Book: Свинцовая совесть



Свинцовая совесть

 Владимир Колычев

Свинцовая совесть

 Раунд первый

Глава 1

Организм работает на пределе, на износ, сознание – в ускоренном режиме. Руки выводят автомат на линию огня в привычно быстром темпе, а сама цель движется, как в замедленной съемке. Гранатомет на плече боевика, и, если он успеет выстрелить, быть беде. Но Глеб опережает его, палец жмет на спусковой крючок, пороховые газы с грохотом выталкивают пулю из канала ствола. Только вот некогда следить за ее полетом, надо переводить автомат на следующую цель…

Семь дней в горах, целая неделя на ногах. Мотострелковая колонна нацелена на чеченское село, группа майора Дробова ведет разведку на маршруте движения, обеспечивает ее прикрытие. Техника вязнет в грязи, продвигается медленно, тяжело, а в горах боевики, у них своя задача – затруднить, а по возможности сорвать марш. Семь дней группа Глеба в работе без всякого продыха, люди вымотаны, едва держатся на ногах, потому и заметили боевиков слишком поздно, позволили застать себя врасплох. Семь дней в горах – это слишком много даже для тренированного бойца, поэтому боевики получили шанс. Глеб оказался на острие удара, и ему нужно продержаться хотя бы пять-шесть секунд, а там его подчиненные оправятся от неожиданности, вступят в бой всеми силами…

Непонятно, что делает здесь этот безусый юнец среди матерых бородачей, но у него в руках автомат, и он готов убивать. Может, ему и шестнадцати нет, но Глеб сейчас действует, повинуясь рефлексам, моральные соображения на заднем плане. Сопляк уже в прицеле, ударник разбил капсюль-воспламенитель патрона… А в поле зрения уже попал бородатый араб со звериным оскалом. У него всего лишь один глаз, но на Глеба он смотрит через прорезь прицела, и нет возможности опередить его. Нужно уходить с линии огня.

Глеб отпрыгнул в сторону, в падении перекатился через плечо, но не заметил засыпанный прелыми листьями пенек, ударился об него локтем. Руку будто молнией пронзило, но автомат он удержал. Даже более того, открыл огонь, удерживая оружие больной рукой, и только потом придержал его здоровой. А справа на него вышел еще один «дух» и этот наводит на него автомат, но с ним Глеб успевает справиться, а вот что делать с его напарником, оружие которого также на изготовку? Уж очень близко подобрался враг, возможности для маневра нет, надежда на то, что боевик промажет…

Опасного боевика срезал кто-то из своих, но до этого он успел выстрелить в Глеба. Одна пуля ударила в живот, другая стукнула по голове…

* * *

Фильм обрывается на самом интересном месте, и если нет возможности досмотреть его до конца, тогда на помощь приходит пересказчик. Так бывает и с реальными жизненными историями.

– «Духов» мы отогнали, а вас, товарищ майор, на руках понесли. Они оклемались, за нами пошли, с фланга хотели обойти, но Карякин разгадал маневр, Лешку с пулеметом выставил. Серегу Чистова подстрелили, Карякин вас на него оставил, а нас на чехов бросил. Они нас подрезать хотели, а мы их врасплох взяли. Четверых уложили, остальные ушли. А там и вертушка подоспела, вас и Чистова забрали, нам сухарей подбросили, патронов, батарей для рации, мы еще сутки потом работали…

Прапорщик Сазонов – человек немногословный. Такие люди, как он, предпочитают показывать свою состоятельность не словом, а делом. В обычной жизни слова из него не вытянешь, вечно хмурый, нелюдимый, только где-то в глубине его глаз время от времени появлялся задорный огонек. А сейчас прапорщика не узнать, разволновался, разговорился так, что не уймешь. Да и не собирался Глеб его останавливать: соскучился он по своим ребятам, хочется поскорее к ним вернуться. Сазонов это понимал, потому и развязал свой язык без всякого стеснения. Он рассказывал, как группа вышла из боя, как выполняла задачу дальше, какой разбор полетов потом устроило начальство. Хорошо, Глеб к этому времени был уже на операционном столе, а так бы получил выговор за то, что поставил группу под удар. Увы, но это было действительно так, и дикая усталость – тому не оправдание. Впрочем, задача была выполнена, мотострелковая колонна вышла на исходные рубежи, атаковала мятежное селение, выбила из него боевиков, и после окончания операции Глеба представили к ордену. Правда, не факт, что представление это утвердят. Героев много, а наград мало, хотя, казалось бы, все должно быть наоборот.

Глеб мог бы слушать Сазонова и дальше, но в палату вошла Ольга Евгеньевна…

Глеб хорошо помнил, как первая пуля прошила живот. «Все!» – успело мелькнуть у него в сознании. Вторая пуля будто взорвала мир вокруг него, и он оказался в черном безвременном вакууме. Если его убили, значит, где-то в этой темноте должен был вспыхнуть свет и явиться ангел с ключами к вечной жизни. Именно это и произошло. Открыв глаза, Глеб увидел Ольгу Евгеньевну. Она стояла спиной к окну, и он видел ее в ореоле свечения, которое можно было принять за божественное сияние. Потому и принял он ее за ангела, хотя она была обычным земным врачом.

И все-таки Ольга Евгеньевна была его ангелом-хранителем. И не обычным врачом.

Оперировали Глеба в полевом госпитале, но не очень удачно. В Черноземск его доставили в состоянии комы, виной тому – ранение в голову. Но Глеб мог умереть и от ранения в живот, от осложнения, связанного с первой операцией. Что-то там пошло не так, и неизвестно, где бы он сейчас был, если бы не Ольга Евгеньевна. Хоть и молодая она – не больше тридцати лет ей – но руки у нее золотые. И хирург она отличный, и терапевт превосходный. Ничего, что ему вырезали чуть ли не половину желудка, зато сейчас все в порядке. Ранением головы занимался другой врач, талантливый нейрохирург с ученой степенью, Глеб очень был ему благодарен, в то время как Ольгу Евгеньевну он боготворил.

Ольга Евгеньевна ничего не сказала, она тихонько подошла к Сазонову, своей тонкой, невесомой рукой коснулась его плеча, с мягкой и даже теплой иронией во взгляде посмотрела на него. И тот все понял.

– Ну, давай прощаться, Глеб Александрович! Завтра утром я уезжаю, так что здесь вы меня больше не увидите. До встречи в части!

Сазонов поднялся, протянул Глебу свою большую крепкую ладонь. Рослый он мужик, здоровый, и силища у него в руках такая, что подковы в них гнутся. А Глеб роста среднего, в плечах – так себе, рука обычная, совсем не крупная, к тому же организм болезнью очень сильно ослаблен. И все же руку Сазонову он пожал крепко, так, что в костяшках пальцев у него что-то хрустнуло и в глазах мелькнуло веселое удивление.

– Ну и хватка у вас, товарищ майор! Если так дальше пойдет, через месяц в строю будете.

– Будет, обязательно будет, – Ольга Евгеньевна показала Сазонову на дверь, тот понимающе кивнул, ободряюще глянул на Глеба, взял под козырек и вышел из палаты.

– Что здесь у нас? – Ольга Евгеньевна многозначительно посмотрела на тумбочку.

Голос ее звучал в диапазоне между сопрано и контральто, ближе к последнему, но его и под расстрелом не назовешь грубым и уж тем более неприятным. Может, и низковат у нее голос, но звучит нежно, и слушать его – удовольствие. И сама Ольга Евгеньевна одним своим видом ласкает взгляд. Черты лица у нее не совсем правильные, даже грубоватые, нос широковат, зато какие у нее глаза – ясные, как солнечный день над синим океаном, не очень большие, но красивые. Губы пухлые, четко очерченные, помады на них едва-едва, но кажутся они сочными. Русые густые волосы подстрижены каре, чистая, матового цвета кожа, изящная шея. Грудь у нее небольшая, сама она худощавая, а бедра широкие, но это ничуть ее не портит, как раз наоборот… привлекает взгляд. Иной раз Глебу казалось, что ее внешность ничем нельзя испортить. И он даже знал, откуда у него такие мысли.

– Стандартный набор, – улыбнулся он. – Кефир, минералка и апельсины… Я понимаю, апельсины мне нельзя…

– Можно. Я думаю, уже можно. Только не больше половинки в день. Ничего крепче апельсинов, надеюсь, нет?

– Нет. Хотя от холодного пивка я бы не отказался.

– Ничего, будет и на вашей улице пиво…

Ольга Евгеньевна села на стул, еще не остывший после Сазонова, откинула в сторону одеяло, а Глеб сам расстегнул куртку пижамы и задрал майку. Она осмотрела швы на животе, провела пальцами вдоль них, слегка вдавливая их в живот. Не в том он сейчас состоянии, чтобы проводить глубокую пальпацию, и возникал вопрос, что можно нащупать такими вот поверхностными касаниями? Но выражение лица у Ольги Евгеньевны такое, как будто она прощупывала Глеба насквозь, все видела и замечала. Она даже не спрашивала, где и как у него болит, ей и без того, казалось, все было ясно. Да он бы и не сказал, где у него болит, потому что и сам этого не знал. Болезненные ощущения напрочь заглушались чувством удовольствия, которое доставляли ему прикосновения нежных и красивых женских рук. Он готов был еще раз получить пулю в живот, лишь бы только за его лечение снова взялась она.

– Что скажете, Ольга Евгеньевна? – спросил Глеб, когда женщина поднялась со стула.

– Все хорошо.

– Надеюсь, меня не комиссуют?

– А вам не терпится снова попасть под пули? – спросила она, задержав на Глебе взгляд на секунду дольше обычного.

Отношения у них официальные, с дистанцией «врач – пациент», но нет в ней прохладной сухости. О черствости тем более не могло быть и речи, потому что Ольга Евгеньевна сама по себе человек мягкий, хотя и с характером. И отчужденности между ними быть не могло, ведь она ему как минимум нравилась. А если как максимум… Ольга Евгеньевна догадывалась о его воздыханиях, но виду не подавала, однако он не первый год в этой жизни, поэтому точно мог сказать, что не равнодушна она… К нему самому она, может, и равнодушна, но к его к ней чувствам – вряд ли.

– Профессия у меня такая.

– Опасная у вас профессия.

– Я в курсе.

– Опасная у вас профессия, – в каком-то грустном раздумье повторила молодая женщина. – И к тому же очень активная. Тяжелые физические нагрузки, ненормированный рабочий день, неправильное питание.

– Что есть, то есть.

– А возраст?

– Что возраст? Мне всего тридцать четыре. Как говорил товарищ Карлсон, мужчина в самом расцвете сил.

– У Карлсона моторчик был, он летать мог, а вам на своих двоих по горам приходится бегать.

– У нас вертушки есть.

– Но бегать приходится… К тридцати четырем годам спортсмены на тренерскую работу переходят. И вам неплохо было бы куда-нибудь на преподавательскую работу устроиться. Или на штабную. А лучше всего куда-нибудь в военкомат, там работа непыльная.

– Ну как же непыльная? Там архивная пыль, а она вызывает астму. Лучше дорожную пыль глотать, чем архивную…

– Возможно. Но я бы не рекомендовала вам возвращаться на прежнюю работу. Даже если вас признают годным к службе, все равно вы уже не сможете выдерживать прежние нагрузки, сильное перенапряжение будет сопровождаться острыми болями в животе…

– Зачем вы это мне говорите? – нахмурился Глеб.

– Хочу вас напугать. Хочу, чтобы вы задумались над своим будущим, – Ольга Евгеньевна прямо смотрела ему в глаза. Выражение лица у нее спокойное, непроницаемое, но чувствовалось, что это всего лишь маска, за которой она скрывала переживание за Глеба. Во всяком случае, он так хотел думать. – Вы еще долго пробудете у нас, но хорошо бы, чтобы вы начали думать уже сейчас…

Глеб хотел сказать что-нибудь поперек, но передумал. В сущности, Ольга Евгеньевна права. Не так уже и молод он, чтобы бегать по горам на пределе своих сил и возможностей. В Афгане он был ранен гранатным осколком в спину, ничего, подлечился немного – и в строй. В девяносто пятом в боях за Гудермес ему прострелили ногу, но тогда у него и в мыслях не было сходить с заданной дистанции. Но сейчас ему тридцать четыре года, он уже не мальчик, да и раны в этот раз серьезные – живот распахали, контузия, которая еще долго будет сопровождаться приступами головной боли, если не до конца дней.

Тридцать четыре года ему, но ни семьи нет, ни жилья. Комната в офицерском общежитии да служба – вот и все его счастье. А где-то в Питере у него растет дочь от первого неудачного брака. От первого и единственного…

– Я подумаю.

Действительно, а почему бы ему не перевестись сюда, в Черноземск, в областной или районный военкомат? Хоть и неустроен Глеб в личной жизни, но на службе его ценят, уважают. И связи у него в больших штабах есть, и, в принципе, он мог добиться такого перевода. Город большой, красивый, зеленый – неплохо было бы здесь получить квартиру.

– Вот и хорошо, – мило, хотя и несколько отстраненно, улыбнулась Ольга Евгеньевна.

– Я бы здесь, в Черноземске остался, есть возможность попасть на теплое место.

– Так в чем же дело?

– Есть одно условие.

– Думаю, это не ко мне, – врач вдруг встревожилась, будто почуяв подвох.

– Нет, как раз к вам… Вы должны выйти за меня замуж.

Ольга Евгеньевна чуть не поперхнулась, резко втягивая в легкие воздух. Слишком серьезно выглядел Глеб, чтобы воспринимать его слова как шутку. Целая гамма чувств отразилась у нее на лице – возмущение, недоумение, а за осуждением скрывалось восхищение. И щеки ее залила краска. И столько вопросов она хотела задать, что все они просто не могли уместиться на языке. Может, потому и повернулась она к нему спиной, чтобы воздержаться от столь глупого и нелепого, как ей могло показаться, разговора. А может, она возмутилась настолько, что возненавидела Глеба, а потому и не хотела его видеть…



Глава 2

Умопомрачительный экстази, ревущая музыка и пронзительные стоны красотки – все это ведет в ад, но через райское удовольствие.

Но вот все кончено.

– Уфф!

Свирид оттолкнул от себя официантку, рухнул на спину, в падении кулаком стукнув по кнопке на музыкальном центре. В комнате стало тихо, только слышно, как тяжело дышит девушка, будто не человек рядом с ним лежит, а загнанная лошадь.

– Гы-гы! – самодовольно гоготнул Свирид.

Заездил он девицу до изнеможения.

Он поднял руку, разжал кулак и ладонью шлепнул девушку по заду.

– Пошла вон!

Официантка Свириду не мешала, просто ему интересно было посмотреть, сможет ли она подняться после секса.

А она поднялась, но с трудом. Шатало ее – то ли от виски, то ли, как он хотел надеяться, от усталости.

– Давай быстрей!

Он потянулся к лежащему в кресле пистолету. «Вальтер» у него, последняя модель, только что из Германии. Крови на нем еще нет, так почему бы не открыть боевой счет?.. А может, и не надо…

Но шлюха знала, с кем имеет дело, поэтому, в чем была, с визгом и пулей выскочила из комнаты.

Свирид разозлился. Нет, не смог загнать он эту кобылу, если в ней столько прыти. А так вдруг захотелось, чтобы она упала замертво! И все-таки он выстрелил, когда девушка выскочила из комнаты. Так, для острастки. Пуля попала в абажур стоящего у двери торшера, и лампочка под ним погасла. Неплохой выстрел! И этот глупый восторг удержал его на кровати, а ведь была мысль броситься за официанткой в погоню, еще раз выстрелить в нее – хотя бы для того, чтобы поддать ей жару. Но удачный выстрел осадил его безумный порыв. Да и подниматься лень… О том, что за девушкой он будет гнаться голышом, Свирид совершенно не переживал. Вернее, дурной наркотический угар мешал ему о том думать.

Он не помнил, сколько лежал на спине, тупо глядя в потолок. А когда поднялся, забыл все, о чем все это время рассеянно думал.

Свирид оделся, шаткой походкой вышел в кабинет. А там Артемчик, начальник его личной охраны, с ним двухметровый Гном. Один поднялся неспешно, пряча улыбку в усах, а другой вскочил резво, вытянувшись во весь свой недюжинный рост. С Артемчиком Свирид начинал свои лихие дела, тот мог обращаться к нему на «ты», а Гном только на «вы» и шепотом. Потому что молодой, хотя и с опытом.

За дверью приглушенно гудела музыка, вестибюль там, одной стороной выходящий на танцпол, а другой – на большой игровой зал. Можно выйти туда, подойти к левой балюстраде, со второго яруса глянуть, как выкидывает коленца народ, или к правой – посмотреть, как скачет шарик по колесу рулетки, но никуда не хочется идти.

Свирид бухнулся в кресло и вопросительно глянул на Гнома.

– Ну, чего стоишь, как ишак на повороте? Кофе давай!

Гном кивнул, бросился к кофеварке.

– Думаешь, поможет? – спросил Артемчик.

Невысокий он, но кряжистый, как столетний дуб. Крепкая квадратная голова, мощная борцовская шея, бицепсы рвут рукава белой шелковой рубахи, перетянутой вдоль и поперек ремнями, на которых висела кобура с вложенным в нее пистолетом. Черты лица у него крупные, грубые, бульдожьи, и сам он похож на готового к броску бойцовского пса. Только взгляд у него не тупой, как у Гнома, а осмысленный, слегка насмешливый.

– Может, лучше водки?

– После колес? У тебя же здоровый образ жизни.

– Здоровый?.. Ну да, здоровый…

Свирид не был наркоманом и водкой не злоупотреблял, но иногда на него находило, тогда он мог и колесо глотнуть, и нос припудрить, а случалось, нажирался в гумно, то бишь в лежку на сеновале. Вот и сегодня на него накатило, потому и ударился в разгул, да так бездумно, что голову потерял.

– Слышь, Артемчик, а эта новенькая, она чистая?

Он уже и забыл, как звали официантку, с которой он переспал. Но вдруг ему придется вспоминать ее весь курс лечения?

– Я не проверял.

– А кто проверял?

– Никто. Пока ты пробу не снимешь, никто на нее не дернется… Надо у Лельки спросить, она должна была справку потребовать…

Свирид владел самым лучшим в городе казино – четыре игровых зала, бильярдная студия, ночной клуб со стриптизом, ресторан. Танцовщицы зарабатывали здесь хорошо, поэтому отбоя от желающих не было. Девушки-крупье хорошие деньги поднимали. А еще очень хорошо зарабатывали официантки, обслуживающие казино. Свирид нанимал только хорошеньких девочек – смазливых, с хорошей фигурой и красивой грудью, которую после двух часов ночи девицы выставляли напоказ публике. Целомудренность здесь, разумеется, не приветствовалась, и перед желающими занять вакансию вопрос, что называется, ставился ребром – даешь или не даешь. Нет – ищи работу дальше, да – добро пожаловать. И стриптизерши понимали, что казино – место злачное, добродетель здесь не в почете, но их это не очень смущало, потому в постель к Свириду они ложились без возражений. То с танцовщицей он зажжет, то с официанткой, бывало, и с крупье рулетку в постели раскрутит. Правда, со временем интерес к таким развлечениям угасал, все реже устраивал он оргии, поэтому имелся в его казино хоть и небольшой, но все-таки запас нетронутых им девчонок, из него он сегодня и выбрал официантку… Кажется, Люба ее звали… На кого пальцем он сегодня показал, та к нему в кабинет и пришла. А у него, как назло, резинки не было. Да и не любил он это дело. Раньше он вообще никогда не защищался, а сейчас вдруг переживать стал. Стареет он, еще пару годков – и сорок лет стукнет. Все чаще на ум приходят мысли о спокойной старости…

– Да какие там справки? Двадцать баксов дал, и любая справка, – скривился Свирид.

– Ну, не скажи.

– Что «не скажи»?

– Двадцать баксов много, можно и за сотню рваных справку купить.

– Ну, так а я о чем?

– Водку давай.

– А надо? – с сомнением спросил Артемчик.

За то и уважал его Свирид, что не боялся он своего босса, мог и поперек слово сказать – для пользы дела. А дело в том, что экстази с водкой смешивать нежелательно, башню так сорвать может, что обратно и не прикрутишь.

– Надо!

Артемчик поставил на стол бутылку водки, две стопки – для босса и для себя. На службе он старается не употреблять, но как не выпить за компанию с авторитетным человеком? Наполнил стопки.

Свирид смахнул со стола стопку, чокнулся с начальником своей охраны, выпил.

– Значит, не снимали пробу с Любки? – спросил он.

– Без тебя – нет.

– У нас что, феодализм? Право первой брачной ночи?

Свирид самодовольно хмыкнул. Любая форма деспотии хороша, но только если она в твою пользу…

А кто еще должен снимать сливки, как не Свирид? Кто бригаду в девяносто первом сколачивал? Кто выводил ее на большую дорогу? Рэкетом и крышами занимались многие, но где они, эти джентльмены удачи? И не счесть, сколько крутых пацанов полегло в девяностых – целые аллеи бандитской славы отлиты в граните на городских кладбищах. Где Соломон, Парфен, Сильвер, Карпуха? Одни только воспоминания об этих крутых авторитетах остались. Разве Парфен лет через пятнадцать еще выйдет из мест не столь отдаленных, а остальных никто никогда больше не увидит, потому что с того света не возвращаются. А где братва, которая под этими грандами ходила? Кто-то в могиле, кто-то сидит, кто-то непонятно чем занимается. Зато бригада Свирида на плаву. И охранная фирма у него своя, есть и подшефные бизнесмены, которые платят ему за свое спокойствие. И еще казино «Храм Фортуны», в которое он в свое время вложил не только душу, но и почти весь общак. Недостроенное здание кинотеатра за свой счет поднял, коммуникации подвел, планировку сделал, до ума все довел. Здание находилось в самом центре города, у реки, на самой набережной. И место здесь престижное, и в казино все по высшему разряду, так что самая денежная клиентура собирается у него, а это большие обороты, солидные навары. В девяносто восьмом бизнес хорошо просел, но даже тогда казино не работало себе в убыток. А сейчас дела в гору идут, с каждым днем все круче забираются. И все почему? Да потому что Свирид железный человек! Никакая сила его не берет – ни менты, ни конкуренты. Не будь его, бригада бы давно уже прахом пошла, а с ним братва при деле, при деньгах. И охранная фирма процветает, и в казино колесо фортуны крутится без остановки. Пацаны чуть ли не молятся на Свирида, поэтому его слово – для них закон.

– Сам такую постанову дал, – напомнил Артемчик.

– А это плохо?

– Разве я говорил, что плохо?

– Ну, может, тебе тоже хочется сливки снимать?

– Да мне как-то без разницы, первым быть или после тебя, – пожал плечами Артемчик.

– Ты всегда после меня будешь.

– Так а кто против?

– Клевые у нас девчонки, да?

– Не то слово! – похабно ухмыльнулся начальник охраны.

Артемчик и сам пользовался доступностью танцовщиц и официанток. Внушительный он, но некрасивый – женщины таких не жалуют. У Свирида и статус круче, и мужчина он видный – ему никто никогда не отказывал, зато у Артемчика по этой части были проблемы, иной раз приходилось брать баб силой. Двух танцовщиц из-за этого потеряли. Одну он придушил ненароком, другая уволилась и уехала из города, в Москву вроде бы подалась. Обе ценные девчонки – красивые, танцевали здорово. Но Артемчик все-таки дороже. Потому что нетупой и Свириду предан, к тому же на первые роли не рвался, как некоторые. С ним надежно и спокойно, а еще по душам поговорить можно.

– Клевые, но шлюхи.

– А что, шлюха – не человек? – хмыкнул Артемчик.

– Да как-то слишком все просто…

– Но ты же не комсомолец, чтобы создавать себе трудности?

– Когда-то был комсомольцем. В армии комсоргом роты был… А потом бандитом стал, – загрустил вдруг Свирид.

– Да нет, не был ты бандитом. И я не был. Просто мы дела умели делать…

– Да ладно тебе гнать, бандитами мы были… Сейчас, может, и не бандиты, а раньше… Ну чего сидишь, наливай!

Свирид выпил, попросил сигару, но курить не стал. Взял гильотинку и покрошил ее на мелкие части. С каким-то садистским удовольствием покрошил, хотя и беззлобно. А закурил он обычную сигарету.

– На понтах мы с тобой живем, Артемчик. Кабаки, тачки, шлюхи… А хочется простого борща со сметаной похлебать, чтобы нормальная баба тебя дома ждала. Нормальная баба, а не шлюха…

– Так в чем же дело? Дом у тебя есть, бабу найти можно…

– Где?

– Да где угодно. Вон на улицу выйди, и будет тебе нормальная баба. Подошел, познакомился, все дела…

– А если она шлюхой окажется?

– Ну, тогда в церковь пойти, туда, кстати, клевые телочки ходят. Там какие шлюхи?

– А вдруг?.. Да ты не напрягайся, Артемчик! – засмеялся Свирид. – Ерунда вопрос! Если жениться надумаю, нормальную бабу найду… А мне пора жениться, да?

– Ну, может, и пора.

– Да ты молчи, я у себя спрашиваю, – пренебрежительно махнул он рукой.

Ему и без жены хорошо живется. Почет и уважение от братвы и бизнесменов, собственное дело, деньги, женщины, среди которых порой встречались очень даже приличные особи. Так что страсти по благочестивой девственнице казались ему сопливыми страданиями, ничего, кроме смеха, не заслуживающими.

Но в то же время ему действительно пора обзавестись семьей, законным потомством… Это от него не уйдет… Хотя и неплохо было бы найти красивую девственницу. Просто взять и найти, а потом поиметь чисто для прикола… Ну, и жениться можно. Если желание будет…

Водка смешивалась с наркотой, мысли вязли.

– Артемчик, пойдем прогуляемся!

Он только что сидел в кресле, но вдруг оказался на улице, под фонарями, свет которых растворялся в пучине наступившей ночи. И все-таки набережная освещена хорошо, особенно в районе «Храма Фортуны». Здесь еще и неоновые огни ярко переливаются. И само по себе казино – такое же яркое зрелище. Балконы с балюстрадами, портик с четырьмя колоннами. Только не всем хочется любоваться этой красотой. У парапета набережной Свирид заметил парочку, парень стоял и обнимал за талию стройную длинноволосую девушку в приталенном немодном платье ниже колен. Волосы у нее распущены, но сейчас не каменный век, чтобы ее саму считать распущенной. Скорее она окажется скромницей, нежели шлюхой.

До парочки метров пятьдесят, не меньше, через дорогу переходить надо было, но Свирид был пьян, помнил, как шагнул к ней, и потом, как уже оказался рядом.

Парень обнимал девушку за талию, слегка прижимая ее к себе. Они просто смотрели на реку, по которой шел пассажирский теплоход, очерченный по контуру сигнальными и декоративными огоньками.

– А чего не целуетесь? – спросил Свирид.

Парень вздрогнул, резко повернулся к нему. И девушка увидела его, испуганно спряталась за спину своего кавалера. Но Свирид успел рассмотреть ее. Красивое у нее лицо, нежность в ней чувствуется и чистота… Именно такая подружка и нужна была Свириду.

– Сгинь! – небрежно махнул он рукой, обращаясь к ее кавалеру.

Совсем еще пацан, смазливый, но мягкотелый, таких на зоне сладкими называют, со всем отсюда вытекающим.

– Как скажете! – испуганно кивнул он и стал уходить, увлекая за собой девушку.

– Эй, а подружку свою оставь! – потребовал Свирид.

– Нет! – мотнул головой парень.

– Я тебе сейчас дам «нет»!

Свирид подскочил к девушке, схватил ее за руку, потянул на себя. Он даже в здравом уме не смог бы подумать, что парень способен вступиться за нее, а сейчас тем более такая мысль не могла прийти ему в голову. Потому и потерял он осторожность. За то и поплатился. Парень ударил его кулаком в подбородок так, что ноги вдруг оказались выше головы.

Свирид упал, но к парню подскочил Артемчик. Начальник охраны уже понял, что имеет дело с достойным противником, поэтому не позволил себе расслабиться. Двумя четкими ударами он сбил парня с ног, а Свирид к этому времени поднялся, выдернул из-за пояса пистолет.

– Уйди! – он оттолкнул Артемчика и наставил ствол на парня.

– Не надо! – в ужасе завизжала девушка.

Но Свирида она остановить не смогла. Он был вне себя от бешенства, потому нажал на спусковой крючок без малейшего колебания…

Глава 3

Ветер весело играл в молодой листве старой липы, время от времени он спускался вниз, чтобы распушить волосы на голове у Глеба, а затем возвращался обратно и ласкал его слух нежным шелестом. Солнце клонится к закату, обагряя края надвигающейся откуда-то с юга тучи. Дождь собирается, но если он пройдет, то ливнем, смахнув с земли тепло полуденного зноя.

Хорошо в госпитальном дворе, воздух здесь свежий, зелень пышная, газоны аккуратно подстрижены, на клумбах радужные созвездия цветов. И лавочки такие удобные, что подниматься неохота. Но засиживаться Глебу нельзя, ходить ему надо, мышцы застоявшиеся разминать, легкие продувать.

Он поднялся, повернулся спиной к госпитальному корпусу, сделал несколько шагов. Не совсем он здоров, в животе до сих пор болезненное ощущение, голова кружится, а иногда поднимается внутричерепное давление, да так, что встать с кровати невозможно. И все-таки походка у него легкая, хоть бесшумный шаг разведчика выводи.

– Дробов! – услышал он вдруг за спиной знакомый голос.

Ольга Евгеньевна это. И подошла она к нему со стороны больничного корпуса, больше неоткуда.

Глеб погасил восторженную улыбку и повернулся к ней с постным выражением лица.

– Жаль, – вздохнул он.

– Что «жаль»? – непонимающе спросила женщина.

Еще в апреле он фактически сделал ей предложение. Ольга Евгеньевна в замешательстве вышла тогда из палаты и больше не появлялась. Через день он узнал, что ее отправили в отпуск. Но ведь она гражданский врач, ей не положено гулять отпуск полтора месяца. Лето уже наступило, а она только-только появилась. Значит, где-то пропадала, не желая видеться с Глебом. Как бы то ни было, она здесь – красивая, цветущая, слегка взволнованная.

Она и не скрывала, что рада видеть его, зато Глеб на нее в обиде. Ну, не так чтобы уж очень, но влюбленным дурачком в ее глазах он больше выглядеть не будет.

– Жаль, что бдительность утратил. Я врага должен издали чуять, да, видно, нюх потерял.

– Это вы о чем? – растерянно посмотрела на него женщина.

– О том, что издалека должен был вас, Ольга Евгеньевна, заметить. А не заметил. Минус мне.

– А я что, враг, чтобы меня издали замечать? – возмущенно спросила молодая женщина.

– Почему «враг»?

– Ну, вы же сказали, что врага издали надо чуять. А меня вы не учуяли, выходит, что я враг…

– А разве нет? Бросили меня на произвол судьбы, – без всякой обиды в голосе сказал Глеб.

– Я в отпуске была.

– Да слышал, – сухо сказал он.

– Вот, вернулась.

Наконец-то! Очень рад! Какое счастье!.. Что-то примерно в этом роде она и желала услышать. Но вместо сладких речей она снова получила горькую пилюлю.

– Да вижу.

– Хотела бы вас осмотреть, – в смятении сказала врач, неловко заламывая кисти рук перед собой.

– Илья Борисович меня осматривал, сказал, что все в порядке. Вот, жив-здоров, хожу и не кашляю.



– И все-таки я настаиваю на осмотре.

Глеб кивнул и направился в корпус, поднялся на второй этаж, лег на койку поверх одеяла. Палата у него двухместная, но старого соседа недавно выписали, а нового пока не подселили.

Ольга Евгеньевна не заставила себя долго ждать. Пришла к нему строгая, официальная, с холодной вежливостью во взгляде. Обычно она ходила с непокрытой головой, даже на улице была без головного убора, а сейчас волосы убраны у нее под голубую шапочку. Она молча подсела к Глебу, он задрал майку, ее пальцы мягко коснулись живота. Что она там прощупывала, непонятно, но вид у нее была такой, будто врач не осматривала его, а глядела в душу. Словно хотела знать, что он думает о ней.

– Все хорошо, – размышляя о чем-то волнующем, отстраненно сказала Ольга Евгеньевна.

Обследование она закончила, но руку с живота не убрала. А он лежал в страхе вспугнуть ее неосторожным движением. Может, Глеб и обиделся на нее, но сейчас он готов был забыть все.

– Илья Борисович тоже говорит, что все хорошо. С головой, правда, не так удачно, но это не моя компетенция…

– А что с головой? Я же не дурак.

– Никто не говорит, что вы дурак.

– Вы не говорите, но думаете.

– Я так не думаю, – Ольга Евгеньевна убрала руку и с мягкой укоризной посмотрела на Дробова.

– Вы же решили, что я сошел с ума.

– Когда я решила?

– Когда я признался вам в любви.

– Вы признались мне в любви? – порозовела молодая женщина.

– А разве нет? Я же не мог сделать вам предложение без любви. А я сделал вам предложение…

– Вы ставили мне условие… – Краска окончательно залила ее лицо.

– Условие – дело десятое… У меня есть возможность остаться в Черноземске.

Глеб уже звонил одному товарищу, который мог помочь ему с переводом.

Генерал Поземкин был еще полковником, когда он с ним познакомился. Сам он тогда еще в капитанском чине служил. Было дело, летели они на вертолете с полковником, а машину сбили. Посадка была жесткой, пилоты погибли, но пассажиры выжили, только вот чехи толпой навалились, пришлось отстреливаться. И не было бы сейчас Поземкина, если бы Глеб со своими ребятами не смог бы отбиться. Кстати говоря, мужик он стоящий, стрелял плохо, но «духа» одного все-таки уложил, чем страшно до сих пор гордился. И Глебу без всякой фальши обрадовался, внимательно выслушал его, обещал помочь. Верней, он запросто мог решить эту проблему прямо сейчас, но ведь Глеб еще пока точно не знал, чего хотел. Да и военно-врачебная комиссия не дала своего заключения. Официальное решение его волновало мало, главное, самому решить, готов он к службе без всяких ограничений по здоровью или нет. Если да, то в свою часть он вернется обязательно.

– Надо будет, останусь. Только дело не в этом.

Глеб смело смотрел на Ольгу Евгеньевну, а она в смущении отводила глаза и пальцами теребила пуговку на своем халате.

– Мне так просто Черноземск не нужен. Мне Черноземск нужен с вами.

Он протянул к женщине руку, ладонью накрыл ее беспокойные пальцы. Ольга Евгеньевна даже не шелохнулась. Теперь она, казалось, боялась его вспугнуть.

– Если вы захотите быть со мной, то я останусь с вами. Такое вот условие. И не в нем дело, а в том, что я к вам чувствую. А у меня есть к вам чувство. Я даже объяснить его не могу, потому что оно такое огромное, словами не охватишь…

Ольга Евгеньевна вдруг вздрогнула, одернула руку, настороженно, сквозь нахмуренные брови глянула на него, резко поднялась и, приложив два пальца одной руки к векам, вышла из палаты.

Глеб с тоской посмотрел ей вслед. Как бы она снова на месяц-другой не исчезла…

Но появилась она в тот же день, вечером, после ужина. Глеб лежал на койке, перелистывал газету, когда молодая женщина скорым шагом вошла в палату. Халат нараспашку, сарафан на ней из нежной полупрозрачной ткани, совсем не короткий, со скромным декольте, но смотрелась она в нем очень сексуально.

– Я говорила с Вадимом Сергеевичем… – на одном выдохе выдала она, но запнулась и отвела в сторону взгляд.

Щеки у нее некрасные, но волновалась она сильно.

– Он сказал, что с ума вы не сошли.

– И что?

Глеб сел, чтобы не разговаривать с ней лежа. Ведь сейчас же не осмотр. И она села рядом с ним, положив ладони на коленки, и без того прикрытые сарафаном.

– И ведете вы себя не как сумасшедший… Вы ведете себя, как тот кобель, который заманивает…

Она не договорила, потому что Глеб вдруг обнял ее за плечи, повернулся к ней лицом и поцелуем накрыл ее губы. Она дернулась, ударила мягко сжатым кулачком по спине, но тут же затихла. А когда Глеб отстранился и она пришла в себя, то возмущенно спросила:

– Зачем вы это сделали?

– Чтобы легче было продолжать разговор. Такие разговоры издалека не ведутся, тут сближение нужно, – с улыбкой, но серьезно сказал Дробов.

– Какие разговоры?

– О любви. Полюбил я тебя, Ольга. И совсем я не кобель… Если хочешь знать, у меня после жены никого больше не было…

– Ты женат?

– Был… Я по горам в Первую чеченскую бегал, а она без меня горевала. Ну, нашелся один, утешил… Она честно все рассказала, я даже козла этого искать не стал. Просто развелись, и все…

– Не жалеешь?

– О чем? Это все еще в прошлом тысячелетии осталось. Вот, в новую эру вступили…

– Говорят, новое тысячелетие в две тысячи первом году наступает…

– По-твоему, Иисусу Христу один год был, когда он родился? Нет, он как все, с ноля родился. А впрочем, какая разница? Главное, что моя новая эра с тебя началась… Хотя не факт, что она продолжится.

– Почему?

Молодая женщина сделала движение, будто собралась прильнуть к нему, но сдержала порыв и лишь слегка коснулась его плечом. Зато Глеб стесняться не стал и обнял ее за талию. Возражений не последовало.

– Вдруг я тебе не нужен?

– Как это «не нужен»? Ты мой пациент…

– Я должен быть твоим любимым пациентом.

– Ты такой быстрый…

Ольга повела бедрами, собираясь отодвинуться от него, но, видно, не стремилась она к этому, поэтому попытка не могла удаться, даже если бы Глеб не удерживал ее.

– Жизнь у меня короткая, поэтому приходится действовать быстро, без раскачек. Поставил перед собой задачу – и вперед, на штурм…

– Почему жизнь у тебя короткая?

– Потому что убить в любой момент могут. В боевой обстановке одним днем живешь, не знаешь, что завтра будет…

– Но здесь же не боевая обстановка.

– Да, но меня убили. На войне выжил, а здесь стрела в сердце. Если ты со мной, то я от тебя никуда не уеду…

– Я тебе даже ответ не дала, а ты уже все устроил…

Глеб снова прильнул к молодой женщине, поцеловал в губы. На этот раз он не отпускал ее, пока не уложил на спину. Тогда Ольга сама уже запротестовала, ударила его кулаком в спину, коленкой пнула в бедро. Ну да, палата изнутри не закрывается, еще зайдет кто-нибудь.

Дробов отпустил ее, Ольга поднялась, руками одернула полы халата. Голову не поднимала, в глаза ему не смотрела. А когда Глеб подошел к ней, ладонями обняв ее за плечи, она еще ниже опустила голову.

– Я люблю тебя, – сказал он. – И хочу быть с тобой.

– А если я замужем?

– Не замужем.

– Откуда ты знаешь? – удивленно и с нежностью посмотрела на него Ольга.

– Я же разведчик, – хитро улыбнулся Дробов.

– Хочешь сказать, что добрался до моего личного дела?

– Я разведчик, а не шпион… Во-первых, ты не из тех женщин, которые могут изменить своему мужу. Во-вторых, у тебя нет обручального кольца. А в-третьих… – Он нарочно затянул паузу.

– Что «в-третьих»? – не вытерпела Ольга.

– Ты замужем?

– Нет.

– А в-третьих, ты сама во всем призналась…

На самом деле Глеб наводил о ней справки, для этого ему пришлось проникнуть в кабинет начальника госпиталя. Дверь у него солидная, из массива дуба, но замок там хлипкий, шпилькой открыть можно. А то, что печать сорвать пришлось, так это не страшно. Ну, поднял бы он тревогу на следующее утро, и что?..

– Может, ты знаешь, сколько мне лет?

– Если судить по тому, как ты выглядишь, то лет двадцать. Но так не бывает. Ты врач, ты училась как минимум шесть лет. И стаж работы у тебя есть…

– Мне двадцать девять.

– Значит, в сорок ты будешь выглядеть на тридцать. А в пятьдесят – на тридцать пять. Меня это вполне устраивает…

– Я уже была замужем, у меня есть ребенок.

– И ей шесть лет…

– Ты и про мою дочь знаешь?

– Я догадался.

– Все-таки ты смотрел мое личное дело.

– Ты можешь меня зарезать, ты можешь меня задушить, ты можешь просто оставить меня без своей любви, – повинно склонил голову Глеб. – Для меня в равной степени смертельно все. Хотя лучше зарежь меня. Или задуши…

– В моем личном деле ничего не сказано про моих мужчин, – Ольга ладонями взяла его за щеки, подняла голову и посмотрела ему в глаза, ожидая упреков в свой адрес.

– Зачем ты это мне говоришь?

– Я хочу, чтобы ты все знал.

– Что было, то было…

– Но в одном ты прав, я никогда не изменяла своему мужу… – сказала Ольга и сама поцеловала его в губы.

Молодая женщина усадила Глеба на кровать, будто собираясь забраться к нему на колени, но вместо этого мягко толкнула в грудь. Он лег на спину, а она повернулась к нему спиной и, ничего не говоря, ушла…

Вернулась она ночью, тихонько прошла в палату, плотно закрыв за собой дверь. Лунный свет серебристым шлейфом вился от окна, обтекая Ольгу и создавая вокруг нее магическое сияние. И когда она скинула халат, стала похожа на русалку. Ее тело серебрилось, как чешуйчатый хвост этого мифического создания. Она нырнула к Глебу под одеяло, и он ощутил ее нежную кожу.

– Ничего не спрашивай, – прошептала Ольга, целуя его в губы, щеки.

Он ничего и не спрашивал. А зачем, если ответы на все вопроса она могла дать на языке тела? Под халатом у нее ничего не было, значит, она знала, зачем шла. Она извивалась под ним, ее спина мелко дрожала от желания, дыхание жаркое, чувственное, внутри все горит. Значит, женщина она страстная и охочая до крепких мужских ласк. Да и привычная, что уж тут говорить. Хорошо это или плохо? На этот вопрос Глеб ответа не искал. Сейчас он безмерно рад нахлынувшему вдруг счастью, а чем оно обернется для него – покажет время…

Глава 4

Стирка белья – дело сложное. Берешь печную золу, заливаешь ее водой, отстаиваешь и получаешь мыльный раствор, замачиваешь его с бельем, которое потом до судорог в мышцах таскаешь по стиральной доске, затем полощешь в холодной речной воде до посинения губ. Так было давно. Стиральная машинка с ручными валками для отжима белья, ванна с проточной водой, полоскание, сушка – это технология вчерашнего дня. Почему? Да потому что у Глеба есть деньги для современной стиральной машинки; «боевые» за полгода получил, а это сумма немалая. Забрасываешь белье в барабан, задаешь режим, включаешь сушку – и, пожалуйста, через пару часов получаешь готовый продукт.

– Жаль, утюга в машинке нет, – сказал он, понюхав ароматно пахнущую, еще теплую тельняшку.

– Ничего, я тебе поглажу, – улыбнулась Ольга и мягко ткнулась лбом в его плечо.

Из госпиталя его выпишут на днях, затем отправят в санаторий, только он никуда не поедет, потому что Ольга свой отпуск уже отгуляла. Военно-врачебная комиссия свой вердикт еще не выносила, но и без нее Глеб уже чувствует, что не сможет работать в горах на прежних условиях, а воевать вполсилы – это верная смерть. А он не желает умирать, потому что с ним Ольга, и ему вовсе не хочется покидать этот маленький уютный мирок, в который она его впустила.

– Не тебе, а тебя, – поправил он ее. – Меня надо гладить, а со своей тельняшкой я сам как-нибудь справлюсь. И белье все переглажу. Только не сейчас. Завтра. Когда ты на работе будешь. А сейчас нам нужно машину на «интимном» режиме опробовать…

В барабане крутилась вторая, уже непробная партия белья. Стирка идет, вода плюхает, машинка недовольно ворчит, слегка подрагивая.

– Нет такого режима. Деликатный есть.

– Ты плохо читала инструкцию.

– Ты что делаешь? – засмеялась Ольга, когда он усадил ее на стиралку.

– Инструкцию будем учить. Я буду преподавать, а ты – получать удовольствие от знаний… А трусики надо в стирку… И халат… И тебя…

– Я тебя убью… – закрывая глаза, тихонько и сладко простонала Ольга.

Глеб включил заданный режим, увеличил обороты, и стон усилился. А тут еще машинка вдруг заработала на отжим. Барабан закрутился с бешеной скоростью, корпус крупно завибрировал, и стон перерос в настоящий крик души. Ольгу затрясло изнутри, она спазматически обжала ногами его бедра, ногтями вцепилась в спину. Барабан прекратил вращаться, машинка успокоилась, послышался шум заливаемой воды. Расслабилась и Ольга и щекой прижалась к его шее. Она уже получила свое, и, судя по всему, сверх нормы – ей сейчас все равно, что делает Глеб. Но ничего, еще чуть-чуть – и она снова заведется…

Но вдруг зазвенел звонок.

– Пошли все! – пьяная от удовольствия, махнула Ольга рукой.

Глеб думал точно так же. Но в дверь позвонили снова, и это заставило его форсировать события.

Торопился он не очень, и между вторым и третьим звонком прошло несколько минут. Кто-то настаивал на встрече с Ольгой. Это была ее квартира, поэтому гости могли пожаловать только к ней.

– Может, Варвара Павловна? – у самой себя спросила она. – Может, Юлю привезла…

Ольгину дочь забрала на лето бывшая свекровь. Варвара Павловна очень любила свою внучку, чуть ли не силой отрывала ее у матери, чтобы поселить у себя на даче. Но иногда на нее находило, и ни с того ни с сего она могла отправить Юлю домой, к матери, да еще и оскорбить при этом Ольгу. Дескать, твоя дочь, ты ею и занимайся и нечего перекладывать свои обязанности на кого-то…

Ольга порывисто поднялась, но едва удержалась на ослабленных от истомы ногах. Просела в коленях, выпрямилась, рукой подперев бок, застегнула халат, после чего торопливо направилась к двери. И Глеб заправился, но прошел на кухню. Не хотел он, чтобы его видела гостья. Ведь он же не муж Ольге, а всего лишь сожитель. Она, конечно, имела право впускать его в свою жизнь, но Варвара Павловна и без того не жаловала бывшую невестку, а тут еще мог появиться лишний повод причислить ее к числу падших женщин.

Но в прихожей послышался мужской голос:

– Привет!

Кто-то переступил порог, послышался шорох, по-видимому, Ольга увернулась от мужских объятий. Глеб не видел, но догадывался о том, что происходит в прихожей.

– Ты чего такая дерганая?

– Отстань!

– Да ладно тебе, отстань!

Глеб вышел в прихожую и увидел, как высокий, отнюдь не хилого сложения мужчина нависает над Ольгой. Она вжималась спиной в стену не в состоянии сместиться влево-вправо так, чтобы не наткнуться на его вытянутые на всю длину руки. Он не касался ее, но его длинный с горбинкой нос едва не тыкался ей в лоб. И еще он дышал ей в лицо.

– Тебе же сказали, отстань.

Глеб прихватил с собой полотенце и сейчас неторопливо наматывал его на кулак. Это был своего рода угрожающий жест, призванный победить противника, не вступая с ним в драку. Есть такой элемент в философии восточных единоборств: смог предотвратить схватку силой бесконтактного воздействия – считай, победил.

Когда-то Глеб всерьез занимался карате, причем в подпольной секции. Их тренер, Александр Владиславович, проповедовал жесткий контактный стиль, но не закрывал глаза на философские аспекты восточного учения. Были у них в секции ребята, которые закаляли свои знания на стороне, в школьной драке, в заварушке на дискотеке, их Александр Владиславович отчислял безжалостно и бесповоротно. Давно все это было, но табу на бесконтрольное применение силы осталось.

– Не понял, а это кто?

Гость оставил Ольгу в покое, развернулся к нему лицом.

Мужчина был примерно одного возраста с Глебом, но кожа на лице не так обветрена непогодами, продублена морозами. Нежная у него кожа, гладкая как атлас. Это результат нехватки мужских гормонов. Иногда Глеб завидовал людям с таким типом кожи, потому что они могли не бриться неделями, поскольку волосы на лице росли очень медленно и были тонкими.

Но какой бы ни была кожа у этого мужчины, выглядел он отнюдь не женоподобно. Лицо крупное, черты четкие, но тяжеловесные, мощная шея, не очень широкие, но рельефные литые плечи. Носил он дорогой облегающий батник, чтобы хорошо просматривались накачанные грудные мышцы и плоский живот. И рукава короткие – развитые бицепсы эффектно бугрятся. Глаза у гостя синие, взгляд глубокий, пронзительный. Высокий он, стройный, отлично сложен, в глазах магнетическая сила, способная покорить слабую женщину…

Светлые стильные брюки на нем, дорогие туфли, пояс. Часы на руке красуются; похоже, настоящие швейцарские – уж больно они хорошо смотрятся. Хотя сейчас и подделка выглядит не хуже подлинника.

Впечатление портил подбитый глаз и рассеченная хлестким ударом губа. Синяк затушеван тональным кремом, но все равно заметен. Впрочем, вряд ли бы Ольга прогнала его из-за разбитой физиономии. Если бы не Глеб, она бы, возможно, приняла гостя с распростертыми объятиями. Это или ее бывший муж был, или один из череды любовников. О своих мужчинах она поведала ему в общем, в частности не вдавалась, да Глеб и не пытался их выпытать. Все, что было, – в прошлом, а сейчас должен быть только Глеб. Но так уж вышло, что этот мужчина вдруг вклинился в их жизнь.

– Глеб меня зовут. Мы с Олей собираемся пожениться. Я думаю, этого хватит, – сухо и невозмутимо сказал он.

– Кому «хватит»? Чего «хватит»?

С агрессивной ухмылкой мужчина шагнул к нему, но Ольга взяла его за руку, и он остановился.

– Валентин, не надо.

– Не надо, Валентин, – покачал головой Глеб. – Ты должен понимать, что для тебя здесь места нет.

– А если я вышвырну тебя со своего места? – презрительно скривился мужчина.

Валентин был чуть ли не на голову выше, чем Ольга, Глеб же был с ней примерно одного роста. Да и в мышечной массе он уступал незваному гостю, потому тот и не видел в нем серьезного противника. И татуировка летучей мыши на фоне эмблемы ВДВ ему ни о чем не говорила.

– Ты умеешь драться? – с непроницаемо спокойным лицом спросил Глеб.

– Хочешь убедиться? – Валентин провел правой ладонью по левому предплечью, будто закатывая рукава.

– Не хочу. Дело в том, что я не умею драться.

– Да ну!.. Так я тебя научу! – Мужчина закатил несуществующий рукав и на правом предплечье.

– Я умею только убивать.

Глеб не пытался изображать из себя крутого парня, он просто смотрел на Валентина глазами человека, ничуть не сомневающегося в силе своих слов и суждений. Он не боялся этого недалекого буяна, потому что полностью контролировал обстановку. На любое действие он мог предпринять куда более жесткое противодействие. Даже в состоянии ограниченной годности к военной службе он мог постоять и за себя, и за Ольгу.

Занятия карате времен его школьной молодости могли показаться детской забавой по сравнению с тем, чему научила его армия. В Афгане он рыскал по горам в поисках караванов, в составе разведывательно-диверсионных групп ставил на них засады, уничтожал. Там его многому научили. Затем был факультет спецназа в Рязанском военном училище ВДВ, после – служба в особом подразделении, первая война в Чечне, вторая. Да и в промежутке между этими войнами приходилось выполнять секретные задания на территории, занятой врагом. Для разведчика гораздо важней быстрые и бесшумные ноги, чем рукопашный бой, но и без этого тоже никуда. К тому же приходилось выполнять и диверсионные задания, где врага предполагалось не только найти, но и уничтожить. И далеко не всегда в ход шло огнестрельное оружие…

– Где ты этого клоуна нашла? – в замешательстве, невольно отступив на шаг, с нервной насмешкой спросил у Ольги гость.

И еще он смотрел на полотенце, которое Глеб сматывал с кулака. Он вдруг всерьез решил, что его собираются им задушить.

– Глеб не клоун, – мотнула головой Ольга. – Он разведчик. Он воевал. У него боевые ордена…

– А-а! Так ты из госпиталя его притащила? – истерично хохотнул гость.

– Валентин, приходи через годик, – спокойно сказал Глеб. – Я освоюсь в мирной жизни, отвыкну от войны, стану мягче… Может, я даже помогу тебе разобраться с твоими обидчиками.

– Какие обидчики?! – возмущенно и с капризными нотками в голосе взвыл он.

– А те, которые у тебя под глазом отметились.

– Да пошел ты знаешь куда?

Валентин психанул, повернулся к Глебу спиной и порывистым шагом вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

– И что это было? – усмехнулся Глеб.

Он нарочно добивался того, чтобы насмешка не казалась презрительной и потому оскорбительной для Валентина. Не солидно это, глумиться над убогим…

– Валентин это был…

Прижимаясь спиной к стене, Ольга сделала шаг вперед, увеличив тем самым угол наклона своего тела. И голова ее вниз по стене стала съезжать, и ноги в любой момент могли заскользить по полу. Но, казалось, она нарочно это делает, чтобы Глеб подхватил ее на руки, удержал. Возможно, Ольга интуитивно, на уровне своего женского восприятия хотела показать, что нуждается в сильной мужской руке.

– Понятно.

Мягким движением ноги он провел подсечку, совсем лишив Ольгу равновесия, но упасть ей не позволил – подлез под нее и перебросил безвольное тело через плечо. Отнес в единственную комнату, бережно сгрузил на диван.

– Спасибо, – закрывая глаза, тихо и благодарно сказала она. – Лежать бы так и лежать… С тобой так хорошо, что… С тобой очень хорошо…

– Что?

– Ты о чем?

– Ты сказала, со мной так хорошо, что… Вот я и спрашиваю, что?

– Ничего, – не открывая глаз, повела она головой в сторону от Глеба.

– И Валентин – тоже ничего?.. Нет, я, конечно, не должен лезть в твои дела. Но все-таки интересно, врывается к тебе какой-то мужик, ставит тебя к стенке… Может, он твой бывший муж, а я ничего не знаю.

– Моего бывшего мужа зовут Роман. А это Валентин… Да, у нас были отношения, но все уже позади… Мы расстались, но он не хочет этого понять… А ты что, правда не умеешь драться? – спросила она для того, чтобы сменить тему.

– Ну, пару раз вполсилы смогу ударить. А там не знаю, могут включиться рефлексы. Я не думаю, что твоему Валентину хватит навыков против них… Он что, культуризмом занимается?

– Да. Говорит, что хочет быть в форме…

– Похвальное желание. Только форму ему все равно набили.

– Значит, заслужил, – без сочувствия, даже с каким-то злорадством, сказала Ольга.

– А чем он занимается?

– Адвокат он.

– И часто ему… э-э, форму бьют?

– Да нет, не очень. Мы с ним год встречались, за все время впервые… Я не хочу о нем говорить… Я хочу говорить о нас… Это правда, что мы собираемся пожениться?

– А разве нет?

– Хорошо, что да… Поверь, я буду верной женой. И никаких Валентинов в ней больше не будет.

Ольга поднялась с постели, поцеловала Глеба в щеку и отправилась на кухню. Все правильно, лирика – лирикой, а ужин по распорядку.

Глава 5

Одна тапочка лежала на лестничной площадке, другая – в прихожей, на смятой дорожке, рядом с оторванной пуговицей. Дверь нараспашку, на кухне от сквозняка надувается тюлевая занавеска на окне, на плите в кастрюльке варятся макароны. Ольги нигде нет.

Глеб озадаченно поскреб затылок. Ничего себе за хлебушком сходил! Всего двадцать минут его не было, и вдруг такое. Не могла Ольга уйти из дома, не выключив плиту. Да и сумочка ее висит на месте, туфли тоже там. К тому же тапочки сброшены не просто так, и пуговица от халата оторвалась не сама по себе. Коврик опять же смят. Кто-то схватил Ольгу, она пыталась вырваться, но сил у нее не хватило. Пуговица оторвалась, с ноги слетела правая тапочка, а когда ее вытащили на лестничную площадку, она потеряла и левую.

Глеб бросился вниз, к скамейке, где обычно сидели словоохотливые и любопытные старушки, но, как назло, никого там не было. Погода сегодня не очень, прохладно, ветер, дождик накрапывает, потому по домам бабульки сидят. Парень с длинными волосами домой торопится, гитара у него зачехленная на плече. Этот видеть ничего не мог, потому что далеко он был отсюда в момент похищения. А ведь похитили Ольгу. Значит, надо звонить в милицию.

Наряд патрульно-постовой службы прибыл минут через двадцать. К этому времени Глеб уже успел поговорить с женщиной, что жила на первом этаже в одном подъезде с Ольгой.

Пузатый, в годах старший лейтенант с высокомерным скучающим лицом неторопливо вышел из машины, поправил кобуру, съехавшую к самому копчику. Наверняка он мечтал о банке пива, тараньке и кресле перед экраном телевизора, а о службе думал меньше всего, а тут какой-то жалкий обыватель со своими проблемами, и надо делать над собой усилие, чтобы расшевелить в себе хотя бы одну извилину. Вслед за ним из «уазика» выбрался длинный – как оглобля – сержант с автоматом на плече. Этот с любопытством и живо глянул по сторонам, как будто желая обнаружить преступников. При этом автомат свалился с плеча, и ему пришлось присесть, чтобы поймать его у самой земли. Нескладный он, неловкий.

