Шаламов — великие писатели и великие человеконена вистники. Не знаю, как Свифт, а Шаламов имел на это право.

— Шаламов от своего отца никогда не отказывался, более того, членом партии тоже никогда не был. См. протокол допроса: http://shalamov.ru/documents/12/6.html. Но социалистом он оставался до конца жизни — достаточно прочитать его записные книжки.

— Скульптор Федот Сучков, навещая его в больнице, рассказывал после, что он страдает, полубезумен. До идей ли тут? Хоть социалистических, хоть каких.

— Мать Василия Аксенова Евгения Гинзбург, умирая, поведала ему, что действительно была троцкисткой и даже состояла в подпольной организации. Но следователи до этого не докопались и посадили ее за троцкизм автоматически, по привычке состряпав «липу».

— Троцкистом был и Лев Копелев.

— Когда-то был шанс, что не Сталин Троцкому глотку перекусит, а наоборот. Однако ничего хорошего от этого тоже не было бы.

— Недавно читал о новых продвинутых революционерах интересную рукопись романа молодой писательницы Ирины Богатыревой «Товарищ Анна».

— Их бы в 1980 год, этих «продвинутых революционеров». Я понимаю, когда революцией бредят западные сытые мудаки-интеллектуалы, но не понимаю, как это может происходить в стране, пережившей все прелести социализма, включая ГУЛАГ.

— Полагаю, что назвать кого-то «новым Сусловым» можно будет лишь тогда, когда у нас окончательно утвердится новый тоталитаризм.

— Сие не за горами.

— Не каркайте.

— Большевик не всегда коммунист. Вот, к примеру, А.Солженицын и В.Новодворская — не коммунисты, но большевики. А Лев Толстой — не большевик, но коммунист и даже анархист (что в принципе одно и то же).

— Было очень интересно узнать про детское чихание писателя Эдуарда Русакова. Возможно, это ключ к раскрытию образа этого честного и достойного человека. Можно предположить, что и в психиатры он пошел именно из-за этих чихов, происходящих от нервов, я думаю, а не от аллергии. С Русаковым я знаком давно. Мы познакомились в Красноярске, когда он уже не был херувимом, но еще был кудрявым и работал в психбольнице. Он рассказал мне, как отличить нормального человека от ненормального шизофреника. Мне это потом очень пригодилось в жизни. Рассказы, написанные молодым Русаковым, мне нравились, но я тогда не понимал почему и даже спорил с ним, погружаясь в критиканство. А сегодня я читаю раритетную, в буквальном смысле, его книгу «День Ангела», вижу, с каким удовольствием писал Э.Р. свои тексты, и это его удовольствие каким-то образом переходит к читателю.

— Хотел ответить на вопрос о большевиках и коммунистах, но вдруг понял, что не понимаю значений этих слов. Не понимаю и тех, кто эти значения понимает.

— Нежно любить государство — это как нежно любить вантуз, которым сантехники чистят раковины.

— Не демонизируете ль вы государство? Ведь его начальники в нашей стране вышли в большие люди все из тех же «вантузов» и подворотен.

— Одна крайность — когда государство есть инструмент, обслуживающий гражданина, другая — когда оно монстр и кровопивец.

— Вы все государство рассматриваете как субъект. Но если допустить субъектность групп, классов или еще чего бы то ни было, кроме личностей, то обязательно получится, что оные субъекты личности враждебны. Отрицание же наличия субъектности государства или отдельных социальных групп есть методологический индивидуализм. И в рамках этого взгляда государство не более враждебно личности, чем токарный станок… Между прочим, тех ученых, кто допускает существование субъектности отдельных групп (поколений, например), либералы клеймят как «мракобесов» и «консерваторов». И на мне есть такое «клеймо».

— Трудно считать государство токарным станком, потому что станок тихо стоит себе в углу, а государство пытается охомутать любого своего гражданина.

— На вопрос «что делать?» давным-давно ответил философ Василий Розанов: «Летом собирать ягоды и варить варенье, а зимой пить с этим вареньем чай».

— Сибирь, Сибирь, Сибирь… Кругом в России одна Сибирь.

Глава XVI

ВЕЛИКИЕ ГРАЖДАНЕ

ПРЕДЛАГАЮ ОБСУДИТЬ

1. Существуют ли вообще «новые русские»? Или это условный, расплывчатый термин вроде «социалистического реализма»?

2. Можете ли вы спрогнозировать дальнейшую судьбу Михаила Ходорковского? Думаете ли вы о нем в пасхальный праздничный день? И о том, что христиане должны поступать друг с другом по-христиански?

3. Почему СССР фактически не смог выиграть советско-финскую войну? Политкорректны ль размышления Гдова, в частности, его фраза: «Но уж если навалились, надо было побеждать»? Или они изобличают в нем латентного империалиста? Что такое вообще политкорректность и как вы относитесь к практике ее применения в западных странах — Франции, Англии, США? Каковы перспективы политкорректности в России?

4. Каких еще граждан нашей страны вы сочли бы великими, пополнив скудный и случайный список Гдова?

5. Определяется ли величие страны количеством живущих в ней великих граждан? Чем вообще определяется величие любой страны, а в данном конкретном случае — величие России?


— Мой дедушка из крепостных, стал успешным купцом в конце XIX века, то есть «новым русским».

— Ходорковский непременно будет президентом России. Вроде бывших узников Нельсона Манделы и Вацлава Гавела.

— Ходорковский — единственный романтик из богатеев.

— Величие России определяется количеством бескорыстных, святых и духовно озаренных ее граждан.

— Власть долго старалась, но наконец-то сделала из Ходорковского мученика. А жалость на Руси — страшная сила.

— СССР сумел-таки выиграть Финскую войну, пусть и ценой больших потерь. Во всяком случае, программа-минимум была выполнена: Карельский перешеек и полуостров Ханко у финнов отняли. Программа-максимум — аннексия всей Финляндии — оказалась неосуществимой.

— Не трогали бы финнов в 1939-м, глядишь, и не было бы блокады Ленинграда. Финляндия скорей всего была бы нейтральной страной и ни в каких германских операциях вообще не участвовала бы.

— Наличие великих людей не делает страну великой. Например, великих поляков много, а великой Польши нет.

— Политкорректность — это бред и ползучий тоталитаризм.

— Величие определяется манией величия.

— Я бы назвал великими Беллу Ахмадулину, Алексея Германа-старшего и Юрия Норштейна.

— «Новый русский» — что-то вроде деревенского парня, приехавшего в столицу.

— Думаю, что необходимое (не факт, правда, что достаточное) условие освобождения Ходорковского — из власти должен уйти тот, кто занимает должность премьер-министра, то есть Владимир Путин. В России чуть ли не каждый человек знает, что Ходорковский сидит по личной воле ВП.

— На вкус и цвет товарищей нет, но мне Ходорковский ко всему прочему и чисто эстетически не нравится. Лучше бы Василий Павлович Аксенов прототипом главного героя своего романа «Редкие земли» взял бы Рому Абрамовича, который первые деньги заработал, пригнав в Ухту вагон «Поморина», когда там даже зубного порошка в помине не было. И вообще он финансовый гений, в отличие от получивших свои миллиарды по комсомольским путевкам.

— Рома, видать, не дурак, раз не сидит рядом с Ходорковским.

— Советский Союз выиграл Финскую войну. Он занял несколько десятков километров, и правительство Финляндии формально это признало для сохранения своей независимости. Но меня тошнит, мне физически плохо при мысли об этой кошмарной войне, об этой чудовищной руссобойне, в которой безусловными моральными победителями вышли финны.

— Можно сколько угодно посмеиваться над наивностью толстовской философии. Но я вместе с ним не верю и не понимаю, почему люди не могут просто перестать убивать друг друга?

— Люди убивают друг друга, опасаясь, что другие люди убьют их раньше, чем они их.

— Вот вам «социалистический реализм»: поселок (ранее город) Епифань, в окрестностях которого сохранились остатки земляных работ Петровской эпохи, имеет уникальный в своем роде герб, на котором изображена марихуана, а по-нашему конопля. Там бывает медовая ярмарка, на которой рублей за десять можно хряпнуть стопку чистейшего первача и закусить жареным карасем. Душевно, хотя караси костистые. Там вообще широчайший ассортимент наливок домашнего приготовления, медовуха, соленые грибы, хрустящие огурцы и пирожки. Из минусов — долбаные опереточные городские казаки с угрюмыми рожами, «папахами», «шашками» и «нагайками». Они там фигурируют по причине близости истоков Тихого Дона — заиленного ручья, который в данном месте легко переходят коровы. Да, я забыл о главном — молодая картошка, горячая, посыпанная укропом или петрушкой. Травой, короче, епифанской.

— Странные все эти «великие люди России»! Лесков был из англичан, Тургенев из татар, Достоевский из поляков, Пушкин из ефиопов, Маяковский из бриков, Толстой-Тульский вообще неизвестно откуда.

— Название «новые русские» устарело, эти новые изрядно состарились, а некоторые успели посидеть семь-восемь лет в остроге. Не новые они уже. Сидение Ходорковского в известном месте для меня обозначает какую-то определенность существования. Это значит, что какие-нибудь новые Керенские еще не распахнули двери тюрем, оттуда еще не выбежали «совсем новые русские», не пошли еще записываться в ФСБ, в МВД, пожарную команду. А Ходорковский, если его выпустят, может стать председателем реввоенсовета г. Москвы или Подмосковья.

— Финны народ послушный, но свирепый. Любимову повезло остаться в живых на той войне, и это хорошо. — Любимову вообще повезло. Все его сверстники — давным-давно уже известно где. А он в свои мафусаиловы лета в разуме и спектакли ставит получше да поэнергичнее, чем всякие так называемые молодые.

— Глубоко не правы люди, считающие, что при Советах не было ничего хорошего, что жизнь в то время замерла, остановилась и даже трава не росла. Песен было много хороших, в отличие от нынешнего примитива. Люди семьями играли в карты, в лото, молодежь ходила в туристские походы.

— Для многих походы были осознанной необходимостью, потому что некуда было привести девушку по причине полной нерешенности квартирного вопроса и отсутствия нынешних гостиниц «на час».

Дым костра создает уют,

Искры тают и гаснут сами,

Пять парней о любви поют

Чуть охрипшими голосами.

Вот окончился школьный бал,

И ты позвал меня манящим взглядом,

Мы покинули школьный зал,

И я шагала с тобою рядом.

Твоих родителей дома нет,

Они уехали в командировку,

Погас свет в твоем окне,

И я провел с тобою ночку.

Ну что мне делать с тобой такой,

Этот стол и эти книжки.

Упал твой лифчик голубой

И смешные твои трусишки.

Вот уж утро, пора вставать,

Но я не хочу, чтобы ты проснулась,

Мне так приятно с тобой лежать,

Я хочу, чтобы эта ночь вернулась.

(Из альбома колониста Можайской воспитательно-трудовой колонии, 1996–1998. Ефимова Е.С. Современная тюрьма: Быт, традиции и фольклор. М.: ОГИ, 2004.)

— Туристы пусть поют что хотят на своих КСП, но в лес и тем более в горы не лезут. А то потом приходится останавливать работы, срываясь на их поиски и срывая свои планы, лишаясь премий и пр. Кстати, гриф от их гитар хорошо подходит в качестве шины на их же переломанные ноги.

— Что-то мы отвлеклись от обсуждения вопросов к главе XVI.

— Потому что — ШИРОКОЕ ПОЛОТНО.

— «Неплохо бы сузить» (Ф.Достоевский).

— Среди нефтяников я слышал весьма отрицательные мнения о Ходорковском: в принципе никто и не спорит, что юкосовцы либо покупали, либо убивали тех, кто стоял на пути. И Х. об этом прекрасно знал. Кстати, наше предприятие наполовину принадлежало ЮКОСу, а сейчас — Роснефти, соответственно. Как спрогнозировать его судьбу? Думаю так: если у нас будут покушения на первых лиц государства, Х. случайно умрет в тюрьме. Если все нормально будет — досидит срок и выйдет. На политической арене займет скромное место — примерно как красноярский сиделец-олигарх Анатолий Быков. А вероятнее всего, он после отсидки уедет за границу и будет там успешно заниматься каким-нибудь бизнесом.

— Вот и судили бы его за убийство и подкупы. Да заодно и тех бы осудили, кого он подкупал.

— «Досидит срок и выйдет». Интересно, какой срок? Прежний или тот, который ему сейчас шьют?

— Дело Ходорковского каким-то показателем произвола нашей судебной системы не является — в данном случае как раз все более или менее нормально, он ведь реально совершал уголовные преступления. Судебная система наша гораздо более зла в отношении простых невинных граждан.

— Ходорковского судят не за те уголовные преступления, которые он, по вашим словам, «реально совершал», а за преступления мифические, вроде хищения нефти у самого себя. Я бы с удовольствием ознакомился с другим взглядом на этот процесс, но практически вся независимая пресса как в рот воды набрала. Ибо факты, вскрывающиеся на процессе и демонстрирующие, что весь этот процесс — липа, настолько вопиющи, что по-другому их интерпретировать нельзя.

— Вас суть дела не интересует, вы увлечены защитой Ходорковского.

— Ну да. А вы, разумеется, прекрасно знаете, о чем «прекрасно знал» Ходорковский. Ваша самонадеянность, менторский, развязный тон поразили было меня, но все встало на свои места, когда я узнал из «Комсомольской правды» о вашем важном открытии. Что НЛО на самом деле делают в Пентагоне, как Луну в Гамбурге. Извините, что я невольно разволновал вас.

— Думаю, что автор судьбоносных мыслей о том, что НЛО делают в Пентагоне, а наша страна «идет медленно, но верно по пути рыночного и демократического развития», вполне достоин того, чтобы пополнить список великих граждан. Но только не Гдовым составленный. Последний вопрос: а Роснефть, которой на халяву передали разгромленный ЮКОС, случайно не бандиты?

— Они не бандиты. Просто государство вернуло то, что ему и принадлежало и что, пользуясь попустительством Ельцина и др., присвоил себе Ходорковский.

— Хотел вас спросить, почему после того, как «государство вернуло то, что ему принадлежало», добыча там резко упала, но это вопрос риторический. И никакому не государству все это вернулось, а таким же бандюганам, как Ходор, только более ручным и бездарным.

— Этот диалог напоминает мне сцену из «Архипелага ГУЛАГ», где зэки, которых везут в «столыпине», для развлечения и скрашивания дорожной скуки беседуют с зэком-марксистом о творящемся кругом бардаке, в частности о неубранных, под снегом полях. Марксист, хоть и тоже зэк, на все дает четкий ответ «с правильных позиций».

— А вот мне очень понравился дневник этого товарища-нефтяника. Из дневника я узнал, что не только НЛО прескверно делают в Пентагоне, но и что клещевой энцефалит — «следствие использования японскими милитаристами в тридцатые годы биологического оружия для ослабления боеспособности Красной армии на Дальнем Востоке СССР». Ознакомился также с его письмом к Дмитрию Медведеву, где он предлагает ввести вместо звания ПРЕЗИДЕНТ звание ГОСУДАРЬ. А также с его «скромным предложением» по замене смертной казни «ПОЖИЗНЕННЫМ ТЮРЕМНЫМ ЗАКЛЮЧЕНИЕМ БЕЗ ОКАЗАНИЯ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ». Думаю, что такое передовое предприятие, как Роснефть, где работают такие выдающиеся мыслители с недюжинным государственным умом, ждет завидное будущее уже в настоящем.

— Зачем обижаете специалиста по НЛО? Он хороший, но просто немного волнуется.

— Если иметь в виду людей нового мышления, новых и современных взглядов, новой культуры, поведения и общения, то к новым русским без всяких кавычек следовало бы отнести того же Ю.П.Любимова — так ведь тоже обидится!

— Сейчас величина определяется по большей части известностью. Общепринятого гамбургского счета нет, и даже перечисленные Гдовым войдут в разные «синодики». Также и величие страны: ежели извне, то величие определяется тем, насколько приходится считаться с ее интересами. Изнутри — определяется благосостоянием граждан, низкой социальной конфликтностью. А сбоку — так получится еще один список: великие «хоккейные», «футбольные», «музыкальные», «литературные», «кинематографические» и прочая, прочая державы. Метр, которым меряют величие и страны, и человека, — «резиновый».

— Снова Василий Розанов: «Никто не достоин восхищения. Каждый заслуживает жалости».

— Что-то частенько этот самый Розанов оказывается прав. К чему бы это?

— ФАНТАСТИЧЕСКОЕ ПРОРОЧЕСТВО. Представим, как в один прекрасный день Михаил Ходорковский выступает на судебном заседании — публично, перед прокурорами, адвокатами, судьями и корреспондентами всяческих СМИ делает торжественное заявление. Он заявляет, что, по его мнению, переход государственной собственности в руки частников, осуществлявшийся в России под названием «приватизация», на самом деле был внеправовой процедурой — пиратским захватом. Ходорковский заявляет, что государственная собственность — поскольку за нее в казну не было ничего уплачено — так и осталась до сих пор в собственности государства. А по факту реально все это время она находилась просто в распоряжении лиц, каковое (распоряжение) должно считаться не обладанием собственностью, а лишь осуществлением доверительного управления. Сообразно вышесказанному Ходорковский предлагает всем российским олигархам немедленно покаяться в содеянном и общими усилиями вместе с государством исправить неправое и несправедливое положение дел…

— То-то расцветет опять родная сторонушка!

Глава XVII

ЮНОСТЬ СОРЕВНУЕТСЯ С ПРОСТАТИТОМ

УВЕРЕНЫ ЛИ ВЫ, ПРОЧИТАВ ЭТУ ГЛАВУ, ЧТО

1. Д.А.Пригов действительно работал слесарем? Или это все-таки миф?

2. Советское кино было, в общем-то, неплохое? Или оно все-таки было плохое, еще хуже, чем нынешнее?

3. Ф.Сучков был земляком автора этого текста? Или он все же не родился, как автор этого текста в городе К., стоящем на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан? Кто еще из советских писателей подписал письмо «за Чехословакию» в 1968-м?

4. Выбор сделать очень трудно. И все-таки, если серьезно, что все же лучше: богатая дача с простатитом и гипертонией или юность без дачи и каких-либо дальнейших перспектив? Как правильнее, благозвучнее: «тыкается» или «тычется» ветка городской липы? Справедливо ли названа «сукой мещанской» девушка, бросившая композитора Рощина-Фрейндлиха?

5. Ранить душу человеческую проще простого. А вот по-настоящему обрадовать человека очень трудно или не очень? Как, чем его можно обрадовать, когда мир кругом постепенно погружается в мерцающее уныние?


— А кто такой Пригов и почему так важно, был ли он слесарем?

— Пригов — одна их самых знаковых персон русской поэзии конца ХХ века. Поэтому так важна его биография. Ведь слесарная специальность никак не вяжется с его богемным имиджем.

— Все-таки и сейчас есть отдельные хорошие фильмы. Например, «Время танцора» В.Абдрашитова или «Хрусталев, машину!» А.Германа-старшего.

— Наличие отдельных хороших современных фильмов лишь подчеркивает убогость остальных, да и кино в целом.

— Безрассудство — преимущество молодости.

— Я иногда с ужасом вспоминаю, что выделывал в восемнадцать-двадцать лет. Но обремененный своим нынешним опытом, я в юности должен был бы существовать тише воды, ниже травы. Так бы и жизнь прошла «В ожидании Годо».

— Пригов ко всему в жизни подходил с сериозным веселием. Вот сейчас читаю его роман «Ренат и дракон», где фигурирует буддийский монах по имени Вопоп Йинегве. Прочитайте-ка это имя наоборот.

— Дмитрий Александрович вполне умел находить свой кайф в слесарном деле, не меньше чем при совместном с соавтором Борисом Орловым поточном изготовлении скульптур для детских площадок.

— Обломки одной из этих площадок можно до сих пор лицезреть на окраине города Дмитрова Московской области.

