Book: Мар. Тень императора



Мар. Тень императора

Александра Лисина

Мар. Тень императора

Пролог

«Ни хре-на это не весело!» — зло подумала я, глядя на повисшее на арматуре тело в защитном серебристом костюме. — «Максимальная реалистичность… самый достоверный перфоманс… да в гробу я видала такие перфомансы!»

Пронзенное металлическими прутьями тело и впрямь выглядело настолько реалистично, что от одного его вида бросало в дрожь. Спутанные рыжеватые волосы, торчащий из спины штырь, стремительно образующаяся на полу багровая лужа… хорошо еще, что венчающий гору металлического мусора «труп» висел лицом вниз, и я не могла разглядеть деталей. Но даже зная, что это всего лишь муляж, я предпочла отвернуться.

И черт меня дернул согласиться на участие в этом квесте? Да еще и пойти на абсолютно новый хоррор с пометкой «восемнадцать плюс»?

Знала бы я, что тут, помимо затопленных локаций и азартно гоняющегося за игроками «маньяка» с бензопилой, присутствуют такие вот инсталляции… И ладно еще, что ради них пришлось больше двух часов добираться до заброшенной промзоны. Ладно, что ненастоящий «маньяк» даже цапнул меня за лодыжку и под дружный визг участников группы уволок в темноту. Но блин! Прогнившие люки в полу — это уже перебор! Организаторам ни игроков, ни актеров не жалко?! «Маньяк», когда его сапог провалился сквозь эту гребаную решетку, аж взвыл! И меня заодно уронил! Сперва на пол, видимо, чтобы я отключилась. А затем и сюда притащил, чтобы я вдоволь налюбовалась видом реалистичного до отвращения трупа.

Я запрокинула голову и при виде виднеющегося в потолке люка скривилась: слишком высоко.

— Эй, человек-маньяк! Ты еще здесь?!

Мне показалось, что наверху раздался шорох, но ответа я так и не услышала.

Понятно, что, как в любом квесте, тут повсюду висели видеокамеры, поэтому ничего плохого мне не грозило. В случае чего увидят, отыщут, помогут. Но раз актер ушел, то получалось, что это действительно локация, а значит, из нее есть выход. Правда, искать его придется самостоятельно.

Вытерев ладони об игровой комбинезон, я двинулась в сторону едва угадывающейся в темноте стены. Ага. Вот она, родимая — холодная, бетонная и сухая. Хм. Она-то сухая, а я после посещения затопленного подвала похожа на мокрую курицу. Если бы не комбинезон, уже отстукивала бы зубами чечетку, но спецодежду нам, к счастью, выдали водонепроницаемую, так что переохлаждение мне не грозило. Зато хлама под ногами валялось немеряно. Я замучалась его обходить, а в процессе, не особо стесняясь в выражениях, припомнила и своего бывшего, из-за которого оказалась в этой дурацкой ловушке. И любовницу, с которой застукала его месяц назад в собственной квартире. И приятеля, который из лучших побуждений пригласил развеяться, но не предупредил, зараза, что тут будет так стремно. Попутно вспомнила актера-неумеху, едва не утопившего меня в верхней комнате. Организаторов, не позаботившихся об элементарной безопасности игроков. И продолжала упорно двигаться вперед, не смутившись ни гремящими по полу железками, ни подозрительным хрустом под ногами, ни торчащими отовсюду кусками арматуры. А когда рука наткнулась на пустоту, я и вовсе воспрянула духом.

Неужели все так просто?

Ни решетки, ни двери, ни замков на выходе не нашлось. Просто большая круглая труба, внутри которой можно было стоять в полный рост. Видимо, канализационная. Но, слава богу, не сточная, иначе я бы задохнулась от смрада. И хорошо, что после первого же поворота впереди показался свет. Ну а то, что при этом резко похолодало, выглядело уже сущими мелочами.

Минут через пятнадцать, когда холод стал пробираться под комбинезон, а морозец начал ощутимо покусывать за щеки, я с облегчением выдохнула: синоптики обещали на сегодня-завтра до минус двадцати, так что мороз — это хороший знак. Однако, когда труба все-таки закончилась, то выяснилось, что вместо старого кирпичного завода, на территории которого располагались локации сразу для нескольких сложных квестов, меня забросило на заснеженное поле, на самом краю которого виднелся укрытый снегами лес.

— Что за фигня?! — пробормотала я, вцепившись озябшими пальцами в край трубы. Но глаза меня не обманывали: повсюду простиралось огромное поле, а над ним повисли свинцовые тучи, откуда потихоньку сыпался снежок.

Пока я озиралась и пыталась сообразить, куда это меня занесло, из леса донесся многоголосый волчий вой. А следом за ним на горизонте вспухло большое белое облако, словно в мою сторону, разбрасывая снег с заваленных сугробами рельсов, ринулся тяжелый локомотив.

Дурное предчувствие обожгло огнем, заставив попятиться. Но как только моя рука перестала касаться изъеденного временем бетонного края, стена… попросту испарилась.

Я суматошно обернулась, но канализационной трубы и впрямь больше не было. А вместо нее, насколько хватало глаз, простиралось все то же заснеженное поле, над которым дрожала и переливалась, будто голограмма, картинка той самой комнаты, откуда я так долго выбиралась. Замусоренной, захламленной, с целой горой металлических балок и торчащей во все стороны арматурой, на одной из которых, как раз под люком, висело обездвиженное тело в точно таком же серебристом комбинезоне, как у меня…

Но вот наверху метнулись какие-то тени. Сквозь дыру в потолке заглянуло незнакомое мужское лицо. Темноту разрезал острый, как нож, луч фонарика. После чего лицо мужчины исказилось. Рот раскрылся для крика, но ни одного звука до меня так и не долетело.

В этот момент в моей душе что-то щелкнуло, и стремительно зарождающиеся эмоции как отрезало. Ни боли, ни страха, ни разочарования, ни даже легонькой досады от мысли, что моя жизнь закончилась так нелепо. В двадцать семь надо семью заводить, детей растить, карьеру строить… но у Марины Извольской, секретаря-референта одной из крупных столичных строительных фирм, ничего этого уже не будет. Просто потому, что кто-то недостаточно хорошо выполнил свою работу, а кто-то, напротив, настолько удачно вжился в роль, что это привело к трагедии.

Впрочем, а чувствую ли я себя обиженной или разозленной на чужую глупость?

Увы. Сейчас я совсем ничего не чувствую. Просто стою и смотрю, как через люк в подвал сбрасывают веревки. Как торопливо спускаются по ним люди в ярко-рыжих жилетах. Как в гнетущей тишине снимают с арматуры тело в окровавленном балахоне. А когда от неосторожного движения его голова чуть поворачивается, и из-под спутанных волос проступает знакомое лицо с широко раскрытыми глазами, я даже не пугаюсь.

Совсем.

Ничто в моей душе в тот момент не шелохнулось. Она словно вымерзла от холода, заледенела от осознания, что тело на «голограмме» действительно мое. И отмерла, лишь когда неподалеку снова раздался заунывный волчий вой, после чего совсем рядом протестующе скрипнул снег, а еще через миг моего затылка коснулось чужое дыхание.

Медленно обернувшись, я подняла взгляд и замерла, не зная, удивляться мне или бояться.

Волчица. Огромная. Белая, как снег, широкогрудая и синеглазая. Она стояла напротив и внимательно изучала меня сквозь поднявшуюся с ее приходом метель. Сперва показалось, что густая шерсть покрыта сосульками, поэтому зверюга выглядела слегка… угловатой, что ли? А потом я поняла: волчица не совсем реальная. Сотканная из поземки и снежного вихря, она выглядела невесомой и призрачной. Точно такой же, как мечущиеся за ее спиной четырехлапые тени.

Хотя, может, это не тени, а души?

Неожиданно из груди волчицы вырвался низкий рык, похожий то ли на зов, то ли на приглашение. Моей щеки коснулся теплый язык. За спиной тоже раздалось шумное дыхание. Вокруг нас сомкнулись полупрозрачные, созданные из все той же метели души… и мне вдруг стало хорошо. Я ощутила, что здесь, на бескрайних ледяных просторах, все еще кому-то нужна. Меня позвали, приняли и пригласили. Не знаю куда и зачем, но, наверное, лучше быть в стае, чем остаться одиночкой. И лучше иметь хоть какую-то цель, чем целую вечность бесплодно бродить по пустой равнине.

Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. А когда снова их открыла, мир вокруг снова изменился. Точно так же, как изменилась и я. Теперь вместо ног у меня были могучие волчьи лапы. Вместо пустоты в душе — ощущение единения с такими же, как я, неприкаянными душами. А вместо смутных догадок — твердая уверенность, что разразившаяся торжествующим воем, сорвавшаяся в места стая и впрямь преследует какую-то важную цель…

Это была последняя связная мысль, которая посетила мою голову. А затем щеки во второй раз коснулся волчий язык, и то, что называется искрой человеческого разума, окончательно во мне угасло, не оставив после себя ни сожалений, ни сомнений, ни тревог.

Глава 1

Когда я снова осознала себя, вокруг было тихо и темно. Голова казалась пустой, в памяти не мелькало ни одной четкой картинки. И даже связных мыслей в моем сознании не появилось, хотя почему-то казалось, что так было не всегда.

Лежать, свернувшись калачиком, оказалось привычным и вполне удобным, только очень уж жестко. Проведя ладонью перед собой, я поняла, что нахожусь на каменном ложе. Что камень твердый и шершавый, но при этом закругленный с краю и испещрен непонятными знаками, будто это не камень вовсе, а самый настоящий алтарь.

С некоторым трудом сев, я огляделась и обнаружила сразу три необъяснимых вещи.

Во-первых, пробуждение застало меня на открытом всем ветрам холме, посреди дымящихся руин, лежащей на большом плоском валуне. Похоже, совсем недавно на этом месте стоял дом. Но сейчас над моей головой не было крыши. От стен остались каменные остовы, а по всей округе были разбросаны громадные, местами все еще спаянные строительным раствором камни, которые неведомая сила умудрилась сперва опалить до черноты, а затем разметала по сторонам.

Во-вторых, на улице царила зима. С усыпанного незнакомыми звездами неба сыпался снег. Сухой, колючий… он крохотными песчинками оседал у меня на руках, на длиннющей, до самых пят, ночной рубашке и на неестественно длинных волосах, которыми можно было прикрыться как покрывалом. Он загадочно искрился в рыжеватом свете на редкость крупной, словно подернутой оранжевой дымкой, луны. Но что самое интересное, за каждой снежинкой в воздухе оставался след. Где синий, где зеленый, где просто белый. Считай, все пространство над руинами оказалось расцвечено этими непонятными нитями. Но при этом меня они почему-то не касались. Более того, даже подались назад, когда я протянула руку и попыталась до них дотронуться.

В-третьих, на улице явно не жарко, однако я этого совершенно не ощущала. Мне было вполне комфортно сидеть на голом камне, в одной лишь тонюсенькой рубашке и с босыми ногами, на которых, между прочим, не таяли успевшие попасть на кожу снежинки.

Все это рождало три закономерных вопросах: где я? Как здесь очутилась? И что произошло, если температура моего тела стала близка к температуре окружающей среды?

О том, что когда-то давно была человеком и откликалась на имя «Марина», я после небольшого усилия все-таки вспомнила. Кое-какие события из прежней жизни в моей памяти, хоть и с трудом, но тоже постепенно воскресли. Вплоть до того мига, как я повстречала стаю призрачных волков. А вот дальше — все, темнота, словно из фильма вырезали кусок.

Подняв руки, я с некоторым облегчением отметила на них отсутствие трупных пятен и, чего греха таить, порадовалась, что не стала зомби или какой-то неведомой тварью. Однако размеры и форма ладоней смущали: раньше они были больше и не такими пухлыми, что ли? Кожа казалась сероватой. Да еще волосы… помнится, после разрыва с бывшим я укоротила длину своих лохм на ладонь, сделав стрижку совсем короткой. А сейчас они были такой длины, словно их полжизни не подрезали. Да еще и кардинально сменили цвет, превратившись из рыжеватых в темно-русые.

Я осторожно ощупала лицо и ненадолго прикрыла веки: все верно. Лицо тоже не мое. Круглое, с пухлыми щечками и совсем не тех пропорций, что нужно. Хотя чего уж там! Все мое тело было не таким, каким нужно. Все в нем казалось неправильным!

Наверное, потому что оно было детским? Да еще и не моим?

Прислушавшись к себе, но не уловив в душе ни единого намека на панику, я снова порадовалась. Закатывать истерику или биться головой о камни было бы контрпродуктивно. В прежней жизни, надо признать, мне была свойственна излишняя эмоциональность, но сейчас, когда ее не стало, я поняла, что так намного лучше. Отсутствие эмоций не мешало наблюдать, анализировать и делать выводы. А еще оно позволило спокойно воспринять факт своего появления в этом непонятном месте и хладнокровно признать, что фантасты все-таки не врали: жизнь после смерти возможна, параллельные миры тоже есть, а в этих самых мирах, раз уж существуют алтари, то должна быть, наверное, и магия?

Я снова присмотрелась к разноцветным нитям в воздухе. Но как только до меня дошло, что на самом деле они висят там самостоятельно, а снежинки их просто тревожат, когда падают, где-то неподалеку послышался грохот копыт.

Кажется, сейчас что-то будет…

Я слезла с алтаря, окинув быстрым взглядом припорошенные снегом руины, а когда из-за холма гурьбой вывалилась толпа всадников, на всякий случай отступила назад.

Их было два десятка: рослых, а по сравнению со мной так и вовсе гигантских, коней с такими же крупными седоками. При этом выглядели они довольно странно — такими же серыми, как я, блеклыми, со смазанными, но вполне различимыми лицами, как если бы я смотрела на них сквозь мутные линзы. При этом люди переговаривались, от лошадей валил пар, они всхрапывали, топали копытами, а их гривы совершенно нормально развивались на ветру. Так что я даже не поняла, почему воспринимаю их, как персонажей черно-белого кино. Но решила, что переживать по этому поводу рано. В данный момент у меня были проблемы посерьезнее.

Когда всадники остановили скакунов и принялись один за другим спрыгивать на землю, я сравнила их рост с единственным уцелевшим на холме деревом, и поняла, что люди все-таки обычные. Это я слишком маленькая. Лет пять-шесть моему новому телу, не больше. И росточку в нем примерно по бедро взрослым мужчинам, которые при виде моей одинокой фигурки ощетинились оружием, а затем проворно окружили алтарь.

Я мысленно вздохнула.

Все-таки до последнего хотелось надеяться, что насчет другого мира я ошиблась. Но нет: кольчуги на незнакомцах выглядели настоящими. И меховые плащи с капюшонами. И грубой выделки ремни на поясах. И такой же грубоватой работы сапоги. Не говоря уж о непонятного покроя одежде и мечах.

Что еще огорчило, так это то, что окружившие меня мужчины продолжали переговариваться, а вот переводчика с собой взять позабыли. Я не понимала ни черта из того, что сумела расслышать. Неизвестный язык. Непонятная гортанная речь, даже отдаленно не напоминающая ни один из известных мне наречий. Но, наверное, говорили все же о пожаре, о взрыве, который разнес на куски дом, и, конечно же, обо мне. Нападать не пытались. Оружие вскоре убрали в висящие на поясах ножны с непонятными клеймами. Потом половина из незнакомцев отступила, принявшись обыскивать холм. А из тех, кто остался, к алтарю подошел и опустился на корточки сравнительно молодой мужчина, при виде которого у меня екнуло сердце.

Он не был так уж красив, этот широкоплечий брюнет, чтобы при виде него сладко замирало сердце. Ничто в нем с ходу не цепляло взгляд. Ни жесткое волевое лицо. Ни резковатые черты. Ни такие же темные, почти черные, глаза, истинный цвет которых я так и не смогла определить. Лежащие в беспорядке волосы… еще более темные, чем у меня… придавали его облику небрежности, а плотно сжатые губы — суровости, если не сказать жестокости. Но все же мой взгляд прикипел к нему мгновенно, потому что вокруг него вилось целое облако тесно переплетавшихся между собой разноцветных нитей. Красных, синих, белых… Настолько красивых, что к ним захотелось немедленно прикоснуться. И до того ярких, что на их фоне и без того серый мир казался мертвым и пустым.

Мужчина что-то сказал, когда я завороженно сделала шаг навстречу и коснулась кончиками пальцев его небритой щеки. От прикосновения меня словно током прошило: незнакомец был безумно горячим. Его кожа буквально пылала, резко контрастируя с обосновавшимся во мне холодом. Она обожгла, но при этом и неожиданно напомнила, что такое тепло. Тепло чужой ладони, улыбки, объятий. Тепло участия и просто… самое обычное тепло, о котором я почти позабыла.

Я вдруг в полной мере ощутила, что на улице зима. Порывы ветра, нещадно треплющие мою рубашку. Голые ступни, наполовину зарывшиеся в снег. И целые пригоршни снега, которые сами собой начали таять на моем внезапно раскрасневшемся лице.



Я едва рот не разинула от удивления, когда струящиеся вокруг мужчины нити охотно опутали мою ладонь и игриво ее пощекотали. Они тоже были теплыми! Я почувствовала это! А потом испуганно ойкнула, потому что мужчина без предупреждения подхватил меня на руки и одним движением распрямился.

Земля отдалилась от меня так быстро, что от неожиданности я вцепилась в незнакомца своими детскими ручками и инстинктивно прижалась. Но он и впрямь был теплым. Такой восхитительно горячий, живой и умеющий на удивление красиво смеяться. При виде моей оторопи он так развеселился, что в нашу сторону начали недоуменно оборачиваться. А я невольно заулыбалась в ответ, всматриваясь в довольно прищуренные глаза, по-прежнему робко касаясь пальчиками его шеи, осторожно трогая выбившиеся из-под капюшона прядки темных волос и с удивлением сознавая, что я больше не хочу возвращаться в холод. Рядом с этим человеком во мне что-то менялось. Стремительно заполнялась та безэмоциональная пустота, которая поначалу спасала от паники. И вместе с тем, сидя у него на руках, мне совсем не было страшно. Напротив, я словно домой вернулась. Родную душу встретила…

А потом смех оборвался.

На лбу мужчины внезапно появилась тревожная складочка. Он отстранился. Нахмурился. А затем оторвал меня от себя и, держа на вытянутых руках, с подозрением всмотрелся снова.

Оказавшись на холоде, я так же инстинктивно потянулась обратно, до последнего цепляясь за льнущие к рукам разноцветные нити. Пыталась что-то сказать, но язык почему-то не слушался.

Незнакомец что-то спросил. Или позвал кого-то — я не разобрала. А затем его вдруг толкнули в плечо, ударили по рукам, после чего пальцы разжались, и я с приличной высоты упала в сугроб, ударившись пятой точкой о наледь. Да так больно, что на глаза сами собой навернулись слезы.

Я подняла глаза на мужчин: они спорили. Вернее, тот, что меня держал, недовольно хмурился, а второй ему что-то быстро и раздраженно говорил. При этом в мою сторону они уже не смотрели. Кажется, им стало все равно? Но за что они так со мной? И почему отвернулись, бросив на снегу, словно беспородного щенка?!

С трудом поднявшись, я хотела их об этом спросить, но не успела: неподалеку снова послышался волчий вой. Да, похоже, тот же самый, что я слышала и в прошлой жизни. На удивление громкий, полный нетерпения, предвкушения и нескрываемого торжества, словно стая напала на след добычи и теперь изо всех сил стремилась ее догнать.

Заслышав волков, разошедшиеся по холму люди дружно поменялись в лицах. Мне даже показалось, что на них промелькнул испуг, но длилось это буквально мгновение. Один-единственный миг, когда в воздухе скопилось почти осязаемое напряжение. После чего кто-то оглушительно свистнул. Тревожно заржали и заметались оставшиеся без присмотра кони. Затем мужчина, который меня держал, отступил на шаг, быстро огляделся. Его губы наконец разлепились, а в воздухе прогремела непонятная команда. Заслышав ее люди быстро переглянулись. Тот воин, что заставил командира меня выпустить, махнул в мою сторону рукой, то ли предлагая прибить, то ли, наоборот, погнать отсюда прочь. Но после этого в воздухе прозвучала еще одна команда, мужчины одновременно развернулись, а еще через пару мгновений весь отряд принялся спешно запрыгивать в седла.

Я успела только растерянно моргнуть, как руины опустели, и только быстро удаляющийся грохот копыт да взвившаяся над холмом снежная пыль подсказывали, что совсем недавно тут были посторонние.

Нет, вы представляете?! Они бросили меня! Посреди сугробов, беспомощную и почти голую!

Предводитель, который уезжал последним, на миг обернулся, но у меня не нашлось слов, чтобы выразить всю глубину охватившего меня разочарования. Ощущение совершенного предательства оказалось так сильно, что я не захотела смотреть на это жестокое лицо. Поэтому резким движением отвернулась и направилась к краю холма. Оступаясь на покрытых снегом камнях, оскальзываясь на обледеневшей тропинке, увязая в снегу по колено. Босая. Растрепанная… я во второй раз в жизни шла к волчьей стае, готовясь к тому, что снова перестану быть человеком.

Впрочем, внутри отчего-то зрело ощущение, что во второй раз сделать это будет намного легче. А еще мне показалось, что промежуток времени между смертью в подвале и пробуждением в новом мире, был не таким уж большим. Прислушавшись к волчьему вою, я с некоторым трудом, но все же вспомнила кое-то что важное. Долгую полярную ночь. Снежную пыль на кажущейся бесконечной дороге. Стремительно несущиеся в темноте рослые тени, время от времени издающий уже знакомый вой… Оказывается, это так важно, когда в сгустившейся тьме ты не один. Но еще более важным становится чувство единения. Когда плечом к плечу бежишь рядом с теми, кого ощущаешь так же, как себя. С кем можно общаться одними лишь мыслями. На инстинктах. На одном только касании.

Уже различив в быстро приближающейся снежной буре силуэт огромной волчицы, я опустила плечи.

Да, сейчас я вспомнила и то, что на какое-то время стая заменила мне семью. А услышав знакомый зов, молча кивнула, тем самым подтверждая, что готова вернуться. Помню о них. Дорожу нашей связью. И той общей целью, которая у нас когда-то была. Я крепко зажмурилась, почувствовав, как рядом взвихрился самый настоящий смерч. Приготовилась упасть на четвереньки, чтобы больше никогда не вспоминать этот жуткий день…

А затем сдавленно охнула, потому что сзади меня поперек талии внезапно обхватила крепкая рука. Коротко выдохнула, когда меня рывком подняли с колен. Вскрикнула, ощутив, что снова лечу. А затем уткнулась носом во что-то мягкое и живое. Прижалась лицом к теплой шее. Жадно вдохнула, но тут же поняла, что это совсем не та шея, которую я хотела бы обнять. Расстроилась. Внезапно как-то сразу обессилела. Обмякла. И наконец-то провалилась в спасительную темноту.

 ***

 Когда я открыла глаза снова, то обнаружила, что лежу в постели, до подбородка укрытая одеялом, а рядом сидит незнакомый мужчина и с озабоченным видом крутит в руках золотую сережку-гвоздик.

При этом все вокруг снова стало предельно ясным и четким. Мир снова обрел краски. Сидящий рядом мужчина тоже выглядел совершенно нормально. Правда, был настолько увлечен своим занятием, что далеко не сразу заметил, что я открыла глаза.

Он оказался не слишком молодым, но определенно ухоженным. Навскидку я бы дала ему лет пятьдесят с хвостиком. Худощавый. Сероглазый. С приятными чертами лица и на удивление длинными светлыми волосами, которые ровными прямыми прядями спускались почти до середины груди.

Уши нормальные! Да-да, первым же делом проверила. Глаза не раскосые. И вообще, никаких признаков неземной эльфячьей красоты на его физиономии не наблюдалось. Хотя чем-то он, если честно, был похож на киношного Арагорна. Только постарше. Но, судя по внешнему виду, не входил в компанию воинов, которые намедни бросили меня на произвол судьбы.

Угрожающего впечатления он тоже не производил и оружием в меня не тыкал, что обнадеживало. Из одежды нам нем была длинная темно-синяя хламида, расшитая серебряными узорами. Красивая, стильная. Идеально вписывающаяся как в неординарную внешность незнакомца, так и в непривычную, несколько вычурную, но все же смутно напоминающую средневеково-аристократичную обстановку помещения, где первым же делом привлекала внимание большая кровать, откуда я и взирала на новый мир с внезапно проклюнувшимся любопытством.

Мой бывший босс всегда говорил, что в любом незнакомом деле стоит заранее определиться с путями отступления, поэтому после мужчины меня заинтересовало наличие окон и дверей. Первых в комнате оказалось целых два, причем все по левую руку от меня и на такой высоте, что с моим ростом туда было не взобраться. А вот дверь я приметила всего одну. Прямо напротив кровати. Большую такую, деревянную, сверху донизу покрытую причудливой резьбой и наверняка тяжеленную дверь, открыть которую самостоятельно у меня бы точно не получилось.

Наконец, мужчина заметил, что я пошевелилась, и вскинул голову, одновременно улыбнувшись.

Ну точно. Один в один Арагорн в зрелости. Так его и буду, пожалуй, называть, пока не представится.

Какое-то время мы с мужиком таращились друг на друга, а затем он что-то спросил на своем тарабарском языке и бросил быстрый взгляд на сережку. Я тоже на нее посмотрела — ничего особенного. Кусочек золота с совсем уж крошечным бриллиантиком в центре. И с чего бы этому типу так пристально на него смотреть?

«Арагорн» опять что-то спросил, но мне, если честно, нечего было ему ответить. Когда я промолчала во второй раз, он поднял сережку выше, чтобы я уж точно ее увидела, и заговорил снова, при этом показывая то на нее, то на меня, и одновременно с этим внимательно всматриваясь в мое лицо. Но я и сейчас не могла ему ответить. Кроме, разве что, «моя твоя понимай нет» или что-то вроде того.

Он неожиданно поднялся с краешка постели и растерянно поскреб затылок, словно не мог сообразить, что же со мной делать. Мне же тем временем срочно приспичило в туалет. Да, такая вот банальность. Поэтому, кое-как выпутавшись из-под одеяла, я спустила вниз ноги. Осторожно сползла с на редкость высокой постели. А когда «Арагорн» удивленно замер, выразительным жестом помялась и всем видом показала, что вот прямо щас умру, если он срочно чего-нибудь не предпримет.

Сообразив, в чем дело, мужик с досадой цокнул языком и направился в угол, где под тяжелой шторой претензионного фиолетового цвета обнаружилась узкая дверка. Я, слегка пошатываясь на непривычно маленьких ножках, с некоторым трудом до нее дотопала. Демонстративно захлопнула дверь перед изумленно вытянувшейся физиономией хозяина. Оглядев нашедшийся за дверкой санузел, нашла его вполне современным. Однако, когда приподняла край абсолютно чистой, но явно не моей рубашки и собралась присесть на чудо местной сантехнической мысли, то вот тут-то меня и настигло второе за сутки потрясение.

Не веря сама себе, я задрала рубашку до груди и в шоке уставилась на свои ноги… вернее, чуть выше… туда, где не должно было и никогда раньше не росло ничего лишнего. Неверяще ощупала себя, после чего метнулась обратно в комнату, отыскала стоящее в углу большое настенное зеркало. И, убедившись, что в туалете мне не примерещилось, села прямо на ковер, выдав от неожиданности писклявое:

— Да твою ж мать!..

Доставшее мне тело оказалось мужским, несмотря на длинные волосы, маленький рост и пухлые щечки. Это было немыслимо, невероятно, но сию простую истину наглядно подтвердил беглый осмотр! И то же самое продемонстрировало зеркало, из которого на меня расширенными от шока глазами таращился полуголый пацан, в полнейшей растерянности сидящий сейчас на ковре.

Мальчишка… длинноволосый, сероглазый, лет пяти или шести от роду…

Из моей груди вырвался нечленораздельный звук, который стоило бы интерпретировать как самое изощренное и грязное из всех существующих в этом мире ругательств. Однако паника отступила так же быстро, как и накатила.

Да, мальчишка. Ну и что? Зато живой и здоровый. Можно подумать, если бы меня предупредили заранее, я бы отказалась от такого шанса!

Я все еще в растерянности провела ладонью по длинным волосам, но лишнего времени на раздумье и переоценку ситуации мне не дали.

— Очень хорошо, — с нескрываемым удовлетворением произнес чей-то голос из-за спины, заставив меня отыскать в отражении давешнего «Арагорна». Тьфу ты. Чуть про него не забыла. — Наконец-то ты заговорил, и мне удалось поймать нужную комбинацию звуков. Перевод, конечно, неточный, но надеюсь, теперь ты меня понимаешь… так, мальчик?

Я перевела замедленный взгляд на серьгу в его руке и замерла, обнаружив, что теперь бриллиант в сережке светится потусторонним зеленым светом.

— Ты меня понимаешь? — настойчиво повторил «Арагорн», пристально всматриваясь в зеркало.

Я так же заторможенно кивнула.

— Замечательно. Тогда я сейчас закреплю переводчик, и после этого мы поговорим.

Я кивнула еще раз, чувствуя, как после внезапной вспышки на меня вновь накатывает знакомое равнодушие.

Первый шок прошел. Едва проявившиеся эмоции пугливо отпрянули и спрятались где-то глубоко внутри, словно их и не было. А я, анализируя перемены в собственных ощущениях, застыла в одном положении и лишь слегка дернулась, когда мужчина подошел, одним движением проколол мне левое ухо и вдел в него мерцающую зеленым огнем серьгу.

— Ты закончил? — поинтересовался он, взглядом указав на приоткрытую дверку возле сдвинутой набок шторки.

Я мотнула головой и неуклюже поднялась: да, надо было освободить пузырь, вновь напомнивший о себе неприятными ощущениями. Собравшись с силами, вернулась в заветную комнатку, немного помучалась, но все же решила деликатную проблему. Затем расправила рубашку, чувствуя себя на редкость глупо. А когда снова заявилась в спальню и перехватила недоверчивый взгляд незнакомца, поморщилась: ну что? Инструкция к новому приобретению в комплекте не поставлялась. Пришлось разбираться самостоятельно, а это, между прочим, не так просто.

— Меня зовут рино Тизар аль Ро, — медленно произнес «Арагорн», когда я забралась обратно на постель и натянула одеяло до самого горла. — Приставка «рино» означает, что я маг. Хотя, полагаю, ты об этом и так догадался.

«С чего бы это?» — чуть не поинтересовалась я, но, перехватив внимательный взгляд, прикусила язык.

Я выгляжу как мальчишка и вести себя должна соответственным образом. Что я знаю об этом человеке? А об этом мире? Может, у них тут мужские гаремы процветают. А может, рабство. Или еще какая-нибудь гадость. Меня здесь некому защитить и некому спасти, если что-то пойдет не так. А в этом теле я даже за себя не смогу постоять, поэтому лучше проявить осторожность.

— Как твое имя, мальчик? — снова открыл рот «Арагорн». То есть, Тизар, конечно. — У тебя ведь есть имя?

Под его внимательным взглядом я прокашлялась

— Мари-и…

Но сообразила, что представляться полным именем будет глупостью, и поспешила исправиться:

— Мар.

— Хорошо. Что ты о себе помнишь?

— Ничего, — отвела глаза я, мысленно добавив: «Ничего хорошего». Но мага, по-видимому, это устроило. Он перестал буравить меня глазами. После чего снова подошел к постели, присел на самый краешек и, показав открытую ладонь, создал на ней небольшой огненный шарик.

— Что ты видишь, Мар?

Я помедлила, но никакого подвоха в вопросе не обнаружила.

— Огонь.

— А сейчас?

Что именно сделал Тизар, я не поняла, но огонь с его ладони исчез. Не в смысле совсем — я по-прежнему чувствовала, что шарик там есть, просто по неизвестной причине перестала его видеть. А потом с опозданием поняла, что с момента пробуждения не различаю в воздухе разноцветных нитей. Мир-то стал обычным, а вот нити испарились, словно их никогда не было, и это неожиданно напрягло. Быть может, поэтому я что-то сделала… подумала? Или просто захотела их вернуть? После чего мир знакомо поблек, потускнел, а затем внезапно расцветился сотнями идущих во все стороны ниточками: зелеными, красными, синими, желтыми…

И вот тогда я увидела Тизара совсем иначе. Теперь он стал похож на слегка размытый, опутанный плотным коконом из тончайших нитей силуэт. Красивый такой, преимущественно сине-фиолетовый, но все еще человеческий силуэт, на ладони которого по-прежнему находился комочек магии. Только теперь это был не огонек, а клубок красно-рыжих нитей, которые шевелились и пульсировали, словно живые.

Маг тем временем нетерпеливо повторил:

— Мар? Что ты видишь?

— Огонь, — неохотно повторила я, все еще таращась на магический шар. Это ведь все равно огонь, правда? Просто я воспринимаю его немного иначе.

— Он тебе нравится? — задал совершенно неожиданный вопрос маг, и я, прежде чем успела подумать, брякнула:

— Нет.

— Почему? — мягко поинтересовался Тизар, подбросив шарик на ладони.

Я поджала губы, но отступать было поздно.

— По-моему, это не ваш цвет.

— Верно, — несказанно удивил меня мужчина. — Огонь — не моя стихия. Хочешь, я отдам его тебе?

Я заколебалась.

— Нет. Не хочу.

— Почему?

— Я не знаю, что с ним делать, — после секундного молчания призналась я и подняла на мага настороженный взгляд.

Тизар, как ни странно, улыбнулся. После чего протянул руку и вложил кусочек магии в мою повлажневшую от волнения ладошку. Я сперва напряглась, но клубок нитей был очень маленьким и теплым. Действительно, как настоящий огонек. И он так забавно щекотал кожу, что я машинально сжала пальцы и вздрогнула от неожиданности, когда огонек с тихим «пф-ф!» испарился, составлявшие его нити поблекли, а оставшийся после них красноватый дымок с готовностью втянулся в мою ладонь.



— Очень интересно, — пробормотал маг. И, пока я соображала, что к чему, создал еще три огонька: синий, зеленый и желтый. После чего, не спрашивая разрешения, сгрузил их мне на руку и хмыкнул, когда они один за другим почти моментально испарились. Вернее, втянулись под кожу, словно их туда притянуло магнитом. — Как себя чувствуешь?

Я снова прислушалась к себе.

— Хорошо.

— Ты не устал? Тебе не хочется спать?

Я снова мотнула головой, мысленно отметив, что, напротив, ощущаю небывалый прилив сил. А еще меня посетило чувство голода. Пока еще слабое, но стремительно крепнущее и грозящее с минуты на минуту громко квакнуть из совершенно пустого живота.

— Еще лучше, — усмехнулся Тизар. — Я бы, конечно, хотел с тобой позаниматься, но прежде нужно кое с кем тебя познакомить. Ты не против увидеться с гостем, Мар?

Я снова насторожилась.

— Зачем?

— Этому человеку предстоит решить твою судьбу. Но, прежде чем это случится, я бы хотел, чтобы он на тебя взглянул.

У меня нехорошо заныло под ложечкой: а вот и подстава. Ну не могло быть такого, чтобы знакомство с новым миром и его обитателями прошло без эксцессов. Что-то назревало в отношении моей персоны. Я где-то прокололась? Кто-то догадался про попаданку? Но не в моем положении было спорить или протестовать. А маг тем временем поднялся на ноги, ненадолго вышел, а вскоре из коридора раздался его приглушенный голос:

— Ваше величество…

Честное слово, в тот момент у меня возникла мысль, что пора отсюда линять, но подоконники, как я уже говорила, находились довольно высоко от пола — без табуретки не взобраться, а других дверей в комнате не было. Не в туалете же искать выход? И не через стену пытаться удрать, проламывая ее собственным телом, как персонажи диснеевских мультиков?

К тому же, в коридоре уже послышались тяжелые шаги, а еще через пару мгновений в спальню вернулся маг, а вместе с ним порог переступил еще один мужчина. Рослый. Седовласый. Одетый в богато расшитый и прямо-таки кричащий о достатке красно-черный камзол с изумительной работы ножнами на поясе. Мужчина был изрядно в годах. Гораздо старше, чем тот же Тизар, но все еще крепок телом, суров лицом, окружен невидимой, но хорошо ощутимой аурой власти. А еще у него был такой уставший взгляд, что моя настороженность если не улетучилась, то заметно поутихла.

Не дойдя до постели нескольких шагов, он остановился и принялся бессовестно меня изучать, как какую-то диковинку. Я тоже в долгу не осталась и уставилась на него в ответ в попытке понять, что это за человек и стоит ли его опасаться. Пока мы играли в гляделки, Тизар не вмешивался, подчеркнуто отстранившись от процесса знакомства. Однако стоило только королю кашлянуть, как маг тут же приблизился и склонился в почтительном поклоне.

— Сир, позвольте вам представить молодого человека по имени Мар… Мар, познакомься с императором Оррианом, повелителем Ории, Тарии и Ноара, властителем…

— Ну хватит, Тиз, — раздраженно отмахнулся император, которого я чуть было не приняла за обычного короля. — Скажи лучше: что он умеет?

— Ничего, сир, — с готовностью отозвался маг. — Мальчик слишком юн для нужных нам навыков, но это дело поправимое.

На жестком лице императора появилось скептическое выражение.

— И ты думаешь, из этого может выйти что-то пристойное?

— По крайней мере, у него есть способности. Если их развить и усилить, то из мальчика получится неплохая тень.

Я молча переводила взгляд с одного мужчины на другого, но пока было ясно лишь то, что император тоже маг. И, если судить по наличию вокруг него такого же плотного, только не сине-фиолетового, а красно-сине-белого кокона с небольшим вкраплением черных пятнышек по краю, его величество был как минимум аналогичного с Тизаром, а то и более высокого ранга.

Разумеется, для полной оценки не хватало данных, информации было катастрофически мало. Но охватившее меня равнодушие оказалось как нельзя кстати. Отсутствие эмоций по-прежнему оберегало мой разум от паники, а значит, и от неверных решений. И недвусмысленно намекало, что не стоило вылезать со своим ценным мнением, не узнав сперва, для чего я им понадобилась.

— Хорошо, — наконец, неохотно бросил император. — Я найду для него учителя. Но сперва он должен принести мне клятву, и только потом ты займешься обучением. У тебя полчаса на подготовку.

Тизар склонился в еще одном поклоне. Я напряглась: не люблю, когда мою судьбу решают посторонние люди. А повелитель Ории, Тарии и чего-то-там-еще развернулся и вышел, не удостоив меня больше ни единым взглядом.

Глава 2

Когда шаги императора затихли в коридоре, Тизар расслабился. А затем перехватил мой внимательный взгляд и в третий раз за утро присел на краешек постели.

— Ты, наверное, удивлен и растерян?

«Ни то, ни другое», — отстраненно подумала я. — «Но мне нужны объяснения. И желательно, подробные».

— Что ты знаешь о магии, мальчик? — не услышав ответа, снова спросил Тизар.

Я неопределенно пожала плечами.

— Только то, что она есть.

— Уже неплохо, — хмыкнул маг, и на его губах мелькнула слабая улыбка. — Ты удивишься, однако даже в Орийской империи остались невежды, считающие магию чем-то вроде ярмарочных фокусов, а магов — обычными шарлатанами. Но таких, к счастью, немного. Магия, конечно же, может использоваться для разных целей. Она может быть слаба и служить лишь для облегчения быта, а может быть очень сильна, и тогда она становится опасной.

Я пристально взглянула на мужчину.

— Хотите сказать, я — маг?

— О нет, мальчик, — неожиданно рассмеялся Тизар. — У тебя совершенно точно нет магического дара, и ты не способен создавать заклинания.

— Тогда почему мою судьбу должен решать император?

Да. Для чего его суровое величество заявилось сюда самолично, да еще и выказало явную заинтересованность в моей абсолютно немагической персоне?

— Все просто: неодаренных в нашем мире пруд пруди, но у тебя другая особенность, Мар. Ты практически не поддаешься магии. Это и есть то самое свойство, которое представляет интерес для короны.

— Что же в этом интересного? — не поняла я.

— Тебя не замечают заклинания, — спокойно пояснил Тизар. — Ты можешь пройти сквозь любую защиту. И убить тебя с помощью магии тоже будет проблематично. В нашем мире это важное качество.

Перехватив внимательный взгляд мага, я наморщила лоб.

Черт. Наверное, я все же вышла из образа, но не получается говорить и вести себя попроще, хоть ты тресни. Высшее образование, похоже, сказывается. Впрочем, Тизара это, кажется, не особенно волнует, так что плевать. Как будет, так и будет. Теперь уже изображать валенок поздно.

— Для чего это качество понадобилось вам? — спросила я после небольшой паузы.

— Императору Орриану нужна тень.

— Кто? — недоверчиво переспросила я.

— Тень. Человек, который сможет стать для его величества щитом и одновременно мечом, если в том возникнет необходимость.

Честное слово, в этот момент я едва удержалась от скептического смешка.

Кем-кем они собираются меня сделать? Телохранителем? Для императора?! Три «ха-ха». Интересно, кто из нас троих сошел с ума? Пожалуй, все-таки не я.

— Людей с таким даром, как у тебя, очень немного, — тем временем продолжил Тизар, пока я напряженно размышляла. — Раньше считалось, что его наследуют исключительно женщины, и это всегда было сопряжено с целым рядом проблем. Но ты… Тень с такими способностями защитит повелителя гораздо лучше обычного человека. И не использовать подобный шанс с нашей стороны было бы глупо.

Я насторожилась.

— Разве у его величества нет тени?

— Больше — нет, — спокойно признал маг, и я мысленно скривилась.

Похоже, прежний телохранитель (а у императора его просто не могло не быть) не дожил до моего появления, в связи с чем почетное место оказалось вакантным. И, судя по всему, именно мне предстояло его занять.

Прелестно.

— Разумеется, от тебя будет больше проку, если о твоем даре никто не узнает, — продолжил Тизар, словно не заметив, как у меня вытянулось лицо. — Скрывать это до бесконечности не получится, тем более что ты, как и все люди с подобным даром, во всех смыслах развиваешься гораздо быстрее сверстников. Но чем дольше о твоих талантах не будут знать, тем выше шансы, что император останется жив и здоров.

Хм. То есть, сейчас мои чересчур взрослые речи не сильно бросаются в глаза? Впрочем, это Тизар не особенно удивился, потому что такие как бы... не поддающиеся магии... видите ли, все такие. Но если я буду умничать и дальше, то мое инкогнито быстро полетит в бездну.

Я неожиданно вспомнила о другом и помрачнела.

— Тогда вы опоздали. Меня уже видели.

— Ты о наследнике говоришь? — к моему удивлению, улыбнулся маг. — Не волнуйся. Его высочество Карриан и его люди считают, что наткнулись на девочку. Твой внешний вид ввел их в заблуждение. И даже я, признаться, поначалу решил… впрочем, это уже не имеет значения. К тому же, я сообщил всем заинтересованным лицам, что та «девочка» погибла.

Мда. Про девочку он, как ни странно, угадал: «она» в моем лице и впрямь не так давно умерла. А что касается остального… Эх, надо было сразу догадаться, отчего у императора и у человека, который бросил меня на холме, так похожи лица и… ауры, наверное? Одни и те же оттенки нитей, одни и те же черты. Выходит, это наследного принца мне следует благодарить за едва не случившуюся встречу с призрачной стаей?

Я резким движением вскинула голову и настороженно посмотрела на Тизара.

— Значит, это вы меня спасли?

— К сожалению, я отстал от основного отряда, пока проверял магический фон вокруг холма. А когда понял, что его высочество натолкнулся на дарру… Ты знаешь, что с тобой произошло?

— Я не помню деталей. Кто такие дарру?

— Это люди, на которых не действует магия. Ты — дарру, Мар. Поэтому император привлек к этому делу меня.

— А вы что, главный специалист в этой области?

— Я — придворный маг императора Орриана, — с улыбкой пояснил Тизар. — И да, в какой-то мере я больше всех знаю о дарру, потому что уже много лет занимаюсь их изучением.

— А что вы делали на том холме? — нахмурилась я. — И что там делал наследник престола? Да еще с отрядом головорезов?

— Со своим личным отрядом, Мар. Не оскорбляй его высочество подобными сравнениями. А оказался он там по одной простой причине: незадолго до нашей с тобой встречи императору сообщили, что неподалеку от столицы произошел мощный выброс магии. Подобными вещами обычно занимаются следователи императорской службы магического надзора, но выброс был слишком силен. А добираться туда обычным путем было долго. Поэтому император воспользовался индивидуальным порталом и отправил на место сына, который уже не первый год занимает должность его исполнительного советника.

Я подобралась.

— Имя Лоэнир аль Ру тебе о чем-нибудь говорит? — внезапно поинтересовался Тизар.

— Нет. А должно?

— Тебя нашли на развалинах его дома. Есть основания полагать, что старик незаконно испытывал какое-то заклинание… вполне вероятно, испытывал его на тебе. Но что-то пошло не так, и случился взрыв, во время которого все находящиеся в доме погибли, включая самого Лоэнира и двух его слуг. Уцелеть удалось лишь тебе. И то, исключительно по той причине, что вокруг алтаря была установлена хорошая защита.

— Вы же говорили, что я не поддаюсь магии, — напомнила я.

— ПОЧТИ не поддаешься. Однако какая-нибудь каменюка вполне могла упасть сверху и отправить твою душу на ледяные равнины. Но защита не подвела. К нашему приходу от нее, правда, мало что осталось, но, судя по некоторым признакам, Лоэнир не поскупился, когда ее создавал. И только поэтому ты еще жив.

Я помолчала. Вопросов в голове роилось много, но задавать их стоило осторожно.

— Почему его высочество решил, что перед ним именно дарру? У нас есть какие-то особые признаки?

— Вы вытягиваете на себя магию.

Эм. Чего?

— В каком смысле «вытягиваем»? — осторожно уточнила я.

— В прямом, — усмехнулся Тизар. — Необученный дарру способен истощить среднего по силе мага за несколько часов. Или минут, если маг будет беспечен, а дарру слишком голоден. Магия для вас как еда, Мар. Без нее вам плохо. Поэтому вы поглощаете ее непроизвольно. Отовсюду. До тех пор, пока ваши резервы способны ее вмещать.

У меня что-то екнуло в груди.

Кажется, я догадываюсь, зачем в действительности императору понадобилась моя персона. Не-маг, не поддающийся заклинаниям, но при этом способный накапливать магию… да это ж ходячая батарейка! Самообучающаяся, разумная, безотказная… еще бы его величество не примчался решать мою судьбу!

— У тебя, похоже, хорошие резервы, — «обрадовал» меня Тизар. — Когда Карриан сообщил, что ты всего за несколько мгновений опустошил его наполовину, я сперва не поверил. Обычно дарру проявляют себя очень рано, а скрывать факт рождения такого ребенка не получится. Не только потому, что император стремится контролировать потенциально опасных не-магов — в отсутствии источника магии дарру могут начать поглощать не магическую, а жизненную энергию. Это значит, что они могут нанести вред своим родителям, братьям, сестрам… да вообще любому, кто окажется рядом.

— И поэтому вы забираете их из семей?

— Совершенно верно. Без должного обучения дарру не могу себя контролировать, поэтому представляют опасность для окружающих. Если бы Лоэнир не погиб, то он бы сейчас объяснялся по твоему поводу с императорской службой магического надзора. Что же касается резервов… за несколько часов, что ты находишься в моем доме, я уже трижды обновлял защиту на комнате. И все равно не наполнил тебя до конца.

Я припомнила, как он «скармливал» мне кусочки магии, и поморщилась. Проверка. Впрочем, этого следовало ожидать — бесплатный сыр… ну, вы поняли.

— Что случается, если кто-то из дарру отказывается от обучения? — тщательно подбирая слова, спросила я.

Тизар прищурился.

— Обычно мы забираем их у родителей на первом году жизни, поэтому у них нет выбора.

— А у меня? — тихо уточнила я.

— И у тебя его нет: не прошедшие обучение дарру со временем сходят с ума. Если им при этом удается добраться до кого-то из живых, особенно до магов, то дарру начинают убивать. И вскоре после этого умирают.

Я на мгновение прикрыла глаза.

— Они сами умирают или же им… помогают?

— По-всякому бывает, — ровно отозвался маг, и мы на миг пересеклись взглядами. — Но мне бы не хотелось, чтобы это случилось с тобой, Мар.

Я внутренне поежилась.

Да. Мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-то пристрелил меня, как бешеную собаку. Но тогда что же получается… выбора нет?

— Время на исходе, Мар, — тихо уронил Тизар, едва не заставив меня вздрогнуть. — Император не станет долго ждать. Если ты не захочешь быть его тенью, заставлять тебя никто не будет. Но остаток жизни ты проведешь в закрытом заведении, созданным специально для дарру. Если повезет, и ты закончишь обучение без потерь, то поступишь в услужение к какому-нибудь магу. Если же нет… боюсь, безумцев в нашей империи и без того хватает.

Я прикусила губу.

Твою мать… не хочу в психушку! И в монастырь местного разлива тоже не хочу! Но стать телохранителем императора… а, какого черта! Лучше уж так, чем те варианты, что предложил Тизар.

— Что за клятву мне придется дать? — спросила я, прекрасно понимая, что выбора и впрямь нет.

— Магическую клятву, Мар. Благодаря ей император сможет быть уверенным, что ты ни случайно, ни умышленно не сумеешь причинить ему вред. Это обязательное условие для любой тени.

— Клятва верности?

— Что-то вроде того.

— Хорошо, — внезапно охрипшим голосом уронила я. — Я попробую стать его тенью. Но при одном условии.

У Тизара приподнялись брови.

— Каком?

Я мысленно перекрестилась. После чего озвучила свое пожелание и настороженно замерла, гадая про себя, убьют ли меня сразу или же я смогу маленько пожить, не опасаясь, что маг в первом же удобном случае вздумает оторвать мне голову.

 ***

 — Что-о?! — воскликнул император, снова уставившись на меня, как на диковинную зверушку. — Мальчишка ЧТО от тебя потребовал?!

Тизар, все еще посмеиваясь, повторил:

— Чтобы я поклялся, что сказал ему правду, только правду и ничего, кроме правды.

Я на всякий случай отодвинулась к спинке кровати и подтянула одеяло к самому носу, взирая на магов со вполне обоснованным беспокойством. Но его величество, вернувшийся в комнату каких-то пару минут назад, лишь скептически хмыкнул.

— Он от тебя магическую клятву захотел услышать?

— Само собой, сир.

— И что?

— И я ее дал, — усмехнулся маг и продемонстрировал императору левое запястье, на котором уже истаивал причудливый узор.

На губах его величества мелькнула и пропала улыбка.

— Похоже, мальчишка не промах.

— А еще он нам не доверяет, сир, — со смешком подсказал Тизар, после чего император замер, а потом неожиданно рассмеялся.

— Это говорит о его сообразительности. Сколько тебе лет, мальчик?

Я слегка приспустила одеяло. Кажется, убивать за наглость меня не будут?

— Мар потерял память, сир, — напомнил его величеству маг. — Но для него это скорее плюс, чем минус.

«А для вас это плюс вдвойне», — мысленно закончила я. Но вслух, разумеется, ничего не сказала. Тем временем его величество снова стал серьезным и, пристально на меня глянув, коротко спросил:

— Ты готов принести мне клятву?

Я, поколебавшись, кивнула.

Теперь, когда появились хоть какие-то гарантии, что меня не развели как дуру, можно было попробовать довериться. Безусловно, служить императору выгоднее, чем любому другому магу или же оказаться в этом их «закрытом заведении». Причем, если об обязанностях тени все было более или менее понятно, то чего ждать от приюта для дарру, я не знала. Но подозревала, что режим там будет мало чем отличаться от тюремного. Тогда как служба во дворце давала не только видимость свободы, но и прямой доступ к придворному магу. Напомню, к уже знакомому магу, который был определенно умен, силен и сведущ в магической науке. Если уж задумываться над вопросом, можно ли мне будет вернуть нормальное женское тело, то к кому же еще обращаться, как не к нему?

Наконец, последний аргумент, который побудил меня принять предложение императора, заключался в том, что на обучение уйдут годы. Мне всего пять. Ну, максимум шесть лет. За время, которое потребуется, чтобы превратить меня в настоящую тень, много что может измениться. Император может заболеть и умереть. Он может найти себе другую, более опытную и взрослую тень. Или я не подойду ему по каким-то другим параметрам… но до этого дня меня научат пользоваться собственной силой. Я обрету опору. Соберу как можно больше информации об этом мире. И к тому моменту, когда придется делать окончательный выбор… кто знает, каким он окажется?

— Мар, подойди сюда, — велел маг, оборвав мои размышления на самом интересном месте.

Я послушно выбралась из-под одеяла и соскользнула на пол.

— Ближе, — снова приказал Тизар, знаком указав на место напротив императора.

Я так же послушно подошла и, когда маг жестом велел снять рубашку, стянула ткань через голову, после чего осталась перед мужчинами нагишом. Страха все еще не было. Холода я тоже не чувствовала, хотя по коже гуляли тревожные мурашки. Но вот Тизар взял его величество за левое предплечье. Вторая его ладонь легла мне на грудь, где тут же стало горячо. Маг прикрыл глаза, принявшись едва заметно шевелить губами. И в это же самое время из его пальцев выстрелил целый сноп разноцветных нитей, который протянулся сперва ко мне, а затем к императору, тем самым накрепко связав нас магическими узами.

— Повторяй за мной, — велел Тизар, как пучок нитей стал размером с приличный канат, а мою грудь ощутимо зажгло. — Я, Мар…

— Я, Мар… — послушно начала я.

— Клянусь своей жизнью и смертью…

Я принялась слово в слово повторять за магом слова запутанной клятвы, при этом подмечая, как с каждым произнесенной фразой связь между мной и императором становится крепче. При этом в собственно клятве ничего особенного не было: от меня требовалось беспрекословно подчиняться приказам его величества, защищать его, беречь и все такое прочее. Вот только формулировка клятвы оказалась такой, что подразумевала далеко не простое служение — с этого момента слово императора приобретало для меня силу закона. Если император велит спрыгнуть с крыши, я спрыгну. Если скажет пойти и убиться об стену, я пойду и немедленно убьюсь. Если он захочет, чтобы я пошла и перерезала кому-то горло, то хочешь — не хочешь, а придется это сделать. Просто потому, что клятва отнимала физическую возможность противиться императору и отдавала меня в его полное распоряжение.

Тизар, кстати, об этом не упомянул, когда рассказывал о ритуале. Как и о том, что создание печати окажется довольно болезненным. Постепенно нарастающий жар в груди отвлекал, мешал сосредоточиться, поэтому я и спохватилась не сразу. А когда стало ясно, на что именно меня хотели подписать, то большая часть текста оказалась произнесена и закреплена в стремительно проступающей на моей груди магической вязи. Моя жизнь и смерть теперь находились в руках повелителя Ории, Тарии и всего прочего. Единственное, что я успела, это уже в самом конце заменить слово «император» на слово «империя», тем самым отдав свою верность и преданность… все, что у меня оставалось… не конкретному человеку, а стране. Пока еще чужой и непонятной, но именно ей я поклялась служить до последнего вздоха и именно ради ее блага была обязана прилагать все возможные усилия.

Когда эхо моих слов затихло, а узор на груди окончательно сформировался, приобретя вид восьмиконечной звезды с непонятными символами по краям, Тизар убрал руку и, покосившись на императора, отступил на шаг. Лицо его было бледным, на лбу блестели мелкие капельки пота. А взгляд, которым маг меня одарил, оказался таким странным, что в любой другой ситуации мне наверняка стало бы неуютно.

Однако его величество Орриан почему-то не выглядел рассерженным. Смерив меня задумчивым до крайности взором, он какое-то время просто молчал, отчего градус напряжения подскочил еще больше. А затем вдруг усмехнулся.

— Обучи его, Тиз. Обучи сам и как можно лучше. Я хочу знать, в кого превратится этот волчонок, который только что посмел обхитрить нас обоих.

Маг поклонился, пряча лицо под белобрысой челкой. Я настороженно промолчала. Но не отстранилась, когда его величество соизволил покровительственно похлопать меня по плечу. И лишь слегка удивилась, когда он наклонился и едва слышно шепнул:

— Ты удивил меня, мальчик. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, ты сможешь меня порадовать.

Глава 3

После того, как император ушел… на этот раз окончательно… меня попросту вырубило. Причем мгновенно, так что я даже не успела сообразить, что произошло. А когда пришла в себя, то оказалось, что обстановка вокруг разительно изменилась, и вместо богато убранной спальни меня забросило в небольшую, скупо обставленную комнатушку с одним-единственным крохотным окном и рассохшейся деревянной дверью.

Окно, кстати, было зарешеченным. За мутным стеклом угадывалась куцая полоска неба и расплывчатый желтый круг, который я опознала как местное солнце. Однако в самой комнате было не жарко. Пол и стены здесь оказались каменными, словно меня заточили в темнице. Вместо постели обнаружился деревянный топчан со свежим, но далеко не новым бельем, и крохотной подушкой, набитой, как вскоре выяснилось, обычным сеном.

Сходство с темницей усиливалось еще и потому, что возле окна на стене виднелись характерные царапины. До надписей типа «здесь был Вася» мой предшественник не опустился, но ряд вертикальных черточек, расположенных группами по семь штук и зачеркнутых поперечными линиями, наводил на мысль, что кто-то здесь отсчитывал дни и недели. Причем делал это никак не меньше нескольких лет, потому что царапины занимали большую часть стены и спускались вниз до самого пола.

Кроме меня, в комнате никого не оказалось. На стуле аккуратной стопкой лежала чистая одежда: грубые холщовые штаны, такая же холщовая рубашка. Рядом стояли короткие сапожки, причем гораздо большего размера, чем требовались на детскую ногу. Но даже такая одежда была очень кстати, потому что ничего другого не имелось: в комнату меня доставили в том же виде, в каком я отключилась. То есть, голышом. Зато, пока я была в отключке, кто-то обрил мне голову, избавив от необходимости возиться с прической. Магическая печать тоже исчезла, однако кожа на груди все еще саднила, будто после ожога. А стоило ее потереть, как на ней тут же проступили красные линии, сложившиеся во вполне узнаваемую звезду.

Значит, ритуал действительно имел место быть. Уже хорошо. Но что произошло потом, и куда подевался Тизар, которому его величество поручил заняться моим обучением?

Так. И еще один вопрос: где тут туалет?

Ага, вижу. Ниша в дальнем углу — это вовсе не ниша, а проход в соседнюю, совсем уж крохотную комнатушку, где нашлась не только дыра в полу вполне понятного назначения, но и бочка с водой. На низенькой скамейке лежало полотенце и стояла плошка с жидким мылом, а вот вода в бочке оказалась ледяной. Что, впрочем, не помешало мне вымыться и разобраться с другими потребностями, попутно задаваясь вопросом, кто тут будет убирать и менять воду.

Отвечать на него никто не спешил. Однако стоило мне вернуться и потереть отчаянно ноющую грудину, как дверь с тихим скрипом отворилась, а на пороге возник одетый во все черное незнакомец. Он был один. Среднего роста, худощавый, смуглокожий, отчего на мгновение показалось, что в комнате неведомым образом появился японский ниндзя. Правда, разрез глаз у него оказался нормальным, брови выгорели почти до белизны, а радужки были светло-серого, совсем нехарактерного для южан, цвета. Но это, собственно, и все, что можно было сказать о визитере, потому что большая часть его лица оказалась закрыта черной повязкой.

— Одевайся, — сухо велел «ниндзя», обратив на меня бесстрастный взор. А когда я исполнила приказ, с непривычки путаясь в незнакомой одежде и с трудом сообразив, что же делать с портянками, так же сухо добавил: — Меня зовут мастер Зен. Я буду твоим учителем.

— Вы — тень? — осторожно уточнила я, но наткнулась на острый взгляд льдисто-серых глаз и осеклась.

— Никаких вопросов. Я говорю — ты делаешь. Понял?

Я молча кивнула. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать «кивнул». Пора бы уже привыкать к новому телу, потому что в ближайшие лет десять-пятнадцать мне точно ничего другого не светит, даже в том случае, если этот мир знаком с понятием «смена пола». А если такую магию еще не придумали, то обживаться следовало тем более, ведь иных перспектив попросту не имелось.

— Идем, — велел мастер, удивительно плавным движением отступив в коридор. А затем развернулся и двинулся прочь, не озаботившись проверить, следую ли я за ним. На ногах у мужчины были надеты мягкие «тапочки» вроде теннисных, поэтому шума мастер Зен не производил вообще. А двигался он, несмотря на легкую хромоту, настолько плавно, что я поневоле позавидовала… то есть, позавидовал, конечно. Надо почаще повторять, что я больше не Марина, а Мар, иначе вляпаюсь по полной программе.

Пройдя через узкий коридор и оказавшись перед развилкой, учитель свернул в правое ответвление и вскоре привел меня в большой полукруглый зал с двумя оружейными стойками по обе стороны двери. Справа оружие было деревянным, начиная от коротких палок и заканчивая копьями. Слева, соответственно, настоящим: мечи, булавы, сабли… Тренировочные или боевые, не знаю. Я в этом мало что понимаю, но выглядели они внушительно.

— Здесь ты должен будешь появляться в то время, когда я скажу, — сообщил мастер Зен, остановившись в центре зала и развернувшись ко мне лицом. — И уйдешь отсюда лишь после того, как получишь разрешение. Зал для стрельбы находится чуть дальше по центральному ответвлению. Комната для остальных занятий — по левому. Когда придется время, тебя туда позовут. Ты хочешь задать какой-то вопрос?

Перехватив острый взгляд учителя, я поспешила… тьфу ты, черт, поспешил!.. мотнуть головой.

— В ближайшее время тебе придется проводить здесь большую часть времени. Сколько — зависит исключительно от тебя. Когда я посчитаю тебя готовым, ты уйдешь. Если по прошествии положенного срока ты не будешь готов, ты тоже уйдешь, но тенью уже никогда не станешь.

Хм. Это как раз понятно. Но хотелось бы поточнее знать, где мы, сколько конкретно времени займет обучение, что такое в понимании учителя «остальные занятия» и где, чтоб его, бродит Тизар, которого можно озадачить накопившимися вопросами.

— Раздевайся, — оторвал меня от размышлений бесстрастный голос мастера Зена, и я принял…ся (угу, уже привыкаю) послушно разоблачаться, гадая про себя, зачем было заставлять меня одеваться, если одежда на занятии не понадобится. Обувь, естественно, тоже снял, а исчезновению портянок даже порадовался: полагаю, что стер бы себе ноги до крови, если бы продолжил тренировку в сапогах. — Стой.

Я так же послушно замер, держа в руках примитивного покроя рубашку и чувствуя себя не слишком уютно босиком и в одних коротких подштанниках.

— Оставь одежду у входа и подойти.

Пришлось исполнить и это. И даже выдержать откровенно изучающий взгляд учителя, который раза три прошелся по мне с ног до головы и при этом оставил стойкое ощущение недовольства. Впрочем, мастер ничего больше не сказал, а вот я обратил внимание, что все это время из его ноздрей потихоньку сочился пар. Тогда как мое дыхание было практически незаметным, словно с новым телом и впрямь творилось что-то неладное.

Видимо, учитель тоже об этом подумал, потому что подошел вплотную и тщательно меня ощупал. Предплечья, плечи, спина, грудь, ноги… он все мои мышцы промял железными пальцами. И это было больно. К тому же, у мастера Зена руки хоть были и горячими, но не вызывали даже толики положительных эмоций. Они не согревали, а просто жгли. Грубо. Равнодушно, что ли?

Это было не очень понятно, но задавать вопросы мне запретили, поэтому пришлось довольствоваться догадками. Поскольку осматривал и изучал меня учитель довольно долго, а затем принялся без особых церемоний гнуть и выворачивать под всевозможными углами, то времени подумать было достаточно. И к тому моменту, как мастер Зен закончил издеваться, а недовольная складочка на его лбу слегка разгладилась, я пришел к выводу, что отличаюсь от других людей не так уж сильно. Пожалуй, лишь нечувствительность к холоду вызвала у мастера недоумение. Тогда как все остальное, если верить ощущениям, его вполне устроило.

Кстати, в процессе осмотра я запоздало сообразил, что снова упустил из виду магические нити. Усилием воли вернул эту полезную способность, тем самым подтвердив первоначальное предположение, что нити видны лишь вот в таком, слегка измененном состоянии, когда мир кажется серым и размытым. Заодно потренировался, меняя фокусировку с обычного на «второе» зрение. И почти сразу обнаружил еще одну любопытную вещь: оказывается, магии в тренировочном зале практически не было. Нити заклинаний… а надо полагать, это и впрямь они… я видел, но здесь они оказались вплавлены в камень. Примерно на высоте полутора-двух человеческих ростов, так что дотянуться до них у меня бы при всем желании не получилось. А вот вокруг мастера Зена я обнаружил сразу несколько беспорядочно вьющихся ниточек и, мысленно сравнив их с аурой того же Тизара, пришел к выводу, что мой учитель, скорее всего, не маг.

Хорошо это или плохо, было неясно. Но от заманчивой мысли до них дотронуться я решил отказаться. Хотя бы из тех соображений, что не знал, известно ли учителю о моем даре, и не получится ли так, что я по неосторожности его покалечу.

Наконец, мастер Зен оставил меня в покое, отошел в центр зала и выдал самое странное распоряжение, какое я только слышал: бежать… бежать до полного изнеможения, пока не упаду.

Зачем ему это понадобилось, он не сказал, а я не спрашивал. Просто побежал по кругу, считая про себя шаги и гадая, насколько меня хватит. Хватило, конечно же, ненадолго — минут через пятнадцать я споткнулся в первый раз. Еще через десять — во второй. А затем считать шаги стало неудобно, и мне, чтобы не зацикливаться на отвратительно медленно идущем времени, пришлось считать количество падений, которые стали происходить все чаще.

Само собой, возможности нового тела оказались смехотворными. Будучи в здравом уме и трезвой памяти, я прекрасно сознавал, что долго не выдержу. Натруженные мышцы, кому бы раньше ни принадлежали, ныли и болели по-настоящему. Заставлять себя бежать с каждой минутой становилось все сложнее. Будь я и в самом деле мальчишкой, то давно бы уже сдался, но воля взрослого — это совсем не то, что воля ребенка. Да и сохраняющаяся во мне эмоциональная пустота позволяла отстраниться от неприятных ощущений. Однако даже с ее помощью меня хватило всего на двадцать четыре падения, после чего я распластался на полу и лишь жадно хватал ртом воздух, гадая про себя, достаточно ли я себя вымотал, и как это аукнется на следующий день.

Учитель, вопреки ожиданиям, снова ничего не сказал. Не похвалил, не поругал. Подняв с пола мое обмякшее тело, он просто вернул его в выделенную комнату и, сгрузив на топчан, ушел, оставив меня растерянно моргать в попытке сообразить, что же это было.

Одежду он принес чуть позже. Так же молча положил на стул и ушел, на этот раз — насовсем. Но мне понадобилось почти полчаса, чтобы снова обрести способность двигаться. И еще час, чтобы заставить себя сползти с топчана, дотащиться до бочки и плеснуть в лицо холодной водой. Вода, кстати, уже была чистой. А полотенце, которым я вытерся в прошлый раз, сухим. Видимо, над ними все же поработала магия, потому что следов чужого присутствия в комнате не осталось.

Именно в этот момент я обнаружил, что одна-единственная ниточка из великого множества заклинаний, опутывающих место моего временного заточения, осталась на свободе. Похоже, какой-то ротозей не убрал ее в камень полностью, поэтому крохотный кончик дразняще торчал из стены прямо у меня перед носом. Да, именно здесь, в уборной, рядом с криво стоящей скамейкой, на которую мне пришлось опуститься, чтобы не упасть.

Цвет у ниточки оказался ярко-зеленым, поэтому мне показалось, что прикосновение к ней должно быть безопасным. В старом мире я всегда переходил дорогу на зеленый свет светофора, отдыхал на фоне зеленой природы, мне годами прививали привычку воспринимать именно этот цвет как разрешающий. И даже здесь, в новом мире, серьга Тизара загорелась зеленым светом, когда у него получилось настроить магический переводчик. Поэтому я посмотрел на ниточку и подумал: «какого черта»?! А затем цапнул ее сразу всей пятерней. Вздрогнул от ощущения, какое бывает, если неосторожно сунуть пальцы в розетку. Рвано выдохнул, когда меня с ног до головы окатило бешеным жаром, и все-таки навернулся с криво стоящей скамейки. Но даже ударившись виском об стену и словив целое облако разноцветных звездочек, успел подумать:

— «А все же ты обманул меня, Тизар!»

И только после этого потерял сознание.

 ***

 Сказать, что именно с этого дня началась моя учеба, было бы самонадеянно — по-настоящему мастер Зен занялся мной гораздо позже. Но первый шаг я сделал именно тогда. Сам. И, полагаю, именно поэтому процесс обучения пошел немного не по тому пути, который уготовил для меня Тизар.

Пожалуй, стоит оговориться, что мага я в первый раз увидел лишь через несколько месяцев после того, как оказался в тренировочном зале. Но его незримое присутствие ощущал почти постоянно, потому что каждый вечер, строго в одно и то же время, на столе в моей комнате появлялся небольшой магический шар, который я с удовольствием поглощал и лишь после этого чувствовал настоящую сытость.