Глеб уверенно шагнул к машине, старший лейтенант пытливо глянул на него.

– Вы наряд вызывали? – нарочито басом спросил он.

– Я милицию вызывал. У меня невесту похитили.

– Документы?

– Чьи документы? – не понял Глеб.

– Ваши документы.

– Зачем вам мои документы?.. Хотя если так надо… Дома документы…

Глеб зашел в подъезд, поднялся на второй этаж, переступил порог квартиры. Старлей последовал за ним, по пути ненарочно пнув лежавшую тапочку.

– Что вы делаете? – косо глянул на него Глеб.

– А что я делаю? – удивленно и с возмущением на сделанное замечание спросил начальник наряда.

– Тапочку вы пнули. Эту тапку Ольга потеряла, когда ее вниз тащили.

– Кто ее вниз тащил?

– Не знаю.

– Откуда ее тащили?

– Из квартиры… Я в магазин пошел, возвращаюсь, а дверь нараспашку. Тапочки валяются, пуговица от халата оторвана… Похитили Ольгу.

– Документы!

Вид у старлея был такой, как будто он собирался зевнуть во весь рот. Так ему интересна была эта история с похищением, что в сон потянуло.

– Дались вам мои документы, – с недовольным видом качнул головой Глеб.

Он прошел в комнату, и офицер последовал за ним, наступив при этом на вторую тапочку. Запустили слона в посудную лавку…

Глеб достал из шкафа свое удостоверение, протянул милиционеру.

– Дробов Глеб Александрович… Военный?

– Да, майор.

– Точно, майор… Командир роты, – вычитал в документе старлей. – Майор? И всего лишь рота?

– Так вышло, – пожал плечами Глеб.

Он не стал говорить, что вся их бригада состоит всего из пяти рот, в которой служат одни контрактники. Как не стал объяснять ценность такой роты, сопоставляя ее, например, с мотострелковым полком. Все равно ведь не поймет. Хотя бы потому, что нет у него желания шевелить извилинами.

– А прописка где?

– Какая прописка? Это удостоверение личности!

– А паспорт где?

– Нет паспорта. В части он.

– В какой части?

– По месту постоянной дислокации. В Чечне меня ранили, сюда в госпиталь доставили…

– Значит, неместный вы, Глеб Александрович? – С каким-то непонятным злорадством старлей хлестко шлепнул гибкими корочками удостоверения по своей ладони.

– Неместный.

– А в этой квартире вы что делаете?

– Живу.

– С кем?

– Со своей невестой.

– Что-то я не пойму, вы лечиться приехали или жениться?

– Одно другому не мешает.

– Может быть, может быть… А квартира чья?

– Моей невесты. Зовут ее Ольга Евгеньевна, фамилия Соломенцева.

– И где она?

– Как «где»? Похитили ее!

– Кто?

– Не знаю!

– Зачем?

Глеб в недоумении посмотрел на старлея.

– Не знаю.

– Кто похитил, не знаете. Зачем похитили, тоже не знаете… – осуждающе покачал головой начальник наряда. – Странно все это.

– Конечно, странно. Или у вас каждый день людей похищают?

– А вот острить не надо, майор! Не в твоем положении острить… Собирайся!

– Куда?

– В отделение. Показания будешь давать.

– Какие показания?

– А такие, куда невесту свою дел… Думаешь, вокруг дураки, никто ничего не понимает? Только нет у нас дураков, мы таких умников, как ты, быстро на чистую воду выводим!

– Какая чистая вода? О чем это вы?

– Давай собирайся!

Старший лейтенант грубо схватил Глеба за рукав. Можно было бы взять его на прием и ткнуть носом в пол, но ни к чему обострять ситуацию. Глеб просто вырвался из этого неуверенного захвата, отступил на шаг.

– Только без рук. Я сам.

Офицер кивнул и снял с пояса стальные браслеты. Глеб вздохнул, но руки под них протянул.

Он вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ, спустился к машине. Сержант по приказу своего начальника открыл для него заднюю дверь, и Глеб оказался в зарешеченном отсеке для перевозки преступников. Не надо было ему звонить в милицию, ведь знал же он, что с ментами лучше не связываться. Иметь с ними дело – все равно что свинью стричь: визгу много, а шерсти нет.

Глеба доставили в отделение, закрыли в камере с решетчатой стенкой, через которую из дежурной части было видно, что происходит внутри.

Глава 6

Стриженный под горшок парень взял Глеба за руки, ловким движением сунул ключ в замочную скважину, разомкнул стальные браслеты.

– Извини, майор, дураков у нас хватает, – виновато сказал он, кивком показав на стул с тыльной стороны своего стола. – Так же, как и в армии. Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона…

Высокий он, крепкий, но какой-то по-деревенски угловатый, сутулый. Черты лица крупные, грубые, простоватые. Но деревенщиной парень не выглядел. Не простой у него взгляд, умный, цепкий, анализирующий. Да и одевался он хорошо. Даже слишком хорошо для опера. Стильный джинсовый костюм на нем, под воротником куртки на сильной шее просматривалась золотая, из крупных звеньев цепь. Кроссовки дорогие, кожаные, с высокой пружинистой подошвой, в таких очень удобно ходить и бегать. А должность у него такая, что его ноги кормят. Оперуполномоченный уголовный розыска капитан Гречихин.

– Дорощенко у нас особо умный, решил палку на тебе срубить. Дескать, это ты свою невесту похитил, – усмехнулся опер.

– Зачем это мне?

– А квартира? Ты ищешь свою невесту, а сам этим временем в ее квартире живешь. Сам же ты неместный.

– Я так понимаю, Дорощенко сам по себе судит? – едко спросил Глеб.

Какое-то время Гречихин смотрел на него озадаченно, затем недобро усмехнулся:

– Зря ты так, майор. Дорощенко тупой, но неподлый.

– Мне все равно, какой он. Мне Ольгу найти надо.

– Невесту твою?

– Невесту.

– Как ты… – капитан кашлянул, пальцами огладил кадык, сглотнул слюну. – Как вы познакомились со своей невестой?

Он сел за стол, взял удостоверение Глеба, заглянул в него для видимости.

– Очень просто. Она мой лечащий врач. Она же меня и оперировала.

– Ранение?

– Не повезло.

– Значит, вы сошлись со своим лечащим врачом?

– А что здесь такого?

– С какой целью сошлись?

– С целью убить и присвоить ее квартиру… Ты это хочешь услышать, капитан?

– А давайте обойдемся без грубостей, майор, – скривился Гречихин. – Я понимаю, нервы, но ведь я же не просто так спрашиваю… Вот у тебя шрам на голове имеется…

Пуля лишь чиркнула по голове, но кусок черепной кости все-таки выклюнула. До титановой пластины дело не дошло, рана затянулась и так, тем не менее шрам уродливый, на жирного паука с короткими лапами похож. Однако рубец волосами порос, в глаза он не бросается. Однако у капитана особый взгляд, ментовской.

Гречихин потянулся к голове Глеба, коснулся пальцами его волос, раздвигая их:

– Свежий шрам. Чечня?

– Она самая.

– Пулевое ранение, осколочное?

– Пулевое.

– Это серьезно… Может, не было никакого похищения?

Глеб внимательно посмотрел на оперативника, усмехнулся и с сарказмом сказал:

– Не было ничего, капитан. Померещилось мне все. У меня же контузия, галлюцинации.

Он уже понял, что никто Ольгу искать не станет. Дорощенко роль дурного мента играет, этот хорошим, добрым прикидывается, но желания работать нет ни у того, ни у другого.

– А вдруг? – Капитан с ироничным видом сощурился, давая понять, что раскусил его игру.

– Считай, что ничего не было, капитан.

– «Считать» или «не было»?

– Да не бойся ты, заявления не напишу.

– А чего ты так быстро сдаешься?

– Капитан, меня в чем-нибудь обвиняют?

– Нет, – в раздумье вытянув губы, вяло пожал плечами Гречихин.

– Тогда я пойду, – Глеб поднялся со стула, но капитан махнул рукой, осаживая его.

– Да погоди ты! Может, я тебе верю, – он легонько постучал себя пальцем по правой половине головы. – Тут верю, тут не верю…

– А не надо в ромашку играть, верю-не верю, надо соседей опросить, может, кто-то что-то слышал или даже видел. Кто-нибудь из ваших этим занимался? Нет. А я женщину нашел, соседку, она и слышала, и видела. Слышала, как Ольга на помощь звала, потом из окна наблюдала, как ее в машину заталкивают.

– Ну да, ну да, – всматриваясь в Глеба, закивал Гречихин.

Он мог бы спросить, какой марки была машина, что за люди усаживают в нее Ольгу. Нет, это ему неинтересно. Впрочем, Глеб и не знал ответы на эти вопросы. Соседка смогла запомнить только то, что автомобиль был легковой, черного цвета, вроде бы иностранного производства, а людей в лицо она не запомнила. Крепкие парни – бритые головы на мощных шеях, широкие плечи. В темных костюмах они были.

– Соседка видела? – не без сарказма спросил капитан.

– Соседка.

– А как соседку зовут?

– Зинаида Валерьевна.

– А лет ей сколько?

– Не спрашивал, но что-то около пятидесяти.

– Когда вы с ней познакомились?

– Сегодня.

Глеб, рассердившись, стиснул зубы. Он понял, куда клонит капитан, поэтому решил больше не отвечать на его, мягко говоря, неумные вопросы.

– А невесте вашей сколько было лет?

– Паспорт у нее дома остался.

– И все-таки?

– Меня в чем-то подозревают? – тяжело глянул на капитана Глеб.

– Нет.

– Значит, я не обязан отвечать на ваши вопросы.

– Ну, в общем, нет… Просто интересно, было похищение или нет, – всматриваясь в Дробова, сказал капитан.

– Я же сказал, что ничего не было.

– А если было?

– Хорошо, я сейчас напишу заявление, но вам тогда придется его зарегистрировать… Писать заявление?

Гречихин пожал плечами. Дескать, он и не прочь принять заявление, но все-таки будет лучше, если майор его не подаст.

– Я вам все рассказал, что знаю. Все, мне больше нечего сказать…

Глеб поднялся, но капитан остановил его в дверях.

– Что вы собираетесь делать? – спросил он.

– Ничего. Ведь похищения не было. Показалось мне, померещилось. Может, Ольга уже и дома.

– А как же ваша соседка?

– И соседка моя дома, – усмехнулся Глеб.

– Это понятно… Ваша соседка что-то видела.

– Да нет, ей тоже померещилось…

– Тяжелый случай.

– Вот и я думаю, что мне к лечащему врачу обратиться надо…

– Да нет, не к врачу пойдешь. Ты свою Ольгу искать будешь. Я же вижу, майор, что ты на это настроен… Давно ты ее знаешь?

– С тех пор как из комы вышел. Она меня с того света вытащила…

– Я так понял, она врач, работает в госпитале…

– Правильно понял, капитан.

– Что там за машина была, куда ее затолкали?

– Черная иномарка. Какой марки, я не знаю. Там крепкие ребята были, бритоголовые, в костюмах…

– Это соседка так сказала? – в раздумье спросил Гречихин.

– Соседка.

– Лица она, конечно, не разглядела.

– Почему «конечно»?

– А потому что эти лица могут сделать так, что ее саму никто никогда не сможет разглядеть. Закопают, и земля ей пухом… Раньше у нас бандиты зверствовали. Сейчас бандитов поменьше стало, зато всяких там служб безопасности развелось, охранных фирм. В общем-то, те же бандиты, но под вывеской бизнесменов. Хотя есть бизнесмены, которые бандитами никогда не были, сами от них терпели, зато сейчас крылья расправили, зла от них столько… Ну да ладно, все это слова… Ольга твоя замужем?

– Как она может быть замужем, если мы собирались пожениться? Но раньше была.

– Про ее бывшего мужа знаешь?

– Знаю.

– Чем он занимается?

– Ремонтом квартир. Бригада у него своя, квартиры они отделывают.

– Не велика птица…

– Мужчина у нее до меня был. Он адвокат…

– Адвокат? А по каким делам, по гражданским или уголовным?

– Не знаю. Валентином его зовут. Высокий такой, накачанный. Интеллигентной внешности, с атлетической фигурой, одевается стильно…

– Высокий… С атлетической фигурой… – себе под нос проговорил Гречихин. – Валентин… А фамилию не знаешь?

– Нет.

– Да ты присядь, майор, чего стоишь, как неприкаянный?.. Посиди немного, а я сейчас, – сказал капитан, выходя из кабинета.

«Сейчас» растянулось минут на двадцать. Гречихин вернулся в кабинет, сел и выложил на стол фотографию мужчины. Глеб помнил Валентина самодовольным напыщенным болваном, которого ничуть не смущали синяк под глазом и разбитая губа. На снимке же он видел перед собой растерянного, испуганного, придавленного жизнью мужчину. И снимал его, похоже, милицейский фотограф.

– Узнаешь?

– Узнаю.

– Ты когда сказал про интеллигентную внешность и атлетическую фигуру, я сразу на Федорина подумал. Адвокат Федорин, широко известная в узких кругах личность.

– И чем он известен?

– Личный адвокат Дмитрия Никитича Свиридова, криминального авторитета по кличке Свирид. Надо сказать, очень толковый адвокат. И Свиридова два раза из тюрьмы вытягивал, и его бандитам помогал… А в прошлом году его самого пришлось выручать. Человека избил до полусмерти. Он же крутой, – презрительно скривился Гречихин. – Спортом занимается, с бандитами вась-вась, ничего не боится. Такой крутой, что пацана шестнадцатилетнего не испугался. Тот мимо его машины на велосипеде проезжал, бампер педалью зацепил, так Федорин его за это чуть не убил. Родители заявление подали, мы меры приняли. Он сначала тут перед нами пальцы веером выбрасывал, а потом понял, что дело – дрянь, соплями своими у нас все полы измазал… Правда, потом прокурору жалобы писал, в собственную безопасность жаловался, даже в Москву настрочил. На милицейский произвол жаловался, избивали мы его тут, пытками показания выбивали, хотя не было ничего подобного… Свирид на родителей пацана надавил, заявление забрали, а тот сказал, что Федорина никогда не видел. В общем, обычное дело… Федорина выпустили, и он дальше кровь нам портить стал…

– На бандитов работает?

– На них… – отстраненно, думая о чем-то своем, кивнул Гречихин.

– Он был у нас на днях. К Ольге лез, мне угрожал… Но зачем ему Ольгу похищать? – в раздумье спросил у себя Глеб.

Может, он хотел продемонстрировать Ольге свою крутость? Но ведь он адвокат, значит, человек умный и такие глупости не для него. Чтобы блеснуть перед Ольгой, он должен был наказать самого Глеба – нанять бандитов, устроить засаду, напасть исподтишка или в открытую. Но ведь не было ничего такого…

– Ему сейчас не до этого, – покачал головой Гречихин. – Если он по-прежнему на Свирида работает, то ему сейчас не до твоей Ольги. У Свирида сейчас большие проблемы, он от рубоповцев бегает. Его сегодня утром взять пытались, но неудачно… Подробностей пока не знаю. Но уверен, что Федорин сейчас на ушах стоит, чтобы своего босса отмазать. А как он его отмажет, если Свирид человека убил? Убийство на нем, РУБОП с него не слезет, пока до приговора не дойдет… Нет, не до твоей Ольги сейчас Федорину, не до нее…

– А вдруг?

– Вряд ли… – Капитан не столько сомневался в причастности Федорина к исчезновению Ольги, сколько не хотел ввязываться в это дело.

– Может, я с ним поговорю, ну, как мужчина с мужчиной? – спросил Глеб. – Бить не буду, но в глаза посмотрю. Возможно, глаза что-то скажут?

– А как ты его найдешь?

– Так это я у тебя и хотел спросить.

– Ну, адрес у нас есть… Бить его, говоришь, не станешь?

Судя по неуверенному голосу капитана, он сомневался, что Глеб сможет справиться с Федориным. Впрочем, удивляться тому нечего. Ну не производил Глеб впечатления крутого парня: не той комплекции у него фигура.

– Не стану.

– Ты в Чечне ротой командовал?

– Да, – кивнул Глеб.

– Что за рота?

– Материально-технического обеспечения. В общем, хозрота…

– Ну, без тыла армия воевать не может, – снизошел до одобрения Гречихин.

– Так ты адрес дашь?

Капитан вредничать не стал. Адрес он Глебу дал, но с условием, чтобы он держал его в курсе дела. Надо было поговорить с Федориным, а потом прибыть в отделение и отчитаться перед Гречихиным. Однако, судя по выражению лица, с которым оперативник говорил об этом, желания получать отчет у него не было. Казалось, он хотел только одного – чтобы Глеб не заявлял о похищении Ольги.

Глава 7

На вражеской территории пивка в засаде не попьешь. Но Глеб на своей земле, боевики с оружием по двору не шастают, а злобная старуха при всей своей вредности в разряд врагов не попадает. Погода сегодня хоть и не очень хорошая – дождь вечером прошел, ночь прохладная, – но Глеба этим не смутишь. Он мог в холодной зимней слякоти целые сутки пролежать, и ничего. А тут на скамейке сидеть можно и прятаться ни от кого не надо.

Правда, на скамейке он сидел, пока не появилась злобная старуха с длинным во всех отношениях носом. Эта бестия наорала на него – дескать, это не распивочная, и алкашам здесь делать нечего. Пригрозила, что вызовет милицию, если Глеб не уберется. А ведь начало двенадцатого ночи было, темнота уже давно сгустилась, во дворе ни единой живой души. Но, видно, не спалось старухе. Зато сейчас она уже спит как убитая, потому что добилась своего – согнала человека с места, утешила свою гордыню.

Глеб покинул насиженное место, но вскоре вернулся обратно, правда, на скамейку садиться не стал, чтобы злобная старуха его не заметила.

Можно было устроить наблюдательный пост на лавочке соседнего подъезда. Время уже позднее, и любой человек, направляющийся ко второму подъезду, привлечет его внимание. Зрение у него достаточно острое, чтобы разглядеть Валентина на расстоянии пятидесяти метров даже при слабом уличном освещении. Да и ноги у него быстрые, несмотря на ранение, он вполне способен был настигнуть Федорина и перекрыть ему путь еще до того, как он зайдет в свой подъезд. Но слишком резкие движения могут вспугнуть адвоката. Вдруг у него пистолет при себе, что, если он стрелять начнет? Поэтому надо было выйти к нему спокойно, без суеты, так, чтобы находиться от него на близком, а значит, и безопасном для себя расстоянии…

Шло время, а Федорин все не появлялся. Нет его дома, а может, и вообще сегодня ночью не быть. Но Глебу нужно было встретиться с ним, поэтому он будет ждать его и день, и два…

Но Федорин появился в половине третьего ночи. К дому он подъехал на роскошном джипе, торопливо вышел из него. Он поставил машину на сигнализацию, значит, в ней никого не было. Руль или педаль акселератора адвокат блокировать не стал – или не было у него такого устройства, или он в ближайшее время собирался вернуться к машине.

Глеб вышел из тени, перекрыл ему путь, угрожающе глядя на Федорина исподлобья.

– Слышь, мужик, ты чего? – всполошился адвокат.

– Валя, поговорить надо.

– А-а, это ты!

– Ольга где?

– Ольга?! Я откуда знаю? – возмущенно протянул Федорин, но голос его при этом дрогнул.

– Знаешь.

– Да пошел ты!

Федорин попытался обогнуть Глеба, но тот схватил его за руку. Некрепко схватил, всего лишь обозначил захват, и адвокат расценил это как признак слабости.

– Ну, ты попал!

Адвокат двинул его локтем, из очень удобной для себя позиции. А удар у него поставлен хорошо, только цели он достигнуть не смог. Глеб жестко блокировал выпад и тут же, совершенно без всякого замаха, ударил Федорина согнутыми фалангами пальцев в шею. Все произошло автоматически, на рефлексах, и Глеб мог не рассчитать сил. Его удар запросто мог закончиться летальным исходом для противника…

Глеб подхватил бесчувственного Валентина на руки, затащил в его же собственную машину, усадил на переднее пассажирское сиденье. К счастью, адвокат был жив – пульс прощупывался. Он обыскал Федорина; оружия у него не было, зато в кармане пиджака нашлись ключи от машины.

Дробов мог бы поговорить с Валентином и во дворе дома, но очень уж его смущала злобная старуха. Она ведь могла все видеть и позвонить в милицию. А так он отъедет в безопасное место, поговорит с адвокатом, после чего отпустит его. И машину, само собой, вернет…

Он не стал далеко уезжать, перегнал автомобиль в соседний двор, там и остановился. Привел в чувство Федорина, дал ему время прийти в себя.

– Ты больше меня так не пугай, – с жесткой усмешкой сказал Глеб.

– Я тебя напугал? – потирая шею, дрожащим от страха голосом спросил Федорин.

– Я подумал, что убил тебя… «Языка» сначала допрашивают, а потом убивают, – Глеб немного подумал и добавил: – Если он молчит, убивают. А если правду скажет, тогда у него появляется шанс выжить. Но ты же не «дух», у тебя шансов остаться в живых больше. Скажешь, где Ольга, и я тебя отпущу.

– Я не знаю, где она.

– Ты знаешь, как правильно перерезают горло? – отстраненно спросил Глеб. – В кино показывают фонтаны крови, так оно и бывает, если горло перерезать неправильно. Но если сделать это как следует, то вся кровь уйдет внутрь… Показать?

Он не стал снимать с пояса свой тактический боевой нож, но левую руку держал так, как будто в ней находилось оружие.

– Не надо! – жалким голосом пробормотал адвокат.

Глеб не стал связывать адвокату руки, пока тот находился в отключке. Он всем своим видом давал понять, что справится с жертвой и так. Пропущенный удар деморализовал Федорина, и он даже не помышлял о сопротивлении. Но если вдруг он все-таки готовит коварный удар, ему придется туго. Глеб точно знал, что сможет справиться с ним, и эта его уверенность также оказывала психологическое давление на жертву.

– Где Ольга?

– Я не знаю. Я ее не трогал, – пробубнил адвокат.

– А кто трогал?

– Не знаю. Это не я…

– Да, тебя там не было. Но ты где-то рядом стоял.

– Не было меня там рядом. Это не я.

– Что «не ты»?

– Я ее не увозил…

– Куда ты ее не увозил?

– Никуда!.. Не я это!

Глеб легко втиснул свое тело в проход между передними сиденьями. Валентин и очнуться не успел, как оказался у него за спиной. Одной рукой он взялся за шею, другой – за подбородок.

– Знаешь, как шея сворачивается? Как в кино показывают, так и в жизни происходит. Только в жизни противника сначала на живот укладывают, потом уже шею ломают. Тело прижимают коленкой к земле, затем делают скручивающее движение. Но я могу свернуть тебе голову, как в кино. Одно движение – и ты труп… Что, не веришь?

– Верю! Верю! – в ужасе проблеял Федорин.

– Да, но я тебе не верю… Ты говоришь, что не увозил Ольгу. Не увозил?

– Нет.

– А кто тебе сказал, что ее увезли?

– Кто сказал?! – испуганно дернулся адвокат. – Никто не говорил…

– Сам знаешь?

– Что я знаю? Ничего я не знаю. И что с Ольгой, не знаю… А что с ней?

– А мне сказали, что ты талантливый адвокат, – усмехнулся Глеб. – А тупой – как пробка… Может, потому Свирид и набил тебе морду?

– Свирид?!

– Только не говори, что ты его не знаешь.

– Не знаю…

Глеб напряг мышцы, давая понять, что собирается свернуть Федорину шею.

– Смотри, главное в этом деле – крепко взяться за подбородок, и шея должна быть хорошо зафиксирована. И еще надо поймать момент скручивания… Если я его поймаю, ты умрешь сразу, даже ничего не почувствуешь, если нет, то придется немного помучиться. Нет, боли ты не почувствуешь, потому что тело парализует, но представляешь, каково это – лежать и знать, что душа тебя покидает? Представил? Ну, тогда прощай!

– Я знаю Свирида! – в паническом страхе выдавил из себя Валентин.

Но Глеб не ослаблял хватку.

– И что?

– Ну, ты же спросил, я ответил…

– Я не спрашивал. Я знал, что ты работаешь на Свирида. И что с ним сегодня утром случилось, мне тоже известно… Ольга где?

– Я не знаю!

Но чутье подсказывало Глебу, что Валентин все знает, поэтому, отпустив жертву, он все-таки обнажил нож. И тут же приставил его к горлу Федорина.

– Ты думаешь, что ты умный, – озлобленно, сквозь зубы процедил он. – Мы там в Чечне с бандитами воевали, а ты здесь с бандитами дружишь. Бандиты нашим пацанам головы отрезали, а ты здесь им вылизывал…

– Я не вылизывал… Это бизнес, ничего личного, – сдавленно простонал адвокат.

Но Глеб пропустил его слова между ушей.

– Я тебе сейчас покажу, как нашим пацанам головы отрезали. Тут главное – сила и мощный, но плавный рывок. И движение должно быть широким, а на заключительном этапе требуется очень много силы, чтобы срезать шейный позвонок. Если позвонок срежешь, то голова от шеи легко отделяется… Только вот крови много будет, но ничего, сиденья у тебя кожаные, кровь с них запросто смоется…

– Это Свирид!

– Что Свирид?

– Свирид Ольгу забрал!..

– Зачем?

Федорин и хотел ответить, но не смог этого сделать. Он истерически зарыдал, потом у него в груди начались спазмы, от которых перехватило дыхание.

– Зачем Свирид Ольгу похитил? – немного подождав, спросил Глеб.

– Н-не знаю… – выдавил из себя Валентин. – И не Свирид это…

На этот раз на адвоката напала икота. Он пытался говорить, но слова дробились на невнятные звуки, пришлось ждать, когда он сможет членораздельно что-либо произнести.

– Так Свирид или не Свирид?

– Артемчик звонил. Он после Свирида у них в команде самый крутой… Артемчик спросил, где Ольга живет. Я назвал адрес, он сказал, что забирает ее…

– Зачем?

– Не знаю.

– Как это ты не знаешь?

– Сам ломаю голову, зачем она ему?.. Я к ней вечером заезжал, не было никого дома. Я звонил, не открывают, свет в окнах не горел. А потом вдруг ты… Что с Ольгой?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Все-таки увезли ее?

– Похитили ее. Запихнули в машину и увезли… Зачем ты дал ее адрес?

– Ну, я же не знал… Думал, он просто спросил, а он сказал, что забирает Ольгу. Тогда я понял, что это неспроста.

– Что «неспроста»?

– Забрал он ее неспроста…

– А зачем он ее забрал?

– Он не сказал…

– А если я не стану тебе голову отрезать? Если просто по горлу чиркну… Или думаешь, рука дрогнет? Если ты так думаешь, то зря. Я тебе сейчас это докажу.

Глебу приходилось убивать, не один десяток загубленных жизней на его счету. Но кровожадным он не был, ни в чем не повинных людей не трогал. А вот на бандитов у него выработался рефлекс и на их приспешников тоже. А Федорин в его глазах и был бандитским пособником, потому ему ничего не стоило сейчас вскрыть ему горло.

– Не надо!.. Я правда не знаю, зачем Артемчику нужна Ольга! – простонал адвокат. Он чувствовал, что Глеб действительно может убить его.

– Считаю до трех!

– Но я правда не знаю!

– Кто такой Артемчик?

– Он у Свирида за начальника охраны. Свирид ему очень доверяет…

– Он Ольгу знает?

– Да, мы с ней в казино ходили, в «Храм Фортуны», Артемчик нас там видел. Ольга ему понравилась, он даже спрашивал, серьезно у меня с ней или не очень… Ну, я сказал, что серьезно, он отстал…

– Он что, заклеить ее хотел?

– Да, на бабах помешан. Но у меня Ольгу отбивать не стал, мы же свои люди, – не без гордости, хотя и с жалким видом, сказал Федорин.

– Но ты же сейчас не с ней. С Ольгой сейчас я. А мы с твоим Артемчиком – чужие люди. И ты сказал ему, что он может заняться Ольгой. Ты сделал это назло мне, да? Назло мне и Ольге. Так было, я спрашиваю?

– Нет! Не говорил я ничего Артемчику! И он ничего не спрашивал!

– Сам по себе позвонил?

– Сам по себе.

– Ни с того ни с сего?

– Ну, ни с того ни с сего – это вряд ли. Там у них аврал…

– Свирид от ментов бегает, да?

– Проблемы у него… Свирид на дно залег, ну, и Артемчик с ним…

– Где они на дно залегли?

– Ну, это не ко мне!

Федорин мотнул головой, забыв, что к горлу приставлено лезвие ножа. Глеб не давил на клинок, но все-таки он вошел в соприкосновение с кожей и слегка порезал ее. Глеб почувствовал контакт с плотью, отнял нож от шеи, глянул на лезвие, заметив на нем кровь. Но Валентин, похоже, даже не понял, что произошло. Слишком он взволнован, чтобы замечать такие мелочи.

– Не к тебе? А к кому?

– Я не знаю. Никто не знает. У Свирида, конечно, есть схрон, где он может переждать опасность, но так на то он и схрон, чтобы никто про него не знал.

– И ты не знаешь?

– Нет.

– И зачем Артемчик Ольгу забрал, тоже не знаешь?

– Не знаю.

– Даже не догадываешься?

– Нет.

– Может, Артемчик прихватил Ольгу, чтобы не скучать в схроне?

– Может быть… Хотя вряд ли… Зачем ему с Ольгой связываться, если у них там в клубе шлюхи есть. Взяли бы с собой пару девочек, и никаких проблем… Не знаю я, зачем ему Ольга нужна…

– Я узнаю. Я обязательно узнаю, зачем ему Ольга потребовалась. И если я узнаю, что ты Ольгу сосватал, я тебя убью.

– Я здесь не при делах, отвечаю! – проскулил адвокат. – Я только адрес Артемчику дал…

– Я слышал, Свирид человека убил.

– Да, было такое.

– Кого?

– Да парня одного. Свирид к девчонке одной знакомиться полез, а тут парень ее. У Свирида крышу сорвало, он за пистолет схватился и в упор его расстрелял. Всю обойму разрядил…

– За то, что парень за девчонку заступился?

– Ну да. На него иногда находит… Я даже больше скажу, он под наркотой тогда был…

– Это не оправдание.

– Так никто и не говорит… Артемчик с девчонкой тогда поговорил, сказал, что если она ментам заявит, то ее сначала на круг пустят, а потом по кускам резать будут… А она заявила. Вернее, опера на нее вышли, она все рассказала… Надо было с ней тоже решать, – вслух и с недовольством подумал Федорин.

– Что?! – хлестко спросил Глеб.

– А что такое? – вздрогнул адвокат.

– Ты считаешь, что девчонку надо было убить?

– Я считаю?! Нет, я так не считаю… – стал оправдываться тот. – Просто у бандитов тактика такая, они обычно от свидетелей избавляются – решительно и бесповоротно… Я-то здесь при чем? Не я же пацана убивал!

– Да, но ты теперь должен развалить это дело. Тебе деньги за это платят, – презрительно скривился Глеб. – А пока жив свидетель, ты не сможешь вытащить Свирида из петли, так я понимаю? Так. Потому и злишься ты, что девчонку в живых оставили… Сволочь ты, Федорин. Тебя самого зачистить надо…

– Не надо!

– Не надо… А что делать, если руки чешутся?

– Не убивай! – истерично попросил адвокат.

– Что за девчонка? Как зовут?

– Вероника Соболева. Восемьдесят второго года рождения. Улица Волгоградская, дом четырнадцать, квартира сорок семь, – со страха признался Федорин.

– Ты что, убить ее должен? – осадил его Глеб.

– Убить?! Я?! С чего ты взял?

– А разве ты не должен вытащить своего босса из дерьма?

– Да, но не таким же образом!

– А каким?

– Не должен я никого убивать!

– А кто должен?

– Никто. Не собирался ее никто убивать…

– Точно?

– Ну, я ничего насчет этого не знаю…

– Но ты же знаешь ее адрес?

– Ну, знаю. Я же должен отслеживать ситуацию…

– Ты следил за ней?

– Нет, Свирид сказал, чтобы я ее нашел, поговорил с ней. Ну, чтобы она в милицию не сообщала. Артемчик наорал на нее, а я тактично с ней говорил. Сказал, что у нее будут очень серьезные проблемы. Она мне поверила, пообещала, что никому ничего не скажет. А потом появились менты, они поработали с ней, она во всем призналась. Свирид узнал об этом и очень разозлился, – тяжко, со стоном проговорил Федорин и потрогал синяк под глазом.

– Потому и морду тебе набил? – усмехнулся он.

– Было такое… Он мне сказал, что с Вероникой надо разобраться. Приказал, чтобы я встретился с ней, поговорил. Это по моей части. А убивать – нет, это не для меня…

– Ты говорил с ней?

– Нет. К ней близко никого не подпускают.

– Кто не подпускает?

– РУБОП с ней работает. С ней постоянно два опера находятся. Охраняют ее.

– Это хорошо, что ее охраняют. Но этого мало. Вас, волков, отстреливать надо, а то развелось… Может, с тебя начать?

– Не надо, – хныкнул Федорин.

– Да я и не собираюсь. Руки не хочу о тебя марать. Тебя свои же пристрелят… Я, наверное, тебя отпущу, а ты уж сам думай, как тебе быть. Хочешь, расскажи своему Свириду про нашу встречу. Скажи, что я его ищу, вдруг он меня взять сможет. Я тогда обязательно расскажу ему, как ты его сдал… Или ты его не сдавал?

Адвокат опустил голову, подбородком коснувшись груди. Таким образом он согласился с Глебом, что предал своего босса.

– Но, если со мной ничего не случится, никто ничего не узнает. Ты меня понимаешь?

Федорин кивнул.

– Что, не хочешь под танк попасть?.. Я тебя понимаю, – презрительно усмехнулся Глеб. – И даже отпускаю тебя. Прямо сейчас и отпущу. Но ты мне скажешь, где прячется Свирид…

– Я не знаю! Я правда не знаю! – умоляюще простонал адвокат.

Сколько Глеб ни приставал к Федорину, требуя назвать адрес, по которому скрывались бандиты, так ничего и не узнал. Трусливый Валентин действительно был не в курсе. Что ж, это не остановит Глеба. Он все равно доберется до Свирида…

Глава 8

Молния перечеркивала темное небо, гремел гром, тяжелые тучи выплескивали на землю тонны воды. Крупные и частые капли дождя заливали лобовое стекло, «дворники» работали в самом быстром режиме, но едва справлялись со своей задачей. А Киргизу надо было следить за подъездом многоэтажного дома, поэтому приходилось напрягать зрение, чтобы не прозевать ментов. А смотрел он за подъездом через бинокль, потому что близко подъезжать никак нельзя, иначе засекут…

– Блин, достало это все! – возмущенно, с кислым видом протянул Совок. – Депресняк на голову давит, мозги усыхают.

Мощный парень, мастер спорта, чемпион области в тяжелом весе. И выглядит он круто – суровые черты лица, крепкий, чуточку приплющенный нос, волевой подбородок, тяжелое мускулистое тело. Удар он хорошо держит, сам быка кулаком завалить сможет. В общем, плакаты с него рисовать можно, о мужестве и героизме, а ведет себя, как баба. Ноет, гундит, раздражает, а порой и вовсе выводит из себя. Но и выгнать его Киргиз не может, потому что при всей своей занудливости Совок не боится идти на дело. Более того, он призывает форсировать события – раскидать ментов и увести у них девчонку. На все готов Совок, лишь бы не отсиживать задницу в машине. А они уже третий день в засаде, всем уже опостылело такое сидение.

– Мозги так просто не усохнут, брат, – спокойным рассудительным тоном сказал Бобрик. Казалось, сейчас он скажет что-то умное, утешительное, но слишком уж хорошо знал Киргиз своего дружка, чтобы надеяться на это. – Мозги сначала появиться должны, а потом они уже могут усохнуть…

– Да пошел ты!..

Совок и не думал набрасываться на него с кулаками. Ни к чему это: ведь все знали, что не трус он, да и Бобрика запросто мог прибить с одного удара. Но свою отповедь он выстроил витиеватым матом.

– Есть у Совка мозги, – сказал Киргиз. – Только не серые, а желто-коричневые, я их видел, когда он в ушах ковырялся…

– А вдруг все вытащил? – засмеялся Бобрик.

Не сказать, что тщедушный он на вид, но габариты у него не очень. Среднего роста, худощавый. Качается он усиленно, причем не первый год, мышцы у него железные, сила в них неслабая, но при этом они маленькие – не бугрятся, не выпирают, не радуют глаз хозяина перед зеркалом. Но мал клоп, да, как говорится, вонюч. А Совок хоть и любит поныть, в общем-то, неконфликтный парень, да и с Бобриком они уже давно кенты.

Совок хотел что-то ответить, но к подъезду вдруг подъехала зеленая «девятка» со знакомыми номерами. На этой машине к дому обычно подъезжала оперская смена для охраны Вероники Соболевой.

– Тихо! – вскинул руку Киргиз.

Он так надеялся, что когда-нибудь эта машина заберет обоих оперов, никого не оставив взамен. Не могут же менты обеспечивать постоянную охрану свидетеля. Штат у рубоповцев небольшой, а работы полно, к тому же сейчас лето – пора отпусков, а это еще один удар по кадровому вопросу. Да и острота момента уже не та, что несколько дней назад. Свирид в загоне, братва его попала под пресс, на Соболеву никто не покушается, значит, можно снять ее с охраны. Хотя бы временно снять, чтобы заткнуть брешь на каком-нибудь участке, где аврал…

Бригада у Киргиза боевая, братва труса не празднует, но на рожон лучше не лезть. Слишком напряженная сейчас обстановка, чтобы озлоблять против себя и без того взъевшихся ментов. Потому и парится Киргиз в ожидании удобного момента. Ждет и надеется, что когда-нибудь Соболева останется без охраны…

Машина остановилась, но никто из нее не вышел. Дождь такой, что можно промокнуть до нитки, не доходя до подъезда, может, потому опера и пережидали ненастье. А может, и не было никого в машине, кроме водителя. Стекла в «девятке» затонированы наглухо, и сколько ни всматривайся в них, ничего не видно.

– Чего они там? – заинтригованно спросил Совок.

– Кто они? Нет там никого, – сказал Бобрик.

– Первым телку оседлаешь, если менты без остатка сольются.

Киргиз так хотел на это надеяться, что готов был подложить под Бобрика собственную сестру, если его прогноз сбудется. Но предложил он ему Соболеву. Артемчик четко ей сказал, что ее сначала на хор поставят, а потом уже на запчасти разберут. Она не поверила, что ж, теперь придется расплачиваться за свою глупость.

– Зачем первый? Мы к ней сразу со всех дверей зайдем, – мечтательно осклабился Совок. – Бобрик, ты можешь направление выбрать.

– Ну, ты, брат, и пошляк! – скривился Бобрик. – А мы люди цивилизованные, мы насилуем по-джентльменски, без всяких там и извращений. Да, Киргиз?

– Сейчас главное, чтобы нас самих не изнасиловали, а там видно будет, какие мы джентльмены… Есть! – восторженно вскричал Киргиз, вскинув сжатую в кулак руку вверх и резко ее опустив.

Из подъезда один за другим выбежали знакомые опера, сели в «девятку», которая тотчас увезла их в неизвестном направлении. Видно было, как спешили менты, очевидно, что-то серьезное случилось у них, если они решились оставить Соболеву без охраны.

Но а вдруг смена уже на подходе, что, если сейчас ее доставит к месту другая машина?.. Что ж, если это случится, придется отбиваться.

Для нападения все было готово. Киргиз подогнал машину к подъезду, натянул на голову черный чулок, достал из-под сиденья пистолет Стечкина, сунул его за пояс. Совок в точности повторил за ним все действия, но плюс к тому вооружился еще и тяжеленной кувалдой.

Бобрик оставался в машине. В рукопашной схватке толку от него мало, зато стреляет он отлично и, что главное, с легкостью профессионального киллера. У него такой же «стечкин», как у Киргиза, а это очень серьезное оружие.

– Если менты подъедут, мочи всех, – распорядился Киргиз.

– А приз? – ухмыльнулся тот.

– Будет тебе приз. Сейчас за ним сходим, и будет.

Дождь не прекращался, и Киргиз промок, пока добежал до подъезда, но это его ничуть не расстроило. Чем сильней дождь, тем меньше случайных прохожих на улице. Возможно, их число будет сведено к нулю.

Лифтом они пользоваться не стали; мощный Совок с легкостью занес тяжеленную кувалду на четвертый этаж. Дверь в сорок седьмую квартиру железная, но Совка это ничуть не смутило. Ему хватило пяти точных ударов, чтобы она, смятая в корыто, беспомощно повисла на петлях.

В квартире уже паника. Мать трясущейся рукой набирала номер на телефоне, дочь в ужасе закрылась в своей комнате.

А мать у Вероники еще нестарая и очень даже симпатичная. Киргиз и сам уже не молодой, тридцать лет в прошлом году стукнуло, он мог бы даже приударить за этой женщиной. Теоретически мог, а на самом деле он ударил ее кулаком в подбородок, сбил с ног, а затем пнул в живот. Женщин бить не принято, но на него это не распространяется. Когда он в действии, никаких моральных принципов для него не существует. Если надо было бы убить эту женщину, он бы сделал это не раздумывая. Но такая задача не стоит, поэтому их лица скрывают маски. А на руках перчатки. Обувь и одежду они потом выбросят…

Совок ударил кувалдой в межкомнатную дверь, разнес ее в щепки, ворвался в спальню, вытащил оттуда Веронику.

– Пусти! Пусти! – визжала девчонка.

Совок держал ее под мышкой, она барахталась, пытаясь вырваться. Киргиз схватил ее за волосы, оттянул вверх голову и приставил ко лбу ствол пистолета.

– Заткнись, сука! Или я тебе сейчас башку разнесу!

Угроза подействовала, девчонка замолчала. Она понимала, кто напал на нее, поэтому осознавала всю безнадежность своего положения. Не нужна она Свириду живой, значит, рано или поздно ее убьют. Но для нее лучше – поздно. Молодая она, жить хочется. И еще красивая она. Не зря же Свирид запал на нее, ввязался в историю… Ей бы жить, парня своего любить, детей от него рожать, ан нет, придется умереть. Но Киргизу все равно, что с ней будет. Он не жестокий, просто работа у него такая – разрешать нестандартные проблемы, порой с летальным для кого-то исходом.

Девчонку спустили вниз, запихнули в машину, Киргиз сел с одной от нее стороны, Совок – с другой. Тесно им втроем на заднем сиденье, зато правый бок приятно греет нежная девичья плоть, пока что еще прикрытая тканью спортивного костюма.

– Эй, вы ее мне там не испортьте! – разгоняя машину, бросил через плечо Бобрик.

Он больше всех радовался тому, что план Киргиза сработал. Девчонка у них в руках, и он, получается, первый в очереди к ней. Ведь слово нужно держать.

– Да там до тебя пломбу сорвали! – гоготнул Совок. – Там мусора ее охраняли. Да, киска? Какие у них там охранялки? Потрогай, может, моя лучше?

Он схватил Веронику за руку, та стала сопротивляться, назвала его скотом. Совок хотел ударить девчонку, но Киргиз его осадил – хмуро глянул на Совка и осуждающе покачал головой. Доброта здесь ни при чем, просто во всем должен быть порядок. Беспредел, как известно, развращает пацанов похлеще, чем легкодоступные женщины.

Киргиз достал из кармана в сиденье спутниковый телефон, выдвинул антенну. С обычной мобилы до Артемчика не дозвониться, потому что он был вне зоны действия сотовый сети. Далеко за городом, в колхозной глуши, находится схрон.

– Что такое, брат? – недовольно спросил Артемчик.

Не нравилось ему, что у них не получается взять свидетельницу, хотя сам же и запретил Киргизу вступать в перестрелку с ментами.

– Все в порядке, босс, она у нас.

– С ментами как? – взбудоражился Артемчик.

– А никак. Не было ментов. Может, совсем охрану сняли, может, на время. Короче, чисто сработали.

Дорога заняла около четырех часов. Они могли бы уложиться и в меньшее время, но приходилось объезжать стационарные ментовские посты.

Свирид не дурак, он понимал, что на него могут наехать менты, поэтому и устроил на всякий пожарный случай схрон в излучине маленькой, но глубокой речушки. Бревенчатый дом напоминал избушку на курьих ножках, потому что стоял на высоких столбовых опорах, заменяющих фундамент. Примитивная конструкция, зато прочная и недорогая. Да и зачем тратить лишние деньги на дом, который может и не пригодиться?

Но дом пригодился. Свирид с врачихой обосновался в двух комнатах, Артемчик с Гномом – в третьей, а шесть бойцов размещались на чердаке – места для них там хватало.

Дом обнесен был высоким забором из неструганых досок. Деревянные ворота открылись, едва только джип Киргиза выехал из леса на поляну, где стояла секретная усадьба. Дом высоко поднят над землей, поэтому с чердака видно далеко. Для того и разместил Артемчик охрану на крыше, чтобы она с высоты своего положения отслеживала обстановку.

Но самого Артемчика в доме не было. Во дворе стоял только один из двух автомобилей, выделенных под охрану. И новенький «Икс-Пятый» «БМВ» Свирида исчез.

– Уехали они, – сказал кривоносый Смит в ответ на вопрос Киргиза.

– Куда?

– На другую точку.

Киргиз кивнул. Он слышал, что у Свирида был еще один схрон. А может, и не один. Он мужик богатый и запасливый. К тому же тайными этими жилищами в других авральных случаях могли воспользоваться и рядовые бойцы его команды…

– Чего так?

– А вдруг вы хвоста привезли? – ухмыльнулся Смит.

– Нет за нами хвоста, – волком глянул на него Киргиз.

Парень не выдержал взгляд, отвел глаза в сторону.

– Я здесь при чем? Артемчик так сказал.

Киргиз взял телефон, попробовал связаться с боссом, но бесполезно.

– Ты ему не дозвонишься, – покачал головой Смит. – Он сам тебе позвонит…

– А сейчас нам что делать?

– Как «что»? Сначала свадьба, потом похороны, – осклабился Смит и плотоядно облизнулся на сидящую в машине Веронику. – Красивая у нас невеста… Кто первый женится?

– Я первый, – Бобрик легонько толкнул его в плечо, разворачивая к себе лицом. И пристально, без всякой робости посмотрел ему в глаза. – Так что становись в очередь…

– Четвертым будешь, – сказал Киргиз. – После Совка. Он жалел о том, что по своей же воле уступил Бобрику право первой ночи, но слово надо держать.

– Помогите! – заголосила Вероника, когда Бобрик стал вытягивать ее из машины.

Киргиз глумливо усмехнулся, глянув на нее. И она, и он, и все прекрасно знали, что никто не придет к ней на помощь. Бобрик взял Веронику за руки, Совок – за ноги. Они потащили ее к дому, а она кричала, но рот ей никто не затыкал. Пусть кричит, недолго ей осталось…

Глава 9

Хорошо воевал Глеб в последнюю кампанию в Чечне, и заслуги его нашли выражение не только в ордене, но и в деньгах, которые он заработал. Сто сорок четыре дня засчитаны ему в актив, а это очень солидная сумма – хватило не только на стиральную машину, но и на автомобиль. Да еще и на портативный компьютер осталось.

«Ниве» уже семь лет, пробег сто пятнадцать тысяч километров, но работала она исправно, пока еще ни разу не подвела. Сто восемьдесят километров он на ней уже прошел, и хотелось бы надеяться, что путь этот проделан не зря…

Отпустил он Федорина и сразу же отправился к дому Соболевой. Чутье подсказывало, что Свирид нацелил глаз на Веронику, по ней и будет нанесен удар. Стараясь не привлекать к себе внимания, он обошел четырнадцатый дом, увидел подозрительный джип «Чероки». Проходя мимо этой машины, он заметил парня с биноклем, через который тот наблюдал за вторым подъездом четырнадцатого дома.

Глеб сам зашел в этот подъезд, поднялся на второй этаж, и тут снизу послышались голоса. Он поднялся выше, притаился и вскоре понял, что это прибыли оперативники, чтобы сменить на боевом посту своих товарищей. Он мог бы сказать этим ребятам, что за ним следят бандиты, но не захотел связываться с милицией. Вдруг его снова отправят в «обезьянник», как в прошлый раз? Да и глупо было бы считать рубоповцев дураками, скорее всего они сами уже засекли подозрительный джип.

Глеб отправился домой в надежде, что Ольга уже вернулась. Но нет, не было ее там. Тогда он забрал все свои деньги, поехал на рынок, выбрал вполне приличную на вид «Ниву», хозяин которой прямо на месте оформил на нее генеральную доверенность, получив свои сорок тысяч рублей. Но и это было еще не все.

Радиорынок в Черноземске небогатый, напрасно Глеб пытался купить на нем радиомаячок. Но не зря же он служил в разведке, там ведь его не только стрелять и в рукопашном бою драться учили. Он знал и радиодело. Был у него радист – большой специалист по электронике, изобретатель и рационализатор, он-то и научил, как радиомаячок из подручных средств собрать. Так что знал Глеб, какие детали надо было для этого дела купить. Железную коробочку своими руками смастерил, начинку в нее напаял. Устройство, правда, громоздким вышло, и магнитные присоски, которыми Глеб мог его оснастить, не казались надежными держателями. Пришлось ночью лезть под «Чероки», чтобы закрепить прибор под днищем с помощью пластыря.

Не стал для него проблемой и вывод сигнала на монитор ноутбука. С этим делом помог ему продавец компьютера, парень, который расставался с устаревшей моделью в обмен на более совершенную. За отдельную плату он нашел и установил нужную программу с электронной картой местности, совместил ее с наружным устройством.

И машиной Глеб обзавелся, и системой слежения, но всего этого могло и не быть, если бы не деньги и время, которое ушло на подготовку к предстоящей акции. А еще его терзало не столь уж смутное сомнение в том, стоило ли тратиться на решение технических вопросов? Может, было бы проще отработать с бандитами по старинке – упал на хвост и поехал? Но ведь в «Чероки» сидели не идиоты. За подъездом они следили с безопасного для себя расстояния. Значит, и уходить они будут осторожно, чтобы не привести за собой хвост.

А Глеб понимал, что рано или поздно они уйдут. Или менты их вспугнут, и они отправятся к Свириду, или самим надоест ждать у моря погоды. А может, они уйдут с добычей в руках…

Бандитам повезло, они поймали ментов на пересменке, ворвались в квартиру к Соболевой, затащили ее к себе в машину и преспокойно уехали. Но так же спокойно им на хвост сел Глеб.

Он думал, что бандитов перехватят, где-нибудь по пути, но нет, они беспрепятственно покинули город, проделали длинный путь, старательно объезжая милицейские посты. Дорога привела их к высокому бревенчатому дому, обнесенному дощатым забором.

Глеб радовался тому, что план его сработал. Не зря, оказывается, он покупал машину с хорошей проходимостью, тратил время и деньги на радиомаячок и приемник сигнала. Но радость его была сдержанная, потому что дело еще не окончено. К тому же не факт, что Ольга находится в этом доме…

Машину он купил для дела, компьютер, а пистолет приобрести не сумел. Может, потому, что не особо и пытался. Не прельщала его встреча с операми, которые могли работать под видом продавцов оружия. Вместо пистолета у него есть ножи – один обычный боевой, а два – метательных. Да и просто боевой нож можно было загнать в цель с расстояния…

Машину Глеб оставил в лесу. Он не исключал, что с чердака ведется наблюдение за прилегающей местностью, поэтому к дому он подкрадывался осторожно. Ноги скользили по мокрой после дождя траве, что слегка снижало темп продвижения.

Через щель в заборе он осмотрел двор дома. Машина с открытой дверью стоит, рядом с ней никого. Еще один джип чуть в стороне. Людей во дворе нет, дом никто не охраняет. Похоже, братва увлечена Вероникой…

Две машины во дворе, в одной могло быть четыре человека, в другой столько же. Значит, в доме сейчас могли находиться до восьми боевиков. Очень грозная сила, если учитывать, что у Глеба нет серьезного оружия. Зато у него имелась возможность напасть неожиданно. Двор не охраняется, он свободно может прорваться в дом и там уже, пользуясь теснотой внутренней обстановки, устроить форменную резню. Нож в его руках – страшное оружие, и есть люди, которые убедились в том на собственной шкуре. Вернее, были…

Глеб перемахнул через забор со стороны глухой стены дома. Да и с чердака это место не просматривалось. Бесшумным шагом разведчика он подкрался к высокому крыльцу и притаился, услышав, как открылась дверь.

Дом стоял на столбах высотой чуть ли не в человеческий рост. За одной такой опорой и спрятался Глеб.

– Чух-чух-чух!

Невысокий парень с лицом прохиндея спускался с крыльца, изображая руками движение балок, приводящих в движение колеса паровоза. И еще его можно было сравнить с лыжником, стартующим с помощью палок. А лицо у него довольное, улыбка до ушей и дыхание сбитое… А из открытой двери вырвался девичий стон.

– Расслабься, крошка! – глумливо крикнул парень. – Это тебе в удоволь…

Его слова переросли в приглушенный булькающий хрип, потому что метательный нож вонзился ему в горло. Глеб не сомневался в том, что этот хлыщ только что надругался над женщиной, возможно, даже над Ольгой, поэтому рука его не дрогнула.

Парень упал на спину, полы его куртки разошлись, и Глеб увидел рукоять пистолета, вложенного в плечевую кобуру. Немаленький пистолет, неужели «стечкин»? Нож, конечно, хорошо, но ствол – все-таки лучше.

Он запомнил место, где находится кобура, присел над трупом, не глядя на него. Все внимание на дверь, откуда на крыльцо мог вывалиться боевик. Пальцы отстегнули клапан на кобуре, зацепились за мелкие зубчики на рукоятке. Дробову понадобилось усилие, чтобы вытащить пистолет из кобуры, а значит, и время. Он только собирался взять пистолет в правую руку, когда появился еще один бандит. Громила в джинсовой рубашке выскочил на крыльцо, чтобы позвать своего дружка, но Глеб не позволил ему опомниться. Он резко махнул рукой, и нож устремился в цель по самой короткой траектории.

Глеб метил в горло, чтобы перекрыть рвущийся из груди крик. Нож точно попал в цель, но громила все-таки успел вскрикнуть. А потом он упал тяжело на крыльцо. Дом слегка колыхнулся от удара и продолжал содрогаться, пока тело катилось по деревянным ступенькам.

Глебу не надо было смотреть на пистолет, чтобы определить систему. По весу, по эргономике рукоятки уже ясно, что это все-таки «стечкин». Оружие для такой ситуации, как сейчас, очень серьезное. Не зря в спецподразделениях такие пистолеты ценились на весь золота, особенно с устройством бесшумной стрельбы. А боевики на этот ствол устраивали настоящую охоту: для них считалось высочайшей доблестью добыть в бою «АПС».

Снаряженный пистолет весил на двести граммов больше пустого, и Глеб мог почувствовать эту разницу. Тяжелый пистолет, но не факт, что в обойме все двадцать патронов, так что боезапас лучше экономить…

Дробов вошел в сени с одной стороны, а крепко сбитый лысый парень выскочил туда с другой. Почуял боевик неладное, даже ствол успел из кобуры выдернуть, но Глеб резко взял в сторону, чтобы не попасть под пулю, и тут же выстрелил. Адреналин выброшен в кровь, движения у него четкие, стремительные, сознание работает как хорошо отлаженный механизм.

Пистолет без глушителя, поэтому грохот выстрела раскатился по всему дому. Но Глеб в движении, он уже в проходе между комнатами, входит в одну, видит двоих и лежащую на столе девушку. Узкоглазый насильник встревожен, он отстранился от жертвы, и она медленно переворачивается на бок, чтобы соскочить со стола. Насильник без штанов, в одной майке, оружия при нем нет, но он тянется к стулу, где лежит его ствол. Зато второй боевик наставляет на Глеба оружие. Только слишком уж медленно он это делает. Шансов спастись у него нет…

Парень явно стоял в очереди за «сладким», наблюдая за «пиршеством» своего дружка. Но не повезло ему, точным выстрелом Глеб убил его и тут же уложил узкоглазого.

Девушка смотрела на него с ужасом и каким-то восторгом, но Глебу сейчас не до нее. Он даже не стал заходить к ней в комнату. С пистолетом на изготовку он обошел весь дом, заглянул на чердак, но больше никого не обнаружил. Не было нигде Ольги. А подвала в доме нет, чтобы искать ее там. Хотя она могла находиться в баньке, которую он видел на окраине двора. Глеб осторожно проследовал туда, но никого не нашел. И в дровяном сарайчике ни души, кабинка туалета пустая.

Вероника уже оделась, когда он зашел к ней в комнату. Розовые спортивные брюки на ней, футболка, надорванная на груди. Она забилась в дальний угол между стеной и сервантом, затравленно наблюдая за Глебом.

– Ты меня не бойся, я тебя не обижу, – сказал он.