— Я бы сказала не «тыкается», а «тычется». Девица, бросившая композитора Рощина-Фрейндлиха, конечно, сука мещанская. Эту песню еще пел Марк Бернес, она очень хорошая, ее почти все поют, кто женится на молоденьких.

— Синявского и Даниэля посадили «за Чехословакию».

— «Братская помощь» Чехословакии была в 1968-м, а С. и Д. посадили в 1965-м.

— В фильме «Разные судьбы» играла замечательная русская актриса, редкая красавица, Татьяна Пилецкая — говорят, из немок.

— Извините, но это народное: «Только покойник не ссыт в рукомойник».

— Татьяна Львовна Пилецкая, настоящие имя и фамилия Урлауб Татьяна Людвиговна. Удивительно, как ее не выперли из Питера с ее немецкими корнями. Ее крестным был художник Петров-Водкин. Отца посадили.

— Фильм «Разные судьбы» был далеко не самым худшим примером одной из советских тенденций кино тех «оттепельных» времен — сочетание идеологической назидательности с любовной романтикой.

— Еще был знаменитый советский фильм «Сорок первый». Там пролетарская героиня застрелила своего нежного любовника-белогвардейца. А сколько простых, в общем-то, девок убивают каждый день своих мужиков, так это не счесть.

— Убийца должна отвечать за свои действия. Не нравится тебе мужик, так не живи с ним. Знаю я одну Валентину, которая всмятку размозжила нашему приятелю голову гантелей, когда он, припозднившись с дружеской пирушки и ложась спать, на ее вопрос, где был, опрометчиво пошутил: «У блядей».

— «Тычется» — правильней, «тыкается» — звучит лучше.

— Легко обрадовать человека, если знаешь, чего он хочет. Как в сказке про алые паруса.

— В 1968 году в Союзе писателей был страшный скандал. Подписантов «за Чехословакию» заставляли отрекаться, и некоторые это делали да еще и сдавали тех, кто их к этому делу привлек.

— Бывает ли юность без перспектив? Например, граф Монте Кристо сидит пожизненно в замке Иф. Какие у него, казалось бы, перспективы?

— Молодого человека всяк норовит унизить под предлогом, что у него «всё впереди».

— Молодым говорят «всё впереди», пожилым «всё позади». И даже тем, кто в серединке, найдут, какую сказать гадость.

— Насчет «подписантов» 1968 года есть в последнем романе Аксенова «Таинственная страсть». Там реакции литераторов на чешские события посвящено достаточно много текста.

— Роман не есть документ. Тем более не этот роман, над которым, как пишет в журнале «Казань» друг Аксенова Анатолий Гладилин, крепко потрудились издатели с целью его «улучшения».

— Это ведь Федот Федотович Сучков рассказывал про себя: «Только я задумался, что советская власть — говно, смотрю, а я уже сижу»?

— Сучков случайно залетел в КПСС по просьбе друзей-писателей, работая ответственным секретарем в журнале «Сельская молодежь», где ему иногда удавалось печатать Шаламова, Юрия Казакова, молодого Искандера.

— Во время обыска (1980) Федот Федотович подарил ошалевшему от этого гэбэшнику свою пьесу из древнеперсидской жизни с дарственной надписью. Его пьесы Юрий Осипович Домбровский считал стопроцентной графоманией в отличие от прозы и стихов. Старики из-за этого однажды чуть не подрались.

— С одной стороны, юность с эрекцией лучше, чем старость с геморроем. С другой же стороны… Нет, и с другой стороны, юность все равно лучше.

— В том-то и условие игры! Ведь в юности не можешь понять, что будет дальше хотя бы завтра.

— Это Пригов, что ли, сочинил?

— Я с детства не любил овал.

Я с детства просто убивал.

— Я с детства вермут не любил,

но наливали, я и пил.

— Я с детства полюбил портвейн, —

сказал Эйнштейну Эйзенштейн.

— Я с детства не любил ликёр,

но только щас это допёр.

— Устала я тонуть в вине, —

так печень говорила мне.

— Я с детства не любил реклам,

Поскольку сочинял их сам.

— Эх, какие душевные стихи. Почти как у советского поэта Н.Тихонова, который с восторгом писал про большевиков:

Гвозди б делать из этих людей.

Не было б крепче в мире гвоздей.

— В ЦК ВКП(б) гражданина Джугашвили И.В., проживающего в Кремле

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу выдать мне 1 (один) килограмм гвоздей. А то уж почти не осталось людей, из которых бы делать гвозди. В просьбе моей прошу не отказать.

И.Сталин

Лучше не найдешь для гроба!

Покупайте гвозди «Коба»!

От рожденья и до гроба

вам поможет фирма «Коба».

— Причем здесь Коба? Мир действительно погружается в «мерцающее уныние». Уж и новое поколение взросло, которое вроде бы и не ведало большевизма, а такие же оказались мерзавцы.

— Я с замиранием сердца думал в начале девяностых: неужели действительно всё пойдет по-новому, весело и по-честному? Увы! Натура сильно подпорчена. Молодые люди инстинктивно выбирают модель стереотипного советского поведения отцов и дедов, приноравливая эту модель к новым условиям.

— Полагаю, что «картавый» с бандой был бы рад: селекция действительно удалась. А вообще страшно иногда ощущать это в себе самом, когда, казалось бы, должен был бы счастливо всего избегнуть.

— Слесарь Пригов правильно писал:

Нам всем грозит свобода,

Свобода без конца,

Без выхода, без входа,

Без матери-отца.

Посередине Руси

За весь прошедший век

И я ее страшуся

Как честный человек.

— Я слышал, что Сучков родом из Вологды.

— Сучков — сибиряк, родился в Минусинске Красноярского края. Это Шаламов был из Вологды, где сейчас есть его музей и там же его скульптурный портрет работы Ф.Сучкова.

— К.У.Черненко тоже, кажется, был из Минусинска. Это не он Федот Федотовича упёк?

— Коммунист Черненко, которого все забыли, а зря, по национальности был тофаларом, родился в поселке Шарыпово, что нынче почти весь ушел под воду мерзкого и зеленого от водорослей Красноярского водохранилища. Он, не исключено, много кого упек, но в это время Федот Федотович уже учился в Литинституте, и его, а также двух его подельников-студентов, упекла нежная девушка, будущая знаменитая детская писательница И.С. У них была компания из трех парней плюс эта девушка, влюбленная в Ф.Ф. Один из парней уже побывал на фронте и рассказывал, что там видел. Девушка донесла, что он «восхвалял немецкое оружие», а вся троица есть не что иное, как антисоветская террористическая группа.

— Его забрали 5 сентября 1942 года, гневно осудив на собрании. Уму непостижимо — немцы на Волге стоят, а мастера культуры занимаются своими любимыми разборками.

— Не устаю поражаться изгибам человеческой экзистенции! Федот Федотович строил «мертвую дорогу» Салехард — Игарка. Можете полюбоваться ее живописными руинами в районе Туруханска, когда в этих местах окажетесь.

— Не приведи Господь!

— Все биографии Пригова сообщают, что он «после окончания школы два года работал слесарем на заводе».

— Пригов был внешне суперрафинированный интеллигент-чистюля, аккуратист в словах, в жестах, отношениях. Как-то хорошо становится, когда о нем вспомнишь. Но слесарная специальность никак не вяжется с его строгим обликом и очочками.

— Д.А.Пригов играл вратарем в детских и юношеских командах клуба «Красный пролетарий», так что близок был к пролетариям, народу и вполне мог работать слесарем.

— Советское кино было хорошее. Хотя трудно назвать советскими фильмы «Жил певчий дрозд» или «Андрей Рублев».

— Или, например, «Парад планет». Для меня до сих пор загадка, как такие фильмы выходили. А вот совершенно просоветского «Комиссара» клали на полку.

— Исключительно из-за «еврейской темы».

— Многих моих знакомых, когда они грустят или жарко рассуждают о погружающемся в «мерцающее уныние» мире, часто можно обрадовать шуткой. Даже циничной, что иногда срабатывает вернее.

— Циничная шутка для того и существует, чтоб люди не сильно грустили по случаю несовершенства мира. Он каким был, таким останется во веки веков. Мир гораздо более циничен, чем его шутки.

— Не судите строго красивую девушку из фильма «Разные судьбы». Старый композитор успел-таки перед погостом насладиться ее молодыми прелестями, а персонаж Ю.Панича, несмотря на разбитое сердце, сумел утолить свою школьную страсть. Теперь красавица хочет и себе найти кого-нибудь по вкусу. Не подходите, короче, к ней с расспросами, если не хотите, чтоб она и вас послала!

— Советское кино было по большей части плохое, но не хуже нынешнего. Например, последнего фильма Никиты Михалкова про войну. Удивительно, что этот фильм все дружно ругают даже в таких официальных изданиях, как «Российская газета». Сегодня в прессу попало, как во Владивостоке чиновники заставляли школьников в учебное время и за их же деньги смотреть этот фильм. Скорей всего Никита окончательно оборзел, что и его высокие покровители отметили, раз такие статьи появляются.

— У индейцев есть неукоснительный закон: не вспоминать своих и чужих мерзавцев, имени их даже не произносить, а не то что пытаться выискивать в них что-то такое-эдакое.

— Вопрос размывается до бесконечности и заминается для ясности.

— ГОЛОС НАНКИНА. Интернет сделал мир таким маленьким, что я, находясь в городе Нанкине (Китай), могу общаться с русскими как лицом к лицу, читать текст и сразу выражать свое впечатление и думы. Вот несколько слов по поводу того, что «мир кругом постепенно погружается в мерцающее уныние»: когда в Сибири начали строить Саяно-Шушенскую ГЭС — это было где-то в начале 1970-х годов, — я учительствовал в одном захолустном городке северо-востока Китая. У нас шла еще совсем некультурная культурная революция. О материальной жизни мало говорили. Ведь люди, вооруженные правильными идеями, могут преодолеть любые материальные трудности, как тогда говорили. Когда наступала зима, температура в тех местах снижалась до 25–30 градусов ниже нуля. В магазинах продавали только бурый уголь, который горит в печи, но не греет. Поэтому дома и печь не греет. Я, как южанин, порой чувствовал себя нестерпимо плохо. В единственной комнате, которая служила моей маленькой семье и спальней, и столовой, было не то что холодно, а просто морозно. Вывешенное на ночь полотенце после умывания к утру замерзало поленом. Мечтал тогда: как хорошо было бы, если построили бы социализм и все вселились в Хрустальный дворец Чернышевского. И однажды в газете «Санькао сяоси» («Справочные информации») я читал весть, что в Советском Союзе люди пытаются построить грандиозные плотины, с помощью которых перебросят потом воды северных рек на юг. Построение этих гигантских плотин, как предсказали тогда специалисты, изменит и климат в Сибири, поднимет тамошнюю температуру на два-три градуса. Весть эта очень меня утешала тогда: в будущем, через лет десять, и ветер из Сибири будет менее суровым, не будет приносить на юг лютого мороза. Потом оказалось, что дело с климатом не так уж просто. Там, где было холодно, там и теперь по-прежнему холодно. Хорошо, что люди в России осознали во второй половине 1980-х годов, что земной шар — это не кубик Рубика, его нельзя крутить по произволу людей.

— Если бы только с климатом «непросто». С жизнью очень не просто, и чем дальше, тем сложнее. Ты и в юности не можешь понять, что будет дальше, и в старости тоже.

— Нет, нет. Это только в юности человека так часто охватывает отчаяние, что кажется — никакого «впереди» нет, когда кажется, что все остальные лучше тебя.

— Совсем недавно, отвечая на вопрос одного из своих дипломников, который интересовался, мол, что же у нас так хреново в области искусства дела обстоят, мол, может, таланты исчезли (мы говорили о современной живописи), я сказал, что беда не в отсутствии талантов, а в том, что превратно понятые возможности свободы, по которой так истосковались все, привели к появлению огромного количества говна, которое уверовало со всей силой, что оно имеет право творить. Но беда в том, что говно, возомнившее себя творцом, все равно продолжает производить говно, поскольку другого производить просто не может.

— Надеюсь, это не относится к писателю Гдову?

Глава XVIII

ВОЗРАСТ ЛЮБВИ

ВОПРОСЫ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ

1. Правда ли, что любовь к женщине — это основа всех других вариантов любви? Или это выдумка?

2. Встречались ли вам в жизни такие-сякие-эдакие самцы-производители веселые, которых женщины, как мухи, чувствуют буквально за версту? Или это тоже выдумка?

3. Знаете ли вы хотя бы одну протяжную лирическую песню мировой культуры о разделенной любви честных женщин? Или таких песен действительно не существует?

4. Глупо ли поступил Гдов, когда все-таки женился на этой девушке, а потом тут же с ней развелся? Или это был правильный поступок?

5. С чего бы это он вдруг так разволновался, когда всё случившееся быльем поросло? Или такие истории навсегда?


— А всегда волнуешься, потому что ошибочно думаешь, лучше бы я поступил по-другому.

— Да как по-другому-то? Товарища пришибить? Девку? Себя?

— «Женись — и ты раскаешься, не женись — и ты раскаешься, женись или не женись — ты все равно раскаешься». (Не то Сократ, не то Кьеркегор.)

— «По-другому» — уплыл бы матросом на танкере из Одессы в Пуэрто-Рико. Или взломал бы дверь в сельский магазин, получил «пятерку».

— Брутален Гдов, потому как «пострадал старик, пострадал».

— Одним и тем же словом «любовь» почему-то называют различные и даже взаимоисключающие вещи. Во всяком случае евангельская любовь никакого отношения к земному чувству не имеет.

— Это ведь про «таких-сяких-эдаких самцов-производителей» писал Осип Мандельштам: «…И в спальню, видя в этом толк, пускали негодяев».

— Если в песне любовь разделенная, то драматизм в ином: разлука, он или она несвободны, неравенство общественного положения, разница в возрасте и т. д.

— Если любовь в разлуке, то какая же она разделенная?

— А песни «Темная ночь», «Землянка»? Или симоновское «Жди меня»? Здесь любовь хоть и разделенная, но в разлуке.

— Это песни сослагательного наклонения. О том, какой любовь могла бы быть. Неслучайно фронтовики пародировали такие тексты:

Ты меня ждешь,

А сама с прокурором живешь.

И от этого, знаю, со мной

Ничего не случится.

— Протяжные песни про честных женщин занудные и заунывные. Частушки про блд лучше, энергичней. Про блд вообще всё весело.

— Помните, люди: Эрос земной и Эрос небесный противозаряжены.

— Гдов не так прост и тих, каковым старается выглядеть с неизвестными целями. Он не очень-то афиширует другие свои взаимоотношения с женским полом. А еще к нему подходит из низкого лексикона «волнуется с понтом».

— В советской песне был отдельный заказ на песни о счастливой и умеренной семейной любви. «Сядь со мною рядом, рассказать мне надо». «Будьте здоровы, живите богато».

— Катаев в своем «Алмазном венце» тоже утверждает, что «такие истории навсегда». У него была «синеглазка», у Олеши — «дружочек». У каждого мужика, если припомнить, остались такие «синеглазки» или «кареглазки».

— Когда одного моего друга-поэта старый поэт (женского пола) спросила в шутку, почему он такой блдн, он серьезно ответил, что он не блдн, а ЛИРИК.

— Из блд часто получаются великолепные жены, я знаю одну такую теперь уже старенькую пару. Но только все же без такого, как нынче выражаются, БЭКГРАУНДА, чтобы под носом у Гдова крутить с приятелем да еще строить из себя цлк.

— Эта история — навсегда. Что-что, а ранить человека бабы умеют, если захотят.

— Всякий блдн мнит себя лириком и твердо убежден в этом.

— Блдство — это почти партийность. Ведь и в партию не всегда по убеждениям шли, а так — «поблдовать малость».

— Однопартийная система вообще редкостное блдство… Хотя парадоксально, здесь же явная привязанность к чему-то одному, что, в общем-то, для блд не свойственно…

— Кто это мне как-то сказал в сердцах, когда мы говорили о нынешней житухе: «Да, изблдовались все и вся».

— Между прочим, «блд» и многие другие матерные слова являются всего лишь фигурами речи, а то и простыми междометиями. Подчас без них не обходится даже обсуждение диссертаций.

— Говорят, что именно этим объяснялась странная лексика и паузы в речи Виктора Черномырдина.

— Я помню, как изнемогал у нас в геологии рабочий мужичонка, которому страшно хотелось выматериться, а это было запрещено, ибо начальство — женщины. Он давился, как кошка, перед тем как сблевать.

— Деда Фройд считал, что чувства скрывать не надо, а то произойдет «внутренний конфликт» с последствиями. Но откуда простому мужичку про это было знать?

— Жаль, что мужик не прочитал вовремя Фройда. Возможно, это душеполезное чтение уберегло бы его от трех судимостей, которые он имел за пьянку-хулиганку и нарушение паспортного режима СССР.

— При таком раскладе (три судимости) Фройд был бы явно ненужным довеском в судьбе мужика.

— Зато, глядишь, ему сидеть веселее было бы. Хотя, думаю, сидеть вообще грустно. См. «Архипелаг ГУЛАГ».

— Лично меня тогда после чтения «Архипелага» охватывало какое-то ровное злобное отчаяние: «Ах вы, суки (дальше шел мысленный восьмиэтажный мат), что ж вы сделали с моей страной!» Неслучайно, что именно эта книга тогда перевернула и западное сознание, когда даже французские леваки-философы стали именовать себя «детьми ГУЛАГа».

— Смешно. Сидит такой левак где-нибудь на Монмартре, пьет, скотина такая, кофе со сливками и круассанами и нагло утверждает, что он, мол, дитя ГУЛАГа.

— Французы — это отдельная песня мировой симфонии. Карамзин, что ли, утверждал, что француз ума не имеет и иметь таковой полагает за величайшее для себя несчастье. Особенно мне нравится их круассанная левизна и то, что они ухитрились поладить и с Гитлером, и со Сталиным. И даже оказаться, несмотря на маршала Петена, в числе стран-победительниц.

— Всё щебечут птичками «мерси» да «шерше ля фам», а ухо-то востро держат. Народец хитрожопенький, но симпатичненький.

— Пляшут себе, бывало, вокруг Бастилии да головы друг другу рубят безо всякой достоевщины. Как русская баба петуху.

— Вот именно… Шаромыжничают и кадрильничают, а Робеспьерушка с Дантоном топоры вострят гильотинные. Кстати, вот тоже пример французского легкомыслия, помереть в собственной ванной, как Марат.

— А молодежь наша еще хуже французов. Особенно девицы. Ходят практически в чем мать родила. Хоть специально придумывай чадру для оголенных жоп, прости Господи…

— Одна надежда на молодежную партию «Единой России». «Едрюки», говорят, на селигерских «шабашах» запрещают молодым девкам носить стринги. Стыд, мол, и антисанитария.

— На Селигере девки всегда ходили нагишом, только мазались кремом от комариных укусов.

— Сейчас тоже ходят, но под присмотром будущих партийных функционеров и в «правильных» трусах!

— Как-то так получается, что без девок ни одна власть обойтись не может, раньше комсомолки статью отличались от несоюзной, несознательной молодежи, теперь — нашистки.

— Короче, все тоже блдство…

— Вы бы как-нибудь пополиткорректнее, что ли, выразились. Например, не блдство, а желание доступными средствами помочь процветанию страны.

— Вообще-то голая задница или грудь (пусть даже прекрасной женщины!!!) все-таки малоинформативна, если, конечно, абстрагироваться. Вспомним, что известнейший блдн Дон Жуан, он же Хуан, Гуан, мог «дорисовать» все, увидев только часть ножки красавицы, что и привело его на «разборку» с конкретным каменным пацаном. — А у уродин более информативны?

— Я «у уродин» только спьяну разглядывал. Спьяну — ничего, только размыто и двоится все…

А если так, то что есть красота

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?

— В любом случае достал бы Дон Гуана крутой Командор за наглую борзоту.

— Оно так, конечно, но блдством своим этот Дон спровоцировал последнего. Тоже, знаете, сердце не камень!