Распорядок дня был предельно прост: с восходом солнца меня будил мастер Зен. Я быстро умывался, одевался, проклиная про себя неудобные портянки. Затем одна за другой следовали две тренировки — одна попроще, вроде затянувшейся разминки, вторая уже настоящая, сперва двух-, а затем и трехчасовая, в процессе которой учитель со знанием дела наращивал моему телу мышечный корсет. Затем следовал короткий отдых. Легкий завтрак. Еще один перерыв для усвоения пищи. За ним — уже большая тренировка с упором на силу или же выносливость, на усмотрение мастера. После этого снова следовал отдых. Скромный, но сытный обед, которым, впрочем, я все равно не наедался. За ним, как следовало догадаться, очередная тренировка, только уже на растяжку, которую учитель обычно с совмещал с теоретической частью. Наконец, ужин. Еще немного теории перед сном. Порция магии, которая, по задумке, должна была держать мои резервы заполненными. Наконец, следовал короткий сон и новый рассвет, после чего все повторялось сначала…

Уже через неделю стало ясно, что, если не вести учет времени, я быстро потеряю ориентиры. С погодой за окном творилось что-то непонятное: стекла в комнате оказались мутными до безобразия, различить что-либо за ними не представлялось возможным, поэтому я по-прежнему не знал, где именно нахожусь, мог лишь догадываться, какая погода за окном, и чаще всего ориентировался на наличие или отсутствие света. Но и это не всегда помогало, потому что нередко мои ощущения не совпадали с тем, что «показывалось» снаружи. Так что в конце концов пришлось последовать примеру предшественника и начать рисовать отметки на стене, чтобы иметь хоть какое-то представление о времени.

С часами все оказалось сложнее. Хронометра мне, разумеется, никто не предоставил, поэтому в течение дня было нелегко определить, сколько времени осталось до перерыва. Когда наступит утро, а когда, наоборот, нужно готовиться ко сну. Но через несколько недель однообразных, утомительных, практически не отличающихся друг от друга дней я все же начал улавливать границы временных отрезков. К примеру, научился просыпаться за несколько минут до того, как учитель откроет дверь в мою комнату. По сосущему чувству под ложечкой прикидывал, что вскоре настанет время обеда. По трясущимся поджилкам мог точно сказать, сколько длится та или иная тренировка. И выработал в себе ценную способность отрубаться в тот самый миг, когда голова коснется подушки.

На тренировках мастер Зен требовал полной отдачи и, как правило, не выпускал из зала, пока не убеждался, что больше не сумеет выжать из меня ни единого лишнего движения. Он не был жесток. Никогда не повышал голос и не требовал невозможного. И лишь когда становилось ясно, что прежний темп меня уже не выматывает, постепенно увеличивал нагрузку.

Почти полгода он гонял меня по залу, заставляя делать простейшие, известные всем с детства упражнения для укрепления мышц и связок. Полгода однообразных прыжков, бега, подтягиваний и растяжки. И только когда мое тело достаточно окрепло для следующего этапа, мастер взял самую легкую и тонкую палку и начал добавлять в процесс обучения стойки, связки и удары.

На то, чтобы запомнить их все и научиться выполнять без ошибок, у меня ушло почти полгода. Еще год — чтобы отработать движения до полного автоматизма. Быть может, будучи взрослым, я справился бы с задачей гораздо раньше, но от природы гибкое, податливое, легко запоминающее новую информацию тело обладало и рядом отрицательных качеств. В частности, у него были трудности с точными, особенно мелкими, движениями, проблемы с координацией и полностью отсутствовала наработанная база рефлексов. Практически все их приходилось создавать заново, из-за чего порой казалось, что я не учусь, а отлаживаю работу чертовски сложного механизма. Тут надо было притереться шестеренкам, там запаздывал сигнал, здесь не хватало мощности…

Это было очень утомительное время. Даже с моей способностью отключать эмоции собственная неуклюжесть порой раздражала. Но к концу второго года стало полегче. «Шестеренки», по-видимому, притерлись, мощности моему телу учитель прибавил, базу для дальнейшей работы ему тоже удалось создать. И вот тогда пришел черед не палок, а предельно точной имитации настоящего оружия, после чего для меня настал форменный ад.

Я быстро осознал, мастер Зен был не просто мастером своего дела, но и очень жестким человеком. Нет, он по-прежнему не кричал, не матерился, не обзывал меня бестолочью или болваном… он просто каждый день доводил меня до изнеможения. До полнейшего, порой даже иссушающего бессилия. И если раньше мои промахи заканчивались безобидными ссадинами и шишками, то теперь за каждый неправильный поставленный блок или дыру в защите я получал полноценный удар. А вместе с ним — огромные гематомы, ушибы, растянутые связки, мышцы… и это при том, что серьезных увечий учитель стремился не допускать.

Как он однажды сказал: цена создания тени высока, однако цена даже одной ее ошибки намного выше, поэтому в отношении учеников недопустимы жалость, сочувствие и даже крохотные поблажки. У тени не бывает второго шанса. Ее первая же ошибка, как правило, становится последней, и именно поэтому мастер Зен занимался со мной так плотно.

Он учил меня всему: быстро бегать, высоко прыгать, проворно лазать, сражаться с оружием и без, делая максимальный упор на два направления — стрелковое оружие, в том числе метательные ножи, лук и арбалет, особенно скрытого ношения. А также на ближний бой, потому что для тени именно эти вещи были наиболее актуальны.

С дистанционными оружием особых проблем не возникло: у моего нового тела оказался хороший глазомер, так что научиться правильно целиться и спускать тетиву было делом техники. А вот с ближним боем все оказалось сложнее: учитель, несмотря на хромоту и некоторую неловкость в левой руке, оказался невероятно, просто нечеловечески скор, сила его ударов была такова, что он с легкостью пробивал кулаком деревянный щит. А еще он был вынослив как дьявол и уставать, по-моему, не умел вообще. И это не преувеличение: учитель, как знаменитый ведьмак из известной саги, обладал рядом необъяснимых, но весьма специфических свойств, которые попросту не могли возникнуть естественным путем. Но спрашивать было по-прежнему запрещено, поэтому я молча терпел и ждал, когда же мастер Зен снизойдет до объяснений.

Он, к слову, не любил этого делать. Он вообще крайне мало говорил. А как только убедился, что я запомнил не только время начала занятий, но и выучил набор его любимых жестов, то по утрам уже не приходил меня будить. А все наше общение свелось к командам в тренировочном зале и едва заметным знакам одобрения или недовольства, которыми наставник сопровождал мои успехи и неудачи.

Сказать, что я проникся к нему уважением, значило не сказать ничего. Учитель стал, что называется, центром моего мира. Хромой мастер день за днем выковывал из меня то, что считал нужным. Он так легко угадывал мои намерения и с такой легкостью пресекал даже маленькие хитрости, что становилось ясно: я был у него не единственным учеником. Однако со мной он проводил так много времени, что не оставалось сомнений: конкретно сейчас я у него один. Правда, учитель не сообщал, куда исчезает после окончания тренировки, а главное, не говорил, как именно это делает, если выхода на улицу мне при всем своем упорстве до сих пор обнаружить не удалось.

Собственно, я и понятия не имел, что же это такое — моя тюрьма. Какие у нее размеры. Где она находится. Сколько в ней этажей. И есть ли тут хотя бы одна лестница. Окон в ней имелось на удивление мало, и они оказались закрыты все тем же мутным стеклом, отчего было непонятно, горы вокруг или море, лето сейчас или зима. В том числе и поэтому в первое время мой мир сжался до размеров спальной комнаты, где я проводил всего несколько часов в день, и тренировочного зала, откуда я практически не вылезал. Собственно, если бы появилась такая возможность, я бы пожертвовал даже сном, отказался от еды, лишь бы не тратить силы на транспортировку изнывающего от нагрузок тела. Но в спальне у меня оставался ма-а-аленький секрет, о существовании которого я не сказал ни мастеру Зену, ни даже Тизару.

Да, та самая зеленая ниточка…

Однажды Тизар сказал, что мне недоступна магия, но потом оказалось, что это не совсем так. Я понял это, когда вспомнил встречу с принцем Каррианом и то, как сумел дотронуться до его ауры. Тогда я сделал это интуитивно. Более того, она отозвалась на прикосновение, хотя Тизар утверждал, что такого не бывает. Получается, он все-таки солгал? Ну, или слукавил, что в принципе одно и то же, потому что на самом деле я мог пользоваться магией. Не создавать заклинания, нет, тут меня не обманули. Но воспользоваться чужими нитями мне было вполне по силам!

Более того, насчет зеленой ниточки я не ошибся, и она действительно оказалась полезной. Чем-то похожая на высоковольтный провод, она содержала в себе такую прорву энергии, что ее хватало, чтобы полностью гасить периодически возникающее во мне чувство иррационального, но очень сильного голода. Нить стала для меня альтернативным источником питания. С ее помощью я мог долго обходиться без пищи и воды. После «подключения» у меня с невероятной скоростью затягивались раны. Я ощущал прилив сил, как и тогда, когда Тизар «кормил» своей магией. Правда, в первый раз меня знатно тряхнуло, но путем проб и ошибок я вскоре нашел безопасную дозу и каждый вечер, перед сном, потихоньку выкачивал из нити энергию, с удовлетворением подмечая, что с каждым разом это удается все легче.

По мере того, как я изучал свободную нить, как-то незаметно выяснилось, что я могу видеть не только ее, но и энергию, которую оттуда забираю. Более того, способен менять ее потоки внутри себя, усилием воли сосредотачивать полученную энергию в тех местах, где она больше всего требовалась. Задерживать, ускорять, разворачивать ее движение вспять. И даже сбрасывать вовне обратно излишки, если они успевали образовываться.

В отсутствии зеркала наблюдать за собой было не слишком удобно, но даже так не оставалось сомнений, что изначально во мне существовали точно такие же нити-каналы, как у других магов, только по какой-то причине они не были заполнены. Вернее, они не могли самостоятельно наполнять себя энергией извне. Наверное, дефект развития. А может, врожденная недостаточность какого-нибудь магического клапана. Черт его знает. Но именно по этой причине они были не видны, так что, если аура того же Тизара походила на разноцветное веретено, и даже у мастера Зена имелись единичные ниточки вокруг тела, то я в этом плане выглядел невидимкой. Пустым местом. Ровно до тех пор, пока не подключался к нити напрямую. Да и потом, оборвав с ней связь, энергия примерно с полчаса циркулировала в моем теле… ну, в ауре, естественно… и лишь после этого окончательно растворялась. Если, конечно, я не расходовал ее на какой-нибудь синяк или царапину.

С регулярно появляющимся на столе кусочком магии дело обстояло таким же образом. За тем лишь исключением, что он исчезал в моей ладони мгновенно, и я никак не мог изловчиться, чтобы использовать его по собственному усмотрению. Куда он при этом девался, я не понимал — визуализировать свои резервы мне почему-то не удавалось. И даже зная, что внутри меня содержится некоторое количество магии, было непонятно, почему я не могу ее увидеть. И тем более непонятно, почему не получалось ее использовать.

Несложно догадаться, что, когда с первой нитью все стало ясно, мне до зарезу понадобилось добраться до какой-нибудь еще. Хотелось выяснить, на что они способны. Какие возможности могут подарить и можно ли ими управлять так же, как первой. Но для этого следовало раздолбить хотя бы часть стены и высвободить нити, что оказались там замурованы.

Работа эта была долгой, нудной, утомительной, а мне очень не хотелось, чтобы о ней узнал мастер Зен. Соответственно, крошить стену приходилось ночами, медленно и осторожно, грамотно распределяя время между сном и целенаправленной порчей чужого имущества. Подходящих инструментов, само собой, под рукой не имелось. Взять было негде, а спросить не у кого. Пользоваться магией я толком не умел, да и не подходила для этого зеленая нить, поэтому по большей части приходилось действовать наобум и сто раз все перепроверять, прежде чем что-то сделать. В итоге, я потратил больше полугода, чтобы выцарапать ложкой узкую выемку в неподатливом камне. А затем принялся так же осторожно высвобождать нити, которых в прямом доступе оказалось всего три: синяя, красная и желтая. Белая залегала слишком глубоко, прямо под красно-сине-желтым пучком. А до фиолетовых я и вовсе не мог добраться, потому что они проходили под самым потолком.

Собственно, рино Тизар аль Ро решил навестить меня в то самое неудобное время, когда работа уже близилась к завершению. И я, признаться, испытал весьма противоречивые чувства, когда в один из вечеров дверь моей комнаты со скрипом отворилась, а на пороге возник статный блондин в серебристом балахоне и, как ни в чем ни бывало, произнес:

— Здравствуй, Мар. Надеюсь, ты меня не забыл?

Глава 4

Честное слово, я был благодарен Тизару за регулярно поставляемые комочки магии. Первое время, пока я не добрался до нужной нити, они здорово меня выручали. Однако именно сейчас появление Тизара было совсем некстати.

Правда, почти сразу досада на мага схлынула. Я вспомнил, что Тизар, в отличие от мастера Зена, не запрещал спрашивать, и успокоился. А потом задал тот самый вопрос, который вот уж полгода не давал мне покоя.

— Рино аль Ро, а мой учитель знает, что я дарру?

В уголках глаз мага появились крохотные морщинки.

— Да, Мар. Император оповестил его об этом.

— В прошлый раз вы говорили, что чем меньшему количеству людей об этом известно…

— Мастер Зен не может предать императора, — не дал мне договорить Тизар. — Так же, как и ты.

Я уставился на мага напряженным взором. Это что же, учитель…?!

— Мастер Зен его бывшая тень, — правильно понял меня маг. — От прежних обязанностей повелитель его освободил, но учить других это не мешает. А магическая клятва обеспечивает все остальное.

— А почему…?

— Неудачное покушение, — снова угадал мой вопрос Тизар. — Примерно год назад. Мастер Зен получил серьезные раны и долго болел, а после выздоровления потерял в скорости и в силе, поэтому больше не смог исполнять обязанности тени.

Как это, потерял?!

Я растерянно моргнул.

Да он двигается как молния! И силища у него такая, что, если бы он не сдерживал удары, меня бы давно по стенке размазало!

— У нас мало времени, Мар, — не позволил мне удариться в размышления маг. — Сегодня я смогу уделить тебе всего один час, так что давай-ка сперва поработаем, а потом, если останется время, ты спросишь обо всем, что захочешь.

Я мысленно вздохнул, но все же отодвинул стул, приглашая гостя присесть, а сам устроился на топчане и приготовился внимательно слушать.

С Тизаром оказалось легко. Он хорошо говорил: ровно, четко и исключительно по делу. Никаких заумностей, никаких непонятных терминов… словно полжизни только и делал, что читал лекции нерадивым ученикам. Но в тот вечер он рассказал лишь малую часть того, о чем я хотел бы знать. А когда отведенное на занятие время истекло, и маг ушел, я испытал сожаление, что наша встреча так быстро закончилась.

Зато Тизар сообщил несколько важных вещей. Во-первых, оказалось, что точный уровень резерва дарру невозможно определить извне — это мог сделать лишь сам дарру, да и то, с помощью специальных упражнений. Во-вторых, впитавшаяся в дарру энергия и впрямь становилась не видна постороннему взору. Она буквально растворялась в его ауре и утрачивала свои первоначальные свойства, включая цветовую принадлежность. В-третьих, дарру действительно использовались в империи в качестве живых батареек, но, поскольку нас было мало, то такое счастье доставалось лишь избранным. Наконец, в-четвертых, хранящуюся в дарру силу можно было отдать постороннему лицу, но для этого следовало приложить некоторое усилие и развить определенные навыки.

— Создать заклинание у тебя не получится, — без тени сомнения сказал Тизар. — Дарру в большинстве своем преобразуют полученную энергию в нейтральную. В сырую, так сказать. Ее можно просто выбросить на улицу. А можно передать магу, который преобразует ее в нужное ему заклинание.

— Есть ли разница, какое заклинание из нее создавать?

— Нет, — с улыбкой пояснил маг. — Сырая сила тем и хороша, что из нее можно вылепить что угодно. Поэтому в качестве донора дарру подходит любому магу. А вот для вас самих далеко не каждый маг подойдет в качестве хозяина.

— Почему?

— Потому что магия у разных людей имеет разные оттенки. И вкус, если хочешь. Какая-то тебе понравится, какая-то, наоборот, вызовет отвращение. Ты ее усвоишь, конечно. Помучаешься, но все равно впитаешь, потому что такова твоя природа. Однако есть понятие совместимости между магами и дарру, и ее наличие значительно облегчает ваше существование. Это тоже врожденное свойство, не хмурься, — добавил маг, когда я задумался. — Но обучать вас все равно приходится. И не только тому, как правильно отдавать или забирать чужую силу, но и тому, как вести себя с будущим хозяином. Чем больше у вас найдется точек соприкосновения, тем проще вам будет жить.

Я поджал губы.

Слово «хозяин» мне категорически не понравилось. Как и тревожная мысль, что детей-дарру не просто отбирают у родителей, но и воспитывают под запросы конкретного мага. Вероятно, в этот их императорский детдом регулярно наведываются желающие заполучить ходячую батарейку и присматривают потенциально совместимого малыша. Если такой находится, его тут же берут в оборот и за несколько лет (вероятно, за немалую плату) готовят из него послушного, хорошо обученного раба. Вернее, рабыню, потому что, если верить Тизару, дарру рождались исключительно девочками.

Я, собственно, тоже когда-то считал себя девочкой, поэтому наличие столь необычного дара было более или менее объяснимо. Но тот факт, что со мной наверняка будут пытаться сделать то же, что и с остальными, несколько напрягал.

— Судя по всему, ваша магия мне вполне подходит, рино аль Ро?

— Да, — не стал отрицать Тизар. — Но магия императора подходит тебе еще лучше. Обычно совместимость можно определить по той скорости, с которой дарру впитывает чужую силу. И если со мной ты обошелся довольно деликатно, то его высочеству Карриану пришлось разорвать контакт, чтобы не остаться без магии совсем.

Я отвел взгляд.

Да. Я помню ощущение, которое посетило меня во время прикосновения к наследнику престола. Восторг. Блаженство. Дикое желание зарыться в его ауру обеими руками, окунуть в нее голову, плюхнуться туда всем телом и никогда, ни за что, больше оттуда не вылезать.

— Забрать энергию у мага ты можешь только через прямой контакт, — тем временем добавил маг. — Точно так же и для того, чтобы поделиться ею, требуется прикосновение.

Хм. Так вот почему учитель постоянно носит перчатки?

— А теперь я покажу несколько полезных упражнений, — сказал Тизар и бросил быстрый взгляд на окно, за которым царила непроглядная темень. — Пока меня не будет, тебе придется выполнять их самостоятельно. А потом проверим, что из этого получилось…

С тех пор Тизар стал навещать меня регулярно. Два, иногда три раза в месяц. По вечерам, когда тренировки заканчивались, и у меня появлялось свободное время. Я много спрашивал, он объяснял, рассказывал и показывал то, что мне не удавалось понять с первого раза. Тизар был на редкость терпелив, когда отвечал на мои многочисленные вопросы. Немало обогатил мой багаж знаний в отношении классической магии и, сам того не подозревая, помог существенно продвинуться в изучении замурованного в стене пучка, до которого я в конце концов все же сумел добраться.

Исходя из сказанного Тизаром, можно было предположить, что мне удалось наткнуться на часть одного из комплексных заклинаний, которыми, как проводами, была сверху донизу пронизана вся ученическая, как ее называл маг, башня. О том, где она располагалась, рино аль Ро сообщить отказался, сославшись на государственную тайну. Зато признался, что я не первый и не последний, кто здесь обучается. Подтвердил, что у каждого мастера-тени одномоментно есть лишь один-единственный ученик. Предположил, что мое обучение затянется лет на пятнадцать. И несказанно «обрадовал», заявив, что до самого его окончания покинуть это место мне не светит.

Впрочем, к жесткому распорядку дня я уже привык. В компании других учеников не нуждался. Скучать здесь было некогда, а все свободное время уходило на сон и попытки разобраться с той самой проблемой, о которой я не хотел никому сообщать.

Так вот, о магии… как я уже говорил, зеленая нить была оборвана. Вероятно, одним из моих предшественников, среди которых, если верить Тизару, когда-то встречались и маги. Почему император отказался от теней-магов, Тизар, правда, не сказал, но по некоторым оговоркам я сделал вывод, что с ними возникло слишком много сложностей. То ли учителям не удавалось совмещать магическую науку с обычными тренировками, то ли сама по себе магия не оставляла времени на физические упражнения… но факт в том, что раньше маги в этой башни бывали, а теперь нет. И кто-то из них в свое время выудил из стены поверхностно лежащую ниточку, сумел ее оборвать с одного конца, но сохранил связь с источником, благодаря чему я мог свободно черпать оттуда энергию.

К середине второго года обучения трехпучковую нить я тоже выделил, однако обрывать ее поостерегся. Вместо этого я подцепил ее кончиком ногтя и мало-помалу вытянул наружу в виде петли. А уже потом вплотную занялся ее изучением.

Тизар говорил, что темно-синий цвет характерен для защитных заклинаний. Красный для стихии огня. Голубой для воздуха, коричневый для магии земли. Желтый для строительной и бытовой магии. Фиолетовый для пространственной. Зеленый использовался в качестве универсальной подпитки, как для магов, так и для любого другого заклинания. Ну а белый означал присутствие стабилизирующего заклятия. При этом некоторые заклинания между собой сочетались, некоторые, наоборот, ни в коем случае нельзя было размещать рядом. Скажем, если зеленые и белые нити легко соединялись со всеми подряд, то фиолетовые, напротив, следовало отводить как можно дальше от остальных.

Исходя из этого, первой из пучка я решил выудить именно синюю нить. Защитное заклинание не должно было причинить мне вреда, поэтому я и решил его коснуться. Сперва, правда, кончиком пальца. Мизинцем — потому что, если оторвет, его будет не так жалко. И настолько осторожно, что поначалу даже не понял, случилось со мной что-нибудь или нет.

Как оказалось, толику струящейся по нити энергии у меня и впрямь получилось вытянуть. Я даже пропустил ее по кисти, покрутил немного по засиявшим ярко-синим цветом каналам, однако, как вскоре выяснилось, для рассасывания гематом и заживления царапин она совершенно не годилась. Точно так же, как не подошла для этого и желтая ниточка. Видимо, не та специфика. А вот красная, как ни странно, меня обожгла. Причем обожгла в буквальном смысле слова, несмотря на заверения Тизара, что магия на дарру «почти не действует». Его личная магия, может, и не подействовала, а вот чистая энергия из нити — еще как. И это стало крайне неприятным открытием, над которым мне тоже пришлось поломать голову.

Идея, как это нередко бывает, пришла неожиданно: во время очередной тренировки мастер Зен заехал мне кулаком в челюсть и едва не вышиб зуб. Сплюнув кровь и пощупав языком шатающийся клык, я подумал, что, если бы не перчатка, то я мог учителя укусить и при этом наверняка вытянул бы из него часть жизненной силы. И вот когда в голове мелькнула мысль о перчатке, меня, как говорится, осенило.

С трудом дождавшись окончания дня, я дохромал до уборной и, привычно подлечившись, вытянул из синей нити чуток энергии. Только на этот раз не позволил ей раствориться в недрах собственной ауры, а, немного помучившись, нашел способ сдвинуть пару каналов, замкнул один из них вместе с циркулирующей по ней синей массой. Заставил ее струиться вокруг правого мизинца. И, дотронувшись им до красной нити, с удовлетворением понял, что нахожусь на правильном пути: жара я больше не почувствовал. И смог безнаказанно вытянуть из стены ярко-красную петлю, после чего интереса ради ткнул ее кончиком в бочку. Отшатнулся, когда вода в ней мгновенно вскипела. И тихо выругался, когда обнаружил, что едва не запалил деревянную бадью.

После этого дело пошло на лад. С помощью желтой «строительной» нити я принялся разрушать стену дальше в попытке добраться до остальных «проводов». Но дело это было небыстрое. Каменные осколки приходилось куда-то прятать. А дыры в стене делать маленькими, в одном и том же углу, а затем еще и сдвигать в сторону тяжеленную бадью, чтобы она прикрыла все это безобразие.

Об упражнениях Тизара я тоже не забыл и каждый вечер перед сном добросовестно пытался «смотреть в себя», искал невесть где заныканную во мне емкость с энергией, честно старался почувствовать ее границы, нащупать дно… но, если честно, больших успехов не достиг. Разве что сообразил использовать в качестве маркера все те же нити и, по мере сливания в себя разноцветной энергии, ориентируясь на скорость исчезновения ее окраски, а также на чувство сытости, смог лишь примерно определить размеры находящейся во мне «бочки», куда влезало до отвращения много.

Когда прошли обещанные десять дней, и Тизар вернулся с новой порцией информации, я скорректировал планы и принялся экспериментировать с еще большим энтузиазмом, поочередно перебирая доступные нити и пробуя их к себе «подключать». Сперва осторожно, по одной, начав все с той же зеленой и то, предварительно к одному замкнутому каналу. Затем, привыкнув к потоку льющейся из нее силы, запустил зеленую волну дальше. До плеча, вдосталь налюбовавшись картиной «зеленого человечка», в которого она меня превратила. Освоив и этот уровень, я уже без опаски залился зеленой массой по самые брови. И… потом целых три дня дергался в ожидании последствий, пока эта гадость из меня не вышла.

Зато, накачавшись целительной магией до ушей, я в эти дни проявлял просто чудеса силы, ловкости и регенерации. Тело работало как часы. Голова оставалась ясной, светлой, скорость реакции повысилась почти вдвое. Полученные на тренировках синяки заживали практически мгновенно. И вообще я чувствовал себя так, словно сейчас взлечу.

А вот у мастера Зена в эти дни не сходило с лица задумчивое выражение. Он явно заметил перемены, пытался найти причину, но так и не задал ни одного вопроса. Только рино аль Ро в этот раз появился в моей комнате раньше намеченного срока. Но к тому времени излишки магии я, слава богу, успел переварить, поэтому Тизар ничего подозрительного не заметил.

Никаких последствий эта авантюра так и не получила. Отката, вопреки ожиданиям, я тоже не заработал. Скорость регенерации после этого вернулась к прежнему уровню. А вот двигаться я стал чуточку свободнее и даже быстрее, словно избыток энергии что-то сдвинул в бурлящих от заемной силы мышцах, убрал какие-то внутренние блоки, отчего мои результаты на тренировках заметно возросли.

После этого я провел такой же эксперимент с синей нитью и получил еще более любопытный результат: оказывается, защитная магия существенно уменьшала количество получаемых на занятиях увечий, сокращала количество гематом, почти полностью исключала возможность переломов. И даже падение с приличной высоты после неудачной попытки взобраться на потолок по крошечным уступам не закончилось для меня ничем, кроме вполне терпимого ушиба. Однако именно после этого, перехватив чрезвычайно внимательный взгляд мастера Зена, я сбавил обороты и принялся работать с нитями более осторожно. И так, чтобы последствия контакта с магией улетучивались к концу дня, а не через двое-трое суток, как раньше.

Тизар, как и обещал, навещал меня регулярно. Но лишь к концу второго года обучения у меня получилось более или менее определиться с резервами и после нескольких сотен безуспешных попыток все-таки зачерпнуть оттуда капельку магии.

— Перебор, — спокойно сообщил маг, когда я вцепился в его руку и, раскрасневшись от усилия, выплеснул в него то, что с таким трудом сумел из себя выудить. — Тебе не хватает концентрации. И ты плохо чувствуешь объем.

«Да я вообще его, походу, не чувствую», — буркнул про себя я, внимательно изучая ауру Тизара. Но никаких внешних изменений, кроме того, что она стала чуточку ярче, не обнаружил.

— Давай попробуем иначе, — предложил маг, ненадолго разорвав контакт. После чего создал на ладони уже знакомый огненный шарик и подтолкнул ко мне. — Здесь находится одна универсальная единица магической энергии. УЕМ. Посмотри на нее. Попробуй запомнить ее объем. А затем забери у меня точно такой же.

Я воззрился на Тизара со вполне обоснованным сомнением. Черт его знает… а если у меня получится вытянуть больше? Он тут в обморок, случаем, не грохнется?

— Давай-давай, — подбодрил меня маг. — И так слишком долго на месте топчемся. Если ты не научишься простейшему действию, то учить тебя дальше бесполезно.

Ну ладно. Попробуем…

Я протянул руку, положил ладонь на запястье Тизара и, настороженно поглядывая на висящий в воздухе огонек, честно попытался забрать у мага столько же энергии.

Угу. Фига с два. Сперва я сцапал в два раза больше! Потом спохватился, сбросил назад излишки. Потом сбросил еще немного, предварительно заблокировав собственные каналы, чтобы они не впитывали то, что не надо. И лишь когда на кончике моего указательного пальца появился рыжеватый клубок нужного размера, позволил себе его забрать.

— Очень хорошо, — невозмутимо кивнул Тизар. — Теперь верни мне эту единицу обратно. Желательно в том же виде, в котором взял.

Легко сказать! Если бы я не заблокировал каналы в ладони, от огонька бы уже ничего не осталось! Но самое сложно было не удержать его на одном месте, а отдать обратно. Организм отчаянно сопротивлялся. Огонек долго не хотел отлепляться от моей руки. И лишь когда я полностью от него закрылся, этот гад неохотно полетел в нужную сторону, да еще с таким видом, словно ему это не нравилось!

Тизар, когда огонек втянулся в его ладонь, удовлетворенно хмыкнул.

— Молодец. А теперь зачерпни еще одну УЕМ из своих резервов и повтори это десять раз…

***

Вот в таком режиме я прожил долгих четыре года.

За это время я вырос, вытянулся, окончательно свыкся с особенностями нового тела. Нашел его намного более удобным и простым в обращении, чем старое. Начал получать от его возможностей несравненное удовольствие и почти смирился с мыслью, что обратного пути уже не будет. Тизар, когда я деликатно поинтересовался вопросом смены пола, сообщил, что в его магическом арсенале подобных заклинаний нет. Но даже если бы какой-нибудь самоучка и сумел изобрести нечто подобное, то Тизар считал, что со стопроцентной вероятностью это будет одноразовое явление, которое гарантированно приведет к гибели испытуемого.

Больше мы к этому вопросу не возвращались, но жить в каком-то смысле стало проще. Когда пути назад нет, поневоле приходится двигаться дальше. И я очень старался двигаться, хотя порой для этого требовалось приложить усилие.

За четыре года плотного общения с магом я научился правильно определять степень наполненности своих резервов, точно отмерять нужный объем магических единиц, а также свободно пополнять и расходовать силы. Исходя из существующих в империи стандартов, средний по силе дарру вмещал в себя около двухсот-трехсот УЕМ. Мои же резервы позволяли забирать почти в три раза больше, что несказанно обрадовало мага. К тому же, упражнения действительно помогали раскулачить жадный организм, так что в конце концов я сумел обрести некий баланс между поглощением и отдачей. И худо-бедно научился контролировать процесс.

Кстати, Тизар оказался так любезен, что даже снабдил меня большим количеством литературы, поэтому в его отсутствие мне было чем заняться. А еще я все-таки спросил его по поводу магического переводчика. Тизар в ответ посмеялся, а затем на пальцах разъяснил принцип работы серьги. Заодно отметил, что работала она на мне исключительно благодаря магии императора. После чего заверил, что я больше не нуждаюсь в костылях. Продемонстрировал для наглядности, сняв с меня заметно потускневший артефакт. С очередным смешком признал, что магию из него я все равно умудрился вытянуть. И напоследок сообщил, что, хоть устную речь я освоил, но вот читать и писать мне придется учиться с нуля.

Новость была неожиданной, но не страшной, тем более что вскоре в ученической башне и впрямь появился человек, который вплотную занялся моим образованием. Лица его я, правда, не видел — господин Норисс так же, как и мастер Зен, не стремился показывать свою физиономию. А поскольку на его занятия не только его, но и меня обязали надевать маску, то и он понятия не имел, кого именно ему поручено обучать.

Меня это совершенно не смутило. Тем более, что свое дело преподаватель знал, а у меня, к тому же, имелась неплохая база, на которую новые знания легли, как зерна — на благодатную почву.

Из объяснений Тизара выходило, что серьга не просто выполняла функцию переводчика: слова имперского языка она преобразовывала в понятные мне термины, поэтому я понимал чужую речь без проблем. Ну, за исключением понятий вроде «дарру», аналогов которых на Земле попросту не существовало. С течением времени заклинание закрепляло за уже готовым образом определенный набор звуков, тем самым впечатав в мою память сперва отдельные термины, затем целые фразы. И искусственным образом вбивало туда основы чужого языка, пока они не закрепились там намертво. Процесс этот происходил тихо и незаметно, так что я даже не уловил момента, когда чужой язык стал для меня родным. А все, что мне после этого оставалось сделать, это запомнить правила и научиться воспроизводить то, что я и так уже знал, на бумаге.

Да, бумага в этом мире была в ходу, как и самопишущие перья. Поэтому процесс обучения оказался привычным и, как следовало догадаться, недолгим: всего через полгода господин Норисс исчез из моей жизни. Зато вместо него появились другие люди, которые взялись обучать меня истории, географии, арифметике, литературе, картографии, экономике, этикету и черт знает чему еще. Словно из меня хотели сделать не телохранителя, а как минимум и.о. его величества Орриана.

Из-за резко возросшего числа теоретических занятий, разумеется, сократилось время уроков с мастером Зеном. Теперь я по полдня проводил в левом ответвлении основного коридора, где находилась учебная комната и куда один за другим приходили учителя. Их имена и фамилии я даже запоминать не стал. Все равно они стопроцентно вымышленные, да и в лицо преподавателей я бы не узнал. А вот ауры потихоньку запоминал и незаметно срисовывал. Благо с некоторых пор у меня появилась бумага для записей и цветные карандаши, а способности к рисованию сохранились еще с прежних времен. Конечно, практические навыки после перерождения я утратил, поэтому руку пришлось набивать заново, но, как говаривал мастер Тизар, для того, кто задался целью, нет ничего невозможного. И я был склонен с ним согласиться.

Хуже было другое. Когда подошел к концу пятый год моего пребывания в башне, мастер Зен заменил деревянное оружие на настоящее. А еще через полгода заявил, что мне пора учиться использовать его как положено. Я поначалу не понял, что он хотел сказать, но уже на следующей день во время послеобеденной тренировки учитель отвел меня в подвал, вход в который располагался в «стрелковой» комнате. А там меня ждал неприятный сюрприз.

Собака.

Большая, лохматая и свирепо скалящаяся псина без поводка и намордника, которая набросилась сразу, едва мастер Зен втолкнул меня внутрь.

Само собой, я ждал, что когда-нибудь это случится. Работа тени немыслима без крови, точно так же, как немыслима без нее должность обычного телохранителя. Я просто не ожидал, что это произойдет так скоро. К счастью, собака вела себя хоть и агрессивно, но не была специально обучена, поэтому ничего страшного не случилось. Я убил ее… да, так вышло. Но долго сожалеть о содеянном с некоторых пор у меня не получалось. А размышлять на тему, можно ли было обойтись без крови, оказалось некогда, потому что на следующий день вместо собаки в подвале оказался совсем другой зверь, и мне снова пришлось вспоминать уроки мастера Зена.

С этого дня тренировки стали еще более ожесточенными. Мастер Зен взвинчивал темп до немыслимых высот. До поздней ночи не выпускал меня из зала, причем на этом этапе обучения я заходил туда и никогда не знал, смогу ли выйти оттуда на своих ногах. Учитель, несмотря на увечье, так ни разу и не уступил мне ни в рукопашной, ни в схватке на любом из имеющихся в наличии видов оружия. И каждый день, даже если к окончанию основного занятия меня шатало от усталости, он все равно провожал меня в подвал, с невозмутимым видом отпирал тяжелую дверь и запускал в комнату, где нетерпеливо скреблось очередное страшилище.

Всего за месяц таких занятий я заработал три открытых перелома, бессчетное количество ран от когтей и зубов, пару десятков тяжелых ушибов и как минимум одно сотрясение. Твари в подвале всегда были разными. Зубастые, крылатые, шипастые, ползучие, прыгучие и даже летающие… понятия не имею, откуда мастер Зен их доставал, но, если бы не исцеляющая нить на стене в уборной, черта с два я смог бы продолжать обучение. Однако она день за днем продолжала меня выручать. Сращивала кости, залечивала шкуру, восстанавливала силы, приглушала боль, так что к следующему утру я приходил в себя. Самостоятельно вставал с постели. Делал короткую разминку и возвращался в зал. А учитель, если и догадывался, что я использую магию, по-прежнему не задавал вопросов и, убедившись, что от вчерашних увечий не осталось и следа, с каждым днем все больше ужесточал тренировки.

В какой-то момент не проходящая усталость… больше моральная, чем физическая, конечно… стала настолько выраженной, что я ощутил себя полноценным зомби. Мыслей в голове практически не осталось. Сосредоточиться на теоретических занятиях становилось все труднее. Учителя были недовольны. Количество книг на моем столе росло с угрожающей быстротой. Но я читал и запоминал написанное совершенно машинально. Точно так же, как машинально вставал, ел, чистил зубы, участвовал в спарринге с учителем и… убивал. Да, в те дни я очень много убивал, уже не обращая внимания, кого именно мне подсовывали в качестве жертвы. Просто отмечал потенциальную угрозу со стороны очередной твари, машинально оценивал длину ее зубов, когтей, скорость перемещения и реакцию, затем так же машинально отыскивал слабое место и избавлялся от нее. Причем все чаще — одним ударом.

Зачем это было нужно, я по-прежнему не спрашивал — если понадобится, расскажут. Но примерно в это же время среди прочих преподавателей появился изрядно немолодой то ли лесник, то ли охотник, а то ли егерь. Именно с ним я стал потихоньку учиться совсем другим премудростям. И только с ним мне дозволялось на некоторое время покидать мою тюрьму. Из башни мы уходили, естественно, порталом. Как оказалось, это был единственный способ ее покинуть. Причем уходили далеко. В глухие леса. В горы. В степь. И даже парочку раз в пустыню. Людей я там ни разу не видел. Ни с кем, кроме угрюмого егеря, не общался. Зато постепенно учился выживать. Читать звериные следы. Спать на голой земле. Тому, как развести костер. Как ездить верхом и ухаживать за лошадьми. Как распознать съедобный гриб, плод, ягоду или корешок…

Не знаю, любил ли его величество охотиться, но, по-видимому, его тени было положено знать все. Причем не только знать, но и уметь, вплоть до того, что из ничего сварить съедобную похлебку или освежевать собственноручно убитую дичь.

Однажды Тизар заметил кровь у меня на подбородке и, когда я бесстрастно сообщил, что она не моя, со вздохом признал, что жуткие твари, которых я убивал сотнями — подопытные образцы из его личной лаборатории. Плоды неудачных экспериментов. Магически измененные звери, птицы, даже грызуны, которых я отправлял на тот свет, даже не задумываясь об их происхождении. А когда это все-таки стало известным, в моей душе ничего не ворохнулось. Ни любопытства, ни раздражения, ни облегчения. Вообще ни-че-го.

— Бедный мальчик, — неожиданно тихо сказал Тизар и погладил мою бритую голову. — Мне жаль, что тебе приходится так трудно. Но я, к сожалению, ничем не могу помочь.

Я поднял на него заторможенный взгляд и испытал что-то похожее на удивление, смешанной с благодарностью от мысли, что кому-то есть до меня дело. Мастер Зен был прекрасным учителем. Я бесконечно его уважал и преклонялся перед его невероятным искусством. Но порой его отстраненность отталкивала. И, взглянув на виноватое лицо мага, я вдруг очень ясно понял, что медленно, незаметно, но шаг за шагом превращаюсь в такую же тень. В тень самого себя. Отстраненную, зацикленную на поставленной задаче и равнодушную ко всему остальному.

В последние месяцы я даже во время боя научился впадать в некое подобие транса. Не думать. Не предполагать. Не участвовать в схватке разумом. И с каждым днем это состояние отрешенности становилось все привычнее и роднее. Я проваливался в него, едва открывал глаза. Находился в нем часами и даже сутками. Чувствовал себя на редкость комфортно. И день за днем просто существовал. Как кукла. Марионетка. Которая бездумно ходила, читала, охотно впитывала новые знания. Но откладывала их в дальний угол, про запас, потому что единственное, что для нее было важным — это дожить до конца очередного утомительного дня.

В последнее время эта отрешенность стала почти всеобъемлющей. Настолько, что я даже не порадовался, когда впервые за долгие годы сумел не проиграть поединок учителю всухую и умудрился пусть на излете, но все же достать его кончиком клинка. Вид человеческой крови не пробудил во мне никаких эмоций. Ни радости, ни огорчения, ни торжества. И только сейчас в мою голову закралась мысль: а если бы я зацепил учителя сильнее? Я бы и тогда стоял с бесстрастным видом, глядя, как под ногами расползается багровая лужа? Точно такая же, как та, что натекла под моим собственным телом еще в те времена, когда я привык считать себя женщиной?

Возникшая перед глазами картинка была похожа на вспышку. Мгновенную, но реалистичную до отвращения. Мысль об убийстве учителя неожиданно обожгла. А осознание того, что я и впрямь стал слишком на него похож, заставило вырваться из охватившего меня оцепенения и неохотно разлепить спекшиеся губы.

— Скажите, рино… в тот день, когда вы поклялись, что сказали правду… вы сказали мне ВСЮ правду или же все-таки солгали, когда утверждали, что дарру недоступна магия?

Тизар невесело улыбнулся.

— Магическую клятву нельзя обойти, мой мальчик. Я не обманул тебя в тот день ни единым словом. Мне действительно жаль, что тебе приходится так много испытывать. Но я по-прежнему считаю, что такая судьба гораздо лучше, чем то, что империя может предложить обычным дарру.

— То есть, вы по-прежнему верите, что у нас нет способностей к магии? — тихо уточнил я.

— Да, Мар. За все время, что я вас изучаю, никто из дарру не смог воспроизвести ни одного, даже самого элементарного заклинания.

— А использовать чужое вы не пробовали им подсказать?

— Что? — вздрогнул всем телом маг. После чего я со скрипом поднялся с постели. Ненадолго пропал в уборной, а когда вернулся, то протянул руку с намотанной на нее, заметно истончившейся, но все еще ярко светящейся изумрудной нитью и так же тихо спросил:

— Вы и дальше будете продолжать так считать, рино?

Глава 5

После этого не скажу, что моя жизнь разительно изменилась, но с Тизаром мы стали видеться гораздо чаще. Мое открытие поразило его до глубины души, а охвативший мага энтузиазм и интерес к моим способностям оказались настолько искренними, что это помогло мне оттаять. Он почти каждый день теребил меня, требуя показать то, чего я достиг без его помощи. Бесконечно что-то проверял, замерял, рассчитывал и составлял на бумаге трехэтажные формулы в попытке вывести закономерность, по которой я сумел сделать то, что сделал.

С его слов выходило, что некоторые дарру с уровнем резервов выше трехсот УЕМ действительно могли видеть магию. Однако использовать ее, увы, ни у кого еще не получалось. Кроме меня. Это было удивительное открытие. Неожиданное. И Тизар до того загорелся возможностью использовать мои способности на благо империи, что рискнул вытащить в мою комнату все имеющиеся поблизости нити. После чего пустился в пространные объяснения и весьма существенно обогатил мои знания по теме классической магии и способов создания заклинаний различных школ.

Как вскоре выяснилось, заклинания мы с ним воспринимали по-разному. Тизар, глядя на них, видел лишь внешнюю сторону: цвет, форму, размер. И не имел возможности их изменить, потому что в основе большинства заклинаний лежали уже готовые, жестко структурированные магические формулы, которые было крайне сложно переделать. Для Тизара каждое заклинание было сродни горящей лампочке: он воспринимал испускаемый ею свет, но не мог разглядеть за ним нити накаливания… а я таких нитей видел десятки, сотни. И мне не требовалось использовать формулы, чтобы сделать их тоньше или толще, оборвать любую из них, завязать бантиком, разделить на десятки или сотни нитей поменьше.

Для обычного мага было невозможно создать из одного огненного шара десяток других. Проще первый уничтожить, а затем использовать формулу для другого числа и размера огненных сгустков. Я же проделывал это свободно, потому что, в отличие от жесткого каркаса, внутренняя структура заклинания оказалась податливой, и ее можно было мять, крутить и лепить из него любую фигуру, как из пластилина. Лишь бы рядом имелась нужная нить, а по ней продолжала течь энергия.

Разница в подходе давала и другие преимущества. Во-первых, пока я не касался нитей, никто не мог сказать, что я вообще могу ими пользоваться. Во-вторых, при необходимости я мог опутать себя чужими нитями и сымитировать ауру любого человека, от простого смертного до самого императора.

Правда, все эти невероятные возможности исчезали, стоило мне оказаться вдали от источника магии. Сами по себе нити были довольно тягучими. Как выяснилось, их можно было даже прикрепить к себе, как провод от монитора, и сутками ходить с постоянной магической подпиткой, не боясь ни ран, ни ударов, ни подлого удара в спину. Но — только в пределах строго определенного расстояния. Тогда как для настоящего мага, всегда носящего источник энергии с собой, таких ограничений не было.

Еще один минус, который мы выявили — это невозможность пользоваться большинством известных в этом мире артефактов. Попав в мои руки, магические побрякушки быстро теряли свои свойства. И единственным способом сохранить их рабочими была полная блокада прилегающих к ним энергетических каналов. Но тогда артефакт терял способность на меня воздействовать, и смысл его использования сводился на нет. Так что, поэкспериментировав с амулетами, Тизар с сожалением признал, что тут нам ловить нечего.

Еще он очень много времени посвятил изучению моих резервов.

Как оказалось, у магов они тоже имелись, но энергия в них хранилась в неизменном виде. То есть, какую закачали, такая и была. В отличие от них, в моих каналах собственной энергии не было, а та, что втягивалась туда снаружи, рано или поздно становилась нейтральной. Но природа поступила мудро, предусмотрев возможность ее передачи другому человеку. И более чем справедливо, заложив в основу существования дарру уникальную способность использовать уже созданные кем-то заклинания, хотя бы на то время, пока хранящаяся в них энергия не иссякала.

Обычно этот процесс происходил очень быстро. Как у меня в первый раз, когда я даже понять не успел, что именно случилось. Но, научившись блокировать каналы, я нашел способ хранить энергию в ауре, как обычные маги. И пусть я не мог ее преобразовать и из огненного шарика, к примеру, сделать воздушную плеть или водяной фонтанчик, что легко удавалось Тизару. Зато я мог крутить энергетическое «кольцо» в своем теле практически до бесконечности.

Тизар, когда убедился в реальности этой теории, пришел в восторг. Но не остановился на достигнутом, а принялся с энтузиазмом копаться во мне дальше, с каждым разом открывая все новые и новые вещи, до которых я в свое время не додумался.

Вообще, он оказался фанатом науки. А экспериментировать под его руководством и вовсе было замечательно. Тизар всегда внимательно отслеживал изменения в моем самочувствии. Умел вовремя остановиться, если видел, что я выдыхаюсь. Всегда был готов посочувствовать, подбодрить или выругаться, если что-то шло не так. И это было настолько обыденно и так по-человечески, что рядом с ним я и впрямь начал потихоньку оживать.

Пожалуй, именно Тизар удержал меня от того, чтобы окончательно превратиться в точную копию мастера Зена. Он стал той самой опорой, за которую мой разум уцепился и с чьей помощью не разлетелся на куски на фоне стремительно растущих нагрузок. И именно он помог мне пережить тот не слишком веселый день, когда в подвале вместо хищного зверя впервые появился человек.

Это случилось на шестой год обучения, когда я научился не проигрывать мастеру Зену хотя бы два поединка из пяти. Но, если честно, я ждал этого уже давно. Прекрасно понимал, зачем учитель с такой регулярностью вгоняет меня в транс на поединках. Каждый раз, заходя в подвал, подспудно ожидал, что оттуда раздастся человеческий голос. А когда это действительно произошло, то с тяжелым вздохом осознал, что обычное ученичество закончилось. И теперь мне придется убивать людей, даже не зная, кто они и за что заслужили сомнительную честь стать мясом для моих клинков.

Того, самого первого мужчину, я, наверное, запомню на всю жизнь. Это был рослый, покрытый шрамами оборванец, который при виде меня презрительно сплюнул, а затем перехватил поудобнее мясницкий топор и процедил:

— Ну что, щенок… за твою шкуру дают пожизненную амнистию, так что не обессудь.

Я в ответ молча поднял свои мечи.

Что ж, учитель, спасибо, что щадите остатки моей совести и даете время привыкнуть. Убить стоящего на коленях и умоляющего о пощаде человека вот так сразу я бы, наверное, не смог. А прущий с ревом бугай с топором наперевес… это была всего лишь самозащита. По крайней мере, я подумал именно об этом, когда вышел из подвала, вытирая кровь со своих коротких клинков.

Когда я вернулся к себе и увидел нетерпеливо меряющего шагами коридор Тизара, вероятно, что-то такое проступило на моем лице, потому что маг сразу сообразил в чем дело. Мне было холодно. Впервые за многие годы снова стало холодно на душе, отчего-то хотелось выйти на улицу и, задрав голову к небесам, громко завыть. Участь того бугая была предрешена. Этому дню так или иначе, но предстояло случиться. Умом я это понимал. Но вот чувства… очень некстати оживившиеся, разбуженные Тизаром и выбравшиеся из многолетнего заточения чувства твердили другое.

Когда мы встретились взглядами, маг подошел и молча положил руки на мои плечи. А когда кончики мечей опустились в пол, Тизар, ни слова не говоря, отвел меня в «стрелковый» зал, поставил на пол испещренную магическими символами деревянную шкатулку и сказал:

— Отвлекись. А когда успокоишься, поговорим.

Шкатулка оказалась очередным артефактом, способным производить весьма достоверные иллюзии. Причем самые разные иллюзии, включая детализированную до мелочей обстановку в императорском дворце и подробное голографическое изображение Орна — столицы изначально Ории, а затем и всей Орийской империи, сделанное с таким невероятным искусством, что я на какое-то время попросту растерялся.

Голограмма была настолько качественной, что это поражало. Извилистые улочки, мелькающие тут и там, прописанные с немыслимой точностью силуэты людей. А также звуки, краски, даже запахи! Все это было почти настоящим, словно я действительно оказался в огромном городе и озадаченно бродил по нему, заглядывая в окна, шарахаясь от несущихся во весь опор экипажей и постоянно напоминая себе, что до компьютерных игр с подобного уровня графикой этот мир еще не дорос.

Само собой, в дальнейшем я частенько сюда возвращался и уже целенаправленно изучал расположение зданий и улиц, но тогда, в самый первый раз, это был действительно шок. И, возможно, именно благодаря ему я относительно спокойно закончил тот нелегкий день и смог уснуть, совершенно точно зная, что завтра легче не станет.

Игрушку Тизар оставил в башне, предварительно объяснив, как ею пользоваться, и заверив, что это — одна из немногих вещиц, которая была создана с помощью магии императора, и которую (раз уж его величество стал моим полновластным хозяином) я мог не бояться испортить одним прикосновением. В артефакт оказались занесены подробные планы обоих императорских дворцов (летнего и основного), полная карта столицы с названиями всех общественно значимых зданий. Чуть позже оказалось, что над головами многих иллюзорных персонажей имелись подписи, сообщающие, кто из них кто и какой именно титул носит… честное слово, это был лучший симулятор, который я когда-либо видел. Оставалось лишь хорошенько его освоить.

Еще через полгода, когда мысль об убийстве перестала вызывать у меня даже слабый внутренний протест, мастер Зен решил разнообразить контингент жертв, и, помимо здоровенных мужиков откровенно бандитской наружности, в подвале стали появляться совершенно неожиданные персонажи. Однажды это оказалась полуобнаженная женщина, которая при первом же удобном случае вознамерилась всадить в меня нож. Иногда — интеллигентного вида, внешне абсолютно неприметные и вполне приличные джентльмены с заточками в рукавах. Некоторые из них пытались со мной говорить. Некоторые умоляли. Искушали. Сулили немыслимые богатства за одно только обещание помочь им вырваться из этого страшного места…

Я молча слушал и так же молча убивал одного за другим, в конце концов придя к успокаивающей мысли, что наемных убийц мне не жалко, а невинные люди, если каким-то чудом сюда и попадали, то все равно так или иначе умрут. Поскольку выбора у меня не было, я делал то, что от меня зависело: избавлял их от трудностей. Без мучений. Почти без боли. Ведь быстрая смерть — это тоже благо. Ее в каком-то роде надо заслужить. И если я мог хоть чем-то помочь попавшим в подвал людям, которым, в отличие от учителей, позволяли видеть мое лицо, то именно этим.

К концу восьмого года обучения походы в подвал стали реже, но вместо этого в тренировочном зале стали появляться посторонние тени. Чаще по двое: судя по всему, учитель и ученик, одетые в совершенно одинаковые одежды. Мне в такие дни мастер Зен тоже приносил соответствующий комплект, включая маску. По-видимому, среди теней не было принято раскрывать свои личности. А может, это делалось лишь затем, чтобы свести к минимуму риск зарождения среди будущих теней даже мимолетных дружеских связей.

Единственное, в чем не приходилось сомневаться, это то, что каждого из нас готовили под конкретного хозяина. А когда я спросил у Тизара, что будет, если в один прекрасный день на узкой дорожке столкнутся две тени, он ответил просто: «победит сильнейший». Тем самым окончательно уверив меня, что ни друзей, ни коллег у имперских телохранителей не бывает. И ничуть не успокоив фразой, что теней в империи крайне мало. А точнее, иметь такую тень являлось привилегией исключительно членов императорского дома и тех, кого его величество решит облагодетельствовать.

К слову, никакого внутреннего кодекса вроде того, что существовал у тех же ниндзя, у теней не имелось. Помимо основных умений, их обучали лишь тому, что требовал наниматель. Причем неважно, что это: игра на гитаре, пение, рисование, танцы или просто умение играть в шахматы. Тень потому и называлась тенью, что становилась живым воплощением пожеланий хозяина. Его вторым я. Его помощником. Охранником. И безмолвным рабом, которого учили лишь тому, что было нужно хозяину.

Вполне логично предположить, что никаких отношений между чужими рабами быть не могло. И так же логично предположить, что для лучшего усвоения навыков нам время от времени нужно было сразиться с себе подобными, чтобы максимально точно представлять, на что мы способны. За время учебы такое происходило нередко, а однажды учителя и вовсе сговорились, придумав для учеников коллективное испытание. Но я не любил о нем вспоминать. Ни пока жил в башне, ни позже. Однако кое-чему оно меня научило: никому не доверяй, всегда имей за пазухой хотя бы один хорошо наточенный нож, а если перед тобой встанет выбор — остаться на ночь в горах на пару с незнакомцем или же со зверем, то лучше выбирай зверя. Звери не предают. И их поведение, как правило, поддается логике.

Во время обычных встреч учителя, поприветствовав друг друга короткими поклонами, чаще всего отходили в сторону, а ученики отправлялись к стойкам и выбирали привычное для себя оружие. Любое, какое захотят. Никаких ограничений во время поединков не было, кроме, пожалуй, одного: убийство соперника не одобрялось. Не запрещалось — всего лишь не одобрялось, поэтому бой мог закончиться как угодно, от царапин до тяжелых увечий и смерти.

Меня это, впрочем, не пугало: весь последний год Тизар старательно изучал мои возможности, а затем они на пару с мастером Зеном пытались приспособить их для моей будущей профессии. Учитель почти не удивился, когда узнал, откуда взялась бешеная регенерация. И не отказался поэкспериментировать в полноконтактном бою, перед началом которого Тизар помог мне подтянуть в тренировочный зал зеленую нить.

Схватка вышла короткой, жестокой и совсем не зрелищной. Учитель, отбросив ограничения, работал в полную силу, на предельно доступной скорости, так что меня всего за несколько секунд едва не перемололо в фарш. Но ниточка вытянула. Уберегла от непоправимого. Поэтому, когда я срастил кости, вылечил отбитые внутренности и избавился от менее значимых повреждений, бой продолжился. И продолжался потом еще не раз, пока учитель не вогнал меня в глубокий транс и не заставил работать на пределе возможностей.

Именно тогда ему удалось подтянуть меня еще на одну ступеньку вверх по уровню мастерства. Поединки в полную силу выматывали гораздо больше обычного, но позволяли достичь воистину фантастических результатов. То, чего мастер Зен добивался с помощью десятилетий упорных тренировок и добавленных, как я потом узнал, в еду специфических травок, у меня получилось достичь всего за год жестоких экспериментов. И да, я не стал возражать, когда эти два маньяка предложили изменить программу тренировок. Только попросил их не ограничиваться одной лишь зеленой нитью. Так что в действительности мы занимались не просто маханием железками, а шаг за шагом изучали воздействие магии на мой организм. Так что в итоге я научился пользоваться не только зеленой, но и синей, и белой, и даже желтой ниточкой, которая с годами помогла увеличить крепость моих костей и связок в несколько раз.

И вот после этого я должен был опасаться обычного поединка?

Хм.

Когда я выиграл бой с одним из учеников, мастер Зен выглядел не слишком довольным, поэтому тренировки стали еще более плотными, отбирая время, которое обычно отводилось на другие занятия. Я не спорил. Рино аль Ро тоже. Маг продолжал регулярно присутствовать на спаррингах, хотя, к сожалению, не мог себе позволить делать это чаще, чем раз в десять дней.

Со временем против меня стали выставлять теней постарше. Более рослых и тяжелых. И, вероятно, дольше находящихся в обучении у других мастеров. Чаще всего эти встречи заканчивались моей победой. Если же нет или же если учитель считал, что победа была недостаточно убедительной, то вскоре ко мне снова приводили именно этого соперника. И я знал, что бой будет повторяться раз за разом. До тех пор, пока я не умру или пока не добьюсь безоговорочной победы.

Когда минуло девять лет с момента моего появления в ученической башне, поединки стали смешанными, и вместо одного противника у меня появилось сперва двое. Затем учеников стали приводить по трое. То просто более старшего, а то и вовсе солидного возраста, который угадывался лишь по морщинкам вокруг глаз и более плавной, чем у обычных учеников, манере перемещаться. Это были очень серьезные противники. С совершенно разными навыками, воистину потрясающими рефлексами, очень и очень немалым опытом схваток и самым причудливым оружием, какое только можно вообразить.

К тому моменту я уже беззастенчиво пользоваться всеми нитями, которые Тизар сумел вытащить из стен и приспособить под наши нужды. Это не раз спасало меня от увечий. Позволяло подниматься на ноги даже после грубых ошибок. И лишь от боли они не помогали избавиться ни мне, ни, тем более, соперникам. А поскольку среди теней традиционно приветствовалась тишина во время поединков, то каждый из нас скрипел зубам и катался по полу преимущественно молча.

Наконец, пришел день, когда ученики перестали приходить в тренировочный зал совсем, а я, к своему немалому удивлению, смог выдержать все пять поединков с учителем и как минимум три из них завершить безоговорочной победой.

Когда это произошло впервые, мастер Зен нахмурился и молча ушел.

Когда у меня получилось повторить и даже улучшить свой результат, недовольная складочка на его лбу разгладилась.

А в тот день, когда я смог выдержать бой в полную силу и уложить мастера Зена на обе лопатки все пять раз из тех пяти, что мы традиционно проводили, он озадаченно хмыкнул. После чего достал со стойки еще один подаренный Тизаром артефакт, своими глазами убедился, что в моей ауре нет посторонних включений. Удовлетворенно кивнул, признав, что даже без магии я сравнялся с ним по мастерству. А когда я, тяжело дыша, почтительно поклонился, он совершенно бесстрастно сообщил:

— Твое обучение закончено.

***

Тизар пришел за мной в тот же день. Буквально через час после того, как я, ошеломленный фразой учителя, вернулся в свою комнату. Выглядел маг при этом озабоченным до крайности, а мне буквально с порога вручил стопку одежды и сухо произнес:

— Собирайся. Император желает тебя видеть.

К столь резким переменам в жизни я оказался не готов, но на осмысление происходящего мне подарили всего пару минут, в течение которых я торопливо влезал в непривычную одежду: бархатный камзол, отличной выделки брюки, тонкую рубашку и высокие сапоги на толстой подошве. Судя по отсутствию шапки, перчаток и мехового пальто, в цивилизованном мире сейчас царила ранняя осень или же позднее лето. Сравнительно теплое, но уже с дождями, иначе в высоких голенищах и толстой подошве не было бы смысла. Но, честное слово, все это вызывало гораздо больше недоумения, чем заявление мастера Зена, что мы больше с ним не увидимся.

В какой-то миг я поймал себя на мысли, что не хочу покидать ставшую мне родной комнату. Тем более вот так, с лету, не успев ни попрощаться, ни поблагодарить сурового мастера за науку. Единственное, что мне позволил сделать Тизар, это взять со стола перо и лист бумаги, чтобы написать учителю несколько самонадеянное «до встречи», после чего маг одним движением открыл индивидуальный портал и без особых церемоний вытолкал меня вон.

Портал, как и следовало ожидать, привел нас прямиком в императорский дворец. В один из глухих уголков, которых в этом огромном, роскошно убранном и полном запутанных коридоров здании имелось немало. Пока я шел за Тизаром, то безошибочно узнавал все эти повороты, закутки, переходы, залы, оранжереи и даже гобелены на стенах! Да что гобелены? Я мог с точностью до миллиметра указать, в каком месте и под какой портьерой начинаются или заканчиваются тайные ходы! Просто потому, что на протяжении нескольких лет часами гулял в этом самом, правда виртуальном, дворце и успел запомнить в нем каждую трещинку!

Именно тогда, проходя мимо десятков дверей, многочисленных слуг в одинаковых сине-белых ливреях, не менее многочисленных стражников в красно-черных мундирах и изысканно одетых людей, лица многих из которых я тоже не раз видел, мне вдруг стало понятно, какую гигантскую работу проделал человек, создавший волшебную шкатулку. Обстановка виртуального дворца один в один повторяла ту, что существовала в реальности. Каждая щербинка, каждое не затертое пятно оказались на своем месте. Насчет потайных ходов я тоже ни разу не усомнился. А когда припомнил пояснения Тизара и его слова, что в шкатулку занесли все существующие во дворце комнаты, склады, казармы, будуары и тайные переходы, включая те, о которых давным-давно забыл даже его величество, мне вдруг стала понятна необходимость в той клятве, которую потребовал император. Да что там! Я был готов до земли поклониться магу, который проделал эту сложную и кропотливую работу. И искренне пожалел, что он в тот момент засмотрелся в другую сторону.

Наконец, Тизар свернул во второстепенный, малопосещаемый коридор, нырнул в один из тайных ходов и выбрался из него в просторном, богато обставленном кабинете.

Я уже видел его раньше — в виртуальном дворце он был обозначен как рабочий кабинет императора Орриана. Поэтому не удивился, увидев его величество восседающим за большущим письменным столом. Но слегка озадачился, обнаружив, что за прошедшие десять лет император ни капельки не изменился.

Это что, тоже магия? В империи известен секрет долголетия? Мне-то казалось, нас встретит уставший от жизни старик с непомерно тяжелой короной на голове. Ан нет. Его величество выглядел замечательно, хотя знакомая по первой встрече усталость из его глаз так никуда и не ушла.

При виде меня император озадаченно приподнял брови.

Ну да. За годы учебы я сильно вытянулся, почти догнав по росту Тизара. Слегка оброс, потому что учитель в последние полгода приказал мне не брить голову. Редкий пушок на подбородке тоже уже успел появиться, но специально убирать его пока не требовалось. Правда, неширокая от природы кость и отсутствие мощной мускулатуры даже после усиленных тренировок не сделали из меня героя модных журналов. Я был скорее жилистым, чем мускулистым. К тому же, чрезмерные нагрузки, особенно в последний год, вытопили из меня даже последние, скудные, старательно запасаемые на черный день капельки подкожного сала. А в той одежде, которую принес маг, мои комковатые мышцы были практически не заметны. Просто подросток… шестнадцатилетний паренек с навыками наемного убийцы и почти тридцатилетним багажом знаний секретарши из параллельного мира.

— Хм, Тиз… а ты не рано его сюда привел?

— Нет, сир, — коротко поклонился маг. — Мастер Зер сообщил, что ему больше нечему учить вашу новую тень. Поэтому мы здесь.

Внимательный взгляд императора снова прошелся по мне с ног до головы.

— Будет непросто ввести его во дворец, — пробормотал он словно в пустоту. — Для полноценной тени ты слишком юн, мальчик. Это может стать проблемой.

Я промолчал. Без приказа задавать вопросы или вмешиваться в разговор тени было не положено, поэтому я просто стоял и ждал, полагая, что у Тизара найдутся слова в мою поддержку. Но маг, к моему удивлению, лишь сумрачно кивнул.

— Вы правы, сир. Мы не можем себе позволить, чтобы император превратился в посмешище, даже по такому пустяковому поводу. Поэтому есть мысль ввести его в ваше общество под видом… ну, скажем, обычного пажа.

— Тогда уж лучше племянника, — усмехнулся его величество. — Твоего, к примеру. По-моему, вы чем-то похожи.

Тизар чуть не поперхнулся.

— Но у меня нет племянников, ваше величество!

— Какие проблемы? Сделаем.

— Но, сир…

— Ты хочешь мне возразить, Тиз? — насмешливо посмотрел на мага император Орриан, и Тизар, опомнившись, тут же склонился в новом поклоне.

— Никак нет, ваше величество. Я только что вспомнил, что у моей троюродной бабки по материнской линии была четвероюродная сестра, чья младшая правнучка, ныне живущая в отдаленных южных провинциях нашей славной империи, действительно просила меня оказать содействие и представить ко двору ее единственного сына…

Усмешка императора стала шире.

— Считай, что ты только что мне про него рассказал. И я милостиво разрешил мальцу остаться во дворце в качестве… ну, предположим… хм… Мар!

Я встрепенулся.

— Да, ваше величество?

— Что ты умеешь, помимо того, что избавлять добропорядочных граждан от смертельной болезни под названием «жизнь»?

— Вообще-то меня обучали придворным танцам, экономике, этикету, немного политике…

— Это все не то!

— Еще я неплохо рисую, сир, — осторожно сообщил я, не особенно представляя, как вести себя с императором.

— Отлично, — неожиданно обрадовался тот. — Значит, с этого дня я назначаю тебя своим личным художником!

— Хорошая идея, сир, — сдержанно похвалил изобретательность его величества Тизар, после чего перехватил мой растерянный взгляд, и хмыкнул. — Не волнуйся, Мар. Завтра во время завтрака я официально представлю тебя ко двору, после чего его величество во всеуслышание возложит на тебя почетную обязанность его личного художника, и ты получишь все основания, чтобы проводить рядом с императором как можно больше времени.

Император Орриан довольно кивнул.

— Это никого не удивит. Мое величество иногда изволит скучать, а присутствие нового лица всегда помогает развеять скуку. На то, чтобы освоиться, у тебя будет достаточно времени. Так что гуляй где хочешь, исследуй что понравится, разбирайся с защитой, думай… я даю тебе полную свободу действий. Тизар сказал, у тебя редкие таланты. Мне интересно на них посмотреть, поэтому через две недели ты доложишь свои выводы, и уже после этого я решу, как с тобой поступить.

То есть, немедленно приступать к обязанностям тени мне не доверили?

— Как прикажете, сир, — поклонился я, запоздало вспомнив правила дворцового этикета.

— Тиз, вы свободны.

Придворный маг коротко наклонил голову и преспокойно направился к выходу, так что мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Но когда мы оказались в коридоре и снова нырнули в потайной ход, я все же не удержался.

— Простите, рино аль Ро…

— Зови меня по имени, — рассеянно отозвался идущий впереди маг. — Раз уж ты теперь мой племянник, то обращайся так, как принято между близкими родственниками.

— Хорошо. Можно задать вам вопрос?

— Ты хочешь знать, почему император назначил для тебя испытательный срок?

— Нет. Мне объяснили причины вполне доходчиво. Я хотел узнать ваше мнение: почему его величество решил выставить меня в качестве придворного шута?

Тизар издал короткий смешок.

— Потому что так тебе будет проще влиться в местное общество.

— То есть, он намеренно избавил меня от обычных светских ограничений?

Маг на мгновение обернулся и хитро прищурился.

— А сам как думаешь?

— Уже никак, — вздохнул я. — Спасибо. Хотя было бы любопытно узнать, что входит в состав эликсира бессмертия, который вы на пару принимаете с его величеством. Если это, конечно, не государственная тайна.

Тизар споткнулся, а затем неожиданно расхохотался.

— Мар… император, как и большинство магов, живет несколько дольше обычных людей, но с чего ты решил, что я или он бессмертны?!

— А как еще объяснить тот факт, что с момента нашей первой встречи он практически не изменился?

— О… хм, прости. Это моя вина. Забыл предупредить.

— О чем? — насторожился я.

Маг смущенно кашлянул.

— Один из секретов создания теней заключается в том, что внутри ученической башни время течет почти в десять раз быстрее, чем снаружи.

— Что?! — непроизвольно вздрогнул я и остановился.

Маг остановился тоже и, повернувшись, кивнул.

— Да, мой мальчик. Это для тебя прошло десять лет. Это ты повзрослел и вырос. А для императора с той встречи прошло меньше года, и это — одна из тех тайн, которые ты не должен никому открывать. Почти никто в империи не знает, кто, где и как именно выращивает теней. Расположение ученической башни засекречено. Попасть туда в качестве преподавателей могут очень немногие, и то, после окончания учебы им стирают память об этом месте. Тайна существования башни известна лишь императору, теням и мне. Поэтому нет повода опасаться, что кто-то узнает тебя в лицо. Даже принцу Карриану это не под силу. Для всех ты не мальчик-дарру из поместья старика Лоэнира, а Мар… Мар эль Ро. Мой племянник, в котором нет совершенно ничего необычного, включая даже слабенький магический дар.

Обалдеть…

Я оторопело уставился на широко улыбающегося «дядюшку», который при виде моей вытянувшейся физиономии снова рассмеялся. А когда понял, что до меня начала, наконец, доходить вся глубина придуманной его величеством затеи, снова стал предельно серьезным.

— Клятва, которую ты дал императору, не имеет срока давности, Мар. Все, что его величество посчитает относящимся к понятию государственной тайны, ты обязан беречь и охранять так же, как самого повелителя. Если он решит, что ты нарушил его приказ, заклинание в твоем теле тебя накажет. Если ты и впрямь его нарушишь или же если заклятие посчитает, что ты пытаешься его нарушить, оно может тебя убить. Это, пожалуй, один из немногих видов магии, которые вообще действуют на дарру. Поэтому будь осторожен, мальчик. И в словах, и в мыслях, и в поступках. Потому что отныне и до самой смерти ты себе не принадлежишь.