Увы, он не мог торопиться, тем самым подвергая себя смертельному риску, поэтому пробирался к дому осторожно, теряя драгоценное время. Зато бандиты действовали напористо, не успели приехать, как всей стаей набросились на беззащитную девушку. Один уже успел развлечься, второй только вошел в раж… Не успел Глеб выдернуть Веронику из-под бандитов до того, как они ее испоганили. Он очень жалел об этом, но не горевал. Не та обстановка сейчас, чтобы рвать на себе волосы.

Дробов еще раз обошел дом, заглянул под кровать в спальне, открыл шкаф. И на печке никого не нашел.

Дом еще новый, но без изыска – стены из тесаных бревен, между которыми проглядывался пыльный утеплитель, мебель простая, дешевая, из сосны, в горнице печка кирпичная, в спальне – чугунная. Банька во дворе простая, деревенская, из тех, что топятся по-черному. Да и не нужна здесь роскошь, не для того строили бандиты этот дом, чтобы шиковать…

Все удобства на улице, но в спальне Глеб нашел глубокую эмалированную миску. Судя по запаху, в нее справляли малую и, возможно, даже большую нужду. В углу стояло ведро – опорожненное, но все-таки грязное, вонючее. А в тумбочке Глеб нашел моток окровавленных бинтов. И на стене над кроватью виднелись бурые пятна. Постель была заправлена, Глеб сорвал покрывало, осмотрел простыню. Грязные пятна на ней – и пятна мочи здесь, и кровь. Похоже, лежавший здесь человек был серьезно ранен…

Дробов покинул дом, отыскал выгребную яму, нашел там окровавленные бинты, тампоны, грязные пеленки. Затем вернулся в дом. Вероника уже сидела на диване и тупо, с ненавистью смотрела на труп своего насильника. Увы, но все бандиты были мертвы. Не в том положении во время боя находился Глеб, чтобы думать о «языке». Если бы знать, что этот узкоглазый – конечная цель его рейда. Но ведь он думал, что и после него придется убивать, потому и не пощадил его. Не мог он оставить свой тыл неприкрытым.

Девушка вздрогнула, учуяв Глеба, резко развернулась к нему. Веса в нем относительно немного, полы под ним не прогибаются, походка у него мягкая, бесшумная, потому и заметила она его так поздно.

– Не бойся ты, – улыбнулся он. – Не съем я тебя.

– Кто вы такой?

– Спецназ. Обычный армейский спецназ. Здесь должна была быть моя женщина. Но ее нет…

Глеб подошел к стулу, до которого так и не дотянулся узкоглазый. Пистолет там лежал. Все тот же «стечкин». Была еще и «беретта», но ее еще нужно было вытащить из руки второго покойника, а хватка у того мертвая.

– Вооружен, но уже не опасен, – усмехнулся Дробов.

«Беретту» он забирать не стал, но «стечкина» взял. Должен пригодиться.

– Что мне с тобой делать, Вероника? – спросил он, озадаченно глянув на девушку.

– Я ничего никому не скажу! – в ужасе сжалась она в комок.

– Что ты не скажешь? – не сразу понял Глеб.

– Это не вы убили его! – она взглядом показала на узкоглазого.

– А кто?

– Не знаю…

– Бедная ты девочка…

Глеб присел на диван, рукой мягко провел по ее плечу и тут же снова поднялся, подошел к окну, чтобы наблюдать за воротами. Приласкать ему вдруг захотелось это несчастное создание, обнять, утешить. Красивая она, милая, но как женщина Вероника ничуть его не волновала. Отцовское чувство к ней появилось. Ведь у него тоже есть дочь, и она могла попасть в такой же переплет, не сейчас, так позже.

Но не мог он поддаться порыву нахлынувших чувств. Вдруг Вероника не так его поймет, обозлится на него?

– Я знаю твою историю. Свирид застрелил твоего парня у тебя на глазах.

– Застрелил, – с ожиданием глядя на Дробова, кивнула девушка.

– Ты опасный для него свидетель, поэтому ты здесь.

– Они собирались изнасиловать меня и убить. Разрезать меня на мелкие кусочки… Сначала свадьба, потом похороны…

Вероника скривилась, пытаясь сдержать нахлынувшие слезы, но не выдержала, закрыла лицо сведенными вместе ладонями.

– Я убивать тебя не собираюсь… Хотя, конечно, не хотелось бы вешать на себя трупы. Здесь не война, и я не на боевом задании. Я свою женщину ищу. Она должна быть здесь со Свиридом. Но ее здесь нет. А насчет Свирида я не знаю, я его в лицо не видел… Может, он где-то здесь? – Глеб обвел взглядом комнату.

– Нет его здесь. Он уехал…

– Куда?

– Не знаю.

– Решил, что с тобой все кончено, и вернулся домой?

– Вряд ли. Этот сказал, что он на другую точку уехал. – Вероника показала на покойника с «береттой» в руке. – Смит его кличка. Он дом здесь охранял. А этот меня сюда привез, – глянув на узкоглазого, сказала она. – Киргиз его зовут… Как же я его ненавижу! – истерично всхлипнула девушка и снова закрыла руками лицо. – Всех ненавижу!

Глеб успокаивать ее не стал: сама в чувство придет, когда наплачется. Он вышел в сени, вытащил оттуда труп бандита, столкнул его с крыльца, затащил под дом, рядком с ним уложил еще двоих. Обыскал всех троих, забрал документы, деньги, телефоны и оружие – «стечкин» и «беретту»; оставил одному из них свой трофейный, запятнанный кровью, пистолет. И свои метательные ножи он тоже забрал.

Если Свирид уехал, значит, он может снова нагрянуть, поэтому и не следовало оставлять трупы на виду.

Глеб вернулся в комнату, немного подумал и, стараясь не запачкаться кровью, стащил вниз трупы Киргиза и Смита. Нечего им здесь разлагаться и вонять. Ведь ожидание может затянуться надолго.

У Киргиза он изъял спутниковый телефон. Солидная вещь. В памяти никаких имен – только номера: первый, второй, третий. Попробуй догадайся, кто под каким номером у него проходит. Возможно, Свиридов первый, Артемчик – второй, хотя и не факт… Хорошо бы – позвонить им, спросить, где они?

– Ты голос Свиридова знаешь? – спросил у Вероники Глеб.

Девушка уже не плакала, хотя глаза еще не просохли от слез.

– Знаю. Противный у него голос.

– А голос Артемчика?

– Да, он мне говорил, что убьет… А что?

– Да так, ничего, – качнул плечами Глеб.

Глупая это идея, позвонить Свиридову. Он же откликнется только на знакомый голос, а Глеб его вспугнет.

– Вы меня увезете отсюда? – спросила девушка.

– Надо бы, – кивнул он. – Только мне Свиридова дождаться надо. Понимаешь, он ведь не только тебя похитил, он и мою невесту украл. Тебе уже ничего не угрожает, а Ольга в опасности. Ты меня понимаешь?

– Понимаю. Но Свиридов сюда не приедет, – мотнула она головой.

– Почему?

– Он на какую-то другую точку уехал.

– На какую «другую»?

– Не знаю, на какую другую. Смит сказал, что на другую точку, а куда именно, я не знаю. И еще он сказал, что Артемчик сам свяжется с Киргизом.

Глеб посмотрел на спутниковый телефон. Это не самый верный способ выйти на бандитов, но на данный момент, пожалуй, единственный…

Глава 10

Плита работала на баллонном газу, огонь в конфорках слабый, но его мощности вполне хватало, чтобы вскипятить чай и сварить кашу. А крупы в шкафу на маленькой кухне имеются – и гречка здесь, и перловка, и рис. Армейская тушенка в ящиках, соль, чай, кофе, сахар, специи. Запасов хватило бы на месяц автономного существования в составе группы из десяти человек. Беспорядка на кухоньке нет, посуда убрана, только вымыта она плохо – видимо, мужчина здесь кашеварил, а не женщина. А Глеб хотел почувствовать женскую руку, но ощущалась она только в одной комнате, там, где лежал раненый человек. Что, если за больным ухаживала Ольга?

Дробов вернулся к Веронике, которая бездвижно лежала на диване в позе эмбриона. Он уже накрыл ее пледом, но, похоже, ей больше подойдет теплое одеяло. Озноб на нее напал.

– Я сейчас чай приготовлю.

Глеб сходил на кухню, развел на плите огонь, поставил на него чайник. Сходил в маленькую комнату, кровать которой была застелена ватным стеганым одеялом. Он снял его, присел, понюхал подушку и уловил знакомый женский запах. Присмотрелся и заметил русый волос. Очевидно, Ольга жила здесь. А кровать одноместная и, похоже, она ни с кем не делила свою постель.

Глеб вернулся к Веронике, накрыл ее одеялом.

– Ты не знаешь, может быть, Свирид ранен?

– Да, ранен… – не открывая глаз, кивнула она. – Мы в машине ехали, Киргиз со своими разговаривал. Я так поняла, что Свирида ранили, когда он от милиции убегал. Стреляли в него. Костя тоже говорил, что стреляли, но он не знал, что его ранили… Легкое ему прострелили. Киргиз говорил, что они врача выкрали, к нему отвезли…

– Ну, конечно, врача выкрали… – Глеб подушечкой ладони растер себе лоб до светлых кругов в глазах.

Свирида ранили, его верный пес позвонил Федорину, спросил адрес Ольги, по которому и отправились бандиты. Артемчик знал, что Ольга врач, причем высокой квалификации, потому и похитил ее. А зачем он это сделал, Федорину говорить не стал, чтобы тот не растрезвонил о ранении Свирида…

Нет, не для грязных извращений привезли сюда Ольгу. Она оказала Свиридову врачебную помощь, теперь ухаживает за ним.

– А может, Свирид подыхает? – как о какой-то собаке, спросил Глеб. – И его в больницу повезли?

– Я не знаю, – Вероника с грустью посмотрела на Глеба, сожалея о том, что не может ему помочь.

Возможно, бандиты перебрались в другой схрон. И Ольгу они увезли с собой. Но пока Свирид жив, ей ничего не угрожает. Без врача ему придется туго, и все это понимают. Пока она нужна, убивать ее не станут, насиловать тоже. Но все равно ее нужно найти. Вдруг Свиридов уже идет на поправку? Что, если надобность в Ольге уже отпадает?

– Я понимаю, тебе надо домой, но мы не можем сейчас уехать, – сказал Дробов.

– Почему?

– Врач – это моя Ольга. Ее похитили, она в опасности, я должен ее спасти.

– Но как вы ее спасете? Вы же не знаете, где она?

– Не знаю. Но могу узнать.

– Как?

– Может, кто-то из бандитов приедет сюда.

– Зачем?

– За кем… За тобой…

– За мной?.. Чтобы убить?! – Вероника встрепенулась, вскочила, села на диван.

– Ты не бойся, в обиду я тебя не дам… У меня оружие, стрелять я умею…

Глеб озадаченно поскреб щетинистую щеку. Что, если бандиты нагрянут толпой? Что, если атакуют со всех сторон?.. За себя он не переживал, но ведь Веронику могут убить. И если это случится, то виноват будет он.

На столе вдруг зазвонил спутниковый телефон. Это мог быть Артемчик, если так, то надо провести эфирную игру, запудрить бандиту мозги. Вариантов было несколько. Например, можно ответить на звонок, но ничего не говорить. Вероника будет кричать и стонать, как будто ее насилуют, Артемчику станет интересно, почему она до сих пор жива, почему никто не отвечает на его звонок. Тогда он отправит к ней своих людей… Был вариант и попроще. Вероника возьмет трубку и будет умолять кого-нибудь из рубоповцев, чтобы те приехали за ней, забрали ее. Скажет, что бандиты постреляли друг друга и она осталась одна. Вероника могла обратиться за помощью к тому же оперу Косте, о котором говорила недавно с особой, как показалось Глебу, теплотой. Артемчик решит, что девушка бредит, возможно, сам отправится за ней…

Но Дробов решил вообще не отвечать на звонок. Нельзя оставаться здесь и ждать бандитов. Сначала надо увезти отсюда Веронику, а потом вернуться и ждать Артемчика. Хотя нет, возвращаться – плохая примета. Да и бандиты не вернутся сюда, потому что Киргиз не отвечает им. Если молчит он, значит, с ним что-то случилось…

– Будешь отвечать? – на «ты», вне себя от страха спросила Вероника.

– Нет, не буду. Собирайся, мы едем домой…

– Спасибо! – благодарно глянула на него девушка.

– Кто такой Костя? – спросил Глеб. – Ты про него говорила, когда про Свиридова рассказывала. Я так понял, он опер?

– Да, опер. Он меня охранял. Их начальник вызвал, сказал, что срочное дело, они уехали, а тут эти…

– Он тебя сейчас ищет.

– Ищет, – ничуть не сомневаясь в том, согласилась Вероника.

– И он тебя найдет. Только ты ему не говори, где ты была. Скажи, что от бандитов сбежала. Скажи, что они драться между собой начали, а ты сбежала. Шакалы часто между собой дерутся. Потому что шакалы…

– Да, я скажу, что сбежала от них. И не скажу, что ты их убил.

– Ты и Свиридову это обещала, – шутливо улыбнулся Глеб.

– Сейчас другой случай, – тоскливо проговорила девушка. – Он Олега моего убил… А ты меня спас… И ты все видел, – всхлипнула вдруг она.

– Что я видел?

– Как они… Со мной… Они меня били… Они меня заставили…

– Не знаю ничего. И ничего не видел.

Насильникам воздалось по заслугам, поэтому сейчас Вероника думала не о мести, а о том, что история может получить огласку. Изнасилование – это позор, и она не желала для себя дурной славы. Глеб мог бы выторговать ее молчание на свое, но такой обмен казался ему равносильным шантажу. Поэтому он ничего больше не сказал.

Он забрал личные вещи убитых, оружие, слил из джипов солярку, облил дом, поджег его. И машины на всякий случай протер тряпкой в тех местах, где касался их рукой.

Сумерки уже сгустились, когда они с Вероникой вышли за ворота. Чем ближе они подходили к спрятанной в лесу машине, тем светлее становилось – это полыхал дом.

Веронику трясло, когда они сели в машину. Глеб завел мотор. Сейчас двигатель прогреется и можно запускать печку. Он полез на заднее сиденье, сунул руку в сумку со своими пожитками, достал оттуда плоскую бутылку коньяка на двести граммов.

– Я не настаиваю, но думаю, тебе это сейчас не помешает.

– Я так не думаю, – с сомнением глянула на бутылку Вероника. – Но если ты настаиваешь…

Она забрала у него коньяк, сделала из горлышка маленький глоток, скривилась, но тут же приложилась снова. Девушка морщилась, кривилась, но граммов сто все-таки осилила.

– Ну что, едем?

– Едем, – кивнула она, закручивая пробку на бутылке.

Машина тронулась с места, упругие ветки с неприятным шумом скребнули по кузову. Но вот они выехали на дорогу, деревья отступили. Темнота вокруг сгустилась настолько, что пришлось включать фары.

– Я тебя отвезу домой, а дальше что? – спросил Дробов.

– Дальше что? – эхом отозвалась девушка.

– Свиридов закусил удила, он не успокоится, пока не решит проблему с тобой. Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – кивнула она.

– Твой Костя тебя не уберег…

– Почему «мой»?

Вероника снова приложилась к бутылке, сделала глоток, и в этот момент машину тряхнуло на ухабе. Послышался звук, с каким зубы стукаются о стекло, но девушка лишь крепче обжала горлышко губами. Почувствовала она действие успокоительного, поэтому тянется сейчас к нему.

– Ну, не знаю, мне показалось… Сколько ему лет?

– Двадцать восемь.

– Женат?

– Нет.

– Ну вот, уже семейное положение выяснила, значит, интересуешься, – весело сказал Глеб.

– Ничего я не выясняла! Он сам сказал!

– Значит, он тобой интересуется.

– А мне все равно!..

– Я бы на твоем месте нос от него не воротил. Тебе сейчас защита нужна.

– Да я и не ворочу нос… – заплетающимся языком проговорила Вероника.

– Нравится он тебе?

– Это неважно.

– Почему?

– Потому что я Олега люблю…

– И что, верность ему хранить будешь?

– А что, нельзя?

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– У тебя жизнь только начинается…

– Не учите меня жить, – обессиленно пробормотала Вероника, опуская голову Глебу на плечо.

Она так хотела спать, что тряска не помешала ей уснуть. Но стоило машине остановиться, как она открыла глаза.

А остановиться пришлось, потому что нужно было выбросить личные вещи бандитов, их мобильники.

Глеб вернулся в машину, продолжил путь, и вскоре Вероника снова нашла опору на его плече. Но не успела она заснуть, как впереди появилась встречная машина с включенными фарами. Глеб снова нажал на педаль тормоза и, потянувшись через Веронику, открыл правую дверь.

– В лес беги, спрячься там. Чем дальше убежишь, тем лучше. Если со мной вдруг что случится, убегай. Вдоль дороги беги, там шоссе скоро, машину остановишь…

– Зачем бежать?

– Я сказал, беги! – заорал на нее Глеб.

Дорога узкая, с глубокими рытвинами по краям, на такой двум машинам не разъехаться. Да и не собирался шедший навстречу автомобиль объезжать препятствие. Машина остановилась метрах в десяти от «Нивы».

Напуганная Вероника к этому времени уже выскочила из машины. Глеб выходил не спеша. Сначала он приготовил к бою пистолет, затем снял куртку, распахнул водительскую дверь и лег под нее. Дорога мокрая, грязь под ногами чавкает, но Дробова это ничуть не смущало. Одежду постирать можно или новую купить, а жизнь не купишь.

Из встречной машины вышел водитель.

– Эй, кто там? – послышался грубый голос.

Глеб молчал, и это пугало стоящего возле машины человека.

– Киргиз, ты, что ли?

Открылась вторая дверь, и еще один пассажир покинул машину.

– Это ты, Смит? Чего молчишь?

Не оставалось сомнений в том, что это бандиты Свирида. Поэтому Дробов принял решение.

Оба объекта были у него на прицеле, но всех разом их не уложишь, а долгая пауза между переносом огня чревата тем, что один бандит выйдет из-под обстрела. А этого Глеб допустить не мог, поэтому два выстрела прозвучали как один.

Бандиты еще не упали, а он уже двумя точными выстрелами погасил встречные фары. Яркий дальний свет перестал терзать глаза, и сам он оказался вне видимости предполагаемого противника. Зато свет фар его машины освещал стоящий джип, и хорошо было видно, как из автомобиля кто-то выскочил, бросился в темноту леса, как раз в ту сторону, куда убежала Вероника. Глеб не мог преследовать этого человека, оставляя у себя за спиной обстрелянную машину. Вдруг там притаился вооруженный противник, который может ударить в спину…

Его «Нива» освещала фарами погасший джип, но стекла в нем непроницаемые, и не поймешь, есть кто-то в салоне или нет. Глеб осторожно приблизился к джипу… Нет там никого, только мертвые возле него лежат. А где-то в глубине леса трещали ветки – это удирал беглец.

Глеб не отошел еще от ранения, не готов он к большим физическим нагрузкам, но на его стороне богатый опыт. Марш-броски по лесной и пересеченной местности – его стихия. Глаза в темноте видят хорошо, слух острый, а беглец на удивление шумный, а значит, и глупый. И все-таки Глебу пришлось очень постараться, чтобы настигнуть его. Он достал его на пределе своих физических сил.

Беглец почувствовал его, развернулся, выстрелил, довольно точно определив направление, но Глеб ловко ушел в сторону, в движении ударил его рукой по шее. Хлестко ударил и тяжело, как медведь лапой.

Человек еще в падении потерял сознание, к тому же он неудачно приземлился – лбом стукнулся о массив древесного корня, выступающего из земли. Глеб тяжело дышал, у него вдруг разболелась голова, перед глазами запрыгали яркие мошки, но времени на отдых он себе не дал. Связал беглеца поясным ремнем с его же джинсов, обыскал, в кармане кожаной куртки нашел портмоне, в нем деньги, техпаспорт на машину, водительские права. Глеб не курил, огонька у него не было, зато в кармане у своего пленника он нашел зажигалку – щелкнул ею, осветил права. Артемов Валерий Сергеевич. Уж не Артемчик ли это собственной персоной?

Глеб взял пленника на буксир, не жалея сил, дотащил его до своей машины, запихнул на переднее справа сиденье. От сильного перенапряжения в ушах шумно стучала кровь, голова кружилась, раскалываясь на части от боли. И все-таки он уловил, как кто-то шевельнулся справа от него, резко выбросил в сторону руку с пистолетом.

– Не надо! – истошно вскрикнула Вероника.

– Извини, – опуская пистолет, сказал Дробов. – В машину давай…

Глеб откинул вперед водительское кресло, чтобы Вероника смогла забраться на водительское сиденье, совершенно обессиленный, занял свое место. Включил свет в салоне и кивнул на пленника:

– Узнаешь?

– Узнаю, – отозвалась девушка.

– Артемчик?

– Он.

– Ну, вот видишь, на ловца и зверь бежит…

Пленник стал приходить в себя – дыхание усилилось, веки задрожали, но его пробуждение в планы Глеба пока не входило. Он ударил бандита согнутым пальцем в мощную, сплетенную из мышц, шею. Дробов знал, как и куда бить, поэтому Артемчик отключился мгновенно.

Глеб надел перчатки, вышел из машины, приблизился к мертвому водителю, оттащил его в сторону. Джип так и стоял с включенным двигателем. Глеб сел за руль, сдал назад и в сторону, освободив дорогу для своей «Нивы». Пистолет, из которого стрелял, выбросил в ближайшую речку. Только он это сделал, как хлынул дождь. Казалось, сами небеса позаботились о том, чтобы смыть оставленные следы.

Глеб выехал на шоссе, промчался несколько километров в сторону Черноземска, свернул на проселок, остановился в темном безлюдном месте. Ему нужно было допросить Артемчика, но тот до сих пор не пришел в себя. Глеб не торопился приводить его в чувство. Он сам еще не пришел в норму – голова уже болела не сильно, но все еще кружилась.

– Тебе плохо? – спросила Вероника.

– А что, похоже?

– Да выглядишь неважно.

– Неважно… Меня еще из госпиталя не выписали, больничный режим не отменили, а я тут, как молодой, бегаю, – усмехнулся Дробов.

– Из госпиталя?

– Да, Ольга, считай, меня с того света вытащили. А эта мразь ее на тот свет пытается утащить…

Расслабленным кулаком, несильно, но хлестко Глеб ударил Артемчика по щеке, раз, другой… Был иной, менее болезненный и более эффективный, способ привести бандита в чувство, но Глеб выбрал этот. Уж больно кулаки у него на эту мразь чесались…

Глава 11

Дождь хлестал шумно и с бешеной силой, окна заливало водой, и могло показаться, что машина плывет под водой. Возможно, Артемчик так и подумал: он испуганно смотрел в лобовое стекло, будто ожидая увидеть там огромную акулу с разинутой пастью.

Глеб щелкнул пальцами перед его носом:

– Сюда смотреть!

Артемчик резко повернул к нему голову, выпученными глазами уставился на Дробова.

– Ты кто такой?

– Ассистент.

– Какой еще ассистент?

– Ассистент хирурга. Больной у нас тяжелый, операция ему нужна, а Ольги нет.

– Какая Ольга? Что ты несешь?.. Кто в моих ребят стрелял?

– Я стрелял. Я же военный хирург. А если военный, то стрелять умею…

– Не, ну ты баран, в натуре!.. Жить хочешь?

В ответ Глеб ударил Артемчика – раскрытой ладонью, в нос.

– Твою мать! – взвыл тот.

Он и хотел схватиться за отбитый нос, но руки связаны за спиной. Однако можно приложить нос к холодному боковому стеклу. Так Артемчик и поступил. Глеб схватил его за подбородок, развернул лицом к себе. Крепкий у мужика нос, не кровит, значит, можно бить и дальше. Сиденья в машине тканевые, кровь с них смывается плохо, а Глеб не собирался расставаться со своей «Нивой». Если все сложится хорошо, эта машина еще послужит ему.

– Ольга где?

– Какая Ольга?

– Я твоего Киргиза убил. И Смита. И всех, кто был с ними. Ты понимаешь, что я все знаю.

Глеб снова ударил Артемчика в нос.

– Ольга где? – повторил он, когда стихли стоны.

– С Димой она.

– Со Свиридом?

– С ним…

– Почему она с ним?

– Ранили его, помощь ему нужна. Ольга операцию ему сделала, пулю вытащила…

– А нормально с ней нельзя было? Ей даже обуться не дали…

– Ну, накладочка вышла.

– Это не накладочка. Это ваша бандитская норма поведения. Нужен врач – за волосы и в машину. Если нужна девушка, значит, можно убить ее парня. Если девушка стала опасным свидетелем, значит, ее надо изнасиловать и убить…

– Кого изнасиловать? Никто никого не насиловал!

Глеб не собирался бить Артемчика за это его вранье, но это сделала Вероника. Она ударила его сзади пустой бутылкой из-под коньяка.

– Врешь, сволочь!

Бутылка разбилась, осколки брызнули по сторонам, на коротко стриженной голове появилась розовая полоса, быстро набухающая кровью. Но Артемчик не вырубился, только лицо его болезненно скривилось. А ведь пустая бутылка бьет сильней, чем полная.

Артемчик развернулся к Веронике, со злостью и удивлением посмотрел на нее, но тут же получил от нее кулаком по носу.

– Ах ты, сука! – разъярился бандит.

– Ты за своим лексиконом следи, – грозно глянул на него Глеб. – А то ведь я и кадык вырвать могу. Мужик ты мощный, но это тебя не спасет…

– Я знаю, кто ты такой! – с бессильной злобой глянул на него Артемчик. – Ольга говорила, что у нее жених есть…

– А у Вероники парень был, но вас это не остановило…

– Что «не остановило»? Веронику мы не убивали!

– А зачем вам ее убивать? Вы же бандиты, вы уверены, что все вас до смерти боятся. А если боятся, то ничего не скажут. Если боятся, то даже дернуться на вас не посмеют… Назови адрес Свирида!

– Не знаю, – ответил Артемчик, пряча глаза.

Дробов достал из-за пояса трофейную «беретту», передернул затвор и приставил ствол к щеке Артемчика.

– За Ольгу я уже не переживаю, может, и не надо за ней ехать. Если не скажешь, где она, и не поеду. А тебя все равно прикончу… Считаю до трех. Раз, два…

Пауза между первым счетом и вторым составила не больше секунды, а это значило, что сейчас прозвучит «три», а вместе с тем и выстрел. И Артемчик не выдержал прессинга.

– Ну, хорошо, я скажу, где твоя Ольга! – скороговоркой выпалил он.

– Где она?

– Дом у Димы в Становом, я покажу…

– Ехать куда?

– Я откуда знаю, где мы?

Глеб достал из бардачка дорожную карту, отметил на ней место своего нахождения, а бандит нашел на ней село Становое.

– Недалеко. Через час будем? – спросил Глеб.

– Будем, – буркнул Артемчик.

– Тогда поехали…

Дождь не стихал, но «дворники» справлялись со своей работой. «Нива» с трудом, но все-таки выбралась с размытого проселка на ухабистое шоссе и покатила в сторону Станового.

– Тебя Глебом зовут, да? – заискивающе спросил Артемчик.

– Допустим.

– Ольга говорила, что ты будешь ее искать.

– Ты думаешь, я ее не найду?

– Да нет, найдешь. Я тебе точный адрес дам, схему нарисую, как проехать… Да там и без схемы все ясно. Становое проедешь, увидишь бараки из силикатного кирпича, а сразу за ними двухэтажный дом из красного кирпича. Простой дом, без всяких наворотов, с шиферной крышей…

– Не пойму, к чему ты клонишь? – Глеб подозрительно глянул на бандита.

– Ты бы меня отпустил, а?

– Не думаю, что это будет правильно.

– Ты же меня грохнешь. Ну, потом, когда Свирида сделаешь. А ты его сделаешь, он дохлый, а с ним всего два бойца. Собаки во дворе нет, так что без проблем все будет. Ты же спецназ, я знаю… Ты Свирида сделаешь, потом и меня грохнешь, а зачем тебе грех на душу брать?

– А ты за мою душу не беспокойся. Бандитом больше, бандитом меньше…

– Я не бандит. Свирид – да, бандит. А я всего лишь его охраняю!

– А кто Веронику приказал взять?

– Это не я! Врет Киргиз! Слышишь, мужик, не убивай! Я жить хочу! – надрывно простонал Артемчик.

Глеб помнил, с какой прытью он от него убегал, и потому мог принять его страх за чистую монету.

– Хочешь, в ноги к тебе упаду?

Но ведь он же не совсем трус, если стал бандитом, и падать в ноги для него – это уже слишком. Потому и насторожился Глеб, услышав это.

А бандит сделал движение, будто и впрямь собирался упасть к нему в ноги. На самом же деле он собирался навалиться всей своей массой на руль, чтобы Глеб свернул под встречный грузовик, который был уже совсем близко. Так хотя бы какой-то шанс выжить был… Но Дробов ударил Артемчика локтем в висок еще до того, как он коснулся головой руля.

Хитрый план задумал Артемчик, но слишком отчаянный: шансов выжить у него было совсем немного, не больше, чем у Глеба. Но все-таки он рискнул. Значит, не трус…

Глеб справился с управлением, оттолкнул от себя отмякшее бесчувственное тело, протянул руку, попытался нащупать пульс на шее, но увы…

– Одним бандитом больше. На моем счету, – невесело сказал он. – Одним бандитом меньше. Вообще…

– Он что, мертвый? – без всякого сожаления спросила Вероника.

– Ну, если не притворяется, то да, – вздохнул Глеб.

Он бил в полную силу, потому острием локтевого сгиба проломил Артемчику височную кость.

– А он может притворяться?

– Ну, можно дышать, чтобы грудь не поднималась. Или дыхание надолго затаить. Но думаю, это не тот случай, – сказал Глеб, ощупывая набухающую гематому на виске новопреставленного.

– И что теперь делать? – спросила Вероника.

– Пассажира высаживать будем.

– А дальше?

– Дальше я за Ольгой поеду.

– А я?

– Хорошо бы сначала тебя домой завезти.

– Я не хочу домой… Я хочу посмотреть, как ты Свиридова убьешь! – заявила Вероника с ожесточением взывающей к мести жертвы.

– Откуда столько кровожадности? – безрадостно усмехнулся Глеб.

– Он Олега моего убил!

– Это плохо. Но его за это посадят… Если ты показания дашь.

– А если не дам? Если меня убьют?

– Это уже серьезный аргумент, – кивнул Дробов.

Действительно, если зачистить Свиридова, то продолжателям его бандитского дела уже не нужно будет убивать Веронику. А так ее жизнь под угрозой… Но как добраться до этого гада? Что, если Артемчик дал неверное целеуказание?

– Ты его убьешь? – с надеждой спросила Вероника.

– Не хотелось бы, – честно сказал Глеб.

– Почему?

– Столько дров сегодня наломали, что лимит исчерпан… Я же тебе не машина смерти, а обычный человек…

– Ты не обычный человек. Ты мой ангел-хранитель. И ты должен меня защитить…

Вероника вдруг обвила руками шею Дробова, щекой прижалась к его виску.

– Я очень хочу жить, – срывающимся на плач голосом сказала девушка.

– Ты будешь жить, – кивнул он. – Это я тебе обещаю.

– Спасибо!

Он почувствовал тепло ее губ на своей щеке. И приятное, чуточку с запахом коньяка дыхание.

– Ты меня отвлекаешь.

Вероника все поняла, вернулась на место.

– Едем в Становое, – сказал он. – Только ты ничего не увидишь. Я оставлю тебя в машине…

– Да я бы с тобой еще и не пошла. Страшно… Можно?

– Что можно? – не понял Глеб.

– Тут еще коньяк у тебя в сумке…

– Нехорошо лазить по чужим сумкам.

– А ты что, мне чужой?

– Нет. Но и не родной…

– А мне кажется, что родной… Ну так что, можно?

– Можно. Только не увлекайся…

Вероника не послушалась его совета и все-таки выпила лишнего. К тому моменту как они подъехали к Становому, она уже крепко спала…

Глава 12

Было время, когда нежные прикосновения женских рук будоражили воображение Свирида покруче всякого, даже самого крутого, порно. Но шли годы, женщин становилось все больше, а острота ощущений постепенно снижалась. Он мог позволить себе секс с самыми лучшими девушками города, но чтобы держать себя с ними в тонусе, приходилось заряжаться наркотиками.

Однако сейчас он пьянел именно от прикосновений. Ольга делала ему перевязку, и это доставляло Дмитрию самое настоящее удовольствие. Секса не надо, лишь бы только она продолжала свое священнодействие с бинтами. А если и нужен секс, то с ней…

Ольга закончила перевязку, хотела уйти, но Свирид поймал женщину за руку, прижал ее ладонь к своей щеке.

– Что вы делаете? – совсем не возмущенно, даже с кокетством спросила она.

– Только не думай, что я голодный… – Он вдруг стал целовать кисть ее руки. – Просто ты самая лучшая женщина из тех, кого я знаю… У тебя самые нежные и красивые руки…

– Не надо, – сказала Ольга, высвобождая руку.

– Что «не надо»?.. Думаешь, я шучу?..

– Я пойду.

Она попыталась встать, но Свирид обнял ее за талию. Сделал он это мягко, ненавязчиво, и у Ольги не возникло желания высвободиться из нежного захвата.

– Куда ты пойдешь? В свою комнату?.. Не бойся, секса между нами не будет. Я этого не хочу. То есть я хочу, но с тобой это не главное. Я с тобой и без секса пьяный… Ты знаешь, из-за чего я эту пулю получил? – Он взял Ольгу за руку и ее пальцами коснулся повязки на своей груди. – Из-за любви я ее получил… Беда у меня, Ольга, женщины перестали меня удовлетворять. Даже молодые и красивые. Чтобы получить удовольствие, приходится напиваться в хлам, тогда какой-то интерес, а так ничего. А тут вдруг девчонку красивую увидел, понял, что это мое. А у нее парень. Он меня ударил, я его убил, такой вот обмен… Потом появились менты, ранили меня, Артемчик выкрал тебя, привез ко мне… Ты спасла меня, Ольга. Нет, ты спасла не только мое тело, ты спасла мою душу. У меня открылись глаза. Я понял, что мне нужна не девчонка, а мне нужна женщина в соку. Такая красивая и сочная женщина, как ты… Может, ты не самая красивая, но самая желанная…

Свирид не лгал, он действительно так думал.

Менты перехватили его по дороге из дома. Гаишник подошел к машине, взял у водителя документы, скользнул по ним невидящим взглядом. Свирид заметил этот взгляд, понял, что не документы интересуют мента, и велел водителю срочно уезжать. Машина сорвалась с места еще до того, как до нее дотянулись рубоповцы. Один выскочил навстречу машине, но тут же отпрыгнул от нее, сделав единственный выстрел. И сзади послышались хлопки пистолетных выстрелов, но цели достигла всего лишь одна пуля, та, что была выпущена спереди. Лобовое стекло и спинка переднего кресла, через которые прошла пуля, погасили ее энергию, поэтому ей не хватило силы, чтобы пробить грудь навылет, и она осталась у Свирида в легких, и если бы не Ольга, лежал бы он сейчас без копыт со склеенными ластами…

– Вам нельзя много говорить, – покачала головой женщина.

– Можно. Даже нужно.

Первый день после операции Свирид ничего не соображал, на второй мог только смотреть на Ольгу, на третий – он уже любовался ею, правда, молча, потому что мог выговаривать отдельные слова, и то с трудом. Зато сегодня разговорился, хотя и чувствовал, что на слова уходит физическая энергия. Но вместе с тем он замечал, что с каждым словом прибывают душевные силы.

– Это верно, мне трудно говорить, – сказал он. – Но я хочу говорить. Я хочу, чтобы ты знала, какие чувства ты во мне вызываешь… Я не утверждаю, что влюбился в тебя. Но если это не любовь, тогда что? Меня уже не интересуют другие женщины. Меня интересуешь только ты…

Чувства его переполняли, но физические силы вдруг оставили его, голова закружилась, сознание угасло.

В себя он пришел в своей постели. Ольга сидела рядом с ним и держала его за руку, завороженно глядя куда-то вдаль. Темно уже за окном, на тумбочке горит ночник – и это все освещение. Но ведь ему и не нужен свет. На душе у него светло, потому что Ольга держит его за руку.

Она заметила, что Свирид смотрит на нее, веки женщины дрогнули, взгляд сместился в сторону, на губах возникла смущенная улыбка.

– Ты, наверное, думаешь, что я бредил? – с чувством глядя на Ольгу, спросил Свирид. – А я не бредил…

– Вам нельзя говорить, – с затаенной нежностью посмотрела на него женщина.

Она действительно красивая. Есть в ней что-то такое, отчего душа поет.

– Знаю, что нельзя. А что, если я хочу с тобой говорить?.. Скоро менты от меня отстанут, я вернусь домой. У меня роскошный дом, у меня бизнес, а денег знаешь сколько?.. И все это будет твоим. Если ты будешь со мной. А ты будешь со мной, потому что я на все пойду ради этого. Ты мне нужна!

Свирид почувствовал, что теряет сознание, и замолчал.

– Пожалуйста, молчите!

Ольга сделала движение, будто собиралась приложить ладошку к его рту. Но руку она отдернула на полпути, потому что испугалась. Свирид перехватил ее руку, поднес к своим губам, поцеловал. И это позволило ему не потерять сознание.

– Я не буду говорить, – через силу сказал он. – Говори ты… Что у тебя было с Федориным?

– Зачем вам это? – встрепенулась Ольга.

– А если я ревную?

– Не надо ревновать. Мы с ним расстались.

– А спецназовцем ты нам тут угрожала, – невесело усмехнулся Дмитрий.

Он был в полубессознательном состоянии, когда Ольга ругалась с Артемчиком. Плохо ему тогда было, но все-таки он запомнил эту сцену.

– Да, я живу с Глебом, – пожала она плечами. – Он служил в разведке, его ранили в Чечне. Он попал к нам в госпиталь, мы подружились, потом он сделал мне предложение…

– Ты не отказалась?

– Нет.

– Ты его любишь?

– Он хороший…

– Ты его любишь? – сквозь зубы спросил Свирид.

Ольга будила в нем нежные чувства, но его звериная сущность никуда не делась. Он волк, вожак стаи, и быть первым среди первых – это жизненная потребность. И Свирид готов был разорвать своего соперника на части. И Ольгу сможет ударить, если она будет играть с ним в темные игры. Или даже убить…

– Не знаю… – глядя куда-то в сторону, вздохнула она. – Мне кажется, я больше никого не смогу полюбить…

– После кого не сможешь полюбить?

– Ни «после кого», а вообще, – Ольга настороженно посмотрела на бандита.

– Да нет, после кого… Кого ты любила до своего Глеба?

– Неважно.

– Федорина любила?

Ольга отвернула голову в сторону.

– Федорина! – сквозь зубы процедил Свирид.

– Я его больше не люблю! – покачала головой Ольга. – Честное слово, не люблю!

И непонятно, то ли она боялась вспугнуть его своей любовью к адвокату. Или ее вдруг напугала мысль, что Свирид может убить человека, которого она любила. А может, она переживала за него самого: ведь ему нельзя волноваться и много говорить. Так или иначе, сейчас она, казалось, готова была на все, чтобы усмирить его пыл.

– А спецназовца своего?

– Э-э… Нет.

– А меня полюбишь?

– Полюблю.

– Тогда ляг со мной. Просто ляг…

Ольга кивнула, легла на бок, одну руку просунула под подушку, а другой накрыла живот Свирида. Она не ласкала его, не лезла к нему целоваться, но даже красотка-стриптизерша в своем головокружительном танце у него на бедрах не смогла бы так высоко поднять накатившую волну удовольствия. И он понял, что реально готов убить и Федорина, и какого-то там Глеба, и всех, кто когда-либо прикасался к ней.

* * *

Часового хорошо снимать с помощью удавки. Запрыгнуть со спины, набросить на шею гитарную струну со специальными петельками на концах, которой запросто можно перерезать горло. А еще можно метнуть нож. Но вернее всего выстрел из бесшумного пистолета… Однако Глеб обошелся простым удушающим приемом. Парень в черном костюме и пикнуть не успел, как лег под него и затих. Не навсегда, правда. Лимит на убийство исчерпан, а ему еще Свирида нужно зачистить.

Тихо во дворе, только слышно как вода с крыши капает после прошедшего дождя. И в доме ничего не происходит.

Глеб не торопился. Он связал громилу, заткнул ему рот кляпом, еще раз обследовал двор, только тогда зашел в дом, дверь в который была открыта. Второго охранника он нашел в комнате на первом этаже, парень сидел в кресле перед тихо работающим телевизором. Он спал, но, когда Глеб подошел к нему, проснулся.

Четким ударом Глеб перебил и кадык, и рвущийся наружу возглас. Парень крякнул и затих. Дробов приложил пальцы к шее. Вроде пульс прощупывается.

Тихо в доме, никто не ходит по второму этажу. И на первом больше никого нет… Не обманул Глеба Артемчик. Видно, правду говорил, чтобы войти к нему в доверие, а потом нанести коварный и опасный для себя же удар. Правду он говорил, хотя Глеб ему не поверил. Но хорошо, что все-таки он поехал в Становое, нашел дом из красного кирпича с шиферной крышей. А там во дворе стоял джип «БМВ» Свирида, и громила вооруженный ходил…

Дробов обследовал все комнаты на первом этаже, осторожно поднялся на второй. Ольгу он нашел в спальне Свирида. Бандитский авторитет лежал в своей постели, обнажив плотно перевязанную грудь. И он спал, и Ольга, которая лежала в обнимку с ним в одной лишь ночной сорочке. Она его обнимала, а не наоборот. Она ластилась к Свиридову, и в свете ночника хорошо было видно умиротворенное выражение ее лица. А может, это было выражение счастья.

Вне себя от возмущения Глеб выдернул из-под головы Свирида подушку, которую тут же набросил ему на лицо. Он держал ее растопыренной ладонью, крепко зажимая рот и нос, а в правой руке у него был пистолет, направленный на дверь комнаты. Как бы ни велико было его потрясение, обстановку он должен был держать под контролем.

Свирид проснулся, задергался – замахал руками, задрыгал руками, но Глеб держал его крепко, не позволяя вырваться.

Ольга проснулась, вскочила на ноги.

– Глеб, что ты делаешь?! – истошно закричала она.

Дробов хмуро глянул на нее, но ничего не сказал. И снова обратил взгляд на входную дверь.

– Глеб, отпусти его!

– Халат надень!

– Халат? – Она обвела руками тело с таким видом, как будто стояла перед ним совсем голая.

– И трусы не забудь!

– Глеб, ты не можешь!.. Ты не можешь его убить!

Она уже поняла, что Свиридов доживает последние секунды. И еще до нее дошло, что Глеб не собирается ее слушать, поэтому она запрыгнула на кровать и оттолкнула его от бандита.

Ольга метила ему в плечо, но промазала и толкнула в голову. Это даже не толчок был, а полноценный удар. Не очень сильный, но Глебу хватило и этого, чтобы потерять равновесие.

Он упал, но тут же попытался подняться. Голова закружилась, и невероятная сила швырнула его обратно на пол. Он снова попробовал встать, но не смог этого сделать. Ольга ударила в то самое место на голове, куда не так давно попала чеченская пуля, потому и швыряло его по сторонам и вниз, как нокаутированного боксера. В голове бардак, и нутро выворачивается наружу. А Ольга не обращает на него внимания, она занята своим Свиридом, пытается привести его в чувство…

А за окном послышался шум подъезжающей машины, свет автомобильных фар полоснул по закрытым шторам. Глеб кое-как поднялся, но тут же снова рухнул на колени. Нутро вывернуло наизнанку, рвотные спазмы прижали его к полу, а когда он все-таки смог подняться, уже поздно было что-либо предпринимать. В комнату ворвались какие-то люди, набросились на него.

Он плохо соображал, не понимал, что происходит, но инстинкт самосохранения придал импульс боевым рефлексам. Одного нападавшего он швырнул через себя, второго ударил в горло, но третий сшиб его с ног, на этом драка и закончилась…

Глава 13

Сырой, в грязно-серых разводах потолок, тусклая лампочка, подернутые плесенью стены, но больше всего Глеба смущали решетки на высоко поднятом окне. В больничной палате он, но госпиталь где-то далеко-далеко. Это закрытый блок городской больницы, сюда свозят раненных при задержании преступников, чтобы подлечить, а затем отправить в следственный изолятор. Уголовники – не люди, потому и отвели для них больничный подвал, а здесь душно, сыро. Санитары здесь только числятся в штате, но в реальности их нет. Впрочем, Глеб уже чувствует себя достаточно хорошо, чтобы самому справлять нужду. Правда, делать это непросто, потому что палата на замке и нужно долго стучать в дверь, если хочешь получить разрешение на выход.

Неплохо он уже себя чувствует. Живот не беспокоит, голова не кружится, не болит, но признаваться он в этом не хочет. Палата здесь хоть и паршивая, зато одноместная, и кормежка больничная, что уж куда лучше, чем тюремная баланда.

– Крепко влип ты, майор, – хмуро, сквозь сощуренные веки смотрел на него курчавый парень с мощными скулами и прямоугольной, выпирающей вперед нижней челюстью.

Он слегка шепелявил, а на звук «эр» чрезмерно напирал, придавая ему неприятную твердость.

Глеб уже знал, кто к нему пожаловал. Капитан Зубарев, он же Костя, на которого, судя по всему, запала Вероника. Высокий парень, широкоплечий, с намечающимся брюшком, лицо немного подкачало, нос крючковатый, губы полные, но ведь он же не женщина, ему красота не особо нужна.

– Влип? Почему влип? – тускло глянул на Костю Глеб.

При задержании он оказал сопротивление представителям власти. Еще два ствола у него изъяли – «беретту» и «стечкина». А это само по себе двести двадцать вторая статья Уголовного кодекса – до трех лет лишения свободы, а если на пистолетах еще и трупы числятся, тогда дело совсем дрянь.

– А ты не знаешь? – усмехнулся Зубарев.

– Я же никого не убил.

– Да, но пытался убить Свиридова.

– Кто такое сказал? – грустно спросил Глеб.

Он знал, что Ольга отказалась подписываться под своими против него показаниями. Сказала, как было дело, но протокол допроса подписывать отказалась.

– Ольга Соломенцева сказала.

– Она пошутила.

– Да нет, не шутила она.

– Официальные показания есть?

– Нет, но будут.

– Вот когда будут, тогда и поговорим.

Плохо поступила Ольга, очень плохо, вышла она из доверия. Но Глеб надеялся, что не сдаст она его.

– Поговорим. Обязательно поговорим. И сейчас разговаривать будем.

– Хреново мне капитан, не могу разговаривать…

– Ты даже не представляешь, какие хреновые у тебя дела! – беспощадно усмехнулся Зубарев. – Человека ты покалечил. Человека ты пытался убить.

– А ничего, что этот человек парня убил? Ничего, что он Веронику похитил, чтобы изнасиловать ее и убить?..

– А это уже не твое дело! – набычился вдруг Зубарев.

Глеб удивленно посмотрел на него, после чего презрительно усмехнулся.

– Ну да, не мое. Ты должен был Веронику охранять, а ее у тебя из-под носа увели.

– Увели! А ты за ней поехал! Или нет?

– Кто тебе такое сказал?

– Да вот знаю… Ты мог бы ее по пути перехватить, мог бы еще в пути этих гадов уложить… – сжал кулаки опер. – А ты позволил им Веронику в дом затащить. Ты им это позволил!..

Глеб сделал над собой усилие, чтобы сдержать рвущееся наружу возмущение.

– Это ты о чем? – изобразил он удивление.

– А о том! Вероника мне все рассказала.

– Что рассказала?

– С ней уже второй был, когда ты появился… Я знаю, ты их всех положил…

– Положил… – кивнул Глеб. – Две бутылки коньяка в сумку к себе положил. На всякий случай. Вероника с одной справилась, а вторую не осилила, но все равно выпила крепко. Мне тоже спьяну иногда цветные сны снятся…

– Да ты не переживай, Вероника мне по секрету рассказала, нигде в протоколах этого нет.

– Ну да, фантастический сон к делу не пришьешь.

– Это не сон… Ты сжег дом, мы нашли пепелище, трупы под золой. И машины там стоят. Они близко к огню стояли, одна машина взорвалась, а другая нет. И под этой радиомаяк нашли.

– И что? – Глеб точно знал, что на металлической коробке нет его отпечатков пальцев, поэтому не проявил беспокойства.

– А то, что сигнал от этого маячка на твоем ноутбуке отображается. Я проверял.

– Совпадение.

– Ну, может, совпадение, а может, и нет, – усмехнулся Зубарев. – Я-то знаю, что не совпадение… А по пути к этому дому мы еще два трупа нашли… И Артемчика ты убил…

– Вероника показания дала?

– Нет.

– Вот, когда даст, тогда и поговорим.

– Она не даст показания. Она добро помнит… Только вот у меня к тебе никакой благодарности нет. Я знаю твой уровень, я знаю, что ты мог Веронику еще в пути перехватить, но ты не уберег ее от этих ублюдков. Не уберег! Хотя мог!

– Если честно, я сам об этом жалею.

– Конечно, жалеешь! Ольга твоя дрянью оказалась. Зря ты ее спасал! Зря ты ради нее Вероникой пожертвовал.

– Я никем не жертвовал. Я просто выполнял поставленную задачу.

– Кем поставленную?

– Майором Дробовым… И давай прекратим этот разговор, капитан. Если есть доказательства моей вины, предъявляй, если нет, то проваливай.

– Ты куда труп Артемова дел?

– Не знаю, о чем речь…

– У тебя в машине кровь его нашли. И выбитый зуб.

– А что, уже и экспертизу провели?

– Проведем.

– Есть анализ для сравнения?

– Будет.

Глеб не поленился сбросить труп в глубокую реку. Застегнул на нем куртку, крепко перепоясал ее снизу, напихал под нее камней и отправил в плавание. На дне речном он сейчас лежит, может, когда-нибудь всплывет, если подъемная сила раздувшегося тела превысит вес каменного балласта. Впрочем, под статью за это убийство Глеб мог попасть в самое ближайшее время. Стоит только Веронике дать официальные показания, а Зубарев, если ему это нужно, дожмет ее. А ему это нужно. Может, за Веронику спросить хочет, а может, выслужиться рвется.

– Чего ты от меня хочешь, капитан?

– Не нравишься ты мне, майор.

– Я это уже понял.

– Но ты Веронику от смерти спас.

– Может быть.

– Правда, припозднился ты… Ну да ладно, как-нибудь перетерпим. Свыкнемся и забудем.

– Я так понимаю, у тебя серьезные к Веронике намерения?

– Очень… Я всех здесь на уши поставил, чтобы ее найти! Я ее упустил, я ее и нашел.

– Это интересно.

– Что тебе интересно?.. – будто опомнившись, глянул на Дробова капитан.

– Как ты на Свирида вышел, интересно.

– Дело не в том.

– И все-таки?

– Через адвоката на Свиридова вышли.

– Через Федорина?

– Через него… Я знаю, ты его допрашивал, но тебе он Свирида не сдал, – не без торжества во взгляде усмехнулся Зубарев. – Хотя дело не в тебе. Просто ты не знаешь оперативную работу, не умеешь копать глубоко, а мы прошлись по всем сделкам, которые Федорин оформлял в пользу Свиридова, там все запутано, но мы распутали, нашли дом в Становом…

– Вероники там не было, она у меня в машине была.

– Да, спала как убитая… – вспомнив девушку, с нежностью проговорил капитан. – А ты в доме был, полуживой… Только вот Лешу Самойлова покалечил, еле откачали его…

– Я думал, что это бандиты на меня напали, – усмехнулся Глеб.

– А чего ты смеешься? – зло глянул на него Зубарев. – Совсем не смешно! У Леши теперь зуб на тебя, и он навредить тебе может…

– Здесь ваша, ментовская, воля, начальник… И все-таки, чего ты от меня хочешь?

– Не нравишься ты мне, майор, – повторил капитан.

– Это я уже слышал.

– Но я готов закрыть глаза на твои подвиги. Есть у тебя возможность выйти сухим из воды. Стволы ты мог найти в доме у Свирида, у его телохранителей одолжить. Мог?

– Ну, в общем, так и было, – принял подсказку Глеб.

– Ты думал, что Ольгу Соломенцеву похитили, ты ее искал, ну слегка переборщил с телохранителями Свиридова. Но Свиридов вне закона, его люди тоже, так что этот эпизод можно списать.

– Хотелось бы.

Не было у Глеба никакого желания отправляться в тюрьму на долгое поселение, поэтому он готов был принять помощь Зубарева.

– И сопротивление при задержании можно убрать. Самойлов – мужик, в принципе, отходчивый…

– А как же Свиридов? Я его задушить хотел, а Ольга показания дала…

– Дала, – развел руками капитан. – Надавили на нее, она и дала.

– Кто надавил?

– Ну, может, и не давили, а просто попросили. Свиридов попросил. С ним твоя Ольга, какие-то у нее планы насчет него… Да и не твоя она… Может, и не любила она тебя…

– Она сама это сказала? – испытывая в душе возмущение и злость, спросил Дробов.

– Тут такое дело… У нее с Федориным роман был, она даже замуж за него собиралась, они в мае на юг отдыхать ездили, это у них вроде медового месяца было. Только Федорин там другой бабой увлекся, Ольге отставку дал… Она вернулась в Черноземск, а там ты со своей любовью, она со зла на тебя переключилась. Такая вот история…

– Не верю я в эту историю, – горько вздохнул Глеб. – Все у нас по-настоящему было… Хотя это уже не имеет значения.

– Она с тобой, майор, была, но вместе с тем и не с тобой. А тут Свиридов подвернулся, он мужик холостой, при деньгах, а у тебя ни кола ни двора… В общем, чем-то он ее взял. И теперь вертит ею, как хочет… Но, в принципе, если мы на нее давить не будем, то показания против тебя она точно не даст. Не хочет она тебя до конца сдавать. Да и я не стану тебя топить…

– Если я тебе, капитан, не нравлюсь, то помогать мне просто так ты не станешь, я правильно тебя понимаю? – Глеб внимательно посмотрел на оперативника.

– Правильно ты меня понимаешь. Ты должен исчезнуть.

– В смысле?

– Ты должен исчезнуть из города. Я не знаю, куда ты поедешь, к себе в часть, в Чечню, в санаторий, я знаю только то, что в Черноземске ты быть не должен.

– Почему?

– Потому… Я могу тебе помочь, но с тебя возьмут подписку о невыезде, а меня это не устраивает, – Зубарев смотрел на Глеба пристально и сурово.

– Тебя не устраивает?

– Да, меня… Я не хочу, чтобы ты встречался с Вероникой, – через силу, как показалось ему, выдавил капитан.

– Почему?

– Потому что она тебя ненавидит…

– Это ее я право, – пожал плечами Дробов.

Как-то не очень убедительно выглядел Зубарев. И это его заявление о том, что Вероника его ненавидит, фальшивое. Ревнует он к нему Веронику, и, похоже, не убедить его в том, что напрасно.

– Ее право – рассказать, как ты убивал людей. Они хоть и бандиты, но граждане Российской Федерации.

– Таких граждан я в Чечне знаешь сколько насмотрелся.

– Вот и поезжай в свою Чечню!

– С удовольствием.

– Да, насчет подписки о невыезде. Я не всесильный, так что без помощи твоего начальства не обойтись, – Зубарев неловко поскреб пальцами себя по коленке.

Ногти у него давно не стрижены, грязь под ними темно-серая. Внешняя неопрятность, как правило, отражает нечистую внутреннюю сущность. Может, и не ко всем это относится, но к Зубареву, похоже, напрямую. Вряд ли он последняя сволочь, но Глеб не уверен был в том, что захотел бы пойти с ним в разведку.

– Пусть твое начальство подключится, перед нашим начальством похлопочет. Я так понимаю, люди там уважаемые, заслуженные, им навстречу пойдут.

– Хорошо, я свяжусь со своим начальством, – кивнул Глеб. – Если предоставишь возможность.

– Будет возможность…

– Я смотрю, тебе не терпится выпроводить меня.

– Не хочу, чтобы Вероника с тобой встречалась. Боюсь, что злиться она будет, как бы в прокуратуру не пошла, не рассказала, как ты самосуд учинил…

– Не о том ты думаешь, капитан, – усмехнулся Глеб. Он вдруг вспомнил, как Вероника просила его избавить ее от Свирида. – Думать нужно о том, как ей дальше жить. Свирид жив, его будут судить за убийство. И посадят, если Вероника даст показания. А если не даст, то не посадят, так я понимаю?

– Это уже не твое дело, – хмуро глянул на Глеба капитан.

– Конечно, это уже твое дело. Вопрос: как ты с ним справишься? Один раз осечка уже была…

– Больше осечек не случится.

– Хотелось бы на это надеяться.

– Я знаю, что делать. Поверь, с Вероникой все будет в порядке.

– Надеюсь…

– Да, и еще. Ты никому не должен говорить, что произошло с Вероникой. Ну, ты меня понимаешь… Дурная слава нам не нужна.

– А не было ничего, капитан. Я не знаю, что там тебе Вероника наплела, но ничего с ней не было. Бандиты только собирались ее изнасиловать, когда я появился…

– Хотелось бы, чтобы так и было, – невесело усмехнулся Зубарев. – Но случилось все по-другому… И все-таки, уезжай отсюда, майор…

– С удовольствием.