— Да, согласен. Крутой тихо отдыхал на кладбище, а Гуан снова заставил его работать.

— Именно. Не лез бы этот Гуан с выдрючиваниями своими, глядишь — цел бы остался.

— Вот и нечего было Пушкину нас на понт и на жалость брать. А нужно было точнее расставить нравственно-этические акценты и высказаться без оппортунизма, что этот Гуан — козел и волк позорный.

— Вот именно. А то расписал на сто страниц рифмы всякие — гуан-фуан… А все просто было: пошел фраер залетный на гулянку, да местные харю набили…

— В этом просчете Пушкина сказалось его дворянское воспитание «у Харитонья в переулке», оторвавшее его от народа и декабристов.

— Жаль, Герцен еще спал, а так он, конечно, объяснил бы солнцу нашей поэзии, что и как надо освещать.

— «О, женщины, вам имя — вероломство!» — сказал Гамлет, принц датский, в переводе, кажется, Пастернака. Или Маршака. Так что еще надо подумать. И над тем, кто перевел, и над вопросом о любви к женщине.

— Не знаю, как Маршак, а Пастернак за эту фразу сполна получил.

— Сполна получил Нобелевскую премию? Шутка.

— Протяжные лирические песни с хорошим концом есть в странах Африки. У меня где-то даже валяется диск с их переводами на английский.

— Вот-вот. Именно что в Африке, где люди счастливы, как дети. Потому что долгие века и годы ходили, как дети, без штанов, пока их не поработили белые колониалисты, купив им штаны.

— Признаться, я тоже ходил без штанов в возрасте нескольких месяцев. Потом их на меня надели. И что же, я тоже, получается, порабощен? Вот оно — безжалостное современное общество!

— И все же люди пока еще живые. И даже если они и цыпленки, то действительно хочут жить, что не может не вызывать уважения.

— Неплохая общественно-политическая тема для диссертации: «Россия XXI века: трансформация известного животного учения в дикое животное учение».

— Дикое восточное медвежье единоборство.

— Или дикая восточная медвежья болезнь.

— Или нанайская борьба — сами с собой как бы борются.

— Борьба борьбы с борьбой.

— Однажды в детстве меня спросили: «Что такое борьба хорошего с лучшим?» Я ответил: «Это когда хороший борец борется с чемпионом».

— У вас было счастливое детство. Потому что во время моего детства правильным ответом было: «Социалистический реализм».

— Показателем моего счастливого детства было другое. Мне было пять лет, и меня спросили: «Что такое „достать“?» — «Это значит „достать из кармана“!» — ответил я. Мое детство ознаменовало собой поражение идей коммунизма.

— Слово «достал» — визитная карточка и бренд любого дефицита. Сейчас глагол «достал» потерял весь свой советский смысл.

— Чемпиону тоже нечем гордиться. Как говорил один древний грек: «Он же победил слабого».

— Возражаю: чемпион рисковал тем, что его победит слабый. Так что ж ему тогда не гордиться даже такой победой? Примеров такой гордости в истории предостаточно, особенно в нашей.

— То мы, а то греки древние.

— Зачем так далеко уходить? Вот у нас был чемпион (царь-батюшка), а его победил сморчок Владимир Ильич.

— Согласен. Это печальный пример для самонадеянных «чем пионов».

— Вот вам, граждане, еще «одна протяжная лирическая песня мировой культуры о разделенной любви»:

ЕВРЕЙКА ДЖЕММА — УЧИТЕЛЬНИЦА МУЗЫКИ

Вообще-то еврейкой она была наполовину — по матери. Ее мать в прошлом пела в филармонии, теперь занималась только дочкой. Отец Джеммы был образованный мусульманин, чьи предки учились в Петербурге и считались в нашем южном городе просветителями. Он преподавал в университете научный коммунизм. У Джеммы было много достоинств: она закончила консерваторию по классу рояля, обладала изящной фигурой и гордым выражением лица, модно и опрятно одевалась, пышные волосы ее всегда были красиво уложены. Ей было уже лет тридцать, но замуж она не выходила из-за собственной привередливости. Ухажеры посещали ее, при цветах, галстуках и шляпах, как принято, но успеха, видимо, не имели. Южный город, все окна распахнуты, соседи могли часто слушать тревожащую классическую музыку, ее Джемма прекрасно исполняла на рояле.

И вот вдруг ее родители быстро умерли, сначала отец, а сразу за ним мать. Джемма осталась одна в их просторной трехкомнатной квартире практически без средств к существованию. Ее одежда уже не была опрятной, и укладывать пышные волосы в прическу ей теперь удавалось плохо. Чтобы не погибнуть от голода, Джемма принялась учить детей музыке. И еще она неожиданно вышла замуж. Ее муж, здоровенный добродушный парень, работал грузчиком на базаре, амбалом. Он приносил с работы горячий хлеб и брынзу, Джемма даже чуть-чуть прибавила в весе. Соседи с интересом ожидали прихода амбала с работы: он входил в квартиру и через одну-две минуты из открытых окон южного города слышались истошные крики: «Не истязай! Ты невозможный! Больно! Сволочь! Негодяй! Люблю тебя!» Потом все стихало. А чуть позже Джемма долго играла на рояле, и, надо повторить, чудесно играла. Шопен, Моцарт, Чайковский, Брамс мгновенно оживали под ее быстрыми пальчиками.

Увы, вскорости мужа Джеммы из-за коррупции зарезали в драке на базаре, и тут она совсем одичала: спущенные чулки, грязная мятая юбка, немытые и нечесаные волосы. И похудела, как узница Освенцима.

Когда мне исполнилось лет одиннадцать-двенадцать, мои родители, как назло, приобрели для меня пианино «Лира» и пригласили Джемму научить меня играть на нем. Джемма была сурова — изо всей силы била меня линейкой по рукам, называла идиотом, кретином, мерзавцем и другими обидными словами. Через два-три урока я не выдержал и сказал ей, что она сама идиотка и крыса с помойки. Джемма сняла очки, внимательно посмотрела на меня, ее темные глаза стали светлыми и прозрачными, и в глубине этих ее страшных глаз я увидел не злобу даже, а все зло, что собралось в ее концлагерном теле. Джемма довела урок до конца и ушла, сказав, что все мне припомнит.

Со страха я прибил гвоздями крышку пианино, был сурово наказан родителями, и на этом уроки музыки для меня закончились. Такое применение гвоздей не было моим ноу-хау — неделей раньше молодожен Рублев уже устроил «хохот гвоздей», заколотив дверь тещиной квартиры вместе с тещей. Такой радикализм мне очень понравился, хотя сам я радикалом никогда не был и теперь уже не буду.

Без мужа Джемма пропала бы очень быстро, но добро всегда побеждает зло. В ее квартиру вселились деревенские родственники покойного мужа-амбала, человек пятнадцать. Было из них взрослых мужиков человек пять, три женщины, остальные дети. Как они там все помещались — неизвестно, но люди тех мест привыкли к скученности. По их мнению, люди днем должны работать, а ночью спать все вместе на полу, на ковре. Мебель, кровати — все это лишнее. В деревне нет мебели, и все чувствуют себя отлично. Поэтому они потихоньку стали приторговывать принадлежащей Джемме мебелью. А поскольку им было неудобно, что она это видит, то они поместили ее в сумасшедший дом для ее же пользы, чтобы она не плакала по ночам, опускаясь все ниже и ниже. Примерно раз в месяц они забирали Джемму домой — люди же все-таки, не звери, но через день-другой аккуратно доставляли ее обратно в психушку.

И неизвестно, чем бы закончилась жизнь Джеммы в СССР, если бы она не уехала из этой страны задолго до того, как она стала Россией и множеством других государств вроде Азербайджана, Армении, Белоруссии, Грузии. Тетка у нее обнаружилась во враждебном тогда советскому народу Государстве Израиль. Она туда племянницу и увезла. Навсегда. Случилось это под Новый год, а в каком году — точно не помню. Точно, что до Афгана и Олимпиады-80, но возможно, что и сразу же после шестидневной войны евреев с арабами 1967 года. А там, в Израиле, случилось чудо. В первое же Рождество по прибытии на Святую землю какая-то сила привела бесноватую в храм Гроба Господня, где дочь мусульманина и еврейки уверовала во Христа, ибо пролился на нее горний Божий свет и в одночасье вернулись к несчастной здоровье, разум, красота, она вновь стала ласковой и доброй, как в детстве. Способная к языкам, она быстро выучила иврит и теперь уже много-много лет живет на севере Шаронской долины в городе Хадера, учит детей языкам и музыке, гуляет с ними по берегу Средиземного моря.

— Мне кажется, что автор здесь чего-то явно недоговаривает, что он утаил от нас, читателей, нечто важное, превалирующее. Какую-то жизненную тайну. Зачем, почему утаил?

— Но все равно — жаль всех. И амбала, зарезанного в драке из-за коррупции, и испорченное пианино, и Джемму, и рассказчика-несостоявшегося музыканта. Утешимся, друзья, хотя бы тем, что пока еще не угодили мы за всю свою осмысленную жизнь ни в тюрьму, ни в психушку. И даже находим в себе иногда силы других несчастных ободрить добрым словом, убедительным примером гуманизма. Так и должен поступать каждый христианин, а не начетчик или креативный фарисей из телевизионного ящика.

Глава XIX

ЧТО ТАКОЕ НАНОТЕХНОЛОГИЯ

ПЕРЕЧЕНЬ ВОПРОСОВ, ПРИЕМЛЕМЫХ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ЭТОЙ ГЛАВЫ

1. Простые люди начала III тысячелетия от Р. Х. действительно обрели сейчас комфорт, недоступный патрициям Древнего Рима, царю и Ленину? Или это такое же вранье, как и многое другое?

2. Чем хорош телевизор? Чем он плох?

3. Не преувеличивают ли старухи, утверждая, что их не пускают торговать подмосковной клубникой на Бутырском рынке?

4. Упала бы кривая преступности вниз, если бы наше МВД возглавляла мисс Марпл?

5. И все-таки — что такое нанотехнология? Справедливо ли утверждение, что в нашей стране лишь несколько человек знают это? Может ли «зримо явствовать» антропологическая угроза, «падать вниз» кривая преступности? Можно ли «распутывать загадки»? И вообще, при чем здесь Ю.Айхенвальд?


— Мисс Марпл во главе милиции — такой же нонсенс, как Чарли Чаплин во главе Первой Конной армии.

— Ну, если Троцкий именовался наркомом-военмором, а Сталин знаменит окончательным решением вопроса языкознания, то почему бы мисс Марпл не руководить ментовкой? Сами же первым ей спасибо скажете, когда вас туда заберут и не побьют.

— А что, меня и при мисс Марпл продолжат забирать в ментовку? Только бить перестанут? Так меня и так не бьют, главное на рожон не лезть, менты ведь тоже в какой-то степени люди.

— Ну, мисс Марпл, не мисс Марпл, а кому суждено, тому ментовки не миновать. И на рожон действительно не нужно лезть, учитывая, что менты с нами все-таки гораздо чаще встречаются, чем мы с ними.

— Телевизор хорош тем, что к нему можно подключить DVD-проигрыватель и смотреть всё, что вздумается.

— Смысл нано в том, чтобы собирать любой предмет сразу из молекул, имеющихся под рукой, минуя все промежуточные стадии роста или обработки.

— Что есть комфорт? Удобный унитаз? Безумное количество звонков по трем мобильным телефонам? Нужно ли всё это?

— Из перечисленного нужен унитаз. Смею это ответственно утверждать, ибо детство провел в Сибири, где сортир у нас имелся во дворе и пользовались им всегда, то есть и при температуре -40 градусов тоже.

— Даже у царя Александра III на его даче в Финляндии не было теплого туалета, так что прогресс — налицо.

— Физический комфорт обретен за счет потери комфорта душевного.

— Давненько не смотрел телевизор, хотя неоднократно видел его.

— Если наше МВД возглавляла бы мисс Марпл, она мутировала бы в жирного чиновника и построила бы дачу. А кривая преступности жила бы своей жизнью и колебалась вместе с линией «партии власти».

— Нанотехнология — это статья бюджета для дополнительного распила.

— Значит, от нано есть польза хоть кому-то!

— Нанознания впитать нельзя, они неуловимы, как нейтрино.

— Телевизор, как электротехнический прибор, опасности не представляет. Ну, разве на ногу упадет. Другое дело — телевидение. Засветится экран, выскочат хари размалеванные, запрыгают тенями по стенкам, то-то ужаснется душа…

— Боюсь, что бутырские бабушки своих бед не преувеличивают. С бабушки какой навар? Пшик, а не навар… Да и что такое, в сущности, клубника? Мимолетная сладость и отрада для лакомки. Вот если б они героин продавали! Почет и уважение: менты крышуют, клиенты молятся на торговца, опять-таки международные связи…

— Нам, простым гражданам, знать про нанотехнологии не положено! А у президента спросить неловко — человек на государственной службе убивается каждодневно, а мы тут со своими глупостями: расскажи да расскажи.

— Как это так «не положено»? А вдруг враги дадут легковерным нашим гражданам какую-нибудь ложную интерпретацию термина «нанотехнология»?

— Достаточно того, что враги дали нам, легковерным, эти самые нанотехнологии. Но они жестоко просчитались, ибо мы обратим эти подарки против наших супостатов. И уже обращаем, ибо лично видел носки с указанием, что сделаны они с применением нанозапаха. Видимо, изюминка этого «оружия» будет в нанозапахе.

— Думаю, на Средиземноморском побережье в I тысячелетии до н. э. раб жил лучше, чем буржуа России, Канады, США или Великобритании в ХХГ веке. Природные условия, знаете ли.

— Бутырка — это тюрьма, разве нет? Зачем там клубника?

— Бутырский рынок находится примерно в 1250 м от одно именной тюрьмы (по прямой). А в тюрьме почему бы клубнички не покушать, если все равно сидеть?

— Жесть. У нас в Кишиневе хотя бы на разных улицах эти почтенные заведения. Да и километров пять примерно. Зачем портить покупателям настроение?

— Думаю, чтобы покупатели и продавцы всегда помнили о бренности жизни и о том, что в России от тюрьмы и сумы зарекается только идиот. Там еще есть Бутырский Вал, Бутырская улица и улица Бутырский Хутор, отчего мощное воспитательное значение тюремного бренда еще более усиливается.

— Англичанка Марпл нам не поможет. Для начала следует разместить в милицейских участках плакаты с изображением злого как черт Сталина и соответствующим строгим текстом.

— Мне шесть лет. Мы едем в Одессу к родственникам. На станции Фастов к поезду выходит группа бабулек с укутанными полотенцами кастрюльками, в которых томится свежесваренная молодая картошечка, посыпанная укропом. Появляется мент, выхватывает у одной из бабок кастрюльку и вываливает содержимое на рельсы. В этот момент поезд трогается.

— Примерно такую же «фастовскую» сцену я видел в позапрошлом году на родине Ленина (станция Ульяновск). Менты разгоняли торговцев. Гуляя вдоль вагона, я услышал из кустов полузадушенный шепот: «Мужик, купи у меня раков». Я купил. Вкусные были раки.

— Я бы тоже купил.

— А кто б, интересно, не купил? Да еще по такой вполне социалистической цене. Кстати, никакой другой еды на перроне ленинского города не было. Ульяновск вообще до сих пор считается «красным».

— Много я помотался по разным уголкам нашей великой родины, но более забитого и бедного региона не встречал. Раннее утро осени 82-го года, только-только рассвело. Я первый раз пригнал свою технику в Ново-Ульяновск. Встали возле конторы цементного комбината. Двери конторского здания закрыты, но у дверей очередь. Десятка четыре-пять женщин, стоят тихо, без обычного для бабьей очереди шума и гвалта. Спрашиваю одну бабенку: «Что дают?» Ответила: «За талонами на молоко стоим, ждем председателя профкома, он распределяет талоны». — «А в магазинах?» — спрашиваю. «Да уж два года как нет у нас молока в магазинах… Профком выдает талоны только тем, у кого дети до трех лет». «А как же остальные?» — «Да пес их знает… Как-то обходятся». И вот эти люди голосят за красных… Уму непостижимо.

— В Расее «нано» скорей всего превратится в очередные забавы наперсточников. «Нано» — оно ведь маленькое, поди докажи, сколько ты его украл. Уж больно все там мелко — хрен ревизор разглядит, даже если в очках.

— В конце семидесятых прошлого века у меня была близкая знакомая, имевшая садовый участок рядом с подмосковным городом Дмитровом. На участке росла и клубника, которую моя подруга с мамашей продавали на самом Бутырском рынке, а вовсе не у ворот. Тогда на этом рынке много чего продавалось подмосковного. Ранняя клубника шла по 2 руб. 50 коп., это считалось дорого. И вот такой чудесный рынок мы променяли на непонятную никому демократию и колбасу, которую страшно есть без предварительных исследований в лабораториях.

— А это, по-вашему, дешево, когда трудящийся мог на свою зарплату купить всего лишь 50–60 кг клубники?

— Да и поторгуй-ка на рынке, поторгуй, и тебя посадят, как спекулянта, в ту же Бутырку. А при демократии тебя посадят совершенно за другое.

— Колбасу есть не надо вообще, она сделана из останков убитых животных и крахмала.

— В связи с упоминанием имени вождя пролетариата В.И.Ленина хочу ответить на вопрос, задававшийся ранее. Гдов спрашивал, чем отличается большевик от коммуниста. Ответ: большевик может притвориться коммунистом, а коммунист притвориться большевиком не может.

— То есть коммунист — подлинный, а большевик — падла? Так вас, что ли, следует понимать?

— Еще раз объясняю: коммунист за большевика не канает.

— Не могли бы вы привести какие-нибудь жизненные примеры вашего конструктивного тезиса про большевиков и коммунистов, а то ваша наука не идет впрок. В частности, были ль коммунистами Л.Д.Троцкий, Яша Свердлов, И.В.Сталин, Н.И.Махно? Были ль большевиками Н.И.Ежов и Л.П.Берия?

— Из уважения к Гдову приходится отвечать. Если бы в список не был включен Нестор Махно, ответ звучал бы так: все они были большевиками, иногда притворялись коммунистами. Нестор же был уважаемый бандит-анархист и бил красных, пока те не побелеют, и ездил по полю на тачанке с написанным неприличным слоганом. Он не притворялся.

— Поэт Ю.К., ныне проживающий в Париже, рассказывал мне, что однажды встретил на кладбище коммунаров и коммунистов Пер-Лашез около могилы № 6685 высокого лысого человека в очках, который пел на чистом и певучем украинском языке следующую песню:

За горами, за долами

жде синів своїх давно

батько мудрий, батько славний,

батько добрий наш — Махно…

Не вы ли это были, дорогой неизвестный друг, учитывая, что под № 6685 на кладбище Пер-Лашез содержится прах вашего кумира?

— На кладбище я никогда не пел, не то место. В 1989 году я навестил могилу бабушки, вдруг из-за могил образовался человек в черных тряпках и немузыкально что-то запел на непонятном языке. Пришлось дать ему три зеленых советских рубля, чтобы не мешал поминать бабушку. Он тоже был высокий, лысый, в очках.

— Патриции мылись каждый день — в отличие от простых людей начала III тысячелетия от Р. Х., которые испускают en masse невозможные запахи. Патриции ели соловьиные языки со свежими фруктами и прочие «тримальхионовские» изыски.

— Патрициев было пять штук, зато современных мытых трудящихся, пахнущих дешевым дезодорантом, а не мочой, тьмы и тьмы.

— С нанотехнологией все теперь более-менее понятно, однако неясным остается значение приставки «нано».

— Это красное словцо. Начальники думают, что будут управлять не видными глазу атомами, выполняя завет того беса, который считал атом неисчерпаемым.