Я заторможено кивнул.

Да, про принадлежность я и без того прекрасно помнил. А вот другие новости следовало переварить. Впрочем, как минимум две недели на размышления у меня есть, так что ничего. Обвыкнусь. В том числе и с мыслью, что отныне моя должность неофициально значится как шут придворный, обыкновенный. Должность, которой согласно приказу императора мне придется полностью соответствовать.

Глава 6

Покои Тизара располагалась здесь же, во дворце, рядом с крылом, которое отводилось для размещения императорской семьи. Должность придворного мага обязывала «дядюшку» находиться к повелителю как можно ближе. А еще он был одним из немногих, кто досконально знал все потайные ходы и мог использовать внутри дворца крохотные порталы.

Как можно было догадаться из цвета преобладающих в ауре Тизара нитей, пространственная магия входила в число его основных умений. Насыщенный фиолетовый оттенок прямо-таки кричал, что в этом искусстве с придворным магом мало кто мог потягаться. Само собой, ему были знакомы заклинания и других школ, в том числе стихийная магия. Но ею ему приходилось пользоваться намного меньше, о чем свидетельствовало сравнительно небольшое количество соответствующих каналов.

Пока мы добирались до апартаментов Тизара, я старательно обдумывал завтрашний день и попутно присматривался к имеющимся во дворце заклинаниям. Магии здесь, слава богу, плескалось до одурения, так что в ближайшую тысячу лет я мог не волноваться, что она внезапно закончится. Обилие синих, зеленых, голубых, белых, красно-желто-рыжих и всяких других нитей поражало. Но еще больше я удивился дичайшему хаосу, который царил в магическом фоне дворца. Создавалось впечатление, что новые заклинания лепили прямо поверх старых, которые еще не успели толком разрушиться. Какие-то были повреждены и выглядели совсем тускло. Некоторые, напротив, казались свежими. А еще я впервые увидел угольно-черные нити, которые означали энергию смерти и требовали предельной осторожности в использовании. Но таких было мало. Хотя по моему скромному мнению их следовало разместить тут гораздо больше.

Доставшиеся мне в единоличное пользование покои находились в «белом», так сказать элитном, секторе императорского дворца, в двух шагах от покоев Тизара и всего в пятнадцати минутах ходьбы от собственно императорского сектора. Если воспользоваться потайными ходами, которых в ту сторону вело целых два, то времени на визит к его величеству уйдет в два раза меньше. Для тени это было слишком далеко. Для шута, как мне показалось, неоправданно близко. Но выбирать в любом случае не приходилось, поэтому я первым же делом принялся изучать защиту на комнатах и тщательно обследовать доставшиеся мне помещения.

Собственно, их было три: небольшая проходная комната, которую можно было использовать вместо холла или гостиной, спальня и вполне приличная по размерам уборная, где имелся нормальный водопровод, горячая и холодная вода, большая мраморная ванна, такой же мраморный стульчак с морально устаревшим сливным бачком и нелепой бархатной кисточкой на кончике ведущей к нему цепи. Рядом со стульчаком висело зеркало. Не слишком большое, но его размеров было вполне достаточно, чтобы убедиться: писаным красавцем меня никто не назовет. Слишком худое лицо, впалые щеки, излишне резкие черты лица. Тяжелый, совсем не мальчишеский взгляд из-под непокорной челки… я и раньше видел этот взгляд в отражении. А сейчас окончательно понял, что лучше мне ни на кого прямо не смотреть, иначе моя легенда могла очень быстро превратиться в фарс.

Спальня мне досталась очень даже просторная. Огромная, заваленная подушками кровать занимала немаленькую часть пространства. Одна дверь. Два больших окна рядом с изголовьем… не зарешеченных, кстати, но имеющих слабую сеть охранных заклинаний. Две тумбочки. Комод. Стенной шкаф. А также огромное количество полок на стенах, которые дополняли интерьер моих личных покоев. Венчал же все это великолепие здоровенный гобелен с дурацкими бабочками, который висел у входа в спальню лишь потому, что скрывал под собой большое грязное пятно на изрядно обшарпанной стене.

Поскольку время было поздним (из башни мы уходили далеко после полудня), то остаток дня я провел, разбираясь с нитями и растаскивая их по соседним помещениям так, как считал нужным. Покормить меня, разумеется, никто не догадался, но пойманная большим и указательным пальцем зеленая ниточка не подвела, поэтому спать я ложился сытым. Более того, оставив ее привязанной к одному из периферических каналов, я проснулся ровно тогда, когда и планировал — через час, который в этом мире длился не шестьдесят, а семьдесят пять минут. Поначалу, правда, меня это напрягало. Казалось, что день, как и ночь, тянутся бесконечно долго. Но потом я привык. И на собственном опыте убедился, что лишние шесть часов в сутках — это огромное благо.

Оставшееся до рассвета время я потратил, чтобы изучить центральную часть дворца и, в частности, добраться до оружейной комнаты. О том, что она есть, я знал из виртуальных путешествий, а пробрался туда по потайному ходу, не потревожив ни стражу, ни скромненькую магическую защиту, которую просто-напросто отодвинул в сторону, как обычную штору. Разумеется, предварительно напившись энергии из защитной нити и избавив себя от угрозы прямого контакта с нитями других цветов.

Мыслей насчет того, что влезать в закрытое помещение — не совсем этично, у меня не возникло. Его величество велел осматриваться, разрешил гулять где вздумается и делать что захочу. А мне первым делом требовалась одежда для ночных вылазок плюс подходящее оружие, поскольку из ученической башни мы уходили в спешке, и свои мечи я прихватить не успел.

Впрочем, императорская оружейная могла предложить намного более интересные вещи, чем имелись на стойках в тренировочном зале. Я немало времени потратил, чтобы подобрать что-то по руке, но в конце концов остановил выбор на коротких, с лезвиями всего в тридцать пять сантиметров, парных, чуть изогнутых клинках на удобной перевязи, которую можно было закрепить на спине рукоятями вниз. Плюс присмотрел превосходный набор метательных ножей. Отыскал множество мелких, но крайне полезных в хозяйстве вещей. Затем заглянул в пару соседних помещений, еще раз мысленно поблагодарив Тизара за идею со шкатулкой. Ограбил чью-то гардеробную. Наконец, оббежал остальное крыло и уже под утро вернулся к себе, вполне довольный прогулкой.

«Дядю» я безжалостно разбудил за час до рассвета и, выслушав все, что он обо мне думает, все равно заставил его выбраться из постели. Для первого выхода в свет мне нужна была помощь мага. И Тизар, услышав, что именно я хочу от него получить, от души расхохотался, мгновенно простив не только испорченную защиту, но и чересчур раннюю побудку.

Когда мы вошли в обеденный зал, умышленно сделав это в самый последний момент, брови его величества взлетели высоко вверх. Следом за ним от длинного, уже уставленного тарелками и бокалами стола в нашу сторону обернулось сразу два с половиной десятка голов. Причем как мужских, так и женских. Я в тот момент чуть не замешкался, пытаясь сообразить, что же будет дальше, если на скромный «завтрак» у императора собиралось столько народу. Но время поджимало. Пора было вживаться в роль. Что я с несказанным удовольствием и сделал, споткнувшись прямо на пороге и с размаху грохнувшись на пол на глазах у всего зала.

— Мар! Ох ты ж… — обернувшийся на шум Тизар, которого я посвятил не во все подробности своей задумки, впал в ступор, когда я с кряхтением поднялся, чуть не запутавшись в полах чересчур длинной хламиды. Причем хламида была дорогой, кричаще красного цвета, с роскошным золотым шитьем на широких рукавах и таком же широком подоле. А еще под ней Тизар этим утром собственноручно помогал закрепить специально переоборудованные чехлы от многочисленных подушек. Внутрь мы подложили тряпки из гардероба придворного мага. Затем маг придал этому безобразию приемлемый вид, отчего хламида села на меня идеально и весьма правдоподобно принялась имитировать избыточный вес. Не слишком большой, иначе это создавало бы неудобства, но достаточный, чтобы добавить мне с пяток лишних килограммов и создать ощущение увальня. Правда, для этого пришлось еще обвязать шею шарфом, а худые кисти прикрыть длинными рукавами. Наконец, за обе щеки я запихал эластичные подушечки, которые местные дамы использовали в качестве подкладок для придания объема некоторым частям тела. Так что, думаю, теперь вам понятно, почему при нашем появлении император так удивился и почему, когда я неуклюже поднялся, а затем демонстративно вытер нос грязным рукавом, в глазах его величества заплясали смешинки.

— П-простите, — пробормотал я, старательно глядя в пол и с удовлетворением слыша раздающиеся отовсюду смешки. — Извините, дядюшка, я нечаянно. И с самого начала предупреждал вас, что подсовывать мне эту проклятую тунику было скверной идеей.

Смешки среди приближенных императора стали громче. На лице Тизара проступило непередаваемое выражение, но все же он догадался мне подыграть. И вместо того, чтобы изображать искреннее недоумение, неожиданно всплеснул руками.

— Стихии и магия… за что мне такое наказание?!— прошептал он, сердито поддернув полу хламиды, на которую я, выпрямившись, снова демонстративно наступил. После чего Тизар взял меня за руку и, уже догадываясь, что при любом удобном случае здесь случится еще одна нелицеприятная сцена, потащил вдоль стола с усмехающимися придворными, также тихо, но вполне разборчиво приговаривая: — Ничему путному тебя в этой глухомани не научили! Даже зайти нормально не можешь, недоразумение! Ваше величество…

Остановившись неподалеку от откровенно развеселившегося повелителя, Тизар с виноватым видом поклонился и состроил совсем уж скорбную морду.

— Нижайше прошу прощения, сир. Мне страшно неудобно, что вам пришлось наблюдать эту картину, но… позвольте представить вам моего племянника, Мара эль Ро.

— Доброе утро, Тизар, — благодушно сказал император, с интересом изучая мой маскарад. Сам он был одет совсем не так пафосно, как вчера. Простая белая рубашка, поверх нее — расшитая золотыми нитями жилетка. И всего один золотой перстень на правой руке. Правителя большой империи в этом человеке выдавало лишь место во главе стола и аура властности, от которой было некуда скрыться. — И вам, молодой человек, тоже доброе утро.

Я, не поднимая глаз, буркнул:

— Здрасти…

Это было нарушением всех правил, грубейшим попранием придворного этикета. То, что мы явились после императора, вообще ни в какие ворота не лезло! Если бы не послабления, сделанные специально для придворного мага, нас бы вообще внутрь не пустили. Но я решил: нарушать так нарушать. Моему имиджу это будет полезно.

— Мар эль Ро! Как ты смеешь меня позорить перед повелителем?! —простонал «дядюшка», картинно схватившись за голову. Но его величество небрежно отмахнулся, и маг поспешил утащить меня за стол. По левую руку от императора. За три персоны от него, где кто-то заблаговременно оставил два свободных места. Усевшись на позолоченный стул, я уткнулся носом в белоснежную салфетку и сник, всем видом выражая раскаяние. И, быть может, внимание к моей персоне было бы приковано намного дольше, но тут его величество наклонился к соседу и о чем-то вполголоса заговорил. А затем подал знак, первым потянувшись к одуряюще пахнущему блюду, и придворные моментально ожили, позабыв про неуклюжего меня.

Пока народ стучал вилками и ложками, звенел бокалами и отдавал дань императорской кухне, я вяло ковырялся в салате (потому что есть с защечными подушечками было неудобно) и исподволь рассматривал собравшихся.

Мужика, с которым его величество изволил сейчас беседовать, звали Рокос эль Нор. Военный советник. Большая шишка и, если информация Тизара верна, преданный сторонник императора. Выглядел он словно хищный зверь посреди прилизанной и льстиво подтявкивающей своры. Подтянутый, с широкими плечами и жестким, каким-то ястребиным лицом, от которого за версту шибало угрозой. Опасный тип. Да еще и маг в придачу. А точнее стихийник, судя по ауре, больше всего тяготеющий к огню.

Поехали дальше.

Рядом с эль Нором и бок о бок с Тизаром с аппетитом поедал бутерброд с золотисто-желтой икрой ксариона[1] еще один советник. Только уже по торговым вопросам. Был он, в отличие от господина Ястреба, низковат ростом и страдал некоторой полнотой, но двигался при этом весьма и весьма живо. С интересом прислушивался к разговору соседей. Без всякого стеснения охотился за присутствующими на столе деликатесами. Весьма остро поглядывал в сторону остальных гостей. И одет был гораздо скромнее, чем ему, по идее, положено. Правда, аура у него выглядела очень бедно, поэтому магического подвоха от господина Орто иль Дара ожидать не стоило. Зато под одеждой у него имелось несколько амулетов с весьма запутанной магической структурой. С ходу разобраться в ней мне не удалось, поэтому я ее просто запомнил.

Еще одно лицо, которое благодаря придворному магу было мне хорошо известно, восседало почти напротив меня и деликатно обгрызало куриное крылышко. Герцогиня Ила эль Мора… весьма эффектная женщина, сильная магиня со сродством сразу к четырем основным стихиям. И дальняя родственница его величества. В краткой характеристике, которую «дядюшка» дал этой утонченной, изящной и эффектной блондинке, значилось: «умна», «хитра», «опасна». Проще говоря, сегодня мне довелось своими глазами увидеть главную интриганку императорского двора, к мнению которой его величество всегда прислушивался. А еще Тизар высказывал мнение, что в раскрытии некоторых заговоров против повелителя проявила немалое участие именно эта кокетливо улыбающаяся леди с холодными глазами. Которая сейчас весьма мило беседовала с начальником императорской внутренней разведки, а сама при этом очень ненавязчиво изучала мою физиономию.

Ее именитый сосед тоже носил герцогский титул и принадлежал известному в Ории роду эль Соар. Звали его Тарис эль Соар. Магом он не являлся, но, пожалуй, после императора это был самый влиятельный человек в стране. При этом выглядел он весьма далеко от идеала: маленький, невзрачный, активно лысеющий человечек с необычайно высоким лбом и маленькими цепкими глазками. По сути, этот башковитый лорд держал под жестким контролем всю обстановку в империи. Весьма жестко подавлял немногочисленные бунты. Отличался незаурядным умом. Проницательностью. Умением принимать непопулярные решения. И, что немаловажно, был исключительно предан своему повелителю.

Наконец, последним, кого я совершенно точно знал в лицо, был собственно наследник престола. Его высочество Карриан сидел на почетном месте по правую руку от императора. Был тщательно выбрит. Причесан. Одет во что-то типа военного мундира спокойных зеленовато-коричневых тонов. При этом выглядел он задумчивым. Разумеется, прислушивался к разговору отца с господином Ястребом. Но взгляд его карих глаз… да, через десять лет после той встречи я наконец-то выяснил, какого они цвета… постоянно блуждал по залу, нигде надолго не задерживаясь.

Среди остальных придворных знакомых лиц мне больше не встретилось. Однако получить право присутствовать на завтраке во дворце простому смертному было нереально. Значит, так или иначе эти люди были нужны его величеству. А раз они были нужны ему, значит, мне следовало как можно скорее узнать, кто они и какую роль играют при дворе.

Кстати, о ролях… не пора ли приступить ко второй части моего спектакля?

Убедившись, что никто не обращает на меня внимания, я полез под стол и, пошуровав под хламидой, выудил оттуда грифель и несколько сложенных пополам бумажных листов.

В бытность Мариной Извольской у меня неплохо получалось создавать графические рисунки. И раз уж его величество загорелся идеей превратить меня в художника, следовало дать ему повод прийти к такому необычному решению.

Пока народ кушал, выпивал и вел степенные разговоры, я положил листок на колени и принялся рисовать, мельком поглядывая на ближайших соседей. Начать, естественно, решил с леди, которая, к тому же, успела принять эффектную позу. Работать было несложно, хотя за последние пару лет я уделял поддержанию навыков совсем немного времени. А когда с дамой было покончено, я устроился поудобнее и принялся один за другим делать остальные наброски.

Его величество Орианн получился у меня внушительным и суровым, как и положено великому императору. Господин Рокос эль Нор и впрямь походил на хищную птицу, но ему шло, так что я не стал ничего исправлять. Тизара нарисовал таким, каким помнил по первой встрече — задумчивым, с чрезвычайно озабоченным видом изучающим свое отражение в маленьком зеркальце. Тогда он, конечно, крутил пальцами серьгу, но не суть важно. Главное, что получилось похоже. А вот после этого мне нужно было нарисовать кого-то, над кем очень бы хотелось, но нельзя было посмеяться. И, выбирая между герцогом эль Соар и его высочеством Каррианом, я, недолго думая, решил отдать эту почетную роль наследнику престола.

Можно было, конечно, обойтись без экстремальных мер и просто, проходя мимо императора, выронить из-под хламиды… то есть, туники, конечно… уже готовые наброски. Но если уж его величество выдал мне карт-бланш, то я рассудил: раз шут, значит, должно быть смешно. А веселье становится гораздо сильнее, если грамотно выбрать объект для шуток и день за днем, методично, прямо на глазах у присутствующих, доводить его до белого каления.

Мне отчего-то показалось, что милорд эль Соар не оценит моих стараний, а его высочество мне слегка задолжал. Поэтому остаток завтрака я увлеченно калякал на бумаге и под конец так увлекся, что едва не пропустил долгожданный вопрос:

— Мар, ты чем это занимаешься?!

Тизар, дорогой мой «дядюшка», так замечательно громко об этом спросил, что мною немедленно заинтересовались не только ближайшие соседи, но и люди с другого конца длиннющего стола. А когда я, вызывающе шмыгнув носом, продемонстрировал «дяде» результаты своего труда, он на мгновение онемел.

— Какая прелесть, — восхитилась герцогиня эль Мора, когда на столе появился набросок, где она с задумчиво-печальным видом смотрит куда-то вдаль, поднеся к лицу красивую розу. Розу я специально поместил вперед и сделал более яркой, чтобы она бросалась в глаза. Но при внимательном рассмотрении можно было заметить, что женщина на заднем плане гораздо красивее. А если кто-то знал ее ближе, то еще добавил бы, что и у нее есть острые шипы.

— Позвольте взглянуть? — проворковала леди, протянув через стол изящную ручку.

Я заколебался, но потом все же протянул один листок. Разумеется, не тот, который она просила. Бросив на него заинтересованный взгляд, герцогиня загадочно улыбнулась, а затем под приглушенный шепоток передала набросок его величеству.

— Мне кажется, это вам, сир.

Император молча принял листок, так же молча оценил мои художественные таланты, а затем пристально взглянул на нас с Тизаром поверх рисунка.

— Можно взглянуть на остальные?

«Дядя» беспокойно обернулся и протянул руку, но я предпочел с грохотом отодвинуть тяжелый стул и, в полной тишине добравшись до повелителя, протянул ему слегка помятые, местами украшенные отпечатками моих пальцев листки. Само собой, передавая их, я умудрился половину уронить на стол. Прямо в тарелку его озадаченного величества. А когда кинулся их оттуда выуживать, то совершенно случайно толкнул господина Ястреба в плечо. Пробормотав извинения, стукнул его локтем по голове. Едва не опрокинул бокал с вином. А когда все же сумел поднять проклятый листок, то исключительно по причине врожденной неуклюжести продемонстрировал его всем желающим.

На рисунке крупным планом был изображен его высочество Карриан. Легко узнаваемый, хотя я умышленно обозначил его штрихами, в эффектной позе полководца, под ноги которого вот-вот падет весь мир. В достойном его происхождения парадном камзоле, сверху донизу увешанном всевозможными орденами… ага, на рукавах их было особенно много. И с обнаженным мечом в правой руке, которым его высочество со зверским выражением пытался плашмя, словно тапкой, прибить ползущего по стене таракана.

Таракан у меня получился особенно красивым. Весь такой гладенький, толстенький, с блестящим панцирем и с роскошными усами. Глаза я ему, правда, пририсовал карикатурные, зато они были большими, печальными и с невыносимым укором смотрели на лихо замахнувшегося принца, как на человека, который не только не умел использовать меч по назначению, но еще и выглядел на редкость по-идиотски.

— Хм-м… — с сомнением протянул император, когда я торжественно возложил перед ним сей шедевр и приосанился в ожидании похвалы. — Какое у вас богатое воображение, юноша.

Я вытянулся, как примерный солдатик.

— Благодарю, ваше величество!

После этого едва заметные улыбки появились и на лицах придворных, которые, разумеется, лучше меня знали его величество и гораздо раньше поняли, что император не собирается сердиться. Правда, открыто выказать неуважение второй присутствующей в зале монаршей особе никто не осмелился. Поэтому народ за столом лишь загадочно переглядывался, а если кому-то было сложно удержаться от улыбки, то он или она старались прикрыть рот ладошкой.

— Первые рисунки мне понравились больше, — наконец, вынес окончательный вердикт повелитель, после чего мне оставалось лишь сокрушенно развести руками.

— Это авторское видение, ваше величество. Свободному художнику никто не указ!

У императора сверкнули глаза.

— Вы уверены в этом, юноша?

— Абсолютно. Главное, как можно лучше узнать объект, а то ведь возможно и искажение образа.

— Хм…

Под мимолетным взглядом повелителя у Тизара нервно дернулась щека, но император почти сразу отвернулся.

— Что ж, у вас будет повод это доказать, — усмехнулся его величество и вернул мне провокационный листок. — Мне как раз пришла в голову одна интересная мысль. Карриан, как ты относишься к идее пригласить во дворец художника с довольно смелыми взглядами на жизнь? Тебе не кажется, что нам пора создать небольшую семейную галерею?

Наследник престола, сохраняя подчеркнуто невозмутимый вид, отложил в сторону салфетку.

— Прекрасная мысль, ваше величество. Хотя не уверен, что у юноши хватит смелости ее осуществить.

— У меня на все хватит смелости, ваше высочество, — во всеуслышание брякнул я, нахально уставившись на наследного принца. Тот так же подчеркнуто перевел взгляд с отца на меня. Какое-то время изучал мою щекастую физиономию. Наконец, в наступившей оглушительной тишине снова повернулся к отцу и спокойно бросил:

— Что ж, пусть попробует.

— Отлично, — усмехнулся повелитель, возвращая мои художества. — С сегодняшнего дня юноша войдет в состав твоей свиты и станет твоей тенью. Заодно постарается как можно лучше тебя узнать, чтобы впредь не допускать ни малейшего искажения в образах. Если у него это получится, он займет должность придворного художника и займется составлением фамильной галереи. Если же нет…

Его величество недобро улыбнулся, а наследник престола все с тем же невероятным спокойствием наклонил голову.

— Как прикажете, ваше величество.

— Тогда всем хорошего дня.

С этими словами император поднялся из-за стола и покинул обеденный зал. Народ зашушукался. На лице Тизара проступило неодобрительное выражение. Леди эль Мора загадочно улыбнулась. Милорд Ястреб всю эту дурацкую ситуацию проигнорировал. Герцог эль Соар, напротив, заинтересовался. Я мысленно хмыкнул, вынужденно признав, что его величество не только меня переиграл, но и мастерски поставил на место. А затем перехватил тяжелый взгляд наследника престола и мысленно крякнул: кажется, у невинной шутки будут долгоиграющие последствия. Его высочество злился. И кое-кому это сулило крупные неприятности.

[1] Морская рыба, относящаяся к ценным породам

Глава 7

— Ты что творишь?! — прошипел Тизар, когда мы покинули обеденный зал, и маг затащил меня в первую попавшуюся комнату. — Мар, ты в своем уме?!

— Спокойно, дядюшка, — отозвался я, продолжая напряженно размышлять и анализировать полученную сегодня информацию. — Ситуация под контролем.

— Под каким еще контролем?!

— В том числе и под моим.

— Мар!

— Тише, Тиз, — бесшумно возникнув на пороге, произнес император. — Не шуми. Мальчик определенно знает, что делает.

Я коротко поклонился и отступил в сторону, давая его величеству пройти. Тот, окинув мага покровительственным взором, остановился недалеко от входа и прищурился.

— Справишься?

— Что конкретно от меня требуется, ваше величество?

На губах императора мелькнула улыбка.

— Вот видишь, Тиз. Он прекрасно все понимает.

Тизар нахмурился, а я выжидательно замер.

Тот факт, что буквально пять минут назад меня осадили в присутствии высокопоставленных дам и господ, нисколько не смущал. Полная свобода действий еще не означала вседозволенности, и его величество недвусмысленно об этом напомнил. Но если бы он хотел просто поставить меня на место, все бы ограничилась шуткой, закончившись там же, где и началось — за столом. Однако император пожелал ввести меня в свиту своего единственного сына. И вот это было уже интересно.

Неужели еще одна проверка?

Тем временем повелитель снова улыбнулся.

— Мне бы хотелось услышать твои предположения, Мар.

— У меня их пока три, — со вздохом признался я.

— Ну-ка, ну-ка. Удиви меня еще раз.

Я коротко глянул на оживившегося императора и пожал плечами.

— Извольте. Предположение первое: вы с его высочеством находитесь в ссоре, и вам понадобилось напомнить, что не все находится под его контролем. Однако в данный момент эта ситуация видится мне маловероятной. Предположение второе: вы не доверяете собственному сыну и хотите убедиться, что ваши подозрения не беспочвенны. Наконец, предположение третье: с сыном у вас прекрасные отношения, но что-то не так с его ближайшим окружением, и вы хотите узнать, в чем дело.

— С нашим окружением всегда что-то не так, — едва заметно поморщился его величество Орриан. — Верность в наше время штучный товар. И оплачивается он совсем не деньгами. Но ты прав: в последнее время Карриан ведет себя неосмотрительно. Порой неоправданно рискует, совершает необдуманные поступки, и мне это не по душе. Обычно он сдержан. Умеет правильно оценить ситуацию, а при необходимости принимает нужные для империи решения. Я доверяю Карриану целиком и полностью. Но недавно до меня дошла информация, что кто-то из его окружения… скажем так, не совсем лоялен нашему дому. Возможно, не по своей воле. Подкуп, шантаж… я хочу выяснить, правдивы ли мои подозрения. И понять, кто, зачем и как именно пытается манипулировать моим сыном.

— Ваше величество! — приглушенно воскликнул Тизар, но я лишь снова поклонился.

— Благодарю вас, сир. Должен ли я вмешаться, если эта информация подтвердится?

— Нет, — качнул головой его величество. — Твоя задача — наблюдать, оценивать, докладывать. Если возникнет прямая угроза жизни наследника, избавься от нее. В остальных случаях ты сперва придешь ко мне.

— Сколько у меня есть времени?

Император усмехнулся.

— Две недели, я ведь уже сказал.

— Мне следует в это время заниматься только его высочеством Каррианом? Или же вы позволите обеспечивать и вашу собственную безопасность?

— Для обеспечения собственной безопасности у меня достаточно людей. Пока ты работаешь только с наследником престола. А потом посмотрим.

Что ж, задача ясна, хотя и не совсем типична. Я — тень императора, а не его сына. Поэтому должен заниматься тем, чему меня учили целых десять лет, а не таскаться за наследником престола, изображая черт знает кого. Но император отдал прямой, не имеющий двойного толкования приказ. Своевольничать здесь не получится. Как только я вздумаю заняться другим, магическая клятва об этом напомнит. И, как мне уже сообщили, это будет больно.

Словно в ответ на такие мысли, я тут же ощутил предупреждающее покалывание под рубашкой.

— Тебе что-нибудь нужно для работы, Мар? — поинтересовался император, когда я уже решил, что аудиенция окончена, и настало время прощаться.

— Мне разрешен выход в город, ваше величество?

— В рамках основной задачи ты волен делать все, что посчитаешь нужным. Но, если при этом ты нарушишь закон, я спрошу с тебя по каждому пункту.

Я на мгновение задумался.

— Тогда, пожалуй, нет. Но, если не возражаете, я буду время от времени расхищать вашу личную оружейную.

— Да, мне уже доложили, что прошлой ночью там кто-то побывал, — хмыкнул его величество. — Впрочем, не возражаю. Расхищай дальше. Все равно железки без дела валяются. Что-то еще?

— Да, сир. Мне бы хотелось продолжить тренировки. Заниматься в полную силу в отведенных мне покоях не получится. А без полноценных нагрузок я рано или поздно начну терять форму.

Вот теперь задумался и император.

— В дворцовых подвалах есть несколько подходящих помещений. Они изолированы от основных коридоров и имеют неплохую защиту. Можешь занять любое.

— Благодарю. И последнее… — кашлянул я, прикидывая, не слишком ли сильно наглею. — Было бы замечательно, если бы время от времени мои тренировки проходили с участием мастера-тени. Понимаю, что так не принято, но наличие хорошего спарринг-партнера — это большое благо. Особенно, если рядом будет находиться человек, который хорошо знаком с особенностями места, где мне предстоит работать.

Его величество после такой странной просьбы озадаченно кашлянул. Зачем-то переглянулся с Тизаром. Еще раз подумал. Но через несколько мгновений все же неохотно кивнул.

— Я посмотрю, что можно сделать. Это все?

— Да, ваше величество.

— Тогда приступай.

Я снова поклонился и молча вышел, до последнего чувствуя на спине тяжелый взгляд императора. И даже когда комната осталась далеко позади, продолжал ощущать недоброе покалывание в груди, словно магическая клятва и впрямь умела думать. И заранее предупреждала, чтобы я не смел даже на шаг отступить от полученного приказа.

***

Почти весь день я потратил на подготовку, а большую часть ночи — на то, чтобы незаметно исследовать ту часть дворцового крыла, где находились покои наследника престола.

Как и следовало ожидать, его высочество Карриан жил на широкую ногу: в его распоряжении имелась целая анфилада комнат, занимающих примерно треть немаленького этажа. Включая гостиную, трапезную, целых две спальни, рабочий кабинет, библиотеку, несколько подсобных помещений, а также внушающую уважение ванную комнату, где не хватало, пожалуй, только бассейна.

Все это великолепие мне, правда, довелось наблюдать исключительно снаружи, сидя на ветке раскидистого дерева и осторожно подсматривая в окна. Как и вчера, прежде чем отправляться на прогулку, я сбросил из каналов излишки энергии, поэтому в магическом плане меня попросту не существовало. Как для магов, так и для поисковых заклинаний. Что же касается физических данных, то, как я уже сказал, на подготовку ушло немало времени, поэтому можно было не беспокоится, что кто-то заметит притаившуюся в листве тень или случайно расслышит шум ее дыхания.

Разумеется, снаружи было видно не все, что меня интересовало, поэтому еще с вечера я попросил Тизара создать простенькое следящее заклинание. Он без вопросов сделал, причудливым образом переплетя между собой сразу десяток разноцветных нитей. В итоге получился этакий «проволочный», слегка вычурный и довольно сложный по строению «фонарик», который было проблематично расщепить на сотню таких же, только помельче. Поэтому я попросил мага налепить таких «фонариков» еще несколько штук и под прикрытием темноты развесил их по «белому» крылу.

Тизар, кстати, посмеялся, когда понял, зачем я попросил у него «следилки». Но объяснить, по какой причине его развеселили мои импровизированные видеокамеры, не соизволил. Сказал только «скоро сам поймешь» и ушел, оставив меня теряться в догадках.

Удобство работы с готовыми заклинаниями заключалось еще и в том, что «фонарик» Тизар отдал мне уже как самостоятельную структуру. Поэтому от нее не отходило никаких «проводов», а значит, я мог спокойно его взять и перенести на любое расстояние. Но было важно, чтобы мои «фонарики» не просто находились в нужном месте и выполняли функцию камер слежения: они должны были делать это незаметно. Поэтому я порядком умаялся, пока придумал, как прикрепить их на разбросанные там и сям белые нити, как подключить к ним бесперебойное питание, при этом не нарушив структуру заклинаний. Наконец, вдосталь навозился, пряча магические «камеры» под слоем разноцветных нитей. Протянул вдоль уже имеющихся магических «проводов» шнуры от «камер» к наблюдательному пункту, который пришлось временно разместить на крыше. И только после этого вздохнул спокойно.

Кажется, идея оказалась удачной. Зря Тизар смеялся. Осталось придумать, как незаметно обвешать ими остальной дворец и научиться различать, какая из «камер» за какой сектор обзора отвечает. А если удастся подключить к ним еще и звук… но — это дело ближайшего будущего. Пока хватало того, что я сумел заглянуть в личные покои наследника престола и уже сейчас смог сделать ряд предварительных выводов.

Во-первых, оказалось, что большую часть вечера его высочество Карриан провел в кабинете, работая с бумагами.

Во-вторых, за это время его посетило довольно много народу, включая советника императора по торговым вопросам, которого я видел за завтраком. А также военного советника и даже башковитого герцога эль Соар. Правда, если с торгашом его высочество занимался чуть больше часа, а с господином Ястребом около двадцати минут, то беседа с герцогом длилась очень недолго. Милорд всего лишь забрал у принца какие-то документы, они о чем-то совсем уж коротко переговорили, после чего его светлость ушел, чему-то усмехнувшись напоследок.

В-третьих, оказалось, что у наследника престола, как это ни удивительно, не было личного слуги. Ужин в кабинет ему принес кривоносый, наголо обритый и совершенно разбойного вида верзила, которого я определил как телохранителя. Пустую посуду забрал тоже он, но, насколько я мог видеть ауру, далеко не унес, а передал еще какому-то индивиду без магического дара и остался стоять у входа, словно преданный пес.

Когда совсем стемнело, раздеться и приготовиться ко сну его высочеству тоже никто не помог, но я расценил это как положительное качество. И, пожалуй, был бы разочарован, если бы выяснилось, что его высочество разоблачают и переодевают, как маленького ребенка, да и еще расчесывают ему волосы перед сном.

В-четвертых, спать он ложился один. Посторонних особ в его спальне так и не появилось. Правда, в последний момент его высочество, видимо, о чем-то вспомнил, поэтому в наполовину раздетом виде вышел в коридор, переговорил с верзилой-телохранителем. Затем по-свойски хлопнул его по плечу и только после этого отправился спать. Столь свободный жест меня поначалу насторожил, особенно, когда верзила ухмыльнулся и пихнул в ответ его высочество кулаком. Но потом я вспомнил, что мужеложство в империи каралось смертной казнью, и выдохнул. Похоже, эти двое просто были давно знакомы. А скорее всего, еще и попадали в какие-то переделки. Поэтому у бритоголового чувака был переломан нос в нескольких местах, а на обнаженном торсе наследника престола красовалось несколько серьезного вида шрамов.

Больше ничего интересного узнать не удалось, но к себе я вернулся не сразу. Поскольку сон для меня являлся не обязательной и вовсе не каждодневной процедурой, то я мог позволить себе продолжить изучение императорского дворца. И хотя бы частично поработать с магической защитой, меняя ее под свои потребности.

Чем, собственно, и занялся.

А следующим утром, едва рассвело, уже торчал под дверьми покоев наследника престола и всем видом выражал нетерпение. Мантию надел вчерашнюю, приметную и яркую до тошноты. Заодно припрятал под ней побольше бумаги, заранее наточил несколько грифелей и даже повозился, создавая и прошивая добытой в подсобке толстой ниткой стопку бумаги, превратив ее в удобный блокнот.

Как я и предполагал, его высочество долго прохлаждаться в постели не любил, и всего через полчаса после того, как я нарисовался в коридоре, дверь в покои принца отворилась, а верзила-телохранитель подобрался.

Его высочество выглядел отдохнувшим, ничуть не заспанным, из чего следовало сделать вывод, что подобный режим являлся для него привычным. Однако при виде меня и появившегося в моих руках блокнота его темные брови сошлись на переносице. На лице появилось и пропало раздраженное выражение. После чего его высочество, видимо, вспомнил, что отец велел мне стать его тенью, нахмурился еще больше и отвернулся, даже не удосужившись сказать «привет» или хотя бы «пошел вон».

Подумать только, я — его тень…

Угу, смешно. Я бы тоже, наверное, посмеялся. А верзила с бицепсами, как у гориллы, и выразительной мордой африканского носорога и вовсе покатился бы со смеху, если бы знал, что его величество не шутил.

— Арх, зайди, — хмуро бросил наследник престола и подвинулся, чтобы телохранитель мог просочился внутрь. После чего дверь за ними закрылась, а я остался скучать снаружи.

К сожалению, этой ночью устанавливать в личных покоях принца свои «фонарики» я не рискнул. Тем не менее представление о происходящем за стеной составить было можно, потому что на редкость яркая аура Карриана была хорошо видна даже сквозь плотную магическую защиту. И я мог с легкостью отследить его перемещения, даже не засовывая нос внутрь.

Минут через пятнадцать верзила вышел, снова заняв пост у двери. А еще через пять минут к нему присоединились двое головорезов, причем обоих я совершенно точно видел на холме вместе с принцем. Вон того, чернявого, с серьгой в ухе и чем-то похожего на цыгана, видел даже близко. Он был одним из тех, кто первым наставил на меня меч и ударил Карриана по рукам, заставив уронить меня на снег. Второй казался гораздо спокойнее, хотя и выглядел таким же опасным: сероглазый блондин в нарочито небрежно надетой куртке и в слегка помятой рубахе, словно прошедшей ночью ночевал не дома и не успел переодеться.

Обменявшись кивками, мужчины произвели рокировку: теперь место у дверей занял блондин, а верзила с цыганом отошли в сторонку. После чего вновь прибывшие соизволили обратить на меня внимание, и цыган пренебрежительно фыркнул:

— Это еще что за недоразумение?

— Художник, — сообщил бритый верзила, окинув насмешливым взглядом мою печальную физиономию. — Бить не велено, но шугать не возбраняется.

— А на кой он нам нужен?

— Приказ императора.

— Понятно, — разочарованно протянул цыган, и на этом разговор сам собой затух. А буквально через минуту дверь снова распахнулась, и оттуда вышел его высочество Карриан. Одетый как-то совсем уж не по-императорски просто. Ни тебе мундира, ни короны, ни украшенных золотыми лампасами штанов… Коротко кивнув своим людям, он развернулся и, ничего не говоря, направился прочь.

— Кажется, будет потеха? — вполголоса предположил блондин, провожая его взглядом. — Эх. Жаль, что я на смене. Но вы уж повеселитесь там за меня.

— Само собой, — усмехнулся верзила, устремляясь за повелителем. Следом за ним с довольным смешком двинулся цыган, а самым последним я. Невзирая на то, что меня вроде как не приглашали.

К моему удивлению, его высочество направился не в основное крыло, не к отцу в покои и даже не в сторону обеденного зала, хотя это было бы логично, ведь завтрак ему так никто и не принес. Вместо этого Карриан прошел до конца коридора, где за обычной панелью пряталась не сказать, что потайная, но все же не выставленная на всеобщее обозрение лестница. Спустившись по ней на цокольный этаж, его высочество прошел еще немного и целенаправленно двинулся к деревянной двери, которая виднелась в дальнем конце коридора.

Кстати, об этой лестнице Тизар почему-то не упомянул, когда создавал шкатулку с виртуальным чудом. Но для моих нужд она была важна, потому что под цокольным этажом располагался подвал. А в нем, по заверению императора, имелось как минимум одно помещение, которое можно было приспособить под тренировки.

Само собой, его высочество явился сюда за тем же, зачем собирался в ближайшем будущем лезть в подвал и я, поэтому за дверью его действительно ожидало просторное, хорошо освещенное помещение. За тем лишь исключением, что для наследника престола тренировочный зал был уже готов. Тогда как мне еще только предстояло переоборудовать одну из комнат, перетащить туда все необходимое и позаботиться, чтобы о существовании этого места в ближайшие годы никто не вспомнил.

Естественно, внутрь меня не позвали. Но спрашивать разрешение я посчитал необязательным. И как только изнутри раздался звон клинков, тихонько туда просочился, воспользовавшись тем, что никто не удосужился закрыть дверь на засов.

Зал, который Карриан и его подчиненные использовали для тренировок, оказался и впрямь большим, неплохо оборудованным, а на полу даже лежали маты. Вдоль стен виднелись стойки с оружием. С потолка в одном из углов свисал канат. Рядом виднелась аккуратно разложенная защита: доспехи там всякие, шлемы, наголенники и наплечники. Однако воспользоваться ими никто не захотел. Его высочество, по-видимому, сперва решил хорошенько размяться. А верзила и цыган затеяли шутливый поединок и теперь вовсю развлекались, охаживая друг друга длинными палками.

Пристроившись в уголке, я присел на корточки и достал блокнот. И когда шутливая схватка закончилась, а наследник престола как следует разогрелся, приготовился к гораздо более занимательному зрелищу.

И оно действительно оказалось любопытным, потому что его высочество не застремался в одиночку встать против двух достойных противников. И он уверенно вел на протяжении всего поединка, в конце концов завершив его такой же уверенной победой.

Я даже был вынужден признать, что император и впрямь воспитал сына бойцом, а не неженкой. Более того, в его движениях определенно чувствовалось влияние мастера-тени. Его высочество отлично владел как длинным, как и коротким клинками. Умело пользовался преимуществом в росте. Имея немаленький вес и хорошо развитую мускулатуру, сохранил почти что юношескую гибкость и был способен перемещаться по залу с удивительной для человека скоростью. Но, что самое главное, бой он провел абсолютно чисто. И не разу не воспользовался магией, хотя пару раз его победа висела на волоске.

Когда же поединок закончился, и мужчины, тяжело дыша, отправились в соседнее помещение, где слышалось журчание воды, верзила вдруг ухмыльнулся и отпустил по поводу цыгана скабрезную шутку. Тот, не стесняясь присутствия принца, без колебаний послал приятеля в далекие дали. Потом они оба расхохотались, устроили еще один шуточный бой, в котором чернявого отмутузили во второй раз. А чуть позже, уже из соседнего помещения, цыган изволил непочтительно отозваться о своем сюзерене. После чего в воздухе повисла короткая пауза, а следом за ней наследник престола срезал наглеца такой длинной и абсолютно неприличной фразой, что даже я удивленно приподнял брови, а цыган с верзилой заржали уже в два голоса.

Судя по всему, я не ошибся на их счет, и наследника престола связывали с этими людьми узы давней и крепкой дружбы. При посторонних это не бросалось в глаза. Но сейчас, когда никто не видел, его высочество изволил вести себя совсем не по-императорски.

А вот, кстати, и он.

— Ты что тут делаешь?! — при виде скромно сидящего у стеночки меня принц рыкнул и решительно двинулся в мою сторону. Выглядело это весьма угрожающе. Особенно после того, как раздраженный рык был подхвачен злорадным эхом и разнесся по всему залу.

Сочтя это поводом для продолжения спектакля, я суетливо вскочил, промычал что-то неразборчивое и в спешке выронил изрисованные грифелем листы. После чего подхватил полы чересчур длинной хламиды и, не обратив внимания на разлетевшиеся по полу рисунки, под оглушительный хохот цыгана и лысого верзилы выскочил из зала.

Отлично. Первый акт сыгран. Второй удачно оборван. Осталось только дождаться третьего, и после этого у меня, скорее всего, появятся союзники.

Глава 8

В следующий раз я явился пред светлые очи его высочества во время завтрака.

Поскольку накануне Тизар обмолвился, что данное мероприятие члены императорской семьи могли пропустить лишь по очень веской причине, то не явиться в обеденный зал Карриан не мог.

Снова придя туда вместе с «дядей», я умышленно отстал. А когда Тизар обнаружил, что я не сел рядом с ним, а занял почетное место за стулом его высочества, у мага забавно вытянулось лицо. Почти в этот же момент в зал изволил зайти император, поэтому орать на меня, шикать и делать всякие непристойные знаки «дядюшка» не рискнул. Принц Карриан тоже смолчал. Но я прям физически чувствовал, как же сильно ему хочется повернуться и двинуть мне кулаком по морде.

— Молодой человек, вы так и собираетесь провести весь завтрак за спиной моего сына? — со смешком поинтересовался его величество, присаживаясь на свое законное место.

Я гордо вздернул голову и демонстративно приподнял блокнот, куда приготовился вносить ценные зарисовки.

— Мне поручено дело государственной важности, сир. И я намерен сделать все, чтобы оправдать ваше высочайшее доверие.

— Ну, посмотрим, — хмыкнул его величество и преспокойно приступил к трапезе.

Народ за столом сегодня был почти в том же составе, что и вчера, но сейчас, стоя на нужном месте, я мог лучше рассмотреть гостей. Четырнадцать мужчин, девять женщин, плюс сам император, мы с Тизаром и наследник престола. Недурственно для обычного завтрака. Телохранителей, кстати, нигде видно не было. Принц своих оставил в коридоре, я видел сквозь стену их ауры. Да и за той дверью, через которую прошел его величество, толклось двое неодаренных индивидов. Помимо них, там еще бродила масса слуг и наверняка приличное количество обычных стражников. Так что незаметно войти и выйти из зала было проблематично.

Пользуясь наличием свободного времени и прекрасным обзором, я снова принялся рисовать, благо центральный герой моих комиксов находился прямо перед глазами. Работалось мне легко и спокойно. Никто не толкал под руку и не заглядывал через плечо. Так что я мог без помех наблюдать, с какой легкостью принц Карриан обращается со столовыми приборами и как умело, привычно и аккуратно он расправляется с завтраком. Меня, если честно, даже завидки взяли. И, быть может, именно поэтому я снова захотел над ним подшутить?

Когда трапеза подошла к концу, а мои пальцы почернели от грифеля, император соизволил обо мне вспомнить.

— Ну, и как ваши успехи, юноша?

Я с нескрываемой гордостью протянул ему блокнот.

На этот раз, чтобы внести разнообразие в игру, я нарисовал его высочество схематично, зато на каждой из почти тридцати страниц и очень последовательно. Так, что если быстро-быстро пролистать блокнот, то получится маленький мультипликационный фильм.

Знаю. Многие из нас так развлекались в детстве. Но здесь этот способ поднять настроение был еще неизвестен, поэтому поначалу повелитель не понял, зачем я создал так много одинаковых картинок.

— Позвольте, сир? — поспешил прийти ему на помощь я и, зажав двумя пальцами корешок блокнота, другой рукой показал, что нужно сделать.

От неожиданности император сперва замер, а потом откинулся на спинку кресла и оглушительно расхохотался. Придворные мгновенно прекратили разговоры, все головы дружно обернулись в сторону развеселившегося монарха. Тизар, справедливо заподозрив, что я опять отмочил что-то неприличное, насторожился. И даже его светлость герцог эль Соар позволил себе проявить любопытство и нахально заглянул в блокнот.

При виде моих художеств он сперва озадаченно крякнул, а затем издал приглушенный смешок. Для человека его статуса и положения это означало примерно то же, как если бы он громко заржал. Неудивительно, что его реакция взбудоражила общественность еще больше. И только наследник престола, кажется, не разделял всеобщего нетерпения.

Собственно, в блокноте не было ничего сверхобидного, гадкого или жуткого, как можно было бы подумать. Я действительно изобразил его высочество за столом. С повязанной под горло салфеткой. И жующим самую обычную пищу. Единственное отступление, которое я себе позволил, это изобразить принца спешащим и слегка небрежным. Но разве разлетающиеся слюни и прилипший к подбородку, медленно тающий и неуклонно сползающий вниз кусочек масла стоил того, чтобы убивать меня взглядом?

Конечно, если листать блокнот постепенно, то эти мелочи не бросались в глаза. Все выглядело мило, скромно и почти прилично. А вот если пролистать страницы на хорошей скорости, как я показал императору, то получилась целая короткометражка, на которой его высочество смачно жрал все подряд, шумно раздувал щеки, пыхтел, сопел, хватал грязными руками столовые приборы и давился едой, как оголодавший бродяга.

Разумеется, смеялся его величество не над сыном, а над моей примитивной анимацией. В первый раз, да еще для неискушенного зрителя, она и впрямь выглядела забавно. А вот не слишком ли смелую я выбрал тему, было пока неясно. Вдруг перебор? Вдруг его величество посчитает это оскорблением императорского достоинства? С другой стороны, никто, кроме его величества и герцога, это безобразие не видел.

К счастью, император, вдоволь наигравшись с блокнотом, пришел в прекрасное расположение духа и вместо того, чтобы дать мне по ушам, заметил:

— Мне кажется, ваши работы еще далеки от идеала, молодой человек. Определенный прогресс, конечно, чувствуется, но пока нужный образ получился у вас не слишком достоверным.

Я незаметно перевел дух.

— Наверное, вы правы, сир. Но я буду очень стараться исправиться!

— Не сомневаюсь, — спрятал усмешку его величество и благоразумно убрал блокнот за пазуху.

Остаток дня прошел тихо и спокойно. Если, конечно, не считать того, что я повсюду таскался за наследником престола, постепенно доводя его до бешенства. Я караулил его под дверью покоев, пока он занимался своими делами. Поперся вместе с ним на обед. Затем проводил его высочество обратно. Примерно через час следом за ним и одним из телохранителей потащился в другое крыло дворца, где его высочеству что-то понадобилось. Затем в еще одно помещение. В третье. Часа через три — обратно в семейное крыло… все это время я упрямо маячил на границе видимости, при этом мудро не приближаясь ближе, чем на пару десятков шагов. И куда бы мы ни пошли, чем бы его высочество ни занимался, его повсюду преследовал мой назойливый силуэт, а вместе с ним и еще один блокнот, куда я старательно заносил все, что видел.

За целый день там появились десятки набросков, куча зарисовок, причем не только принца, но и людей, с которыми он встречался, и даже их аур, которые я потихоньку добавлял в самом конце. Работа эта была долгой, нудной, порой мне приходилось часами ждать, когда наследник престола освободится. Но я был терпелив. Настойчив. И соблюдал предельную осторожность. Пробраться в покои Карриана мне, правда, не удалось, зато уже поздним вечером, когда принц ненадолго выглянул из своих покоев и в сотый, наверное, раз увидел меня с блокнотом в руке, он все же не выдержал и гаркнул:

— Пошел вон!

А затем повернулся к несущим стражу у дверей блондину с цыганом (верзила в это время, полагаю, отсыпался в казарме после дежурства) и гораздо тише добавил:

— Как же он меня достал…

Я даже чуть не посочувствовал бедняге, но приказ есть приказ. На протяжении двух недель его высочеству придется частенько меня видеть и мириться с мыслью, что я рисую про него всякие гадости. Он, видимо, тоже это понимал, поэтому, кинув в мою сторону раздраженный взгляд, ушел восвояси. А когда в глубине его покоев хлопнула дверь, цыган достал из-за пазухи несколько аккуратно сложенных листов и лихо мне подмигнул.

— Эй, пацан… как там тебя? Здорово рисуешь!

— Спасибо, — бодро откликнулся я.

— Не против, если я себе оставлю? — снова спросил он, помахав рисунками, где я постарался максимально достоверно изобразить особенно понравившиеся моменты их утреннего поединка. Лучшие удары, блоки, напряженные тела и сосредоточенные лица… Наброски получились яркими, прямо-таки живыми, хоть и черно-белыми. Но в них была своя, совершенно особая красота, которая, судя по всему, пришлась по душе этим суровым людям.

— Забирай, конечно. Мне ни к чему.

— А ты еще что-нибудь умеешь рисовать? — неожиданно поинтересовался блондин.

Я кивнул.

— Природу, людей, зверей…

— А море сможешь?

Я улыбнулся.

— Не пробовал. Но ничто ведь не мешает поэкспериментировать, правда?

— Корабль ему нарисуй, — со смешком посоветовал цыган. — А лучше два. Или три. Этот придурок с севера. Они там все малость сдвинутые.

— Сам ты придурок, — беззлобно отозвался блондин. — Я просто на море вырос. Скучаю. А ты, малой, иди спать. Мы теперь до утра отсюда не сдвинемся.

— Точно не сдвинетесь? — с подозрением переспросил я.

Здоровяк лениво кивнул.

— График у принца почти не меняется. Так что отдыхай. А к рассвету, так и быть, возвращайся.

— Меня вообще-то Маром зовут, — на всякий случай напомнил я.

— Нерт, — скупо отозвался блондин.

— Зиль, — во всю немаленькую пасть зевнул цыган.

Я отсалютовал им грифелем, а потом развернулся и в самом деле отправился к себе. Правда, не спать, а заниматься кое-чем поинтереснее.

***

На следующий день все прошло по тому же сценарию. Утренняя побудка, смена караула, тренировка, завтрак в компании приближенных, долгая работа в кабинете, встречи, бумаги, обед, снова бумаги, опять встречи и всякая другая хренотень… Нерт и Зиль, отпрыгав положенное время в «спортзале», отправились отдыхать. Им на смену пришли трое других головорезов, которых я не знал: один из них остался караулить пустые покои, а двое других, на пару со мной, целый день таскались за его высочеством по дворцу.

Во время обеда, чтобы дать принцу небольшой перерыв, я переключил внимание на герцогиню эль Мора, набросав персонально для нее ошеломительно красивый портрет. Леди осталась им весьма довольна, о чем во всеуслышание сообщила, когда император покинул обеденный зал. После этого на меня стали коситься с неподдельным интересом, настроение придворных насчет моей персоны явственно изменилось. А уже после ужина, который случился строго по расписанию, парочка самых прогрессивных леди не погнушалась выловить меня в коридоре и попросила уделить им немного внимания.

Пока я прямо тут, в уголке, рисовал их очаровательные мордочки, его высочество успел покинуть зал и смылся в неизвестном направлении. Меня это ужасно огорчило. Мало ли какие интересные вещи он там без меня делает? Поэтому, впихнув восторженно пискнувшим леди свежие наброски, я кинулся вдогонку, но, облазав половину дворца, сумел найти свою жертву лишь поздним вечером, когда наследник престола уже возвращался в покои и выглядел при этом крайне раздраженным.

Не знаю, кто уж его так раздраконил, но при виде меня Карриан свирепо раздул ноздри и так зыркнул, что я предпочел юркнуть за ближайшую колонну. И носу оттуда не казал, пока за его высочеством не захлопнулась дверь. После этого настал период затишья, за время которого я попытался наладить контакт с очередной компанией телохранителей, но потерпел фиаско, потому что со мной они общаться категорически отказались.

Ну и ладно.

Гораздо печальнее было сознавать, что ни в этот день, ни на следующий, ни даже через день у меня не получилось незаметно пробраться в покои Карриана. И это при том, что часть территории дворца я уже изучил. Кое-где даже развесил новые «камеры», но столкнулся с неожиданной проблемой: нужно было куда-то отводить от них «провода», а по мере того, как коридоры наполнялись «фонариками»», делать это становилось все сложнее. Безусловно, если их объединить в более крупный пучок… скажем, по одному на каждый сектор… то моя задача упростится. Но дворец был слишком велик. И «провода» от нескольких сотен или даже тысяч «камер» уже не удастся спрятать так просто. Не говоря о том, что вскоре мне понадобится отдельное помещение, где можно было бы создать единый наблюдательный центр.

В том числе и по этой причине я пока не занимался установкой «прослушек» — наличие большого количества упорядоченных нитей могло привлечь внимание магов. Вместо этого я продолжал настойчиво искать комнату под свои цели и заодно присматривал места, куда еще можно втиснуть «фонарики».

К несчастью, в течение дня, когда его высочество неустанно перемещался по дворцу с одной ему ведомой целью, в его комнатах то слуги убирались, то садовники под окнами подстригали кусты. Я трижды рискнул оставить наследника престола без присмотра, именно ради того, чтобы втиснуть в его кабинет парочку «камер». И трижды обламывался по самым прозаическим причинам. Ночью же это сделать было еще сложнее, потому что, как я успел убедиться, его высочество обладал на редкость острым слухом и скверной привычкой просыпаться от каждого шороха. Так что, потратив две ночи на бесплодные попытки без шума влезть в его личный кабинет (а был еще и рабочий, в той части дворца, где принц проводил часа по три-четыре каждый день), я решил дождаться более удобного момента. К примеру, когда Карриан куда-нибудь уедет. Или же когда император устроит прием, а его сын хотя бы на время прекратит болтаться у меня под ногами.

С личными охранниками принца… из числа тех, кого я успел увидеть… тоже не все сложилось гладко. Верзила Арх общался со мной неохотно, держался отстраненно и слегка оттаял лишь к концу смены, когда я украл для него с кухни копченый окорок. Постоянный напарник Арха — Хорт, такой же двухметровый верзила, напрочь лишенный чувства юмора, вообще не сказал ни слова за всю смену, хотя я честно старался его расшевелить. Две дежурных не двойки, а почему-то тройки, к которым я тоже проявил недвусмысленный интерес, напрочь меня проигнорировали. Двое из последней меня вообще послали. Поэтому на пятый день я даже порадовался, снова обнаружив в карауле Нерта и Зиля.

Для Нерта я даже подарок припас и пару дней носил его с собой, не будучи уверенным, сколько народу дежурит возле покоев наследного принца. Оказалось, что постоянно охраняют его высочество всего десять человек. Но, вероятно, таких, кому он верил безоговорочно.

Когда я протянул блондину сложенный вчетверо листок бумаги, Нерт сперва не понял, что именно ему предлагают. Но затем все же развернул рисунок и на долгое-предолгое мгновение замер.

Для него я на днях расстарался, поэтому на листке, как он и заказывал, бушевало море. Почти черное, грозное, с пенными бурунами на высоко вздымающихся волнах. А посреди этих волн упрямо покачивался корабль… вернее, не совсем корабль, а самая настоящая скандинавская ладья, потому что широкоплечий здоровяк с грубоватыми чертами лица почему-то ассоциировался у меня именно с ней. И я не поскупился, придавая его образу сходство с древними воинами. Поэтому с рисунка на нас смотрел не просто Нерт, а суровый викинг, фигура которого дышала силой и неукротимым стремлением к победе. Правдоподобия ради я пририсовал Нерту длинные волосы, которые нещадно трепал свирепый ветер. Добавил пару шрамов на лице. Обрядил его в кольчугу, а в руку вложил огромный топор. Вышло слегка фэнтезюшно, согласен, но Нерт, как увидел, так и застыл недвижимой статуей, а в его глазах появилось такое выражение, что стало ясно: с образом я угадал целиком и полностью.

— Спасибо, Мар… — наконец, со вздохом отлип здоровяк. — Не знаю каким образом, но ты прямо в душу мне заглянул. Наизнанку ее вывернул.

— Да на здоровье, — неловко потупился я и чуть не присел, когда на мое плечо обрушилась тяжелая лапища.

— Правда, спасибо, — проговорил Нерт, милосердно убрав свою клешню. После чего бережно свернул рисунок и так же осторожно, будто тот мог рассыпаться, спрятал его за пазуху.

Воспользовавшись моментом, я принялся заговаривать Нерту и Зилю зубы, постепенно подводя к теме императорских приемов. И к собственному огорчению выяснил, что сезон балов начнется только через полтора месяца, в середине осени. Зато от того же Нерта узнал другую интересную вещь: оказывается, как минимум раз в неделю его высочество регулярно проводил по паре часов в дальней части императорского крыла. Я во второй день своего «дежурства» его туда провожал, но возле дверей в один из коридоров парни из первой тройки остановились и дальше не пошли. И мне тоже пришлось болтаться вместе с ними, попутно осматриваясь, разглядывая снующих туда-сюда слуг, анализируя, запоминая и копируя в блокнот стоящую там защиту.

О том, что его величество вдовец, я знал от Тизара. В те редкие моменты, когда я не был занят, а маг не спал, «дядюшка» охотно просвещал меня по поводу людей, которых я зарисовывал в свой личный блокнот. И в том числе поведал, что императрица-мать умерла при родах, тем не менее сумев подарить супругу совершенно здорового, магически одаренного малыша.

На вопрос, почему придворный лекарь и сам Тизар не сумели спасти роженицу, «дядюшка» ответил, что супруга императора страдала от серьезной болезни. Более того, прогноз был известен заранее. А когда я поинтересовался, почему же император решил жениться на слабой здоровьем леди, маг почему-то отвечать не захотел. И не пожелал ни подтвердить, ни опровергнуть предположение о возможной внеземной любви, которое в отношении сурового императора, мягко говоря, выглядело сомнительным.

Хотя, быть может, тридцать шесть лет назад он был другим? И, может, действительно безумно любил свою супругу? Ведь во второй раз его величество так и не женился. Но Тизар лишь недовольно засопел, когда я поинтересовался наличием у императора постоянной любовницы. А стоило мне проявить настойчивость, как маг попросту закруглил разговор и, прежде чем выставить меня за дверь, посоветовал:

— Спроси у его величества сам.

Так вот, о закрытом крыле…

В нем, как я недавно выяснил, добровольной затворницей проживала мать императора Орриана. Как говорят, весьма уважаемая леди, сыгравшая немалую роль в судьбе своего единственного сына и любимого внука. Именно ее с такой завидной регулярностью навещал принц Карриан, тем самым подарив мне отличную идею.

Впустую проведя большую часть дня и всего дважды разозлив его высочество, я с трудом вырвался из цепких лапок придворных леди, которым вдруг восхотелось заполучить от меня портрет. А в строго означенное время уже стоял в потайном ходе неподалеку от покоев наследника престола в ожидании, когда же он наконец оттуда свалит и предоставит их в мое полное распоряжение.

Его высочество не подвел. И, как заботливый внук, в очередной раз отправился навестить пожилую бабушку. Нет, без пирожков. И даже без открытки. Но мне показалось, что эта встреча не была ему сильно в тягость, потому что обреченного смирения в его фигуре я, как ни старался, так и не заметил.

Как только покои опустели, а снаружи остался дежурить один из троицы телохранителей, я стрелой промчался по потайному ходу и, безошибочно свернув именно в то ответвление, которое вело в кабинет его высочества, очень осторожно туда залез, предварительно сдвинув с положенного места нити сторожевого заклинания.

В последний год Тизар изрядно поднатаскал меня в теории и практике, поэтому я знал, как выглядят не только стихийные, защитные, но и более сложные заклинания. В частности, те же «фонарики», сигнальные и охранные заклятия, которые мне удавалось обходить с одинаковой легкостью. Конечно, кто-то может сказать, что придворному магу не стоило вручать эту информацию посторонним. И тем более учить, как правильно ею воспользоваться. Но я по-прежнему являлся тенью его величества. А магическая клятва не только не позволяла его предать — одна лишь мысль об этом вызывала в груди острое жжение. Наказание за предательство было одно — смерть. И только поэтому мне подарили свободу действий.

Забравшись в кабинет, я очень быстро понял, что не напрасно проявил осторожность: помимо обычной защитной сети в кабинете меня поджидала еще одна. Скрытая. Очень густая. Из угольно-черных, почти незаметных на фоне других заклинаний, нитей. И честное слово, едва не вляпавшись в одну из них, я с восхищением выругался, потому что, если честно, подобной изобретательности от Карриана не ожидал.

Тизар говорил, что принц является хорошим магом. Быть может, даже лучшим, чем его незаурядный отец. Но вот о том, что наследник престола так вольно обращается с крайне непопулярной, мало изученной и чрезвычайно опасной магией смерти, я до этого момента не подозревал. А это говорило о многом.

«Ладно, твое высочество, — подумал я, совершенно по-новому взглянув на покои мастера-мага, и решил не соваться в спальню, вход в которую был перегорожен такой сложной защитой, что до возвращения его высочества я бы точно не успел ее снять. — Придется нам с тобой как-то уживаться. А то неровен час — со старым императором что-нибудь случится, и ты начнешь оттачивать навыки некроманта на мне».

Постаравшись как можно аккуратнее установить прихваченные с собой две (больше Тизар сегодня не дал) «камеры», я пробежался глазами по кабинету и так же незаметно, как явился, ушел, не забыв вернуть на место потревоженные моим присутствием нити. А немного позже, помчавшись в закрытое крыло и на полпути встретив тяжелый взгляд возвращающегося принца, вдруг подумал, что из него и впрямь мог бы получиться неплохой император. Со временем, конечно. Когда-нибудь в необозримом будущем, которое, надеюсь, наступит нескоро.

Глава 9

К концу первой недели моего пребывания во дворце я более или менее освоился. Облазал все закутки, распихал куда только можно тизаровские «камеры», начал потихоньку подумывать, как лучше подсоединить к ним подслушивающие заклинания, чтобы не возиться с размещением повторно. А заодно перерыл немаленький дворцовый подвал и все-таки нашел помещение, где мог спокойно тренироваться.

Не знаю, для чего его использовали раньше, но просто так туда было не попасть. Внутрь этого каменного мешка вел один-единственный потайной ход, который одновременно являлся и выходом. Правда, сам зал оказался захламлен. Я порядком запыхался, пока выволакивал и распихивал по закуткам скопившийся в нем мусор. Затем еще раз ограбил императорскую оружейную и, обзаведшись необходимым инвентарем, наконец-то возобновил занятия.

На тренировки я выделил два часа перед рассветом и еще два часа в вечернее время, стараясь как можно точнее вписаться в распорядок дня наследного принца. Сон из-за этого пришлось урезать до трех с половиной часов. Научиться умываться в рекордные сроки чуть ли не в уличном фонтане. Брать чистую одежду из «дядиных» кладовых. А еду таскать прямо с кухни, где с полуночи до двух практически никого не было.

Я говорю «почти» по той причине, что мне все же не повезло нарваться там на младшую дочку главного повара. Девчонке было всего четырнадцать. Но при этом она оказалась буквально-таки одержима идеей создать какой-нибудь кулинарный шедевр.

— Отец говорит, у меня ничего не получится, — обиженно выпятив губу, сообщила Талья, когда мы впервые встретились. Поначалу она, естественно, испугалась, но когда услышала имя и вспомнила, что император завел личного художника, то страшно обрадовалась. Особенно, когда я в качестве доказательств набросал на стене угольком ее портрет. — Он считает, что кухня — это не женское дело!

— Кхм, — чуть не подавился тогда я. — Большинство моих знакомых говорит ровным счетом наоборот.

— А чем я хуже?! — возмутилась девочка, кажется, даже не услышав. — Разве я не могу сама замесить тесто? Ощипать курицу? Нарезать мясо или придумать новый салат?!

— Салат я могу тебе подсказать, если хочешь, — без всякой задней мысли предложил тогда я. Талья моментально встрепенулась. И вот с тех пор мы иногда встречались на кухне, и всякий раз это рыжее недоразумение требовало с меня новый рецепт.

Помимо кухни, ночами я также исследовал казармы, расположенные во внутреннем дворе императорского дворца. Склады, конюшни, всевозможные кладовые. Заодно проследил, где обитают королевские стражники и личные охранники его высочества. За каждым, насколько это было возможно, проследил. Попутно выяснил, что у Зиля в столице проживала младшая сестра, вот-вот готовящаяся выйти замуж. Что родители Арха давным-давно умерли, а сам он познакомился с наследным принцем во время бунта в одной из дальних провинций, куда его высочество отправился восстанавливать справедливость. Узнал, что у Нерта на родине осталось три брата, не проявивших интереса к профессии наемника. Да и вообще много чего еще выяснил. Убегался вусмерть. Устал натыкаться на милующиеся по всему дворцу парочки, которые, будто специально, норовили потискаться рядом с потайными ходами. Старательно записал в стремительно распухающий от информации блокнот, кто, где, когда и с кем спит. Кому за это платят, а кто дает просто так, по глупости. И даже в сокровищницу засунул нос, но не нашел там для себя ничего интересного, кроме тяжелого золотого перстня с императорским вензелем. Заодно больно обжегся на опупительно сложной защите, пока его доставал, и больше туда не ходил. Незачем. Одного сувенира мне было вполне достаточно.

Разумеется, слухи о моем появлении быстро облетели весь императорский двор, поэтому буквально с третьего дня меня стали останавливать в коридорах, засыпать вопросами и в обязательном порядке просили что-нибудь нарисовать. Наибольшей популярностью, конечно, пользовались портреты. Но и «мультяшки» вызывали немалый интерес. А поскольку их приходилось делать гораздо дольше, да и придумывать какой-никакой, но сюжет, ибо одинаковых блокнотов никто иметь не хотел, то днем я просто принимал на них заказы, а вечерами в дичайшем темпе штамповал один за другим.

В какой-то момент это стало даже модно — заказывать набросок или блокнот с картинками у «придворного художника». Большинство людей, появляющихся во дворце, стремились заполучить хотя бы одно из новшеств. Раз уж его величество не погнушался такой принять, значит, и остальным совершенно срочно приспичило. Поэтому на меня в одночасье обрушился целый шквал просьб, требований и даже мольбы, которые нельзя было проигнорировать.

Поскольку желающих было слишком много, и все хотели получить портреты как можно скорее, то за ними, естественно, выстроилась очередь. Самые нетерпеливые пытались совать деньги. Самые наглые лезли вперед. Были и особо ушибленные на голову типы, которые имели неосторожность мне угрожать. Но таким я из принципа рисовал не портрет, а карикатуру, после чего напоминал, кто у меня «дядя», и делал так, чтобы копии карикатур появлялись в самых неожиданных местах. В уборных, к примеру. На стенах коридоров. На стульях в обеденном зале. И вообще, где мне вздумается. После этого дураки отстали, а остальным я никогда не отказывал.

За всей этой суетой я едва не упустил из виду перемещения его высочества. И когда поток желающих заказать у меня портрет стал угрожающе большим, во всеуслышание, прямо на завтраке, напомнил одной настойчивой леди, что я вообще-то нахожусь при исполнении, потому что закладываю для его величества основу под семейную галерею.

После этого стало полегче, а я снова стал везде и всюду таскаться за наследником престола и еще активнее действовать ему на нервы. Попутно зарисовывал его в самых неожиданных местах и в самые неподходящие моменты его жизни. В той же уборной, задумчивым и печальным. Чистящим зубы, в семейных трусах и с волосатыми подмышками. Выскакивающим из ванной в одной только мыльной пене. Поскальзывающимся на банановой шкурке, аналогом которой здесь служила кожица одного из разновидностей яблока. Падающим в грязь лицом, как в прямом, так и в фигуральном смысле этого слова. Всклокоченным. Обросшим. Взбешенным... каким угодно, но только не таким, каким он каждое утро выходил из своих покоев.