Глеб не кривил душой. Ничего не держало его здесь, в Черноземске. Ольга его предала, а Вероника, по сути, случайный человек, и никаких планов насчет нее он даже и не собирался строить. Единственное, чего хотелось – это уберечь девушку от Свирида, но ведь у нее теперь есть свой защитник, причем ревностный и упорный. Может, и сомневался Глеб насчет возможностей Зубарева, но бодаться с ним из-за Вероники он не станет.

А то, что не сложилось у него с теплой спокойной жизнью, так это не беда. Ничто не держит его в Черноземске, и если есть возможность убраться отсюда, он не должен ее упускать…

Глава 14

Груженная чемоданами тележка ехала тяжело, медленно, но почти бесшумно, зато другая, пустая, звонко тарахтела по неровностям потрескавшегося асфальта. Одна тележка держала путь к поезду, другая, уже разгруженная, катилась к зданию вокзала. Не все пользуются услугами носильщиков, большинство людей несут свои вещи сами. Суета на перроне, громкоговоритель гулким эхом разносит весть о скором отправлении пассажирского состава, но, в общем, спокойно все, не слышны окрики конвойных, не лают караульные собаки, и заключенные на перроне в кругу на корточках не сидят. А ведь Глеб мог быть свидетелем такой сцены, верней, непосредственным ее участником. Сидеть бы ему сейчас в тюрьме – в ожидании суда и этапа, если бы следствие не приняло липовую версию о происхождении найденного при нем оружия. И старший лейтенант Самойлов мог бы обвинить Глеба в сопротивлении при задержании. Ну а капитан Зубарев мог бы раздуть историю с убийством бандитов, сделав Глеба крайним. Но история эта спущена на тормозах, обвинение майору Дробову не предъявлено, и он может спокойно уехать в свою часть, к месту ее постоянной дислокации. Там есть свой госпиталь, неделю-другую он побудет под наблюдением врачей, потом его отправят в санаторий, после чего, если позволят врачи, можно будет приступить к исполнению своих обязанностей. Хотя, возможно, его переведут на штабную работу, но это уже частности. Главное – поскорее убраться из этого негостеприимного города.

Дробов хотел было уехать из Черноземска на своей «Ниве», но машину ему обещали вернуть лишь через неделю. Он мог бы подождать эту неделю, однако Зубарев так торопился избавиться от него, что сам купил ему билет на этот поезд. Глеб мог бы вернуться за машиной, но капитан готов сам организовать перегон машины, лишь бы только он здесь не появлялся. Что ж, если Зубарев такой дурной, пусть работает.

– Мужчина, мы уже отправляемся! – с кокетливым недовольством посмотрела на него молодая, но уже не по возрасту располневшая проводница.

– Да, конечно, – сухо отозвался он.

Будь она видной красавицей, Глеб все равно не стал бы крутить с ней роман даже при всем ее желании. Хватит с него, обжегся он в Черноземске. И если он будет устраивать свою личную жизнь, то лишь вдали от этого города.

Глеб зашел в свое пустое купе, лег на полку. Соседей у него нет и, возможно, уже не будет, потому что до отправления поезда осталось совсем немного времени. Хотя нет, кто-то идет по коридору – походка легкая, невесомая, не похоже, что человек загружен вещами. Но ведь есть люди, которые путешествуют налегке.

Предчувствие Глеба не обмануло, человек стремился к нему в купе. Но кто это был!.. В купе к нему впорхнула Вероника – яркая, красивая, грациозная. Распущенные волосы, белозубая улыбка, короткое приталенное платье, туфли на каблуках…

Вне себя от удивления, он вскочил с полки, и тут Вероника повисла у него на шее. Обняв его, девушка сделала шаг назад, как будто собиралась увести его отсюда за собой на перрон.

– Не понял юмора! – в растерянности сказал Глеб.

Он не знал, как себя вести. Ведь не было между ними столь близких отношений, чтобы обниматься при встрече. А Вероника жалась к нему, как будто была его любимой девушкой. И спина ее при этом мелко дрожала, как бывает с женщиной, когда она возбуждена.

– А тебе и не надо ничего понимать!

Она отстранилась от Дробова, с нежностью влюбленной женщины заглянула ему в глаза и вдруг поцеловала в губы. Глеб не понял, то ли голова у него закружилась от волнения, то ли поезд тронулся… Похоже, и то, и другое.

– Мы что, едем уже? – отстраняясь от него, весело спросила Вероника.

Она казалась встревоженной, но вместе с тем и счастливой. Она радовалась встрече с Глебом, но при этом чего-то боялась. Или кого-то…

– Вроде да… У тебя билет? – осенило его.

Место в этом купе приобрел для него Зубарев. Может, он заодно взял и билет для Вероники, а кассир выписал ей соседнее место? Может, Зубарев решил доверить Глебу свою девушку, чтобы он защитил ее от людей Свирида?..

– Нет у меня билета. Но я видела твой билет… Костя тебя выпроваживает? – с чувством вины за своего парня спросила Вероника.

– Ну, что-то в этом роде…

Не было у Вероники билета, никуда Зубарев ее не отправлял, но поезд набирал ход, а она и не собиралась уходить. И проводница не появлялась, чтобы выгнать ее.

– Козел он!

– Что-то не хочется с тобой спорить…

– Знаешь, почему он тебя выпроваживает? – загадочно улыбнулась Вероника.

– Я могу только догадываться.

– Я сказала ему, что люблю тебя. Он взбесился…

– Ну и шутки у тебя, – в смятении неловко улыбнулся Глеб.

– Может, шутки! А может, и нет!

Вероника снова поцеловала Дробова в губы. Он попытался отстраниться, но куда там! Она вцепилась в него, как утопающая – в спасательный круг. Целовалась она неумело, но страстно, горячо и так распаляюще, что Глеб начал терять над собой контроль. А Вероника, будто провоцируя его, задвинула дверь, закрыла купе. И еще навалилась на него, заставив его сеть.

– Может, не надо? – спросил Глеб.

Он не хотел останавливаться, но вместе с тем боялся продолжать. Дело не в Зубареве, а в том, что Вероника еще очень молодая, он же почти в два раза старше ее, а теоретически даже годится в отцы. Да и не для того он спасал ее, чтобы она его вот так отблагодарила. Да и не за ней он тогда забрался в осиное гнездо. К Ольге у него чувства были, а не к ней…

Вероника ничего не сказала и стала стягивать с него футболку. Именно эти действия девушки и отрезвили Глеба.

– Не надо! – решительно сказал он, заправляя футболку в джинсы.

– Почему? – обиженно спросила Вероника. – Ты меня не хочешь?

– Хочу… Я хочу тебе сказать, что ты совершаешь непростительную ошибку. Ты потом сама будешь очень жалеть.

– Мне уже все равно… После того, что было, все равно…

– То, что было, произошло не по твоей вине. Твоих обидчиков больше нет, винить некого, поэтому все скоро забудется. А то, что ты сотворила по своей вине, не забудется никогда. Так что не делай глупостей, девочка.

По соседству громыхнула дверь купе, возможно, это проводница делала обход. Билет она должна спросить, белье принести…

Вероника сидела рядом с Глебом, отстраненно глядя в окно, когда появилась проводница. Он уже привел себя в порядок и даже приготовил пятьсот рублей, чтобы умаслить проводницу. Деньги он протянул вместе с билетом.

– Нам только до следующей станции.

Проводница свысока посмотрела на Веронику и, глянув на ее голые коленки, хмыкнула. Но деньги взяла.

– Только до Караваева, – небрежно сказала она, демонстративно громко хлопнув дверью.

– Может, я с тобой поеду? – спросила Вероника.

– Куда?

– Куда ты, туда и я.

– Ты в этом уверена?

У него комната в общежитии, но ведь можно снять квартиру. К тому же достраивается дом, где он может получить жилье. Если Вероника родит малыша, то им дадут двухкомнатную квартиру… Может, и нет к ней сильных чувств, но девушка она красивая и очень ему нравится. Он обязательно в нее влюбится…

– Никуда я с тобой не поеду, – сказала девушка и обвила руками шею Глеба, щекой прижалась к его плечу. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что ты меня не любишь… Если бы ты меня любил, ты бы меня нашел. А ты сбежал, даже не попрощавшись…

– Я не сбегал.

– Да ты не оправдывайся. Я все понимаю. Ты Ольгу свою любил, тебе не до меня было. Я для тебя просто потерпевшей была. Разговор о любви даже не велся… Но это не мешает мне тебя любить. И я тебя люблю. Потому что ты очень хороший. Потому что ты меня спас. Потому что ты не воспользовался моей дуростью… Ты прав, я веду себя глупо… Я до сих пор не могу прийти в себя после этих уродов. В голове какой-то ералаш, я себе места не нахожу. Кто-то в петлю лезет, а меня из крайности в крайность бросает… То тебя люблю. То Костю… Только Костю я люблю чуточку больше. Ты же не обидишься? – Вероника резко повернулась к Дробову и умоляюще посмотрела ему в глаза.

– Не обижусь, – не очень уверенно отозвался он.

– Не обижайся, не надо… Костя хороший, он мне очень здорово помог, поддержал в трудную минуту. Он сказал, что ему все равно, что со мной было…

– Не надо было ему ничего рассказывать.

– Да я и не хотела… Он про тебя стал спрашивать, заявил, что тебя посадят, вот я рассказала, как ты меня спасал… Ну, и про себя сказала… Он признался, что любит меня. Обещал жениться на мне… Мне очень нужна была его поддержка…

– Значит, замуж за него собралась?

– Собралась… Мы с ним прекрасная пара. И знаешь почему? Потому что оба немного сумасшедшие! – засмеялась Вероника. – Он помешался на мне… Он все готов сделать ради меня! Все, все! Что я скажу, то он и сделает! Так что ты не бойся, никто тебя в тюрьму не посадит.

– Я и не боюсь, – пожал плечами Глеб.

– А зря. Он ведь запросто тебя посадить может – из-за Киргиза, из-за Артемчика… Я заявила, что показания против тебя никогда не дам, а он сказал, что и без того нашел доказательства. Там на пистолете, который у тебя забрали, нашли пальчики бандита, которого ты убил и сжег. Радиомаячок какой-то. И еще следы колес от твоей машины. Эти следы Дима возле сгоревшего дома обнаружил… В общем, если очень захотеть, доказательства найти можно. Но это ему не нужно. Пока я с ним, не нужно. Он может в порошок тебя стереть…

– Меня еще достать надо, чтобы стереть.

– Ну да, ты же спецназ, ты в горы можешь уйти. Но я-то с тобой в горы не пойду. Я для этого слишком слабая. Я женщина равнинная, мне комфорт подавай, все удобства… Только ты не подумай, что я такая же стерва, как твоя Ольга, – спохватилась Вероника.

В ее голосе прозвучали злорадные нотки.

– Она уже не моя, – нахмурился Глеб.

– Правильно, она Свиридова выбрала. У него положение, бизнес, деньги…

– И срок за убийство.

– Но ведь она думала, что меня убили… Свиридов ждал известия, что со мной все кончено. Не дождался, отправил Артемчика. Он должен был привезти мою голову. А Ольга твоя этого хотела. Потому что стерва она. В красивую жизнь влезть захотела…

– А кто такая Ольга? – грустно улыбнулся Дробов.

– Да есть одна стерва…

– С ней все понятно. А что с тобой? Свиридов жив, в тюрьму он не хочет. А вдруг твой Костя не сможет тебя защитить? Один раз он уже тебя профукал…

– Он уже договорился… Со Свиридовым договорился. Я отказываюсь от своих показаний против него, а он оставляет меня в покое…

– И что, ты отказалась от показаний?

– Да, отказалась. Я хочу жить. И ты не должен меня осуждать, – грустным голосом сказала Вероника.

– Я не осуждаю, – пожал плечами Глеб.

Душа его тяготела к справедливости, и будет обидно, если Свирид уйдет от ответственности.

– Не осуждаешь, но и не хвалишь… – тяжко вздохнула девушка. – Да я и сама этому не рада. Перед Олегом неудобно. Он ведь из-за меня погиб…

Парень, посмевший вступиться за Веронику, гниет в земле, а Свирид и дальше будет жить как ни в чем не бывало. Несправедливо это. И обидно. Но поезд уносит Глеба все дальше от Черноземска, и с каждым пройденным километром проблема будет терять свою остроту. И Свирид вскоре забудется, и Ольга. И даже Вероника…

– Я тебя понимаю, но как твой Костя на такую сделку пошел? – в раздумье спросил Глеб. – Он же офицер милиции. У него же должны быть принципы.

– Ради меня пошел.

– И начальство его поддержало?

– Не знаю, он не говорил. Сказал, что все улажено…

– Лихой он у тебя хлопец.

– Лихой.

– И ты возвращаешься к нему?

– Возвращаюсь… Потому что люблю… И тебя люблю. Но его больше… Ты прости меня, дуру. Сама не понимаю, что со мной происходит…

– Ничего, скоро ты успокоишься и во всем разберешься. Все будет хорошо, – заверил девушку Дробов.

Не все в порядке у нее с восприятием действительности, сама же сказала, что из крайности в крайность бросается. Скорее всего это реакция на пережитое. Она была признательна Глебу, желала его отблагодарить, и хорошо, что он не воспользовался слабостью девушки. Это сейчас она его любит взбалмошной, сумбурной любовью, но ведь когда-нибудь пелена спадет с глаз Вероники, и она может возненавидеть его. Если он, конечно, возьмет и переступит черту. Но не тронет он ее, даже если она снова сама заберется к нему на колени…

Но Вероника к нему больше не приставала. И разговор о любви больше не заводила. Хотя и поцеловала его в губы на прощание.

Раунд второй

Глава 15

Строительным бизнесом Свирид начал заниматься давно, еще в начале девяностых – строил коммерсантов, снимал с них плату за тот страх, который внушал им. А сейчас он строил жилые дома и заводы. Начал с того, что купил большой участок земли недалеко от города у реки, продал его под индивидуальную застройку, и тут появились сразу несколько предложений поставить дом по индивидуальному проекту, а опыт у него имелся, сам ведь построил здание под казино. В общем, организовал он фирму, нанял толковых людей, и вскоре дело пошло на лад, стало приносить серьезную прибыль. Конечно, гораздо проще снимать деньги с казино и с охраняемых точек, но менты конкретно перекрыли эту жилу после того давнего случая с убийством. Казино ему оставили, но при этом обложили налогом в свою пользу. Это был форменный шантаж – или садишься в тюрьму за убийство, или сдаешь свои позиции по всем криминальным фронтам. Выбора у Свирида не было, и он принял условия. Хорошо, что в отчаяние не впал, горькую не запил. И деньги свои в правильное русло направил.

А свободных денег у него на тот момент было много, большая часть находилась на заграничных счетах. Свирид подумывал о том, чтобы уехать за рубеж, но следствие в отношении него долго не прекращали, какое-то время он был невыездным, а потом дела вдруг пошли так хорошо, что желание уезжать за границу отпало.

Сначала он построил несколько домов, затем с ноля «под ключ» воздвиг целый поселок, потом другой. Места были выбраны очень удачно – лес, река, природа, близость к городу, плюс покупателей привлекло соотношение цены и качества, в общем, дома ушли, как горячие пирожки. Одновременно с этим он построил небольшой цементный завод для собственных нужд, поставил цеха для железобетонных конструкций, но вдруг на эти объекты нашлись покупатели из Москвы, и он продал эти объекты с хорошей выгодой. Неподалеку от Черноземска находились крупные залежи известняка, глины и гипсового камня, пригодные для производства высококачественного цемента, поэтому покупатель сделал заказ на второй, более крупный завод. Свирид не побоялся взять на себя такую ответственность, закончил строительные работы в срок, с удовольствием подсчитал прибыль и принялся строить новый завод. На этот раз он сам искал и находил инвесторов, брал кредиты в банке, зная, что игра стоит свеч.

Но не забывал он и о жилых домах. Черноземск нерезиновый, состоятельных людей в нем не так уж и много, поэтому третий по счету элитный поселок мог и не окупиться, но ведь можно строить обычные жилые дома. Он освоил производство таунхаусов и малоквартирных домов, и сейчас уже шло заселение в новом жилом районе, который он построил на окраине города. Там же он поставил и несколько элитных коттеджей, выполненных в едином стиле. Именно мимо этих домов и проезжал он сейчас. Все бы ничего, но вдруг он увидел знакомое лицо. За открытыми воротами лицом к дороге стоял капитан Зубарев со своей женой и с кислым выражением лица выслушивал менеджера из отдела продаж, который красноречиво, если судить по бурной жестикуляции, расписывал перед ним прелести коттеджа.

Шесть лет прошло с тех пор, как Зубарев поставил ему условие – или он забывает про Веронику Соболеву, или отправляется в тюрьму. Свирид тогда поспешил отпраздновать успех. Не выдержали нервы у девчонки, расхотелось ей свидетельствовать против него, потому и отказалась она от своих показаний. Но, как показало время, радовался он рано. За первым условием последовало второе. Дескать, Вероника все-таки решила свидетельствовать против него, но если Свирид откажется от всех своих крыш… Так он сдал ментам всех своих подконтрольных бизнесменов, а потом еще уступил часть доходов от казино. Правда, со временем налог с казино уменьшился до мизера, но неприятный осадок все-таки остался. Просто неприятный осадок, хотя было время, когда Свирид готов был заказать Зубарева вместе с его подружкой. И сделал бы это, если бы не опасался последствий. Рубоповцы хоть и не без греха, но своих в обиду не давали, а за Зубарева могли спросить без суда и следствия. Хорошо, что он тогда сдержался…

– Вася, останови-ка! – нажав на кнопку переговорного устройства, велел своему водителю Свирид.

Бронированный «шестисотый» «Мерседес» остановился, за ним встал черный «Гелендваген» с двумя охранниками на борту.

Свирид практически вышел из криминального бизнеса, поэтому врагов у него почти не было. Из-за казино, правда, периодически возникали трения с местным криминалитетом, находились желающие взять его под свою крышу, но Свирид эти вопросы решал силой своего авторитета и десятком по-настоящему преданных бойцов, которые составляли штат небольшой охранной фирмы для личного пользования. Да и рубоповцам, если что, всегда можно было пожалиться – хоть и немного брали они за свою крышу, но все-таки… Только не обращался Свирид за помощью к ментам, гордость не позволяла. Хотя, если честно, их помощью он все-таки пользовался. Может, и хапуги они, но крупных криминальных авторитетов уровня Соломона, Парфена и Сильвера давно уже нет, и это их работа. Есть всякая шушера, но с ней Свирид справлялся без особых проблем.

Нет у Свирида в городе серьезных врагов, давно уже никто не покушался на него, в принципе, он мог обходиться и без охраны, но для человека его уровня – это не солидно. И на новенький бронированный «Мерседес» он денег не пожалел.

Что уж греха таить, любил Свирид пыль в глаза пустить. Может, потому и не удержался он от встречи с Зубаревым. Пусть не думает мент, что Дима Свиридов сошел с дистанции. Нет, он как был крутым, так им и остался, костюмчик только поменял…

И еще его привлекла Вероника. Зубарев раскабанел за шесть лет, щеки распустил, подбородок, а Вероника так и осталась худенькой и стройной. Но если раньше она производила впечатление пай-девочки, то сейчас о ней так не скажешь. И вульгарности в ней нет, держится она раскрепощенно, но не развязно. Взгляд спокойный, однако непростой – вдумчивый, легкая ирония в нем. И прическа у нее, как у завзятых модниц, и одета она в безупречно гламурном стиле. Черное платье на ней а-ля Шанель, с открытыми плечами, поверх него – фасонистый розовый полужакет, изящный воздушной легкости шарфик завязан вокруг красивой шеи, туфли на высоком каблуке удлиняют волнующе красивые ноги… Эх, не зря Свирид так запал на эту телочку, что даже убить готов был из-за нее! И убил.

Зубарев стоял на широко разведенных ногах, кисти рук сведены к паху, туго набитая борсетка в них. Он слушал менеджера с видимой небрежностью, медленно и нехотя кивал в такт его словам, но правая коленка подергивалась – видно, нервничал из-за того, что цена дома для него неподъемная.

Свирид знал, как подходить к людям такого уровня, как Зубарев. Он приближался к нему с непроницаемо спокойным лицом; взгляд холодный, ничего не выражающий. Не тот это человек, перед которым нужно изображать радость встречи.

Зубарев узнал его. Он не видел в нем пупа земли, но выше его себя не ставил, поэтому губы его подернулись снисходительно-приветливой улыбкой. Он тоже считал себя крутым, но все-таки первым пошел на контакт.

– Ба! Знакомые все лица! – небрежно, но все-таки с излишней эмоциональностью воскликнул он.

Свирид остановился, сухо кивнул ему. А глянув на Веронику, улыбнулся ей – мило, но с достоинством высокозначимой персоны. И еще он попросил менеджера отойти в сторонку, сделал это без слов, посредством скупого жеста. Тот все понял и удалился, почтительно склонив голову. Это его человек, и он должен повиноваться ему беспрекословно.

– Хороший выбор, капитан, – сказал Свирид, кивком показав на дом. – Двести шестьдесят квадратов полезной площади, плюс мансарда и подвал. И всего-то двести тысяч долларов.

– Во-первых, майор, – поправил его Зубарев. – А во-вторых, двести двадцать тысяч.

Ни та новость не стала для него неожиданностью, ни другая. Свирид знал, что в две тысячи втором году Зубареву присвоили очередное звание, а в две тысячи третьем указали на дверь: попал он под метлу нового начальника. Дальше Свирид за судьбой Зубаревых не следил. Если Вероника молчала, пока муж был при погонах, то после того как он лишился должности, язык у нее точно не развяжется. А то, что дом в цене прибавил, так в этом ничего удивительного.

– Цены растут. Через месяц этот дом будет стоить двести пятьдесят тысяч. Так что поторопитесь.

Резкий рост цен уже дал прибыль от этого проекта, но продажи еще в самом разгаре, так что еще не весь навар снят.

– Да не получается поторопиться, – развел руками Зубарев. – Деньги в бизнесе, вытянуть их сразу не получается…

– А какой у мента бизнес? – небрежно усмехнулся Свирид.

– У бывшего мента, – ответила за своего мужа Вероника.

Она смотрела на Свирида с прохладцей, но злости в нем не было и ненависть не чувствовалась. Да и страха не наблюдалось. А ведь она знала, кто перед ней.

– У бывшего, – кивком подтвердил Зубарев и сразу вдруг утратил всю свою крутость.

Нет у него уже защитных корочек и табельного оружия тоже – не защитят они его от превратностей судьбы.

– А разве менты бывают бывшими? – удивленно повел бровью Свирид.

– Ну, связи, конечно, остались. Без связей в нашем деле не обойтись! – опять расправил крылья Зубарев и снова стал похож на индюка.

– А что за дело, если не секрет? – неосторожно спросил Свирид.

– Ну, я же не спрашиваю, чем ты занимаешься, – свысока усмехнулся Зубарев.

И это его «ты» резануло слух. Свирид как был, так и остался в авторитете, но ведь он не какой-то там бандит, да и Зубарев уже не при делах, чтобы обращаться к нему на «ты».

Свирид хлестнул по нему взглядом, и что-то дрогнуло в груди у бывшего мента. Хорошо, если он все понял…

– А ты спроси.

– Да я знаю… Строительный бизнес у вас…

Да, Зубарев действительно все понял… Настроение у Свирида приподнялось.

– А я вот водой занялся, скважины у меня артезианские, оборудование купил, по баклажкам разливаю – и на продажу. Не кустарщина какая-то, чисто промышленный вариант…

Хотел Свирид спросить, на какие деньги этот жук промышленные масштабы освоил, но ни к чему поднимать вопрос, если все и так ясно. На нем Зубарев нажился, с его казино не одну сотню баксов сорвал, со своим начальством поделил…

А деньги Зубарев получал не просто так, а под расписку. Разумеется, подписи своей он нигде не ставил, но каждая такая транзакция четко фиксировалась видеокамерой. А компромат Свирид собирал, чтобы утопить Костю, если вдруг он посмеет шантажировать его показаниями Вероники. Но нет, Зубарев хоть и сволочь, но не идиот. Заключенный договор соблюдался если не свято, то близко к тому.

– И как?

– Отлично, вот вторую линию запускаем. С оптовиками из Москвы договорились, они большую часть забирают. Да и здесь, по городу продаем, ну, еще во флягах развозим… Если вдруг…

Зубарев сунул руку в карман пиджака, вытянул оттуда визитку, но передумал давать Дмитрию и вернул ее на место.

– Ну и чего ты остановился? – подбодрил его Свирид.

– Да вам это неинтересно. Снабжением своих офисов вы не занимаетесь.

– Не занимаюсь, но домой заказать могу.

Свирид протянул руку и взял протянутую визитку, даже с интересом глянул на нее. Фирма «Аква-Кристалл», рекламный слоган, юридический адрес, краткое описание услуг, номера телефонов.

– А где генеральный директор?

Зубарев полез в борсетку, достал оттуда свою личную визитку. И обменял ее на карточку, предложенную Свиридом.

– Значит, хорошо дела идут?

– Лучше не бывает. Только на вторую линию потратились, в кредит влезли. Нет, деньги, конечно, есть. Сто тысяч найдем, а там ипотеку оформить можно…

– Хорошее решение, – скупо улыбнулся Свирид. – В офисе продаж есть представитель банка… Хотя… – он многозначительно посмотрел на Веронику. – Можно оформить рассрочку. Беспроцентную. Сроком на один год.

– Лучше на два, – схватился за уступку Зубарев.

Свирид думал недолго.

– Хорошо, пусть будет на два. Но только из уважения к твоей девушке…

– Вероника моя жена.

– Это сейчас. А когда-то она была просто девушкой. Красивой и сводящей с ума…

Свирид дал слабину, опустился до слюнявой лирики. Стареет он, сентиментальным становится.

Впрочем, стареть он начал давно, с того самого вечера, как застрелил парня на глазах у Вероники. Чистой и непорочной девочки ему захотелось… А потом в его жизни появилась Ольга, немолодая, не очень красивая, но так он повелся на нее, что и слюни распустил, и в лирику ударился. За всю жизнь он столько красивых слов не сказал, как ей… И самое удивительное в той истории то, что он женился на Ольге. И она до сих пор с ним. Любви уже нет, но привык он к ней порядком. Да и не мог он Ольгу бросить, ведь она фактически спасла ему жизнь…

– Да, Вероника, да, ты свела меня с ума. Думаешь, почему так все вышло… И не надо на меня так смотреть. Ведь ты же сама прекрасно знаешь, что первым начал твой парень. Он первым меня ударил…

– А как я на вас смотрю? – удивленно повела бровью Вероника.

– Плохо ты на меня смотришь… Каюсь, каюсь! Не в себе я тогда был!..

– Это я поняла, – с легкой ехидцей сказала девушка.

– Жаль, что так все случилось.

– Случилось, – эхом отозвалась она.

– Ты, наверное, думаешь, что я тебя заказал? Нет, я здесь ни при чем. Я вообще ничего не знал…

Вранье – это тоже лирика, и вряд ли кто сможет переубедить в этом Свирида. Заказал он Веронику Артемчику и даже разрешил поразвлечься с ней напоследок.

– Хотелось бы верить.

– А ты верь, – улыбнулся Свирид.

– Я попробую.

– Верит вам Вероника, верит, Дмитрий Никитич, – Зубарев смотрел на него с таким видом, как будто призывал к себе смелость.

Костя вдруг взял Свирида под локоть, повернулся к нему боком. Телохранители среагировали на это движение, резко шагнули к ним, но Свирид осадил их движением руки.

– И вы ей верьте, – с подвохом сказал Зубарев. – Она не проговорится… Кстати, как насчет снизить цену? – кивком показал он на дом. – Ну, например, до ста восьмидесяти тысяч.

Свирид высвободил руку, повернулся к бывшему менту лицом. И посмотрел на него, сдержанно выражая возмущение такой наглостью.

– Этот дом стоит двести двадцать тысяч.

– Хорошо, сто восемьдесят тысяч вы получите деньгами, а остальное золотом.

– Золотом?

– Да, молчание – золото.

Это был форменный шантаж, но Свирид не дал воли своим чувствам.

– Хорошо, пусть будет сто восемьдесят.

– Сто тысяч сразу и восемьдесят в рассрочку.

– Договорились, – сквозь зубы процедил Свирид.

И, не прощаясь, повернулся к Зубареву спиной. Он подошел к своей машине, но садиться не стал. Подозвал к себе стоящего в отдалении менеджера и велел ему оформить сделку с Зубаревым на его условиях.

Глава 16

Пристрастием к общественно полезному труду Вероника не страдала. Это Ольга не могла жить без своей работы – два года после замужества в госпитале отработала, затем возглавила коммерческий центр, который Свирид открыл чисто под нее. В госпитале она даже отделением не заведовала, а на новом месте стала главным врачом, что, надо сказать, ее обрадовало. Да Ольга особо и не скрывала, что вышла замуж не из-за одной только любви. Ей хотелось быть женой состоятельного человека и пользоваться всеми сопутствующими тому благами. Но так ведь она женщина, у нее тяга к удачливому и успешному охотнику в крови, на уровне первобытных инстинктов…

С Вероникой все немного по-другому. Замуж за Зубарева она вышла по причине сильного душевного расстройства. Киргиз со своей братвой не просто похитил ее, а еще и изнасиловал. Психологическую травму она получила, а Зубарев ее пригрел. Замуж она выходила за простого, в общем-то, мента. Это потом она стала понимать, что у Зубарева есть левый и весьма солидный доход. А может, она узнала об этом сразу… Как все было, Свирид мог только догадываться, зато он точно знал, что Вероника выбрала для себя профессию покупателя. В салоне красоты и фитнес-центре она покупала услуги, в магазинах – товары, и так весь день в трудах праведных. За ней следили уже несколько дней – Свирид знал и образ ее жизни, и распорядок дня.

Он перехватил девушку на входе в фитнес-центре «Пять колец». Хороший клуб, количество олимпийских колец здесь в точности соответствовало числу спортивных залов. Уровень обслуживания был на высоте, и столь важные персоны, как Дмитрий Никитич Свиридов, не обходили это заведение стороной. Потому и не удивилась Вероника его здесь появлению. А он действительно взял на днях абонемент, даже позанимался вчера в атлетическом зале в свое удовольствие.

Вчера он дал нагрузку своим мышцам, а сегодня потренирует язык. Вероника – девушка непростая, да и разница в возрасте у них солидная – двадцать лет. К тому же она очень на него обижена. И на фоне всего этого он должен будет завоевать ее расположение. Сложную он поставил перед собой задачу, но чем тяжелей бой, тем слаще победа.

Нет, он уже не бабник… Ну, разве что иногда, под настроение глотнет колес и переспит с какой-нибудь новенькой красоткой из своего клуба, но так ведь это дань традиции, что есть святое, само по себе, дело. К тому же он особо не усердствует, и право первой ночи в казино уже давно отменено, причем по его же инициативе. Теперь клубные девочки сами решают, с кем спать и с кого начинать, но и боссу своему не откажут. Хотя встречаются экземпляры, которые ни с кем и ни за что. Таких ломать надо, но Свирид на таком перевоспитании уже не настаивает, хотя и не возражает, если кто-то с кем-то…

Не бабник он, но Вероника – особый случай. Ее муж не так давно перегнул палку, нагрел его на сорок штук, не считая процентов за время рассрочки. Он должен поплатиться за это своей женой. Свирид так решил, и точка…

Вероника еще только шла в клуб, а он как бы уже возвращался. Летний деловой костюм на нем, сам ухоженный, не скажешь, что на тренировке был. Так он и не будет о том говорить.

Свирид сделал вид, что заметил девушку случайно и даже будто раздумывает, обращать на нее внимание или нет. Решил снизойти до Вероники, перегородил ей путь. Своим телохранителям небрежным жестом показал на машину, пусть там его ждут.

Вероника одета совсем не по-спортивному, модный сарафан на ней, маленькая розовая сумочка под цвет босоножек на высоком каблуке. Модные солнцезащитные очки ей к лицу, выглядит она в них так, что хоть сейчас отправляй ее на фотосессию для глянцевого журнала. Была у нее и спортивная сумка, такого же розового цвета, которую она держала в руке. Вещей там немного, как раз столько, чтобы нести ее, не напрягаясь.

– Вероника? Я не ошибся? – спросил он.

– Да нет, не ошиблись…

Она в смущении сняла очки – то ли для того, чтобы он разглядел ее лучше, то ли сама хотела рассмотреть Дмитрия.

– Наверное, я должен сказать: «физкульт-привет»? – улыбнулся он.

– Но вы же не думаете, что я отвечу вам: «физкульт-ура»? – возвращая очки на место, с сарказмом ответила девушка.

– А вдруг думаю? Ты же на тренировку? – Свирид глянул на ее спортивную сумку.

– Надо держать себя в форме.

– Похвальное желание. Только тебе, Вероника, это совсем не обязательно. Ты не склонна к полноте.

– И я должна вам верить? – Девушка с интересом глянула на собеседника.

– Поверь, я разбираюсь в женщинах и знаю, какая из них к тридцати годам будет коровой, а какая так и останется… скажем так, козочкой.

– Не козочкой, а козой, – усмехнулась Вероника. – Если была козочкой, то станет козой, а если телкой, то коровой…

– Ну, я не знаю.

– А я знаю. Знаю, что мужчины девушек телками называют, козочками. Ведь для кого-то женщины – просто скот, которому место на бойне…

Вероника улыбалась с иронией во взгляде, но голос звучал серьезно, осуждающе.

– Я все понял, – вздохнул Свирид. – Я говорил, что не заказывал тебя, но ты мне не веришь.

– Может, и верю, но я не хочу об этом говорить.

– Но ты же сама завела этот разговор.

– Я надеялась, что вы обидитесь и оставите меня в покое.

– Я не умею обижаться.

– Ну да, обиженным быть плохо, не по понятиям это, – усмехнулась Вероника. – Вы не обижаетесь, вы просто решаете вопрос, так у вас говорят?

– Ты интересная девушка, Вероника. С тобой интересно общаться. А еще интересней спасти твой день.

– Что-то я вас не понимаю, – она приподняла очки, глянув на Свирида кокетливо-иронично.

– Я же вижу, тебе не хочется идти на тренировку.

– Странно, я не вижу, а вы видите.

– Ты надеешься, что я оставлю тебя в покое, но сама уходить не торопишься. А почему? Потому что не хочется потеть в спортзале.

– Вообще-то у меня сегодня по плану бассейн.

– Закрытый бассейн, – уточнил он.

– Да, закрытый, а что?

– Да то, что день сегодня чудесный.

С утра было двадцать пять градусов, днем обещали тридцать четыре. На небе ни облачка, солнце, как говорил классик, в целом свете.

– Сейчас бы на водохранилище, на яхте покататься…

– У вас есть свое водохранилище? – шутливо спросила Вероника.

– Нет, у меня есть своя яхта, – засмеялся Свирид.

– С парусом?

– Да, и парус там есть тоже… Кстати, есть предложение прокатиться под парусом. Вода сейчас теплая, можно искупаться.

– А парус большой? – не без ехидства спросила девушка.

– Большой.

– Стоит крепко?

Это был намек, но Свирид учуял в нем подвох.

– Очень.

– Хорошо, я спрошу.

– Что ты спросишь?

– У девчонок наших спрошу, – Вероника кивком показала на двери фитнес-клуба. – Может, кто-нибудь захочет с вами под парусом прокатиться?

– А ты не захочешь?

– Нет.

– Почему?

– Я вас боюсь. Надеюсь, вас это не удивляет?

– Боишься, что я тебя утоплю?

– Ну вот, вы уже придумали, что со мной сделать.

– Я ничего не придумывал…

Свирид чувствовал себя дураком. Слишком уж грубо он разыграл свою партию, чтобы надеяться на успех. День он Веронике хотел спасти, на яхте покатать… Грубо и тупо.

– Да, кстати, я слышал, твой Костя сто тысяч за дом внес.

– Да, внес, – заметно напряглась Вероника.

– На восемьдесят тысяч сроки платежей насчитали. Рассрочка беспроцентная.

Таранное бревно перед воротами осажденной крепости не затачивают. Если уж вошел в соприкосновение с противником, надо бить его тем, что есть. Бить, бить и бить, невзирая ни на что, до победного конца. А иначе удачи не видать.

– Да, беспроцентная… Так мы для этого и встретились, чтобы вы мне об этом напомнили? – возмущенно спросила Вероника.

– Мы встретились случайно, – покачал головой Свирид.

– Мне почему-то так не кажется… Я говорила Косте, что не надо было с вами связываться.

– Но вы же со мной связались, – усмехнулся Свирид.

– И теперь мы ваши должники? – правильно поняла его Вероника.

– Разве я это говорил? – сухо сказал Дмитрий.

– Но мы же ваши должники?

– Если рассуждать логически, то да.

– И чем я должна вам отплатить?

– Деньгами. И золотом. Твой муж правильно сказал, молчание – золото. Только я вас не боюсь. Твой муж шантажировал меня. И раньше шантажировал, и сейчас. Все это легко доказать. Так что если ты вдруг захочешь меня утопить, то твой муж сядет за шантаж…

– А зачем я буду вас топить? – растерянно и без всякого сарказма посмотрела на Свирида Вероника.

Она и раньше боялась его, но сейчас этот страх усилился. Ведь она прекрасно знала, с кем имеет дело.

– Да мало ли… Я так понимаю, в бассейн ты уже идти расхотела, – не терпящим возражений тоном сказал Свирид.

– Ну, не так, чтобы очень…

– Но и на яхте ты кататься боишься.

– Если бы я точно знала, что утопленницы превращаются в русалок, я бы еще подумала, – через силу улыбнулась девушка.

– Не превращаются, сказки это. И твои страхи – такая же выдумка. Я бы хотел доказать, что не собираюсь тебя убивать, но раз ты боишься, то мы никуда не поедем. Однако и здесь не место для серьезных разговоров. Тут кафе в двух шагах, хорошее или нет, я не знаю, но можно посмотреть…

От кафе Вероника отказываться не стала. Но согласилась только на мороженое и чашечку кофе, а себе Свирид заказал бокал коньяка. Сам он тоже хотел поесть мороженое, потому что очень его любил, но как-то не солидно выглядеть сладкоежкой в глазах девушки, которую он собирался завоевать.

– Видишь, тут люди, – сказал Свирид, взглядом показав на молодую пару, о чем-то воркующую за соседним столиком. – Бояться тебе нечего.

– Ты убил Олега у меня на глазах, – перешла Вероника на «ты». – Тебя ничто не остановило…

– Да, но я не стал убивать тебя, – пристально посмотрел на нее Свирид. – А ведь я мог это сделать, как ты думаешь?

– Я боюсь об этом думать, – не выдержав взгляда Дмитрия, девушка опустила глаза.

– А ты не бойся. Не бойся и думай, почему я тогда стал к тебе приставать. А потому, что ты мне понравилась… И сейчас ты мне очень нравишься. И тогда нравилась… Что тебе наговорил Киргиз? Что я хотел тебя убить?

– Сначала свадьба, потом похороны. Сначала изнасиловать, а потом убить… – Вероника нервно постукивала своими длинными ногтями по столу.

– Это Киргиз так сказал?

– И он, и Артемчик…

– Свадьба. С кем свадьба? С Киргизом?! Ты мне нравилась, а свадьба с Киргизом? Где логика? А логика в том, что если свадьба, то со мной. Но я свадьбу не заказывал. И смерть твою не заказывал…

– Какая свадьба, если ты при смерти был?

– Ну, не совсем при смерти… – замялся Свирид… – Хотя ты права, не до свадьбы мне было. Тогда не до свадьбы, но до ранения я собирался заняться тобой. Хотел, чтобы ты была моей. И я бы не стал тебя заказывать. Это все Артемчик, он слишком много на себя взял. Хотя понять его можно: мне угрожала опасность, вопрос можно было решить через тебя… Я бы просто женился на тебе, заставив тебя молчать, но в меня стреляли менты, я был без сознания, Артемчик принял решение… Ты мне веришь?

– Не знаю, – пожала Вероника плечами.

– Ты мне нравилась, я бы женился на тебе, но у тебя появился Костя, а у меня Ольга…

– Да, я знаю…

– Но ты же не перестала нравиться мне.

– И что? – внимательно, чуть наклонив при этом голову, посмотрела на Дмитрия Вероника.

– Я завязал с криминалом, ушел в нормальный бизнес, но ты угрожала мне. Угрожала своим существованием. Из-за тебя у меня могли возникнуть большие проблемы, я должен был решить с тобой вопрос. Но я же не решал его. Все это время ты жила спокойно. Ты вот запросто ездишь сама по городу, никто тебя не трогает. И дальше бы не трогал, если бы не увидел тебя в своем поселке. Но я увидел тебя и понял, что все, пропал. Если раньше ты просто нравилась мне, то сейчас у меня голова пошла кругом. Думаешь, я на твое молчание купился? Нет, я хотел, чтобы ты жила в нормальном доме, а не в старой квартире…

– Откуда ты знаешь, в какой квартире я живу? – озорно спросила Вероника.

– Знаю. Я все про тебя знаю.

– И встретились мы сегодня не случайно?

– Не случайно.

– И яхта нас на водохранилище ждет?

– Нет, не ждет. Я знал, что ты не поедешь со мной. Поэтому и кафе это присмотрел. Но яхту легко организовать, один только звонок, – не сводя с Вероники глаз, Свирид сунул руку в карман пиджака за сотовым телефоном.

– Не надо никуда звонить, – покачала она головой.

– Ну, не надо – так не надо. – Всем своим видом Свирид давал понять, что ее слово для него – закон. – В следующий раз…

– Что «в следующий раз»? – с веселым возмущением повела бровью девушка.

– В следующий раз на яхте покатаемся.

– Вообще-то у меня есть свой парус, большой и крепкий. Я замужем, если ты этого не понял…

– Ну, муж – не стенка, его подвинуть можно.

– Какой ты хитрый! – кокетливо повела она бровью.

– И хитрый, и наглый.

– А не много ты на себя берешь?

– Если бы я брал на себя мало, я бы сейчас жевал сопли где-нибудь на бирже труда. А так у меня бизнес, я сам даю людям работу…

– И бизнес, и женщины…

– Сейчас у меня только одна женщина – моя жена. Но если ты примешь мое предложение, то у меня в жизни может кое-что измениться…

– Какое предложение?

– Ну, руку я предлагать тебе не буду, потому что женат. Но сердце – сколько угодно.

– У кардиолога давно был? – усмехнулась Вероника.

– Нет, а что?

– Сердце не сдает?

– Нет, сердце у меня здоровое… И сердце здоровое, и дом у вас с мужем будет… Вы как, с рассрочкой справитесь? А то можно и срок продлить…

– Нет, не надо ничего продлевать, – в раздумье кивнула девушка. – А то Костя заподозрит неладное…

– Что «неладное»? – приободрился Свирид.

Хоть и грубо закинул он наживку, с шумом и треском, но Вероника, похоже, заглотила ее. Или просто за крючок зацепилась…

– Решит, что у нас отношения, – она глянула на него с блуждающей и загадочной улыбкой на сочных губах.

И Свирид почувствовал, что начинает выигрывать затеянную с Вероникой партию.

– А у нас отношения?

– Пока нет, но все возможно… Умеете вы производить впечатление на женщин, господин Свиридов, – с многообещающей улыбкой сказала Вероника.

– Значит, ты согласна?

– Может, не надо гнать коней?

– А если хочется скакать во весь опор? – хмыкнул Свирид.

– Гусарская у тебя душа… Теперь я понимаю, почему Ольга не смогла перед тобой устоять.

– Ольга?

– Да, твоя жена… Или я что-то не так понимаю?

– Все правильно ты понимаешь, просто я не смог сразу переключиться с тебя на Ольгу… Да, она моя жена. Да, она не могла передо мной устоять.

– Ради тебя бросила боевого майора, – сказала Вероника, и взгляд ее от воспоминаний подернулся дымкой.

– Он ее не заслуживал, этот майор, – нахмурился Свирид.

Было у него чувство к Ольге, потому и женился на ней. Любовь, может, уже и прошла, но к своей жене он относился как к личной собственности, на которую никто не смел посягать ни в прошлом, ни в настоящем. Именно поэтому Валя Федорин исчез из Черноземска. Свирид с ним не церемонился – или ты уезжаешь курсом, параллельным поверхности земли, или тебя кладут на два метра вниз под нее. Где-то в Москве сейчас Федорин, ни слуху о нем, ни духу. Он был ценным специалистом и мог еще пригодиться, но Свирид расстался с ним без малейшего на то сожаления.

– Почему?

– Потому! – отрезал Дмитрий.

– Ревнуешь?

– Нет.

– А мне кажется, что ревнуешь… И Костя меня к нему ревновал… – Вероника все глубже погружалась в воспоминания. – Правильно делал, что ревновал…

– Почему?

– Что «почему»? – спросила девушка, будто очнувшись от забытья.

– Почему Костя ревновал?

– Да это неважно, – Вероника махнула рукой так, будто задергивала штору в прошлое. – Что было, то прошло. А ты пришел. И, как поется в песне, нарушил мой покой. Ольгу свою у Глеба увел, меня у Кости… Лихой ты казак, Дима!.. Может, и мне коньяку нальешь?

Вероника в тот день выпила немало, граммов сто пятьдесят, а то и больше. Захмелела, опьянела, но предложение осмотреть свой собственный дом отказалась. Сказала, что в следующий раз и на яхте с ним прокатится, и в седле проскачет сколько нужно. Обязательно все будет, но в следующий раз…

Глава 17

Ирония судьбы, или место встречи изменить нельзя. Героем такого вот кино стал Глеб и его старый боевой товарищ прапорщик Сазонов. Вернее, бывший прапорщик…

Сазонов был отличным бойцом, но вместе с тем и честолюбивым. Тридцать лет ему стукнуло, а он все прапорщиком оставался. «Не хочу так больше», – сказал он и написал рапорт на увольнение, а без него как без рук, поэтому пришлось ему младшего лейтенанта присвоить. И что? Через год он был уже лейтенантом. А еще через год его на звание Героя России представили, так он к самому командующему на прием напросился, выторговал Звезду Героя на старшего лейтенанта. Кто бы подумал, что Сазонов таким карьеристом окажется!

Но карьера – карьерой, а война – войной. Спасение от пуль старший лейтенант Сазонов искал в складках местности, за деревьями и валунами, но только не за спинами товарищей. Масштабные боевые действия закончились, но еще бродили по чеченским горам арабские и прочие недобитки, приходилось вести охоту за полевыми генералами, перекрывать каналы финансирования и доставки оружия. Работы у разведчиков хватало, были и потери. Группа старшего лейтенанта Сазонова засекла базу боевиков, по радиостанции навела на нее авиацию, а на обратном пути попала в засаду. Сазонов получил пулю в ногу и два осколка в живот. Кишки приходилось обратно в брюхо закладывать, мышцы нитками сшивать. Ничего, справились, доставили Сазонова в госпиталь, откуда его спустя некоторое время перевели в Черноземск.

Своего товарища Глеб нашел в той самой палате, где сам когда-то лежал. В этом и заключалась ирония судьбы. И место встречи изменить нельзя, хотя Глебу не хотелось ехать сюда, встречаться с Ольгой.

Но все-таки он приехал, привез Сазонову радостное известие.

– К ордену тебя, брат, представили, а командующий капитана тебе присвоил, – объяснил он суть произошедшего.

– Ты в тридцать четыре майором уже был, – вымученно улыбнулся Сазонов.

Выглядел он неважно, не просто похудел, а как будто высох изнутри, лицо пожелтело, щеки впали, непроходящая боль в глазах.

Наворотили осколки дел, весь кишечник ему перерубили. Две операции парню сделали, но что-то не так у него там внутри срослось, возможно, третий раз на стол положат. Глебу в этом плане повезло, после волшебных рук Ольги Евгеньевны повторных операций ему не понадобилось.

– Ты что, догнать меня хочешь? – весело спросил Глеб.

В тридцать четыре года он лежал в этой самой палате. И неужемайором он тогда был, а еще. Подполковника он на следующий год получил, а в прошлом году на погон упала третья звезда. В Москве он служил, при штабе Главного разведывательного управления, но в Чечне бывал регулярно.

– Я всегда тебя, Глеб Саныч, догнать хотел… Да, видно, не судьба.

– Не понял, – нахмурился Глеб.

– Да предчувствие плохое, как бы кони не двинуть… Я же слышал, врачи между собой говорили, никто не хочет за меня браться, что-то серьезное там, клапан какой-то пережат, трубку вставлять надо, а там как на минном поле, шаг влево – и копыта кверху… Ольга твоя могла бы взяться, – понизив голос, сказал Сазонов.

– Так в чем же дело?

Глеб хорошо помнил, как Сазонов приезжал к нему, как сидел у его койки, а в палату к ним зашла Ольга и мягко выставила посетителя за дверь. Если она вдруг сейчас появится, он даже не станет ждать, когда его попросят, сам уйдет. Поздоровается с ней как ни в чем не бывало, пожелает ей всего хорошего и уйдет…

– Так не возьмется она.

– Почему?

– Она здесь не работает. У нее своя частная клиника, там такие операции, какие здесь не делают, а практику она терять не хочет, поэтому договор у нее с госпиталем, она иногда здесь бывает, оперирует. Руки у нее золотые, но если со мной что-то случится, то ей кислород могут перекрыть, не будет она больше здесь работать. А может, и не перекроют. Она госпиталю много помогает, за свой счет. От такого спонсора в здравом уме никто не отказывается. Да и как специалиста ее очень высоко ценят. Ну, мне так объяснили. Если со мной что-то случится, то ей наверняка ничего не будет…

– А давай мы тебя в Москву переведем, там в Бурденко такие специалисты…

– Пока переведут, мне кранты настанут, – покачал головой Сазонов. – В любой момент протоки закупорит, и все, приехали. Может, мне совсем ничего осталось…

– Отставить хандру, капитан!

– Это не хандра, а предчувствие…

– И если кто-то может тебе помочь, то это Ольга Евгеньевна.

– Может, сможет, а может, и нет… Но если ты уговоришь ее, то хуже точно не будет. У нее и руки золотые, и уход она обеспечит. Успешная операция – это еще не все, еще многое от лекарств зависит. А у нас тут с лекарствами не очень.

– Ты думаешь, я смогу ее уговорить?

– Не знаю, – глядя на Глеба, тускло произнес Сазонов. – Я тут говорил с медсестрой, сказал, что был уже здесь, тебя проведывать приезжал. А она призналась, что помнит тебя, роман у тебя с Ольгой Евгеньевной был.

– Больше она ничего тебе не рассказывала? Откуда у нее клиника своя, откуда свой счет? – разволновался Глеб.

Он уже понял, что встречи с Ольгой не избежать. Не стремился он к ней, не рвался ее увидеть, но вдруг вернулось давнее желание посмотреть ей в глаза, задать некогда мучительный для себя вопрос.

– Замуж она удачно вышла, муж у нее большой человек.

– А кто конкретно?

– Не знаю, но можно узнать.

– Узнай, как мне ее найти, а все остальное я узнаю сам.

Что ж, раз от Ольги зависит жизнь его друга, он готов идти к ней на поклон.

* * *

Телефонная трубка медленно опускалась, а Ольга этого не замечала. Большими от удивления глазами она смотрела на Глеба, но продолжала разговор, только вот собеседник слышал ее все хуже и хуже.

Глеб перешагнул порог ее кабинета, и рука, в которой женщина держала трубку, обессиленно легла на стол.

– Я, наверное, некстати? – спросил он, опуская пальцы левой руки на рычаги телефона.

– Ты, наверное, некстати, – эхом отозвалась она.

Шесть лет прошло с тех пор, как они расстались. Слегка поправилась она, но не постарела, даже как будто посвежела.

Ухаживала Ольга за собой, очень тщательно следила за своей внешностью. Глеб не мог утверждать, но, похоже, она сделала пластическую подтяжку подбородка. Впрочем, ему все равно, что да как. И ее мягкая, магнетическая сексуальность не действовала на него… Не должна была действовать. Не за тем он к ней пришел, чтобы искать вчерашний день.

– Должен сказать, что я рад вас видеть, Ольга Евгеньевна, – сказал Дробов, выдвинув стул из-за приставного стола.

Клиника у нее на уровне лучших медицинских домов. Все блестит, все сияет, медперсонал вышколен, с клиентами здесь носятся, как наседки с цыплятами. Кабинет просторный, ремонт в евростиле, офисный гарнитур из цельного дерева, но здесь же и кушетка для осмотра больных. Аппарат УЗИ ей не нужен, пальцы у нее без всякого ультразвука все чувствуют. Глеб хорошо помнил приятные прикосновения ее пальцев. Но только на кушетку к ней он не ляжет и под страхом расстрела… А ведь она, по идее, должна уложить его, прощупать живот. Как-никак, он ее бывший пациент.

– Почему ты должен это говорить? – спросила Ольга, укладывая телефонную трубку на рычаги. Похоже, она уже оправилась от неожиданности.

– Потому что должен униженно вас просить, – выражая сожаление, развел руками Дробов.

– О чем?

– О любви.

Глеб не мог сказать это точно, но, похоже, от волнения у нее перехватило дыхание, и взгляд заблестел, хотя выражение лица так и осталось строгим.

– О любви к ближнему своему, – уточнил Глеб.

Ее взгляд, вспыхнув огоньком легкого разочарования, погас. Хотя надежда продолжала теплиться. Во всяком случае, так ему казалось.

– Друг у меня в беду попал. Вы должны его помнить. Он меня навещал, в палате у меня был, апельсины привозил, вы его из палаты попросили…

– Может, и помню.

Локти Ольга поставила на стол, ладони сцепила между собой, спрятав за них рот и губы. Из-за них же смотрела на Глеба, как солдат – из-за бруствера окопа. Спрятаться она от него хочет, но любопытство не позволяет ей окончательно зарыть голову в песок.

– Гена его зовут, фамилия Сазонов. Он сейчас здесь, в госпитале. Ему осколками весь живот разворотило. Ему повторная операция нужна, а никто не берется.

– А я здесь при чем?

– Гена утверждает, что только вы, Ольга Евгеньевна, можете ему помочь.

– Там Похлебьев есть, Иванов, у них очень высокий профессиональный уровень, выше моего…

Ольга так и не предложила ему сесть, а теперь это уже и не требовалось.

– Хорошо, я передам ему.

Жаль Сазонова, но и умолять Ольгу из-за него Глеб вдруг расхотел. Да, она хороший врач, но, действительно, есть хирурги и получше. Сейчас он поедет в госпиталь и всех там поставит на уши. Надо будет, профессоров из Москвы под конвоем доставит и лекарства самые лучшие подвезет.

– До свиданья, Ольга Евгеньевна. Счастья вам в личной жизни. – Он нарочно повернулся к ней спиной, чтобы она не уличила его в сарказме.

– Ты куда? – всполошилась женщина.

– В госпиталь. – Дробов снова повернулся к ней лицом.

– Тебе же нужна моя помощь, – с досадой и ожиданием смотрела на него Ольга.

– Ваша помощь нужна моему другу. Но вы правы, ваша помощь нужна и мне. Боевой друг – это даже больше, чем родной человек. Боевой друг не предаст, в бою не бросит, а если будет надо, прикроет тебя грудью…

Ольга поджала губы, уловив скрытый намек. И предала она Глеба, и бросила.

– А почему тогда уходишь, если моя помощь нужна?

– Человеку свойственно заблуждаться. Сазонов думает, что вы можете его спасти. Но вы же не ангел, да, Ольга Евгеньевна? Я раньше думал, что вы ангел, но я заблуждался. Может, и Сазонов насчет вас заблуждается, откуда я знаю.

– Ну, если не знаешь, то иди к черту! – вспылила женщина.

– Счастливо оставаться!

Глеб снова развернулся на сто восемьдесят градусов, подошел к двери, взялся за ручку, но Ольга оказалась быстрей. Она подскочила к нему, схватила за руку, с силой повернула к себе. Руки у нее сильные. Настоящие руки хирурга. Но вместе с тем они у нее и нежные. Только не нужна Глебу ее нежность…

– Стой!

Ольга смотрела на Дробова так, как будто собиралась броситься ему на шею. Но она всего лишь отвела его к приставному столу, заставила сеть.

Сама села напротив. Какое-то время смотрела на него, в сильном душевном смятении заламывая кисти рук, затем сказала:

– Я знаю, что виновата перед тобой.

– Это уже в прошлом.

– Да, но это мешает жить в настоящем.

– Кому мешает?

– Мне мешает… Как-то глупо все получилось. Чертовски глупо…

– Я все знаю. Ты любила Федорина, чтобы забыть его, переключилась на меня, но тут подвернулся более удачный вариант…

– Не все так просто…

– Что было, то было, – оборвал Ольгу Глеб. – Ты поможешь моему другу?

– Он сейчас в госпитале?

– Да, в той палате, где я лежал.

– Обещать я ничего не могу, но я его посмотрю.

– Когда?

– Прямо сейчас и поедем, – поднимаясь, сказала женщина.

Шелковый свой халат Ольга снимать не стала, как была в нем, так и спустилась вниз, к своей машине. Глеб мог бы добраться до госпиталя своим ходом, но она настояла, чтобы он ехал с ней. И вряд ли она хотела похвастаться своей машиной, серебристым паркетником «Лексус». Во всяком случае, в автомобиль она садилась без всякого позерства.