— Неоднократно сталкивался с тем, что сверхчистая, близкая к дистиллированной вода весьма отрицательно сказывается на работе желудочно-кишечного тракта. Стремление к стерильности ухудшает, а не улучшает экологию; у древних римлян не было аллергии, потому как они сожительствовали с аскаридами и глистами. Еще пример: очень чистая питьевая ангарская вода приводит к разрушению зубной эмали у жителей Братска, Усть-Илимска, других жителей Иркутской области. В Усть-Илимске, когда я там работал в 1982–1984 годах, это уже было известно, но сэкономили на станции фторирования, через которую должна была проходить водопроводная вода. В результате зубы у всех сыпались, рай для дантистов. Так что далеко не все в Иркутской области, у кого во рту «рыжуха», сидели, по статистике, «сиделых» в этом регионе в восьмидесятые годы. было ВСЕГО ЛИШЬ около 25 % населения.

— Если со старухи берут 500 рублей, а она наторговывает на 100, то это — неправильно. Старухи, впрочем, не грустят. Им у ворот торговать как-то даже веселее. Менты их, слава богу, больше не трясут, а кавказские люди, владеющие, — политкорректны для собственной безопасности.

— Не дает мне покоя этот «высокий, лысый, в очках», появляющийся то здесь, то там для пения на кладбищах! Что это за новый Летучий голландец объявился или Вечный жид? Что вообще ждет всех нас? Ужасно любопытно.

— Все это так, но при чем же здесь все-таки Ю.Айхенвальд и его «Дон Кихот»?

Глава XX

ОХЛАЖДЕНИЕ И ОТОПЛЕНИЕ

ВОПРОСЫ, КОТОРЫЕ ВОЗНИКАЮТ ПРИ ЧТЕНИИ ЭТОЙ ГЛАВЫ

1. Превратится ль когда-либо наша Земля в один сплошной вулкан Эйяфьятлайокудль? Во что когда-нибудь превратится наша Земля?

2. Что такое ЖЭК, ДЭЗ, РЭУ, государство? Чем они отличаются друг от друга?

3. Противоречит ли запой национальным обычаям калмыцкого народа? Чьим национальным обычаям не противоречит запой?

4. Куда, интересно, мог исчезнуть нерадивый сторож? Нет ли в этом имени «Борис» скрытого намека на известное государственное лицо, еще совсем недавно, буквально десять лет назад, управлявшее нашей страной? Действительно ли 1 куб. м голубого топлива стоит 2 руб. 38 коп.? Не является ли клеветническим утверждение, что государство очень любит, когда это слово пишут с большой буквы?

5. В конце концов, будет ли когда-нибудь на Земле осмысленная жизнь? Или все мечты о «наилучшем устройстве» — патология!


— Во что превратится наша Земля, не знает никто. А кто говорит, что знает, врет.

— Государство — аппарат насилия. ЖЭК, ДЭЗ и РЭУ — тоже аппараты насилия, но поменьше. Государство — круглосуточный аппарат насилия, а остальные — только по восемь часов в день, по будням.

— Согласен с простым арифметическим расчетом (24/8 = 3), в результате которого следует, что государство в ТРИ раза хуже ЖЭКА, ДЭЗа или РЭУ.

— Наша Земля уже превратилась в такое, что и не выговоришь… А если выговоришь, то станет стыдно.

— У запоя нет национальности. Он космополитичен.

— Запой — олицетворение здравого народного смысла.

— Пьянство — одно из незатейливых украшений человеческой жизни.

— «Судьба сторожа» — прекрасное название для романа о советском молодом человеке, который стал «прорабом перестройки».

— Любая более-менее осмысленная жизнь лучше и достойнее несбыточных мечтаний о «наилучшем устройстве», ибо благими намерениями вымощен ад.

— Точно. Утопия — это скорее болезнь, чем здоровое состояние.

— Как было бы легко управлять страной без ее жителей! Так же легко, как ездить по Москве на машине в три часа ночи.

— Руководству действительно всегда мешает народ. Всегда он руководству попадается какой-то некачественный. Любому руководству.

— Я помню из книги В.Каверина «Два капитана», что продвинутая советская школьница Катя Татаринова могла с ходу произнести названия Иптакчухуатль и Попокатепетль. Я, будучи в детстве увлечен этой книжкой, долго тренировался и тоже научился.

— Потому что слово «Попокатепетль» близко сердцу всякого настоящего советского человека. В отличие от слова «Эйяфьятлайокудль», в котором слышится что-то НАТОвское.

— ЖЭК, ДЭЗ, РЭУ — теплые места для неразличимых ленивых людей. Государство — теплая компания неленивых людей, которых различают по именам (непостоянный признак) и по чинам (постоянный признак).

— Если в каждом имени видеть намек на известное лицо, придется всем героям новые имена выдумывать. Но и в этих именах все будут искать намеки.

— Если бы Гдов сторожа назвал Михаилом, то подумали бы на Горбачева. Михаилом Борисовичем — на Ходорковского. Борисом Михайловичем — на Егорчикова Б.М., пенсионера, инвалида II группы, живущего в Люблине.

— Земля превратится или в полный кошмар, или в утопию Стругацких, или в ничто.

— Я все же робко надеюсь, что ни во что она больше не превратится. Что Бог ей поможет остаться такой, как есть — непредсказуемой, несовершенной.

— Что такое государство, знал лишь Людовик XIV. Ну и где теперь этот Людовик?

— Примерно там же, где и все остальные Людовики, а также Александры и Николаи.

— Борис — вполне нормальное имя для калмыка, хотя скорее всего по паспорту он был, допустим, Борсаном Кирсановичем.

— Сторож Борис мог заблудиться и замерзнуть, но лучше думать, что он свалил в Крым и там как следует отогрелся.

— Согласен. Борсан Кирсаныч вполне мог бы обрести кусочки счастья именно что в Крыму с его неопределенным и оттого тоже таинственным мироустройством, где его к тому же могли принять за своего местные татары, победившие в конце концов советскую власть.

— Сторожа могли даже убить — таких таинственных убийств было немало за последние двадцать лет (среди людей, которых я знала, и их родственников). Так что, может быть, всё и не так весело, как у Гдова.

— Во многих странах жизнь более осмысленная, чем у нас. Но и у нас все-таки в целом озверение век от века снижается, процент допустимого озверения снижается.

— Зато газ вроде бы опять подорожал, не 2-38, а уже 3 с чем-то.

— Никогда еще так не было, чтобы нечто дешевело, а не дорожало. Впрочем, я, наверное, ошибаюсь. Компьютерные флэшки, например, подешевели раз в сто.

— Гдов бы сторожа Бориса и убил бы (прибил), коли обнаружил.

— Что все это значит? ДЭЗ, ЖЭК, РЭУ?

— РЭУ — ремонтно-эксплуатационное управление.

ЖЭК — жилищно-эксплуатационная контора.

ДЭЗ — дирекция эксплуатации зданий.

ВНИМАНИЕ! Не путать с ДЕЗ — дирекция единого заказчика!

А еще имелись:

ЖКО — жилищно-коммунальный отдел.

КЭЧ — квартирно-эксплуатационная часть.

— А нам в почтовый ящик кидали бесплатную детскую газету «МИРУВЛИК». Мы были озадачены. Расследование показало, что это приложение к взрослой газете «Мир увлечений».

— Тоже красиво. Советские сокращения — это вообще поэма. Например, ИОВ — инвалид Отечественной войны.

— Государство любит себя безответной любовью.

— «О дне же том или часе никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец» (Марк 13:32).

— Не знаю про калмыков, а что до национальных особенностей, так иные мусульмане и водку пьют, свято соблюдая запрет Пророка на употребление вина. Так что всеми культурами запой любим, ибо это состояние интеркультурное и интернациональное.

— Государство не только с большой буквы надо писать, но и вообще — БОЛЬШИМИ БУКВАМИ. Вот так: ГОСУДАРСТВО!

— Жаль, что нет букв еще больше, чем большие! Они еще более были б уместны для написания такого выдающегося слова.

— Калмык Борис ушел искать лучшей доли. А намек есть, конечно. И тот Борис, который Николаевич, был как бы тоже сторож страны, да и выпить, говорят, был не дурак. И батареи у него тоже разморозились, когда «на московскую землю пришла суровая зима» — то есть перестройка.

— Это в каком же смысле сторож страны? Уж не в библейском ли? В смысле «Каин, где брат твой Авель?» — «Не ведаю, ибо не сторож я брату своему».

— А кто ж тогда Авель? Горбачев, что ли? Иль Ленин, которого Ельцин КАК БЫ ухайдокал?

— Да, нам без Ленина — никуда. Только в омут!

— Да и в омут без Ленина нельзя, друзья!

— МIР уже давным-давно «исчислен, взвешен, разделен».

— Можно и другое вспомнить библейское: Ангела с огненным мечом, который справедливо выгнал прародителей и занял место сторожа у входа в райские кущи.

— Это вы, случайно, не на гэбэшный «Щит и меч» намекаете?

— А вот кто, интересно, допустил вражеский выпад в этой знаменитой советской песне?

К станку ли ты склоняешься,

В скалу ли ты врубаешься,

Мечта прекрасная, ЕЩЕ НЕЯСНАЯ

Уже зовет тебя вперед.

Очень красиво! НЕЯСНАЯ, видите ли! Куда смотрели Сталин с Берией?

— Мне кажется, эта НЕЯСНОСТЬ близка советскому человеку. Это в мире чистогана — полная ясность, и мечты примитивные: доллары сплошные и срам, а советский человек так мечтает, так он мечтает, что и сам до конца не может прочувствовать — какое именно счастье его ждет в этом неясном будущем. Понятно, что полное счастье, а вот как оно выглядит — это даже любопытно. Так что смотрели Сталин — Берия правильно, тонко чувствуя советскую душу…

— Вы справедливо заговорили о народности упомянутых вождей. Не зря уже портрет Сталина-Гуталина народ хочет носить по улицам, когда разрешат плутократы. Берию тоже хочет носить, но пока стесняется этой скромной неясной своей мечты.

— Нет, нет… Лаврентия Павловича, который погубил свою репутацию бабами, партийными инсинуациями и лагерями, народ не понесет, а вот Иосифа Виссарионыча — с нашим удовольствием…

— Меня смущает некое национальное извращение. Что сугубо русский народ вдруг возлюбил осетина с его широкой грудью и мегрела в очках. Или это уже советский народ?

— Это ЕЩЕ советский народ. А потом, кто недавно упоминал «всемирную отзывчивость»? Вот и отзываемся помаленьку.

— Любовь к Сталину — есть ярчайший пример интернационализма. А вот если бы тот же народ вдруг возлюбил Черчилля и Троцкого, то это уже был бы космополитизм. Почувствуйте разницу.

— А в чем она?

— А в том, что, например, Бухарин хоть и русский, но плохой. А Патрис Лумумба хоть и черен лицом, как сапог, но хороший. Так что когда народу Поль Робсон ближе, чем Вадим Козин, то это и есть интернационализм. А вот когда народ ошибочно увлекается Элвисом Пресли и «Битлз», то это есть вредное влияние космополитов.

— А как бы нам эту проблему перевести на современный момент? Вот, скажем, увлечение нынешней молодежи идеологией немецких национал-социалистов? Это интер или космо?

— С точки зрения упомянутой вами увлекающейся молодежи — интер. А с точки зрения их оппонентов — космо. Диалектика!

— Поскольку процесс воспроизводства человеческих индивидуев вряд ли можно назвать осмысленным, постольку все мечты об осмысленной жизни в будущем так и останутся мечтами.

— Главное, чтоб было, о чем мечтать.

— «В конце концов, будет ли когда-нибудь на Земле осмысленная жизнь? Или все мечты о „наилучшем устройстве“ — патология!» Интересно, что в конце фразы восклицание, а не вопрос. Видимо, Гдов уже не сомневается.

— Грустит очень Гдов, полномочный представитель неразумного человечества.

— Год назад я лечил в поликлинике локоть. Хирургом оказалась женщина-калмычка, высокая и симпатичная дама лет тридцати — тридцати пяти. Мы с ней поговорили об Элисте, буддизме, я ей рассказал про бурятов и Иволгинский дацан. А она за это время, манипулируя шприцем и иглой, привела мой локоть в порядок. Всю следующую неделю на работе ее не было. Медсестра из кабинета физиотерапии сообщила мне, что калмычка запойная пьяница и прогульщица. «Как же ее держат на работе и не увольняют?» — спросил я. «А у нас половина врачей горькие пьяницы», — ответила медсестра. Борис — имя царское, Ирина, так звали хирурга-калмычку, тоже государственное имя. А тот неназванный, кого имел в виду Гдов, мог бы с успехом работать в этой поликлинике заместителем главврача по капитальному строительству.

— Если этот «неназванный» Ельцин, то он и эту больницу пропил бы как демократию.

— БРОДСКИЙ (с того света): «Пьянчуга мне милей, чем кровопийца».

— Таким, как эта засранка-медсестра, при коммунистах с ходу вешали статью 190-прим (клевета и заведомо ложные измышления). Думаю, что хирург Ирина просто-напросто медитировала согласно установкам своей религии. А если при этом и выпила немножко, то не медсестры это собачье дело, кто из врачей сколько выпил! Видно, что эта медсестра и понятия не имеет о корпоративной этике. И с таким народом коммунисты хотели строить коммунизм!

— Благодаря таким отважным медсестрам мы устояли против врагов и победили, а большевики и коммунисты не сумели устроить нам полный коммунизм.

— Подозреваю, что немолодой Гдов тоже большой любитель «медитировать», то есть пьяница. Этим, видимо, объясняется его призыв к корпоративной этике и дружбе с врачами-забулдыгами. Уж не работал ли он сам в этой поликлинике «заместителем по капитальному строительству»?

— Поликлинику все равно пропьют — и без Гдова, и без Ельцина. А «медитировать» Гдову никто не может запретить, кончилось время сатрапов!

— Гдов не мог работать в поликлинике, потому что работать этому писателю было всю жизнь западло, как вору в законе. То есть — ходить на работу к указанному часу, чтобы там что-нибудь украсть у государства в течение рабочего дня.

— Намека на известное гослицо не обнаружил никакого, скорее, на известный домашний скот. Почему-то поросят часто кличут именно Борьками, и ведут они себя примерно так же…

— Да, поросенок Борька, корова Зорька, коза Машка, петух Петя.

— Истопники и кочегары частенько подвержены запойному пьянству, однако я ни разу не слышал, чтобы по их вине рванул бойлер или разморозили бы систему.

— Вода при замерзании расширяется. Разморозка, вернее, заморозка системы — типичная беда дачных домиков, за которыми присматривает пьянь. Будьте уверены, списано с натуры.

— Если считать, что если Бог есть, то жизнь на Земле, конечно, ОСМЫСЛЕННА. А в отношении наилучшего устройства — это опять-таки смотря с чьей точки зрения. Вполне возможно, что так, как оно есть, и есть наилучшее устройство с точки зрения того, что все остальные будут гораздо хуже…

— «И жизнь — как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — такая пустая и глупая шутка» (М.Лермонтов).

— Так во что же она все-таки превратится, эта так называемая Земля?

Глава XXI

БЕСПРЕДЕЛ

ВОПРОСЫ, КОТОРЫЕ ТАК И НЕ СМОГ РЕШИТЬ НАШ ГДОВ НА ПРОТЯЖЕНИИ ЭТОЙ ГЛАВЫ

1. Рабы ли мы? Или рабы — не мы?

2. Что совместимо (по мерзости) с лишением человека жизни?

3. Чем свобода отличается от воли? Или это одно и то же?

4. Присутствуют ли умные люди в любой власти? Кому выгодно это всё? Это всё — что это?

5. Действительно ли беспредел окончательно накрыл плотным облаком нашу измученную Землю? Или есть надежда, что там, наверху, вновь что-нибудь засияет? Что такое в вашем понимании беспредел?


— Постоянное унижение человека совместимо по мерзости с лишением его жизни.

— По словарю «свобода» и «воля» — синонимы. Но «воля» у меня ассоциируется с ширью-простором-пространством, а «свобода» — с отсутствием обязанностей.

— Похоже, что мы уже не рабы. Весло свое не по команде сверху опускаем, не по команде сушим. И не твари дрожащие (хотя и такие остались среди нас). А вот права имеем только те, для которых внятно и с усилиями добились однозначного толкования. Остальные права столь мутно и витиевато прописаны, что в любое время способны сделать нас бесправными. А глядя на власть имущих, уже и любой человек «при исполнении» превращается в беспросветного хама и наглого прощелыгу. Хотя надежда на то, что беспредел этот когда-нибудь закончится, конечно, есть — надежда умирает, как известно, последней.

— «Беспредел» в нынешнем своем бытовании — «беззаконие». А надежда на лучшую долю — она всегда есть.

— Скорее наоборот. Воля — отсутствие обязанностей. Воля ближе к беспределу, чем свобода.

— Беспредел — это следствие размывания понятий о свободе и воле.

— Насчет выгоды этого всего. Разве не выгодно начальству, чтобы люди жили смирно? Налоги платили, не бунтовали. Зачем доводить их до края беспределом?

— Беспредел — это когда никого вокруг себя не видишь, не слышишь, не хочешь видеть и слышать. Когда люди окончательно перестанут видеть-слышать друг друга, тут-то беспредел и накроет всех нас окончательно. То есть он еще не настал, но мы упорно работаем в этом направлении.

— Беспредел как высшая стадия свободы? Или все-таки воля — это свобода без ограничений? А беспредел тогда — воля уж окончательно безо всяких ограничений.

— Три стадии, три составные части: свобода — воля — беспредел.

— Свобода — беспредел с человеческим лицом.

— Все попавшие во власть по-своему неглупы. Важен вектор их умственных усилий. Если этот вектор направлен на сохранение личной власти любой ценой с целью извлечения максимальной личной выгоды, то тут-то и наступает это все, выгодное только правящей верхушке. Затем это все превращается во всеобщее остервенение, бардак и беспредел.

— К ВОПРОСУ БЕСПРЕДЕЛА. Воры и бандиты хорошо знают Уголовный кодекс, они видят, что за воровство и грабежи сажают в тюрьму. Они боятся тюрьмы, но продолжают воровать и грабить, по-другому они жить не могут, что нашло отражение в песне:

Завтра я надену майку голубую,

Завтра я надену брюки клеш,

Две пути-дороженьки, выбирай любую,

От тюрьмы далёко не уйдешь.

Милицейские люди мало чем отличаются от воров и бандитов. Мент, не задумываясь, пьет водку, а потом управляет автомашиной. Песен они не сочиняют, но с удовольствием воруют, обирают, грабят, избивают, убивают граждан своей страны. Они тоже знают, что за это иногда наказывают, но по-другому не могут. Во власти люди тоже бывают умными, но там ум может и помешать. Им необходимо твердо знать правила и обычаи, действующие в их кругах, и не бояться Божьего суда. К тому, что Гдов называет беспределом, люди притерпелись и не хотят больших перемен, ибо помнят: будет только хуже. Так что беспредел — явление демократическое и большинству населения он на руку.

— Онтологическая связь ментов и бандитов в пределах сакрального пространства нашей горячо любимой всеми родины прослежена вами с выстраданностью серьезного человека, конкретного пацана с высшим образованием и хорошей жизненной практикой.

— Из ваших рассуждений явствует, что народ страны наконец-то находится с начальством страны в полной гармонии. А беспредел — это и есть уже осуществленная национальная идея. Он же (беспредел) и есть русская демократия.

— Власть — это если вы можете заставить другого делать то, что вам хочется. Беспредел — это потеря властью легитимности. Но легитимность — то есть моральную санкцию на власть — «производят» люди, располагающие символической властью. Другими словами, для того, чтобы так могли себя вести бандиты, менты, политики, денежные мешки, им интеллигенция, т. е. журналисты, писатели, ученые должны были предварительно сказать: да ничего, ребята, всё правильно, а как еще с этим народишком поступать, с быдлом-то? А потом немедленно объяснить народу, что каждый имеет такую власть, которая его имеет. Интеллигенция — деревянное полено, оструганное хитрым красным барином Алексеем Толстым, полено, которое спрашивают с наивным цинизмом: «Если вы такие умные, то где же ваши денежки?»