Само собой, я регулярно подкидывал эти зарисовки ему в окно или под дверь. Охотно показывал их Нерту и Зилю, с которыми успел почти сдружиться. «Забывал» на полу в коридоре. Ронял, просто проходя мимо. Но, помимо веселого ржания Зиля и сдержанных смешков Нерта, обычно вознаграждением за мои труды становился звук рвущейся на части бумаги и глухой рык его высочества, который означал, что он нашел очередной «подарочек».

Однажды вечером, пытаясь приклеить на окно кабинета его высочества раздражающе реалистичный набросок, я обнаружил, что внутрь вошла стройная белокурая леди. Леди была незнакомой, но молодой и довольно красивой. В ее руке покачивалась пузатая бутылка и два хрустальных бокала. А еще у нее под платьем оказалось надето роскошное кружевное белье. Причем мне даже усилий не пришлось прикладывать, чтобы его увидеть, поскольку, едва закрылась дверь, леди попросту сбросила платье на пол и шагнула к наследнику престола, изгибая губы в многообещающей улыбке.

Эта сцена выглядела настолько распутной, что я непроизвольно отвел глаза и предпочел отвернуться, дабы не видеть, как его высочество снимает с леди оставшиеся предметы туалета. Как-то это было… стыдно, что ли? А еще навевало на определенные размышления, поэтому я, даже сидючи под окном и мысленно считая про себя минуты, продолжал рассеянно черкать грифелем в блокноте. И пытался понять, отчего же такое заурядное событие, как появление любовницы, застало меня врасплох. Его высочество, как ни крути, завидный жених. Фаворитки у него тоже не могло не быть. Так почему же мне в голову не пришло, что однажды она нарисуется на горизонте? Потому что за целую неделю наследный принц не проявил ни малейшего интереса к противоположному полу? Потому что, исследовав его покои, я не нашел ни одного намека, что здесь иногда бывают женщины?

Судя по легкости, с которой дама сюда попала, и по откровенности сделанного предложения, встреча эта была не первой и, вероятно, не последней. Но вот в чем загвоздка… обычно фавориток приглашают и ждут. А его высочество при виде своей, как бы это сказать, дамы сердца удивился. Не отказался провести с ней вечер. Охотно прошел в спальню. Но он не ждал леди с нетерпением. И не искал встречи сам. Хотя, может, я чего-то не заметил?

Спустя полчаса я заглянул в окно спальни, которое оказалось плотно зашторено, перешел на второе зрение, убедился, что его высочество вовсю развлекается, и вернулся обратно на газон.

Ладно, подожду, пока закончат. Незачем отвлекать людей от важного дела. Тем более — портить им настрой, иначе из-за некстати пропавшей эрекции меня завтра точно попытаются похоронить.

Затем прошло минут сорок. Пятьдесят. А когда, наконец, изнутри тихо хлопнула дверь, я обнаружил, что в процессе ожидания изрисовал не только приготовленный для принца «подарок», но и весь блокнот до последнего листочка. На каждой странице были изображены… болонки. Одна светленькая, в короткой юбочке. Вторая темненькая, в таких же коротких карикатурных брючках. Чем они занимались, думаю, не нужно объяснять. Быстрое пролистывание страничек весьма достоверно описывало процесс, хотя и без пикантных подробностей. Но при виде них я со смущением осознал, что слишком нервно отреагировал на рядовое, в сущности, событие. И поспешил покинуть место преступления, попутно задумавшись над тем, а что я сам-то буду делать, когда наступит период полового созревания, и у меня возникнут сходные с его высочеством потребности.

Признаться, до этого дня вопрос отношений с противоположным полом находился в самом конце перечня трудностей, с которым мне, как я полагал, придется столкнуться в новой жизни. Освоиться в мужском теле в целом оказалось несложно. Научиться направлять струю куда надо тоже, как ни странно, удалось почти сразу. Учиться у мастера Зена в таком облике было и вовсе подарком судьбы, потому что мужское тело было прямо-таки создано для борьбы, бега, сражений, лишений. И оно прекрасно умело приспосабливаться. Было выносливым. Надежным. Крепким. И не обладало ни одним из тех недостатков, которые в прошлом воплощении изрядно портили мне жизнь.

Критические дни?

Тьфу-тьфу. Слава богу, они больше никогда о себе не напомнят.

Гормональные сдвиги? Перепады настроения? Прически? Макияж? Некстати проросшие волоски на верхней губе?

Пожалуй, ни один мужчина не испытывал такого кайфа от мысли, что у него бурно растут волосы в подмышках и не только там. Не протирал бритую голову платком, балдея от понимания, что на отсутствие волос ему можно просто начхать. Не паниковал от осознания, что от него пахнет потом. И не смотрелся с тревогой в зеркало, чтобы понять, не размазалась ли тушь… Мужчины! Клянусь, вы идеальны от природы! И вам не нужно ничего делать, чтобы это доказать!

Познав все минусы пребывания в шкуре среднестатистической женщины, я давно осознал, что с новым телом мне страшно повезло. А вот сегодня столкнулся с первой за десять лет, по-настоящему серьезной проблемой…

Признаться, мне с ходу не удалось разобраться, ощутил ли я вообще какое-то возбуждение. Пятнадцать-шестнадцать лет — вполне достаточный возраст, чтобы начать интересоваться сексом и всем, что с ним связано. Но до сегодняшнего дня меня это совершенно не волновало. Сидя под чужими окнами и вслушиваясь в приглушенные стоны, я тоже не мог сказать, что они вот так прямо взяли и вскипятили мне мозг. Но правильно ли это было в отношении моего организма? Мне уже пора беспокоиться по этому поводу или нет?

«Не хотелось бы оказаться импотентом, — озабоченно подумал я, пробираясь потайным ходом к залу для тренировок. — Служить императору это, конечно, круто, но лишать себя радостей жизни тоже не стоит».

Добравшись до места, я без всякой задней мысли вынырнул в темноту хорошо изученного зала. Все еще пребывая в размышлениях, окинул ее привычным взглядом. Буквально в то же мгновение обнаружил, что внутри кто-то есть. Отпрянул в сторону, мгновенно проваливаясь в транс. На чистых рефлексах выхватил из спрятанных в рукавах ножен метательные ножи. Швырнул сразу оба, целясь в молчаливую тень, возникшую из пустоты. Но почти сразу понял, что ножи отбиты. Без колебаний швырнул в чужака вторую пару. А когда и она пролетела мимо, решил, что нет смысла пытаться взять такого противника живым. Метнулся вперед, твердо намереваясь свернуть ему шею. И лишь услышав в темноте едва слышный, но очень характерный выдох, в самый последний миг все же отвел руку. А мастер Зен, почти невидимый в своих черных одеждах, спокойно выступил вперед и, окинув меня насмешливым взглядом, бросил:

— Ну, здравствуй, ученик. Надеюсь, ты ждал этой встречи больше, чем я.

***

Из зала я выполз мокрый, побитый, едва живой от усталости, но довольный до безобразия. С появлением мастера-тени все остальные трудности мгновенно отошли на второй план: у меня снова появился учитель! И он, хорошенько погоняв по свой чудовищной методике, потом до самого утра выносил мне мозг, объясняя, как можно быстро и незаметно перемещаться по дворцу. Как правильно вести себя во время приемов. Где стоять. Когда говорить. Как реагировать. И даже о тех редких случаях, когда тени не положено было вмешиваться ни в коем случае.

Честное слово, мне так отчаянно не хватало этих знаний, что я, даже засыпая на ходу, слушал учителя с удовольствием. За десять лет в ученической башне ни разу не видел его таким разговорчивым. Это было чудом. Его сдержанное удивление после того, что я успел рассказать о своих успехах в магии. Такое же сдержанное раздражение, когда оказалось, что повелитель не пожелал использовать мои таланты по прямому назначению…

Правда, учитель сразу предупредил, что появляться во дворце будет исключительно ради тренировок. Два раза в неделю. Не потому, что хотел, а потому, что так же, как и я, не мог противиться приказу императора. Но даже этим визитам я был рад, потому что по-прежнему многого не знал. И был бы счастлив, если бы кто-то взял на себя труд разъяснить очевидные для местных жителей вещи, о которых даже преподаватели башни не удосужились рассказать.

Когда я на автопилоте вернулся к себе и прямо на пороге отрубился, наверное, даже крысы в подвале подпрыгнули, заслышав грохот, с каким я брякнулся на пол. Завтрак, как и обед я в тот день, само собой, пропустил. А когда пришел в себя, свел с морды синяки и избавился от других следов прошедшей тренировки, оказалось, что пора идти на ужин. И мне, как гостю императора, в обязательном порядке следовало на нем присутствовать.

Плохо другое: в одном из коридоров я нарвался на его высочество Карриана на пару с верзилой Архом. Вернее, мы буквально нос к носу столкнулись возле одного из поворотов. Просто потому, что я еще плохо соображал и не проверил коридор прежде, чем завернуть за угол.

Наследник престола отреагировал мгновенно. Не успел я отпрянуть, как его высочество цепко ухватил меня за ворот и, толкнув первую попавшуюся дверь, без особых церемоний пихнул внутрь. Бить его по лицу мне показалось преждевременным. А вырываться, оставив в чужих руках свою драгоценную хламиду, глупым, потому что она скрывала кожаную перевязь на спине, закрепленные на ней клинки из личной оружейной императора, плотно обхватывающие предплечья и голени ножны с метательными ножами. А также массу других интересных вещей, которые я пока не был готов кому-либо демонстрировать.

Отметив, что Арх с нами не зашел, я все-таки вывернулся, едва не оставив в руках наследного принца свой драгоценный шарф. Отпрыгнув в сторону, я занял стратегически выгодную позицию за нашедшимся в комнате столом. После чего воззрился на Карриана из-под упавшей на лицо челки и напряженно спросил:

— В чем дело?

Его высочество молча швырнул на стол скомканный листок бумаги. Я, помедлив, осторожно его взял. Развернул и, мгновенно опознав автора изображенных на нем совокупляющихся болонок, почувствовал, что нахожусь в одном шаге от того, чтобы самым постыдным образом смутиться.

— Что это? — осведомился Карриан. Таким тоном, что было понятно: автор сего «шедевра» ему тоже прекрасно известен.

Блин. Видимо, из блокнота выпало. Но ответить что-то все равно было нужно, поэтому я пожал плечами и честно сказал:

— Собаки.

— Ты в этом уверен? — ледяным тоном спросил его высочество.

Почувствовав, как вокруг него сгустился воздух, я вскинул голову. Растерянно уставился на появившееся вокруг наследного принца темное облачко. И только через пару мгновений сообразил, что это не просто облако, а мгновенно заполнившиеся и переполнившиеся энергией смерти каналы, которые сделали Карриана ходячим сгустком этой опасной силы. Причем эпицентр стремительно назревающей бури по непонятной причине надвигался на меня.

Впервые взглянув на его высочество прямо, я чуть не отшатнулся, увидев, как жутко изменилось его лицо. Абсолютно белая кожа. Расширенные зрачки. Пугающе почерневшая радужка. По тщательно уложенным волосам Карриана одна за другой пробегали такие же черные змейки. Вернее, вышедшие из-под контроля комочки магии, которые, упав на стол, в одно мгновение обратили в прах и его, и несчастный клочок бумаги.

Впервые я видел наследника императора в таком бешенстве. А глянув на осыпающийся пеплом рисунок и подметив на лбу болонки бездумно нарисованный венчик, подозрительно напоминающий маленькую корону, припомнил, во время какого события я, задумавшись, все это нарисовал… Я вдруг понял, что, сам того не желая, изобразил его высочество обычной собакой. Точнее кобелем. А его подругу, соответственно, сукой. Тем самым я оскорбил его и женщину, с которой он провел ночь. А если он еще не сам нашел этот дурацкий рисунок, а его подобрал и передал Арху, скажем, садовник…

Я сглотнул, увидев, как стремительно ширится вокруг принца угрожающе черное облако. Затем со все возрастающей тревогой заглянул в подернувшиеся такой же черной пеленой глаза и… быстро шагнул навстречу, одновременно прижав обе ладони к лицу утратившего над собой контроля мага.

Пожалуй, мне следовало раньше сообразить, почему, пользуясь вторым зрением, я всегда видел императора и его сына несколько иначе, чем остальных. Сначала мне казалось нормальным, что силуэт Тизара на фоне разноцветных нитей выглядел серым, а у Карриана с отцом — черным. Тогда я считал, что это просто фон. И только сейчас, воочию увидев, как этот самый «фон» оживает и заполоняет собой все вокруг, осознал — нет. Это тоже магия. Причем темная. И намного более опасная, чем я себе представлял. А еще я вспомнил, что управлять такой магий в разы сложнее, поэтому темные маги носили при себе специальные артефакты. Этакие магические дозаторы, ограничители и одновременно блокираторы, позволяющие не опасаться за собственную жизнь и за жизнь близких. Но у его высочества никаких артефактов при себе почему-то не оказалось. И еще он был зол. Более того, он почти утратил над собой контроль. Проще говоря, рядом со мной сейчас находилась живая бомба с включенным таймером. И времени до взрыва осталось совсем немного.

Когда я прикоснулся к Карриану, то оказалось, что его кожа и впрямь была холодна как лед. В расширенных зрачках металось страшноватое пламя. Меня ощутимо тряхнуло. Образовавшийся в груди холодок разросся до размеров приличной сосульки. Но практически сразу облако вокруг наследника престола дрогнуло и втянулось в мои ладони. Пламя в его глазах угасло. Пугающе черная аура снова стала такой, как прежде. Еще через миг глаза его высочества посветлели. После чего Карриан прерывисто вздохнул, каким-то беспомощным жестом накрыв ладонями мои похолодевшие кисти. Но прежде, чем он осознал, что именно произошло, я отдернул руки. Коротко ему поклонился и вышел, в последний момент тихо бросив:

— Прошу прощения.

По коридору я шел так, чтобы застывший у двери Арх не понял, до какой степени у меня подрагивают коленки. Меня трясло. Мысли путались. К горлу то и дело подкатывала тошнота. Но на то, чтобы добраться до угла, моей выдержки все же хватило. После чего я уперся ладонями в стену, согнулся пополам и осквернил содержимым своего желудка большую кадку с каким-то экзотическим цветком.

К счастью, в памяти вовремя всплыла мысль, что неподалеку находится потайной ход. По-моему, куда-то к конюшням. Уже внутри перехода меня вырвало желчью снова. А затем скрутило так, что я со стоном рухнул, сворачиваясь на полу в позе эмбриона и чувствуя, что слишком много сегодня хватанул. Да не абы чего, а самой темной из всех возможных видов энергий, которая теперь разъедала меня изнутри как кислота.

Тизар, правда, уверял, что мой организм, как бы хреново ему ни было, со временем переварит любую энергию. Особенно, если ее будет не хватать. Но я не предполагал, что от этого может быть настолько худо. Ведь в прошлый раз все было иначе, да и Тизар утверждал, что у нас с магами императорского дома прекрасная совместимость.

— В гробу я видал такую совместимость… — прошептал я, когда желудок в третий раз вывернулся наизнанку и снова скрутился болезненно тугим жгутом. — Гребаная магия… гребаные маги! И мой дар тоже гребаный, потому что, оказывается, жрет все без разбора!

А еще я по опыту знал, что мой дурацкий организм крайне неохотно отдавал выцеженную из других энергию. Ту, что была в магических нитях, еще ничего. А вот живую, выдоенную из мага, он, как выяснилось, проглатывал с особой жадностью. Так что мне пришлось силком выблевывать ее из себя и попутно смотреть, как она с шипением разъедает пол и стены.

Минут через двадцать меня, к счастью, отпустило. Боль в перекрученных судорогой внутренностях затихла. Слабость, конечно, никуда не делась, но беглый осмотр все же позволил отыскать благословенную зеленую ниточку в глубине тайного хода. Так что еще через пять минут я сумел сперва сесть. Затем встать. После чего с трудом разогнулся и потащился куда глаза глядят в поисках свежего воздуха, чистой воды и, желательно, чего-нибудь покрепче.

И то, и другое, и третье удалось найти неподалеку от кухни, где были вечно открыты окна. Там же стояли бочки с водой, которые регулярно наполнялись. А неподалеку от них, в одной из комнатушек, где жалобно всхлипывала Талья, меня ждало и третье заказанное желание. Правда, я тогда не знал, к чему это приведет, поэтому и совершил одну из главных ошибок в своей новой жизни.

— Он меня вы-ы-ыгнал! — провыла девчонка, когда я без спросу ввалился внутрь и упал на первый попавшийся табурет. — Представляешь?! Вы-ы-ыгнал родной папка! И сказал, что больше ни за что-о не подпустит в главному котлу-у!

Тряхнув гудящей башкой, я увидел стоящую на столе кружку и жадно вылакал ее содержимое, оказавшееся довольно крепким пивом.

— Его любимое… — шмыгнула Талья, размазав по щекам слезы. — Стащила прямо со стола. Пусть знает, как не пускать меня к котлам!

Я облизнулся.

А ничего. Хорошее пиво. Холодное, вкусное. Сто лет такого не пил.

— Сбегу от него! — неожиданно подскочила с лавки девчонка и, решительно подоткнув подол длинной юбки, стремглав кинулась прочь.

— Стой! — спохватился я, когда из коридора раздался дробный топот башмачков. — Стой, дурочка! Куда ты собралась на ночь глядя?!

Талья, разумеется, не ответила. Взбалмошная, упрямая, эмоционально неустойчивая девица и в обычные-то дни никого, кроме себя, не слышала. А тут, смертельно разобидевшись на отца, она и вовсе могла натворить дел.

— Вляпается же, идиотка, — осенило меня, когда в коридоре громко хлопнула дверь. Пришлось, чертыхаясь, вставать и тащиться следом. А затем, прикинув, через какие именно ворота расстроенная соплячка может покинуть дворец, возвращаться к потайному ходу, бежать наперерез. И приглушенно ругаться, обнаружив, что эта прыткая пигалица успела к черному ходу раньше, да еще чем-то умаслила стражника, который беспрекословно ее выпустил.

Спорить, матюгаться и что-либо объяснять не хотелось, поэтому я просто достал из кармана утащенный из сокровищницы перстень. Показал императорский вензель вытянувшемуся во фрунт стражнику и совершенно спокойно покинул дворец, устремившись на поиски малолетней беглянки и очень надеясь, что за это время она не влипнет в неприятности.

Она, кстати, не влипла. Не успела, потому что я настиг ее буквально в паре сотен шагов от императорского дворца. В маленьком скверике, которых в Орне насчитывалось немало. Девчонка, присев на первую попавшуюся лавочку, рыдала взахлеб. А когда я подошел, с таким отчаянием взвыла, что у меня рука не поднялась отвесить ей заслуженную оплеуху.

Оказывается, мои рецепты ей не помогли — отец попросту не поверил, что девчонка сама их придумала. Встать на его место и доказать, что необычный состав ингредиентов может дать совершенно неожиданный вкус, он тоже дочери не позволил. Когда же она, разозлившись, тайком пробралась на кухню, чтобы сварить самые обычные щи, рецепт которых я ей на днях подсказал, главный повар императорской кухни совсем осерчал. Прилюдно обозвал свое детище «упрямой бабой» и выгнал вон, в сердцах пообещав, что выпорет, если Талья еще раз туда вернется.

Все это девчонка, захлебываясь от обиды, буквально прорыдала в мою тунику, намочив ее соплями и слюнями. Но зная по опыту, что сейчас ей никакие утешения не помогут и никакие слова не дойдут, я просто взял ее за руку. Заставил подняться. Вытер слезы. Дал высморкаться в платок, который потом тайком выкинул в кусты. И целый час кругами водил по этому самому скверу, пока расстроенное создание не успокоилось.

А затем выяснилась совершенно омерзительная вещь: оказывается, до утра нам нельзя было попасть во дворец! Выпустить-то нас выпустили, потому что Талью хорошо знали, а у меня в руках была императорская печатка. Но вот впустить до наступления утра ни один караул бы не согласился, потому что это было строжайше запрещено.

А ведь на улице не май-месяц. К концу лета в Ории гуляли весьма даже холодные ветра. Да и вообще, болтаться ночью по многолюдному городу было небезопасно. Даже вблизи дворца. Даже в моей компании. Тем более, что с непривычки меня после пива слегка развезло, а значит, и координация нарушилась, и реакция стала не та. Поэтому надо было срочно придумывать, куда податься.

Мысль о том, чтобы пробраться во дворец одним из потайных ходов, я, поразмыслив, отбросил: в город их вело всего два, и на каждом стояла магическая защита, через которую Талья незамеченной не пройдет. Да и не след открывать болтливой девчонке такую информацию. Но тогда что, рискнуть показать стражникам на воротах императорский перстень? Нет, в первый раз мне помог эффект неожиданности. И тот факт, что я уходил из дворца, а не просился внутрь. Во второй раз вход для слуг мне точно не откроют — если узнают, то парнишка-караульный вылетит со службы в тот же день. А стражи на главных воротах, скорее всего, вызовут начальника караула. У того в списках допущенных во дворец я наверняка не значусь, что заставит его усомниться либо в моей личности, либо в подлинности перстня. Как итог, меня почти со стопроцентной вероятностью запрут в караулке до рассвета. Затем туда же позовут хмурого дядьку из местной службы безопасности. Дело рано или поздно дойдет до императора, потому что поддельный (тем более настоящий!) символ его власти в руках несовершеннолетнего мальчишки это, знаете ли, скандал. И вот тогда у его величества возникнет закономерный вопрос: а откуда я, собственно говоря, взял его перстень? И мне нужно будет что-то ответить. А поскольку у меня не было приличного ответа на этот вопрос, то…

— Пойдем на постоялый двор? — со вздохом предложил я. — У меня есть с собой немного денег.

— Лучше в храм, — не согласилась девчонка.

Я заколебался, но вовремя вспомнил, что наше совместное пребывание на постоялом дворе могло испортить девчонке репутацию. Неважно, что мы всего лишь подростки, и между нами ничего не было. В подобной ситуации лишь ночевки в доме, находящемся под божественным покровительством, воспринимались как должное. Ведь гарантом честности в этом случае выступали не простые люди, а жрецы. А жрецов в империи уважали.

Глава 10

О том, что в этом мире были свои верования, меня тоже в свое время просветили. Преподаватель по истории охотно делился этой информацией, поэтому мне было известно, что в империи процветает культ Тал-Рам: бога-солнца и богини-луны.

Фишка заключалась в том, что на самом деле это было одно божество, только с разными ипостасями. Поэтому изображали его как Будду: с одним телом и с двумя лицами. Мужским и, соответственно, женским. У бога-солнца Тала символом служила лучистая солнечная «корона», а у богини-луны — самый обычный круг. Все было элементарно: Тал-Рам. Солнце-Луна. Отсюда взялось и название мира: Тал-иль-Рам, Тал-эль-Рам, Тал-аль-Рам… в более сокращенном варианте: Тальрам, Тэльрам или Тильрам, как изредка, но все же можно было прочесть в старых имперских текстах.

Разница в названиях объяснялась просто: приставки. Буквенное сочетание «иль» использовалось в империи для обозначения людей благородного сословия. «Эль» — для высокородных, а «аль», соответственно, для магов. В случае, если аристократ являлся магом, существовало правило: на официальных мероприятиях к нему следовало обращаться исключительно как к аристократу, с приставкой «эль» или «иль», в зависимости от титула. В остальных случаях это было непринципиально. Единственное, чего требовал этикет, это чтобы на протяжении одной встречи… например, семейного обеда… обращение оставалось одним и тем же. И вот тут важно было запомнить, кого и как именно ты назвал при знакомстве, чтобы потом не оконфузиться.

Но вернемся к храмам.

Храмы имелись в каждом имперском городе. Однако, в отличие от земных, это были не монументальные строения с золотыми куполами, башнями и тяжелыми иконостасами. На Тальраме храмом называли не столько место, сколько состояние, которое возникало при его посещении. Поэтому вместо массивных церквей и роскошных костелов здесь строились очень простые, традиционно выкрашенные в белый цвет и напрочь лишенные роскоши здания. Порой даже не дома — всего лишь навесы, под которым всегда стояла статуя имперского бога и журчал небольшой фонтан, где вода даже в самые жаркие годы не иссякала.

Столичный храм тоже не отличался богатым убранством. Низенькая деревянная ограда, зеленая лужайка, едва тронутый дыханием осени сад, освещенный бронзовыми фонарями, и маленькая калитка, от которой уходила вдаль выложенная камнем дорожка. Немного поодаль, за деревьями, виднелся одноэтажный дом размерами с обычную сельскую церквушку. А единственным, что указывало на статус этого здания и звание главного храма империи, была небольшая белая башенка, увенчанная символом двуединого бога: лучистой короной, светящейся вокруг идеально ровного круга. То ли солнце, то ли луна… каждый решал для себя сам. И точно так же сам делал выбор, заходить ему внутрь или нет.

Мы с Тальей решили войти, и нам в этом желании никто не препятствовал. Ни стражи, ни охранников на территории храма не было. На дверях не имелось даже засовов, поэтому они оставались открытыми и днем, и ночью, позволяя заглянуть внутрь любому желающему.

Единственным существом, которое встретило нас у калитки, была всклокоченная черная кошка. Тощая, с острой мордой, длинными, как у каракала, ушами и явно бродячая, потому что в империи не было принято держать их дома. При виде нас зверюга зашипела, выгнула спину, прижала уши к голове, и лишь когда Талья сердито топнула, прыснула в сторону.

Ступив на облицованный мраморными плитами пол в храме, я с любопытством огляделся, но все здесь выглядело точно так же, как показывала шкатулка Тизара. Выкрашенные белой краской каменные стены без картин, барельефов и даже самого скромного гобелена. Достаточно высокий, такой же белый потолок, сходящийся над серединой зала в аккуратный купол. Никаких скамеек или лавочек. Никаких нищих. Никакой суеты. Просто большой зал, в котором при желании можно было расслышать звуки собственного дыхания. А еще там была большая статуя у дальней стены. Приятная полутьма, разбитая светом одного-единственного светильника. И мирно журчащий фонтан, в котором с виду тоже не имелось ничего необычного.

Однако что-то во всей этой простоте было такое… умиротворяющее. Дарующее удивительное чувство тишины в раздираемой сомнениями душе. Приходя сюда, люди отдыхали, сосредотачивались на собственных помыслах и словно очищались, как если бы размеренно льющаяся с каменных чаш вода обладала свойством вымывать из людских душ всю грязь, всю гадость, которой мы успели нахвататься снаружи.

Меня тоже посетило это необыкновенное чувство. И появилось безотчетное желание подойти, сунуть разгоряченную пивом голову в фонтан, чтобы позволить ей забрать некстати одолевший меня хмель, к которому новое тело оказалось чересчур восприимчивым.

Прямо на ходу чувствуя, как тяжелеют ноги и туманятся мысли, я с трудом добрел до фонтана и действительно сунул голову под холодную воду. Боже… как мне стало хорошо! Вода в храме и впрямь оказалась живительной. Я испытал такое блаженство, что даже уткнулся коленями в бортик и, упершись ладонями в край нижней… а их было три… каменной чаши, с наслаждением закрыл глаза.

— Мар, ты чего? — тревожным шепотом спросила Талья, потеребив меня за рукав. — Тебе плохо?!

— Кажется, у твоего батюшки слишком крепкое пиво. И теперь меня малость штормит.

— Подожди! Я сейчас кого-нибудь позову! — всполошилась девчонка и, прежде чем я успел ее остановить, куда-то умчалась.

Вот ведь неугомонная. Но мне было слишком хорошо, чтобы вскакивать и нестись за ней следом. Да и не случится тут ничего. Имперские храмы, несмотря на отсутствие толстых стен и вооруженных охранников, издревле славились как самые безопасные места в мире. В них нельзя было проливать кровь, затевать драки, сквернословить. Сюда мог прийти абсолютно любой и на целые сутки получить защиту от всего на свете. Если ты был ранен, тебя подлечат. Если расстроен, успокоят. Если голоден, накормят. Даже имперская стража была обязана ждать снаружи, если становилось известно, что в храме укрылся беглый преступник. Впрочем, и преступники вели себя здесь осторожно. А тем, кто рисковал нарушить многовековые правила…

Преподаватель однажды рассказал случай, когда во время правления самого первого императора… пра-пра- и еще много раз «пра-» деда нынешнего императора Орриана… в одной из первых захваченных его войсками провинции вспыхнул бунт. И эпицентр его пришелся на недавно отстроенный храм, где служил один-единственный жрец. Дело происходило почти тысячу лет назад, на территории нынешней Тарии. В городке под названием Кьер. Тогда отчаянно не желавшие сдаваться на милость победителей люди взялись за оружие. После нескольких дней ожесточенных боев все же отвоевали родной город. И в знак того, что не примут ни власти молодого императора, ни новой религии, распяли жреца на воротах храма, предварительно запытав бедолагу до смерти.

Ответ императора был страшным: через несколько дней в Кьер вошла регулярная армия и не просто подавила бунт — имперские войска сравняли город с землей. Ни один горожанин не уцелел. Ни одного человека воины императора не взяли в плен. Когда армия покинула Кьер, от него осталось лишь заваленное трупами пепелище. Это был жестокий, но очень доходчивый урок, после которого даже на спорных территориях и даже в случае военного конфликта противники империи опасались задевать жрецов или осквернять беззащитные храмы.

Я в общем-то никогда не был особо религиозным. Спокойно относился к ритуалам, службам, церковным праздникам. Каждый год вместе со всеми отмечал Рождество и Пасху. Даже посты какое-то время пробовал соблюдать. Однако сейчас, сидя на краешке фонтана и жадно глотая восхитительно вкусную воду, я впервые был готов поверить во что-то этакое. Даже голову повернул, чтобы получше разглядеть возвышающуюся надо мной статую. Но бог солнца Тал, покровитель жизни, воинов и просто сильных духом людей, был изображен как-то неопределенно. Я бы даже сказал, схематически. А лика богини-луны я и вовсе не увидел, потому что лицо покровительницы смерти было повернуто в противоположную сторону и пряталось в тени. Что, впрочем, не мешало Рам слыть довольно милосердной богиней, а время от времени даже освящать брачные союзы.

Наконец, я отфыркался и сел на каменный бортик, стирая с лица мокрые капли.

Уф. Полегчало.

А вот Талья все еще не вернулась. Видать, жреца искала или кого-то из тех, кого приютил сегодня храм. Скорее всего, жрецы находились именно там, у страждущих. И беспокоить их ради захмелевшего меня было, по меньшей мере, глупо. Но полоумной девице разве объяснишь?

Внезапно мне показалось, что в глубине фонтана что-то блеснуло, и я прищурился, пытаясь разглядеть, что же там такое. На миг даже подумал, что на Тальраме тоже существует обычай бросать в фонтан монетки на счастье. Но наклонившись и пошарив в воде рукой, я выудил оттуда не монетку, а перстень. Тяжелый, золотой. Не слишком большой, но определенно мужской, правда, без опознавательных знаков.

«Похоже, пора собирать коллекцию, — хмыкнул про себя я, крутя в руках увесистое колечко. — Один я взял в императорской сокровищнице, второй, считай, сам в руки свалился…»

Перстень, к тому же, оказался магическим, но подобная структура мне раньше не встречалась: густое переплетение черно-бело-золотых нитей выглядело необычно, интригующе и на редкость красиво. Хотелось в них покопаться, попробовать их, так сказать, на вкус. И Тизара заодно потрясти: почему он раньше про такое чудо не рассказывал?

А еще у меня почему-то не получилось вытянуть из перстня энергию. Его магическая структура оказалась настолько устойчивой, что, даже проведя пару минут у меня в руках, она категорически отказывалась истощаться. Само, собой умышленно портить ее я не стал, но вещица была любопытной. Однако, прикинув так и этак, я все же решил, что грех забирать ее из храма. Вдруг ее кто-то пожертвовал? Вдруг она кому-то нужна? Так что я обтер кольцо об одежду и, полюбовавшись бликами на гранях, просто из смеха надумал его примерить.

На безымянный палец правой руки перстень скользнул, как живой, заставив меня удивленно хмыкнуть. Признаться, я был уверен, что он будет болтаться на костяшке, как клоунское кольцо на деревянной палочке. Но нет. Кольцо оказалось точно по размеру, да еще и засветилось с чего-то, будто подключенная к розетке лампочка.

Признаться, столь странная реакция вызвала во мне вполне обоснованные подозрения. Внезапно проступившие внутри металла черно-золотые ниточки эти подозрения укрепили. А когда внезапно засветилась и вода в фонтане, до меня дошло, что происходит нечто неординарное. Но, прежде чем я успел содрать опасную находку, меня словно молотом ударило по голове, а затем и бросило на колени, заставив скорчиться на полу и сдавленно захрипеть.

Я чувствовал себя так, словно тону в бесконечно глубоком омуте и отчаянно захлебываюсь в черной воде, которая сдавила со всех сторон, словно обручем. Меня мгновенно прошиб пот. Воздуха не хватало. Я буквально задыхался в бешеном водовороте эмоций, откуда-то зная, что они не мои.

Удивление. Раздражение. Злость…

Абсолютно точное понимание, что все это так некстати…

Снова раздражение.

Осознание.

Смирение.

И, наконец, неуверенное движение навстречу, как если бы тот… другой… внезапно опомнился, а затем со вздохом протянул руку. Предлагая помощь. Защиту. И поддержку.

Хорошо, что в этот момент я успел нащупать впившийся в кожу перстень и с руганью содрал его с себя, едва не сломав палец. Наваждение тут же схлынуло, но сесть все равно удалось с трудом. Меня трясло, рубаха была насквозь мокрой. Фонтан продолжал светиться, как ненормальный, вода в нем бурлила, яростно плескалась, словно внезапно закипевшее озеро. На полу уже растеклась огромная лужа, а затем… все закончилось так же внезапно, как и началось.

Почти сразу после этого где-то неподалеку скрипнула дверь, и в храм ворвалось сразу трое жрецов в традиционно белых одеяниях. Выглядели они до крайности встревоженными. Один и вовсе был всклокочен, будто его в экстренном порядке вытащили из постели. Подбежав к фонтану, все трое одновременно сунулись внутрь, пошуровали там лапками, а затем принялись теребить единственного свидетеля. Но у меня в это время в башке царила такая каша, в висках грохотали молоты, затылок ломило, а в теле поселилась такая безумная слабость, что я даже языком ворочать не мог. Не говоря уж о том, чтобы объясняться с рассерженными жрецами.

Наконец, сквозь грохот в ушах я сумел расслышать яростное:

— Где она?!

Подумав о Талии, я вяло махнул рукой и попытался сказать, что не знаю, куда пропала девчонка. Но жрец, не удосужившись даже выслушать, сорвался с места и бегом кинулся к выходу. Следом за ним туда же бросился второй, на пути что-то бормоча и размахивая руками. А третий склонился надо мной и с укором бросил:

— Эх, ты…

А что «эх я»?

Ну сглупил. Бывает. Цапнул чужое, вот, наверное, Тал-Рам и наказал (или наказала?) дурака за жадность. Но я ведь честно хотел вернуть кольцо. А сейчас тем более отдал бы эту гадость кому-нибудь на сохранение. Но вот беда — пальцы на правой руке напрочь отказывались повиноваться. Да и остальное тело не слушалось. А когда я раскрыл рот, чтобы попросить жреца забрать перстень, откуда-то из темноты выскочила Талья и горестно воскликнула:

— Помогите ему, господин! Он пива перебрал, и теперь ему плохо!

Я мысленно застонал, поражаясь тому, как это рыжее недоразумение дожило до своих лет, если только за сегодня мне уже дважды захотелось ее прибить.

— Выпей, — тем временем сказал жрец, и моих губ коснулся край металлической чаши. — Пей, мальчик. Это поможет.

Я послушно сглотнул. А потом почувствовал, что мое сознание улетает в неведомые дали, и обессиленно закрыл глаза.

***

Пришел в себя уже под утро. Все еще слабый, разбитый, как после долгой болезни, но живой, хотя и на удивление туго соображающий. Пока вспоминал что да как, пока сообразил, что нахожусь в полутемной келье, рядом снова появилась тараторящая Талья. И до того заглумила болтовней мою и без того гудящую голову, что я послушно встал, отряхнул успевшую высохнуть тунику и без единого возражения поплелся вместе с ней во дворец.

Жрецов, как ни странно, встретили лишь одного. И тот больше интересовался не моим самочувствием, а тем, не видел ли я кого вчера в храме. Я посмотрел на него мутными глазами и честно сказал, ничего тогда не соображал и вообще, понятия не имею, о чем меня спрашивают. Жрец после этого явственно огорчился, но задерживать нас не стал. Поэтому я решил, что Талья наверняка ему все уже выболтала, и потащился на улицу, очень надеясь, что все-таки доползу до дворца на своих двоих.

Вчерашний стражник пропустил нас без единого вопроса. Дурная девица и ему запудрила мозги, с энтузиазмом рассказывая, как меня вчера развезло с полкружки пива, зато как я при этом по-благородному ее нашел и отвел в храм. На мой взгляд, было б лучше, если бы она вообще не упоминала, что убегала из дворца, но дело сделано: благодаря жрецам ее репутация не пострадала. А потом я все же улучил момент и, слиняв через черный ход, пробрался в свои покои. А уже там, грохнувшись на кровать, сообразил, что все это время сжимал в онемевшем, сведенном судорогой кулаке проклятый перстень, который так неудачно подобрал.

Мне понадобилось почти полчаса, чтобы по одному разогнуть непослушные пальцы и выкинуть дурацкое кольцо к черту.

Голова после этого прояснилась мгновенно. Даже дышать стало легче. Но слабость, напротив, стала еще сильнее, так что вскоре я снова вырубился и до самого вечера благополучно продрых. А когда открыл глаза и почувствовал себя в норме, то искренне порадовался своему везению… пока не вспомнил, что вчера произошло еще одно событие, о котором следовало немедленно сообщить Тизару.

За эту сумасшедшую неделю я видел «дядюшку» лишь мельком. В основном, во время завтраков, где Тизару, как придворному магу, было положено присутствовать. На трапезе приближенные императора обсуждали текущие дела, разбирались с насущными проблемами. Этакая пятиминутка для приближенных, где люди узнавали свежую информацию. Однако после этого Тизар на целый день с головой уходил в свои собственные, еще не совсем понятные мне обязанности, поэтому увидеться с ним можно было лишь поздним вечером. В соседних покоях, куда он обычно приходил ночевать.

Однако на этот раз я его там, несмотря на поздний час, не застал.

Пришлось вспоминать, где находится рабочий кабинет придворного мага. Мчаться туда через весь дворец. А затем с порога огорошить «дядюшку» фразой:

— Тизар, у нас проблема!

По мере того, как я излагал детали своей последней встречи с наследником престола, у мага постепенно мрачнело лицо.

— Это очень плохо, — сообщил он, когда я закончил. — Если Карриан потерял контроль, это означает, что с его даром происходит что-то неправильное.

— Вы считаете, ЭТО — наша главная беда?!

— О тебе он бы рано или поздно все равно узнал, — отмахнулся маг. — Так что здесь я проблемы как раз не вижу. Да, ты дарру. Да, ты единственный на моей памяти мужчина-дарру. Но это не так страшно, как то, что во дворце появился плохо контролирующий себя темный маг.

— Значит, вы знали об этом, — нахмурился я.

— Само собой. Карриан рос у меня на глазах.

— Это вы его обучали?

Тизар сумрачно кивнул.

— Наличие сильного темного дара — одна из тайн императорского дома, поэтому доверить ее его величество мог только своей тени и мне. Честно говоря, я не могу понять, что произошло, и по какой причине Карриан сорвался. Из-за твоих рисунков? Смешно. Его высочество давно не мальчик и всегда отличался редким благоразумием. В противном случае он бы погиб от последствий своей же магии еще много лет назад.

— Тогда что же произошло? — озадачился я.

Тизар проницательно глянул в мою сторону.

— Ты был с ним этим утром?

— Нет. Занимался другими делами.

— А накануне?

— Эм… — я неожиданно вспомнил, свидетелем какой сцены стал позапрошлой ночью, и подобрался. — Скажите, дядюшка, а что именно могло вывести дар его высочества из равновесия?

Придворный маг задумался.

— Заклинание. Артефакт. Начиненный магией напиток…

— Любовное зелье подойдет? — мрачно осведомился я. — Или, к примеру, возбуждающее?

Тизар вздрогнул и уставился на меня, как на сумасшедшего. Но когда я объяснил, по какой причине высказал именно такое предположение, маг внезапно побледнел. Засуетился. И, схватив лежащий на столе амулет, начал быстро-быстро отдавать распоряжения.

— Нарисуй ее! — велел он, на мгновение отвлекшись и кинув мне листок бумаги вместе с карандашом. — Все, что вспомнишь! Лицо, волосы, особые приметы…

Я молча подобрал письменные принадлежности и, пока маг связывался с начальником стражи, постарался как можно лучше изобразить так не понравившуюся мне леди.

Император появился в кабинете буквально через полчаса после того, как по переговорному амулету прозвучало слово «покушение». Слегка раздраженный. Определенно встревоженный. Но отнюдь не тем фактом, что с его сыном едва не произошла беда.

— На ней была иллюзия, — с отвращением бросил он, усевшись в стоящее у стены кресло. — Арх не смог ее распознать. Сигнальные заклинания на входе тоже не отреагировали. Сейчас разбираемся, почему. В покоях Карриана работают мои инспектора и люди герцога эль Соар, но даже это не главное.

Тизар поднял на императора недоверчивый взгляд.

— Что-то случилось еще?

— Да, — кивнул его величество. — Вчера ближе к полуночи мне сообщили, что фонтан в главном храме проснулся.

Я вздрогнул и инстинктивно втянул голову в плечи.

Ну, проснулся и проснулся… подумаешь, с кем не бывает? И зачем понадобилось сообщать о столь незначительном происшествии придворному магу, да еще таким трагическим голосом?

— Фонтан? — вздрогнул вместе со мной и Тизар. А затем буквально рухнул в кресло напротив и с невероятным облегчением выдохнул: — Наконец-то!

Его величество замедленно кивнул.

— Да. Слишком позднее пробуждение было бы некстати. Но есть и плохая новость…

— Где она? — жадно подался вперед маг. — Кто она? Я обязательно должен на нее посмотреть!

Я перевел озадаченный взгляд с одного на другого.

«Она»? Что за опять «она»? Жрецы о ком-то вчера спрашивали, теперь вот Тизар… мы разве говорим о Талье? Дочка императорского повара имеет к происходящему какое-то отношение?

— Ваше величество! — нетерпеливо воскликнул Тизар. — Ну, не томите же! Скажите, что вы нашли невесту своему сыну!

— В том-то и дело, Тиз, — тяжело уронил в наступившей тишине император. — В том-то и дело, что не нашли. Фонтан действительно проснулся. Перстень Карриана забрали, но особа, которая это сделала, успела покинуть храм до того, как ее задержали жрецы.

У мага дернулась щека.

— Как?!

— Вот так, Тиз. Она не захотела себя демонстрировать, поэтому никто из жрецов ее не видел и даже не знает, кто она такая.

— И что… до сих пор…?!

— Нет, — глухо отозвался его величество. — Поиски начались практически сразу. На ноги подняли всю городскую стражу, магов, осведомителей и вообще всех, кто способен дать хоть какую-то информацию. Но магия перстня оказалась заблокирована. Причем полностью, хотя такого прежде не случалось. Мы не знаем, где он. Не знаем, где искать эту женщину. Жрецы не понимают, что вообще произошло, но предполагают, что претендентка все-таки не выбросила перстень. Иначе мы бы давно его засекли.

Из моего горла вырвался подозрительный бульк.

— Это очень плохо… — прошептал Тизар, не обратив на меня ни малейшего внимания. — И совсем скверно, что эти два события наложились.

Император сумрачно кивнул.

— Карриан под присмотром. Его дар в порядке. Но Тарису я велел убедиться, что появление женщины в спальне наследника престола и исчезновение перстня никак не связаны.

— Не думаю, что они могут быть связаны, — все так же шепотом возразил маг, а затем откинулся на спинку кресла и устало растер лицо. — Принцип работы фонтана вам известен. Никто посторонний не мог вынуть оттуда перстень первого императора. Заклинание сокрытия абсолютно надежно. Быть может, та девушка испугалась. А может, отказалась себя назвать по недомыслию или другим причинам, которые нам пока неизвестны… но мы найдем ее. Магия перстня оставляет характерные следы в ауре. И даже если леди удалось его заблокировать, они обязательно проявятся.

Император поднялся.

— Я знаю. И хочу, чтобы ты зачаровал второй перстень, а потом помог Карриану подготовиться.

— Конечно, ваше величество, — устало улыбнулся Тизар. — Я немедленно этим займусь.

Повелитель кивнул и молча вышел, даже не взглянув в мою сторону. А Тизар ненадолго прикрыл глаза. Как-то неожиданно сгорбился, будто на его плечах повисла невидимая, но очень тяжелая ноша. Какое-то время посидел так, но вскоре встрепенулся. Распрямился. Опомнился. А заметив мою молчаливо стоящую в углу фигуру, нервно дрогнул.

— Ох ты ж… Мар! Вот сейчас ты и впрямь стал похож на настоящую тень!

Он так же нервно рассмеялся.

— Боюсь, ты мне пока не помощник, так что иди к себе. Отдохни. И не волнуйся насчет того, что произошло: его высочеству сейчас не до тебя. В ближайшее время он, скорее всего, вообще об этом не вспомнит.

Я молча развернулся и на одеревеневших ногах вышел, во второй раз за сутки чувствуя себя так, словно меня пыльным мешком из-за угла ударили. Как сомнамбула забрел в первый попавшийся потайной ход. Так же машинально оттуда выбрался. Дотопал до нужного места. Зашел в свои покои. А когда открыл дверь в спальню и наткнулся взглядом на сиротливо валяющийся на полу перстень, вот тогда меня окончательно накрыло.

Всего за миг мое хваленое хладнокровие бесследно испарилось, а привычная пустота в душе наполнилась состоянием, близким к панике. Ненадолго. Минут на пять, за время которых мне хотелось то истерично ржать, то материться, то яростно биться башкой о стену. Но потом это прошло. И кратковременная паника, и некстати накатившее отчаяние, и смутный ужас при мысли, что могло сегодня случиться, одновременно схлынули, оставив после себя какую-то тупую, ноющую, словно больной зуб, досаду.

Блин… в какое же дерьмо я умудрился вляпаться!

Храмовый фонтан… дурацкий перстень, который мне совершенно не нужен. Да неужели стоило умирать лишь для того, чтобы вот так… по глупости…уже на новом месте… одним движением подписать себе смертный приговор?!

«Нет, — отстраненно подумал я. — Безвыходных ситуаций не бывает. Так что надо собраться, все обмозговать и начинать искать выход из этой идиотской ситуации».

Глава 11

Ночь прошла в напряженных раздумьях.

Спать я, разумеется, не лег. Но и на прогулку по дворцу, как обычно, не пошел, а вместо этого большую часть ночи просидел на постели, сжимая в ладонях храмовый перстень и силясь понять, как же с ним поступить. А когда понял, что ничего путного в голову не приходит, то снова поднялся и отправился в тренировочный зал, потому что по опыту знал: ничто так качественно не прочищает мозги, чем нудная, монотонная, не требующая участия разума работа.

В процессе выполнения ежедневного комплекса упражнений, я пришел к выводу, что совершил грубейшую ошибку, не уделив должного внимания гостье наследного принца, хотя интуиция настойчиво подсказывала, что тут что-то не так. Я не посчитал нужным внимательно рассмотреть эту даму. Сразу обратил внимание на ауру, где выделялось на редкость большое количество белых нитей, но почему-то не додумался их зарисовать.

Первая серьезная промашка.

Меня не извиняло даже то, что опыта в подобных вещах у меня не было. Я — тень, хоть и не до конца обученная. И у меня был пусть не конкретный, но все же приказ. Так что, упустив из виду странную дамочку, я не сделал того, чего ждал от меня император.

Конечно, зарисовать ауру я могу и сейчас. Полагаю, Тизару и людям герцога Соар это поможет. Но главная проблема заключалась в другом. Перстень… дурацкий, невероятно приметный золотой перстень, благодаря которому моя судьба повисла на волоске.

— Тебе не спится, ученик? — внезапно прозвучал в темноте невыразительный голос, при звуках которого я стремительно обернулся.

— Мастер Зен!

Ну, вот вам и вторая промашка: я оказался настолько выбит из колеи, что даже появления учителя не заметил. И убийцу бы пропустил, поскольку моя голова была забита посторонними мыслями.

— Что вы здесь делаете, мастер?

— Я всегда знаю, когда ты пересекаешь границу тренировочного зала, — спокойно отозвался учитель, мельком показав лежащий на ладони артефакт. Одет мастер Зен был в свободные одежды черного цвета. Лицо, как всегда, прикрыл повязкой, но не узнать его было невозможно. Голос, моторика… это и впрямь был он. — Индивидуальный портал. Настроен на этот зал, чтобы не приходилось долго добираться. Хотя я что-то не припомню, чтобы давал тебе разрешение засыпать меня вопросами.

Я торопливо поклонился.

— Простите, мастер. У меня возникли трудности во дворце. И я пока не нашел способа их решить.

— Серьезные трудности? — ничуть не удивился учитель.

Я заколебался, но потом сообразил, что вижу перед собой не просто наставника, а человека, который наверняка обладал необходимой информацией, и кивнул.

Когда-то учитель был тенью императора. Наверняка знал если не все, то почти все его секреты. С высокой степенью вероятности и о кольце имел представление. К императору я бы с этим вопросом точно не пошел. Да и Тизара спрашивать было опасно — он до сих пор понятия не имел, чья душа заняла тело погибшего по вине его коллеги мальчишки. И, полагаю, совершенно не обрадуется, если узнает, по какой причине у меня проявились способности дарру.

— Тебе нужна помощь? — так же спокойно осведомился учитель.

— Да, мастер.

— Спрашивай, — совершенно неожиданно разрешил он, и у меня с души словно камень свалился. Хвала небесам!

Знаком велел мне сесть на пол, мастер Зен устроился напротив, по-турецки сложив ноги, и выжидательно замер.

— У меня практически нет сведений о личной жизни императора и его семьи, мастер, — начал издалека я. — Меня научили убивать, калечить. А также читать, писать, танцевать и разговаривать практически на любые темы, которые были бы интересны его величеству.

— Это одна из обязанностей тени, — спокойно кивнул учитель.

— Я понимаю. Но, помимо общих знаний, в моей программе отсутствуют детали, которые необходимы для практической работы. Я не знаю, чем занимается император, когда отправляет меня следить за собственным сыном. Что он любит делать на досуге. Какие книги читает. С кем общается. Каких взглядов придерживается…

— Все это ты выяснишь позже.

— А если для этого не хватит времени? — Я пристально взглянул на мастера-тень. — Что, если незнание привычек его величества не позволит мне правильно среагировать, когда на него нападут? На него ведь уже были покушения, верно?

Мастер Зен сухо кивнул.

— Где гарантия, что оно не повторится завтра? Или послезавтра? Или в любое другое время, пока я разбираюсь с вещами, которые, по идее, следовало бы знать уже сейчас? Мне казалось, именно вы должны были просветить его новую тень по этому поводу, — добавил я, не сводя глаз с сидящего напротив мастера. — Вы знаете его лучше всех. Именно вам он приказал меня обучить. Я написал перед уходом «до встречи», потому что решил, что обучение продолжится здесь. Во дворце. В реальных, так сказать, условиях. Но в последнее время мне все больше кажется, что, если бы я не попросил его величество о встрече с вами, она бы не состоялась.

— Ты прав, — без малейшего промедления кивнул учитель. — Но мне было изначально велено некоторые сведения тебе не передавать.

— Император передумал делать из меня собственную тень?

— Нет.

— Тогда что происходит? — тихо спросил я. — Учитель, почему я целую неделю занимаюсь ерундой вместо того, чтобы приступить к своим прямым обязанностям?

— Боюсь, его величество пока не в состоянии подпустить тебя так близко.

— Он сам это предложил. Разве император не мог раньше определиться с желаниями?

— Быть тенью — это значит не просто беречь кого-то от покушений, — едва заметно улыбнулся мастер Зен. Вернее, мне показалось, что он улыбнулся, потому в уголках его глаз появились крохотные морщинки. — Давая магическую клятву, тень становится физическим продолжением хозяина. Знает все его страсти. Все привычки. Слабости. Быть чьей-то тенью это значит забыть, кем ты был раньше и кем мог бы стать. И всю свою жизнь перестроить таким образом, чтобы она стала дополнением жизни хозяина. Тень всегда рядом с ним. На шаг позади. В его собственной тени. В дождь или в стужу. Дома или в изгнании. В свете или во тьме… у нас нет будущего, ученик. Мы живем лишь тем, что дает нам хозяин. Но тень — не слуга, запомни это. Быть тенью — это означает стать отражением того, кому ты поклялся в верности. Как только вас связали магические узы, вся ответственность за то, что делает тень, ложится на плечи ее владельца. Ее ошибки. Поражения. И даже эмоции.

Я бросил на наставника испытующий взгляд.

— Поэтому вы учили меня от них избавляться? Жизнь тени — это всего лишь слепок жизни хозяина? И для большего эффекта его лучше ставить на совершенно чистый лист?

— Тебя не нужно этому учить, — качнул головой мастер. — Твоя душа и без того пуста. Никаких привязанностей. Никакой памяти. Никакого прошлого.

Я прищурился.

Ну, прошлое-то у меня как раз было. Да и на память пока грех жаловаться. Ведь где-то там, далеко, у меня остались родители, друзья и коллеги. Там же остался человек, которому я… тогда еще не Мар, а начинающий художник Марина хотела вручить свою душу. Но, умерев в том мире, было бы странно цепляться за старые привязанности. Странно мечтать о том, к чему никогда не будет возврата. Поэтому я не мечтал. Не думал. И не спешил растапливать тот холодок, который оберегал мою душу от ненужных терзаний.

Та жизнь закончилась, и на этом все.

Точка.

— Вот об этом я и говорю, — усмехнулся мастер Зен, когда перехватил мой абсолютно спокойный взгляд. — Ты вгоняешь себя в транс умышленно. Легко. С самого детства. И не только во время поединка, ученик. Мне, чтобы этому научиться, понадобился не один год. И серьезное потрясение, благодаря которому я понял, что транс — это тоже защита.

— В трансе нет боли, — ровно уронил я.

— Верно, ученик. Но я не стану спрашивать, кто тебя этому научил. В мою задачу входило лишь подготовить тебя физически. Тогда как всего остального его величество попросил не касаться.

Я ненадолго задумался.

— В ваших словах больше правды, чем кажется на первый взгляд. Если тень умышленно приводят к хозяину эмоционально опустошенной, то не получается ли так, что это усиливает ее привязанность?

— Ты даже не представляешь, насколько, — едва слышно прошептал учитель, а я нахмурился, впервые уловив в его глазах отголосок застарелой боли. И вот тогда мне, наконец, стало ясно, к чему меня так долго готовили.

Тень воспитывают на протяжении многих лет, вкладывая в нее то, что прикажет будущий хозяин. Берут на обучение, разумеется, детей. Совсем маленькими. Быть может, даже младше меня. Привыкнув во всем исполнять приказы учителя, в дальнейшем такие дети будут легко слушаться хозяина. Это неизбежно. Ведь сравнивать просто не с кем. Не зная ничего иного, кроме тренировок и беспрекословного подчинения, к концу обучения они даже не будут сознавать, какой глубины эмоциональная пропасть в них образуется за эти годы.

Рано или поздно любой тени захочется ее наполнить.

Но чем заполнять, если рядом останется лишь хозяин?

Все правильно: тень непроизвольно начнет воспринимать его эмоции как свои. Сперва медленно и понемногу. Затем все быстрее и больше. За годы плотного сотрудничества, в основу которого ляжет магически закрепленное рабство, всенепременно произойдет подмена понятий, и опустошенная тень рано или поздно начнет относиться к господину, как к центру своего мира. Будет следовать за ним по пятам. Служить. Даже в какой-то мере преклоняться. Причем придет она к этому совершенно добровольно. А с годами и впрямь станет неотъемлемой частью жизни хозяина. В буквальном смысле его отражением, потому что к тому времени в ней останутся лишь его потребности. Его желания, цели и стремления. А когда настанет время умирать, тень сделает это без колебаний, потому что иного смысла в ее жизни никогда не было и не будет.

— И это всегда так?! — едва не отшатнулся я, когда осознал, что через все это придется пройти и мне.

Мастер Зен кивнул.

— Как же вы тогда…?!

Я хотел спросить, как же мастер-тень выдержал, когда император отлучил его от дворца, но неожиданно не смог. Голос отчего-то сел. Однако учитель и так прекрасно меня понял и едва слышно вздохнул.

— Боюсь, ему сейчас еще тяжелее.

— Кому? Его величеству?

— Связь между тенью и хозяином всегда двусторонняя, — тихо пояснил учитель. — Невозможно остаться безучастным, когда день и ночь с тобой неотлучно находится живое существо. Даже к собакам люди постепенно привязываются. Многие считают их членами семьи. А если рядом так долго находится человек… если он заранее угадывает все твои желания… Знает, что именно ты собираешься сделать. Открывает дверь еще до того, как ты решил уйти. Не порицает. Не осуждает. Всегда и во всем поддерживает, потому что иначе не умеет. И заслоняет тебя собой, даже понимая, что живым из боя не выйдет… годами, ученик. Десятилетиями. Сродняясь, словно брат-близнец, у которого с тобой до смерти останется одна пуповина… Никто не удерживается, поверь мне. Поэтому разрыв — это всегда болезненно для обоих.

— А как же…?!

— Первые тени появились еще на заре становления империи, — на мгновение прикрыл глаза мастер Зен. — Тогда же появилась и магия, которая привязывает нас друг к другу. Это темная магия, ученик. Поэтому она такая сильная. Именно в ней — основа тех уз, которые связывают нас цепями. К сожалению, изменить заклинание или хотя бы ослабить его магам не удалось. Все или ничего… двое или ни одного. В том числе и поэтому единовременно у императора может быть лишь одна такая тень. До недавнего времени этой тенью был я. Но я больше не могу выполнять свои обязанности. Мое присутствие его ослабляет. А император не может позволить себе иметь слабости. Поэтому он меня отпустил.

— Видимо, он знал, что в противном случае вы ушли бы сами…

Я заглянул в глаза учителя и так же неожиданно понял: нет, если бы император его не отпустил, учитель не ушел — он бы умер, освобождая место для более молодой и сильной тени. И тогда у его величества не осталось бы ни обузы, ни выбора. Вот почему император отдал такой приказ. Вот почему мастер-тень до сих пор жив. Такую правду даже мне было сложно принять. Быть до такой степени верным человеку, чтобы в какой-то момент добровольно отступить в сторону, позволив ему продолжить путь в одиночестве… знать, что рядом с тобой он будет постоянно оглядываться, беспокоиться, а значит, станет уязвимым… чтобы принять такое решение, нужно обладать особым мужеством. Зато теперь я лучше понимал, что именно меня ждет. Только не был уверен, что смогу повторить такой подвиг.

— Магическую клятву невозможно разорвать, — неожиданно добавил мастер Зен, когда я задумался над сказанным. — Она довлеет до смерти либо хозяина, либо тени. Но есть период, когда связь между ними ощущается особенно остро. Три года порознь — это срок, который позволяет тени перестать всецело зависеть от воли хозяина. Чем дальше расстояние, тем быстрее и проще происходит отвыкание. Однако, как я уже сказал, мне было легче. Я пережил эти годы в башне. Сперва один. Потом с тобой.

Я вздрогнул.

— А для императора они еще не закончились!

— Верно, — бесстрастно подтвердил учитель. — Для Орриана последнее покушение случилось прошлым летом. И еще два года он ни морально, ни физически не будет готов к новой тени. Он, конечно, все и всегда продумывает заранее. Даже тебя нашел, хотя срок окончательного разрыва нашей связи еще далек от завершения. Вероятно, он полагал, что к тому времени, когда это произойдет, ты как раз дозреешь. Но ты закончил обучение раньше…

— И поэтому его величество решил использовать меня по-другому, — наконец-то сообразил я. — Что ж, это многое объясняет. Но не отменяет моих обязанностей и того факта, что кое-какие вещи я должен знать по определению.

На губах учителя мелькнула слабая улыбка.

— Что именно тебя интересует, ученик?

— Сегодня я узнал, что у его высочества появилась невеста…

— Фонтан проснулся? — моментально оживился мастер-тень, а я, напротив, насторожился.

— Вы не слышали?

Наставник качнул головой.

— Мне запрещено появляться за пределами тренировочного зала, поэтому никаких сведений о происходящем во дворце у меня нет. Но я рад за Карриана.

— Это вы его учили? — быстро спросил я, боясь, что потом учитель не будет откровенничать.

— Да.

— Всему?

— Нет, конечно, — усмехнулся мастер-тень. — Карриана готовили для другого. Я лишь передал ему основы нашего искусства. То, что мог дать, исходя из его возможностей и времени, которое у нас было. Но мы не о нем сейчас говорим, ученик. Почему тебя так смутила новость о храмовом фонтане?

Я метнул взгляд в сторону сложенной у стены одежды, среди которой затерялся злополучный перстень, и честно ответил:

— Потому что я не понимаю, как на нее реагировать.

— Это старая традиция, — помедлив, сообщил мастер Зен. — Еще первый император ввел ее в обиход, когда нажил в браке шестерых детей, но ни один из них не унаследовал его магического дара.

— Император Ориннон был темным магом? — насторожился я, припомнив уроки истории.

— Да. Поэтому ему и удалось так быстро создать империю. Но без преемника ее было бы невозможно удержать, а тем более расширить. Поэтому, не сумев получить от супруги одаренного наследника, император придумал артефакт.

— Перстень?

— Именно. Перстень с одним-единственным свойством — определять людей, способных без последствий переносить воздействие темного дара.

— Хм. А как он определяет, какого пола эти люди?

— По совокупности признаков. В штаны или под юбку он, естественно, не заглядывает. Но есть ряд качеств, которыми обладают исключительно женщины. Вернее, речь скорее идет о душевных свойствах. Именно на них и ориентируется магия императора.

Я замер.

Блин! Это что же получается, проклятое кольцо почувствовало, что в моем теле живет неправильная душа?!

— Простите, мастер, а перстень способен ошибиться?

— Насколько мне известно, такого не было ни разу.

— Неужто за все века ни разу не случалось, чтобы перстень указал на не того человека?

— Бывало, конечно. Порой случалось, что женщина, увидевшая перстень в храмовом фонтане, уже находилась замужем. Когда-то она была слишком юна. Или, напротив, немолода. Но слишком старую невесту магия и без того не выберет. А юная императрица — это не беда. Мужчины в семье императора всегда славились высокой продолжительностью жизни. Первый император дожил почти до двух сотен лет. Последующие — немногим меньше. Нынешнему повелителю скоро будет сто. И, думаю, он легко мог бы дожить до двухсот, если бы не так сильно устал от всего этого.

Я отвел глаза.

Мне тоже показалось, что его величество утомился. Дворцовые интриги, покушения, бунты… на нынешний день империя включала в себя двадцать четыре провинции, от Белого моря на западе до Искристых гор на востоке. Самое крупное государство на единственном материке Тальрама. Владеющее огромными ресурсами, как природными, так и людскими. Нетрудно догадаться, что внутри такой большой страны то и дело происходили какие-то неурядицы. Тут бунт, там забастовка. Здесь пираты перекрыли выход из порта… Говорят, в южных широтах, которых империя тоже краешком касалась, флибустьеров водилось немало. Но что самое главное, каким бы замечательным правителем ты ни был, обязательно найдутся недовольные. Чуть проморгаешь, и хоп, готов очередной заговор. Слегка не уследишь, и все. Кончилось твое время. А вместе с ним и династия Орианов.

— Что же происходит, если по каким-то причинам император приходит к выводу, что избранная перстнем женщина ему не подходит? — поинтересовался я.

— В истории такое случалось всего дважды. Один раз невеста происходила из чужеземного, маленького, но очень гордого рода и совершенно случайно оказалась в одном из наших храмов, где так же случайно зачерпнула воды из фонтана. Ее сосватали силой и угрозами. Однако леди оказалась слишком горда, она не пожелала жертвовать собой ради спасения собственного народа и предпочла броситься в море, чем возлечь на ложе с чужаком. Во втором случае невеста происходила из числа бунтовщиков. После первой же брачной ночи она вонзила супругу нож в спину, но не смогла его убить. Только ранила, поэтому император выжил и в порыве гнева убил ее сам.

— А если женщина окажется больна? Или увечна?

— Имперские целители достаточно сильны, чтобы излечить даже запущенную болезнь. Если же она неизлечима, то они как минимум сумеют довести императрицу до родоразрешения, после чего ее долг перед страной будет исполнен.

— Именно это произошло с супругой последнего императора?

— Да.

— И никто не пытался избавить женщину от этой участи? Не захотел найти более крепкую здоровьем леди, которая смогла бы родить его величеству одаренного наследника? Неужели никто не попытался переиграть ситуацию, чтобы сохранить претендентке жизнь?

Мастер-тень отрицательно качнул головой.

— Темный дар серьезно затрудняет поиски потенциальной невесты, поэтому, если появляется хотя бы одна претендентка, то обычно она и становится супругой императора.

— Даже если ей это не по нраву? —скептически приподнял брови я. — Или если у нее уже есть супруг? А то, может, и полноценная семья? Что тогда?

— Такое в истории случалось нечасто. Но даже если и случалось, то невеста императора в любом случае становилась его женой.

— Насильно?

— Я бы назвал это отсутствием выбора. Тем более, имперским женщинам хорошо известно понятие «долг». Да и мало кто отказывался от той роли, которая им предлагалась.

«Замечательно, — рассеянно подумал я. — Просто чудесно. Но мне такой вариант, боюсь, не подойдет»

Однако вслух, разумеется, спросил о другом.

— А как осуществляется поиск претенденток? Зачарованный перстень куда-то возят? Раз в год в каждом городе проходит мероприятие, когда любой желающий может навестить городской храм и испытать удачу?

— Зачем? Перстень по традиции хранится в главном храме. Но магия фонтанов такова, что любой из них может определить потенциальную супругу императора. Из них достаточно только напиться. Если хоть один из фонтанов проснется, то сразу просыпаются и остальные. Жрецы находят будущую императрицу и отвозят в Орн. Если она вытащит из главного фонтана перстень, то все. Леди немедленно отправляется во дворец.

Хм. Это что же получается, уже вся страна знает, что появилась претендентка на престол?

Скверно.

— А почему люди говорят, что нашлась невеста не самого императора, а наследника престола? — снова спросил я.

— У его величества может быть лишь одна официальная супруга. Как только рождается наследник, перстень зачаровывается на него и снова отправляется в главный храм. И то, могут пройти десятилетия, прежде чем найдется подходящая девушка.

— Но вы говорили, что однажды намеченная свадьба не состоялась. Тем не менее императорский род не прервался. Значит ли это, что избранницу все-таки смогли заменить?

Учитель, помедлив, наклонил голову.

— Империи несказанно повезло, что перстень нашел погибшим невестам замену. Сложность в другом: как ты и говорил, иногда у императрицы попросту не остается выбора. Она вынуждена согласиться на брак, даже если по каким-то причинам этого не желает. Бывало и так, что сама невеста оказывалась императору не по душе. И в подобной ситуации становилось сложнее зачать наследника. Чисто по физиологическим причинам.

Ну да. Если супруга смертельно больна или выглядит страшнее войны, то продуктивно провести с ней ночь становится проблематичным.

— Магия перстня помогает справиться с этой проблемой, — тем временем продолжил мастер Зен. — Стирает взаимную неприязнь и помогает супругам наладить отношения. Для правящего дома, где из поколения в поколение переходит темный дар, это особенно важно. Если же случается так, что супруга императора умерла, не успев подарить ему наследника… то, как я уже говорил, магия перстня — это магия правящего рода. Такая же темная, как твоя клятва. Поэтому, как и в случае с тенью, у овдовевшего императора есть три года, чтобы избавиться от навязанных перстнем уз. После этого он снова может жениться, если к тому времени, конечно, найдет другую претендентку.

Я нахмурился.

— Вчера мне сказали, что невеста будущего императора умудрилась сбежать из храма. Ее ищут, но пока безуспешно.

— Найдут, — без тени сомнений отозвался учитель. — Очень сложно удерживать блокирующее заклинание на темном артефакте. Для этого нужно быть магом уровня самого императора или же… дарру.

— Кем? — непроизвольно дернулся я.

— Они ведь тоже женщины, — кивнул мастер-тень. — Но, на наше счастье, свободных дарру в брачном возрасте не бывает. И в храмы таких женщин не приводят. Поэтому я не думаю, что его высочеству стоит волноваться насчет невесты. Как только блокирующее заклинание спадет или как только перстень окажется вдалеке от новой владелицы, он тут же подаст знак. Леди даже выбросить его не сможет, потому что в ее ауре немедленно проступит характерный след, скрыть который уже не удастся.

— А если ее все-таки не найдут? — быстро спросил я, размышляя над сказанным.

Мастер Зен едва заметно пожал плечами.

— Если девушка коснулась перстня, то вскоре придет во дворец сама. Магия первого императора будет тянуть ее туда постоянно. Сперва немного. Затем все больше и больше… и к исходу третьего года это желание станет неодолимым.

Я замер.

— А потом?

— Если она за это время не пройдет обряд венчания, то все закончится. Перстень замолчит. Но это будет трудно, — усмехнулся учитель. — Ведь на будущего императора эта магия тоже воздействует. Так что, если невеста не захочет явиться к жениху, то он найдет ее сам.

О. Так вот что это было…

Похоже, у магической клятвы и заклинания в перстне имелась одна и та же особенность: они оба создавали своеобразную привязку — между императором и тенью, между женихом и невестой. Вчера, полагаю, мне довелось в какой-то мере ощутить эмоции будущего императора Карриана. Смешанные, надо сказать, эмоции. Хотя, думаю, мои были не лучше. А если ему досталось после контакта примерно так же, как и мне, то тогда понятно, отчего над наследником престола и сейчас хлопочет придворный маг.

Уже много позже, сидя на дереве напротив покоев его высочества и размышляя о словах мастера Зена, я пришел к выводу, что лучше мне и дальше держать свою оплошность в тайне. Молчание — залог моего спокойствия и гарантия долгой жизни. Ведь, если император посчитал, что малолетний телохранитель может превратить его в посмешище, то что он скажет, узнав, что в качестве невесты его сыну перстень выбрал мужчину? Я ведь не всегда буду подростком. Еще год-два года, и меня можно будет смело назвать совершеннолетним. И что тогда? Мужеложство, напомню, считалось на Тальраме серьезным преступлением. За один только намек здесь шустренько отправляли на плаху.

Это автоматически означало, что ни императору, ни его сыну, ни тем более Тизару я не смогу открыться. Мне даже мастер Зен не поможет, потому что до гроба будет верен императору и при малейшем подозрении тут же меня сдаст. И в этом случае остается выбирать: молчать как партизан или же сказать правду. О другом мире. О переселении душ. И о том, что, собственно, в отношение меня перстень не так уж и ошибся. За одним-единственным исключением: тело, увы, подвело. После чего мы рано или поздно вернемся к «голубой» теме, и вопрос будет самым решительным образом закрыт. По крайней мере, со мной. Гильотина, отравленный хлеб или просто кинжал в спину — это уже детали. Неправильная «невеста» должна умереть, и она умрет, чтобы освободить место другой претендентке. Причем избавятся от меня тихо и как можно скорее. Так, чтобы никто и никогда не прознал о едва не случившемся позоре. А мне во второй раз умирать неохота. Поэтому простите, ваше высочество, но придется вам немного понервничать. Ну и мне с вами заодно, после чего, надеюсь, для вас все-таки найдется нормальная жена.

И почему она не появилась хотя бы на год раньше?

Почему меня на забросило сюда на пару десятилетий позже?

К счастью, учитель подарил мне хоть и слабую, но все же надежду. Если я сумею продержаться эти три года, то неудачная «помолвка» сама собой аннулируется. Нужно будет только постоянно таскать с собой проклятущий перстень и замаскировать его, чтобы никто не узнал. Быть может, мой жадный организм все-таки найдет способ вытянуть из него магию, и тогда трех лет вообще не придется ждать. Если это произойдет, я со спокойно душой подкину перстенек обратно в храм, и пусть потом маги до посинения разбираются, почему он разрядился.

Насчет следов в ауре я не волновался: мой организм и впрямь сожрет все, что ему предложат. Его тошнило от магии наследника престола, но отдавать ее эта сволочь все равно не хотела. Все, что я не сумел выблевать, эта зараза благополучно переварила. А уж те крохи, которыми мог поделиться перстень, она проглотит и не заметит.

Теперь второй вопрос: где хранить проклятое «сокровище»? В комнате нельзя. Чтобы мой дар его экранировал, следовало носить кольцо при себе. Но не в кармане же? А вдруг потеряю? Или забуду? Нет. Тут надо придумывать что-то понадежнее. На палец его не нацепишь. За пазуху не уберешь. Значит, придется вешать на шею. Только надо шнурок подобрать покрепче. Еще лучше — цепочку. И не снимать ее ни днем, ни ночью, чтобы не рисковать.

Насчет других свойств перстня я не волновался: если мой организм будет тянуть из кольца магию, то ни на меня, ни на Карриана оно воздействовать не сможет. Так что негативных последствий на нашу психику можно было не опасаться. Три года — это, конечно, немало. Придется постараться, чтобы не подставить ни себя, ни наследника престола. Но мы справимся. Я-то уж точно выдержу. А мнения его высочества, если на то пошло, никто не спрашивал.

Глава 12

На следующее утро я явился на завтрак с украшением — обвязанный в три слоя разноцветными нитками перстень выглядел точь-в-точь как символ Тал-Рам. Этакое импровизированное солнышко. Ну, может быть, излишне пухлое с одной стороны. Перстень — это все-таки не простое колечко, поэтому пришлось поломать голову над маскировкой. Нитки я использовал непростые, из шерсти специально выведенной в Искристых горах породы овец. Эти нитки почти не рвались, не гнили и позволяли надеяться, что на три года запаса их прочности хватит. А само «украшение» я повесил на цепочку. Не из золота, а из того же сплава, который здесь называли льдистой сталью и из которого были выкованы мои клинки.

Да, прошлой ночью мне повезло нарыть эту занятную вещицу в сокровищнице, а затем обмотать шерстяной нитью, чтобы не привлекала внимания. Само собой, прежде чем показываться кому-то на глаза, я продемонстрировал обновку Тизару, но маг так и не понял, что за вещь я припрятал под туникой. А значит, и императора с сыном мне наверняка удастся одурачить.

Единственной серьезной проблемой была Талья. Но поутру, когда строгий батюшка узнал, что это дурочка умудрилась сбежать и целую ночь где-то болталась, он все-таки всыпал ей по первое число, благодаря чему желания хвастать, что мы едва не разминулись с невестой будущего императора, у нее резко поубавилось. Когда же над ней после этого еще и посмеялись, девчонка вообще как воды в рот набрала. Зато порадовала меня признанием, что в суматохе так и не назвала жрецам наших имен. Это была замечательная новость. Даже, я бы сказал, прекрасная. Вчера я сообщил жрецам исключительно правду и ничего, кроме нее. И поскольку врать пред ликом местных богов рискнул бы лишь сумасшедший, то мне поверили. А это, в свою очередь, значило, что молодого пьянчужку и его болтливую подружку, случайно забредших в храм прошлой ночью и ничегошеньки не знающих о личности чрезвычайно важной для императора персоны, скорее всего, искать не будут.

Когда я зашел в обеденный зал, в мою сторону никто даже не обернулся. Император, по традиции явившийся последним, лишь мазнул по мне взглядом и отвернулся. Его высочество Карриан тоже проигнорировал, но лишь после этого я вздохнул свободно.

Его светлость герцог эль Соар сегодня на трапезе не присутствовал. Как и леди эль Мора, кстати. Его величество выглядел чем-то озабоченным и на мое поведение внимания не обратил. Его высочество тоже был всецело погружен в себя, поэтому, когда я занял место за его спиной, даже головы не поднял. Выглядел, кстати, Карриан нормально. Полагаю, благодарить за это следовало устало потирающего виски Тизара, но о его участии в этом деле, скорее всего, мало кто знал.

Завтрак прошел скомкано и несколько нервозно. Народ шептался, поминутно переглядывался и словно играл в какую-то игру. Роскошно одетые леди ревниво оценивали друг друга. Мужчины кусали усы. Да и немудрено: благая весть из храма наверняка уже успела облететь столицу. Со своего наблюдательного поста я видел, какие заинтересованные взгляды придворные бросали на наследного принца. Если бы была возможность, его бы уже окружили и засыпали вопросами. То, что в храмах проснулись фонтаны, автоматически означало, что этой ночью никому неизвестная леди выиграла джек-пот. И, разумеется, всем хотелось знать, кто же она такая.

На этом фоне личный художник императора казался такой мелкой сошкой, что о нем и упоминать не стоило. Неудивительно, что этим утром меня впервые никто не перехватил в коридоре и не предложил нарисовать очередной портрет. Да и вообще, я полагал, что личность загадочной невесты еще не скоро закончат обсуждать в кулуарах, особенно, когда станет ясно, что за выигрышем она так и не пришла.

— Мар, — неожиданно бросил император, когда закончил трапезу и поднялся из-за стола. — Идем со мной.

Я покорно спрятал блокнот и грифель, а затем последовал за его величеством. Идти пришлось недолго: через всего один короткий коридор, парочку галерей и два потайных хода, с помощью которых мы поднялись прямиком в кабинет императора. Это были те самые ходы, которыми воспользовался Тизар в мой первый визит во дворец. Только на этот раз на них стояла невероятно плотная магическая защита, которая снималась лишь при контакте с перстнем императора. Тем самым, что он носил на правой руке.

В кабинете нас ожидал его светлость Тарис эль Соар, при виде которого я мысленно кивнул. А также многоуважаемая миледи эль Мора, чьего появления я не ожидал, но, подумав, решил, что оно вполне обосновано. А вот Рокоса эль Нора не было. Возможно, по той же причине, по которой он уже второй день пропускал завтраки с императором. Зато чуть позже к нашей компании присоединился плохо выспавшийся «дядюшка». А вместе с ним и наследник престола.

В нашу последнюю встречу мастер Зен расщедрился на несколько ценных советов, благодаря которым телохранители императора могли в буквальном смысле становиться тенью. Поэтому его высочество не сразу заметил меня в углу, у окна, да еще на фоне бордовой шторы, сделавшей мою тунику не такой приметной. При этом, если герцог эль Соар и леди Мора постарались не выказать удивления по поводу моей персоны, то Карриан сперва замер на середине шага. А затем настороженно обернулся к отцу.

— Что это значит?

— Садись, — сухо велел император, и наследник престола неохотно занял кресло возле стола. Как раз между Тизаром и милордом герцогом, устроившихся пред суровыми очами повелителя, как студенты в аудитории. Леди эль Мора примостилась в сторонке, поблизости от меня. И еще два кресла остались свободными. — Тизар, докладывай, что узнал. Твое мнение сейчас самое важное.

Придворный маг, перестав массировать висок, поднял на его величество усталый взгляд.

— Боюсь, нас обвели вокруг пальца, сир. Я не нашел следов магии, которая могла бы повлиять на отключение сигнальных и прочих заклинаний в покоях его высочества. Защита работала все время, сир. При этом неизвестная леди спокойно через нее прошла, провела в покоях довольно много времени и так же спокойно вышла, не насторожив никого из тех, кого, по идее, должна была насторожить.

Стоя в своем углу, я молча покосился на Карриана, но император не давал ему слова.

— Как она это сделала?

— Полагаю, с помощью иллюзии, сир. Причем очень сложной и качественной. Я с такими прежде не сталкивался.

— Меня интересуют детали, — сухо сообщил его величество.

Тизар криво улыбнулся.

— Боюсь, могу сообщить лишь то, что эта магия обладает свойством имитировать внешний вид и ауру другого человека. Причем в каждом конкретном случае она подстраивается под новый облик, благодаря чему мне не удалось вычислить, кого же она в конечном итоге защищала. Мы знаем лишь то, что это действительно была женщина…

Я мысленно хмыкнул. О да, уж в этом его высочество не мог ошибиться.

— Что она умеет пользоваться этим видом магии, — продолжил Тизар. — Но пока неясно, способна ли она делать это самостоятельно или же леди помог некий артефакт. Признаться, лично я склоняюсь ко второму варианту, потому что, если бы в империи существовали маги с такими умениями, мы бы узнали об этом раньше.

— Уж это точно, — пробормотал герцог эль Соар.

— Что это за артефакт, вам удалось установить? — снова спросил император.

Тизар кивнул.

— В общих чертах, ваше величество. Исходя из показаний слуг, поздним вечером по направлению к покоям его высочества совершенно свободно прошла некая леди, которую никто не сумел однозначно опознать. Кому-то показалось, что это была одна из служанок. Кто-то принял ее за придворную даму. Охранник его высочества посчитал, что видит перед собой прекрасно известную ему высокородную леди, которая ранее уже имела допуск в личные покои наследника престола… образы всякий раз были разными, сир, но при этом хорошо узнаваемыми для каждого, кто встретился ей на пути. И если бы не след, который остался после использования иллюзии, мы бы вряд смогли проследить путь этой женщины от ворот до императорского крыла.

— Что за след? — заметно нахмурился его величество.

— В памяти каждого человека, с которым она столкнулась, осталось небольшое белое пятно. Буквально мгновение, которое, вероятно, потребовалось артефакту, чтобы подстроиться под конкретного человека. Не исключаю, что у нашей гостьи был еще один артефакт, поскольку магов с такими же изменениями, как у слуг, мы с его светлостью не обнаружили. Это означает, что леди умышленно избегала встречи с одаренными. Скорее всего потому, что распознать вмешательство в разум способен даже не слишком опытный маг. А таких, как вы знаете, во дворце практически нет.

— Дальше, — велел его величество, нахмурившись еще больше.

— Я полагаю, что в основе действия артефакта лежит способность воздействовать на человеческий мозг и заставлять его принимать увиденное лицо за другое, хорошо знакомое ему. Лицо, которое вызывает желание доверять. Леди не слишком хорошо ориентировалась во дворце: у двоих слуг она спросила дорогу. Это значит, что раньше она здесь не бывала, поэтому с высокой долей вероятности из числа подозреваемых можно исключить тех дам, которые появляются здесь регулярно. Исходя из характера выявленных изменений, могу предположить, что артефакт оказывает на человека комплексное воздействие. Увидев некую леди в коридоре, большинство слуг испытало удивление, но никому из них не пришла в голову мысль сообщить об этом страже. Согласитесь, встретить здесь посреди ночи собственную мать, подругу детства или бывшую любовницу — это странно. Однако люди не только не встревожились, но и благополучно об этом забыли. А вспомнили лишь после того, как люди герцога начали целенаправленно задавать вопросы. Что же касается защиты в покоях его высочества, то первую линию гостья преодолела с помощью охранника: дверь он открыл сам, приняв леди за бывшую любовницу его высочества. И так же спокойно ее выпустил, ни на миг не усомнившись, что с ней что-то не так. А вот что касается произошедшего в покоях…

Тизар наморщил лоб.

— Я готов с уверенностью сказать лишь то, что на оба имеющихся у леди артефакта защита не среагировала. Хотя должна была, даже в том случае, если параметры артефакта были известны его высочеству заранее.

— Значит ли это, что у леди имелся и третий артефакт с непонятными нам свойствами? — задал напрашивающийся вопрос император.

— Не исключено. В процессе осмотра я обнаружил, что структура защиты покоев его высочества несколько изменилась. Она стала более упорядоченной, сир. Так, словно над ней специально кто-то поработал.

Я уставился перед собой, всем видом демонстрируя, что никаким боком к этому не причастен. И это было правдой: уходя из кабинета его высочества, я вернул все до единой нити на место. Единственное, что я сделал, это запихал под них «камеры», стараясь выбрать такие места, где хаотично разбросанные клубки энергии выглядели особенно запутанными. Но, насколько я понял, их до сих пор не обнаружили.

Тем не менее слова Тизара натолкнули меня на любопытную мысль: в ауре загадочной леди и впрямь было многовато белых ниточек. А что, если их источником служила не сама леди, а артефакт? И что, если, обладая мощным стабилизирующим действием на другие заклинания, он попросту заставил защиту смолчать? Ну, как успокоительное для раздражительного человека. Знаете, убойное такое. Долгоиграющее. Возможно, лишь благодаря такому эффекту артефакт сделал сигнальные нити настолько стабильными, что они попросту не отреагировали на вторжение. Быть может, именно поэтому леди так легко туда вошла и вышла. Как только закончилось действие стабилизующего артефакта, защита снова стала нормальной. А поскольку структуру защиты никто не менял, то и Тизар ничего не заметил.

Вопрос в другом: где именно ушлая дамочка прятала этот артефакт? К его высочеству она подошла почти голой… ах ты ж, тварь! Платье!

От пришедшей на ум идеи я едва не вздрогнул.

Ну, конечно! Эту гадость можно было зашить только в платье! Цветочек там какой, брошка, бант на подоле… Не зря мерзавка скинула его, едва вошла!

— Карриан, что скажешь? — тем временем осведомился его величество, и только после этого наследник престола вступил в беседу.

— Насчет влияния на разум готов подтвердить, — ровно сообщил он, когда взгляды присутствующих скрестились на его персоне. — Я принял эту женщину за хорошо знакомую леди. И не уловил момента, который свидетельствовал бы, что я в этом усомнился. Это действительно была она. Внешне, по поведению… даже на ощупь. Хотя тот факт, что после разрыва леди снова решила прийти… да еще без приглашения… да, он меня удивил. Но не настолько, чтобы попросить ее выйти.

— Сколько ты выпил в тот вечер? — осведомился его величество.

— Всего пару глотков.

— И не почувствовал ничего странного?

Его высочество тоже нахмурился.

— Пожалуй, нет.

— То есть, к тебе без предупреждения заявилась бывшая любовница, с ходу предложила нырнуть в постель, ты без раздумий согласился… и тебе не кажется это странным?

На лицо наследника престола набежала легкая тень.

— Когда ты так это говоришь, это и впрямь выглядит сомнительно. Но тогда я об этом не думал.

— И это вполне простительно, ваше высочество, — мурлыкнула вдруг леди эль Мора. — Насколько мне известно, в вине содержалась конская доза возбудителя. Даже один глоток этого зелья способен отключить мужчине разум очень надолго.

У его высочества плотно сжались губы. А я мысленно ему посочувствовал. Это ж надо… мужика развели как лоха. Опоили, задурили мозги, хорошенько отымели. Он вроде как остался ни при чем, потому что наверняка себя не контролировал, но сознавать, что тобой банально воспользовались, было унизительно.

Правда, меня всерьез беспокоил другой немаловажный вопрос…

— Но зачем? — словно прочитал мои мысли герцог эль Соар. — Для леди, которая жаждала банально переспать с наследником престола, слишком много возни. Сильные артефакты. Неизвестный метод воздействия. Наконец, неоправданно высокие риски… тем не менее леди пошла на это осознанно. Она хорошо подготовилась. Неужто лишь ради того, чтобы вывести на чистую воду императорскую семью и спровоцировать его высочество на спонтанный выброс энергии смерти?

— Наш дар не является такой уж страшной тайной, Тарис, — поморщился его величество. — Его истинные размеры мало кому известны, но сам факт скрывать было бы бессмысленно.

Да уж. Кольцо в фонтане — прямое тому доказательство. И магические узы. И тени. И еще какие-нибудь умения, которые за столько лет императоры этой династии попросту не могли не продемонстрировать.

— Тогда и правда, зачем? — задумчиво уронила леди эль Мора.

Император повернулся к ней.

— Ила, тебе есть что сказать?

— Нет, сир, — слегка поморщилась герцогиня, а затем бросила в мою сторону еще один задумчивый взгляд. — Боюсь, в моем окружении еще никто не похвастал, что так или иначе сумел затащить Карриана в постель против его воли…

— Благодарю, дорогая тетушка, ты очень любезна, — процедил наследный принц.

— Пожалуйста, милый, — небрежно отмахнулась герцогиня. — Хотя я не совсем твоя тетушка. Ну да ладно. Так вот, сир. Поначалу у меня возникла мысль, что целью данной авантюры являлось получение дополнительного претендента на престол…

— Тетушка!

— Но ты, как всегда, предохранялся, — не обратила на принца внимания леди. — Это мы уже выяснили. А еще я подумала, что кому-то могли понадобиться компоненты для более сильного средства, чем пресловутый возбудитель. Чтобы воздействовать, скажем, на императора, в состав некоторых зелий нужно добавить капельку его крови. Его или твоей, дорогой племянник. Так что будь добр, припомни, не укусила ли тебя эта дамочка в процессе постельных игр?

На скулах его высочества проступили алые пятна.

— Нет.

— Хм. Тогда, может, ты ее кусал?

— Нет!

— А не могла ли она заполучить от тебя… ну… давайте назовем это помягче… другие жидкости?

Я чуть не ухмыльнулся.

Слюни, к примеру? А может, герцогиня имела в виду, что неизвестная леди за полтора часа общения с наследником престола успела сделать ему мине… простите, «реверанс»? Или же после окончания процесса наследник престола испачкал постельное белье?

У его высочества сжались кулаки.

— Отец, это обязательно обсуждать в присутствии посторонних?

— Отвечай на вопрос.

Карриан раздраженно отвернулся и в третий раз повторил:

— У леди не было физической возможности ни поранить меня, ни… иным способом собрать, как выразилась герцогиня, мой биологический материал.

— Ты абсолютно в этом уверен?

— Она почти все время находилась ко мне спиной. Да, отец. Я уверен.

О. То есть, он попросту «отходил» постороннюю леди сзади? Хм. Кажется, я многое упустил, решив просидеть все это время на газоне под окном. И в какой-то момент даже пожалел, что мои «камеры» не позволяли заглядывать в спальню.

— Хорошо, — сухо кивнул император, откинувшись на спинку кресла. — А теперь к ответу на твой вопрос… если помнишь, у твоих утех с незнакомой леди был свидетель…

Я мысленно чертыхнулся. Пятна на скулах его высочества стали ярче, Тизар сокрушенно вздохнул, а леди эль Мора и герцог эль Соар обернулись в мою сторону с несказанным удивлением.

— Та-ак. И как же это у тебя получилось? — изумилась герцогиня, некрасиво перебив императора и воззрившись на мою скромную персону со смесью недоверия и подозрения.

Я бросил на императора выразительный взгляд, но тот ничем не показал, что желает раскрыть моего инкогнито. Собственно, он вообще в этот момент отвернулся в другую сторону, после чего я понял: решение данного вопроса его величество переложил на мои плечи. И позволил мне самому решать, какую линию поведения выбрать.

Черт.

— У меня тоже появился вопрос, — негромко сообщил Тарис эль Соар, одарив меня еще одним заинтересованным взором. — Молодой человек, вы не могли бы объяснить, что вы делали ночью возле покоев наследника престола?

Я благоразумно опустил глаза.

— Как это что? Следил.

— За его высочеством? — меланхолично уточнил второй по влиянию человек в империи. Но я не смутился.

— Пока за ним. Потом, может, повезет еще за кем-нибудь понаблюдать. Как прикажет император. У меня было чрезвычайно важное задание: собрать материал для создания семейной галереи. А для этого нужны зарисовки, интересные подробности из жизни заказанного объекта… вот я их и собираю.

— По ночам? — скептически изогнула бровь Ила эль Мора.

— Искусство требует жертв, миледи. Если для того, чтобы зарисовать его высочество в неформальной обстановке, нужно пожертвовать парой часов сна, я готов это сделать.

— Хм… хорошо, оставим это. Что тебе удалось увидеть?

— Почти ничего, миледи, — признался я. — Было довольно темно. Свет был тусклым и горел только в кабинете, поэтому обсуждаемую вами леди я видел лишь мельком. Но и мне не показалось, что его высочество выглядел обескураженным ее появлением. Недолгое удивление… вот, пожалуй, и все. После чего они оба удалились в соседнюю комнату.

— Так. А потом?

Я пожал плечами.

— Потом – все. В спальне свет не горел, окно было плотно зашторено, поэтому подробностей я не рассмотрел. Когда леди уходила, тоже не видел. Слышал лишь, как хлопнула дверь. После этого его высочество в кабинет не вернулся, а я решил, что больше ничего интересного не произойдет, и ушел.

— А как эта самая леди выглядела, молодой человек? — вкрадчиво поинтересовался герцог эль Соар.

Я порылся за пазухой и вытащил на свет божий стопку бумаг. Выделив оттуда листок с тщательно прорисованным портретом, я передал его леди эль Мора, а та, с недоверием глянув, передала соседу.

— Так это вы нарисовали первый портрет? — вполголоса поинтересовался герцог. — Хм. Ваше высочество?

— Нет, это не она, — после секундной паузы отозвался наследный принц.

— Она, — подтвердил Тизар, которому я еще вчера отдал такой же, только чуть менее детальный набросок. И который маг, разумеется, передал людям герцога. — Мар нарисовал ее именно такой, какой увидел. И я бы не стал заострять на этом факте внимание, если бы вчера он не сообщил, что с этой леди никогда не был знаком.

Император, наконец, повернулся в мою сторону, и на его лице появилось престранное выражение.

— Как ты сказал? НЕ ЗНАКОМ?

— Совершенно верно, ваше величество, — подтвердил я, тем самым притянув к себе все без исключения взгляды.

— То есть, это ее настоящий облик?! — первой сообразила что к чему Ила эль Мора. — Ну надо же! Тиз, я не сомневалась, что кого попало ты во дворец не приведешь! Но скажи-ка мне правду: этот мальчик и впрямь смог увидеть нашу незнакомку такой, какая она есть? И не значит ли это, что на него не подействовал амулет, который сумел задурить головы всем остальным?

Стоя под изучающими взорами самых преданных сторонников императора, я краем глазом подметил, что на физиономии наследника престола появилось растерянное выражение. Всего на миг. На крохотную долю мгновения, после чего в меня уперся его ошарашенный взгляд, и я понял, что он все-таки вспомнил нашу последнюю встречу. И всерьез задумался о причинах, по которым его магия на меня не подействовала.

— О-очень интересно, — промурлыкала герцогиня, растянув губы в двусмысленной улыбке. — Полагаю, сир, вы в курсе происходящего?

— Разумеется, — усмехнулся его величество. — Тизар предупредил, что у юноши необычные таланты.

— То есть, нам следует ждать от него еще сюрпризов?

Вместо ответа император сделал повелительный жест, и я развернул остальные бумаги, которые сегодня полночи готовил по его приказу.

На скрепленных между собой веревочками листах была изображена та самая незнакомка. В полный рост. В том самом виде, в каком я ее увидел. То есть, почти обнаженной. На деталях ее туалета я внимания заострять не стал, а вот над лицом основательно поработал.

— Похожа? — прищурился его величество, покосившись на сына.

Карриан кивнул.

— Пропорции те же.

— Надо будет проверить столичные салоны, — в задумчивости бросила герцогиня, тоже всматриваясь в рисунок. — Наряд явно не на каждый день. Такой в обычной лавке не купишь. Мар, ты уверен, что не ошибся насчет формы кружев?

Я позволил себя мимолетную улыбку.

— Простите, миледи. Я не разбираюсь в марках женского белья.

— Ах да, конечно. Ты еще так молод… но это поправимо, — тонко улыбнулась ее светлость. — И эти знания тебе потом не раз пригодятся. Это все, что ты хотел показать?

— Вообще-то нет, — поколебавшись, признался я, подметив еще один кивок императора. На очаровательном личике леди Мора появилось нетерпеливое выражение, и даже герцог эль Соар соизволил поощрительно улыбнуться. Правда, когда я убрал первую картинку и развернул вторую, улыбка с его лица медленно сползла. После чего в комнате повисла оглушительная тишина, в которой, словно гром, раздался пораженный голос герцогини.

— Тиз… боже мой! Откуда ты выкопал это сокровище?!

Я слегка напрягся, когда леди порывисто вскочила и подбежала к рисунку. Такому же крупному, в полный рост, только на этот раз — цветному. На нем в детали туалета незнакомки я уже не вдавался, а вот ауру изобразил как можно более подробно. В цвете. При виде которого миледи эль Мора ахнула.

— Что это? Как это?! — почти прошептала она, обеими ладонями коснувшись бумаги и проведя кончиками пальцев по рисунку. — Вся структура… узлы… каналы… мальчик, кто ты?!

Она вскинула на меня потрясенный взгляд, но я лишь пожал плечами.

— Меня уже представляли ко двору, миледи. С тех пор ничего не изменилось.

— Значит, ты видишь ауры? — сдержанно удивился герцог эль Соар, после чего тоже поднялся и, внимательно изучив рисунок, удовлетворенно кивнул. — Это действительно бесценная улика. Внешность можно скрыть. Ауру тоже можно исказить заклинанием. Но базовая структура никуда не денется. Чтобы ее увидеть, нужны специальные артефакты, хотя и они не дают такой четкой картинки. Благодарю вас, молодой человек. Ваша помощь действительно неоценима.

— Но как?! — герцогиня, с трудом оторвавшись от рисунка, снова впилась в меня глазами.

Тизар насторожился, но я сделал морду кирпичом.

— Не могу вам сказать, миледи. Я с детства так вижу.

— Тиз, я его хочу! — внезапно заявила госпожа эль Мора и с недовольным видом повернулась к придворному магу. — Как ты мог так долго его от нас прятать?! Как тебе не стыдно?! Ваше величество, я настаиваю на том, чтобы забрать это юное дарование под свою опеку!

— При всем уважении, леди, — едва заметно улыбнулся герцог Тарис. — Но я категорически возражаю. Подобные таланты нашли бы гораздо лучшее применение в моем управлении. Из молодого человека со временем получится превосходный шпион.

— Никаких шпионов! Знаете, сколько пользы он может принести, предотвращая заговоры против короны?!

— Миледи, по-моему, у вас и без того достаточно послушных вам фрейлин…

— А вам — толстолобых солдафонов!

— Ну хватит спорить. Что вы как маленькие? — негромко хмыкнул император, и маленький, разыгранный, вероятно, специально для меня, спектакль мгновенно прекратился. Герцогиня, очаровательно улыбнувшись, чинно уселась обратно в кресло. Герцог так же чинно ей поклонился и как ни в чем ни бывало устроился рядом.

Артисты.

— Так вот, о мальчике, — продолжил его величество, когда в комнате снова воцарилась тишина. — Думаю, Мар способен помочь нам всем. Ила, если мне не изменяет память, завтра у тебя планируется светский прием? Карриан, тебе следует на нем поприсутствовать.

— Полагаете, леди не добилась своего в первый раз? — прищурился его светлость.

— Ну, если так, то она наверняка вернется, чтобы закончить начатое, — совершенно правильно разгадала замысел императора миледи. — Карриан, я думаю, из тебя получится прекрасная приманка!

Его высочество, все это время демонстративно хранивший молчание, бросил на тетку хмурый взгляд.

— Думаешь, она рискнет показаться мне на глаза во второй раз?

— Я бы рискнула, несмотря даже на твой ужасный характер, — легкомысленно отозвалась герцогиня. — В первый раз ее никто не остановил. И, если ты уверен, что она не взяла то, за чем приходила, а мы не станем поднимать шум, то на ее месте я бы попробовала.

— Может, это была простая воровка.

— Мы не знаем этого. Из твоих покоев, если ты не ошибся, ничего не пропало. Значит, ей был нужен именно ты. Ну, или хотя бы часть тебя. К тому же, для простой воровки или охотницы за наследством это — слишком сложная схема. Да и вообще, леди могла быть всего лишь пешкой.

— И, если есть хоть малейший шанс поймать ее на живца… что ж, я — «за», ваше величество, — благодушно кивнул его светлость. — Миледи, как всегда, опередила меня на пару секунд. Однако, если мы хотим выловить нашу «охотницу», то нужно, чтобы этот одаренный молодой человек неотлучно находился рядом с его высочеством.

Император поднялся из-за стола.

— Карриан, подбери себе спутников на следующий вечер. Тарис, я хочу, чтобы твои люди работали вместе с подопечными леди эль Мора. Тизар, на тебе магическая поддержка. А ты…

Взгляд императора остановился на мне.

— Не подведи меня, Мар.

Я свернул рисунок и молча поклонился. А когда его величество сделал недвусмысленный жест, так же молча развернулся и вышел, уже прикидывая про себя, как буду выполнять поставленную задачу.

Глава 13

Большую часть следующего дня я потратил на подготовку к выходу в свет. Переделывал новую тунику, продумывал образ, готовил аксессуары… а заодно засыпал Тизара вопросами в надежде, что он подскажет что-нибудь дельное по поводу моей проблемы с «проводами».

— Мар, как считаешь: почему никто из наши магов до сих пор не увешал дворец следящими заклинаниями от пола до потолка? — с улыбкой спросил «дядюшка», помогая мне приладить дополнительные карманы на тунику.

От такой очевидной мысли я замер.

— Ну… не знаю. А почему?

— Потому что следящие заклинания крайне неудобны в использовании. Без постоянной подпитки они перестают работать, а в случае, если к ним поступает слишком много энергии, так же быстро сгорают. Излишки, напомню, это неизменный спутник любой магической структуры. Но если для простых заклинаний они не играют решающей роли, то чем сложнее формула, тем больше шансов, что она разрушится.

— Хотите сказать, проблема в подводящем канале? — озадачился я.

— Не только, мой мальчик, — снисходительно посмотрел на меня придворный маг. — Вся эта группа заклинаний отличается крайней нестабильностью структуры. Разве ты забыл, чему я тебя учил? Чем больше в заклятии компонентов из разных школ, тем труднее их удержать вместе. А в твоих «фонариках» таких сколько?

— Восемь, — смутился я.

— А предел для любого стабильного заклятия — пять, — со смешком напомнил Тизар. — Но с «фонариками» меньше не получается. Конечно, стабилизирующие заклинания частично решают эту проблему. Но поверь старому магу: оно того не стоит. Подводить для каждой из «следилок» свой собственный канал довольно затратно. Но даже если рискнуть, то некому будет снимать с них информацию. Чтобы обойти «следилки» по всему дворцу, понадобится не один день. Даже не неделя, потому что дворец, как ты знаешь, огромен. За это время информация уже устареет. Конечно, можно охватить «фонариками» лишь одно крыло. Или, скажем, гостевые покои. А затем свести все отводящие каналы в одно помещение. Но из-за избыточного магического фона, который держится тут много сотен лет, работать твои «фонарики» будут в лучшем случае пару-тройку дней.

Я с подозрением покосился на мага.

Да? То есть, именно поэтому мои «фонарики» никто не заметил? Сам я проверить их не успел, потому что был очень занят. А теперь еще и не смогу, потому что они давно сдохли, и еще к моменту проверки в покоях его высочества от них осталось одно воспоминание?

— Но дело не только в этом, — продолжил Тизар. — Предугадать, какая потребность в энергии будет у той или иной «следилки» в каждый конкретный момент времени невозможно. Из-за нестабильной структуры заклинания эта величина колеблется в очень широких пределах. Ее даже спрогнозировать сложно на период более все тех же трех дней. Поэтому по одному-два мы, конечно, «фонарики» используем. Для особых случаев и для особых гостей. Но массово… нет, Мар. Даже мне не под силу удержать в равновесии такое количество следящих заклинаний. А если вспомнить, что от каждого из них придется тянуть подпитывающую нить через полдворца… ты видел, что собой представляет магический фон этого здания?

Я уныло кивнул.

— Сплошные обрывки.

— Именно. Потому что у любого канала есть предел, как по насыщению, так и по длине. Как только он достигает критической величины по одному из показателей, происходит разрушение. А значит, и утрата контроля над заклинанием.

— И что… нет никакого способа?

— Ну, может, и есть, — спрятал усмешку «дядюшка». — Кто знает? Вдруг именно у тебя получится его найти?

Эх, а я-то уже размечтался. Вероятно, именно поэтому Тизар развеселился, когда я выпросил у него первый «фонарик». Но это что же получается, всю последнюю неделю я делал напрасную работу?! И мои «следилки» за это время или благополучно сдохли или вот-вот готовятся это сделать?!

Тем же вечером пробежавшись по примеченным местам и убедившись, что это действительно так, я досадливо сплюнул.

Ну уж нет!

Если проблема только в том, чтобы отрегулировать количество потребляемой «следилками» энергией, то для этого понадобится обычный предохранитель. Проблема с длиной каналов тоже решаема — как мальчишки в детстве экспериментируют с проводками в игрушечных машинках, так и тут можно переплести между собой нужные каналы, тем самым увеличив их длину на требуемую величину. Что еще? Нестабильность структуры? Хм. Думаю, если я посажу «фонарики» в центр клубка из белых нитей, то никуда они оттуда не денутся. И еще какой-нибудь поглотитель рядом поставлю — если не ошибаюсь, для этого сгодятся черные нити. Только надо будет рассчитать длину и ширину образуемых ими каналов, но это уже несложно. Зря, что ли, Тизар столько лет меня учил?

Уже поздним вечером, трясясь в экипаже по пути к дому леди эль Мора вместе с его высочеством, Нертом и Зилем, я принялся продумывать схему расположения нитей в местах размещения «камер». А затем и просчитывать формулы для определения излишков. Даже подумал со смешком, что в прошлой жизни никогда не стал бы заморачиваться, а просто поверил более опытному магу на слово. Но поди же ты! После первого провала внедрить «прослушки» и «следилки» стало для меня делом принципа. Более того, я, хоть и не считал себя великим знатоком физики, всерьез увлекся решением этой задачи. И оторвался от размышлений лишь после того, как перехватил задумчивый до крайности взгляд его высочества.

О том, что в голове наследного принца зреют многочисленные вопросы, я, естественно, догадывался. Та встреча в коридоре, разговор в кабинете императора, теперь вот совместная поездка… пока меня спасало лишь наличие свидетелей, в присутствии которых Карриан вряд ли захочет говорить на интимные темы. Но как только появится возможность…

«Значит, мне придется тебя ее лишить», — мысленно усмехнулся я и демонстративно уставился в окно кареты, без спешки проезжающей по элитному кварталу столицы.

Герцогиня эль Мора, как следовало догадаться, обитала в роскошном особняке на самой что ни на есть Императорской улице. Исторический центр Орна. Обилие садов и фонтанов. И сравнительно небольшое количество домов, окруженных высоченными каменными оградами и освещенных так, как, наверное, на Земле освещались только особняки голливудских звезд. Само собой, возле нужного нам дома имелась приличная по размерам площадка, куда один за другим прибывали такие же раззолоченные экипажи, как наш. И там же виднелось широкое крыльцо, на которое с важным видом поднимались именитые гости.

Охрана у особняка оказалась на высоте: как магическая, так и обычная. Обилие разноцветных нитей вокруг дома и внутри него ослепляло и заставляло поменьше использовать второе зрение. Снующие туда-сюда неприметные люди в ливреях только с виду были похожи на слуг. А вот их моторика соответствовала совсем другой профессии, так что, думаю, не ошибусь, если предположу, что эти подтянутые ребятки достались хозяйке дома в качестве подарка от герцога эль Соар. Хотя, возможно, не все.

Когда запряженный четверкой лошадей экипаж остановился у крыльца, основные гости уже собрались. И правильно: чем выше статус гостя, тем позднее ему положено было прибыть. Его высочество в этом плане этикет не нарушил, поэтому, когда мы вошли в дом, внутри уже народу оказалось — не протолкнуться. Само собой, леди эль Мора встретила нас первой — широкой улыбкой, безупречно красивым реверансом и изысканным наклоном белокурой головки, которую венчала не менее изысканная прическа.

«Очень опасная леди, — в который раз за последние дни подумал я, глядя на роскошное платье хозяйки дома. И особенно — на ее лиф, под которым скрывался мощный защитный артефакт с беловато-синей аурой. — Если бы она не была предана императору, ее точно следовало бы убить».

Обменявшись с его высочеством приветствием, герцогиня ловко подхватила его под локоток и, щебеча о каких-то глупостях, увела Карриана вглубь своего большого дома. Нерт и Зиль, разодетые в пух и прах, неотступно следовали за принцем. Ну а я, подхватив двумя пальцами подол черной, абсолютно непритязательного вида хламиды, вскинул голову и двинулся за ними, всем видом изображая горделивого петуха, которого впервые пустили в курятник.

Куриц тут, кстати, было предостаточно. Худых и толстых, молодых и уже изрядно побитых жизнью… если верить Тизару, на приемах у леди эль Мора собирался весь цвет местной аристократии, так что мне предстояло всего за один вечер познакомиться с представителями знатнейших родов империи. И я знакомился. К счастью, не в личной беседе, а просто проходя мимо и запоминая лица. А заодно шалел от стоящего вокруг гомона, мельтешения золота, но особенно — от обилия всевозможных артефактов, которых на гостях висело до одурения много.

В какой-то момент мне показалось, что большинство присутствующих нацепило их просто так, в качестве дорогих безделушек, не слишком задумываясь об их назначении. Некоторые амулеты не стоило держать поблизости друг от друга — это могло привести к дестабилизации заклинаний. А некоторые были опасны сами по себе. Но народу, особенно женщинам, среди которых большинство не являлось одаренными, на это было начхать, поэтому я шел мимо и тихо офигевал от царящего вокруг невежества.

Наконец, долгий путь сквозь анфиладу роскошно убранных комнат закончился в большой бальной зале. Освещенная с помощью огромных хрустальных люстр, отделанная ценными породами дерева, с невероятно красивым рисунком на безумно дорогом паркете… она была великолепна. Честно. И стала бы еще лучше, если бы туда не повалил валом весь тот гомонящий народ, который с нетерпением дожидался появления хозяйки.

Откуда-то сбоку тут же зазвучала музыка, и люди, как по команде, стали разбиваться на пары. Герцогиня эль Мора тут же увлекла в танцевальный круг его высочество. Следом за ней в темпе вальса закружились другие желающие размяться, а я со вздохом нырнул за ближайшую колонну и принялся внимательно изучать проносящихся мимо дам и господ.

— Тоска зеленая… — уныло вздохнул Нерт, остановившись рядом и с кислым видом уставившись на танцующие парочки.

Я покосился в его сторону, но северянин и впрямь не рвался на танцпол, где, помимо его высочества, уже вовсю развлекался разодетый как павлин Зиль. Партнерша ему досталась молодая, хорошенькая и чем-то похожая на резвую кобылку благородных кровей. Цыган, низко склонившись к порозовевшему ушку, что-то активно туда нашептывал, из-за чего леди вскоре раскраснелась, смутилась и как-то подозрительно тесно прижалась к кавалеру, хотя в высшем свете подобное не поощрялось.

— Вот же кобель, — вполголоса буркнул Нерт, когда пронесшийся мимо цыган лихо нам подмигнул. — Мы не за этим пришли.

— Да ладно, — хмыкнул я, одну за другой изучая разодетых дамочек. — Его высочество в полной безопасности.

Блондин кинул быстрый взгляд в сторону принца, который вел под руку герцогиню эль Мора, и тоже хмыкнул.

— Это верно. Госпожа Стерва сама кого хошь сожрет, так что Карриан может быть спокоен.

— Госпожа Стерва? — удивленно переспросил я. — Не слишком ли это непочтительно по отношению к миледи?

— Да ей нравится, — снова хмыкнул северянин. — И совершенно точно отражает ее суть.

С этим нельзя было не согласиться, хотя миловидное личико ее светлости могло кого угодно ввести в заблуждение. Но один только факт, что госпожа Ила являлась опытной стихийницей, вынуждал соблюдать в ее присутствии осторожность. Более того, я ни на миг не усомнился, что в процессе танца ее светлость так же, как и я, старательно оглядывала гостей в поисках нарисованной мною ауры или хотя бы намека на нее. При этом на губах герцогини гуляла легкомысленная улыбка, ее лицо излучало искреннее удовольствие, и лишь взгляд, которым она мимолетно меня коснулась, выдавал царящее в ее душе напряжение.

— Пойду прогуляюсь, — бросил я, отлепляясь от колонны.

— Стой, — дернулся следом Нерт. — Командир велел за тобой присматривать.

— Ладно, присматривай, — со смешком согласился я, ввинчиваясь в толпу гостей. Северянин приглушенно ругнулся, но поспеть за мной ему было не дано. Разве что локтями распихивать гостей герцогини и отдавливать туфли самым нерасторопным. Я же тем временем юркнул в сторону и принялся кружить по залу, стараясь держаться стен. Это оказалось несложно сделать, особенно, если не наступать на чужие подолы. Но пока было тихо — охотница за принцами в поле моего зрения не появлялась. Ни в этом зале, ни в соседнем, где по приказу герцогини был устроен фуршет. Людей вокруг столов с едой толклось на удивление немного, будто тут все с прошлой осени закормленные. А если кто и поедал потихоньку салаты и канапе, то лениво, будто нехотя. И с таким видом, словно все эти деликатесы им уже успели до смерти надоесть.

По поводу его высочества я не переживал: на танцполе его страховала леди эль Мора, которая в магическом плане была способна заменить небольшой боевой отряд. В непосредственной близости от него старательно соблазнял девушку Зиль. Чуть в стороне толкался Нерт. А если припомнить, что Карриан и сам далеко не промах, да и ждали мы не убийцу, а всего лишь охотницу за «биологическими жидкостями», то можно не сомневаться, что мое отсутствие не должно было ничего испортить.

В поисках загадочной незнакомки я наскоро обежал ту часть дома, что была открыта для гостей. Посмотрел на слуг. Пригляделся к охране на воротах и к внутренней магической защите на доме. Использовать второе зрение было по-прежнему сложно. Искать леди обычным способом неудобно. Поэтому пришлось изощряться и попеременно пользоваться обоими вариантами, но даже так за целый час беготни я почти ничего не добился.

Ну как не добился… кое-что все-таки произошло. Я совершенно случайно наткнулся на щеголя, который весьма настойчиво приставал к не слишком согласной на его ухаживания леди. Дело происходило в одном из малопосещаемых закутков, которых в доме герцогини насчитывалось немало. Поэтому, увидев меж двух колонн вяло трепыхающуюся девицу, я без раздумий промчался мимо, попутно дернув приставалу за поясной ремень. Так как бежал я быстро, а схватился достаточно крепко, то молодчика мигом оторвало от задыхающейся в его объятиях барышни. Ну а поскольку я почти сразу его отпустил, то красавец благополучно потерял равновесие и самым неизящным образом сел, простите, на жопу.

Пока он ошарашенно моргал и пытался сообразить, что произошло, леди с облегченным вздохом одернула помятую юбку и упорхнула. А я с торопливым «простите-извините» умчался в другую сторону, на всякий случай запомнив морду приставучего кавалера и решив при случае обязательно сломать ему какую-нибудь не особо нужную часть тела.

Когда я вернулся в бальную залу, там по-прежнему продолжались танцы, только уже без участия наследника престола. При этом, если миледи эль Мора все еще продолжала мелькать в кругу танцующих, то Карриан и двое его друзей-охранников успели куда-то слинять. Я, если честно, сперва решил, что господа решили перекусить, поэтому не особенно обеспокоился. Но не найдя наследника престола возле накрытого стола… не обнаружив поблизости ни Нерта, ни Зиля… встревожился. И на минутку даже огорчился, подумав, что эта троица могла втихаря покинуть дом, раз уж за целый час наша загадочная леди так и не появилась. Правда, выглянув в окно и обнаружив наш экипаж стоящим на площадке перед воротами, я быстро понял, что напрасно так плохо подумал о его высочестве. И вот после этого встревожился по-настоящему.

Черт.

Неужели Карриан совершил одну и ту же глупость во второй раз? Неужели его проморгали люди герцога эль Соар? И неужели, пока я бешеным зверем носился по всему дому, наша гостья все-таки прибыла сюда в надежде закончить то, что не смогла сделать во дворце?

Честное слово, если окажется, что Карриан польстился на очередную юбку, я в нем окончательно разочаруюсь. Если окажется, что леди эль Мора бросила его на произвол судьбы, я по возвращении выскажу ей пару «ласковых». А если выяснится, что люди герцога умудрились проморгать нашу незнакомку, хотя я дал по ней полный расклад с выложенной на блюдечке аурой…

— Его высочество-то? — вдруг донесся до меня обрывок разговора между двумя расфуфыренными леди. — Да он весь вечер танцует с герцогиней, так что у нас с вами, милочка, нет ни единого шанса!

Так. Кто это еще танцует? Где? С кем?!

Когда я заглядывал в бальную залу пару минут назад, ее светлость самозабвенно ворковала с каким-то хлыщом в красивом камзоле и даже виду не подавала, что ее хоть как-то заботит отсутствие принца! Хотя нет. Стоп!

Я почти бегом вернулся обратно на танцпол и в шоке уставился на незнакомого мужика, как раз крутящего герцогиню в изящном пируэте. Всматриваться в него было особо некогда, беспрестанно перемещающиеся по залу пары закрывали обзор, но роскошный камзол наподобие того, что носил Карриан, я все же на мужике разглядел. А когда перешел на второе зрение, то молча выругался и выскочил обратно в коридор.

Похоже, Тизар ошибся, предположив, что неизвестный артефакт не действует на магов. Действует! Да еще как, если уж даже леди эль Мора не распознала подмену! Руку на отсечение даю — она до сих пор уверена, что танцует с племянником! Но где же он сам? Куда запропастилась охрана?! И почему, мать их так, ни один из людей герцога до сих пор не забил тревогу, хотя из-под камзола того мужика прямо-таки сочились проклятые белые нити, при виде которых у меня похолодело в груди?!

Заметив поблизости слугу самой что ни на есть неприметной внешности и с моторикой, совершенно не подходящей для обычного разносчика бокалов, я подошел и тихо бросил:

— Герцогиня в опасности. Мужчина, с которым она танцует, не тот, за кого себя выдает. Обоих нужно отвлечь и аккуратно вывести из зала. Мужчину нейтрализовать. Леди обеспечить охраной. Приказ императора.

У слуги в глазах блеснуло подозрение, но я молча сунул ему под нос перстень с вензелем правящего дома, и товарищ разведчик так же молча склонил голову.

Выскочив вон, я снова перешел на второе зрение и прищурился, старательно ища среди гостей знакомый силуэт из сине-красно-белых нитей, который должен был выделяться среди неодаренных гостей, как зажженный факел в темном сарае. Правда, с учетом размеров дома и наличия большого количества стен это было ох как непросто, поэтому мне снова пришлось порядком побегать. Но в конце концов я все же заметил похожую ауру в дальней части сада. Со всех ног бросился в ту сторону. Ориентируясь только на нити, отыскал затерявшуюся в густой зелени беседку. Выскочил на ведущую к ней дорожку. И, увидев, что внутри находятся Карриан, Нерт, а также незнакомый мужик в камзоле Зиля и какая-то девка в длинном платье, прямо на бегу гаркнул:

— Нерт! Убей обоих! Это подстава!

Стояли они крайне неудобно для броска: его высочество у самого входа, спиной ко мне, Нерт почти напротив него, а сбоку от наследника престола, наполовину скрывшись за аркой, двое неизвестных. Для броска было слишком далеко. Деревянная арка тоже мешала. Но я рассчитывал, что Нерт среагирует вовремя и нейтрализует хотя бы одну постороннюю личность.

Однако северянин оплошал. Вместо того, чтобы действовать немедленно, он позволил себе мгновение колебания. Всего одно. Какой-то крохотный миг, за время которого он поднял голову, и мы пересеклись взглядами. Я понимаю — в моем лице он тоже мог заподозрить чужака. Но черт возьми… в сложившейся ситуации охранник первым делом должен был закрыть собой Карриана, даже если для этого пришлось бы пихнуть красивую даму локтем в грудь или двинуть в зубы кажущегося ему знакомым мужика!

А он промедлил. Потратил эту драгоценную секунду, чтобы взглядом получить от меня подтверждение, поэтому упустил из виду стоящего рядом типа. А тот, не растерявшись, молниеносным движением выхватил из-за пояса нож и до упора всадил в горло Нерта.

Северянин дрогнул и, захрипев, начал заваливаться навзничь.

Я прямо на бегу выхватил метательные ножи.

Но тут в игру вступил его высочество Карриан, некстати загородив мне обзор. Убийца Нерта схлопотал от него сперва кулаком в челюсть, а когда согнулся от боли, то едва не расстался с зубами, потому что колено наследника престола целеустремленно двинулось навстречу его подбородку.

К несчастью, я все еще был далеко, а рядом с его высочеством оставалось второе постороннее лицо. Всего лишь девушка… хрупкая, изящная, на редкость беззащитная в своем длинном платье. Я в какой-то мере даже понимал, отчего его высочество оставил ее без должного внимания. В мире, где женщинам достался удел хранительниц семейного очага, в лучшем случае — коварной интриганки… сложно ожидать, что кто-то из них рискнет вмешаться в схватку наравне с мужчинами. Однако леди не просто вмешалась: она довольно удачно пнула Карриана по ноге, отчего тот потерял равновесие. А затем выудила из-под пышных юбок тонкий, похожий на серп клинок и с силой полоснула его высочество по лицу.

Ножи я метнул практически одновременно с тем, как Карриан перестал загораживать мне объект. На бегу. Один метил в голову этой красивой змее, а вторым надеялся изменить направление ее удара. Однако, как вскоре выяснилось, убить его высочество девушка не пыталась. И спасать подельника тоже не захотела. Ловко крутанувшись на месте, она благополучно избежала встречи с моими клинками, после чего покрепче сжала окровавленный серп, подобрала второй рукой пышные юбки. И, лихо перепрыгнув через перила беседки, кинулась прочь, не смутившись ни темнотой, ни тесно стоящими кустами, ни несущейся вслед сдавленной бранью, которая подсказывала, что принц еще жив.

С разбегу заскочив в беседку и убедившись, что его высочество серьезно не пострадал, я вихрем промчался мимо и вломился в те же кусты, где пару секунд назад исчезла проворная девка.

Бегала она на удивление быстро — нагнать ее мне удалось лишь на соседней дорожке. Причем бежала она упруго, уверенно, несмотря на платье и высокие каблуки. А как только заслышала, что погоня близко, проворно развернулась и встретила меня в такой подозрительно знакомой стойке, что я невольно притормозил.

Ах, вот оно что…

Стоящая напротив леди совершенно меня не боялась. Да что там… даже не запыхалась толком! Но я узнал ее — это и впрямь была та женщина, с которой его высочество не так давно провел ночь. Только с того времени ей перекрасили волосы в радикальный черный цвет, что-то сделали с носом, изменили форму скул (наверное, не я один додумался до защечных подушечек?), а в довершение всего над ее лицом поработал очень хороший визажист.

Мне ли говорить вам, как сильно способны изменить внешность дамы прическа и грамотно сделанный макияж?

Неудивительно, что даже я не сразу ее узнал. И тем не менее это была она. Те же пропорции тела, та же пластика, то же изобилие вьющихся вокруг нее белесоватых нитей. Правда, сейчас я смог увидеть и кое-что еще: помимо белых нитей, в ауре женщины не осталось ничего постороннего. Вообще ничего, если вы меня понимаете. И это мгновенно меняло весь предыдущий расклад, заставляя относиться к леди как к достойной противнице. Ну а когда она переложила окровавленный серп в левую руку и привычным движением выхватила из-под складок платья еще один, я окончательно убедился, что во всех смыслах нарвался на коллегу.

Она напала первой, молча, умело нацелив лезвие серпа мне в горло. Оружием пользовалась на удивление ловко, работала четко, быстро, а двигалась как хорошо тренированный боец. Причем боец, которого учили по той же методике, что и меня. Ее подвели всего три вещи: нехватка времени, незнание моих возможностей и необходимость сохранить кровь наследника престола на одном из лезвий. Поэтому от серии на удивление эффективных ударов я сумел увернуться без потерь, а затем вышиб из руки дамочки сперва один, а затем и другой серп. Наконец, сшиб на землю обескураженную девицу и от души вдарил ей под дых.

Что? Говорите, женщину бить нельзя?

Хм. Для меня это правило никогда не было актуальным. Правда, убивать ее я поначалу не собирался. Подумал, что император наверняка захочет побеседовать, поэтому и ударил так, чтобы всего лишь вышибить дух. Но именно в этом и просчитался: у незнакомой леди под платьем оказался очень непростой корсет, а под ним — хорошо тренированный пресс, поэтому дыхание у нее перехватило совсем ненадолго. А в ответ она с такой силой лягнула меня в пах, что, если бы я вовремя не отпрянул, то ходить бы мне потом с большущей дыркой на самом интересном месте.

Насчет дырки я не шутил — в каблуке у леди оказалось припрятано короткое, но очень острое лезвие, которое было вполне способно располосовать мне низ живота и отрезать все, что под ним болталось. Инстинктивно отшатнувшись, я тем не менее успел перехватить изящную лодыжку и грубо ее вывернуть, заставив леди гортанно вскрикнуть. Но мгновенный удар второй изящной ножкой заставил меня выпустить неестественно вывернутую ступню и спроклятием отпрыгнуть. А затем раздраженно воззриться на торчащую из левого бедра остроносую туфлю, которая вонзилась каблуком в спрятанные под штаниной деревянные ножны.

Вот ведь стерва!

Рывком выдернув опасную вещицу, я кинулся добить соперницу, уже больше не думая о том, чтобы сохранить ей жизнь. Однако она меня опередила. И, пока я возился с каблуком, одним мощным рывком подтянулась, добралась до ближайших кустов. После чего обеими руками зарылась в землю. Там что-то сверкнуло. Я охнул, опрометью кинувшись к полыхнувшему ярко-фиолетовыми огнями артефакту…

Но поздно.

Вокруг девицы вспух огромный фиолетовой шар, заставив меня инстинктивно прикрыть лицо рукой. В саду грянул беззвучный гром. Земля под ногами дрогнула. А когда все стихло, и мелькающие у меня перед глазами разноцветные пятна погасли, на месте девицы осталась только большая дымящаяся воронка. И лишь медленно истаивающие в воздухе фиолетовые нити подсказывали, что здесь совсем недавно был открыт индивидуальный портал.

Глава 14

В беседку я вернулся, неся в одной руке окровавленный серп, в другой — забытую девицей обувку. В голове крутилась дурацкая мысль насчет Золушки, но вряд ли его величество согласится устроить смотрины и заставит столичных дамочек примерить оброненную туфельку. Туфля, кстати, оказалась с еще одним секретом: если особым образом надавить на каблук, то из заостренного носа бесшумно выстреливала крохотная метательная звездочка. Именно наличием особого механизма объяснялась довольно толстая, устойчивая и вполне удобная для ходьбы подошва. А также тот факт, что леди вообще смогла так быстро сбежать.

Когда я зашел в беседку, то первым же делом обратил внимание на наследника престола — тот был живым, вполне здоровым, резаная рана на его щеке уже не кровила, и лишь алые следы на коже и на белоснежном воротничке свидетельствовали, что рана была достаточно глубокой.

Второе, что я увидел — это то, что посреди беседки, широко раскинув в стороны руки, в луже крови лежал труп… того самого мужика, которого обезвредил его высочество. Конечно, его следовало бы оставить в живых, но, судя по всему, пока я бегал за девкой, этот болван возобновил активное сопротивление. Как результат, не позволил Карриану метнуться за нами вдогонку. И закономерно получил колотую рану в грудь, от которой благополучно скончался.

А вот Нерт, как ни странно, был еще жив. Он сидел в углу, безвольно уронив руки, время от времени издавал подозрительные булькающие и хрипящие звуки. Но, поскольку его загораживала спина его высочества, а рядом суетился облаченный в ливрею слуга, в ауре которого преобладали синие, красные и лишь совсем немного зеленые нити, то более точно оценить состояние северянина мне не удалось.

Поискав глазами, куда деть улики, я положил серп и туфлю на первую попавшуюся скамейку и подошел ближе. Его высочество на мгновение обернулся. Помрачнел, когда я отрицательно качнул головой. А затем снова обратился к Нерту — умирающий друг был для него важнее, чем детали моей неудачной погони.

— Все, — устало бросил слуга, отстраняясь от Нерта. — Больше я ничего не могу для него сделать. Слишком глубокая рана.

— Где целители?! — процедил Карриан. — Сколько можно ждать?!

— Простите, ваше высочество. Все штатные целители находятся рядом с герцогиней. Взять тихо второго мужчину не удалось, и он успел зацепить ее светлость.

— Миледи ранена? — вздрогнул я.

«Слуга» обернулся.

— Ее жизнь вне опасности. Сейчас наши люди этим занимаются, поэтому ваш друг… Здесь нужен маг уровня магистра[1], не ниже. А я при всем желании до него не дотягиваю.

Карриан отчетливо скрипнул зубами, а я перегнулся через голову «слуги» и взглянул на Нерта.

Северянин выглядел скверно. Бледный, с крупными каплями пота на лбу, он явно из последних сил заставлял себя пребывать в сознании. Говорить он не мог — при каждом вздохе из его рта выплескивалась багровая жижа. Да и дышал он едва-едва, с такими хрипами и сипами, что даже дураку было ясно: не жилец.

Если честно, я вообще не думал, что застану его живым. Открытая рана в горле… вошедший до упора нож, который фиксировали светящиеся изумрудными огоньками пальцы мага… обильная кровопотеря… с такими ранениями люди почти мгновенно теряют сознание, а через пару минут гарантированно умирают. Но северянину в некотором смысле повезло: нож вошел в его шею сбоку, под углом. Судя по тому, что кровь оттуда не хлестала фонтаном, а текла, хоть и не слишком обильно, но постоянно, клинок не задел сонную артерию, а всего лишь зацепил крупную вену. Оставшийся в ране нож сделал кровотечение чуть менее обильным, чем оно могло бы быть при таком ударе. А вовремя подоспевший маг совершил то самое чудо, которое помогло сохранить Нерту жизнь.

Правда, ненадолго: поставленная магом заплатка на ране выглядела дырявой, словно Нерта штопал криворукий растяпа; неопрятной, слабой и грозила вот-вот отвалиться. Как только это произойдет, кровопотеря станет критичной, и Нерт неминуемо умрет. А чтобы его спасти, требовался очень хороший целитель, которых в империи, к сожалению, водилось не так уж много.

Собственно, маги даже со слабыми способностями к исцелению рождались с частотой примерно один на тысячу. Средний по силе целитель появлялся и того реже. Ну а магистров и вовсе насчитывались единицы. Поэтому неудивительно, что у Карриана, которому эта разновидность магии была по определению недоступна, опустились руки.

— Простите, выше высочество, — тихо повторил «слуга», отведя глаза. Но тут уже не выдержал я и, втиснувшись между ним и Каррианом, вполголоса буркнул:

— Подвиньтесь.

Поскольку места возле раненого было немного, мне пришлось встать на колени, практически оседлав левое бедро северянина. Магу для этого понадобилось подвинуться левее, Карриану, наоборот, правее. А Нерт только и смог, что распахнуть потемневшие от боли глаза и что-то сдавленно прохрипел.

— Не мешай, — велел я, бросив на него тяжелый взгляд. А когда северянин замер, бросил магу: — Держите нож, пока не скажу, что можно убрать, и подпитывайте заклинание сколько сможете. Ваше высочество, зафиксируйте Нерту голову.

— Что ты собрался делать? — свистящим шепотом осведомился наследник престола, тем не менее вцепившись в голову друга и зафиксировав ее так, как я показал.

— Не уверен. Но у него все равно шансов нет, так что была не была…

Я полностью перешел на второе зрение и протянул руки к слабо светящейся заплатке. Во время учебы старый егерь показывал, как нужно шить глубокие раны, да и по старой памяти я кое-что знал. Так что, если мое видение раны верно, то можно попробовать ее ушить. Да, именно так, напрямую, орудуя зеленой нитью, как обычным шовным материалом. Исцеляющий эффект будет оказывать текущая по ней энергия, а я лишь сымитирую работу иглы, чтобы нить легла не вкривь и вкось, а стянула края раны как положено. Главное, чтобы времени хватило, и чтобы Нерт не дернулся, усугубляя и без того большую дыру.

Признаться, когда я потянул за свободный конец нити и принялся распускать чужую заплатку, у меня подрагивали руки. Но сомневаться и думать было некогда, поэтому я подцепил изумрудную ниточку, двумя быстрыми движениями скрутил ей кончик, как швея перед тем, как вдеть нить в иголку. А когда он заострился, одним движением пропихнул его в рану, благо нить была не совсем материальной и прекрасно прошила не только мягкие ткани, но и подъязычную кость.

То, что при этом Нерт вдруг задергался и отчаянно захрипел, стало для меня неожиданностью. Его без того расширенные зрачки вдруг растеклись во всю радужку. Безвольно лежавшие на полу руки непроизвольно дернулись, словно северянин пытался меня оттолкнуть. А бедро подо мной напряглось и задрожало, как если бы Нерту стало до безумия больно.

— Обезбольте его! — бросил я магу, быстрым движением делая еще один стежок. А затем увидел, как нить принялась подозрительно быстро ссыхаться и гаркнул: — И держите заклятие! Держите, блин, лучше… другого у нас нет!

Нерт в это время снова забился, захрипел. Маг приглушенно выругался, но заметно истончившаяся ниточка вскоре выровнялась, снова наполнилась энергией, а маг едва слышно бросил:

— Или так, или так. На все вместе не хватит сил.

— Вот дерьмо… Нерт… Нерт, посмотри на меня! — рявкнул я, сделав еще один стежок. — В глаза смотри, кому сказал!

Северянин с трудом сфокусировал на мне мутный взгляд.

— Помнишь рисунок, который я тебе подарил? Помнишь, какое там было море? Думай о нем! — Велел я, торопливо завязывая узелок. — Представь, что все по-настоящему: свист ветра… плеск волн о деревянные борта… ругань боцмана за спиной… скрип такелажа… Нерт, ты слышишь?!

Веки северянина закрылись.

— Будем считать, что слышишь, — пробормотал я, в дикой спешке делая один стежок за другим. — Море, оно ведь красивое, да, Нерт? Холодное, опасное, как зверь, но все же притягательное до жути. Сухопутным крысам не понять. Они не знают, каково это — встречать очередную волну и раз за разом взбираться по водяному валу, оставляя его за кормой. Но ты ведь понимаешь, Нерт? Тебе знакомо это чувство?

— Д-да… — едва слышно прошелестел северянин, не открывая глаз.

Живой. Уже хорошо. Продолжаем в том же духе.

— Борись со своим морем. Оно холодное, я знаю. А его пена похожа на снег, которого так много на ледяных равнинах. Но ты воин. И ты достойный сын своего народа, правда?

— Д-да…

— Тогда живи, — велел ему я, не отрываясь от работы. — Живи, эрл. Такие как ты не умирают на суше. Таких как ты хоронить нужно только в море. А где мы тебе здесь море найдем? Вот и терпи. Когда придет время, ты сам туда вернешься.

По моим рукам струилась кровь — горячая, липкая. Пальцы постоянно в ней вязли, и все время казалось, что нити в моих руках тоже скользкие, поэтому узелки вот-вот развяжутся, а глубокая рана, которую они постепенно стягивали, вновь раскроется, и все мои усилия пойдут прахом.

Собственно, я и сейчас не особенно представлял, что именно делал. Я штопал ауру Нерта… да. Но вместе с ней каким-то образом латалась и рана на его горле. Я не видел подробностей — переходить на обычное зрение мне казалось преждевременным. Но все чаще мои пальцы натыкались не на полную горячей крови дыру, а на плотную ткань. И все уже становилась щель, в которой я орудовал как мясник — в наспех разделанной туше.

Наконец, я сшил почти всю рану, оставив только небольшой участок вокруг кинжала, и со вздохом велел магу:

— Вытаскивайте!

А как только клинок исчез из раны, принялся дошивать то, что от нее осталось. При этом я неустанно бормотал какую-то чушь про море и про то, что Нерту нужно продолжать бороться. Время от времени косился на стоящего на коленях Карриана, однако тот не вмешивался. Просто делал то, что я от него потребовал, и ни разу… ни словом, ни делом… не порывался влезать в то, в чем, по словам Тизара, ничегошеньки не понимал.

Наконец, со стежками было покончено, а изумрудная нить в моих руках истончилась настолько, что до нее стало страшно дотронуться. Казалось, она рассыплется в прах, если потянуть за нее или просто задеть ненароком. Сперва мне показалось, что дающий ее маг замешкался и позабыл, что я просил его не останавливаться. Но когда я повернул голову и увидел, что мужчина сидит у стены без движения, обессиленно уронив голову на скамью и закрыв глаза, то почувствовал слабый укол совести.

Кажется, я истощил мужика до предела. А он и не пикнул. Молча терпел, пока не потерял сознание. Но и после этого каким-то образом продолжал подпитывать заклинание. И кто знает, чем бы все это закончилось, если бы лечение продлилось чуть дольше.

Блин.

Я оборвал тянущуюся к магу ниточку, чтобы не убить его ненароком, и призадумался. А потом плюнул на все и, обхватив оба свободных конца заклинания, сцедил туда немного собственной силы. Много не дал — для этого нужно было специально готовиться. Но и тех пары УЕМ, которые я сумел выдавить экспромтом, хватило, чтобы созданная мной заплатка вспыхнула, заиграла всеми оттенками зелени, а безобразная рана на шее Нерта всего за несколько секунд превратилась в такой же безобразный шрам.

— Ого, — озадаченно выдал я, попеременно взглянув на него сперва обычным, а затем магическим зрением. — Кто бы мне раньше сказал, что так можно, я бы тогда…

— Что? — неожиданно прохрипел Нерт, открывая глаза. Увидев меня, тут же запнулся, а потом так же неожиданно расслабился. — Спаси…бо. Буду должен. Только слезь с меня, а? Я уже ног не чувствую.

Я ухмыльнулся и отполз в сторону.

— С возвращением, спящая красавица. Только не спеши разговаривать — а то вдруг я промахнулся, и ты потом на всю жизнь хрипатым останешься?

Нерт согнулся пополам и закашлялся, выхаркивая из себя темные сгустки.

— Во-от. Я же предупреждал…

— Да иди ты со своими шуточками! — просипел, отдышавшись, северянин.

— Только после тебя, — не согласился я, вытирая о тунику окровавленные руки. А затем поднял голову, наткнулся на тяжелый, полный нехорошего подозрения взгляд его высочества Карриана и с холодком понял: это не к добру.

***

Спустя три с половиной часа я стоял у потайной двери в кабинет императора и бессовестно подслушивал чужой разговор. Внутри находился его величество, герцог эль Соар, Тизар и его высочество Карриан, тогда как меня на разбор полетов почему-то не пригласили. И это при том, что показания людям герцога я выдал довольно смутные. Дескать, искал, увидел кого хотел, помчался сперва принцу на помощь, затем в погоню за ловкой девкой, но не поймал, а она, тварь такая, улизнула через заранее припрятанный портал.

До меня особенно не докапывались — какой прок от личного художника императора? Ну а по пути домой мы были заняты Нертом и Зилем, который, к моему несказанному удивлению, тоже оказался жив.

Исходя из рассказа его высочества и самого Зиля получалось, что как минимум трое человек, и из них одна леди, организовали эту странную ловушку. В дом они попали обычным путем — через главные ворота. Под видом гостей. Причем, судя по показаниям слуг, сделали это под личиной. В разное время. Под вымышленными именами. Незадолго до того, как на вечеринку прибыли мы. Правда, загадочную леди ни слуги, ни люди герцога, косящие под слуг, хоть и имели на руках ее детальный портрет, так и не узнали: кто-то хорошо поработал над ее внешностью. Артефактами в это время ни один из этой троицы не пользовался, поэтому магическая защита и амулеты при входе не отреагировали.

Затем, пока его высочество изображал светского льва, эти трое вели себя тихо. Присматривались. Отслеживали перемещения наследника престола. И, по-видимому, на ходу корректировали планы.

Девушка сперва подкараулила именно Зиля — изобразила обморок, пока наш ловелас провожал предыдущую партнершу к подружкам. Зиль, как порядочный кавалер, подхватил одну из приметных фрейлин герцогини… он утверждал, что узнал ее и ни на миг не усомнился, что это именно она… и отнес в ближайшую комнату. Уже там ему кто-то от души врезал бронзовой статуэткой по затылку, после чего цыган благополучно отключился.

Мужик, который его ударил, снял с ловеласа камзол, переоделся и, воспользовавшись артефактом, отправился в сад. Еще один, нацепив личину его высочества, направился в бальную залу — отвлекать внимание. Самому же Карриану за пару минут до этого приспичило посетить уборную. Оглушить его там, конечно, не оглушили — рядом неотлучно находился Нерт, однако на выходе принца уже поджидал один из слуг, который сообщил, что его высочество срочно желает видеть герцогиня.

Поскольку слуга был совершенно уверен, что приказ ему отдала лично ее светлость, то особых сомнений его слова не вызвали. Даже после того, как лакей предложил господам пройти не в кабинет, а привел их к двери, выходящей в сад. Там их уже ждала «герцогиня» на пару с «Зилем», причем выглядели они настолько убедительно, что едва насторожившийся Карриан успокоился. И последовал за поддельной тетушкой вглубь сада, едва услышал, что Зилю удалось-таки вычислить особу, побывавшую накануне в императорской спальне. И что именно там, в саду, он и оставил ее для опознания. Якобы, чтобы не тревожить гостей.

Все выглядело настолько естественно, что действительно было очень похоже на правду. «Герцогиня» вела себя как обычно: улыбалась, шутила… «Зиль» больше помалкивал, однако даже магическим зрением его высочество не нашел в своих спутниках ничего необычного. На этот раз даже избытка белых нитей в их аурах не осталось, поэтому он успокоился совсем и позволил увлечь себя в беседку.

Мое появление совпало с тем самым моментом, когда Карриан все же заподозрил неладное, подметив неожиданно проявившуюся нервозность «старого друга». А уж когда я заорал, принц сразу начал действовать, правда не ожидал, что против него окажется не один человек под личиной, а сразу два.

В это же самое время в танцевальном зале происходила другая драма.

Когда я сообщил одному из слуг о чэпэ, то настоящую герцогиню под благовидным предлогом попросили ненадолго покинуть гостей. О чем уж ей сообщили, я не вникал, но миледи извинилась и немедленно вышла. Разумеется, ни на миг не отпуская руку поддельного «племянника». Поскольку открыто ей противиться лже-Карриан не посмел, то был вынужден следовать за хозяйкой дома вплоть до покоев, куда их проводил человек башковитого герцога. Там лже-принца уже ждал теплый прием, однако мужик оказался не промах: едва почуяв, что запахло жареным, он попытался взять герцогиню в заложницы и, угрожая ее зарезать, попробовал покинуть особняк. Но миледи не зря считалась хорошей магиней — недолго думая, она подпалила собственный кабинет и опасного гостя заодно. Гостя после этого, разумеется, взяли, но напоследок он успел воткнуть родственнице императора стилет в грудь. К счастью, дежурившие снаружи целители успели вовремя, поэтому совсем уж печально этот вечер не закончился. Но император, когда я тайком прокрался к его кабинету, не выглядел довольным и к тому моменту, когда я приник к глазку, как раз соизволил раздраженно рыкнуть:

—Тарис! Как ты можешь это объяснить?!

На лице герцога эль Соар проступило озабоченное выражение.

— Сир, предварительно могу сообщить лишь то, что нам достались простые пешки. Человек, которого мы задержали в особняке леди Илы, подтвердил, что их целью был его высочество Карриан… а точнее, его кровь, заполучить которую им приказали во что бы то ни стало. Первоначально планировалось сделать это тихо. Так, чтобы даже объект нападения ничего не заподозрил. Когда сделать это не удалось, им пришлось рискнуть подобраться к его высочеству во второй раз, а из-за угрозы срыва всей операции еще и дать нам себя обнаружить. Руководила тройкой уже известная… вернее, пока еще неизвестная нам леди. Она же была инициатором именно этого варианта нападения. И именно ей наш пленник и его напарник были обязаны подчиняться. Кто наниматель, ему неизвестно, — быстро добавил его светлость, когда император собрался что-то спросить. — Но мы и не рассчитывали на такую удачу: это было бы слишком просто. Единственное, что мы знаем — этим людям не поручили никого убивать. Нужна была лишь кровь одного из членов императорской семьи. Для чего, наемник не в курсе. Его происхождение и возможную связь с нанимателем мои люди сейчас выясняют.

— Тизар? — повернулся к придворному магу император.

— Я изучил артефакты, снятые с трупа и с пленника, ваше величество. Среди них оказался один из вариантов имперского амулета для наведения иллюзий, только более совершенный и снабженный дополнительной функцией, способной вызывать кратковременную потерю памяти. Второй артефакт, как я и предполагал, обладает способностью упорядочивать и стабилизировать сигнальные и защитные заклинания, тем самым блокируя их работу. Наконец, третий артефакт скрывает следы присутствия первых двух с помощью совсем уж простой, очень узконаправленной, зато невероятно эффективной иллюзии. Таким образом, при одновременном использовании этих трех артефактов становится невозможным определить наличие любого из них. Они перекрывают действие друг друга полностью.

На лбу его величества появилась сердитая складочка.

— Почему же в первый раз после их использования остались следы, а твоему племяннику удалось увидеть работу второго артефакта?

Тизар вздохнул.

— Я не уверен, сир. Но могу предположить, что поначалу леди неправильно их использовала, и это подводит нас к мысли, что она действительно не маг. И только после первой оплошности, когда во дворце начались обыски, и когда стало ясно, что маскировка не всех ввела в заблуждение, леди исправила свою ошибку.

— То есть, в первый раз нам просто повезло?

— Боюсь, что так, сир.

— Значит, и магов она избегала во время визита во дворец лишь потому, что не была уверена в эффективности работы артефактов? — брови императора окончательно сошлись к переносице. — Но тогда, вероятно, после ухода ей кто-то подсказал, в чем ошибка?

— Или перенастроил работу третьего артефакта, — кивнул Тизар. — Не исключено, что поначалу он был неисправен. Или же леди забыла его активировать.

— Почему такие артефакты до сих пор не стоят у нас на вооружении?

Придворный маг снова вздохнул.

— Это штучная работа, ваше величество. Артефакты подогнаны друг к другу настолько идеально, что могут работать лишь в одной-единственной связке. Первый воздействует на разум. Второй блокирует магическую защиту в радиусе двадцати-двадцати пяти шагов. Третий прячет присутствие первых двух. Безупречно выстроенная цепочка. И если использовать хоть одно из этих звеньев с другой парой, эффект будет уже не тот. Это очень точный расчет, сир, и лишь совсем немного магии. Но человек, который создал такую элементарную и вместе с тем такую блестящую связку… простите, ваше величество, но он гений.

Император задумчиво стукнул пальцами по столешнице.

— Был ли у нас хоть один шанс определить подмену заранее?

— Скорее всего нет, сир.

— Даже у меня?

— Думаю, что да, сир, — почтительно наклонил голову Тизар. — Я опробовал работу одной связки этих артефактов на своих помощниках и должен сказать, что даже мне не удалось определить, кто из них настоящий, а кто нет. На магов и не-магов первый артефакт из связки работает абсолютно одинаково.

— Так. А блокировать его как-то можно? Насколько я понимаю, даже если один из артефактов выйдет из строя, то нарушится работа всей цепочки.

— Совершенно верно, сир. Я уже думаю над этим.

— Думай скорее. Тарис, как там Ила?

— Миледи в порядке, сир, — немедленно отозвался герцог. — Мои люди дают хорошие прогнозы. Еще день-два, и леди сможет в полном объеме рвать и метать.

— Карриан?

Его высочество едва заметно нахмурился.

— Отличить двойников можно было только по поведению. Причем не в целом, а по отдельным… характерным лишь для конкретных людей жестам и любимым фразам. Когда мы пришли в беседку, и «Зиль» занервничал, он сказал: «не волнуйтесь, господин»… настоящий Зиль никогда бы этого не произнес даже на людях. Он ненавидит это слово. Именно оно меня насторожило. Все остальное: внешность, голос, моторика… совпадает до последней мелочи. Магическим взором разница тоже была не видна. Судя по всему, артефакт дублирует физические и ментальные параметры человека полностью.

— Совершенно верно, — повторил Тизар, когда император бросил в его сторону вопросительный взгляд. — Причем, я так полагаю, настройки можно изменить: в первый раз артефакт подстраивал личину под разных людей. Во второй — лишь под одного человека…

— Но так, что разницы не было видно совсем, — закончил его тираду наследник престола. — Мне кажется, это все-таки разные цепочки, Тизар. Первая, как ты и сказал, была с гораздо более сложным механизмом: настроиться на сознание разных людей и выдать за короткое время пару десятков образов — весьма трудоемкая задача. Возможно, именно поэтому третий артефакт не справился. И поэтому же его больше не использовали. Во второй раз цепочка была уже попроще, и ее специально настроили на герцогиню. Вполне вероятно, для этого потребовалось время, поэтому нападение случилось не сразу. Зато во втором случае совпадение оказалось практически идеальным. А в первом, если помнишь, люди все же отмечали некоторые странности.

Тизар озадаченно кашлянул.

— Такое действительно возможно. Тем более, что у доставшихся нам комплектов я не нашел механизма, переключающего цепочку с одного режима на другой.

— Думаю, и не найдешь, — отозвался Карриан. — Технически это было бы сложно осуществить, а наш противник, насколько я понял, сторонник простых… и даже очень простых, хоть и гениальных, решений.

Император одобрительно кивнул.

— Тарис: оценка действий твоих людей в особняке?

— Исходя из того, что сообщил рино Тизар, думаю, они сделали все возможное, — ровно ответил его светлость. — Если никто из здесь присутствующих не смог бы выявить поддельную герцогиню, то я считаю, что исполнителей наказывать тем более не за что. Однако от блокираторов таких цепочек я бы не отказался. Особенно в свете подозрений, что нам наверняка предстоит еще не раз с ними столкнуться. По остальным вопросам все было сработано чисто. Никто не погиб. Кровь его высочества не попала в ненужные руки. Нам удалось захватить одного из исполнителей живым. Остаточные эманации от использования магии были уничтожены. Даже следы от портала ликвидировали в кратчайшие сроки. Так что гости миледи так и не узнали, что во время приема что-то произошло.

— Карриан, тебе есть что добавить? — поинтересовался его величество. — Ты сегодня все больше молчишь...

По лицу его высочества пробежала короткая судорога, после чего он криво улыбнулся и поднял левую руку, на безымянном пальце которой поблескивал тяжелый золотой перстень.

Хм. Вчера его не было. Похоже, Тизар исполнил просьбу его величества и снабдил наследника престола парой к тому кольцу, что носил я. Вот незадача.

— Хм. Тогда понятно. Я тебя больше не держу. Тизар, завтра я хочу услышать твои умозаключения по поводу блокираторов. Тарис, ты тоже свободен.

Присутствующие одновременно поднялись и один за другим покинули кабинет, думая каждый о своем. А когда за ними закрылась дверь, его величество со вздохом откинулся на спинку кресла и негромко бросил:

— Мар, зайди. Теперь я хочу услышать твою версию случившегося.

[1] Высший ранг для мага

Глава 15

— Давай, давай. Не стесняйся, — усмехнулся император, когда я замешкался. — Ты — моя тень… хоть и неофициальная. Магические узы никуда не делись, поэтому я всегда знаю, где тебя искать.

Я нажал на потайную панель, и часть стены бесшумно провернулась на невидимых петлях.

— Почему об этом не знаю я, ваше величество?

— Потому что у тебя мало опыта, — сообщил император, не торопясь убирать с потайного хода защиту. — Со временем ты тоже научишься чувствовать узы и определять, где я нахожусь. А теперь заходи. Я не люблю повторять.

Я глянул на загораживающую проем густую сине-красно-белую сеть и, молча отодвинув ее в сторону, шагнул в кабинет. Император все это время наблюдал за мной с нескрываемым любопытством. А когда защита встала на место, так и не подав ему сигнала о появлении нарушителя, его величество удивленно хмыкнул и жестом предложил сесть в одно из стоящих рядом кресел.

Я послушно подошел, но садиться не стал — мастер Зен сказал, что так не положено. Когда император сидит, тень всегда стоит, причем чаще всего у него за спиной. Исключение составляет лишь прямой приказ, но его пока не поступало.

— Так что ты скажешь насчет вашего сегодняшнего приключения? — как ни в чем не бывало поинтересовался император, сцепив пальцы и положив руки на стол. — Как, по-твоему, стоит оценивать ваши действия?

— Плохо, — неохотно признал я.

— Почему ты так решил?

— Мы слишком поздно обнаружили противника. У нас не было полной информации…

— Эх, мальчик… если бы мы владели всей желаемой информацией, то заговоров и войн в этом мире стало бы намного меньше! Информация редко когда бывает полной, запомни это, — снисходительно посмотрел на меня его величество. — Мы совершили ошибку, ты прав. У нас были не совсем верные данные по артефактам. Это тоже правда. Но если в конечном итоге результат оказался положительным, то все остальное не так уж важно.

Я скептически приподнял одну бровь.

— Что же вы тогда осерчали на милорда герцога?

— Чтобы не расслаблялся, — спокойно отозвался император. — Если бы у его людей был хоть один шанс распознать подмену, и они бы его проморгали, Тарис мог лишиться моего доверия. Но, как ты уже слышал, ни он, ни его люди не могли определить подменышей.

— Зато я мог…

— Верно, — опасно прищурился его величество, но я не отвел взгляда. — Я хочу знать: почему тебя не было рядом, когда подменыши все-таки объявились?

Я заколебался, но потом все же решил не врать.

— Потому что я — ваша тень, а не вашего сына, ваше величество. Потому что вы не отдали четкого приказа. И потому, что дали понять: моей первоочередной задачей является поиск леди, которая на днях сумела свободно попасть в императорские покои. А все остальное вы оставили на мое усмотрение.

— Правильно, — так же спокойно признал император. — Ответственность за действия тени несет исключительно ее владелец. В том числе и за не отданный или неправильно отданный приказ. Но ты ведь не все мне сказал?

— Да, ваше величество. Вы велели вмешиваться лишь при непосредственной угрозе жизни вашему сыну. Исходя из того, что я о нем узнал, за него не нужно было опасаться. Он сильный маг и хороший воин. Кроме того, рядом находилась его личная охрана и госпожа эль Мора, в чьих способностях защитить себя и других я не сомневался. Поэтому я рискнул оставить его высочество, чтобы заняться поисками той леди самостоятельно.

— И как, успешно?

Уловив насмешку в голосе императора, я насупился.

— Нет, сир.

— Почему «нет»? В конечном итоге ведь именно ты определил подменышей.

— Это произошло позже, чем мне бы того хотелось. А сложившаяся ситуация все же могла представлять угрозу для вашего сына.

— Я не отдавал тебе приказа уберечь Карриана любой ценой.

— Верно, сир. Но вам бы вряд ли понравилось, если бы его сегодня убили.

Император ненадолго прикрыл глаза.

— Ты и прав, и не прав, Мар, — наконец, уронил он в наступившей тишине. — Я действительно дал расплывчатые указания, поэтому ты волен был поступать по собственному усмотрению, а любая твоя ошибка все равно легла бы на мои плечи. Но дело в том, что я… сам пока не знаю, что именно хочу от тебя получить. Формально ты — тень. Но по факту мне пока нелегко к этому привыкнуть. И еще сложнее смириться с мыслью, что это именно ты, а не кто-то другой. Понимаешь?

Я отвел глаза.

— Думаю, что да, сир.

— Хорошо, — едва слышно выдохнул его величество. А затем устало растер лицо и снова откинулся на спинку кресла. — Я слишком привык к тому, что рядом есть человек, который знает меня лучше меня самого. Это как третья рука… ты пользуешься ею, даже не осознавая этого. Годы, десятилетия… а потом эту руку калечат, и ее приходится отрубить, чтобы не мешалась. Сперва тебе больно. Потом неудобно. Но однажды приходится смириться с мыслью, что ее больше нет. Лишь после этого есть резон отращивать новую руку и учиться ею пользоваться.

— А может, наоборот, ваше величество? — осторожно спросил я. — Может, лучше сразу отрастить новую и потихоньку к ней привыкать?

На губах императора мелькнула невеселая усмешка.

— Новая далеко не так ловка, как старая, Мар. Быть может, она быстрее и сильнее, но я еще не умею с ней обращаться. А привычки — дело серьезное. Если я, забывшись, ухвачусь такой рукой за поднос и разобью все тарелки, будет не очень хорошо, правда?

— Правда, — вынужденно признал я. — Императорский сервиз, наверное, дорогой? А если взяться за бритву такой рукой, то можно еще и порезаться.

— Ты и впрямь меня понимаешь… учитель просветил?

— Да, ваше величество.

Император немного помолчал, а затем поднялся из-за стола и отошел к окну.

— Не хочешь спросить, почему у моего сына до сих пор нет собственной тени?

— Хочу, — кашлянул я. — Если это не запрещено, конечно.

— Я пока ничего тебе не запрещаю, мальчик. Но будь уверен: у всего есть своя оборотная сторона. В том числе и у магии. Карриан до сих пор один лишь потому, что у него пока есть такая возможность.

— То есть, он не хочет иметь свою тень? — недоверчиво переспросил я.

— Я тоже в свое время не хотел, — невесело усмехнулся повелитель. — Однажды я уже видел тень без хозяина. И видел хозяина, потерявшего тень. Поверь, и то, и другое одинаково печальное зрелище. Но однажды мне пришлось сделать выбор. Когда я уйду на покой, мой сын поступит точно так же. Но я не заставляю его впустить кого-то в свою жизнь. И не заставлю до тех пор, пока он не женится и не обретет хоть какую-нибудь опору.

Я удивленно посмотрел на императора, но тот больше ничего не пожелал объяснять. Вместо этого он повернулся и, заложив руки за спину, совсем другим тоном осведомился:

— Что можешь рассказать о женщине, которую ты сегодня упустил?

Я поежился.

Вот же черт. Его величество бьет не в бровь, а в глаз. Я упустил… да, это была моя ошибка. И кто бы что ни говорил, но именно моя вина в том, что в пыточной сейчас стараются разговорить одного пленника, а не двух.

— Мне кажется, она действовала не сама, ваше величество, — сказал я, тщательно взвесив то, что собирался ему сообщить.

— Почему ты так решил?

— Амулеты… Тизар не ошибся: я видел ее ауру и могу с уверенностью сказать, что эта женщина не имеет магического дара. Поскольку артефакты при ней были весьма специфические, то, скорее всего, у нее есть как минимум один союзник. И вот он-то точно маг. Вернее, артефактор с немалым стажем и, возможно, с достаточно известным в определенных кругах именем.

— Что еще? — никак не прокомментировал мои умозаключения император.

— Еще у этой женщины очень специфическая подготовка, — ровно сообщил я. — Ее определенно натаскивали на ближний бой. Она умеет просчитывать ситуацию и, вероятно, плохо чувствительна или же умеет усилием воли гасить боль. Да, ваше величество, — повторил я, когда брови императора вопросительно приподнялись. — Я не ошибся. Вкупе с ее специфическими навыками, особенностями одежды и обуви, довольно рискованным мероприятием, целью которого являлось не убийство наследника престола, а получение нескольких капель его крови… если сложить все это вместе, то получается, что леди не могла действовать на свой страх и риск, под прикрытием лишь пары наемников. Это слишком сложно для одиночки. Поэтому я считаю, что это система, ваше величество. Вернее, организация, в которой есть пешки-наемники, есть исполнители более высокого ранга, а также есть маги, техники, способные превратить женские туфли в опасное оружие… осталось только определиться, для чего эту организацию создали. Вы не подскажите, сир, кому и зачем могла понадобиться кровь одного из членов вашей семьи?

У императора едва заметно сузились глаза.

— С ее помощью можно получить власть над несколькими ценными артефактами.

— Я так полагаю, речь идет о темных артефактах?

— Разумеется.

— Тогда, наверное, вам будет небезынтересно узнать, почему главным исполнителем поставленной перед этой организацией задачи выбрали именно женщину.

Его величество насторожился.

— Тебе что-то известно?

— На меня почти не действует магия, сир. В том числе, и магия иллюзий. Поэтому даже при работающем третьем артефакте я видел ауру этой женщины. Помните, что я нарисовал? Представляете, на что ориентировались люди герцога эль Соар, когда под видом слуг встречали гостей и старательно изучали не столько лица, сколько их ауры? Так вот, они ошиблись еще и потому, что сегодня аура нашей беглянки приобрела совершенно иной вид. Я видел ее дважды. Но лишь недавно сообразил, что, раз уж на меня не действуют иллюзии, то такого не должно было случиться. Ауру можно исказить, приглушить, но, как сказала леди эль Мора, основные линии и узлы в любом случае останутся прежними. И раз этого не произошло, то получается, что и тогда, и сегодня я видел не собственно ауру… полагаю, это было воздействие еще одного, четвертого… скорее всего, темного артефакта, которого не было у наемников, но который был совершенно необходим той женщине.

— Почему ты решил, что он темный? — едва слышно уронил император.

Я поднял на него спокойный взгляд.

— Потому что другой бы на меня не подействовал. А это в свою очередь означает, что в действительности у той женщины нет никакой ауры, сир. Она — дарру, ваше величество. И четвертый амулет ей понадобился именно для того, чтобы это скрыть.

***

Уже под утро мне впервые за время пребывания на Тальраме приснился сон. Настолько яркий, что его даже удалось запомнить.

Я снова видел себя на ледяной равнине. Снова был одинок и растерян. А еще я был волком… вернее, волчонком… но при этом совершенно точно знал, что это именно то место, где мне следует быть.

Откуда пришло это знание, я не задумывался. Да зверю оно, в общем-то, и не нужно. Единственное, что тогда было важным — знать, что где-то там, за снежным бураном, осталась моя стая. И чувствовать, что рано или поздно братья обязательно за мной придут.

При этом я не потерялся, нет. Я действительно отстал от них, но сделал это по собственной воле. Не знаю, как и почему, но с этих бесплодных равнин в какой-то момент я услышал зов, и что-то в моей душе перевернулось. Я осознал, что это зов живого существа. Оно было где-то тут, спрятано под толстым слоем льда. Такое же одинокое, как я. Так же жаждущее тепла и света. И мне почему-то показалось, что мы с ним похожи. Даже нет, что мы — одно целое. Именно поэтому я без раздумий бросил стаю и со всех лап помчался на поиски того, кого искал, наверное, всю свою недолгую жизнь.

Это ощущение было так сильно, что на какое-то время поглотило меня с головой. Я рыскал по полю, засовывая морду едва ли не в каждый сугроб. Я скулил. Отчаянно разрывал лапами снег. Я звал его… очень долго звал… и испытал невыразимое облегчение, когда тот, кого я искал, наконец-то ответил.

Я увидел его как крохотный золотой огонек, зависший над заснеженным полем. Яркий, манящий, нетерпеливо выстреливающий вперед тонкими лучиками. Я знал: он тоже меня ждет. И давно уже ищет так же, как я искал его.

Обрадовано рыкнув, я ринулся на свет, но в этот самый момент в другой стороне раздался еще один зов. Совсем слабый, едва пробившийся сквозь завывания вьюги… крик умирающего ребенка, молящего о спасении.

Я замер посреди метели, не зная, куда бежать и что делать. Мой огонек был так близко, что хватило бы одного прыжка, чтобы найти его и прижать к груди. Такой долгожданный. Прекрасный. Действительно мой…

Но вот рядом снова заплакал от бессилия чей-то детеныш, и я не смог не ответить. Не мог к нему не прийти. И не мог его бросить, как никогда не бросила бы меня родная стая.

Я с беспокойством покосился на огонек.

Но он ведь не уйдет, правда? Если он так долго меня ждал, если он действительно мой, то теперь-то уж точно никуда не денется?

Наконец, слабый крик прозвучал в третий раз, и я со вздохом бросился в ту сторону. Я знал: если поддамся слабости, то больше не смогу уйти от огонька. Мне непременно захочется забрать его с собой. В стаю. Чтобы быть только с ним и бежать вперед исключительно вместе. Вот только и жить спокойно уже не получится, зная, что мне с моим огоньком повезло, а кто-то своего так и не дождался.

Два длинных прыжка, взметнувшийся в небеса снег, короткий крик и… тихий облегченный вздох из-под разрытого сугроба.

Еще один огонек…

Серебристый. Красивый. Но не мой. Кажется, малыш запутался в прошлогодней траве и не смог улететь, ведь ему, в отличие от меня, на этой равнине не место.

Ни на миг не усомнившись, что поступаю правильно, я вцепился в путы зубами. Жесткие травинки больно впивались губы, одна даже поранила язык, но я все-таки вырвал пучок травы с корнем, подрыл когтями промерзший дерн. Чужой огонек, высвободившись из плена, с радостным вскриком взвился в небеса. А я… мои лапы вдруг увязли в неожиданно расступившейся земле. Меня с неумолимой силой потянуло вниз. Сперва под снег. Затем в холодную землю. Наконец, в тугую воронку, больше похожую на бездонный омут… и вот тогда мне стало страшно. И очень холодно от мысли, что это была ошибка. Я спас чужой огонек, но угодил в ловушку сам. И теперь меня стремительно утягивало вниз вместо него. Туда, где мне не следовало быть. Не одному. Не сейчас. Не так!

Эта отчаянная мысль буквально разрывала мне душу.

Но я тонул. Умирал, зная, что где-то рядом так же отчаянно бьется в снегу мой несчастный, оставшийся в одиночестве огонек. А все, на что меня хватило, это с горечью подумать: «Прости. Когда-нибудь я все равно тебя найду»…

Проснулся я в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем.

Дьявол… кажется, теперь я знаю, как попал в этот мир.

Быть может, это и впрямь игра воображения. А может, всего лишь дурацкий сон. Но именно в тот момент я был готов в него поверить. И, осознав себя сидящим на постели, вдруг к собственному удивлению понял, что хочу вернуться. Туда. В метель, где все было просто и понятно. В снежную бурю. В стаю, где я чувствовал себя как дома. Чтобы снова бежать вместе с ними по заснеженной равнине, играть в догонялки с ветром и радоваться хрусту снега под сильными лапами…

Однако вместо этого я самым идиотским образом застрял здесь. Среди людей. В чужом теле. Запертый в нем, словно узник в башне. А единственное, что могло меня утешить — осознание того, что мой огонек… та самая душа, ради которой я вообще сюда явился… тоже была здесь. Быть может, совсем рядом. И все, что от меня требовалось, это просто ее найти.

Пока я приходил в себя и пытался сообразить, который сейчас час и не проспал ли я завтрак, в дверь вежливо постучали.

— Господин Мар? Его величество желает вас видеть.

Все еще полуоглушенный, я согласно угукнул. И почти сразу почувствовал, как кожа на груди потеплела. Кажется, ожила магическая печать?

Пришлось в темпе спрыгивать с постели, задвигать ненужные мысли и переживания в самый темный и дальний угол. Спешно набрасывать одежду, натягивать сапоги и опрометью выскакивать в коридор, слишком поздно сообразив, что не спросил у слуги дорогу.

Впрочем, печать оказалась неплохим ориентиром: если я сворачивал не туда, она недвусмысленно нагревалась, начиная очень даже чувствительно припекать. Если выбирал правильное направление, наоборот, остывала, и тогда я понимал, что двигаюсь в нужную сторону.

Понимание этого пришло интуитивно. Я словно всегда это знал. Ну, или не всегда, а с момента произнесения клятвы. Поэтому ориентироваться на самом деле было несложно, и я всего через десять минут оказался перед дверьми рабочего кабинета его императорского величества. Причем с совершенно ясным ощущением, что мне не нужно туда заходить. Пришлось развернуться, отыскать потайной ход и пробраться в кабинет кружным путем, поминутно прислушиваясь к печати. Исходя из того, что кожу мне жечь перестало, император желал именно этого. И как только я занял место возле вчерашнего наблюдательного пункта, его величество коротко бросил:

— Докладывай.

Обращался он при этом не ко мне, а к слегка взъерошенному герцогу эль Соар, который находился тут вместе с Тизаром и его высочеством Каррианом. Миледи эль Мора, по-видимому, чувствовала себя неважно, поэтому ее на утреннем совещании я опять не увидел.

— Сир, нам удалось отследить портал, — спокойно сообщил его светлость. — Как я и предполагал, точка раскрытия оказалась сравнительно недалеко. В подвале одного из заброшенных домов в восточном квартале. Это около трех рисаннов[1]отсюда, если считать по прямой.

— Это предельное расстояние для индивидуального портала минимальной мощности, — согласно кивнул Карриан. — И, судя по тому, что нападавшие до сих пор не находятся в столичной тюрьме, портал у них был не один.

Я навострил уши.

А что? В принципе, логично. Первым порталом девку в экстренном порядке выдергивают из дворца. Поскольку портал короткий и рассчитан на очень быстрое, практически мгновенное открытие, то отследить его не составляет труда: магический фон он портит — будь здоров. А вот дальше на месте заговорщиков я бы использовал портал уже для дальних переходов, чтобы по-быстрому покинуть столицу. Причем открыл его хотя бы за полчаса до предполагаемого времени возвращения, тихо и аккуратно, заранее позаботившись, чтобы меня раньше времени не засекли. Потом так же незаметно подпитывал бы его до подхода ударной группы. А как только девчонка вернулась, то независимо от результата отправился куда-нибудь подальше, благо порталы средней и высокой дальности очень сложно отследить. Вернее, именно из-за дальности расстояния сложно было определить конечную точку. А от приблизительного направления в таких вещах мало проку — когда расстояние измеряется десятками киломе… то есть, рисаннов, даже погрешность в один градус дает большой разброс показателей на выходе.

Карриан, видимо, подумал о том же, потому что задал напрашивающийся вопрос:

— Вы нашли точку раскрытия второго перехода?

Герцог кивнул.

—Там же. Буквально в соседней комнате.

Ну вот. Что я говорил!

— Направление? — сухо уточнил император.

— После открытия первого портала магические возмущения полностью перекрыли колебания, оставшиеся от второго, сир, поэтому у меня нет даже приблизительных данных. Маги еще работают. Мои люди усиленно прочесывают столицу, но, скорее всего, это пустая трата времени. Особенно учитывая, что в деле замешана дарру.

Я недоверчиво покрутил головой.

А что это меняет? Допустим, как я и предположил, портал в особняк герцогини пронесла именно женщина-дарру. Затем спрятала его, опасаясь, что при длительном контакте вытянет на себя его магию. Это, с одной стороны, оставило бы команду без путей к отступлению. С другой, могло выдать саму леди, потому что контакт с любым артефактом на некоторое время изменил бы ее ауру, и это было бы заметно.

Но разве на что-то другое леди могла кардинально повлиять?

— Как дарру смогла воспользоваться порталом? — тем временем спросил император.

— Ей помогли, сир. Вещь, которую она спрятала в саду… я полагаю, это была зачарованная монетка или кольцо… сыграла для неизвестного мага роль маяка. Проводника, если хотите. В момент активации маг, находясь в восточном квартале, использовал привязанное к кольцу заклинание переноса. Раскрывшись, оно утянуло дарру в нужную точку и тут же схлопнулось. А след от него ничего не дает, потому что его умышленно оставили, чтобы нас запутать.

— Индивидуальный портал — это большая редкость, — задумчиво обронил сидящий у окна Тизар. — Магов, владеющих такими артефактами, по пальцам пересчитать можно. А у наших противников он есть.

— Мы уже начали проверку, — заверил его герцог. — В столице обитает не так много пространственных магов. И совсем мало таких, кто мог бы купить, создать или же использовать похищенный у кого-нибудь артефакт.

— Мой на месте, — тут же отреагировал его величество и демонстративно приподнял висящую на шее цепочку, на которой был закреплен золотой кулон. Тизар так же демонстративно потер о штанину массивный перстень на среднем пальце правой руки.

— Мой тоже.

— Мы пока проверяем приезжих, сир, — словно не услышал его герцог. — Но, если при въезде в столицу артефакт находился у дарру, то нам не удастся его отследить. На все посты мы уже разослали ее портрет и характеристики обоих вариантов поддельной ауры. Мои люди в других городах тоже получили эту информацию, но без блокираторов узнать леди будет трудно.

Тизар спохватился.

— Я как раз хотел сообщить, что кое-каких результатов уже добился. Если использовать штатные амулеты иллюзий с несколько измененными характеристиками стабильности, то можно будет воздействовать на связку известных вам артефактов и с высокой степенью вероятности вывести из строя первый или третий элементы.

— Мне понадобится схема, чтобы маги смогли перенастроить приборы…

— Само собой! — Тизар выудил из-за пазухи два сложенных пополам листка бумаги и протянул герцогу. После чего у герцога слегка посветлело лицо. — Единственный минус: чтобы использовать преимущество, штатный артефакт иллюзий должен находиться хотя бы в трех шагах от предполагаемого объекта. В противном случае эффективность его работы резко снижается.

— Благодарю. Учтем. Ваше величество, я бы предложил вам проверить, что происходит в замке Хад. Причем в самое ближайшее время.

Император кивнул.

— Я как раз об этом думаю. Карриан, займись.

Его высочество недоверчиво вскинул голову.

— Ты отсылаешь меня из города? В такое время?!

— Тебя использовали в качестве мишени дважды. За пределами Орна повторить это будет гораздо сложнее, поэтому отправляйся в Хад. Выясни, не пропадали ли оттуда наши подопечные. Проверь управляющего, подними все записи о том, кто и когда отправлял ему запросы на получение ребенка-дарру. Сличи все портреты. Проверь бумаги. Я хочу знать, откуда взялась эта женщина. И кто является или же кто может являться ее хозяином.

— Хорошо, отец, — подумав, кивнул наследник престола. — Сколько времени я должен… отсутствовать?

Император коротко взглянул на герцога.

— Думаю, за пару недель мы тут закончим, — немедленно отозвался тот.

— Значит, ты выезжаешь сегодня же, — подвел итог его величество. А когда Карриан неохотно поднялся, император добавил: — И с тобой поедет сопровождающий.

[1] Мера длины, соответствующая расстоянию 1,25 километра

Глава 16

— Чудесно… просто чудесно! — пробормотал я, переступив порог тренировочного зала. А когда через пару минут у стены засветился овал телепорта, мрачно воззрился на появившегося из него мастера Зена. —Учитель! Император отсылает меня из дворца!

— Что произошло? — тут же нахмурился мастер. А когда я сообщил последние новости, помрачнел даже больше, чем я. — Похоже, мы кого-то не додавили в прошлый раз. Это и впрямь похоже на заговор, тем более, если в нем замешан кто-то из дарру. Замок Хад — место, где их содержат с раннего детства вплоть до момента обретения хозяина. Поэтому император прав: надо его проверить. Да и Карриану сейчас лучше быть подальше от столицы. Он — намного более удобная мишень, чем его отец. Насчет тебя я, правда, не согласен… но император в своем праве. К тому же, здесь его есть кому защитить.

Я воззрился на учителя с недоверием.

— Вы уверены?

— Я ведь еще тут, — вокруг глаз учителя снова появились едва заметные морщинки, словно он улыбнулся. — Может, я уже не так ловок, как раньше. Может, мне и запрещено свободно перемещаться по дворцу и приближаться к императорским покоям. Но есть одна вещь, которая дает возможность нарушить данную Орриану клятву.

— Какая?

— Прямая угроза его жизни. Если такое случится, первоочередная задача тени — защитить хозяина. А я все еще тень императора, поэтому до тех пор, пока угроза не исчезнет, все его приказы теряют для меня силу.

Я ненадолго задумался.

— Спасибо, буду знать. Хотя в этой ситуации, как я понимаю, придется подчиниться: в данный момент угрозы жизни императору вроде нет, поэтому я должен уехать.

— Что на этот счет говорит твоя печать?

Я машинально потер грудину.

— Когда я начинаю искать повод остаться, она жжется. Причем чем дальше, тем сильнее.

— Значит, ты и впрямь считаешь, что император в безопасности. Когда уезжаете?

— Как только стемнеет.

— Кто с вами будет?

— Не знаю. Мне никто не докладывался. Но скорее всего, Карриан возьмет свой личный десяток. Тизар остается. Герцог эль Соар обещал прислать в отряд своего человечка. И еще император дает нам второго мага.

— Какой направленности?

— Я попросил целителя, — признался я, и мастер Зен одобрительно кивнул.

— Хороший выбор. Убить Карриан и сам может почти любого, а вот вылечить…

— Я тоже так подумал. И император уже дал добро. Учитель, можно задать еще вопрос? Даже два, если это, конечно, не тайна.

Мастер Зен тихонько хмыкнул.

— Для тени императора не существует тайн, ученик. Спрашивай. Если у меня найдутся ответы, ты их услышишь.

— Что это за артефакты, для обладания которыми требуется кровь мага императорского дома?

— Их несколько, — прищурился мастер-тень. — Один из них император носит на правой руке: его перстень — это ключ ко всем дверям во дворце, запертым с помощью темной магии.

Я мысленно кивнул.

Да, серьезный артефакт. Такой где попало бросать нельзя, потому что с его помощью любой желающий может попасть не только в императорскую сокровищницу, но и в личные покои его величества. А это уже — прямая угроза его безопасности.

— О втором ты тоже слышал — это перстень, позволяющий императору подыскать подходящую пару, — продолжил мастер Зен, и я снова кивнул: тут тоже все ясно. Супруга императора — это шанс на продолжение династии, поэтому контроль над вторым перстнем — это контроль над будущим страны.

— Третий артефакт называется «средоточием». В нем заключена немалая часть силы самого императора и всего его рода. «Средоточие» — это своего рода сердце дворца, поэтому находиться рядом с ним могут лишь маги императорского дома.

— Вы знаете, где он спрятан? — насторожился я.

— Вокруг этого места построено императорское крыло.

— А что он делает? До него действительно не могут добраться посторонние? Хотя бы в теории?

— Нет, — усмехнулся мастер-тень. — В хранилище даже мне в свое время не удалось пролезть. Наш император — сильнейший маг своего поколения. Но беда в том, что сильнейший не значит искуснейший. Кто-то способен убить муху просто метким плевком, а кому-то для этого понадобится огромная мухобойка.

— То есть, дар его величества — это оружие массового поражения?

— Преимущественно, — согласился учитель. — Для тонких заклинаний ему понадобится помощник. «Средоточие» как раз такой помощник и есть. Он фокусирует силу мага, поэтому в пределах дворца возможности императора почти ничем не ограничены. И поэтому же вокруг этого артефакта стоит очень хорошая защита. Я даже на спор не смог ее преодолеть. А раз не смог я, значит, и другим это недоступно.

— С кем это вы умудрились поспорить? С императором? — не поверил я, но мастер Зен лишь усмехнулся снова.

— А почему нет?

— И-и… велика ли была награда?

— Сто щелбанов, — невозмутимо поведал учитель, после чего я чуть не поперхнулся. Потом озадачился. Наконец, чуть не рассмеялся, но вовремя вспомнил, с кем разговариваю, и усилием воли сдержался.

А еще через пару мгновений у меня возник новый вопрос.

— Простите, учитель… а защита вокруг «средоточия» какого плана? Физическая? Магическая?

— Все вместе.

— А на какой вы, так сказать, «зарезались»?

— На второй. Магических потоков, к сожалению, мне видеть не дано, но даже с помощью специального артефакта мне не удалось проскользнуть между ними, не задев хотя бы одной ниточки.

— То есть, вы считаете, что обычному человеку пройти ее не под силу? — настойчиво переспросил я.

— Пока император жив, даже магу там ничего не светит.

— А как насчет дарру? — тихо спросил я, заставив учителя замереть. После чего мастер Зен вскинул на меня растерянный взгляд и так же тихо сказал:

— До этого дня мы на эту тему не думали.

Я на мгновение прикрыл глаза, мельком подумав о женщине, которую вчера искалечил. Остро пожалел, что не смог ее убить. А потом задал второй вопрос, который не давал мне покоя на протяжении последних суток.

— Скажите, учитель, а мог ли кто-то из теней передать хотя бы часть своего мастерства постороннему лицу? Например, сыну? Или просто воспитаннику?

Мастер Зен насторожился.

— Ты говоришь о лице, которое принесло клятву крови императорскому дому? Нет, ученик. Почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что мне показалось, что женщину, которую я не смог задержать, учил не простой мастер боевых искусств.

— Невозможно! — отрезал мастер-тень, и его глаза опасно сузились. — Это запрещено!

— Даже если передача мастерства была неполной? — тщательно подбирая слова, уточнил я. — Или даже если на тот момент клятва довлела над тенью… вернее, потенциально возможной тенью… уже не так сильно, как раньше? Простите, учитель. Та женщина продержалась против меня почти полминуты. Сумела заблокировать боль. Я не хочу сказать, что бой шел на равных. Если бы не портал, я бы ее поймал, а если бы не желание сохранить ей жизнь, я убил бы ее сразу. Но леди меня переиграла и сумела грамотно воспользоваться единственным преимуществом, которое могло подарить ей если не победу, то хотя бы ничью. Для простого бойца это сложная задача. Но леди с ней успешно справилась, поэтому я и засомневался.

Брови мастера-тени сошлись на переносице.

— Мы принципиально не берем в обучение девочек. Предательство среди теней тоже исключено, однако даже им свойственно совершать ошибки… я проверю твои слова, ученик. Это все, о чем ты хотел спросить?

— Не совсем. Вы как-то сказали, что единовременно у императора может быть лишь одна тень. Но во время учебы я видел нескольких мастеров, помимо вас. И у каждого из них были ученики…

— Ты хочешь знать, почему из всех претендентов на роль тени выбрали именно тебя? — снова прищурился мастер Зен.

— Нет, мастер. Способностей дарру для такого выбора вполне достаточно. Но меня интересует, куда деваются те ученики, кто не прошел отбор? Что происходит с воинами, которых так же, как меня, долго учили, но которые в итоге так и не стали тенями?

Учитель взглянул на меня с каким-то новым интересом.

— Хороший вопрос, ученик. Хотя и совсем не для твоего возраста.

Я не стал отводить глаза. Плевать. Все равно он знает обо мне больше, чем кто бы то ни было. Успел изучить за десять лет вдоль и поперек. Все мои слабости. Все дыры в моей примитивной легенде. Вопросов, правда, не задавал, но я не настолько самоуверен, чтобы считать, что за эти годы ни в чем и ни разу не прокололся.

— Никто не знает, сколько прослужит императору та или иная тень, — медленно проговорил учитель, не сводя с меня изучающего взгляда. — Год или десять… день или всю его жизнь. Поэтому ученическая башня никогда не пустует. Но в ней живут не тени… всего лишь заготовки. А вместе с ними — те, кто способен и кому приказано выковывать из сырой руды подходящие клинки.

У меня дернулась щека.

— Из того, что мне известно, процент брака при таком способе ковки довольно велик…

— Ты прав. Но кузнец на то и мастер своего дела, что способен сразу увидеть, получится ли из заготовки что-то толковое.

— Где же вы берете эти… заготовки?

— Думаешь, в империи мало сирот? — невесело хмыкнул мастер-тень. — Найти здорового мальчишку в империи не проблема. Если будет нужно, императору их будут поставлять десятками, сотнями… столько, сколько прикажут. Даже память заранее сотрут, лишь бы его величество одобрил. Но на роль тени подходят не все. Как ты понимаешь, отбор не ведется на улицах. Сборщики не ходят по домам, предлагая отдать императору детей на воспитание. Но если такой мальчик появляется в поле зрения службы магического надзора или любого другого военного ведомства, его приводят к нам. И иногда мы оставляем его здесь. Первые пять-семь лет каждый из этих детей проходит стандартное обучение. Затем часть учеников отсеивается: кто-то погибает во время боев с животными. Кто-то получает увечье. Кому-то не повезет погибнуть во время тренировочного поединка… из десяти потенциальных теней до предпоследнего этапа доходит лишь треть. А на последний круг постижения мастерства допускается всего один. И то лишь в случае, если прежняя тень не справилась со своими обязанностями. Или же если тень понадобилась будущему наследнику.

Я подобрался.

Последний круг — этот тот кошмар, когда мастер Зен перешел на бой без каких бы то ни было ограничений? Когда каждый такой поединок мог стать последним и для меня, и для него?

— Что происходит, когда новая тень найдена?

— Те, кто остался жив, заканчивают обучение на предпоследнем этапе. И перед тем, как покинуть башню, проходят свое персональное испытание.

У меня неприятно царапнуло на душе.

Да, год назад и у меня такое было. Причем не одиночное, а групповое. С такими же, как я, подростками, которых на целую неделю закинули в тайгу практически без средств к существованию. Большинство из нас, конечно, выжило, но вспоминать об этих шести днях своей жизни я не любил. Поэтому загнал непрошенные воспоминания поглубже и неестественно ровно спросил:

— А потом?

— Потом… — хмыкнул учитель. — Как думаешь, почему леди эль Мора так часто злится на герцога эль Соар? И почему так искренне сердится, когда его величество раз за разом отказывает ей в обучении девушек?

— Вы отдаете почти готовых теней в службу магического надзора? — озадачился я.

— Не совсем теней и не только туда. Везде, где нужна скорость, умение скрытно передвигаться и быстро убивать, наши ученики более чем востребованы. Для них это шанс реализовать себя. Для герцога и его коллег — возможность бесплатно получить уже подготовленных бойцов и шпионов, а их преданность короне подтверждается магической клятвой, которую они все приносят императорскому дому.

— То есть, у вас тут безотходное производство, — пробормотал я. — И всегда в наличии есть несколько заготовок, которые всего за полгода-год можно закалить, придать нужную форму и заточить до бритвенной остроты.

— За полгода в реальной жизни, — счет нужным уточнить мастер Зен. — И для этого, само собой, нужен учитель. Поэтому, когда тень заканчивает карьеру, она обычно возвращается в ученическую башню.

— Почему не в семью? Не домой? Куда-нибудь на берег озера, где можно посидеть вечером с удочкой и больше не думать о смерти?

— У нас не бывает семей, — тихо сказал учитель. — Все, что у нас есть, это мы сами, наши ученики и те, кому мы служим.

Я нахмурился: не нравилась мне такая постановка вопроса…

— Вы сказали, что обычные тени заканчивают обучение на определенном этапе. Все, кроме одной. Но, если она вдруг погибнет, то кто тогда будет учить для императора следующую тень?

— Тот, кто учил предыдущую. Если срок жизни мастера-тени подошел к концу, то он должен выбрать среди других своих учеников преемника и передать знания ему, чтобы процесс никогда не прерывался.

— Этот преемник тоже приносит императору клятву верности?

— Без нее передача знаний была бы опасной.

— А ваш учитель? Он еще жив?

— Не исключено, — неожиданно улыбнулся мастер Зен. — Он был стар уже тогда, когда я впервые переступил порог тренировочного зала. Но мое возвращение избавило его от необходимости доживать свои дни в ученической башне. Ровно год назад по обычному времени мастер Нол ее покинул, а где он сейчас, я не знаю. Может, и впрямь живет на берегу какого-нибудь озера и по выходным подстригает кусты в палисаднике. А может, до сих пор гоняет палкой малолетних оболтусов в надежде вырастить из них что-нибудь путное.

Подметив в глазах мастера-тени необычную искорку, мне стало любопытно, а какие у него были отношения с наставником. Но в это время печать на моей груди снова ожила, и я неохотно поднялся.

— Тебе пора, — совершенно правильно расценил мой жест мастер-тень. — Что ж, спокойной дороги, ученик.

Я коротко поклонился, благодаря учителя за потраченное время, и ушел. Абсолютно уверенный в том, что оставляю дворец под надежным присмотром, и полностью спокойный за жизнь своего императора.

***

Из столицы мы уходили уже в сумерках, группой численностью всего в дюжину человек, куда входил его высочество Карриан, его личный десяток, за исключением Нерта, а также я и обещанный императором целитель, который одновременно являлся еще и подчиненным герцога эль Соар. Маг, правда, оказался немолодым, навскидку я бы дал ему лет пятьдесят пять или даже побольше. Выглядел он не слишком приметно, особенно после того, как накинул на голову капюшон. Светлые, небрежно зачесанные назад волосы, ничем не выдающееся лицо, светло-серые глаза, как у мастера Зена… внимание в нем привлекала разве что аура. На удивление яркая, богатая изумрудно-зелеными нитями, которые маг, назвавшийся Кэртом аль Вар, явно попытался спрятать.

Заметив у него под курткой амулет, опутанный плотным клубком сине-белых нитей, я мысленно хмыкнул. Тизар говорил, что такое цветовое сочетание характерно для артефактов, способных искажать магической фон и, до кучи, создавать иллюзии. На меня они, правда, не действовали, но для любого другого мага рино Кэрт выглядел сейчас если не простым смертным, то магом, самое большее, средней руки.

Его высочество, кстати, тоже прихватил с собой нечто похожее по структуре. Да и мне император вручил накануне весьма интересную штукенцию. Так что сейчас вокруг моей персоны по-прежнему была видна «аура» — такая же, какую я имитировал во дворце. И с учетом того, что в штукенции просматривалось несколько черных ниточек, можно было с уверенностью сказать, что она действительно работала. Правда, никто не знал, насколько ее хватит, но хотелось надеяться, что как минимум на две недели запас энергии у артефакта сохранится.

Портал для нас открывал сам император. Прямо во внутреннем дворе, недалеко от казарм, где было достаточно свободного места. Насколько я знал, индивидуальные порталы настраивались лишь на одного конкретного человека, и у каждого имелся свой предел по массе, которую можно было без потерь перебросить на определенное расстояние. Чем выше уровень портала, тем, соответственно, больше людей он мог через себя пропустить. Но не до бесконечности, разумеется, поэтому в отряде его высочества и было так мало народу. И поэтому же для нас это был переход в один конец. С другой стороны, он позволял не афишировать отъезд наследника престола. Да и отследить его было проблематично, ну а что касается обратного пути… что ж, придется топать ножками, поскольку у его высочества, как я уже выяснил, личного портала почему-то не было.

Когда император вышел из неприметной двери, собравшиеся во дворе воины моментально подтянулись. Его величество рассеянно кивнул, прямо на ходу выудил из-под камзола уже виденную мною ранее висюльку и сжал ее в кулаке, после чего центре в двора зажглась крохотная фиолетовая звездочка. Минут за пять она выросла до размеров баскетбольного мяча. А затем вдруг одним рывком развернулась в огромную арку, внутрь которой спокойно мог въехать всадник на рослом коне.

Лошадей нам к этому времени уже подвели, оседланных и снаряженных для дальней дороги. Судя по реакции людей его высочества, скакуны были им знакомы. Арх свою гнедую кобылку даже обнял за шею и ласково чмокнул в губы. Зиль при этом сострил насчет того, что вместо обычной кобылки верзиле давно следовало найти другую, двуногую. В присутствии императора Арн, естественно, огрызаться не стал. Ограничился лишь свирепым взглядом, но мне показалось, что шутка была привычной. Даже слегка заезженной, потому что кроме здоровяка никто на нее не отреагировал.

Мне в качестве транспортного средства достался невысокий мерин. Крепко сбитый, непритязательной пегой раскраски, зато выносливый и вполне миролюбивый по характеру. А вот сумки я собирал уже сам. От длинной хламиды, к сожалению, пришлось избавиться — в пути она бы только мешала. Но иллюзию избыточного веса удалось сохранить благодаря толстому свитеру, мешковатым штанам и кожаной куртке, которую я спецом выпросил у слуги на два размера больше. Остальную экипировку подбирал, исходя из того, что мы направляемся в горы. А оставшееся свободным место в сумках забил полезными лично для меня вещами, о которых не намеревался никому сообщать.

Когда его величество закончил с порталом, Карриан первым сдвинулся с места и всего через миг исчез в загадочно мерцающем фиолетовом мареве. За ним потянулись остальные, по дороге отдавая честь императору и ведя в поводу своих скакунов. Портала, кстати, кони не испугались. И даже мой мерин не взбрыкнул, когда я одним из последних шагнул в арку и прямо из центра столицы оказался посреди нехоженого леса.

Густые красно-желтые кроны, покрытые мхом толстые стволы, пружинящий под ногами ковер из травы и прошлогодней листвы… Здесь было заметно холоднее, чем в столице, так что теплая одежда была очень кстати. Небо казалось хмурым, неприветливым. А в воздухе после каждого выдоха появлялись облачка пара.

Этот лес выглядел чужим и знакомым одновременно. Деревья в нем были совсем не похожи на земные березы и клены, которые так нравились мне в прошлой жизни. Огромные, подпирающие собой небеса древесные великаны. Гигантские кроны и могучие ветви, словно сошедшие со страниц книжек о юрском периоде. Мясистые листья, пронизанные густой сетью темно-красных прожилок. Покрытые мхом деревья нередко были изогнуты, порой даже перекручены под самыми невероятными углами, из-за чего ощущение страшноватой сказки только усиливалось. И все же лес был красив. Этакие царственно-золотые, диковато-прекрасные, не тронутые присутствием человека первобытные дебри. Где тихонько шуршала трава под ногами, отчетливо пахло перепрелой листвой, тут и там стрекотали невидимые кузнечики (или кто тут вообще водился?), а за дальними деревьями виднелись верхушки покрытых снегами гор, слышался рев невидимых зверей и ненавязчивый шепот ветра, гонящего по небу серые облака.

Судя по всему, его высочество прекрасно ориентировался на местности, поэтому, как только все собрались, без промедления двинулся прочь и спустя всего полчаса уверенно вывел отряд на старую, давно не хоженую дорогу. Еще через миг народ дружно повскакивал в седла и двинулся на северо-восток. В городок, как чуть позже сообщил его высочество, под названием Хадицы, неподалеку от которого находился замок Хад, являющийся конечной целью нашего путешествия.

Поскольку карту я посмотрел заранее, то сориентироваться дальше оказалось нетрудно. Скалистые горы вот они, перед нами. Где-то там, у их подножия, пряталась между скалами старая крепость. Чуть южнее и чуть ближе к нам находились собственно Хадицы, откуда, по большей части, и происходило снабжение замка. Исходя из средней скорости передвижения лошадей и того факта, что максимальный по дальности индивидуальный портал мог открываться на расстояние порядка трех с небольшим сотен рисаннов, то получалось, что до города нам было добираться дня три. Максимум четыре, если я ошибся в оценке возможностей личного портала императора. Причем идти нам, похоже, придется не обычным трактом, а вот такими старыми, местами уже заброшенными дорогами. Что, конечно, было правильно с точки зрения скрытности, однако на мой вкус имело смысл открыть портал немного ближе к городу. Хотя не исключено, что у его величества тут располагалась заранее помеченная, фиксированная точка для портала. И тогда становилось понятным, почему мы оказались вдалеке от населенных мест.

Быть может, поэтому, а может, еще по какой причине, но до привала народ практически не разговаривал. Зиля и Арха Карриан сразу отправил вперед, чтобы проверили дорогу. Хорт и новый маг, напротив, отстали, присматриваясь к округе на случай, если с ней не все ладно. Остальные настороженно прислушивались, оценивали и едва ли не нюхали прохладный воздух. Но предосторожности оказались излишними, потому что до самого привала, который Карриан объявил всего через пару часов, нас никто не побеспокоил.

От обустройства лагеря меня, как самого младшего члена отряда и как изнеженного племянника дворцового мага, на первый раз освободили. Я не возражал. Заодно получил возможность понаблюдать за остальными и убедиться, что в отряде каждый человек находился на своем месте, а утомительные бытовые обязанности были уже давным-давно распределены.

Так, к примеру, Арх без напоминаний занялся костром. Его напарник Хорт, чей скакун, помимо седельных сумок, тащил на себе два походных котелка, так же привычно отправился за водой. Обустройство отхожего места, навесов от дождя и возню с лошадьми выбирали по жребию. После чего Зиль с лопатой отправился за дальние кусты. Одна неразговорчивая троица принялась сноровисто натягивать тенты между деревьями, поскольку к вечеру небо совсем посмурнело. А еще трое молчунов занялись уставшими скакунами. И даже для наследника престола нашлась работа — пока остальные работали в лагере, его высочество изволил прогуляться на речку. И каким-то волшебным образом наловил нам на ужин рыбы. И вот когда наваристая уха дошла до кондиции… когда народ, облизываясь, расселся на попонах и вдохнул аромат горячего варева… когда Арх в порядке очередности бухнул каждому в миску по куску рыбы… народ потихоньку расслабился, и вот тогда-то настало время для разговоров.

— Ну что, малец, живой? — со смешком поинтересовался бритоголовый верзила, вернув мне полную до краев миску. Горячая, зараза… но пахла оттуда так, что даже у меня слюнки потекли. — Ничего себе не стер? А то смотри, вдруг тебя придется завтра поперек седла класть?

Я зачерпнул ложкой ароматное варево.

— Не. Не придется.

Напарник Арха, Хорт, ухмыльнулся.

— Слышь, твое высочество? Знали б мы, что он к таким прогулкам привычный, можно было бы встать на ночлег и попозже.

— Можно, — спокойно отозвался Карриан, орудуя ложкой. Обычной, кстати, ложкой, деревянной, без единого намека на высокий статус владельца. И вообще, для своего титула его высочество вел себя чересчур скромно. А одежду для поездки выбрал настолько простую, что, не зная его в лицо, было трудно поверить, что рядом сидит наследник императорского престола. — Меня об этом никто не предупредил.

Я фыркнул.

— А меня никто об этом не спрашивал.

— Какой бойкий малец, — нейтральным тоном заметил сидящий рядом с Зилем Хорт. Я их с Архом про себя называл «лысый» и «лохматый». Колоритная парочка. Угу.

Цыган тихонько хмыкнул, а затем повернулся к устроившемуся чуть в стороне магу и прищурился.

— Малец, может, и бойкий, но его мы хотя бы видели. А ты, Кэрт, кто будешь?

— Служба магического надзора, — усмехнулся целитель. — Следователь по особо важным делам.

— Хм. А за какие заслуги тебе дали такую должность? — отчего-то насторожился сосед Зиля, которого звали Уж. Тощий с виду, но на редкость гибкий, жилистый и невероятной быстрый парень, который приятно удивил меня во время тренировок с его высочеством.

Кэрт показал в усмешке крепкие зубы.

— Это у герцога эль Соар спроси. Приказ о моем назначении подписывал именно он.

— Хм… в умении герцога разбираться в людях я не сомневаюсь. Но все же странно это. Мне казалось, у вас там народ служит помоложе и поактивнее, что ли?

— А правда ли, что целители могут дольше остальных себе молодость продлевать? — с наглым видом встрял в разговор я. И с кристально честным видом заулыбался, когда рино Кэрт обернулся в мою сторону. — Про императора все знают, в чем секрет его долголетия. Но я слышал, что у магов вашей специальности имеется очень похожая способность.

— Есть такое дело, — снисходительно кивнул маг.

— Да? А если не секрет, то сколько вам сейчас годиков, многоуважаемый рино?

— Побольше, чем ты подумал. Разика этак в полтора, — в том же тоне отозвался целитель, после чего Уж переглянулся с Зилем и как-то странно кашлянул.

Что, семьдесят? Да еще и с лихером?! Серьезно?!

— А говорят, враки все это, что целители знают секрет бессмертия… — пробормотал цыган.

Маг на это лишь улыбнулся.

— Про бессмертие — точно враки. Бессмертны на Тальраме только боги. А вот про долголетие Мар верно подметил. Мы действительно живем дольше, но стараемся не заострять на этом внимание, потому что это особенность исключительно носителя дара. Передать ее другим мы, увы, не в силах. Наш удел — помогать людям сохранить здоровье. Вылечить рану. Предупредить болезнь. Но если тебе на роду написано умереть молодым, то даже хороший целитель ничего не сделает.

— А вы — хороший целитель, рино Кэрт? — хитро прищурился я.

Маг снова улыбнулся.

— Пока никто не жаловался.

— А почему тогда вы не захотели выглядеть еще моложе, чем сейчас? Вам ведь это под силу?

— Разве мне нужно, чтобы недоверчивые молодые люди начали задавать глупые вопросы? — усмехнулся целитель.

— Действительно, — согласился я. — Лучше внимания лишний раз не привлекать.

— Вот именно.

Мы обменялись с магом выразительными взглядами, но его позиция была мне более чем близка. Я тоже старался лишний раз не вылезать и себя не выпячивать. Вернее, выпячивал я себя лишь в рамках роли дурачка — императорского художника. Лишь для того, чтобы отвлечь внимание от всего остального. Хотя после случая в храме, признаться, я до последнего ожидал, что император или хотя бы Тизар зададут хотя бы один вопрос. Но Рам миловала. Эта информация до них не дошла. Видимо, жрец, который меня допрашивал, не посчитал нужным упомянуть в разговоре с императорскими ищейками о нас с Талье. А если упомянул, то так, что даже у людей милорда герцога не возникло желания докопываться до правды.

И правильно. Чего тратить время на девчонку, которая во время светопреставления находилась рядом со жрецом, а значит по определению не могла быть невестой наследника престола? И тем более зачем допрашивать ее приятеля, который оказался настолько пьян, что даже не взглянул на особу, сумевшую вытащить из фонтана перстень?

— Значит, нам повезло, — подвел итог недолгой дискуссии Зиль и приветственно кивнул новому члену отряду. — Мое почтение, рино. Прошу прощения, если чем-то задел.

Кэрт отсалютовал ему ложкой и снова принялся за еду. А народ потихоньку расслабился, насытился и завел привычные разговоры… о чем? Да все о том же: пиво, бабы, схватки… причем, как и ожидалось, о женщинах больше говорил Зиль, об оружии Арх, ну а схватки были одинаково интересны всем присутствующим, поэтому вскоре разговор свернул именно на них, и я откровенно заскучал.

— На, — заявил Зиль, когда все наелись, и с торжественным видом вручил мне пустой котелок. — Кто не готовил, тот по традиции моет посуду. Остальным — не расслабляться. Надо еще распределить, кто в какую очередь будет дежурить.

Я только плечами пожал: помыть так помыть, мне не сложно. После чего подхватил грязный котелок, радуясь тому, что он был медным, а не чугунным, и поволок в кусты, откуда Хорт не так давно притащил свежей воды.

Шагах в ста от лагеря и впрямь нашелся небольшой ключ, который я отыскал без труда. Вода, естественно, была ледяной, зато песка в узеньком русле имелось — хоть ложкой ешь. Поэтому я без труда и отмыл, и отчистил от сажи закопченную посудину. И даже умылся с дороги, благо холода по-прежнему не чувствовал. А когда собрался в обратный путь, то вдруг ощутил, как что-то екнуло в груди, словно за мной незаметно наблюдали. И едва не выронил котелок, услышав, как на дальнем пригорке громко и тоскливо завыл одинокий волк.

Глава 17

Ночью я снова проснулся от волчьего воя и некстати накатившей, совершенно неуместной тоски. Засыпал я, пожалуй, одним из последних, за исключением Арха, которому выпало дежурить первую стражу. Долго ворочался. Слушал себя и лес. А часа через три уже знакомый сон грубо выдернулся меня в реальность и заставил резко сесть, утирая выступившую на лбу испарину.

Проклятье…

Этот поход и без того доставлял немало неудобств. Излишне широкая одежда, необходимость постоянно прятать оружие, защечные подушечки, которое не только мешали есть, но и на ночь от них нельзя было избавиться… рядом все время болтались посторонние. Ни раздеться нормально, ни пожевать. Если еще и сны начнут действовать на нервы, то к концу недели я начну убивать просто за то, что кто-то наступил мне на ногу.

— Уа-у-у-у! — как по заказу, раздалось из темного леса. — Уу-у-у-ау!

Ну да. Еще и волки объявились. Понятно, что близко они не подойдут и на большой отряд нападать не станут. Но черт меня возьми! Этот вой будоражил в моей душе так много ненужных эмоций и так отчетливо воскрешал в памяти то время, когда я не был человеком… что на мгновение мне тоже захотелось задрать морду к небу и ответить лохматому брату. Хотя он, наверное, не поймет? Или же поймет… кто его знает?

Кое-как пригладив торчащие дыбом волосы, я успокоил зашедшееся в бешеном галопе сердце и огляделся: до рассвета было еще далеко. Арх благополучно похрапывал под навесом. Слева от него виднелись фигуры Ужа и его закадычных приятелей: Ежа (так этого худощавого парня прозвали за колючий нрав и излишне короткую стрижку) и Зюни — не особо разговорчивого и флегматичного, как мой мерин, здоровяка. С другой стороны от бритоголового устроился Хорт и вторая малознакомая мне троица: Гриф, Коготь и Ворон. Поодаль, подчеркнуто отдельно от остальных, устроился на ночлег рино Кэрт, хитроумный амулет которого светился в ночи особенно сильно. По крайней мере, для моих глаз. А вот Зиля, который вчера рвался во вторую стражу, я почему-то не увидел.

Хотя нет, вот он, мирно храпит прямо над ухом у Хорта. А возле потухшего кострища маячит совершенно другая тень. Более рослая, массивная, с подозрительно знакомой аурой, которую практически не приглушил мудреный артефакт императора.

Откинувшись на древесный ствол, его высочество казался расслабленным и даже спящим. Но стоило мне встать, как из темноты тут же раздался его спокойный голос:

— Куда?

Я выразительно покосился в сторону отхожего места. А затем двинулся в ту сторону, аккуратно переступая через спящих попутчиков. Ножны с мечами на ночь снимать не рискнул — мало ли, какие у нас появятся гости? Это было неудобно. Спать, постоянно чувствуя спиной ножны, и вовсе оказалось проблематично. Да еще пришлось тщательно выбирать место для ночлега и устраиваться так, чтобы никто даже случайно меня не задел и не обнаружил, что под курткой находятся посторонние предметы. Но выбора не было. Приходилось приспосабливаться, тем что более что во время последней встречи, которая случилась буквально за час до отъезда, император дал четко понять, чтобы я помалкивал.

Выбравшись с поляны, я добросовестно посетил импровизированный нужник, тихим журчанием доказав, что поднялся не зря. Но обратно возвращаться не торопился: как только я подтянул штаны, в отдалении снова завыли волки. И снова, как вчера, у меня все перевернулось в душе, а затем появилось нестерпимое, аж до зуда в деснах, желание им ответить. Еще лучше — упасть на четыре лапы, найти их по запаху и встретить незнакомую стаю лицом к лицу. Все же мы в какой-то степени родственники. Пусть и не в физическом плане.

«Жаль, что на Тальраме нет оборотней, — со смешком подумал я по дороге в лагерь. — Хотя кто знает… может, я буду первым?»

Впрочем, нет. Скорее всего, не буду, ведь оборотней, вампиров, зомби и прочей нечисти, несмотря на наличие темных магов, этот мир не знал. Да, были магически измененные животные и растения. К примеру, в местах с избыточным магическим фоном, где обычное зверье не выживало. Скажем, на полях древних сражений. Особенно тех, где применяли темную магию. В том числе, в окрестностях небезызвестного городка под названием Кьер, жители которого были жестоко наказаны за убийство жреца. Или на окраинах южных провинций, где во времена становления империи кипели ожесточенные бои и где лишь магия повелителя позволила имперцам одержать победу. Говорят, до сих пор на южных границах император был вынужден держать усиленные гарнизоны. Но, видимо, его не так уж сильно тревожила эта проблема, если за столько лет его величество все еще не собрался ее искоренить.

Вернувшись в лагерь, я первым же делом наткнулся на внимательный взгляд его высочества, но Карриан почти сразу отвернулся. А я, по очереди переступив через спящих коллег, вернулся на место и до самого утра пролежал без сна. От нечего делать досконально изучая ауру господина Кэрта и пытаясь прикинуть, можно ли будет взять структуру его амулета как пример для создания аналогичных заклинаний, которые я планировал использовать для собственных нужд.

За этим увлекательным занятием меня и застал рассвет. А там и народ начал потихоньку просыпаться. Дежуривший уже под утро Зиль без особых церемоний пнул в бок заспавшегося Ежа. Еж, не открывая глаз, обложил цыгана сочными матюгами. Те, кто уже успел проснуться, беззлобно поржали, и я так понял, что поржали не над Зилем, которого только что со вкусом просклоняли по всем падежам, а именно над Ежом, который, как ни странно, оказался большим любителем поспать.

Ворчал Еж на протяжении всего времени, пока народ всухомятку завтракал, сворачивал лагерь, седлал лошадей и выводил их на дорогу. Ворчал, правда, не только на Зиля, а вообще, на все подряд. На то, что лето закончилось слишком рано. На то, что солнце еще толком не встало. На то, что птички не поют. На то, что небо снова нахмурилось. На холодный ветер. На лениво трусящую по дороге кобылу…

— Давай еще командира по батюшке обложи, — добродушно посоветовал ему Зюня. — Может, тогда полегчает?

И только после этого Еж, наконец, заткнулся.

Я потом с интересом изучал их тройку на протяжении всего дня и пришел к выводу, что этот необычный тандем из тощего зануды, такого же тощего ворчуна и плечистого добряка странным образом выглядел сложившимся. Как спокойный и рассудительный Нерт мог без проблем выносить говорливого Зиля, так Зюня привык не раздражаться на бесконечное брюзжание Ежа. А если вдруг начинал нудеть или сомневаться во всем подряд Уж, то его затыкали совместными усилиями.

В отличие от них, троица Ворон-Коготь-Гриф была удивительно похожа по характерам. Клички… да, общем-то, какая разница, кто и когда дал им такие странные прозвища? Зато в бою, как по секрету признался Зиль, эти трое были незаменимы. Ворон чаще всего находился на острие клина и лучше всех в отряде освоил работу с парными клинками, Коготь его прикрывал, а Гриф, как правило, добивал противника, страхуя и помогая обоим. Причем наловчились они это делать настолько хорошо, что в случае заварушки именно на их плечи чаще всего ложилась основная нагрузка.

Эти угрюмые парни, кстати, и внешне были чем-то похожи. Темноволосые, темноглазые, светлокожие… у них даже сложение было примерно одинаковым. Схожие привычки. Одинаковое стремление избегать пустой болтовни. И даже их молчаливость казалась признаком родства. Или же принадлежности к какой-нибудь организованной группе или, например, к секте. Однако Зиль заверил, что родственниками эти трое не были и даже родились в разных провинциях. В богов, как ни странно, не верили. В отряд его высочества пришли в разное время и по разным причинам. А побратимами стали сравнительно недавно, каких-то лет пять или шесть назад, так что тут подвохов искать не следовало.

Я их, конечно, все равно искал, даже ауры дотошно просканировал, пока мы ехали, однако сходства и впрямь никакого не обнаружил. Что же касается странностей, то каких только чудес в мире не бывает. Начиная с меня самого и с того факта, что я вообще здесь оказался, с женской душой в мужском теле, с довольно четкими воспоминаниями о жизни между смертью и нынешним воплощением, да еще с обручальным кольцом человека, который едет в паре десятков метров впереди и даже не подозревает, сколько проблем я могу ему создать.

— Эй, Мар! — отвлек меня от невеселых мыслей веселый голос Зиля. А затем с моим пегим мерином поравнялась его кобыла. — Нерт тебе, кстати, привет передавал. Сказал, что по гроб жизни обязан будет.

Я пожал плечами.

— Было б за что… я ж наугад шил. У меня вообще тогда руки тряслись с перепугу. Видано ли дело — столько крови за раз увидеть? Я ж в детстве даже на иголки смотреть не мог. В обморок грохался. А тут как все это увидел, как разглядел…

— Что ты за девкой-то тогда кинулся, раз испугался?

— Да по дурости, конечно, — сокрушенно вздохнул я. — У собак вон инстинкт срабатывает, когда от них убегаешь, ну и меня тоже переклинило. А девка шустрая оказалась. Как нырнула в кусты, да как втопила… так бы и сбежала, если б об меня не споткнулась.

Зиль фыркнул.

— Она ж все равно сбежала!

— Ничего не «все равно», — возмутился я. — Я у нее оружие, между прочим, отобрал! И туфлю снял!

— Раздевать леди надобно сверху, так удобнее, — наставительно заметил цыган под смешки остального отряда. — Эх, пацан… учить тебя еще и учить!

Я демонстративно насупился, а Зиль неожиданно помрачнел. Видимо, вспомнил, как опростоволосился на приеме у герцогини. После чего тяжело вздохнул и добавил:

— И все же ты молодец. Девку узнал. Напарника мне сберег. Знал бы я раньше, зачем тебя туда отправили, ни на шаг бы не отпустил.

— Мне казалось, вам сообщили детали…

— Не все, Мар. К сожалению, далеко не все.

— Вам сообщили достаточно, — неожиданно бросил едущий вперед Карриан. — А о некоторых вещах не знал даже я, потому что это было пожелание императора. Так, Мар?

Я перехватил пристальный взгляд наследника престола и спокойно кивнул.

— Верно, ваше высочество. Хотите еще о чем-то меня спросить?

Карриан помедлил.

— Хочу. Но пока не буду.

— Как пожелаете, — пожал плечами я и принялся демонстративно глазеть по сторонам, где, надо признать, не было ничего интересного: кусты, деревья, пустые обочины, снова кусты… за день пути я насмотрелся этого добра уже вдосталь. И, если честно, однообразие тракта начинало утомлять. Как я и предполагал, этим утром мы свернули на еще более старую и запущенную дорогу, поэтому ни деревень, ни караванов, ни просто попутчиков ждать не приходилось.

— Если позволите, ваше высочество, мне бы хотелось задать молодому человеку пару вопросов, — неожиданно подал голос маг.

Я удивленно обернулся. И вместе со мной заинтересованно повернули головы едущие рядом с Каррианом Арх и Хорт. Зиль снова подъехал поближе. Еж и Уж тоже навострили уши. Зюня удивленно хекнул. А как отреагировали Ворон, Коготь и Гриф, я не видел — в данный момент эти трое держались в арьергарде.

— Спрашивайте, рино Кэрт. Но не обещаю ответить на все ваши вопросы.

— Меня интересует твоя способность видеть ауры, — с легкой улыбкой пояснил маг. — Это необычный дар. Признаться, я с таким явлением сталкиваюсь впервые.

— Вы не поверите, рино, но я тоже, — доверительно сообщил я, наклонившись к целителю. — Вообще на эту тему довольно сложно рассуждать, потому что никто из нас в этом не разбирается. А я, к тому же, еще и не маг, поэтому вряд ли смогу пояснить ситуацию.

— Жаль. Я надеялся, ты хотя бы подскажешь мне источник своих способностей.

— Понятия не имею, что это было. Наверное, в детстве головой вниз часто роняли? Но это неточно, потому что матушка моя ничего такого не рассказывала, а нянька никогда бы не призналась.

На губах мага снова мелькнула улыбка, но глаза оставались цепкими, серьезными.

— Мар, я бы хотел, чтобы ты как можно подробнее описал мне женщину, которую мы ищем. Ее внешность, ауру… все, что вспомнишь.

Я метнул на принца настороженный взор.

— Я уже передал всю известную информацию вашему руководству.

— Я знаю причину, по которой мы направляемся в Хад, — совершенно правильно расценил мое упрямство целитель. А затем закатал рукав куртки, обнажил предплечье и, когда на нем проступила уже знакомая мне восьмиконечная звезда, только поменьше размерами, спокойно добавил: — Я верен императору, мальчик. А еще в коллекции моих талантов есть умение определять наличие всякого рода магических печатей. Мне нужно продолжить дальше или ты сам догадаешься, о чем речь?

Я ощутил, как кожу под рубашкой предупреждающе кольнуло, и хмыкнул.

Надо же…

Интересно, он знает кто я или же просто видит печать, не понимая ее сути?

— В данном случае я должен подчиняться командиру отряда, рино. Если его высочество скажет, что я могу повторить для вас то, что не так давно сообщил императору, я это сделаю. Если же нет…

— Говори, — ровно велел Карриан. — Своим людям я доверяю полностью. Каждый из них принес мне магическую клятву. Так же, как рино Кэрт принес клятву моему отцу.

Я кивнул.

— Хорошо, ваше высочество. Надеюсь, мой рассказ скрасит вам время до привала…

***

После полудня мы остановились, чтобы дать роздых лошадям. К тому времени я уже успел рассказать все, что знал по поводу вышеупомянутой леди, ответил на вопросы Кэрта и даже ни разу при этом не соврал, хоть кое о чем умолчать все-таки пришлось. Само собой, Зиль тоже рвался узнать подробности, но о том, что произошло в беседке, с соизволения императора знал лишь я, его высочество, чудом выживший Нерт, которому было приказано молчать, и один из людей герцога эль Соар, на лояльность которого также можно было рассчитывать.

Я, правда, ждал, что в какой-то момент от Карриана все же последуют вопросы, но ни вчера, ни сегодня он эту тему не поднимал. Даже не пытался, хотя возможность поговорить наедине была, и не одна. А когда Зиль попробовал настоять, одного взгляда его высочества оказалось достаточно, чтобы цыган сообразил, что лезет не в свое дело.

Во время привала костер разжигать никто не стал, поэтому перекусывать снова пришлось кое-как. Вяленое мясо, хлеб, сыр, пара глотков воды из притороченной к поясу фляги… вот, собственно, и весь рацион, который полагался всем одинаково. Потом отряд снова двинулся в путь и до самого вечера уже не останавливался, так что к темноте даже я почувствовал, что устал, и встретил сообщение о ночевке с искренним облегчением.

Весь этот день я продолжал внимательно наблюдать за попутчиками. И в какой-то момент подметил, что в отношениях между его высочеством и его людьми кое-что изменилось. Вчера и большую часть этого утра Карриан держался от остальных подчеркнуто отстраненно. Не высокомерно. Не презрительно. Нет. Но вокруг него будто вакуум образовался. И словно существовала некая черта, которую до определенного времени никто не рисковал переступить. С виду все выглядело довольно обыденно. Еж привычно бурчал. Хорт зевал. Коготь, Ворон и Гриф, которым сегодня пришлось перейти в авангард, общались исключительно между собой. Арх по привычке препирался с Зилем. Но все это происходило в стороне от его высочества. Карриана, будто сговорившись, старались не трогать. А сам он был неестественно напряжен, почти как в тот день, когда едва не убил меня магией. На редкость молчалив. До крайности хмур. Держался на полкорпуса впереди основного отряда и больше походил на туго сжатую пружину, готовую вот-вот распрямиться и больно треснуть тебя по лбу.

Однако к вечеру второго дня его высочество оттаял. Дикое, едва не прорывающееся наружу напряжение постепенно из него ушло. Карриан оживился. Начал оглядываться по сторонам уже не с таким видом, будто хотел кого-то убить. Однажды даже позволил себе хмыкнуть на особенно удачную шутку Зиля. А ближе к сумеркам я впервые за два дня подметил на его жестком лице слабое подобие улыбки.

Что это? Влияние дворца, скопившейся там магии, последствия покушения или была еще какая-то причина для столь странного поведения? Я, к сожалению, не знал. Но хорошо помнил, что его высочество вообще-то и смеяться умеет. Хотя, скорее всего, это происходило лишь в исключительных случаях, поэтому-то на него и посмотрели с таким удивлением в тот день, когда мы впервые встретились.

На ночлег в этот раз начали устраивать засветло. Едва в поле зрения появилась речка, как Карриан велел сворачивать к берегу, а еще через полчаса Ворон нашел подходящее для лагеря местечко, и народ начал деловито обустраиваться.

Я на этот раз увильнуть от работы не смог. С торжественным видом вручив мне лопату, Зиль велел выкопать яму под нужник за дальними кустами, а сам вместе с Вороном и Грифом отправился расседлывать лошадей. Арх с напарником сегодня поменялись местами, поэтому за ужин теперь отвечал Хорт, а его бритоголовый друг занимался исключительно костром, выстругиванием рогатин и добычей воды.

Интересно, почему готовку, в отличие от всего остального, они не раскидывают по жребию?

— Потому что остальные умеют готовить лишь отраву, — буркнул в ответ на мой вопрос Еж, проходя мимо с большим походным тюком на плечах.

— Говори за себя, — посоветовал приятелю Уж и сбросил под ближайшим деревом другой такой же тюк, который при падении подозрительно звякнул. — От твоей стряпни вообще загнуться можно. А уж от характера — тем более.

Еж, с раздражением зыркнув на приятеля, снова что-то проворчал. Уж ответил, и какое-то время они без особого огонька препирались, попутно натягивая между стволами непромокаемый тент. Затем один из тюков распаковали, достав оттуда несколько туго свернутых одеял. Поскольку к вечеру поднялся сильный ветер, то еще один тент пришлось натянуть почти вертикально, чтобы поменьше дуло. Наконец, парни побросали в стороне седельные сумки и, пока Хорт засыпал крупу в котелок, отправились умываться, благо река оказалась в каких-то десяти минутах ходьбы от лагеря.

— Почему мы не устроились ближе к воде? — полюбопытствовал я, вернув Зилю лопату.

— Комары, — пожал плечами цыган. — Мошка всякая. Гнус опять же.

— Какой гнус? Конец лета на носу.

— Зато возле реки может водиться всякое… думаешь, кому-то охота ночников[1] отгонять? Или полагаешь, нам отоспаться дадут, если после полуночи сюда еще кто-нибудь пожалует?

Я покосился на Карриана, который в этот момент как раз собрал у попутчиков пустые фляги и следом за Ежом и Ужом направился к реке.

Мда. Для кровососущих насекомых время и впрямь было слишком поздним, но насчет остального Зиль, скорее всего, не врал. Но даже если ночью на отряд нападут, то с рассветом нас все равно поднимут и посадят в седла. Несмотря на то, что кто-то не доспал, кто-то поутру не успел сменить повязку. Хм, а то и в том случае, если после атаки мы кого-то не досчитаемся.

— Мотай на ус, пацан, когда-нибудь пригодится, — наставительно заметил цыган, потянувшись хлопнуть меня по плечу. Я кивнул, но аккуратно отступил в сторону и пошел обустраивать себе место для ночлега. А когда Хорт зычно возвестил, что ужин готов, вместе со всеми потянулся к огню: есть действительно хотелось.

Вскоре после ужина, пока народ переваривал съеденное и рассуждал о том, о сем, я подхватил свою сумку и тихонько ушел. Хотелось пройтись по округе, посмотреть что и как. Заодно умыться как следует, переодеться в чистое и прополоскать в воде защечные подушечки. Признаться, я уже не раз пожалел, что вообще с ними заморочился. Подумаешь, был бы не упитанный, а тощий шут у императора? Но дело сделано. Теперь без веской причины избавляться от маскарада не резон.

Само собой, от лагеря мне пришлось уйти довольно далеко, да еще и покружить по лесу, чтобы убедиться в отсутствии любопытствующих. Только после этого я спокойно разделся, ополоснулся, заодно постирал рубаху и грязные портянки. Лишний раз проверил и смазал оружие. На всякий случай оценил состояние цепочки и перстня, который раздражал меня гораздо больше, чем недавнее покушение. Убедился, что энергии в этой сволочи осталось немало. Попробовал хотя бы капельку оттуда вытянуть, но, похоже, его структура и впрямь была мне неподвластна. А может, после отравления магией его высочества организм больше не хотел ее жрать?

Тихонько обматерив упрямое творение первого императора, я оставил его в покое и натянул чистую одежду. А вот сапоги надеть не успел — едва я закрепил на спине перевязь и потянулся за обувкой, как из лесу снова раздался многоголосый волчий вой. Причем близко, буквально за соседним пригорком. Так что я как был босиком, так и отступил от воды, настороженно крутя головой.

Поскольку местность была холмистой, дикой, да еще и сплошь покрытой тесно стоящими деревьями, то разглядеть хозяев леса вот так вот сразу никто бы не смог. Я, собственно, и не рассчитывал на такую удачу, поэтому изрядно удивился, когда буквально через минуту, вопреки всем законам природы, на одном из пригорков показалась рослая тень.

Волки на Тальраме — это, надо сказать, совсем не те звери, которых я когда-то видел по телеку. Местные лесные хозяева — это зверюги ростом почти с меня и весом кило под триста, если не больше. Здоровенные, мохнатые, чрезвычайно опасные звери, с которыми опасались связываться даже бывалые егеря. Не серые, а преимущественно черные, с рыжими подпалинами. Или же чисто рыжие. Но одинаково быстрые, свирепые. А с учетом того, что они, как и обычные волки, образовывали стаи…

Можете себе представить стаю хотя бы в десяток таких вот монстров? А тех, на кого они могли охотиться?

Вот то-то же.

Неудивительно, что я напрягся и отступил еще дальше от реки в надежде, что в сумерках, да еще на фоне крутого склона, вожак… а судя по всему, это и впрямь был он… меня не заметит.

А потом зверь задрал морду к небу и снова завыл. Громко, протяжно, настойчиво. Я аж замер от стремительно накатившего, до боли знакомого чувства одиночества, а потом до меня так же неожиданно дошло: это был зов! Настойчивое приглашение к встрече, которое следом за вожаком подхватила остальная стая, заставив меня не просто пошатнуться от диковатой мысли, а прерывисто выдохнуть и… неуверенно двинуться им навстречу.

Я шел туда как во сне, почти не разбирая дороги. Минуя желто-красные деревья. Такие же по-осеннему приодевшиеся кусты. Ручьи. Внезапно выскочивший из-за деревьев овраг… я не смотрел по сторонам, а просто шел на зов, нутром чуя, что иду абсолютно правильно. И при этом точно зная, что меня не только ищут, но еще и с нетерпением ждут.

Мы встретились почти в центре огромной поляны: я и огромный черно-бурый зверь с жутковато светящимися глазами. Всклокоченный, оскаливший желтоватые клыки. Он стоял, чуть опустив голову, и буравил меня тяжелым взглядом. Однако страха не было. Только нетерпение. Предвкушение. И, как ни странно, надежда.

Чуть поодаль, между деревьями, сновали такие же рослые тени, время от времени нетерпеливо повизгивая, но не рискуя сунуться вперед вожака. Огромные самцы, такие же крупные самки… ни одного волчонка, никакого молодняка. Только костяк, самые опытные и сильные звери. Но я не думал об этом, когда подходил вплотную. Просто чувствовал каким-то звериным, доставшимся еще с прошлой жизни чутьем, которое в этот момент обострилось до невозможности.

Подойдя к черному зверю вплотную, я заглянул в его глаза и понял, что в них нет злости. И нет ярости или желания атаковать. Только любопытство. Капелька недоверия. Совсем чуть-чуть вполне обоснованного сомнения. И молчаливый вопрос: мол, кто ты, брат? От тебя пахнет человеком, ты пришел сюда на двух ногах, но в душе ты такой же, как я…

— Да, — прошептал я, зарываясь пальцами в густую черно-бурую шубу и притягивая голову зверя ближе. Глядя в его желтые глаза, чувствуя его сильный запах. Слыша, как бьется его большое сердце и ощущая на коже горячее дыхание. — Ну, здравствуй, брат… ты звал?

— Уар-ур-рра, — тихонько проурчал громадный зверь, приподнимая морду, и мы на мгновение соприкоснулись лбами.

Все это было так знакомо. Так близко, так ярко, словно я на миг вернулся в сон и снова, как когда-то, смотрел в глаза своему брату по духу. У меня их много осталось по ту сторону реальности. Таких же огромных, свирепых. Только созданных не из живой плоти, а сотканных из чужих снов и холодной метели. Способных без устали мчаться по покрытым снегами равнинам. Приносящих с собой бураны и вьюги. Способных даже в беззвездной пустоте найти и позвать за собой родную душу. И умеющих исчезать в снегах совершенно бесследно. Как призраки. Духи. Или как прозрачные льдинки, незаметно растворяющиеся в воде, которая их породила.

В этот момент я вдруг почувствовал, как на меня снизошло необычайное, всепоглощающее спокойствие. Не просто холод. Не безразличие. Не равнодушие, которое так долго меня защищало. Просто тишина. Умиротворение. И внутренний покой от осознания того, что я все-таки правильно его понял.

Одновременно с этим из-за деревьев выскользнуло несколько стремительных теней, и моего плеча коснулся чей-то влажный нос. Еще один зверь с любопытством обнюхал мои голые пятки. Другой потерся о спину. Третий, нетерпеливым рыком отогнав собрата, тоже захотел познакомиться… но тут вожак подал голос, и волки почтительно отпрянули. А вожак, выразительно сощурив глаза, что-то вопросительно проурчал.

— Нет, брат, — качнул головой я, отпуская лохматую голову. — Не могу. Прости. У меня уже есть своя стая.

— Ур-ра, — не стал настаивать зверь и, напоследок лизнув мне руку, отступил.

Вместе с ним обратно в лес попятилась остальная стая, а еще через миг поляна полностью опустела. И лишь огромные волчьи следы напоминали о том, что здесь совсем недавно прошли хозяева леса.

[1] Ночник – некрупный хищный зверь, внешне похожий на росомаху. Обычно ночники охотятся стаей. Отличаются редкой наглостью и настойчивостью в преследовании добычи.

Глава 18

Когда я вернулся в лагерь, меня встретил вооруженный до зубов отряд. В том числе сразу четыре пары мечей, две секиры, огромный топор и четыре арбалета, нацеленные мне точно в грудь.

Озадаченно оглядев полностью экипированных, надевших кольчуги и даже шлемы попутчиков, я на всякий случай поднял вверх руки с зажатыми в них мокрыми портянками. А затем осторожно кашлянул.

— Господа, я, конечно, польщен. Но все же надеюсь, что вы не ради меня так вырядились.

— Зараза! Мар… — чуть не сплюнул Зиль, первым опуская арбалет. — Где тебя носило, придурок?!

— Мыться ходил. А что, нельзя?

— Ты разве не слышал, как тебя звали? — неодобрительно посмотрел на меня Зюня.

Я поскреб затылок.

— Наверное, нет. Хотя там вроде выл кто-то… но я подумал, что это не вы.

— Болван, — с отвращением заключил Еж, отставляя свой арбалет в сторону. — Везучий идиот! Лучше б тебя там сожрали — меньше б мороки было!

Остальной народ тоже расслабился, потихоньку начал разбредаться по поляне. И лишь его высочество Карриан одарил меня тяжелым взглядом и хмуро бросил:

— Ты. Не смей покидать лагерь в одиночку.

— В кусты-то хоть можно без сопровождающего? — всерьез обеспокоился я.

— Нет.

— Черт. Зиль… придется тебе взять на себя эту почетную обязанность.

Цыган фыркнул.

— Почему это мне?

— Потому что я толком знаю только тебя и его высочество. Но его высочество о такой услуге просить как-то срамно. Остальных я боюсь. Поэтому будь другом…

— Да иди ты в лес! — все-таки сплюнул Зиль, на что я лишь сокрушенно развел руками.

— Прости. Мне только что запретили это делать.

— Все, разошлись, — сухо велел Карриан, никак не отреагировав на подколку. — Сегодня дежурим по двое. Арх и Зюня, Ворон и Гриф, Коготь и Еж, Зиль и Хорт. Остальным отдыхать.

Народ вполголоса поворчал, но возразить никто не посмел, и на этом, можно сказать, инцидент был исчерпан. Рино Кэрт отнесся к случившемуся с редким спокойствием, хотя в мою сторону глянул остро, оценивающе. Однако вслух ничего не сказал. А затем вместе с остальными вернулся к костру, где уже почти дозрела сваренная Архом каша. Правда, размундириваться никто не спешил, оружие далеко не убирали, разворошенные тюки, где все это богатство хранилось, тоже никто не свернул. И вообще, обстановка в лагере оставалась напряженной.

— Зюнь, а в чем все-таки дело? — полюбопытствовал я, когда Карриан перестал смотреть на меня зверем и первым отправился на боковую, а здоровяк на пару с Архом заступили на первую стражу.

Зюня стянул с головы шлем, вязаный подшлемник и пригладил растрепавшиеся светло-русые волосы, из-под которых не слишком приветливо сверкнули голубые глаза.

— Тебе какая разница? Иди спи.

— Не могу. Любопытно же. Вдруг я что-то важное пропустил?

— Ты хоть что-нибудь про волков наших знаешь? — чуть ли не впервые соизволил заговорить со мной Арх.

Я с готовностью помотал головой.

— Неа.

— Вот деревня… — вздохнул Зюня, после чего поднялся, забросил за спину немаленькую секиру, которая привычно вошла в ременные петли на мудреной перевязи, и направился к деревьям. —Пойдем. Посмотрим, что и как по округе творится. Заодно расскажу.

Я тут же подхватился и, проигнорировав неодобрительный взгляд Арха, увязался за расщедрившимся на беседу Зюней. Послушать было интересно. Осмотреться тем более. Ну а если кому-то не нравится, пусть или будят его высочество, чтобы наябедничать, или же тащатся следом. Хранить, так сказать, мою персону от всевозможных бед.

— У нас в горах говорят, что у смерти много обличий, — проговорил мой «провожатый», тихо и аккуратно ступая по перепрелой листве. — Но Рам —мудрая богиня, поэтому чаще ее видят в одном и том же образе, и обычно ее легко узнать. Некоторые народы говорят, что она прилетает в облике большой белой птицы. Иногда ее видят в обличье женщины в белом плаще. Но у нас в Сории[1] ее почитают за способность оборачиваться волчицей и забирать души туда, где им будет хорошо и тепло.

— Волчица? — моментально насторожился я. — Небось, тоже белая?

Знаю одну такую. Виделись.

Зюня, не оборачиваясь, кивнул.

— У нас считают, что владения Рам — это ледяные равнины. Бескрайние холодные пустоши, где есть лишь ветер, снег и метель. Обиталище духов. Родина призраков. То место, куда отправляются души, которым не нашлось места в этом мире.

— А ты думаешь, что есть и другие миры? — кашлянул я.

Здоровяк пожал плечами.

— Жрецы говорят, что есть. А как на самом деле — не знаю.

— Хм, а что потом? Ну пришла за кем-то Рам… забрала душу… дальше-то что с этой душой будет?

— Как решит богиня, — отозвался Зюня, зачем-то свернув к реке. При этом, что удивительно, на нем ни кольчуга не звенела, ни веточки под сапогами не хрупали. Я, в отличие от него, старательно шумел и распугивал всю окрестную живость, но северянина это, похоже, не волновало. — Жрецы говорят: у каждого из нас есть цель в жизни. Все мы ищем чего-то. Что-то делаем или просто ждем.

— Скорее, ждем не «чего-то», а «кого-то»…

— Верно, пацан, — неожиданно обернулся здоровяк, одарив меня внимательным взором. — Своего человека ищем. Свое место в жизни.

Я прикинулся валенком.

— А если не найдем? Не потому, что поленились или прожили жизнь глупо, а просто… не успеем. Или же нам не дадут этого сделать. Мало ли случайностей на свете? Упал с горы, утонул в реке, злой дядька кирпич на голову уронил…

— Тогда Рам отправит твою душу обратно.

— То есть, если я, скажем, не найду ответа на свои вопросы, то Рам подарит мне еще один шанс?

— Не один, — кивнул Зюня. — Столько, сколько потребуется для достижения цели.

— А если я проживу тысячу жизней, но в этом мире не окажется того, кого я ищу?

Здоровяк остановился и снова пристально на меня посмотрел.

— Рам не забирает души просто так. У каждой срок жизни предопределен, и смерть приходит точно в свое время. Если ты к этому времени чего-то не сделал или не успел, потому что прожил жизнь впустую, шанс это исправить у тебя будет. В нашем мире или в другом, сейчас или тысячью годами позже — об этом жрецы расскажут лучше. Но терпение Рам не безгранично, пацан. Если ты и через тысячу лет останешься таким же бестолковым, как сейчас, то твоя душа застрянет на ледяных равнинах навеки. Никакого перерождения. Никакого движения. Там ты будешь по-настоящему мертв.

Хм. Вообще-то у меня другие воспоминания. Не так уж там и плохо, как он говорит, но не будем спорить.

— Хорошо, — послушно кивнул я, когда мы выбрались к реке, и Зюня снова остановился, внимательно оглядывая противоположный берег, слабо мерцающую в свете звезд воду и укрытые ночной тенью холмы. — Насчет богини понятно. Что там с волками?

— Волки — звери умные, хитрые и опасные, — рассеянно обронил здоровяк. — К людям обычно не суются. На стада не нападают. Города и деревни обходят стороной, потому что в лесах у них и без того довольно добычи. Ты хоть одного такого зверя видел вживую?

— Угу.

Буквально полчаса назад. Тут, неподалеку. А еще раньше мне показывали картинки зверей, на которых охотились местные хищники: смутное подобие земных оленей, лосей, кабанов… только размерами с небольшого мамонта. Недаром тут и деревья такие огромные. И листья толстые, сочные, хоть ешь. Смотришь на них и подспудно ждешь, что вот-вот откуда-то вывернет или пещерный лев, или саблезубый тигр, или еще какой-нибудь доисторический монстр. Неудивительно, что тут даже волки вымахали размером с матерого медведя. Да и дичь в этих лесах водилась под стать.

— Многие считают волков посланниками Рам, — так же рассеянно добавил Зюня. — Ее глазами и ушами в нашем в мире. Поэтому на них не охотятся специально. Но все же иногда их приходится убивать.

— Посланников? — не поверил я.

— Рам иногда дарит нам испытания. Через события, жертвы, встречи… в том числе и с помощью своих слуг она испытывает нас на прочность. Убить волка не почетно, Мар. Но иногда не остается другого выхода.

— То есть, если бы те волки, которых я слышал, перешли реку, вы бы приняли бой?

— Конечно.

— А если бы их оказалось слишком много?

— На все воля Рам, — хмыкнул Зюня и направился в обратную сторону. — Но тебе еще рано об этом задумываться. А волки, похоже, ушли. Не посчитали нас за добычу. Значит, нам пока рано отправляться на ледяные равнины. И значит, мы еще поживем.

***

К вечеру следующего дня мы добрались до Хадиц.

Поскольку это был первый город на Тальраме, который я видел, так сказать, вживую, то я рассматривал его с нескрываемым любопытством. Столица не в счет. Я по ней, считай, только в виртуальной реальности бродил, тогда как по факту всю последнюю неделю из дворца не вылезал. А до этого меня десять лет держали в закрытой башне, откуда даже света белого толком не было видно. Так что, получалось, что Хадицы стали первым городом этого мира, который я по-настоящему увидел.

Ничего супер-интересного, к слову, в нем не нашлось. Но оно и понятно: окраинный город, затерянный среди холмов, и последний населенный пункт перед дорогой в высившиеся неподалеку горы. Город-крепость. Сравнительно небольшой: тысячи, может, на три или четыре человек. С высокими каменными стенами. Мощными надвратными башнями. С довольно низенькими деревянными воротами, на которых я еще издалека разглядел поперечные металлические полосы. Ну и, как полагалось, перед крепостной стеной виднелся самый настоящий ров, классический подъемный мост на толстенных цепях. Само собой, отряд вооруженной до зубов стражи на входе. И вся остальная атрибутика, которой я в общем-то ждал, но которая все равно выглядела как-то… посредственно.

Единственным, что не вписывалось в облик классического средневекового города, был насыщенный магический фон вокруг надвратных башен и вообще над Хадицами. При переходе на второе зрение я едва не присвистнул, обнаружив, что над крышами домов дрожит и переливается разноцветное кружево из еще действующих и уже оборванных заклинаний. Особенно много их было внутри стен и над торчащими сверху зубцами. А также перед бойницами. Рядом с воротами. И даже на дне глубокого рва, откуда откровенно потягивало тухлецой.

— Удачно попали, — пробормотал едущий рядом со мной Уж, разглядев толпу народа возле ворот. Всадников, пеших, а за ними и тяжело груженые телеги. — Похоже, ярмарка еще не закончилась. Но в толпе проще затеряться.

Я вопросительно покосился на него, искренне полагая, что для ярмарки уже поздновато, но Уж больше ничего не добавил, а затем поднял воротник куртки и толкнул свою кобылу пятками. Следом за ним от холода поежился и Уж, набросив на голову капюшон. Зюня, прищурив голубые глаза, всмотрелся в небеса, а затем тихо бросил:

— Будет гроза…

После чего Еж с Ужом тоскливо переглянулись, а Еж так же тихо вздохнул.

— Вот дерьмо. Придется плащ доставать, а я его не люблю.

— Так не надевай, — флегматично отозвался спереди Хорт.

— Угу. Лучше, по-твоему, под ливнем вымокнуть?

— До постоялого двора скоро доедем… Зюнь, гроза-токогда будет?

Здоровяк снова покосился на низкое небо.

— Да к полуночи должна.

— Еж, слыхал? Без плаща обойдешься. Если, конечно, командир нас по темени в горы не зашлет.

— Караван в Хад поедет завтра с утра, — отозвался из головы отряда его высочество. — Мы поедем с ним.

— Замечательно, — с облегчением пробормотал Еж. — Ночевать, надеюсь, тоже будем не на улице?

— Нет, — кратко сообщил Карриан, и тема для разговора оказалась исчерпана.

Когда мы спустились с холма и подъехали к воротам, Зиль соскочил на землю и, протиснувшись между ожидающими в очереди на въезд, скользнул к одному из стражников, на ходу доставая из-за пазухи верительную грамоту с личной печатью императора. Ребята, к слову сказать, выглядели более чем внушительно в латных доспехах, кирасах, шлемах и при оружии. Явно не ради галочки их тут поставили. Да и досмотр содержимого телег они проводили вовсе не формально. Я, правда, полагал, что для одиночек и знатных господ должен быть предусмотрен отдельный вход или другая очередь. Но нет. В Хадицах, похоже, особых различий для гостей не делали. А Карриан изначально не хотел привлекать к себе внимание, поэтому, вероятно, и набросил на голову капюшон, скрывая от любопытных взглядов породистое лицо.

Тем не менее долго торчать перед воротами нам не пришлось. Зиль, переговорив с одним из стражников и показав ему бумагу, был тут же препровожден в виднеющуюся за воротами караулку. Какое-то время пробыл там, но минут через десять вышел обратно на пару с невысоким, но серьезного вида, хорошо одетым мужичком, который чем-то напомнил мне герцога эль Соар. Такой же цепкий взгляд. Такие же умные глаза. И точно такая же аура властности, которая незримым ореолом окружала этого невзрачного с виду господина.

По его сигналу стража на воротах тут же расступилась. Зиль призывно махнул рукой, и мы благополучно миновали очередь, которая, несмотря на вечер, все еще была немаленькой. После этого мужичку подвели уже оседланную лошадь. Пробежавшись по нам взглядом, он едва заметно наклонил голову перед наследником престола. И, явно зная, кого именно занесло к нему в гости, вскочил в седло, сделав это не только привычно, но и довольно лихо.

Следом за непредставившимся господином мы и двинулись в город. Я опять оказался в числе последних, рядом с Зюней и рино Кэртом. Но это обстоятельство скорее радовало, чем огорчало, потому что отсюда я мог не только видеть его высочество, но и отслеживать, что происходит по бокам и сверху. В частности, на крышах и в окнах домов.

Как и я предполагал, улочки в Хадицах оказались извилистыми и узкими до безобразия. Неудобно ходить и жить, зато сподручно обороняться, если сюда прорвется неприятель. Действительно, военный городок. Но не могу сказать, что мне было приятно проезжать между нависающими с двух сторон зданиями, поминутно поглядывать наверх и подспудно ждать, что там распахнутся окна, и оттуда, как в земном средневековье, вниз прольются помои или содержимое ночного горшка.

Хадицы в этом плане меня порадовали: улочки, хоть и узкие, оказались не такими уж и грязными. Стоков для нечистот я вообще нигде не увидел. А заметив в одном из проулков металлический люк, и вовсе облегченно выдохнул: похоже, тут была нормальная канализация, а значит, и водопровод.

В общей сложности, добирались мы до постоялого двора около тридцати минут. Не потому, что было так уж далеко — просто народу в это время толклось немало, а улицы, как я уже сказал, были тесными, поэтому ехали мы цепочкой, медленно, но даже так коням приходилось регулярно останавливаться, а мимо них то и дело шныряли привычные к такому положению дел пешеходы.

Про местную моду можно было сказать только два слова: не существует. Люди были одеты кто во что горазд, в зависимости от уровня достатка. Ну, разве что женщины традиционно носили длинные платья, чаще всего в серо-коричневой или черной цветовой гамме, а мужчины предпочитали кожаные или холщовые штаны, такие же кожаные или тканые куртки, сапоги на толстой подошве с преимущественно высокими голенищами. Причем за время пути я ни разу не увидел ни одного разодетого в пух и прах «павлина», которых было полно в императорском дворце. И не встретил ни одной кареты, хотя данный факт ввиду ширины улиц был вполне объясним.

Возле постоялого двора отряду пришлось разделиться: его высочество вместе с Зилем и рино Кэртом отправились вместе с незнакомым господином дальше. Я так понимаю, на прием к коменданту или кто тут у них был за главного. Остальным же пришлось завернуть во двор большого двухэтажного дома, на углу которого висела недавно покрашенная вывеска с надписью «Три кружки».

— Три корочки хлеба, — пробормотал я, заехав внутрь самым последним и перед этим бросив взгляд в конец улицы, где исчезало непосредственное начальство.

— Что ты сказал? — не понял юмора Арх, но я только отмахнулся и отправился следом за остальными в ближайший сарай. То есть, на конюшню. Откуда меня почти сразу вытолкали и сказали, чтобы шел лучше заказывать на всех горячий ужин.

Я снял седельные сумки и честно пошел, прикидывая про себя местные цены и сумму, которую можно было потратить на пропитание. Но потом решил не мудрить. Зайдя в дом и оказавшись в обеденном зале, прямо с порога огляделся. Нашел в переполненном помещении единственного не сидящего за столом человека, по всем приметам похожего на хозяина. Подошел, вежливо поздоровался. И, узнав, что господин Урт и впрямь владелец данного заведения, с ходу сообщил:

— Прошу прощения, уважаемый. Ни фига не разбираюсь в ценах и в местных порядках, но со мной приехало одиннадцать голодных головорезов, так что будьте любезны, выделите несколько комнат на ночь и большой, желательно не пустой, стол, где нам никто не будет мешать.

Господин Урт, внешне похожий на слегка очеловеченную помесь бурого медведя и дикого кабана, широко усмехнулся, обнажив на редкость крупные зубы.

— Одиннадцать, говоришь?

— Так точно, — кивнул я, бесстрашно рассматривая здоровенного хозяина дома. Вот уж и правда, медведь. Заросший до бровей. С грудной клеткой, больше похожей на наковальню. И с такими ручищами, что ими только в кузнице молотом бухать, а не стоять у плиты.

— Сейчас организуем, — снова усмехнулся господин Урт и коротко свистнул. — Ильс, выгляни сюда!

Из двери, которая, судя по всему, вела на кухню, выскочил худощавый… ну, то есть еще более тощий, чем я, паренек лет шестнадцати. В слегка подпаленной по краю и закопченной рубашке, с пятнами сажи на курносом носу. Но в фартуке. С испачканными в муке ладошками, которые он тут же отер о не особенно чистые штанины, а затем с готовностью подскочил к хозяину.

— Ильс, сколько у нас осталось свободных комнат?

— Четыре. Две здесь и две в гостевом доме.

— Приготовь. И займи два последних стола. Через полчаса там должна стоять еда и выпивка.

— Хорошая выпивка, — подсказал я. — Но не самая крепкая и не очень много. А мяса побольше. Хотя, думаю, мои мордовороты и овощи с голодухи сметут на раз-два.

Ильс недоверчиво на меня уставился, но мой внешний его не особенно впечатлил. Впрочем, перечить хозяину он не посмел, поэтому поманил меня в дальний угол, где, несмотря на полный зал народу, до сих пор стояло два никем не занятых стола. А затем выразительно кивнул — мол, помоги, подвинуть. И, когда я спросил, отчего нам так повезло, не слишком охотно пояснил:

— Всегда свободными держим. Для богатых. Или же буйных.

— Мои спутники как раз из последней категории, — хмыкнул я и, взявшись за край толстенной столешницы, не без труда сдвинул массивную мебель с места. Мальчишка поспешил помочь, и вдвоем мы благополучно управились, после чего подвинули ближе такие же тяжелые лавки. А затем пацан неуверенно спросил:

— Че нести-то сперва? Вино?

— Сдурел? Какое вино на голодный желудок? Еды неси и побольше! А то тебя вместо мяса сожрут.

— Понял, — озабоченно пробормотал Ильс, и его будто ветром сдуло.

Бросив сумку в самый угол и заняв самое козырное место, откуда была прекрасно видна и входная дверь, и дверь на кухню, я деловито огляделся.

Ну что, народу и впрямь много. В основном, мужики среднего и чуть больше, чем среднего, возраста. На меня косились кто с недоверием, кто с усмешками, но откровенных забияк я не приметил. А когда входная дверь распахнулась, и на пороге, едва не чиркнув по притолоке макушкой, возник Арх, я активно замахал руками.

— Ну ты молодец, — удивился верзила, когда добрался до столов и плюхнулся на лавку. — Отличное место нашел. И даже без драки.

— Просто я предупредил, что драться за меня будете вы, — хмыкнул я, подвигаясь в угол. — Еду скоро принесут. Комнаты тоже готовятся. Только расплачиваться за них вам, потому что у меня с собой ни гроша.

— Сколько выбил комнат? — поинтересовался Хорт, присаживаясь рядом с напарником.

— Четыре.

— Неплохо, — удивился подошедший Зюня. — Только чур, я с Архом под одной крышей не сплю.

— Щас, — буркнул Еж и, скинув на пол тяжелые сумки, уселся рядом. — Жребий тянуть будем. Как положено. Малец, комнаты где?

— Две здесь. Я так понимаю, что на втором этаже. Еще две в гостевом доме. Других не было, — поспешил добавить я, когда Еж привычно нахмурился. — Я взял последние.

— Да какие есть, — со вздохом опустился на лавку Уж. — Все лучше, чем ночевать в лесу или на сеновале.

— Зилю этого не говори, — скупо усмехнулся Ворон и, окинув темными глазами свободные места, втиснулся за стол. — Пацан, подвинься. А еще лучше за вином сбегай. Потому что тут и без тебя скоро будет тесно.

Я фыркнул и не сдвинулся с места.

— Я теперь только по головам отсюда вылезу. А начну, естественно, с твоей.

— Не трогай парня, Ворон, — заступился за меня Хорт. — Места всем хватит.

— Угу, — подтвердил Еж. — Особенно, если на нажираться на ночь, как некоторые.

— Да иди ты в яму, тощий! В выгребную! — хором послали его Арх и Хорт, а чуть позже еще и Зюня. — Сам не жрешь, так хоть другим дай!

Еж, пробурчав что-то себе под нос насчет жирдяев и обожрунов, на прокорм которых уходила львиная доля припасов, уселся с краешка. И подвинулся лишь для того, чтобы пропустить к Ворону явившихся последними Грифа и Когтя. Сели они рядом, окончательно заблокировав меня в углу. Но даже для этого всем остальным пришлось ужаться, а кое-кому и боком повернуться, потому что места катастрофически не хватало.

Ситуацию спасло лишь вовремя принесенное жаркое и огромное блюдо с салатом, на которое народ набросился едва ли не до того, как опасливо посматривающий на гостей Ильс поставил его на стол. Следом за салатом принесли вино, к которому, как ни удивительно, мои попутчики отнеслись достаточно равнодушно. А затем и рыбу, и птицу, и тушеные овощи… и кучу другой еды, при виде которой даже я не удержался, чтобы не попробовать.

Когда же первый голод был утолен, народ снова вспомнил о жребии и принялся решать, кто в какую комнату отправится на ночь. Поскольку нас было много, а свободных помещений всего четыре, по три кровати в каждой, как сообщил Ильс, то без жребия было не обойтись. Хотя бы потому, что Арх по ночам несильно, но все же храпел. А Еж, по заверениям верзилы, любил втихаря портить воздух.

Не знаю. Я не прислушивался и не принюхивался ни к тому, ни к другому, но в общей лотерее участвовал наравне с остальными. Карриана и мага априори решили поселить отдельно. Затем разыграли соседство с Архом — две короткие соломинки вытащили Уж и недовольный до крайности Еж. Во вторую очередь короткие соломинки достались Грифу, Ворону и Когтю, к вящему удовлетворению последних и искреннему возмущению Ежа. Он даже попытался обвинить побратимов в шулерстве и подлом обмане, но его никто не слушал. Только оборжали снова. Наконец, во время последнего розыгрыша единственная короткая соломинка досталась именно мне, и вот тогда народ развеселился еще больше.

— Удача на твоей стороне, Мар, — заявил Арх, торжественно вручив мне «приз». — Зюня и Хорт сегодня ночуют вместе. А ты отправляешься спать в лучшую комнату в этом клоповнике. На пару с командиром и Кэртом.

— Э-эй! Да я магов не особо люблю. Кэрт, конечно, нормальный мужик, но давайте с кем-нибудь поменяемся? — тут же вскинулся я. — Или вон у Зюни с Хортом свободное место осталось в комнате.

— Э, нет. Жребий бросали на ночевку с магами, так что все честно, — ухмыльнулся верзила. — А на последнее место ляжет Зиль. Не боись, пацан, командир у нас не кусается. И даже не храпит, так что тебе, можно сказать, повезло.

Ну да, конечно. Повезло. Мне соседство с даже с одним магом строго противопоказано. А когда их два… причем один на дух меня не переносит и, к тому же, таскает при себе потенциально опасный для меня артефакт… эх. Чувствую, это будет самая долгая ночь в моей жизни. И самая трудная, наверное, потому что я вовсе не уверен, что она закончится благополучно.

[1]Сория — крупное королевство, граничащее с Орийской империей на северо-востоке

Глава 19

К полуночи, как и обещал Зюня, разразилась гроза. Да еще какая — с громом, молниями, сильным ветром и яростным дребезжанием стекол в оконных рамах. Более того, в какой-то момент на улице даже пошел град, и я, выглянув в окно, с беспокойством увидел усыпанную белыми катышками крышу сарая. А потом услышал, как где-то поблизости завыл бездомный пес, и с еще большим беспокойством подумал, что его высочество до сих пор не вернулся.

Я прождал его и мага в выделенной нам комнате почти три часа, но они так и не появились. Оставленный на столе ужин давно остыл. Лучина тоже прогорела. В комнате было темно, но мне, слава богу, темнота не мешала. Правда, довольно скоро просто так сидеть на подоконнике стало скучно, поэтому, как только ливень закончился, я скинул тяжелую куртку вместе с подаренным императором амулетом, избавился от остатков чужой магии. После чего повязал на морду черный платок, тихонько приоткрыл ставень и выскользнул наружу.

Тесно стоящие друг к другу дома сыграли мне на руку — при такой плотной застройке по крышам было очень удобно перемещаться. Конечно, мокрая черепица немного портила дело, но на мое счастье большинство домов было покрыто обычной дранкой, так что поскользнуться и сверзиться с высоты второго или третьего этажа мне не грозило.

Само собой, я не просто так отправился на прогулку. Раз его высочество не вернулся к ночи, значит, его что-то задержало. Если его что-то задержало, мне следовало об этом знать. Быть может, это опасно для него. Или как-то иначе влияет на нашу миссию. А как найти человека в сравнительно небольшом, но все же густонаселенном городке?

Правильно. Попросту отыскать самый большой и хорошо охраняемый дом, а затем пробраться в то помещение, где комендант крепости изволил принимать гостей. Если получится, то подсмотреть и подслушать, что там происходит. На случай, если императора действительно предали, и его высочеству с рино Кэртом понадобится помощь.

Искать нужный дом долго не пришлось — помимо размеров и охраны, он еще был и опутан сравнительно неплохой магической защитой. То есть, для меня — светился в ночи, как новогодняя елка. Правда, помогать там никому не требовалось: когда я туда добрался, оказалось, что его высочество и рино Кэрт, которых я узнал по аурам, как раз выходили на улицу, где их уже поджидал измаявшийся от нетерпения Зиль.

Тот же самый безымянный мужичок, который провожал командира к коменданту крепости, вышел на улицу вместе с гостями, но от дополнительного сопровождения Карриан вежливо отказался. После чего все трое вскочили на подведенных коней и направились восвояси, а я последовал за ними по верху, аккуратно перепрыгивая с крыши на крышу. Даже успел вернуться в комнату немного раньше них, переоделся в сухое, засунул под подушку завернутые в куртку ножны и залез под одеяло незадолго до того, как в помещение зашли промокшие, уставшие, но, надеюсь, что не голодные (не мог же комендант их не покормить?) маги.

— Бр-р… почему такая холодрыга? — проворчал рино Кэрт, едва переступив порог.

Ну да, возможно, воздух был холодноват, потому что, пока я отсутствовал, окно оставалось приоткрытым.

— Тут что, специально все выморозили? — не услышав ответа, снова спросил маг и зажег маленький магический огонек под потолком. — О, да тут мальчик… очень надеюсь, что он не замерз.

Я прикинулся ветошью. А его высочество молча разделся, поплескался в заранее приготовленном тазу с чистой водой. И, не особо заботясь о соблюдении тишины, бросил:

— Если и замерз, то это его проблемы. Надо было взять второе одеяло.

— Здесь всего три кровати, милорд, — с укором напомнил ему целитель, и до меня снова донесся плеск: маг, по ходу дела, умывался.

— И что? — хмуро поинтересовался Карриан.

«А то, что это одеяло было бы твоим, придурок», — мысленно проворчал я, но все равно не пошевелился. К тому же, мне и так было хорошо, в прохладном воздухе легче дышалось. Да и вообще, я бы и собственное одеяло сбросил, если бы был уверен, что это не вызовет вопросов.

Неожиданно послышался шорох, и на мое плечи легло что-то легкое, теплое и шуршащее.

— Так-то лучше, — тихо сказал рино Кэрт, накрыв меня походным плащом.

Господи боже мой! Не надо! Пожалуйста! Я ведь спарюсь!

Но увы. Маг уже отошел, его высочество что-то неодобрительно буркнул, после чего они быстро разделись и, не притронувшись к ужину, улеглись на соседние койки.

Через некоторое время оттуда послышалось ровное спокойное дыхание, и я рискнул повернуться на другой бок, «случайно» сбросив с себя ненужный плащ. Ткань с тихим шелестом соскользнула на пол, физически мне стало легче, но вот морально — не очень. Рино Кэрт, судя по тому, как приглушилась его аура, действительно уснул, поэтому не видел, как я обошелся с его подарком. А вот аура Карриана все еще была яркой и подозрительно активной. Более того, с ней что-то происходило, и я далеко не сразу понял, что его высочество, оказывается, втихаря колдует.

Какого черта он это делает, я понял лишь пару минут спустя, когда от наследного принца разошлась в стороны мягкая белая волна, паучьей сетью накрыв окно и стены.

Защита.

Да-да, самая настоящая защита. Причем настолько искусно сделанная, что мне понадобилось время, чтобы понять: на самом деле она черно-белая. Просто черные нити в темноте были не видны, а белые оказались настолько тонкими, что при такой плотности плетения магическая «паутина» выглядела сплошной. При этом пробраться сквозь крохотные ячейки или просто сдвинуть их с места, не потревожив остальную сеть, было невозможно. А это значило, что до утра отсюда никто не выйдет и никто не войдет, чтобы Карриан об этом не узнал.

«Замуровали», — мрачно подумал я, оглядев преобразившуюся комнату. А его высочество с удовлетворенным вздохом отвернулся к противоположной стене и затих.

Я тоже закрыл глаза. Однако сон не шел. Перед внутренним взором по-прежнему маячила мудреная защита наследника престола, да и при открытых глазах она навязчиво лезла на первый план, что, надо признать, слегка раздражало.

Подумав, я вытянул из-под одеяла руку и на пробу ткнул в эту гадость пальцем, ничуть не удивившись, когда «паучья сеть» благоразумно отпрянула. Однако вскоре снова вернулась и нахально зависла у самого моего носа. Тогда я попытался взять ее медленно и осторожно, но снова не преуспел. Нити все время ускользали, изгибались и всеми способами уклонялись от контакта, словно понимали, что я при первой же возможности вытяну из них магию.

«Да иди сюда, дура! Никто тебя не тронет!» — в сердцах подумал я, устав возиться с упрямой «сетью». И вот тогда, к собственному удивлению, обнаружил, что заклинание послушалось. Оно перестало ускользать и всячески избегать со мной встречи. Даже, напротив, слегка подалось вперед, когда я протянул руку и попробовал к нему прикоснуться.

Ниточка оказалась прохладной и очень гладкой на ощупь. Приятная. Белая, разумеется — лапать черную я бы ни при каких обстоятельствах не стал. Но вот как с ней быть, я долго не мог решить. Вытянуть из нее энергию? Нельзя, Карриан наверняка заметит. За что-нибудь ее зацепить, чтобы на глаза не лезла? Скорее всего, при этом нарушится структура, и это тоже будет видно.

«Виси-ка ты здесь», — наконец решил я и просто пришлепнул «сеть» ладонью к стене.

Та, на удивление, послушалась и прилипла.

«Так-то лучше», — хмыкнул про себя я. После чего закрыл-таки глаза и велел себе уснуть, заведя внутренний будильник на пять утра. На этот раз в сон я провалился мгновенно, однако проснулся все равно раньше намеченного срока. Не потому, что на улице какой-то подвыпивший гуляка решил проорать похабную частушку. И не потому, что мне приспичило по-маленькому. А из-за того, что что-то явственно согрело кожу на груди и вскоре начало ощутимо припекать.

Бездумно цапнув горящее место, я сперва неверяще замер, а затем молча выругался, наткнувшись на замаскированный перстень. Черт возьми! Это что еще такое? Он что, проснулся?! Моя сила его больше не блокирует?! Нет-нет-нет, так не пойдет, товарищи! Карриан совсем близко! Лежит буквально в двух шагах! И если его высочество просечет, что его так называемая «невеста» рядом…

Я в страшном подозрении открыл глаза и молча выругался снова. Смачно. Неприлично. И совершенно кощунственным образом помянув всех родственников его будущего величества вплоть до первого императора. А все потому, что увидел, что его высочество тоже не спит, а лежит на спине и задумчиво крутит на пальце проклятый перстень, на который неожиданно откликнулся тот, что я прижимал к груди.

Спокойно. Вдох-выдох. Еще разок… и еще…

Я сжал кольцо в руке и усилием воли все-таки выцедил из него, буквально выпил, выдрал одну-единственную капельку силы. Меня от нее тут же скрутило, в глазах потемнело, к горлу подкатил отвратительный комок, зато кольцо наконец-то заткнулось. Жар в груди стих. Его высочество недовольно заворочался, а я в это время беззвучно проклинал его на все лады, одновременно пытаясь справиться с упорно подкатывающей тошнотой.

Пожалуй, хреново мне будет жить в ближайшие три года. И сократить этот срок нам, похоже, не светит. Меньше недели прошло с того дня, как я вытащил из фонтана треклятый перстенек. Но связь между кольцами уже окрепла, а придурок-принц еще и умышленно ее усиливал в надежде, что это сделает его счастливым.

Угу. Щас.

С трудом дождавшись рассвета, я с первыми лучами солнца встал, выбрался на улицу, зашел в нужник и первым же делом сунул два пальца в рот. И вот тогда мне наконец полегчало. Скрученные судорогой внутренности успокоились. Зато бурлившая во мне с ночи неприязнь к его высочеству только усилилась. Более того, мне вдруг подумалось, что в нашей ситуации это вполне естественно, ведь я ему не невеста. Я даже не женщина в полном смысле этого слова, поэтому магия первого императора и не влекла нас друг к другу, а наоборот, отталкивала. Это было, с одной стороны, обнадеживающе. А с другой… боюсь, вскоре его величеству придется сослать меня куда-нибудь подальше. Потому что, если дело действительно в перстне, то к концу третьего года я, скорее всего, начну искренне ненавидеть наследника престола. А Карриан так же искренне захочет меня убить.

***

Поутру я впервые за долгое время почувствовал голод. Не физический… нет, перед отъездом из Хадиц я затолкал в себя столько ароматной каши, сколько влезло в желудок. Однако голод не исчез. И этого было достаточно, чтобы еще больше увеличить дистанцию между собой и магами, особенно Кэртом, чья аура все это время соблазнительно маячила перед глазами.

Еще во время учебы мы с Тизаром провели эксперимент и доподлинно выяснили, что без специальной подпитки, в условиях полного отсутствия магии, я смогу держать себя в руках примерно месяц. Поэтому, уезжая из дворца, я не брал дополнительных артефактов и не особенно переживал, что останусь без амулетов. Но когда ощутил, что все чаще посматриваю в сторону Кэрта и прикидываю, сколько смогу из него вытянуть, то предпочел отъехать от него подальше.

Караван, вопреки обещаниям его высочества, ждал нас не в самих Хадицах, а примерно в половине дня пути от них. Чуть в стороне от дороги. Там же нас ждала и теплая одежда. Горячая еда. И первый, пока еще легкий, совсем невесомый снежок, который вскоре после полудня растаял.

Насколько я понял из разговоров, снабжение крепости Хад осуществлялось в среднем раз в месяц. Летом почаще, зимой, наоборот, реже. В замок везли одежду, продукты, различную утварь, дрова… Правда, на этот раз караван задержался, потому что дожидался окончания осенней ярмарки. Ну а когда до коменданта дошли сведения о нашем приезде, сроки сдвинулись еще на три дня.

На охрану каравана, состоявшего из полутора десятков телег, было отряжено почти тридцать рубак, которые поначалу встретили нас не слишком приветливо. Но стоило Зилю показать верительную грамоту, как все вопросы отпали сами собой. Какие уж там указал полномочия его величество, я не знаю, но судя по тому, что Карриану даже капюшон снимать не пришлось, полномочия эти были внушительными.

На протяжении всего остального дня караван медленно полз в гору, покрывая от силы четыре-пять рисаннов в час. Лошади шли тяжело. Нагруженные до предела телеги мерно поскрипывали, над пустой дорогой завывал холодный ветер, а к вечеру снова пошел снег. Пока еще несильный, но все же он начал доставлять неудобства, да и температура воздуха начала столь быстро опускаться, что это вызывало удивление.

К вечеру похолодало настолько, что люди надели шапки, а поверх доспехов и кольчуг натянули дубленки и меховые тулупы. Чем выше в горы, тем ниже становилась температура, и тем медленнее таял снег на дороге.

— Эй, малец, — поравнялся со мной Хорт. — Ты б оделся, что ли?

Я задрал голову к небу и высунул язык, ловя на него снежинки.

— Мне пока и так хорошо.

И это было правдой. Из всего каравана только у меня оставалась на плечах легкая курточка, а на голове не было шапки или капюшона. Снег на моей коже по-прежнему не таял, а в волосы его набилось столько, что скоро придется горстями выгребать. Но мне нравилось. Почти так же я себя чувствовал, когда охотился на ледяных равнинах. И это маленькое воспоминание грело душу получше каких-то там шкур.

— Мар, оденься, — вскоре не выдержал и Зиль. — На тебя смотреть холодно.

— Кому холодно, тот пусть возьмет одеяло, — проворчал я, но все же выудил из сумки легкий плащ и накинул на голову, чтобы отстали. — И вообще, вам не кажется, что зима наступила как-то слишком уж быстро?

— Это не зима, — буркнул цыган. — А магическая аномалия.

— С чего бы ей тут взяться?

— Народ тут мер слишком часто. Лет триста назад целая армия полегла. А с ними маги. В том числе, и стихийники. Вот с тех пор тут Рам знает что с погодой творится. И даже посреди жаркого лета может пойти снег.

— А-а-а…

— Вот тебе и «а-а-а»… надень шубу, Мар, не то застынешь.

Еще часа через два снег повалил настолько густой и сильный, что каравану пришлось совсем туго. Дорогу мгновенно замело. Колеса телег начали неумолимо вязнуть. Да еще и дорога стала неровной, поэтому скорость передвижения резко упала, а покрытые густой белой «шубой» лошадки начали выказывать явные признаки усталости. Самое скверное заключалось в том, что деревьев здесь практически не было, поэтому преград для ветра не существовало. Он свободно гулял вдоль дороги, завывал между скал, бросал в лицо целые пригоршни снежинок и стегал коней по низко опущенным мордам, вынуждая их отворачиваться и притормаживать еще больше.

Наконец, впереди показалась большая скала, и кто-то мудро скомандовал привал. Телеги тут же поставили в круг, лошадей распрягли и накрыли сухими попонами. Затем запалили сразу два костра, вскипятили воды, поели горячего и, укрывшись от ветра под специально прихваченными, натянутыми между телегами тентами, стали устраиваться на ночлег.

Как оказалось, в этом мире тоже додумались до спальных мешков, только делали их не из синтетического материала с теплой шерстяной прослойкой, а из специальным образом обработанных и сшитых шкур. Заберешься в такой спальник, набросишь на голову «клапан» и красота: ни снег не залетит, ни тепло ветром не выдует. Особенно, если спальник рассчитан на двоих, и в нем окажется еще одно тело с температурой в тридцать шесть и шесть десятых градуса.

Я по понятным причинам в компанию ни к кому не напрашивался. И, пока народ решал, кто с кем будет спать, вообще старался не отсвечивать. Хотя бы из тех соображений, что народу в отряде теперь стало нечетное количество, и кто-то один по-любому должен был остаться без компаньона. Меня бы такой вариант более чем устроил. Но увы. Излишне заботливый рино Кэрт не вовремя напомнил его высочеству о наличии несовершеннолетнего в отряде, и меня в приказном порядке определили к Зюне, которого такой поворот дела ничуть не огорчил.

Наличие постороннего лица в спальном мешке вынудило меня избавиться от части оружия и припрятать его до утра, включая клинки, которые я носил под курткой. В многолюдном отряде сделать это было проблематично, но опустившаяся на горы раньше обычного ночь слегка облегчила мою задачу.

— Ты, если что, пинай, а то вдруг раздавлю, — хекнул северянин, устраиваясь в кармане из шкур и стараясь уместить в не рассчитанное на таких здоровяков пространстве свои широкие плечи. — Тесновато-то тут что-то…

— А потому что жрать меньше надо, — немедленно раздалось из соседнего спального мешка.

— Еж, да ты походу завидуешь, — присвистнул я, кое-как втискиваясь рядом с Зюней. Черт. Какой же он горячий!

Еж возмущенно всхрапнул.

— Кто?! Я?!

— Ты-ты, — подтвердил я, пытаясь устроиться поудобнее. — Второй день только и слышу сравнение, кто сколько съел и кто сколько весит. Тебе не кажется, что это становится навязчивым?

— Он всегда такой, — зевнул из третьего мешка Уж. — Расслабься, мелкий.

— Да я не напрягаюсь.

— Мар, ты что, замерз? — удивился северянин, когда я случайно задел его локтем. —Эй! Да у тебя руки ледяные!

— Они всегда такие. Спи.

— Смотри у меня! Не вздумай разболеться.

— Это не твоя забота, — буркнул я, поворачиваясь к северянину спиной и стараясь его больше не касаться. — Мамочки мне тут только не хватало…

Блин. Да от него жар идет, как от печки. До утра точно расплавлюсь. А он, наверное, замерзнет, хотя я специально подложил между нами плащ и предпринял все меры, чтобы случайно не вытянуть из него ни капли жизненной силы.

— Тал тебя в корму, Мар, — вдруг поежился Зюня. — Ты действительно холодный.

— Это потому, что я упырь, понял? А теперь спи, иначе покусаю, и к утру ты станешь таким же.

— Что такое «упырь»?

— Нежить. Нечисть. Зло в чистом виде… поэтому оно холодное и кусачее. Особенно по ночам.

Где-то неподалеку раздался тихий смех.

— Слышь, Еж… это и про тебя тоже, — заметил кто-то из темноты. — Холодное, кусачее, Тал знает что… ну, ты и есть!

— Да чтоб вас Рам на ледяных равнинах света лишила! — с чувством отозвался невидимый Еж. — Кому еще не спится? Ворон, ты? Если не заткнешься, я тебя завтра в сугробе утоплю. И еще кого-нибудь. За компанию.

Я тихо хмыкнул, представив, как тощий Еж будет пытаться скрутить более рослого и упитанного Ворона, да еще на виду у побратимов. Но больше встревать не стал. А народ, попрепиравшись и обменявшись привычными шуточками, вскоре угомонился.

Как ни странно, заснуть, мне все-таки удалось. И даже почти до утра, хотя к рассвету с меня сошло сто потов. Зюня был слишком теплым. Таким, каким, наверное, и должен быть настоящий мужик. Но мне от этого тепла не было никакого проку. Оно душило. Мешало дышать. Так что в конце концов я откинул клапан и, выбравшись из прогретого мешка, бухнулся носом прямо в наметенный за ночь сугроб.

Ох… какой же это был кайф!

Я засунул нос в снег и фыркнул, испытывая необъяснимое желание забраться туда целиком и валяться, кататься в нем до упаду, чтобы потом вскочить и с шумом отряхнуться, разбрасывая во все стороны снежинки. С трудом потом вспомнил, что у меня сейчас две ноги, а не четыре. Но хватануть губами снег и с наслаждением его проглотить мне это не помешало. После чего все равно пришлось вставать, брести в сторону отхожего места, а заслышав по дороге долгий протяжный вой, замереть и настороженно прислушаться в надежде услышать знакомый голос.

— Уу-у-у… уу-у-у-а-у-у…

— Это просто ветер, пацан, — негромко бросил кто-то из темноты. Вроде бы Хорт. Ну да, вон его шапка торчит. Да и время как раз под его стражу подходило. — В горах так часто бывает.

Я прислушался снова, но потом с разочарованием понял: и впрямь, ветер. А облегчив пузырь, решительно пробрался сквозь наметенные за ночь сугробы и, плюхнувшись возле закутанного в три одеяла северянина, требовательно на него посмотрел:

— Расскажи еще что-нибудь. Про ледяные равнины.

— Да я б, может, и рассказал, если бы смог там побывать и вернуться, — хмыкнул Хорт.

— И все равно: расскажи. Что там за души живут? Почему ты сказал, что им в этом мире не место? Что они ищут? Есть ли у них выбор?

— Да откуда ж мне знать-то? — непритворно удивился здоровяк. — Я тебе что, жрец?!

— А волки там тоже есть? Помнится, ты что-то говорил про призраков…

— Заткнись, пацан! — вдруг рявкнули на меня из темноты сразу два голоса. Причем незнакомых и изрядно встревоженных. — Неровен час, накличешь!

Я аж подпрыгнул от неожиданности.

Ишь, нервные какие. Орать-то зачем?

— Кого я могу накликать?

— Говорят, у богини Рам на ледяных равнинах есть своя стая… — не слишком охотно отозвался Хорт. — Ее по-разному называют: ледяная, снежная, призрачная… у меня на родине их зовут детьми Рам. Духами льдов. И еще есть поверье, что их не стоит поминать без причины.

— Почему?

— Потому что каждый зов однажды может быть услышан. А духи льдов…

— Да заткнитесь же вы, наконец!

Хорт поморщился, но понизил голос до шепота и все же закончил:

— Они иногда откликаются. Как волки. Огромные снежные волки, которые появляются лишь в самые лютые морозы. Говорят, в царстве Рам царит вечная зима. Поэтому, когда приходят духи льдов, на мир обрушиваются метели. Долгие, страшные. Когда сугробы до крыш. Когда птицы замерзают на лету. Такое бывает редко. Раз в двадцать зим. Или даже реже. Но когда это случается, всегда кто-то умирает, Мар. Иногда один, иногда целыми семьями. Поэтому-то духов льда и нельзя призывать. Особенно в холода.

— А если ты увидишь их в другое время года? — полюбопытствовал я. Правда, шепотом, чтобы излишне нервные соседи не услышали и не вознамерились дать мне по шее. — Такое когда-нибудь случалось?

Северянин странно улыбнулся.

— Случалось. Но обычно это означает, что они явились за тобой. Духи всегда знают, когда душе пора уходить на ледяные равнины. Знают и ждут поблизости, чтобы забрать ее с собой. Когда кто-то говорит, что видел в лесу белого волка, чаще всего это предвестник скорой смерти. Рам предупреждает, что времени осталось немного. Неделя-две… максимум месяц. А потом душа так или иначе уходит, и это еще одна из причин, по которой о духах льда стараются не говорить.

— Эм. Это что, про смерть —тоже поверье?

— Нет, мальчик, — качнул головой Хорт. — Это примета. И пока она еще ни разу нас не подводила.

Глава 20

К вечеру второго дня караван добрался до замка Хад.

Говорят, во времена, когда Ория была просто Орией, а Орн не получил звание имперской столицы, Хад был самой обычной приграничной крепостью. Тогда между Орией и соседней с ней Тарией частенько случались войны, крепость несколько раз переходила из рук в руки, а под ее стенами было пролито немало крови как с той, так и с другой стороны. Когда же будущему императору это надоело, и он решил прижать к ногтю беспокойных соседей, Хад и его окрестности превратили в мощный укрепрайон, благо гористая местность и расположение замка этому способствовали. Еще через пару столетий, когда Тария прочно вошла в состав империи, надобность в Хаде отпала. Укрепления вокруг него разобрали. Народ по большей части переселился в менее суровые земли. А вскоре после этого замок решили использовать в качестве питомника для дарру.

Когда впереди показались стены замка, я тихонько присвистнул: офигеть, какая громадина!

Крепость и правда выглядела мощно: вырастающая прямо из скал каменная махина с высокими стенами, круглыми башнями, многочисленными бойницами и огромной пропастью, через которую был перекинут узкий навесной мост. За мостом виднелся такой же узкий каменный язык — единственное место, где к замку можно было подойти вплотную. За ним — собственно ворота. Перед воротами — тяжелая металлическая решетка. И зуб даю — на той стороне гостей ждало немало неприятных сюрпризов на случай, если визитеры прибыли с недобрыми намерениями.

Когда караван приблизился к мосту, над замком прозвучало тревожное эхо сигнального рожка. Ворота, разумеется, никто не открыл, хотя один из охранников еще на подъезде выудил из-под тулупа мелькнувший желто-синим ореолом амулет и продемонстрировал всем желающим. Зато народу на стенах прибавилось — вооруженного, внимательного. По-моему, на нас нацелили даже арбалеты. Да и подозрительное алое марево над одним из зубцов мне откровенно не понравилось.

Тем не менее, перебраться через пропасть нам позволили.

Глубокая, кстати, оказалась пропасть. Метров тридцать в ширину и длинна-а-ая… прямо ух. По сравнению с ней навесной мост выглядел изрядно хлипким, ненадежным, и мне все время казалось, что обледеневшие цепи на нем как-то подозрительно потрескивают. Что уж творилось под копытами лошадей, вообще молчу. Один вид покрытых наледью деревяшек был способен вогнать неподготовленного человека в ступор. Однако телеги, как ни удивительно, прошли. И даже ни одна коняга по пути не взбрыкнула.

— Эй, вы там что, уснули? — гаркнул все тот же тип с амулетом, едва ступив на твердую землю. — Или мы зря тащили в метель столько припасов?!

— Не орите, — лениво откликнулись со стен. — Подъемный механизм заело. Сейчас маги починят, и откроем.

Я скептически переглянулся с едущим рядом Зюней, но решетка вскоре и впрямь поднялась. А виднеющиеся за ней ворота действительно заскрипели. Нас за эти пятнадцать-двадцать минут успело порядком занести снегом, а кое-кто из караванщиков даже подмерз.

— Проезжайте, — благодушно бросили со стены, когда створки ворот неохотно раскрылись. Я тихонько хмыкнул: надо же, какие вежливые. Охранник с амулетом ругнулся. Остальной народ заворчал. Но телеги все же стронулись с места, и караван медленно втянулся внутрь.

Как я и предполагал, чтобы попасть в крепость, нам сперва пришлось проехать довольно длинный и узкий каменный коридор, в котором виднелась масса бойниц. На другом его конце виднелась еще одна решетка. Причем изрядно толще, чем первая. И только после того, как ее подняли, продемонстрировав острые зубья, мы попали в собственно крепость. Да и то, лишь во внутренний двор, где помимо стражи нашлись и нормальные люди.