– У меня тоже внедорожник, – усмехнулся он, закрывая за собой дверь. – Все та же «Нива».

– Все та же? Я должна ее помнить? – задумалась женщина.

– Не знаю. Ты должна была мимо проезжать, когда тебя из дома в Становом вывозили. Я на этой «Ниве» приехал. За тобой…

– Нехорошо получилось…

Ольга попыталась вставить ключ в замок зажигания, но получилось у нее это не стразу. Руки от волнения дрожали, да и взгляд был рассеянный.

– Я ее купил, чтобы за тобой ехать. Думал, тебя найду, машина у нас будет… Ну, да ладно, что было, то было.

Не обманул Зубарев, сам лично перегнал «Ниву» к нему в часть. Правда, Глеба искать не стал, передал документы и ключи через дежурного по контрольно-пропускному пункту.

– Все хорошо было, пока я все не испортила, – вздохнула Ольга. – Но ты должен меня понять. Я – врач, он – пациент. Я не могла его бросить. Я не могла позволить, чтобы ты его убил. А ты шел его убивать…

– Может быть, – пожал плечами Глеб.

– Я хотела толкнуть тебя в плечо, но задела голову… Я не могу простить себе этого.

– Чего ты еще не можешь себе простить?

– Я могла дать показания против тебя… – не глядя в глаза Дробова, виновато сказала она.

– Но ты же не дала.

– Да, но я была не на твоей стороне. Я была на стороне Свирида.

– Свирид – твой муж?

– Да, так вышло… Ты думаешь, я его люблю?

– Мне все равно, – пожал плечами Глеб.

– Тебе все равно! – с упреком глянула на него Ольга. – А мне вот не все равно!.. Когда он где-то, мне кажется, что я его ненавижу. Когда он рядом, когда говорит со мной, мне кажется, что люблю до безумия… Ты скажешь, что он бандит. Может быть. Но со мной он ведет себя как обычный человек. Да и не бандит он. Бизнес у него. И мне вот с клиникой помог…

– Я очень рад за тебя.

– Я не хочу, чтобы ты на меня обижался.

– Я на тебя не обижаюсь. И все тебе прощаю. А если спасешь Гену, я буду носить тебя на руках, – сухо, с резиновой улыбкой на лице сказал Дробов.

Вот и объяснились они с Ольгой. Хоть она и сука порядочная, но злости на нее уже нет. Потому что чужие они люди. Потому что нет между ними ничего, кроме воспоминаний, испорченных ее подлостью. И хорошо, если он будет обязан ей спасением Сазонова: хоть что-то будет связывать их в нынешней жизни. Впрочем, он многим людям в этом жизни чем-то обязан, и она будет всего лишь одной из них.

– Я сделаю все, что в моих силах, – с чувством облегчения сказала Ольга и наконец плавно тронула с места машину.

– Я смотрю, муж тебя не обижает, – стараясь избежать сарказма, сказал Глеб. – Своя клиника, машина…

– Не жалуюсь. А у тебя как?

– Ну, жив, как видишь.

– Как желудок?

– Гвозди переваривает.

– А с головой как?

– Да вроде ничего.

Первое время тяжелые физические нагрузки вызывали боль, головокружение, а потом все вроде бы наладилось. Но к этому времени Глеб уже на боевые выходы не подряжался, он планировал и координировал действия разведывательных и диверсионных групп. И еще раз в год приходилось ложиться в госпиталь на обследование и лечение, санаторий – само собой.

– Воюешь?

– Да есть немного…

– Все так же по горам бегаешь?

– Да нет, больше хожу. Штабная работа у меня, но в условиях боевых действий.

– Подполковника получил?

– Бери выше.

– Что, генералом стал?

– Пока нет, но все может быть…

Должность у него полковничья, но ему всего сорок лет и состояние здоровья позволяет служить дальше. И перспектива есть, начальство его ценит… А ведь карьера могла накрыться медным тазом. Если бы не Зубарев, не видать бы Глебу воли…

Зубарев преследовал собственные цели, потому и не жаловал его Глеб. Но все-таки он был ему благодарен за содействие. И ничуть не жалел, что не позволил Веронике наставить ему рога…

Интересно было ему узнать, как там у них жизнь сложилась. Тем более что Вероника продолжала волновать его воображение. Любви, может, и нет, но впечатление от нее осталось. Но не станет он искать с ней встречи. Даже если девушка сейчас одна, не будет он ворошить прошлое. Сама интуиция подсказывала, что эта встреча втянет его в какую-нибудь историю. И не Вероника будет в том виновата, а сам Черноземск, который, как водоворот в бурной реке, может втянуть в себя Глеба и размазать его по всей глубине головокружительных событий… Он уже начинал втягиваться в такой водоворот. Вот, уже едет в одной машине с Ольгой, как бы об этом не узнал ее муж. Вдруг он решит, что между ними случилось нечто, даст волю своим эмоциям и побуждениям… Свирид – мужик горячий, а у Глеба не было никакого желания воевать с ним. Зато он, возможно, захочет спросить с него за прошлое… Нет, надо было добираться до госпиталя своим ходом…

– Значит, до генерала еще не дослужился, но полковником уже стал… Говорят, чтобы до генерала дослужиться, надо жениться на дочери генерала.

– Ну почему же, можно и так выехать.

– Значит, нет у тебя дочери генерала?

– Никого у меня нет.

– Так и не женился?

– Не женился.

– Зря.

Не похоже, что эта новость обрадовала Ольгу, но уж точно не огорчила. И даже голос у нее повеселел.

– Да вот как-то не сложилось.

Два раза он в своей жизни обжегся – на своей первой жене и на самой Ольге, только говорить он ей об этом не стал: боялся опуститься до упреков. Хорошо она выглядит, можно сказать, мечта сорокалетнего мужчины, но нет уже к ней тех чувств, которые душили его, не давали покоя первые несколько лет после расставания. Нет и не будет. Чужой она для него человек, а легкое сожаление об утраченном не в счет…

Глава 18

Свирид любил сладкое. И сегодня на завтрак сыпанул в кружечку четыре ложечки сахара.

– Нельзя так, – покачала головой Ольга. – Сахарный диабет заработать можешь.

Она тоже собиралась на работу, поэтому поднялась так же рано, как и он. Из дома они выйдут вместе и в город поедут в одном эскорте в сопровождении «Гелендвагена», а там их пути-дорожки разойдутся. Их маленький сын останется дома под присмотром няни. Приемная дочь Юля отдыхает в элитном летнем лагере в Сочи.

Свирид отправится к себе в офис. Ему нужно лично проконтролировать ход строительства завода, а это сто километров пути только в одну сторону. Только вот не поедет он никуда…

– Я же сдавал кровь на сахар. В норме все.

– Верхний предел нормы – это уже тревожный звоночек.

– Вас, врачей, послушать, так хоть в гроб сразу ложись, – усмехнулся Дмитрий.

– Не надо в гроб. А ко мне подъехать надо, обследование пройти.

– Я подумаю, – усмехнулся в душе Свирид.

Сегодня у него свидание с Вероникой. Наконец-то она решилась подпустить его к себе на предельно близкое расстояние. Целую неделю завтраками его кормила, но сегодня он наконец возьмет свое. Вот он и думает, надо ли предохраняться? Не подцепит ли чего и не попадет с какой-нибудь заразой на обследование к супруге.

– Когда тебя ждать? – спросила Ольга.

Она сидела за столом, прямая как стрела, сама строгая, но взгляд мягкий. Хорошо она смотрится, очень хорошо, как истинная аристократка. Это не какая-то там шалава из стриптиза с роскошным телом и без мозгов в голове. Не жалел Свирид о своем выборе. Пусть Ольга остается его женой и дальше, а Вероника – всего лишь увлечение. Может, и не самое короткое и простое увлечение, но все же…

– Завтра.

Медицинское обследование – дело серьезное, особенно в его возрасте. Надо держать руку на пульсе, чтобы жить долго. А Свирид не хотел умирать рано. Ему всего сорок четыре года, вся жизнь еще впереди. Спокойная, налаженная жизнь, без резких поворотов на форсированных режимах…

– Хорошо, завтра тебя будут ждать, – кивнула Ольга.

– Это завтра будет, – хмыкнул Дмитрий. – А сегодня мне можно съесть еще одно пирожное.

Такая вот у него жизнь, с женой нужно согласовывать каждый кусок пищи и глоток воды. Но ведь это же хорошо, что Ольга заботится о его здоровье.

Он съел еще одно пирожное с заварным кремом, насытил организм серотонином – гормоном счастья. А впереди еще встреча с Вероникой…

Из дома Свирид вышел в отличном расположении духа. Дом у него роскошный, на берегу реки, лес вокруг да и во дворе – высокие сосны. Ландшафтный дизайн на высоте, ходить по собственной роще по мощенным гранитным камнем дорожкам – одно удовольствие, особенно летом, а еще в личном бассейне можно ополоснуться. Иной раз ему и не хотелось уезжать из дома, но сегодня не тот случай. Сегодня его ждет Вероника…

А она действительно его ждала. Возле дома, где у Дмитрия пустовала старая квартира, уже был припаркован ее белый внедорожник «Хонда». Ключи она получила еще позавчера, но приехать решилась только сегодня.

Свирид был далек от мысли, что Ольга контактирует с его водителем и телохранителем, но вдруг она просто подслушает разговор, в котором парни будут делиться своими соображениями – какого черта босс делал сегодня на улице Ворошилова, возле дома тридцать четыре? И она задастся таким же вопросом, только выяснять его станет куда с большим пристрастием. Не то чтобы он боялся жены, но семейный скандал на пользу ему точно не пойдет. Да и не нужны ему телохранители. Ведь никто ему не угрожает…

Квартира старая, но ремонт в ней свежий, современная для девяностых годов мебель отлично смотрится и сейчас. К тому же на днях он навел здесь марафет.

Вероника отказывалась от прогулок на яхте, от ресторанов, но приняла предложение встретиться в пустующей квартире. Он сам наводил здесь чистоту, чувствуя себя шестнадцатилетним юнцом, в гости к которому должна прийти самая красивая девушка в школе. И надо сказать, ощущение это приятное. А сейчас от волнения сердце едва не выскакивало из груди. Он и сам не ожидал, что свидание с Вероникой так его взволнует. Потому и предполагал, что связь с ней продлится долго и не один раз окупит скидку на коттедж для ее мужа…

Он почувствовал себя не просто юнцом, но еще и глупцом, когда зашел в квартиру и закрыл за собой дверь. Что, если Вероника здесь не одна? Что, если это какой-то развод лохов? А может, его заманивают в западню, чтобы убить?..

Тревога усилилась, когда появилась Вероника. Она вышла к нему из кухни в коротком платье с белым фартуком. Уж очень этот наряд был похож на эротический костюм горничной, чтобы не учуять в нем подвох. Неспроста Вероника появилась перед ним в таком виде, она явно хочет отвлечь его внимание, чтобы ее подельник подкрался к нему со спины.

А смотреть действительно было на что – так сексуально она выглядела. А из кухни доносился запах печенья, сдобренного миндалем. Для кого она это все готовила? Для Свирида? А может, для того, кто должен был его убить?..

– Привет, дорогой, – ласково улыбнулась девушка и сама нежно поцеловала Дмитрия в щеку.

Он бы и не прочь поймать ртом ее сочные губки, но инстинкт самосохранения заставил повернуть голову в другую от нее сторону. Спиной Свирид стоял к двери, но напасть на него могли с правого фланга.

– Ты чего такой напряженный, дорогой? – удивленно посмотрела на него Вероника. – Хочешь, чтобы твоя девочка сделала тебе расслабляющий массаж?

Это была игра. Хорошо, если ролевая, в которой она выступает в образе горничной, готовой исполнить любую прихоть своего господина. Хорошо, если она всего лишь хочет развлечь его. Но что, если девушка пытается пустить ему пыль в глаза?..

– Было бы здорово, – кивнул Свирид.

Спасаться бегством он не стал. Вдруг его подозрения не имеют под собой основания, а выставить себя на посмешище он не хотел, даже боялся этого. Поэтому Дмитрий решил предугадать события и стремительно зашел в гостиную, где мог прятаться враг. Но там никого не было, поэтому он в таком же резвом темпе ворвался в спальню, затем осмотрел самую маленькую из трех комнат. Нигде никого. И на кухне ничего необычного, кроме целого блюда с горячим румяным печеньем, весьма аппетитного на вид.

– С тобой все в порядке? – настороженно посмотрела на Свирида Вероника.

Похоже, у нее отпала всякая охота играть роль смиренной искусительницы. А он все еще не мог успокоиться. Для этого Дмитрию пришлось еще раз обследовать дом, упрекая себя за беспечность. Не должен он был давать ключи Веронике…

Он заглянул на балкон, в шкафы, даже сунул голову под кровать, но никого не обнаружил.

– Ты кого-то ищешь? – обиженно спросила девушка.

– Да, ищу. Твоего любовника, – шутливо ответил Свирид.

– Моего любовника? – возмущенно захлопала глазами Вероника.

Похоже, она снова решила войти в образ взятой на полный пансион горничной. Ведь он как бы принял ее игру, и она должна была на это отреагировать.

– Да, твоего любовника. Куда ты его спрятала, бесстыжая шлюха?

– Бесстыжая шлюха?! – оторопело уставилась на Дмитрия Вероника.

– А ты что, не помнишь, из какого притона тебя вытащил твой господин?

– Из притона?!

– А разве нет?

Он подошел к Веронике и шлепнул ее по заднице, прикрытой одной лишь резинкой стрингов. Чтобы это сделать, ему не понадобилось задирать до предела короткий подол ее платья, достаточно было направить руку снизу-вверх под небольшим углом.

– Ты что делаешь? – взвизгнула от возмущения девушка.

Она пыталась вернуться в образ, только что-то не слишком это у нее получалось. Зря Свирид сбил ее с толку своей подозрительностью…

– А ты что делаешь? – примирительно улыбнулся он. – Что у тебя за наряд такой?

– Вот, печенье решила тебе приготовить…

– Песочное?

– Миндальное.

– Нет, я о том, что маленькие девочки лепят песочное печенье в песочнице и при этом играют в свои детские игры. И у нас игра и песочное печенье. Только игра не совсем детская, да?

– Ну да… Мы же взрослые люди и знаем, зачем мы здесь.

Вероника окончательно избавилась от смущения и улыбнулась ему шаловливой, кокетливой улыбкой.

– Я понял твою игру. И принял ее.

Дмитрий обнял ее за талию, затем сунул руку под подол, нащупал лобок с нежной, как у младенца, кожей. Вероника блудливо улыбнулась, принимая игру, но долго задержать руку под платьем не позволила.

– Ты спешишь? – спросила она, устремляясь в кухню.

– А если спешу?

– Но мы же договорились до вечера. У нас еще будет много времени.

– До вечера – это много времени, – кивнул Дмитрий. – Но с тобой – мало. Поэтому я вынужден спешить…

Вероника достала из холодильника бутылку шампанского, поставила ее на стол рядом с блюдом, на котором остывало печенье. Свирид очень хотел попробовать его, но еще больше он жаждал овладеть самой Вероникой. Поэтому подошел к ней сзади, взял за руки, заставил ее ладонями опереться о стол. Она согнулась в поясе, он чуть приподнял подол.

– Не надо.

Вероника мотнула головой, но позу не изменила. Значит, надо – решил за нее Свирид.

– Но ты этого хочешь, – хрипящим от возбуждения голосом, расстегивая брюки, сказал Дмитрий.

– Хочу, но не сейчас… Я все сама сделаю, только не сейчас…

Девушка еще не пыталась вырваться, но Дмитрий уже ощущал напряжение в мышцах ее тела.

– Почему не сейчас? – спросил он, приспуская брюки.

– Я люблю с прелюдией… Люблю, чтобы все было красиво. С выдумкой…

– Я тебя понимаю.

Свирид действительно ее понимал, но остановиться уже не мог. Он форсировал развитие событий, и, когда Вероника поняла, что ее планы рушатся, было уже поздно. Она попыталась вырваться, но ей не хватило сил, чтобы уйти от него.

– Не надо… – в отчаянии простонала Вероника.

Но вскоре она стонала уже в другой тональности. Все правильно, в таких случаях, как сейчас, нужно расслабиться, тогда негатив окажется позитивом. Тем более она сама нарвалась на грубость…

Его хватило ненадолго. Желание продолжать достигло критической точки и вдруг лопнуло, как воздушный шарик. Вероника заплакала.

– И это все? – спросила она.

Только тогда Свирид понял, что не плачет она, а смеется. Это был истерический смех, в котором остро чувствовалось желание оскорбить его. Оскорбить в отместку за собственное унижение…

– Это только начало.

– Обещаешь повторить? – Голос ее повеселел.

Похоже, она смирилась со своим поражением, которое, казалось, только в том и заключалось, что начало его наступления не совпало по срокам с ее планами. Но ведь у них впереди целый день.

– А ты не пожалеешь?

– Если с прелюдией, то нет… Я сейчас…

Она сползла со стола, поправила блюдо с печеньем, которое переместилось к холодильнику и уперлось в него. Бутылка шампанского лежала в узком зазоре между столом и стеной, а ведь могла упасть на пол, разбиться.

Из кухни Вероника переместилась в ванную, закрылась на щеколду, вскоре послышался шум льющейся из душа воды. Свирид застегнул брюки, сел на стул, взял с блюда одно печенье, затем другое… Когда Вероника вернулась, он уже наелся. Сладкое печенье и такое вкусное и ароматное, что не было сил остановиться.

– Я смотрю, тебе понравилось, – весело улыбнулась девушка.

Его аппетит явно льстил ее самолюбию.

– Еще как!

– Я знала, что тебе понравится…

Она была все в том же платье, но Свирид даже взглядом не пытался залезть к ней под юбку. Но ведь это временная апатия, скоро все придет в норму.

– Можно было обойтись без этого.

– Ну как же! Я же должна была показать тебе, какая я хозяйка… Может, я замуж за тебя хочу!

Рука с печеньем замерла в воздухе. Свирид оцепенело посмотрел на Веронику.

– Да ты не бойся, шучу я, – совсем не весело усмехнулась девушка.

– Да я так и понял.

И снова Дмитрий принялся за печенье. Надо было бы остановиться, но вкус миндаля и ванили были сильнее его.

– Может, шампанское откроешь? – спросила девушка. – Если я тебе как хозяйка не нужна, то давай сам…

– Да шампанское по-любому мужчина открывать должен.

Пока Свирид открывал бутылку, Вероника поставила на стол бокалы. Казалось, в его доме она чувствовала себя полной хозяйкой. Но, если ей здесь так нравится, она может остаться. Если Вероника плюнет на мужа, он возьмет ее к себе на содержание. Слишком уж хороша она, чтобы делить ее с Зубаревым.

Девушке он налил шампанское, а сам отправился за коньяком, который уже лет пять простоял в стеклянном шкафу в гостиной. Шампанское хоть и слаще, но коньяк вкусней, да и кровь к нижней части тела приливает сильнее.

– За что пить будем? – игриво улыбнулась Вероника. – За первую ласточку?

– И не последнюю, – в том же духе подмигнул Свирид девушке.

– Очень на это надеюсь, – раззадорилась она.

Они выпили, Дмитрий снова наполнил бокалы. Но сначала он должен сходить в туалет, а потом уже поднять бокал.

Вероника встретила его сладкой улыбкой. Она хотела выпить с ним, а потом отдаться ему себе на радость. А он, увы, пока не в кондиции, поэтому и возникло у него вдруг желание поиздеваться над девушкой.

Бокал Свирид поднял с коварной улыбкой на губах:

– За прибыль в твоей семье!

– Это ты о чем? – нахмурилась вдруг Вероника.

– Я не знаю, что будет делать твой муж со своими рогами, может, носить их будет, может, на стенку в кабинет повесит, – засмеялся он.

– Ну, рога – такое дело, что их нужно обмыть, – снова повеселела девушка.

Свирид чокнулся с ней, сделал глоток, и вдруг во рту у него пересохло от непонятной горечи. Такое ощущение, будто нашатырного спирта хлебнул. Сознание вдруг затуманилось, пальцы рук стали неметь, ноги налились тяжестью.

Вероника внимательно смотрела на него. Похоже, она поняла, что с ним происходит нечто ужасное.

А он сидел на стуле, боясь пошевелиться. Голова у него кружилась, перед глазами плыли красные круги. Казалось, одно неосторожное движение – и он свалится со стула, а под ним не пол, а пустота, глубокая пропасть с острыми камнями. Но не долететь ему до этого дна, его разорвет на мелкие куски еще при падении. От сильного давления разорвет.

– А я думаю, что за прибыль?.. – наблюдая за Свиридом, спросила у себя Вероника.

Ее голос эхом отдавался в ушах, будто забитых воздушными пробками.

– Я думала, ты ребенка мне сделал…

Дмитрий хотел сказать, что ему плохо, но не мог вымолвить ни слова. Дыхание перехватило, но воздух в легкие все же поступал, зато напрочь парализовало голосовые связки.

Свирид умирал, однако Веронику это, похоже, нисколько не волновало. Ему нужна была «Скорая помощь», но он уже понял, что звонить в «03» она не станет. Не будет она его спасать, потому что сама же и подмешала ему яд в коньяк.

А ведь не обмануло его предчувствие.

– Думала, это ребенок – прибыль, – всматриваясь в его стекленеющие глаза, продолжала девушка. – Так не может у меня быть детей. Я аборт сделала. После того, как твои ублюдки меня изнасиловали… Я потом с Костей была. Сразу после этого. Думала, его семя перебьет твое… Глупая была… Молодая была, глупая, потому и думала так… А глупой была, не потому что молодая. А потому, что твои ублюдки меня как последнюю б… трахнули!.. – зло выплеснула в лицо Свириду Вероника.

Тело его парализовало, сознание угасало, но все-таки он слышал ее и понимал.

– Сначала свадьба, а потом похороны. Собачья свадьба с твоими псами… Ты меня заказал! Ты меня под своих ублюдков бросил!.. Если бы не Глеб, меня бы уже в живых не было! Глеб меня спас. И всех твоих ублюдков вырезал!.. Я его просила, чтобы он тебя, тварь, убил! Я просила, а он не смог! Потому что его твоя сука Оля по голове ударила! Как змея подколодная, ужалила его!..

Свирид все хуже слышал, но ее голос зазвучал громче. Распалилась Вероника, взбесилась от ненависти к нему.

– Глеб рвался к ней, спасти ее хотел, а она его ужалила! Потому что гадюка! И под тебя легла, потому что гадюка! Гад с гадюкой – отличная пара!.. Твои ублюдки меня изнасиловали! Ты хотел меня убить! Я тебя ненавидела! Да я молилась, чтобы ты сдох где-нибудь под забором, как последняя собака!.. А ты подъехал ко мне крутой, такой весь пушистый! Такой весь не при делах! Шуры-муры, трали-вали, да? Трахнуть меня захотел, как будто ничего не было! А было! Все было! И я все помню!.. И я тебе не твоя сука Оленька, я не проститутка! У меня гордость есть! Ты подыхать собираешься? – вдруг истерически взвизгнула Вероника.

Похоже, по всем ее расчетам, Свирид должен был уже умереть, а он по-прежнему сидел с открытыми глазами, смотрел на нее, все видел и слышал. Что-то не по плану пошло. Но это не радовало, потому что дно уже совсем близко. Сейчас в голове что-то лопнет, и все…

– Я тебя спрашиваю, ты подыхать собираешься?

Она вдруг схватила его за шкирку, столкнула со стула. Падая, Свирид ударился головой о пол, перед глазами все смешалось, и сознание по гудящей спирали ухнуло куда-то в бездну.

Глава 19

Город шумит за окном – машины мимо проносятся, сигналят, трамвай позвякивает и постукивает. Небо чистое, солнце, туча на горизонте собирается, обещая грозовой ливень, но дождь в жаркую погоду во благо. Кондиционера в номере нет, однако через открытое окно в комнату ветром с реки заносит свежий, чуть пахнущий тиной воздух. Река не очень близко, метрах в трехстах от гостиницы, но все это пространство занимает городской парк, сосны там и вязы с пышными кронами, хорошо бы посидеть на скамейке в шелестящей тени. Но Глеб не поднимается с кровати, лежит на ней и тупо смотрит в телевизор. Не выйдет он в город ни при каких условиях. Завтра утром у него вылет, а к обеду он будет уже в Москве. Уезжает он с чистой совестью, потому что Ольга согласилась прооперировать Сазонова. Сказала, что случай действительно тяжелый, но небезнадежный. И операция будет сложная, и уход понадобится серьезный, но Ольга все берет на себя.

Операция будет дня через три, однако Глеб не может ждать, у него служба. Сегодня вечером он сходит к Сазонову в больницу, пожелает ему всех благ, вернется в гостиницу и будет смотреть телевизор, пока не уснет. А утром: чемодан – вокзал – Москва. И никаких проблем.

Неплохо бы прогуляться по городу, но Глеб всерьез опасался неожиданностей, которыми полны улицы Черноземска. Не очень хорошо в номере, несмотря на свежий воздух, душновато здесь, но в засаде где-нибудь на горной тропе во много раз тяжелей, а там приходилось сидеть сутками. А здесь и постель мягкая, и телевизор, и в душ можно сходить, под прохладной водой ополоснуться. К тому же через пару часов он отправится в госпиталь. Две остановки на трамвае, и он на месте. Всего две остановки, без всякого отклонения в сторону…

В дверь вдруг постучали; возможно, это с уборкой в номер пришли.

– Да!

Но в номер вошла Ольга. Глеб в замешательстве глянул на нее. Никак не ожидал он ее здесь появления. Да и не говорил он, где остановился. Сказал, что в гостинице, и все…

– Лежишь? – спросила она с устало-снисходительной улыбкой.

– Уже нет, – поднимаясь на ноги, мотнул головой Дробов.

– Лежишь, баклуши бьешь, а друг в реанимации…

– Что с ним? – встрепенулся Глеб.

– Приступ у него случился, потребовалась срочная операция. Мне позвонили, я приехала…

– И что?

– Ничего, к вечеру отойдет от наркоза и будет жить…

Ольга села к нему на кровать с таким видом, как будто только что отошла от операционного стола. Летнее платье на ней из натурального, полупрозрачного шелка. Волосы собраны на затылке, уши открыты, висюльки на них из маленьких бриллиантов, на шее шелковая лента под цвет платья, скрепленная брошкой с таким же камнем, но более крупного размера. Подол слегка задрался и обнажил стройные ноги с крепкими, изящными икрами. Ноги загорелые, идеально гладкие, а платье такое легкое, воздушное, и ветер его колышет, пытаясь еще выше обнажить бедра. Как будто для Глеба ветер старается. Да и Ольга, похоже, не прочь ему подыграть.

Выглядела она соблазнительно и доступно. Но Глеб знал, что может произойти, если он вдруг распустит руки. Если она не расположена к нему, то пошлет его далеко-далеко и даже влепит пощечину. Строгая она женщина и цену себе знает. Но дело в том, что Ольга к нему расположена. И желание в ее глазах угадывается, и дыхание у нее жаркое – и грудь учащенно вздымается. Да и не стала бы она приходить к нему из-за Сазонова. Операция – это всего лишь повод.

– Жарко у тебя здесь, – сказала женщина.

– Так ведь номер простой, как палатка туриста, – усмехнулся Глеб. – Кондиционеров здесь не предусмотрено, цена не та…

– У меня кондиционер есть.

– Где «у тебя»?

– А квартиру мою помнишь. Там все так и осталось, как было. Только сплит поставили, а так ничего и не изменилось.

– Изменилось. Ты больше не живешь там.

– Не живу. Но ты бы мог там остановиться…

– С чего такая щедрость?

– Не знаю… – пожала женщина плечами. – Душно у тебя здесь. И номер с тараканами…

– Главное, чтобы в голове тараканов не было.

– А они есть? – с интересом посмотрела на него Ольга.

– Были. Но уже вывел.

– Чем?

– А с тобой позавчера поговорил, и все прошло. Никаких больше к тебе претензий.

– Это хорошо.

– Так никто и не говорит, что плохо… Ты зачем пришла?

Похоже, голос его прозвучал резко: Ольга вздрогнула так, будто ее уличили в чем-то непотребном.

– Как зачем? Я друга твоего прооперировала.

– У Гены номер моего телефона, он мог бы позвонить…

– Он в реанимации, там у него телефона нет. Тебе не интересно узнать про Сазонова?

Вид у нее был, как у девочки, которую уличили во лжи. Как будто бы непонятно, зачем она пришла к Дробову. Она страстная женщина и до секса жадная, но сдерживать себя умеет. И в постель она с каждым не ляжет. Но Глеб для нее не каждый… А муж, возможно, уже не удовлетворяет… Да и возраст у нее такой, когда старость пугает не на шутку, когда хочется зажигать, чтобы время не пропадало даром и было о чем вспомнить… А может, она просто-напросто шлюха – в приличной упаковке, но с непотребным нутром. Глеб думал о ней как о порядочной, а она променяла его на Свирида. Променяла его, как проститутка, которая хочет задорого продаться.

– Интересно, – смилостивился Дробов.

– Хорошо, что вчера я обследовала Сазонова, а то сегодня мы бы потеряли его…

– Хорошо, что я к тебе обратился.

– Ты же не просто так обратился. Ты хотел ко мне обратиться.

Лучшая защита – нападение. И теперь Ольга сама попыталась уличить его в грешных побуждениях. Так он и не пытался изображать из себя святого.

– И хотел. И обратился.

– Поэтому я здесь, – женщина отвела в сторону глаза, как будто для того, чтобы Глеб не увидел, как затуманился ее взгляд.

– Чтобы сказать мне про Сазонова?

– Да, и про это тоже…

– А еще что?

– Я хотела бы попросить у тебя прощения…

– Я тебя простил.

– Ты простил меня сквозь зубы…

– У меня жарко.

Дробов подошел к окну, будто для того, чтобы освежиться под ветерком. На самом же деле он просто не хотел смотреть на Ольгу. Ее сексуальное напряжение поднялось до предела, а он не хотел поддаваться соблазну. Ведь он же решил, что никаких отношений с ней больше никогда не будет…

– И что?

– А то, что тебе пора домой. Там у тебя сплиты, там хорошо…

– Хорошо, – не стала спорить Ольга.

– А у меня плохо.

– А у тебя плохо. Но с тобой хорошо…

Она поднялась с кровати, подошла к Глебу, трепетно прижалась к нему сзади, сунула правую руку ему под футболку, пальцами нащупала шрам.

– Там у меня все в порядке.

– А здесь? – Она подняла руку, очертила пальцами вокруг левого соска.

– Что «здесь»?

– Я же чувствую, что здесь у тебя горячо… Ты же видишь, что я тебя хочу. И я вижу, что ты меня хочешь, – страстно, теряя рассудок, прошептала Ольга. – Только тебе гордость не позволяет.

– А тебе?

– Какая у меня гордость? Я предала тебя, как последняя…

Ее рука снова гладила его живот, и она не могла не чувствовать, как гудит от напряжения тело Глеба. Ольга была права, он действительно ее хотел. Но ведь он не расположен к ней и тоже умеет себя сдерживать.

– Ты хотел меня спасти, а я… Я хочу, чтобы ты меня простил… Я просто тебя хочу…

– А как же твой муж?

– Мой муж изменяет мне со своими стриптизершами. Я даже знаю, где он сейчас. Он проводит время с одной из них…

– Хочешь ему отомстить?

– Даже не думаю…

– А вдруг?

– Может, ты боишься моего мужа?

Не в бровь, а в глаз попала своим вопросом Ольга. Глеб действительно не хотел связываться со Свиридовым.

– Боюсь… За него боюсь.

– Докажи, что не боишься его, – пошла на провокацию Ольга.

Глеб не глупый воробей, которого можно провести на мякине. К тому же Ольга знает, на что он способен в бою, поэтому оправдываться ему вовсе не обязательно. Достаточно сказать «нет», чтобы с достоинством выйти из положения.

Но Дробов не стал ничего говорить. Да, Ольга предала его, но спасла Сазонова. Да и его самого в свое время вылечила и выходила. Он уважал эту женщину как врача и потому не мог позволить ей унижаться.

Он резко повернулся к ней, сгреб в охапку и уложил на кровать, на лопатки, навис над ней, глядя в ее задурманенные глаза.

– Поцелуй меня, – с чувственной, блуждающей по губам улыбкой попросила Ольга.

Но Глеб качнул головой, отказывая ей в этом удовольствии. Он пальцами нащупал резинку ее трусиков, стянул их, задрав кверху гладкие, как шелк, ноги… Ольга хотела секса, и она его получит. А целовать ее будет муж…

* * *

– Я не хочу никуда идти…

И укрываться Ольга тоже не хотела. Распарилась она, в номере душно – тело влажное от испарины. Да и Глеб сам взмок. А туча за окном все ближе, ветер все сильней и свежей. Прохладой дыхнуло и дождем.

– Оставайся, – пожал плечами Глеб.

– А вот возьму и останусь.

Дробов усмехнулся. Какое предложение, такой и ответ. Он вроде и не прочь, чтобы Ольга осталась с ним на ночь, но все-таки будет лучше, если она уйдет. И она не хотела уходить, но понимала, что здесь оставаться нельзя. И его предложение нельзя было назвать серьезным, и женщина ответила ему подобным образом. Они оба понимали, что у них нет будущего.

– Оставайся. Но только до утра. Завтра в семь утра я должен быть в аэропорту. Билет уже на руках.

– Как завтра?

Ольга приподнялась на локте, с удивлением и возмущением посмотрела на Дробова.

– Ты же сделала Гене операцию, значит, с ним все в порядке?

– А вдруг осложнение будет?.. Да и ты не мог знать, что операция сегодня будет…

– Я бы все равно уехал. Служба у меня. Всего на три дня отпустили… У меня служба, у тебя семья. Муж, дети…

– Да, сын, дочь… Дима к Юле хорошо относится. Удочерил ее…

– И вообще, он хороший. Только со стриптизершами спит, – усмехнулся Глеб.

– Ну, не без греха. А кто не грешен?

– Так я против него и не агитирую. Возвращайся к семье, а мне на службу. Мои жены – пушки заряжены, такая вот у меня судьба…

– Невеселая у тебя судьба… Хочешь, я твоей любовницей буду?

– А ты этого хочешь?

– Мне с тобой очень хорошо.

– И как мы будем с тобой встречаться?

– Ты мог бы остаться еще на пару дней.

– А потом?

– Ты бы мог взять отпуск, – замялась Ольга.

– Я приеду сюда, мы будем встречаться, а потом тебя вычислит твой муж. Тебе нужны проблемы?

– Ты прав, проблемы мне не нужны.

– Ты можешь развестись с ним и переехать ко мне. У меня квартира в Подмосковье, двухкомнатная. Машина – «Нива». Бизнеса, как ты понимаешь, нет…

– Дело не в бизнесе, – вздохнула женщина.

– А в чем?

– В отношении… С Димой у меня все серьезно, а я для тебя уже чужая… Или ты думаешь, что я этого не чувствую?

Глеб промолчал. Разубеждать человека в его правоте – не просто глупо, но и подло.

– И все равно мне с тобой хорошо. На душе легче стало, – сказала Ольга. – И уходить не хочется. Но я все-таки пойду…

Она потянулась к стулу, через спинку которого было переброшено платье, сначала надела его и только затем встала с постели, оправляя подол…

– За Гену своего не переживай, я его к себе заберу, буду беречь как зеницу ока…

– Не сомневаюсь…

Ольга снова разделась, на этот раз в ванной. Сполоснулась, насухо вытерлась полотенцем, надела платье, привела себя в порядок перед зеркалом.

Она уже открыла дверь, чтобы уйти, но Глеб взял ее за руку:

– Может, еще задержишься?

Ольга, хоть и чужой человек, но почему-то уже не хочется расставаться с ней.

Она замерла в нерешительности, стала закрывать дверь, но сама же себя и осадила. Глянула на Глеба с благодарно-печальной улыбкой. Дескать, она по достоинству оценила его благородный порыв, но в милостыне у нее нужды нет.

Она все понимала, а он ей все прощал. На этом они расстались. Хотелось надеяться, что навсегда…

Глава 20

Щекастый полнотелый таксист с пышной, как у льва, и такой же немытой шевелюрой рассказывал о своей дочери, которая все не могла выйти замуж. Четыре раза дело к свадьбе шло, но так до штампа в паспорте и не доходило. Когда он стал расхваливать свою дочь, Глеб сообразил, что делается это неспроста. Впрочем, даже при всем желании таксист не мог завлечь его к своей дочери. Вот если бы они возвращались из аэропорта, но ведь у него самолет и через полчаса уже начинается регистрация…

– Твою мать! Куда прешь?

Черный «Гелендваген» нагло подрезал таксиста, это вызвало у него шквал гневных эмоций, зато Глеб ничуть не возмутился, ведь водитель вмиг забыл о своей ненаглядной дочери.

– Козлы! Совсем обнаглели! Думают, если машина крутая, то все можно! – возмутился мужчина.

– Так и думают, – кивнул Глеб.

– Разве это справедливо?

– Справедливость – понятие относительное. Вот ты думаешь, что тебя нагло подрезали, а он думает, что ты нагло мешаешь ему ехать…

– Я нагло мешаю? – покосился на пассажира таксист.

– Он так думает…

– Он так думает!.. – Мужчина со злостью махнул рукой в сторону исчезающего вдали джипа. – Знаю я таких! Они думают, что самые умные, а на самом деле еще те бараны!.. Да Раиса у меня знаешь какая красивая! Умница, школу с серебряной медалью окончила, институт – с красным дипломом… А хозяйка она знаешь какая! А готовит – пальчики оближешь!..

Глеб с надеждой посмотрел на дорожный указатель. До аэропорта осталось всего три километра. Дорога свободная, так что скоро они будут на месте и он наконец избавится от занудного таксиста с его дочерью…

Но спасение пришло чуть раньше. До аэропорта оставался один километр, когда Глеб увидел стоящий на обочине «Гелендваген». Тот это был джип, что их подрезал, или нет, но машина стояла на пути у белого внедорожника, возле которого Глеб увидел знакомое лицо.

Один атлет в черном костюме тянул за руку Веронику, а другой собирался подтолкнуть ее сзади, а может, сгрести в охапку, чтобы затем зашвырнуть в свой джип, как сноп соломы.

– Эй, тормози!

Таксист остановил машину метрах в пятидесяти от джипа, Глеб потребовал сдать назад, но тот заупрямился. Мужик непростой, с норовом, такого уговаривать – только время терять. Пришлось выскакивать из машины и со всех ног бежать к джипу.

Веронику затащили в «Гелендваген», когда Глеб поспел к нему. Один молодчик остался с ней на заднем сиденье, другой садился за руль. Дверь уже открыта, осталось только внести тело в салон и закрыть за собой дверь. Двигатель уже заведен, и водителю потребуются считаные секунды, чтобы убраться с места преступления. А Глеб ничуть не сомневался в том, что у него на глазах похитили человека…

Он с ходу запрыгнул на капот «Гелендвагена», оттолкнулся от него и в прыжке ударил ногой в голову подозрительному атлету. Он зарядил ему пяткой в надлобье, да с такой силой, что парень бревном рухнул на землю.

Глеб спрыгнул на землю, через открытую водительскую дверь юркнул в салон машины. Адреналин уже в крови, второй атлет тянет к нему руку, будто в замедленной съемке, зато сам он ничуть не тормозит. Кулак проходит мимо, а его растопыренные пальцы бьют противника по глазам. Больно. Ох как больно! А тут еще удар в бычью шею, упакованную в прочные мышцы, но это защита не спасает атлета. Болевая точка пробита, сознание отключено. Осталось только вытащить из машины Веронику…

– Глеб!

Она узнала Дробова, тоже тянет к нему руку, но вовсе не для того, чтобы ударить. Радость у нее в глазах, удивление и восторг. Никак не ожидала она увидеть его здесь, но ведь он появился, спас ее, и это неоспоримый факт. Может, Вероника еще не совсем верит своим глазам, но помощь его уже приняла.

– Давай к себе в машину! – распорядился он.

Вероника кивнула и стала выбираться из джипа. Глеб обыскал бесчувственного атлета, нашел у него под пиджаком пистолет, забрал его, только тогда выскочил из автомобиля. Первый молодчик уже зашевелился, даже начал подниматься, пришлось снова припечатать его к земле. И пистолет он у него забрал, чтобы не выстрелил вслед.

Вероника села в своей внедорожник, Глеб забросил пистолеты в придорожную канаву, запрыгнул к ней.

– Ты в аэропорт? – спросил он.

– Да, – в замешательстве кивнула она.

Страшно ей, лицо белое как мел, руки трясутся, поэтому она ошиблась с выбором скоростей – вместо того чтобы включить режим движения, она установила рычаг в нейтральное положение. Нажала на «газ», но двигатель под капотом лишь взревел, а машина не тронулась с места. Впрочем, девушка быстро исправила свою ошибку.

«Десятки», на которой приехал Глеб, уже не было. Испугался таксист, удрал и сумку его увез. Впрочем, особо ценного в багаже не было – несессер, пара белья, спортивный костюм и тапочки. И подарков он в Москву не вез, потому что некого ему там радовать. Документы, деньги, телефон и билеты Глеб держал при себе, в кармане джинсовой ветровки.

– Ну, здравствуй, Вероника, – иронично глянул на свою старую знакомую Дробов.

Волосы у нее уже не такие длинные, как прежде, прическа модная, сама стильная. Даже сейчас, немного растрепанная и небрежно накрашенная, она казалась очень ухоженной. Красота уже не юная, а зрелая, более чувственная. Только вот склонность попадать в дурные истории, видимо, осталась прежней.

– Привет… Ты, как всегда, вовремя! – из глубины мрачных раздумий улыбнулась ему Вероника. – Если это не сон…

– Хотелось бы на это надеяться.

– Но это не сон… Черт! Мне нельзя ехать в аэропорт!

Вероника притормозила, но тут же снова набрала ход и свернула на проселочную дорогу в сторону от аэропорта. Внедорожник у нее не самый мощный, но уж получше «Нивы». И гораздо комфортнее. О разнице в цене и говорить нечего…

– Вообще-то мне в аэропорт нужно, – сказал Глеб. – У меня регистрация на рейс начинается.

– Ты хочешь бросить меня в беде? – удивленно и возмущенно глянула на него девушка.

– Не хочу.

– Тогда в чем дело?

Глеб уже понял, что вылет его не состоится, во всяком случае, в назначенное время.

Не гулял он по городу, в гостинице пропадал, чтобы не нажить проблем. Думал сегодня вылететь в Москву, но нет, по пути в аэропорт все-таки нарвался на приключение. И снова Вероника…

– И часто это с тобой происходит? – спросил он.

– Что происходит?

– Ну, похищают тебя, куда-то увозят…

– Это второй раз.

– Что-то верится с трудом.

– Да нет, с тех пор как ты уехал, ничего подобного не происходило.

– А я приехал, и началось.

– Выходит, что так!

– Я виноват?

– Я этого не говорила… Но я и за тебя отомстить хотела…

– Кому?

– Свириду.

– Я так почему-то и понял, что без него здесь не обошлось.

– А без него давно уже ничего не обходится… Я любила Олега, а он его убил. Я хотела отомстить за Олега, а он решил убить меня. Сначала изнасиловать, потом убить. И ведь он меня изнасиловал… Осталось только убить… Но я ударила первая. Я его отравила!

– Отравила?! Когда?

– Вчера… Мы с Костей решили купить дом, Свирид продал нам его со скидкой. Только эту скидку я должна была отработать своим телом… У него квартира, я пошла к нему, испекла миндальное печенье… Цианид натрия мог пахнуть миндалем, поэтому я испекла миндальное печенье, чтобы он ничего не заподозрил…

– Ты отравила его цианидом натрия?

– Да, подсыпала его в коньяк.

– А миндальное печенье должно было заглушить вкус и запах?.. Ты просто фантастическая дура!

– Ну, если фантастическая, то спасибо за комплимент, – косо глянула на Глеба Вероника.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя ничего не вышло.

– Вот только не надо!

– Что со Свиридом?..

– В больнице он, – вздохнула девушка.

– Живой?

– Живучий, гад… Жена гадюка, а сам он гад. Я ему вчера так и сказала, когда он подыхал. Он глаза закрыл, я думала, что все, а он всего лишь сознание потерял. Я ушла, а он в себя пришел… Костя вчера поздно приехал. С друзьями он своими из РУБОПа встречался, он связь с ними держит, на всякий случай, чтобы от бандитов отбиться, если вдруг что… Выпил он вчера с ними немного, кто-то ему и сказал, что Свирида отравить пытались, в больнице он…

– Вкусное печенье было? – ехидно спросил Глеб.

– При чем здесь это?

– Сладкое?

– Ну, сладкое…

– Он много его съел?

– Немало…

– Сначала сладкое печенье, потом цианид. А сахар – самый лучший антидот против цианида. Что там происходит, я точно не знаю, но глюкоза нейтрализует действие главного токсина. Поэтому и не умер Свирид… Значит, он подыхал, а ты ему высказывала, так я понял?

Цианид убивает почти мгновенно, и если Свиридов умер не сразу, значит, что-то пошло не так. Вероника должна была его добить, если хотела избавиться от него наверняка. Но Глеб не представлял, как он мог дать ей такой совет, тем более задним числом.

– Да, высказывала… Рассказала, как я его ненавижу… Это он твоей Ольге голову смог заморочить, а со мной такой номер не пройдет. Подъехал красавец на белом коне, шашка наголо, шпоры в алмазах. Думал, что меня, как ту дешевую шлюху, можно!.. Если меня его ублюдки изнасиловали, то я уже шлюха, да?! – распаляясь, воскликнула Вероника.

Глеб мягко накрыл ее предплечье своей ладонью, чтобы хоть как-то сбить накал страстей.

– Думал, что со мной можно, как со шлюхой! Сволочь он! – в сердцах проговорила она.

– Так никто и не сомневается… Успокойся, не надо волноваться…

– Я не волнуюсь… Я переживаю… Он жив! – истерично вскрикнула Вероника. – Он уже послал за мной своих ублюдков!

– Это плохо.

– Плохо! Да это катастрофа!.. Мне теперь точно не жить!

– Костя – это Зубарев?

– Да, он… Костя мой муж.

– Он в милиции работает, разве он не должен тебе помочь?

– Он уже не мент. Бизнес у него.

– Но связи остались?

– Какие связи? Не надо никаких связей. Надо бежать отсюда… Я ему говорю, давай уедем! За границу, говорю, давай улетим! А он спрашивает, какая заграница? Работать ему надо, деньги отбивать!.. Понимаешь, работа для него важней, чем я!

– Ты что, не сказала ему, что произошло? – удивленно посмотрел на Веронику Глеб.

– Я хотела… – хныкающим голосом сказала она. – Но тогда бы мне пришлось сказать, что я со Свиридом была. А я не могла ему в этом признаться!..

– Поэтому решила улететь в гордом одиночестве?

– Да, решила…

– И куда конкретно ты собралась?

– Пока в Москву, а оттуда в Турцию…

Вероника сунула руку в просвет между передними креслами, нащупала лежащую на полу сумку.

– Уфф! – Из груди вырвался вздох облегчения.

– Что там? Деньги, документы?

– И деньги. И загранпаспорт… Мы еще в июне в Турцию собирались, но Костя на этот проклятый дом запал. Давай купим! Давай купим! – передразнила мужа Вероника. – Ну, я дала!.. Блин, ну почему я такая тупая?!

– Чем ты заниматься в Турции будешь?

– Ну, в отель на работу можно устроиться…

– Думаешь, получится?.. Турция – страна контрастов, упала, очнулась, бордель…

– Да, в бордель запросто влететь можно, – кивнул Вероника. – Там с этим просто… Вот я и спрашиваю, почему я такая тупая?

– А я хотел бы знать, о чем ты думала, когда цианид в коньяк подмешивала? Определить наличие в организме следов цианида легко, экспертиза подтвердит отравление, выяснится, кто был со Свиридовым в момент его смерти…

– Но ведь он же не умер!

– Да, но покушение было.

– А ты думаешь, я этого не понимаю? – хлюпнула носом Вероника. – Меня теперь и менты искать будут! И бандиты!.. Ну, я и влипла!..

– К мужу твоему ехать надо. Ты должна сказать ему, что было…

– И что это даст?

– Он что-нибудь придумает…

– А если нет? Если меня арестуют? Если меня убьют!.. Нет, я не могу к нему ехать… Поздно к нему ехать!.. И в аэропорту меня будут ждать… Глеб, что делать?

– Не знаю, – честно признался он.

Ситуация тупиковая. Одно дело, когда Веронику нужно спасать от бандитов, и совсем другое – прятать ее от правосудия… Одно знал он точно: в беде он ее не бросит…

Зря он приехал в Черноземск. Ох и зря!.. Но стенаниями делу не поможешь. Если вляпался в дерьмо, не скулить надо, а выбираться из него… К тому же с ним Вероника, а он, как бы ни хотелось отмотать время назад, рад ей…

Глава 21

Еще вчера Дмитрий умирал, а сегодня уже может подниматься с койки без посторонней помощи, ходить по палате. Голова немного кружится, в груди ноющая тяжесть, в ногах легкая слабость, но ведь все это вскоре пройдет, и он вернется к прежней жизни. А вот то, что побаливает под копчиком, это покоя не даст никогда. Жестоко Вероника спросила с него, опустила, унизила… Лучше бы он умер, чем подобное пережить…

Но Свирид жив, и гордость его взывает к мщению. И к осторожности…

– Да не знаю я, что было. Шел, шел, плохо стало, упал…

Ему не хотелось об этом говорить, но Ольга желала все знать, приходилось врать.

– А почему шел? Почему не ехал? – допытывалась она.

– Почему шел? Ехал.

– Но тебя же на улице подобрали…

Вероники уже не было, когда он пришел в себя. На кухне порядок: ни коньяка, ни шампанского, ни печенья, стол чистый. Как будто и не было ее здесь никогда. Но ведь она была. И отравила его… И если бы только это…

Свирид смутно помнил, как поднялся, вышел из квартиры. Куда-то шел, упал, кто-то позвонил в «03», «Скорая помощь» доставила его в больницу, потом приехала Ольга…

– Я не помню, как все было…

– Тебя подобрали на улице Ворошилова, – строго, но без осуждения смотрела на Дмитрия жена. Почти без осуждения.

– И что? – недовольно глянул на супругу Свирид.

– А то, что ты был на своей старой квартире. Вот я и хочу знать, с кем ты там был. Какая сучка тебя отравила?

– О чем ты?

– Снова стриптизершу туда привел?

– Какие стриптизерши, что за дичь? – возмущенно протянул Свирид.

– Думаешь, я ни о чем не догадываюсь?

– Ну а если бывает что-то? Разведешься со мной?

– Нет. Ведь это же в первый и последний раз? – язвительно спросила Ольга.

– А вдруг?

– Почему «вдруг»? Ты же не хочешь, чтобы в следующий раз тебя отравили? А тебя всерьез хотели отравить. У тебя циангидриды в крови нашли. Знаешь, что это такое? Это производная от цианидов. Глюкоза в крови преобразует цианиды в нетоксичные циангидриды. Вчера ты много сладкого с утра съел, это тебя спасло. Но тебя же отравить хотели. Вот я и хочу знать, какая сучка это сделала?

– Почему сучка? Может, мужик это был, а? Вдруг у меня деловая встреча была?

– А может, не деловая? – съязвила Ольга.

– Заткнись! – цыкнул на жену Свирид.

Ольга поджала губы, поднялась и вышла из палаты. Останавливать он ее не стал. Она сама первая уколола его. Да и не привык Свирид извиняться…

Он лежал в городской больнице, в коммерческой палате кардиологической больницы. Так уж вышло, что доставили его сюда с подозрением на инфаркт, сейчас все выяснилось, но проблемы с сердцем остались. Неважно мотор пока работает, поэтому еще какое-то время он будет здесь под присмотром. Если, конечно, Ольга к себе в клинику не заберет, там у нее своя кардиология. Его кардиология, ведь клиника эта, по сути, принадлежит ему, и если Ольга вдруг от него уйдет, она потеряет ее.

В дверь постучались. В палату вошел Шпак, старший из двух его телохранителей. Вид у него виноватый. Не должен он был оставлять своего босса в одиночестве, и хотя Свирид сам не взял его с собой, Шпак все равно чувствовал за собой вину. Но, похоже, облажался он не только в этом.

– Нашел суку? – спросил Свирид.

Он полулежал, опираясь на локоть, как будто собирался вскочить с койки, чтобы наброситься на Шпака с кулаками. Его так и распирало от злости на этого кретина. Ведь ясно же, что не смог он добраться до Вероники.

Окончательно в себя Свирид пришел сегодня ночью, под утром, вызвал к себе Шпака, велел решить вопрос относительно Вероники. Кардинально решить. Шпак был одним из тех людей, которым он мог бы доверить такое дело.

– Нашел, – угрюмо буркнул парень. – Мы к ней домой поехали, а ее там нет. Мужа спрашиваем, где она, а он плечами пожимает. Сам не знает, где она. Была, говорит, ночью, он утром просыпается, а ее уже нет…

– Короче.

– Ну, мы подумали, что она сбежала, в аэропорт дернули. Тачку мы ее знаем, по пути нагнали, столкнули на обочину, заставили остановиться. Девку из машины выдернули, к себе затащили, а тут хмырь какой-то вдруг появляется. С разгона к нам на машину запрыгнул, с лету – бабах! – Пашану по голове, ногой. Пашан в отруб ушел, а хмырь этот в машину к нам заскочил, я по рогам ему хотел дать, а он мне по глазам пальцами. До сих пор черти в глазах пляшут! – часто заморгал Шпак.

– Смотри, как бы они в другом месте не заплясали!.. Вероника где?

– Не знаю… Этот мудрила меня сначала по глазам рубанул, а потом вот сюда заехал, – Шпак вздохнул и опустил ворот рубахи, показывая шишку на шее. – Пашан меня потом откачивал…

– Я спрашиваю, где Вероника? – начал заводиться Свирид.

– Так это, не знаю! Пашан когда врубился, ее уже не было. И хмыря этого не было…

– Зачем вы ее в машину тащили? Я же сказал, что с ней делать!

– Так это, мы думали, в лес ее завезти, ну, чтобы без проблем. Нет жмура, нет проблем…

– Тебя тоже может не стать!.. – разозлился Свирид. – Я же конкретно сказал, что с ней надо делать!

– Так это, нельзя было. Мы же к ее мужу заезжали, он бы все просек… Он и так бы все просек, но так хоть без доказательств. А если на месте мочить, так это прямое палево, – тихо сказал Шпак.

– А какого хрена вы к ее мужу поперлись?

– Мы не думали, что он дома…

– А где он, по-твоему, у любовницы должен был быть?

– Ну, мы спешили. Нам все равно было, дома он или нет… Вы же не сказали, Дмитрий Никитич…

– Да я дышал через раз, придурок! Что я вам, ослам, сказать должен был?

– Да, накосячили, не вопрос…

– Накосячили… Спросили у мужа, где жена, а сами в аэропорт дернули. А муж за вами поехал. И навалял вам, как последним…

– Да нет, не он это был! Я-то мужа в лицо знаю!

– Какого ты мужа в лицо знаешь? Своего мужа?

– Нет, ее мужа. Вероники мужа… – растерянно захлопал глазами Шпак.

Он обиженно выпятил нижнюю губу, которая от этого казалась значительно толще верхней.

– Не он это был…

– А кто?

– Не знаю…

– А кто знает?

– Да я без понятия!..

– А выглядел он как?

– Ну, большой такой, мощный…

– Мощный!.. Я тебе людей дам! Делай что хочешь, но найди эту сучку! – распорядился Свирид. И тихим голосом добавил: – Кончать на месте!.. Никаких разговоров, никакого вывоза в лес… Где нашли, там и кончили. Тебе ясно?

Свирид мог бы заявить на Веронику ментам, но тогда ведь она сама сдаст его. Ведь он убил ее парня, она – свидетель, с ее показаний могут возобновить следствие по этому делу. Зачем Свириду это нужно? Гораздо проще заказать Веронику. Давно пора было закрыть с ней вопрос, жаль, что не решился он на это раньше. Но ничего, сейчас он доведет дело до конца. Никаких больше забав и собачьих свадеб, на этот раз только смерть. Смерть, смерть и ничего, кроме смерти…

Шпак ушел, но Свирид не успел соскучиться от одиночества. В палату вдруг ворвался Зубарев. Волосы растрепаны, глаза горят, лицо перекошено, на губах пена, как у бешеной собаки.

– Где Вероника? – чуть ли не заорал он.

Свирид поднялся с койки, набычился, грозно глянул на него. Телохранителей у него нет, все в работе, но ведь он и сам умеет драться. Хоть и неважно он себя чувствует, но Зубареву наваляет по полной.

Бывший мент уловил его воинственный настрой, начал сбавлять обороты.

– Где Вероника? – уже тише спросил он.

– У тебя с головой все в порядке?

– А у тебя?.. Ты зачем своих горилл ко мне присылал?

– Я своих горилл к тебе присылал? – с оскорбительным для Зубарева высокомерием засмеялся Свирид. – Ты точно спятил…

Он повернулся к гостю спиной, достал из холодильника бутылку минеральной воды, наполнил стакан, сел в кресло, сделал несколько глотков и удивленно глянул на Зубарева.