— Беспредел погубит всех, в том числе и беспредельщиков. Беспредел в масштабах страны — самоубийство.

— Беспредел — он и есть беспредел. Накрыл окончательно. Надежды мало.

— Надежды много не бывает, но удельный вес ее велик.

«Надежды много не бывает

удельный вес ее велик», —

так думал Ленин, водружая

свой тощий зад на броневик.

Как оказалось, большевик

был верно мыслящий тростник,

себя на деньгах воображая.

Себя на деньгах воображая,

он не желал других утех,

как кроме ЩАСТИЯ для всех.

Но просчитался большевик,

поник, как веник…

Его пример — другим наука,

Но все же, б…, какая сука!

— Свобода — сегодня заплачу налог или завтра заплачу налог. А воля — где стою, там и напысаю.

— Образные и яркие определения, с которым согласились бы и Е.Пугачев, и С.Разин. Правда, им долго бы пришлось объяснять, что такое налоги.

— Троцкого убили не палкой, а ледорубом.

— Вы правы, но уж больно слово «палка» красивое. К тому же что есть ледоруб, как не палка, увенчанная железякой?

— Меня всегда веселило наличие ледоруба в Мексике, где такая жара. По юности эта деталь смерти Троцкого воспринималась как-то безжалостно-комически. Примерно так же, как весть о том, что один хороший поэт умер в ресторане ЦДЛ, подавившись бифштексом.

— Идиотизм юности, когда я, будучи совершенно безмозглым, придумал шуточку «Ледоруб Давидович Троцкий». Мало того — была в хозяйстве у родителей дачная садовая тяпка, на деревянной ручке которой я выполнил надпись: «Л.Д.Троцкому от Парамона Меркадера». Кошмар!

— Согласно мнению многих, все мы — рабы Божии. А коль считаешь, что право имеешь, — топор тебе в руки!

— Люди во власти обладают какими-то особыми свойствами. Как те животные, которые видят в темноте, чуют запах падали за десять км и слышат ультразвуковые сигналы. А если они сбоят, то товарищи их съедают. В этом смысле там процветает каннибализм.

— Вернувшись на днях из запоя и чувствуя себя «тварью дрожащей» (правда, по чисто физиологическим причинам), прочел «Преступление и наказание» и безусловно солидаризовался с автором: не надо мне за такие страдания никаких «прав и свобод».

— Примерно к тому же поспешному выводу пришел когда-то поэт В.Соколов, заявивший, что ему не нужно «прав человека», потому что он «давно уже не человек». Думаю, этот вывод неточен и преходящ, пока человек в состоянии мыслить, держать в руках стакан.

— Мерзость — заморив колхозника голодом, дать ему же срок за украденный килограмм пшеницы.

— Мерзость вообще гнобить людей в рамках борьбы за «социализм с человеческим лицом», «возвращение к ленинским нормам» и прочие большевицкие штучки идейных наследников «комиссаров в пыльных шлемах».

— А вот мне очень нравятся песни из фильма «Бумбараш». Как-то спросил Юлия Кима, понимает ли он, что создал самые привлекательные революционные песни («Дрожи буржуй, настал последний час» и т. п.). А он стал отказываться, я, мол, совсем не то имел в виду… Боюсь, что Булат Шалвович тоже был очарован «комиссарами».

— А мне так эти песни совершенно не нравятся, и сочинил их не уважаемый мною Ю.Ким, а Ю.Михайлов, в которого вдруг оборотился Ю.Ким. Полагаю, что в отличие от Окуджавы диссидент Ким вряд ли был «очарован комиссарами», тут что-то другое. А что именно — не хочу гадать. В привлекательности революционных песен «с человеческим лицом» и мерзость их. Красные мерзавцы, хамы со своими «привлекательными революционными песнями» и косым недоумком Лениным загубили великую страну, последствия чего мы расхлебываем до сих пор.

— Не будьте букой! Вы помните, за кого был Данте — за гвельфов или гибеллинов? Плюньте вы на это!

— Вот я и плюю, как видите. Мне, признаюсь, и сам фильм «Бумбараш» не нравится. Равно как и другие веселые революционные поделки. Даже если в них участвуют такие видные персоны, как Владимир Высоцкий. Помню какой-то другой фильм типа «Бумбараша», где действие происходит в Одессе. И Высоцкий играет какого-то революционного артиста, который помогает большевикам в перерывах между пением одесских куплетов. Куплеты эти Высоцкий исполняет с превеликим удовольствием, ибо те же самые большевики, но только не киношные, а настоящие, ему всю жизнь глотку затыкали за подобные куплеты. И если это не элементы конформизма, то что это? А вы говорите — гвельфы, гибеллины… Слишком близко пока еще все это «коммунистическое».

— Недавно сделали театральную версию «Бумбараша» с Евгением Мироновым в главной роли. Но там всё наоборот — большевики плохие.

— Так они и были плохие: жулики, мошенники, декаденты, рвань да пьянь. Вся мерзотина, которая в значительной степени присутствует в нынешней жизни, родом оттуда. Удивительно, но и при Советах были хорошие фильмы на эту тему. Например, «Служили два товарища», где Ролан Быков замечательно играет такого вот одуревшего коммуняку. А все эти «Бумбараши» да «Опасные гастроли» — оперетка и средство для прокорма цыпленков, которые тоже «хочут жить».

— Я сейчас читаю много журналов XIX века и вижу, что все дерьмо оттуда. Холуйство невероятное, припадают к стопам всемилостивейше… тьфу!

— Все дело в проценте — дерьма, холуйства, крови, унижений, нарушений, издевательств. Если до октября 1917-го этот процент неуклонно снижался от 90 %, допустим, при Иване Грозном, до 5 % (после отречения Николая и Февральской революции), то при большевиках взлетал временами до 99,9 %. Полагаю, что нормальный процент дерьма в любой цивилизованной стране от 5 до 20 %. Далее — перебор.

— Неспроста рухнул в 1917 году этот колосс на глиняных ногах. Если почитать материалы времен Екатерины II, создается впечатление, что только оккупанты могут обращаться так с захваченным народом, как русские помещики со своими «братьями во Христе». Даже лучшие из них пытали крестьян!

— При Екатерине II процент дерьма, холуйства, крови, унижений, нарушений, издевательств составлял примерно 82,5 %. Примерно столько же, сколько на юге САСШ (Северо-Американские Соединенные Штаты) в это время, до гражданской войны и «Унесенных ветром», где коллеги русских помещиков точно так же шелушили своих братьев во Христе, но только черных ликом.

Или вот благородные англичане, которые во времена Ивана Грозного развесили вдоль дорог согласно закону об огораживании десятки тысяч своих соотечественников. Тоже братьев во Христе, не рабов, не крепостных.

— Правильно писал Наум Коржавин:

Всё обойтись могло с теченьем времени,

В порядок мог втянуться русский быт…

Какая сука разбудила Ленина?

Кому мешало, что ребёнок спит?

— Эту суку звали Керенский! Именно он был лидером революции, а Ленин только забрал власть, которая валялась у него под ногами.

— Еще один творец русской революции, подаривший Россию Ленину, — Милюков. Тоже комфортабельный страдалец царского режима. Читаю у него про убийство Александра II. Ни тени сочувствия к убитому! И сколько угодно — к убийцам.

— Вот-вот. Так что не нужно повторять ошибок этих прекраснодушных или просто-напросто глупых господ, обличавших «проклятый царизм», «русскую азиатчину».

— Все-таки в России без строгости и порядка нельзя! Революция есть стихия, ее готовят дураки и негодяи, которые не в силах осмыслить окружающую действительность и просчитать риски.

— Да, об этом писал Солженицын. Я видел (теперь уже много лет назад), как этот, тогда уже немолодой человек выступал, очень волнуясь, перед демократическими депутатами Госдумы, пытаясь донести эти мысли до этих господ. А они хохотали ему в лицо! Дохохотались. Сейчас их практически всех выкинули из политической жизни, чему они страшно удивляются. Поневоле еще раз вспоминаются Милюков, Керенский…

— Как-то меня поразило, что имеющий к «Бумбарашу» прямое отношение А.Гайдар назвал своих маленьких героев типичными американскими именами: Чук (Chuck, этакий Чак Берри) и Гек (Huck, Hucklberry Finn). А где он взял такое чудное имя — Мальчиш-Кибальчиш? Мальчик Кибальчич, что ли?

— Вот какую песню сложили про революционного мальчиша Гайдара (Голикова) благодарные хакасы. Думаю, что она тоже украсила бы фильм «Бумбараш»:

Белыми цветами земля цвела,

Трава по лугам как шелк была.

Песнями наполнялась моя страна,

Плачем и стоном она полна.

От тебя весь стон,

От тебя весь плач,

Голиков-палач.

Тихим ветром дышала страна матерей,

Журчала реками наша страна.

Полной чашей была страна матерей,

В крови и пепле лежит она.

Опустошил ты землю красивую нашу,

Кровью ты залил ее, Аркашка.

Направо, налево ты стреляешь и рубишь,

Мой добрый народ беспощадно ты губишь.

Отольются тебе наш стон и плач,

Голиков-палач.

Отольются тебе все слезы наши,

Будь ты проклят, палач Аркашка.

Перевод с хакасского

— Ничего себе, прямо мурашки по коже!

— Под Тверью было место наподобие Катыни, там, на территории дач НКВД, расстреляли 5000 польских жандармов и пограничников. Да еще втрое больше наших соотечественников. Я был там лет десять назад, когда местные музейщики собирались там устроить музей. Они мне показывали дела расстрелянных, которые им дали на время местные фээсбэшники. Больше всего меня поразило, что все было сделано по правилам, по закону, — так, может, несколько грамматических ошибок в делах.

— Такие же полигоны имеются в непосредственной близости от Москвы. Бутово, кстати, тоже рядом с дачами НКВД, и Коммунарка тоже рядом с дачами чекистов. Все это и вызывает «неадекватную реакцию» при просмотрах фильмов о революции, подобных «Бумбарашу».

— А еще поляков держали в прекрасном монастыре на Селигере, на острове под названием Нилова Пустынь. Я там был. Мне еще там запомнилось озеро Гитара и музей звериных чучел в бывшем храме. Там целые семьи зверей превращены в чучела! Чем не НКВД?

— На Селигере, примерно в 1981 году, когда еще не было демократии, Путина и «наших», я поужинал в ресторане гостиницы «Осташков» за 38 копеек. Ужин был из трех блюд: щи из квашеной капусты, вымя отварное, чай, хлеб. Заплатил 50 коп., дав на чай целых 12 коп. Женщины там красивые, но нагловатые. Я вообще эти места люблю, я вообще родину люблю.

Глава XXII

КОЖАНЫЕ ОЛЕНЬИ ТРУСЫ МЕХОМ НАРУЖУ

ВОПРОСЫ ДЛЯ УГЛУБЛЕННЫХ РАЗМЫШЛЕНИЙ НАД ЭТОЙ ГЛАВОЙ

1. Что означает странное слово «коемуждо»? Где еще в художественной литературе оно встречается?

2. Что означает слово «креативный»? Кто в Москве креативнее — Лужков или Церетели? Понимаю, что вопрос на день выхода этой книги уже окончательно устарееет, но все-таки…

3. Уменьшилось ли в нынешние времена количество духовности на душу населения? Или эта величина остается неизменной на протяжении десятилетий и веков. Вообще, что такое та Духовность, о которой столь много толкуют ее апологеты?

4. Имеет ли хоть какое-либо отношение к сексу и эротике описание синеглазой девушки и ее необычных трусов? Что могли бы символизировать, если понадобится, два яйца, снесенные этой девушкой? Чье творчество на самом деле составляет суть современного искусства?

5. Возможно ль в принципе такое, чтоб хоть чья-то жизнь была прожита не зря?


— «Коемуждо» — это нечто уральско-сибирское-диалектное. Похоже на «как-нибудь».

— Я искренне огорчен, что уменьшилось-таки количество Духовности на душу населения. Хотя ведь не исключен и такой вариант: Духовность осталась в прежнем количестве, а число душ, охваченных Духовностью (например, пением Аллы Пугачевой на слова Осипа Мандельштама «Ленинград, я еще не хочу умирать» или картиной «УТОМЛЕННЫЕ СОЛНЦЕМ-2»), увеличилось. Отчего на каждую новообращенную в культуру душу приходится теперь меньше Духовности.

— «Креативный» у меня ассоциируется с «противный». Видать, какой-то кретин противный его внедрил.

— Когда я слышу слово «духовность», мне хочется схватиться не за револьвер, а за ледоруб, которого у меня, увы, нету…

— Все связанное с синеглазой девушкой — некая пещерная эротика. Шортики из оленьей шкуры я еще представить могу, но дамские трусики — увы! Разбитые яйца — символ, естественно, каких-то разбитых ожиданий Гдова.

— Так эротика — она вся пещерная.

— Общественное мнение больше склоняется к верховенству креатива Лужкова. Потому что он добрый пасечник и крепкий хозяйственник. Любит пчел, Москву, жену, Церетели.

— «Коемуждо» означает «каждому». Встречал я это слово неоднократно, но источников не помню. Зураб Константиныч креативнее, зато Юрий Михалыч конструктивнее.

— Это прямо какой-то народный хор на гуляньях:

ПАРНИ (запевают). Наш Зураб-то Константиныч креативнее.

ДЕВЧАТА (лукаво). Ну, а Юрий наш Михалыч конструктивнее.

— Слово «креативный» — главное в собачьем жаргоне «говно-художников». Точного смысла его не знает никто.

— Что будет, если девушка явится на эту выставку «перформанса и инсталляции» не в кожаных оленьих трусах мехом наружу, а уже без них?

— Думаю, что если без штанов, то ее могут забрать в ментовку, не разобравшись в деталях современного «креативного искусства». Это вам не начало девяностых, когда Дмитрий Александрович Пригов декламировал стихи, а голая немецкая фрау играла ему на виолончели. А где-то неподалеку другой творец лаял собакой, посаженный ради «перформанса и инсталляции» на цепь.

— Полагаю, что без штанов и до ментовки не довезут, а трахнут (виноват) прямо по дороге, оформив это все тоже как перформанс и инсталляцию, нынешняя пролетарская милиция она, знаете ли, тоже сечет в «креативном».

— Тут может выйти закавыка. Представители «креативного искусства» обычно имеют богатых покровителей, да и сами люди не бедные, а у пролетарского мента такого сексуального добра куда больше, чем наличных денег. Зачем ему попадать «в непонятное», когда всё, что на ночной городской улице, — его?

— Ну, так пока разберутся, а честь потеряна безвозвратно.

— Чья честь? Мента или представительницы «креативного искусства»? Во-первых, «креативщики» уже давно освободили себя от такой химеры, как честь. А во-вторых, они ведь не живые люди, а всего лишь образы. А образы вовсе не обязаны, в отличие от живых людей, иметь честь и даже совесть.

— Вот почему многие художники по жизни большей частью бесчестные и бессовестные люди. Один Державин чего стоит, который согласно преданию велел кого-то там повесить исключительно для того, чтоб испытать литераторские эмоции.

— Или Радищев, который так просто траванул своего кореша (тот, правда, об этом сам попросил).

— А я вот недавно книжку Берберовой о Чайковском прочитал, так лучше бы не читал, а просто музыку слушал. Которая, в отличие от ее творца, великая.

— У советских была не только собственная гордость, но и собственные представления о духовности, весьма замысловатые. Ну, например, что доносить на родителей — святое дело.

— «Креативный» — действительно из собачьего жаргона нынешних образованщиков. Но это не вчера началось. У Бориса Пильняка какой-то властвующий коммунист призывает народ: «ЭНЕГРИЧНО ФУКЦИРОВАТЬ». То есть, извините, не «призывает», а «имплицитно вербализует».

— «В натуре», «по жизни», «где-то как-то по большому счету», «волнительно», «до упора», «навскидку»…

— Но самое противное слово — это «мы».

— «Они» — тоже противное. Они (про шестидесятников), видите ли, много пили.

— После 1968-го расцвела у шестидесятников эта самая «портвейщина». Я окончил в 1968 году институт и уехал в Сибирь. А там уже лишь портвешок процветал, и все продукты спрятались. Венцом, помню, был 1972 год, когда в продуктовых магазинах моего города было лишь подсолнечное масло, капуста и так называемый «Вермут красный» в стеклянных конусах для соков. После выпивания стакана этого уникального напитка на дне стакана оставался осадок синей краски. Продавщицы утешали: «Не бойтесь, эта краска специальная, пищевая». Нет, не хочу я обратно в социализм, какой бы странной, а то и мерзкой ни казалась временами окружающая жизнь.

— В семидесятых с пивом в магазинах уже были перебои, а в ларьках огромные очереди.

— После «портвейнов» на столах оставались неотмываемые кружки от стаканов. Полировка не выдерживала, но желудки выдюжили. А что касается того времени, то, несмотря на молодость и то, что как раз в 1972 году у меня средняя зарплата была рублей 700, окажись сейчас там, кажется, удавился бы.

— Подите и расскажите о вашем гипотетическом желании суицида при одной мысли о возвращении в ту реальность какому-нибудь юному коммунисту с портретом Сталина в руках.

— Все эти «портвешки» из одних цистерн на Очаковском винзаводе разливались. Там же, в Очакове, находилось второе наше институтское общежитие, в двухэтажном облупленном бараке, куда переселяли из главного благоустроенного на Ленинском проспекте всяческих нарушителей. Через какое-то время, посчитав, что они «искупили», им предлагалось вернуться назад. Но, к удивлению администрации, практически никто из них не спешил воспользоваться этой милостью. Разгадка была проста. На запасных путях станции Очаково сутками стояли, дожидаясь своей очереди на разгрузку, составы из цистерн с вином, и ночью у экспедиторов, сопровождавших их, за трояк можно было нацедить ведро этого зелья. А уже наутро в аудитории по рядам пускалась грелка с таким «бургундским».

— Вынужден встать на защиту оклеветанных вами портвейнов — их все-таки худо-бедно можно было потреблять. Другое дело «Кавказ», а пуще того «Солнцедар» — это такая была мерзость, сделанная из алжирского сухого красного вина, которое само по себе было вполне приличным французским вином (да только кто из нас тогда сухое красное пил), что упомянутые портвейны казались всем божественной амброзией, ниспосланной нам, грешным, с небес добрым демиургом Л.И.Брежневым.

— Ходили тогда тревожные слухи, что алжирское привозят к нам в нефтяных танкерах, откуда и неповторимый букет появлялся.

— Я родился в 1973-м, когда умерли великий актер Николай Симонов, знаменитый Пабло Пикассо и американский стервятник-президент Линдон Джонсон. А в день моего рождения, 28 сентября 1973, года был сбит доблестными вьетнамскими борцами американский бомбардировщик «Ф-111». Моя первая встреча с портвейном состоялась зимой 1987 года, когда я, спортивный и воспитанный юноша из интеллигентной семьи, выпив пару стаканов этого дикого пойла, мучительно и неудержимо блевал на лестнице в собственном доме. Потом я переборол отвращение и к моменту поступления в университет уверенно вливал в себя не только портвейны, но и другие спиртосодержащие напитки, хотя и в разумных пределах. В неразумных пределах вливаться они стали в годы обучения в университете.

— «Коемуждо» есть у Даля, а также у Бродского в «Речи о пролитом молоке». Там же, кстати, и о «креативном искусстве»:

Иначе — верх возьмут телепаты,

буддисты, спириты, препараты,

фрейдисты, неврологи, психопаты.

Кайф, состояние эйфории,

диктовать нам будет свои законы.

Наркоманы прицепят себе погоны.

Шприц повесят вместо иконы

Спасителя и Святой Марии.

— Именно такие, описанные Бродским «творцы» и создают нынче — по точному определению писателя Александра Кабакова — «действующую модель художественного произведения в натуральную величину».

— Описание девушки в необычных трусах — похабщина, потому что весь российский народ знает, что означает пахучее выражение «мехом наружу» или «кверху мехом».

— Врешь! Эта девушка — честная. Она — креативный работник искусства, идущий в ногу с жизнью даже без трусов.

— СПРАВКА. Креативный класс (от английского creative class) — выражение, употребляемое в двух почти противоположных значениях: 1. Носители и авторы идей, находящие средства для их быстрой реализации и для параллельного проталкивания новейших социальных достижений. 2. Прослойка наиболее требовательных потребителей продукции североамериканской, дальневосточной и западноевропейской промышленности, включая нанотехнологии, а также арт— и секс-индустрии.

— Значит, Лужков и Церетели подпадают под первое определение креативности, а все остальные креативщики — под второе.

— Разбитые яйца символизируют наступление духовности и ее бесспорную победу над мрачным механистическим миром. Духовность уже используется очередными шустрыми россиянами для выколачивания денег из других россиян. Например, для продажи по Интернету «Православного освежителя воздуха». Хотя… если можно освящать на дороге автомобили, то почему бы не быть православному освежителю воздуха? Я бы, кстати, такой освежитель купил на всякий случай.

— Если бы я своими глазами не увидела этот освежитель, продукт высокого креатива в реале, то ни минуты не сомневалась в том, что он — создание коллективного разума славных постмодернистов. Ибо там написано было мелким шрифтом, что освежитель «создает длительный эффект духовности» и одновременно «изгоняет нечистого духа»!

— Как вы думаете, можно ли рекомендовать этот освежитель католикам? Хотя — ну их! Пусть сами, как хотят, нечисть изгоняют.

— Предлагаю объяснение про яйца. Девушка, приснившаяся Гдову, и есть сам Гдов, с которым произошло характерное раздвоение личности. И то, что разбились оба яйца, не сулит Гдову ничего хорошего, ему надо быть предельно осторожным в ближайшее время. Но если сон не свежий, а был увиден давно, Гдову, можно сказать, повезло и пуля пролетела мимо.

— Да, сон пока что лучше и качественней окружающей жизни, но мы все должны много, очень много работать, в частности внедрять инновации, пестовать нанотехнологии, и тогда сон будет хуже, чем жизнь, а жизнь станет еще лучше.

— У нас на курсе тоже был один толкователь снов, который в бабушкином сундуке нашел дореволюционный сонник. Он всем предсказывал жуткие перспективы, а в результате сам вдруг получил за мелкие валютные операции четыре года, несмотря на то, что был круглым отличником.

— А у нас в институте тоже был предсказатель по имени Гриц. Однажды ночью он взломал дверь на военной кафедре и похитил автомат со спиленным бойком и продырявленным стволом, за что получил два года. Все его очень жалели, ведь что он предсказывал, всегда сбывалось. Особенно у девушек, которым вечно попадались на их жизненном пути негодяи и невежи.

— Без духа сотворить ничего невозможно. Пища, приготовленная без вдохновения, будет невкусной, одежда — некрасивой, игра актера — невыразительной… И ответьте, в чем больше духа, вдохновения? Во вкусной, с любовью приготовленной на завтрак яичнице или в телевизионных дебатах о том, что мерзее — «Единая Россия» или КПРФ?

— Гдов просто не выспался, иначе отчего бы в голову пожилому писателю могла попасть такая дикая мысль, что он прожил жизнь зря? По-моему, ни одна жизнь не была прожита зря; в противном случае, признаюсь, дикой кажется и сама идея писательства.

— Дикая мысль о прожитой зря жизни рано или поздно приходит каждому разумному человеку. Идея писательства тоже на самом деле дикая. Не в том дело, что писатель описывает не ту жизнь, а в том, что вдруг непонятно отчего ему вдруг приходит в голову это делать. Ведь от литературы нет и никогда не было никакой практической пользы.

— Так ведь и вообще нет никакой практической пользы от самого процесса жизни, а только один вред человеку. Это еще Гегель заметил, что индивидуй — ходячее диалектическое противоречие: чем больше живет, тем ближе к смерти.

— Практическая польза — это когда вор-чиновник, прочитав ваше сочинение, устыдился, возрыдал и раздал всё свое неправедно нажитое имущество инвалидам ВОВ? Или когда девушка быстро и благосклонно ответила на сексуальные притязания поэта, который прочитал ей взволнованные строки о чудном мгновенье? Или когда вы пишете исключительно для собственного удовольствия, а вам вдруг за это дают денег и окружают мелким почетом?

— Мне думается, что от науки тоже нет никакой практической пользы, как и от литературы.

— Неправда! Наука бывает хорошая, вот та, например, что изобрела теплый сортир, и плохая, которая шурует в космосе, в то время когда на земле такой бардак.

— Слава богу, что «настоящих буйных мало». Особенно среди интеллигенции. Хватит и тех, что есть или были, — Ленин, Троцкий, Муссолини, Ельцин, академик Сахаров. Либеральный капитализм — тоже блеф.

— И все же харизматической персоной сейчас часто становится какой-нибудь «факир на час». А потом другой занимает это место харизматической персоны.

— Я встречал таких «харизматических персон» при советской власти — сумасшедших с разрешения начальства. Всегда при деньгах, хорошо устроенных, вечно жалующихся на несовершенство мира.

— Точно. Многие ранее отверженные теперь при деле. Один мой знакомый демократ-правозащитник, ставший в новые времена важной шишкой, теперь посылает шофера с мочой в бывшую цековскую поликлинику, куда его тут же прикрепили, не дожидаясь окончательной победы демократии везде.

— Демократы при Александре Македонском кончились.

— Правозащитников, по-вашему, тоже Македонский вывел мазью от вшей, полетанью?

— Правозащитники тоже разные бывают. Одно дело Анатолий Марченко, погибший от сухой голодовки уже при Горбачеве, а другое — борцы за права человека у госкормушки.

— Холуи, они при всех властях холуи. Например, какие-нибудь перетряхивавшие обтруханные простыни царские постельничие, которыми так гордятся их нынешние высокородные потомки.

— Всё повторяется как фарс. Черти — они и есть черти! Чертенята выросли и стали полноценными чертями. Сродни вирусу или наркотику, отделаться от них очень трудно. Интересно, крест на них действует? Слава богу, что есть еще в нашей стране кроме жуликов и полоумных нормальные литераторы, художники, философы, просто нормальные люди.

— Вы уверены в этом?

— А вы?

Глава XXIII

ПУТЕШЕСТВИЕ В СОЦИАЛИЗМ И ОБРАТНО

ВОПРОСЫ ПО ИТОГАМ ЭТОЙ ГЛАВЫ, ТРЕБУЮЩИЕ НЕМЕДЛЕННОГО ОБСУЖДЕНИЯ

1. Является ли исчерпывающим список вековых российских печалей, составленный Гдовым?

2. Что имеет автор в виду, употребляя термины «настоящий писатель», «чистое писательство»? Не слишком ли политизировано это чисто конкретное повествование?

3. Чем нынешняя колючая проволока «Егоза» отличается от прежней советской колючей проволоки?

4. Каковы, на ваш взгляд, основные подробности общей экономически-политической обстановки в преображенной кардинальными переменами стране?

5. И все-таки — ЧТО НАС ГУБИТ?


— Список неполный. Дураки и дороги остались без внимания Гдова.

— Проволока «Егоза» не так сильно ржавеет, как советская колючка, и способна существовать века.

— Слоган: НОВОМУ РУССКОМУ — НОВУЮ КОЛЮЧКУ.

— Основная подробность нашей современной жизни такая же, как при Карамзине и советской власти: воруют.

— Раз всегда воруют, то возникает шальная мысль: может, на воровстве все и держится? Может, воровство всё и скрепляет, как некий цемент или воск?

— ЧТО НАС ГУБИТ? В первую очередь размеры страны. Трудно управлять такой страной. Это как одному окна мыть в пятиэтажном особняке. Пока до пятого этажа домоешь, на первом все опять грязное.

— Зачем одному окошки мыть? Зачем одному такой страной управлять? Или даже этому, как он там, дуумвирату, тандему?

— Как-то очень сильно дураки укрепились последнее время, нахальные такие стали. Раньше дурак был поскромнее.

— Чем дальше от Кремля, тем меньше порядка.

— Вот это и удивляет. Ведь люди везде живут, и какая разница, далеко ль от тебя Кремль. Ты сам, своим умом живи! Или не дают?

— Не дают. Вышеупомянутые наглые дураки, местные властишки. Прошлым летом, когда мы ездили в Сибирь, у меня временами было стойкое ощущение, что я прибыла с экскурсией в начало девяностых. А по «московскую» сторону Урала всё вполне уже по-европейски устроено, я заметила.

— Удивительно, что местным князькам все сходит с рук. Где ж тогда эта самая «вертикаль власти»? Карающий меч государства? Или он карает только смердов и обывателей, а «властишки», головотяпы любого уровня — социально близкие, их не трожь?

— Что вы имеете в виду, употребляя слово «головотяпы»? Какое-то оно даже такое домашнее, нежное, из XIX века. Головотяпы были скорей всего олухами, а не мерзавцами. Мерзавцы пожрали головотяпов и теперь правят нами.

— Мерзавцы, мне представляется, не пожрали головотяпов, а с ними соседствуют. С мерзавцами все-таки иногда борются, когда совсем край и совсем беспредел приходит.

— От головотяпов беды меньше, они всегда в России были. А вот современные начальствующие мерзавцы — новая порода мерзавцев, таких даже и при коммунистах не было. Тогда мерзавцы не маскировались под «своих». Коммунисты были в России чужие. Как марсиане.

— Конкретно Россию губят дураки. Дороги Гоголь вставил для афористичности.

— Во многих случаях дело даже не в идеологии или экономике, а в явной глупости начальствующего лица, сопровождаемой хитрожопостью и желанием собственной конкретной выгоды.

— Так у нас ведь кругом одни «начальствующие», начиная с ЖЭКа! Или «присматривающие», по терминологии Фазиля Искандера.

— Прыщ из ЖЭКа не вскакивает на ровном месте. Его питает огромная среда скромных дедулек-бабулек-детей-внуков.

— Совершенно верно. Все эти дедульки-бабульки позволяют так с собой обращаться. Хотя при желании могли бы на этот прыщ найти хирурга. Например, настучав вышестоящему начальнику прыща. Начальство не любит скандалов из-за подчиненных.

— Невозможно представить себе в других странах, например в Штатах, такого командира всех ЖЭКов, как Сталин-Гуталин. Ну ладно, нацист-фашист — это бывает, это мы и в развитых демократиях видали. Но вот чтобы огромная страна пожирала сама себя, словно змея свой хвост? И чтобы никто из граждан не пикнул?

— В Штатах Великой Октябрьской социалистической революции не было. И террора. И ГУЛАГа. И кровавой войны на собственной территории. И послесталинского коммунистического бардака. Неудивительно, что наш народ трансформировался, а возможно, даже и мутировал.

— Этапы большого пути: с 1917 до 1953 года — тюрьма, после — бардак, различные его формы и степени.

— Увы, первоначальный смысл слова бардак у нас окончательно видоизменился.

— Есть отличное русское слово кавардак. Но достаточно было лишнего слога, затрудняющего произношение, как оно было безжалосто сметено бардаком.

— Бардак и кавардак стали синонимами. Но бардак — все-таки более злое слово.

— Слово бардак — носитель резко отрицательного, сардонического, уничижительного смысла. А кавардак — что? Милый кавардак в дачном шкафу гимназистки.

— Бардак. Бордель. Публичный дом. Неразбериха. Скандалы с участием проституток и «гостей» — все это про нас!

— Старый поэт Семен Липкин однажды выдал загадочную фразу: «Главное в жизни — не путать бардак с синагогой». А КАВАРДАК — вещь честная. Вот смотрите: бардак лучше тюряги, ворюга милей, чем кровопийца. Всегда выбираем меньшее из двух несомненных зол, вот что грустно.

— Главной российской печалью, я думаю, является глубоко укорененное убеждение русских в том, что в их печалях всегда виноваты другие: татары, евреи, немцы, китайцы. Ну, еще и «англичанка гадит». Но боже сохрани, не они сами суть виновники всех своих печалей. Пока это убеждение прочно сидит в массовом сознании, конца печалям не видать.

— С детства помню песню, исполнявшуюся по советскому радио:

Звериной, лютой злобой

Пылают к нам враги.

Гляди, товарищ, в оба!

Отчизну береги.

— «Чистый писатель» — это тот, кто живет исключительно на доходы от публикации своих произведений. Большинство же ныне пишущих — «нечистые».

— Подумал о том, что в этом смысле при Советах «чистыми писателями» были практически все члены Союза писателей СССР, даже самые захудалые и никудышные.

— Не только в России ищут врагов вне себя — было дело, даже из Англии как-то всех евреев выселили (XV–XVI века), и юдофобия, и ксенофобия процветали в этой стране. Но прошло четыреста лет, и вот уже Тэтчер заявляет, что ничего этого не было, так как «англичание никогда не считали себя глупее евреев».

— Надо признать, что мы отсталая страна и еще только-только учимся жить. Но вместо того, чтобы доверять друг другу, повсеместно кричим вслед за Карамзиным — «воруют!». Зовем государство. А оно тут как тут — глянь, уже тех, кто охраняет и распределяет, стало больше, чем тех, кто работает. И законы приняты такие, что сделать ничего невозможно иначе чем через коррупцию. В деревне отремонтировать водопровод стоит дешевле, чем провести торги на подряд по ремонту водопровода. Из-за того, что мы считаем друг друга ворами и идиотами, а также непременно хотим попасть в рай уже при этой жизни, так и живем… Но все-таки вслед за Гдовым и писателем К. констатирую, что изменения к лучшему есть. Наверное, вопреки «национальному духу».

— Лично я не считаю вас вором и идиотом, а также не хочу попасть в рай уже при этой жизни. Поэтому слово «МЫ» считаю неуместным и годным лишь для использования в качестве названия романа Евг. Замятина. Слово «МЫ» отрицает «Я» и существует лишь для того, чтобы пудрить личностям мозги научными исследованиями, объясняющими, почему эти личности так скверно живут, а также собирать налоги и гнать мужиков на войну или на стройки. Слово «МЫ» — аппарат угнетения. А что касается «национального духа», то высокие его носители опровергали стереотипные представления о нем. Я имею в виду русских ученых, инженеров, изобретателей, священнослужителей, писателей, композиторов.

— На мой взгляд, губит нас в первую очередь нетерпение.

— Разговоры про нетерпение ведутся в России уже пару столетий, начальство России все предлагает еще немного подождать счастливой жизни.

— Я вижу очень большую проблему в том, что:

а) в СМИ и литературе, да и в науке тоже, не обсуждается «жизнь», обычные наши «сюжеты»;

б) среди чиновников, на мой взгляд, большинство нормальных порядочных людей, но все они очень боятся быть уволенными. Защитить их могла бы, пожалуй, пресса, однако не защищает. В результате возникла закрытая система, в которой царствует всеобщее отчуждение — и друг от друга, и от страны. Как говорят простые люди в таких случаях, «правды не найти». А жить в «неправедной стране» довольно противно.

— «Обычная жизнь» действительно уходит из поля зрения современного искусства и литературы. Гипотезы, шарж, фантасмагория, искажение, преувеличение — вот суть того, что сейчас именуют «креативным». А между тем текст (и картина, и музыка, и скульптура) всегда нес, несет и будет нести информацию, не ту, что в СМИ, а подспудную. Слава Богу, что есть еще такие писатели, которых все-таки интересует суть жизни, а не ее кожура и шелуха.

— Мне кажется, «закрытая система» могла бы приоткрыться не с помощью публицистики, а с помощью информации. Вот сейчас напечатали данные о доходах крупных начальников, и это важнее всяких обличительных статей. Я бы, например, хотел знать, сколько денег истрачено на помпезное празднование 65-летия Дня Победы. Думаю, что это — астрономическая сумма, которая сильно обрадовала бы несчастных нищих стариков и старух, если бы ее поделили между ними. А еще вот только что прочитал, что, например, «нашисты», по самым скромным подсчетам, истратили 15 мая 2010 года в Москве на празднование своей акции, тоже посвященной Дню Победы, более 150 млн, слава богу, рублей, а не долларов. Бюджетных рублей! Это что такое? На это идут наши налоги? Не на ветеранов, а на веселящихся за их счет молодых людей?

— Если «среди чиновников большинство нормальных порядочных людей», то какого хрена их светлых ликов нигде не видно, а гражданам попадаются в основном гоголевские хари? И что нужно сделать, чтобы «нормальные порядочные чиновники» вышли из подполья, а хари туда убрались?

— Обычная жизнь в городе предполагает, что много чего нужно делать, дабы оная продолжалась, — начиная с «коммуналки», озеленения и дорог, кончая организацией отдыха детей, закупкой лекарств и прочая, прочая… То, что люди понимают как коррупцию, связано с тем, что все мы здесь живем. И вот уже политик — но нормальный — просит какого-нибудь «олигарха» за его счет водопровод починить, или детский отдых обустроить за символические деньги, или что-то еще… Денег в бюджете нет. «Олигарх» (по сути, тот же кулак-середняк) помогает — он здешний, никто другой за это не возьмется. Но если потом он, в свою очередь, попросит отдать за коммерческую, но низкую цену какой-то объект (землю, здание и т. п.), выставленный на конкурс, то политик, естественно, пойдет ему навстречу. Вот она вам и коррупция!

— Ваше описание «обычной жизни» в городе — это описание процесса создания ОПГ, организованной преступной группировки, состоящей из чиновников, олигархов, бандюг и т. д.

— Настоящий писатель пишет все-таки в первую очередь для своего удовольствия, тогда и читатели тоже получают удовольствие. Вот сейчас после прочтения главы XXIII настроение сразу улучшилось, как будто сам прогулялся по нашим ландшафтам, и никаких особых мыслей по поводу общей экономически-политической обстановки в стране, слава богу, не возникло. А для того чтобы испоганить себе настроение такими думами, проще включить телевизор.

— Что мы знаем про писателя Гдова? Про Гдова мы знаем мало. Предполагаем, что это цивильный человек с лысиной и с бородой, на щеках румянец — «свежий старик», по Достоевскому Ф.М. Глаза как у слона в зоопарке. Нет, с глазами я погорячился, у слона не бывает таких хитрых глаз, а у Гдова глаза хитрые, церковные. Питание, как пишут в анамнезе, повышенное. Наверное, Гдов любит покушать устриц, других морских гадов, красную и черную икру, рыбу фиш и рыбу севрюгу, украинское сало, грудинку, вареную картошечку с маслом и укропом, квашеную капусту, соленые огурчики, цыпленка табака, котлету по-киевски и борщ со сметаной. Про алкогольные напитки я говорить не буду, а то сам немедленно напьюсь от зависти. Контент-анализ текстов и реплик Гдова в ЖЖ дал неожиданные результаты. В частности, выяснилось — тюрьма, лагерь, аресты, посадки и т. п. упоминаются им 182 раза. Можно предположить, что он долгое время сидел, а возможно, служил в тюрьме. Тюрьма глубоко проникла в его сознание, а что на уме у простодушного Гдова, то у него и на языке. Во всяком случае, его испуганный гений постоянно вертится около мест заключения и никак не вырвется на нейтральную полосу.

Гдов в комментариях постоянно призывает своих собеседников говорить правду, называть фамилии, мол, теперь другие времена, демократия, не бойся, кент, не посадят. Обычный прием из репертуара следователей во время допросов. Мы пока не знаем, с какой стороны стола находился Гдов во время допросов, но репертуар он хорошо усвоил.

Глава XXIV

ЧЕТЫРЕ ЧЕТВЕРТИ ГРАЖДАН

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ

1. Под влиянием каких внешних либо внутренних факторов столь эмоционально злобствует Гдов, в общем-то кроткий и аполитичный тип российского гражданина? Что его «достало» именно сейчас?

2. Народ у нас действительно добрый? Или, наоборот, злой? Приведите примеры, аргументирующие вашу позицию, если она у вас имеется.

3. Реальна ли схема дифференциации граждан РФ, изложенная Гдовым? Или все это так, для красного писательского словца? Уместно ли в этом тексте брутальное буквосочетание «бля»? Кстати, кто или что такое «анчибис»?

4. Какой процент нормальных людей в современной России? А процент дураков? Изменились ли эти цифры по сравнению с ХХ веком? А по сравнению с XIX? А вообще за все столетия существования Руси?

5. Осталась ли еще у кого-нибудь в нашей стране какая-нибудь надежда на то, что всё у нас устаканится?


— Остается стойкое чувство, что всё всегда будет как есть. Впрочем, то же самое я чувствовал в первой половине восьмидесятых.

— А Гдов никогда не думал, что происходит с человеком, когда он перестаёт быть охранником или начальником? Становится ли он хорошим нормальным человеком или как?

— Никита Хрущев стал нормальным, когда его выпихнули из Кремля. У покойного Федота Сучкова была повесть о том, как вохровец становится зэком, то есть нормальным человеком. В принципе, и начальники иногда рекрутируются из нормальных людей, но только что от этой нормальности остается в конечном итоге?

— Каждый из нас — и вохровец, и начальник, и нормальный человек. В каждом из нас есть все они. Все мы — актеры и исполнители, играем то одно, то другое действующее лицо. Бывает так, что мы все друг друга охраняем и друг другу приказываем. А бывает и такое, что все мы — герои и друг за друга умираем беззаветно, хотя вроде только что были взаимомучителями. Поэтому делить нас на проценты — странно и ненаучно.

— Боюсь, что «герои» 1937-го погибали на фронте за своих мучителей, прижимавших им на Лубянке сапогами гениталии, и полагаю, что с удовольствием пальнули бы им на фронте в спину, кабы не вездесущий СМЕРШ.

— Конечно, можно предполагать и так и эдак. Однако тех, которые прижимали гениталии, на фронте не было, стрелять в спину было некому. СМЕРШ был военной контрразведкой, то есть много чем занимался, не только защитой энкавэдистов.

— СМЕРШ действительно занимался «много чем». Это замечательно описал Виктор Астафьев в романе «Прокляты и убиты», где смершевцы расстреливают братьев-близнецов, чье преступление заключалось лишь в том, что они, голодные, сбегали на несколько часов в родную деревню, чтобы принести себе и товарищам еды.

— А вам никогда не приходилось отвечать, хотя бы самому себе, на вопрос: для какой цели был создан СМЕРШ? Его что, специально создавали для того, чтобы мучить и репрессировать простых людей?

— Этот вопрос столь же странен для меня, как и «для чего была создана советская власть?». СМЕРШ, равно как и советскую власть, ЧК, НКВД и пр., создавали, как вы справедливо выражаетесь, «специально для того, чтобы мучить и репрессировать простых людей». И миллионы их убить. Иначе простые люди вряд ли терпели бы столько лет всю эту большевистскую сволочь, завладевшую прекрасной страной и развратившую ее.

— Значит, действительно можно понимать так, что советскую власть создавали специально для убийства? Не для построения коммунистического общества, а для того, чтобы убивать и убивать? Специально? Я думаю, что под эту точку зрения надо создавать какую-то альтернативную историю России.

— Разумеется, для убийства. Ибо разрушить для построения коммунистического общества «весь мир насилья» невозможно без того, чтобы «убивать и убивать». Впрочем, выяснилось, что, и убив миллионы, построить эту химеру невозможно. А заново альтернативную историю Россию создавать не нужно. Она уже была создана и ее изучали в советской школе, советском институте, на советских политзанятиях и в других советских местах. О том, как отсталая Россия благодаря суровым и отважным коммунякам так замечательно преобразилась, что скоро в ней будет «счастье на века».

— «Анчибис» — одно из российских наименований черта. Есть еще «анчутки» — бесенята, которые, как и всякая нечистая сила, мгновенно отзываются на упоминание своего имени. Поэтому считается, что лучше о них помалкивать, чего и Гдову советую.

— Брутальное буквосочетание «бля» уж больше теперь не брутальное.

— Не очень понятно, почему силовики и охрана оказались у писателя в разных группах. Ну и халявщиков забыли. Для того чтобы быть халявщиком, вовсе не обязательно относиться к верхам.

— Силовики и охрана оказались в разных группах потому, что нынче силовики стали самостоятельными фигурами на игровом поле. Таможенники, например, бьются с «безопасностью» и т. д. А охрана — это всего лишь обслуга.

— Ой, Семеновна,

Какая хитрая!

Была за Сталина,

Теперь за Гитлера.

— Семеновна — нормальный простой человек. Жизни ее вообще и свободе в частности опасность угрожает всегда. При Сталине она имела шанс сесть на долгие годы в лагерь за литр коровьего молока, унесенного ребенку с фермы, а при Гитлере — быть расстрелянной за укрывательство в подвале интеллигентной соседки Сарры Абрамовны.

— Разделять народ на чистых и нечистых — все прогрессивные журналисты этим заняты, а Гдов все же не журналист, а писатель. Пусть создает что-то хотя бы временно нетленное.

— Скорей всего, писателя «достала» совокупность внешних и внутренних факторов, среди которых превалируют следующие: приступ подагры, заставивший его опираться на палочку, а также принятые Правительством Российской Федерации 10 мая 2010 года изменения в Правила дорожного движения, согласно которым пункт 4.7 Правил теперь читается так:

«При приближении транспортных средств с включенным проблесковым маячком синего цвета (синего и красного цветов) и специальным звуковым сигналом пешеходы обязаны воздержаться от перехода проезжей части, а пешеходы, находящиеся на ней, должны незамедлительно освободить проезжую часть».

Гдов, представив, как, опираясь на палочку, переходит улочку, а с горизонта на него налетает армада бронированных автомобилей, наполненная истеблишментом и охранниками, тут же садится за стол и по старой советской привычке задает газете, опубликовавшей это постановление, такие вопросы:

1. Понимать ли новую редакцию п. 4.7 ПДД как официальное разрешение владельцам мигалок давить зазевавшихся прохожих? Будет ли отвечать владелец мигалки в случае наезда на пешехода? Или теперь прохожий сам будет виноват, если его убили?

2. Что означает «незамедлительно освободить проезжую часть»? Как это может сделать инвалид или пенсионер, если такие машины обычно двигаются с бешеной скоростью?

3. Как вы думаете, новая редакция п. 4.7 ПДД СОЗНАТЕЛЬНО противоречит пп. 20, 21, 22 Конституции РФ, где говорится о праве на жизнь, на достоинство личности, на неприкосновенность личности? Или это просто так совпало?

4. Прибавится ли у простого народа любви к правительству, если оно санкционирует подобные изменения в ПДД?

— Думаю, что это инициатива холуев, жаждущих собственной комфортности, а не высших сил страны, которые и без всяких изменений ПДД проедут как хотят.

— В ПДД штата Мериленд и дистрикта Коламбия (именно эти ПДД я изучал, чтобы сдать на водительский лайсенс) сказано нечто, что можно однозначно интерпретировать как следующее: «ВОДИТЕЛИ ОБЯЗАНЫ УСТУПАТЬ ДОРОГУ ПЕШЕХОДАМ». Точка.

— Вы меня извините, деревенщину, а в Штатах вообще-то мигалки есть? Амбуланс как едет? Или пожарники? А тов. Обама?

— Мигалки с сиреной положены полиции, амбулансам и пожарным. То, что по-русски называют проблесковыми маячками, есть у эвакуаторов, машин коммунальных, дорожных служб и служат лишь для информации других водителей. Если пожарники или копы несутся с мигалками и сиренами, то другие водители их пропускают беспрекословно. Тов. Обама по своему «Вашингтонскому обкому» едет, сопровождаемый специальной полицией, называемой secret service. Мигалки и сирены эта служба включает в необходимых случаях. Чиновники этого «обкома» прибывают в оффисы или домой в собственных или служебных авто без мигалок. Опять же в необходимых случаях чиновники высокого ранга едут в сопровождении secret service, машины которой оснащены мигалками, включенными или выключенными по обстоятельствам. То есть если зазевавшийся пешеход появится перед их машинами с ревущими сиренами и вспыхивающими мигалками, то пешехода объедут или пропустят.

— Я сначала обрадовался, что хотя бы в USA построили социализм с человеческим лицом, но приуныл, когда дошел до заключительного пассажа. А если им навстречу инвалид Гдов на костылике? Как они его «объедут или пропустят» на скорости, к примеру, 200 км/час?

— Вы бы уж полный список огласили: Гдов на костылике, бабка с мешком, пьяный бомж… Если необходимо лететь со скоростью 200 км/час, то для этого в USA-обкоме имеется вертолет, но уже не полицейский, а военный.

— Список открыт. Его можно дополнить мечтателем-поэтом и влюбленными, что сплелися руками, но попадут под колесо в ожидании поцелуя. Ну, ладно. Не 200, а 150 км/час. Во главе с шерифом из фильма «Рэмбо. Первая кровь».

— Тех, кто рискует своим здоровьем и жизнью, появляясь перед колесами машин, хватает в любой стране, и правила тут, увы, не помогают, поскольку писаны они не для этих людей.

— Бедные, бедные мои соотечественники! Я сразу вообразила всяких своих немолодых уже и не слишком здоровых друзей. На середине дороги, которую надо незамедлительно освободить, окажутся именно они: машин у них нет, денег на такси тоже.

— Интересно, что бы ответили на все эти справедливые претензии инициаторы внесения изменений в ПДД. Варианты ответа:

1. Пользуйтесь подземными переходами. Для вас, козлов, мы их понастроили, истратив кучу денег.

2. А не надо стареть!

3. Чисто конкретно выбирайте более правильные пути.

4. Не слишком здоров — сиди дома.

5. Скажите спасибо, что вас еще не обязывают держать при этом руки по швам и выворачивать карманы.

— И все же есть другие формы протеста, кроме «синих ведерок», пародирующих мигалки. Это, например, когда машину с мигалкой демонстративно не пропускают и не замечают. Или был случай, когда машина с мигалкой, выехав на встречную полосу, лоб в лоб уперлась в машину какого-то парня, который не то что дорогу уступил, а вышел из своей машины и стал снимать «мигальщика» на видеокамеру.

— Кстати, в России стали на «зебре» пропускать пешеходов даже в Москве, штрафы большие стали. В других городах и раньше пропускали. Например, почему-то в Томске. — Томск когда-то считался интеллигентным сибирским городом. Я очень рад, что обитатели этого города не позорят такого высокого звания и ныне.

— Традиции! Там всегда сосланная и удаленная профессура жила, и Чехов некогда посетил публичный дом, после чего потерял в грязи галошу. А также Егор Лигачев начал свою безуспешную борьбу с алкоголизмом.

— За злобствования Гдову — респект, уважуха. Я даже размечтался, представив себе этот его монолог про «новых товарищей» записанным. Хорошо бы, чтобы съезды отечественных политических партий, независимо от политической ориентации, открывались бы под эти слова, произнесенные каким-нибудь мефистофельско-шаляпинским голосом. Глядишь бы, и «процесс пошел».

— А еще можно все эти инвективы Гдова записать голосом юродивого Николки из «Бориса Годунова», тоже будет красиво.

— Надежды, что «всё устаканится», у меня нет; есть только надежда, что всё не до конца раздербанится, после чего уже пойдёт процесс устаканивания. Но пока мы только еще в самом начале фазы «дерибана». Надеюсь, что и на сей раз пронесет, а погибнет Россия вместе с остальным человечеством от неизвестных причин. Закроется лавочка, вот и всё тут.

Глава XXV

ЗАПАСОВ

ВОПРОСЫ ДЛЯ ТЕХ, КТО ТОЛЬКО ЧТО ОЗНАКОМИЛСЯ С ЭТОЙ ГЛАВОЙ

1. Почему именно коммунальные квартиры Гдов именует адским изобретением советской власти? Мало ли чего эта власть наизобретала: трудодни, пятилетку в четыре года, вечно живого Ленина, ГУЛАГ, комсомол, перестройку. Какие другие адские изобретения большевиков вы знаете?

2. Как бы могла сложиться жизненная судьба Запасова, не вернись он на горячо любимую родину? Почему он никогда не жалел об этом своем решении?

3. Как вы думаете, Запасов — реальное лицо или выдуман автором? Насколько типична судьба Запасова? Нет ли в описании этой судьбы трагической переклички с сюжетом романа В.П.Аксенова «Остров Крым»?

4. Скажите, случай Милады Юрьевны и Запасова — это и есть та самая настоящая любовь, которой бредят поэты и сочувствующие им любительницы поэзии?

5. Да что это Гдов все волнуется да волнуется? Экий, видите ли, неженка! Пора ли старику уж давным-давно привыкнуть ко всему, что происходит и может происходить у него на родине? Иль не пора?


— Из адских изобретений назвала бы еще постулат «Не отрывайся от коллектива». Не чихнуть было человеку, чтобы коллектив в этом не поучаствовал. Все публично обсуждали всё, включая самые интимные подробности человеческого бытия.

— Да, коллектив — это была страшная (во всех смыслах этого слова) сила. Шаманили как умели, убогие…

— Жалеть о том, будто что-то сделал не так, — не только глупо, но и грешно. «Всё в руце Божией», — понимал умный Запасов.

— Запасов — реальное лицо. Я его тоже знал. Он нам, «юным друзьям», много чего рассказывал. Например, как в лагере доходил, хотя и был великолепным нормировщиком, умевшим рисовать туфту, то есть доказывать, что норма выполнена и перевыполнена. Чтобы нормировщик не помер невзначай, лихие зэки убили лагерную собаку, и Запасов ее съел.

— Я тоже верю, что есть настоящая любовь, как у Милады и старика Запасова, хотя наблюдаемые мною жизненные реалии большей частию вопиют об обратном.

— Самое жуткое изобретение «совка» — феноменально доступная, дешевая, низкокачественная водяра. Даже когда не было хлеба и оставались на прилавках только уксус и хмели-сунели — полки с пойлом всегда имелись в наличии. Не водяра, так портвейн. Советская власть — один из важнейших наркодилеров в истории, а водка — тяжелый наркотик.

— Сам ты наркотик. И портвейн не трожь, если ничего в нем не понимаешь.

— Не в желании наркотического забытья было дело. Количество выпитого тоже ни о чем не говорит — американец за вечер в баре поглощает мелкими дринками никак не меньше. Дело было в отсутствии разнообразия спиртных напитков и культуры их потребления советскими людьми.

— Дело было в том, что дела не было.

— Что ни делает дурак,

Все он делает не так.

Начинает не сначала,

А кончает где попало.

— Вот он, ваш капитализм! При социализме жратвы не было, а теперь магазины набиты импортными продуктами низкого качества.

— Замечу, что наличие в магазинах импортных продуктов низкого качества лично мне предпочтительнее полного отсутствия в магазинах любых продуктов любого качества, как это я имел возможность лицезреть в различных городах провинциальной России все семидесятые и начало восьмидесятых. И потом — я не могу считать товаром низкого качества натуральный французский сыр, хотя вполне допускаю, что тонкому гурману и ценителю он не покажется высшим достижением французских сыроваров. А также лососину и красную икру — товары, которые нынче продаются везде. Были бы денежки, да, денежки!

— Как известно, слова из популярного фильма «Бриллиантовая рука» «чтоб ты жил на одну зарплату» были тогда реальным проклятием. Исчезало всё постепенно. Еще в начале шестидесятых в провинции всё было в магазинах. То есть пара сортов колбасы, изредка мясо. С начала семидесятых вся эта жратва сконцентрировалась в Москве, а провинции достались уксус, перец, лавровый лист, неоднократно здесь упомянутый хмели-сунели и жуткий комбижир. Вот ведь, казалось бы, все это совсем недавно было, а уже кажется фантастикой.

— Скажем, научных сотрудников в СССР тогда было (1984) — 1,5 млн. Это без врачей, учителей, преподавателей вузов… без инженеров, конструкторов, работников культуры. А если с ними, то целая армия интеллигенции, полагаю, наберется, если всех посчитать, не менее 50 млн. Речь, подчеркиваю, идет о СССР, а не РФ. И многие тогда жили на одну зарплату. Помню унизительную процедуру получения согласия начальства на совместительство. Приехав с северов в Южную Сибирь (Барнаул), перейдя с производства в вуз, начал пытаться совмещать, но зав. кафедрой необходимую справку не подписал. Так что оставались погрузочно-разгрузочные работы и летние шабашки — сплошь теневая экономика.

— Верно, многие тогда жили на одну зарплату. Моя сестра, живущая в Свердловске-Екатеринбурге и служившая в НИИ, однажды подделала справку и долгие годы подрабатывала уборщицей на рынке, рискуя быть разоблаченной и уволенной или из той, или из этой организации. А цифра 50 млн впечатляет и несколько опрокидывает представление об интеллигенции как прослойке.

— Согласен, что коммунальная квартира — адское изобретение коммунистов, как и «право на жилье» (не путать с правом на неприкосновенность жилья); примерно то же самое, что «право на хлеб» — одно из предложений дьявола, от которого отказался Христос. Ленин хорошо все понимал, когда реализовал равенство в потреблении хлеба через введение карточек — это позволило сломить саботаж буржуазных специалистов (не работаешь — нет карточки — помрешь с голоду). Якобы «бесплатное жилье» по очереди — прямое противоречие с правом на свободу перемещения и прочие естественные свободы.

— Не коммунисты изобрели статусное распределение продуктов потребления по кастам — всё это известно еще с рабовладения. Вообще-то трудно сказать, что коммунисты придумали именно нового в эманациях насилия. Даже лагеря (Петр I, строительство Петербурга) или «чистки» (инквизиция) придуманы были до них.

— Нового коммунисты в области насилия над личностью действительно мало чего придумали, но поставили это дело на широкую ногу, равно как и их фашистские коллеги-побратимы.

— Почему Запасов никогда не жалел о возвращении на родину — неясно. Может, потому, что жалеть об этом было бы пустым времяпрепровождением — что сделано, то сделано. Знаю современных научных сотрудников-возвращенцев, которые жалеют, что опять связались с матушкой-родиной. А уж тем, которые клянут себя, что вовремя не уехали, несть числа.

— А не вернись Запасов в СССР, его бы посадили как русского шпиона в Югославии, которая тоже была советская. Вот еще один вариант его «жизненной судьбы».

— В романе «Остров Крым» по вине «горя от ума» левого интеллигента, отпрыска белогвардейцев, целая цветущая страна возвращается в СССР добровольно. Примерно с тем же результатом, что и у Запасова, которого добрая родина-мать тут же отправила в лагеря. Советские войска в романе оккупируют и разоряют Крым, несмотря на добровольность его присоединения.

— ГОЛОС БУДАПЕШТА. На вопрос о других адских изобретениях советской власти я бы ответила: стукачи, осведомители, сексоты. Хотя они были и при царском режиме, но, может быть, не в такой разветвленной системе? Спасибо за внимание. Илона.

— Одним из адских изобретений советской власти было то, что советская власть была и в Будапеште. А также в Варшаве, Праге, Софии, Бухаресте, Берлине и многих других местах.

— Гдов слабо образован. Трудодни и пирамиду к годовщине битвы с хеттами придумали еще в Древнем Египте. А коммуналки были еще в Царьграде.

— НЕ ВЕРЮ! Запасов — абсолютно фантастический персонаж. Образованный человек из «бывших» к 45-му году уж точно бы все понял и никогда, ни за что не вернулся бы. Да и не образованный… Я без отрицательной одури отношусь к СССР (ну было и было), но даже я помню, что все постоянно хотели куда-то «свалить». Хотя, может, в шестидесятые-семидесятые годы всё было по-другому?

— Да вот как раз после 45-го и двинули многие эмигранты на горячо любимую родину, полагая, что раз Сталин победил Гитлера, то он теперь стал добрый и никого больше сажать не будет. Знаю десятки историй, подобных истории Запасова. Да и фильм смотрите «Восток-Запад». В семидесятые годы все всё расчухали, но лохоловка под названием СССР уже снова закрылась.