Стоило только телегам встать, как откуда-то набежали невооруженные, но тепло одетые личности, которые принялись сноровисто откидывать с телег тенты и разбирать поклажу. Мужик с амулетом не возражал. Видимо, процедура была стандартной. Более того, он даже распоряжения отдавал и без стеснения наорал на какого-то торопыгу, когда тот слишком грубо ухватил ценный… без понятия, что уж было в том ящике… груз. Мужика, кстати, послушались. Его тут явно знали и даже слегка побаивались, поэтому я перестал уделять разгрузке внимание и сосредоточился на другом.

В это же самое время несколько человек, по виду не просто грузчики, а слуги, подошли к нам и очень вежливо предложили поухаживать за нашими скакунами. Но прежде, чем спешиться и отдать постороннему человеку поводья, я вопросительно покосился на его высочество и, лишь увидев, как тот подал пример, спрыгнул на землю.

Пока я освобождал мерина от сумок, к Карриану и Кэрту подошел немолодой, по-военному подтянутый седовласый джентльмен и с поклоном предложил господам магам пройти в замок. Как зовут джентльмена, я из-за ветра не расслышал, но вместе с остальными проследовал внутрь, настороженно поглядывая по сторонам. При этом я заметил, что вещи с седел никто, кроме меня, не забрал. Видимо, решили, что за них это сделают слуги? Ну да и бог с ними. Лично мне так намного спокойнее.

Как я уже сказал, большая часть замка располагалась внутри огромной скалы, поэтому снаружи был виден лишь фасад, крепостная стена и дозорные башни. Но, судя по тому, насколько ровными и гладкими были стены коридора, создавали его все же не вручную. А при строительстве пропитали магией, поэтому в глубине камня были видны уже знакомые желтые ниточки.

Честно говоря, представить не могу, сколько времени и сил надо было угрохать, чтобы создать эту махину. Зато стало понятно, почему его величество не захотел бросать старую крепость и даже в мирное время нашел способ ее использовать. Мы только по первому коридору шли минут пятнадцать, чтобы добраться до основных залов. А сколько я при этом увидел ответвлений… похоже, тут вся гора была изъедена ходами и переходами. Причем снизу и, вполне вероятно, до самого верха.

Ну, что я говорил?

Свернув в одно из боковых ответвлений, мы оказались в большом зале, главной достопримечательностью которого была широкая, искусно вырезанная из камня лестница. Слишком вычурная для военной крепости. И слишком роскошная, чтобы принадлежать обычному замку.

— Прошу, господа, за мной, — тем временем бросил… ну, назовем его камердинер и принялся уверенно подниматься на второй этаж. Там нашлось еще два широких ответвления: одно направо, другое налево, обозначенные одинаковыми каменными арками. Причем слева я подметил еще одну, более скромную по размерам лестницу, но камердинер свернул направо, не дав толком ее рассмотреть. А еще минут через пять привел нас в коридор со множеством одинаковых дверей и с поклоном предложил устраиваться.

Само собой, здесь нас уже ждало несколько слуг в опрятных ливреях. Более того, каждому из нас предложили по отдельной комнате. Даже мне, что совсем удивительно. То ли тут народ так часто бывал, то ли нас ждали, а то ли хозяева оказались очень радушными людьми, и им было не жалко выделить гостям по индивидуальному спальному месту.

От такого приема даже у Карриана недоуменно приподнялись брови, из чего я заключил, что заранее о своем приезде он все же никого не предупредил, кроме коменданта в Хадицах. Хотя… есть же, наверное, магия? Дальняя связь? Но и в этом случае с чего бы тогда его высочеству удивляться?

Тем временем камердинер самолично проводил Карриана к одной из дверей и так же самолично ее открыл.

— Прошу вас, рино.

Гм. Значит, в лицо его все-таки не узнали, просто опознали как мага, отсюда и почтение. Ладно, допустим. Почему тогда к Кэрту отношение другое?

— А вам, господин, сюда, — тут же развеял мои сомнения камердинер и с поклоном указал целителю на дверь слева от покоев его высочества. — Прошу, устраивайтесь.

— Мар! — неожиданно повернулся ко мне наследник престола и кивнул на дверь справа. —Ты селишься здесь.

Я мрачно кивнул; Но, поскольку передо мной дверь никто распахнуть не додумался, самым бесцеремонным образом пнул ее ногой и, войдя внутрь, не забыл так же демонстративно ее захлопнуть.

Ладно. Шутки в сторону. Что тут у нас за помещение?

Комната всего одна, не слишком большая, зато с кроватью, шкафом и чистым постельным бельем. Это плюс. Окон нет. Это минус — незаметно отсюда не выберешься. Следов заклинаний нигде не видно: ни защитных, ни строительных, ни стабилизирующих. Значит, потайных ходов тут, скорее всего, нет. То есть, незваных гостей ждать тоже не нужно. Зато в комнате имеется вторая дверь… куда? Хм. Оказывается, в уборную. Дырка в полу, над которой висит допотопный рассекатель. Вполне обычной формы унитаз… Я, правда, не понял, почему он деревянный и зачем на цепочке сливного бачка опять висит бархатная кисточка. Но, видимо, хозяева считали это особым шиком. Клозет для избранных. Ха-ха.

Хотя в одном они меня приятно удивили — в уборной, как это ни странно, имелась горячая вода. И в кране над маленькой раковиной, и в душевой, с позволения сказать, кабине. Действительно, горячая, практически кипяток. Но, переключившись на второе зрение, я вскоре нашел причину этой роскоши.

Оказывается, в стене, на глубине примерно полуметра, проходила прямая, как стрела, алая ниточка. А рядом с ней еще три: синяя, зеленая и светло-голубая. Судя по расположению, они шли вдоль трубопровода… или нет, скорее, вдоль выточенного магией прямо в скале канала с водой, одновременно прогревая ее до нужной температуры, защищая от постороннего воздействия и сохраняя тепло в помещении.

Что ж, умно. Хоть и достаточно расточительно в магическом плане. Но все же это гораздо проще, чем долбить или плавить породу, протаскивать в толще скалы обычные трубы, а затем ломать голову, как их заменить в случае разрыва.

Интересно, а с ними удастся договориться, как с «сетью» Карриана?

Я в задумчивости остановился у стены и, положив ладонь на стену, мысленно потянулся к замурованной нити. Для начала к алой, потому что она лежала ближе всех к поверхности.

— Иди-ка сюда, родная…

Нить неуверенно дрогнула.

— Хорошая ниточка, — обрадовался я и погладил камень, который при этом явственно потеплел. — Давай-давай, вылезай наружу. Рвать не буду, обещаю. Только подпитаюсь чуток.

Нить изогнулась еще больше, истончилась и с явным усилием сделала петлю. А еще через пару мгновений не слишком охотно, но все же выбралась на поверхность, заставив меня плотоядно потереть ладони.

Значит, не показалось мне в Хадицах. Чужие заклинания и впрямь откликаются на мои приказы. Причем не только нити Карриана, но и, похоже, вообще любые.

Черт возьми! И почему я раньше до этого не додумался? Это в разы упростит жизнь во дворце! Я смогу протянуть нужные мне каналы в любом количестве и куда угодно без особых усилий. Поверну, изогну, протащу в любое помещение и даже завяжу каким угодно узлом, причем выглядеть это будет совершенно естественно. Тизар… ох, Тизар, как же мало тебе, оказывается, о нас известно! Если бы ты сразу сказал, что я могу управлять магией вот так, на расстоянии… если бы только намекнул, что простым видением мои способности не ограничиваются… да у меня бы уже весь дворец был «камерами» обвешан! И не только ими. К каждой я бы протянул отдельную, строго необходимой толщины нить. Даже предохранитель бы создал, ограничив поток поступающей к ней энергии… для этого всего-то надо и было, что сделать на нити дополнительный узелок.

Черт!

Я сокрушенно покачал головой, остро жалея о впустую потраченном времени. Но делать нечего. Похоже, лучше меня с моими способностями никто не разберется.

— Ладно, — пробормотал я, временно отставив алую ниточку в сторону и с интересом присмотревшись к темно-синей. — До ужина время еще есть. Так что давай, милая, вылезай. Ты мне тоже сейчас понадобишься.

***

К тому моменту, как за мной пришли, я успел вдоволь поэкспериментировать, наиграться с магией, обжечься, подлечиться, насытиться и убедиться, что для полноценного управления нитями мне, по большому счету, не нужно ничего, кроме качественного ментального посыла и четко сформулированного желания. К ним даже прикасаться не требовалось — при правильном обращении они тянулись ко мне сами! И это открывало такие гигантские перспективы, что, когда дверь без предупреждения распахнулась, и на пороге вместо слуги нарисовался одетый, словно на светский прием, Карриан, я даже не сразу отреагировал.

— Собирайся. Ты идешь со мной, — хмуро велел он. А затем потянул носом воздух и с подозрением осведомился: — Почему у тебя пахнет горелым?

А, ну да. Я там унитаз чутка подпалил по неосторожности. Но его высочеству знать об этом было необязательно. Поэтому я встряхнулся, демонстративно запахнул куртку, которую даже снять еще не успел, и спокойно поинтересовался:

— А почему вы в дверь не стучитесь, милорд? Это вроде невежливо, не?

Его высочество вперил в меня тяжелый немигающий взгляд.

— Почему здесь пахнет гарью?

— Это от меня, —скривился я, поняв, что переупрямить этого барана нереально. — На работе горю. Жаль, что никто не ценит.

— На выход, — бросил Карриан, никак не отреагировав на колкость. — Живо. Нас ждут на ужин.

— А переодеться хоть можно?

— Нет.

— Ну, круто! — выдохнул я, но мое мнение, похоже, никого не интересовало. Наследник престола просто развернулся и вышел, оставив открытой дверь. — Походу вежливость — это ваше все, ваше высочество.

Не знаю, услышал он или нет, но ответа на мое нескромное заявление не последовало. Более того, его высочество уже двигался по направлению к выходу с этажа следом за тем же подтянутым дядькой-камердинером и в компании облачившегося в дорогой камзол рино Кэрта. Больше поблизости никого из наших не обнаружилось. Видимо, чести присутствовать на ужине простые смертные не удостоились. А когда я выглянул в коридор, маг обернулся и, одарив меня укоризненным взором, знаком показал, чтобы поторопился. Потому что ждать меня, судя по всему, Карриан не собирался.

Пришлось срочно приводить себя в порядок и бежать следом, молча радуясь, что у меня хватило ума вымыть хотя бы лицо и руки. Еще я успел избавиться от куртки и набросить на себя широкую хламиду. Она, правда, была без специальных подкладок, как та, что осталась во дворце, но надетый вниз свитер немного исправил положение. А вот сапоги остались дорожными, грязными, потому что переобуться я не успел. Да и причесываться пришлось на ходу, руками, чтобы придать всклокоченным волосам более или менее приличный вид.

Вернувшись в центральный зал на втором этаже, камердинер на этот раз проводил нас в правый коридор. После чего поднялся на один этаж по той лестнице, что я заприметил раньше, провел еще через один коридор и два зала поменьше. А затем отворил большую деревянную дверь и с поклоном отступил.

— Прошу вас, господа. Приятного вечера.

За дверью оказалась приличная по размерам комната. Прикрытые дорогими тканями стены, развешанные тут и там гобелены, изысканная мебель, огромный стол, на котором слуги уже расставили тарелки и серебряные приборы… хм, недурственно живет здешний комендант. Прямо дворец, а не крепость. И обеденный зал такой нехилый. Если бы не искусственное освещение и не низкий потолок, я бы усомнился, что нахожусь в Хаде, а не в императорском дворце.

Хотя нет. Не усомнился: вместо императора во главе стола нас ожидал совсем другой человек. Точнее, людей было двое: мужчина и женщина. Среднего возраста. Судя по всему, супруги. Он — маг с очень явным сродством к водной стихии и магии воздуха. Она без магического дара, но под платьем носила сразу два защитных амулета. При виде нас хозяева чинно поднялись с деревянных стульев, больше похожих на произведения искусства, чем на предметы обихода. Мужчина завел левую руку за спину и склонился в глубоком, полном достоинства поклоне. А его жена, не поленившаяся на этот вечер надеть роскошное бархатное платье и сделать сложную прическу, изобразила безукоризненный реверанс.

— Ваше высочество…

«И все-таки нас кто-то сдал», — подумалось мне, когда хозяева выпрямились и без всякого удивления, хотя и не без некоторого волнения, посмотрели на Карриана.

— Рады приветствовать вас в замке Хад, — красивым баритоном добавил мужчина. — Польщены оказанной честью.

Карриан спокойно кивнул.

— Граф Анрэ эль Сар… леди Амелия… взаимно рад встрече. Она сугубо неофициальная, поэтому прошу вас, без церемоний.

Пока леди и господа рассаживались, я терпеливо ждал какого-нибудь знака от его высочества или от Кэрта. Что я должен был делать-то? Стоять? Сидеть? Играть роль шута или просто пристроиться в уголке и не отсвечивать? Но нет, обо мне будто забыли. Только госпожа эль Сар мазнула внимательным взглядом и тут же отвлеклась на более важного гостя.

Тем не менее, свободных мест за столом оказалось пять, так что меня явно ждали. Но чтобы не нарушать протокол, я дождался, пока Карриан и наш маг усядутся, и лишь после этого притулился рядом с Кэртом, использовав его в качестве заслона между собой и будущим императором.

Между тем в дверях появилась прислуга, и стол в мгновение ока был заставлен всевозможными яствами. Особых деликатесов я среди них не увидел. Да и вино принесли не самое лучшее в империи. Причем, судя по тому, что бутылки запотели, это было явно вино из того самого каравана, вместе с которым прибыли мы. Значит, комендант Хадиц нас не сдал, иначе господин эль Сар заказал бы что-нибудь подороже. Или, по крайней мере, вино сюда прибыло бы из погреба. Прохладным, а не только что с улицы. Отсюда получается, что узнали о нас хозяева совсем недавно. Буквально час или полтора назад. То есть, вскоре после приезда. И это подводило к мысли, что все-таки «виноват дворецкий». Проще говоря, камердинер. Потому что только он находился к его высочеству достаточно близко и только он мог узнать его в лицо.

Тем временем за столом завязалась непринужденная беседа, в которой господин и госпожа Сар очень вежливо поинтересовались причиной нашего визита в замок. Его высочество вопрос самым наглым образом проигнорировал. И лишь спустя двадцать минут, когда большая часть блюд были распробованы и витиевато одобрены, а хозяева замка в достаточной степени напряглись, Карриан соизволил отложить в сторону вилку и небрежно бросил:

— Император поручил мне проверить условия содержания ваших воспитанниц, граф. Я бы хотел их увидеть. Желательно, побеседовать. Это можно устроить?

Супруги растерянно переглянулись.

— Конечно, ваше высочество, — после мимолетной паузы ответил его сиятельство. — Если вы желаете увидеть их немедленно, я велю позвать леди сюда…

Карриан кивнул.

— Благодарю.

— Лучше я сама, — неожиданно улыбнулась леди Амелия и поднялась из-за стола. — Нижайше прошу меня извинить… господа… дорогой супруг…Я покину вас ненадолго. Время уж позднее, но девочки, скорее всего, не спят. Я приведу их. Еще раз прошу прощения.

Я проводил хозяйку дома долгим взглядом.

Леди эль Сар была на редкость приятной женщиной. Изящная, ладная, эффектная и элегантная до кончиков ногтей… Но едва заметные морщинки в уголках глаз все же выдавали ее возраст и подсказывали внимательному наблюдателю, что ровная гладкая кожа — это результат не молодости, а очень хорошего ухода. Полагаю, на самом деле леди было лет сорок. Быть может, чуть больше. Не знаю, правда, были ли у нее дети, но фигуру для своего возраста госпожа эль Сар сохранила идеальную. И в целом я бы легко мог представить ее в качестве воспитательницы в пансионе для благородных девиц. Знаете, этакая зрелая, слегка холодная, но манящая красота, которая должна служить прекрасным примером для юных воспитанниц. Да и граф Анрэ был под стать супруге — подтянутый, со вкусом одетый, с красивым породистым лицом… этот мужчина мог бы стать завзятым сердцеедом, если бы проживал в столице. Но вместо этого он предпочел поселиться в глуши. И занимался воспитанием молодых дарру, хотя мог бы найти своим талантам более достойное применение.

Когда госпожа эль Сар покинула комнату, за столом воцарилась неловкая пауза.

— Сколько дарру находится на вашем попечении, граф? — первым нарушил тишину Карриан.

Господин эль Сар на мгновение задумался.

— Четырнадцать, ваше высочество. Двум девушкам недавно исполнилось двенадцать и тринадцать лет. Одна из них в следующем месяце должна уехать к хозяину. Остальные моложе десяти. Самой младшей из них всего семь.

— В каком возрасте вы обычно отдаете девушек хозяевам?

— По-разному, ваше высочество. Зависит, в первую очередь от них. Ну и от хозяина, конечно.

— Вы не ответили на вопрос, — сухо известил хозяина замка Карриан. Причем это прозвучало еще и жестко. Так, что у господина графа дернулась щека.

— Простите, милорд. Я хотел сказать, что обычно раньше десяти лет девушки не покидают замок.

— Почему?

— Потому что детям трудно принять некоторые вещи. Они не понимают, что такое взрослая жизнь и какие она таит в себе опасности. Мы стремимся дать им необходимые разъяснения, подготовить к вступлению в новую роль, а также уберечь от разочарований и создать максимально возможную положительную мотивацию в отношении будущего хозяина.

У Карриана чуть сузились глаза.

— Вы говорите сейчас о половом созревании?

— Совершенно верно, ваше высочество, — коротко наклонил голову господин эль Сар. — Поскольку у нас особенные подопечные, то положительные эмоции в отношении хозяина — обязательное условие, которое позволяет нам передать воспитанниц в чужие руки. Юные леди бывают эмоциональны, вы ведь знаете. А мы должны быть полностью уверены, что после отъезда жизнь у юных леди сложится благополучно. Ведь от этого зависит и благополучие их владельца.

Ну да. Если девчонка очарована магом, который пришел сюда, чтобы приобрести ее, словно породистого щенка на распродаже, потом ей будет легче прижиться в его доме. Во всех смыслах. В том числе и в «постельном», потому что, как признался однажды Тизар, дарру нередко становятся и любовницами. Не законными женами — именно что любовницами. И к такой участи их, как и сказал любезный господин Сар, готовили заранее.

Меня такое положение дел совершенно не порадовало, но я был не в силах что-либо изменить. Дарру без хозяина — потенциально опасное существо, в большинстве случаев склонное к агрессии и в конечном итоге к безумию. Любое эмоциональное потрясение может стать для нас фатальным. Тяжелая рана, предательство, потеря близкого… любой стресс мог вывести дарру из состояния равновесия. Поэтому нужен был кто-то, кто удержит их от падения как в физическом, так и в эмоциональном плане. Хозяин. Более умелый, устойчивый, взрослый и, разумеется, мудрый.

Ну да. Например, император…

Я много думал на эту тему, пока учился. Потом присматривался к его величеству. Оценивал. Но в конечном итоге пришел к выводу, что в отношении меня Тизар все же перестраховался. Вернее, я бы сказал, что он слукавил, но это не было бы всей правдой: Тизар просто не знал, что у меня есть броня от ненужных эмоций.

Сейчас я понимаю, что это — всего лишь защитная реакция. Привет с ледяных равнин, который оберегал меня от ненужных переживаний. Именно он позволил мне спокойно отнестись к самому факту перерождения. Помог не тосковать по оставшейся на Земле семье, друзьям. Помог забыть причину, по которой моя прежняя жизнь закончилась. Но, к сожалению, у остальных дарру такого умения не было, поэтому и существовал замок Хад. Поэтому и проживали здесь несчастные девчонки. Поэтому и превращались они в товар, который охотно приобрели бы многие, но доступ к которому был жестко ограничен приказом императора.

Честное слово, узнав, сколько условий должен соблюсти потенциальный хозяин, чтобы купить дарру, я проникся к его величеству искренним уважением. Но господин Сар правильно сказал: самым важным было добровольное согласие девочки связать свою жизнь именно с этим человеком. Второе важное ограничение — дарру и маг должны быть совместимы в магическом плане. Если все окей, и пара сложилась, то маг забирал девчонку и прилагал все усилия, чтобы она испытывала к нему симпатию. Если маг при этом был молод, то у него чаще всего появлялась миленькая любовница. Если он был стар, значит, в его доме поселялась молоденькая падчерица. Да, говорят, и такое случалось. Если же маг и дарру в чем-то не сходились, то увы, пара не получалась. И в этом случае дарру было лучше остаться в замке, иначе рано или поздно девушка могла взбунтоваться и сбежать. А то и предварительно кого-нибудь покалечить.

В этой связи особенно остро вставала проблема грамотной подготовки девочек и вопрос порядочности их владельцев. Но опять же — если маг хотел жить и пользоваться услугами дарру, то ему следовало относиться к ней бережно. Обиженная, обманутая, раненая или подвергнувшаяся насилию девушка — прямая угроза жизни хозяина. Зато если она довольна… а вкусы у людей могут быть разными… то пара проживет долго и счастливо. До тех пор, пока один из них не умрет.

— Сколько раз обычно встречаются дарру и предположительный хозяин? — снова спросил его высочество, пока я раздумывал над особенностями отношений в паре хозяин-дарру.

Господин Сар спокойно встретил его испытующий взгляд.

— Столько, сколько нужно, чтобы понять, что между ними формируется положительная эмоциональная связь.

— Вы впускаете магов в замок?

— Да. По специальному разрешению императора. У нас есть несколько комнат на первом этаже, предназначенных именно для таких встреч. Если юная леди не желает никого видеть, встреча откладывается. Свидания происходят в нашем присутствии и исключительно с добровольного согласия леди. Если мы видим, что гость пришелся девушке по душе, мы приглашаем его навестить нас снова. Если девушка не в восторге, то новых встреч, скорее всего, не будет.

— Вы отслеживаете эти реакции?

— Разумеется. У юных леди исключительно доверительные отношения с моей супругой, и у них принято делиться новыми впечатлениями. Поэтому мы всегда знаем, понравился ли девочке ее будущий хозяин. И подходит ли он ей в качестве источника поддержания сил. Когда леди входит в пору зрелости, хозяин навещает ее в последний раз. И как только их свяжут узы магической клятвы, девушка покидает нас навсегда.

— Бывали ли случаи, что леди через какое-то время стремились сюда вернуться? — неожиданно вмешался в разговор рино Кэрт.

Угу. У меня тоже возник подобный вопрос.

— Нет, — спокойно ответил господин эль Сар. — Мы тратим несколько лет, чтобы подобрать для каждой девушки наилучшего хозяина. Случалось так, что хозяева дарру преждевременно погибали, а вместе с ними, к сожалению, уходили из жизни и наши воспитанницы, но подобные ситуации не входят в нашу компетенцию. Несчастные случаи, разбойные нападения и другие беды мы предугадать не в силах.

— Иными словами, недовольных не было, — заключил целитель, обернувшись к Карриану.

— Да, похоже. Но все же мы должны выполнить поручение императора полностью. Его величество ждет отчета в самое ближайшее время.

Хозяин замка с достоинством поклонился.

— Буду рад помочь. Хотя, признаться, до сих пор не могу взять в толк, чем вызвана необходимость в столь внезапной проверке.

Карриан не успел ответить — в это время дверь снова открылась, и в комнату впорхнула леди эль Сар.

— Господа… ваше высочество… юные леди с нетерпением ожидают встречи с вами.

— Пусть зайдут, — приказал наследник престола и первым поднялся из-за стола.

Глава 21

Честное слово, когда в зал вошли четырнадцать испуганно жмущихся друг к дружке девочек, мне стало слегка не по себе. Девочки были миленькими, чистенькими, в симпатичных бело-голубых платьицах и в кожаных белых перчатках до локтей. Причем кожа, из которой были пошиты перчатки, оказалась тонкой, хорошей выделки, и девочки носили этот элемент гардероба привычно. Но при этом с таким испугом смотрели на Карриана, словно миледи эль Сар шепнула перед дверью, будто его высочество с порога набросится на них с топором.

— Ну, здравствуйте, красавицы, — на удивление мягко поприветствовал дарру наследник престола. — Прошу прощения, что оторвал от ежевечерних дел, но очень уж хотелось с вами познакомиться.

— Добрый вечер, ваше высочество… — нестройно отозвались девочки и насторожились еще больше.

— Как вам здесь живется? Все ли у вас есть необходимое?

Когда девочки так же сбивчиво его заверили, что у них все прекрасно, и замок Хад — самое лучшее место, которое они видели в жизни, я покосился на Карриана с откровенным скепсисом.

Так ему и сказали, что кому-то чего-то не хватает. Угу. Жди. На такие темы надо беседовать в отдельной комнате, когда рядом нет строгой воспитательницы. Что он, с детьми никогда дела не имел? Забыл, что их всех сюда привезли еще младенцами, после этого никуда не выпускали, так что, кроме замка, девчонки ничего больше в жизни и не видели?

— Как вас зовут, юная леди? — тем временем продолжал ломать комедию его высочество.

Девочка, к которой он обратился, аж побледнела от такого внимания. Она была самой маленькой среди дарру, поэтому, наверное, и боялась больше всех.

— М-мисса…

— У вас очень красивое платье, Мисса, — сдержанно похвалил ее Карриан. — Вы каждый день его носите?

— Н-нет.

— А почему?

— П-потому что у меня есть д-другое. Синее. И еще зеленое.

— Отчего же вы и сегодня его не надели? Мне кажется, вам очень пойдет синий цвет.

— Д-да. Но это обычные платья… а есть еще другие. Для особ-бых случаев.

— Хм. А разве сегодня особый случай?

— Конечно, — бросив испуганный взгляд на леди эль Сар, молоденькая дарру быстро кивнула. — В-вы же не каждый день нас навещаете.

— Хм. А вы бы хотели, чтобы я делал это чаще? —вдруг улыбнулся его высочество. Той редкой, но на удивление приятной улыбкой, которую я уже почти забыл.

Девочка вздрогнула и замолчала, словно не знала, что сказать. Даже голову опустила, уронив взгляд в пол и прерывисто задышав, будто ей не хватало воздуха.

— Леди, неужели я такой страшный, что вы настолько меня испугались? — так же неожиданно огорчился Карриан и присел перед девочкой на корточки. — Ну же… поднимите голову… еще… посмотрите на меня. Вот так, молодец! А теперь скажите: ну разве меня нужно бояться?

Мисса растерянно заморгала, а потом неуверенно выдавила:

— Н-нет… наверное.

— Я не обижаю леди, честное императорское, — с совершенно серьезным видом сообщил ей его высочество. — И вас не обижу. Вы мне верите, Мисса?

Девочка наконец слабо улыбнулась.

— Да, ваше высочество. Простите.

А затем, перехватив строгий взгляд госпожи эль Сар и запоздало вспомнив про этикет, вдруг смутилась и изобразила очень даже элегантный реверанс. После того, как Карриан начал спрашивать, как она проводит день, есть ли у нее прогулки, читает ли она интересные книги… девочка стала отвечать намного более уверенно. Слегка расслабилась. Говорила более четко. И даже рискнула признаться, что книг в замке довольно много, не все из них ей интересны.

— А какие бы вы хотели почитать? — терпеливо поинтересовался Карриан, удивляя меня с каждым вопросом все больше.

— Что-нибудь про приключения. И про любовь, — смущенно порозовела девочка-дарру, и его высочество хмыкнул.

— Мы что-нибудь придумаем, чтобы вам не было скучно. Не только с книгами, но и, скажем, с настольными играми… вам ведь нравятся игры, леди Мисса?

Юная дарру неловко кивнула.

— Мы иногда играем с другими девочками в парке.

— У вас тут есть парк? — сдержанно удивился Карриан.

— Есть, ваше высочество. Только он каменный. Деревья, кусты, люди… но там очень красиво, —добавила Мисса, кинув еще один быстрый взгляд в сторону леди эль Сар. На господина эль Сар она ни разу во время разговора даже не посмотрела. А вот у его супруги уже второй раз искала… поддержки? Подсказки? Одобрения?

— У нас и в самом деле есть сад камней, ваше величество, — пришла на помощь воспитаннице леди. — И небольшая оранжерея. А также несколько мастерских и комната для рукоделия. В горах, как вы знаете, мало зелени. Находиться за пределами замка юным леди небезопасно. Поэтому мы стараемся разнообразить их досуг другими способами. Если желаете, я покажу вам и сад, и комнаты…

Карриан выпрямился.

— Позже. Благодарю вас, леди Мисса. Было очень приятно с вами познакомиться.

— И мне, ваше высочество. Спасибо, — совсем осмелев, сделала еще один реверанс кроха.

Карриан поощрительно улыбнулся, а затем обратился к другой девочке, постарше. После этого к третьей. И так, пройдя вдоль строя, недолго побеседовал со всеми, ненавязчиво расспросив кого про здоровье, кого про настроение, некоторых про любимые книги, платья и игрушки… и девочки без запинок ответили, что у них все замечательно и прекрасно. Собственно, как и ожидалось.

Но Карриана это, похоже, удовлетворило, потому что он еще раз извинился за позднюю встречу и отпустил дарру восвояси, напоследок изъявив желание увидеться с ними еще раз и посмотреть на все то, что ему тут наобещали.

Девочки, так же нестройно попрощавшись, гуськом направились к выходу. Карриан, не дожидаясь, пока они выйдут, вернулся за стол. Господин эль Сар обратился в его сторону со всем возможным вниманием. Его супруга, исполняя роль заботливой наставницы, вышла в коридор, чтобы проводить юных леди обратно. Кэрт отвлекся. Поэтому только я смотрел вслед молодым девчонкам, рассматривая пустоту на месте их аур и думая о том, что не хотел бы для себя такой судьбы. И только я увидел, как выходящая последней Мисса вдруг обернулась и окинула нас долгим тоскливым взором.

Мы пересеклись с ней случайно. Всего на миг, но в тот момент время словно остановилось. Я увидел ее глаза, которые отчего-то наполнились слезами. Поникшие плечи. Горько изогнувшиеся уголки губ. А еще подметил внезапно вспыхнувший страх, когда она поняла, что замечена. Мгновение колебания. Недоверие. Снова страх. Наконец, ее губы слабо шевельнулись, а у меня над ухом вдруг раздалось тихое, отчаянное, но совершенно отчетливое:

— «Помоги!»

Я от неожиданности аж вздрогнул. Суматошно обернулся, не понимая, то ли мне почудилось, а то ли и впрямь за спиной кто-то стоял. А когда снова посмотрел на Миссу, ее уже не было. Дверь за девчонкой с тихим стуком закрылась. Снаружи раздался шорох удаляющихся шагов. А я озадаченно замер, не зная, как реагировать и стоит ли об этом кому-нибудь говорить.

Остаток ужина прошел спокойно, Карриан больше ни на кого не давил, поэтому супруги эль Сар вскоре успокоились. И даже любезно согласились предоставить бумаги на своих воспитанниц, как на нынешних, так и на тех, кто когда-либо покидал пределы замка Хад.

— К завтрашнему дню я подготовлю для вас списки потенциальных хозяев для всех наших воспитанниц, — пообещал господин эль Сар, потягивая вино. — Количество желающих, конечно, зашкаливает, но я дам вам самых перспективных.

Его высочество благодарно кивнул.

— Благодарю, этим займется рино аль Вар.

— Еще я бы хотел увидел списки и тех, кто является хозяином дарру в настоящее время, — счел нужным добавить рино Кэрт. — Всех живых, я имею в виду. Мне понадобится информация за последние тридцать лет. А также я желаю знать, кто и откуда доставил вам на воспитание ныне присутствующих дарру. Страна, город, родители… все, что на них есть.

— Все бумаги у меня в кабинете, — любезно улыбнулся хозяин замка. — Быть может, вас интересует еще какая-то документация? Сведения о расходах? Накладные? Отчеты о содержании замка?

Карриан на мгновение задумался.

— Проверка от казначейства пройдет в плановом режиме. Насколько я помню, следующим летом. Но на всякий случай подготовьте и эти документы. Быть может, они меня заинтересуют.

— Как пожелаете, ваше высочество.

Наконец, затянувшийся ужин подошел к концу, и хозяева так же любезно с нами распрощались. Никто из них так и не задал напрашивающегося вопроса по поводу моей персоны. Карриан тоже на этом внимания не заострил. Но как только мы вернулись к себе, его высочество знаком велел мне зайти к нему комнату. А едва за нами захлопнулась дверь, сухо спросил:

— Что скажешь?

Я, подумав, честно ответил:

— Пока трудно сказать. Девушки выглядели не слишком уверенно, но, судя по их внешнему виду, заботятся о них хорошо. Они не измождены. У них хорошее состояние кожи и волос. Они определенно следят за ногтями… так что, скорее всего, их содержание осуществляется на достойном уровне.

— Как насчет их аур?

Я поднял на наследника престола удивленный взгляд.

— Какие ауры, ваше высочество? У дарру их нет. А если вы имеете в виду, не обманули ли нас с качеством «товара», то нет. Все девушки действительно те, за кого себя выдают. При себе у них не было амулетов, так что тут никакого подвоха.

— Хорошо. Что еще можешь про них сказать? — отчего-то нахмурился его высочество, а затем, не стесняясь моего присутствия, принялся расстегивать камзол.

Я пожал плечами.

— Обычные девчонки. Немного запуганные, но в вашем присутствии это простительно. Как-никак вы — будущий император. Я бы на их месте вообще оттуда сбежал.

— С чего бы это? — нахмурился его высочество.

— Потому что ваша магия для них опасна, — хмыкнул я. — Единственная магия, которая способна хоть как-то им навредить. Не думаю, что дарру об этом не знали.

Карриан помолчал, но какое-то время продолжал расстегивать тугие пуговицы. После чего все в том же молчании снял камзол, бросил на стоящую у стены кушетку, затем расстегнул верхнюю пуговицу на белоснежной рубашке (блин, и почему она не мятая, тогда как моя выглядела так, словно ее пожевал носорог?!). Наконец, когда я уже начал выразительно посматривать в сторону двери, как бы намекая, что мне тоже пора отправляться на боковую, его величество неожиданно остановился. Смерил меня оценивающим взглядом и бросил:

— Отец сказал, чтобы я к тебе присмотрелся. Но не объяснил, почему я должен это сделать. Твои способности и впрямь необычны, но и они не дают тебе права вести себя как говнюк.

Я поперхнулся.

— П-простите, ваше высочество…

— У меня по-прежнему осталось к тебе немало вопросов, — словно не услышал Карриан, продолжая буравить меня взглядом.

— Так, может, имеет смысл их задать?

— Император посоветовал сперва за тобой понаблюдать. И пока мне не нравится то, что вижу.

Под тяжелым взглядом наследника престола я невольно поежился.

— Ваш отец — мудрый человек. И, судя по всему, он дал нам одинаковые советы.

— Знаю. Но если ты еще раз меня разозлишь, для тебя это закончится печально.

— Если вы про тот рисунок, то я…

— Свободен, — холодно бросил Карриан, заставив меня заткнуться.

Я на мгновение заглянул в потемневшие глаза его высочества. Понял, что общаться он больше не намерен. После чего молча развернулся и вышел, гадая, действительно ли в его отношении ко мне виноват перстень или же я сам его к этому подтолкнул?

Одно хорошо: в ближайшее время спрашивать про тот случай, когда его высочество едва не сорвался, меня не будут. Император непрозрачно намекнул сыну, что тот должен сам во всем разобраться. Чудесно. Пускай поломает голову. С другой стороны, это означало, что за мной будут наблюдать больше обычного, и это придется учитывать. Если, конечно, я не хочу, чтобы в один прекрасный день меня проткнули отравленным клинком или же скинули головой вниз с какой-нибудь башни.

***

Едва дождавшись ночи, я переоделся в черное, снова снял амулет императора и, убедившись, что в моей ауре не осталось цветных нитей, выскользнул за дверь.

Глюки или нет, но с Миссой следовало пообщаться и, желательно, без свидетелей. Обыскивать замок на предмет каких-то незаконных вещей у меня не было времени, а вот отыскать одну-единственную девчонку можно было успеть. Правда, без ауры это довольно сложно сделать. Но я рассудил: в подземельях дарру вряд ли запирали на ночь. Первый этаж мы видели — это территория челяди. На втором жили гости и, вероятно, хозяева. Исходя из того, что лестница, по которой нас водили на ужин, вела не только вниз, но и наверх, можно было заключить, что девушки обитали где-то там. Подальше от выхода. И так, чтобы исключить даже призрачную возможность побега.

Охраны в нашем крыле никто не ставил, так что до лестницы я добрался без проблем. Потом стало сложнее — главная лестница оказалась хорошо освещена, и перед ней прогуливался какой-то стражник. Правда, он был один, наверх не смотрел, и проскользнуть ко второй лестнице труда тоже не составило. После чего я бесшумно поднялся на третий этаж. Чисто логически решил, что дарру наверняка держали в таком же крыле, как и нас. Увидел в коридоре несколько дверей и, подобравшись к первой попавшейся, напряженно прислушался.

Изнутри не доносилось ни звука. Второе зрение тоже не показывало внутри наличие людей. В отношении дарру это, правда, было сомнительное заключение. Но потом я заметил, что на двери нет ни замка, ни засова, ни ручки. Осторожно ее толкнул и недовольно поморщился: кладовка.

Еще минут через пять я покинул третий этаж и забрался на четвертый.

В коридоре ни света, ни охраны.

Значит, скорее всего, тоже мимо.

Пятый этаж… аналогичная ситуация.

Шестой… о-па!

Я отпрянул обратно к лестнице и вжался в угол, одновременно с этим опуская вниз покрытую черным платком голову. Мимо протопал мужик в бряцающих доспехах. Затем еще один. Какое-то время я еще видел их медленно опускающиеся макушки. Затем снова послышались шаги. Грохнула дверь. И после этого все наконец стихло.

Кажется, на пятом этаже обитала охрана. Тогда, получается, хозяева забрались еще выше. Однако тот факт, что на шестом этаже, как раз возле входа в жилые помещения, толклось еще два стража, намекал, что это моя остановка. Кого еще в этой крепости надо было охранять?

Я осторожно выглянул из своего убежища и, мельком оглядев открывшееся пространство, юркнул обратно.

Все верно. Два бугая в железе. За ними — убегающий вдаль коридор с дверьми, причем он был единственным, где на стенах в специальных держателях горели большие, круглые, до отказа начиненные магией шары, выполняющие роль обычных светильников.

Так. Что у нас с электричеством?

Хм-м… опрометчиво со стороны строителей было повесить все светильники по одной стене и, к тому же, подключить их к одному-единственному энергетическому каналу. «Провод», который его подпитывал, представлял собой приличный по размерам пучок разноцветных нитей и наверняка являлся одним из основных источников энергии в замке, потому что пронизывал его насквозь, от подвала до крыши. На каждом этаже, как я успел подсмотреть, от него отходили второстепенные нити, одна из которых и питала светильники на нужном мне этаже. А развилка располагалась совсем рядом со входом. Прямо тут, на лестничной площадке, где я мог спокойно до нее дотянуться.

Само собой, канал лежал не на поверхности, а залегал в камне примерно в полуметре от моих жадных ручек. Но при наличии некоторого времени и изрядной доли упрямства нет ничего невозможного. Так что всего через десять минут я уже с ухмылкой вытянул этот канал на себя и, завязав его узлом, одним махом остановил поток текущей по нему энергии.

Свет на этаже тут же погас.

— Это что еще за дела? — раздался из темноты недоуменный голос одного из охранничков. — Какого драхта[1] погас свет?!

— Магия сдохла, похоже, — отозвался второй, бестолково крутясь на месте. — Пойду сообщу командиру.

Я снова вжался в угол. А как только шаги внизу затихли, тенью скользнул вперед и, бесшумно просочившись мимо ни черта не ориентирующегося во тьме стража, юркнул в нужный мне коридор.

Темнота мне не мешала — то ли благодаря добавкам в еде, которые присутствовали в моем рационе на протяжении десяти лет, то ли просто от природы, но ночное зрение у меня было что надо. Тизар однажды сказал, что у меня иногда глаза в темноте светятся. Как у кошки. Я тогда еще мысленно его поправил: мол, как у волка. И благополучно забыл.

Надо все-таки попытаться найти Миссу. Желательно до того, как вернется второй стражник, и до того, как кто-нибудь сообразит принести сюда факелы.

Поскольку дарру в магическом плане были на одну, так сказать, ауру, то пришлось подходить ко всем дверям подряд и осторожно скрестись в надежде, что кто-нибудь услышит. Согласен, план был так себе, но времени осталось немного, а найти девчонку хотелось прямо сейчас. К сожалению, за двумя первыми дверьми мне никто не отозвался: то ли юные леди уснули, то ли просто не расслышали. За третьей кто-то сонно заворочался, но мне показалось, что голос не тот. Четвертая и пятая — снова тишина, хотя я рискнул поскрестись сильнее. А вот с шестой повезло чуть больше. Там в ответ на шум кто-то тихонько вскрикнул:

— Кто здесь?!

Но голос был незнакомым, поэтому я прошел мимо.

Седьмая комната снова меня не порадовала — никто из нее не отозвался. Зато в восьмой, когда я подошел, что-то с шумом упало. А в девятой в этом время обеспокоенно позвали:

— Мисса?

— Я в порядке, — приглушенно ответил знакомый голосок из-за восьмой двери. Ну слава богу. Не спит. Осталось только убедить ее, что я не враг, и спокойно побеседовать.

Сложность заключалась в том, что на двери висел замок. Обычный, амбарного типа, правда, совсем маленький. Срывать его я не хотел — поутру это обязательно заметят. Взломщик из меня был аховый (ваш, кстати, просчет, сир). А как пробраться внутрь, никого не насторожив, было неясно.

— Эй… кто здесь? — снова раздался из-за восьмой двери приглушенный шепот. — Отзовись! Я тебя чувствую. Но совсем не знаю.

Я на мгновение замер, а потом приник к двери и так же тихо шепнул:

— Меня зовут Мар.

— Говори молча! — вдруг прикрикнула девчонка. И только тогда я сообразил, что она разговаривала со мной не вслух. Голос, как и вечером, прозвучал прямо в голове. Причем настолько четкий и громкий, словно Мисса стояла сзади и кричала в самое ухо.

— «Ты слышишь?! Про себя говори! Я услышу!»

Я ошеломленно моргнул.

Проклятье… Тизар! Неужто ты и об этом не знал?!

— «Э-эй! Ты еще тут?!»

— «Да, — мысленно сказал я, не зная, как на все это реагировать. — Привет, я — Мар. Мы с тобой виделись сегодня в столовой».

— «Что ты тут делаешь?!»

— «Поговорить хотел. Ты ведь просила о помощи»…

— «Поговорить?! — вдруг разозлилась девчонка. — Убирайся вон! Нам нельзя ни с кем общаться, кроме воспитательниц и леди Амелии! Тебя схватят! А меня накажут! Уходи, Мар! Я не шучу!»

— «Один вопрос, — быстро проговорил я, когда она замолчала, а на лестнице снова послышались шаги. — На каком расстоянии ты способна меня услышать?»

— «Не знаю, — после небольшой паузы ответила Мисса. — Ты второй человек, с кем мне удалось вот так связаться».

— «А кто был первым?»

— «Моя подруга. Валья. С ней мы могли говорить даже с разных этажей. Но сейчас ее здесь нет».

Шаги на лестнице стали громче. А следом за ними вдалеке заметались тени. Видимо, кто-то все же додумался запалить факелы. Пора было сматываться, пока меня не застукали.

— «Давай сделаем так, — шепнул я, отпрянув от двери и оглянувшись в поисках убежища. — Я сейчас уйду. И попробую связаться с тобой позже. Нас на втором поселили. Ты на шестом. Если через полчаса меня не услышишь, ложись спать. А если услышишь…»

— «Я поняла. Беги!»

Я метнулся обратно к выходу, но вернувшийся стражник и впрямь пришел не один. Бежать к лестнице было поздно: там стало слишком светло. В прямом, как стрела, коридоре укрыться было негде: ни ниш, ни выступов, ни углов. Ветошью прикинуться тоже не вариант — пол в коридоре оказался ровным, без выемок и ям. Оставалось только подпрыгнуть и, уцепившись за крепления светильников, забросить себя под самый потолок. И вжаться в него, впиявив в щели между плитами кончики пальцев, в надежде, что в темноте не заметят.

— Что тут у вас? — проворчал поднявшийся на лестничную площадку бородатый мужик в кольчуге, в толстых кожаных перчатках, при оружии, но почему-то без шлема. Лицо его я рассмотреть толком не мог — из моего укрытия это было проблематично сделать. Но голос у мужика оказался зычным, рыкающим и раздраженным до крайности. Впрочем, его, наверное, с постели подняли? И если выяснится, что зря, то кто-то схлопочет по холке.

— Свет погас, я ж говорил, — в свое оправдание пробормотал стражник, который привел начальство. — Ни с того, ни с чего. Р-раз — и темно.

— Щас я тебе покажу «р-р-раз»… хозяина почему не позвали?!

— Дык пост же оставлять запрещено. Дыря здесь остался. Я за вами пошел.

Бородач остановился возле одного из светильников, шагах в двадцати от меня, и щелкнул по нему ногтем.

— Что, совсем сдохли?

— Похоже на то, — со вздохом подтвердил второй страж.

— Заткнись, Дыря! Магия просто так не исчезает! Если погасли все, значит, что-то с питанием неладно. Марш за хозяином, дурья башка!

— Есть!

До меня донесся тяжелый топот, а затем такой же тяжелый вздох.

— Кось, сходи вниз. Принеси еще факелов. Рам знает, сколько еще света не будет. Хозяин велел, чтобы в коридоре все оставалось на виду. Я пока тут побуду.

— Так точно, — добро отрапортовал страж, и до меня снова донесся торопливый топот.

Тем временем бородач прошел прямо подо мной, то и дело трогая все подряд светильники, будто и впрямь полагал, что они от этого зажгутся. Я терпеливо выждал, когда он пройдет чуть дальше. После чего бесшумно спрыгнул вниз и молнией прошмыгнув к выходу.

Убраться на лестницу я успел буквально за миг до того, как бородач дошел до конца коридора и развернулся в обратную сторону. При этом он по-прежнему присматривался и к светильникам, и к запертым дверям. Особенно к нетронутым замкам на них. Когда же он сунул палец в один из держателей и что-то там поковырял, я с ухмылкой распустил зажим на энергетической нити. Свет в коридоре тут же вспыхнул. Бородач от неожиданности отпрянул. После чего приглушенно выругался и, погасив факел, проворчал:

— Магия исчезла… идиоты! Еще и хозяина сейчас зазря разбудят… тьфу!

Он торопливо порылся в кармане штанов и, выудив на свет божий небольшой амулет на цепочке, глухо в него рыкнул:

— Эй, Хрош! Ложная тревога! Отбой, слышишь? Верни Кося обратно на пост! К хозяину не пускай. Не будите его, ясно?! У нас тут порядок!

— Так точно, — донеслось до меня приглушенное, и бородач облегченно вздохнул.

Я же в это время со всех ног помчался вниз, перепрыгивая сразу через три ступеньки и всерьез опасаясь нарваться на возвращающихся стражей. Но мне повезло: до второго этажа я успел добраться первым. А когда на лестнице снова послышались шаги, уже юркнул к себе и аккуратно прикрыл дверь.

Ф-фу…

С трудом отдышавшись, я скинул рабочую одежду и затолкал ее на дно сумки, чтобы не маячила на виду. Туда же убрал мягкие тапки, которые очень даже не зря захватил в дорогу. Затем обошел комнату, проверил свои нити (и почему мне везет на них именно в нужниках?). А убедившись, что за время моего отсутствия в помещении ничего не изменилось, и все предметы, включая специально оставленные в разных местах шерстинки, не изменили своего положения, я с облегчением упал на кровать.

— «Мисса? Ты меня слышишь?»

А через пару мгновений улыбнулся, услышав в голове очень тихое:

— «Да».

[1]Драхт – измененное магией, плотоядное, полуразумное существо. Драхты обитают преимущественно в южных лесах, охотятся группами и славятся своей кровожадностью.

Глава 22

С девчонкой мы проболтали почти всю ночь и поначалу ее рассказ меня не особенно насторожил. Мисса всю свою сознательную жизнь провела в этом замке и ничего другого не знала, кроме строгих воспитательниц, ежедневной учебы, редких прогулок по замку и запертой на ночь двери.

Впрочем, насчет замков супругов эль Сар можно было понять — свободно разгуливающие по коридорам дарру, многие из которых еще плохо себя контролировали, могли представлять опасность для других обитателей Хада. Мы ведь и из простых людей умеем тянуть силы. А простых тут большинство, и защиты от нас у них нет. Так что изоляция девочек — не более чем мера предосторожности, хотя и чересчур строгая на мой взгляд.

Насчет жесткого распорядка дня и строгости воспитателей тоже понятно: дарру с младенчества приучали к дисциплине. Впитанные с детства почтение к старшим, привычка выполнять приказы и беспрекословное послушание должны были облегчить дарру взрослую жизнь. Ну а то, что за непослушание следовало наказание в виде временного заточения в холодный подвал… наверное, это все-таки лучше, чем розги или плеть. И намного гуманнее, чем голодовка. Так что в чем-то… да, именно в чем-то… владельцев замка я понимал. И не в последнюю очередь потому, что десять лет провел в такой же тюрьме практически по тем же причинам.

В то же время Мисса подтвердила, что супруги эль Сар и впрямь уделяли много внимания досугу своих подопечных. Юные леди вышивали, рисовали, пели, читали, гуляли в саду… их очень хорошо кормили, у каждой был более или менее приличный гардероб. Их также учили манерам, этикету, правильному поведению в свете на случай, если хозяин-маг все же решит показать коллегам-друзьям ценное приобретение. И в целом жизнь в Хаде выглядела вполне пристойно, если не обращать внимания на ряд ограничений.

Но, конечно, девчонкам хотелось большего. И само собой, они мечтали однажды вырваться из Хада, хотя прекрасно понимали, что покинут замок лишь после того, как обретут хозяина и пройдут через ритуал магической привязки.

— «Ко мне приводили много магов, — призналась Мисса, когда я завел об этом разговор. — И в том году, и в этом, и раньше. Мужчин и даже женщин. Но пока никто не подошел».

— «Тебе их магия не понравилась?»

— «И она. Да и сами маги тоже. Они какие-то… скользкие, — вздохнула девочка, заставив меня насторожиться. — Приходят с подарками, все такие вежливые, постоянно улыбаются, что-то рассказывают, спрашивают… обещают свободу…»

— «Но ты не веришь?»

— «Я вижу их ауры, — тихо сказала Мисса. — Знаешь, что происходит, когда маг лжет? Его аура резко тускнеет, а потом снова становится обычной. Она… словно мигает, Мар. И такое случалось со всеми, кто ко мне приходил».

Я торопливо порылся в памяти, но так и не смог припомнить, чтобы нечто подобное происходило с Тизаром. Конечно, я не смотрел на него вторым зрением постоянно, но за десять лет знакомства он не «мигнул» ни разу. По крайней мере, явно. По поводу императора сложно было что-то сказать — я видел его нечасто. А в беседах с приближенными его величеству, наверное, не было смысла врать. Как и им. Что касается Карриана, то тут вопрос спорный: по большей части вторым зрением я его не «просвечивал». Во дворце видел наследника престола только в коридорах и во время приема пищи. А за пределами дворца его высочество предпочитал хранить молчание.

— «А другие девочки тоже это видят?» — спросил я, так и не придя к конкретному выводу.

— «Да, — призналась Мисса. — Но воспитателям мы об этом не рассказываем. Старшие девочки сразу говорят новеньким, чтобы они молчали, потому что это наше единственное преимущество перед хозяевами».

— «То есть, леди Амелия об этом не знает?»

— «Нет, конечно».

— «А о том, что вы умеете общаться мысленно?»

— «Ты что, не слушаешь?! — неожиданно рассердилась Мисса. — Я же сказала: кроме меня и Вальи этого никто не умеет!»

— «Как думаешь: почему?»

Девочка помолчала, а потом тихо сказала:

— «Возможно, они просто не пытались. Леди Амелия однажды сказала, что я довольно сильная. Может, это как-то помогло. А еще мы с Вальей доверяли друг другу, ведь, когда общаешься мыслями, невозможно ничего скрыть».

Я слегка напрягся.

— «Почему леди Амелия назвала тебя сильной? С чего она так решила?»

— «Нас регулярно проверяют на способность поглощать магию. В подвале есть комната, где у графа Анрэ стоит специальный прибор. Там много ячеек. В каждой — какое-то количество единиц магической энергии. Где больше, где меньше. Но нас начинают тестировать с самых маленьких, заставляя сперва забирать оттуда магию, а потом ее вернуть. Это как тренировка… сперва мы можем не очень много. Затем получается все лучше и лучше. Наконец, приходит время, когда резервы открываются, одной емкости становится мало, и вот тогда нас переводят к более крупным ячейкам. И так — до тех пор, пока не станет ясно, что мы не способны ее опустошить».

— «Сколько обычно времени уходит на одну ячейку?»

— «По-разному. Кто за пару дней справляется. А кому-то нужен целый месяц».

— «Наверное, чем крупнее ячейка, тем труднее ее пройти?» — предположил я, припомнив свои собственные тренировки с резервами.

Мне показалось, что Мисса улыбнулась.

— «Последние всегда самые сложные. Над некоторыми можно полгода биться, но так ни к чему и не прийти».

— «А сколько времени вам дается на преодоление каждой ячейки?»

— «Ограничений нет, — спокойно отозвалась девочка. — Пока ты находишься в Хаде, можешь учиться и развивать свои резервы. Чем они больше, тем выше вероятность, что у тебя будет богатый хозяин. Но если за год не произойдет никаких сдвигов, то, скорее всего, это и есть предел».

— «Это вам леди Амелия говорит?»

— «Они оба. Хотя леди всегда добавляет, что размер ячейки — не самое главное. Он позволяет лишь косвенно судить о резервах, а в действительности даже слабый дарру может вместить в себя очень много энергии. Просто это произойдет не за один раз, а постепенно».

Я хмыкнул: Тизар тоже такое говорил. Мол, резервы дарру — как желудок у обжоры. Сперва в него помещается немного еды, однако, если с каждым разом запихивать туда все больше и больше, то со временем он растянется. До определенного предела, конечно. Именно этот предел и будет считаться максимальным резервом. Но количество поглощенной пищи не измеряется только лишь величиной желудка: если пища сразу пройдет дальше, то желудок освободится быстрее, и туда можно будет запихать еще одну порцию гамбургеров. А если переваривать их не станут, и плохо пережеванная булка просто вылетит с другого конца в том же виде, что и вошла, то скорость прохождения пищи скомпенсирует недостаточный размер желудка и позволит в кратчайшие сроки снова его наполнить.

Именно за счет способности быстро выплескивать из себя энергию некоторые дарру были способны потягаться с более емкими, но менее расторопными коллегами. И при выборе «живой батарейки» эта способность также учитывалась.

У меня, как следовало догадаться, оказался очень растянутый «желудок», поэтому вмещалось туда до безобразия много «гамбургеров». А вот отдавать их я не любил. Сам не использовал, но предпочитал хранить еду про запас, как хомяк, и с огромным трудом выцеживал остатки. С одной стороны, это было хорошо — в качестве запасного источника энергии я подходил идеально. А вот забрать ее у меня было проблематично. Даже сейчас, через десять лет упорных тренировок, это составляло некоторую проблему, так что толкового партнера для мага из меня, пожалуй, не получится.

— «На какой ячейке остановилась ты?» —поинтересовался я у девчонки.

— «На предпоследней, — призналась Мисса. — Но это еще не окончательный результат, потому что наша сила растет лет до двенадцати. Я смогу стать сильнее, если буду лучше тренироваться. А вот Валья смогла за раз опустошить сразу две последних ячейки».

— «Ого! — удивился я. — Сколько же единиц энергии в них было?»

— «Средний по силе дарру способен забрать за один раз около трехсот УЕМ. Я забираю около пятисот. А Валья… тогда она взяла больше тысячи».

— «За один раз?! Да твою подружку в книгу рекордов надо записывать! Тысяча с лишним УЕМ…»

Даже для меня это было слишком.

Но Мисса почему-то не разделяла моего восторга. Вместо того, чтобы рассмеяться или как-то иначе выразить гордость за лучшую подругу, она, напротив, погрустнела.

— «Да, Мар. Валья действительно очень сильная дарру. Наверное, именно поэтому она и исчезла».

Я встрепенулся.

— «Что значит, исчезла? Для нее нашли хозяина?»

— «Не знаю. Нам никто ничего не говорит».

— «Эм… хочешь сказать, девочку увезли отсюда тайком?»

Мисса снова ненадолго замолчала, а затем горько добавила:

— «Трудно сказать. Мы общались только мысленно. Я точно знаю лишь то, что Валье было четыре с половиной года. Что ее привезли сюда совсем маленькой. А в один из дней она просто перестала отзываться, и больше я ее не слышала».

— «Погоди, погоди. Хочешь сказать, что Валья училась не с вами?!»

— «Она жила в отдельном секторе. Леди Амелия не разрешала ей выходить из комнаты именно из-за того, что Валья чересчур сильна. Воспитатели приходили к ней сами. Но учили нас одному и тому же».

Я замер.

— «Так. А как же вы начали общаться, если ни разу не виделись?»

— «Она сама меня нашла. Позвала… хотела хоть с кем-нибудь поговорить. Но услышала ее только я. Мы часто болтали, — грустно добавила девочка. — Валья была хорошей. Мне нравилось с ней говорить. Но потом ее забрали, и тут стало совсем невесело».

— «Хочешь сказать, ее увезли отсюда без предварительных встреч и согласований?»

— «Да. До того дня к ней никого даже не приводили знакомиться».

Я насторожился еще больше.

— «Ну, наверное, и такое случается. Возможно, узнав о ее способностях, леди Амелия пригласила на смотрины какого-нибудь особенно сильного и важного мага. Он твоей подруге сразу понравился, а потом забрал ее с собой».

— «Нет, Мар, — тяжело вздохнула девочка. — За Вальей пришли поздно ночью. Все уже спали, и никто не ждал никаких гостей… я проснулась от ее зова. Но он почти сразу оборвался, как если бы Валья уснула. И я не смогла до нее докричаться ни в ту ночь, ни на следующий день, ни после… а когда спросила у леди Амалии, не приезжали ли в замок маги за какой-то из девочек, она ответила, что никого не было. Но она ТАК это сказала, что еще через день я спросила у графа эль Сара. И он тоже ответил: нет».

— «А его аура?» — нахмурился я.

Мисса прерывисто вздохнула.

— «Она мигнула, Мар. Когда он говорил, что ни за кем из девочек в ту ночь не приходили, она действительно мигнула. Дважды».

— «То есть, граф соврал… как по-твоему, куда они дели твою подругу?»

— «Я не знаю, — тоскливо призналась девчонка. — Но Валья не уехала бы из замка, не попрощавшись со мной. Я перестала ее чувствовать два года назад, Мар. Весной. А через день после того, как Валью забрали, в горах начался буран, и я увидела… вернее, мне показалось, что в ту ночь в мое окно заглянул ледяной пес».

— «Кто?!» — поневоле вздрогнул я.

— «Не смейся, Мар, но мне кажется, что это была Валья», — прошептала девочка.

— «Откуда ты знаешь?!»

— «Потому что она позвала меня, — едва слышно сказала Мисса, заставив меня снова вздрогнуть. — Мысленно. Как раньше».

Мне стало не по себе.

— «Я испугалась и не ответила. Но с тех пор в метели я иногда слышу ее голоса, — так же тихо добавила девочка. — А порой, если выгляну в окно, мне кажется, что она все еще там. В ночи. И по-прежнему ждет меня. Только на зов уже не отвечает».

— «Ты говорила об этом кому-нибудь?» — после долгой паузы спросил я, лихорадочно размышляя над сказанным.

— «Шутишь? — горько усмехнулась девочка. — Нам даже друг с другом не дают поговорить наедине. Рядом всегда ошивается или нянька, или воспитательница, или стражник. Самых маленьких держат отдельно. Нас к ним даже не пускают. Тихо говорить нельзя. Шептаться по углам нельзя. Сидеть вдвоем вдали от остальных запрещено. Обсуждать что-либо, кроме учебы и платьев, тоже. На ночь нас запирают в комнатах, как преступниц, и рядом всегда есть хотя бы один стражник. Говорить вслух по ночам тоже нельзя. А перестукиваться не получается — стены слишком толстые. У нас с Тришей в стене трещина есть, поэтому иногда мы друг друга слышим. Но говорить все равно опасно, потому что в коридоре сильное эхо. Даже если отвечать шепотом, стражник может услышать. И тогда тех, кто разговаривает в неположенном месте и в неположенное время, накажут. Валья первой позвала меня мысленно. Не знаю, как у нее получилось, но мы решили об этом молчать. Я несколько раз пыталась связаться с другими девочками, но из этого ничего не вышло. Они не отвечали. И сейчас не отвечают. Единственным, кто меня услышал за эти два года, был ты, Мар. И теперь я даже не знаю, что это значит. Ты ведь — дарру?»

Я заколебался.

— «Нам говорили, что мальчиков-дарру не бывает, — прошептала Мисса, когда я не ответил. — Но я чувствую тебя, Мар. Ты странный. И голос у тебя… необычный. Но зато ты сильный, если смог меня услышать. И еще у тебя, как у всех нас, нет собственной ауры».

Мда. Может, не стоило мне сегодня снимать амулет?

— «Мар! Мар, не молчи же! Пожалуйста! Клянусь тебе… душой своей клянусь, что никто об этом не узнает!»

— «Я слышу, — наконец, неохотно отозвался я. — Но не думаю, что тебе стоит знать детали. Меньше знаешь — крепче спишь. Да и врать, если что, не придется».

Мисса ненадолго умолкла.

— «Ты прав, — неожиданно отступилась она. — Извини. Я больше не буду спрашивать. Но если тебе не все равно… если принц и впрямь приехал сюда помочь… расскажи ему о Валье. И пусть он обязательно заглянет в подвал».

— «Зачем? Ты ведь говорила, что туда отправляют тех, кто заслужил наказание».

— «И тех, кто не может себя контролировать. Мы очень боимся идти в подвал, Мар. Там страшно. А еще порой случается так, что девочки, которых туда отправляют, обратно уже не возвращаются».

***

Едва рассвело, я выбрался в коридор и поскребся в дверь комнаты, где поселили Кэрта аль Вар. Открыл ее маг не сразу. Да и особой радости на его заспанном лице я не увидел.

— В чем дело? — осведомился всклокоченный целитель, когда увидел меня на пороге.

— У меня для вас важные сведения, — скороговоркой проговорил я, пока он не вздумал захлопнуть дверь.

— Что за сведения? Откуда? И почему ты пришел с ними ко мне?

— Его высочество предвзято ко мне относится. Скажите, рино, вы сегодня планируете проверять бумаги господина эль Сара?

— Да. А что?

Я пристально посмотрел на рино Кэрта. Но напряженные раздумья, в которых я провел остаток ночи, так и не позволили прийти в отношении мага к каким-то определенным выводам. Если бы он был человеком императора, а не герцога эль Соар, вопросов бы не возникло — я бы со спокойной душой рассказал ему и о девочке, и о том, кто я есть. Но герцог — это все же не его величество Орриан. Да и магическая клятва, как недавно сказал мастер Зен, не является панацеей от предательства, ведь предать можно и не нарушая впрямую приказ повелителя. А рисковать я не мог.

— Когда будете изучать документы, поищите сведения о девочке по имени Валья, — наконец, сказал я, решив ограничиться минимумом информации. — И поинтересуйтесь у графа эль Сар, что происходит у него в подвале. Если сумеете, убедите его высочество туда сходить. Есть подозрение, что в замке содержится больше дарру, чем нам вчера показали.

— Стой! — спохватился маг, когда я развернулся и почти бегом двинулся к выходу. — Мар, вернись! Что это значит?!

«Разбирайтесь, господин маг, — подумал я, заворачивая за угол. — Вас ведь для этого сюда прислали?»

Само собой, на ковер меня обязательно вызовут и потребуют объяснений сразу же, как только я попадусь его высочеству на глаза. Но скоро наступит время завтрака. Полагаю, магов снова пригласят перекусить в компании супругов эль Сар. Потом придет черед бумаг и собственно проверки, которая наверняка займет целителя и наследника престола до позднего вечера. Естественно, для начала им покажут все самое благопристойное: комнаты девочек, каменный сад, внутренние помещения, комнату для игр… и даже если его высочество изъявит желание навестить подвал, скорее всего, его сперва промурыжат допоздна, а затем попросят обождать до завтра. Ну там, прибрать в камерах, соломки свежей на пол бросить… Если, конечно, за хозяевами замка водится какой-то криминал.

Но ведь Миссе незачем было врать, не так ли? И она правильно сказала: во время мысленного разговора очень хорошо чувствуется настроение собеседника. Я, правда, в этом новичок, но все же мне показалось, что девочка была честна. А значит, в крепости Хад и впрямь творится что-то неладное.

Допустим, Валью действительно отдали в руки какого-то заезжего мага. Внезапно и вот так с ходу, без вдумчивой проверки. К примеру, за большие деньги и без согласия дарру, что объясняет внезапный обрыв зова и позволяет предположить, что протестующую девчонку действительно чем-то одурманили. В любом случае, в бумагах должно быть указано, кому именно ее отдали. Это пускай проверяет Кэрт. Если девчонку увезли в далекие дали, то можно объяснить и то, почему она не смогла связаться с подружкой позже. Однако предположение о ледяном псе в корне меняло ситуацию: погибшая девочка — это совсем не то, что девочка похищенная. И если окажется, что причиной ее гибели стали супруги эль Сар…

Я сбежал по лестнице на первый этаж и направился во внутренний двор.

Полагаю, ближайшей ночью мне снова придется сделать вылазку. А до того времени на глаза Карриану лучше не показываться.

Выбравшись на улицу, я с наслаждением вдохнул холодный воздух и огляделся.

Народу немного, все заняты делом, из праздношатающихся тут только я и большой лохматый пес, глядящий на меня из приютившейся возле сарая конуры. В сарае, судя по запаху и доносящимся изнутри звукам, обитала крупная рогатая живность. Строение рядом смутно напоминало амбар. Еще дальше виднелся второй сарай. Затем пустой закуток. Кузня. Несколько вспомогательных помещений. Наконец, еще дальше шла наружная стена крепости, которая гигантским полукругом закрывала собой вплавленный в скалы замок.

Подойдя к конуре, я испытующе взглянул на собаку.

Пес, едва я оказался рядом, оскалился и хрипло заворчал, но, едва мы встретились взглядами, спрятал зубы и неуверенно вильнул хвостом.

— Хороший мальчик, — похвалил его я, потрепав лобастую голову, а затем отступил, потому что зверь отряхнулся, звякнул цепью и выбрался наружу полностью.

Мда. А здоровенный все-таки пес. Чем-то на сенбернара похож, только серого окраса, более широкий в кости, а уж зубки у него были дай боже каждому.

— Эй, пацан! — окликнул меня кто-то. Я быстро обернулся, а пес снова заворчал. — Не лезь к собаке. Цапнет.

Я снова посмотрел на спокойно стоящего рядом пса. После чего хлопнул его по холке и отошел. А слуга, который меня окликнул, озадаченно крякнул, но все же не стал задерживаться и убежал в замок. Видимо, куда-то очень спешил.

Оставив в покое собаку, я прошелся по двору, нахально суя нос во все незакрытые двери. Откуда-то меня сходу погнали. Откуда-то, разглядев незнакомое лицо, довольно осторожно выпроводили. Вероятно, знали, что я состою в свите принца, и не желали конфликтов. Последним я решил малость подействовать на нервы, с простецким видом поспрашивал о житье-бытье. Сделав круглые глаза, терпеливо выслушал местные легенды, особенно страшилки. Внимательно оглядел и хлев, и амбар (в кузню меня не пустили), а затем отправился на крепостную стену — надоедать стражам. А заодно посмотреть на раскинувшееся прямо под стенами замка ущелье, на дне которого, если верить молве, пряталась замерзшая в незапамятные времена река.

Никакой реки я там, естественно, не увидел, хотя добрых полчаса честно пялился вниз с головокружительной высоты. Потом меня попытался прогнать один из стражей. Но другой вовремя вспомнил, что видел меня вчера в караване, так что к нему-то я и начал потом приставать. Из разговора, как водится, узнал массу новых, но совершенно бесполезных вещей. Как мог, повеселил скучающих караульных. Попутно засек время, через которое они сменялись. Приглядел входы в дозорные башни. Сунул свой любопытный нос и туда. А когда узнал все, что хотел, перестал доставать народ, пристроился в уголке и, мечтательно уставившись вдаль, молча позвал:

— «Мисса?»

Девочка отозвалась минуты через две.

— «Прости, Мар. У меня урок. Нельзя было отвлекаться».

— «Теперь ты свободна?»

— «Да, у нас перерыв. Мы идем в трапезный зал. А что?»

— «Мне нужно, чтобы ты вспомнила день, когда пропала Валья, и как можно подробнее о нем рассказала. Когда вы проснулись, что делали, с кем говорили, куда ходили… все, что сможешь, поняла?»

Мисса, как мне показалось, неуверенно кивнула. Да и вообще, сегодня я лучшее ощущал ее эмоции. Быть может, практика сказалась? Или девочка просто решила довериться и чуть больше открылась?

— «Да. Я попробую».

— «Хорошо. Еще я хочу, чтобы ты шаг за шагом рассказала, как проходит твой сегодняшний день. Все до последней мелочи».

— «М-мар… прости, я не совсем поняла, что тебе нужно…»

— «Меня интересует, где ты находишься. Кто с тобой рядом. Сколько шагов от тебя до соседки слева и соседки справа. Сколько до ближайшей двери. Какой длины коридор за ней. Как он выглядит. Сколько у него ответвлений и куда они ведут…»

— «Ты хочешь понять, как устроен замок», — наконец-то догадалась девчонка.

— «Да. Своим ходом мне во многие помещения не попасть. А с твоей помощью я начну хоть как-то ориентироваться».

А еще сегодняшней