– Ты еще здесь?

– Сегодня утром ко мне приходили твои люди!

Теперь Свирид смотрел на него исподлобья.

– Ничего не знаю.

– Зато я знаю!.. Я видел этих ребят, когда ты подъезжал к нам с Вероникой. Они тогда маячили у меня за спиной, а сегодня они приезжали ко мне…

– Понятия не имею. Может, у кого-то из них роман с твоей женой, – пренебрежительно усмехнулся Свирид.

– У кого роман с моей женой? У твоего быдла?

– Ты за базаром следи! А то это быдло башку тебе оторвет!

Зубарев занервничал, но лишь слегка сбавил тон.

– Плевать я хотел на твои угрозы!

– Нарываешься? – злобно сощурился Свирид.

В прошлом он должен был грохнуть не только Веронику, но ее мужа. Сейчас перед ним такая задача не стояла, но Зубарев делал все, чтобы он заказал и его…

– Где Вероника?

– Я не понял, ты что-то мне предъявляешь?

– Предъявлять тебе будут на киче! А я из тебя просто всю душу вытрясу!.. Ты же сам говорил, бывших ментов не бывает!

Свирид задумался, и было над чем. Зубарев запросто мог подложить ему свинью. Вероника в любой момент может обратиться к нему за помощью, расскажет, как все было, он попросит у своих друзей содействие. А вдруг арест? А вдруг подстава?.. Нет, с Зубаревым ссориться нельзя.

– Я не посылал к тебе своих людей. И не знаю, о чем разговор, – примирительным тоном сказал Свирид.

– Тебя вчера отравили.

– Кто тебе такое сказал?

Не надо было ему вчера выходить из квартиры, надо было позвонить Шпаку, он бы доставил его в клинику к Ольге, тогда бы менты ничего не узнали.

А ментам уже все известно, потому что версия с отравлением появилась еще вчера вечером. Врачи обязаны были сообщить о своих подозрениях в компетентные органы. И они сообщили. Поэтому уже сегодня должен появиться следователь с подробными вопросами… А если Зубареву известно об отравлении, значит, он поддерживает связь со своими бывшими дружками. А там среди них настоящие волкодавы есть… Нет, не надо этого парня злить.

– Да и информация прошла… Ты у нас личность популярная, новости о тебе быстро расходятся, – усмехнулся Зубарев.

– Ну, может быть…

– Кто тебя отравил?

– На клофелинщицу нарвался, а что?

– А может, с Вероникой у тебя что-то было? – с трудом выдавил из пересохшего от волнения горла бывший мент.

– Не было у меня с ней ничего. Но если ты этого так хочешь, то будет!

– Я хочу?.. Не хочу я… И если вдруг узнаю, что у тебя с Вероникой что-то было… – Зубарев запнулся, не зная, какую кару выбрать.

– То что? – презрительно скривился Свирид.

– Узнаешь!

– Ты давай не угрожай! Ты, Костя, давай по делу. Не посылал я к тебе своих людей. А зачем они к тебе приезжали, я обязательно узнаю… Кстати, а где Вероника?

– Это я у тебя хотел спросить, – растерялся Зубарев.

– Я не понял, ты ее муж или я?

– Обидел ее кто-то…

– Кто?

– Не знаю… Я домой вчера пришел, она меня ругать стала, что поздно. Я про тебя сказал, чтобы тему сменить, она вдруг замолчала, сжалась вся… Потом сказала, что нам в Турцию срочно надо. Я отказался, потому что работы много… – Зубарев говорил так, будто разговаривал сам с собой. – Утром просыпаюсь, а ее нет. И вещей тоже нет. Документы она свои забрала, деньги и загранпаспорт… А тут еще твои гориллы появились…

– Может, она в Турцию вылетела?

– Нет, не вылетала она никуда. Нет ее в аэропорту, и билет она не покупала…

– Ты уверен?

– Я справки наводил…

– Навел справки, а потом поехал ко мне… Может, пока ты здесь, она уже в Турцию вылетела?

– Не вылетала она из аэропорта.

– А поездом она могла уехать?

– Куда, в Турцию?

– Ну, не знаю, может, в Москву, может, в Ростов…

– Да, да, надо посмотреть, – взял себе на заметку Зубарев.

– Давай, смотри. А на меня наезжать не надо. Я не при делах…

– Ну, не знаю… Смотри, если ты при делах, я тебе устрою веселую жизнь…

Свирид мог поднять его на смех, но Зубарев не стал ждать, когда он это сделает и, не прощаясь, ушел.

Неплохо было бы приставить к бывшему менту человека. Пусть он ищет свою жену, а когда найдет, сольется с ней в экстазе вечной любви. Ведь вечная любовь бывает только на небесах… С ним тоже надо решать вопрос раз и навсегда. Так надежней.

Да, за Зубаревым нужен глаз да глаз… Возможно, он нарочно разыграл здесь сцену, чтобы сбить Свирида с толку? А если Зубарев приходил узнать, собирается он заявлять на Веронику или нет? А если он знает, где прячется его жена, то через него можно будет выйти на Веронику…

А сдавать девушку ментам Свирид не собирался, и когда появился следователь, он сослался на плохое самочувствие и выставил его за дверь.

Глава 22

Не форма красит человека, а погоны на ней. Чем больше звезд, тем лучше. А если еще два ордена Красной Звезды на кителе и три – Мужества… Что это значило, можно было прочитать в глазах Вероники. Она с восторгом смотрела на Глеба…

Весь день они вчера ехали в Москву на ее машине, а утром он отправился на службу, причем при полном параде. День воздушно-десантных войск сегодня, его контора хоть и не имела непосредственного отношения к этой организации, но большинство офицеров как раз оттуда. И сам он служил в ВДВ.

– Держи!

Глеб протянул Веронике пакеты с продуктами. Она механически взяла их, а он стал снимать китель.

– Эй, не надо! Я тебя сфоткаю!

Вероника бежала из дома в панике, но вещи собрала и фотоаппарат зачем-то прихватила. Но пока она рылась в своей сумке, Дробов снял китель, рубаху, брюки, надел шорты и футболку.

– Зачем? – возмутилась девушка.

– Служба у меня секретная, а у тебя допуска нет, – отшутился он.

– Жаль, а то бы я тебя сняла…

– Я не девочка, чтобы меня снимать.

Глеб прошел в спальню, открыл шкаф, поместил туда развешанный на плечиках мундир.

Квартира у него двухкомнатная, в меру просторная, сухая и светлая, как положено современному жилью. Сдавалась она с отделкой «под ключ». Хоть и не высокого качества ремонт, но штукатурка с потолка не сыплется, обои не отваливаются, линолеум на полу не пузырится. Окна, правда, с зимы немытые, но это уже его недоработка.

На мебель Дробов особо не тратился, покупал что подешевле, зато у него есть все – и в гостиной гарнитур, и в спальне, и на кухне. Телевизор со спутниковой антенной, компьютер с Интернетом – все в наличии. Правда, неуютно у него, но ведь он живет без хозяйки, так что ничего удивительного.

– Кстати, форму я долго не надену.

– Почему?

– Отпуск у меня.

Отпуск у Глеба большой, без малого семьдесят суток, но последние четыре года он брал из них всего месяц, только для того, чтобы пройти санаторный курс лечения. Большего он не просил, и вторая половина законного отпуска сгорала, хотя должна была накапливаться. К тому же в санаторий он ездил осенью и весной, но не летом. Именно об этом он и сказал сегодня своему начальнику и обратился с просьбой. Нужен ему отпуск, очень нужен. Вот и пошли ему навстречу, причем без всяких «завтраков». Сегодня так сегодня. Осталось только документы оформить, но это не так важно. Главное, чтобы приказом издали.

А отпуск ему действительно нужен: никак нельзя оставлять Веронику без присмотра. Свирид уже спустил на нее собак, вдруг они сюда доберутся? Еще милиция может ее здесь найти, но здесь Глеб уже бессилен. Хотя если будет возможность, он выведет ее из-под удара, спрячет где-нибудь…

– С завтрашнего дня отпуск, – уточнил Дробов.

– И завтра ты никуда не пойдешь?

– Ну, если ты не захочешь по Москве прогуляться, то не пойду.

– А если захочу?

– Тогда прокатимся. На моей «Ниве».

Гараж он снимал, но сейчас там стояла «Хонда», а его машина теперь пылилась на стоянке.

– Твой джип трогать не будем… А чем это у нас пахнет?

Действительно, из кухни доносился мясной аромат и хлебный запах.

– Кулебяка. Только не знаю, получится или нет. Духовка у тебя неважная…

– И муки у меня не было, и мяса.

– Я в магазин ходила.

– А это зря.

– Ты же в Москву везти меня не боишься?

– На своей машине – нет. А здесь, рядом с домом, тебе часто показываться не следует, а то примелькаешься… Я теперь сам за продуктами ходить буду.

Кулебяка слегка подгорела, но это ее не испортило. Глеб накрыл стол в гостиной, откупорил бутылку вина. Разносолов особых не было – сырная и колбасные нарезки, летний салат, зато пирогов на два противня, ешь – не хочу. Вино не очень дорогое, но должно быть легким, приятным на вкус.

Глеб сел за стол слева от Вероники, не касаясь его… Да, было у них что-то когда-то, но ведь она мужняя жена, так что лучше не вспоминать о былом. И сам он должен сдерживаться, и ее не провоцировать.

– Споить меня хочешь? – спросила девушка, когда Дробов потянулся к бутылке.

– Хочу, – кивнул он. – Чтобы ты крепко спала и ни о чем не думала…

– Хорошая идея, – грустно кивнула Вероника. – А то мысли разные покоя не дают… Ты снова в гостиной ляжешь спать?

Глеб не пытался приставать к ней в дороге; дома положил в своей спальне, а сам устроился на диване в гостиной. Но, видимо, это ее не совсем устраивало.

– Да, а что?

– Как «что»? А если мне страшно?

– Здесь всем в этом доме страшно.

– Кому «всем»?

– Женщинам. Женам офицеров. Здесь у нас особый контингент, многие офицеры проходили службу в Чечне. А ты знаешь, какая обстановка в Чечне? Сейчас еще ничего, а раньше… В общем, возможны инциденты с участием вооруженных боевиков.

– Месть?

– Скорее акт устрашения… Сейчас обстановка на фронтах нормализовалась, но вооруженный патруль никто не отменял. Так просто сюда не попадешь…

Увы, но это было не совсем так. Ситуация сейчас не столь взрывоопасная, как два-три года назад, поэтому патрули в городке появляются все реже, а от пропускного режима осталось одно название. Зато у него дверь в квартиру по-настоящему бронированная, автоматную пулю с нулевой дистанции выдерживает.

– И оружие у меня есть.

Дробов поднялся, открыл дверцу шкафа, за которым скрывался прикрученный к стене сейф, набрал код, открыл дверцу, достал и пистолет Ярыгина, в простонародье «Грач», вынул из него обойму и положил на стол. Мощная штука – отличный бой, хорошая балансировка, мягкий спуск, современный дизайн. Семнадцать патронов в обойме.

– Наградной.

– Подполковнику Дробову… за мужество и героизм… – прочитала выгравированную надпись Вероника. – Почему подполковник? Ты же полковник.

– Ну, не всегда же я полковником был… Когда майором был, наградного оружия у меня не имелось. Пришлось пистолет в бою добывать. Зато сейчас у нас есть чем защищаться…

Наградной пистолет отстрелян, проведен через пулегильзотеку, так что воевать из него с бандитами небезопасно, можно загреметь под уголовную статью. Но из своей квартиры Глеб мог отстреливать людей Свирида за милую душу. Ведь он запросто мог принять их за террористов, а с этой братией здесь разговор короткий.

– Не хотелось бы… – поежилась Вероника. – Лучше обойтись без стрельбы.

– Я тоже так считаю.

– Давай выпьем.

– Вот за то и выпьем, чтобы все было хорошо.

– Нет, давай лучше без тоста.

– Почему?

– Не будет хорошо. Я точно это знаю… – загрустила девушка.

– Отставить панику!

– Слушаюсь, мой герой, – совсем не весело улыбнулась Вероника и одним махом осушила свой бокал. Тут же потребовала еще.

– Мне понравилась твоя идея напиться, – сказала она. – Напиться и забыться… Только думаю, что напиться не получится. Не в том я состоянии. Да и вино легкое…

Вино действительно пилось очень легко, а действовало коварно. Так что вскоре Вероника была уже пьяна. Глаза осоловели, язык заплетался.

– Где ты будешь спать? – спросила она.

– А где ты предлагаешь?

– В спальне предлагаю, рядом со мной… Надеюсь, ты не воспользуешься слабостью пьяной женщины? – кокетливо, но вместе с тем серьезно спросила она.

– Я бы хотел воспользоваться слабостью трезвой женщины. Если бы она не была замужем…

– Это ты про меня?.. Ну да, я замужем… Свиридов сказал, что муж – не стенка, можно и подвинуть… Сволочь он… Только я не хотела, чтобы он Костю подвинул… Но сама же его и спровоцировала… Я должна была его убить…

Вероника сама потянулась к бутылке. Наполовину наполнив бокал, посмотрела, что в ней осталось.

– А еще что-нибудь есть?

– Только водка.

– Нет, водку я не буду… Ты ее сам пей, ладно?

Глеб кивнул, забрал у девушки бутылку, до верха наполнил ее бокал. Она выпила до дна – легко и быстро, как будто не вино это было, а компот.

– Понимаешь, я должна была его убить… – И к прерванному разговору она вернулась так же легко, хотя слова теперь давались ей с бо́льшим трудом. – Я Олега любила, а он его, как собаку… И со мной, как с сукой… Как будто я не человек, а собака… А я человек… Я человек, и мне трудно убить. Злости много, а решимости не хватало… Я нарочно это дурацкое платье надела. Сама его спроцови… спровоцировала… Хотя и не хотела этого делать… – ее язык стал тяжелым. И мысли в голове путались. И голова опускалась все ниже. – Не хотела, но спворо… спровоцировала, да… Он меня силой взял. И решимость появилась… А он в сортир пошел… Только яд не подействовал… Скажи, почему так? Он меня изнасиловал, а живой?

– Потому что ты его не убила, потому он и живой.

– А ты можешь его убить? – Вероника подняла голову и требовательно, с вызовом посмотрела на Глеба.

– Теперь ты решила спровоцировать меня? – попытался отшутиться он.

Но девушка даже не улыбнулась.

– Почему ты не убил его тогда?

– Я пытался.

– Значит, плохо пытался…

– Возможно.

– В следующий раз ты его убей, ладно?

– Когда это, в следующий раз?

– Когда будет возможность…

– Вообще-то я не убийца.

– Ты не убийца, – пьяно кивнула она. – Ты герой. Ты мой герой… Ты меня любишь, ты должен его убить…

– Я тебя люблю? – как-то не очень удивился Глеб.

– Да, ты меня любишь. Ты меня хочешь… Только не надо ничего, ладно?.. У меня муж есть… Я его люблю… И тебя люблю. Так, немного… Но я замужем…

Вероника склонилась к Глебу, положила голову ему на плечо. Дробов инстинктивно обнял ее за талию, но девушка мотнула головой.

– Я хочу спать… – пробормотала она. – Сама… Ты меня отнесешь?

Он кивнул, взял ее на руки, перенес в спальню и положил на постель. Он хотел разогнуться, но девушка вдруг поймала его за шею, с игривой улыбкой, зажмурив глаза, поцеловала его в губы и тут же отцепилась. Затем повернулась на бок, подобрала под себя ноги, подложила под ухо сомкнутые ладошки.

– Раздевать меня не надо. Я сама… Ложись рядом. Только не трогай…

Глеб ее не тронул. И рядом не лег. Зачем, если к ней в комнату никто не попадет? Этаж у него шестой, до земли и до крыши одинаково далеко, но защита от воинствующих альпинистов на окнах все-таки есть – пуленепробиваемая прозрачная пленка на стеклах. Надо очень постараться, чтобы проникнуть в комнату, без шума не обойтись, а сон у Глеба чуткий.

Глава 23

Вероника пришла утром, одетая в его рубашку с коротким рукавом.

Но пришла она не для того, чтобы лечь к Глебу в постель. Она звала его на кухню, откуда вкусно пахло жареным яйцом.

– Поднимайся, пора завтракать! – бодро улыбалась девушка.

– Ну, если ты настаиваешь…

Спал он этой ночью вполглаза, под утро сон сморил Дробова, но все-таки он слышал, как Вероника встала, прошла на кухню. Ему бы и самому подняться, чтобы умыться, в порядок себя привести, но спать очень хотелось, потому и дождался он, когда девушка сама придет за ним.

Вероника вышла из гостиной, он оделся, по пути на кухню заскочил в ванную сполоснуть лицо.

На столе в тарелках дымилась яичница с колбасой, нарезанный батон, масло. Вероника наливала кофе. Рубашка недлинная, ни юбки на девушке, ни брюк, но это ее ничуть не смущало… Да уж, провокация и подстрекательство – это конек Вероники. И если Свиридов не смог сдержаться во время их встречи, то есть в том и ее вина.

– Ничего, что я в твоей рубахе? – спросила Вероника. – А то передника нет…

Глеб добродушно усмехнулся. Все правильно, если нет передника, то можно использовать чужую рубашку, ее же не жалко испачкать. Впрочем, переживать нечего, ведь у него есть стиральная машина-автомат… Он вдруг вспомнил, как давно, шесть лет назад, испытывал новую стиральную машину вместе с Ольгой, как бешено крутился под ней барабан. А тут еще Вероника в одной рубашке, ноги голые…

– Только ты не думай, что я твою рубаху как передник использую, – сказала девушка, поставив на стол чашки с кофе. – Английские ученые установили, что женщины любят ходить в сорочках своих любимых мужчин, им это доставляет удовольствие…

– Но так то любимые мужчины.

Глеб взял со стола кружку, сделал глоток горячего кофе, чтобы промочить пересохшее вдруг горло.

– А ты и есть мой любимый мужчина… Если бы я тебя не любила, я бы к тебе не пришла. Ну, тогда, в поезде… я была немного не в себе, но если бы не любила, не пришла…

– Давай не будем об этом, – попросил Глеб.

– Не будем, – легко согласилась девушка. – Я же Костю люблю… Тебя меньше… И с тобой не должна была… И со Свиридовым не надо было связываться… И от Кости не надо было мне уезжать. А я уехала… Ты не знаешь, где проводится чемпионат по дурным поступкам? А то бы я стала чемпионкой…

– В Черноземске он проводится. Ты уже принимаешь участие… А здесь у тебя выездной матч. Ты бы надела что-нибудь под рубаху. Соблазняешь меня…

– Это выговор? – насупилась девушка. Но тут же повела бровью и усмехнулась. – Или намек?

– Это выговор… Не надо создавать щекотливых ситуаций… Или ты меня на прочность хочешь испытать?

– Хочу. Только не в том, о чем ты подумал… Я тут пришла к выводу, что нам не надо в Москву ехать. Надо в Черноземск вернуться. Я должна рассказать все Косте…

– Хорошо, я отвезу тебя к мужу, – кивнул Глеб.

– И все? – возмущенно спросила Вероника.

– А что еще?

– Ты должен остаться с нами. Ты должен меня защищать.

– От кого, от милиции?

– От милиции меня Костя защитит. А ты со Свиридовым вопрос должен решить, – совершенно серьезно сказала Вероника.

– Как?

– Я не знаю… Я знаю только, что ты не просто так позавчера появился, судьба это…

Она вдруг поднялась со своего места, обняла Глеба за шею, села к нему на колени, грудью прижавшись к его плечу. Бюстгальтера под рубашкой нет, трусики едва угадываются… Она действительно дура. Чемпионка среди дур!..

– Ты правда мой любимый мужчина. И если бы не Костя…

Она спрыгнула с его колен так же легко, как и заскочила, вернулась на свое место и как ни в чем не бывало зацепила вилкой кусочек колбасы и сунула в рот.

– Я не могу изменить своему мужу, и ты должен меня понимать, – лишенным всякой чувственности голосом проговорила девушка.

– Так я и не настаиваю.

– Я это уже заметила. Ты молодец. Не то что некоторые…

Она вдруг опустила руку, стукнув по столу кончиком сжатого в кулак ножа. И с горькой досадой глянула на Глеба.

– Ну почему ты не убил этого гада?

– Виноват.

– В таких случаях говорят: виноват, исправлюсь… Ты хочешь исправиться?

– Убить Свиридова?

– Да!.. Ради меня!..

– У тебя есть муж. Пусть он ради тебя старается.

– А ты?

– Я ж не твой муж.

– Но ты мой любимый мужчина, – серьезно посмотрела на Дробова Вероника.

– Ты мне, конечно, льстишь, но…

– Что «но»?.. Жены у тебя нет… Так хоть дама сердца имеется. Есть ради кого подвиги совершать…

– Хорошо, я совершу подвиг, – кивнул Глеб. – Я съезжу в Черноземск, поговорю с твоим мужем, узнаю ситуацию, прикину, что можно сделать. Только ты остаешься здесь. Сидеть дома, никуда не выходить, никому не открывать. Свет включать при закрытых шторах…

Вероника хотела ехать вместе с ним, но Глеб не позволил ей себя уговорить. Он сходил в магазин, закупил для нее продуктов на несколько дней и стал собираться в дорогу. Пистолет он решил не брать, оставить его Веронике – не столько для самообороны, сколько для спокойствия духа. Зато взял с собой набор из трех метательных ножей. Тут уже не чутье, а сама реальность указывала ему на то, что поездка в Черноземск не станет для него легкой прогулкой…

* * *

Дорога в Черноземск не задалась: «Нива» сломалась по пути: полетел генератор. Хорошо, автосервис оказался неподалеку, но на ремонт ушли деньги и время. Глеб мог прибыть в город к вечеру, но был он там только утром и сразу отправился в госпиталь.

Сначала он хотел проведать Сазонова – поздравить с прошедшим праздником, справиться о здоровье. И еще здесь могла быть Ольга, с ней он тоже хотел поговорить. Но на стоянке перед госпиталем он увидел Зубарева. Раздобрел Костя, изнежился на сытых хлебах, однако Глеб узнал его сразу.

Зубарев шел к своей машине быстрым размашистым шагом. В глазах у него блеск, который появляется у гончей, взявшей след. Что-то интересное и важное узнал он сейчас, только, судя по расстроенному выражению его лица, эта новость не доставляла ему удовольствия.

Глеб собирался встретиться с ним чуть позже, но ведь можно было воспользоваться моментом и поговорить сейчас. Да только слишком уж быстро шел Зубарев к своей машине, и Глебу нужно было бы перейти на бег, чтобы его перехватить. А бегать за ним он не собирался.

Зубарев завел двигатель и сорвал с места свой «Рейндж Ровер». Все бы ничего, но вслед за ним поехала серая «девятка», и это не понравилось Глебу. Недолго думая, он последовал за подозрительной машиной.

«Рейндж Ровер» очень скоро исчез из виду, и казалось, что «девятка» ехала сама по себе, независимо от него. Но Глеб не понаслышке знал о технологии слежения через радиомаячок, сам в свое время с успехом опробовал ее. А за Зубаревым запросто могли следить. Возможно, люди Свирида надеялись через него выйти на Веронику. С ней самой они действовали грубо – схватили за руку, затащили к себе в машину, а в случае с супругом они выбрали более тонкую тактику.

Минут через двадцать «девятка» остановилась во дворе дома под номером «сто шесть». Улица Ленинградская. Именно здесь и жила Вероника со своим мужем. Да и знакомый «Рейндж Ровер» стоит у подъезда. Ну, точно, за Зубаревым следили.

Глеб вспомнил, как обнаружил слежку за Вероникой. Надо было тогда перехватывать бандитов, а он позволил им похитить девушку.

За целомудренность Зубарева Глеб не переживал, но его тоже могли убить. Так что надо было предупредить его, что за ним ведется охота.

В чехле на поясе завибрировал телефон.

– Да?

– Тебе в рифму сказать или как? – спросил знакомый голос.

Ирония состояла в том, что звонил ему Зубарев. И судя по его тону, настроен он был очень агрессивно.

– Костя, не дури! Не надо нервничать, – призвал его к спокойствию Глеб.

– Что, Дробов, узнал меня! Ну а как не узнать? На воре шапка горит!.. Вероника где?

– Вероники со мной нет.

– Врешь! Я знаю, ты был в Черноземске. Я знаю, что утром первого августа ты должен был вылететь в Москву. И этим же утром в аэропорт ехала Вероника! – заявил Зубарев.

– Ты узнал это, поехал в госпиталь, поговорил с моим другом, и он дал тебе номер моего телефона, – продолжил за него Глеб. Интересно, что ты ему наплел?

Дробов и сам это собирался выяснить. Гена не из тех, кто сдает своих друзей. Но его можно купить на слезной сказке. Возможно, Зубарев наврал ему, что Глеб находится в большой опасности… Но тогда почему Гена сам не позвонил ему?.. Впрочем, это уже неважно.

– Да, я был в госпитале… А ты откуда знаешь?

– Ты уехал из госпиталя на черном «Рейндж Ровере», а за тобой выехала серая «девятка». Сейчас твоя машина стоит возле твоего дома, и серая «девятка» тоже здесь. Окна в твоей машине затонированы, я не вижу, там ты или уже поднялся в квартиру.

– Ты что, следишь за мной?

– В общем, да. Где ты?

– Дома, – растерянно ответил Зубарев.

– Один?

– Да…

– Я не знаю, кто за тобой следит. Возможно, те люди, у которых я отбил Веронику.

– Ты отбил Веронику?

– Да, по пути в аэропорт. Случайно мимо проезжал…

– Где она?

– Здесь, за городом, недалеко отсюда, на Московском шоссе.

– Я хочу ее видеть!

– Хорошо, давай ко мне, я тебя к ней отвезу. Я тут во дворе в белой «Ниве» сижу. Ты должен помнить мою старушку.

– Нет, на моем «Ровере» поедем.

– Не получится, у меня ключей от него нет. А самому тебе во дворе появляться нельзя… Какой у тебя этаж?

– Восьмой.

– Попробуй договориться с соседями, которые живут на первом этаже. Тебе нужно выйти на тыльную сторону дома, попробуй через балкон…

– Через балкон?!

– Я же говорю, что за тобой следят. Или ты хочешь привести к Веронике хвост?

– Не хочу.

– Тогда придется постараться. А я за домом буду тебя ждать, на своей старушке.

Не зря Зубарев служил в милиции, поэтому он и с соседями договорился, и с балкона спрыгнул, вышел к дороге, на обочине которой уже стояла «Нива». Серая «девятка» пока не появлялась.

Зубарев нашел машину Дробова, открыл дверь, внимательно посмотрел на него. Руку подавать не стал, да и Глеб не был к тому расположен. Как ни крути, а Вероника как была, так и осталась камнем преткновения между ними.

Зубарев тяжело дышал.

– Запыхался? – спросил Глеб.

– Есть немного.

– Теряешь форму.

– Я же не говорю, что у тебя хлам, а не машина, – огрызнулся Зубарев.

В зеркало заднего вида Глеб увидел знакомую «девятку». Она остановилась у магазина, что находился между двумя домами, ждала, когда «Нива» тронется.

Глеб предположил, что квартира Зубарева взята на прослушку, но эту версию еще нужно было проверить, поэтому и придумал он, что Вероника находится здесь неподалеку. Да еще и про Московское шоссе сказал, чтобы преследователи знали, в каком направлении ехать, а то вдруг собьются с пути… Можно было воспользоваться машиной Зубарева, он мог бы выйти к ней через подъезд, но почему-то захотелось проверить, в какой физической форме находится парень. Да и на своей машине как-то спокойней, хотя она не очень надежная в техническом плане.

Только «девятка» появилась в поле зрения, как Глеб отправился в путь. Преследователи не заставили себя долго ждать, покатили за ними.

– Что у тебя с Вероникой? – дрогнувшим голосом спросил Зубарев.

– Ничего. Я же говорю, мы случайно встретились… Если тебя волнует, спал я с ней или нет… А это тебя волнует, правда? – не без ехидства спросил Глеб.

– Только попробуй! – вскипел Зубарев.

– Не было у нас ничего… Она тебя любит. И не собирается тебе изменять.

– Точно?

– Ты знаешь, что произошло?

– Не знаю, но догадываюсь… А что произошло?

– Она сама тебе все расскажет…

Глеб не исключал, что и мобильный телефон Зубарева также стоит на прослушке. Возможно, в нем установлен микрофон, позволяющий слушать не только телефонные, но и обычные разговоры.

– А ты рассказать не можешь?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я ничего не знаю.

– Почему ты ничего не знаешь?

– Потому что молчит Вероника. Не хочет мне ничего говорить. К тебе она рвется. Может, тебе скажет…

– Она мне ничего не сказала… Взяла да уехала… А надо было сказать, я бы за ней хоть на край света… Она уехала, а потом люди Свирида появились, ее искали. Я понял, что без него здесь не обошлось… Значит, ты у Свирида ее отбил?

– Выходит, что да.

– Мне кажется, она его отравила…

– Да? И что?

– Ничего, живой он… А ты разве ничего не знаешь?

– Я же говорю, Вероника ничего не говорит. Я так понимаю, она Свирида боится… Если она его отравила, почему он тогда живой?

– А пес его знает!

– Ты должен знать. У тебя же друзья в милиции… Или в милиции ничего не знают?

– В том-то и дело. Молчит Свиридов. Видно, он хочет решить этот вопрос по-тихому. И наверняка. Этого я и боюсь… Мы к Веронике едем?

– Даже не сомневайся.

Глеб отвезет Зубарева к его жене. Не сейчас, так чуть позже. Но вряд ли Вероника отпустит его от себя, пока ей угрожает Свирид. А он ей угрожает и будет угрожать всегда, пока жив…

Глава 24

«Мерседес» плавно и мягко катил по дороге к дому. Состояние улучшилось настолько, что можно перейти на домашнее лечение. А в родных стенах, как известно, быстрее выздоравливаешь. Да и Ольга будет рядом. Она уже договорилась, ее подменят, а зам у нее мужик толковый.

В кармане зазвонил мобильник, Свирид вынул трубку, приложил ее к уху.

– Дмитрий Никитич! Мы за Вероникой едем! – торжествующим тоном сообщил Шпак.

– Где она?

– Да где-то за городом. Дробов нас к ней выведет.

– Дробов? Кто такой Дробов?

Свирид заметил, как вдруг побледнела Ольга. А ведь знакомая фамилия… Да, кажется, он знает, кто это такой.

– Понятия не имею… У него друг в нашем госпитале лежит. Зубарев у этого друга был, телефон Дробова у него взял, позвонил ему, ну, а мы срисовали. Вы же знаете, как мы работаем! – прорекламировал себя Шпак.

– Узнаю. Сегодня узнаю… Где вы?

– Да уже на Московском шоссе… Они тут между собой говорят. Дробов не знает, что произошло. Вероника ему ничего не рассказывала…

– И что?

– Ну, ничего, просто сказал…

– Это хорошо, что не рассказывала…

Больше всего Свирид боялся, что кто-то узнает о бутылке с ядом… И если Вероника молчит, то это здорово. Хотя, по большому счету, это ничего не меняет.

– Значит, они за ней едут?

– Едут!

– Сколько их там?

– Двое.

– И она?

– И она.

– Ты знаешь, как кильку в томатном соусе называют?

– Братской могилой?

– Ты невероятно догадлив. Одну такую баночку организуешь, из трех килек. Ты меня понимаешь?

– Всех мочить?

– Всех… Только смотри, эта килька очень опасная. Очень-очень…

– Так у нас удочки конкретные, – гоготнул Шпак. – «Узи» у нас…

– Смотри, чтобы эти удочки вам не порвали, пока вы чесаться будете. Рыба очень опасная, поэтому без раскачки давайте…

– Они на проселок сворачивают… Может, мы их на обратном пути? У нас «Муха» в багажнике. Глухарь по этой теме спец…

– Тебе решать, как поступить. Но, если не сделаешь, лучше сразу застрелись. Ты меня понимаешь?

Шпак все понял, и Свирид вернул телефонную трубку. Провел пальцами одной руки по щекам, вытянув при этом верхнюю губу, глянул на притихшую жену:

– Кто такой Дробов, знаешь?

– Если ты про Глеба, то знаю… – сказала она, едва пошевелив губами.

– Ну вот, имя выяснилось… Глеб Дробов… Шпак не знает, кто это такой. Смешно. Это козел вырубил его, как пацана, а он не знает… Надо бы сказать, чтобы он злее был…

Свирид сунул руку в карман, но телефон вытаскивать не стал. Злость – не всегда лучший помощник в деле.

– Что ты задумал? – нетвердым от волнения голосом спросила Ольга.

– То и задумал… Ты знала, что Дробов был в Черноземске? – жестко спросил он.

Ольга думала недолго, хотя было видно, что решение сказать правду далось ей нелегко.

– Да, знала.

– А чего ты так разволновалась?

– Вдруг ты ревновать начнешь.

– А что, есть повод?

– Нет, конечно… Ты же знаешь, между нами давно уже ничего нет.

– Зачем он тогда к тебе приезжал?

– Ко мне?! Он к другу своему приезжал. У него двойное осколочное в живот, осложнение началось, никто не брался, Глеб ко мне приходил, просил, чтобы я оперировала. Я операцию провела, спасла его друга, а он даже не поблагодарил, – с обидой в голосе сказала Ольга.

– А как он тебя должен был отблагодарить? В партер поставить?

– Ты временами бываешь таким гадким, – женщина с осуждением глянула на мужа.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Ты собираешься убить Глеба?

– С чего ты взяла?

– Мне показалось…

– Когда кажется, стреляться надо.

– Ты почему такой злой?

– Я не злой. Я ужасно злой!.. И не надо мне давить на мозги!

Свирид не боялся жены и мог рассказать ей про Веронику. Рассказать, как эта дрянь заманила его в ловушку и подсыпала яд в коньяк. Но не стал он ничего говорить. Ни к чему это.

* * *

Глеб остановил машину возле насквозь проржавевшего железного вагона. Все два окна и дверь между ними выбиты, мусор вокруг. Если здесь кто-то и мог жить, то лишь бомжи и прочие совершенно отчаявшиеся люди. Потому Зубарев и смотрел на это сооружение большими от удивления и возмущения глазами.

– Хочешь сказать, что Вероника здесь?

– Почему «хочу»? Я уже сказал…

Глеб смотрел в зеркало заднего вида. Никого.

Серая «девятка» свернула с шоссе вслед за ними, потом пропала из виду. Видимо, сидящие в ней люди не хотели себя выдавать, поэтому и не торопились приближаться.

Глеб достал из кармана сотовый телефон, глянул на дисплей.

– Черт, питание закончилось!.. Дай-ка свою мобилу!

Зубарев глянул на него недовольно, но телефон отдал.

– И у тебя батарея села…

Зубарев попытался возмутиться, но Глеб приложил палец к губам.

Он снял заднюю крышку, и в зазоре между аккумулятором и сим-картой заметил крохотный металлический вкладыш, которого здесь не должно было быть. Похоже, это и был вживленный в телефон «клоп». Рассматривать его Глеб не стал, чтобы излишним шумом не вызвать подозрения у преследователей. Он бросил телефон на заднее сиденье, вышел из машины, закрыл за собой дверь. Зубарев последовал за ним.

– Что-то я не понял про номер с телефоном?

– Какой номер? Просто у тебя аккумулятор сел…

Для того чтобы заразить телефон «клопом», надо сначала выкрасть его у хозяина. И если люди Свиридова смогли это сделать, значит, к своей задаче они относятся очень серьезно. Возможно, дублирующий микрофон вживлен и в одежду Зубарева. Но это вряд ли. Из госпиталя он выходил в летнем костюме и туфлях, а сейчас на нем батник, джинсы и кроссовки. А борсетка его осталась в машине.

Вагончик стоял на лесной поляне у проселочной дороги, в безлюдном месте. Не совсем понятно, зачем его сюда поставили, но ясно, что в последнее время использовался он как свалка и отхожее место. И мусора внутри полно, и дерьма.

– Ничего не понимаю!

От возмущения Зубарев ослабил внимание и едва не наступил в прикрытую бумажками кучу. Он резко подался в сторону, чтобы не вляпаться, но стал терять равновесие, в попытке удержать его неосторожно стукнулся головой о свисающую с потолка балку.

– Твою мать!

– Спокойно, Костя, спокойно…

Глеб первым зашел в вагон и сейчас наблюдал за дорогой.

– «Спокойно, спокойно», – потирая макушку головы, передразнил его Зубарев. – Вероника где?

– Там, в лесу… Через это окно вылезешь, там тропинка, иди по ней…

С каждой стороны вагончика было по два больших окна, в каждое из которых запросто мог пролезть человек. Глеб не знал, есть ли с тыльной стороны вагончика тропка, но Зубарев по-любому должен уйти. Потому что в поле зрения появилась «девятка».

Глеб нарочно встал так, чтобы его можно было увидеть из машины.

– Что-то не нравится мне все это! То через балкон, то через окно!

– А Веронику хочешь увидеть? Там она, метрах в ста, в палатке…

Глеб отошел от окна, чтобы не стать мишенью для снайпера. Засветился и хватит.

– Может, я через дверь?

Зубарев шагнул к выходу, но Глеб схватил его за руку, кивком показал на «девятку»:

– Это за нами. Я их задержу, а ты к Веронике давай, с ней побудь… Через окно давай, быстрей, быстрей…

Глеб не знал, что представляет собой Зубарев. Вроде бы рубоповец, должен владеть приемами рукопашного боя, но а вдруг он больше будет мешать, чем помогать? Вряд ли в машине свыше трех бойцов, с такой численностью Глеб справится сам. Главное, заманить их в западню, а там он уже знает что делать…

– Зачем они здесь?

Глеб с досадой глянул на Зубарева. Ему валить отсюда надо, а он полемику разводит.

– Им Вероника нужна. Они мочить нас будут. Давай, пошел!

Но Зубарев не торопился уходить. В голове у него зрел очередной неуместный вопрос.

А из «девятки» вдруг вышел парень в спортивном костюме, тубус у него зеленый в руках. Вот он опускается на колено, ставит его на плечо…

– За мной! – заорал Глеб, хватая Зубарева за плечо.

Гранатомет у бандитов, и выстрел может последовать в любую секунду – поздно уходить через окно, но и в вагоне оставаться нельзя. Остается только главный вход, простреливаемый со стороны бандитов. А их уже двое, один вскидывает пистолет-пулемет… Никак не думал Глеб, что у них в арсенале окажется столь серьезное оружие.

– Бегом!

Из вагона он выскочил в тот момент, когда гранатометчик нажал на спуск. Пока заряд летел в цель, Дробов выдернул за собой и Зубарева. За спиной раздался взрыв, воздушная волна, раздув обшивку вагона, вырвалась из дверного проема, толкнув Глеба и Зубарева в спину, еще и жаром их обдало. Воздушная волна порой бывает страшней самих осколков, она запросто может убить. Глеб не стал противиться удару, подался вперед, перекатился через плечо. Зубареву повезло меньше, он растянулся на пузе и сам подняться не смог. Лицо перекошено, глаза на лбу, рот разинут. Он контужен, ничего не понимает, а бандит уже наводит на них ствол. Расстояние до него метров пятьдесят, для ножа это слишком далеко, а для пули – самый раз. Хорошо, что вслед за взрывной волной вырвались клубы едкого дыма, создав для стрелка визуальную помеху.

Глеб схватил Зубарева за шкирку, рванул за собой. Наконец до него дошло, что нужно делать. Костя оторвался от земли, побежал за Глебом. Надо всего лишь за вагончик забежать, а это каких-то пять-шесть метров. В этот момент пулемет с глушителем уже выплеснул длинную очередь. К ней добавилась вторая, плотность огня увеличилась. Но Глеб уже завернул за вагон, а там овражек – пусть он загажен, зато здесь можно укрыться от огня и затаиться. До леса далековато, не успеют они с Зубаревым туда добежать, значит, надо встречать противника здесь. Увы, ситуация такая, что шансов выиграть бой у Глеба почти нет, слишком серьезное у противника оружие против его ножей. Надо было все-таки взять с собой пистолет…

Ситуация вдруг осложнилась тем, что Зубарев поймал ногой пулю. Он успел забежать за вагончик, но не добрался до овражка. Упал на бок, схватившись руками за простреленную голень. В кость пуля попала, поэтому от боли он перестал соображать.

Глеб мог бы схватить его, затащить в укрытие, но ведь бандиты не стоят на месте, наверняка они приближаются к ним. Не успеет он спрятать Зубарева. А если вдруг успеет, то все равно дело швах, поскольку не останется у него времени подготовиться к достойной встрече с противником.

Дробов не стал бросаться к Зубареву, смотреть его рану. Все равно он обречен, если, конечно, Глеб не сможет остановить бандитов. Шансов на успех у него нет, но право на попытку еще остается. Возможно, бандиты приближаются к ним с опаской, расходуя на соблюдении осторожности время. Если так, то у Глеба есть возможность обежать вагончик и внезапно зайти к ним если не с тыла, то хотя бы с фланга. Однако этот план оказался невыполнимым. Глеб это понял, когда вышел на прямую видимость с одним из бандитов, который также решил обойти вагончик. К счастью, противник стал жертвой вырвавшегося из окон дыма, у него слезились глаза, и он слишком поздно разглядел опасность. Зато Глеб к такому дыму привычный, и с толку его сейчас мог сбить только меткий выстрел. Реакция, рефлексы – они на его стороне… Бандит выстрелил, когда брошенный в него нож воткнулся ему в горло, но пули ушли высоко-высоко.

Хотел бы Глеб выхватить у него пистолет-пулемет, но ведь на это уйдет время, а сейчас ему дорога каждая секунда.

Все-таки успел он обежать вагон к тому моменту, когда второй бандит наставлял на раненого Зубарева ствол автомата. Нож вошел в его тело, будто в масло. Не дрогнула рука у Дробова, бросок оказался чертовски точным. Клинок вошел точно в шею под левым ухом. Увы, но и в том, и в другом случае Глеб обязан был убивать.

Но все его старания могли закончиться ничем, если бы в машине оказался третий боец. Ему совсем не обязательно было прятаться за «девяткой», достаточно было находиться в некотором отдалении от Глеба. Хватило бы короткой очереди, чтобы все закончилось… Но не было никого больше. Только два трупа и раненый Зубарев, который затих от страха еще под стволом автомата. Бандита, взявшего его в прицел, больше нет, но он и сейчас молчал, потрясенно глядя на Глеба.

Дробов должен был оказать ему первую помощь, но его смущала «девятка». Что, если там все-таки кто-то есть? К тому же машины стояли на дороге, по которой в любой момент могла проехать случайная машина. А здесь вагончик горит, трупы валяются…

В «девятке» никого не было. Глеб запрыгнул в свою «Ниву», задом подогнал ее к первому трупу, опустил спинки задних сидений, через заднюю дверь затолкал тело в салон. То же самое он проделал со вторым трупом. Не хотелось пачкать салон, но лучше пожертвовать машиной, чем свободой. Забрал он с собой и оружие.

Он помог Зубареву подняться, добраться до машины, сесть. Кровь текла из раны, но Глеб не спешил делать перевязку, хотя уже приготовил аптечку. Он торопился поскорее убраться с этого места. И только дымящийся вагон исчез из вида, как навстречу из-за поворота выехал старенький «пятьдесят третий» «ГАЗ» с фургоном. Вряд ли водитель обратил внимание на номера его машины. А если обратил, то кто сказал, что там были виновники происшествия?..

Зубарев сам перетянул ногу под коленом жгутом из аптечки. А перевязку ему сделал Глеб – после того как свернул с проселочной дороги в пролесок. Нельзя им сейчас оставаться на виду: все-таки трупы в багажнике.

– Больно? – затянув узелок на бинте, спросил Глеб.

Пуля пробила икру и застряла в кости. Было бы гораздо лучше, если бы она прошла навылет, но увы…

– Больно, – скривился Зубарев.

Глеб всерьез относился к такому вопросу, как первая медицинская помощь, потому автомобильная аптечка у него укомплектована как надо. И бинты в ней есть, и антисептики, и ампулы с промедолом. И шприц он зарядил, и укол сделал.

– Сейчас легче станет, – пообещал он.

– Зачем ты меня сюда привез? – спросил Зубарев.

– Чтобы перевязать. Сейчас дальше поедем.

– Нет, я про вагончик… Не было же там Вероники.

– Бандитов на себя выманивал. Они должны были поехать за нами. Должны были и поехали…

– Зачем же я тогда через балкон сигал?

– Для отвода глаз. Как будто мы ни о чем не догадываемся…

– А о чем мы должны были догадываться?

– О том, что твой телефон на прослушке стоял.

– Мой телефон?! На прослушке?!

– Они следили за тобой. Они слушали твои разговоры. «Клоп» у тебя в телефоне был и радиомаяк в машине. Ты же в РУБОПе служил, должен знать, как это делается…

– Значит, на живца этих уродов ловил?.. И Веронику до греха довел, и меня! – зло выпалил Зубарев.

– Я не понял, тебя что, изнасиловали? – язвительно глянул на него Глеб.

– Достал ты всех со своими идеями! А если бы они нас грохнули?

– Ничего бы с тобой не было, если бы ты из окна выпрыгнул. А ты сопли развел… Тогда сопли, сейчас сопли…

– Это не сопли! – сник Зубарев. – Просто обидно… Ты же знал, что они стрелять будут.

– Не знал. Но предполагал. Только не думал, что у них гранатомет есть. И «узи»… Серьезно ребята вооружились… Поговорить с ними хотел, узнать, что к чему…

– А чего с ними говорить, от Свирида они.

– Да я это уже понял.

Глеб узнал в одном покойнике парня, который перехватывал Веронику по дороге в аэропорт. Не угомонился атлет, за что сегодня и поплатился…

– И еще понял, что все очень и очень серьезно. И Веронику хотят убить. И тебя. И меня…

– Оперов моих подключать надо.

– Не надо. Пока Свирид хочет решить проблему без милиции, не стоит. Ты же не хочешь, чтобы Веронику посадили?

– Не хочу. Но надо же что-то делать…

– Твои подозрения верны, это Вероника отравила Свирида. Он сам ее домогался, назначал ей встречу на своей квартире, она отказывалась, потом согласилась. Пришла к нему, насыпала яд в коньяк… Она ненавидит его. Так ненавидит, что готова его убить. И убила бы. Просто ей не повезло…

– Она должна была мне сказать…

– Хотела, но испугалась. Ступор у нее был, собрала вещи, в аэропорт поехала на автопилоте… Кончать надо со Свиридом. Он Веронике жизни не даст.

– И что ты собираешься делать?

– Вообще-то я хотел спросить у тебя, что ты собираешься делать. Ты ее муж, а не я… Или не готов рискнуть ради жены?

– А что я могу сделать? – занервничал Зубарев. – У меня же нога…

– Ты, говоришь, к Свириду приходил? В больницу?

– Да, в больницу.

– Тебе тоже надо в больницу. Сейчас мы туда поедем. Трупы спрячем и поедем… Надеюсь, ты меня не сдашь?

– Ты шесть лет на это надеялся, – усмехнулся Зубарев.

– Значит, не сдашь…

Глеб вздохнул. Не хотел он брать еще один грех на душу, но пока Свирид жив, ему придется и дальше убивать его людей. Неужели все-таки он должен завершить начатое шесть лет назад?..

Глава 25

Жаркий сегодня день, но с реки дует прохладный ветерок, он же приятно шелестит в кронах деревьев. Здорово было бы прогуляться по собственной сосновой роще, если бы нервы не зудели от дурного предчувствия… Несколько часов молчал телефон Шпака, а потом вдруг ответил незнакомым голосом. Свирид стал выяснять, с кем говорит, оказалось, что это был капитан милиции, прибывший к месту происшествия. Какой-то вагончик разворотило взрывом, серую «девятку» там обнаружили, трубу от гранатомета, а людей нет и трупов тоже. И что произошло там, непонятно. Разумеется, Свирид отказался прокомментировать ситуацию. Дескать, понятия не имею…

А ситуация плохая. Шпак ездил на «девятке» за Зубаревым и за Вероникой на ней потащился. Только взять ее не смог; вагончик взорвал, а где она сама – неясно. И Зубарев исчез, и Дробов, если рядом с вагончиком и в нем трупов не обнаружено. Шпак мог бы вывезти тела куда-нибудь в лес, чтобы там закопать, но тогда почему он не отзывается? Почему его телефон остался в брошенной «девятке»?.. Судя по всему, его самого закопал Дробов…

Следствие так и не установило, кто убил Киргиза и пацанов, которые с ним были, но ведь ясно же, что это Дробов их упокоил. И Артемчик пропал; опять же, чертов спецназовец его убрал. Теперь вот Шпак со своими напарником… Ну и за что Свириду такое наказание?

Все раздражало его, злило, бесило. Ольга под горячую руку попалась, наорал он на нее – она со слезами на глазах ушла к сыну в комнату. Что ж, надо сходить к ней, но вовсе не для того, чтобы просить прощения.

С Ольгой он столкнулся в холле на втором этаже, схватил за руку, затащил в спальню, с разгона швырнул на кровать.

– Давай колись! Что у тебя с Дробовым было? – свирепо спросил он.

– Ничего не было! – потирая отбитый локоть, с опаской посмотрела на Дмитрия жена.

– А какого хрена он в Черноземск приперся?

– Я же говорю, друг у него здесь.

– Что за друг?

– Боевой друг. Я же рассказывала, осколочное у него в живот.

– И ты его оперировала?

– Да.

– Потому что Дробов тебя об этом попросил?

– Да, попросил.

– И ты мне ничего не сказала?.. Почему ты мне ничего не сказала? – заорал на Ольгу Свирид.

– Зачем я тебе должна была это говорить?

– Да затем, что он твой бывший любовник! И вы мне рога с ним наставляли!

– Не было ничего подобного! – рискуя свернуть себе шею, размашисто мотнула головой женщина.

– Ты его телефон знаешь?

– Да, знаю. Он оставлял. Чтобы я ему звонила.

– Ты ему звонила!.. Да эта мразь меня чуть не задушила, если ты забыла! Он пацанов моих положил! Да я его на куски порвать должен был!

– Потому я тебе ничего и не сказала…

– Должна была сказать!..

Свирид пошел за трубкой, вернулся в спальню, Ольга продиктовала ему номер, он набрал его, но на кнопку вызова нажимать не решился. Ну, позвонит он Дробову, и что? На чай с пирогом его к себе пригласит? Так он и приехал…

– Сама ему позвонишь! – проговорил вдруг Свирид, глянув на жену. – Позвонишь ему и скажешь, что его друг умирает!

– Зачем?

– Надо!

Он еще и сам не знал, что из этого выйдет. Вроде бы неплохая идея, взять Дробова на живца, но как ее провернуть? Подкараулить этого чертова спецназовца во дворе госпиталя? А как его схватить, если он один десятерых стоит? Снять его из снайперской винтовки выстрелом? А если он сам всех снимет?..

– Но его друг не умирает. Это неправда.

– Правда!

– Есть врачебная этика…

– А есть уважение жены к мужу. А ты под этого козла, как последняя шлюха, легла!

– Я не ложилась под него!

– А чего тогда звонить не хочешь? Жалеешь?

– Я тебя жалею… Вдруг ты его убьешь? Вдруг тебя посадят?

Ольга не фальшивила, она действительно переживала за мужа. Свирид это видел, но все равно наорал на нее.

– Можно подумать, ты этого не хочешь?

– Я хочу?! – возмутилась она.

Но Свирид ее не щадил.

– Да, ты хочешь!.. Меня на кичу, а самой остаться тут полной хозяйкой! Все здесь твое будет! Бизнес мой, дом – все твое!

– Не нужен мне твой бизнес!

– А я тебе нужен?

– Нужен!

– Вот с этого и надо было начинать! А то бизнес!.. Где живет эта мразь?

В голову вдруг пришла мудрая мысль, а что, если Дробов спрятал Веронику у себя дома? Но где он, этот дом?

– Кто мразь?

– Дробов твой – мразь! Что, не согласна?

– Не надо на меня кричать!

– А не надо тупые вопросы задавать!.. Где живет эта мразь?

– Не знаю… Мы с ним почти не разговаривали. Он считает, что я его предала, он не может меня простить…

– Ты меня не грузи, не надо! – скривился Свирид. – Ты его друга оперировала? Оперировала! Ты с ним разговаривала? Разговаривала. Что тебе этот друг про Дробова рассказывал?

– Ничего, – опуская глаза, проговорила Ольга.

– Врешь! – Свирид схватил ее пальцами за подбородок, задрал голову кверху. – В глаза мне смотри!

– Он говорил, что Глеб в Москве служит, при каком-то их Главном штабе… А живет где-то в Подмосковье…

– Ну вот, видишь, и память проснулась… – презрительно глянул на жену Свирид.

Не хочет она сдавать ему Дробова. Что-то не то с ней, что-то не то… Может, между ними снова любовь проклюнулась? Тогда ее саму жареный петух клюнет. В темечко. Наглухо.

– Сейчас поедешь к этому другу, делай что хочешь, но я должен знать адрес Дробова!

– Зачем?

– Затем, что я тебе сказал! – заорал Свирид. – Я сказал – ты сделала, какие вопросы?.. Я спрашиваю, какие вопросы?!

– Никаких! – смиренно сказала Ольга.

– Тогда вперед и с песней!

Свирид отправил жену в госпиталь, а сам взялся за телефон. Пора было подключать к делу очень серьезных людей…

* * *

Операцию Зубареву сделали в военном госпитале. Он хоть и неармейский человек, но все-таки офицер, неважно, что бывший. Да и начальника госпиталя Глеб знал лично, правда, тот без особого желания пошел ему навстречу, зато после операции распорядился поместить Зубарева в отдельную палату. Туда и зашел сейчас Глеб…

Не стал он везти Костю в городскую больницу, решил, что в госпитале будет надежней. А в больницу он съездил сам, пока Зубареву делали операцию. Осторожно навел справки насчет Свиридова и узнал, что его выписали домой. Тогда он отправился обратно в госпиталь. Что-то подсказывало Глебу, что Зубарев – не единственный, кто проявил к Гене Сазонову интерес. Поэтому он сейчас пойдет к нему, вкратце объяснит ситуацию и договорится с ним об условном сигнале, который нужно будет подать в случае опасности. Но сначала заглянул к Зубареву, посмотреть, как у него дела.

Костя сейчас никакой. И Глеб ему промедол вколол, и операцию ему под наркозом делали – ни от того он еще не отошел, ни от другого. Не спит он, но состояние бредовое, таращит на Дробова глаза, ничего не соображает…

– Вероника… – еле внятно пробормотал Зубарев. Он поднял руку, чтобы протянуть ее Глебу, но не удержал на весу, обессиленно уронил на кровать.

– Будет Вероника, будет…

Глеб устало опустился на стул. Бессонная ночь, проведенная в пути, гонки с бандитами, трупы которых пришлось наспех спрятать в лесу, потом госпиталь, больница, хлопоты, суета. Нет, он человек сильный, для него эта чехарда – пустяк, надо только дух перевести…

Уже через пять минут Дробов снова был на ногах.

Отделение, где лежал Сазонов, находилось на том же этаже, где и палата Зубарева, только с другой стороны от холла. Пешком идти от одной палаты до другой – минута, не больше. Глеб вышел из палаты, направился в холл. Сидящая за столом сестра недовольно глянула на него. Не нравилось ей, что кто-то хозяйничает здесь без ее ведома. Да, начальник госпиталя отдал распоряжение, но ведь сделал он это с неохотой, а значит, полковник Дробов не столь уж значимая персона, перед которым нужно стоять на задних лапках. Но Глеб прошел мимо нее с такой важностью, что она не посмела его остановить.

Надо было предупредить Сазонова об опасности, но, как оказалось, Глеб слегка припозднился. И хорошо, что опасность далеко не самая страшная. В палате Сазонова он застал Ольгу. Она сидела у кровати больного и о чем-то с ним тихонько разговаривала. Увидев Глеба, женщина в замешательстве поднялась, натянуто улыбнулась, пытаясь вернуть самообладание. Но розовые пятна на щеках выдавали ее волнение.

– Здравствуйте, Ольга Евгеньевна! – Глеб смотрел на нее внимательным, изучающим взглядом. – Здорово, Гена! Я вам не помешал?

– Вообще-то помешал…

– Да я вот к другу приехал. Отпуск взял и приехал… Гена, ты же меня не прогоняешь?

– Нет, конечно, Глеб Саныч!.. Ольга Евгеньевна как раз про тебя спрашивала!

– Да что ты такое говоришь?

Сазонов удивленно смотрел на него. Не мог он понять, почему Глеб такой возбужденный.

– Какой-то странный ко мне интерес, ты не находишь? Утром один про меня спрашивает, вечером – другой… Кто утром к тебе приходил?

– Ну, из милиции майор был… – замялся Гена. – Сказал, что права твои нашлись.

– Какие права?

– Водительские.

– Гена, я не понял, теперь операцию на живот делали или на мозги?

– Э-э… Так это слишком просто, паспорт, права… Если бы что-то серьезное, я бы номер не сказал… Ладно, Глеб Саныч, признаюсь, косяка дал! – виновато проговорил Сазонов.