— Безумие, безумие! Я бы на месте любого белоэмигранта слинял на край земли — Новая Зеландия, Перу, Земля Франца-Иосифа. Вообще, можно пьесу написать постмодернистскую на манер семерых козлят и волка. В роли козлят — беженцы, в роли волка — товарищ Молотов (или кто их обратно приглашал?).

— Кого приглашали, а кого и без приглашения увозили. Мне старые эмигранты рассказывали, что они в 1945-м боялись в Париже на улицах разговаривать по-русски. Ибо были случаи, когда разговорчивые русские из Парижа внезапно исчезали, а потом оказывались кто на Лубянке, кто в могиле.

— Если у Запасова и Милады Юрьевны хотя бы иногда случался секс, то это была настоящая любовь.

— Любовь никогда не бывает без секса,

Но это ведь лучше, чем секс без любви.

— Гадкие, гадкие советские стереотипы. Ну что плохого в просто сексе?

— Плохого в просто сексе то, что он, по мнению советских, отвлекал простого советского труженика от важных дел строительства коммунизма. «Или то, или другое, — считали большевики. — Или жизнь, или коммунизм».

— И они были правы!!!

— Это вы, молодежь, щас все образованные — Чарльза Буковского, Генри Миллера, Виктора Пелевина и Александру Маринину с детского сада читаете. А старик Гдов был выучен большевиками, но только в обратную сторону. Отчего и стал навсегда хроническим антисоветчиком, склонным то к ханжеству, то наоборот.

— Да я большинство из перечисленных книг и при советской власти прочитать успел (ну, кроме Буковского (Чарльза, а не Владимира, конечно) и Марининой). Особой цензуры тогда уже не было — люди просто не знали, что читать (как и библиотекари — что советовать).

— Интересно, как вам удалось это сделать, если Пелевин родился в 1962 году и впервые опубликовал свой текст в 1989-м?

— Цензуры тогда действительно не было, но исключительно в самиздате. А в официальной литературе она одна только и была.

— Скорей всего время действия в пассаже о Буковском — Марининой — самый конец восьмидесятых. Тогда действительно цензура скукожилась перед своим полным исчезновением.

— Правильно. Советская власть пала в 1991 году, в 89-м уже было из упомянутых книг всё (ну, почти всё).

— Вообще-то почти всё было и раньше. Но только читал что хотел только тот, кто хотел и не боялся.

— Гдов постоянно волнуется потому, что он русский. У русских нет поступка без рефлексии. Солнечная и безжалостная улыбка аттических Аполлонов — это не про нас, увы.

— Совершенно не про нас «аттическая улыбка». Нам бы только всласть помучиться под властью какого-нибудь очередного говнюка.

— Летом 1993 года мы с моим другом-инвалидом и его приятелем по имени Валера придумали распить приготовленную бутылку водки. Дело было в районе метро «Варшавская». Прошел час, а нам никак не удавалось осуществить задуманное, Валера панически боялся, что его утащат в милицию, и никакое место в окрестностях ему не казалось безопасным. Это был какой-то мистический, необъяснимый страх. Секретное атомное НИИ, где он имел должность, к тому времени разогнали, и он был уволен вместе с тысячей других сотрудников, допущенных к тайнам государства. Бояться ему в общем-то уже было нечего, но мы целый час так и не могли выпить, чтобы наконец опохмелиться. Тогда мы с инвалидом зашли в здание районного народного суда и там в коридоре на скамье выпили и закусили бубликом. Трус Валера ждал нас на улице.

Позже я узнал, что он в своем НИИ имел чин полковника и у него даже была соответствующая военная форма, то есть случись что, и он бы управлял каким-нибудь полком. Помаявшись, Валера устроился работать охранником по схеме сутки через трое, и у него снова появилась форма.

— В этой поучительной истории гораздо больше смысла, чем кажется. То, что полковник всегда останется им, даже служа охранником, должно настраивать всех без исключения полковников на оптимистический лад, чтобы они не грустили, когда их наконец-то все же уволят «вместе с тысячей других сотрудников, допущенных к тайнам государства».

— Удивительное дело, Гдов пишет о родине, судьбе, любви, а ему в ответ — о пьянстве и водке. Гдов ходит по ЖЖ в высоких кожаных ботфортах цвета бордо, в руке у него, нет, не хлыст, а указка, как у заслуженного учителя истории и географии, задает вопросы, а ему в ответ опять про водку. Видимо, есть в текстах Гдова что-то непреклонно застольное, требующее водки и песен. Словом, «эй, баргузин, пошевеливай вал…».

Глава XXVI

ПРО ПРОТОПОПА

ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ ЭТОЙ ГЛАВЫ ПРЕДЛАГАЮ ОБСУДИТЬ СЛЕДУЮЩЕЕ

1. Превалируют ли в нынешних человеческих отношениях мотивы энергичного хамства?

2. Что нынче превалирует в человеческих отношениях?

3. Любите ли вы авангардное искусство? Отчего его так не взлюбили большевики?

4. Чем объясняется тот странный факт, что соседи по коммуналке не донесли ментам на этих подпольных театралов? Известны ль вам другие примеры подобного благородства простых людей по отношению к запрещенным (тогда) деятелям искусства и так называемым диссидентам?

5. Как вы думаете, сошел бы с ума протопоп Аввакум, чудом оказавшись в современном социуме?


— Да, мотивы хамства превалируют. Энергичное хамство есть атрибут деградировавшего и морально разложившегося общества, в котором запрещено гражданское оружие самозащиты. Мужик с «пушкой» или хотя бы с правом на нее — это не то же самое что сгорбленное и привыкшее получать по ушам животное, то есть все мы. Многое из нашего бесконечного хамства просто исчезнет, как утренняя роса, когда будут введены нормальные законы, разрешающие людям иметь оружие.

— Вам не кажется, что при таких законах граждане просто-напросто перестреляют друг друга? В частности, мужья жен и наоборот? Так хоть если и хамят, то — живые.

— Нет, не кажется. Сознание — это огромная сила, его только пробудить, и дальше всё пойдет не хуже, чем у мексиканских крестьян, у молдаван, поляков, бразильцев, афроамериканцев. Русские не более дикие, чем все эти уважаемые народности.

— Оружие вообще не для стрельбы. Оно работает не стреляя, и его отсутствие тоже работает на уровне инстинктов. Менты при всём желании не способны сфокусировать взгляд на окружающей их толпе людей. Они нас не видят, а наши повякивания их только провоцируют на дальнейшее хамство. Ну, а почему они должны нас уважать вообще? У них есть право на «стволы», а у нас только уверенность в том, что мы стадо неадекватов и свора зверья без сознания и человеческого достоинства. Почему бы им нас не презирать?

— Здесь тоже внесение в быт криминальных, лагерных привычек. Мужика можно щипать безнаказанно. Какой выход? И помогут ли новые законы? Ведь известны случаи, когда человек, имеющий разрешение на оружие, оборонялся от грабителей, ворвавшихся к нему ночью, и он же сел, застрелив одного из них.

— Но ведь и в Америке бывают случаи неправильного, мягко говоря, применения оружия. А при нашей-то коррупции оружие вполне может получить какой-нибудь псих, купивший за 500 руб. медсправку, что он здоров.

— Многим кажется, что, запрещая гражданское оружие, мы как бы управляем самой смертью, производя некие ритуалы запрета и табу с ее символом. А фактически мы просто теряем ценность нашей жизни, сама по себе жизнь в статусе быдла и сопутствующие унижения обесценивают всю иллюзию безопасности.

— Получается, что единственная панацея — разрешить оружие. Может, что-то и другое есть для исправления ситуации? Хотя, если все они такие, как вы описываете, тогда действительно остается одно — произвол. Бунт бессмысленный и беспощадный. Кровавое воскресенье. Но они хотя и такие, однако, к счастью, не все.

— Правильно сказал Эйнштейн: «Две вещи действительно бесконечны. Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, насчет Вселенной я не уверен».

— Опасаюсь обобщений, но как раз в последние две недели общественность живо обсуждает яркий пример энергичного хамства в исполнении премьер-министра нашего государства. Некоторым даже нравится его брутальность.

— Я как-то отошел от наших внутренних дел и упустил его очередной энергетический выплеск. Но похоже, что хамство становится модным. Что-то вообще много крутых развелось даже среди так называемой интеллигенции.

— Наш премьер последнее время часто, как я замечаю, «включает хама»; да и вообще «хам» у нас в моде, достаточно на «аристократа» Никиту Михалкова посмотреть. — Хам-аристократ — тоже персона, широко известная из русской литературы и жизни.

— Авангардное искусство — прибежище шарлатанов. Ведь для того, чтобы заниматься традиционным искусством, нужно хотя бы что-то уметь, а здесь, пожалуй, ничего не нужно, кроме пустоты, увертливости и артистичной наглости.

— Илья Кабаков был одним из создателей так называемого московского концептуализма, причем именно того направления, из которого впоследствии возник соцарт. И он вовсе не был шарлатаном, мне до сих пор нравятся почти все его ранние живописные и графические работы. Теперь он стал на Западе самым модным и дорогим из русских художников, но я к его нынешним авангардистским инсталляциям, изображающим, например, в натуральную величину засранную советскую квартиру, совершенно равнодушен. У нас ведь до сих пор полстраны живет в таких же точно интерьерах, как у Кабакова, если не хуже. Так что для нас это вовсе не изыск, а масла масленнее. Про его эпигонов и последователей я вообще молчу. Эти уж точно всё на продажу.

— А вот друг и соратник Ильи Кабакова Эрик Булатов до сих пор остается настоящим художником, картины пишет. Ни конъюнктуры, ни элементов ея нет в его новых работах.

— Цинизма и тяги к стяжательству у несоветских художников в семидесятые — начале восьмидесятых практически не было. Всё это появилось после перестройки, когда некоторые из них стали стремительно богатеть. В этом смысле власть и ее КГБ являлись холодильником, где не заводилась в продуктах гниль.

— В холодильнике живой организм жить не может. Там только мороженое мясо живет. Да и то не вечно.

— Смотря сколько и при какой температуре это мясо держать. Вон у Солженицына в самом начале «Архипелага» описано, как зэки тушу мамонта съели.

— Замечу, что большинство авангардистов и людей «андеграунда» все же и в новых условиях не скурвились. Примером тому покойный Слава Сысоев, карикатуры которого запрещали уже при Ельцине. Гениальным рисовальщиком был Сысоев.

— Пример отношения простых граждан к художникам-авангардистам дан в известной песне Александра Галича про тещу из Иванова, которая, узнав, что ее зятя-художника выгнали отовсюду за абстракционизм, лишь вздохнула: «Ладно уж, прокормим окаянного!»

— Я начинаю не любить авангардное искусство каждый раз, когда прихожу на Крымский Вал в новую Третьяковку. Как пройду мимо тамошней модерновой экспозиции, так сразу чувствую — не люблю. А в другое время вроде и нормально. Если и не люблю, то уж, во всяком случае, не ненавижу.

— Я бы не стал так поспешно хоронить и соцреализм, и авангардное искусство. Вот у нас тут в Питере руководство Русского музея решило просвещать широкие массы путем развешивания различных репродукций отечественных мастеров живописи XIX века. Совсем недавно лично видел, как многие из репродукций уже были испохаблены разноцветными и беспредметными граффити. Так что симбиоз авангарда и соцреализма налицо, если учитывать, что русские художники были предшественниками соцреализма, а молодые дегенераты свято соблюдают традиции бунтарского авангарда.

— Сказал же лысый черт, что искусство принадлежит народу. Вот народ им и володеет.

— И володеет! И ильичеет! И где-то дажеульянирует!

— Клянусь, что я не хотел острить, написав «володеет». Так получилось. Я не подумал, когда писал, что вождя мама Володькой когда-то звала. Или Вовиком? Или Вованом? Или Лодей? А может, Леликом, как Олега Павловича Табакова?

— А почему же факт недоносительства на подпольный спектакль странный? Стукачество нам вообще не по менталитету, всячески общественно осуждается людьми и по сию пору.

— Менталитет зависит от человеческого состава жителей коммуналки. Мало кому понравится за чужими пол мыть, хоть и соседи ваши — артисты.

— Полагаю, окажись протопоп Аввакум в современном социуме, он бы решил, что находится в аду. Летают, ездят и ползают вокруг всяческие черти и беси.

— Не думаю, что Аввакум сошел бы в XXI веке с ума. В чем-то жизнь сейчас значительно проще, чем в те времена. Раньше ведь староверов на кострах жгли. Он, возможно, даже и счастлив был бы оказаться в новой Москве.

— Интересная мысль. Умиротворенный Аввакум в роли старика Хоттабыча. Кстати, неподалеку от моего дома в Москве есть старообрядческая церковь. Из нее однажды выгнали мою старшую сестру Наташу, которая, приехав из Свердловска, зашла туда помолиться и перекрестилась тремя пальцами, а не двоеперстием. Нехорошие мысли возникают: что было бы, если власть во время раскола приняла сторону староверов?

— Вы не девушка, потому не знаете, как часто нас стараются выгнать из церкви — за брюки, за «без косынки» и т. п. И отнюдь не старообрядцы. Меня всегда удивлял контингент агрессивных околохрамовых старушек. Точно церберы. А ведь злоба — это куда хуже, чем без косынки в храм прийти.

— То, что старушонки около храма выделывают, не вера, а суеверие. К сожалению, многие пастыри их поощряют.

— Все-таки мне кажется, что хамство — это скорее форма, чем содержание, и, как любая форма, доминировать не может. Другими словами, все-таки доминирует идея, а не форма ее выражения. А из идей известно, что сейчас превалирует: как бы чего-нибудь украсть и как другими попользоваться.

— Это та форма, которую определяет содержание. Посмотрите, например, на хама в фильме «Юность Максима». И на прочих «братишек». Всё оттуда, в том числе и желание попользоваться.

— Все-таки я скорее люблю искусство, а потом уже и авангардное. К сожалению, новое искусство почему-то часто оказывалось связано с хамской формой выражения, что отрицает саму идею искусства. Так что есть риск нарваться. А большевики, на мой взгляд, очень даже любили авангардное искусство, перелом-то произошел в 1934–1937 годах, когда с левыми идеями было окончательно покончено. Пожалуй, не любили авангард поздние коммунисты, так оно и естественно: они из последних сил пытались «остановить мгновенье». Иногда, когда глядишь на нынешнюю лужковско-церетелевскую Москву, думаешь, что они-таки победили.

— Ленин никогда не любил авангард, о чем вспоминают обе его фрау — Надежда и Инесса.

— Ленин авангарда не любил, это верно. Но Эренбург, Сельвинский, Бабель, Луначарский, Маяковский, Филонов и др. — всё это большевики. Художественные вкусы же ВИЛ весьма примитивны, точно так же, впрочем, как непомерно раздуты достижения этого деятеля в экономической науке и философии.

— Уверен, что Аввакум не сошел бы с ума, а, напротив, по нынешнему сравнительно мягкому времени стал бы медиасимволом не хуже недавно ушедшего А.И.Солженицына. Да и по своим личным характеристикам прекрасно бы себя сейчас чувствовал. Возможно, сейчас бы в Думе заседал или в патриаршем Синоде.

— Ну, в Думу бы его вряд ли пустили, чужака. В Синод — тем более (старовер). А вот в медиасимволы сгодился бы: развратников обличать им же на потеху.

— В Думе был одно время такой священник Глеб Якунин, так что и Аввакум вполне мог там оказаться. А вот в Синод его действительно вряд ли пустили бы, согласен. Но не потому, что он старовер — с нынешними размытыми рамками православия кто у них там только не ошивается. Не пустили бы потому, что для Аввакума авторитетов не было. Для него авторитетом не был даже единственный епископ, который поддержал раскольников, — епископ Боровский и Калужский.

— В плохие моменты жизни всегда вспоминаю сцену, как они переходят Байкал по льду и протопопица все время спотыкается, падает. «Доколе ж терпеть, Петрович?» — обращается она к мужу. А он ей в ответ: «До самыя до смерти, матушка».

— Твердый протопоп — единственный, кто в нынешние времена не размяк бы, как масло, не потек бы, как повидло, и не рехнулся бы, как все мы.

— Меня больше всего поразили в книге «Петровича» его юмор и настоящая, истинно христианская терпимость. Где-то в Сибири они шли и встретились с татарами. Татарин стал целиться в него из лука, а он подошел к нему и обнял со словами: «Здравствуй, брат татарин, я тебя люблю». Я сейчас плачу, и мне не стыдно.

— Плакать плачьте, а зелена вина не пейте. Слезы очищают, водочка угнетает.

— В детстве я очень любил ночевать у бабушки, царствие ей небесное. Бабушка укладывала меня спать на большой окованный сундук — другого места у нее не было. Она открывала сундук, доставала постель, и в этот момент я видел там всякие интересные вещи: коробочку с красивыми пуговицами и медалями, шкатулку с фотографиями неизвестных мне людей в военной форме, шахматные фигурки и много чего еще разного. На ночь бабушка рассказывала мне религиозную сказку с воспитательным уклоном, и я засыпал успокоенный. Это было очень давно, еще были живы, как мне тогда казалось, и протопоп Аввакум и боярыня Морозова. Потом они, я прочел в книге, умерли в «земляной тюрьме». А я живу, смотрю текст Гдова, а там слова: андеграунд, авангардное искусство, крутой авангардист, более крутой авангардист, энергичное хамство. Хамство, конечно, серьезный грех, но, мне кажется, резонерство — грех не меньший.

Глава XXVII

КАК ВЕСТИ СЕБЯ СВИДЕТЕЛЮ НА ДОПРОСАХ В КГБ

СПОСОБНЫ ЛИ ВЫ, ПРОЧИТАВ ЭТУ ГЛАВУ, ОТВЕТИТЬ НА ПРИВЕДЕННЫЕ НИЖЕ ВОПРОСЫ

1. Кто такие были советские диссиденты? Чем они отличаются от нынешних оппозиционеров?

2. Каково происхождение этого иностранного слова, легко вошедшего в русский язык и навсегда в нем оставшегося?

3. Каких других знаменитых диссидентов всех времен и народов вы знаете?

4. Не устарело ль на сегодняшний день учение Альбрехта? Конструктивно ль оно? Годится ли для взаимоотношений с нынешними властями?

5. Нужно ли всегда, везде и всем говорить правду, одну только правду? Помогает ли Бог тем, кто это делает?


— Диссиденты делились на дураков типа моей мамы, которая печатала Булгакова на машинке и давала всем читать, и умных, как Лия Ахеджакова, которая боролась с режимом, получая звание народной артистки и продолжая применять наработанные навыки и в новых условиях. Знаменитым диссидентом был Сократ, его траванули за оппозиционность.

— Есть памфлет Даниеля Дефо: «Кратчайший способ расправы с диссидентами», написанный аж в 1702 (!) году.

— Лично мне в 1981 году, когда засадили моего приятеля, напечатавшего в эмигрантском «Континенте» прямую антисоветчину, система Альбрехта очень помогла. Четырехчасовой допрос на Лубянке закончился тем, что меня по этому делу больше не вызывали никогда. За это Альбрехту мое личное спасибо, потому что ничего мерзее таких «бесед» я не знаю.

— Не мне, конечно, рассуждать, прости, Господи, но я думаю, что говорящих всегда правду Бог может и дальше испытывать, как Иова. А человек слаб, из металла только памятники льют.

— Я бы сказала, что диссиденты были более культурными людьми, чем нынешние оппозиционеры. И менее агрессивными.

— Те, кого именовали в СССР диссидентами, вовсе не посягали на общественный строй, а лишь требовали у коммунистов соблюдения ими их же собственных законов. Одного этого обидчивым коммунистам было достаточно, чтобы сажать «инакомыслящих» в лагеря и психушки. — Диссиденты (от лат. dissidens — несогласный) в западноевропейских государствах в Средние века все «отступники» от католицизма, которых церковь рассматривала как еретиков; со времени Реформации — верующие-христиане, которые не придерживаются господствующего в