– Ну чего вы на него набросились, товарищ полковник? – Ольга попыталась урезонить Глеба, но выглядела она при этом смущенной, неуверенной. Чувствует, что ей и самой сейчас достанется, потому тревожно у нее на душе.

– Да нет, не набросился. Просто пытаюсь объяснить ситуацию, – холодно глянул на нее Глеб. – А ситуация такая, что все вокруг одной женщины крутится. И муж этой женщины был здесь сегодня утром. Ему нужен был номер моего телефона, и он его получил…

– Так ты что, паспорт не терял? – озадаченно спросил Сазонов.

Глеб с пониманием глянул на него. Неважный у него вид, болезненный: не отошел он еще от операции. В таком состоянии действительность воспринимается не совсем реально, потому и проболтался он, хотя и не должен был этого делать ни при каких обстоятельствах. И Ольге ничего не должен был рассказывать про него.

– Надеюсь, ты не сказал мой адрес?

– Кому?

– Тому, кто спрашивал… Майор из милиции спрашивал?

– Спрашивал. Но я не сказал. Это святое!

Адрес у Глеба такой же засекреченный, как и его служба. По номерным знакам автомобиля его не определишь, по паспорту – тоже, потому что Глеб прописан по адресу части. Только через Гену его и можно было узнать.

– Ольга Евгеньевна спрашивала?

Сазонов виновато поджал губы и скосил взгляд на Ольгу. И та внутренне сжалась.

– Конечно, спрашивала, – с усмешкой сам себе ответил Глеб. – Ей же интересно знать, где сейчас находится та самая женщина, которую ищет майор милиции.

– Мне интересно это знать? – удивленно посмотрела на Глеба Ольга.

– Твоему мужу интересно это знать. Потому что эта женщина его люто ненавидит за то, что когда-то он убил ее парня. Убил у нее на глазах. Если эта женщина даст показания, его отправят в тюрьму… Надеюсь, ты понимаешь, о ком речь?

– А что Вероника у тебя делает? – возмущенно и с ревностью спросила Ольга.

– А кто сказал, что она у меня? Это твой муж думает, что она у меня. А почему он так думает? Потому что он снова заказал Веронику. Ее опять пытались похитить, и я снова ей помог… Твой муж, Ольга, настоящее чудовище. И он уже во второй раз открыл сезон охоты на Веронику…

– С чего это?

– Ну, это не так важно, – замялся Глеб.

Не собирался он говорить, что Вероника отравила Свирида, но ведь Ольга сама могла это знать.

– А может, все-таки важно? Вдруг это Вероника угостила Диму цианидом? – с ухмылкой спросила Ольга.

– Вряд ли, – покачал он головой.

– А вдруг?

– Твой муж – сволочь!

– Это не оправдание.

– Да я и не оправдываюсь. И не собираюсь склонять тебя на свою сторону. Свой муж, как говорится, ближе к телу…

– Да я не про тебя говорю, а про Веронику. Если она считает моего мужа сволочью, то для нее это не оправдание…

– Насколько я знаю, твой муж не стал заявлять в милицию. А почему?

– Не знаю…

– А я знаю. Он боится, что его снова привлекут за убийство ее парня. Но боится он зря. Вероника никому ничего не скажет… Так ему и передай.

– Кому «ему»?

– Мужу своему.

– Зачем?

– Затем, чтобы он оставил в покое Веронику… Да, она была не права, но ведь он сам стал к ней приставать…

– Он к ней приставал? – нахмурилась Ольга.

В ответ Глеб многозначительно промолчал. Да, так оно и было, какие могут быть в том сомнения?

И вообще, он очень устал. Надоела ему вся эта суета вокруг Вероники, вот и возникла вдруг идея решить дело миром. Ведь смог же Зубарев договориться со Свиридовым, и тот целых шесть лет соблюдал перемирие. Договор бы и дальше действовал, если бы Веронике вожжа под хвост не попала.

– Почему он к ней приставал? – не унималась Ольга.

– Потому что детство в заднице заиграло. С огнем твой муж решил поиграть. Вероника ненавидит его. А он решил, все забыто… А не забыто ничего. Поэтому Вероника и попыталась свести с ним счеты. А Свирид хотел ее после этого убить. Но и он не смог. Второй тайм, счет один – один. Может, на этом остановимся?

– В смысле, остановимся?

– Думаю, худой мир лучше доброй ссоры. Да и ссора недобрая. Снова гибнут люди…

– Какие люди?

– Да так, к слову пришлось, – уклончиво отозвался Глеб.

– Ты хочешь, чтобы Дима перестал преследовать Веронику?

– Да. Он оставляет ее в покое, и девушка никому ничего не говорит.

– А она согласна?

– Согласна.

– Тогда и Дима согласен… А если нет, я его уговорю. Нам не нужна эта война…

– Вот и замечательно.

– Когда мы встретимся?

– Зачем нам встречаться?

– Как «зачем»? Должна же я тебе передать ответ от мужа.

– Не надо ничего передавать. Я не верю его словам. Вероника будет под моим присмотром, и если вдруг я замечу хоть какие-то действия со стороны Свирида против Вероники, то сделаю все, чтобы решить с ним вопрос положительно. В смысле, положу в землю. И на этот раз ты меня не остановишь…

– А вдруг я не захочу тебя останавливать? – спросила Ольга и приложила к губам пальцы так, как будто испугалась собственных слов.

– Думаю, до этого дело не дойдет… Встречаться нам не надо. Но у тебя, кажется, есть мой телефон. Позвонишь мне, скажешь… Да, и передай своему мужу, что я тоже начеку. И пусть не тянет ко мне свои грязные руки, а то ведь я обрублю их по самую шею. Вместе с головой… Гена, скажи, это у нас делается?

– Делается, – кивнул Сазонов. – Я не знаю, что там у вас за сыр-бор, но, если с командиром что-то случится, мы тут всех на уши поставим…

– Не надо никого на уши ставить. Я уверена, что мы заключим мир… Пойдем, проводишь меня до машины!

Ольга решительно взяла Глеба за руку и увлекла за собой из палаты. Они вышли во двор госпиталя, по широкой липовой аллее направились к стоянке.

– Ты ее любишь? – с внутренним напряжением спросила женщина.

– Кого?

– Ты прекрасно знаешь, о ком я, – в ее голосе звучало раздражение.

– Если ты про Веронику, то это мое личное дело…

– Скажи, ты из-за нее сюда приехал?

– Когда, сегодня? Сегодня да, из-за нее.

– А вообще?

– К Гене я приехал. А здесь, как обычно, дурдом. С тобой связался, потом Вероника появилась. Не в том я возрасте, чтобы такую карусель крутить.

– Это ты о чем, о сексе?

– Да нет, как раз не о нем, – усмехнулся Глеб. – Мне сейчас точно не до него…

– Что у тебя с Вероникой?

– А это мое личное дело.

– А я в твоем личном деле есть?

– Холост – вот что есть в моем личном деле. Ни ты там не записана, ни Вероника. У тебя свое личное дело, у нее свое, и наши дела никак не пересекаются…

– Ну как же не пересекаются? Они так пересекаются, что все запуталось… Я бы и хотела оказаться в твоем личном деле, но у меня свое личное дело, в этом ты абсолютно прав. Другой вопрос: устраивает ли меня это личное дело? Но вот выбора у меня нет. Я должна остаться со Свиридом.

– Счастливо оставаться!

– Что, и не екнет сердце? – с надеждой и вместе с тем разочарованно посмотрела на Дробова Ольга.

– Мое сердце осталось в двухтысячном году.

– Но я же заслужила прощение, – вздохнула женщина.

– У тебя муж. И он очень жестокий. Не надо испытывать судьбу.

– Но ты же смог защитить от него Веронику. И меня отобьешь.

– Не в том я возрасте, чтобы замужних баб отбивать. Неромантичный у меня возраст… Да и тебе с твоим Свиридовым лучше, чем со мной…

– Я бы поспорила.

– Не надо спорить. Надо ехать к мужу и решать с ним вопрос.

– А если я не смогу решить вопрос? Если он меня прогонит?.. Мне кажется, он подозревает, что между нами что-то было. И это его злит. Он уже угрожал, что может оставить меня ни с чем… Если он меня выгонит, ты меня примешь обратно?

Глеб долго смотрел на Ольгу.

Да, женщина больше всего боится остаться никому не нужной, ей лучше жить с бедным офицером после богатого мужа, чем быть одной. Но не только потому рвалась Ольга к Дробову, что боялась одиночества. Да, она предпочитала ему Свирида, потому что с ним у нее красивая, сытая и спокойная жизнь. Но ведь и Глебу она отдалась на днях не только потому, что ей опостылел супружеский секс и захотелось чего-то остренького. Она предала его, но чувства к Глебу остались. Да и он, чего уж греха таить, дышал к ней неровно. Если Вероника просто нравилась ему, то чувство к Ольге более глубокое. И если она вдруг решит вернуться к Дробову, он сто раз подумает, прежде чем прогнать ее…

Глава 26

Первый раунд. Дурацкий выстрел на набережной, бегство от ментов, пуля в спину, Ольга как спасение, охота за Вероникой, гибель Киргиза, Артемчика, еще кучи пацанов… Свирид пропустил тогда очень сильный удар, но все-таки он смог внушить страх противнику, поэтому Вероника и ее муж пошли на попятную. И Дробов, эта машина смерти, вернулся в Чечню. Счет один – один.

Второй раунд. Свидание с Вероникой, цианид в бокале с коньяком, снова открыт сезон охоты на нее, но тут опять на пути появляется проклятый Дробов. Он-то и предложил боевую ничью. Вероника молчит, а он отказывается от ее физического устранения… Интересное предложение. Только ничья почему-то воспринимается как поражение, а сдаваться не хочется…

– Думаешь, надо отступиться? – Свирид с сомнением смотрел на Ольгу.

– Не думаю, а знаю… Я говорила с Глебом, он сказал, что Зубарев ранен в ногу.

– Ранен? – всполошился Свирид. – Кем ранен?

– Не знаю, – пожала плечами супруга. – Он сказал только, что погибли люди…

– Какие люди?

– Тебе видней… Кого ты за ним посылал? – не без злорадства, как ему показалось, спросила Ольга. – За ним, за Вероникой, за Зубаревым…

– Не твое дело! – резко ответил Дмитрий.

– Мое. Это мое дело. Я не хочу, чтобы ты сел в тюрьму. Я не хочу, чтобы отец моего сына сидел в тюрьме. И сам отец моего сына этого не хочет…

– А кто отец твоего сына?

– Ты, конечно, – растерянно захлопала глазами Ольга.

– А вдруг Дробов?

– Как ты можешь? Никита – твоя копия… Можешь убить меня, если он не твой сын. Давай проведем экспертизу, и, если окажется, что Никита не твой сын, я сама пущу себе пулю в лоб…

– А сможешь?

– Смогу, – ничуть в том не сомневаясь, с внутренним ожесточением сказала Ольга.

– А если ты с Дробовым спала? Если сегодня с ним спала, вчера, позавчера?.. Тоже застрелишься?

– Не спала я с ним! – Ольга смотрела на мужа, не отводя глаз.

– Точно?

– Давай оставим этот разговор. Он меня оскорбляет. Как оскорбляет твоя страсть к Веронике, – разозлилась женщина.

– Моя страсть к Веронике?! – опешил Свирид.

– Это же она тебя отравила?

– Не было никакой страсти… Она сама подъехала ко мне… Ну, баба она красивая, не вопрос…

– И ты потащил ее к себе на квартиру?

– Не надо тут на меня кипяток лить! Я тебе не рак, не покраснею!

Свирид действительно был далек от того, чтобы залиться краской со стыда.

– Так никто и не сомневается, – ядовито усмехнулась Ольга.

– Значит, Зубарева ранили… Когда?

– Сегодня.

– Значит, все сходится…

Если Шпак не выходит на связь, значит, с ним кончено. Значит, его уделал Дробов. Зубарева ранили, зато этот чертов спецназовец оказался на высоте… Нет, с этим козлом лучше не связываться.

– Я не знаю, что там сходится, но Зубарев – бывший рубоповец. Он ведь и отомстить может…

– Тогда его жену закроют!

– Может, лучше обойтись без обмена ударами?

– Да, лучше обойтись без него, – кивнул Свирид.

Как ни крути, а спокойная жизнь все-таки лучше, чем суета и ожидание дурной для себя развязки.

– Но где гарантии, что Вероника меня не сдаст?

– Но ты же ее не сдаешь.

– Правильно, я не сдаю ее, она не сдает меня.

– Вот в этом и есть твоя гарантия. Я тебе сейчас все объясню…

Судя по серьезному и сосредоточенному выражению лица Ольги, она собиралась предложить что-то дельное. Впрочем, другого Свирид от нее и не ожидал. Не та сейчас ситуация, чтобы валять дурака. А Ольга – женщина умная, мудрая, и суждения у нее взвешенные… Может, действительно надо принять худой мир? А почему бы и нет? Ведь никто же не помешает ему спустя время объявить Веронике и ее защитникам новую войну. Она же не постеснялась нанести первый удар после долгого мира.

* * *

Оклемался Зубарев, и взгляд у него такой же ясный, как безоблачное небо. Да и сам Глеб в норме. Выспался он за ночь, снова готов к труду и обороне.

– В общем, ситуация такая, Свирид готов принять капитуляцию. Но ему нужны гарантии, что Вероника его не сдаст, – заявил Дробов.

– Зачем ей это? Чтобы самой сесть?

– Если со Свиридом что-то случится, она может сесть. У Свирида есть заключение частной судмедэкспертизы о том, что его пытались отравить. И заявление он на Веронику написал, дескать, она во всем виновата. Если с ним вдруг что-то случится, то это заявление и заключение экспертизы отправятся в прокуратуру.

– Бред какой-то. Грош цена этому заявлению, если с ним что-то случится. И экспертизе тоже, – фыркнул Зубарев.

– Тем более.

– Значит, соломки себе хочет постелить Свирид?.. Что ж, если так, значит, он действительно хочет мира. А нам с ним воевать зачем?.. Мы дом у него купили на льготных условиях. Но ведь он может разорвать сделку… А может и не разорвать… Если не разорвет, мы примем его капитуляцию, – проговорил Зубарев, и в его глазах заискрилась алчность.

– А если разорвет? – усмехнулся Глеб. – Тогда что? Откажемся от мира и будем воевать? Как ты себе это представляешь?

– Как представляю?.. Свирид против нас людей своих направил, они стреляли в нас…

– Очень умный ход. Свирид скажет, что ничего не знает, а меня за убийство посадят, лет на двадцать, а может, и на всю жизнь… А вместе со мной и Веронику, за покушение на убийство…

– Ну да, не вариант… Если бы грохнуть эту суку, – размечтался Зубарев.

– Мне нравится твоя идея. Нога у тебя заживет, и вперед, на подвиг…

Глеб и сам понимал, что со Свиридом надо кончать, но он же не киллер. Он убивает, защищаясь. Само собой, лучшая защита – нападение, но ведь Черноземск – мирная территория, здесь нет войны, в которой можно уничтожать боевиков и террористов безнаказанно. Так что если есть возможность решить дело миром, воевать он не будет. Но если Зубарев захочет самолично расправиться со Свиридом, останавливать он его не будет. И даже поможет советом. Но своими руками таскать для него каштаны из огня точно не станет.

– Когда она заживет? – вздохнул Зубарев. – Да и опасно это…

– Я так понимаю, бизнес у тебя.

– Да, воду в баклажках продаем, на Москву работаем…

– Так почему бы тебе поближе к Москве не перебраться?

– Зачем?

– Чем дальше от Свирида, тем лучше. Думаю, это нетрудно понять.

– В принципе, ты прав, нам с ним не следует пересекаться… Но так у меня производство здесь.

– Ничего, производство и перенести можно. Вот в сорок первом целые заводы за Урал вывозились, и ничего.

– А скважины? Их же я забрать не смогу. А вода у нас очень хорошая, в Москве такой нет.

– Так никто не говорит, что в Москве надо воду бурить, где-нибудь в окрестностях осядешь…

– Где-нибудь поблизости от тебя, да? – подозрительно спросил Костя.

– Почему поблизости от меня?

– А чтобы Вероника рядом была! Чтобы рога мне наставлять!

– Я понимаю, ревность – штука сильная и мучает, даже когда поводов нет. А поводов у тебя, Костя, нет. Не было у нас ничего с Вероникой и быть не может…

– Почему «не может»? Я же знаю, ты ей нравишься!..

– Нравлюсь. Как человек. А как мужчина ты ей больше нравишься. Она тебя выбрала. И верна тебе. Я тебя больно ударю, если про жену плохо будешь думать, – нахмурился Глеб. – Ты меня понял?

– Понял…

– Вероника – твоя, а не моя жена, – наседал на него Глеб. – И ты, а не я за нее в ответе. Если с ней что-то случится, ты будешь виноват. А случиться может, коль она здесь останется. Поэтому, если ты с Москвой работаешь, вези ее в Москву. Возможно, тебе больше нравится Питер, тогда поезжай туда. Хочешь, за Урал вези. Хочешь, за границу. Куда угодно, лишь бы только подальше от Свирида. Ты меня понимаешь?

– Да, понимаю, понимаю.

– Значит, дом тебе здесь не нужен. И в условия о капитуляции мы его не вставляем.

– Ну, деньги-то я забрать должен, – растерянно сказал Зубарев.

Глеб промолчал. В такие мелочи он вникать не собирался.

– С Вероникой как быть? – спросил Костя. – Если мир, то пусть ко мне возвращается.

– Рано. Еще рано. Надо хотя бы месяц выждать, посмотреть, как Свирид себя ведет. Ты будешь наблюдать за ним.

– А ты? К Веронике поедешь? С ней будешь жить?

– Опять двадцать пять… Путевку я в санаторий возьму, да и к матери надо съездить. Не поеду я к Веронике, пусть сама у меня живет. Деньги у нее, я так понимаю, есть…

– Есть, и не на один месяц хватит… Точно в санаторий поедешь?

– Куда-нибудь обязательно поеду.

Но сначала Глеб должен был заехать к себе домой. Машину в гараж поставить, за путевкой съездить, проездные оформить. Дел много, но все это мелочь по сравнению с теми проблемами, которые пришлось решать здесь. К тому же не все еще сделано. По большому счету, Зубарев неплохой мужик, но все-таки лучше перестраховаться. В самое ближайшее время Дробов собирался отправиться за город, найти спрятанные трупы, закопать их глубоко, чтобы никто не нашел…

Еще надо было побывать у Сазонова, а затем позвонить Ольге, сказать, что ее условия приняты.

Но звонить ей не пришлось. Ольгу он нашел в холле между отделениями. Она сидела в жестком кресле под пальмой – в непринужденной позе и с озадаченным выражением лица о чем-то сосредоточенно думала. Увидев Глеба, она повеселела, поднялась ему навстречу.

– У Зубарева был? – спросила она.

– Был. Он согласен…

– А ты?

– Я тем более…

– Нехорошо вышло. Я понимаю, Вероника ненавидит Диму, но ведь она сама первая начала… Люди погибли…

– У этих людей автоматы были и гранатомет. У твоего мужа большие возможности, – усмехнулся Глеб.

– Возможности у него большие. Но война ему не нужна. Он дома строит, заводы, поверь, он полезный для общества человека. Просто Вероника его взбесила… Значит, мир?

– Все зависит от вас.

– Не от меня, а от Димы. А ему проблемы не нужны… Вид у тебя усталый. Сам потрепанный… Ты где остановился? В гостинице?

– Да нет, ноги до гостиницы не дошли. В машине ночевал…

– Заметно. Тебе надо себя в порядок привести, – с загадочной улыбкой на губах сказала Ольга. – Я тебе ключ от своей квартиры дам…

– Зачем? Если у нас мир, то я завтра домой уже поеду.

– Вот завтра и поедешь.

Ольга достала из сумочки ключи, чуть ли не силой всучила их Дробову.

– Не бойся, Дима уже и забыл об этой квартире.

– Да я и не боюсь.

Возможно, Ольга заманивала его в ловушку. Но ведь если очень захотеть, то его можно убить где угодно. Возле машины можно снайперскую засаду организовать или просто мину под мотор поставить…

– Ну, тогда будем прощаться.

Ольга осмотрелась, подалась к нему и быстро, но жарко поцеловала в губы.

– До встречи! – уходя, нежно улыбнулась она.

– Ключи кому отдать?

– Себе оставь. У меня еще есть… Пока!

Глеб побывал у Сазонова, затем отправился в лес, купил по пути лопату…

* * *

С трупами он разобрался к двум часам пополудни, только затем, грязный и уставший, отправился на квартиру к Ольге. Ему действительно нужен был отдых, к тому же он хотел убедиться, что Свирид ничего худого против него не задумал. Логика проста – если он собирается устранить его, значит, и Вероника в опасности. За себя Глеб как-то не переживал. Если в квартире засада, у него есть шансы обезвредить ее. А Вероника, если с ним что-то случится, обречена…

Но не было никого в квартире у Ольги. Порядок идеальный, нигде ни пылинки, в прихожей улавливался свежий аромат духов, на кухне – запах кофе. Видимо, она была здесь совсем недавно. Может, приезжала сюда, пока он занимался трупами. К нему приезжала. И вряд ли только для того, чтобы поболтать с ним…

Пообедал Дробов еще на обратном пути в город, перекусил в придорожной шашлычной. Кое-что купил себе на вечер и на утро – хлеб, колбасу, сыр. Где у Ольги хранились чай, кофе, сахар, он знал хорошо. Ничего здесь не изменилось с тех пор, как он покинул этот переставший вдруг быть негостеприимным дом.

Глеб выпил кофе, затем, подперев входную дверь шваброй, отправился в ванную; помылся, надел чистое белье. Расстелил постель. И вдруг в дверь позвонили.

Как чувствовал он, что Ольга появится снова. И не ошибся. Она с порога обняла его, поцеловала в губы. Дробов едва успел закрыть дверь.

Свирид ему враг, но Глеб не испытывал злорадства, целуя его жену. Равно как и угрызений совести. Да и какие могут быть угрызения, если Ольга – его женщина? Это ее у него украли, а не наоборот. К тому же чувства к ней не угасли. Может, и не бегал он за ней, но если она сама пришла к нему, то гнать он ее от себя не станет…

Ольга сама отстранилась от него, томно улыбнулась. Жаркая она женщина. Глеб уже понял, что не отпустит ее, если она вдруг соберется уходить.

– Освоился? – весело спросила Ольга, взглядом окинув прихожую.

– Освоился, – кивнул он.

– У меня такое чувство, как будто ничего не изменилось. Я приходила с работы, ты встречал меня… А помнишь, машинку стиральную купил?.. Я смотрю, ты в чистом, а где грязная одежда?

– В сумке.

– С собой забираешь?

– А что?

– Как это «что»? Это твоя машинка…

Ольга забрала у него грязные джинсы, футболки, забросила в барабан, включила режим стирки. Но выходить из ванной не стала. Поманила к себе Глеба, прильнула к нему и, закрыв от удовольствия глаза, снова поцеловала его в губы. На этот раз поцелуй затянулся надолго. Давно уже пора было перейти к более активным действиям, но Ольга не торопилась, растягивая удовольствие. Она сидела на машинке, Глеб стоял, с затуманенной от наслаждения головой целовал ее. А потом вдруг включился режим отжима, и Ольга, высоко задрав ноги, скрестила лодыжки у него под лопатками. Глеб уже знал, что делать…

Ольга стонала так громко, что, когда она стихла, у него зазвенело в ушах. А потом она долго приходила в себя, откинув назад голову.

– Это наше ноу-хау, – открыв глаза, с разморенной улыбкой сказала женщина. – Свирид о нем не знает… И не узнает.

В прошлый раз после испытательного «полета» на машинке к ним пожаловал Федорин. Но тогда Ольга была свободной и во времени, и в своем выборе. Тогда она выбрала Глеба, а сейчас у нее Свирид. Плевать на него, но ведь ей может очень сильно влететь.

– Тебе домой не надо? – спросил Дробов.

– Надо, – с досадой, но без спешки сказала женщина.

– Так в чем же дело?

– Ты завтра уезжаешь, вот в чем дело… Когда мы еще увидимся?

– Не знаю… Может, через месяц? Я Гену приеду проведать.

– А потом? Мы же что-нибудь придумаем? – с надеждой спросила она.

– Зачем тебе это?

– Ты что, не понимаешь? – в недоумении повела Ольга бровью. – Я люблю тебя. И всегда тебя любила.

– Мне говорили, что ты любила Федорина. Его любила, а со мной забыться хотела…

– Кто тебе такое говорил?

– Неважно.

– Ну да, я любила Федорина. И забыться хотела. А потом вдруг поняла, что тебя люблю… Еще до Свирида поняла, но с ним я не смогла устоять от соблазна…

– Я понимаю, Свирид – мужик богатый.

– Дело не в этом. Вернее, не только в этом. Тогда я еще и отомстить Федорину хотела. Он же от Свирида зависел. Умыть его хотела… Я его недавно видела, он сестру свою ко мне в клинику привозил, случайно встретились. Дима его сослал, из-за меня. У него своя адвокатская контора в Москве, сам он очень успешный человек. И меня не забыл. Мы бы могли с ним… Но я не захотела. Потому что ничего не шелохнулось в душе. А тебя увидела, перед глазами все поплыло. И сейчас плывет… Что же я, дура, наделала? – с горечью и сожалением проговорила она.

– А что ты наделала? Сама успешной женщиной стала. Клиника своя, безбедная жизнь.

– Врать не буду, все это здорово. Но все-таки не самое главное… Если бы можно было вернуть все назад, я бы выбрала тебя…

– Но время назад не повернешь.

– А если я уйду от мужа? – с надеждой и сомнением спросила Ольга. – Я могу быть с тобой?

Совсем недавно Глеб еще точно не знал ответ на этот вопрос. Зато сейчас он мог ответить положительно. Мог бы, но все-таки ответил уклончиво:

– Когда уйдешь от мужа, тогда и поговорим.

– Я бы с удовольствием, но нельзя, – тоскливо улыбнулась она. – Ты же должен понимать, что покоя он нам не даст…

– Не даст, – легко согласился Глеб.

– А идти до конца ты не хочешь.

Он понял, о чем речь.

– Не хочу, – ничуть в том не сомневаясь, ответил он.

– Ты правда так думаешь? – пытливо посмотрела на него Ольга. – Или ты пускаешь мне пыль в глаза?.. Не бойся, если ты что-то задумал, я не скажу Диме.

– Ничего я не задумал. Я в Россию, домой хочу, я так давно не видел маму, – отозвался он словами из старой военной песни.

– Я понимаю, проблемы тебе не нужны. Но у тебя же роман с Вероникой, ты можешь пойти на крайности ради нее.

– Нет у меня с ней ничего.

– Но она же ведь живет у тебя… Ты не бойся, ничего с ней не будет. Я знаю твой адрес, Гена сказал мне еще до того, как ты появился.

Глеба как током ударило. Он-то думал, что пресек ее попытку выяснить его адрес, а Гена, оказывается, все-таки проболтался. Выдал Сазонов его адрес, но не сказал об этом. Да и сам он у него не спросил…

– Да ты не бойся, Свирид ничего не узнает. Да и не нужно ему это…

– Да я и не боюсь… Я за тебя боюсь, – совсем не искренне ответил он. – Как бы не досталось тебе от твоего Димы. Может, тебе домой пора?

– Ты меня гонишь? – нахмурилась Ольга.

– Я переживаю за тебя… Да и ехать мне надо.

– Ты же завтра собирался.

– Ну, значит, передумал.

– К Веронике спешишь?

– Не спешу я к ней. Нет у нас ничего…

– Понятно.

Не верила ему Ольга. А он не стал ее разубеждать. Снова вдруг обида в нем заговорила. Кто она такая, чтобы он перед ней оправдывался? Предала его? Предала. Какие еще могут быть вопросы.

Не было у него ничего с Вероникой. И вряд ли будет. А к Ольге у него чувства. Но все-таки Вероника ему дороже. Поэтому он спешил к ней. Вдруг Свирид все-таки выслал по его адресу своих людей?

Но, как оказалось, спешил он домой напрасно. Ничего с Вероникой не случилось. Если она и могла умереть у него в квартире, то лишь от скуки. Живой он ее застал и здоровой, но все-таки не жалел, что так быстро и сумбурно расстался с Ольгой…

Раунд третий

Глава 27

Женщина может быть симпатичной, приятной во всех отношениях, но все-таки будущее с ней определяет секс. Если после близости не возникает желания выставить ее за дверь, то совместная с ней жизнь вполне возможна, но если от нее хочется поскорей избавиться, то счастья уже не будет.

Сорок один год уже Глебу, давно пора остепениться. Черноземск остался далеко позади, желания возвращаться в прошлое нет никакого, да и не ждет его там никто. И в настоящем как-то не складывается. Появилась у него женщина, Лена ее зовут, тридцать два года всего. Он познакомился с ней в магазине, где она работала кассиром. Миловидная женщина, неглупая – с ней интересно поговорить. И в постель легла не сразу, для виду с неделю поломалась. Но лучше бы дело до секса не доходило. Страсть была и с его, и с ее стороны, только вот не осталось желания продолжать с ней отношения. За дверь Глеб ее не выставил, но в командировку через два дня уехал с удовольствием. На целых два месяца уехал, вместо летнего отпуска. Вернулся и замаскировался, сменив один магазин на другой. Но Лена все-таки его нашла.

– Привет! – услышал он за спиной.

Глеб уже почти зашел домой, и тут этот возглас, будто выстрел. Лучше бы киллер появился… Ему понадобилось время, чтобы нацепить на физиономию приветливую улыбку.

– Лена? Рад тебя видеть!

– А я вот мимо проходила, – смущенно, с плохо скрытой грустью в глазах сказала молодая женщина.

Неловко Лена себя чувствует, жалкая улыбка на губах… И не случайно она здесь. Похоже, заметила его на днях, а сегодня подкараулила. И прихорошилась по случаю. Куртка на ней недорогая, но яркая, джинсы в обтяжку, чтобы сильные и длинные ноги смотрелись сексуально. Модная прическа, насыщенный макияж, приятный запах духов. Пожалуй, чересчур сильный запах, вызывающий… Не красавица она, но эффектная, бесспорно. Может, шарма не хватает, но для семейной жизни он и не обязателен. Только вот что-то не хочется ее впускать в свою жизнь.

– Да? А я только что приехал.

– Сегодня приехал?

– Сегодня, – соврал Глеб.

На самом деле неделя уже прошла с тех пор, как он вернулся.

– Устал, наверное? – невесело и без надежды на желаемый ответ спросила Лена.

– Устал, – подтвердил ее неприятную догадку Дробов.

– Отдохнуть хочешь?

– Хочу. Сейчас ванну приму и спать лягу…

– А еду где покупал? – Молодая женщина взглядом показала на пакет с продуктами, который он держал в своей руке.

– В магазине, по пути заехал.

– А к нам почему не заходишь?

– Так ты сегодня не работаешь, – нашелся он.

– Вчера работала…

– Так вчера меня не было.

– Ну да, – грустно усмехнулась Лена. Дескать, так она ему и поверила. – Ладно, пойду я, – вздохнула она и повернулась к Дробову спиной.

Поняла она, что не нужна ему. Еще раньше поняла это, но надежда оставалась, потому и подкараулила Глеба. Но он не хочет идти ей навстречу, а унижаться дальше она не станет.

А ведь она хорошая и к нему со всей душой. Не хочется ее обижать.

– Постой, – сказал Глеб.

– Да! – повернулась к нему женщина.

Она пыталась скрыть свою радость, но довольная улыбка растягивала губы помимо ее воли.

– Может, зайдешь? – делая над собой усилие, предложил Дробов.

– Если только ненадолго…

Путь к сердцу мужчине лежит через желудок. Лена решила его накормить – забрала у Дробова продукты, разложила их по полочкам в холодильнике и шкафах. Картошку нашла, фартук, который купила для себя Вероника, надела…

Глеб вспомнил, как девушка ходила по дому в одной рубашке. Дескать, фартука у нее не было. Да и он как бы любимый ее мужчина… И хотя ничего серьезного между ними не было, все равно о Веронике он думал с нежностью…

Они три дня прожили под одной крышей после того, как он вернулся из Черноземска в последний раз. Она порядок в квартире навела, на кухне хозяйничала, хорошо с ней было, уютно… Может, потому и раздражала его сейчас Лена, что заняла ее место. Раздражала слегка, но все же…

А ведь хозяйничать у него дома Лена стала с самого первого дня, как здесь появилась. Выходной день тогда был, он привез ее домой с расчетом приятно провести время, но его вызвали на службу. Когда он вернулся, квартира блестела чистотой, в духовке томился ужин, в холодильнике охлаждалась бутылка водки. Только вот радости ее самодеятельность не вызвала, может, потому и пропала к ней тяга после секса. Возможно, не смог Глеб на подсознательном уровне простить Лене, что она вторглась на территорию Вероники.

Лена и сейчас приготовила ужин. Сама она из глубинки, в Подмосковье уже два года, работает, зарплата не очень, своего жилья нет. А у Глеба квартира, и для нее это – верх благополучия. А женщина она хозяйственная. Симпатичная, сексуальная… Может, он зря приревновал ее к Веронике? Ведь не было же у него большой любви к этой взбалмошной девчонке. Промелькнула она кометой перед глазами и пропала в глубине космоса. В Черноземске она с мужем живет, не трогает их Свирид – давно уже тревога за нее улеглась…

Мяса у Глеба не было, но Лена потушила картофель с вареной колбасой и луком. И так хорошо это блюдо пошло под водочку…

Да, хорошая она женщина. Зря Глеб дал ей отставку… И дело не только в том, что Веронику она заменила. Чувства у него до сих пор оставались к Ольге. Хоть и не простил он ее до конца, как был, так и остался осадок из-за ее предательства, но ведь она по-прежнему ему дорога.

– Лена, а ты замужем была? – спросил он в изрядном подпитии.

– Была, – с чувством вины глянула на него женщина.

– Развелась или просто уехала?

– Сначала развелась, а потом уехала… А что? – спросила она, будто в ожидании предложения.

– Просто спрашиваю… А развелась чего?

– Да пил Васька много… работал мало… И как мужик никакой…

– Я пью мало, а работаю много. И как мужик вроде ничего…

– И что? – с замиранием посмотрела на него Лена.

– Ну, надо проверить, какой я мужик.

Не собирался он ей делать предложение. Во всяком случае, сейчас. А там видно будет. Завтра он выводы сделает, на трезвую голову. А сейчас он пьян, и ему нужна женщина…

Утром он проснулся без похмельной боли в голове, но разбитым. Выходной сегодня, на службу идти не надо, можно спать хоть целый день. И он будет спать… Лены с ним нет, но слышно, как на кухне шкварчит сковорода. Она уже на ногах, старается ему угодить. Вчера полночи в постели угождала, а с утра – на кухне. Скоро будет завтрак, потом неплохо было бы вздремнуть часок-другой, ну, а потом не помешает повторение пройденного за ночь. Что-то не хочется уже прогонять Лену… Хотя, если она вдруг уйдет, горевать Глеб не станет…

Но Лена не ушла. И завтраком его накормила, и за пивком холодненьким сходила, а потом еще и в постель затащила. Сначала массаж спины с ароматными маслами, затем по списку, по мере нарастания и, как говорится, до полного удовлетворения. И только после этого Глеб смог заснуть…

Проснулся он от звонка в дверь. Открыл глаза, Лены в постели не было. Баба она неугомонная, так что неудивительно, если она снова за пивом пошла или еще за чем-нибудь необходимым для хозяйства. Но ведь она должна была взять ключи. Может, потеряла?

Спросонья он не услышал, как в ванной льется из душа вода. Открыл дверь и только тогда сообразил, что Лена находится в ванной. И шелест воды услышал, и гостя увидел. Вернее, гостью. Два человека в черном за ее спиной не в счет.

– Ольга?!

А может, и нет никого? Может, Лена какое-нибудь конопляное масло в него втерла или маковое, вот и накрыла его галлюцинация.

– Ты один? – спросила она, пристально и враждебно глядя на него.

Она еще на год стала старше, но не постарела, скорее наоборот. Даже постройнела и похудела. Прическа такая пышная, что кажется, это не свои волосы у нее, а парик. Костюм дорогой, строгий, но вместе с тем сексуальный… Красивая она женщина, что ни говори, той же Лене до нее далеко.

– Во-первых, здравствуй, – сказал Глеб, настороженно глянув на громил ее за спиной.

– Вероника у тебя?

– Вероника?! С тобой все в порядке?

– Я могу посмотреть?

– Э-э… – замялся Глеб.

Ему вовсе не хотелось, чтобы Ольга прошла в ванную, где мылась Лена. Он, конечно, имеет право на личную жизнь, но лучше обойтись без таких смотрин.

– Что, здесь Вероника? – вздыбилась Ольга.

И ее спутники разом сунули руки под полы пиджаков, достали оружие. Нейтрализовать их Глеб мог, только оттолкнув Ольгу. Или даже прикрывшись ею. Но не решился он на грубость. Да и время уже упущено.

– Нет у меня Вероники! Проходи, смотри!

Он посторонился, и Ольга переступила порог. Ее телохранители шагнули за ней, но Глеб перегородил им путь. Пусть он в трусах и в майке, но это не помешает ему свернуть им головы. Крупные ребята, но шкафы ронять он умеет.

Только шкафы не пытались наваливаться на него. Ольга махнула рукой, останавливая их, и они замерли на месте, бросив на Глеба испепеляющие взгляды.

Ольга зашла в прихожую, услышала шум воды, со злорадством глянула на Глеба. Дверь в ванную оказалась незапертой, и Ольга легко ее открыла.

Лена мылась за душевой шторой, но Ольга не постеснялась заглянуть за нее.

– Ой, извините! – смутилась она и вышла из ванной, закрыв за собой дверь.

– Это не Вероника, – язвительно сказал Глеб.

– Это я уже поняла, – недовольно глянула на него женщина. – А Вероника где?

– За пивом пошла.

– Это что, шутка такая? – спросила Ольга.

– А с чего ты взяла, что Вероника у меня?

– А где ей еще быть?

– Может, объяснишь, что произошло?

– А ты не знаешь?

– Нет, но ты навязала мне желание поскорее все узнать.

– Свирида больше нет! – скорбно, с надрывом выдохнула Ольга.

– Не понял.

– Вероника его отравила. На этот раз насмерть. В морге он…

– И ты решила, что Вероника у меня, поехала ко мне, – Глеб озадаченно поскреб пальцами щетинистый подбородок.

– Я почему-то была уверена в этом, – с горечью и сожалением проговорила Ольга.

– Почему?

– Потому что ты с ней заодно. Она и в прошлый раз к тебе сбежала. И сейчас могла сбежать…

– Да, ситуация…

Если Глеб не идет к Черноземску, то Черноземск идет к нему. И непросто пришло к нему прошлое, а свалилось на голову. Свирид умер, Вероника в бегах…

– Ты меня не разыгрываешь? – с надеждой спросил Глеб.

Если Свирид в морге, то туда ему и дорога. А вот за Веронику он переживал.

– Разве такими вещами шутят? – с упреком глянула на Дробова Ольга.

И в это время в прихожую из ванной вышла Лена, в рубашке Глеба, надетой на голое тело.

– Нет, это не Вероника, – глядя на нее, покачала Ольга. – Вероника гораздо красивей.

В ее взгляде не было презрения, и голос звучал ровно, но Лену она все-таки уколола.

– Глеб, что это за баба?

– Я не баба, я женщина, – презрительно, как на деревенщину, глянула на Лену Ольга.

– Лена, Ольга Евгеньевна сейчас уезжает.

– Куда я уезжаю? – Ольга возмущенно посмотрела на Глеба, позволившего себе не соответствующее действительности утверждение. – Пока я Веронику у тебя не найду, никуда не уеду!

– Так у тебя еще и Вероника? – Лена надула губки.

– Ты ее видела?

– Нет.

– О чем тогда разговор?

– Лена… Насколько я поняла, вас зовут Лена… Вы не могли бы оставить нас наедине? – сквозь зубы попросила Ольга. – У нас с Глебом Александровичем очень важный разговор…

– Не хочу я вас оставлять наедине.

Глеб насмешливо глянул на Ольгу и сочувствующе развел руками.

– А если я вам заплачу?

Ольга вдруг полезла в свою сумочку, достала оттуда несколько пятитысячных купюр, но наткнулась на осуждающий взгляд Глеба, сунула деньги на место – Лена хоть и не самая любимая его женщина, но унижать он ее не позволит.

Лена поняла, что Глеб не собирается давать ее в обиду, обрадовалась, расправила плечи, гордо вскинула голову.

– Лена, у нас действительно важный разговор. Только без обид, ладно? – просительно посмотрел на нее Глеб.

Она все поняла и, торжествующе глянув на Ольгу, отправилась одеваться. А потом ушла, сказав, что скоро вернется.

Глава 28

Ольга проводила Лену сердитым и, как показалось Глебу, завистливым взглядом.

– Я смотрю, ты здесь не скучаешь, – усмехнулась она.

Но Глеб не хотел развивать эту тему.

– Ты бы своих церберов убрала, – сказал он, закрыв за Леной дверь. – Я так понимаю, они телохранители твоего мужа?

– Покойного мужа, – поправила Дробова Ольга. И с болезненным видом наморщив носик, прикрыла ладошкой глаза. – Все никак не могу привыкнуть, что Свирида больше нет…

– Если честно, я тоже, – мрачно усмехнулся Глеб.

Сколько раз он настраивал себя, что нужно покончить со Свиридом раз и навсегда, один раз даже был предельно близок к тому, чтобы его убить. Но Свирид умер не от его рук. Хоть Глеб и не наемный убийца, но все равно обидно.

– Это все Вероника, – сквозь зубы процедила Ольга.

– Ты уверена?

– А кто еще?

– Кофе будешь? – спросил Глеб.

Он уже надел шорты, хотя и в трусах не ощущал особой неловкости. И, не дожидаясь ответа, достал из шкафа банку с растворимым кофе.

– Эта Лена здесь надолго? – поджав губы, спросила Ольга.

– Пока не знаю.

– У тебя с ней серьезно?

– А что?

– Какая-то она не такая…

– Что, негламурная?.. Так средств у нее для этого нет. Простая баба. Для простого мужика.

– Ну, пусть с простыми мужиками и живет.

– Это я простой мужик.

– Для кого-то, может, и простой, а для меня – нет. Но разговор не об этом, – оборвала себя Ольга. – Не до тебя мне сейчас. Мне Веронику надо найти.

– Как все случилось?

– Все было так же, как в прошлый раз. Свирид пригласил ее к себе на старую квартиру, они снова пили коньяк… Только на этот раз был курарин…

– Курарин?! – Глеб вспомнил, как смеялся над Вероникой.

Дескать, не ту отраву она выбрала: цианиды легко вычисляются экспертизой, а яд кураре, например, разлагается в организме настолько, что следов не оставляет… Похоже, она приняла его совет к сведению.

– Ну, я точно не знаю, – пожала плечами Ольга. – Экспертиза в крови ничего не обнаружила… Помнишь, ты рассказывал про секретные яды, которые в спецлабораториях изготавливаются? – Она чуть ли не с осуждением посмотрела на Дробова.

Он кивнул. Да, было такое. Кажется, рассказывал он ей о ядах. Да и других способах изощренных убийств. Однажды они подняли в досужем разговоре такую тему…

– Ты еще скажи, что это я Веронике с этим ядом помог, – возмущенно посмотрел на Ольгу Глеб.

– А вдруг?

– Тебя попросить или сама уйдешь?

– Ладно, ладно, шучу я, – пошла на попятную Ольга.

– В каждой шутке есть доля шутки, а остальное – истина.

– Ты должен меня понять. Я не знаю, что думать… Свирид пропал, никто не знал, где он. Я догадалась пойти на старую квартиру, пришла, а он там больше суток лежит…

– Мертвый?

– Ну, конечно, мертвый! – как на неразумного, глянула на него Ольга.

– А Вероника тоже там была?

– Нет, конечно!.. Отравила его и ушла!

– Кто-нибудь видел, как она уходила?

– Нет, не видел…

– А как заходила?

– Нет.

– Почему тогда ты думаешь, что это Вероника его отравила?

– А на кого мне еще думать! На тебя?.. Но ты не женщина, с тобой Дима не стал бы уединяться.

– А Вероника? Однажды она уже пыталась его отравить, он что, идиот, второй раз наступать на те же грабли?

– Значит, идиот… Я не знаю, что она ему наплела, как заманила его в эту ловушку…

– Ты говорила, что экспертиза ничего не показала.

– Не было ничего в крови.

– А причина смерти?

– Отравление – это и есть причина смерти! – чересчур эмоционально воскликнула Ольга.

– Как же отравление, если яд не обнаружили?

– Ну, экспертиза заключила, что смерть наступила в результате острой сердечной недостаточности. Но я-то знаю, что у Димы с сердцем было все в полном порядке. Он регулярно проходил обследование, он был здоров как бык.

– Ну, вчера здоров, а завтра раз, и все, – усмехнулся Глеб.

– Ты хочешь со мной поспорить? – зыркнула на него Ольга.

– Что в милиции говорят?

– Дело уголовное завели. Но пока Веронику в розыск не подавали.

– Погоди, если смерть наступила от острой сердечной недостаточности, какое может быть уголовное дело?

– Вы на это с ней и рассчитывали? – презрительно усмехнулась она.

– Ольга, ты меру знай! – разозлился Глеб. Он поднес к губам кружку с остывающим кофе и осушил ее в несколько глотков.

– Ты должен меня понять, я в замешательстве, я не знаю, что делать, кого винить, – страдальчески поморщилась женщина.

– Почему не знаешь? Очень даже знаешь. Я виноват и Вероника… Почему уголовное дело завели?

– Я заявление показала, которое Дима оставил. И заключение экспертизы тоже показала… Однажды Вероника попыталась его отравить…

Глеб вспомнил, о чем идет речь – о гарантиях безопасности, которыми прикрылся Свирид… А ведь пошли они в ход.

– И на этом основании завели дело?

– Да.

И еще он помнил, как отзывался об этих гарантиях Зубарев.

– Дело завели, но в розыск не подали, – добавила Ольга.

– А Зубарев что говорит?

– Что ничего не знает…

– Он в Черноземске?

– Да.

– Что, и где жена, не знает?

– Нет… Пропала Вероника. Как Диму отравила, так и пропала…

Глеб с озадаченным видом пригладил пальцами волосы на затылке. Хотелось думать, что Вероника непричастна к этим событиями, а найти ее не могут, потому что она с мужем уехала куда-нибудь на юг. Сентябрь месяц – курортный сезон даже для Черноморского побережья, не говоря уже о Турции, Кипре, Египте. Но муж никуда не уезжал. Значит, она сама уехала. Но зачем?

– А Зубарев что думает?

– Я не знаю… Он наорал на меня, сказал, что я все выдумываю… Может, Вероника ни в чем не виновата… Просто я должна чем-то заняться, чтобы не тронуться умом. Вот, к тебе приехала… Не думала, что Дима мне так дорог. А вот с ума схожу. Его не стало, а у меня завихрения…

– Бестолковые завихрения.

– Может быть.

– Бестолковые и опасные. На Веронику могут уголовное дело завести. Очень мудрое решение с твоей стороны, – с сарказмом сказал Глеб.

– Я так и знала, что ты будешь ее защищать, – с досадой и горечью промолвила Ольга.

– Ты должна забрать заявление.

– Ты точно не был в сговоре с Вероникой? – Она пытливо глянула на Глеба.

– Опять двадцать пять! Не было никакого сговора. Плевать я хотел на твоего мужа. И с Вероникой я не общаюсь.

– Я тебе верю… А ей не очень… Дело со скрипом возбудили. Почему Свиридов не подал заявление при жизни? Почему заключение экспертизы частное? В общем, неправильно все, так не поступают… Дело легко закроют.

– Зубарев говорил, что ваша подстраховка не сработает.

– Вот! – встрепенулась Ольга. Ткнув указательным пальцем в потолок, она посмотрела на Глеба горящими глазами. – Потому Вероника ничего и не боялась!

– Глупости. Бомба два раза в одну воронку не падает… Надо разобраться, узнать, кто действительно отравил твоего мужа. Если его отравили. Пусть милиция разбирается.

– Не станет милиция разбираться. Смерть наступила по естественным причинам.

– Найми частного детектива.

– Уже.

– Могла бы его ко мне направить? Зачем самой так далеко ехать?

– Не так уж и далеко…

– Вероники у меня нет. Так что зря приехала.

– Ну да, если бы Вероника к тебе приехала и сказала, что мужа ее убили, ты бы сорвался с места, поехал бы в Черноземск разбираться.

Глеб не стал вдаваться в полемику. Он неторопливо поднялся, подошел к окну, глянул на детскую площадку; там, на скамейке, с грустным видом забытого ребенка сидела Лена. Она ждала, когда Глеб позовет ее к себе.

– Тебе, наверное, уже пора, – сказал он, не оборачиваясь к Ольге.

– Ты меня гонишь?

– Сейчас Лена придет.

– У тебя с ней серьезно?

– Неважно.

– Ты что, меня совсем не любишь?

– Люблю, – будничным тоном признался Дробов.

– Тогда почему гонишь? – воспряла она духом.

– Чужие мы. У тебя своя жизнь, у меня своя. Я к подобному положению вещей привык.

– Но Свиридова больше нет.

– Тебя это радует?

– Нисколько. Но факт есть факт… Мы бы могли быть вместе… Если ты правда меня любишь…

– Люблю, – пожал он плечами.

– Тогда в чем же дело?

– Ты сейчас не со мной, ты сейчас со своим мужем.

– Боль утраты еще не прошла. Но ведь когда-нибудь пройдет… И траур закончится…

– Закончится, – эхом отозвался Дробов.

– Я ничего не имею против твоей Лены, но она тебе не пара.

– Возможно.

– Хочешь, я с ней поговорю? Она оставит тебя в покое.

– Заплатишь ей? – саркастически спросил Глеб.

– Ну, не знаю… Знаю лишь, что никому тебя не отдам! – решительно заявила Ольга.

Глеб недоуменно глянул на нее. С одной стороны, приятно, что столь замечательная женщина собирается за него бороться, но с другой – это его пугало.

– Да, я понимаю, это звучит неуместно, нелепо. И сама я себя веду нелепо… Да, наверное, ты прав, мне уже пора, – в отчаянии махнула рукой Ольга.

Она с подавленным видом поднялась из-за стола и направилась к выходу. Но у самой двери остановилась, с горьким упреком посмотрела на Глеба.

– Что, и не остановишь?

– Ты не можешь у меня остаться, – пожал он плечами. – У тебя телохранители за дверью. Они не так все поймут. Слухи пойдут.

– Плевать на слухи.

– Тогда оставайся.

– Ты этого не хочешь…

– Может, и хочу. Просто как-то все неожиданно. И ты не пришла, а на голову свалилась. С громом и молнией, – вымученно улыбнулся Дробов.

– Да, я вела себя неправильно. Но ты тоже неправильно поступаешь. Все-таки я не последняя для тебя женщина. Ты бы мог меня поддержать.

– Как?

– Не знаю… Поехали в Черноземск!

– Я не могу, у меня служба.

– Возьми отпуск.

– Я попробую.

– Пожалуйста, приезжай. Мне плохо без тебя, – жалобно сказала Ольга.

– Я постараюсь.

– Я буду тебя ждать.

Глеб кивнул, и Ольга тут же прильнула к нему, поцеловала в щеку.

– Я приеду.

Ольга ушла. Дробов подошел к окну и увидел, как она садится в удлиненный «Мерседес» представительского класса. Машина уехала, и только тогда Лена поднялась со скамейки. Ольга ее видела, но ничего не сказала. А могла подозвать к себе, чтобы отвадить ее от Глеба. А ведь этого Дробов боялся. Не хотел он, чтобы Ольга так нагло и бесцеремонно лезла в его жизнь. Но раз уж она положилась на волю судьбы, то, пожалуй, он отправится к ней в Черноземск. А заодно узнает, что там на самом деле произошло со Свиридом и каким боком причастна к этому Вероника.

Глава 29

Шестьсот километров за плечами, пройдены дорожные заторы длиною в вечность, и вот он, Черноземск, – красивый, нарядный, статный. Только уж слишком беспокойный. То одно здесь случается, то другое…

Костя Зубарев жил в пригородном поселке, в дорогом коттедже. К чему стремился, того и добился. Глеб звонил ему еще вчера, и сейчас он должен был его ждать.

Глеб подъехал к дому на своей машине. Только он вышел из автомобиля, как сзади остановилась серебристая «десятка» с табличкой «такси» на крыше. Все бы ничего, но из автомобиля вышла Вероника. Вид у нее расстроенный, нос опущен, в глазах тоска и тревога, в руке небольшая спортивная сумка с вещами. Увидев Глеба, она в недоумении свела брови к переносице.

– Ты здесь откуда?

– Здравствуй, для начала, – он и сам с удивлением смотрел на нее.

Ведь если верить Ольге, Вероника должна была скрываться от правосудия, да и от самой разгневанной супруги убитого Свирида.

– Привет, – уныло вздохнула девушка.

– Ты где пропадала?

– Да так, – неохотно отозвалась она и вдруг встрепенулась: – Ты откуда знаешь, что я пропадала?

– А ты думаешь, почему я здесь?

– Что, Костя нажаловался?..

– Вообще-то он за тебя переживает. Врагов у тебя много, если ты забыла.

– Это ты про Свирида? Нет, он здесь ни при чем. Этот козел сидит тише воды, ниже травы.

– Где сидит?

– Какая разница, где?.. А ты чего на меня так смотришь?

– А ты ничего не знаешь?

– Что я должна знать?

– Нет Свирида, отравили его.

– Кто отравил? – ошалело проговорила Вероника.

Глеб взглядом показал на свою машину. Он хотел поговорить с Вероникой наедине, а Зубарев, разумеется, такой возможности ему не даст. Чутье подсказывало, что у него к жене имеются очень большие претензии и вряд ли он успокоится, пока не выплеснет их наружу.

– Может, присядем? – спросил он, но Вероника его не слушала.

– Насмерть отравили?!

– Насмерть.

– Ничего себе!.. Это какой же такой ангел с небес спустился?..

– Может, в машину сядем? – снова предложил Глеб.

– Мне вообще-то домой надо, – Вероника страдальчески глянула на коттедж, красующийся за невысокой прозрачной оградой из кованых прутьев.

– А не боишься?

Девушка села к нему в машину, только потом сказала, что боится.

– Это круто, что Свирид загнулся… Только проблема у меня, Глеб. Очень серьезная.

– Какого характера?

– Любовного… Слушай, а кто Свирида отравил?

– Ты.

– Я?! Ты в своем уме?

– Ко мне Ольга приезжала, его жена. Тебя искала. Думала, что ты отравила Свирида и сбежала ко мне.

– Сбежала. Но не к тебе… И не травила я никого! Что за дичь?

– Отравили его на той самой квартире, где ты оставляла его умирать. На этот раз он не выжил.

– Хочешь сказать, что яд наконец подействовал?.. Не может этого быть…

– Ольга считает, что ты снова была с ним и снова его отравила.

– Дура она! Я здесь ни при чем!

Вероника, похоже, еще не знала, смеяться ей или хвататься за голову. Вроде бы и не виновата она, но ведь шишки сыплются на нее.

– Помнишь, он страховку оставил, заявление для милиции? Так вот это заявление пошло в ход. Ольга обещала забрать его, но я не знаю, забрала или нет. Может, тебя уже и милиция ищет.

– Дурдом какой-то!.. А у меня для милиции алиби есть! – нервно и обрадованно проговорила Вероника.

– И что это за алиби?

– А ты что, из милиции?

– Нет.

– Вот когда менты меня спросят, тогда я и отвечу, – глядя куда-то в сторону, буркнула Вероника.

– Что у тебя за проблемы?

– Глеб, я понимаю, ты мне здорово помог, но это не дает тебе права лезть в мою личную жизнь!

– А у Кости есть такое право?

– У Кости? А что Костя тебе говорил? – встрепенулась девушка. – Он что-то знает?

– А что он должен знать?

– Не знает, подозревает… Тут такое дело… В общем, тебя это не касается.

– Понятно, – Глеб легонько ущипнул себя за кончик носа. Движение, вызванное легким смущением.

Он, конечно, не претендовал на роль батюшки-исповедника, но и столь небрежного к себе отношения не заслужил.

– Ну раз Свирида ты не травила и у тебя есть алиби, то я рад за тебя. Не смею задерживать. – Дробов показал взглядом на правую дверцу, но Вероника не хотела уходить.

– А ты? – в замешательстве спросила она.

– А у меня дела.

– Ты что, со мной не пойдешь?

– Куда? К вам домой?.. Нет, конечно… Я думал, ты в беде, приехал, а у тебя все в порядке. Можно обратно ехать.

– Ты приехал из-за меня?

– Мне уже пора.

– Ты не ответил на мой вопрос!

– Да, я приехал из-за тебя. Но раз у тебя все хорошо, то я поеду.

– Кто тебе сказал, что у меня все в порядке! Ты сам видишь, что у меня все плохо! – истерично воскликнула девушка.

– Я что, должен тебе помочь?

– Да, ты должен мне помочь!

– В чем?

– Неважно!

– Как это «неважно»?

– Ну, дело не в том, что мне кто-то угрожает… То есть, конечно, угрожает, но думаю, Костя убивать меня не станет… Хотя кто его знает!..

– Ты ему изменила?

Вопрос прозвучал так прямо и неожиданно, что Вероника невольно вздрогнула и большими глазами посмотрела на Глеба.

– Почему сразу «изменила»… Да, я ему изменила!

– С кем?

– Ну не со Свиридом же!

– Давай без эмоций, – поморщился Глеб.

– Стас его зовут. Он обычный парень, к Свириду никакого отношения не имеет…

– Ты с ним пропадала?

– Да, с ним… С ним пропадала. Как увидела его, так и пропала. Ты даже не представляешь, какой это парень!

– Подружкам своим расскажешь, какой он парень.

– Ты что, ревнуешь?

– Нет. Просто мужские прелести не волнуют…

Действительно, ревность не хватала его за горло. Так, было чувство досады, не более того. С Глебом она своему Косте изменить не захотела, а от какого-то Стаса голову потеряла. Но ведь он и не настаивал на близких с ней отношениях, поэтому чувство досады лишь слегка скребнуло по душе.

– Так я их и не расписываю, – дунув на свисающую челку, растерянно сказала Вероника.

– Влюбилась?

– Да.

– И где ты с ним была?

– На природе. Домик на озере снимали, жили там…

– Предавались греху.

– Ага, он предавался, а я предавала… Глеб, скажи, почему я такая дура?

– Лечить тебя некому.

– Ты что, серьезно думаешь, что я дура? – искренне возмутилась девушка.

– Это ты у мужа спросишь.

– Да нет, он сам скажет… И не только скажет… Ты меня в обиду не давай, ладно?

– Ну, бить не позволю, а в остальном…

– Может, мне не надо к нему возвращаться?

– А чего вернулась?

– Так бросил меня Стас. Вчера просыпаюсь, а его нет. Ни вещей, ни его. Весь день его ждала, ночь, а сегодня вот приехала… А если Костя меня прогонит, ты меня к себе возьмешь?

Глеб почувствовал, как начали кривиться его губы, и сделал над собой усилие, чтобы не выказывать свою неприязнь. Ольга мужа потеряла – к нему, эту Костя может прогнать – опять к его берегу хочет прибиться. Он, может, рад им обеим, но ведь у него и гордость есть. Да и на Ольге он остановил свой выбор. К ней он приехал. Сейчас поговорит с Зубаревым и отправится к ней на старую квартиру. Свирида нет, но все равно нельзя им светиться на людях вместе.

– Не возьмешь?

– Хочешь, я морду набью этому Стасу?

– А толку? Он же обычный кобель, поматросил и бросил… Да, я хочу, чтобы ты размазал его по асфальту!

– Как его найти?

– Э-э… – бодро начала Вероника, но вдруг в замешательстве уставилась на Глеба. И захлопала ресницами. – Я не знаю!

– Что ты не знаешь?

– Я не знаю, где он живет…

– А номер телефона?

– Номер телефона у меня есть… Только он не отвечает. Я звоню, звоню, а в ответ – телефон абонента временно заблокирован.

– Может, он только на твой номер заблокирован?

Глеб достал свой мобильник, Вероника продиктовала номер, но телефон абонента не отвечал.

– За домик у озера кто заплатил? – насмешливо спросил Дробов.

– Я.

– В рестораны со Стасом ходила?

– Было несколько раз, – Вероника выразительно посмотрела на него. Да, знаю, что лохушка, знаю. – И все время платила я…

– А почему домой ты на такси приехала?

– Только не подумай, что я ему свою машину отдала… Просто я ее не брала. Костя не отдал… Ой, кажется, началось!

Вероника заметила выходящего из калитки мужа и в страхе съехала с сиденья вниз, сев на пол.

– А чего он тебе машину не отдал? – спросил Глеб, наблюдая за Зубаревым.

Улыбается он, даже руки расходятся в стороны – дескать, кого я вижу! И еще удивление на лице у него, вопрос в глазах – почему Глеб не выходит ему навстречу?.. А действительно, почему он сидит? Надо поскорей выйти из машины, чтобы Костя не застукал Веронику. Но ведь она все равно должна предстать перед его судом. Рано или поздно предстанет.

– Он догадался, что я ему изменяю, – тонким дрожащим голоском сказала Вероника. – Запретил мне машину брать.

Глеб открыл дверь, вышел из машины, но дверь закрыть не успел – Костя уже заметил мелированые пышные волосы супруги. Он отстранил Глеба в сторону, заглянул в салон.

– Ника?!

Вероника открыла дверь, вывалилась из машины с правой стороны. Распрямилась и застыла как вкопанная, спиной к мужу. Но Костя не спешил к ней.

– Это как все понимать? – возмущенно посмотрел он на Глеба.

– Да так и понимай. Подъезжал к поселку, смотрю, она из такси выходит. Вот, подвез…

– Не-е! Ты ее из Москвы привез! Она у тебя была! – Зубарев махнул указательным пальцем перед глазами Дробова. И еще он пальцами пошевелил так, как будто собирался накрыть пятерней его лицо. Собирался, но не решился. Глеб мог ведь и врезать в ответ.

– Не была она у меня.

– А где она была?

– Не была у меня Вероника! Но будет! Если ты сейчас не успокоишься! – отчеканил Глеб.

– Не понял!

– А сейчас увезу ее от тебя, поймешь!

– Да увози ее к черту! Думаешь, она мне нужна?

– Вероника, поехали! – крикнул Глеб.

Но Вероника мотнула головой и, слегка приседая на каблуках, побежала к своему дому. Не хотела она ехать с ним. Что ж, баба с возу – кобыле легче…

– Куда она? – Костя ошарашенно глянул на него.

– К тебе хочет, разве не видишь?

– Ко мне? После тебя?

– Как хочешь, так и думай, – с сожалением сказал Глеб. – Но, если хоть пальцем тронешь Веронику, будешь иметь дело со мной.

Он понял, что переубеждать Зубарева бесполезно. Он и в прошлый раз с трудом поверил, что не согрешили они с Вероникой. А сейчас новая порция перца под хвост. И ведь сам Глеб ее сыпнул. Не надо было ему сажать Веронику в машину. Но что случилось, то случилось.

Глава 30

У пожилого мужчины – сторожа морга, – что стоял с недовольным видом перед Глебом, был несуразно большой нос, крупные, толстые уши, с торчащими из них волосами. Грубый, неряшливый, сгорбленный под тяжестью неудавшейся жизни, взгляд колючий.

– Главное разведывательное управление? – отмахиваясь рукой, прокряхтел он. – Хоть ЦРУ! Распоряжения нет, значит, права показывать не имею!.. Идите к следователю, берите разрешение, тогда и приходите!

– Поздно уже к следователю идти.

– Сегодня поздно, а завтра – не поздно.

– Завтра я уезжаю.

Глеб не исключал такой возможности. Все происходящее с ним вдруг показалось ему бутафорией. Ольга приехала к нему в Москву – как бы для того, чтобы найти Веронику, но искала она, как оказалось, его самого. Сама Вероника даже не пыталась прятаться от правосудия, с любовником она пропадала. К мужу она вернулась, страшно ей было, а Дробов ей еще историю про Свирида подсунул… А вдруг врала ему Ольга? Вдруг жив Свирид? Если так, то Глеб выступил перед Вероникой в роли дурака, рассказал ей про его смерть. Если Свирид жив, то ему самому лечиться надо…

– А так? – Глеб сунул ему в карман пятисотрублевую купюру.

Это был непростой морг, здесь лежали криминальные трупы. Если Ольга настаивала, что Свиридова отравили, то его тело должно было храниться здесь.

– Так можно… Как фамилия?

– Свиридов?

– Свиридов?! Да, есть такой. Серьезные люди приезжали, спрашивали, узнавали…

– Что за серьезные люди?

– Я не знаю. Важные такие, солидные… Ты не такой, нет… Приезжали, спрашивали, что с ним. Говорят, что отравили его, а экспертиза на сердечный приступ показывает. Но жена на отравлении настаивает. Она тоже приходила, с экспертом разговаривала… Ну так что, смотреть будем?

Сторож провел Глеба в небольшое мрачное и стылое помещение с неприятным запахом, выкатил из холодильного шкафа труп… Да, это было тело Свирида. Его лицо. И шрам у него на груди от пули. Он лежал с закрытыми глазами и сомкнутыми губами, но Глебу почему-то казалось, что он зло смотрит на него и хищно скалится.

И этот злобный образ преследовал его до самой квартиры, где ждала его Ольга. А ведь он не из слабонервных и столько всего в жизни повидал.

– Ну, наконец-то! – Ольга обняла Дробова, поцеловала, но тут же отстранилась. – Губы у тебя холодные.

Зато сама она горячая, страстная и такая сексуальная, что Глеб почувствовал желание с ходу овладеть ею, однако сдержался.

– А лицо не синее? – усмехнулся он.

– Почему оно должно быть синим?

– Не знаю… Я Свиридова твоего сегодня видел. Синее у него лицо. И губы, наверное, холодные.

– Ты видел Свиридова? – спросила Ольга, взгляд ее при этом выражал сомнение в его душевном здоровье.

– Да, в морге. Я только что оттуда. Мне кажется, он мне угрожает, – шутливо проговорил Глеб. – И тогда казалось, и сейчас кажется. Боюсь, что он мне сегодня приснится.

– Хочешь, я останусь с тобой на ночь?

– Хочу.

– Хорошо.

– Только не надо.

– Почему?

– Проблемы у тебя могут быть. Еще подумают, что это ты отравила мужа.

– Из-за тебя?

– А что, ты не могла бы его из-за меня отравить? – иронично спросил Дробов.

– Могла бы, – скорее всерьез, чем в шутку, призналась женщина.

– Сторож говорит, что какие-то важные люди в морг приезжали, про мужа твоего спрашивали – как, что.

– Серьезные люди? – не очень-то и удивилась Ольга. – Может быть… У него партнеры, доли в компаниях, людей интересует, что с ним случилось…

– Нездоровый какой-то интерес.

– А вдруг это я его отравила?.. Нет, не из-за тебя. Из-за бизнеса… Он же даже завещание не успел составить. Теперь сыр-бор начнется. Ведь не только партнеры имеются, есть еще и родственники… Как будто я на все претендую. Как решит суд, так и будет. Скажут, все родственникам отдать, даже не заплачу. Главное, что клиника со мной останется. Клиника на меня записана. А это и работа, и образ жизни. А квартира у меня есть, здесь жить будем. Ты же не против?

– Только здесь и будем, – кивнул он. – В дом к тебе я точно не поеду.

– Почему?

– Потому.

Возможно, Ольга унаследует если не все, то большую часть состояния своего мужа, и Глеб уже точно знал, что это станет камнем преткновения для них. Это чужое богатство, и он не хочет на него претендовать. Гордость ему не позволяет разевать рот на чужое добро… Если Ольга станет богатой наследницей, он точно на ней не женится. Он будет жить своей жизнью, она – своей, время от времени они будут встречаться. А если она захочет жить с ним в его квартире, он будет ей только рад. В таком случае и гражданский брак возможен.

Но пока что разговор о свадьбе не идет, поэтому Глеб не стал заострять внимания на пока еще только обозначившемся вопросе.

– Ну да, я понимаю, траур, – кивнула она.

– Траур, – не стал разубеждать ее Глеб.

– Это хорошо, что ты меня понимаешь… Я так по тебе соскучилась. – Ольга снова прижалась к Дробову.

Она не тянула его в ванную, не проявляла желания встряхнуться на стиральной машине. Ей хотелось, чтобы он сам проявил инициативу, да так, чтобы она не устояла под его натиском. Как будто только так она могла оправдаться перед памятью своего покойного мужа. А у него не было никаких обязательств перед Свиридовым, и он мог не деликатничать с ним и его женой. Да только Глеб не торопился прислонять Ольгу к стенке или укладывать на лопатки. И дело вовсе не в том, что устал он с дороги, просто чувствовал себя не в своей тарелке.

– Ты, наверное, кушать хочешь?.. Я цыплят-гриль взяла, очень вкусно…

Цыпленок действительно отличался нежным вкусом и ароматом, Глеб с удовольствием расправился с ним. Потом было кофе с пирожным. И еще Ольга наполнила ему бокал виски.

– Аперитивчик? Это хорошо. А себе?

– Я за рулем.

– А если на ночь остаться?

– Ну, в принципе, можно, – улыбнулась Ольга.

Казалось, она только и ждала этого предложения.

– А как же серьезные люди?

– Плевать. Да и кто за мной следить будет? А если вдруг выследят, что, без наследства оставят? А если оставят, невелика потеря. Как ты думаешь?

– Это не потеря, это приобретение.

– Вот и я о том же, – улыбнулась женщина. – А если серьезно, то за мной даже Свиридов не следил. Догадывался, что мы с тобой безобразничали… Даже орал на меня. А я говорила, что не изменяла ему. И он мне верил, потому что я женщина серьезная, без вольностей… А я правда серьезная. Строгая, официальная. Для всех. Только не для тебя. С тобой я теряю голову и чувствую себя обычной слабой женщиной… С Димой я тоже чувствовала себя слабой, но с ним я ощущала себя еще и бесправной. Он психологически очень давил на меня… И ты давишь…

– Я?

– Да, ты. Унижаешь меня своей холодностью. Как будто мстишь мне за предательство… Да, я предала тебя. Но я женщина, слабая женщина. Меня можно простить.

– Я давно тебя простил.

– Тогда не будь холодным. Не предавай меня этим… Как там твоя Лена?

– В порядке.

– Ты расстался с ней?

– Да, сказал, что уехал в командировку. Хотя взял отпуск.

– Я не хочу, чтобы ты был с ней.

– Не буду.

– Вот и хорошо… А давай напьемся! – с шальной улыбкой предложила Ольга и бесшабашно махнула рукой.

Глеб отказываться не стал, и вскоре Ольга казалась ему еще прекрасней, чем обычно. А там и до постели дело дошло. Он отнес ее на диван на руках, уложил на спину.

– Я никуда не пойду, – сказала она спустя время.

Глеб вспомнил, как не хотела она уходить от него в прошлом году, после встречи в гостинице. Не хотела, но ушла, потому что практический расчет оказался сильней страсти.

Однако сейчас у нее не было сдерживающего фактора, и она могла остаться с ним на ночь.

– А вдруг?

– Нет, не пойду, – мотнула она головой. – Не хочу.

– Надо, чтобы еще и не могла…

Дробов сходил на кухню, вернулся с бутылкой виски.

– Сейчас напою тебя так, что на ногах не сможешь держаться.

– Я и так уже никакая, – пьяно улыбнулась она.

– Сейчас посмотрим.

Он наполнил бокалы, они выпили. Ольга выдохнула сивушную горечь в кулак.

– Уф!.. Что будет завтра? Мне на работу надо.

– Отпуск возьми.

– Я уже была в отпуске… Мы со Свиридовым на Мальдивах были… Там его чуть акула не сожрала… Может, это судьба у него такая, умереть в этом году? Акула не сожрала, так змеиный яд убил…

– Змеиный яд?

– А разве кураре – не змея?

– Нет, кураре – это яд, из коры тропического растения. Индейцы им стрелы обрабатывали. Особенно эффективен, если ввести его, сделав укол. Ну, можно и через желудочно-кишечный тракт, только доза должна быть больше…

– Ты пугаешь меня своими знаниями.

– Ты можешь пальчики с меня снять и сверить с теми, что на бокале были.

– На каком бокале?

– Ты же сказала, что Вероника в коньяк яд подсыпала. Не из горла же он пил…

– Я не знаю, пил он или нет. Просто сказала… Там чисто было, никаких бокалов. И коньяка не было… Но ведь Вероника могла все убрать.

– Все на Веронику грешишь?

– Ну, не знаю, может, и не она… Ты же сам про серьезных людей говоришь. Партнеры это. Что-то не нравится мне их активность. Может, они постарались?

– Все может быть. А у Вероники алиби есть.

– Какое алиби?

– Ну, есть…

– Любовник, что ли? – презрительно фыркнула Ольга.

– Какой любовник?

– Что, любовник? – будто спохватившись, спросила Ольга.

– Ты сказала, что любовник у нее.

– Да, сказала… Есть у нее любовник.

– Ты откуда про любовника знаешь?

– Знаю… Ты думаешь, Дима не следил за ней? Следил! Каждый ее шаг отслеживал.

– И что?

– А то, что блудовала она, как мартовская… Я не знаю, как ее муж в дверь проходит, там такие рога…

– Что-то ты не то говоришь…

– Да ладно тебе! Знаю я, что у тебя с ней было… Ну, было и было, это же в прошлом, да?

– Не было у нас ничего, – мотнул головой Глеб.

– Ну, не было, значит, не было…

– А любовник у нее действительно имелся. И она с ним любовь крутила. Где-то на озере отдыхала.

– Ты откуда знаешь?

– Видел я ее сегодня.

– А мне почему не сказал? – встрепенулась Ольга.

– Ты бы пошла к ней…

– Она дома?

– А ты пойдешь?

– Зачем? Она же с любовником была, – презрительно хмыкнула Ольга. – Если с любовником, значит, алиби у нее… Только зачем ей это алиби? Забрала я заявление… Представляешь, никто даже не возразил. Они там в милиции сами должны носом рыть, без всяких заявлений. Убийство все-таки. А им до лампочки!..

– Может, он правда сам умер?

– Нет, его отравили курарином…

– Почему именно курарином?

– А что еще острую сердечную недостаточность вызывает?

– Ты врач, тебе видней…

– Я врач. И мне видней, что Дима был здоров как лошадь… Хотя ты прав, всякое бывает. Может, он шлюху в дом привел? Он же не совсем уже молодой, сорок пять, как-никак. Бес в ребро, как говорится… Может, шлюху какую-нибудь привел. Может, и не выдержало сердце… Он ведь в постели лежал, голый.

– Ну вот, видишь.

– Секс у него был… Я же знала, что Вероника блудовала, как последняя… вот и подумала…

– Ты не говорила мне об этом.

– Расстраивать не хотела. У тебя же к ней чувства.

– Нет ничего.

– Уже нет, – усмехнулась Ольга.

– Ну, она мне нравилась, но любви точно не было.

– А ко мне?

– К тебе есть.

– Я же не какая-то шлюха, правда? Я же только с тобой… Может, правда Вероника не виновата?

– Правда, – кивнул Глеб.

– Ты же не будешь с ней? – спросила Ольга, глядя на него осоловелыми глазами.

– Не буду.

– Точно?

– Еще выпьем или спать?

– Еще выпьем, – с пьяной улыбкой проговорила Ольга. – А потом спать.

Она выпила еще, затем отправилась в ванную. Разделась, встала под душ, а потом вдруг села и заснула. Из ванной Глеб выносил ее на руках.

Глава 31

Кротов Лев Юрьевич, одна тысяча девятьсот сорок девятого года рождения, место прописки – город Новочеркасск. Нет, этот человек не мог быть Стасом, любовником Вероники.

Полдня убил Глеб на то, чтобы выяснить, на кого зарегистрирован телефон, номер которого он узнал от Вероники. Оказалось, он был записан на чужое имя… Не мог любовник Вероники быть пятидесятивосьмилетним мужчиной. А так хотелось найти Стаса, подрихтовать ему физиономию и за шкирку привести к Зубареву как вещественное доказательство своей невиновности. Может, Костя и не друг, но ссориться с ним не хотелось.

Впрочем, предъявлять ему Стаса – это чересчур. Глеб всерьез подозревал, что дело бы ограничилось легким кровопусканием из носа. Не стал бы он никого никуда везти. Но теперь он вынужден был отправиться к Зубаревым. Скорее всего Стас провернул махинацию с чужим паспортом. Но зачем ему это? И почему Вероника о нем ничего не знает? Может, он соблюдает конспирацию как профессиональный альфонс, но возможно, здесь что-то другое.

В поселок Дробов проехал, как в прошлый раз, без проблем. Остановился перед воротами дома Зубаревых, подошел к калитке, нажал на клавишу домофона.

Минут пять он пытался дозвониться до хозяев дома, но никто не отзывался. Глеб уже хотел повернуть назад, когда в динамике послышался угрюмый, обиженный голос Вероники.

– Никого нет дома.

– Может, этот никто выйдет ко мне?

– Так говори.

– Что, и не выйдешь?

– Не выйду. Ключа у меня нет. А на окнах решетки.

– Домашний арест?

– Точно.

– А Костя где?

– На работе… Он на этой работе целыми днями пропадает, и плевать ему, что мне скучно, – с претензией сказала девушка.

– Это не повод для безобразий.

– Не повод, – с тяжким вздохом согласилась она. – Виновата, исправлюсь. Буду теперь целыми днями дома сидеть, щи варить… Я согласна. Главное, чтобы простил… Ну не виновата я, что на этом козле помешалась!

– На Льве.

– Ага, на льве ощипанном…

– Нет, его Львом зовут. Лев Юрьевич, пятьдесят восемь лет…

– Это ты о ком?

– Сколько Стасу лет?

– Двадцать девять.

– Точно, не пятьдесят восемь?

– Издеваешься?

– Нет, его телефон на этого Льва Юрьевича зарегистрирован. Я не знаю, может, он брачный аферист или еще что-то в этом роде? А может, тут что-то другое.

– Что?

– Скажи, ты часто изменяла Косте?

– Да пошел ты знаешь куда! – возмущенно воскликнула Вероника.

– Я серьезно.

– Зачем тебе? Комплекс неполноценности? – насмешливо спросила девушка. – Можешь успокоиться, ни с кем я Косте не изменяла. Только со Стасом. И то потому, что крышу снесло.

– Как ты с ним познакомилась?

– Тебе не все равно?

– В общем-то, да. Просто Стаса этого найти надо, вопросы к нему появились. Да и к тебе тоже. Кто первый знакомиться начал, ты или он?

– Он ко мне подошел… Я в супере была, йогурт с полки брала, а он мимо проходил, толкнул меня случайно, йогурт упал, еще что-то там с полки посыпалось. Он извиняться начал, помог все поднять. Я на него сначала разозлилась, а потом… Ну в общем, попала я. И пропала.

– Толкнул случайно?

– Да нет, спешил очень…

– Спешил, но йогурт тебе поднять помог?

– А ты бы не помог?

– Это смотря куда и как спешить. Если спешка показная… Он тебе свой телефон дал или как?

– Да нет, мы с ним в кафе зашли.

– В тот же день?

– Может, хватит меня пытать?

– А жил он где?

– Не знаю. Он меня к себе не водил. Мы с ним в машине… В общем, неважно где…

– В твоей машине?

– Ну чего ты ко мне пристал?.. Не было у него своей машины и с деньгами туго. Но дело же не в том…

– Вы с ним в ресторан ходили, так? – вспомнил Глеб.

– Было такое.

– Еще куда ходили?

– А что?

– Может, он где-то знакомых встречал?..

– Знакомых?.. Точно, были у него знакомые…

– Где?

– На базе отдыха в «Сосновом бору». Мы там отдыхали. Там таверна была. Бармен там у него знакомый. Он его увидел, привет, говорит, Стас. Тот ему ответил, здорово, говорит, Леня…

– Леня его зовут?

– Да, крупный такой, бородатый, с пиратской банданой на голове, жилетка у него кожаная с заклепками. Байка не видела. Хотя слышала, как мотоциклы пару раз мимо нашего домика проезжали… Зачем я это тебе рассказываю?

– А как на базу проехать, расскажешь?

Глеб не стал откладывать дело в долгий ящик и в тот же час отправился в «Сосновый бор».

* * *

Осень, на небе клубящиеся темно-серые облака, идет косой мелкий дождь, зеленоватая гладь озера будто съежилась в ожидании холодов – зябкая рябь на воде. Заканчивается курортный сезон, к тому же погода неважная, а еще дни будние – безлюдно на базе отдыха, пустуют маленькие домики из тонких бревен. И только в таверне теплится жизнь. Два лохматых парня в кожанках катают шары на бильярде, один здоровяк с красным лицом сидит за столиком, на коленях у него некрасивая, чересчур намалеванная брюнетка в короткой юбке. Девочка из серии – и не накрашенная страшная, и накрашенная. Но краснолицему нравится.

За барной стойкой зевает бородач в пиратской бандане, глаза у него красные, сонные. Один конец полотенца покоится у него на плече, другим он протирает пивной бокал. Скучно ему, работать неохота, бокал он держит нетвердой рукой, и скорее не вытирает его, а грязь размазывает. С появлением Глеба выражение его лица ничуть не изменилось; как будто клиент для него – обыденное явление.

– Пиво холодное?

– Холодное, – небрежно усмехнулся бородач. – Зимой еще холодней будет.

– Ну да, неважная погода, – кивнул Глеб, усаживаясь на барный стул за стойку.

– Да, не фонтан.

– Тебя Леня зовут?

– А что? – насторожился бармен.

– Да привет тебе от Стаса.

– От какого Стаса?

– Да он с Вероникой здесь на днях был. Позавчера отсюда уехал. Вероника осталась, а он уехал. Вероника к тебе приходила, спрашивала про него…

– Вероника?.. Не знаю такую.

– Красивая такая блондинка, волосы у нее мелированные.

– Сейчас у всех мелированные волосы.

– Но не все же со Стасом к тебе приезжают.

– С каким Стасом? Как его фамилия?

– Не знаю.

– И я не знаю, – ухмыльнулся бородач.

– А чего ты напрягся? Я же не спрашиваю про него, я просто говорю, что привет тебе от него.

– Так ты с приветом? – развеселился бармен.

– Грубить не надо.

– Ты кто такой?

– Человек.

– Что заказывать будешь, человек?

– А что есть?

– Мяса могу поджарить.

– Поджарь.

– Пиво будешь?

– Я за рулем.

– А чего ты про пиво спрашивал? – нахмурился бородач.

– Так, просто спросил…

– Ты мент?

– А тебя что-то пугает, Леня?

– Корочки покажи!

– А я обязан?

– Тебе же Стас нужен.

– А ты его знаешь?

– Может, и знаю. Ты корочки покажи, тогда поговорим.

– Нет у меня корочек.

– Тогда проваливай!

– Я же говорю, грубить не надо.

Бармен набычился, исподлобья угрожающе глянул на Дробова и вдруг попытался схватить Глеба за ворот. Похоже, он собирался ткнуть его носом в столешницу барной стойки, но вместо этого сам щекой лег на нее с выкрученной кверху рукой.

– Ты что, больной? – с удивлением спросил Глеб.

– Ну, ты, мужик, попал! – взвыл бармен.

Действительно, ситуация складывалась не в пользу Глеба. Бильярдисты уже отошли от стола, краснолицый столкнул с колен свою девку. Все трое приближались к нему: двое заходили слева, еще один – справа.

– Ребята, не надо! – покачал головой Глеб, отпуская бородача. – Давайте без глупостей!

Но парни восприняли его слова за признак слабости, поэтому лишь ускорили шаг. Никто не собирался ничего выяснять, исход противостояния могла решить только драка, в том не оставалось сомнений.

– Ну, смотрите, я вас предупредил!

Глеб сам атаковал краснолицего. Тот еще только замахивался для удара, а он уже сблизился с ним и молниеносно двинул его кулаком в подбородок. Можно было ударить в кадык, но это могло закончиться летальным исходом…

Пока краснолицый приходил в себя, Глеб перехватил направленный на него кий, вырвал палку из рук нападавшего и толстым концом нанес ему удар в промежность, снизу-вверх. И тут же сбил подсечкой с ног второго бильярдиста. Но тут на него набросился перепрыгнувший через стойку бармен, да и краснолицый уже оправился от удара. Они попытались взять Дробова в клещи с двух сторон. Одного он ударил толстым концом кия в переносицу, другого вывел из боя точным ударом в шею. Бил он четко, наверняка. Бильярдисты в замешательстве отступили к столу.

Бармен пришел в себя, мутным взглядом уставился на Глеба.

– Ты мясо жарить собираешься? – насмешливо спросил он.

– Ты кто такой?

– Стас мне нужен, который с Вероникой был.

– Не знаю такого.

– Давай на воздух сходим, я тебе мозги проветрю…

Глеб схватил его за грудки, резким сильным движением поставил на ноги. Он был ниже ростом, весил чуть ли не в два раза меньше, чем бармен, но это не мешало ему играть с ним, как кошка с мышкой. Тот даже и не помышлял о сопротивлении. Зачем же тогда вредничать?

– Да скажи ты ему, где этот урод! – прохрипел краснолицый.

Он еще не совсем пришел в себя, но уже начал соображать.

– А тебе зачем Стас нужен? – визгливым голосом спросила у Глеба его подружка.

Дробов сместился чуть в сторону, чтобы девица не смогла зайти к нему со спины. Хоть она и женщина, но всякое ведь может быть…

– Веронику он бросил. Она очень переживает. Найти его не может. Любовь у них.

– А тебе какое дело?

– Вероника моя сестра.

– Морду бить ему будешь? – с каким-то непонятным Глебу злорадством спросила девушка.

Дробов угадал ход ее мысли.

– Буду, – пообещал он.

– Это правильно…

– Что ты несешь? – одернул свою подружку краснолицый.

– А что, со мной он разве не так поступил! Я ему душу свою отдала, а он меня на какую-то Ляльку променял!

– Когда это было!

– Но ведь было! А ты ему морду так и не набил… Ну, чего зенки на меня вылупил?

Девушка показала парню кулак и отжала из него вверх средний палец. А затем снова обратилась к Глебу:

– В Тульчинском он живет. Улица Свердлова, дом восемь.

– Точно?

– Ну, если его там нет, можешь меня трахнуть… Ты на машине?

– Да.

– Поехали, покажу!

– Эй, ты куда? – попытался остановить ее краснолицый.

– Туда!.. Скажи, чтобы Стасу никто не звонил. А то если вы его вспугнете, этот… – взглядом показала она на Глеба. – Он меня трахнет, понял? И ты будешь в этом виноват!

Глеб невесело усмехнулся. Хорошо, если Стас будет дома: и потолковать с ним будет возможность, и до секса с этой дурнушкой не дойдет. Что-то не хотелось приводить ее же собственный приговор в исполнение.

Глава 32

В мужской красоте хорошо разбираются женщины, и, судя по их мнению, Стас действительно что-то собой представлял. Вероника потеряла от него голову, Софа называла его красавчиком. А еще в их пользу свидетельствовала и роскошная блондинка, с которой Стас шел в обнимку.

Он выходил из своего домика, в одной руке у него чемодан, другой он обнимал красотку, чьи каблучки дробно стучали по бетонному покрытию тянущейся к калитке дорожки. Забор штакетный, низкий, и эту парочку Глеб мог разглядеть, не заходя во двор. И девушка хороша собой, и парня можно было назвать красавчиком – правильные и четкие черты лица, жгучий взгляд, белозубая улыбка, спортивная фигура. Да, девушки от таких типов теряют голову.

Софа сидела в машине, она не хотела, чтобы Стас ее видел. Все-таки они, по большому счету, из одной компании, а она, получается, его предала. Но поздно в том уже раскаиваться.

Глеб не форсировал события – подождал, когда Стас выйдет за калитку. Он предполагал первым начать разговор, но парень вдруг протянул ему свой чемодан.

– Не понял, – удивленно проговорил Дробов.

– В багажник уложи, чего тут непонятного? – Парень кивком показал на его машину, стоящую на дороге как раз напротив дома.

– Да как-то не очень понятно.

– А разве ты не такси?

– Я не машина, я человек. Я не могу быть такси.

– Я не в том смысле…

– И я не в том смысле. Я поговорить с тобой приехал. Насчет Вероники, – Глеб многозначительно глянул на блондинку, которая смотрела на него с недовольством, чуть оттопырив нижнюю губку.

– Не знаю никакой Вероники! – мотнул головой Стас и попытался пройти мимо Глеба.

Но тот поставил подножку и толкнул при этом в спину, лишив равновесия. Стас упал на одно колено и выронил из руки чемодан.

– Ты че, охренел? – возмущенно взвыл он.

И вдруг ударил Глеба кулаком. Хороший удар вышел, мощный, только чересчур размашистый – Дробов успел уклониться и нанести ответный удар, кулаком в солнечное сплетение. На этот раз парень опустился на оба колена и еще в поясе согнулся.

– Ты… Ты что делаешь? – хватая ртом воздух, вне себя от возмущения спросила девушка.

– У тебя есть брат? – спросил ее Глеб.

– Нет! Но это ничего не значит!

– Жаль, что у тебя нет брата. Некому будет за тебя заступиться, когда это чмо тебя бросит. А за Веронику есть кому заступиться…

Стас начал подниматься, но Глеб не позволил ему встать. Он ударил его ладонями по ушам, да так, что тот с воем закружился по земле.

– Я сейчас в милицию позвоню! – взвизгнула блондинка.

– Звони. А Вероника заявление в милицию отнесет. Стас ее изнасиловал…

– Нет, она сама!

– Кто «сама»?

– Ника!

– Ты ее знаешь? – с удивлением и подозрением спросил Глеб.

– Нет, – в замешательстве мотнула головой девушка.

– А почему тогда думаешь, что она сама?

– Э-э… Ну, Стас не насилует, ему все сами отдаются…

– А ты ему давно… Ты давно с ним?

– Не очень…

– А Стас Веронику позавчера бросил. Ты с ним была, когда он с Вероникой зажигал?

– Э-э, я уезжала…

– Я смотрю, тебя не возмущает, что Стас был с ней… И почему ты ее Никой назвала? Я же про Веронику спрашивал.

– Ну, если Вероника, то Ника, – замялась девушка.

– А юлить нехорошо. Я ведь докопаюсь до правды…

Стас вдруг рывком приподнялся с земли и бросился Глебу под ноги. Есть такой прием – хватаешься за лодыжки, плечом фиксируешь колени, а потом тянешь руки на себя. Но Глеб отскочил в сторону и ударил кулаком по шейным позвонкам. Стас плашмя растянулся по земле.

– Ты его убил! – хватаясь за голову, заголосила красотка.

– Он ведь сам начал…

– Ты… Ты просто чудовище!

Девушка склонилась над своим парнем, перевернула на спину, в панике стала хлестать его по щекам, чтобы привести в чувство. Глеб тоже присел, пальцами коснулся шейной вены.

– Есть пульс, живой он. А ты давай, девочка, бей его! Он же тебе изменил, да? Или это был сговор?.. Сколько ему заплатили?

– Кому заплатили? – с фальшивым удивлением и натуральной опаской глянула на него блондинка.

– Стасу!

– Кто заплатил?

– Вот и я спрашиваю – кто?

– Никто ему ничего не платил…

– Ну ладно, я брат Вероники, но у нее еще и муж есть… Я так понимаю, вы куда-то собрались? – глянув на лежащий чемодан, спросил Глеб.

– Да, собрались.

– Так вот, никуда вы не поедете. Сейчас я мужу Вероники позвоню, он наряд вышлет, возьмут вас, повезут на допрос.

– На какой допрос?

– Муж у Вероники в РУБОПе служит, он твоим Стасом и займется.

– Не служит он в РУБОПе! – мотнула головой девушка.

– А ты откуда знаешь, что не служит?

– Ну-у… – замялась она.

– Все ты знаешь. И про Веронику знаешь, и про ее мужа, но претензий у тебя к Стасу нет. А почему? Потому что Стас тебе не изменял, это у него работа была такая, Веронику совратить, да?

– Какая работа? О чем вы?

– Ты права, муж Вероники уже не служит в милиции. Но связи-то остались. Сейчас я позвоню ему, и вы никуда не поедете.

Глеб достал из чехла на поясе мобильник.

– Не надо! – пальцами коснулась его руки девушка. – Не надо никому звонить… Дайте нам спокойно уехать.

– Куда?

– Не скажу.

– Надолго?

– Думаю, что да… Стас действительно должен был совратить Веронику. Ему за это заплатили. Хорошо заплатили.

– Кто заплатил?

– Женщина какая-то…

Стас зашевелился на земле, приподнялся на локте и недовольно глянул на девушку.

– Дура!

Но злости в его словах не было. Он и сам понял, что лучше сказать правду, чем снова быть битым.

– Что дура? Ты что, изнасиловал Нику? Или убил кого-то! Тебе ничего не будет, если скажешь!

– Вот это правильно, – поощрительно глянул на блондинку Глеб. – Ничего не будет. Имя назовете, и все, поезжайте куда хотите…

– Маргарита ее зовут. Маргарита Сергеевна, – признался Стас.

Он понял, что бояться больше нечего, встал, но на всякий случай отошел от Глеба подальше.

– Точно, Маргарита Сергеевна?

– Она так представилась… Я на остановке стоял, тачку ловил, а она меня увидела, остановила. Я думал, она меня снять хочет, а она мне Нику заказала. Делай что хочешь, парень, но эту сучку, говорит, нужно совратить. За ценой, сказала, не постою… Пятьсот штук рыжими отвалила. Сразу, без всяких авансов. Я, говорит, тебе доверяю. А если попытаешься меня кинуть, говорит, тебя найдут и кастрируют. Паспорт у меня взяла, данные переписала…

– На машине была?

– На машине. Внедорожник у нее был, «Мерседес»…

– Номера не запомнил?

– А чего их запоминать? Три пятерки там. Буквы не помню… Наши, местные номера…

– Понятно… Сколько ей было примерно лет?

– Прилично за тридцать…

– Деньги заплатила сразу? В тот же день?

– Нет, на следующий. Я обещал подумать, мы договорились встретиться. Встретились, она привезла деньги. И еще номер своего телефона дала, чтобы я отчитывался, что да как…

– Отчитывался?

– Да.

– В «Сосновый бор» по своей воле поехал?

– Нет, она мне сказала, что Веронику надо будет куда-нибудь увезти, на несколько дней… Вот я и увез…

– И ты повез ее к своим дружкам, в «Сосновый бор».

– Да.

Глеб усмехнулся. Хорошо, что Стас таким бараном оказался, иначе бы он его не смог найти. Но ведь он его нашел и, надо сказать, узнал много чего интересного. И еще узнает, если не даст этому парню спуску.

– А как догадался от Вероники сбежать?

– Маргарита позвонила, сказала, что пора сматывать удочки.

– И она тебе звонила, и ты ей звонил… – вслух подумал Глеб. – А номер ее телефона у тебя есть?

– Есть.

Глеб попытался дозвониться до не столь уж таинственной Маргариты Сергеевны, но телефон был заблокирован. Что, впрочем, и следовало ожидать.

– Мавр сделал свое дело, – глянув на Стаса, жестко усмехнулся Глеб. – Мавр может уходить.

– Я могу идти? – правильно понял его парень.

– Да, но сначала ответь мне на один вопрос. Только наедине, – Глеб выразительно глянул на его девушку.

Блондинка все поняла, отошла в сторонку, но не далеко. Отгонять ее дальше Глеб не стал, просто понизил голос.

– А секс у тебя с этой Маргаритой Сергеевной был? Только честно!

– Если честно, то нет.

– Что, возрастом не вышла?

– Почему же! Она хорошо для своего возраста выглядела. Аппетитная. Только ей секс не нужен был. С соперницей у нее проблемы…

– Вероника – ее соперница?

– Я так понял, что да.

– Все, ты свободен, мавр.

Глеб фамильярно похлопал парня по щеке и отправился к своей машине. Не зря он съездил в поселок Тульчинский. И подтверждение своим догадкам получил. И Софу трахать совсем не обязательно…

Глава 33

Квартира впечатляла – три комнаты, дорогой ремонт в евростиле, элитная мебель. Светло, комфортно, просторно, только вот уюта не хватало, как это бывает в необжитых домах. Но уют можно создать, если есть желание. А если желания нет…

– Ну как? – спросила Ольга.

Она сияла в ожидании похвалы.

– Мне нравится, – скупо улыбнулся Глеб. – Только почему я здесь должен жить?

– Потому что ты пока не можешь жить в моем доме. Пока не можешь, а потом пожалуйста, хоть до конца своих дней!

– А когда этот конец дней?

– Чем позже, тем лучше…

– Свиридов тоже так думал?

– Вообще-то он собирался жить долго. Но так вышло… Хочешь сказать, что я черная вдова? – нахмурилась Ольга.

– С чего ты взяла?

– Ты смотришь на меня так, будто в чем-то обвиняешь…

– Да нет, просто подумал, что Свиридов не собирался умирать. И я не собираюсь. Но вдруг и со мной выйдет, как с ним…

– С тобой так не выйдет.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя.

– А его что, не любила?

– Я его терпела…

– Я думал, ты вышла за него по любви.

– Да, из-за любви к его деньгам… Хотя в чем-то он мне нравился. И мне даже больно, что его нет…

– Может, он развестись с тобой собирался?

– Развестись со мной?.. Это ты о чем? – сощурившись, подозрительно спросила Ольга.

– Да не знаю, просто на ум пришло…

– У тебя сегодня не ум, а какой-то проходной двор.

– Да вот, двери вдруг открылись, гуляют мысли, – усмехнулся Глеб.

– У меня такое ощущение, как будто ты капризный ребенок, а я женщина, которая пытается тебя усыновить. Я пытаюсь, а ты сопротивляешься, – с упреком и обидой промолвила Ольга.

– Да вижу, что пытаешься. Игрушками вот балуешь. Только я боюсь, что ты меня в детдом сдашь. Свиридова же сдала…

– При чем здесь Свиридов?.. Я понимаю, он умер, я его вдова, тебя это угнетает. Но ты же мужчина, ты должен держать себя в руках…

– Ольга, я помню тебя доброй и милой женщиной. Строгой, но милой. Ты не была такой, как сейчас. Не было в тебе этой нахрапистости, стервозности. Я смотрю, ты всерьез считаешь, что можешь решить любую проблему. Если у тебя что-то не получается, ты идешь напролом. Тебе не понравилось, что со мной живет Лена, ты попыталась ее купить…

– Но ведь не купила, – растерянно посмотрела на Глеба Ольга.

– Да, но за деньгами полезла… Сколько ты ей собиралась предложить?

– Тебе не все равно?

– А сколько ты предложила Стасу?

– Кому?! – ошеломленно спросила женщина.

– Стасу… Ты заплатила ему пятьсот тысяч. Я так понял, что рублей, в оранжевых купюрах. Или в зеленых?..

– Что ты такое несешь?

Ольга вытянула руку за спину, как будто пытаясь нащупать спинку стула, но не нашла, отступила на шаг-другой, натолкнулась на кресло, села на самый краешек, прижавшись к подлокотнику.

– Зачем ты заказала Веронику?

– Что?! Ты в своем уме? – большими глазами уставилась на Дробова Ольга.

– Я нашел Стаса. Он сказал, что его наняла женщина на серебристом внедорожнике. Ты же отличница, Ольга, ты всегда стремилась к тому, чтобы получать одни пятерки. Потому и номер у тебя такой, да, Маргарита Сергеевна?

– Какая Маргарита Сергеевна? – жалко пробормотала женщина.

– Не было никакой Маргариты Сергеевны. Ты была. Ольга Евгеньевна. Ты подцепила Стаса, ты нацелила его на Веронику, ты совратила ее. И ты заставила ее увезти. А Вероника дура, она согласилась бросить мужа ради Стаса… Я бы не стал искать Стаса, но ты проговорилась, сказала, что у Вероники алиби, которое может подтвердить любовник. И еще я вспомнил, как ты пыталась купить Лену. Потому и заподозрил неладное, вот и нашел Стаса. Я его нашел, а он мне все рассказал. И тебя сдал. Это ты заказала Веронику. Зачем?

– Ты блефуешь! – вибрирующим от напряжения голосом произнесла Ольга.

– Нет, я не блефую.

– Ты ничего не докажешь!

– Я не следователь, доказательства мне не нужны. Просто я хочу знать, зачем ты заказала Веронику?

Ольга долго и мучительно взвешивала «за» и «против», наконец решилась:

– Это все из-за тебя! – заявила она. – Я ревновала тебя к Веронике. Я хотела, чтобы ты в ней разочаровался…

– Поэтому ты мне и рассказала, что у нее при муже было много любовников?

– Да, поэтому и рассказала.

– И, наверное, у тебя фотографии есть? Ну, где она со Стасом…

– Нет у меня ничего!

– Почему?

– Ну, я же не совсем стерва…

– Тогда какой смысл было выставлять Веронику шлюхой, если не было доказательств? Кто бы тебе поверил?

– Хорошо, есть несколько фотографий, – неуверенно, в замешательстве сказала Ольга.

– Покажешь?

– Нет.

– Почему?

– Не покажу, и все…

– Нет у тебя никаких фотографий. И видео нет. А знаешь почему? Потому что ты себе хотела доказать, что Вероника – шлюха. Себе!

– Да, себе, – вдруг согласилась Ольга. – Да, себе и хотела доказать…

– А может, ты просто желала подставить Веронику? Однажды она уже покушалась на твоего мужа. Значит, и в этот раз она могла его убить… Я не знаю, как ты заманила Свирида к нему на старую квартиру. В смысле, заманить ты его могла, но ведь он же обычно с охраной ездит. А тут вы с ним вместе приехали, без охраны. Покинули машину, поднялись в квартиру, через несколько часов ты вышла одна…

– Что ты такое говоришь? – разволновалась женщина.

– Тебе не повезло, дорогая, тебя видела твоя соседка. Как ты с мужем в квартиру заходила, как выходила…

Вот теперь Глеб на самом деле блефовал. Никаких соседей он не допрашивал, никто ему ничего не говорил. Но ведь Стас был, и если он его раскопал, то и свидетелей в доме по улице Ворошилова мог найти. А Ольга взволнована, разгорячена – сейчас ее можно взять нахрапом.

– Без телохранителей вы были. Зашли вместе, а вышла ты одна… Ты не думай, доказательства я не собирал. И на Свирида мне плевать. Если ты мне сейчас расскажешь душещипательную историю о том, как он тебе угрожал расправой, я тебе поверю. Я знаю, что это за человек. И ты знаешь, что я пытался его убить… Я пытался, а ты это сделала. Ты сделала!

– Глеб, не надо! – прижав кулачки к шее, умоляюще посмотрела на него Ольга.

– Что не надо?

– Не надо фантазировать!

– Это не фантазия, это версия, основанная на фактах. И твое счастье, что все останется между нами…

– Что «все»?

– Убийство Свиридова… Ты же не думаешь, что я побегу в милицию?

– Не надо в милицию!

– Что, страшно?.. Страшно… Потому ты и придумала эту историю со Стасом… Ты понимала, что подстраховка, которую создал Свиридов, ничего не стоит. Но его заявление могло отвести подозрение от тебя. Вероника была в загуле со Стасом, но ведь она могла быть и с твоим мужем, так? Это хорошо, что яд сработал, не оставив следов в организме. А если бы оставил? Тогда бы ты подставила Веронику. Она бы предъявила алиби, но Стас бы его не подтвердил. Хотя бы потому, что Вероника не смогла бы его найти. А если нет алиби, значит, она со Свиридовым была. Значит, она его и отравила… Тебе безразлично было, посадят Веронику или нет, главное, от себя подозрения отвести. Потому ты и пустила в ход заявление мужа. Неважно, что экспертиза признала смерть естественной. Лишняя печень, как говорится, в запое не помеха. Смуту развела, ко мне поехала, спектакль разыграла, потом заявление забрала, как бы ради меня. Так же все было? Так!

– Глеб, может, хватит? – подавленная и сокрушенная, с истеричным надрывом попросила Ольга.

– Меня не интересует твой муж. Туда ему и дорога!.. Но зачем ты Веронику подставила?

Ольга закрыла лицо ладонями, согнулась в поясе.

– Зачем?

Прошло минут пять, прежде чем она распрямилась, посмотрела на Дробова красными от слез глазами.

– Ты же сам сказал, что заявление Свиридова ничего не стоит. А ее следов в квартире не было. Ее бы не посадили…

– А вдруг?

– Что «вдруг»? Я, по-твоему, себя должна была подставлять? Ради нее подставлять саму себя?

– Ради нее?

– Да, ради нее! Представь себе!.. Ничего, что Свиридов на тропу войны собирался выйти? Ничего, что Веронику собирался заказать?

– Точно?

– Ну, разговор был… Не скажу, что на днях собирался. Но хотел.

Глеб внимательно посмотрел на Ольгу. Не совсем уверенно звучат ее слова, не хватает убедительности, но ведь все действительно так могло быть.

– Плевать я хотела на твою Веронику! – продолжала она. – Но я устала от всего этого! Свиридов мог убить ее. Мог убить тебя! А если бы не смог, то снова бы заварилась эта каша. Его бы посадили, а я не хочу, чтобы отец моего сына сидел в тюрьме! Не хочу быть женой уголовника!.. Да, стерва я! Стерва!.. Раньше не была такой, а теперь вот стала!.. Бытие определяет сознание! А бытие у меня было такое, что не знаешь, что завтра будет. Сегодня все хорошо, а завтра Свиридов бабу себе найдет, а мне пинка под зад… В лучшем случае пинка под зад. А в худшем, ты сам все понимаешь… Он ведь и убить мог – и меня, и тебя, и Веронику!.. Ты же знаешь, что это за чудовище!

– Но это же твое чудовище. Ты сама сделала выбор.

– А ты хочешь, чтобы я за этот выбор была наказана?.. Да, хочешь! Ты все это время хотел, чтобы я за свою ошибку поплатилась. Ты бы мог убить его тогда, год назад. Мог бы! Но решил об него не мараться…

– А ты хотела, чтобы я его убил?

– Да, хотела!.. Я желала быть с тобой!.. Да, то, что сошлась со Свиридовым, было моей ошибкой. Я понимала, что ты лучше. Ты сильный, честный, ты настоящий мужчина. Поэтому я так хотела, чтобы ты меня простил. А ты меня не прощал. Шел мне навстречу, но не прощал. Я к тебе на шею вешалась, а ты нос от меня воротил… Да, я сука, да, я стерва! Но ты же видишь, как я к тебе отношусь! Бегаю за тобой, как дура какая-то! На все готова ради тебя… Да, это я Свиридова отравила. Да, это я его на квартиру заманила. Скандал устроила, сказала, что у него в квартире шлюха какая-то живет. Сначала он меня ударил, а потом прощение стал просить. Сказал, что нет никого в квартире, я потребовала доказательства, он отвез меня туда. Не было никого в квартире. Дмитрий сказал, что я идиотка, и снова меня ударил. Потом снова прощение, мир и дружба…

– И змеиный укус, – не сдержался Глеб.

– Хочешь сказать, что я змея? – вяло, беспомощно возмутилась Ольга. – Хочешь сказать, что Свиридов змею подколодную на груди пригрел? Так не была я змеей. Не была, но стала. И я это знаю… Думаешь, мне легко это осознавать? Непросто!.. Сама себя казню! Еще и ты меня добиваешь!

– А что, по головке тебя гладить прикажешь?

– Да, погладь меня по головке. Погладь! Я не Медуза горгона, там у меня волосы, а не змеи…

– Свирид так не считает, – усмехнулся Глеб.

– Ты что, не понимаешь? – шальными от возмущения глазами посмотрела на него Ольга. – Да, мне плохо было с ним! Плохо, страшно! Дима угрожал мне. Но ведь он угрожал и Веронике! И тебе угрожал! Он собирался на вас напасть! Готовил план… Да, я все просчитала и вела себя как самая настоящая стерва! Да, я думала о своих тылах, чтобы не остаться с голой задницей! Но ведь я разрубила гордиев узел, который не давал нам всем покоя. Свиридова больше нет! И мы можем жить спокойно. И Вероника твоя может жить спокойно. Ты что, этого не понимаешь?.. Да ты и сам собирался его убить! И убил бы, если бы не я… Я ему жизнь спасла… Я же ее и отобрала, – горько проговорила Ольга.

– Да, но ты Веронику подставила…

– Ну, прости!..

– Снова прости?

– Да, снова! И в последний раз! Поверь, я никогда больше не дам тебе поводов для разочарований!.. Поверь, с тобой я не буду змеей. Я сделаю тебя самым счастливым человеком на свете! – с какой-то одержимостью воскликнула женщина.

Глеб верил ей. Она действительно готова была ради него на многое. Может, и мужа она отравила для того, чтобы вернуться к нему… Но ведь она убила мужа. Подло, коварно. Она преступница, ее надо судить… Но так и он не ангел, у него тоже кровь на руках. Да и Вероника пыталась отравить Свиридова, и Глеб не осудил ее за это, потому что все знали, какое он чудовище… Как ни крути, а Ольга действительно разрубила гордиев узел.

Дробов все это понимал, но все-таки тень Свиридова стояла между ним и Ольгой. Она мешала ему принять ее такой, какой она сейчас была. И дело даже не в том, что его подло убили…

– Я был бы самым счастливым человеком, если бы ты осталась со мной. Мы бы жили у тебя, я бы устроился на штабную работу, получил бы квартиру… Не было бы у тебя клиники. Не было бы наследства, которые ты сейчас можешь получить. Но мы были бы счастливы. Я бы сделал тебя самой счастливой женщиной…

– Так в чем же дело? Свиридова больше нет.

– Есть его наследство. Это камень преткновения… Веронику я тебе прощу… Все прощу. Пойму и прощу. Но я не хочу быть у тебя на содержании.

– Хочешь, я откажусь от наследства? – испуганными от собственной смелости глазами посмотрела на Дробова Ольга.

– Хочу.

– Хорошо, откажусь… Только зачем это делать? Это же такие деньги! Такие возможности!..

– Да, конечно.

– Не могу я отказаться от наследства…

– Разумеется, ты человека из-за него убила, – мрачно усмехнулся Глеб.

– Я решила все наши проблемы. Наши общие проблемы!

– Может быть.

– Я хотела быть с тобой… Ты мне веришь?

– Верю. Так же, как верю в то, что ты хотела быть богатой.

– Ты меня осуждаешь?

– Нет.

– Ты меня простишь?

– Да.

– Мы будем вместе?

– Извини.

Глеб повернулся к Ольге спиной и направился к двери. Она попыталась его удержать, но не смогла этого сделать.

Ольга подло поступила по отношению к Веронике. Она коварно убила собственного мужа. И хотя Ольга, по сути, отвела удар от Вероники, избавив мир от Свирида, все-таки она была стервой и убийцей. Простить Глеб ее мог, но жить с ней – нет…

Эпилог

Глеб хорошо помнил, как Лена подкараулила его возле подъезда, напросилась к нему в гости. Сейчас он сам ждал, когда она выйдет из магазина.

С Ольгой все решено. Разные они люди, их интересы в конфликте между собой. Ушел он от нее раз и навсегда. И с Вероникой все понятно. Помирилась она с Костей, он ее простил. Не уйдет она от мужа, да и Глеб ее не ждет. А с Зубаревым отношения наладились. Убедила его Вероника, что не изменяла она с Глебом. Про Стаса рассказала, а Дробов даже дал адрес, по которому проживал этот гаденыш… Костя, конечно, не рад этой дрянной истории, он хочет ее забыть. И хотя на Глеба он зла не держит, лучше им больше не пересекаться. Не хочет Дробов служить ему в качестве напоминания о рогах, которые наставила ему Ольга, неважно, что через кого-то…

Да, Ольга совершила подлость. Но ведь Зубарев тоже виноват. Говорил же Глеб, что нужно уезжать из Черноземска вместе с Вероникой. Говорил, а тот его не послушал, вот и дало трещину его семейное счастье.

Ольга совершила подлость, отравив мужа. Но ведь Свирид – настоящее чудовище. Да, она стерва, однако не совсем пропащая…

Дробов вдруг поймал себя на мысли, что пытается оправдать Ольгу… Но ведь ясно же, что оправдания ей нет и не будет. А то, что зудит в душе, так это пройдет. Сейчас он возьмет Лену под руку, отведет ее к себе домой, в ее объятиях найдет и утешение, и забвение.

Но Лену держал под руку совсем другой мужчина. Она выходила с ним из магазина – важная и счастливая. Глеб все понял и даже не стал к ней подходить.

Не теряла Лена время даром, пока он пропадал в Черноземске. Однако разве Дубов мог ее в чем-то упрекнуть? Ведь он же фактически бросил ее, уехав к Ольге…

А может, это Ольга купила ее? Или ее, или мужчину, который сейчас с ней?.. Да нет, вряд ли. Отгоняя от себя крамольные мысли, Глеб завел двигатель и поехал домой.

Он переступил порог квартиры и понял, что в доме кто-то есть. Пахло пирогами с мясом. Неужели Вероника? Она и ключи от его квартиры могла подделать. И муж ее мог из дома выгнать. А кулебяка – ее фирменное блюдо…

Но из кухни в прихожую вышла Ольга. Волосы уложены небрежно, губы не накрашены, халат на ней домашний, фартук, тапки на босу ногу. И улыбка, как у простой домохозяйки, дождавшейся с работы своего непутевого мужа.

– Раздевайся, ужинать будем?

– Ты надолго?

– Навсегда… Здесь с тобой жить буду.

– А я этого хочу?

Ольга подошла к Глебу близко-близко, пристально посмотрела на него.

– Хочешь.

– Ты уверена?

– Да.

– А я не очень.

Он ушел, хлопнув дверью. И проклинал себя всю дорогу к гостинице. Должен был он к ней вернуться. Должен, но не мог.

И все-таки он загадал про себя: если за два дня Ольга от него не уедет, то пусть остается с ним. А чутье подсказывало, что и два дня она будет его ждать, и неделю, и даже год…

Он вернулся домой через три дня. Вернулся и застал там Ольгу. Что ж, больше бегать он от нее не станет. В конце концов, мужчина он, а не заяц…



home | my bookshelf | | Свинцовая совесть |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу