Book: Период распада. Триумф смерти



Период распада. Триумф смерти

Тим Волков

Период распада. Триумф смерти

Черный ворон, черный ворон,

Что ж ты вьешься надо мной?

Ты добычи не дождешься,

Черный ворон, я не твой.

Что ж ты когти распускаешь

Над моею головой?

Ты добычу себе чаешь,

Черный ворон, я не твой.

Народная песня

Пролог Стая

Молчаливой хищной стаей довольно низко по небу летели вороны. Опираясь на ветер, вспарывали крыльями морозный воздух. Мчались прочь, без оглядки, почти не отдыхая. Было от чего.

С севера тянуло дымом. На востоке пахло дождем. Везде в мире чувствовался скорый приход зимы, лютой, безжалостной, с трескучими морозами и ледяными вьюгами. А еще явственно ощущалась смерть, которая второй год подряд сопровождала студеную пору. У смерти был особый, пепельный дух. Такой сложно почувствовать среди тысяч других запахов, но если обнаружишь, то уже никогда ни с чем не перепутаешь. Так пахнут остывшие кострища. Так пахнут пустые амбары. Так пахнут мертвецы.

Вожак стаи разорвал раннюю ледяную тишину, издав порывистый нутряной клекот. Еще резче взмахнул острыми крыльями и поднялся выше. Окинул взором птиц. Слишком мало стало собратьев. Многих загрызли дикие звери, еще больше забрала неведомая болезнь. Оставшиеся теперь лихорадочно спасались, уходя далеко на юг. Да только уже третью луну подряд как с теплых в прошлом мест веяло еще большим холодом. И тленом. Может, они заблудились? Нет, вожак чувствовал – маршрут верен. Тогда что случилось там, где всегда было тепло? Смерть забралась и туда? Не хотелось в это верить.

Сильно одолевал голод. Из-за скудного провианта пару раз птицы даже затевали между собой драки, но вожак сразу пресекал свару, клюя зачинщиков и отрезвляя их ударами крыльев. Особо ретивым, успокоить которых просто так не удавалось, когтями рвал перья на спине.

Будет пища, скоро, надо потерпеть. Обязательно будет. А драться между собой – последнее дело, так недалеко и до того, чтобы уподобиться двуногим, что от голода начали жрать друг друга.

Стая уже не так беспрекословно, как раньше, слушала его, и порой уходило очень много времени на то, чтобы собрать всех, разбредшихся на полнеба.

Властный характер вожаку достался от матери, а мощь тела – от отца, поэтому и удавалось сохранить стаю, не дать ей разлететься и погибнуть окончательно. Но ворон понимал, что даже крепкий норов не спасет, если в скором времени не найти еду. Если старшие еще как-то терпели временные трудности, то молодняк реагировал острее, нервничал, порой и вовсе в открытую идя наперекор своему предводителю. Выводок удавалось сдерживать. До времени.

Остановились на краю леса, расселись на разлапистых ветвях ельника. Греясь и давая натруженным крыльям отдохнуть, лениво обсуждали дальнейшие планы – где раздобыть немного пропитания.

Но карканье довольно скоро было нарушено хриплым надсадным кашлем. Стая затихла, с любопытством глядя на незваного гостя. Человек. Тощий сутулый мужчина, старый и смертельно измотанный, со слипшимися от пота редкими волосами, торчащими в разные стороны. Он устало шел по кромке леса, волоча за собой тяжелый мешок. Иногда останавливался, ел первый выпавший снег и долго хрипел и кряхтел, пытаясь отхаркнуть мокроту. Человек был болен.

Птицы начали тревожно хлопать крыльями и царапать кору деревьев, почувствовав, что в мешке незнакомца есть пища. Оттуда аппетитно несло падалью и прогорклым питательным жиром, веяло теплом разложения. Этот запах сводил с ума, и хотелось немедленно сорваться с насиженного места и напасть на незваного гостя, чего бы это ни стоило.

И только вожак оставался спокоен. Он чувствовал – плоть заражена. Сквозь густой мясной аромат тонким шлейфом пробивался сладковатый запах болезни. И еще неприятная горечь – существо пыталось спастись и глотало отраву, чтобы убить недуг. Не получилось. Нельзя убить смерть.

Нет, ноша незнакомца уж точно не добыча для них.

Да только молодняку этого не объяснить. Опьяненные ароматом пищи, они резво взметнули вверх и начали кружить высоко в небе, задиристо пикируя с деревьев и трусливо поднимаясь вновь на высоту.

– Чего уставились, падальщики! А ну, кыш! – заметил птиц незнакомец. – Пошли прочь! Не возьмете!

Самый юный и задиристый вороненок камнем бросился вниз, достиг почти самого мешка, но был отбит ловким ударом руки. Человек, хоть и казался слабым, таковым на самом деле не являлся. Крылатый наглец испуганно каркнул, теряя перья, и кубарем отлетел в сторону.

– Не возьмешь! – вновь прошипел незнакомец и продолжил путь, волоча за собой страшный груз.

Вожак смерил зарвавшегося юнца презрительным взглядом. Хороший урок получил птенец, только пойдет ли это ему впрок?

Тем временем Человек дошел до своей цели, остановился возле кряжистого дуба. Осмотрелся, присел на камень.

– Наше место, – понуро прошептал он, поглядывая на мешок. – Ты помнишь, Мира? Наше дерево, откуда все начиналось. Здесь тебя и похороню. Думаю, ты не будешь против. Прекрасное место.

Он достал спрятанную за пазухой саперную лопатку, очистил ей от снега небольшой участок перед собой и начал колоть стылую землю.

Чтобы выкопать тесную могилу, у него ушло два с половиной часа. Все это время птицы молча наблюдали за странным гостем, не смея побеспокоить. Молодняк недовольно кряхтел, но вожак дал четкую команду – двуногого не трогать.

Наконец, труд был закончен. Человек трясущимися руками утер взмокший лоб, встал и тут же сморщился – в спине что-то сухо хрустнуло. Выждав, когда боль отпустит, подтащил ближе к ямке тело. Оно было скрючено, ноги прижаты к груди – перед смертью Мира долго мучилась. Уложенное в землю в своей позе, оно походило на младенца в утробе.

Тихо подвывая и всхлипывая, Человек принялся бережно укладывать куски смерзшейся земли поверх мешка.

– Клад прячешь, фраерок? – раздался вдруг гнусавый голос за спиной.

Человек резко обернулся. Увидел шагах в десяти от себя приземистого бродягу с хитрыми маленькими глазками на обветренном широком лице. Сухо ответил:

– Жену вот хороню.

– Ну да, – рассеянно сказал тот, мельком глянув на холмик свежей земли. Произнес: – А сапоги-то у тебя добротные, новехонькие, как я погляжу. С мехом. Хорошо тебе. Тепло. А я вот мерзну, у меня кирзачи, колом от мороза встали. Совсем продрог.

Чужак достал из кармана нож, направил острием на Человека.

– Поделился бы ты, а то холодно. По-братски, сам понимаешь. А то я тебя лезвием по горлышку могу чикнуть. А?

– Убей, коли охота, – без всяких эмоций сказал Человек, глядя тому прямо в глаза. – Давай.

– Чего это ты так? – вскинул от удивления заиндевевшие брови Чужак. – Сразу лапки кверху, даже не побрыкаешься?

– А какой смысл? Внутри, вот здесь, – собеседник постучал себя кулаком в грудь, – уже давно мертво, чернота одна осталась. И холод могильный, словно вот этого снега туда накидали. Совсем тошно стало, невмоготу.

– Ты зомби, что ли?! – настороженно спросил Чужак, сделав шаг назад.

– Нет, никакой я не зомби. Просто у меня жена умерла. Село все родное полегло от этой проклятой болезни, друзья, знакомые. И в соседних, говорят, дела не лучше обстоят.

– Не лучше, – кивнул грабитель. – Дохлые все там.

– Голод повсюду. Сам я тоже болею. Сколько мне теперь осталось? Дня четыре? Неделя? Так чего тянуть и страдать? Убей да забирай все, что хочешь, и сапоги, и одежду. Только чтобы быстро, не хочу мучиться. Насмотрелся на мучения, – говорящий глянул на могилу. – Теперь цена моей жизни – три копейки.

– Коль сам просишь, то мне не в тягость, – хищно ухмыльнулся Чужак. – Это делать я умею. Да и люблю, честно признаться. Ножичком чик! – и жмурик. Чик! – и жмурик.

И двинулся на Человека.

На ветке тревожно каркнул ворон, следом еще один. Вскоре все деревья в округе зашевелились и наполнились колючим клекотом.

– Чего это они? – оглянулся Чужак, перекидывая нож в другую руку. – Загалдели? Чувствуют, небось, ужин скорый, а?

– Бей уже, не тяни, – вздохнул Человек, покорно склонив голову.

– Не торопи, паскуда! Скидай пока клифт свой, чтобы кровью не испачкать. Не люблю в грязном ходить, да и заразиться не хочется. Я не бацильный. – И прикрикнул на птиц: – А ну заткнитесь, воронье!

Человек послушно скинул фуфайку, швырнул тому под ноги.

Чужак поднял одежду, повесил на сук.

– Что, не веришь, что я не больной? – пристально глянул он на собеседника. – По морде твоей вижу, что не веришь. А зря. Я давеча в город ходил, так на одних ученых нарвался. Они в лаборатории препарат изобрели, от заразы этой, и в бега подались. Хапанули таблеток – и драпать, ага! Вот я их и повстречал. Всех перерезал. А последний ихний, кого я убивал, жизнь вымаливал, плакал, как баба. Сказал, что лекарство нашел от заразы. Ага. Я тоже ему не поверил. Так он мне его отдал, лишь бы спасти шкуру свою. Что, не веришь?! Вот, гляди.

Бандит достал из внутреннего кармана спичечный коробок, тряхнул им.

– Вот они, пилюльки мои, драгоценные!

– Мне все равно уже. Делай, что задумал.

– Ладно, иди сюда, я тебе прямо в шею перо воткну. Вмиг загнешься! И не больно будет, еще спасибо скажешь!

Ворон спикировал Чужаку прямо на голову.

– Кыш! Кыш, гадость какая! – замахал он руками, сгоняя наглую птицу.

Ворон лениво вспорхнул, но на его место сели еще две птицы и больно клюнули Чужака в темя.

– У, зверье! Кыш, сказал! Кыш!

Деревья затрясло сильнее, стая разом вспорхнула с веток, взвилась над Чужаком.

– Чего это? А ну прочь! Нету у меня еды! Прочь, сказал! – всполошился грабитель, совсем позабыв о том, кого минуту назад собирался убить.

Оградив плотным кольцом Чужака, птицы начали больно его клевать.

– А ну пошли нахрен! – закричал не на шутку напуганный бандит, неуклюже махая ножом. – Ну, шобла пернатая!

Ранить ворон не получалось – они ловко уворачивались, попутно успевая ущипнуть его то за палец, то за щеку или ухо. Человека, стоящего рядом, не трогали.

Вожак стаи поднялся под самое небо, завис там на короткое мгновение, дал боевой клич, сложил крылья и полетел вниз. Его до каменной гладкости облитое встречным морозным воздухом тело превратилось в иглу.

Испуганный приближающимся свистом, Чужак задрал голову и сразу же ойкнул, неуклюже замахав руками.

Клюв ворона с чавкающим звуком вонзился в глазницу бандита, пробивая податливую плоть. Глаз глухо лопнул, а голова птицы глубоко погрузилась внутрь черепной коробки, пробивая крепким, словно камень, клювом тонкую перегородку кости и проникая до самого мозга. Ворон забил крыльями, хлеща ими по щекам Чужака и помогая себе выбраться наружу. Из раны брызнула кровь, горячая, свежая.

Остальные сородичи в гробовом молчании смотрели на эту внезапную охоту, иногда лишь одобрительно кивая своему вожаку. Он выполнил обещание – достал еду, и скоро ожидается знатный пир. Не в силах сдержаться, птицы вновь загалдели, раскачивая воздетые, словно в мольбе к небесам, ветви деревьев. Потом и вовсе взвились в воздухе, начали кружить идеально ровным кольцом над добычей. Скоро, скоро, совсем скоро.

Бандит захрипел, стал заваливаться на землю, нож выпал из мозолистой ладони. Судорога прошила тело, Чужак издал протяжный сиплый стон и плюхнулся лицом прямо в белый снег, марая его красным.

Услышав клич вожака, стая расселась обратно по своим местам. Охота была окончена.

Прикончивший бандита ворон взгромоздился тому на голову и немигающим взглядом черных бусин посмотрел на Человека.

– Зачем ты убил его? – спросил тот, глядя на птицу. И, припадая у могилы на колени, прошептал не своим голосом: – Он бы все упростил. Потому что я не могу… сам себя не могу…

Ворон дернул головой, стряхивая рубиновые капельки крови. Глянул на спичечный коробок, лежащий возле тела.

– Как же теперь я? – растерянно спросил Человек у птицы. – Когда же мне ждать облегчения страданий? Я не выдержу ни дня больше! Когда?

И словно ответом на его вопрос ворон зычно каркнул.

– Никогда? – ошарашенно переспросил Человек. И, опустив голову и плечи, мелко затрясся. Прошептал: – Да, верно. Никогда. Вечны страдания людские.

Ворон вновь каркнул, но тот, словно поняв, о чем сказала птица, лишь отмахнулся.

– Что мне теперь с этих пилюль? Только тяготы свои земные продлить? – Глянул на могилу. – Вот бы день назад кто мне их показал, так я сам за них любого убил бы. А теперь? Теперь это абсолютно бесполезная для меня вещь.

Человек поднял коробок, вытряхнул содержимое на снег.

– Вот, сам склюй, чтобы не болеть. Птицы, знаю, тоже эту заразу подхватить могут, приходилось однажды видеть, как брат ваш прямо с веток замертво падает. Или вот своих птенчиков накорми. Чтоб не болели. Их спасай, а не меня! А мне теперь все равно. Пропащий я человек. Прощай.

Человек встал и побрел обратно, в мертвую деревню.

Ворон посмотрел ему вслед. Сегодня стае повезло. Не настолько, чтобы добыть двойную порцию пищи, но и одним телом можно утолить голод – второго от смерти спасла только хворь. Если бы не она, то вожак, не колеблясь, прикончил бы и его. Болезнь даровала Человеку жизнь.

Вожак издал клич, и стая, обрушившись на тело, принялась жадно трапезничать.

Вечерело. Лес превращался в сгусток резких теней. Потом наступила тьма.



Глава 1

Незваные гости

Два года после Судного дня

Человека звали Кашей.

На самом деле он был Аркадием, но люди за его простой характер и доброту называли Аркашей, со временем имя это и вовсе сократилось до Каши. Так и обращались: «Каша, ты в магазине был сегодня? Как там хлеб, свежий?» или «Каша, ты на рыбалку пойдешь завтра с нами? Я червей подкопал и место прикормил, клев будет отменный». А он и не обижался на такое прозвище. Знал, что не издевки ради кличут его так, просто удобно. Каша да Каша. Ее ведь и детям дают, полезная она.

В поселке люд простой, не в пример городскому. Каше было с чем сравнивать – довелось пожить и там, и здесь. В поселке все относятся друг к другу по-доброму, по-соседки, помогут, в беде не бросят. А город, наоборот, рождает в людях непонятную агрессию и злобу, отдаляет друг от друга. Каша часто об этом размышлял, пытаясь найти ответ – почему так происходит. А еще радовался, что вернулся вместе с женой в родную деревеньку, а не остался в городе. Это и спасло им жизни.

А теперь вот как получилось… Значит, не убежали все-таки от смерти.

Каша тряхнул головой, отгоняя внезапно нахлынувшие воспоминания. Стеклянным взглядом посмотрел на стоящее на полочке радио. Оно молчало уже седьмой месяц. Хотя в первые дни смерти человечества передавало информацию каждые полчаса: захлебываясь словами, вещало о том, что у властей все под контролем, что скоро будет организована эвакуация жителей, что в нескольких точках устроена бесплатная выдача горячего питания. Правда, адреса этих точек упорно умалчивались.

Потом сообщения стали реже, раз в сутки, и были все больше сбивчивые и какие-то растерянные, словно диктор читал не по бумажке, а придумывал на ходу. Видимо, так оно и было. Говорили про какие-то временные эскалации, мониторинг стихийных резерваций и прочие сухие, ничего не значащие слова. Каша их уже не слушал. Знал, что все потеряно, окончательно и бесповоротно, и спасение теперь – дело рук самих утопающих, да только спасать уже некого было.

Каша дернул плечами, словно стряхивая снег. Кашель застрял глубоко внутри и упорно не хотел вылезать наружу, царапаясь и сдавливая легкие. Сипя, старик наклонился чуть вперед и несколько раз резко выдохнул. Это должно помочь. Будет только немного больно. Но ничего, он потерпит, он привык терпеть боль.

Из горла вырвалось карканье. Каша закатил глаза, побагровел, не в силах вдохнуть воздух, вновь зашелся в судорожном подергивании. Обжигая все внутри, сквозь какое-то соломенное шелестение на свободу наконец вырвался кашель, принося облегчение. Отирая рукавом рот, он устало присел на край незаправленной кровати. В висках от сильных спазмов неприятно пульсировало, а в глазах потемнело. Надо отдохнуть, болезнь совсем распоясалась. Значит, скоро уже. И хорошо. Скорей бы.

Он некоторое время слушал свое сиплое с присвистом тяжелое дыхание, потом, когда боль чуток отпустила, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Чувство одиночества вновь начало сковывать грудь.

«Опять ошиблась дверью смерть, не к тому зашла, – тяжело вздохнул старик, вспоминая сегодняшнее приключение в лесу. – Когда уже ко мне заглянет?»

До него донеслись едва слышимые звуки шагов. Каша открыл глаза, глянул в окно, пытаясь сквозь муть стекла рассмотреть внезапных гостей. Показалось? Нет, вновь раздалось поскрипывание снега под чьими-то ногами, теперь уже ближе.

«Неужели еще кто-то живой остался?» – искренне удивился старик, поднимаясь со стула.

Любопытство завладело им, он подошел к двери и распахнул ее. Выглянул наружу.

И кубарем полетел обратно в дом. Еще не соображая, что произошло, Каша начал шарить по полу в поисках точки опоры. Боль, разлившаяся вдруг огнем по лицу, мгновенно отрезвила старика. Сплевывая кровь с разбитой губы, он попытался подняться, но едва оторвал колени от пола, как чья-то нога опрокинула его назад.

«Ага, значит, поджидали, – понял старик. – Кто такие? Мародеры?»

– Где девка? – прорычал один из незнакомцев почти над самым ухом.

Каша поднял вдруг отяжелевшую, словно ее наполнили свинцом, голову, пытаясь сквозь кровавую пелену разглядеть чужака, но ничего, кроме черных кругляшек противогаза да нашивки на груди с указанием группы крови, не увидел.

– Что? Какая… – начал мямлить Каша, поднимаясь. Но вновь получил удар, уже в грудь.

– Где девка?! – повторил незнакомец.

Старик скрючился, не в силах даже закричать – боль железным обручем сжала легкие.

Зато удалось получше рассмотреть ворвавшихся в дом.

Двое. Одеты в черные прорезиненные комбинезоны, полностью закрывающие тела. На головах – противогазы. В облаченных в перчатки руках – по «абакану». У одного бойца на левой стороне груди серебряный кругляш с цифрой 13. Видно сразу – крутые ребята.

Стали закрадываться сомнения по поводу того, что это обычные мародеры. Нет, не они. Слишком все по-серьезному у этих, и в плане одежды, и в скупых профессиональных движениях. Может, военные?

– Я не знаю, о чем вы говорите, – наконец смог пролепетать Каша, готовясь к очередному тычку.

Но его не последовало. Первый, кто задавал вопрос, тот самый Тринадцатый, вскинул оружие, намереваясь убить старика, но второй остановил его. Сказал чуть шепелявым голосом, тяжело дыша сквозь банку фильтра:

– Он болен, по виду уже стадия третья. Не жилец. Не тратьте на него патроны, ему все равно недолго осталось. Лучше пойдемте, времени мало.

Тринадцатый еще некоторое время колебался, не опуская автомат и глядя на лежащего, потом кивнул:

– Пошли.

Грохоча по полу подбитыми сапогами, гости ретировались.

Ворох вопросов едва успел заполнить голову лежащего, как за дверью опять послышались какие-то звуки. Каша отполз в сторону, ожидая нового визита странных людей в комбинезонах, чтобы завершить начатое и добить его, но быстро сообразил, что это шумит автомобиль. Опираясь на стену, Каша прильнул к окну и, стараясь сильно не высовываться, стал наблюдать.

На противоположной стороне улицы стоял автомобиль УАЗ-452, известный в народе еще как «буханка», – как и его владельцы, черного цвета. Незнакомцы быстрым шагом пересекли улицу, сели в машину. Видимо, какое-то время докладывали старшему обстановку, потому что автомобиль не двигался, выпуская лишь клубы сизого дыма из выхлопной трубы. Каша с ужасом подумал, что они тут и останутся выслеживать свою жертву, как вдруг «буханка» моргнула фарами и резво с пробуксовкой укатила прочь.

«Слава тебе, Господи!» – выдохнул старик, сползая по стенке на пол.

Сил совсем не осталось, новые приступы кашля начали душить горло. Стараясь не зайтись в лающем, сдирающем до боли глотку припадке, он принялся покряхтывать и сипеть, пытаясь очистить легкие от мокроты. И вдруг понял – умирать дома нет никакого желания. Там, в лесу, у могилы – запросто, а вот в родных стенах не хотелось. Словно его смерть осквернит это место, в котором они с женой столько лет были счастливы.

Воспоминания о той, что еще совсем недавно была с ним рядом, а теперь лежит в сырой земле, вновь наполнили сердце старика колючей грустью. И ведь хотел соорудить петлю, да не послушались руки, такая дрожь охватила, что выронил веревку. Не смог.

Каша встал, опираясь на подоконник, доковылял до стула, присел. Тяжело дыша, начал жадно пить воду из стакана. И едва не поперхнулся, когда в дверь постучали.

«Не успел отойти от одних гостей, как на пороге уже другие, – невесело подумал он, глядя на замок. Открывать не хотелось. – Благо эти хоть не вламываются».

Стук повторился. А потом за дверью раздался женский тоненький голосочек:

– Откройте, пожалуйста. Мы с миром.

Дрогнуло под сердцем у Каши. Не из-за слова, которым была наречена его покойная жена, а из-за самого голоса.

«Точно такой же, как… как…» – домыслить не получилось, все смешалось в голове.

– Откройте, пожалуйста.

На ватных ногах Каша поспешно прошел к порогу, щелкнул задвижкой и распахнул дверь. Не успел даже толком рассмотреть стоящих, как те юркнули внутрь.

– Спасибо большое! – произнесла девушка, хватая Кашу за руку и крепко ее пожимая.

– Спасибо, – в такт ей повторил второй гость – парень лет двадцати.

Старик сощурился, внимательно оглядывая гостей. Девушка была еще совсем молода, лет восемнадцать, не больше. Короткие вьющиеся волосы, колкий взгляд, какой появляется у тех, кто в свои небольшие годы уже успел повидать такого, что простой человек за всю жизнь не испытает; длинные худые руки и широкие плечи. Одним словом, нескладная, но в обиду себя уж точно не даст. Парень, наоборот, невысокий, крепкий, но с таким же пронзительным волчьим взглядом исподлобья. Эти странные двое даже чем-то походили друг на друга.

Облизывая опухшую губу, Каша просил:

– Драться не будете?

Девушка улыбнулась и произнесла все тем же до боли знакомым голосом, от которого у старика замерло все в груди:

– Если вы кусаться не будете.

– Я не кусаюсь, – ответил старик и кивнул на стол. – Чаю хотите?

Гости замерли, в нерешительности глядя друг на друга. Вопрос сильно смутил гостей. Парень, показушно проигнорировав предложение, спросил:

– У вас охотники были?

– Кто? – не понял Каша.

– Ну охотники, которые…

– Вы имеете в виду тех бандюганов с противогазами и оружием? Были, – подтвердил Каша, трогая лопнувшую и начинающую опухать губу. – Какие-то вопросы непонятные задавали, да так ни с чем и ушли. Не бойтесь, их тут уже нет.

Гости немного расслабились, но с места не сдвинулись, внимательно поглядывая на хозяина дома.

«Тяжело им доверять первому встречному», – понял Каша. И сам такой. Теперь все такие. А вдвойне тяжелее верить людям, когда за тобой, словно за зверем, какие-то охотники погоню устроили.

– Так что, чай наливать? – вновь поинтересовался старик.

– Мы бы не отказались, – смущенно ответила девушка. И протянула руку: – Меня Вика зовут.

– Я Глеб, – представился парень.

– А я Каша, то есть Аркадий Иванович. Садитесь, скрасите мое одиночество.

– Мы ненадолго, – поспешила добавить девушка. – Нам только переждать, когда охотники уйдут, чтобы…

– Вика, – одернул ее парень. – Меньше болтовни.

Та осеклась, покорно кивнула.

От внимательного взгляда старика не ускользнула ни одна деталь. И еще до того, как они уселись за стол и начали пить чай, он уже составил примерное представление о своих гостях. У парня, представившегося Глебом (а настоящее это имя или нет, оставалось для Каши вопросом) на поясе пистолет, причем на левой стороне. Левша, значит. Да только кобура неудобно болтается, она для правшей предназначена. В нужный момент быстро выхватить оружие не получится. Ни в какое сравнение с теми профи, которых они охотниками нарекли. А еще ботинки у обоих армейские, но такие пошарканные и сбитые, словно в них целая рота по очереди марш-бросок совершила. Издалека, значит, топают. Рюкзаки за плечами тоже в пользу этой теории. Одежда в некоторых местах порвана, а у девушки даже и в крови сбоку. Что за беглецы такие?

Но задавать интересующие его вопросы старик не спешил. Налил всем чаю, разложил на столе нехитрую закуску – полбуханки черствого хлеба да сушеных ягод, собранных еще прошлым летом. Гости на угощение кинулись с большой охоткой и умяли все буквально за две минуты.

– Оголодали, – улыбнулся Каша, глядя, как девушка дожевывает последний кусок.

– Мы просто давно не ели, а запасы у нас…

– Вика, – вновь одернул ее Глеб.

– Чего? – насупилась та. – Ты что, не видишь? Он же простой человек, не один из них. Думаешь, стал бы он нас кормить, если бы был охотником?

– Да, ты права, – после некоторых раздумий ответил Глеб. Обратился к старику: – Извините. Просто мы уже давно людей нормальных не встречали на своем пути. Каждый норовит или убить, или в плен захватить, известно для каких целей.

– Это да, – кивнул Каша, вспоминая рассказ тех, кто в первые дни осени пришел из других деревень в поисках нормальной жизни. Во многих населенных пунктах начали организовывать торговлю людьми, как в средние века. Хочешь, используй рабсилу по прямому предназначению, хочешь – для плотских утех, а коль тяжелые времена настанут – так его и съесть можно. Теперь уже таким никого не удивишь. Болезнь, правда, тоже внесла свои коррективы и многих вычеркнула из этой жизни. Работорговцы подались на запад, туда, где, как уверяли многие, еще не пришла погибель от черной чахотки. – Я не задаю вопросов, поэтому можете не отвечать. Дело ваше. Мой век уже на исходе, поэтому мне скрывать от вас что-то ни к чему.

– Вы больны? – спросил Глеб.

– Да, а вы разве не… – начал старик и осекся. – Господи, я же не предупредил вас – я могу заразить! Отсядьте! Прикройте рукавом лицо! Я сейчас отойду от вас в сторону.

– Не стоит так переживать, – слишком буднично ответил Глеб, чем весьма смутил старика.

Догадавшись, Каша спросил:

– Вы тоже болеете, да?

– Мы… – начала Вика, но парень ее перебил, сказал:

– Да. Начальная стадия.

– Начальная? – словно пробуя на вкус слово, пробормотал Каша. – Это редкость по нынешним то временам. Говорят, еще можно излечить. Если есть лекарства.

– За ними и идем, – допивая чай, кивнула Вика.

– А куда?

Вика в нерешительности посмотрела на Глеба, не осмелившись ответить на вопрос.

За нее это сделал сам парень.

– В сторону Ахмирова. Там, говорят, больница есть.

Каша задумался.

– Да, действительно, была раньше. Военный госпиталь. А как вы собрались их получить? Просто придете и скажете – дайте нам лекарство от болезни? Если там военные за главных, то и уровень охраны соответствующий, просто так туда не попадешь. Там же ведь и солдаты, наверное, имеются, да не с дубинками, как у тех же мародеров, – чего и покруче будет. Еще до всего этого хаоса, что приключился, довелось мне там однажды побывать – навещал друга своего. И я помню тот огромный забор с охраной. Думаю, он и сейчас никуда не делся.

– Ничего, как-нибудь попадем, – махнул рукой Глеб.

Каша вновь погрузился в тяжелую задумчивость, став вдруг серее тучи.

– Вас что-то смутило? – поймала невеселый взгляд старика Вика.

Каша не смог промолчать, сказал:

– Просто я сегодня утром столкнулся с одним… кхм… человеком, и он сказал, что недавно встречал двух ученых, которые сбежали из какой-то лаборатории. Я, честно, не знаю, правда его слова или ложь, но он сказал, что лекарство как раз таки было в той лаборатории изобретено. Еще он сказал, что убил тех ученых. А лекарство забрал, даже показал мне флакон.

– Что, правда?! – не смог сдержать удивления Глеб.

– А какой резон мне врать?

– Никакого, – кивнул Глеб.

– Только вот говорил ли правду сам этот бандит – за это я не ручаюсь.

– Про военных ученых – это секретная информация, – начала рассуждать Вика. – О них никто не знал. А если он об этом говорил, то, значит, действительно видел их.

– Или не видел, – попытался поспорить Каша. – Может, тоже от кого-то услышал?

– Последнего живого человека мы встречали три дня назад, – сказал Глеб. – Теперь уже не то время, когда можно вот так запросто увидеть кого-то, только выйдя из дома. Ни от кого он это не услышал, а на самом деле наткнулся на тех ученых! Значит, есть лекарство!

– И значит, действительно убил их, – нерадостно добавил старик.

– А где сейчас этот человек? Он ушел? Вы знаете куда?

– Не совсем чтобы ушел, но можно и так сказать, – смутился Каша. – Он умер. Его птицы… в общем, он трагически погиб, а его тело лежит на окраине леса. Тут часа три ходьбы будет.

– Умер? – растерялась Вика.

– А лекарство? Лекарство с ним? – перебив ее, почти вскричал Глеб.

– Да, то есть нет, я их выбросил.

– Выбросили?! – в один голос вскрикнули парень и девушка.

– Я же не знал, – поспешно начал оправдываться старик. – Думал, что он один из тех сумасшедших, кто такие байки первому встречному травит. Да и в состоянии я тогда был непростом. Но я их в снег выбросил, эти пилюли – они, наверное, так и лежат теперь возле тела. Там никто нынче не ходит, никуда они не делись, не переживайте. Их можно забрать.

– Покажите, как туда пройти! – от возбуждения Глеб даже привстал. – Или лучше нарисуйте карту.

– Да там одна только дорога…

За дверьми что-то скрипнуло. Каша, знающий свой дом до последнего гвоздика, живо сообразил – кто-то притаился за порогом, там, возле левого косяка – только третья доска так поскрипывает, словно со стоном. Старик прислонил указательный палец к губам, давая всем знак замолчать. Гости поняли его жест и замерли. Глеб медленно вытащил пистолет из кобуры, привстал. Старик ухватился за стул – в случае чего отбиться от нападения.

Под дверью вновь скрипнуло, и ручка опустилась вниз. Заперто.

Некоторое время в доме царила гробовая тишина – все уставились на дверь, не зная, что предпринять дальше. Потом, закладывая уши, прогрохотало. Вика успела броситься на пол, остальных обсыпало щепками и древесной пылью.

– Стреляют по замку! – только и выдохнул Глеб.

Старик оттолкнул его в сторону, сам прислонился к стене. Мощного напора дверь не выдержала, после второго удара ногой с лязгом распахнулась, обнажая квадратный проем, в котором стоял незнакомец в черном комбинезоне. В руках у него был автомат. Охотник.



Первую очередь гость дал наугад, только чтобы усилить эффект своего появления и сбить с толку присутствующих. Вторую планировал пустить точечно, в стену, метясь в старика. Но Каша среагировал быстрее и обрушил табурет на охотника первым. Пули пошли выше, а сам стрелок едва не выронил оружие, пошатнулся, начал заваливаться. Старик уже хотел было прыгнуть на противника с кулаками, как прогрохотал еще один выстрел – это подоспел Глеб. Пуля попала врагу прямо в голову, и тот замертво повалился на пол. После тяжелого удара тела сразу наступила гнетущая тишина.

– Вы как? – тяжело дыша, поинтересовался старик.

– Но… нормально, – заикаясь, ответила Вика. А потом ошарашенно произнесла: – Глеб, ты убил его.

– Убил, – механически повторил тот, немигающим взглядом глядя на тело. – Я его убил.

– Если бы не мы его, то тогда он нас, наделал бы всем тут лишних дырок в теле, – словно оправдываясь, произнес Каша.

Помогло это мало. Глеб дрожащими руками спрятал пистолет в кобуру, на ватных ногах подошел к лежащему.

– Они же вроде уехали, я сам видел, – произнес старик.

– Да, уехали, – кивнул парень. – Но, видимо, оставили одного дозорного. Догадались, что мы к вам придем. Больше потому что не к кому. У вас у одного из трубы дым идет. Мы подумали, что второй раз они уже к вам не сунутся, в другую деревню пойдут, поэтому и зашли. А они хитрее оказались.

– Глеб, надо посмотреть, вдруг там еще кто-то есть? – пролепетала девушка.

Парень осторожно высунулся в щель, потом и вовсе вышел на улицу. Вернулся минуты через две, сказал:

– Никого.

– Что это за охотники такие, может, все-таки расскажете? – спросил Каша.

– Они хотят поймать нас, – начала Вика.

– Да неужели? – ехидно спросил старик, но его сарказм никто не понял.

– Да. Им я нужна.

– Зачем?

– Мы не можем вам сказать, – жалобно ответила девушка. – Потому что… не можем.

– Ладно, и этого достаточно, – махнул рукой старик, поняв, что от странной парочки большего не добиться.

– Вика, вставай, – выйдя из оцепенения, сказал Глеб, протягивая ей руку. – Нам надо идти.

И, повернувшись к старику, спросил:

– Вы ведь скажете нам, где лежат лекарства?

– Конечно.

– Отлично. Ну, чего ты расселась? Вставай.

Но девушка лишь издала стон и посмотрела на парня круглыми, полными страха глазами. Выдавила из себя лишь одно слово:

– Живот…

Глеб подскочил к девушке, попытался поднять ее, но та вскрикнула от боли, отстранилась.

– Что такое? Ты ударилась животом? Ты поранилась? – зачастил парень, окончательно растерявшись.

– Внутри болит… Ай!

Старик тоже попытался оказать помощь, но парень грубо его отпихнул. Прошипел:

– Я сам. Ты не знаешь.

– Она что, беременная? – быстро сообразил, в чем дело, старик, глядя на едва округлившийся животик девушки, который поначалу принял просто за складки кофты. Совсем еще небольшой срок.

Ему не ответили, но молчание было лучше всяких ответов. Каша присвистнул.

– Во дела! – и поторопил стоящего в нерешительности Глеба. – Давай, неси ее на кровать скорее. Там, в другой комнате.

Аккуратно подхватив девушку на руки, Глеб перенес ее в соседнюю комнату, уложил на кушетку.

– Что-то нужно? – спросил старик, встревоженно поглядывая на Вику. Вид у той был неважный, лицо побледнело, став похоже на маску призрака, на лбу выступили крупные капли пота.

– Я… не знаю, – честно признался парень. – Врача бы, наверное.

Каша не смог сдержать смешок.

– Где же ты тут врача найдешь? Только ты да я.

– Тогда чего спрашиваешь? – обозлился Глеб.

– Мне сейчас лучше станет, не беспокойтесь, – произнесла Вика совсем тихо. – Не ругайтесь только.

Старик и парень замолчали, потупив взоры.

Глеб сел возле Вики, промокнул рукавом кофты пот с ее лба. Девушка улыбнулась, но улыбка получилась вымученной.

Каша принес воды в кружке, протянул лежащей. Глядя, как та тяжело пьет, невольно подумал о том, как же она будет рожать, не имея поблизости ни доктора, ни хоть кого-то, кто умеет принимать роды. И вдруг словно окатило ледяной водой: а болезнь? Хоть у девушки и начальная стадия, даже особых признаков не видно, но ведь это ненадолго. Как же ребенок? Не выносит она его – болезнь быстрее протекает и несколько месяцев ждать не будет.

Все сжалось внутри старика. Он посмотрел на лежащую девушку, на ее чуть выпирающий живот. Улыбка невольно заиграла на его устах. Посреди выжженного мира робко пробивался росток новой жизни. Это ли не чудо?

«Может, есть еще шанс? Хоть и совсем маленький, но все же, – подумал старик. – Может, это будет первый житель нового мира, не такого страшного и грязного, как этот? Ведь ничего не уходит навсегда». От этой мысли впервые за столько времени стало чуточку теплее, а боль, вцепившаяся когтистой лапой в сердце после смерти жены и не отпускавшая ни на минуту, вдруг отступила.

И не сговариваясь, будто думая об одном и том же, парень и старик произнесли:

– Нужны лекарства.

Подскочив с места и закинув рюкзак на плечо, Глеб поспешно сказал:

– Покажи дорогу, я схожу на то место, отыщу их.

– Ты ее одну тут хочешь оставить? – проворчал Каша, жестом усаживая парня обратно. – Посмотри на меня, чем я смогу ей помочь, если останусь? Какой с меня, к черту, лекарь? Нет, лучше ты оставайся, а я схожу.

– Но…

– Я точно знаю это место, уж поверь мне. Дойду быстро, все тропы тут знакомы. Если выйду прямо сейчас, то к ночи вернусь обратно. Посидите пока здесь. Охотники эти ваши, я думаю, больше сюда не пожалуют. Помоги только того жмура оттащить к сараю.

– А если его искать начнут? – спросила девушка.

– Пусть ищут, – хитро улыбнулся старик. И, чтобы не пугать девушку, шепнул Глебу: – Тут ближе к вечеру целая свора собак на пропитание выходит, от этого бэтмена за полчаса только один противогаз и останется.

– А нас они не сожрут? – испугался парень.

– Запрете двери, и все будет нормально. Они вообще живых боятся как огня, но на всяких случай закройтесь.

– Там же замок сломан, его из автомата весь изрешетили.

– А ты шкафом закрой вход. А я когда приду, подам какой-нибудь сигнал. Постучу, например, как-нибудь по-особому. Три раза быстро, вот так, – Каша стукнул костяшками пальцев по столу. – Три медленных удара, и опять три быстро. Запомнишь?

– Три быстро, три медленно, три быстро. Запомнил.

– Вот и хорошо. Пойдем, вынесем мусор из избы.

Старик встал и вышел из комнаты, давая понять, что разговор окончен.

Убитого оттащили на противоположную сторону улицы. Немного подумав, Каша забрал у него «абакан» и полную обойму. Пояснил:

– В дороге пригодится. – Поинтересовался у парня: – У тебя как с патронами?

– Без одного полный магазин, – кивнул тот.

– А то, может, вам оставить автомат?

– Нет, тебе нужнее. В дороге всякое может быть.

– Это уж точно, – невесело улыбнулся Каша.

Постояли немного, перевести дыхание, оттереть снегом руки. Затянувшуюся тишину первым нарушил Глеб, уважительно сказал:

– Спасибо вам больше, Аркадий Иванович.

– Да не за что пока благодарить, – смутился старик.

– За то, что приютили, не убили, не сдали этим уродам и за то, что помогаете. Я даже не знаю, что бы мы делали, поймай они нас.

– Ты, главное, Вику береги. Она… – старик не смог подобрать нужных слов, они налезали друг на друга, не давая четко сформулировать мысли. Лишь повторил: – Береги.

– Она моя сестра, – сказал Глеб.

– Сестра? А я думал… – старик хихикнул. – А как же отец ребенка? Погиб?

– Его нет. – В лице парня что-то молниеносно переменилось, оно стало монолитным, словно вырубленным из камня, а в голосе проскочила звенящая сталь.

Каша не стал задавать больше вопросов, поняв, что ни к чему хорошему этот разговор не приведет. Надо будет, сами расскажут.

– Тогда я пошел, – сказал старик, чуть помолчав. – Ты иди в дом и следи за сестренкой своей, глаз с нее не спускай.

– Хорошо.

Старик проводил взглядом парня, постоял еще чуток и двинул в путь.

Глава 2

Новое задание

За три дня до Судного дня

– Все плохо.

Когда шеф начал разговор с этих слов, Костя смекнул сразу – ничего хорошего не жди, можно даже дальше не слушать. Сергей Петрович опять начнет жаловаться и ныть про плохие финансовые показатели, а в итоге лишит премии.

– Все очень-очень-очень плохо. Суперплохо. Плохо в степени плохо.

Костя набрал побольше воздуха в легкие, закрыл глаз, медленно выдохнул. Обычно это ему помогало взять себя в руки и успокоиться, но не сейчас. Дребезжащий голос шефа сегодня особенно сильно действовал на нервы. Может, это из-за жары? Или магнитная буря на Солнце бушует?

– Тираж газеты падает. Посещаемость сайта, на который мы делали ставки, ничтожна мала. Нас просто не читают!

– Сайт открыли всего месяц назад, – попытался мягко возразить Костя. – Еще рано говорить о…

– Рекламодателей нет! – перебил его шеф. – Понимаешь? Без рекламы мы ноль без палочки.

– А как же этот, который такой лысый, позавчера еще приходил, курил прямо в кабинете?

– Ты на рекламе кошачьего корма хочешь всю редакцию вывезти? Там настолько мизерная сделка, что можно было и не заморачиваться даже. На раз в столовую сходить не хватить.

– Ну я бы не отказался насчет столовой, кстати, – улыбнулся Костя. Улыбка получилась вымученной. – Со вчерашнего дня ничего не ел.

– Некогда о брюхе думать, – попрекнул его шеф, погладив свой далеко выпирающий живот, обтянутый пиджаком.

«Натуральная шерсть, между прочим, – отметил про себя Костя, осматривая одежду начальника. – И как ему не жарко в такой духоте?»

– Дело есть, которое спасет наше бедственное положение.

– Какое еще дело? – насторожившись, спросил Костя.

– Понимаешь, чтобы оставаться на плаву, любой медиа надо подогревать к себе интерес, – издалека начал Сергей Петрович и хитро прищурился. – А как это можно сделать?

– Фотки голых баб на обложку журнала налепить?

– Скандалы, – прошептал шеф и даже привстал.

– Скандалы? – переспросил Костя, словно первый раз услышав это слово.

– Да, скандалы.

– Что – скандалы?

– Ну, то самое. Скандалы.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что нам нужен огромный такой жирный скандалище, чтобы из него прямо сочилась грязь и кровь, чтобы у людей волосы на голове дыбом вставали от прочтения, от осознания того, что творится у них под носом.

– Это хорошо вы сказали насчет жирного, образно. Только у нас же не желтая пресса. У нас ведь целевая аудитория…

– У нас газета и сайт через месяц-два такими темпами загнутся как нерентабельное предприятие. Да, мы были семь лет на коне, одна из лучших областных газет. – Шеф не без гордости посмотрел на висящую на стене грамоту в позолоченной рамке. – Да, нас боялись и к нам прислушивались. Да, сам губернатор, теперь уже бывший, сидел здесь, где сейчас сидишь ты, и просил, умолял на коленях меня не печатать разоблачение с железнодорожными махинациями. Но мы честные, нас не подкупишь, и мы напечатали это расследование.

– Я помню, – вяло кивнул Костя. – Это же я эту схему раскрыл.

– Рейтинг у нас был высок, и хватало безбедно существовать. Но интернет помаленьку отвоевывает наш хлеб. Теперь все ушли сюда, – шеф поднял со стола последнюю модель смартфона и шмякнул его на кипу бумаг. – В компьютеры, ноутбуки, планшеты. Бумажные газеты никто не читает. Зачем, если можно в один клик найти нужную информацию? Все теперь в цифре.

Шеф поправил задравшийся на пояснице пиджак и грузно сел на место, кожаное кресло под ним жалобно заскрипело.

– Поэтому нам нужен скандал, – чуть успокоившись, резюмировал начальник. – Со всеми выкладками, фотографиями, доказательствами. Эксклюзивные расследования забирают хороший рейтинг.

– И? – еще более настороженно спросил Костя.

– И ты мне его добудешь, этот скандал.

– Где я его добуду? Это же не соленый огурец, который при желании в любое время из банки можно было достать.

– А ничего не надо доставать, Константинчик.

Костя сморщился – терпеть не мог, когда его так шеф называл.

– У дяди Сережи все уже есть. – Шеф достал из ящика стола синюю папку и протянул сидящему напротив. – Здесь вся информация – один знакомый из Министерства обороны слил. Пришлось отвалить ему, конечно, но оно того стоит. Из этого получится отличный материал. Нет! Целая серия материалов! Будем публиковать частями. А на последних двух частях сорвем куш!

Про упоминание публикаций частями у Кости возникла невольная ассоциация с бандитами, которые похитили человека и требуют выкуп, в противном случае грозясь отправлять пленного по кусочкам.

– Вот увидишь, о нас еще заговорят, как в прежние времена! Помнишь, как раньше было? – Шеф довольно зажмурился, вспоминая былые деньки. – Газета «Огни города» разоблачают коррумпированного высокопоставленного чиновника!

– Помню, как же не помнить. За мной потом после этой статьи еще месяц черная «Волга» ездила, а у подъезда странный тип с квадратной мордой круглосуточно дежурил.

– Это ерунда! Правда дороже, – шеф привстал, давая понять, что разговор закончен и пора приступать к делу. – Значит, собирайся, даю тебе два часа.

– Куда собираться? – не понял Костя.

– Как куда? В Зону, конечно!

– Что? В какую еще Зону? Я в тюрьму не хочу!

– И не надо. Ты что, про Зону ничего не слышал? Аномальная Зона.

– Слышал, конечно. Даже несколько материалов делал, если вы вдруг позабыли. О ней же столько писали, причем все кому не лень. Что там еще можно высосать, какой такой скандал? Сомнительно, что кто-то вообще будет читать про нее. И без нас уже столько расследований было – как появилась, что там творится, группировки все эти, черный рынок артефактов, сафари на мутантов и прочее, прочее, прочее.

– Там покруче дела теперь заворачиваются. Все мутанты и артефакты по сравнению с этим, – шеф кивнул на папку в руках Кости, – просто ерунда! – Сергей Петрович вытолкал парня из кабинета. – Все, времени нет, давай, собирайся, по пути ознакомишься с материалами. И это, – Сергей Петрович пристально посмотрел на Костю, – будь осторожнее.

Сказал и сразу же закрыл за собой дверь.

День и в самом деле начинался отвратительно. Костя постоял некоторое время в коридоре, переваривая сказанное, потом свернул выданную папку в трубочку и направился на улицу – сидеть в офисе при сломанном кондиционере не было никакого желания.

У входа его встретил охранник, лениво махнул головой и вновь погрузился в сомнамбулическое состояние.

Костя расположился на лавочке, открыл синюю папку. И сразу присвистнул. В прозрачном файле лежало несколько стодолларовых купюр, зацепленных скрепкой. Там же короткая записка: «На карманные расходы». Костя спрятал деньги в карман, еще раз перечитал послание от шефа. Значит, дело действительно важное, раз начальник не жалеет денег, что совсем на него не похоже.

«А кстати, что за дело такое?»

Журналист перелистнул файл, начал читать первый попавшийся документ. С каждой новой строчкой, несмотря на жару, его начинало знобить все сильнее и сильнее. «Оборонка», «секретные разработки», «испытания», «высокая степень поражения», «летальная доза» – этих слов хватило, чтобы понять, что лучше не стоит соваться в это болото. Всех любопытных обычно ликвидируют – заморачиваться с предупреждениями военные не любят, особенно с такой степенью секретности. А в Зоне и подавно.

Второй прочитанный лист прибавил пару седых волосков на голове. Глаза только успели выхватить фразу: «с целью возможного ответного или опережающего удара на действия врага», как синюю папку нестерпимо захотелось поскорее выкинуть в урну. Даже из тех двух документов складывалась совсем нелицеприятная картина.

Костя выругался. Пахнет все это дело, которое сосватал ему начальник, мертвечиной. Да только отсутствие денег не дает сразу отказаться от него, заставляя вновь и вновь взвешивать все за и против.

Парень тяжело вздохнул, в животе жалобно застонало. Некоторое время поразмышлял о том, чтобы сходить в столовую перехватить каких-нибудь пирожков с чаем, но, поняв, что, кроме денег шефа, у него нет с собой мелочи, отбросил эту мысль. Честно признаться, своих денег совсем не было, ни с собой, ни дома. А тратить подачку шефа не хотелось – с нее спрос будет особый.

Достал телефон, тупо смотрел в черный экран и долго пытался решить – позвонить Ольге или нет.

«Она же ясно все тогда сказала, что еще хочешь от нее услышать?» – сам себя спросил Костя, тяжело вздыхая. Но позвонить хотелось, больше жизни и прямо сейчас. Может, она даст совет?

В трубке долго раздавались безответные гудки, потом, кажется, на десятом, вызов был сброшен. Костя подумал набрать еще раз, как пришла эсэмэска:


«Я же просила не звонить мне. Все кончено. Забудь меня. Прощай. Не звони».


Легко сказать – не звони. А если привык? А если уже без этого не можешь? Что тогда?

«Что я сделал не так?» – уже в который раз сам себя спросил Костя. И уже в который раз не смог найти ответа.

– А ты чего тут сидишь? – прогундосил голос почти над самым ухом.

Костя вздрогнул, выплывая из задумчивости, рассеянно спросил:

– Что?

– Чего сидишь, говорю? – повторил Сергей Петрович, вытирая блестящий от пота лоб шелковым платком. – Надо уже приступать к расследованию. Дело горячее. Пока кто-то другой не ухватил за хвост удачу и не завладел нашими козырями. Там видел, я тебе на расходы оставил? Вот после выполнения задания еще два раза по столько же получишь. – Шеф пристально посмотрел на своего сотрудника. – Или ты испугался?

Парень неопределенно пожал плечами.

– Тут два варианта, Константинчик, либо соглашаешься и идешь вверх по карьерной лестнице, либо не соглашаешься и идешь вниз по той же лестнице – и карьерной, и обычной, ведущей на выход. Сам понимаешь, время такое, газету поднимать надо, мне с каждым возиться некогда. Ну бывай, я на обед сгоняю, перекушу что-нибудь, жрать охота.

«А может, и в самом деле согласиться?» – вдруг мелькнула шальная мысль.

В кармане лежит его трехмесячная получка, да еще после выполнения дела в два раза больше прилетит. Тогда вообще можно не переживать насчет денег. Купить Ольге какой-нибудь подарок хороший, к примеру кольцо с бриллиантом, встретиться. Подарить. Поговорить, нормально, обстоятельно, не как в прошлый раз. Может, тогда все изменится?

Костя еще раз взглянул на папку. Крикнул вслед уходящему шефу:

– Я в деле!

– Я и не сомневался, – ответил тот, не оборачиваясь.

«Скотина мордастая!» – привычно огрызнулся про себя журналист и вновь полез за телефоном.

Быстро выудил из памяти нужный номер, набрал.

– Говори, – без лишних приветствий пробубнил сонный голос.

– Нужно попасть в Зону. И без лишнего шума.

– Это стоит…

– Деньги есть.

– Тогда подъезжай. Ты же знаешь куда. Не забыл?

– Да. Минут через тридцать буду.

– Хорошо. Жду.

«Вот и сожжены мосты», – с некоторым облегчением подумал Костя. Выбор делать всегда тяжело, зато потом, когда все решено, сомнения отметены и наступает пора действовать. К делу подключен Логист, а он свой хлеб ест не зря, организует доставку до Зоны без шума и пыли.

Костя глянул на время.

«Да, поспешить и в самом деле стоит», – отметил он, смотря на автомобильные пробки на дорогах.

Парень двинул пешком через дворы, напрямую, попутно вспоминая, есть ли где поблизости ларек с шаурмой.

Логист не подвел, сделал все как надо. Уже через полчаса у Кости на руках был билет на поезд до станции Безымянной, откуда он на автобусе доедет до Кричей. Там уже на попутках придется добираться до места. Но это мелочи, прямого маршрута до Зоны нет. Туда лучше вообще не соваться, дабы избежать кучи лишних вопросов и осмотров. Военные не любят, когда в их дела суют нос чужаки. А если еще узнают, что ты журналист, тогда вообще держись. Устроят настоящий допрос с пристрастием, а под конец сообщат надуманную причину отказа в допуске и отправят назад. Если живой останешься. А ведь могут… разное могут.

Так вот чтобы ничего этого не произошло, и есть Логист. Он все сделает четко. Каждый раз новый маршрут, каждый раз новая легенда. И все подтверждающие документы в довесок. Сегодня ты по поручению научного-исследовательского института едешь на замеры фона, в следующий раз – уже официальный сталкер, добытчик артефактов. И не подкопаешься. Особенно если проверяющих на заставе парой бутылок водки снабдить, мол, привет с воли славным труженикам. Усталые и злые вояки на водку падкие. Уже и не так шмонают, и больше на горячительное смотрят, чем на документы. Логист даже знает, кто и когда дежурить будет, и на этот счет дает ценные указания – в какой день стоит идти на КПП, а когда категорически нельзя, кому водочки с огурчиками захватить, а кто только коньячок уважает.

Дожевывая привокзальный чебурек, журналист уже в который раз перечитал выданный Логистом листок.


Командировочное удостоверение. Выдано старшему лаборанту кафедры биохимии Научно-исследовательского института имени Д. И. Менделеева гр. Константину Махрову.

Цель: выполнение замеров по фоновому содержанию реликтового излучения карстовых пород

Уровень допуска: НСД


И витиеватая подпись проректора института с круглой печатью. Все как полагается. Уровень «НСД» значит, что Косте разрешено проносить несекретные документы. С фотоаппаратом, конечно, не пустят, но любую бумагу, если на ней нет печати «секретно», прихватить с собой можно. А с фотиком Костя давно уже придумал другую нехитрую схему: брал его в аренду у одного барыги, который обитал в самой Зоне, и фотографировал все, что необходимо, на заранее пронесенную в подкладке куртки микрофлешку.

Конечно, вояки на заставе легко могли проверить командировочное удостоверение, но Логист на то и крутой спец, что не подкопаешься к выдуманной им легенде, и в базе данных будет написано все то же самое, что и в документе. Тут только дурак сможет запороть такое алиби.

А такие бывали. Костя вспомнил, как однажды, будучи еще обычным стажером в модном глянцевом журнале, отправился писать статью о Зоне. Тогда это было популярно – писать о загадочном, неизведанном, подкрепляя статью фотографиями с моделями на фоне студийных пластмассовых интерьеров. Там, на заставе, он встретил какого-то залетного, одного из тех, кто упивался романтикой Зоны и решил повидать ее вживую. Документы у мальца оказались в порядке, по ним он был военным, капитаном каких-то секретных войск – по меркам простых вояк, дежуривших в тот вечер на заставе, очень серьезным человеком. Все бы ничего, да только парнишка этот, почти пройдя осмотр, обратился к одному из солдат не по его рангу – назвал старлея майором. Бойцов это сильно насторожило. Начали они его плотно обрабатывать и уже через пять минут раскрутили горе-сталкера с его махинацией.

Поэтому Костя всегда просил у Логиста какую-нибудь легенду, на которой военным тяжело было бы его поймать. Ученый – одна из таких. Вид у Кости был соответствующий, ботанский: очки, щуплое тело, чуть сутулая спина. Словесно парень тоже мог завернуть что-нибудь эдакое «научное», про высокие материи, от чего бойцы на некоторое время зависали, пытаясь переварить сказанное.

«Все должно нормально получиться», – приободрил себя Костя, высматривая нужную платформу.

Нужный ему поезд давно стоял и ожидал посадки. Закинув сумку через плечо, парень поспешил к своему вагону.

До прибытия к Безымянной у Кости есть двенадцать часов, за которые нужно будет еще раз внимательно изучить все материалы, составить план действий и как следует выспаться – в ближайшие дни о сне можно будет только мечтать.

В Зоне имелись люди, через которых удается прекрасно работать. Костя это хорошо знал. Те же бандиты, наемники, сталкеры и еще куча всякой шушеры. Конечно, народец мутный, и доверять на сто процентов там никому нельзя, но обменяться нужной информацией и навести справки вполне возможно.

В вагоне пахло кислым и влажным. Накатившая со всех сторон духота сперла дыхание, стало дурно. Костя как можно скорее отыскал свое посадочное место и прильнул к окну.

– Дышать просто невозможно! – произнес сидящий рядом лысый мужичок.

Костя, не убирая лицо от слабого сквозняка, лениво кивнул.

– А вы на второй полке поедете? – спросил сосед.

Костя вновь кивнул, закрыл глаза, давая понять, что разговаривать сейчас у него нет никакого желания. Но сосед, казалось, не понял намека и, протягивая потную ладонь, представился:

– Меня Венедикт Михайлович зовут. А вас?

– Костя.

– Очень приятно. Будем, значит, вместе ехать. Это хорошо. А может, чайку возьмем? Я тут прикупил к чаю все что нужно.

– Спасибо, но я не хочу. Поспать охота, я… – Костя запнулся на полуслове. Желудок от увиденного жалобно заурчал, а рот наполнился слюной.

Новый знакомый не спеша раскладывал на столике нехитрый обед: запеченную в фольге курицу, еще горячую, пару лавашей, отварную картошечку, присыпанную укропом, кильку в томате, яички. Увенчал натюрморт бутылкой не особо дорогого, но вполне сносного конька. Домашняя еда ни в какое сравнение с вокзальный чебуреком, которым Костя, к слову, ни черта не наелся, не шла. Голод, оглушенный на время фастфудом, ожил и начал с утроенной силой терзать парня.

Журналист сглотнул слюну, вспоминая, когда последний раз нормально ел – не ошпаренную кипятком лапшу и клейкую массу, гордо именуемую «пюре с сухариками», а настоящую, человеческую, еду. Не припомнил.

– Ну так что, по чайку? – улыбнулся Венедикт Михайлович, потянувшись за коньяком.

– По чайку, – не смог устоять перед соблазном Костя.

Первую выпили за знакомство. Отщипнули по краюхе лаваша, занюхали и добавили по второй.

– Ты угощайся, не стесняйся, – увидев сомнение в глазах Кости, сказал Венедикт Михайлович. – Ничего, что я на «ты»?

– Без проблем, – кивнул парень, отрывая от курицы кусок посочнее.

– По делам едешь? – Венедикт Михайлович подцепил пальцами картофелину, отправил целиком в рот.

– Да, по делам. По научным, – скупо ответил Костя, не желая раскрывать истинную цель своей поездки. Знать посторонним о его задании ни к чему.

– О, так ты тоже ученый? – радостно воскликнул сосед, хлопнув в ладоши.

– Что значит тоже? – насторожился парень.

– Так я ведь не рассказал, я же ведь по заданию института своего – я в Институте Менделеева работаю, при кафедре, начальник лаборатории – в Зону еду.

Костя едва не подавился. Бледнея, переспросил:

– В Зону?

– Ну да? А что?

«Хреново, твою в коромысло, вот что!» – выругался про себя Костя. На заставе могут возникнуть вопросы. Когда в Зону отправляют двух ученых, да еще из одного института – это непременно вызовет подозрения. Почему не одного отправили или, скажем, в общей группе? Согласно положению по посещению Зоны, в институте должны были организовать группу, назначить старшего, соответствующие документы оформить, приказы. Начнут копать глубже. Логист, конечно, спец, да только что, если военные в сам институт позвонят? Там ему и сообщат, что никакого Константина Махрова они никогда не знали. Вот тогда все и завертится.

«Черт, этого нельзя ни в коем случае допустить!»

Вслух же произнес:

– Просто интересно, ни разу не был в Зоне, только читал.

– Да, место и в самом деле весьма и весьма интересное, я бы даже сказал, загадочное, – мечтательно ответил Венедикт Михайлович, вытирая платком блестящую от пота лысину. – Тысяча тайн, которые еще изучать и изучать. Феномен на феномене! Все эти артефакты с их весьма интересными свойствами. Я ковырялся тут недавно в библиотеке, подсчитал для интереса – так вот, одних только трудов по исследованию артефактов третьего порядка около двух тысяч! Вы можете себе представить? А ведь это только самая верхушка. Еще изучать и изучать. Давай по третьей?

Налили, выпили.

– А сама Зона? – распаляясь, продолжил Венедикт Михайлович. – Это же ни одному дерзкому уму не представить такое! Место, где порой обычные законы физики ведут себя весьма странным образом. А ты почему не кушаешь?

– Спасибо, наелся, – хмуро ответил Костя, лихорадочно придумывая новый план. Пока в голову ничего дельного не шло.

– Ты, кстати, не в Зону, случаем, направляешься?

– Я-то? Не совсем чтобы, но все же, как бы… – начать икать Костя, спешно соображая, чтобы такое соврать.

– Понимаю, – хитро подмигнул Венедикт Михайлович. – Подписал бумагу о неразглашении? Ее все подписывают, я тоже подписал и по первой, когда вот таким же молодым, как ты, был, строго соблюдал. А потом уже плюнул. Какой толк что-то скрывать? Все вон в интернете уже есть. Нет, конечно, детали исследования необходимо строго держать в тайне, но, скажем, про те же артефакты или мутантов, обитающих в Зоне, можно без проблем почитать на любом ресурсе. Не все, конечно, правда, но в общих чертах истина имеется. Так что все нормально. Если не хочешь, то не говори, имеешь полное на это право. Я, кстати, не утомил своими разговорами? То, что на работе, это не в счет, там особо и поговорить некогда, все какие-то ненужные отчеты и бумаги.

– Нет, все нормально.

Костя внимательнее посмотрел на своего собеседника. В голову прокрался червячок сомнения – уж не из службы ли безопасности его новый знакомый? Вроде слышал как-то от коллег по ремеслу, что есть такие наседки, которые по поездам катаются и выявляют еще на подходе к Зоне таких вот, как Костя, нелегалов. И с потрохами потом сдают на первой заставе.

«Вроде не похож».

Пожилой уже мужичок, полноват, лысина на голове, морщинки в уголках глаз, какие бывают у добрых, часто улыбающихся людей, старомодные очки с выпуклыми линзами. Парень глянул украдкой на руки собеседника. Кончики пальцев синие от чернил, почти все фаланги прожжены кислотой – такие руки только у химиков бывают. Нет, точно не шпион.

Костя немного расслабился, предложил:

– Давайте еще по одной?

– Всецело поддерживаю! – уже немного захмелевший, улыбнулся Венедикт Михайлович. – С зарплатой плоховато в нашем научном деле, сам знаешь, а вот с командировочными нынче институт не поскупился, отвалил дай бог, так что давай, не стесняйся. Коньячок – штука полезная, это я вам как завкафедрой биохимии говорю.

– Так вы еще и биохимик?! – воскликнул Костя, сморщившись, будто съел целый лимон.

– Что значит еще? Уже завкафедрой, в свои-то пятьдесят пять лет. Самый молодой, между прочим, завкафедрой из всех.

Венедикт Михайлович начал нудно перечислять всех завкафедрой и их возраст, но Костя его уже не слушал, погрузившись в свои нерадостные думы. Похоже, Логист впервые за их долгое сотрудничество по-крупному залажал. На заставе Костю точно просекут. Два перца из одного института, да вдобавок к этому еще и с одной кафедры, рвущиеся по отдельности попасть в Зону, очень уж подозрительно будут смотреться. На первый же вопрос охраны Венедикт Михайлович, как только узнает, что Костя якобы его коллега, сразу же сдаст своего спутника с потрохами. Хотя почему биохимик должен узнать об этом только на заставе? Может…

Костя тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Доверять первому встречному и подвергать все дело такому риску не стоит, лучше уж вернуться назад, заглянуть к Логисту, как следует того пропесочить и начать все заново. Время, конечно, будет потеряно, но что поделать? Иначе нельзя.

– Если вы не против, я на полку залезу, посплю немного, – сказал Костя, поднимаясь. – Не спал просто сутки, устал очень.

– А может, все же еще по одной? – с надеждой спросил Венедикт Михайлович.

– Нет. Спасибо, конечно, большое за предложение, но я правда устал.

– Да, я понимаю. Полезай. А я сканворды пока поотгадываю, – засуетился ученый и начал шуршать пакетами. – Купил тут на вокзале, весьма занимательный, тематический. Животный мир. Не увлекаешься?

Костя что-то неразборчиво ответил.

– Я вот иногда на досуге, знаешь ли… – Сосед по купе достал наконец журнал, положил его себе на лицо и захрапел.

«Если все же попытаться уговорить этого ученого? Он вроде нормальный мужик. Объяснить ситуацию, может, денег дать? Дело-то пустяковое, всего лишь за Периметр пройти, а там разбежимся каждый по своим делам. От него лишь нужно подтверждение того, что я работают у них, и все».

Костя посмотрел с верхней полки на спящего Венедикта Михайлович.

«Была не была, попробую с ним поговорить, как только проспится. В любом случае можно будет вернуться назад, если ничего не выгорит. Поговорить, конечно, как следует с Логистом и предъявить за такую подставу. А пока надо как следует еще раз изучить документы по делу».

Костя достал из-за пазухи свернутые бумаги и погрузился в чтение.

Из той скудной информации, что удалось подчерпнуть из бухгалтерских отчетов, вырисовывалась следующая картина. Не кто-нибудь, а само Министерство обороны в лице некоего полковника Павлюшко выписало из секретных правительственных складов семь единиц чего-то, в документах обозначенного как «объект «Джед», и запутанной цепочкой скорее всего подставных фирм отправило прямиком в Зону. Из другого документа, оказавшегося тридцать второй страницей инструкции по пользованию этим самым «Джедом», следовало, что оборудование представляет весьма опасную штуку. Через каждую строчку шла памятка красным: «Соблюдай меры предосторожности!», «Угроза!», «Опасность!». А в предпоследнем абзаце после того, как был детально описан принцип действия запорного замка оборудования («двойной клин открывается поворотом ключа на 180 градусов до характерного щелчка»), следовала фраза, от которой повеяло могильным холодом: «Применение «Джеда» … с целью возможного ответного или опережающего удара на действия врага».

«Что же это за штуковина такая? – спросил сам себя Костя, вновь пробежавшись взглядом по мелким строчкам. – «Джед»… что-то знакомое. Какая-то бомба? Или ракеты? Нет, точно не из военной тематики. Не вспомнить сейчас. Погуглить надо будет обязательно. И зачем их отписали в Зону? Хотят скрыть до поры до времени, а потом, как уляжется шум, продать?»

Сплошные вопросы, ответов на которые пока нет.

«Ну ничего, это только до времени. Докопаюсь до истины в любом случае».

Костя отложил документы и закрыл глаза. Мерный перестук колес поезда укачивал и навевал сон, и вскоре парень начал клевать носом.

Проснулся Костя только под вечер от протяжного заунывного гудка, раздавшегося за окном. Парень подскочил и едва не упал вниз.

Соседа по плацкарту на своем месте не оказалось.

«Может, в туалет вышел?» – предположил Костя, спускаясь на нижнюю полку. От неудобного лежания болела спина и мышцы.

Из коридора поезда раздался знакомый голос. Венедикт Михайлович говорил с кем-то на повышенных тонах. Костя не обратил бы внимания, но ученый почти вскрикнул, а следом раздался глухой удар.

Парень поднялся, но выйти не успел – двери распахнулись, и Венедикт Михайлович буквально влетел в купе. Следом зашел здоровый амбал и закрыл за собой дверь.

– Долг святое, дядя, – процедил сквозь золотые зубы незнакомец и глянул бычьим взглядом на Костю.

– Вы обманщик! – почти плача, выдохнул Венедикт Михайлович, поднимаясь с пола. – Вы мухлевали. У вас туз из рукава выпал. Я же сам видел! И ваш коллега тоже видел.

– За базар ответишь? Кто видел? Что видел? Деньги давай, дядя.

– Венедикт Михайлович, что происходит? – спросил Костя, поглядывая украдкой на амбала.

«М-да, такого не победить силой».

– Константин, ты когда уснул, я решил пройтись, размяться. Гляжу, люди сидят, в карты играют. Ну пусть играют, мне-то что с них? А этот… к-хм, молодой человек сказал, что у них как раз одного не хватает. Константин, я вообще не играю обычно, но тут вдруг сам черт дернул. Решил скинуть партейку. И выиграл. А потом еще. А потом… – Венедикт Михайлович потупил взор.

– Проиграл, – закончил за него амбал. – Деньги давай, дядя.

– Но он жульничал! – не обращая внимания на незнакомца, продолжил ученый. – У него карты выпали из рукава! Это же нечестно!

– Честно, нечестно, пургу тут мне сейчас не гони. Сел играть – значит, играй. Ты ставку сделал? Сделал. Проиграл? Проиграл. Отдавай деньги. А не то я тебя…

Амбал размахивал перед лицом Венедикта Михайловича огромным, размером с лопату, кулаком, на костяшках пальцев которого поплывшим синим цветом было написано: «ГЕНА».

– Гена, ты успокойся, – произнес Костя, подойдя чуть ближе к амбалу.

Было дико страшно, но выручать Венедикта Михайловича надо в обязательном порядке. Главное, не выдать панику и отыграть до конца. Опыт картежника имелся, одно время Костя баловался покером, оттуда и научился хорошо блефовать. В жизни не раз пригождалось.

– А ты чего лезешь не в свое дело? – оскалился здоровяк.

– Если хочешь, то будет мое дело, – произнес Костя, потянувшись к нагрудному карману. – Делать дела я умею. И тебе могу сделать. Точнее, сшить. Хочешь?

Костя достал из кармана красные корочки – давно просроченное удостоверение журналиста, быстро махнул ими перед лицом амбала и спрятал обратно.

– Особый отдел, майор Мешков. Пакуй вещи, Гена. Подставной человек выполнил свою роль. – Костя глянул на Венедикта Михайловича – тот был напуган не меньше амбала. – Скрытые камеры сейчас изымают, видеосъемка будет приложена к материалам дела.

– Какого еще дела? – не понял амбал.

– Уголовного, Гена, уголовного.

– Чего это… – начал шулер, но голос его заметно дрогнул.

– Молчи, когда с тобой старший по званию разговаривает! – рявкнул Костя. – На лоха решил кинуть? Перед кем пальцы гнешь? Кто старший? Кому капусту слюнявишь?

– Так это, Кича главный. Он с проводником базарил…

– Проводника уже оформляют, Гена, – хмыкнул парень.

– Как?!

– Вот так. Сейчас его с одного поезда на другой пересадят и отправят.

– Куда?

– Известно куда – в Магадан. А следом и ты.

– Хрен вам! – амбал ломанулся в двери и убежал прочь.

– Стоять! – закричал Костя вслед уходящему жулику, но догонять благоразумно не стал.

– Константин, ты что, правда из органов? – вытирая пот со лба, спросил ученый.

– Ага, из органов, – хмыкнул парень. – Венедикт Михайлович, вы же взрослый человек, а сели играть. Неужели не знаете, как тут это все устроено? Раскрутят так, что не успеешь понять, как в одних трусах остался.

– Стыдно, – ученый покраснел как вареный рак, опустил глаза. – Меня теперь тоже в тюрьму, да?

– Да в какую тюрьму?! – не выдержал Костя. – Я же блефовал. На дурака развел его.

– Правда?! Вот ничего себе! А я поверил. Ты спас меня, Константин. Я уж думал, квартиру надо будет продавать. Оно как-то само получилось, ставка за ставкой – и сам не понял, как на сумму кругленькую влетел.

– Ладно, успокойтесь, присядьте. Чайку попейте.

– Да, – охотно закивал ученый. – От чайка я бы не отказался.

Венедикт Михайлович сел, достал почти допитую бутылку коньяка и в два глотка осушил.

Костя подсел ближе к биохимику и начал непростую беседу:

– Венедикт Михайлович, мне бы переговорить с вами надо.

– О чем? – вдруг, словно что-то почувствовав, насторожился спутник.

– Дело очень серьезное, – произнес Костя.

И, сделав глубокий вдох, начал свой рассказ.

Глава 3

Метель

Два года после Судного дня

Сначала в город пришли мародеры. Это старик помнил точно. Каждый сам по себе, они безнаказанно грабили магазины, уносили телевизоры, компьютеры, аудиотехнику. Даже устраивали друг с другом стычки, пытаясь заполучить последнюю модель какой-нибудь бесполезной ерунды. Тогда еще казалось, что все само собой исправится, как-то переживется, вылечится, а вещички останутся у тех, кто вовремя успел подсуетиться. Не пережилось. Не вылечилось. Вещи превратились в бесполезный хлам. Их новые хозяева – тоже.

Когда стал одолевать голод, а верхушка власти официально объявила саморегуляцию населения и ушла в бункеры, на технику перестали обращать внимание – перешли на чистку продуктовых лавочек и магазинов. Уже без того хулиганского задора, что был вначале, остервенело, молча, не гнушаясь даже просроченными пакетами с молоком и вздутыми консервами. Выносили все подчистую.

Когда начали умирать целыми подъездами, а умерших оставлять на улицах (просто потому, что никто не хотел хоронить незнакомых ему людей), мародеры, обчистившие практически все, принялись грабить и убивать оставшихся в живых. Подсознательное чувство самосохранения заставило бандитов объединиться в стаи, и звериные инстинкты не подвели. К концу третьего месяца Черной осени город быстро был поделен на районы, которыми владели четыре разные группировки. Начались локальные войны за сферы влияния. Из бесхозных магазинов оружия были извлечены последние аргументы, и загрохотали перестрелки.

А потом в город пришла вторая волна болезни, и стрельба прекратилась. Город умер.

Каша с женой ушли в поселок еще до кровавого беспредела, успели пересечь границы города до того, как они были оккупирован ахметовскими. Через два дня на выездах были установлены железные ограждения, опутанные колючей проволокой, а головорезы, дежурившие у дороги, расстреливали автомобили и грабили: тела убитых укладывали штабелями в один грузовик с выцветшей надписью «Хлеб», пожитки и имущество – в другой. Потом этот самый «хлеб» отправлялся прямиком в столовую. Так говорили ренегаты, не выдержавшие службы у бандитов.

Все это вдруг вспомнилось, когда Каша проходил вдоль рядов машин, испещренных дырами от пуль. Путь в сторону леса пролегал как раз мимо одного из въездов в город. Конечно, можно было и не идти этой дорогой, чтобы не смотреть на жуткую картину, а сделать небольшой крюк через старый мост, как он поступил в прошлый раз. Но старик не стал тратить время, которое у него теперь было одно общее с Викой и Глебом. Мертвые могут подождать, а вот живые нет. В спешке тоже, конечно, можно много дров наломать, но поступить иначе Каша просто не смог. Надо торопиться.

Дорога петляла среди канав и рытвин. У заброшенной маленькой заправки, в две колонки да с ларьком диспетчера, стоял бесколесный «зилок», покрытый с одного бока черной маслянистой копотью. Кто-то давно тут делал привал и жег костер, смекнул старик.

Каша взял в руки автомат. Хоть следы и были старые, но лишняя предосторожность не помешает.

За грузовиком что-то гулко стукнуло о железную дверь автомобиля. Каша остановился, прислушался. Почудилось, что с той стороны, где стояла машина, доносится тихий шепоток. Неприятно укололо сердце и шевельнулись на затылке волосы.

«Кто это? Зверь или человек?» – подумал Каша, и ему вдруг показалось, что за машиной кто-то тоже едва слышно повторил: «Человек».

Дрожащими руками старик направил ствол автомата в сторону машины. Тихо произнес:

– Выходи.

Но реакции не последовало. Лишь еще раз что-то стукнуло о дверцу «зилка».

От нахлынувшего страха сознание начало работать с какими-то перебоями, все время уводя его разум в сторону от реальности. Первая волна невидимой силы была слабой и короткой, старика качнуло, и он лишь почувствовал, как по телу прошлось легкое дуновение теплого поветрия. Вторая заставила затуманиться мозг еще сильнее. Все поплыло перед глазами. Старик вновь повторил:

– Выходи.

Слово далось с трудом, словно застряв костью в глотке. Каша удивился, пораженный тем, как немощен и тих был его голос. На плечи навалилась свинцовая усталость. Захотелось бросить оружие и идти вперед к машине, потому что там… там… он не знал, что там, но чужой голос подсказывал, что в конце пути его будет поджидать приятное забытье. В нос ударил тяжелый трупный запах, но идущему на верную погибель было уже все равно. Сердце начало словно бы покрываться накипью тоски, а руки окончательно ослабели и, безвольно свесившись, выронили оружие. Автомат, крутанувшись в воздухе, брякнулся на еще не покрытый изморозью асфальт. Этот звук и вывел Кашу из сонливости.

«Да что же такое?! – всполошился старик и отскочил в сторону, точь-в-точь как кошка от собаки. – Какие-то потусторонние силы едва на тот свет не утянули».

Каша схватил горсть ноздреватого прессованного снега с обочины дороги и начал остервенело растирать им лицо. Боль и холод окончательно отрезвили голову. Путник сплюнул скопившуюся во рту мокроту и едва не опорожнил желудок, вдруг почувствовав, как тут воняет – ветер поменял направление и принес сводящий с ума трупный смрад разложения.

Каша поднял автомат и бросился прочь, почти не разбирая дороги.

Сколько он бежал, Каша не знал. Но когда жуткая машина скрылась за горизонтом, вдруг с ужасом осознал, что заблудился. Место было абсолютно незнакомым. Чужие овраги, чужие холмы, чужое небо. Он здесь ни разу не был. Осознание этого растревожило старика. Он мог вернуться назад, потому что видел цепочку своих следов, но не хотел идти туда, где пахло мертвецами.

«Уж лучше вперед. Вон за тем пригорком, должно быть, и стоит старый мост. Через него и дойду до леса».

Но моста не оказалось ни за первым пригорком, ни за вторым. И даже ни за третьим. Окончательно сбившись с пути, уже небезосновательно сомневаясь, что сможет вообще возвратиться к грузовику, старик устало присел на небольшой ледяной бугор – перевести дыхание. Во рту от долгой ходьбы пересохло, нестерпимо хотелось пить. Каша хотел пожевать снега, но он везде оказался пепельно-грязным, смешавшимся с раскисшей землей. Пришлось высматривать лужи. Нашел одну, почище, наклонился, чтобы напиться, и тотчас же отпрянул. Из серебряного водного зеркала на него взирал обтянутый кожей череп. Ограненные темными, почти черными кругами, из лужи на него взирали потухшие глаза покойника.

«Неужели это я?» – подумал Каша, вновь наклоняясь над водой и с любопытством рассматривая свое лицо.

Хотел и не смог вспомнить, когда в последний раз смотрелся в зеркало. С момента, когда заболела жена, считай, ни разу и не глядел, не до того было.

Зачерпнув ладонью воду, старик сделал пару глотков, протер лицо.

В небе озорно засвистел ветер. Каша поднял голову и к своему сожалению понял, что погода портится. С запада начало стягивать тяжелые серые тучи, повеяло холодком. Из-за ближайших холмов, цепляясь за кустики и выступы, словно осьминог щупальцами, выплыл сизый туман. В воздухе заискрилась снежная пыль.

Старик встал, перекинул автомат через плечо и пошел в сторону, где по ощущениям должен был быть лес. С каждой минутой нехорошее чувство внутри груди разрасталось. В какой-то момент Каша понял, что если он не найдет укрытие прямо сейчас, то попадет в сильную метель. А с учетом того, что с собой у него из теплых вещей лишь осенняя куртка да шапка, то жди беды. Даже спичек нет.

Первый удар вьюги старик встретил у пологого склона. Ветер обрушился с небес прямо вниз, больно стеганув колючим снегом по затылку и плечам. Каша натянул шапку, но это не сильно помогло. Новый порыв вьюги едва не сорвал с него куртку. Завыло так, что чуть не заложило уши. От свинцово-серых туч, заслонивших собой весь горизонт, начало быстро смеркаться.

Каша ускорил шаг, но, видимо заплутав, сразу же провалился почти по самый пояс в овражек. Пока выбирался, замерз окончательно. Спина от трудного подъема взмокла, и ее начало сильно студить. Ругаясь на чем свет стоит, старик двинул дальше, туда, где, как ему казалось, должен был стоять лес.

Но леса все не было. И даже после второго часа пути через буран Каша не увидел даже намека на деревья, сплошная равнина. Не чувствуя ни ног, ни рук, сплевывая снежную крупу, настырно лезущую в рот, старик остановился. Совсем замерз, потерял всякую надежду на спасение и попрощался с жизнью. Видать, судьба такая, погибнуть посреди поля. Не умер в Армагеддон, холера эта проклятая не добила, так прикончит мороз. Чему быть, того не миновать.

Каша обессиленно плюхнулся в снег и, уже не укрываясь от ветра, подставил лицо пронизывающему хиусу.

«Не смог помочь, – закрутилась в голове назойливая мысль, рвущаяся сквозь слезы. – Все испортил, как всегда. И себя даже не жалко, а людей погубил и ребенка еще не рожденного».

Во всем теле стал ощущаться тот страшный покой, который вымывает силу воли, оставляя только серое безразличие ко всему.

«Вот так приходит смерть», – смиренно подумал Каша, вглядываясь в горизонт, словно ожидая увидеть там старуху с косой.

И вдруг сквозь слепящую белизну заметил призрачные очертания какого-то строения, похожие на сараюшку. Дом не дом, но стены с крышей имеются. Чем не спасение? Укрыться и переждать метель можно. И вроде стоит недалеко, метров триста будет.

От радости Каша подскочил на месте и побежал к спасительной постройке.

Но сильный ветер быстро умерил его прыть, забил рот стылой мокротой, заставил споткнуться, сесть. Завыло раненым зверем в небесах, над головой взвилась пурга. А вместе с ветром вновь навалились усталость и ленивая истома, от которой только и охота, что лечь да уснуть. И снег уже показался не такой холодным, даже теплым, мягким, зовущим в свои последние объятия.

– Господь, спаси и помоги, – сам себе прохрипел Аркадий, давясь слюной. И отчаянно натуживая каждую мышцу измученного тела, встал и снова пошел вперед. Понял, что если не пойдет, то навсегда останется здесь. И вроде с жизнью попрощался, смирился, а увидев паутинку надежды на спасение, начал царапаться изо всех сил и выбираться из холодного плена, превозмогая себя.

«Нет, брат, рано еще, повоюем чуток!» – подумал с каким-то хмельным радостным чувством.

На шее набухли жилы, от натуги затрещали зубы. Хрипя словно загнанная лошадь, Каша едва переставлял ноги и лишь иногда поглядывал вперед, чтобы увидеть домик и обновить этот лучик внутри, который давал силы идти вперед.

«Чуток осталось, совсем маленько, два шажочка да еще четыре – и уже пришел».

Но ближе сарай не становился, словно издеваясь над путником. Сколько ни шел Каша, а расстояние оставалось все таким же, не сокращаясь ни на шаг.

«Да что же это такое? Колдовство какое-то, ей-богу!» – щурясь вдаль, подумал он.

Прошел еще немного и остановился, окончательно растерявшись. Может, мираж? Старик не знал, бывают ли зимой миражи, но то, что иногда от сильной усталости да в полумраке можно спутать деревья с домом, вполне допускал. Померещилось.

Споткнувшись, Каша обессиленно повалился в снег. И больно обо что-то ушибся грудью, словно там, в снегу, была присыпана наковальня. Смерзшийся в лед снег? Он ткнул рукой вглубь и нащупал что-то продолговатое, твердое, похожее на колотушку или толстую ветку. Только зачем эту ветку в тряпки завернули? Любопытство пересилило усталость, и Каша откинул с находки снег. Не сразу разобрал, что же обнаружил. Лишь когда его ладонь смахнула с белого лица мертвеца снег, понял, на что наткнулся. Откатившись в сторону, Каша завыл, не в силах даже закричать.

«Вот так и замерзну тут, как этот безымянный», – подумал он, разглядывая багровое облако.

Порывистый ветер хлестко ударил в лицо ледяной крупой, обжег щеки. Замерзать здесь, рядом с покойником, не хотелось, но и идти дальше не было уже никаких сил. Навалилась вдруг чернота, и дышать стало тяжело.

Словно почувствовав эту безысходность, ветер внезапно стих, уйдя дальше, почти к горизонту, и стал бесноваться там, играя редкими кустами, от чего казалось, что кто-то в поле шепчет молитву. Повернув голову в ту сторону, Каша долго и внимательно вслушивался. Иногда ему даже казалось, что он различает отдельные слова, но едва уловив, он сразу же их забывал, не в силах удержать в голове.

Пролежал старик так довольно долго и, кажется, даже задремал, потому что когда открыл глаза в следующий раз, уже было темно, как в могиле. Каша приподнялся, почувствовал, что часть усталости ушла и хватит сил даже встать. Сильно окоченели от мороза ноги, простреливало спину, но что это по сравнению с тем радостным чувством, которое овладело вдруг стариком. Он встал и понял, что еще жив – мог бы умереть рядом с менее удачным бедолагой, но не умер, и только чудо спало его. Нельзя ложиться, как бы ни хотелось, как бы тяжело ни было – пусть замерзнет, но стоя, не сломившись. Упал – значит, сдался. А если встал и идешь, значит, не сломался внутри.

С этими мыслями Каша не заметил, как доковылял до занесенного снегом холмика. Подняв глаза, старик не смог сдержать слез радости. Это была та самая сараюшка, которую он заприметил издали! Да не простая, а дровяник, а значит, будет чем согреться. Правда, самого дома уже не было, осталась от него лишь печная труба, точащая из полуразрушенных куч фундамента.

И словно появились новые силы. Каша распахнул дверь и вошел внутрь. Густо пахнуло влажной древесиной, соломой и еще чем-то таким, летним, теплым, какой-то полевой травой. В темноте разобраться было сложно, поэтому пришлось шарить руками вслепую. Довольно скоро он нашел саму поленницу, рядом с нем чурку с топором, пустую пачку сигарет, спички.

Накидал поленьев на пол, сложил их ровным рядком, сверху высыпал стружку и щепки, вокруг шалашиком сложил тонкие сучья. С замиранием сердца поджег спичку. Дрова были сырые и разгораться не хотели, шипели и стреляли. Каша успел, пока не прогорела спичка, поджечь с краю пачку от сигарет и уже ей начал пытаться развести костер, тыкая огоньком по уголкам щепок. Наконец, пламя нехотя занялось. Не веря своему счастью, старик протянул одеревеневшие от холода руки к огню и сидел так, покуда не начал оттаивать и дрожать всем телом.

«Это хорошо, это значит, отходит тело от мороза, оттаивает, чутка еще посидеть, погреться, легче тогда будет».

Сильно морило в сон. Старик выбрал из поленницы несколько деревяшек поровнее, без острых углов, сложил рядком на полу, поближе к костру, сверху лежака кинул соломы. Едва хватило сил, чтобы лечь. Разместил удобнее отекшие в предплечьях руки, чтобы шишковатые сучья не кололи, под голову нагреб больше соломенной мякоти. Повозился еще немного, потом повернулся спиной к костру – прогреть застывшую поясницу, заодно и глянул в окно, посмотреть, что там твориться на улице.

Темень навалилась амбарная, глухая, с вкрадчивым шорохом смерзающегося снега, доносящимся снаружи. Каша закрыл усталые веки и некоторое время наблюдал за редкими вспышками сиреневых всполохов, возникающих то ли в его воображении, то ли на самом деле. Не заметил, как опрокинулся в муторный зябкий сон.

Снился родной дом: калитка с выцветшей облупившейся краской, извилистая тропинка, ведущая в поле, кряжистый дуб в саду. Снился родной дед на лавочке возле дома. Он часто любил там сидеть, просто так, неподвижно глядя подолгу куда-то вдаль и думая о чем-то своем, невеселом, и порой его приходилось по несколько раз окликать, чтобы вывести из этой задумчивости. Снилось лето, теплое, уютное. Снилась прошлая жизнь, такая желанная, тихая, покойная, которой уже никогда теперь не будет.

Проснулся рано, еще до рассвета, вздрогнул всем телом, подорвался куда-то, будто проспал что-то важное и теперь намереваясь нагнать это. Мгновение слепо озирался, пытаясь сообразить, от чего такое тревожное чувство. Ничего не понял. Вроде как задремал. Приснилось что-то? Наверное, так. Потер заслезившиеся от зевоты глаза. Вновь вгляделся в свинцовое пространство. Наконец сообразил, где находится.

До сарая вчера еле доволокся, в нем и заночевал. Костер развел. А кстати, где он, костерок этот? Неужели затух? Да, так и есть, одни угли остались, поэтому так холодно. Развести бы заново, согреться. Воды закипятить. Прогнать через себя горячее, чтобы ожить окончательно, сил каких-никаких запастись.

Мысли о горячем разбудили желудок, и тот голодно заурчал, требуя еды.

«Знал бы, что так все обернется, взял бы чего на зуб пожевать», – невесело подумал старик, пытаясь унять мысли о харчах.

И вдруг почувствовал какое-то шевеление в темном дальнем углу своего убежища. Шибануло в нос чужим духом, застоялым, жировым, и дышать от этого смрада мгновенно стало невыносимо. И как сразу его не учуял?

Кто-то прятался во мраке.

Каша совсем растерялся, замер от сковавшего тело мгновенного страха, не зная, что делать дальше, боясь даже обернуться. Бежать бы к спасительной сараюшке, что находилась возле дровника, туда, где стояли еще с лета косы и мотыги, но с той стороны тоже надвигалась смертельная темная сила, пахнущая плотно и чуждо. «Стая», – понял старик, услышав на улице рык.

Зверь тяжело втянул воздух, и от этого действия что-то внутри его горла застрекотало, будто там завелось какое-то ядовитое насекомое. Каша не сразу смог рассмотреть чужака, щурясь со сна в предутренней мгле. Увидел шишковатый лоб зверя, передние лапы, мощные, обтянутые пыльного цвета кожей. Еще разглядел желтые клыки и шероховатый язык.

Мертвая землистая тень упала к самым ногам Каши. Зверь выступил чуть вперед и встал в дверном проеме, закрывая путь к отступлению. Кожистый загривок под самой пастью угрожающе заколыхался, начал раздуваться и опадать, давая недвусмысленный знак, что сейчас будет атака.

«Мутант», – пришла догадка. Таких образин раньше видеть не приходилось. И на волка похож, и одновременно на жабу какую-то распухшую. Больше всего, конечно, пугала пасть, сплошь усеянная несколькими рядами острых как иглы клыков.

Каша вышел из оцепенения, поднялся, сделал маленький шажок к окну.

Монстр оскалился, из мощного тела раздался трубный рык. Действия человека ему были явно не по душе.

«Никак сам черт из преисподней явился за мной! – подумал старик, вновь замерев. – Не напал сразу, потому что не знает, что от меня ждать. Видать, был опыт общения с людьми».

Каша успел рассмотреть серую в бородавках кожу на груди твари, всю в рубцах. Ножом били? Или с себе подобным дрался? Значения это не имело. Все равно у Каши с собой нет ни ножа, ни пистолета, ни даже рогатки. Автомат сдуру вчера на поленницу положил, а до нее теперь не дотянуться с его места, если только мутанта согнать в другой угол, а просто так с голыми руками на такую махину идти совсем нет никакого желания.

Остается только одно – бегство. Каша схватил подвернувшуюся под руку дровину, швырнул в зверя, а сам рванул в противоположную сторону. С радостью отметил, что отдых и крепкий сон заметно прибавили ему сил. Пока мутант скулил от боли из-за разбитой скулы, Каша успел выскочить в окно и оказался снаружи. Злобно рыча, тварь бросилась следом, но быстро сообразив, что, в отличие от своей худосочной добычи, не пролезет в маленький квадрат рамы, на ходу развернулась и, разбрасывая мощными лапами дрова, выскочила в дверь.

Каша стряхнул с лица снег, поднялся. Грудь сразу забило холодным воздухом и горечью, но старик не позволил сделать себе даже малейшей передышки и побежал в сторону, откуда пришел вчера вечером. Но едва набрал скорость, как путь преградили еще два собакоподобных демона.

– Ядрена мать! – только и выдохнул Каша, вспахивая ботинками снег и пытаясь остановиться.

Эти твари хоть и были поменьше первой, но в остроте клыков могли с ней легко посоревноваться. Им не составит никакого труда одним ударом перекусить ему хребет, что уж говорить о том матером.

«Легок на помине», – проскрежетал зубами Каша, глядя, как справа заходит вожак стаи. Не спеша, вальяжно – знает, черт, что добыча на блюдечке подана. «А вот выкусите, я вам поперек горла еще встану!»

Отступив таким образом, чтобы твари оказались на одной линий от него, старик краем глаза примерился к расстоянию, отделяющему его от дровника.

«Метров десять будет, – с сожалением отметил про себя Каша. – А есть другой вариант?»

Другого варианта не было. Справиться даже с одним мутантом явно не получится, а уж с тремя тем более. А вот если уравнять силы с помощью «абакана», то тогда еще можно попытаться дать отпор.

Не жалея сил, Каша бросился к спасительному строению. Псы кинулись следом. Погоня продолжалась недолго – старика сбили с ног еще на подходе к дверям. Самый задиристый мутант ткнулся ему носом в ноги и повалил на землю. Распластавшись, старик скривился от боли – сильно ушиб коленку. Подскочил вожак и уже открыл пасть, готовый вцепиться в горло, как вновь получил в разбитую скулу поленом, которое человек успел нащупать в снегу. Взвизгнув, зверь отскочил в сторону.

Пятясь, Каша заполз в сарай и захлопнул дверь. Едва сдерживая напор жутких собак, начал выискивать, чем можно подпереть спасительную перегородку. Ничего не нашел. Выждав, когда первая волна злобы спадет и собаки начнут биться и тыкаться головами в дверь реже, старик рванул к поленнице и схватил автомат.

Хрустнул косяк, осыпая помещение щепками; звери ворвались внутрь. Мгновения, пока твари выискивали свою жертву, хватило Каше, чтобы перевести предохранитель вверх, передернуть затвор и направить ствол на мутантов. Затрещал автомат, поливая зверье свинцом. Первым срезало вожака, раскроив тому черепушку, второму прошило грудь, он заскулил и начал дергаться в агонии. Третий вовремя сообразил, что запахло жареным, и бросился наутек. Пуля лишь перебила ему хвост.

Стараясь не дышать густой кровавой вонью, разносимой от убитых тварей, Каша вышел на улицу. За что и поплатился. Оставшийся в живых зверь решил не спасаться бегством, а остался поджидать своего обидчика за углом. Прыгнув на человека, пес выбил у того из рук оружие и зашел на второй рывок. Растерявшись, Каша не сразу даже понял, что случилось, – так и стоял с вытянутыми вперед руками, в которых еще секунду назад находился автомат, и глазел на рычащего зверя.

В голове все же щелкнул звонок тревоги, выводя из прострации. Старик попятился назад, только чтобы уйти от траектории прыжка. Не зная, что делать, бросился в паническое бегство, не разбирая дороги. Собака рванула следом.

Вовремя удалось заметить пристройку у дровника, туда Каша и побежал. Петлять между дровником и сараюшкой долго не получилось – мутант быстро нагнал его. Старик успел лишь дернуть ручку двери, как бесхвостый прыгнул в атаку. Каша почувствовал, как морда твари больно ткнулась в спину, и лишь куртка не дала отхватить собаке кусок плоти.

«Придет серенький волчок и утащит за бочок», – на грани истерики подумал старик, едва успев вытянуть перед собой руки, чтобы не расквасить лицо, и полетел в пристройку.

Ветхая дверь рассыпалась на куски, с верхних полок на голову полетели ведра, лейки и прочий садовый инвентарь. Он схватил первое, что попалось под руку, и поднялся, снова оказавшись на улице.

«Ага, это я удачно!» – улыбнулся Каша, берясь второй рукой за вилы.

– Ну давай, иди сюда, гадина!

Пес зарычал, но остановился, поняв, что у человека вновь появилось оружие.

– Что, испугался? Ну-ну, давай, я тебе сейчас лишних дырок в боку наштампую.

Навострив обрубок хвоста и не спуская глаз с защищающегося, мутант начал ходить из стороны в сторону, выискивая удачный момент для атаки.

Битва взглядов могла продолжаться долго, но первым не выдержал старик. Побоявшись, что поблизости может разгуливать еще одна такая стая, Каша с глухим рыком бросился на зверя. Тот увернулся от острых зубьев, попытался ухватить старика за ногу, но Каша оказался проворнее, одним движением вонзив вилы в спину мутанта.

Зверь взвизгнул, попытался удрать, но зубья, глубоко вошедшие в плоть, не дали ему этого сделать.

– Врешь, скотина! Не возьмешь! – нахраписто зарычал Каша, насаживая мутанта на вилы еще сильнее. – Врешь!

Лед под собакой окрасился кровью. Каша оттолкнул хищника в сторону, сам рванул в сарай – забрать оружие. Скоро вернулся. Тварь по-прежнему корчилась в агонии, замесив в кровавую кашу снег под собою. Пожалев вдруг мутанта, старик поднял автомат и выстрелил тому в голову. Пес затих. Вместе с ним затихло и все в округе.

Оглядывая побоище, Каша вдруг почувствовал, как сильно устал, как одеревенели от жаркого боя плечи, а руки налились свинцовой тяжестью. Странное хмельное веселье от осознания победы, завладевшее разумом минуту назад, разом ушло, остужая вспотевшую голову. Старик поднял со снега слетевшую шапку, поспешно надел.

Засвербел в жилах холод, влажный и колючий. Кутаясь в пальто, Каша начал осматриваться, пытаясь понять, куда вчера вечером забрел. Редкие нити багровой зари прошивали сероватое в морозной колючей пыли небо. Довольно быстро старик нашел то, что так мучительно искал все проведенное в пути время. Лес стоял по правую руку, весь укрытый снегом. Величественный, молчаливый. Прошлым днем, когда старик в страхе улепетывал от загадочного призрака возле «зилка», то сбился с пути и круто взял южнее, поэтому и не нашел искомое. Теперь же придется сделать еще один небольшой круг, чтобы обойти лес и выйти к той стороне, где недавно хоронил Миру и повстречал бандита.

Над головой, крухая и хрипя, пролетели несколько воронов. От одного только вида черных рваных теней старику стало не по себе. В голове как призраки выплыли воспоминания последних дней, проведенных у кровати больной жены, и тот последний вечер. И еще скорбная дорога до их леса. Они познакомились там, у кряжистого дуба, когда собирали грибы. Там же и расстались. Мира ушла в другой мир, а он остался здесь.

Отгоняя невеселые воспоминания, Каша ускорил шаг.

Обойти лес оказалось весьма сложной задачей: та сторона, к которой вышел старик, была сильно заметена снегом, и пришлось, утопая почти по самый пояс, ползти к нужному месту битый час, теряя драгоценные силы и время.

Еще издали заприметил он знакомый холмик. Едва увидел, и слезы сами собой навернулись на глаза. Каша прикусил губу, давя поднимающийся к горлу комок, но сдержаться не смог. Начал тихо подвывать в тон ветру.

Вновь каркнул ворон на ветке.

Старик поднял взгляд, погрозил птице кулаком и злобно зашипел:

– Пошел прочь! Пошел, проклятый!

Ворон послушно вспорхнул крыльями и улетел.

«Ну вот, опять пришел, – словно обратившись к невидимому собеседнику, подумал Каша, подходя к могилке; та уже была порядочно занесена снегом. – Думал, не буду ходить, а пришел. Но это для дела. Ты поймешь. Тебе ведь, наверное, оттуда все видно. Ты потерпи, мне недолго осталось. Чуток еще. Вот дело сделаю доброе, да, наверное, уже все, к тебе пойду».

Вытирая красные глаза, старик отошел от холмика, стал рыскать вокруг, вспоминая, куда выкинул таблетки. На присыпанной снегом земле сложно было что-то найти, и Каша принялся разгребать холмики, перебирая между пальцами грязь и льдинки, пока руки совсем не замерзли и не одеревенели. Ничего найти не удалось.

– Не может быть! – прошептал Каша, вновь осматриваясь. – Были же здесь. Вот и пузырек от них. Может, из-за влаги растворились? Или птицы сожрали?

Согревая дыханием черные от грязи пальцы, старик всматривался в каждый клочок земли. Но там ничего, кроме прошлогодней пожухлой листвы да трухлявых веточек, не было.

– Да где же вы?! Где? Эх, взять надо было! Дурная голова! А может… – Каша замер, обдумывая внезапно возникшую мысль. – Может, у бандюгана этого еще осталось? Например, в кармане? Ну да!

Он поднялся с колен и повернулся к тому месту, где последний раз видел незнакомца, но там ничего не было. Только белый пушистый снег.

Не веря своим глазам, Каша подошел ближе. Пошарил рукой в рыхлом снеге.

– Должен быть! Куда ему деваться-то?

И вдруг что-то нащупал, какую-то тряпку. Аккуратно потянув за нее, извлек из-под снега рукав куртки, из которого торчала кость.

– Матерь божья! – вскрикнул старик, выронив страшную находку.

Обглоданная до белизны конечность, промерзшая на холоде, осталась неподвижно торчать из сугроба, словно одинокий ствол деревца.

«Птицы, – понял Каша, пораженно глядя руку. – Все мясо сожрали. – И вдруг выругал сам себя: – Да что мне с его мяса? Какая разница, есть оно у него или нет? Ему тоже уже побоку. Одежда – в ней надо искать».

Пересилив отвращение, старик откопал тело, от которого теперь мало что осталось. Шмотки бедолаги превратились в тряпье, пропитанное кровью и прочими жидкостями организма. Во многих местах виднелись следы маленьких когтистых лапок и дырочки от клювов, но карманы все же сохранились. Старик тщательно обшарил их, но вместо заветных таблеток нашел лишь пару зажигалок да целлофановый пакет с какими-то бумажками.

– Дурья башка! – вновь начал корить себя старик, откидывая лохмотья в сторону. – Знал бы, обязательно забрал! А теперь… что теперь?

Он не знал. Возвращаться ни с чем обратно? Как он взглянет в глаза Глебу, Вике? Глупо, конечно, обвинять себя, кто они такие для него, но все же. Он дал им хоть и маленькую, но надежду, а теперь заберет ее обратно. Да еще и время отнял, которое они могли потратить на что-то действительно полезное.

Старик стал нехотя перебирать найденные бумаги. Нашел среди них два пластиковых пропуска каких-то служащих, накладные, пару листов, исписанных от руки незнакомым ему языком. Повертел в руках карту незнакомой местности с пометками и стрелочками. Мельком глянул на схему жилого района.

Напрягая извилины, Каша стал вспоминать, что ему тогда болтал этот теперь уже бывший бандит.

– Про ученых говорил, – вслух произнес старик, загнув на руке палец. – Еще что лекарство изобрели, его и показал. Молодежь ведь тоже к этим ученым шла.

Старик вновь посмотрел на документы, на пропуска с незнакомыми ему именами. Вгляделся в лица. Обычные, ничем ни примечательные. Может, это и есть те ученые, про которых он говорил и которых убил?

«Надо возвращаться, – пряча документы во внутренний карман своей куртки, подумал Каша. – Дома разберемся, как дальше поступить».

Вдали послышалась грызня волков и протяжный вой. Старик замер, ловя каждый звук и пытаясь определить месторасположения зверья.

«Далеко отсюда. Но все равно надо идти домой, пока новой беды не приключилось», – решил старик и начал спускаться в небольшую ложбину, через которую можно было выйти к старому мосту.

Глава 4

Земля цвета крови

Аномальная Зона, за два дня до Судного дня

– Конечно, я не против, если это дело на благо людей, – произнес, запыхавшись, Венедикт Михайлович. Нагруженный неподъемным чемоданом, он едва поспевал за Костей, следовавшим налегке. – И в этом нет никакой выгоды отдельным лицам. Политика – это грязное дело, и это не мое. Я в этом не хочу участвовать.

– Только на благо людей, – поспешил заверить его парень и, схватившись за чемодан, начал помогать биохимику тащить его ношу.

– Ты хороший человек, я это сразу понял, как только тебя увидел, – сказал раскрасневшийся ученый, переводя дыхание. – Ты помог мне, там, в поезде. Поэтому, конечно, я просто обязан помочь и тебе попасть в Зону. Но только при одном условии.

– Каком? – остановился Костя.

– Ты об этом никому не скажешь. Мне может за эту вольность сильно влететь на кафедре, а мне это, сам понимаешь, не нужно.

– Конечно, не скажу.

Костя подал таксисту едва заметный знак, и тот подогнал машину к обочине. Высунувшись в окошко, усатый водитель с сильным акцентом спросил:

– До кюда везет тебя?

– До Зоны, – почти шепотом ответил Костя. И чтобы не слушать нудные заунывные речи, поспешно добавил: – Две цены плачу.

– У Граблей остановлю тогда? – едва сдерживая радость, спросил водитель.

– Договорились, – согласился Костя, впрочем, не сильно желая выходить у названой таксистом точки. Лесополоса в километре от заставы, в простонародье называемая Граблями, стояла в низине, и топать от нее до Зоны приходилось всегда в гору. Но ближе подъезжать никто не осмеливался, суеверно утверждая, что там проклятые земли. Везло тем, кого доставляли на служебном транспорте. Им с Венедиктом Михайловичем не везло, поэтому выкручивались как могли.

– Две цены не слишком много? – шепнул биохимик, садясь в машину.

– Нормально, – успокоил его Костя. – Я оплачу.

Ехали по накатанной дороге, глотая пыль, залетающую в кабину из многочисленных щелей. Было душно и пахло дешевыми духами, потом и бензином. Венедикт Михайлович, плохо переносящий жару и страдающий от похмелья, обмахивал себя платком и ежеминутно выглядывал в окно посмотреть – не приехали?

– Сволощь неклюжий! – прошипел водитель, стукнув кулаком по рулю.

– Что? – не понял Костя и насторожился, ожидая чего угодно – солдат, бандитов, мутантов. В здешних местах ничему удивляться не стоит.

– Машин, говорою, сволощь неклюжий. Дороги плохой, рюль сюда, он туда, рюль сюда, он опят туда. Ремонт надэ, а денек савсэм нет. Подвэска пляхой, все пляхой.

«Понятно, – выдохнул Костя. – Старая тема набивания себе цены. Сейчас всю дорогу будет жаловаться, как все хреново, чтобы потом лишний полтинник срубить. А хрен тебе, и так в двойном тарифе работаешь».

Машину подбрасывало и кидало в стороны, но пассажиры терпеливо молчали, и лишь когда почти у самого окна пролетел ствол дерева, Костя воскликнул:

– Поосторожнее там, не дрова везешь!

– Уже приехаль, не ругайсэ! Выходь.

– Как приехали?! – всполошился Венедикт Михайлович. – Еще ведь даже не Грабли, до них с полкилометра будет.

– Все, далше не магу, – выдохнул водитель, утирая взмокшую жилистую шею. – Вон, видиш, стоит охран? Не просто так стоит. Надо, значит, вот и стоит.

– Логично. И что?

– Значит, нелзя мне. Все, приехаль. Дальше сам.

– Тогда и оплата не двойная.

– Эй, што ти такой мелошный? Нелзя, я тебе как брат это говорю. Если поедем, плохо будет. Повяжут всех.

– А мы тогда как? – растерялся Костя.

– Ну у вас же есть бумашка? Там разрешен есть. Вот и иди. Ногами топ-топ. Тебя не тронут. А я нелегал, меня бистро схватят. Давай денгу, не мелошный же ти.

Костя рассчитался, вышел, не забыв напоследок как следует хлопнуть дверью. Следом вылез Венедикт Михайлович, спросил у своего спутника:

– Пойдем пешком?

– А что остается?

Дотопали к заставе сильно уставшие – сказывались жара и огромный чемодан завкафедрой. Ввалились в вагончик дежурного и молча сунули документы. На КПП их встретили холодно. Долго осматривали бумажки, потом приглядывались к лицам. За то время, пока их проверяли, Костя успел несколько раз покрыться испариной – и отнюдь не из-за жары.

– Фамилия-имя-отчество? – наконец пробасил здоровый как шкаф сержант.

От его грозного вида, мясистого переломанного посередине носа и похожих на оладьи ушей, а также круто выпирающего лба, о какой поросят убивать можно, Венедикт Михайлович потерял дар речи и лишь закивал головой.

– Фамилия-имя-отчество? – повторил с нажимом боец, пронзая взглядом бедолагу. Низкий голос дежурного заставы отдавался вибрацией в суставах. От этого командного баса сразу слетело все бахвальство, осталось лишь одно четкое понимание – здесь шутить не будут, пристрелят без всяких разборок.

– Махров Константин Викторович, – стараясь отвлечь амбала от опешившего ученого, протараторил Костя. – А это – Венедикт Михайлович… Венедикт Михайлович…

– Слепнев. Венедикт Михайлович Слепнев, – вовремя взял себя в руки тот, дрожащими руками шаря в кармане и не находя там платок. – В командировочном удостоверении все написано же.

– Проверяю, – буркнул солдат и уставился в бумажки. – Это вам не курорт, военный объект как-никак. Тут бдительность нужна во всем.

Венедикт Михайлович открыл рот, чтобы что-то возразить, но Костя вовремя успел его ткнуть локтем в бок. Едва заметным жестом показал – сейчас лучше промолчать.

– Все в порядке, проходите, – с явной неохотой произнес сержант, впрочем, не спеша возвращать документы. – Вас встречать будут?

– Да, – кивнул Венедикт Михайлович. И чуть набравшись наглости, спросил: – Машина с лаборатории будет. Вы, надеюсь, знаете, что у нас машина есть в Зоне, для проведения различных замеров?

– Знаю. А вы? – посмотрел он на Костю.

Парень поспешно кивнул головой.

– Он тоже на машине, – выручил парня его спутник. – Не бросим же мы его одного, в самом деле!

– Проходите.

Потеряв всякий интерес к людям, дежурный заставы отдал им документы и кивнул на дверь. Едва не застряв в проходе, оба ломанулись на выход.

«Неужели получилось?» – не мог поверить Костя, ступая на раскаленный асфальт, ведущий вглубь самого таинственного места на планете. Парень был тут не первый раз, но всегда испытывал это трепетное чувство, какое ощущают первооткрыватели. Железные ворота лязгнули, пропуская посетителей через накопитель в санпропускник. Метрах в двухстах виднелся «уазик», судя по маркировке на боку – передвижная лаборатория института.

– Мои стоят, – шепнул биохимик. – Давай мы тебя до Кордона подвезем, чтобы меньше вопросов было. Только это, – Венедикт Михайлович сбавил шаг. – Ты уж меня не подставь, как условились, через четыре дня дай о себе знать, чтобы, когда я выезжать буду, на заставе не прокололся. А то потом хлопот не оберешься. Не дай бог из института погонят, тьфу-тьфу-тьфу.

– Не переживайте, в условленное время обязательно дам знать – остаюсь тут еще или уезжаю. Все будет нормально.

– Вот и хорошо, – облегченно выдохнул биохимик и поторопил спутника: – Идемте, машина ждет.

Они сели в «уазик», молчаливый водитель неопределенного возраста сухо кинул «привет» – и завел двигатель. Автомобиль рванул с места, круто развернулся, зацепив сухие ветки кустарника. Что-то хрустнуло под колесами, но водитель быстро выровнял машину и поехал по дороге прочь от заставы.

Ехали молча, подставляя лица дующему из открытых окон сквозняку. Проплывающие мимо пейзажи были однообразны, в основном холмы и деревья. Кое-где попадались овраги, непонятно как тут образованные. Миновали покосившийся столб с табличкой. Размытая дождями выцветшая надпись гласила:


ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ В ОПАСНУЮ ЗОНУ!


– Как там, в лаборатории? – спросил откровенно заскучавший Венедикт Михайлович.

– Нормально, – ответил водитель. – Федор, это самое, хандрит, а остальные работают в обычном режиме.

– Федя всегда хандрит, характер у него такой, хандрический.

– Тут, это самое, не в характере дело. Он вторую вахту уже просто топчет, а его все не отпускают.

– Знаю, – скривился, как от горькой пилюли, Венедикт Михайлович. – Некем просто его заменить сейчас. Пусть терпит. Найдем, обязательно найдем.

– Я, кстати, это самое, тоже вторую вахту тут торчу, между прочим. И понимаю его. Устаешь как собака. Вы бы словечко замолвили за меня, Венедикт Михайлович. Понимаю, что ни у кого особо нет желания тут работать, но не вечно же мне тут быть!

– Ты не переживай, тебе тоже смену найдем.

– Бардак! – в сердцах воскликнул водитель и стукнул кулаком по рулю.

– Такой же бардак, как и в любом другом месте, – деловито ответил ему завкафедрой.

Это объяснение успокоило водителя, он вздохнул, с тоской спросил:

– Как там, это самое, на воле? Что хоть творится?

– Да нормально все, по-тихому. Живем.

– А я читал, что стреляют, – водитель глянул в зеркало заднего вида, пытаясь уловить заинтересованность собеседника.

– Куда стреляют? – не понял биохимик.

– Не куда, а в кого. Директора какого-то завалили, прямо среди бела дня, это самое, как в девяностых, ей-богу.

– Завод какой-то, что ли, не поделили, или бизнес?

– Да какой завод, он директор газеты был, кажется, «Огни города» называется. Знаете такую? Там все время какие-то расследования печатают. Политическая газета. За это и грохнули – наверное, дорогу перебежал кому-то. Я такую прессу не люблю, там продажное все.

– Нет, не знаю такую газету, я больше по сканвордам.

– Что? – краем уха услышав разговор, переспросил Костя и даже привстал с места. – Кого убили?

– Говорю же, это самое, директора газеты «Огни города». Сегодня убили, сегодня и прочитал. Интернет – хорошая штука, хоть тут и скорость совсем никакая. Читаю вот иногда, чтобы совсем не зачахнуть. Еще какой-то астероид открыли вроде, называется…

– Как убили? За что? – выдавил из себя ошарашенный парень.

– Да кто ж его знает? – пожал плечами водитель. – Было, наверное, за что, вот и завалили. И ведь не боятся. Управы нет на них, на бандитов этих. Совсем обнаглели! А надо как в древности, это самое, с ними, на кол сажать. Провинился – на кол. Украл – на кол. Всех их – на кол.

– Где столько колов набрать-то? – улыбнулся Венедикт Михайлович.

– Знамо где – на лесоповале. Пусть сами для себя строгают. А потом, как выточат, известное дело, на кол…

– Остановите тут! – почти крикнул Костя.

– Что такое? – испугался завкафа.

– Венедикт Михайлович, спасибо, что подбросили, но мне идти надо. Тут недалеко база сталкеров вольных есть, мне туда необходимо попасть.

– А, ну тогда ладно, конечно. Сереж, тормозни.

«Уазик» дернулся и остановился.

Костя поспешно попрощался со своими новыми знакомыми и вышел. В голове от услышанной новости творился кавардак.

«Неужели это правда? Нет, не может быть. Что-то явно напутали. Надо проверить, связаться с Сергеем Петровичем и удостовериться, а для это заглянуть на базу к Хрому. Он парень нормальный, у него и рация есть, и на связь можно с нужными людьми выйти».

Костя перекинул через плечо сумку и двинул напрямую, через кусты и валежник. Был большой риск нарваться на мутантов, но они сейчас заботили парня меньше всего, и даже понимание того, что у него нет оружия, чтобы отбиться, Костю не тревожило. Беспокоило другое.

«Сейчас выясним. Это просто ошибка. Это что-то напутали. Не может быть такого».

На базе встретили холодно. Новые, совершенно незнакомые лица враждебно уставились на гостя, и только повторенная несколько раз словно кодовое слово кличка старшего базы разговорила угрюмых сталкеров.

– К Хрому, говоришь, надо? – спросил один из них, внимательно оглядывая Костю с ног до головы.

– Да.

– А сам кто будешь?

– Скажи, что Костя Махров его ищет.

Сталкер еще более внимательно посмотрел на гостя и, ничего не ответив, ушел в один из домиков. Вернулся через несколько минут, бросил с едва скрываемой злобой:

– Пошли. Ждет тебя.

Костя вошел в дом, в полумраке комнаты начал выискивать друга.

– Махров! – воскликнул знакомый голос.

Костя обернулся.

– Хром! Тут такое дело…

– Ты чего натворил?! – перебил его старший сталкеров, подходя к парню.

– Ничего я не творил, – растерялся Костя.

Хром схватил его за локоть и почти в самое лицо начал запинающимся языком бормотать. В нос ударил запах перегара, и Костя понял, что Хром пьян.

– Про тебя от военных сообщение пришло всем сталкерам, награду обещают за твою голову, и нехилую награду.

– Что? – только и смог выдавить из себя Костя. – Ты что, сивухи перепил? Что ты такое мелешь?

– Ты чего передо мной комедию ломаешь? – возмутился Хром. – Я тут шкурой своей рискую, тебя укрываю, считай, подельник, а ты дурака включил!

– Да я правда ничего не знаю! Я пришел к тебе про своего шефа узнать, его вроде как убили. И, возможно, это как-то связано с тем делом, что он мне дал.

– Какое еще дело?

– Я расследование одно провожу, про воровство партии оружия, и мне кажется…

– На кой ляд ты в это болото лезешь?! – прошипел старший сталкеров. – Разворошил улей! Ты понимаешь, что тебе смертный приговор вынесли?

– Какой еще смертный приговор?

– Я же говорю, что награду за тебя объявили, за мертвого. Понимаешь? Тут таких денег мало кто видал, так что попытать удачу захотят. А если узнаю, что цель такая… – Хром брезгливо, словно тот весь был вымазан в грязи, осмотрел Костю, – безобидная, то разорвут на куски.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, потом взгляды обоих привлекли быстрые скребущие звуки. Хром прошептал:

– Это мыши, – и не повышая голоса, все так же тихо, начал говорить: – Тебе надо срочно покинуть Зону. Как можно скорее.

– Но…

– Без всяких возражений. Хотя ты прав, как ты сможешь выбраться, тебя же на заставе повяжут сразу. Туда тоже наверняка передали информацию. М-да, дела. Тогда отсидишься у меня.

– Я не буду отсиживаться! – возмутился Костя.

Скребущие звуки повторились. Хром взял парня за плечо и повел в другую комнату. Закрыв дверь, продолжил шептать:

– Ты, главное, не дури. Ты, по ходу, какой-то важной фигуре на мозоль наступил, схорониться надо бы сейчас. Отсидишься, а там замнется все, и можно будет обратно. Давай ко мне, у меня тут бункер один есть, там тихо. Ну как?

Слушая, как в первой комнате продолжается возня, Косте вдруг показалось, что это все какой-то очень плохой розыгрыш. Осматриваясь по сторонам, он начал выискивать камеры или тех, кто выскочит и громко закричит: «Сюрприз!» Но никто не появлялся, и только мыши продолжали шуршать по углам. Неужели это все взаправду?

– Нет, – произнес Костя. – Спасибо тебе, конечно, большое за помощь, но у меня дело есть, надо разобраться в нем.

– Да какое, нахрен, дело?! Постреляют тебя без суда и следствия!

Секундный страх, обуявший вдруг Костю, быстро сменился злостью, а злость – отупением. Эта детская конспирация и запугивание уже порядком ему надоели. Парень механически проговорил:

– Надо разобраться, кому я дорогу перешел, тогда появится хоть какой-то шанс выжить, если вопрос действительно так стоит. Поможешь?

Хром вытаращил глаза.

– Я? Дык, это… чем я помогу?

– Мне бы КПК, – первое, что пришло на ум, ответил Костя. По выражению лица Хрома он понял, что давний знакомый явно напуган.

«Оно и понятно, лезть в это дерьмо у него нет никакого желания».

– Конечно! – согласился Хром. – И оружие тебе дам с броником в довесок.

– Зачем?

– Как зачем?! Да ты только выйдешь, как по тебе уже начнут стрелять.

– Не надо преувеличивать, – махнул рукой Костя.

Хром тяжело вздохнул, придвинулся еще ближе к парню и почти в самое ухо начал шептать:

– Я не преувеличиваю. По твою душу уже звонили вояки, интересовались – не видел ли кого подозрительного из новеньких. Сказали докладывать, если вдруг чего. Это серьезные ребята, Костя, ты не шути с ними.

– Хорошо, я понял, – кивнул Костя. – Одолжи КПК на время, и я уйду, чтобы не подвергать тебя и твоих людей опасности.

– Молодец, ты понятливый, – выдохнул Хром. – Сейчас все будет.

Через минуту старший сталкер уже держал в руках все необходимое.

– Вот, броник. Немного потрепанный, но вполне хороший, еще послужит не раз. Одевай, не выкаблучивайся. Вот тут небольшая снаряга есть, в карманах аптечка, нож, спички. А вот ствол, – Хром протянул оружие. – «Глок» и пара коробок патронов к нему.

– Зачем мне пистолет? – вытянулся в лице Костя. – Я никого убивать не собираюсь.

– Это тебе для уверенности и чтобы от зверья отбиваться, а то мало ли.

Костя взял оружие, повертел в руках.

– Умеешь пользоваться? – нахмурился Хром.

Парень кивнул.

– И вот тебе КПК, как просил.

– Спасибо.

– Можешь не возвращать.

Костя спрятал патроны в сумку, пистолет уместил в боковой карман. Прошелся по комнате проверить удобность новой амуниции. Убедился, что все в порядке. Спросил:

– Хром, может, ты что-то слышал про недавние поставки оружия в Зону? Любая информация важна. Хоть что-то, за что можно зацепиться.

Сталкер задумался.

– Нет, приятель, я такими вещами не занимаюсь, ты же знаешь. У меня все легально, и в такие дела стараюсь не лезть. Ты лучше у Гюрзы узнай, он подобным промышляет и все новости знает.

– Кто это такой и как его можно найти? – оживился Костя.

– Это один мутный тип, возле Полигона обитает, там у него свой магазинчик есть – он навроде барыги, арты скупает, потом на черном рынке толкает втридорога. Ну и оружием тоже не брезгует. Он в этих делах спец. Возможно, ему что-то известно про твое дело. Только будь аккуратнее с ним. Если учесть, что твоя тема очень больная для некоторых личностей из военных, то и Гюрза будет весьма осторожен. На самом деле он весьма мерзкий тип.

– Понял, спасибо за информацию. – Костя пожал руку другу, собрался уже было уходить, но вспомнил: – Слушай, Хром, можно мне один звоночек сделать?

– Куда? – насторожился тот.

– Пареньку одному, за Периметр, предупредить надо, на всякий случай.

Сталкер некоторое время размышлял, пьяным взглядом уставившись в потолок, потом кивнул:

– Давай, только недолго, – достал из кармана старый, видавший многое на своем виду телефон и протянул парню. – Вот, держи сотку.

Костя набрал Логисту. На том конце линии долго никто не брал трубку, потом ответил незнакомый мужской голос, официально строгий и сухой, как текст протокола.

– Слушаю. Кто говорит?

– А мне бы… а кто это, собственно? Вы не тот человек, кому принадлежит номер телефона.

– Старший следователь Петренко, владелец этого телефона повесился. Представьтесь, кто вы и по какому поводу звоните?

Костя сбросил. Дрожащими руками вернул сотку Хрому.

– Ну как?

– Говорят, повесился, – севшим голосом проговорил парень.

Добродушное хмельное лицо Хрома вдруг налилось кровью, волосы встали дыбом. Он зарычал, схватил телефон и спрятал обратно в карман. Не своим голосом сталкер прохрипел:

– Куда ты полез?! Ты что, не понимаешь, что это все не просто так?! Не игрушки все это! Там, – он показал пальцем вверх, – серьезные люди сидят, им до наших проблем глубоко и с кряхтеньем навалить, мы для них что вошь под ногтем – только щелкнуть.

– Да чего ты разорался? – не выдержал Костя, отстраняясь от разбушевавшегося Хрома.

– А того! – чуть притих тот. – Что они тебя по всем фронтам обложили и ликвидируют свидетелей, чтобы те ничего лишнего не разболтали. Неужели не понял еще? А ты ко мне догадался прийти! Вот спасибо, удружил!

– Я пойду тогда, прямо сейчас, – спохватился Костя.

Он не разозлился на Хрома, наоборот, даже понял его испуг – никому не хотелось подвергать свою жизнь опасности ради малознакомого человека. Сталкеру стало страшно за себя, и он хамил, чтобы придать себе смелости.

– Да, уходи.

Костя еще раз попрощался с Хромом и торопливо вышел из дома. На него сразу же уставились несколько пар глаз бойцов, стоящих на улице, и взгляды эти были полны хищного огня. Так смотрят голодные волки перед тем, как броситься в атаку на свою добычу.

Стараясь не останавливаться, сжимая в кармане пистолет, журналист пошел прочь с базы в сторону Полигона. Пара вояк что-то крикнули ему вслед, но он не обернулся и только ускорил шаг.

Оказавшись на враждебной территории, первым делом Костя решил отыскать укромное место, где можно будет привести в порядок мысли, потому что соображал он сейчас плохо. Слишком много новостей за столь короткое время навалилось. Надо разобраться во всем этом и составить план, как действовать дальше. Да и с ночлегом что-то решить, потому что до Полигона ему за сегодня пешком не дойти – далеко он отсюда находится. Необходимо где-то переночевать. Чтобы и удобно, и безопасно было. С учетом его сегодняшнего положения оставаться на базе будет, мягко говоря, глупо.

Пройдя уже добрые полкилометра и погрузившись с головой в невеселые мысли, Костя вдруг услышал совсем близко какой-то шум.

«Машина! – с ужасом понял он и бросился в сторону от дороги. – Еще на патруль не хватало нарваться!»

Помчавшись сломя голову в кусты, Костя с ужасом думал только об одном – лишь бы не заметили.

Ему повезло. Автомобиль промчался мимо, поднимая и оставляя после себя клубы едкой пыли, но парень даже не рискнул выглянуть из своего убежища, чтобы рассмотреть машину – так боялся быть обнаруженным.

«Нет, так дело не пойдет, – подумал Костя, переводя дыхание и пытаясь унять дрожь в руках. – Топать по дороге – верх безрассудства. Надо огородами пробираться, иначе сцапают. Черт, понять бы еще кто».

Выждав несколько минут для надежности, парень поднялся и вновь продолжил путь, но двинулся теперь в сторону леса, расстелившегося небольшими проплешинами у пологого холма. Там меньше шансов быть обнаруженным, и до Полигона можно путь сократить.

Все глубже забредая в гущу деревьев, через некоторое время журналист стал подозревать, что отклонился от курса и теперь двигается по дуге, уходя в сторону от конечной цели. Потеряв всякие ориентиры и уже не видя сквозь густые ветки дороги, он понял, что заплутал. Стараясь не поддаваться панике, попытался выровнять курс, но еще больше зашел вглубь. А когда под ногами чавкнуло, парень с ужасом обнаружил, что набрел на Болота.

Выругавшись как следует, Костя решительно развернулся в ту сторону, откуда пришел… и не смог найти хоть мало-мальски знакомый кустик, мимо которого проходил. Все вокруг было неизвестным. Чужим.

Не на шутку струхнув, Костя бросился прочь туда, где, как ему казалось, должна была находится трасса. Она должна была быть там, непременно должна. Но ее все не было, сколько он ни бежал. Почва под ногами становилась все мягче и мягче, словно тесто. Ругая себя за то, что вообще сунулся в этот проклятый лес, парень перелез через поваленное дерево и, пытаясь не наступить ногами в зловонную лужу, прыгнул на торчащие из земли корни. Коряга ушла из-под ног, Костя едва не сорвался, но тут же перескочил на следующую и пошел прыгать с одной на другую, разбрасывая вонючую черную грязь.

Добравшись до небольшого островка земли, сплошь облепленного бурым мхом, Костя упал на колени, подполз к камню и привалился к нему спиной и затылком. От непривычной беготни все тело налилось свинцовой усталостью. Сердце билось как бешеное, а легкие словно горели при каждом вдохе.

Отдышавшись, Костя глянул по сторонам. Ощущение враждебности и опасности здешних мест навалилось на него. Вдруг показалось, что, обернись он сейчас направо или налево, и там непременно будет стоят какой-нибудь зверь, голодный и злой. Но зверя не оказалось, а вокруг были лишь странные круглые серые сферы, похожие на птичьи гнезда. Костя некоторое время наблюдал за ними, пытаясь угадать – просто ли это какое-то необычное растение или чьи-то жилища, но определить в силу небольшого опыта не смог. На всякий случай лезть к ним не рискнул – вдруг оттуда кто-нибудь выскочит?

Он слишком мало был в Зоне. Те скупые визиты, что он делал, были «окультуренными»: передвигался всегда только на машине, а в дебри леса, как сейчас, или еще куда не забредал. Аномалии обходил стороной за несколько километров, потому что всегда покупал у Хрома карту с нанесенными на нее злачными местами. Специальные сталкеры время от времени обновляли ее, одни аномалии вычеркивали, другие дорисовывали, и Костя всегда брал самую последнюю версию, не рискуя. Потому что знал – Зона не место для игр. Тут убивают. Убивают люди, убивают животные, убивает сама земля, исторгая из себя загадочные предметы и ненормальности в виде различных электрических или огненных завихрений. А сегодня обстоятельство сложились так, что от всех предосторожностей пришлось отказаться.

Костя размял затекшие плечи и вдруг подумал: а откажись он от дела, которое ему всучил Сергей Петрович, что-то изменилось бы? И понял – да: он был бы уже мертв, как и его шеф. Те, под кого они посмели копать, видимо, на ерунду не разменивались.

Тревога неприятно сдавила грудь. Журналист достал бумаги из рюкзака и принялся их вновь изучать, перечитывая то, что знал уже практически наизусть. Успокоиться это не помогло, наоборот, только добавило волнения. Тогда парень достал подаренный Хромом КПК и принялся искать информацию по убийству шефа в интернете. Нашел немного, лишь два сайта опубликовали как под копирку похожие скупые сводки о том, что сегодня с утра был найден у себя дома застреленным директор газеты «Огни города», следствие от каких-либо комментариев отказалось. И больше ничего.

«Куда же я вляпался?» – невесело подумал Костя, отводя взгляд от документов. Виски начала сверлить пронзительная боль, не давая собраться с мыслями. Парень спрятал бумаги обратно в рюкзак и закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Начало смеркаться. В Зоне всегда так, Костя это хорошо помнил: день тут быстро и неожиданно менялся на ночь, словно законы природы были ей неподвластны, поэтому планы идти дальше пришлось отложить. Парень и сам никуда уже не хотел топать, сильно вымотавшись.

Ночевать Костя забрался в большую воронку, закрытую с одной стороны валежником и листьями. Внутри нового убежища было сыро и несло неприятным мясным запахом, но зато не задувал вечерний пронизывающий сквозняк. Разводить костер парень побоялся, так и сидел в темноте, дрожа всем телом и стуча зубами. Заснуть получилось только под утро, и то короткой тяжелой дремой. Снилась Ольга, вся в черном, оплакивающая пустую могилу, еще снились куски сырого, сочащегося кровью мяса, падающие с неба прямо на голову. Под конец началась и вовсе какая-то бредятина, будто он ходит по лесу с топором и выслеживает своего шефа Сергея Петровича, а тот убегает от него и все время спотыкается о трупы Хрома и Логиста, валяющиеся в осенней листве.

Открыв глаза, Костя долго смотрел, как светает и как медленно угасают последние звезды, висящие, казалось, невысоко над головой. Под утро было заметно холоднее. Когда тусклый запоздалый рассвет пробился наконец сквозь ветви деревьев, а густой туман осел и понемногу растаял, все вокруг оказалось покрытым скользкой пеленой росы. Круглые серые сферы, что заприметил Костя вчера вечером, сжались в плотные шары и едва заметно подрагивали.

Нехотя поднимаясь, Костя начал разминать затекшие ноги. Сегодня предстояло пройти большое расстояние, поэтому необходимо подготовиться. Пополнить запасы воды, а еще не мешало бы чем-нибудь перекусить. Словно отвечая мыслям о еде, желудок жалобно заурчал.

«Сначала найду поесть, может, ягод каких, а потом и с водой разберусь», – бодрясь, подумал Костя, но ни того, ни другого сделать не успел. Кусты впереди зашевелились, а в густых ветвях проскользнула черная тень, явно направляясь к парню.

Костя успел только обернуться, как тень, угрожающе рыча, бросилась на него.

Глава 5

Охотники

Два года после Судного дня

Обратная дорога заняла куда меньше времени, чем путь к лесу. Погода стояла теплая, безветренная, и Каша вернулся в родной поселок уже к обеду. Ничего подозрительного, как ни вглядывался, он не увидел. Все те же пустующие домики, которые придавила могильная тишина.

Обходя центральную улицу только ему известными тайными тропами через пустые темные дворы, старик вышел к своему жилищу. Ожидал услышать голоса гостей, но и там царило странное молчание.

«Боятся обнаружить себя?» – предположил Каша, отстукав условленный пароль.

Ему не открыли.

«Неужели ушли? Не дождались, – догадался Каша, отворяя незапертые, пробитые пулями двери. – Конечно, чего им меня ждать? На сколько же я задержался? На целые сутки. Они, наверное, меня и живым-то уже не считают».

Под сердцем начало неприятно тянуть от навалившегося чувства вины. Старик тяжело вздохнул и закашлялся. Рот наполнился медным привкусом. Каша сплюнул густую темною мокроту в снег и зашел внутрь жилища.

В холодном полумраке никого не было.

– Вика? Глеб? – позвал Каша, и в колючей тишине голос его прозвучал как воронье карканье.

Ответа не последовало.

Старик прошел прихожую, заглянул в комнаты. Никого. Кровать, на которой лежала девушка, аккуратно застелена.

Одиночество, до этого запрятавшееся по углам дома, снова начало выползать и опутывать своими щупальцами старика. Каша сел на стул, хотел заплакать, но не смог, не хватило сил – так и сидел в темноте и скорбно молчал, ожидая, когда же наконец к нему в гости заглянет смерть. Не дождался.

Внезапно взгляд привлекла промелькнувшая в окне соседского дома тень. Каша поднял голову, пригляделся, заинтересовавшись ее появлением. В жилище напротив определенно кто-то был. Может, волки или другие звери рыщут в поисках пищи?

«Непохоже, – еще больше насторожился Каша, пододвигая к себе автомат. – Двуногие тени. Эти опаснее любого зверя будут».

Осторожно привстав, чтобы не издать лишнего шума, старик прильнул к окну. Без сомнения, в доме напротив находились люди. Сквозь давно не мытые стекла сложно было разглядеть детали, но Каша с облегчением и некоторым ликованием выдохнул, узнав знакомые худые руки и чуть сутулые плечи гостя. Это же Глеб! А вон и Вика рядом.

Каша выскочил из своего темного убежища и побежал через дорогу к соседнему дому, позабыв обо всех мерах предосторожности. Вислоухие дворняги, собаки от одной суки, что догрызали оставленного им охотника, с подозрением покосились на него. И лишь для порядка порычали и оскалили клыки, особо не боясь, что кто-то дерзнет отобрать у них добычу. Псы были уже слишком сыты и ленивы, чтобы бегать за человеком, но старик все же успел заметить в их глазах свирепый огонь, какой бывает только у диких зверей. Животные, оставшись на попечение самих себя, быстро позабыли свое домашнее прошлое. Человек теперь не был для них хозяином, наоборот – врагом.

И лишь один, самый маленький пес из всех, на мгновение замер, должно быть, что-то припоминая, может, прошлую, совсем другую жизнь, виновато замахал хвостом и звонко тявкнул, словно приглашая Кашу поиграть с ним.

«Нет уж, приятель, не сегодня», – про себя подумал старик, поспешно забегая в дом к своим новым знакомым.

– Аркадий Иванович! – воскликнул Глеб, увидев запыхавшегося старика.

Каша лишь кивнул.

– С вами все в порядке? – спросила Вика, подойдя к нему. – Мы думали, что вам… что вас…

– Все нормально, – ответил старик, переводя дыхание. – Просто заплутал немного по пути.

– А мы уже начали беспокоиться. Глеб хотел идти на помощь, да только дорогу вы ему так и не показали.

– Вот и хорошо, что не показал, – признался Каша. – Ничего хорошего бы не увидел. На мутантов я нарвался.

Глеба передернуло.

– Хорошо, что оружие взял, а так… пропал бы. – Каша махнул рукой, посмотрел на девушку. – А я думал, что вы ушли. В доме-то моем никого, пусто.

– Просто вечером холодать стало сильно, – будто чувствуя за собой вину, опустив взгляд, пояснила Вика. – А дырявые от пуль двери закрыть ничем нормально не получилось, вот мы и решили перебраться в дом напротив. Тут и камин, как оказалось, есть. Глеб как раз хотел его разжигать.

– Да и возвращение охотников тоже со счетов списывать мы не стали. Лишняя предосторожность не помешает, – добавил парень, доламывая табурет и укладывая обломки в камин.

– Вы нашли таблетки? – спросила девушка.

Старик опустил взгляд, не зная, с чего начать. Коротко ответил:

– Нет.

Наступила небольшая заминка, и девушка поспешила успокоить запереживавшего старика, который стал сильно заикаться и кашлять, пытаясь что-то произнести в свое оправдание:

– Да вы не расстраивайтесь. Ничего страшного.

– Я же обещал… а тут… так вышло… Извините, я честно пытался их найти.

– За что же вы извиняетесь? – честно не поняла Вика.

– Что дал ложную надежду. Это самое паршивое.

– Ну и что с того? – махнул рукой Глеб. Вида он старался не подавать, но Каша заметил, как пульсирует на его виске венка. – Вы и так нам помогли и не сдали охотникам, а это уже многого стоит. Мы отдохнем маленько и дальше тогда пойдем, в лабораторию, как и планировали изначально.

– Кстати, о ней самой, о лаборатории, – вспомнил старик, потирая шею – горло вновь начало нестерпимо саднить. – Я тут нашел кое-какие документы. Гляньте, может, они вам пригодятся или как-то помогут в вашем деле.

– Что за документы? – заинтересовался Глеб.

– Вот.

Старик извлек из кармана целлофановый пакет, положил на край стола.

– Это что, пропуска? – спросила Вика, указывая на прямоугольники пластика с фотографиями и именами на них.

– Пропуска, – кивнул Глеб. – Но куда?

– Я думаю, что в ту самую лабораторию, – предположил Каша. – Вот тут, видите, написано «НИЛ».

– Что это? Река в Египте, что ли?

– Это сокращение, означает «научно-исследовательская лаборатория».

Глаза парня жадно заблестели.

– Это же хорошо! – обрадовалась девушка. – Значит, мы сможем пройти…

– Не так это просто – пройти, – осадил ее Глеб, угрюмо поглядывая на бумаги. – Аркадий Иванович говорил же, что там, возможна, есть охрана. Думаешь, мы одни такие умные хотим это лекарство получить?

– Согласен с Глебом, – кивнул старик. – Тут с кондачка нельзя в пекло лезть, поразмыслить надо, какой-то план придумать.

– Придумаем, – легко согласилась девушка, поглаживая животик. – До вечера у нас еще есть время.

– А почему до вечера? – насторожился Каша.

– Мы вечером в путь выходить собираемся, – пояснил Глеб. – Отдохнули – и хватит, времени мало осталось.

Старик согласился. Ему не хотелось, чтобы его новые знакомые уходили, но понимал, что по-другому поступить они не могут. Но, не теряя последней надежды, все же спросил:

– Так, может, утром тогда?

– Нельзя, – вздохнув, ответила Вика. – Вечером легче будет укрыться от охотников.

– Так ведь зверье же ночью бродит.

– Поверьте, охотники опаснее любого зверя. Да и идти мы будем не всю ночь, нам только до станции добраться. Переночуем там и с утра остаток пути преодолеем. Нам важна любая минута.

– Да, я понимаю, – покивал головой старик. – Что ж, надо так надо.

И вдруг почувствовал, как сильно устал. Глаза слипались.

«Это болезнь, – понял он. – Она прогрессирует. Скоро конец».

Болезнь отвоевывала каждый кусочек его тела. Он чувствовал это, потому что видел, как страдала его жена. Он тоже испытывал сильную боль, но старался не показывать ее, терпел, но вот кашель подавить не мог и вновь начинал хрипеть и кряхтеть, стараясь не разразиться громким пугающим лаем и не всполошить всю округу. За кашлем неизменно придет лихорадка, и тогда его будет бить в ознобе, ноги распухнут и превратятся в чугунные столбы, а челюсти сведет судорогой так, что он едва сможет разомкнуть их. А следом придет смерть. Так было с Мирой. Так будет и с ним.

Стараясь отвлечься, указывая на исписанные листы, спросил:

– Меня больше заинтересовали вот эти бумажки. Какой-то язык непонятный, я не знаю такого. Может, вы поможете?

– Нет, я не силен в этом, – ответил парень, разглядывая каракули. – Буквы знакомые, а сам язык не знаю. А ты, Вика?

Девушка пробежала взглядом по словам.

– Незнакомые слова, – сказала она и с акцентом медленно прочитала: – «Vertraulich».

– На немецкий похоже, – сказал Каша. – Если мне не изменяет память, то это слово означает «секретный». Что-то вроде этого. – И, видя вопросительные взгляды парня и девушки, пояснил: – Из книги просто одной помню, про войну.

– Действительно, – сказала Вика, смотря на письмо. – Видимо, и в самом деле важный документ, раз секретный.

– А может, и не секретный, откуда мы знаем? Только по одному слову решили? Это же глупо! – кисло заметил Глеб. – Может, это вообще что-то типа «привет» или «добрый день» означает.

– Переводчика бы найти, – сказала Вика. – Тогда бы точно узнали.

– У меня был приятель, он три языка знал, – откинувшись на спинку стула, произнес Каша. – Андрей Иванько, мы с ним часто в картишки любили перекинуться. Хороший парень.

– А где он сейчас? – заинтересовался Глеб.

– Да кто ж его знает? Я с той поры, как всеобщий хаос приключился, не видел его. Он на Ломоносова жил. А может, и сейчас живет. А что? – старик посмотрел на Глеба. – Вы что же, к нему собрались идти, что ли?

– А почему бы и нет?

– Идти в город? В Мертвый город?!

– Ну да.

– Ты в своем уме?! – не сдержал эмоций Каша. – Это же опасно! Смертельно опасно! Самоубийству подобно.

– Ну как-то надо узнать, что тут написано.

– Зачем? Тратить столько времени, рисковать почем зря, только чтобы прочитать бумагу? Может, там и в самом деле ничего стоящего? Может, там…

– У нас выбора нет, – спокойным тоном ответил Глеб.

– Это почему же?

– Понимаете… – Парень вопросительно глянул на девушку. Та кивнула. – Мы вам не все рассказали о себе. Просто еще не знали все до конца о вас, думали, вдруг вы все-таки один из охотников. Извиняемся, конечно, но лучше перестраховаться. Но теперь все сомнения отпали.

– Что не рассказали? – не понял старик.

– Я не болею чахоткой, – произнесла Вика почти шепотом.

– Что? – вытянулся в лице старик. А потом почти крикнул: – Отсядь от меня! Ты же можешь заразиться! Почему сразу не сказала, тут же кругом бациллы! Надо повязку, чтобы…

– Я невосприимчива к болезни, – поспешила успокоить его девушка. – Мне она не страшна.

– Это… что за чушь еще ты городишь? Все болеют. Только кто-то быстро чахнет, а кого-то, как меня, подолгу мучает, у всех ведь организм разный. А чтобы совсем незаражаемых – не бывает такого!

– Оказывается, бывает. Уж поверьте, проверка была самая дотошная.

– Проверка? – переспросил Каша, уже начиная о чем-то смутно догадываться.

– Да, – кивнул Глеб. Его лоб прочертила глубокая борозда морщин, брови сдвинулись.

– Наверное, стоит ему все рассказать, – произнесла Вика.

Парень придвинулся к старику и начал говорить. По мере рассказа Каша то раскрывал от удивления рот, то шумно сглатывал подступающий к горлу комок, а то и вовсе с плохо скрываемым недоверием смотрел на Глеба.

– Мы жили в городе, когда в него пришла эпидемия этой чахотки. У нас было отличное убежище, так замаскированное, что ни один мародер или бандит никогда не найдут. И запасы еды имелись огромные – отец постарался. Он первый и умер от болезни. Потом мать. Мы вдвоем остались. И стали ждать своей очереди, потому что сами знаете – если в дом зашла чахотка, через месяц оттуда выносят уже всех. Смирились даже со своей судьбой. В тот момент уже ничего не имело значения. Но никаких признаков болезни не было. Ни через месяц, ни через два. И тогда мы поняли, что что-то с нами не так, начали искать ответы. Перечитали все учебники по медицине, которые у нас были, да только никакого от них толка, мы же не врачи. У отца в гараже была радиостанция. Мы рискнули выйти в эфир – хотели узнать, вдруг мы не одни такие. Возможно, это как-то помогло бы в разработке лекарства, чтобы остановить смерть. Мы были очень осторожны, лишнего не болтали, держали в строгой тайне свои координаты. Много было откровенно сумасшедших, кто сидел в бункере и ничего не хотел знать, кроме причин Апокалипсиса, и умолял о спасении. Мы уже отчаялись в своих поисках, как однажды поймали случайную частоту, на которой иногда выходил в эфир один человек. Он представился Петром Андреевичем и сказал, что может помочь всем нуждающимся и что он тот, кто имеет иммунитет к болезни. И тогда мы ему все рассказали. Как оказалось, сильно поспешили.

– Это была моя вина, – перебила его Вика. – Я влезла в эфир и сообщила, что мы такие же, не болеющие. Мы правда хотели хоть как-то помочь оставшимся в живых!

– А он? – спросил Каша.

– Он сказал, что он один из ученых, которые ведут разработки по антибиотику, способному остановить распространение заразы.

– Вика рассказала, где мы находимся, и Петр Андреевич сказал, что он вышлет машину, чтобы отвезти нас в их научный центр. «Купол» – так они его называли. Потом за нами прибыли охотники. Конечно, тогда мы не знали, кто они такие, и даже их черные костюмы с противогазами и оружие не смутили нас.

– Мы правда думали, что они ученые. А все это – только для безопасности, – оправдываясь, добавила Вика.

– Они привезли нас в Канск-17, это какая-то их закрытая база, под Курчатовом.

– Далековато отсюда, – присвистнул Каша.

– Да. Прием был не самым теплым. Как только мы туда попали, нас сразу же разделили, рассмотрели чуть ли не под микроскопом, Вику увели в один корпус, меня в другой. Для меня последующие дни все было как в тумане. Эти психи кололи какие-то препараты, и я терял связь со временем, иногда пребывая во сне по несколько суток, порой даже не различая, где реальность, а где сновидения. За все то время, что мы провели на их базе, нам удалось встретиться с сестрой только три раза. В последний раз Вика была совсем в плохом состоянии, вся в слезах и молила лишь об одном – чтобы ее поскорее убили. Этим же вечером я понял, что инфицирован. Не знаю, как им это удалось, но я заболел. Течение болезни протекает гораздо медленнее, чем обычно, но итог все равно один, пусть даже и отложенный, – парень замолчал и, прежде чем продолжить рассказ, долго пытался успокоиться, делая медленные вдохи и выдохи. – Я понял, что нас просто используют как лабораторных крыс. Им было абсолютно безразлично, что происходит снаружи, у них цель только одна – обезопасить себя, найти причины нашего отличия от других людей и сделать себя такими же, невосприимчивыми к болезни. И тогда мы решили бежать. Нам тогда, признаться, крупно повезло: в тот день почти все охотники уехали в рейд, и база была практически пустой. Во время одной из кормежек мне удалось захватить в плен одного из охранников, я позаимствовал у него пистолет, – парень с гордостью похлопал ладонью по кобуре.

– Еще мы украли у них машину, но по пути она сломалась, – добавила девушка. – Мы ее оставили возле одной из заправок.

– И правильно сделали, – поддержал ее старик. – Наверняка внутри нее был какой-то навигатор, который передавал ваше местоположение. Они же ведь вас аж досюда преследовали.

– Да, наверное, вы правы, – согласилась девушка.

– Мы проделали долгий путь, чтобы дойти сюда, – подытожил Глеб.

– Чтобы попасть в военный госпиталь в Ахмирово?

– Да, – кивнула Вика.

– А вдруг он тоже окажется одним из их, охотников, мест?

– Мы об этом госпитале впервые от этих палачей и услышали – двое охранников, думая, что действие успокоительных началось и я уснул, начали обсуждать его. Говорили, что наступит время, когда они наконец захватят вражеский оплот, где ведутся разработки лекарства. Для охотников этот госпиталь был проблемой и чем-то мешал, поэтому мы и отправились на его поиски.

– Дошли до вас, а дальше вы уже знаете, что произошло. Когда вы рассказали нам про того бандита с лекарствами, которого встретили, мы убедились, что этот госпиталь на самом деле существует и что там ведутся поиски панацеи.

– И, возможно, изобрести ее уже получилось, – добавила Вика. В ее глазах мелькнула искорка надежды. – А нам надо вылечить Глеба. Ну и вас тоже.

– Меня лечить уже поздно, – невесело улыбнулся Каша и махнул рукой. – Я уже реликт этой эпохи.

– Никогда не поздно! – с жаром возразила девушка. – Умерло и так слишком много людей. Надо спасать тех, кто остался.

– Ладно, хватит попусту рассиживаться, – старик привстал, давая понять, что разговор закончен. – Коли вы хотите отправляться сегодня вечером, тогда вам необходимо как следует отдохнуть. Предлагаю, хоть сейчас и светло, немного вздремнуть, чтобы набраться сил перед дорогой.

Глеб и Вика возражать не стали. Девушка разместилась на кровати, ее брат нашел место в комнате напротив, Каша лег на диван в прихожей, сходу отвергнув предложения поменяться с Глебом местами.

– Я неприхотлив, мне и этого достаточно, – пояснил старик, уже начиная зевать. – Все, отставить разговоры. Всем спать.

И, еще раз зевнув, провалился в тяжелый сон.

Сквозь пелену беспамятства доносились голоса умерших людей, их было много, и все они перебивали друг друга. Старик поначалу пытался разобрать, что они говорят, но потом бросил это дело и стал глубже погружаться в сон. Голоса отстали и дали наконец как следует отдохнуть.

Перевернувшись на другой бок, Каша произнес спросонок, по привычке, позабыв самого себя:

– Мира, а правду говорят, что…

Сказал и осекся. Вспомнил, что нет уже в живых жены и что не будет теперь таких привычных разговоров ни о чем перед самым отходом ко сну. Вспомнил и грустно замолчал, подавленный навалившейся душевной стылой теменью. Защипало глаза, но он стерпел, крякнул только чуть слышно и отвернулся на другой бок. Задремал.

И вновь снилась какая-то то ли пелена, то ли саван, сквозь который угадывались тени. И каждая такая тень была ростом с многоэтажку. Это были скелеты, они ходили по вечерним улицам, прятались за дома и смотрели на одиноко идущих прохожих своими огромными, похожими на фонари глазами.

Очнулся от тяжелого озноба, сдавившего грудь железным обручем. Тело безудержно билось в судорогах, нестерпимая боль прошивала до самых кончиков волос. Стуча зубами, Каша сжался в комок, но и это не помогло. Морозило очень сильно, лихорадка выгнала из тела остатки тепла. Стало страшно, он вдруг явственно почувствовал, как умирают от холода люди, смерть словно поцеловала его в макушку. Старик засипел, пытаясь закричать.

На железной кровати, укрывшись с головой, дрожала, стуча зубами, Вика.

«Очаг погас!» – сообразил Каша и повалился кулем с лежака. Больно ударившись коленями, начал ползти к камину. Одеревеневшее тело с трудом его слушалось.

На шум проснулся Глеб и сразу же в панике начал бормотать:

– Что такое? На нас напали? Почему так холодно?

– Очаг остыл, – едва выдавил из себя застрявшие в горле слова Каша. – Температура резко упала, надо развести огонь, иначе замерзнем тут. Быстрее!

Просить два раза парня не пришлось. Он слез с кровати и помог старику с дровами. Огонь разгорелся быстро, наполняя комнату теплом.

– Вику укрой, – сказал Каша. – И к теплу ближе придвинь, а то совсем замерзла.

– Днем же стояла нормальная погода, – с возмущением проговорил Глеб, укрывая девушку одеялом.

– Тут так бывает, аномальное место. Порой и до минус сорока пяти доходит.

– Как же мы пойдем теперь-то, по такому морозу?

– Ты не переживай, главное, до границы поселка дойти, а там дальше потише будет. Морозит только здесь. После Катаклизма так стало, Аномалия, что ли, какая-то.

– А почему вы тогда не уйдете, если так холодно?

– Не вижу смысла. Все равно помирать скоро.

Помолчали, каждый думал о чем-то своем.

– А граница эта где? Далеко отсюда? – спросил Глеб.

– Да ты не переживай, я покажу.

– Вы с нами пойдете? Но ведь…

– А чего мне, старому, терять? – нервно хохотнул старик. Оставаться одному в поселке ему не хотелось – боялся, хотя сам даже не знал чего. Может, одиночества? – Покажу дорогу, да и помогу, если вдруг понадобится.

Не зная, что возразить, Глеб кивнул головой.

– Ладно, мы не против. Помощь действительно не помешала бы.

– Почему так холодно? – проснулась Вика. Всматриваясь в темноту, начала искать своих друзей. Неяркий дрожащий свет от огня вырезал из полумрака стол, кровать, две сгорбленные фигуры возле нее. – Уже вечер? Нам уже пора?

– Нет, еще не вечер. Но выходить, думаю, уже можно, раз все проснулись, – ответил ей Глеб. – Будем собираться.

Девушка встала, натянула ботинки, куртку.

– Я готова!

– Тогда в путь, чего засиживаться? – обрадовался Каша.

Вышли по одному, опасливо оглядываясь, но ничего подозрительного не обнаружили. Собаки ушли, оставив после себя лишь розовый снег, вылизанный до наледи. Ни тела охотника, ни его одежды. Словно и не было его никогда.

– Чисто сработали, – пробубнил Глеб, оглядывая округу.

– Да ты не переживай, они спят теперь, после такого сытного обеда нам не грозит опасность, – успокоил его старик.

– Хочется верить.

– Ну чего вы там? – проворчала Вика, зайдя далеко вперед. – Не отставайте! Еще идти и идти.

– Верно говорит! – улыбнулся Каша и прибавил шагу.

Глава 6

Полигон

Аномальная Зона, за один день до Судного дня

Это была двухметровая безобразная тварь, от одного вида которой Косте захотелось бежать без оглядки, как можно быстрее прочь отсюда. Но оцепенение, вызванное страхом, не дало даже шелохнуться. Парень лишь икнул, глазея, как монстр подминает мощными ногами кусты и не спеша направляется к нему.

Костя не знал названия этого мутанта. Да и какая разница, от чьих лап погибать? Все равно дать отпор жуткому созданию не получится. Без шансов. Капут!

Атака не была стремительной – огромные габариты мутанта не позволяли быстро бегать, но и отказываться от завтрака монстр явно не собирался. Идя вперевалочку, тварь оскалилась, словно насмехаясь – мол, такого неопытного человечишку и без спешки можно поймать и слопать.

Парень судорожно сглотнул подступивший к горлу комок и сделал шаг назад. Это не понравилось зверю. Фырча и брызгая белесой слюной, монстр приблизился к Косте и раскрыл огромную пасть. Пахнуло трупной гнилью. Парень успел заметить множество мелких, похожих на зубья ножовки клыков. Такими штуковинами, наверное, очень удобно перетирать в кровавый фарш свою жертву.

Зверь вновь рыкнул, и от этого утробного звука у журналиста застыла кровь в жилах. Легкое покалывание на затылке подсказало Косте, что монстр обладает зачатками ментальной силы. Зазвенело в ушах – тварь попыталась притянуть жертву к себе. Парень тряхнул головой, отгоняя наваждение, и это ему удалось – зверь был слишком слабым псиоником.

Страх быстро ушел, оставив в крови лишь полынно-горькое желание выжить любой ценой. Мозг стал лихорадочно искать способы спастись. Припомнилось, что в кармане лежит пистолет, подаренный Хромом. Вот если бы вытащить его да пару снарядов тварюге прямо в морду пустить…

Словно прочитав мысли парня, мутант угрожающе зашипел. Перенеся вперед вес тела, монстр приготовился нанести удар мощной лапой, но Костя его опередил. Выхватив из кармана пистолет, он направил его на мутанта и нажал на спусковой крючок.

Но выстрела не последовало.

Словно поняв конфуз, монстр вновь насмешливо оскалился.

«Предохранитель!» – быстрее ветра пронеслось в голове. А следом последовал целый поток грязных ругательств.

Одним пальцем сковырнув язычок предохранителя в нужную сторону, Костя начал жать на спусковой крючок, не заботясь об экономии патронов. Было хорошо видно, как дергается под пулями тело мутанта – свинцовые осы жалили тварь в морду, выбивая фонтаны кровавых брызг. Тварюга явно не ожидала такого отпора от своей жертвы. Массивное тело начало заваливаться назад. Затрещали ветки, сухо хрустнул под лапами зверя валежник, щедро осыпая того трухой и пылью.

Лишь когда затвор пистолета отошел назад и не захотел вернуться на свое законное место, Костя прекратил стрельбу.

«Патроны кончились», – сквозь какую-то мутную пелену понял он. Спину обдало ледяным холодом – только теперь Костя до конца осознал, в какой опасности пребывал секунду назад. Мутант же мог его загрызть в два счета, и если бы не пистолет, то…

Ноги едва не подкосились, вмиг став словно ватными. Дрожащими руками Костя спрятал оружие обратно в карман, не забыв перед этим поставить его на предохранитель, и только потом позволил себе подойти к зверю и как следует рассмотреть его. Грязно-серая, вся усыпанная шрамами кожа, бугристые от каменных мышц передние лапы, на груди свисает что-то смутно похожее на амулет.

Костя наклонился над своим трофеем и присвистнул. На груди мутанта и в самом деле болтался шнурок с камнем, источающим бледно-голубой свет – холодный, мертвый, безжизненный.

«Откуда?»

Желание забрать находку себе пересилило страх, журналист схватил амулет и дернул.

Вгляделся в камень. Внутри словно горел огонек, кидая ленивые всполохи. Парень опасливо начал озираться – не видит ли кто? – и быстро спрятал находку в кармане бронежилета. Еще раз глянув на бездыханное тело мутанта, Костя быстрым шагом направился прочь, к дороге. Риск обнаружить себя патрулем слабо конкурировал с реальной возможностью быть съеденным заживо в этом проклятом лесу.

Добраться до дороги получилось довольно быстро, и теперь он долго пытался понять, как же вчера он умудрился тут заплутать? Или опять проделки Зоны? Здесь немудрено и в трех сосенках заблудиться. Чертыхаясь и поминая недобрыми словами прошлый день, парень быстро вышел на дорогу и направился в сторону Полигона. Идти до него, насколько он помнил по картам, которые не один раз изучал при посещении Зоны, предстояло километров пятнадцать. С учетом возможных патрулей, от которых благоразумно следовало прятаться, по времени это займет часа четыре. Прилично по здешним меркам. Потому что каждую минуту пути его будет подстерегать опасность. Например, как тот мутант, что вылез из чащи леса.

Костя проверил – на месте ли оружие? Оно, как и прежде, было в кармане. Неприятное ощущение, что поблизости таится какая-то опасность, опять начало усиливаться. Он даже остановился, чтобы осмотреться, – нервное напряжение обострило все чувства до предела, но ничего подозрительного не заметил, и это только еще больше разозлило его. Он привык доверять себе, а теперь, выходит, ошибается?

По левую руку от путника простиралось поле, оканчивающееся почти у самого горизонта горной грядой, торчащей из земли словно обломки зубов динозавра. Сильный ветер трепал серо-зеленую с огромными проплешинами цвета ржавчины траву, иногда лишь затихая, чтобы через мгновение обрушиться с новой силой. Вдали можно было разглядеть отмеченные завихрениями стеблей и пылевыми фонтанчиками аномалии. Туда лучше не соваться, это знает каждый. Под серым свинцовым небом, окутанным кучевыми облаками, зрел ливень.

«Зона сводит с ума, – ускоряя шаг, подумал парень. – Мне же говорили об этом многие, тот же Хром, когда лишку спирта один раз хватил, разоткровенничался. Да, она сводит с ума, и тут либо попытаться как-то привыкнуть к этому, открыть ей свой разум, либо сопротивляться, но не долго, потому что мозги горят от этой борьбы уже через неделю пребывания тут».

На этот раз чутье не подвело, и Костя даже обрадовался, когда вдали послышался рев мотора.

«Значит, не ошибся», – с облегчением подумал он, укрываясь в кустах у дороги.

Дождавшись, когда джип, битком набитый солдатами, промчится мимо, он продолжил путь.

Надвигалась гроза, надо было срочно найти укрытие. Небо прочертили первые яркие всполохи молний. Так же быстро налетел порыв пронизывающего до костей ледяного ветра и едва не сбил парня с ног. Грохнуло. Пахнуло озоном. Первые капли дождя упали на голову.

«Надо быстрее где-то спрятаться».

От мощных перекатов грома загудели в резонанс пломбы во рту. Костя вдруг с ужасом понял, что не дождь все это время зрел и собирался обрушиться на голову. Все гораздо хуже. Выброс!

Первые признаки опасного явления Костя уже успел заприметить – предметы на периферии зрения начали расплываться и менять цвета.

«Срочно где-то укрыться! Иначе конец!» – с ужасом подумал парень и бросился к заброшенным строениям.

Про выбросы он знал не понаслышке. Прошлым летом, когда был в Зоне по заданию редакции, чтобы разузнать об одном майоре, связанном с черным рынком артефактов, Костя едва не нарвался на мощный Выброс, и только Хром, вовремя предупредивший его об этом, спас ему жизнь.

«А сейчас ничего не сказал», – невольно подумал парень, заставляя одеревеневшие ноги двигаться быстрее.

В голове уже начало творится черт-те что. Все плыло и гудело, как после сильного отравления, а слабость начала заполнять каждую клетку тела. Еле фокусируя зрение, чтобы не сбиться с пути, Костя рванул напрямую, не заботясь о ямах и колдобинах, в которых можно было по неосторожности легко переломать ноги. Не до этого сейчас, главное, укрыться.

Заскочить в заброшенное здание, спрятавшееся в зарослях кустарника, получилось в самый последний момент. Едва парень нырнул в темень комнаты, как за спиной раздался раскатистый гул и все в мгновение погрузилось в лиловое марево. Костя упал на пол, закрыл голову руками и зажмурился, боясь даже глянуть на переливающиеся слои воздуха. В ту же секунду уши заложило, а во рту появился медный привкус. Стало до дурноты тошно. Загудело, словно где-то совсем близко заработал мощный трансформатор, а потом натужно взвыло и затихло. Все перед глазами покраснело, сердце бешено застучало. Но через некоторое время организм вновь стал приходить в себя – это означало, что смертельная волна прошла мимо.

Парень не сразу решился подняться, ожидая нового удара, но повторный Выброс не последовал.

Приподняв голову, Костя прислушался. Тихо. Гул, до этого пронзавший собой все, прекратился, уступив место могильной тишине.

«Неужели пронесло?» – с облегчением подумал парень, вставая на ноги. Если не считать пары царапин, полученных при падении, и грязной одежды, то отделался он и вправду легко.

Костя похлопал себя по туловищу и ногам, проверяя, в порядке ли кости, и уже собирался идти прочь из своего укрытия, как в глубине темноты что-то хлюпнуло. Он насторожился, выглянул из прихожей в основную комнату. Внутри было темно и сыро. Узкий коридор, начинавшийся сразу же после небольшого тамбура, в котором стоял Костя, тянулся через все строение, постепенно теряясь в темноте.

– Кто здесь? – спросил парень.

Ему не ответили.

Осторожно ступая, вошел в коридор. В нос ударила такая густая вонь, что Костя едва смог сдержаться, чтобы не опорожнить желудок. Сдерживая рвотные позывы, гость бегло осмотрел помещение. По бокам коридора лепились дверцы, некоторые были заперты, некоторые распахнуты, иных и вовсе не было. Стараясь не поскользнуться, Костя заглянул в одну из комнат. Внутри было темно, удалось лишь разглядеть обитые досками, фанерой и жестью частые перегородки.

Не желая терять больше ни минуты, Костя вновь брезгливо заглянул вглубь коридора и, не ожидая, впрочем, ответа, для порядка спросил:

– Здесь есть кто-нибудь?

Внезапно из мрака соседней комнатки вышел коренастый рыжий незнакомец. Глянул на Костю маленькими рысьими глазами, отрывисто проговорил сиплым голосом:

– Ты кто такой? Чего тут потерял?

– Я… от Выброса прятался просто, – растерялся парень.

– От Выброса? – с подозрением оглядывая гостя, переспросил рыжий. Его белесое, сплошь усыпанное веснушками лицо не внушало Косте доверия, а спрятанная в кармане рука только усиливала это чувство.

– Да, от Выброса. Я уже ухожу, извиняюсь, если побеспокоил.

– Не спеши, к чему спешить? – рыжий неторопливо вытащил руку из кармана и протянул ее Косте – широкую, коричневую, жилистую. – Я – Мазут.

– Костя, – представился парень, с неохотой принимая рукопожатие. Ладонь у рыжего оказалась крепкой как камень.

– Мощно шарахнуло! – поигрывая желваками костистых скул, произнес представившийся Мазутом. – Я тоже тут малеха пересидеть решил. Неохота мозги поджаривать. А сам ты кто такой будешь?

– Да так, – отмахнулся парень. – Ищу тут кое-кого.

Костя сделал шаг назад. Под ногами было скользко и едва удавалось устоять. Появилась мысль достать пистолет, но парень вдруг подумал, что хвататься за оружие глупо – чужак ведь не угрожает ему.

«Надо бы подлечить нервишки, а то неровен час и стрелять во всех подряд начну без разбора!»

– Кого ищешь? – заинтересовался Мазут.

– Одного человека.

– Понятно, – протянул тот и подошел ближе к Косте. – Я тоже кое-кого ищу. Пропал вот, как сквозь землю провалился. А у него кое-чего было, принадлежащее нам.

– Это не мое дело, поэтому я лучше пойду. – Костя собирался было уходить, но Мазут крепко схватил его за руку и остановил.

– Не спеши, паря, – прошипел он.

– Полегче!

– Не кукарекай тут!

Костя даже не успел потянуться за оружием, как Мазут ткнул ему прямо в нос стволом «макарыча».

– Я же сказал – не спеши. Я не договорил с тобой.

– Чего надо? Денег нет. Артов тоже.

– Это мы обязательно проверим. Только потом. Сначала я тебя к своему шефу отведу, уж больно ты мне не нравишься. Подозрительный какой-то.

– К какому еще шефу? Никуда я…

– Цыц! Ступай давай, а то я тебе в голове еще одну дырку сделаю.

Пришлось идти. Пробираясь какими-то звериными тропами, о которых он не знал никогда, Костя с ужасом вдруг понял, что его ведут к Гюрзе. Вон уже и сетчатый забор показался, и два вагончика, обустроенные под базу. Еще дальше в дымке тумана угадывался ангар.

Не так парень намеревался попасть к главе бандитов. Одно дело тайно пробраться к ставке Гюрзы и понаблюдать, не лезть на рожон, и совсем другое – свалится прямо в лапы уголовнику. Костю обязательно обыщут, а в рюкзаке у него такое, что у любого, даже самого матерого бандита волосы зашевелятся на затылке. Впрочем, есть еще маленький шанс, что Гюрза не в курсе всех этих дел.

– Сдается мне, это ты нашего человека грохнул, – пробубнил Мазут, подталкивая Костю в спину оружием.

– Никого я не убивал! Я даже не знаю, о чем вы говорите.

– Знаешь, фраерок, все ты знаешь, дурака только включил. Не надо пытаться меня обмануть, я калач тертый, много таких, как ты, повидал. Нутром чую – нечисто тут что-то с тобой. Вот пусть Гюрза и проверит, он таких за раз раскалывает.

Костя попытался незаметно нащупать оружие у себя в кармане, но с ужасом обнаружил, что его там нет.

«Потерял!» – догадался он, пытаясь понять, как это могло произойти. Может, когда от выброса прятался?

– Руки на виду держи, – прошипел Мазут, вновь тыча в парня оружием. – Стоять. Пришли.

Они подошли к высокому сетчатому забору, конвоир Кости свистнул, и из вагончика вышел приземистый мордоворот с квадратной головой.

– Каво вядешь? – сильно коверкая слова, осведомился он. – Ще одни вражину?

– Открывай давай, к Гюрзе надо.

– Видкривати ему скоро, – начал ворчал охранник, подходя к замку. – Горазд тильки базарить. Лучше молодицу какую привел бы.

– Зачем она тебе? У тебя вон какие кулаки огромные! Без девицы управишься.

– Чаво?!

– Открывай давай, иначе Гюрзе расскажу, что ты тут без дела скучаешь. Он тебя живо на Болота отправит кровососов ловить.

– Ничего я не скучаю.

Замок лязгнул, дверь открылась.

– Двигай поршнями! – ткнул Мазут Костю.

Они прошли вдоль нескольких вагончиков, буйно заросших сорной травой, резко свернули у последнего вправо и оказались возле гаража.

– Тут Гюрза сидит? – не сдержался и спросил парень, со скепсисом осматривая строение. Но сомнения быстро растаяли, когда из двери выглянул до зубов вооруженный охранник под два метра ростом и хмуро спросил:

– К хозяину?

Мазут кивнул.

– Да. Этот тоже со мной.

Костю ввели в темное помещение. В углу комнаты располагался широкий стол, за которым, ссутулившись, сидел человек. В нос ударил резкий козлиный запах, словно здесь вместе с людьми находились животные. Пленник сморщился, но промолчал.

Из-за стола вышел худой седовласый человек с обветренным помятым лицом, которое больше напоминало впопыхах надетую маску. На тонких губах незнакомца играла улыбка, но в глазах горели огоньки ярости. Костя невольно отстранился назад. Надтреснуто-высоким громким голосом человек произнес:

– Чем порадуешь?

– Гюрза, вот, этого поймал, – запинаясь, начал тараторить Мазут и кивнул на Костю. – Я когда Вейпа искал в свинарнике, а тут Выброс, пришлось укрыться, а тут этот, и я сразу смекнул, что нечисто тут что-то, за версту такое чую, ты же меня знаешь.

– Ты мне чего тут лепишь? – в голосе Гюрзы проскользнула звенящая сталью ярость. – Я тебя спрашиваю – где Вейп? Ты же за ним ходил. А самое главное – где товар?

– Не нашел Вейпа я. Пропал он, словно сквозь землю провалился.

– Это я тебя сейчас сквозь землю провалю, чудило! На кой черт ты мне этого левого молокососа сюда приволок?

– Я же говорю, – Мазут совсем растерялся и раскраснелся, пытаясь подобрать нужные слова.

Костя вдруг подумал, что может с легкостью выхватить у него пистолет и даже шмальнуть обоим стоящим напротив него по ногам. Но вот с тем амбалом, что возле входа обосновался, уже не потягаться. Тот наверняка сразу в затылок пулю отправит.

– Я на этого натолкнулся. Нечисто тут что-то.

Гюрза долго смотрел на Мазута, пока тот совсем не сник. Потом перевел взгляд на Костю, спросил:

– Ты кто такой будешь, мил человек?

– Сталкер, – начал сходу врать Костя, чтобы хоть как-то выпутаться из ситуации. Говорить правду было смерти подобно.

– Сталкер? – вскинул густые брови вопрошающий. – Что-то не похож.

– Только начал, молодой еще.

– Ну молодым у нас везде дорога, это приветствуется, рвение твое. Только вот чьих ты будешь? Сталкер сталкеру ведь рознь, сам, наверное, знаешь.

– Знаю, – кивнул Костя. – Но я сам по себе. Одиночка.

– Так не бывает.

– Гюрза, врет он все! – не выдержал Мазут. – У него же на лице написано, что мусор он!

– Слышал? – кивнул собеседник. – Мазут говорит, что врешь ты. А у него на это нюх особый.

– Врет-врет! – поддакнул тот. – Ищейка он, у него вон рюкзак полный бумаг каких-то, я нащупал, наверняка доносы. А еще я вот что у него в кармане нашел.

Мазут протянул ладонь, на которой лежал небольшой синий камешек.

Костя хлопнул себя по карманам и с ужасом понял, что его обокрали.

– Он у нас спец по этим делам, – увидев реакцию парня, по-кошачьи улыбнулся Гюрза. – Восемь лет в автобусах мелочь тырил, пока не прижали. Я его отмазал, к себе вот забрал. Талантливый. Так пробежится по карманам, что даже не почувствуешь. Молодчага, Мазут!

Гюрза взял арт и внимательно его рассмотрел. Потом глянул на Мазута, спросил:

– Оно?

– Оно самое, – закивал тот.

– А за эту штуковину тебе придется пояснить – это вещь нашего человека была, мы его, кстати, уже сутки ищем – пропал.

– Я ее нашел, – выпалил Костя, понимая наперед – сказанному не поверят. – Она висела на груди мутанта, которого я убил.

– Во как! – наигранно удивился Гюрза. – Это ты молодец, хвалю. Хорошо придумал. Сам Вейпа завалил, обчистил, а списываешь на мутанта. Ловко!

– Я не вру.

– Ну-ка, Мазут, подай его рюкзак! Гамарус, помоги подержать.

Мазут схватил Костю за шиворот, попытался снять ношу, но парень начал сопротивляться и вырываться. На выручку бандиту подскочил охранник Гюрзы, которого тот назвал Гамарусом, и одним тычком в живот охладил пыл парня. Каменный кулак, как выстрел ядра из пушки, заставил Костю согнуться в калач и повалиться на пол. Парня подхватили под руки, тряхнули, приводя в чувство, и грубо стянули рюкзак.

– Говорил же, что ищейка! – обрадовался Мазут, едва увидев в руках Гюрзы папку с документами.

– Ну, что там?

Гюрза не ответил. Внимательно читая каждый лист, он становился все серьезнее и серьезнее.

– Мусор он, да?

– Он про дела кропоткинские знает, – севшим голосом ответил Гюрза.

– Говорил же я, что быстро пронюхают, – испуганно сказал Мазут, поглядывая на Костю. – Все, абзац, всех накроют. Вместе с этим товаром. Говорил, не надо было связываться.

– Заткнись, – рявкнул на него Гюрза и подошел почти вплотную к Косте.

Чеканя слова, произнес:

– У тебя очень мало сейчас шансов остаться в живых. Ты не дурак и, думаю, это сам прекрасно понимаешь. Если честно, то шанс только один, и тот ма-аленький. Если ты расскажешь нам все про вот это, – Гюрза поднял на уровне глаз папку с документами, – то сегодня не умрешь. В любом другом случае смерть твоя неизбежна. Ну так что ты выбираешь?

Костя судорожно сглотнул комок, подступивший к горлу, ответил:

– Я честно ничего не знаю. Документы эти нашел…

– Ты совсем нас за идиотов держишь? – не вытерпел Гюрза и подал знал охраннику.

Новая порция ударов пришлась точно в печень. От таких хуков Костя не устоял на ногах. Едва дыша, парень начал корежиться на бетоне в жутких приступах боли. Желание закричать сдержал лишь сильный спазм, сковавший горло и легкие. Едва хватало сил делать маленькие глотки воздуха, чтобы не потерять сознание.

– Не надо нас обманывать.

– Я… честно… не знаю…

– Все с тобой ясно, – на удивление спокойно ответил главарь бандитов. – Гамарус, давай этого сталкера недоделанного в расход, бессмысленно с ним возиться.

– А если… – начал Мазут, но Гюрза остановил его жестом. Пояснил:

– Не бойся, завтра до вечера ящики должны отгрузить, никто не успеет ничего пронюхать. Бери с собой пару ребят и дуй до того места, где нашел этого ушлепка. Далеко ящик с пусковыми артами он утащить не мог, где-то приныкал. Обыщи там все и найди мне их.

– Понял.

Костю подняли и выволокли из гаража. Свежий воздух благоприятно повлиял на парня, и он смог встать.

– Гамарус, – окликнул Гюрза. Бугай обернулся. – На базе не вали его, не марай кровью землю. Ты же знаешь – я не люблю этого. В лесок отведи и там прикончи. Устроим диким собакам сегодня пир.

Охранник кивнул.

– Двигай, – подтолкнул он Костю.

Еще до конца не понимая, куда его ведут, огорошенный стремительным развитием событий парень, подгоняемый амбалом, побрел в сторону леса.

Дорога вниз имеет мало остановок, Костя это прекрасно знал. Первый раз ему «посчастливилось» это ощутить на собственной шкуре, когда он с одним приятелем по молодости решил заняться бизнесом. Идея создания рекламной газеты по поиску работы «Доход» казалась им верхом гениальности. Хочешь найти подходящую вакансию – покупай газету. Слоган придумали даже: «Как ни крути – все равно получишь «Доход». Вложили с напарником в проект все деньги, что имели, еще догадались занять, у кого только можно было.

И ожидаемо прогорели в пух и прах. Не помогла ни реклама нового издания, прошедшая по всем местным телеканалам, ни привлекательно низкая цена газеты. Потом уже, через год, остыв от жгучих мыслей, изводивших все это время, и обиды, Костя понял, что ориентироваться на целевую аудиторию, не имеющую ни денег, ни работы (а кому еще нужна газета по поиску вакансии?), было весьма неразумно.

Тогда дорога от обеспеченного, ни в чем не нуждающегося человека до крайней нищеты и кучи проблем была стремительной, и остановок в ней не было. Быстро пришли счета, задолженности, потом заявились госорганы с проверками, полетели штрафы, первый непроданный тираж, второй, десятый. Напоследок к ним в офис заявились серьезные люди, у которых они брали в долг, и разговор был непростой, потому что денег у горе-бизнесменов не было ни гроша. Как только живы остались?

И вот теперь он вновь ощутил это паршивое чувство, когда все летит в тартарары и ты ничего не можешь с этим поделать. И ведь нет никакой возможности что-то изменить, нельзя просто, как в детстве, сказать: «все, я не играю» и уйти прочь. И объяснить что-то тоже не удастся – громила даже слушать не будет.

Еще вчера Костя ходил на работу, хоть и приносившую мало денег, но на еду хватало, и было тихо и спокойно все в его жизни, как на кладбище, если не считать расставания с Ольгой. Хотя и к этому он начал уже привыкать. Успокоился бы, перестал страдать, и все было бы нормально. Обычная жизнь, без крайностей – рафинированная, но такая желанная, когда ее лишаешься. Кто-то скажет – скучная. Нет, обычная. Да он бы все сейчас отдал за нее! Ведь между такой жизнью и стволом оружия, направленным в висок, мало кто выберет второе.

«Как так получилось? – в который раз уже спросил себя Костя, подгоняемый амбалом к месту своей казни. – Сегодня ты еще ходишь по земле, а завтра тебя расстреливают в богом забытом месте, где никто никогда не кинется тебя искать».

Размышляя над этим, парень вдруг понял, что звук – легкий, шаркающий – исходит не от его изнывающей поясницы. Это звук откуда-то извне.

Парень поднял голову и понял, что источником звука является его палач. Тяжело ступая на левую ногу, он часто с присвистом дышал, весь покрывшись испариной.

«У чувака явно проблемы с легкими, – отметил про себя Костя. – В погоне ему будет нелегко».

– Шевелись! – поторопил его Гамарус, сам едва поспевая. И чтобы слова дошли до ведомого, больно тюкнул парня под ребро автоматом.

Костя отреагировал молниеносно. Злоба ослепила глаза, он одним рывком отвел ствол оружия в сторону и с размаху, словно плетью, ударил амбала рукой прямо в лицо. Палач ойкнул и схватился за глаза. Понимая, что Гамарус сейчас начнет звать на помощь, а то и вовсе даст очередь, Костя вдогонку нанес второй удар – прямо в горло неприятелю. Кадык верзилы глухо хрустнул, а сам здоровяк захрипел и, задыхаясь, начал бледнеть. Не теряя ни секунды, Костя вырвал из его рук автомат и нанес еще один, контрольный, удар прикладом в затылок. Этого оказалось достаточно, палач рухнул на землю и затих.

Дожидаться, когда громилу кинутся искать его товарищи, Костя не стал, быстро обшарил поверженного врага, достал рацию, рванул в кусты и, стараясь не отвлекаться на больно царапающие лицо и руки ветки, побежал прочь. Хрустящий под ногами сухостой и шелест листьев причудливо превратились в звуки голоса, кричащего ему: «Стой! с-стой!» Теряя над собой контроль, парень ускорился. Бесовщина!

Минут через десять, изрядно подустав, Костя наконец остановился. Вслушиваясь во все шорохи, с облегчением понял – погони нет. Значит, еще не обнаружили. Это хорошо.

Он с трудом восстановил дыхание и начал соображать, куда идти дальше. И сразу же щелкнуло в голове – к Кропоткину.

«О нем говорил Гюрза, когда нашел мои документы. Туда, значит, и дорога».

К своему счастью – а может, и наоборот, несчастью, – он знал этого самого Кропоткина – заходил разговор однажды с Хромом по поводу него. Местный царек, к кому на поклон ходят даже некоторые из военных, кто в доле. Имеет связи с властью этот Кропоткин, дела какие-то повышенной мутности проворачивает, что-то связанное с оружием, точно даже Хром не ведает.

Знал Костя и примерное место дислокации этого самого Кропоткина. Только идти туда все никак не мог осмелиться – вспоминались истории Хрома с подробным описанием всех оружейных богатств и оборонительной техники в крепости мафиози, а не доверять ему Косте не было никакого резона. При желании даже с танками штурмом не возьмешь, что уж говорить об одном человеке. А еще подумал о зверствах, которые любил учинять этот Кропоткин.

«Избежал одной казни и сразу же на другую», – невесело усмехнулся Костя и, перекинув автомат через плечо, двинул в сторону Болот.

Глава 7

Паутина

Два года после Судного дня

Шли только одному Каше известными закоулками, протискиваясь через тесные нагромождения дворов, оград и домиков. В окрестностях поселка запустение чувствовалось еще сильнее, чем там, где удалось побывать брату с сестрой. Неубранные, заросшие сорняком огороды, разграбленные и брошенные дома, выломанные и покосившиеся заборы наводили тоску и обреченность.

Довольно быстро вышли к окраине деревни.

– Теперь можно расслабиться, дальше спокойнее будет, – успокоил спутников старик, видя, что те совсем раскисли от вида опустевших строений.

– Как-то с трудом верится, – поежилась Вика, осматриваясь.

Унылый серый пейзаж ей был явно не по душе.

– Отсюда до Ахмирово – семь часов пути. Это если пешим ходом, – произнес Каша, глядя на своих спутников.

– А если на машине? – спросила Вика.

Старик вздохнул.

– Была бы машина, конечно, поехали бы.

– А в поселке? – с надеждой спросил Глеб, оглядываясь.

– Машины-то есть, только горючее давно уже все слили – для обогрева. Я проверял, ни одной заправленной. Так что придется пешком.

– Прилично получится.

Старик задумался.

– За раз все равно не осилим, надо будет где-то ночлег организовать. Я места знаю, думаю, что-нибудь найдем.

– Ладно, – быстро согласились парень с девушкой, доверившись старшему.

Душевное состояние Каши было настолько подорвано за последние дни, а горе так велико, что встреча двух новых знакомых придала ему новых сил. Он радостно хлопнул в ладоши, сказал:

– Вот и отличненько! Не будем терять времени тогда!

Путники миновали небольшой перевал, обогнули устье мелкой речушки, уже начинающей подмерзать по берегам, и вышли к проселочной гравийной дороге. Протопав по ней полчаса, оказались перед небольшим, заросшим сорняком садом.

– Огород чей-то? – улыбнулся Глеб.

– Нет, пойдем, покажу, – старик раздвинул ветки деревьев и первым зашел в заросли.

Остальные последовали за ним.

Перед троицей открылась грифельно-бурая от слоя пыльных прошлогодних листьев покатая долина. Солнце тут светило так же тепло, как и месяц назад, когда еще не было холодов, и даже сквозь голубоватую вату дымки прогревало почву. Снега нигде видно не было. Казалось, зима забыла об этих местах и прошла стороной. Влажный, пахнущий землей и прелыми листьями воздух приятно щекотал ноздри.

– Здорово как тут! – воскликнул Глеб, выйдя вперед.

Подул слабый ветерок, принося новые запахи – забродивших яблок и соломы.

– Тут раньше сады были, – пояснил Каша. – А потом порубили все. Вон с той, дальней стороны только несколько деревьев оставили, а остальные с корнем выкорчевали. Вроде хотели что-то другое посадить, навоз с перегноем завезли, да так и бросили, не успели. Вот теперь и «горит» почва, греет, и снега нет поэтому. – Старик сделал глубокий вдох; воздух приятно пьянил и даже тяжесть, до этого все время стоявшая в груди, отпустила. – Через сады короче будет.

Путники спустились в долину. Почва под ногами убаюкивающе шелестела сухими листьями, иногда мягко пружинила. Идти по такой земле было весело и приятно, как будто она играла с ними, подставляя под ноги то бугорок, то хрустящую веточку, то мягкую подушку листьев. В небольших ямках стояли лужи, присыпанные приносимым ветром мусором и пылью, и пару раз маленький отряд с чавканьем наступал туда.

Иногда плотную тишину нарушали глухие шлепки – это никем не сорванные яблоки падали с деревьев.

В этом месте еще ощущалась та, прошлая, жизнь. Шли молча, любуясь простотой природы и впитывая ее каждой клеткой тела, с благодарностью и грустью думая о том, что больше этого уже не будет. С таким чувством рассматривают старый альбом с фотографиями, найденный по случайности на чердаке.

– Хорошо как! – вдохнула полной грудью Вика. – Странно только, неужели и в самом деле так почва прогревается, что тепло, даже жарко тут, и главное, что снега нигде нет!

– А что удивительного? Низина, холодный ветер не задувает, с севера гора стоит и мороз отсекает, да навоз свое дело делает. Жить бы тут остался, ей-богу! – радостно воскликнул парень.

– Нет, летом тут не так здорово, как сейчас, – сказал старик, переступая очередную присыпанную листьями лужу. – Я в прошлом году был, ходил за ягодой – комарье и клещи, спасу нет. Еле ноги уволок, думал, загрызут живьем.

– А сейчас? – настороженно спросила девушка.

– Что? – не понял Каша.

– Ну, клещи?

– Нет, сейчас нету, – добродушно улыбнулся старик, глядя на Вику.

– Зато другие гады есть! – выдохнул Глеб, резко остановившись.

– Что такое? – Каша оглянулся… и замер.

Над путниками возвышался ствол дерева, весь словно обмотанный ватой. Только это была не вата. Паутина.

– Это что?

– Кокон, – прошептал старик. – Пауки.

– Никогда такого не видел, чтобы так много! – прошептал парень. – Разве они живут так?

– Как видишь, – ответил Каша, рассматривая кокон. – Новые условия жизни диктуют новые правила. Видимо, так легче выживать, сбившись в стаю. У птиц тоже так, даже у тех, кто раньше в одиночку летал.

– Сколько же их тут? – с нескрываемым ужасом спросил Глеб, брезгливо разглядывая кокон.

Старик не ответил ему.

Белая вата паутины была сплошь облеплена серыми жирными пауками, снующими друг по другу, отчего казалось, что ствол дерева – это единый живой организм.

– Мерзость! – скривилась девушка, отступив назад. Под ногами что-то хрустнуло, и она взвизгнула.

– Тише ты! – цыкнул на нее брат. – Это просто ветка.

Старик пригляделся. Внутри кокона что-то было. Едва различимый силуэт то ли чучела, то ли манекена. Отчетливо виднелась лишь левая конечность, приподнятая на уровне рта, словно сдерживая зевоту. Непонятно только, где они тут взяли манекен… Кашу вдруг передернуло от отвращения и ужаса.

– Там… там… – задыхаясь от страха, прошептала девушка, тоже увидев жуткую картину.

– Да, человек, – закончил за нее старик. – Нам надо уходить.

– Но там…

– Он уже мертв, ему ничем не помочь. Надо сматываться, пока…

Вскрикнул парень, истошно, дико. Старик оглянулся.

– По плечу гад ползал, – пояснил Глеб, смущенно улыбнувшись.

Следом вновь взвизгнула девушка, стряхивая с волос огромного, размером с ладонь, паука. Старик увидел, как по его ботинкам тоже начинают сновать два мерзких создания, пытаясь забраться под штанину, и крикнул:

– Бежим!

Путники бросились врассыпную. Каша рванул вправо, заложив крутой крюк мимо кокона, брат с сестрой – в противоположную сторону.

Но бегство было недолгим. Едва они приблизились к яблоням, чтобы укрыться в них от пауков, как поняли – увиденный ими кокон не единственный. Каждое дерево в этом паучьем царстве чуть ниже кроны было крепко оплетено паутиной, и в каждом таком мешке находился покойник. Некоторые бедолаги, которым не посчастливилось стать жертвой восьминогих, превратились в ссохшиеся мумии, другие же были почти как живые, и только сладковатый запах разложения, исходящий от коконов, говорил о том, что они мертвы, а не спят.

Каша остановился, попытался предупредить парня и девушку об опасности, но, почувствовав на лице тонкие нити паутины, стал с остервенелой брезгливостью оттирать ее.

Только это были еще не все неприятности. Едва старик избавился от паутины, как ощутил щекотание на шее. Проворные лапки твари проскочили по воротнику куртку и, царапаясь, юркнули за шиворот.

Каша сдавленно вскрикнул и начал вытряхивать паука из одежды, пританцовывая. Увидь кто издали, непременно подумал бы, что захмелев, мужчина пытается сплясать польку. Только старику было не до шуток. Тварь все глубже пробиралась по спине вниз, до самой поясницы. Крепко вцепившись в кожу, мерзкое создание не желало отпускать свою добычу.

Почувствовав вибрацию земли от танцев человека, оживился ближний кокон. Ватный комок завибрировал, загудел, словно потревоженный улей, внутри что-то зашевелилось. И следом из небольшой дырочки, расположенной наверху, словно из прорвавшегося чирья гной, полезли белесые пауки. Их было не меньше пары сотен, и все они были огромные.

Старик аж вскрикнул от увиденного.

Быстро спустившись по стволу дерева на землю, рой, разделившись на две кучки, двинулся к Каше.

«Заходят с двух сторон! – промелькнуло в голове у старика. – Пытаются отрезать ходы к отступлению. Вот ведь твари разумные!»

Разозлившись, Каша со всей силы ударил сам себя по пояснице и почувствовал, как забравшийся под одежду паук с чавкающим звуком хрустнул. Что-то склизкое и теплое растеклось по коже. Пытаясь не закричать от омерзения, наполнившего все его нутро, старик попятился назад. Правый фланг тварей бросился наперерез.

– Не дождетесь! – выдохнул Каша, уходя в сторону, но едва не врезался в другой кокон, разместившийся на пеньке.

Краем уха старик услышал выстрелы, но ничем помочь своим друзьям не мог – самого бы кто выручил.

Пауки тем временем избрали очень хитрую тактику – левый фланг рассыпался на несколько небольших групп и окружил Кашу спереди, другой фланг зашел с правого бока и стал атаковать.

«Они же хотят меня к дереву прижать! – осенила старика догадка. – Чтобы потом меньше мороки было!»

Противно шурша сухими листьями, пауки начали прыгать на старика, и только быстрая реакция Каши спасла его – он вовремя убрал ногу. Злобно потрясывая мохнатыми телами, пауки двинулись в новую атаку.

Где-то вдали сдавленно крикнул Глеб, следом – Вика.

Не выдержав, старик стянул с плеча автомат и дал несколько залпов по ползучим гадам. Жест этот был больше от безысходности, потому что результата не произвел – пули размазали двух пауков, не причинив остальной куче никакого урона.

Уже не обращая внимания на облепивших ноги созданий, Каша рванул напролом. Попутно стряхивая прикладом членистоногих, старик добрался до брата с сестрой – те сами себя загнали в тупик, отступив к саду. Глеб отмахивался палкой, наловчившись метко сбивать пауков, прыгающих на него. Вика сметала от себя веткой, словно веником, ползучую армию, лицо у девушки было все в крови.

– Вы как? – спросил старик, попутно давя ботинком гадов.

– Еле отбиваемся, – выдохнул парень, в очередной раз проредив наступающую армию.

– Вика, что с лицом?

– Кровь просто из носа пошла. Это от страха, бывает так иногда. Я нормально.

Идея по спасению возникла у Каши случайно. Судорожно обшарив карманы (при этом найдя в одном жирного паука), старик достал спички и крикнул спутникам:

– Возьмите больше веток!

Глеб, казалось, не услышал его и продолжал воевать, а вот Вика быстро сообразила, что намеревался сделать их спутник, и живо насобирала несколько сухих прутиков.

Огонь вспыхнул быстро – ветки занялись дымным огнем и затрещали.

– Вот вам! – крикнула Вика, угощая тварей хорошей порцией пламени. Мохнатые тельца пауков вспыхивали, щелкали и искрились, угодившие в огонь мерзкие твари корчились в агонии и быстро умирали.

– Кокон! – словно очнувшись от глубокой задумчивости, крикнул Глеб.

Каша кивнул. Идея парня ему понравилась.

Взяв у Вики горящую веточку, он подошел к одному из жилищ пауков и запалил его. Плотный клубок паутины вспыхнул быстро и ярко. Из горящего отверстия начали вылезать его обитатели, но, наткнувшись на огонь, быстро погибали, падая скукожившимися шариками на землю.

Старик запалил другой кокон. Еще один. И еще. Вскоре полыхали все деревья в округе. Человеческие трупы, более не удерживаемые крепкими нитями путины, начали оседать на землю, распространяя тошнотворный запах. Вика не выдержала и едва успела отвернуться в сторону, как ее натужно вырвало. Глеб стоял недвижимо, белый лицом, как привидение. Каша тоже молча наблюдал, как корчатся в агонии насекомые, и только теперь почувствовал, как сильно жжет спину, будто зачерпнул туда углей с огня. Попытка прощупать болевую точку привела к тому, что старик вскрикнул – настолько все там горело.

– Ох! – выдохнул Каша и упал как подкошенный.

– Что с вами?! – первым среагировал Глеб и подскочил к старику.

– Спина… – прошептал одними губами тот – силы словно подевались куда-то, даже слова давались с таким трудом.

Не церемонясь, парень перевернул Кашу на живот, задрал одежду и, не скрывая брезгливости, произнес:

– Вас паук укусил, вот он тут размазанный лежит. Гадость какая!

– Опухло?

– Не то слово, и место укуса красное все.

– Ему лекарство срочно надо дать, – подошла к ним Вика.

Старик почувствовал, как ее прохладная ладонь легла ему на лоб.

– У него температура. Яд в кровь попал. Надо что-то холодное приложить, чтобы замедлить его распространение.

– Снег! – Глеб подорвался с места, но увидев, что вокруг нет снега, сник.

– Надо идти, – простонал старик и попытался встать.

– Нельзя! Лучше я сам принесу.

– Другого варианта нет, – возразила девушка. – Если останемся – точно погибнем. Глеб, попытайся выдавить яд, если получится. Потом двинем в путь. Дойдем до снега, приложим на укус холод, а там… что-нибудь придумаем.

– Вот ведь гадство! – выругался парень. – Как выдавить-то? Я ни разу…

– Как прыщик, – злобно ответил Каша – было видно, что терпеть боль у него уже не было никаких сил.

– Понял.

Глеб прикоснулся к месту укуса, и старик тут же сдавленно застонал.

– Ох, простите! Вика, помоги.

– Давай! Не тяни.

Девушка подсела ближе к старику, но испачкав всю рану хлещущей из носа кровью, была быстро отстранена в сторону. Взяв себя в руки, парень сам приступил к оказанию помощи. Обхватив вспухший бугорок двумя пальцами, со всей силы надавил. Из раны выступила кровь, а потом с треском потекло что-то желтое, тягучее.

– Кажется, лезет! Яд лезет!

– Это дух из меня лезет! Ох, мать!.. больно-то как!

– Терпите. Еще чуток.

– Дави все, чтобы не осталось ни капли. Ох!

– Вика, дай что-нибудь вытереть.

Девушка протянула платок. Парень убрал кровь и выступивший яд, сделал еще несколько нажимов. Из дырочки брызнуло.

– Ууу-у-е-е!

– Все! – поспешил успокоить Глеб, промакивая рану. – Перевязать бы теперь чем-нибудь.

– Так тряпочку приложи, я ремнем придавлю.

– Вы как? – спросила Вика.

– Бывало и лучше, если честно. Но ходить вроде смогу. Морозит только всего.

– Это из-за температуры. Вам бы полежать…

– Надо до темноты место найти, где укрыться можно будет, иначе не дойду. Чувствую, к вечеру накроет меня.

– Давайте помогу встать, – Глеб подхватил старик под руку и помог подняться.

– Угораздило же забрести! – чертыхнулся Каша, аккуратно ступая вперед.

– Да кто же знал-то, – попыталась успокоить его Вика. – Здесь для них рай, сады давно уже никто не опрыскивает всякой химией, тепло…

– И еды предостаточно, – съязвил Глеб, украдкой поглядывая на лежащие возле деревьев трупы.

– Бр-р-р! Жуткое место! – не удержавшись, Вика тоже глянула в сторону мертвецов.

– Давайте туда, – сказал старик, указывая направление движения. – Обогнем сад с правой стороны и выйдем на тропу. Там рядом железная дорога проходит, по ней нам будет по пути. Если не ошибаюсь, километра через полтора-два мост должен быть, возле него домик дежурного станции, там можно переждать ночь.

Путники прошли вдоль сада, круто забирая вбок. Увязая в раскисшей грязи, вышли к гравийной дороге, уже изрядно заметенной, которой только густо разросшиеся по краям кусты не дали окончательно сгинуть в белой снежной вате.

– Туда? – спросил парень, подрагивая от холода – здесь температура была на порядок ниже, чем в паучьей низине.

Зачерпывая ноздреватый снег в ладонь и прикладывая к месту укуса, старик ответил:

– Да. Надо поспешить, а то мозги кипят уже.

Вышли к дороге. Редкий лесок, начавшийся было по пути, расступился в стороны и быстро кончился резким обрывом с неровными краями, на дне которого виднелась железная дорога. Едва не переломав шеи и ноги, путники спустились к ней и продолжили путь по шпалам, обходя выбившиеся из гравия плотные кустарники и колючки.

Дорога уходила прямо вперед, к железнодорожному мосту, который был перекинут через узкую полоску реки, сдавленную по краям буйной растительностью. За рекой почти до самого горизонта тянулось мелколесье, и лишь вдалеке поднимался темный массив соснового бора.

До станционной хибарки дошли из последних сил. Все изрядно замерзли, продрогли и едва переставляли ноги. Каша впал в странное оцепенение и оставшиеся триста метров уже не шел, его пришлось волочь на себе. Солнце давно зашло за горизонт, и на небе выглянула луна, когда Глеб наконец открыл дверь дома и втащил туда старика.

– Уложи его, – переводя дыхание, произнес парень. – А я пока дров натаскаю. У него спички где-то были, поищи.

Вика послушно кивнула.

Старика уложили на сетчатую кровать.

Возле дверей соорудили очаг из куска жести, зажгли небольшой костерок. Сухие щепки и вата, вытащенные парнем из перекрытия стены домика, загорелись быстро. А вот влажные ветки шипели и стреляли, не желая сдаваться огню. Наконец заполыхало. Слабые язычки заплясали над грудой углей, колеблясь, пропадая и появляясь вновь. Стало заметно теплее.

– Как думаешь, выживет? – спросила Вика брата, поглядывая на дремлющего спутника.

– Не знаю, – честно ответил Глеб.

Подбросив дровину, выглянул в окно. Небо было темно-фиолетовым, яркие звезды казались очень близкими. Срезанная с одного бока белая луна молчаливо взирала сверху вниз, а освещенные ею кусты кидали на окно жуткие тени, и казалось, что это чьи-то черные руки пытаются выломать стекло и проникнуть внутрь дома.

– Не знаю, – повторил парень. – Но не хотелось бы заночевать тут с покойником.

– Вечно ты ерунду всякую мелешь! – проворчала сестра. – Смотри вон лучше за костром, чтобы не потух.

– Не потухнет. У меня уж не потухнет! – парень подбросил еще веточек. – Слышь, Вика, поесть бы чего. Со вчера ничего не ели, на одной воде сидим.

– Терпи, экономить надо, – Вика достала из кармана небольшой пакетик, в котором лежали сухари. Протянула пару штук брату. – Вот, держи.

– Дай хотя бы пять! – больше по привычке начал торговаться Глеб, зная, однако, что затея эта бессмысленная. Кивнул на старика: – У него тоже вроде была пайка. Мясо вяленое. Давай…

– Нет, – твердо ответила Вика.

– Да я же просто…

– Вот и молчи, просто.

Глеб зевнул, похрустывая сухарем и, внимательно поглядывая на язычки пламени, сказал:

– Ты поспи. А я покараулю.

– Давай лучше ты отдохни, тебе нужнее.

– Мелкая, возражения не принимаются! Глаза закрыла и живо сопеть в две дырочки! Я старше тебя, вот и слушайся тогда меня.

Вика хихикнула, откинулась на скрипучем стуле, устраиваясь удобнее.

– Как думаешь, родители видят сейчас нас?

– Опять ты с этими причудами, – вздохнул парень. – Вик, они…

– Я знаю, что мертвы. Но ведь души их сейчас на небе, и они смотрят на нас.

– Нет никаких… – Глеб тяжело вздохнул, глянул на измученное лицо сестры, на ее растрепанные, давно не мытые волосы, которые так любил гладить отец, произнес: – Да, смотрят. И помогают нам.

– Помогают? Каким образом?

– А ты разве не поняла? Если бы не он, – Глеб кивнул на спящего старика, – сгинули бы мы в том паучьем логове.

– Это точно, – кивнула девушка, улыбнувшись. Присмотрелась к спутнику: – Он вроде нормальный, Аркадий? Как думаешь? Уставший только сильно.

– Он болеет, вот и вид такой. А так да, вроде нормальный. На соседа нашего немного похож, ну того, который на Солнечной улице жил, помнишь?

– На деду Васю?

– Ага.

– Не похож.

– А я говорю, что похож, тот так же разговаривал, с похожей интонацией. Да и лицо такое же.

– Да тише ты, разбудишь! Давай уже, поспи, я посижу вместо тебя. Я выспалась, правда.

– Цыц, сказал, малявка! Давай сама молчок и спать.

– Ладно.

Вика укуталась сильнее в одежду, закрыла глаза.

– А помнишь, как отец приносил с работы всякие штуковины?

– Малявка, чего тебе не спится? – устало вздохнул Глеб. – Надо отдохнуть.

– Неохота спать. Поговорить охота.

Парень повернулся к сестре, улыбнулся.

– Ну, помню.

– А мы играли в лабораторию потом с этими мензурками и колбочками. Интересно, его не ругали за то, что он с работы таскал эти вещи?

– Не ругали, он сам мне рассказывал, что у них в корпусе можно было выносить без проблем пустые склянки.

– А он не только пустые носил.

– О чем ты? – не понял парень.

– Я помню, он и полные приносил, с каким-то порошком, и коробочки еще разные. Я как-то раз тайком к нему в кабинет пробралась, посмотреть хотела. Открыла одну, а там пыль какая-то черная, я потом полдня чихала, еле нос отмыла.

Глеб хихикнул.

– Вечно ты его не туда суешь. Ну все, спи давай.

Вика закрыла глаза. Не прошло и двух минут, как девушка мерно и глубоко задышала, погрузившись в усталый сон.

Парень остался наедине со своими думами. Он думал обо всем, перескакивая с одной мысли на другую, прикидывая, что будет делать потом, когда найдет в лаборатории лекарство и излечиться от болезни. Снарядиться на юга, где тепло? Или найти тут местечко? А может, и вовсе вернуться домой? Может быть, охотники уже ушли оттуда? Дома было хорошо.

Ближе к полуночи Глеб, несмотря на опасения замерзнуть или задохнуться от угарного газа, тоже задремал, и снилось ему теплое солнечное лето.

Проснулся парень от того, что кто-то тыкал его в плечо.

Глеб вскочил, спросонок начал искать пистолет в кобуре, шаря по холодному полу.

– Тише ты! – шепнул знакомый голос.

– Аркадий, вы чего? Напугали вы меня до смерти!

– Долго я тут провалялся?

Старик, сморщившись, поднялся со скрипучей кровати.

– Не знаю. – Глеб протер глаза, выглянул в окно – там по-прежнему светила луна. – Часа два, наверное. Может, три.

– Ты давай, вздремни на кровати. – Каша сел возле огня, подкинул веток. – Я подежурю. Я нормально себя чувствую, ты не переживай. Правда нормально.

– Точно? Я тогда покемарю чуток, совсем устал.

– Давай.

Парень лег и мгновенно уснул.

Спина еще немного побаливала, но Каша не соврал, сказав, что уже лучше, – было и в самом деле лучше. Только тело душила слабость, но к ней старик привык и уже научился не обращать на нее внимания.

Он примостился на обломках тумбочки возле костра и смотрел на двух спящих людей, ближе которых не было у него теперь на всем белом свете. Спящие казались ему собственными детьми, которых у него не было. Знакомое, трогательно близкое чувство охватило старика, он сидел не шевелясь, боясь спугнуть это ощущение. Памятью он был опять там, в той жизни. Тонко застонало сердце, и впервые как-то по-особенному почувствовалась старость, которая, оказывается, высосала из него все, оставив на дне лишь последние капли. Близость конца ужаснула его.

– Вот так бывает, – пробормотал себе под нос Каша, отворачиваясь, чтобы никто не увидел его скупые слезы. – Не успел толком пожить.

За окном гулко каркнул ворон. Каша вздрогнул, повернулся на звук.

– Бесовское отродье! – прошипел старик, но не громко, чтобы не разбудить спящих.

Птица промолчала.

Раздалось чуть тише и где-то в стороне хлопанье крыльев, а потом все смолкло.

Мысли овладели головой туманные и непонятные. Они пришли внезапно, как эхо на душевную боль, и больше не оставляли. Так Каша и просидел у костра, думая обо всем, что могло с ним случиться в той жизни и что не случилось.

* * *

Утро пришло незаметно. Снаружи кто-то крякнул, и Каша вздрогнул, выныривая то ли из глубокой задумчивости, то ли из дремоты. Глеб и Вика тоже проснулись.

– Как вы себя чувствуете? – первым делом спросила девушка, поднимаясь с места.

– Думал, что будет хуже. Идти смогу.

– Тогда двинем в путь? – предложил парень, потягиваясь. – Чего откладывать?

– Согласен.

Вышли по холодку. Солнце уже светило, но остывший за ночь воздух еще не успел согреться. Морозило, особенно в низинах. Путники без приключений прошли железнодорожный мост, поскрипывающий на все лады, и вышли к небольшому оврагу, образовавшемуся совсем недавно. За ним виднелись серые строения, близко стоящие друг к другу.

– Это и есть тот самый военный госпиталь, к которому вы шли, – пояснил Каша, оглядывая цель путешествия. – Там, наверное, и стоит нужная вам научно-исследовательская лаборатория.

– Дошли, – выдохнул Глеб, пристально всматриваясь вдаль.

– Значит, сможем вылечить тебя, – произнесла Вика, погладив брата по спине. Потом повернулась к Каше, добавила: – И вас тоже.

– Да я… – старик вдруг не нашел подходящих слов.

Говорить о том, что лечить его нет уже никакого смысла, не хотелось. Уже не было того чувства безысходности, которое так крепко держало его после смерти жены. Тогда он без всякой жалости готов был распрощаться с жизнью и даже просил об этом того бандита, которого убили птицы. А теперь… теперь он не хотел умирать.

– Пойдемте, – коротко сказал старик и первым двинул вперед.

Обошли овраг, быстрым шагом добрались до границ госпиталя.

– Главная дорога с другой стороны, – пояснил старик. – Мы шли через железнодорожную станцию, чтобы сократить расстояние, поэтому вышли тут.

Военный госпиталь располагался вдали от городов и поселков и поэтому раньше добираться до него можно было двумя путями: на автобусе или электричкой. Задумка проектировщиков была простой и понятной – оградить больных на период их лечения от суеты и урбанистического шума, предоставив тишину и покой. Да и самим пациентам – служивым местной воинской части, славящимся изрядной любовью к горячительным напиткам, это осложнило бы задачу по поиску магазинов и ларьков. В округе попросту никаких продовольственных точек не было, одна сплошная природа, тишь да благодать.

Больничный городок состоял из трех частей. В центре располагался сам госпиталь – пятиэтажное серое здание, выглядевшее сейчас из-за отсутствия ухода очень зловеще: выбитые окна были заметны уже издали, недобро взирая на путников провалами черных глазниц. Справа от госпиталя стояло административное здание, еще больше пострадавшее от отсутствия должного человеческого внимания: кирпичная кладка стала крошиться, а бетонный фундамент пошел глубокими трещинами. С другой стороны госпиталя находился небольшой парк для прогулок и лаборатория – одноэтажный домик с выцветшей табличкой: НИЛ.

– Маловата для научно-исследовательской лаборатории, вам не кажется? – спросил Глеб.

– Меня больше другое беспокоит, – задумчиво произнес Каша.

– Что же?

– Людей совсем нет. Никого. Пусто кругом.

– И в самом деле, – кивнула Вика.

– Давайте спустимся, посмотрим. Вдруг они внутри все сидят?

Глеб первым пошел вперед, следом Каша, Вика замкнула шествие.

Путники миновали периметр, без труда войдя в распахнутые настежь ворота, и подошли к административному зданию.

– Я сейчас посмотрю, – сказал Глеб и двинулся уже зайти внутрь, как старик его остановил.

– Нет, давай вместе. Я тебя прикрою, вдруг там засада?

Но внутри никого не оказалось, лишь пустые комнаты, в которых все было перевернуто вверх дном.

– Тут как будто обыск был, – сказал Вика, осматривая валяющиеся на полу бумаги и папки.

– Что-то, видимо, искали, – предположил Каша.

– Я даже догадываюсь что, – поникнув головой, произнес Глеб. – Лекарства.

– Наверное, ты прав, – согласился Каша и предложил: – Давайте в лабораторию сходим?

В лаборатории был все тот же бардак. Небольшое помещение, насквозь пропахшее спиртом, было досмотрено неизвестными с особым вниманием: мониторы компьютеров разбиты, сами процессоры разобраны, жесткие диски извлечены; папки с бумагами, видимо, те, которые не понадобились, откинуты в один угол, пустые файлы и регистры – в другой; и даже карманы рабочих халатов были вывернуты наружу.

– И тут побывали, – совсем расстроился Глеб.

– Основательно поработали, – присвистнул старик, проходя внутрь.

– Думаешь, все забрали? – спросила Вика.

– Конечно! Знали, куда шли. Видишь, как все переворошили?

– Интересно, кто это сделал? – спросил Каша, впрочем, наперед зная ответ.

– Известно кто – охотники, – злобно прошипел парень, пнув валяющуюся пустую склянку в сторону.

– А люди тогда где, которые здесь работали? Ведь трупов же нет, – спросил Каша.

– Людей они с собой забирают, – Глеб сжал кулаки. – Для своих экспериментов. Вместо крыс подопытных.

– Я, кажется, один целый компьютер нашла! – воскликнула Вика, освобождая от бумаг заваленный стол, стоящий справа у входа. – Вдруг там есть нужная информация? Как его включить? Света нет.

– Тут где-то генератор должен быть, от которого все работает, – ответил старик, выискивая взглядом устройство. – Скорее всего, на улице стоит, за домом. Пойду гляну.

Каша выбежал наружу и вернулся довольно скоро, кисло произнеся:

– Горючку всю слили, ничем не побрезговали.

– Давайте все равно попробуем! – сказал Глеб. – До последней капли не могли же они слить, хоть что-то, но осталось на самом дне, да и в шлангах, наверное, будет чуток. Запустить комп хватит. Нам много и не надо.

Старик не стал возражать и согласился.

Парень оказался прав, в баке хоть и не плескалось ничего, но генератор завелся, съедая последние капли.

– Быстрее! – крикнул Глеб, забегая обратно в лабораторию.

Вика уже включила компьютер и ждала, когда тот загрузится.

– Ну же! Ну же!

– Ребята, – вдруг понял Каша одну неприятную вещь, едва увидев знакомую заставку программы. – Это не рабочих комп.

– В смысле? Включается же, вон загружается, еще чуток осталось.

– На нем лаборанты не работали, это монитор наблюдения внешней камеры. Вот смотрите, – старик нажал пару клавиш, и на мониторе появились черные квадраты, ограненные белыми линиями. – Это видео с камер наблюдения. Почти ни одна не работает. Вот, сюда гляньте.

В правом верхнем углу мелькнула картинка – вид с верхнего этажа госпиталя.

– На этот компьютер фиксировались все записи с камер, поэтому его и не тронули. Мне очень жаль, но ничего интересного мы тут не найдем. Хотя…

Старик нажал еще пару клавиш, в появившемся списке выбрал дату.

– Можем посмотреть прошлые записи.

На экране появилось изображение – четыре разные картинки: задняя сторона госпиталя, главный вход, вид с крыши лаборатории и уголок административного здания с дорогой. Возле госпиталя буднично ходили люди в белых халатах.

– Это запись сделана две недели назад.

Каша выбрал другую дату – картинки были черными.

– Это уже неделю назад. Так, попробуем между. Ага, вот.

На экране вновь появились знакомые виды госпиталя. На главном входе суетились люди. Они были чем-то заняты – кажется, ремонтировали заклинившие ворота. Внезапно к воротам подъехал «уазик» и из него вышли уже знакомые люди в черных комбинезонах. Каша невольно съежился, увидев среди них того, кто едва не убил его, – бойца с цифрой 13 на груди. Охотники расстреляли людей в белых халатах и ворвались на машине внутрь, даже не потрудившись объехать трупы и промчавшись прямо по убитым. Следом за одним «уазиком» в больничный город двинули еще три машины.

От ненависти и злости, переполнявших сейчас Глеба, парень сжал кулаки – было слышно, как захрустели суставы пальцев.

Следующее появление охотников было уже на другой картинке, внизу экрана. Черные комбинезоны мелькнули у входа в госпиталь и одновременно у лаборатории, видимо, разделившись на две группы. Потом погасла камера у административного корпуса. Следом – снимающая задний дворик.

– Вот они, входят в лабораторию, – произнес Каша, указав пальцем на темные фигуры, промелькнувшие у дверей. Последним в лабораторию не спеша зашел Тринадцатый, успев глянуть прямо в камеру, словно заприметив наблюдавших.

Вика невольно ойкнула, а Глеб сквозь зубы процедил:

– Сволочь!

Генератор за окном забухтел и заглох, следом потух и компьютер.

– Все, горючка кончилась, – пояснил старик, отрывая взгляд от монитора.

– Что же теперь делать? – растерянно спросила Вика, глядя то на Кашу, то на Глеба. – Как же теперь без лекарства?

Повисла тишина.

– И пропуска не понадобились, – вздохнул парень, возвращая старику пластиковые карточки.

– Может, тогда стоит узнать, что написано в записке? – предложил старик и улыбнулся: – Чем черт не шутит, вдруг тут есть сам рецепт лекарства?

Шутка не удалась – Глеб махнул рукой, еще больше расстроившись.

– Может, действительно стоит… – начала Вика, но Глеб ее перебил:

– Какой смысл во всем этом? Лекарства нет, охотники нас опередили, стащили все. Что нам эта бумажка теперь?

– А что ты предлагаешь? У тебя есть другой план? – в тон ему возразила девушка. – Сидеть здесь сложа руки? Сдаться? Что молчишь? Ну и сиди тогда! А я пойду!

Девушка вышла из лаборатории, громко хлопнув дверью.

– Ребята, вы чего? – совсем растерялся старик. – Не ссорьтесь, надо вместе держаться. Вика, подожди, остановись!

Убедившись, что Глеб никуда убегать не собирается, старик бросился догонять девушку.

– Вика, стой! Да постой же ты!

Каша с трудом догнал ее, остановил почти у самых ворот.

– Что? – повернулась та, скрестив руки на груди.

– Нельзя вам разлучаться, охотникам вас так будет легче найти.

– На что теперь мы им? – отмахнулась Вика. – Лекарство они уже нашли и забрали, а значит, мы им теперь ни к чему.

– Нашли, – неуверенно кивнул старик, вдруг задумавшись. – Или не нашли…

– В смысле?

Каша долго молчал, о чем-то размышляя. Вика уже хотела спросить еще раз, что имел в виду ее спутник, как старик сказал:

– То видео, которое мы смотрели сейчас, оно датировано прошлой неделей, ведь так?

– Ну.

– Тогда зачем, спрашивается, им еще целых семь дней было гнаться за вами, если лекарство у них уже в руках? Что-то мне непонятно…

– Получается, что цель не достигнута, – сказала девушка. – Ведь если бы лекарство было у них – а это единственное, что их больше всего интересует, – мы бы им уже не понадобились. И значит… – девушка не смогла озвучить невеселые выводы.

За нее это сделал старик.

– Значит, лекарства у них нет. НИЛ не удалось разработать его.

В наступившей паузе было слышно, как высоко в небе посвистывает ветер.

– Надо… надо… что же делать? – девушка не знала, что сказать. Весь ее запал и злость разом прошли.

– Надо идти в город, перевести документ, – предложил старик. – Возможно, он даст какие-нибудь подсказки. Ведь есть и другие лаборатории, и они тоже, наверное, ищут спасение.

– Да, вы правы, – согласилась Вика. – Другого варианта просто нет.

– Поговори с Глебом, он совсем раскис. И прошу – не надо ссориться.

– Ладно.

Старик с девушкой вернулись в лабораторию и поделились своими выводами с парнем.

Тот выслушал их до конца, не проронив ни слова. Потом, когда Вика закончила, произнес:

– Так, значит, лекарства нет?

– Нет, – кивнула девушка. – Но нам не следует отчаиваться, что-нибудь придумаем.

– Последняя надежда рухнула. Я думал, что нам удастся найти спасение, а его и не было вовсе. Теперь уже ничего не имеет значения. Без разницы: хотите, пойдем, хотите – останемся. Мне уже все равно.

– Мы обязательно найдем тебе лекарство, Глеб, – Вика подсела к брату. – Только будь рядом со мной, не бросай.

– Да я и не бросаю, – немного оживился парень. – Ты чего, плачешь, что ли? Ну-ка давай, малявка, без мокрого дела! Ну чего, встали и пойдем уже скорее, от этого места меня начинает воротить.

– Вот и правильно, – согласился Каша.

* * *

Двинулись новом маршрутом – по обычной дороге, которая вела прямиком в город. Шли скоро, но за день не успели – у Каши открылся сильный кашель, и решено было переждать ночь в придорожной кафешке. К радости путников, в одном из шкафов Глеб нашел непочатую пачку макарон и пакет приправы – сушеный укроп. Ужин получился почти королевским. Переночевали тихо, почти не болтая – все силы высосала дорога. До рассвета вновь выдвинулись в путь.

– Опять эти птицы! – нахмурился Глеб, идя впереди. После сытного ужина и крепкого сна настроение у него значительно улучшилось. – Они преследуют нас, что ли?

Каша обернулся. В предутренней мгле деревья понемногу выступали из темноты, вытягивая, словно угловатые руки, голые ветки. Издали могло даже показаться, что это заблудившиеся слепые великаны, пытающиеся найти дорогу в свою неведомую страну и медленно ощупывающие пространство перед собой в поисках пути. Почти на каждой ветке расположились вороны. Молчаливо, не проронив ни единого звука. Каша сразу заприметил матерую птицу, сидящую выше остальной стаи. Измазанная кровью голова, словно на нее надели колпак палача, подсказала, что этих пернатых он уже видел, и совсем недавно.

«Следят за мной, что ли?» – невольно подумал старик, поспешно отводя взгляд.

По вершинам деревьев прошелся сильный ветер. Лес сразу ожил, зашумел, выходя из сонного состояния. Сосны начали переговариваться между собой свистящим шепотом, и сухой иней с мягким шелестом посыпался меж ветвей, покрывая головы птиц белизной. Тревожный и грустный, перекатывающийся волнами шум леса нарушил вожак стаи. Ворон дал хриплый клекот и слетел с ветки на снег.

– А ты знал, что ворон – это предвестник зла? – спросила брата Вика.

– Какого еще зла? – не понял Глеб.

– А оно разное, что ли, бывает, зло? – улыбнулась девушка. – Обычного зла. А еще они являются проводниками в потусторонний мир.

– Что за легенды ты опять рассказываешь? – пренебрежительно фыркнул Глеб. – Потусторонний мир, зло, проводники. Или жути нагоняешь?

– Ничего не нагоняю. Просто вспомнила вдруг, читала в статье одной, когда курсовую по литературе писала. Вот смотри – вороны же не брезгуют падалью.

От этих слов Каша вдруг вспомнил стычку с бандитом на краю леса, когда птицы умертвили человека весьма изощренным способом. Действительно, падалью не брезгуют.

– А еще в поисках пропитания они часто копаются в земле, – продолжала Вика тоном учителя, объясняющего ребенку самые примитивные вещи. – Поэтому народная молва и связала их с посредниками в потусторонний мир.

– А еще они глаза выклевывают, – внезапно вклинился в разговор Каша. – Так что будьте внимательны, сильно не сверкайте, они любят все блестящее.

Парень с девушкой замолчали, с недоверием покосившись на спутника.

– Я в детстве любила скандинавские саги и мифы читать, – продолжила рассказывать девушка. – Помню, в одной истории рассказывалось о двух воронах, Хугине и Мунине, кажется. Они летали по всему миру и рассказывали богу Одину о происходящем там.

– Кто знает, может, так и есть на самом деле, – пробормотал Глеб, с опаской поглядывая на стаю. – Высматривают тут, а потом докладывают богу, кто сколько нагрешил.

– Бога нет, – буркнул Каша.

Парень и девушка вновь недобро посмотрели на своего спутника, но тот отвернулся в сторону и больше не проронил ни слова, уйдя далеко вперед.

Глеб хмыкнул, начал что-то говорить касательно детской философии старика, но Вика больно ткнула брата в бок, и тот сразу замолчал.

Метрах в десяти от поваленной столетней сосны Каша обнаружил на снегу кружевной, хитро запутанный след зверя. Сердце невольно вздрогнуло, но тревога быстро сменилась спокойствием. Глеб, знающий про животных гораздо больше старика, пояснил, что следы принадлежат лисице.

– Совсем еще маленькая, может, даже детеныш, – пояснил парень, поднимаясь с колена. – Бояться не стоит.

– А я и не боюсь, – нахмурился старик, смерив спутника презрительным взглядом.

Вновь каркнул ворон, распустив хвост, похожий на оперение стрелы. Еще две птицы нестройно кашлянули в ответ.

– Идемте скорее, – поторопила Вика. В голосе проскочили нотки страха. – Жуткое тут место.

Ветер стих внезапно, как и налетел. Деревья снова застыли в холодном оцепенении, и сразу стали слышны звуки, которые до этого терялись в завываниях леса. Птичья возня, редкие удары дятла. Несмотря на беду, что разлилась от горизонта до горизонта, поглотив собой все человечество, природа продолжала жить своей жизнью.

Ворон, вожак стаи, стоял у сосны, внимательно вглядываясь куда-то в сторону поваленного прошлогодним ураганом валежника. В плотном переплетении веток и расколотых надвое стволов мрак, казалось, не выдувался даже в самый солнечный день, словно застряв там. С того места, где шли путники, не было видно, как торчащие в разные стороны ветки едва заметно подрагивают, а клочок земли возле кучи мусора вытоптан. В самой глубине валежника тревожно похрустывали сучья.

– Тут тоже лили кислотные дожди? – спросила Вика, глядя на голые скрюченные ветки сосен, что расположились у внешнего периметра леса и приняли основной удар химической атаки. Кто нанес этот удар, так и осталось для выживших неизвестным.

Каша кивнул. Дожди были первые три дня, потом прекратились. Все, кто попал под них, умерли в ближайшую неделю. Но многим повезло – спрятавшись в подвалах домов, люди не выходили наружу по несколько недель, и только голод заставил их вновь покинуть свои убежища. Открывшаяся картина многих удивила.

– А это что? – девушка не смогла сдержать удивления.

Каша вздрогнул, выныривая из задумчивости.

– Это кладбище, – нехотя ответил он, украдкой поглядывая на россыпь самодельных крестов, устилающих южную сторону леса. Многие уже покосились и упали, но большинство еще стояло, крепко облокотившись друг на друга. – Когда только началась эпидемия, мы еще хоронили на старом кладбище. А потом уже, когда целыми улицами стали умирать, оно быстро заполнилось, и стали приносить сюда. Тут почва самая мягкая, легко копать.

– Как же их много! – только и смогла произнести девушка, замедляя шаг.

Около могилок виднелись оставленные лопаты и кирки. У одной Вика даже заприметила что-то похожее на скелет, но разглядеть не успела – Глеб мягко подтолкнул ее в спину, давая понять, что останавливаться здесь не стоит.

– Ночью тут земля светится иногда, – добавил Каша, то ли для устрашения, то ли просто так. – Не опасно, но мало приятного. Так что пошли, малая права – место жуткое.

Ускоряя шаг, группа миновала небольшую гряду и вышла к северной части леса.

– Отсюда удобнее будет топать, почти прямо получается, – пояснил Каша. – А нам как раз…

И замолчал на полуслове.

В чаще леса хрустнули ветки, сначала один раз, второй, потом сразу несколько подряд – кто-то большой и сильный шел сквозь лес, не разбирая дороги.

– Что это? – прошелестела Вика, побелев от страха.

Каша и парень не ответили ей. Глеб закрыл грудью девушку, достал пистолет. Старик лишь покачал головой – такая мелочь не спасет, зверь сильный. Может, кабан? Если и он, в чем Каша сильно сомневался, то очень крупный.

– Бежим! – шепнул Глеб, но Каша его остановил.

– Нет, поздно! Лезьте на дерево! А я…

– Я с вами, – перебил его парень, проверяя наличие патронов в пистолете.

– Хорошо, – кивнул старик.

– На какое еще дерево?! – воскликнула девушка, держась за живот. – Я что, на обезьяну похожа?!

Старик выругался. Посмотрел на птиц и вдруг понял, что они давно все знали и лишь ждали, когда пробудится зверь. Эти чертовы птицы следили за ним и его спутниками. Предвестники смерти, мать их. Свежим мясцом поживиться решили!

– Не дождетесь! – крикнул в небо старик.

Этого зверя еще до гряды и заприметил ворон и сейчас с любопытством слушал, как тот рвется напролом. Кажется, и сегодня у стаи выдастся отличный день. Гортанный клекот одобрения сородичей порадовал вожака. Распри друг с другом закончились вместе с голодом, стая вновь повиновалась ему беспрекословно. А он лишь следовал за Человеком, уже зная, что тот оставит им еду. Теперь, возможно, те двое спутников послужат им пищей. Или зверь. Кто кого победит – ворону было все равно, лишь бы были трупы. И чем больше, тем лучше.

– Не дождетесь! – пугая своих спутников, повторил Каша.

Но было поздно – зверь бросился в атаку.

Глава 8

Трясина

Аномальная Зона, за шесть часов до Судного дня

Если спросить у любого мало-мальски опытного сталкера, сделавшего не одну ходку по Зоне, о том, куда не стоит совать нос, он первым делом вспомнит Болота. Место это загадочное и опасное. Конечно, есть множество других территорий, где можно легко и быстро умереть, но Болота славились своей историей.

Именно здесь два года назад сгинула почти вся научная экспедиция, отправленная для проведения геологических исследований. Вернулся только руководитель группы, с изувеченными руками и в сильном умственном помешательстве. Ничего конкретного сказать он не мог, лишь мычал, а по ночам, едва медсестры гасили свет в палате, так истошно орал, что будил всю больницу. Вторая экспедиция, усиленная военными, тоже пропала. На этот раз не вернулся никто. Среди сталкеров множество легенд ходило о некой Аномалии, способной оживлять самые жуткие фобии заплутавшего путника и являть их перед ним.

Ничего этого Костя не знал, поэтому шел по мягкой илистой почве все дальше и дальше, вглубь Болот, думая лишь об одном – как бы поскорее добраться до базы Кропоткина, ведь через Болота как раз самая короткая дорога, столько времени получится сэкономить. Спешка и подвела.

Не заметив присыпанной листьями лужи, Костя оступился, чавкнул ботинком и упал на землю. В ту же секунду над головой взвилось целое облако мелких насекомых и начало больно жалить парня в лицо, шею, руки. Отмахиваться от мошек было бесполезно, поэтому Костя подскочил и драпанул наутек. Однако далеко уйти не удалось. Путь преградил… отчим.

Костя аж открыл рот от удивления.

– Тимофей Петрович? – спросил парень, не веря своим глазам.

Призрак? Мираж?

Нет, отчим действительно стоял посреди болота, иногда дергая плечом, чтобы отогнать докучливых мух. Одежда с чужого плеча, засаленная, лежащая блином кепка, рыжие, похожие на дохлых тараканов, усы.

– Называй меня папой, сынок, – пробубнил стоявший.

В нос ударил крепкий запах давно немытого тела, кислятины и еще чего-то непонятного, но мерзкого.

– Как… что вы тут делаете? Вы же… Вас освободили?

Отчим сидел в тюрьме. За тройное убийство. Дали ему восемнадцать лет, и срок, насколько Костя помнил, должен закончиться еще нескоро. Неужели амнистия? Нет, за такую статью не полагается. Тогда что?

– Нет, не освободили, – улыбнулся отчим, обнажая ряд желтых мелких зубов.

– Вы сбежали? – спросил Костя, и вдруг злоба, прятавшаяся все эти годы где-то очень глубоко внутри, начала пробиваться сквозь пелену растерянности и вываливаться наружу, как куски раскаленной магмы из жерла вулкана. – Я хотел убить вас! За то, что вы… сотворили!

Отчим поправил бляху ремня – любимый его жест. Спросил:

– А почему не убил?

– Не добрался – в детский дом отправили. Я всей душой надеялся, что вы сгниете в тюрьме. А вы… и вдруг тут. В бега подались?

– Не подался, не горячись, – вздохнул стоящий и вдруг совсем поник, опустив плечи. – А по поводу сгнить – сбылось твое желание. Убили меня в тюряге.

– Вот сейчас не понял совсем нифига. Какой-то прикол? Опять по пьяной лавочке «белочку» поймали? Или…

Костя внимательно посмотрел на отчима, пытаясь понять – шутит тот или окончательно сошел с ума?

– Да не сошел я с ума, – усмехнулся отчим, и Костя вздрогнул.

– Что происходит? Как вы…

– Ты не бойся, сынок…

– Не смей меня так называть, подонок! Ты убил всю мою семью! И еще смеешь меня называть сынком?!

– Иди ко мне. Просто иди ко мне, – отчим вытянул вперед руки, словно желая заключить пасынка в объятия. Костя с удивлением увидел, какими длинными оказались эти руки, почти до самых ступней.

– Ты семью всю мою убил!

– Тебя же ведь не убил.

– Потому что меня тогда не было дома.

– Да, – согласился отчим, сделав шаг вперед. Из раскрытого рта с гудением вылетел целый рой мошек и окутал голову отчима. – Ведь ты ушел на дискотеку. Тэдс-тэдс-тэдс! Тебе повезло. Тэдс-тэдс-тэдс!

Монстр раскрыл пасть шире, и оттуда стали вываливаться черные жуки.

– Тэдс-тэдс-тэдс! Замечательная дискотека, не правда ли?

Костя попятился назад, но поскользнулся и упал на спину.

– Веселая дискотека! Тэдс-тэдс-тэдс! Иди ко мне, мой сынок. Тэдс-тэдс-тэдс!

Голос стал быстро трансформироваться и теперь напоминал лязганье несмазанных качелей. Нет, это точно был не его отчим, нечто гораздо хуже.

Неведомое чудовище потянуло лапы к парню.

– Иди сюда! Тэдс-тэдс-тэдс!

Монстр сделал еще один шаг вперед.

– Иди ко мне! Тэдс-тэдс-тэдс!

Костя схватил подвернувшийся под руку камень и запустил им в неведомое создание. Снаряд врезался в грудь, и та, словно вылепленная из мягкой глины, легко проломилась, обнажая огромную черную дыру. Из раны брызнули белые склизкие опарыши.

Парень без оглядки бросился бежать. За спиной раздался жуткий крик отчима:

– Иди ко мне, сынок! Тэдс-тэдс-тэдс!

Виски сдавило стальным обручем. Задыхаясь и тратя последние силы, Костя перепрыгнул через кусты колючек и повалился на мягкую влажную почву. Голоса монстра больше не было слышно, но рисковать парень не хотел и поэтому заставил себя подняться и идти дальше. Горькая злоба и страх испарились, оставив только слезы, которые настырно просились наружу. Костя стиснул зубы, пытаясь сдержаться. Не раскисать!

И вдруг понял, так отчетливо и ясно, словноэто было написано огромными буквами на все небо, почему он ввязался в это. Почему вообще соглашался на любую, даже самую сумасшедшую, авантюру своего босса, отправляющего его то в Зону, то в другую горячую точку. Не из-за денег. Их как не было, так и нет. А только чтобы сбежать, пусть и на время, оттуда, где каждый сантиметр был пропитан болью и горем воспоминаний.

Отчим убил всю его семью. Однажды вернулся вечером в стельку пьяный, взял кухонный нож и зарезал всех – мать, брата, сестру. А Костя только чудом остался в живых, уйдя в этот день с друзьями на школьную дискотеку. Полиция нашла убийцу там же, дома – соседка тетя Лида услышала крики и вызвала наряд, она же и рассказала о случившемся Косте.

А потом был интернат. И каждый день словно присыпанный пылью, серый, грязный. Костя плохо помнил то время. Исполнилось восемнадцать, армия, отслужил, потом внезапно решил поступать на журфак – подруга на слабо взяла. Не закончил, на третьем курсе бросил. В газету устроился, благо Сергей Петрович пошел навстречу, взял без диплома. И завертелось.

«Поэтому и рвусь сюда, – подумал Костя, едва переставляя ноги. – Бегу от кошмара, который окружает. Из города не смог уехать – не хватило духа, так хотя бы так, на время сбежать от до тошноты знакомых многоэтажек города. Поэтому и лез в любые авантюры, которые предлагал шеф, и шел в самые безумные места, рискуя, лишь бы подальше от дома, от места, где потерял всех. Хотел переехать в другой город, но не смог – все время чего-то не хватало, то времени, то мужества. Из-за этого и Ольга ушла от него. Не хотела терпеть постоянные командировки и нервные срывы, когда не было работы и Костя долго засиживался дома. Он и сам чувствовал, что это неправильно, но ничего с собой поделать не мог. А еще ребенок… нерожденный ребенок… Это было последней каплей. Об этом даже и вспоминать не хотелось. И это все затягивает, как трясина, и выбраться из нее нет никаких сил.

За невеселыми раздумьями Костя вышел на небольшую поляну, заросшую полынью почти с человеческий рост. Вдали кто-то был. Парень притаился, высматривая незнакомца – тот крутился спиной к нему, ковыряясь в земле и что-то словно бы выискивая.

– Венедикт Михайлович?! – изумился Костя, увидев знакомое лицо, когда тот повернулся.

Ученый обернулся на голос.

– Константин? Ты?

Облачен декан кафедры был в странную одежду, сильно смахивающую на костюм космонавта, только что шлема не было, слева на груди печатными буквами мелко вышито: «Слепнев В.М.».

– Что вы тут делаете? – спросил парень, подходя ближе к ученому.

– Это же я хочу спросить и у тебя, – раздраженно произнес Венедикт Михайлович, потянувшись к поясу. Там что-то висело, закрытое белым чехлом, размером с ладонь.

– Я заблудился, – честно признался Костя. – Еле выбрался из гиблого места.

– Тебя здесь не должно быть.

– Почему? Да что вы такой нервный?

– Это охраняемая территория, Костя, – уже шепотом произнес ученый. – У нас приказ, если вдруг появятся посторонние, без предупреждения ликвидировать.

Костя опешил.

– Вы меня убить хотите?

– Да ну что ты! – усмехнулся Венедикт Михайлович. Было видно, что одна мысль об этом заставляла его испытать целую кипу различных неприятных чувств. – Я же не убийца. Я ученый. Но приказ был.

– Чей приказ?

– Руководства. Мы секретными разработками занимаемся для правительства, в области нанотехнологий. Ох, черт, я тебе и так уже слишком много наговорил. Константин, я в долгу у тебя, ты спас меня тогда в поезде от того неприятного человека. Поэтому я прошу, пожалуйста, уходи отсюда поскорее, пока кто-нибудь еще из «Купола» не появился и не открыл огонь.

– Но тут же никого нет.

– Я же говорю, что могут появиться в любую минуту. У нас там буровая машина, они должны скоро на другую скважину перебираться.

– Воду, что ли, ищете? – улыбнулся Костя.

– Нет, залежи одного… вещества, оно только в Зоне есть, из которого… Ох, Константин, не заставляй меня болтать лишнего! Иди! Скорее иди!

Венедикт Михайлович почти взашей вытолкал Костю обратно в чащу. Шепнул напоследок:

– Еще раз спасибо за то, что помог мне тогда. Я правда не должен так делать, как сейчас сделал, все-таки другой приказ был. Не говори никому об этом! Иначе и мне не поздоровится.

– Хорошо, – кивнул Костя. – Спасибо, что не пристрелили.

– Не надо сарказма! – умоляюще пролепетал Венедикт Михайлович. – Я правда хочу тебе помочь.

– Тогда скажите, куда мне идти?

– В лес не заходи, там Болота.

– Без вас уже это знаю. Небось, специально здесь караулите, чтобы никакой чужак не пробрался? – улыбнулся Костя и вдруг по выражению лица ученого понял, что попал в самую «десятку».

– Иди вдоль вот этой низины, – затараторил ученый, вытирая взмокшую лысину. – Как пройдешь мимо таблички с надписью «Опасная зона», поворачивай направо. Метрах в трехстах будет проходить дорога, она выведет к КПП, через который мы с тобой прошли. Советую уйти из Зоны. Не место тут для прогулок.

Костя хотел ответить что-нибудь грубое, но сдержался. И на том спасибо, что показал нужный путь. К заставе Костя, конечно же, не пойдет, а двинет прямиком к базе Кропоткина. Надо поставить в этом загадочном деле точку, раз и навсегда.

Махнув на прощанье головой ученому, Костя двинул дальше.

Глава 9

Реликт

Два года после Судного дня

Он был уже старым, и он умирал. Силы покидали его, он слабел с каждым днем и чувствовал неотвратимое приближение серых пределов, за которые ему в скором времени придется заступить. Болезнь, что поселилась внутри, съедала его, но смерти он ожидал от голода, потому что чувствовал – последние запасы жира израсходованы.

Он еще помнил былые дни, когда наводил ужас на округу и его рев пугал даже волков, что по весне всегда селились в соседнем лесу. Он был царем в своем королевстве, и никто не смел вторгаться на его территорию. Он наводил ужас на всех.

Теперь же бояться его было некому. В лес давно не заходил зверь, и еды становилось все меньше и меньше. Проклятая болезнь убила всех: зайцев, лисиц, рыбу. И только вороны продолжали летать над головой, насмехаясь над ним. Поймать он их, как ни старался, не мог.

Правда, однажды ему повезло, с ветки упала мертвая маленькая птичка, совсем крохотная. Наверняка погибла от той самой болезни, которой были заражены все вокруг. Медведь съел ее без остатка. И даже перья разжевал в труху и проглотил – только чтобы хоть чем-то набить нутро. Благоразумие отступает, когда голод терзает живот. Потом его долго рвало.

Он не смог набрать запасы жира для спячки. Ягоды и грибы в этот сезон не уродились, а о меде он и не мечтал – пчелы первыми покинули его лес, не оставив даже ульев. Трава быстро пожелтела, и проку от нее также не было никакого. Оставались еще личинки и муравьи, но и они, словно почувствовав беду, ушли глубоко под землю. Его терзал голод, и перспективы уйти сытым в спячку не было.

Да и сна не было. Что-то не давало медведю провалиться в спасительную дремоту до весны. Сердце продолжало биться с той же скоростью и даже чаще, хотя давно должно было замедлиться. В обычные дни, когда приходил сон, он чувствовал, как все приобретает размеренный темп, дыхание становится ровным и нечастым, тело приятно холодит. Это знак, что пора ложиться в берлогу до весны. Но в эту зиму такого не произошло. Из груди рвался кашель, растекаясь огнем по всему телу, а мозги выкручивала ноющая боль.

Медведь уже смирился со своей смертью и лежал в валежнике, отстраненно наблюдая за своим угасанием, как невдалеке вдруг почуял людей.

Нос вздрогнул, улавливая запах потных теплых тел, мягкой сладковатой плоти. Пасть невольно наполнилась слюной, и медведь впервые за три дня поднял морду – чтобы определить местоположение пищи.

Три человека. Он без труда вычислил расстояние до них. Отсюда недалеко, главное, не спугнуть.

Медведь дернул лапами и привстал. Это далось ему нелегко, мышцы очень ослабли.

Стараясь не выдать себя кашлем, зверь двинул в сторону людей.

Ступал он по валежнику мягко, пружиня лапами, ловко передвигая угловатое от голода, осунувшееся тело. Не утратил лохматый еще навыков охоты, не потерял последнее, что было. Без труда миновал валежник и притаился у деревьев, выглядывая из-за укрытия. В былые дни рванул бы без промедления, в два прыжка настиг добычу и стал бы жадно рвать, упиваясь своей мощью. Но сейчас побоялся – вдруг не хватит сил? Вдруг дадут отпор? Замешкался.

Трое шли неторопливо, разговаривая. Двое – крепких, молодых, пышущих жаром горячей крови. Третий совсем старик, как сам медведь, хворый и слабый. Его задрать проще всего. Но вот те, особенно самец, внушают тревогу. Сильные. Поэтому с них и надо начать.

Убить самого крепкого, а потом уже приниматься за остальных – так решил медведь и недовольно фыркнул, поглядывая на черных птиц. Те уже расселись на разлапистых ветвях елей, терпеливо ожидая, когда наступит их час стащить кусок. Не дождутся – он не оставит им ни кусочка.

Тем временем трое миновали небольшой пригорок, спустились в заснеженную низину и оказались на одной линии с косолапым, укрывшимся в тени деревьев. И всего-то в нескольких прыжках от него. Беспечно, не замечая опасности. Мясо, теплое, сочное, истекающее тягучей кровью…

Жажда утолить голод затмила все остальные чувства, зверь щелкнул пастью и, позабыв про все, бросился в атаку.

– Медведь! – первым крикнул Глеб, увидев лохматую махину, несущуюся к ним.

Зверь заревел, разбрызгивая ошметки пены изо рта, и ускорился.

– В сторону! – крикнул Каша, хватая оружие.

Не успел.

Медведь настиг его, но не ударил, а пробежал мимо, больно толкнув боком, отчего Кашу откинуло в сторону.

«Глеб», – понял старик главную цель зверя.

Не теряя времени на то, чтобы подняться, старик вскинул автомат и дал очередь. Пули полетели кучно почти над самой головой медведя. Справа крикнула Вика, Каша не сразу расслышал, что именно. Но когда уже метился в спину косолапого и готов был дать вторую очередь, до ушей долетело:

– Не стреляй! Глеба заденешь!

Страх ослепил. Старик выругался на свою оплошность, едва не стоившую жизни парню, и что есть мощи рявкнул:

– Ложись!

Глеб попятился назад, неуклюже упал, запнувшись о камень, начал ползти прочь. Медведь махнул лапой, но промазал. Вновь заревел, разворачиваясь для нового маневра.

Первый испуг от встречи со зверем, к счастью, успел быстро рассеяться, и Глеб подскочил на ноги, потянулся за пистолетом, болтающимся на поясе. Только его там не было. Он лежал в снегу, сорванный когтем зверя, который пролетел в нескольких миллиметрах от живота Глеба. Поняв, что едва не распрощался с жизнью, парня взяла ледяная оторопь. Внутри все начало пульсировать с ужасающей тяжестью. Тошнота подкатила к горлу.

От неминуемой гибели его спасла Вика. Она подскочила к брату, схватила за руку и что есть мочи дернула.

– Ложись! – повторил старик, добавляя к сказанному еще пару крепких словечек.

Парень и девушка бросились в сторону, прямо в сугроб.

В ту же минуту прогрохотали выстрелы. Очередь пошла дугой, оставляя красные многоточия на левом боку медведя и шее. Косолапый, вдруг почувствовав на собственной шкуре боль от свинцовых пчел, захрипел и в ярости бросился на старика.

Каша не растерялся. Хладнокровно выждал момент, когда зверь полностью развернется к нему лицом, и дал последнюю очередь – все, что осталось в рожке автомата. Первая пуля порвала медведю ухо, вторая вошла в бровь, но, отрикошетив от крепкой кости, вильнула в сторону и вырвала кусок мяса в щеке; третья и четвертая вошли точно в глаз.

Медведь по инерции еще продолжал нестись к старику, но уже не так уверенно, и с каждым новым шагом замедляясь и теряя силы. Не дойдя до Каши пары метров, рухнул в снег и затих. Хозяин леса был мертв.

Старик поднялся. На ватных ногах подошел к Вике и Глебу и тихо спросил:

– Живы?

Те, не отрывая взглядов от тела поверженного врага, быстро закивали головами.

– Давайте, вылезайте скорее. Надо идти. Выстрелы могли услышать.

Это подействовало. Парень и девушка выползли из сугроба. Глеб поднял пистолет, прикрепил его по совету старика на другой бок. Компания еще раз посмотрела на медведя, уже без страха, но с сожалением к убитому животному. Сейчас он уже не внушал леденящего ужаса.

Осматривая болезненно худые бока и выпирающие из облезшей шерсти ребра, становилось понятно, что напал он на путников не от хорошей жизни. Голод погнал его в эту смертельную атаку.

– Бедняга, – тихо сказала Вика, вздохнув.

Глеб лишь фыркнул.

На голову косолапого спикировал ворон. Каша поднял автомат, но, вспомнив, что там нет патронов, вновь закинул оружие на плечо. Птица с любопытством посмотрела на старика, потом перевела взгляд на окровавленную рану зверя. Клевать не стала, словно чувствуя, что животное больное.

– Пойдемте, – поторопила всех Вика. – Надо спешить. А то вдруг и вправду нас услышали.

Старик еще раз внимательно посмотрел на ненавистную птицу, схватил горсть снега, слепил из него снежок и запулил в ворона. Промазал. Снаряд пролетел совсем близко, но пернатого не задел. Черные бусинки глаз птицы вновь глянули на старика, то ли с насмешкой, то ли с любопытством. В мертвой блестящей черноте отражения этих глаз Каша вдруг разглядел смутные очертания человеческого лица. Сперва он подумал, что смотрит на собственное отражение, но, приглядевшись, понял, что ошибался. Это было лицо Миры.

Не в силах совладать с собой, Каша сделал шаг вперед, чтобы как следует всмотреться. Ворон дернулся, но с трупа не слетел. Птицы, сидящие на ветвях, недовольно закрухали.

Да, это было лицо его жены, птица словно бы транслировала ему картинку прямиком с того света.

– Вы чего? – спросила Вика, растерянно глядя на старика.

Но тот не ответил.

Лицо Миры было сморщено в гримасе боли. Он помнил ее такой, потому что слишком свежа была эта картина. В последние свои часы она сильно мучилась и даже уже не могла кричать, просто морщилась, жадно ловя ртом воздух и не в силах его удержать – он словно вылетал с хрипом из горла, не успев добраться до легких.

А потом ворон хрипло каркнул, и наваждение ушло. Каша дернулся, отступил назад.

– С вами все в порядке? – спросил Глеб, подходя старику.

– Да, нормально. Просто… идем, а то сейчас налетят эти падальщики, ору от них будет.

Они продолжили путь.

Лес стал редким, местами просвечивал плешинами вырубок. На снегу виднелись полосы зимних дорог.

– Здесь когда-то, еще до эпидемии, хотели строить коттеджный поселок, – пояснил Каша, осматривая уже изрядно заросшую сорняком поляну, раскисшую от грязи и снега. – Но успели расчистить лишь часть территории. Потом пришла Беда, и строить, а уж тем более жить в домах, стало некому. Так и осталась поляна с пеньками.

Трое быстрым шагом преодолели гравийную дорогу, ведущую к непостроенному поселку, и вышли на трассу. Она вела в мертвый город.

Сырая изморозь повисла над местностью, ветер резко переменил направление и потянул с севера, превращая ее в лед. Лица и пальцы встретили удар холода первыми. Сильнее кутаясь, Вика спросила:

– Нам ведь по этой дороге надо?

Старик кивнул. Он стал вдруг угрюм и неразговорчив, и как ни пыталась девушка затянуть его в беседу, лишь отмалчивался. Было видно, что что-то гложет его, какие-то воспоминания, связанные с этим местом, но старик молчал, стараясь не подавать вида. Получалось у него это так себе.

От подножия гряды выбеленная солнечными лучами равнина открывалась как на ладони. Окинув усыпанный пеплом пейзаж, Каша еще раз убедился, что не зря однажды ушел из этих мест. Все здесь пахло тленом, и даже ветер не уносил въевшийся, казалось, в сам воздух этот пепельный дух. Здесь поселилась смерть, и каждая деталь красноречиво об этом говорила. Внизу, у небольшого деревца, под снегом угадывался корпус машины. Наверняка внутри покойники. Во многих автомобилях были мертвецы – последние из тех, кто попытался уйти. Не удалось. Метрах в трехстах от белого холмика виднелся до блеска обглоданный скелет то ли собаки, то ли лисы, а еще дальше, у ледяных торосов, торчал самодельный крест – чья-то могила.

«Надо же, – удивился старик. – Хватило кому-то сил копать землю».

А дальше, на горизонте, виднелся мертвый город, укрытый белой шапкой снега. До ушей доносился зябкий шелест редкого кустарника да заунывно стонущий ветер.

Возвращаться туда, откуда они с Мирой когда-то ушли, Каша не хотел. Слишком много страшного творилось в том человеческом муравейнике в последние перед окончательной гибелью мира дни. Убивали всех, без суда и следствия, грабили и насиловали. За кусок хлеба отрубали головы и руки, порой и вовсе сжигая целыми домами.

Каша сморщился, не от боли, от страха. Он боялся возвращаться в этот ад. А боль… Старик вдруг понял, что просто переполнен горем до конца своей жизни и все, что будет к ней добавлено, просто перельется через край и уйдет в песок. Каждому отмерено по силам его – вспомнил он чьи-то мудрые слова. И большего не унести. Поэтому, если что и случится, он уже ничего не почувствует. Был лишь страх неведомого, и боялся он не столько за себя, сколько за своих спутников, у которых еще все было впереди. И то, что они не заразились, его смущало еще больше. Наверняка в городе сохранились очаги болезни – в последние дни ведь даже не хоронили никого, просто складывали тела у подъездов. И даже мороз и холод не дают гарантий не заразиться.

– Тогда идем? – робко спросила Вика, внимательно глядя на Кашу.

Тот кивнул.

– Да, идем.

Мысли были туманные. Они пришли внезапно, как отклик на душевную боль, что постоянно точила его, как древесный жук. Пришли и больше не оставляли. Он вдруг вспомнил, как случилось это, и от этой черноты почувствовал еще большую сосущую тревогу и усталость.

Было три волны. Первая, самая страшная, ударила внезапно и выкосила больше половины всего населения материка. Что творилось на других, никто не знал – все каналы связи, интернет и радио были отключены в одну ночь и больше уже не включались. Многие бандиты называли первую волну «Отцом». Потому что она была мощной и сильной, как гнев родителя на шалости своего нерадивого отпрыска.

Вторая пришла через три дня после того, как затихла первая, и в ней погибли многие птицы и животные. Оставшиеся в живых прозвали ее «Сыном», потому что была она слабее первой и напоминала баловство ребенка, который ради интереса давит беззащитных муравьев и жуков.

Третья волна добила тех, кого не уничтожили первые две. И те немногие, кто выжил, самоназванные реликтами, нарекли ее «Святым Духом». Потому что третья ипостась триединого бога смерти носилась над бетонной гладью городов и даровала облегчение тем, кто метался в лихорадке и болезни и не мог отойти в мир иной, испытывая тяжелые муки.

Кашу не забрала ни первая, ни вторая, ни третья волна, оставив в живых, хотя у него порой и были сомнения насчет того, жив ли он на самом деле. Иногда он думал, что все же умер, а то, что творится вокруг, – чистилище, очищение его души через страдание. А может, уже и сам ад. Ведь после чистилища он должен был отправиться в рай, но рая все не было, а муки только увеличивались с каждым днем. И когда умерла Мира, он окончательно понял, что на самом деле находится в аду, который по непонятным причинам вдруг воцарился на Земле.

Каша вдруг до томления в каждой кости почувствовал, как сильно устал за день и хочет спать. Рухнуть в кровать и продрыхнуть сутки.

«Не время сейчас», – сам себя одернул старик и вдруг надсадно закашлялся и весь посинел, задергался. Во рту появился медный привкус.

– С вами все в порядке? – первой подскочила к Каше Вика.

Старик хотел ответить, успокоить, но не смог – все в груди стянуло колючей проволокой и не отпускало – даже вздохнуть нельзя. Свет перед глазами потемнел, ноги стали ватными. Он неуклюже осел на снег и зашелся в новом приступе нестерпимо больного кашля. Капельки крови обагрили снег.

– Ему плохо! – крикнула девушка, пытаясь уложить Кашу на бок, чтобы тому стало легче отхаркнуть мокроту.

Глеб помог ей посадить старика в удобную позу. Но тому это не помогло, он уже едва ли что-то понимал, лишь чувствовал, как нечто пыльно-серое подступает со всех сторон и туманит разум. Судороги, рвущие все тело, стихли до мелких и робких, лицо стало земляным, глаза закатились.

– Да сделай же что-нибудь! – закричала на брата Вика, тормоша старика.

Глеб перевернул Кашу на живот и стал бить ладонью по спине, чтобы облегчить отхождение мокроты. Удары были сильными, и вскоре кашель стих, превратившись в хрип. Наконец, Каша натужно отрыгнул бордовый сгусток и задышал полной грудью. Тяжело ловя воздух ртом, старик начал приходить в себя.

– Нормально… – прохрипел он, показывая парню, чтобы тот прекратил бить его по спине.

– Надо сделать привал, – предложила Вика, но Каша замотал головой.

– Нет, сейчас пойдем. Посижу только немного – и сразу в путь. Нет времени.

Глеб помог старику подняться.

– Вы точно уверены, что…

– Да, – перебил девушку старик, оттирая лицо снегом. – Надо идти. Чтобы успеть до темени.

То, с каким выражением он это сказал, не позволило ребятам что-то возразить.

* * *

К концу второго часа пути с того момента, как Каше стало плохо, команда преодолела равнину и подошла к границам города. Лесополоса, расположенная вдоль дороги, не внушала доверия, но обходить ее стороной, через раскисшую от грязи и снега поляну, желанием никто не горел.

– Неплохо бы найти рабочую машину, – мечтательно проговорил Глеб, поглядывая на стоящие вдалеке автомобили. У всех были сдуты колеса и разбиты окна.

– Думаю, в самом городе удастся что-то подыскать. Если еще остался бензин, то обратно рванем уже на колесах.

– Это было бы хорошо, – кивнул парень.

– У тебя пистолет под рукой? – шепнул вдруг старик.

– Да. А что?

– Так, на всякий случай, – уклончиво ответил Каша.

Какое-то шевеление – или это просто ветер качнул ветку? – в кустах ему не понравилось и заставило насторожиться. После первой волны периметр аномальной Зоны, что располагалась вблизи их города, перестал быть охраняемым, и вся нечисть, что там обитала, начала расширять свой ареал. Все необычные явления, называемые сталкерами аномалиями, что ютились прежде только в Зоне, словно почувствовав волю, тоже начали стремительно расползаться раковой опухолью по территории.

– Как думаете, этот ваш знакомый, который переводчик, поможет нам? – понизив голос почти до шепота, спросила Вика.

Каша пожал плечами.

– Надеюсь на это.

– Далеко до него топать? – начинающий зябнуть и потому хмурый, спросил Глеб. Он уже слабо верил в удачу их мероприятия и хотел лишь одного – отдохнуть.

Старик не ответил. Он продолжал наблюдать за покачивающейся веткой и даже замедлил шаг.

– Ну-ка, дай оружие, – наконец сказал он, протягивая руку.

– Да что там? – не вытерпел Глеб.

И словно ответом на его вопрос из кустов вальяжно вышел человек.

Парень даже ойкнул, едва рассмотрел его лицо. Это даже и лицом сложно было назвать, так, черная маска, наспех сделанная, если издалека не приглядываться. Но маска вдруг зашевелилась, и Глеб понял, что это настоящее лицо незнакомца и он пытается что-то говорить. При каждом движении челюсть издавала противный сухой треск.

– … немного, если вас… чтобы, так сказать… погружение…

– Стоять! Не двигаться! – крикнул Каша, поднимая оружие.

– … я нисколько не… червивое… – чужак странно сипел, вывалив распухший фиолетовый язык наружу. Черты лица, подобно оплавленному парафину свечи, повело вниз, подернутые мутью глаза, не мигая, уставились на путников.

– Не подходи! – приказал старик незнакомцу, но тот едва ли его услышал.

– Он же болеет, – шепнула Вика, отстраняясь назад. – Ему надо помочь.

– Он давно уже не болеет, – не поворачиваясь, ответил ей Каша. И, переведя язычок предохранителя в боевое положение, добавил: – А помочь – это всегда пожалуйста!

– Что? Как не болеет? Он же весь…

– А вот так. Он – мертвец.

– Как мертвец? – не поняла девушка.

– … и если вам не… костяное… сгусток черной… мякоть… мякоть…

– Про Зону что-нибудь слышала?

– Конечно, – быстро отчеканила Вика. – Кто же про нее не слышал? Читала и документальные фильмы смотрела. У нас дядя Коля одно время в охране там даже работал.

– Ну вот. А про зомби он тебе не рассказывал случаем?

– Про зомби? Разве они бывают? Ведь этого не может…

– Может, – процедил сквозь зубы старик. – Вот он, перед тобой стоит. А ну не двигаться!

– … если не затруднит… – незнакомец сделал шаг вперед, неуклюже перенес массу тела на другую ногу. – …благодарение… вареная густота…

– Стреляйте! Чего вы ждете? – первым не вытерпел Глеб.

Старик прицелился и нажал на спусковой крючок.

Пуля попала точно в лоб ожившему мертвецу, он дернулся и начал медленно оседать на пол, будто надувная кукла, из которой выпустили весь воздух.

– Контрольный ему!

– Нет, – отрезал Каша. – Патроны надо беречь. Ему и этого достаточно. Пошли, пока другие не появились.

Глеб подошел ближе к мертвецу, опасливо глянул на тело.

– Никогда раньше не видел ходячих мертвецов.

Лицо зомбака выглядело пустым и бессмысленным. Уголки губ опустились вниз, обнажая желтые зубы, в черных деснах виднелись розовые волокна мяса.

Брезгливо сморщившись, Глеб вернулся к спутникам и поторопил отправляться снова в путь.

Компания двинула дальше по дороге в город.

Первые пятиэтажки встретились им уже через пятнадцать минут после стычки с мертвецом, а вместе с домами в нос ударил зловонный запах – даже холод не смог его полностью заковать. Тошнотворно-сладковатый, он был повсюду и окутывал своей влажной липкостью любого, кто посмел зайти вглубь улиц.

– Это вы еще летом тут не были, – усмехнулся Каша, видя, как морщатся его спутники. – Ничего, скоро привыкнете.

И правда, не прошло и минуты, как парень с девушкой перестали затыкать носы и начали свободно дышать, лишь изредка чихая и сплевывая подступающую к носоглотке тягучую слизь.

– Нам надо вон до тех домов, видите? Это в паре кварталов отсюда. Идем быстро и внимательно смотрим по сторонам. Если вдруг что-то увидите, сразу предупреждайте. Возможно, не все бандиты еще умерли, да и оживших мертвецов со счетов списывать не стоит, они эти места облюбовали.

На пути троицы возникла баррикада из обломков кирпича, остовов машин и прочего хлама, сваленного, как оказалось, посреди дороги не просто так.

– Группировки блокировали выезды из города, – пояснил Каша, обходя баррикаду стороной. – Всех, кто только приближался к ней, расстреливали вон с той возвышенности.

– А сейчас не опасно тут ходить?

– Нет, все умерли. Остерегаться надо аномалий и хищников, а их тут полно.

Глеб нервно хрустнул костяшками пальцев. Поглядел на пистолет, оставшийся в руках старика, но ничего не сказал. Подойдя к баррикаде, он вынул из груды строительного мусора обрезок арматуры и вернулся к спутникам.

– На всякий случай, – пояснил парень, увидев вопросительный взгляд Вики. – Для самозащиты. А то вдруг зомби или еще кто.

Обогнув задворками изрядно обветшалую пятиэтажку, они очутились на узенькой улочке, уходящей в темные закоулки домов.

– Сократим, – пояснил Каша, выходя вперед группы. Остальные последовали за ним.

Глеб обратил внимание, что некоторые окна здания закрыты толстыми железными прутьями, сваренными наспех друг с другом. Картина былых страшных дней агонии человечества невольно возникла перед его глазами. В попытках спастись от обезумевших головорезов простые жители шли на отчаянные шаги и превращали свои жилища в убежища. Помогло ли это им? Судя по выбитым стеклам и плотному запаху разложения, идущему оттуда, – нет.

Дом, в котором жил друг Каши, встретил путников все теми же выбитыми окнами и закопченными стенами. Внутри здания оказалось ничуть не лучше. Ничего здесь не изменилось с того последнего раза, как тут был старик. Перед тем, как покинуть умирающий город вместе с женой, Каша зашел и к Андрею, чтобы попытаться уговорить друга ехать вместе с ними. Тот наотрез отказался, сбивчиво что-то бубня про карму и судьбу. С тех пор никаких вестей от него и не было. Старику даже стало интересно, как дела у Андрея, все ли с ним в порядке? А в том, что он жив, Каша не сомневался.

«Этот ни в какой беде не пропадет, не робкого десятка. Да и в Зоне одно время был у кого-то на службе, а там люди иного склада, там крепкие духом только выживают. Андрюха – кремень!»

Всю площадку и пролет первого этажа заполняли горы мусора – причудливо выгнутые стальные балки, сломанные перила, битый кирпич, целлофановые пакеты, битком набитые пищевыми отходами, консервные банки, упаковки, очистки… И мертвецы. Сгнившие до состояния скелетов, они кучно уместились в дальнем углу парадного входа. Черепа лежали отдельно, аккуратной горкой, и скалились жуткими улыбками.

Вика вскрикнула.

Старик жестом показал ей замереть и не издавать ни звука. Сам же поднял пистолет на уровень глаз и, стараясь не шуметь, пошел к лестнице.

Но ничего подозрительного там не увидел. Все тот же мусор. И одежда, старая, покрывшаяся толстым слоем пыли.

– Ну как, есть что-нибудь? – шепотом спросил Глеб, подойдя сзади.

– Чисто. Идем. Пятый этаж.

Они поднялись наверх, подошли к единственной закрытой двери – остальные были либо распахнуты настежь, либо совсем отсутствовали. Из темных прихожих тянуло затхлым запахом сырости и пыли.

Старик постучал костяшками пальцев в обитую деревом дверь.

Долго не отвечали, и Каша уже подумал было, что Андрей тоже погиб от болезни, потому что внутри стояла нежилая тишина. Но внезапно за дверью скрипнули половицы, раздались шаги и дребезжащий голос произнес:

– Иду. Кого это там принесла нелегкая?

– Андрей, это Аркадий, – обрадовавшись, ответил Каша.

За дверью молчали. Потом послышалось вошканье и кряхтение, лязгнул замок, и дверь открылась.

– Андрей? – растерялся Каша, увидев знакомое лицо.

Несомненно, это был он, тот самый Андрей Иванько, с которым они по студенчеству делили одну комнату в общежитии; с которым однажды попали в жуткую заварушку и едва не погибли, отбиваясь от пьяных отморозков возле больничного общежития; тот Андрей, который познакомил однажды его с Мирой. Это был он.

Но только теперь приятель немного изменился. До этого мальчишеское, всегда гладко выбритое лицо осунулось, посерело и заросло бородой, сбившейся в колтуны. Голубые глаза выцвели и сделались пустыми, как глаза ожившего мертвеца, что встретили они по пути сюда. Язвочки, расползающиеся по щекам и вискам, сходились на лбу ровным рядком, словно диадема. Хозяин квартиры был болен.

– Андрей? – повторил старик, внимательно вглядываясь в лицо.

Тот кивнул. Спросил в ответ:

– Аркаша, ты ли?

– Я!

– А эти? – Андрей посмотрел на стоящих за спиной старика парня и девушку и улыбнулся им кривыми редкими зубами. – Дети твои?

– Нет, это друзья. Они свои. Нам нужна помощь.

– Дружище! – крикнул Андрей так, что эхо прокатилось до самого первого этажа, и полез обниматься. – Я уж думал, нет тебя на свете, отжил свое.

– И то правда, недолго осталось, – тихо сказал Каша, похлопав друга по спине.

– Заходите, чего же это мы на пороге толчемся? – опомнился хозяин и шире распахнул дверь, приглашая гостей войти.

В квартире было темно и пахло испражнениями. Влажное тепло, доносимое от самодельной печки, приятно лизнуло обветренные лица путников. В соседней комнате кто-то скрипуче, с клокотанием издавал странные звуки, Глеб не сразу сообразил, что это кот, старый, уже почти при смерти.

– Как ты? – спросил Каша, осматривая убранство комнаты, в которую завел их хозяин.

Судя по расстеленной кровати, это была спальня. Одежда вперемешку с рваными книгами валялась грудами по углам. На стене висел календарь позапрошлого года, закрывая собой огромную жирную кляксу, потеки которой виднелись даже за его краями. Под потолком повис провод, на который был изолентой примотан огарок свечи.

– Хорошо, – ответил тот, суетясь вокруг стола. – Очень хорошо. Сейчас на стол накрою. Чаю попьем. Да вы садитесь, не стесняйтесь.

Гости расселись на скрипучих табуретах и стульях.

– Как там Мира поживает? – задорно спросил хозяин, но увидев, как сник Каша, погрустнел и сам. – Болеет?

– Уже нет, – пытаясь задушить подступающие слезы, сдавленно ответил старик. – Умерла.

– Прими мои соболезнования, дружище. Но не расстраивайся. Все там будем. Уже скоро.

Каша что-то промычал в ответ.

– Нет, я говорю тебе, не смей! – вдруг крикнул куда-то под потолок Андрей и пригрозил кулаком.

– Что? – не понял Каша, растерянно поглядывая на друга.

– Да домовой завелся, шалит иногда, ерунду всякую бормочет. Хочет, чтобы я вас поколотил. Вы не обращайте внимания, он у меня слегка «с приветом».

– Домовой? – не поверил своим ушам Каша. – Андрей, ты сейчас, надеюсь, шутишь?

– Какие могут быть шутки? – нахмурился он. – Поселился, и не выгонишь его.

– А ты его, что же, видишь, что ли?

– Нет, конечно! Только слышу.

Каша внимательно посмотрел на друга, пытаясь понять – разыгрывает тот его или говорит взаправду. Шутить Андрей никогда не любил, да и не умел. А тут вдруг такое выдает.

– Что, не веришь мне? – усмехнулся хозяин. – Я бы тоже раньше не поверил, но теперь все изменилось вот здесь.

Андрей постучал пальцем себя по виску.

В другой комнате засипел чайник.

– Сейчас кипяточку принесу, – довольно потер руки хозяин квартиры и скрылся за дверью.

– Аркадий Иванович, – шепнул Глеб, как только странный хозяин вышел из комнаты. – Вам не кажется, что он совсем «кукухой» поехал?

Старик пожал плечами. Признавать то, что его давний друг сошел с ума, он не желал. Да, слегка странный, да, чудит, но не безумец, не…

– Я убиваю людей, – еще даже не успев вернуться в комнату, произнес Андрей.

– Что? – поперхнулся Каша.

– Убиваю. Но язык не повернется назвать их людьми, так, отбросы. Они нужны мне для ритуальных целей.

Взгляд Глеба, устремленный на Кашу, был красноречивее любых слов. Но старик едва ли сейчас заметил его – сам так же смотрел на своего друга.

– Убиваешь? Ритуалы? Андрей, что с тобой…

– Подожди судить раньше времени, – усмехнулся хозяин, садясь на свое место. В руках он держал пачку рафинированного сахара, всю помятую, в желтых засохших пятнах. Кубики внутри тоже оказались темно-желтого цвета, с прожилками черной плесени. – Сначала выслушай, а потом уже делай выводы. Вы угощайтесь, молодые люди, не стесняйтесь. Где вы еще поедите сахару? Сейчас еще кипяток согреется, дрова только в печке разгорятся.

– Спасибо, – выдавил из себя улыбку Глеб.

Вика не ответила, вся сжавшись в комок и мелко подрагивая, словно испуганная собачка. Она боялась лишний раз прикоснуться к окружавшему ее убранству. Все вокруг выворачивало ее женское естество наизнанку и казалось грязным, повсюду чудилось шуршание тысяч тараканьих лап: под отошедшими от стен обоями, чашками, мусором, одеждой, а из горы немытой посуды в раковине даже послышалась мышиная возня и писк.

– Те скелеты, что мы увидели в подъезде, – твоих рук дело? – нахмурившись, спросил Каша. Ладонь его судорожно сжималась и разжималась в кулак – казалось, еще чуть-чуть, и старик полезет в драку.

Андрей кивнул:

– Моих. Только не подумай, что я безумец какой-то.

Глеб не сдержался и с сарказмом хихикнул. Хозяин виду не подал и продолжил все тем же спокойным тоном:

– Они хотели меня убить. Бандиты. Только почуют живого человека, сразу начинают лезть к нему домой. Совсем озверели. Вот и приходится держать оборону.

– А головы? – не выдержал парень. – Зачем головы рубить?

– Я же говорю – для обрядов.

– Каких еще обрядов? – спросил старик.

Андрей привстал. Начал говорить и с каждым сказанным словом привставал все выше и махал руками сильнее, распаляясь и горячась.

– Однажды я задумался – из-за чего все это с нами случилось? Эта болезнь, которая убила все человечество? И не смог найти ответ, уж научный точно. Посчитал вероятности, опробовал несколько математических моделей, но не сходится. Не должно было этого случиться. Парадокс, понимаешь? Меня это сильно злило и тревожило, не давало спокойно собраться с мыслями. Порой я по несколько часов сидел, не двигаясь, на одном месте и смотрел в одну точку – так погружался в свои размышления, но ответа все не было. И вот однажды, после очередного своего фиаско, я прилег отдохнуть и вдруг услышал голос. Я точно помню, что не уснул, потому что списал бы все на кошмар, но я не спал, и голос начал мне рассказывать о Пыльном Владыке.

– О ком? – переспросил Каша. Рассказом давнего друга он был обескуражен и смотрел теперь на Андрея как на пациента психушки.

– Пыльный Владыка – это новый бог. Теперь он правит миром. Разве вы не знаете? Хотя откуда вам знать.

– Действительно, – буркнул Глеб. – С нами-то голоса не говорят.

– Пыльный Владыка – ныне царь всего сущего. Ему, и только ему, следует поклоняться.

– Да что ты такое вообще говоришь?! Андрей, ты сам себя слышишь? – не вытерпел Каша. – Это же полный бред!

Хозяин квартиры лишь улыбнулся. Терпеливо стал пояснять:

– Это он уничтожил большую часть населения – в знак демонстрации своей силы. Пыльный Владыка пришел из Зоны и туда же должен вернуться. Но это произойдет нескоро. Он убил всех, а оставил нас, избранных. Это мне рассказал голос, и тогда я понял, что все ответы надо искать не в науке. Наука до добра не доведет. Вера – вот главное. Голос подсказал мне, что надо делать.

– И что же? – с опаской спросил Каша.

– Как что? Приносить ему жертвы, конечно же. Я отрезаю головы тем, кто пытается меня обокрасть, – признаюсь, в последнее время такие все реже появляются. А потом изымаю из их голов мозг и преподношу в дар Пыльному Владыке. Он очень любит это кушанье.

В углу ойкнула Вика. Ее и без того бледное лицо побелело и превратилось в маску призрака.

– Не бойся, – шепнул ей Глеб и взглядом показал на кусок арматуры, покоящийся в ногах. – Пусть только тронет.

– Андрей, я хочу сразу предупредить, что мы вооружены, – отчеканил Каша. – В случае чего…

– Да бросьте вы, не собираюсь я вас убивать. Вы что, правда так решили? Я же сказал, что только тех режу, кто без спроса пытается ко мне пробраться. А вы – мои дорогие гости.

– Аркадий Иванович, давайте ближе к делу. Сидеть здесь… – Глеб хотел сказать «нет никаких сил», но вовремя осекся и добавил: – Нет времени.

– Да-да, – кивнул Каша, и сам все прекрасно понимая. Обратился к хозяину квартиры: – У нас, как я уже говорил, есть кое-какое дело, это по твоей прошлой профессии. Ты ведь переводчик хороший был и языков много знаешь.

– И чем же я могу вам помочь? – спросил Андрей, наливая кипяток в давно не мытые жирные кружки. Кипяток тоже был белесого цвета и отдавал половой тряпкой. Глеб взял кружку, заглянул на дно, где плавали песчинки ржавчины, и поставил обратно на стол, не осмелившись пригубить.

Хозяин достал из целлофанового пакета какой-то травы и сыпнул по хорошей горсти каждому в кружку. Глядя, как бугристые, изогнутые, с расплющенными желтыми ногтями пальцы хозяина неловко завязывают обратно мешочек, Глеб ответил:

– Нам нужно перевести один документ.

– О, переводы! – оживился Андрей. – Давненько я ими не занимался, давненько!

Парень заметил, как заблестели глаза у хозяина, словно у бешеной собаки. Только пены у рта не хватает.

– Ну, чего замерли? Давайте, что там вам перевести надо?

Глеб извлек из внутреннего кармана куртки бумаги, выбрал нужную и протянул Андрею. Тот взял документ, внимательно его осмотрел.

– Ну что ж, вам однозначно повезло. Это немецкий язык, которым, к вашему счастью, я прекрасно владею.

– А что там написано? – сгорая от любопытства, спросила Вика.

– Значит, так, – Андрей пробежался взглядом по строчкам, одними губами проговаривая слова. – Это вроде письмо чье-то. Написано, кстати, с ошибками. Писал не носитель языка. Тут есть некоторые моменты, неправильные окончания и прочее, по которым можно об этом судить. А написано тут следующее: «Секретно. Уважаемый Мориц, первая партия товара будет отгружена и отправлена вам в понедельник, 25-го числа. По поводу партии антидота наши с вами руководители к согласию не пришли, поэтому оговоренный объем будет отправлен позже. Помните, что разработка антидота еще ведется и отправляемый образец не тестировался должным образом. Я надеюсь, что они все же договорятся. Прошу сразу же позвонить мне, как только получите партию товара и это письмо. Просто сообщите, что груз дошел, без лишних подробностей. Помните о конфиденциальности. Ваш друг Петр».

– Вам это хоть о чем-то говорит? – спросил старик, глядя на своих спутников.

Вика растеряно посмотрела на Глеба, тот пожал плечами.

– Антидот – это какое-то вещество, прекращающее действие яда, – начала рассуждать девушка. – Возможно, речь идет о лекарстве.

– Мне кажется, ты просто хочешь в это верить, вот и цепляешься за каждую ниточку, пытаясь подвести под свою теорию, – скептически заметил Глеб.

– И вовсе не так. Просто неслучайно это письмо оказалось вместе с теми документами и пропусками – это звенья одной цепи. Охотникам было что-то известно про антидот, вот они и пошли в НИЛ.

– Думаешь, лекарство все же есть?

– Не знаю, – вздохнула девушка. – Правда не знаю.

– Вы любите сало? – внезапно спросил Андрей. – Сейчас угощу вас. Отличное соленое сало. Где вы еще такое попробуете теперь?

Хозяин выбежал на балкон, достал черный пакет и вытащил оттуда желтоватый замерзший кусок жира. Ножом порезав угощение на пласты, хозяин бросил его прямо на стол.

– Угощайтесь. И сухари вот еще есть. Вприкуску.

– Спасибо большое, – сказал Каша. – Посидим еще немного, погреемся. Но недолго.

– Покушайте. Отличное сальцо, сам солил, – предложил Андрей и первым схватил кусок. – Просто замечательное!

Чавкая и брызгая слюной, он прикончил выставленные самим же угощения с такой быстротой, что впору было позавидовать аппетиту хозяина. Ел он все вперемешку: брал желтыми пальцами горсть сухарей, обмакивая их в теплую воду, и закидывал в рот, противно шамкая. Следом отправлял сахар и громко им хрустел, словно дробил камешки. Потом, едва проглотив комок, хватал пласт желтого сала и принимался его с усердием жевать, попутно выковыривал из зубов застрявшие так прожилки.

«Верно, железный у него желудок, готовый переварить и гвозди, – отметил Каша, с едва скрываемым отвращением глядя на трапезу друга. – Раньше таким он не был».

Глебу стало нехорошо только от одного этого вида. Он вертел головой, пытаясь перевести взгляд на что-нибудь другое, но, как назло, находил еще более отвратительные детали быта затворника.

Собирая остатки сил и давя тошноту, парень встал и подошел к окну. Уж лучше глядеть на мертвый город, чем на все это.

Серая хмарь застилала небо, придавая и без того унылому пейзажу скорбную окраску. Пятиэтажки, плотно разместившиеся на соседней улице, резко контрастировали своей безжизненной прямотой линий с кривыми деревьями, разросшимися у дороги. Под деревьями, там, где еще не было снега, виднелись черные целлофановые мешки. Их было много. Очень много. Некоторые кучи порой доходили до первых этажей. Мешки были больших размеров, и по очертаниям в них угадывалось страшное содержимое. Из некоторых, неплотно завязанных или порванных, торчали человеческие конечности, подтверждая жуткие догадки.

В последние свои дни люди уже не заботились о захоронениях, просто выносили тела на улицу, спасая свои жилища от зловония. Сил на большее ни у кого уже не было. Можно только представить, какой смрад стоит тут летом.

Возле крайнего дома показалась фигура в черном. Глеб замер, не в силах поверить своим глазам. Охотник. В руках автомат, на лице противогаз, человек облачен в защитный костюм.

Следом из-за дома вышел второй. Потом третий. Четвертый…

– Вика, – шепотом позвал парень, боясь, что даже отсюда его могут услышать. – Охотники. Там. Нас выследили.

– Что? – не поверила девушка и тоже прильнула к окну.

Хватило и одного взгляда, чтобы убедиться, что брату не привиделось. Траурная шеренга следовала по улице, не боясь быть обнаруженной, и эта их самоуверенность еще больше напугала девушку. Значит, выходы перекрыты и бежать некуда, иначе они бы не шли так открыто. Она знала, слишком хорошо знала все их повадки.

– Надо уходить.

– Что? Какие охотники? – не понял Андрей, переводя взгляд с одного гостя на другого.

– Потом как-нибудь объясню, – бросил Каша, оттаскивая друзей от окна – вдруг засекут движение? – Андрей, нам надо уходить огородами, чтобы никто не увидел. Сможешь организовать?

– Конечно. Думаете, как я тут еще живой остался? Пойдемте.

– А оружия у вас, случайно, нет лишнего? – с надеждой спросил Глеб.

Андрей посмотрел на парня оценивающим взглядом, словно пытаясь понять, можно ли ему доверить автомат или пистолет, потом перевел взгляд на старика. Каша кивнул, произнес:

– И вправду бы не помешал. И еще патронов. У нас есть один автомат, но кончились патроны.

Старик достал из рюкзака Глеба оружие и продемонстрировал его хозяину дома.

– Найдется, – кивнул Андрей и убежал в другую комнату, где долго шумел, передвигая шкафы и хлопая дверцами. Потом вернулся обратно, держа в руках необходимое.

– Могу предложить автомат АН-94, также известный как «абакан». К нему есть две коробки патронов.

– Это очень нам пригодится! – обрадовался Глеб, протягивая руки к автомату. – А откуда такая прелесть?

– Я же говорю, ко мне одно время бандиты часто наведывались, хотели раскулачить, не удалось, – ответил Андрея, нехотя отдавая оружие парню. – Теперь все в подъезде лежат.

Глеб сморщился. Держать в руках автомат покойника не слишком приятно, но выбора не было.

– А это на вашу стрелялку пара рожков, держите, и еще коробка одна есть. Все, что осталось, – добавил Андрей, протягивая боеприпасы.

– Черный выход есть? – спросил старик, пряча подарок.

– Откуда? – удивился Андрей. – Это же обычная «хрущевка»! Если только на первом этаже зайти в квартиру № 53, это та, что слева от лестницы будет. Окна кухни как раз будут выглядывать на противоположную сторону от парадного выхода. Там невысоко, можете легко спрыгнуть.

– Ноги в руки и бежим! – с жаром воскликнул Каша и потащил всех на выход.

Они вышли из квартиры, старик остановился на мгновение, обернулся к давнему другу.

– Спасибо тебе большое за помощь, – и, не особо веря собственным словам, только чтобы как-то обнадежить себя, добавил: – Надеюсь, свидимся еще.

– Обязательно свидимся, – охотно кивнул Андрей. – Ведь после смерти все только начинается.

Глава 10

Западня

Аномальная Зона, за пять часов до Судного дня

Костя пробирался к базе Кропоткина окольными путями, стараясь не заходить вглубь неизведанных территорий, но и на дорогу не высовывался понапрасну. Пока шел, все думал о том, какую опасность может представлять это оружие, что скрывают бандиты, для простых, ничего не ведающих людей, если вдруг произойдет какая-то внештатная ситуация? Насколько велик радиус распространения… чего? отравляющего вещества? огня? радиации? Знать бы.

И почему выбрана именно Зона? Чтобы избежать лишних вопросов? Скрыть следы? А может, готовится какая-то политическая диверсия? От одной только этой мысли становилось не по себе.

А еще Костя вспоминал своего начальника Сергея Петровича и все никак не мог свыкнуться с мыслью, что его больше нет на этом свете. Он многому его научил, когда Костя, еще совсем зеленый студент, пришел в газету на практику, полный амбиций и юношеских мечтаний. Шеф тогда доходчиво растолковал ему всю правду жизни.

«Восклицательный знак оплачивается дороже, чем вопросительный, – сказал он, закуривая. Шеф много курил и лишь в последние месяцы старался избавиться от этой привычки, но без особого результата. – Повторяй вместе со мной: восклицательный знак оплачивается дороже, чем вопросительный. Усек? Никому не нужны вопросы и сомнения. В мусорку.

Люди хотят утверждений – ты должен им их давать. Толпа не любит вопрошающих, потому что сама всегда вопрошает и ищет истину, потому что ничего не знает. Ее держат в неведении. Кто держит? Власть, верхушка, цари. Им невыгодно, чтобы люди знали, им нужны балбесы – слепые, глухие, немые.

А наша миссия – дать людям ответы. Ты должен им ответить. Уверенно, чтобы даже и капельки сомнения не было в твоей речи. Руби короткими фразами. Потому что от длинных и сложных речей они устали – на каждых выборах им их впаривают.

Только правду-матку. Как топором. Наотмашь. Тюк. Будто по голове. Тюк. Чтобы щепки летели. Тюк. Чтобы сок брызнул березовый. Тюк-тюк-тюк. Вот это они любят. Это залог успеха настоящей газеты. Усек? Вот и молодец. Но имей в виду – на каждый топор найдется свой камень, и те, кто не желает, чтобы толпе давали ответы на их немые вопросы, будет делать все возможное, чтобы подкинуть тебе такой камень. И тут либо лезвие топора затупится, либо высечет такую искру, что в один момент вспыхнет стружка и начнется пожар».

Черт, как же он был прав!

Костя понимал, что сейчас как раз наступает такое время, когда под его топор пытаются подкинуть камень, и очень большой, надо признать. Поэтому необходимо держаться и пройти до конца, выкорчевать этот сорняк.

«Живые закрывают глаза мертвым, а мертвые открывают глаза живым, – вспомнил парень слова давно умершего английского поэта и грустно улыбнулся. – Действительно так. Дела тут явно нечистые творятся».

Костя вывернул на пригорок – за ним должна была находиться подстанция. Миновать ее – и ты у цели.

Только вот незадача – подстанции нет.

Журналист вновь осмотрелся и не обнаружил нужного ориентира. Неужели что-то напутал? Не туда свернул?

Нет, он точно помнил это маршрут, потому что однажды уже ходил этими местами – когда писал статью про черный рынок, где сбывают различные части мутантов. К примеру, половые железы кровососа очень хорошо ценились на таком рынке и уходили порой за бешеные деньги. Из этих желез, как оказалась, китайские подпольные ученые потом изготавливают порошки для потенции. Чтобы выяснить всю схему поставки, Косте пришлось облазить Зону вдоль и поперек, и он точно помнил, что за тем пригорком, желтым от постоянных кислотных дождей, должна находиться брошенная подстанция – огороженная территория в шестьсот квадратным метров, на которой, давно заросшие крапивой, стояли три трансформатора.

Но теперь здесь ничего не было. Только голое поле. Хотя постой…

Костя присмотрелся. Поле было не таким уж и голым. Элементы бетонной площадки, на которой когда-то стояла подстанция, все же остались, и их, хоть и с трудом, но все же можно было рассмотреть.

«Зачем понадобилось кому-то убирать этот мусор? – сам себя спросил Костя. И вдруг отчетливо представил, как на площадку грузят коробки с оружием. – А что, вполне удобно. И от базы Кропоткина недалеко».

Только сейчас Костя заметил, что и деревья, до того густо и беспорядочно росшие возле подстанции, выкорчевали. Значит, пробраться напролом не получится, надо обходить стороной и придется высовываться на дорогу. Не хотелось бы, но что поделать?

В кармане шикнула рация. Костя аж вздрогнул, на секунду подумав, что туда залезла змея. Но быстро взял себя в руки и извлек средство связи.

– Гамарус, ответь! – раздался хриплый голос из динамика. – Где ты запропастился? Ответь! Ушлепка этого завалил? Ответь? Где тебя черти носят?

Отвечать Костя не стал – ни к чему выдавать себя. Выключил звук и вновь спрятал рацию в карман. Самое большее, через полчаса начнется погоня. Бандиты быстро сообразят, что случилось. Чертовски мало времени.

Парень извлек из автомата магазин, провел ревизию патронов. Их оказалось не так много, как хотелось, всего четыре. То есть, если что случится, отбиться он навряд ли сможет.

Переведя оружие на стрельбу одиночными и закинув его на плечо, Костя спустился с пригорка и направился в обход.

Нестерпимо хотелось пить. Поднявшееся над самой головой солнце жарило нещадно, припекая голову и плавя мозги. В такую погоду самое лучшее – к берегу реки да в холодную водичку! А еще шашлыки и запотевшее пенное из холодильника…

Мечты об отдыхе были прерваны донесшимся со стороны дороги гулом.

«Машина, – понял Костя. – И не одна. Целая колонна. Чего это они разъездились? Уж не за мной ли погоня?»

Стало не по себе. При желании поймать Костю Гюрзе не составит труда – отправь всех бойцов шерстить лес, и через два часа они притащат своему хозяину его голову. Может быть, уже ищут.

Костя в который раз схватился за оружие, но, вспомнив о количестве патронов, лишь досадливо поморщился. Появилась шальная мысль рвануть наутек, пересидеть заварушку, может, схорониться у Стаффа, местного оружейника, у него тихо. Выждать. А там уже и ясно будет, как поступить дальше.

Да только вот Стафф отсюда в семи километрах, и идти к нему придется через все КПП – остальные пути, насколько Костя помнил, накрыло аномалиями. А насчет того, что охрана застав тоже предупреждена насчет чужака, проникшего в Зону, Костя не сомневался. Кропоткин, возможно, тоже в курсе, поэтому надо для начала провести разведку и осмотреть с безопасного расстояния его базу.

На горизонте показалась колонна автотранспорта. Костя аж присвистнул, увидев столько машин. Четыре грузовых ЗИЛа с тентами, следом два джипа. У всех – военная расцветка без опознавательных знаков.

«Что же они тут забыли? – спросил сам себя Костя, не отрывая взгляд от движущегося к базе бандита транспорта. – Эх, жал, фотоаппарата нет».

Тем временем машины остановились возле ворот. Вышедший из первого ЗИЛа солдат поздоровался со встречающим его человеком, о чем-то спросил. Бандит махнул в сторону подстанции. Солдат залез обратно в машину. Колонна двинулась на площадку.

«Стоянка для техники», – понял Костя.

Вот зачем они очищали место.

«Выяснить бы еще, что внутри грузовиков», – вздохнул журналист.

Да только едва туда сунешься, как живо покрошат в мелкий фарш, это к гадалке не ходи.

Размышления парня прервали загадочные звуки, доносящиеся из ближайших кустов. Костя напрягся, вскинул автомат, ожидая увидеть там какого-нибудь очередного мутанта, но вместо него на поляну вышли бойцы Гюрзы.

«Черт! – выругался про себя Костя, не решаясь сделать выстрел – то ли побоявшись лишить их жизни, то ли выдать себя перед охраной Кропоткина. – В погоню пошли!»

Времени думать, куда спрятаться, было катастрофически мало, и вариантов тоже особо не имелось. Впереди база Кропоткина с вооруженной до зубов охраной, справа крутой холм, где тебя засекут за секунды – будешь виден как на ладони, пока вскарабкаешься. Оставался еще отходной путь через глубокий овраг в сторону дороги, перебежав которую незамеченным, можно укрыться в жиденьком лесу напротив. Только легко сказать «незамеченным», да вот осуществить, когда по этой самой дороге снуют военные машины, нереально.

Бойцы Гюрзы быстро определили направление движения беглеца и вновь двинулись в путь. А уже через минуту один из них крикнул:

– Вижу его!

– Черт! Черт! Черт! – зашипел Костя, бросившись в овраг.

Цепляясь за ветки и торчащие корни деревьев, парень скатился по глиняной почве на самое дно. Споткнувшись и едва не переломав ноги, оставшееся расстояние он пролетел кубарем. Больно ударившись об острые камни, наконец остановился.

Наверху раздался хруст кустарника – преследователи шли напролом, один уже докладывал обстановку по рации.

Пробежав вдоль оврага пару десятков метров, Костя попытался вскарабкаться на другую его сторону, но потерпел неудачу – почва была слишком скользкой. Ругая все на свете, он бросился бежать дальше, туда, где овраг был более покатым.

Что-то звякнуло почти у самых ног. Журналист оглянулся и с ужасом обнаружил, что один из преследователей также спускается вниз, а второй ведет прицельный огонь с края обрыва. Вновь раздался хлесткий звук, и у ближнего склона оврага взорвался фонтанчик земли.

«Третья точно будет моя», – успел подумать парень и повалился на землю.

– Попал? – крикнул тот, что стоял наверху.

Второй не ответил – тяжело дыша, позабыв обо всех мерах безопасности, он бежал к лежащему, чтобы удостовериться, что еще на что-то годен.

Но это не пуля подкосила Костю. Он просто споткнулся: ступня предательски зацепилась за торчащий корень дерева, и парень ткнулся лицом в камни, больно ударившись лбом и содрав кожу на виске.

Понимая, что бегством уже не спастись, он стал отчаянно соображать, что делать дальше. Автомат сам собой оказался в руке. Еще до конца не понимая, что делает, Костя перевернулся на спину, вскинул оружие и нажал на спусковой крючок.

Бегущий бандит как подкошенный упал, коротко захрипел и умер. Второй боец, увидев произошедшее, стал беспорядочно стрелять по беглецу, надеясь ранить того хотя бы рикошетом или шальной пулей. Не удалось. Ошибочно выбранная точка ведения огня не давала класть пули без погрешности – свинец все время летел выше.

Не дожидаясь, когда стреляющий наконец попадет в него, Костя поднялся и бросился наутек. Ушибленная нога болела, а принявшая на себя основной удар коленка распухла, не давая делать полноценный шаг. Пришлось семенить.

Сдаваться и отпускать просто так новоявленного снайпера второй бандит не захотел. Не тратя больше попусту боеприпасы, он рванул наперерез. Схема была простой – пока преследуемый доковыляет до пологого подъема и начнет карабкаться наверх, он уже будет встречать его там и снесет башку в отместку за убитого друга.

Костя понял его маневр, но путь продолжил, потому что других вариантов не было. Вот только если…

Парень остановился. Прислушался. Убедившись, что второй боец направился дальше встречать его у подъема, Костя развернулся и похромал к убитому.

Морщась от жуткого вида мертвеца – пуля угодила тому прямо в горло, парень стал дрожащими руками осматривать амуницию бандита. На нем был бронежилет, в этом Костя не сомневался – видел подобный у бойцов Хрома. Не теряя ни минуты, Костя стал снимать его с убитого.

«Ему он уже ни к чему, а мне пригодится», – он попытался успокоить свою совесть, натягивая бронежилет.

Также от убитого в Костины карманы перекочевали пара магазинов с патронами и армейский нож. С помощью последнего парень и решил подняться наверх. Вскарабкавшись, докуда смог, он вонзил нож в глинистую почву и аккуратно подтянулся выше. Еще раз. И еще.

Когда до верхней границы оставался последний рывок, Костя остановился.

«Что, если тот второй уже ждет? И пока я буду вытаскивать себя из этой ямы, он с легкостью сможет меня изрешетить?»

Резонное опасение заставило охладить пыл. Высунув голову из укрытия, он быстро осмотрелся на местности. Бандит стоял к нему боком, глядя в другую сторону – ожидал появление врага не там, где на самом деле был сейчас Костя.

«Что ж, это хорошо».

Стараясь не издавать ни единого звука, парень подтянул корпус, перегнулся через край и втащил свое тело на ровную поверхность.

Шевеление услышал бандит и резко обернулся. Но опоздал. Костя уже был начеку. Короткая очередь из трех пуль – и враг хрипит в пыли.

«Господи! – мельком подумал Костя, поднимаясь на ноги. – Скольких я уже убил, пока тут был! Троих! Да мне вышка светит!»

От осознания этого все внутри затряслось мелкой дрожью. С трудом справляясь с подступающей паникой, Костя приблизился к дороге. Бегло глянув по сторонам и убедившись, что поблизости нет машин с военными, он рванул прямиком, словно школьник, переходящий улицу в неположенном месте. Но едва добрался до противоположного конца, как раздались выстрелы. Не имея возможности повернуться, чтобы засечь расположение врага, парень юркнул в ближайшие кусты. Понимая, что ветки не спасут его от пуль, Костя начал по-пластунски ползти к лесу.

Что-то больно ужалило ногу. Парень подумал, что это оса или, на худой конец, змея, и попытался смахнуть гада, но обнаружил, что штанина в крови.

«Ранили!» – с ужасом понял он, глядя на красную от крови ладонь.

Сердце, и без того выдающее запредельный ритм, едва не вырвалось из груди. На короткий момент стало настолько страшно, что этот страх оглушил его и обездвижил. Вернуть себе самообладание стоило немалых усилий. Убедившись, что рана не проникающая – пуля лишь содрала кожу, Костя продолжил отступление.

Шаги неприятеля слышались отчетливее и ближе. Кто-то из бандитов ругнулся, видимо, увидев мертвых товарищей.

Костя зашевелил ногами и руками быстрее.

Вдали послышался голос, доносящийся из громкоговорителя:

– Данная территория находится под охраной! Немедленно ее покиньте! В противном случае вынуждены будем открыть огонь!

Голос эхом отражался от деревьев, и казалось, что говорящий сидит в лесу. Но Костя понял, что это был кто-то из охраны Кропоткина. Непонятно только было, к кому он обращается.

«Неужели засекли?» – оборвалось все внутри у парня.

Уже другой голос, менее сдержанный, сказал:

– Эй, вы! Ушли быстро с территории! Или стреляем на поражение!

– Не ори! Уходим! – крикнул в ответ один из бандитов.

Костя выдохнул.

Но быстро понял, что рано обрадовался – впереди, похрустывая и отплевываясь искрами, располагалась аномалия. И обойти ее, чтобы не быть обнаруженным, не получится, а возвращаться назад не хотелось.

Бандиты тем временем вышли на дорогу, от греха подальше отошли от базы Кропоткина и связались со своим предводителем. Костя, хоть и находился далековато от них, прекрасно слышал их разговор.

– Гюрза, ответь. Это Сироп.

Из динамика рации донеслось шипение и неразборчивое бормотание, потом знакомый голос громко спросил:

– Убрали этого придурка, который все вынюхивает?

– Не смогли. Он Беню замочил и Енота. Енот еще жив, но недолго ему осталось. Не такой простой этот перец, каким казался.

– Что?! Вы там совсем… Немедленно его шлепнуть!

– Он к базе Кропоткина направляется, где-то у леса залег. Оттуда он у нас никуда уже не денется. Только тут проблемка одна – бойцы кропоткинские не подпускают.

– Понял. Ждите. Сейчас я звякну, объясню ситуацию.

Рация вновь зашипела и замолчала. Некоторое время было тихо. Потом из динамика донеслось:

– Сироп, все в порядке. Я договорился, вас не тронут. Начальник охраны обещал еще группу тебе в помощь выслать. Так что давайте, действуйте. И пока этого придурка не убьете – сюда не возвращайтесь!

– Понял. Конец связи.

Костя крепче схватил оружие и стал нервно озираться, пытаясь найти пути для отступления. Их не было. Услышанная фраза о том, что вскоре прибудет целая группа вооруженных бойцов для его поимки, натянула нервы до предела. Захотелось встать в полный рост и бежать, пока хватит сил. Но так делать ни в коем случае нельзя! Только встанешь – сразу засекут и отправят вдогонку пулю. Тогда как поступить?

Словно издеваясь, аномалия опять заискрила и начала переливаться блеклым зеленоватым сиянием. Костя взял камень и швырнул его – посмотреть, что будет. Камень пролетел сквозь аномалию и плюхнулся в траву, рассыпавшись от невидимого воздействия в крошку. Парень присвистнул. Нет, туда соваться точно не следует.

Теряя над собой контроль, Костя решил отползать назад, в сторону дороги. Почти самоубийственный план заключался в следующем: стараясь не высовываться на асфальт, обогнуть раскинувшуюся аномалию по дуге с левой стороны. А для этого придется выползать из укрытия и идти почти по голой земле.

Но плану не суждено было сбыться. Едва парень начал отступление, как один из бандитов сказал второму:

– Вон там, видел? Шевелится что-то. Пошли.

Костя замер, стал прислушиваться, пытаясь понять, куда направились преследователи. По осторожным шагам и шороху травы понял, что бандиты блуждают почти у самого его носа, и только плотная трава и прошлогодний толстый слой пожухлых листьев, под которые он забился как заяц, спасли его от немедленного обнаружения. Появилась шальная мысль неожиданно для бандитов выскочить и расстрелять их в упор, словно какой-нибудь Рэмбо из боевика. Парень пересилил себя и от необдуманных решений отказался, слишком высоки ставки. Одна ошибка – и свинцом будет уже нашпигован он сам.

Выжидательная тактика принесла небольшие успехи. Бандиты ушли чуть вперед и теперь находились метрах в семи от Кости. Глядишь, так они и вовсе покинут это место, но желанию не суждено было сбыться. Только преследователи собрались двинуть в сторону леса, как позади, возле дороги, раздался чей-то голос:

– Эй, вы! Мы от Финна. Это вам он просил помочь в поиске какого-то человека?

– Да, – отозвался один из бандитов. – Парнишка такой молодой, в штатское одет. Автомат имеется у него. Он где-то тут прячется. Далеко не мог уйти. Там, впереди, аномалия, ее просто так не обойдешь.

– Прыгайте к нам в машину, пешком тут опасно ходить – змей много. Сейчас живо найдем.

Бандиты стали возвращаться к дороге. Прямо через укрытие, в котором притаился Костя…

Дожидаться, когда преследователь наступит ему на лицо и обнаружит беглеца, парень не стал. Перекладывая автомат в удобное для стрельбы положение, он пустил два одиночных. Пули угодили идущему чуть выше колен, бандит закричал и повалился наземь.

– Вот он! – завопил второй, но сразу же затих, упав в траву.

Заревел автомобиль – подоспевшие на подмогу бойцы рванули за Костей, который вынырнул из укрытия и уже вовсю бежал прочь.

Затрещали автоматы, но свинцовые осы летели мимо – джип, на котором велась погоня, сильно подбрасывало на кочках и ухабах.

Костя в три прыжка проскочил несколько встретившихся по пути рытвин, зашел с правой стороны аномалии и побежал в лес. Ему оставалось преодолеть всего десяток метров, как острая боль пронзила левый бок и опрокинула в сторону. Костя шмякнулся в пожухлую траву, по инерции прокатился еще немного и остановился возле березы, автомат упал рядом.

Не в силах пошевелиться от пронзающей жгучей боли, парень застонал.

Вдали бежали бойцы – машина колесом задела аномалию и пришла в негодность.

– Попал! – крикнул один из них, вновь вскидывая автомат.

Сцепив зубы и жмурясь от нестерпимой боли, Костя подтянул оружие к себе, взял в руки. Попытка встать не увенчалась успехом.

«Ранен. Ранен. Ранен», – навязчивой мухой вертелось в голове, но осматривать, насколько тяжело, не было времени. Сейчас главное – оторваться от погони.

Хватая ртом воздух, Костя взялся за ствол березы и поднялся на ноги. Бегло глянув в сторону преследователей, понял, что еще есть немного времени, чтобы не ввязываться в бой, а уйти прочь. Для надежности парень дал очередь в подступающих, и те сразу же укрылись в траве. Воспользовавшись образовавшейся заминкой, Костя скрылся в лесу.

Он еще слышал крики за спиной, но с каждым новым пройденным вглубь леса метром они стихали. Наконец и вовсе смолкли, давая беглецу собраться с мыслями.

Костя остановился, обессиленно привалился спиной к дереву и медленно сполз на землю. Все внутри болело, особенно раненый бок. Парень стащил автомат с плеча, глянул на рану. Там, чуть выше бедра, все было в запекшейся черной крови. Вид этот испугал Костю, и он подумал, что не выживет. Но после детального изучения ребер и туловища понял, что не все так плохо. Пуля прошла по касательной, содрав приличный кусок кожи. Не застряла в теле – и на том спасибо. Отчасти помог не получить смертельную порцию свинца бронежилет, который журналист вовремя стащил у убитого преследователя.

Парень невесело улыбнулся. В Зоне всегда так – будь ты кем угодно за Периметром, едва войдешь в ее владения, как становишься солдатом. Либо играй по правилам, либо умри. Здесь нет места словам и объяснениям, тут на заданный вопрос стреляют в ответ.

«Перевязать надо», – подумал Костя, стаскивая со своего тела одежду.

Смастерив из платка и шнурка на рюкзаке подобие жгута, обмотал себя, зажав рану, чтобы остановить кровь. Не имея сменной одежды, натянул окровавленную рубашку обратно на тело, хотя прекрасно понимал, что так лучше не делать – запах крови могут учуять звери. Но голым по пояс по Зоне шастать тоже не сильно хотелось.

В секретном кармашке бронежилета, устроенном его бывшим владельцем, Костя обнаружил пару припрятанных светло-серых таблеток. Парень без труда понял, что это, – краткий курс выживания, проведенный когда-то Хромом, подсказал ему ответ. Обезболивающее, причем очень сильное. Наркотик – если называть вещи своими именами. В Зоне любят таким баловаться. Одно время Костя даже хотел написать об этом статью – имелась скудная информация о причастности к нелегальной поставке этого препарата некоторых госслужащих. Но не стал. Хром попросил не лезть. Уж очень нужная штука эти таблетки в Зоне. Теперь, сидя в лесу, раненый и уставший, Костя мысленно поблагодарил Хрома и самого себя, что не стал ковырять данную тему. Ведь, возможно, тогда бы у него сейчас не было и этого.

Он разломил таблетку пополам, закинул одну часть в рот. Морщась, стараясь не опорожнить желудок от наполнившей его горечи, стал ждать, когда лекарство начнет действовать. Невольно пришла мысль возвратиться назад, за Периметр. К черту это расследование, когда есть неиллюзорная возможность схлопотать пулю в голову.

Соблазн был велик. С каждым новым витком мысли, после которого он вновь приходил к этой идее, аргументов остаться в Зоне было все меньше и меньше. Шеф убит. Логист убит. Кто следующий? Конечно же он, Константин Махров – выскочка-журналист, сунувший нос не в свое дело.

«Это трусость, – вдруг на самого себя прикрикнул парень. И сразу же ответил: – Называй как хочешь. Но лучше живой трус, чем мертвый смельчак».

С этим аргументом не поспоришь. Да только что, если оружие, этот самый «Джед», которое прячут тут эти отморозки, предназначено для того, чтобы уничтожить мирных жителей, в том числе и его?

Мысленные угрызения прервал громкий звук над головой. Костя понял сразу – на его поимку отправили целый вертолет.

Где же это было видано, чтобы простого парня, не убийцу, не преступника, ловили с вертолета? Слабых познаний в авиации хватило на то, чтобы определить, что вертушка не гражданская. Настоящая, мать его, машина для убийств! Теперь понятно, почему бойцы так легко сдались и не пошли искать его в лесу. Зачем, когда есть такое чудо инженерной мысли?

Костя выругался на самого себя – просто так, потому что не знал, на ком еще сорвать свою злость и бессилие.

Наспех натянув бронежилет, парень попытался встать. Ожидая приступов боли, сморщился, но боли не было. Вообще ничего не было – ни усталости, ни ноющих мышц, ни обдирающего ощущения в боку. Лишь легкость.

«А таблетки и в самом деле хороши!» – радостно отметил про себя Костя и двинулся в путь. Цель была проста: зайти как можно глуше в лес.

Но на полпути в самую глушь, черную и непроходимую, парень вдруг остановился и еще раз убедился в разумности своих преследователей. Они прекрасно знали, что здесь их может ожидать, вот и не рискнули. А он, глупый болван, обрадовался раньше времени!

Не стесняясь в выражениях, Костя выругался, развернулся и пошел обратно, в то место, откуда пришел.

За спиной остался вбитый в землю столб с табличкой «Стой! Опасная зона! Радиация!» и десятки дрожащих аномалий, вихрящихся, бьющих яркими всполохами разрядов, густо разместившихся меж деревьев и кустарников.

Глава 11

Мертвый город

Два года после Судного дня

Покидали Андрея впопыхах. Перепрыгивая через три ступеньки, спустились на первый этаж и юркнули в квартиру, о которой говорил их новый знакомый.

В помещении было темно и пахло плесенью. В дальней комнате потрескивала штукатурка, иногда с гулким эхом падая на пол.

Глеб заскочил в прихожую первым, быстро огляделся, держа наготове «калаш», который по пути сюда уже успел перезарядить.

– Никого, – махнул он рукой остальным.

У подъезда раздались шаги, а потом отчетливо шикнула рация – и сразу же замолчала.

– Вика, живо в комнату! – скомандовал парень.

Охотники действовали бесшумно. Старик понял, что их окружили, только тогда, когда один из бойцов выскользнул тенью из пролета лестницы и направился к Каше.

Старик попятился назад, но стенка остановила его отступление. Охотник, увидев, что его заметили, поднял ствол автомата. Раздался выстрел. Старик дернулся… и удивился собственной быстроте – успеть опередить охотника и первым спустить курок – такому позавидовал бы любой стрелок.

Охотник натужно замычал и повалился в гору мусора. С улицы донеслись голоса – кто-то отдавал команды.

– Быстрее! – крикнул Глеб, втягивая старика внутрь квартиры. – Сюда!

Они прошли по коридору, пол которого был сплошь облеплен опилками и землей. Из каждой щели на них поглядывали заинтересованные мордочки мышей.

Едва не врезавшись в стену, команда вбежала в кухню, но там их ждал неприятный сюрприз. В зеленоватой, подернутой плесенью жиже лежало нечто, смутно напоминающее собаку. Только вместо шерсти животное было сплошь покрыто струпьями и коростами, которые были похожи на кору дерева. Зверь часто дышал, иногда тяжело постанывая. В нос сразу же ударила какофония запахов: сырого мяса, мокрой псины, мочи, гнилья. Собака щенилась. Ее худые бока судорожно подрагивали, вздымаясь и оседая, а рядом со зверем уже лежали несколько белесых сгустков, слабо шевелясь и слепо тычась в ноги матери.

Завидев чужаков, существо вскинуло голову и, не мигая, уставилось красными глазами на людей. Пасть автоматически распахнулась, обнажая ряд кривых клыков.

– Назад! – успел выдохнуть Каша, прежде чем пустить две пули в мутанта.

Он не колебался, и жалости в момент нажатия на курок у старика не было – знал, что если оставить тварь в живых, то она обязательно убьет их, даже если ценой будет ее собственная жизнь. А щенки… они изначально обречены на смерть. Это старик понял сразу, едва завидел их покрытые черными полосами лысые загривки. Болезнь, сожравшая их мать, поселилась и в ее отпрысках. Добить бы молодняк, чтобы не мучились, да времени совсем нет.

За спиной отчетливо раздались шаги.

Вика успела юркнуть в закуток, служивший, видимо, когда-то гардеробной, а вот Глебу и Каше повезло меньше. Дорогу им перегородил охотник. Маневр его был прост – сыграть на неожиданности, ранить и взять в плен.

Но план провалился. Псина, которую подстрелил, но не убил Каша, разъяренная столь дерзким поведением чужаков, бросилась в свою последнюю атаку. Вцепившись в ногу охотнику, она отвела от людей автоматную очередь и дала им пару секунд на то, чтобы выбить из рук врага оружие. Охотник, не ожидавший такого поворота событий, остервенело пнул тварь в бок и ринулся вперед, в рукопашную.

В тесном коридоре это оказалось лучшей тактикой. Каша не успел направить на него ствол оружия, получил кулаком в скулу. Удар вышел отменным, старик повалился на пол. Убедившись, что сопротивления от старика не ждать, охотник с бычьей силой пошел на Глеба. Парень стал отбиваться от прущего на него бойца.

Удар. Увернулся. Еще удар. Вспышка боли – попал в плечо. Хук слева. Вновь попал.

Глеб понял, что бойцу достаточно продержаться в рукопашной всего лишь пару минут, как подоспеет подмога. Но даже эту пару минут парень не смог бы простоять – слишком умелым бойцом оказался его враг. Ловко отражая выпады Глеба, он прощупывал кулаками его ребра, применяя все костоломные приемы, которые знал, и Глеб быстро терял силы.

На выручку пришла Вика. Она выскочила из своего укрытия и обрушила на затылок охотника табурет. Боец охнул, растерялся, но удержал равновесие, вовремя схватившись за стенку.

Подоспел Глеб. Он вложил всю злость в удар ногой по колену охотника, который закричал и упал на пол.

– Вика, уходим! Помоги поднять Аркадия.

Они подхватили старика под руки и подвели к окну.

– Все нормально, – вытирая кровь с лица, сказал Каша. – Отпустите меня, я могу стоять сам. Глеб, давай первый.

– Но…

– Будешь Вику принимать там, внизу. Давай, живо!

Парень свесился с подоконника и спрыгнул наружу. Сказал:

– Все, следующий.

С Викой пришлось повозиться. Как оказалось, она очень боялась высоты, и чтобы заставить себя спикировать вниз, даже с такой небольшой высоты, ей понадобилось огромное самообладание и сила воли. Последним приготовился Каша.

Уже собравшись прыгнуть, он вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за плечо и потянул обратно, в комнату.

– Стой, паскуда! – заревел охотник.

Старик подогнул ноги, оберегая себя от неприятного падения на пол кухни, одновременно выставляя вперед приклад автомата. Одно резкое движение – и приклад врезался в живот незнакомца. Судя по сдавленному стону, весьма ощутимо.

Не теряя ни секунды, Каша развернулся корпусом к врагу и добавил тому прикладом прямо по лицу, а точнее по маске противогаза. Резиновая защита смягчила удар, но стекла сыграли злую шутку. Осколки впились прямо в глаза, ослепляя противника. Охотник взвыл и отступил назад. Добивать его не было никакого смысла – он уже не боец, а тратить понапрасну патроны не хотелось. Каша перелез через подоконник и спрыгнул на землю.

Приземление оказалось не из мягких, хоть повсюду и лежали черные целлофановые пакеты, как старик думал, с мусором. Но внутри оказалось что-то твердое, почти каменное, и он, падая, больно ушиб коленку. Бранясь на чем свет стоит, Каша поднялся, кивнул остальным:

– Бежим!

Глеб в нетерпении подпрыгнул на месте, жестами показывая идти за ним.

– К магазину!

А другого варианта уже и не было. Старик глянул из-за угла дома туда, откуда они пришли, и заметил два стоящих черных «уазика», от которых, разделившись на четыре группы, быстро шли охотники. Они окружали дом. Эх, предупредить бы Андрея об опасности.

«Времени, за которое авангард сообщит команде, что мы покинули здание, и те перегруппируются и сменят курс, нам едва хватит, чтобы укрыться в магазине. А потом…»

Старик не хотел думать, что будет потом. Наверняка их окружат. Возьмут в осаду. Убивать, по крайней мере парня с девушкой, не будут. Но перспектива оказаться в плену, как понял Каша, для них еще страшнее смерти.

Беглецы рванули через кусты. Не обращая внимания на цепляющиеся за штанины и куртки ветки, больно царапающие открытые участки кожи, они преодолели заросший участок местности и вышли к дороге, за которой стоял заветный магазин.

Выцветшая табличка «Продукты» отозвалась теплотой воспоминаний в сердце Каши. Около их дома тоже такой стоял. Там вкусный домашний хлеб продавали. И еще колбасу. Докторскую…

Старик отогнал прочь коварные мысли о еде. Не время об этом думать. Надо дойти до укрытия. Еще чуть-чуть. Возможно, там, с другой стороны здания, окажется машина и можно будет…

Каша почувствовал, как грудь больно обожгло. Испугался – уж не ранили ли его? Но лишних дырок на себе не обнаружил. Все гораздо хуже. Это рвался из нутра новый приступ кашля, и если дать ему сейчас свободу, то можно забыть о конечной цели в виде продуктового магазина. Старика наверняка скрутит, и он уже не сможет встать и будет валяться на промерзшей земле и отплевывать свои легкие. Надо… бежать… любой… ценой…

Рот наполнился чем-то липким, влажным, сильно отдающим медным привкусом. Каша заметно отстал от бегущих, но упорно продолжал переставлять ноги. Сдаваться просто так он был не намерен.

Каждый шаг начал отдаваться вспышками боли. Вика, увидев, что спутнику нехорошо, сбавила скорость и позвала Глеба. Старик хотел сказать, чтобы они не останавливались, но вместо слов изо рта вырвался булькающий клекот, а из уголка рта потекла тонкая струйка крови.

– Ему плохо! – всполошилась девушка.

Каша сунул ей в руки автомат – не чтобы облегчить себе движение, просто жалко было терять оружие, если вдруг он упадет. Бегите! Бегите же!

Охотники их пока не заметили, но долго ли это будет продолжаться?

И словно ответом на этот вопрос вдали раздались дробные звуки бегущих сапог – преследователи шли по пятам.

– Оставьте… меня… – из последних сил выдавил Каша.

Но Глеб что-то рявкнул в ответ, схватил старика под руки и оставшиеся триста метров до укрытия дотащил на себе.

Забежав в магазин, они заперли за собой замок – удивительно, что он вообще оказался рабочим, учитывая, скольким набегам мародеров он подвергся. Ставни окон были закрыты изначально, лишь кое-где виднелись небольшие вмятины – следы первых робких попыток пробраться внутрь. Потом, видимо, грабители проникли через черный ход, и ломать дверь уже не понадобилось.

Внутри помещение было практически пустым, вынесли все, вплоть до прилавка и полок. Лишь в углу одиноко лежала упаковка из-под шоколадного батончика.

– Хорошо, теперь надо осмотреться, – растерявшись, произнес парень.

Но Каша остановил его жестом, сквозь рвущийся кашель прошептал:

– Задняя дверь. Должна быть. Через которую продавцы товар получают…

Еще издали старик заметил, что за магазином что-то стоит, черное, неразличимое издалека из-за густых веток, но с ровными гранями, похожее на капот автомобиля. Каша надеялся, что это и есть капот автомобиля. А иначе…

– Понял, – моментом сообразил Глеб. – Сейчас проверю.

Парень скрылся в полумраке комнаты, и некоторое время от него не было никаких сигналов. Каша даже подумал, что, возможно, его сцапали охотники, спрятавшиеся за углом магазина. Потом снаружи раздался какой-то шум, и у обоих оставшихся начало закрадывается еще более нехорошее чувство.

– Я пойду посмотрю, где он, – испуганно проговорила Вика.

Но старик остановил ее, покачав головой. Нельзя.

Вскоре Глеб вернулся, еще более взволнованный.

– Там и вправду машина есть! – сообщил он радостную весть.

– Проверить надо… возможно, нет горючего…

– Так я уже. Работает! Давайте, надо убираться отсюда поскорее.

Каше помогли подняться. Компания вышла через узкий коридор на другую сторону здания. До слуха донесся шелест комбинезонов – охотники бежали к ним.

– Быстрее! – крикнул Глеб Вике, видя, как она тщетно пытается усадить старика на заднее сиденье. – Я посажу его.

Машина – старый серого цвета «фольксваген»-универсал – уже была заведена. Вновь разбуженная после стольких месяцев спячки, она пыхтела и тужилась, потрясывая корпусом, словно зверь, желая стряхнуть с себя нападавшую листву и пыль.

Наконец, Каша смог протиснуться между детским сиденьем, намертво привязанным к креслу, и плюхнуться на свободное место. Не дожидаясь, когда пассажиры захлопнут двери, Глеб вдавил педаль газа в пол, и автомобиль резво рванул вперед.

– Ура! Получилось! – захлопала в ладоши Вика. – Кто молодцы? Мы молодцы! Кто молодцы? Мы…

– Глянь лучше, как там Аркадий, – не разделяя ее радость, хмуро сказал парень.

Девушка повернулась к старику.

Каша жестом показал, что с ним все в порядке.

Только это была ложь. Он чувствовал, как хрипы в груди при каждом вдохе и выдохе перерастают в пугающие пощелкивания, словно легкие его были забиты мелкими камешками. Это последняя стадия. Он это точно знал. У Миры было так, уже перед самой смертью. Через сколько она умерла после этого? Через сутки вроде…

– Все нормально со мной, – просипел старик.

– У вас лицо синее. Давайте я открою окно, чтобы больше воздуха поступало.

– Не беспокойтесь.

Девушка не послушала его. Перегнувшись через сиденье, она покрутила ручку и наполовину опустила стекло.

– Так лучше?

– Гораздо, – ответил Каша, подставляя лицо свежему сквозняку.

Дышать стало гораздо легче. Вонь мертвого города отступила, и старик вдруг почувствовал, насколько сильным был этот смрад – вся одежда сейчас источала запах гноя, и хотелось ее немедленно снять и выбросить в окно.

– Тут даже магнитола рабочая, – оживился Глеб. – И флешка есть. Посмотрим, что там.

Заиграла музыка, какая-то попсовая незатейливая песня с простым долбящим ритмом и двухаккордной мелодией. Но даже от этого ширпотреба, который раньше Каша непременно бы выключил, вдруг повеяло ностальгией о минувших, теперь уже сгинувших навсегда днях.

«Черт, неужели все мы были обречены изначально? Умереть от эпидемии доселе неизвестной науке болезни?» Поверить в это, даже имея столько доказательств перед глазами, не хотелось.

О крышу машины что-то звякнуло. Вика вопросительно посмотрела на Глеба. Тот крутанул руль влево, уходя на перекрестную улицу, и сквозь зубы произнес:

– Стреляют, гады.

Повисла пауза.

– Это они от злости, наверное, что нас упустили, – предположила Вика.

Глеб пожал плечами.

– Ты знаешь, куда ехать? – спросила девушка.

Машину на успевшем покрыться наледью переулке повело, но парень быстро справился с управлением – было видно, что он не новичок в вождении транспорта.

– Откуда? Я тут, как и ты, первый раз. Аркадий, вы местный, подсказывайте дорогу.

– Через пару домов будет больница. За ней поворачивай налево и все время прямо. Для начала надо выбраться из города, а там видно будет.

До самой больницы они не проронили больше ни слова.

Дорогу, несмотря на сильные паводки и отсутствие ремонта, не размыло, она была ровной. Единственную проблему создавал брошенный транспорт – в последние дни им уже никто не пользовался и оставлял прямо на дороге.

На пересечении двух улиц – Ленина и Дзержинского – путь едущим преградила баррикада. Она была сооружена из наваленных в кучу машин и строительного мусора, замыкало же эту конструкцию знамя – черный треугольник с перевернутой вершиной на красном фоне. Рядом с флагом располагалась смотровая площадка… и на ней стоял человек.

– Не останавливайся! – сказала девушка, вглядываясь вдаль. – Поверни на другую улицу, можно же ведь объехать.

Глеб сбросил скорость и начал вертеть головой, пытаясь найти ближайший проулок. Но, к своему горю, понял, что попал в ловушку еще раньше, чем увидел баррикаду. Те, кто затеял эту западню, оказались хитрее. Все проулки и повороты, которые они проехали, были отрезаны – где лежали толстые стволы деревьев, явно спиленные, где дорогу преграждали все те же машины, в основном грузовики. Теперь из ловушки не выбраться. Не возвращаться же назад, в лапы к охотникам?

Это поняла и девушка и лишь тихо спросила:

– Где твое оружие?

Глеб отдал ей автомат. Сам взял пистолет.

Не доезжая десяти метров до баррикады, машина с путниками остановилась. Человек наверху не шелохнулся.

– Чего он ждет? – спросила девушка, вглядываясь в стоящего. Лицо незнакомца закрывала медицинская повязка, давно не менявшаяся, черная от пыли и грязи.

– Я выйду, ты меня прикрой, – сказал парень.

– Нет! А если он стрелять начнет?

– Хотел бы – уже давно бы покрошил, прямо в лобовуху. Нет, он хочет чего-то. Может, провизии? Что-то вроде налога на пересечение границы.

– Глеб, мне страшно за тебя. Давай я…

– Сиди тут, – строго ответил парень и открыл двери машины.

Плечи незнакомца были припорошены снегом. Эта деталь смутила Глеба. Стоять тут, в продуваемой части улицы, да еще на верху баррикады – не самое приятное занятие. Почему бы не укрыться в тепле, а при появлении чужаков выйти?

Парень сделал несколько шагов вперед, пристально смотря на охранника. Но тот продолжал стоять, не шелохнувшись.

И только подойдя вплотную к баррикаде, Глеб вдруг все понял.

Охранник был давно уже мертв. Болезнь сожрала его изнутри, оставив лишь оболочку, которая под воздействием сквозняков и сухого климата высохла и превратилась в статую. Конечно, бедолага умер не стоя. Запекшаяся по всей спине кровь говорила о том, что он отправился на тот свет лежа. А уже потом, когда от тела остался лишь «футляр», неизвестные водрузили его на баррикаду. Что-то вроде огородного пугала.

Парень выдохнул. Повернулся к машине и облегченно сказал:

– Он мертв.

– Кто? – вдруг спросил кто-то за спиной.

Глеб вскрикнул и шарахнулся в сторону. На мгновение ему показалось, что мертвый постовой вдруг ожил.

– Кто мертв? – вновь повторил незнакомец и вышел из своего укрытия, обустроенного в самой нижней машине баррикады.

Парень вскинул пистолет, но незнакомец осадил его:

– Полегче. У меня тоже есть из чего стрелять.

Щурясь от солнечного света, бьющего прямо в лицо («удобно устроились, все рассчитали, даже слепящий свет в глаза»), парень осмотрел незнакомца. Тот был высокого роста, весь укутан в какие-то обноски, на белом как снег лице не было даже бровей.

И чтобы доказать правоту своих слов, незнакомец извлек из тряпья куртки допотопный «кольт». Хромированная сталь блеснула в лучах солнца.

– Вы кто такие? – спросил бродяга, с прищуром глядя на парня.

– Мы просто хотим выехать из города, – не отрывая взгляда от оружия, ответил Глеб. И добавил: – Мы не хотим никого трогать. Нам надо только проехать через баррикаду.

– А мне надо пожрать. Чуешь связь?

– У нас нет еды. У нас…

– Заткнись! – раздраженно рявкнул незнакомец и глянул на машину. – Кто это там внутри сидит? Девка? Меняю ее на проезд.

Ярость хлестанула по глазам, Глеб дернулся вскинуть оружие, но бродяга его осадил:

– Полегче. Эта старушка хоть и кажется древней, но еще сможет сделать в тебе пару лишних дырок. Ну так что, меняемся? Или я всем тут котелки снесу. Бах! Бах! Мне ваши головы ни к чему. – Бродяга гадко осклабился, демонстрируя ряд гнилых зубов. – А вот телами попользуюсь, пока тепленькие. Заодно поем, три дня крошки во рту не было.

Парень попытался сделать шаг назад. Бродяга покачал головой:

– Не надо со мной в игры играть. Не люблю я этого.

– Она никуда не пойдет, – чеканя слова, ответил Глеб. – Только через мой…

– Что ж, это мы организовать всегда можем, трупы так трупы.

Бродяга направил «кольт» в голову парня.

– Постойте! – вдруг крикнула Вика, медленно выходя из машины. – Не надо стрелять. Мы согласны.

– Что?! – вытянулся в лице Глеб. – Вика, зайди в машину! Ты даже не знаешь, что он…

– Мы согласны, – перебила его девушка. – Только уберите оружие.

Незнакомец осмотрел с ноги до головы маслянистым взглядом девушку, удовлетворенно кивнул.

– Только сначала покажите мне свои очаровательные ручки, милая леди. Не притаился ли в них нож или еще какой сюрприз для меня? Я ведь знаю вас. Все вы одинаковые.

– У меня ничего нет, – демонстрируя ладони, ответила Вика.

И сделала шал вперед.

– Отличненько! – чавкнул бродяга. И кивнул Глебу: – Ты можешь ехать дальше, а мы с этой красоткой останемся. Нам есть о чем потолковать и чем заняться. Ведь правда?

– Глеб, иди, – шепнула Вика, подходя ближе.

– Но…

– Иди.

Парень сделал еще шаг назад.

– Чего замер, придурок?! – не вытерпел незнакомец. – Или хочешь поглазеть? За это я беру отдельную стоимость. Плати и оставайся. А нет денег – пошел прочь! Ну, чего замер? Быстро…

Договорить бродяга не успел. Задние двери «фольксвагена» отворились, и из них вывалился старик с автоматом наперевес.

Треснула короткая очередь.

Еще даже не успев понять, что произошло, бродяга захрипел и начал заваливаться на припорошенную снегом площадь. Глеб вскинул оружие, но оно уже не понадобилось: горло незнакомца было разорвано пулями, и из него фонтаном хлестала кровь. Бандит был уже не жилец.

– Быстрее, в машину! – просипел Каша, забираясь обратно в автомобиль. – Или поглазеть останемся?

Уговаривать не пришлось, все быстро забрались в «фольксваген».

– Жми в ту сторону, – Каша указал на небольшой закуток у дальней стены баррикады. – Там что-то вроде пропускника. Дави на педаль, возможно, у этого извращенца есть подельники.

Лысые колеса крутанулись на месте, нехотя сцепились с мокрым от снега асфальтом. Машина тронулась, начала набирать обороты.

– Предупреждать же надо! – облегченно воскликнул Глеб, уводя автотранспорт в нужную сторону. – Я думал, ты и вправду решила остаться.

– Что я, дура, что ли, совсем? – притворно насупилась та. – Еще чего – с ним оставаться!

– Это ахметовские, – пояснил Каша, сползая на детское кресло – сидеть не было никаких сил. – Их флаг. Я как увидел, сразу понял. Только вот предупредить не смог – сдавило горло так, что едва дышал.

– Что за ахметовские? – не поняла Вика.

– Были тут одни, на закате эпохи, обустроили свое мини-государство. Ахмет у них главный был, какой-то отморозок из бандюганов. Построили что-то типа резервации, предложили всем примкнуть к ним – мол, у них есть еда и ночлег, и скоро им таблетки должны по авиапочте скинуть, будут выдавать только записавшимся. Народ и хлынул. Да только не было там ничего из обещанного. Кто посильнее, заставили баррикады возводить, кого магазины грабить. Всех непокорных расстреляли, а голод пришел – и есть друг друга начали.

– Ужас! – только и смогла выдохнуть Вика.

– Тут уже и другие группировки начали организовываться. Набрали все оружия со всех складов и давай в войнушки играть. Довели до конца то, что эпидемия не завершила. Вот еще шляются последние из отмороженных на всю голову. – Старик задумался. – Интересно – охотники тоже из каких-то подобных банд выросли или это остатки правительства или военные?

– Погон и знаков отличия я не видел, – ответил Глеб. – Хотя и иерархия у них четкая прослеживалась. Были Старшие. Их так и называли – Старшие. Еще были Регуляторы, Процессоры.

– И сами охотники, – добавила девушка.

– Даже так? – вскинул брови Каша. – Действительно, целая система.

– Возможно, кто-то еще был, я просто не помню – мне они кололи такую дрянь, что я порой собственное имя забывал.

– А что конкретно они от вас хотели? Они говорили?

– Понятно что – узнать, почему мы невосприимчивы к болезни!

– Тогда, может, и не стоило убегать от них? – словно сам себя, спросил Каша.

– Что?! – горячась, вскрикнул Глеб.

– Пойми меня правильно, – начал устало пояснять старик, прикрыв глаза. – Лекарство не помешало бы сейчас человечеству, точнее, его остаткам. Возможно, некоторые методы у них слегка… к-хм, грубы, но в период, когда мир пережил гибель, нет времени на сантименты. Нужно как можно скорее найти лекарство.

– Да они… Вы даже не знаете и сотой части того, что они там вытворяли! Они не ученые, а настоящие садисты! – Глеб говорил с жаром, порой и вовсе забывая глядеть на дорогу. – У них была отдельная камера пыток, где они проводили вскрытия на людях. На живых людях! Резали им животы, вытаскивали внутренности, опрыскивали различными растворами под крики и стоны. Еще была комната по промывке, она так и называлась: «процедурная для промываний». Десять кушеток с наручниками. Приковывали к ним людей и вводили в вены различные химикаты – для того, чтобы убить заразу. Из той комнаты ни один живым не выбрался. Ни один. Охотники и другие из их шайки ищут лекарство, но не для нас. Для себя. Им плевать на остальных. У них есть загадочные Старшие, которые правят всей это структурой. Вот им и нужно это лекарство. И вы хотите, чтобы мы вернулись к этим садистам?!

Глеб уже не мог сдерживаться и, покраснев, кричал во весь голос.

– Вы просто не хотите умирать, вот и говорите всякую ересь! Страх смерти мозг затуманил? Хотите, чтобы мы вновь к ним в лапы попали?

– Глеб, прекрати, – толкнула его в бок Вика.

– А что прекрати? Разве не так?

– Не так, – ответил старик. – Мне смерть уже не страшна, и от нее спасения я не ищу. Я имел в виду совсем другое. Но если там все действительно так, как ты говоришь, то беру свои слова обратно. Был не прав.

– А что же вы тогда имели в виду? – не унимаясь, ехидно спросил парень.

Каша приподнялся на локтях, судорожно произнес:

– Порой необходимо пожертвовать определенными вещами, чтобы помочь другим.

– Пожертвовать?! – вновь взорвался Глеб. – За кого вы нас принимаете? За спасителя? Сдохнуть в пыточных застенках ради кого? Ради вон того придурка, который на баррикадах нас встретил? Ради него? Или ради тех же Старших, которые мою сестру изнасиловали?! Ради них собой жертвовать?!

– Глеб, прекрати!

– А разве я не прав? – повернулся парень к Вике. – Разве не прав? Скажи.

– Да что с тобой?! – девушка пристально посмотрела на брата.

– Ничего, – успокоившись, буркнул тот. – Просто не согласен я такие философствования кухонные выслушивать.

– Аркадий, между прочим, ради тебя в лес ходил в метель, чтобы лекарства добыть. Он мог бы послать нас, но выслушал и помог. Не забыл? И документы он принес, пропуска. Я уверена, они нам еще сослужат службу.

– Ты извини меня, если обидел своими словами, – прохрипел старик.

Парень нахмурился, пробубнил:

– Да ладно. Это вы извините меня. Наговорил лишнего. Просто нервы уже на пределе. Второй месяц в бегах. А они, охотники эти, все никак не отстанут от нас.

Некоторое время ехали молча, разглядывая унылые пейзажи.

– Как думаете, – нарушила затянувшуюся паузу Вика. – Та записка, что перевел ваш друг, Андрей, о чем она?

– Да ерунда какая-то, – за старика ответил Глеб. – Она, может, никак и не связана с лабораторией.

– Я думаю, что связана, – прохрипел старик. – Неспроста она оказалась у того головореза, которого я повстречал. Поверьте, если бы она ничего не значила, он бы ее не сграбастал вместе с документами и пропусками. Да и гриф «секретно» не просто так там поставлен.

– Да и вспомни, Глеб, – добавила девушка. – В записке говорилось про антидот.

– А может, мы просто выдаем желаемое за действительное? – устало произнес парень. – Может, нет никакой микстуры от это болезни? Эта записка ведь может быть чем угодно: перепиской двух наркоторговцев или продавцов лекарств от ветрянки. Или просто шуткой.

– Глеб, давай я за руль сяду? – предложила Вика. – Ты устал.

– Не устал. Нормально, – отмахнулся тот. – Просто я…

Глеб осекся.

– Что? – не поняла девушка, продолжая смотреть на брата, который сразу побледнел лицом. – Привидение увидел?

Парень сглотнул подступивший к горлу ком, кивнул на дорогу и могильным голосом произнес:

– Хуже. Охотники.

Глава 12

«Джед»

Аномальная Зона, за три часа до Судного дня

Другого варианта, кроме как вернуться к месту своего привала, Костя не придумал. Идти в кишащую аномалиями чащобу было равносильно самоубийству. Даже опытные сталкеры не рискнули бы пробираться через это смертельное поле, что уж говорить о простом журналисте, на свою беду забредшем сюда. У того дерева, где он сейчас присел перевести дыхание, хоть крона большая. Может, не сразу заметят?

Костя опять выругался – уже в который раз за сегодня. В голове крутилась шальная мысль драпануть через поле, стреляя веером впереди себя, добраться до дороги… Но что толку? Даже если это сумасшествие и сработает, что ему с этой дороги? Куда дальше? Машины нет. Мотоцикла нет. Даже велосипеда, на худой конец, нет, хотя навряд ли бы сейчас ему он помог, даже если бы и имелся.

Вертолет то приближался, то вновь отлетал на приличное расстояние, пытаясь рассмотреть сквозь ветки цель. Порой давал очередь из стрелкового оружия, и тогда поблизости истошно вскрикивал какой-нибудь зверь – псевдопес или дикий кабан.

Адреналин, непрерывно бурлящий в крови, истрепал нервную систему и ввел парня в такую усталость и апатию, что захотелось просто упасть и лежать в ожидании, когда его заприметят с воздуха и убьют, как этих свиней.

Но ожидаемому не суждено было сбыться.

Уже подходя к тому месту, где Костя перевязывал себе рану, нога парня споткнулась о какую-то железяку. Костя не успел даже выкинуть руки вперед, чтобы уберечь лицо от удара, как провалился в темноту.

Падение было недолгим, а приземление – ощутимым. Парень шмякнулся на бетонный пол и застонал, не в силах сдержать боль, проникающую от ног и раненого бока прямо в спину. В нос сразу же ударил застоявшийся запах холодной влаги, плесени, грибов.

Потирая ушибленные ступни, Костя огляделся. Но увидеть что-то после дневного света не получилось, пришлось ждать, когда глаза привыкнут к темноте. Наконец сквозь мрак начали проступать смутные очертания. Место, в которое он свалился, оказалось каким-то туннелем. Две кирпичные стены по бокам, смыкающиеся сводом высоко над головой, тянулись далеко во мрак, и разглядеть, где они оканчиваются, было невозможно. Костя окрикнул темноту. Эхо отозвалось не сразу, прогрохотало где-то далеко впереди.

– Замечательно! – язвительно заметил Костя, глядя во мрак. – Просто великолепно!

Но тут же себя оборвал: а что плохого, что попал сюда? Ведь там, наверху, его ищет целая рота бойцов в сопровождении вертолета, желая уничтожить. А тут… можно спрятаться.

Парень с опаской поглядел в темноту. Стало интересно – куда ведет коридор?

Пытаясь прикинуть расположение загадочного подземного строения на местности, Костя стал вспоминать свой путь отступления. Получалось, что туннель шел параллельно дороге, а одна его сторона, та, в которую сейчас смотрел Костя, вела прямиком к базе Кропоткина.

«Тогда беги назад!» – вспыхнула мысль.

Журналист развернулся и направился в нужном направлении. Моля богов только об одном – чтобы путь наконец вывел его на безопасную поверхность, где-нибудь километрах в трех от всего этого кошмара, Костя не заметил, как наступил на что-то сухое, похожее на валежник. Опустив взгляд, он брезгливо отскочил в сторону. На полу лежала мумия. Судя по форме, это был солдат, нашлась даже бирка с группой крови.

Размышляя о том, что же убило бедолагу, Костя вдруг заметил, как от сгустка черноты на потолке что-то отделилась. Вглядевшись, он увидел что-то большое и поблескивающее, похожее на огромную каплю.

Вытянувшись на длинной тонкой ножке, словно бокал в руках стеклодува, капля потянулась к Косте. Поверхность неведомого объекта слегка дрожала, точно вода на пруду в ветреную погоду.

В страхе Костя вскинул оружие. Словно поняв угрозу, капля замерла. Так они и стояли, не шелохнувшись, – парень и неведомое существо, глядя друг на друга и изучая. Наконец капля дернулась и медленно отступила, а потом и вовсе растворилась во мраке.

Костя облегченно выдохнул, но, как оказалось, рано. Вскоре вместе с первой каплей из мрака выползла другая, еще больших размеров. Чутье подсказало – именно эти создания и стали причиной смерти той мумии.

Не теряя времени, парень бросился назад.

Уже подбегая к месту своего приземления, он услышал, как что-то зажурчало за спиной, словно кто-то открыл кран и вода начала литься по бетонному полу. Оборачиваться, чтобы посмотреть, что же это, у Кости не было никакого желания. Но когда звук резко усилился, парень не выдержал и оглянулся. Крик застрял в его горле.

Огромная черная субстанция заполнила собой все пространство коридора. Маслянисто-блестящий мрак дрожал, кидая блеклые отсветы. Нечто имеет разум, понял Костя, видя, как существо ползет к нему, аккуратно обтекая острые камни, лежащие на полу.

Парень хотел выбраться обратно через тот провал, но быстро понял, что даже не стоит и пытаться – слишком высоко. Пока он будет кряхтеть и тщетно карабкаться по гладкой стене, эта тварь поглотит его. И превратится Костя в очередную высушенную мумию.

Выбора не было. Он еще раз мельком глянул на кусочек неба, виднеющийся из провала, и бросился бежать вперед, в темноту.

Существо последовало за ним.

Дробные звуки ботинок гулким эхом разносились по коридору, заглушая отвратительное чавканье, которое доносилось сзади. Вытянув руки вперед, чтобы не врезаться в стену, парень преодолел вслепую первую сотню метров. Остановился, пытаясь определить, где находится. Шальная мысль о том, что там, куда он побежал, может находится точно такая же черная субстанция, от которой он сейчас убегал, заставила покрыться холодным потом. Костя прислушался, но ничего не услышал. Ни впереди, ни сзади. Тварь, если и гналась за ним, теперь тоже остановилась. Может, выжидает? А может, просто не имеет глаз и охотится по звуку? Шуметь не сильно-то и хотелось.

Слепо тыкнув дулом автомата в темноту и убедившись, что там ничего нет, Костя неуверенно пошел дальше – возвращаться назад не было никакого желания. Перед глазами еще отчетливо стояла высушенная мумия бедолаги, словно в Древнем Египте.

И тут Костю осенило…

Он хлопнул себя по лбу, не сдержавшись, воскликнул:

– Ну конечно! Джед! Ведь читал же в детстве!

Костя любил историю, еще когда учился в школе, и часто читал разные книги, порой забывая сделать уроки. И, безусловно, читал про Джед. Просто забыл. А теперь, когда невольная ассоциация увиденной мумии бойца с мумией Древнего Египта всколыхнула память, вспомнил. У древних египтян так назывался столб, символизировавший сноп зерновых нового урожая. Еще колонну Джед устанавливали, как кульминацию в ритуале, связанном с восшествием на престол нового монарха, сменяющего умершего.

Парень задумался, пытаясь понять, как это может быть связано с оружием? Но ничего дельного придумать не смог.

Позади вновь что-то тихо зачавкало, и Костя двинулся дальше.

Вскоре парень уперся в массивную железную дверь. Ощупав ее и поняв, что она открыта, Костя схватился за ручку и дернул на себя. Петли нехотя поддались, заскрипели, дверь отворилась. Пахнуло машинным маслом и опилками.

Парень вошел в комнату и сразу же стукнулся о коробки, стоящие почти вплотную друг к другу. Долго шарил по ним, пытаясь определить, с чем они. Склад какой-то оружейный, что ли?

В коридоре кто-то отчетливо крикнул «вода», а потом закричал, и раздался дробный звук автоматных выстрелов. Костя вжался в коробки, не зная, куда еще можно спрятаться.

Выстрелы повторились, теперь уже ближе. Парень понял, что его пропажу обнаружили и теперь идут по следу. И лишь со злобой спросил сам себя: где же та черная хреновина, что высушила бойца и пыталась сцапать его самого? Где она, когда так нужна? Почему не нападает на его преследователей? Пусть сожрет их. Выпьет все их соки и высосет мозги.

Молитвы, кажется, были услышаны. Раздался вскрик, а потом жуткое чавканье и такой громкий хруст костей, что Костя невольно съежился. Затараторили автоматы, что-то брякнуло, затряслись стены. Потом на некоторое время все затихло.

Не дожидаясь, чем закончится их противостояние, парень продолжил шарить руками по коробкам и вскоре обнаружил небольшой выступ, на который получилось встать одной ногой. Приподнявшись от пола, Костя принялся обследовать верх. Ведь не до самого же потолка заставлена комната этими ящиками? Должен же быть какой-то промежуток.

Он обнаружился довольно скоро. Совсем маленький и почти под самым потолком. Костя попытался подтянуться до него, но не хватило сил. Нестерпимо заболела рана на боку.

Выстрелы раздались совсем близко – кажется, стреляющий стоял уже за спиной. Это придало парню дополнительный импульс, и он, цепляясь носками ботинок за рейки ящиков, запрыгнул наверх. Пыхтя и чертыхаясь, пополз вперед. Боль, до этого туманившая мозги и сковывавшая движения, сейчас даже стала в радость. Она оказалась той пощечиной, после которой собираешься с мыслями и начинаешь действовать. Ползти вперед. Ведь когда-то эти ящики закончатся и откроется второй край комнаты. А там, возможно, будет дверь. Ведь не через этот же вход, по которому Костя попал сюда, неизвестные внесли все эти коробки?

Пространство между верхними коробками и потолком было очень узким – едва хватало проползти. Но парень не сдавался, от этого сейчас зависела его жизнь.

Луч света прошелся по потолку – Костя понял, что бойцы добрались до склада. Кто-то тихо спросил: «Прячется?» Ответ не последовал.

В полной темноте перед глазами воображение рисовало жуткие картины – будто находится он сейчас в склепе, и что дверь непременно захлопнется, и останется он тут навсегда, заживо погребенный. Навалился удушливый приступ клаустрофобии.

Костя хотел привстать, чтобы хоть немного освободить грудь от давления, дернулся, больно ударился затылком о бетонный потолок. Несмотря на прохладу, что стояла в помещении, покрылся липким потом. Воздух словно превратился в свинец. С трудом вгоняя его в свои легкие, Костя попытался успокоить себя. Нет, это не дело – поддаваться панике. Взять себя в руки! Не раскисать! Не раскисать!

Преследователи затихли, парень тоже остановился. Утерев горячий пот со лба, он двинулся дальше, но ткнулся руками во что-то твердое. Ящик. Неужели заставили под самый потолок? Нет, справа есть проход. Парень двинул туда. Но, протащив тело всего на метр вперед, вдруг почувствовал, что стеллажи с коробками закончились. Дополз?

Костя свесил с края последней коробки автомат и отпустил его, пытаясь определить высоту стеллажей. Судя по звуку, не слишком высоко. Он аккуратно слез и в полной темноте стал шарить вокруг. Слева стена, справа тоже. А вот впереди что-то похожее на дверь. Ручка, скважина, защелка. Да, действительно, дверь. Кажется, не заперта.

Рисковать он не стал и некоторое время прислушивался – нет ли кого за дверью. Было тихо.

Наконец не вытерпел, аккуратно опустил ручку вниз. Замок щелкнул и открылся. Интересно, куда он вышел?

В комнате, открывшейся взору, горел слабый желтый свет. Костя быстро осмотрелся и увидел в дальнем углу стол, табуретку, на которой, подперев голову, спал солдат. Охранник.

Костя замер, боясь даже шелохнуться. Неужто вывела кривая в логово Кропоткина? Вот ведь влип!

Страх быстро сменился растерянностью: что делать дальше?

Наверное, дожидаться, когда проснется боец, не стоит. Мимикрировать – вот что надо сделать!

Озарение прибавило сил. Костя подошел на цыпочках к спящему и одним резким движением отправил солдата прикладом автомата в еще более глубокий нокаут. Не теряя времени, снял с охранника верхнюю одежду, связал бойца, переоделся. Форма оказалась слегка великоватой, но в полумраке никто не разглядит. Главное, вести себя естественно.

Забрав у солдата магазин с патронами, парень еще раз огляделся. На двери, из которой вышел Костя, висела табличка: «Склад». Любопытство пересилило, и Костя вновь заглянул внутрь и втащил в комнату один из ящиков. Стало интересно, с чего стирал он пыль своим пузом?

Внутри коробка была битком набита гранатами РГД-5, они лежали в полиэтиленовом наполнителе, словно фрукты. Парень аж присвистнул от увиденного.

– Парочка не помешает, – шепнул он и набил полные карманы, которые тут же приятно провисли от тяжести содержимого, и на душе стало спокойнее.

План спасения был до безобразия прост. То, что он оказался в самом сердце базы Кропоткина, с одной стороны, не так уж и плохо – тяжелее всего искать у себя в закромах. А пока они будут это делать, Косте надо всего лишь выйти к Периметру и покинуть базу, лучше всего с черного выхода. А там уже и до заставы недалеко будет… Легко, конечно, говорить, сложнее осуществить. Ну да ничего, справимся!

Взяв автомат в руки, Костя направился к выходу. Быстро миновав коридор, вышел к лестнице, ведущей с нулевого этажа на первый. Сверху слышались шаги. Укрыться, чтобы переждать опасность, места не нашлось, поэтому Костя пошел ва-банк. Закинув оружие на плечо и опустив пониже голову, он стал быстро подниматься наверх.

На середине лестничного марша путники встретились. Толстый усатый мужик в военной форме грузно прошел мимо, не сказав и слова. Костя выдохнул и двинулся дальше. Уже поднявшись, увидел, как к нему бегут человек пять охраны. Внутри все оборвалось. Парень растерялся, остановился, потянулся за оружием, но не смог даже стащить с плеча – так сильно тряслись руки.

– Давай тревогу, боец! – крикнул первый подбежавший к нему и скрылся на лестнице.

Опешивший Костя только и смог, что кивнуть. Остальные солдаты последовали за командиром.

«Не узнали! – еще не веря до конца своему счастью, подумал парень. – Хотя, с чего бы им меня узнавать? Лица моего они близко не видели, в одежде я другой. Тут теперь самое главное – самому себя не выдать и не нервничать».

Проводив последнего солдата взглядом, Костя по-кошачьи пробрался до дальней стены, у которой находилась дверь. Дернул ручку и с сожалением понял, что выход закрыт.

«Тогда откуда пришли солдаты? – недоуменно подумал парень, оглядываясь. – Надо бы поторопиться, иначе они сейчас обнаружат связанного и все поймут».

Наконец он увидел небольшой закуток около одной из стен – заметить его было не так-то просто, потому что поворот прятался за огромным пожарным щитом, на котором висели ведра и огнетушители. Юркнув туда, Костя оказался в небольшом коридорчике, упирающемся в массивную железную дверь.

«Вот он, выход!»

Но радость быстро сменилась ужасом – дверь распахнулась и внутрь вошел высокий худой человек, весь в черном.

– Чего встал? – рявкнул он и внимательно посмотрел на Костю.

Парень кивнул в сторону, промямлил:

– Тревогу сказали объявить.

– Ну так и объявляй. Чего расхаживаешь?

– Есть.

Костя опустил взгляд и направился к выходу. Но вошедший не спешил уходить и продолжал буравить взглядом парня.

– Постой. Ты из каких отделений будешь? Что-то я тебя не помню.

– Я-то? – выдавил Костя.

Но прежде, чем успел что-то придумать в свое оправдание, незнакомец достал пистолет и направил на него.

– Руки на стену! Без глупостей!

Костя повиновался.

Незнакомец подошел ближе к парню, хлопнул того по бокам, проверяя наличие спрятанного оружия. Осклабился:

– Перехитрить думал? Ну-ну.

Позади раздались шаги нескольких человек – солдаты, сообразившие, что случилось, возвращались назад. Худой глянул через плечо. Этой секундной заминкой и воспользовался Костя. Толкнув руку, в которой незнакомец держал пистолет, в сторону, парень набросился на неприятеля и повалил его. Тот, не ожидая такого мощного сопротивления, упал, не успев даже ответить. И пока соображал, что случилось, Костя стянул автомат и наотмашь начал бить врага. Хватило трех ударов. Незнакомец обмяк и затих.

Не теряя ни секунды, Костя кинулся к двери и оказался на улице.

Яркий свет резанул по глазам. Парень зажмурился, остановился, пытаясь сообразить, куда двигаться дальше. Помня, что с одной стороны проходного пункта на базе стоит вышка с охранником, Костя начал искать ее взглядом – так будет легче сориентироваться на местности. Вышка обнаружилась быстро. Еще Костя увидел у дальней стены несколько грузовых машин, возле которых стояли до зубов вооруженные солдаты, сканируя местность. Костю бойцы обнаружили довольно быстро и двинули в атаку, стрелять издалека, видимо, не решаясь.

Он понял, что основной вход для него закрыт и надо прорываться через черный.

«Знать бы только, где он!» – подумал парень, лихорадочно выискивая взглядом укрытие.

У заправочной бочки, что стояла справа, прятаться бессмысленно. Рвануть к гаражам? Они заперты, да и через открытую хорошо простреливаемую площадку придется бежать. К дежурке? Там есть где укрыться, но и народу там тоже хватает – было видно через окно как минимум человек пять.

Оставалось только двухэтажное здание в паре десятков метров, туда Костя и рванул. За спиной затрещало – стреляли предупредительными в воздух.

Парень заскочил в распахнутую дверь, развернулся и дал ответную очередь. Это поумерило пыл преследователей.

Не дожидаясь новой атаки, Костя направился по коридору. Парень обратил внимание, что здание стоит близко к стенам Периметра, и если на той стороне строения есть окна, можно будет выпрыгнуть и попытаться перелезть через ограду.

«Очень много предположений и домыслов», – скривил нос Костя.

Что делать, если не окажется заветного окна? Что, если там стена? Через нее просачиваться? Да и забор не абы какой, бетонная монолитная плита в два с половиной метра, просто так не перепрыгнешь.

Хотя со стеной не так уж все и страшно. Костя в юности некоторое время ходил на скалодром и не без успеха преодолевал даже самые сложные трассы. А с учетом того, что дополнительным стимулом будет несколько десятков стволов оружия, справиться с этой задачей довольно легко. Главное, добраться до заветной цели.

Журналист дошел до конца коридора, свернул вправо, но быстро понял, что закуток упирается в тупик. Вернувшись назад, прошагал в другую сторону. Выйдя в небольшое помещение, быстро оценил обстановку. Две двери, первая распахнута, вторая закрыта. Из второй доносится чей-то голос. Костя хотел уже возвращаться в прихожую и искать удачи в другой стороне дома, как услышал любопытный разговор:

– Хэлоу, Мориц! – раздался чей-то писклявый голос за дверью. Неизвестный говорил с сильным акцентом, делая долгие паузы в словах – видимо, вспоминая перевод фраз на иностранный язык. – Хав а ю? Ай эм окей! «Джед» ферст батч из он итс вэй ту ю! Андерстенд? Ок! Ноу проблем. Пэй мани. Ага. Бабки, говорю, платить не забывай, скотина глухая! Ага, мани-мани. Андерстенд? Ок! Тогда бай-бай, хрен лысый.

«Джед»? – спохватился Костя. – Он сказал «Джед»?»

– Петр Алексеевич? – вновь пропищал голос в телефон. Уже без акцента – незнакомец звонил другому человеку. – Да, это Кропоткин. В общем, дозвонился я сейчас до этого хрена лысого, сказал, что первая партия «Джеда»… хорошо-хорошо, не буду вслух говорить, первая партия товара отправлена. Сказал, чтобы бабки перевел. Да, вашу записочку обязательно передам. Хорошо. Понял. Жду. До связи.

«Сам Кропоткин – вот кто скрывается за дверью! – присвистнул Костя. – Это я удачно зашел. К самому боссу мафии!»

В голову закралась шальная мысль – взять главаря в заложники и выторговать себе свободу. Ведь дом, судя по тому, какая тут шишка находится, наверняка уже окружен.

Незнакомец положил трубку, и некоторое время из комнаты не доносилось ни звука. Потом чиркнула зажигалка, и следом – шипение рации.

– Чего? – недовольно пробубнил незнакомец, шумно выдыхая дым. – Какие еще посторонние? Ты рехнулся?! Быстро поймать!

Все внутри у парня оборвалось. Уже толком не соображая, что делает, отдавшись первобытным инстинктам самосохранения, Костя пинком вышиб дверь кабинета и, размахивая оружием, ворвался внутрь.

– Не двигаться! Руки вверх! Руки, я сказал!

От неожиданности Кропоткин даже подскочил, но тут же вновь шмякнулся на стул. Круглое, лоснящееся от пота лицо главаря бандитов стало красным, а толстый, похожий на коровье вымя подбородок мелко затрясся.

– Эй, ты чего? Не дури, чувачок! – пискляво протараторил Кропоткин, косясь на ствол оружия. – Решим все, тоси-боси, нормально. Че ты, не кипишуй. Ты кто такой ваще? Кто-то послал тебя сюда, да? По заданию? Да ты не бойся.

– Боишься здесь только ты, – выпалил Костя. – Мне уже нечего бояться.

– Да ты чего? – фыркнул главарь. – Осторожнее с автоматом, а то вдруг еще шмальнешь.

– Жить хочешь? – ледяным тоном спросил парень, захлопнув ногой дверь.

– Хочу, кто же не хочет? Ты присаживайся, в ногах правды нет. Хочешь барбитульку? Вон, на столе, возьми. Давай по-людски все дела побалакаем, чиферок заварим, все как надо перетрем, порешаем. Не надо вот сразу с автоматом, в самом деле. Всегда же можно договориться.

– Сам жри свои конфеты, – процедил сквозь зубы Костя. – Отвечай: по твоей команде директора «Огни города» убили?

– Ты чего? Какого еще директора? Никого мы не валили. Попутал ты, паря. – Округлил и без того чуть навыкате глаза бандит.

– Жизнь сейчас твоя ничего не стоит. Будешь отвечать правильно – останешься цел, наверное. Усек? – Костя для наглядности тыкнул в толстяка автоматом.

– Я всегда за свои слова отвечаю. Но ты не прав. Со мной у тебя больше выгоды будет. Пока я жив – и тебя никто не тронет.

– Мне уже терять нечего, я все равно не жилец. Едва сунусь на улицу, хоть с тобой, хоть без тебя – меня первый же твой громила постреляет.

– Но…

– Отвечай на вопросы!

– Паря, я зуб даю, никакого директора не знаю. Я тут сижу, мое дело маленькое. Туда-сюда, тоси-боси, двигаюсь помаленьку. Я в крупные игры не играю. Ты умный, по глазам вижу, что умный, должен понимать, что я не верхушка. Надо мной тоже люди сидят.

– Говори, что такое «Джед»?

Кропоткин запнулся, икнул. По обвислым щекам побежали крупные капли пота.

– Какой Джед? Не знаю такого. Кореш твой, что ли?

– Дурака не валяй. – Костя поднял оружие на уровень головы Кропоткина, ткнул прямо в лоб. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Главарь бандитов нервно сглотнул, заикаясь, произнес:

– Вот не надо тебе в это дело, паря, лезть. Послушай моего совета. Я тебе шнягу толкать не буду. Ты подобру-поздорову лучше не суйся в это.

Костя отвел автомат в сторону и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел.

– Следующая пуля пойдет в тебя, – прорычал парень, направив дуло автомата на главаря бандитов.

Кропоткин побледнел, щеки его затряслись еще сильнее. Сильно икая и глотая окончания слов, он сказал:

– Оружие. «Джед» – это оружие.

– Понятно, что не аппарат по производству сахарной ваты. Конкретнее.

– В Зоне лаборатория есть, секретная, находится почти в самом ее центре. Туда просто так не добраться, это правительственный объект, оборонка. Что-нибудь про нанороботов слышал? Вот они их и разработали, называют репликаторами, кажется. Не знаю, что это значит. По всем документам обозначено просто как «Джед».

– Что они делают, эти нанороботы?

– Известно что – людей уничтожают.

– Каким образом?

– Слушай, кореш, я не ученый! Изнутри сжирают, наверное. Знаю только, что они, эти блохи механические, самих себя могут клепать. Выпускаешь, например, ты горсть этой дряни на воздух, а она начинает селиться в человеке, жрет его и параллельно своих собратьев стругает из плоти человеческой. Не успел моргнуть – а братишки нет, да еще и полчище этой дряни в разы увеличилось.

– Как это? Как они могут размножаться? Они же не живые существа?

– Да откуда мне знать? Говорю же, не ученый. Из молекул, наверное, строят сами себя, как еще? В крови человека железо есть – вот тебе и материал. Может, еще как-то. Не разбираюсь я в этом. Да и неохота, слишком там все серьезно. Чуть сунешь нос, сразу голову рубят. Сам пойми, это оборонка, на случай войны разработана. Если вдруг партнеры наши или соседи какие буйные задумают чего, мы их тут же и траванем этой дрянью. Без шума и пыли.

– А противоядие?

– Может, и есть, мне неизвестно. Я по другим вопросам заведую.

– По каким?

– Ох, фраер ты картонный, ты хоть понимаешь, что я уже себе на два смертных приговора наговорил?

– Хочешь, чтобы я сейчас оба в исполнение привел? – Костя вновь тыкнул дулом автомата в Кропоткина.

Тот тяжело сел в кресло, отер ладонью пот со лба.

– Меня высокие люди попросили переправить партию «Джеда» за границу, в Германию. Вот и все.

– Кто именно?

– Я не знаю его фамилии, знаю только, что зовут Петр. Петр Алексеевич. Он из самой верхушки. Ты пойми, у них там свои интересы есть, нам неведомые. Заказчик – какой-то Мориц. Политические игры, все дела. Сегодня враги, завтра партнеры и все такое. Я не лезу туда. Мне сказали переправить, я переправляю. Я как перевалочный пункт тут, тоси-боси, трем помаленьку. Мне Гюрза арты возит, я их в лабораторию отправляю, оттуда ящики с «Джедом» привозят. Мы их тут складируем, потом увозим, когда говорят. Вот и все. В обмен на деньги получаю и определенные привилегии и гарантии.

– А почему в Зоне все это устроили? Чтобы сложнее было пронюхать про это дело?

– И это тоже. Ну для создания этих мандавошек используется артефакт – «синие слезы». Слыхал о таком? Он нужен как активатор и как один из элементов в их конструкции. Интересная штука – его ведь, этот кристалл, просто как украшение использовали. Ну как там кольца всякие, серьги. Думали, бесполезная безделушка. Мои ребята им нарды вытачивали даже одно время. А вот и хрен. Весьма полезная штука, оказывается.

Костя вдруг вспомнил амулет, который обнаружил у монстра в первый свой день пребывания в Зоне. Ведь Мазут с Гюрзой тогда обмолвились, что арт принадлежит им. А значит…

– Гюрза поставлял эти артефакты? – понял Костя.

– Да. На него ведь сталкеры тоже работают. Носят ему «слезы», а Гюрза собирает. На подряде, короче, сидит. Слушай, паря, давай заканчивать? Я своим дам команду, чтобы тебя не трогали, а ты иди. Миром и разойдемся. Устроит?

– Ищи дураков! – хмыкнул Костя. – Да я только выйду отсюда, как ты меня тут же хлопнешь. Со мной пойдешь, как гарантия моей неприкосновенности.

– И что ты, до самого КПП со мной будешь топать?

– Надо будет, и до самого КПП.

– А дальше? Ты ведь понимаешь, что на заставе уже предупреждены? Не выйти тебе из Зоны, ты в заложниках у нее. Тебя искать будут, каждый сантиметр пронюхают, просмотрят…

– Не нагоняй жути. Там что-нибудь придумаем. Только сначала давай показывай, где у тебя все документы по этому делу. Я их с собой возьму.

– На кой ляд тебе документы? Ведь и так немало уже узнал.

– Надо, чтобы и другие узнали.

– Ты чего? Ты не дури, паря!

– Живо!

– В сейфе лежат, – севшим голосом сообщил Кропоткин и совсем поник.

– Открывай!

Главарь повиновался. Извлек из тайника толстую папку с бумагами и протянул парню.

Костя кивнул:

– На стол положи. Знаю я твои хитрости. Вот сумка, туда складывай. Хорошо. Теперь давай своим бойцам команду, чтобы подогнали машину ко входу, а мы пока до склада прогуляемся.

– До какого склада?

– Покажешь этот самый «Джед». Своими глазами хочу увидеть.

– Оно тебе надо, паря?

– Надо! Шевелись! Где хранится?

– В южном здании, надо на улицу выйти и к гаражам идти. Там, за ними, все и складировано.

– Без дополнительной охраны и предосторожностей? – удивился Костя.

– На отгрузку просто готовим, скоро должна быть.

– Ладно, идем. Только без глупостей! Чуть дернешься – я тебя сразу в расход пущу! Мне терять нечего!

– Да понял я, понял.

Костя надел рюкзак, схватил Кропоткина за плечо и приставил к спине автомат. Было неудобно, но другого варианта у парня не было. Руки тряслись от выброса адреналина, а в горле пересохло. Они вышли из комнаты, прошли к коридору и остановились у входной двери.

– Медленно открывай, – приказал Костя Кропоткину.

Тот шумно выдохнул, крикнул через дверь:

– Не стрелять! Повторяю, бойцы, не стрелять!

Снаружи зашушукались.

– Давай, чего ждешь? – рявкнул Костя, подталкивая главаря.

Тот нехотя дернул за ручку, и дверь распахнулась.

Глава 13

Логово

Два года после Судного дня

– Тормози!

Вика едва не выхватила руль у Глеба – тот в последний момент успел выровнять машину. Автомобиль повело, лысые шины взвизгнули, буксуя на обледенелой дороге.

– Сдурела?!

Парень сбавил скорость.

Метрах в трехстах стоял знакомый черный «уазик». Сквозь лобовое стекло машины виднелись водитель и пассажир – оба в противогазах и защитных костюмах. Из проулка выворачивала еще одна машина.

Глеб хмыкнул – даже охотникам не чужд страх, боятся заразиться.

– Разворачивайся! – прошипела девушка.

– Куда? Тут не развернуться. Тесные улочки…

– Заднюю включай, – прохрипел старик. Приступ кашля прошел, и стало лучше, но совсем немного. – Езжай до трамвайной линии, потом заворачивай в проулок. Там есть сквозная дорога, на другую улицу вырулим.

Уверенность, с которой говорил Каша, успокоила молодых людей, и нервозность быстро ушла, уступив место сосредоточенности.

Парень врубил заднюю передачу, втопил педаль газа. «Фольксваген» чихнул, дернулся и послушно сменил направление движения.

Черная «буханка» охотников мигнула фарами и последовала за ними.

Некоторое время они ехали молча – машина беглецов и преследователей, смотря друг на друга, словно в каком-то причудливом танце. Потом Каша крикнул: «Вертай!», и Глеб крутанул руль. «Фольксваген» бросило в сторону, но парень не растерялся и резко вывернул, уводя силу движения заноса в нужном направлении. Автомобиль точно вписался в искомый поворот. Вика радостно захлопала в ладоши, расхваливая водительские способности брата, но Глеб, не отвлекась от дороги, утопил педаль и сосредоточенно спросил:

– Теперь куда?

Каша кивнул:

– По прямой – до той арки. Там два дома стоят, за ними проходит улочка небольшая, о ней мало кто знает. Там можно окольными путями выехать из города.

– А это еще что? – в голосе Вики послышались нотки страха, и старик невольно подумал, что охотники нашли еще более короткий путь и вновь нагоняют их. – Вон там, на проводах.

Между двух соседних девятиэтажек был прокинут толстый кабель, на котором болтались то ли рваные тряпки, то ли зацепившийся мусор. Но Каша довольно быстро понял, что ошибся. Не мусор. Повешенные. Их тела, уже изрядно объеденные птицами, покачивались на ветру, словно жуткая новогодняя гирлянда. Внизу, на асфальте, черными кляксами лежали те, чьи петли не выдержали времени и прогнили.

– Все те же – ахметовские. Суд, наверное, устраивали, а этих для устрашения вздернули. Может, предатели какие? Видите, у них пояса красные? Это что-то вроде знака отличия, Ахмет такие пояса только близкому окружению выдавал как символ особого статуса. А теперь болтаются, несмотря на свои привилегии.

Путники миновали жуткий двор, выехали на тесную детскую площадку. Здесь пришлось повозиться, чтобы разъехаться с брошенными прямо на дороге машинами.

– Погони нет? – не вытерпела девушка, тревожно поглядывая в зеркало заднего вида.

И словно ответом на ее вопрос из проулка, такого тесного, что казалось, туда и коляске будет сложно протиснуться, наперерез выскочил знакомый черный автомобиль. Глеб затормозил, начал переключать скорости, бросил сцепление, но поспешил – машина дернулась и заглохла.

– Заводи! Заводи! Ну чего ты? Заводи же!

– Пытаюсь! – сквозь зубы процедил парень, терзая замок зажигания – старенький «фольксваген» рычал, сипел, но заводиться категорически не желал.

Ловко объезжая препятствия, «уазик» охотников приближался к своей цели. Не доезжая двух десятков метров, остановился. Из машины начали выскакивать черные силуэты.

– Заводи! Я их задержу! – бросил старик, и едва Вика обернулась, чтобы уберечь Кашу от самоубийственного шага, как тот выскочил из машины и бросился к парковке.

Затрещал автомат – это Каша успел дать скупую очередь по преследователям. Те стушевались, явно не ожидая такой прыти от старика. Видно, давно уже списали его со счетов. А вот хрен вам на лысый череп!

Каша вдруг почувствовал, что кашель, до того нещадно терзавший легкие, пропал, словно с тем последним приступом отхаркнул вместе с черной мокротой и всю свою болезнь. Состояние заметно улучшилось, и даже появилось немного сил.

Укрывшись за брошенными машинами, старик стал наблюдать за действиями врага. Те начали рассредотачиваться на местности – понятно, хотят окружать. Не выйдет. Что там Глеб? Давай же, заводи эту чертову колымагу! Заводи!

«Фольксваген» стоял неподвижно, лишь иногда насмешливо цокая стартером.

Двое охотников двинули в сторону машины, где сидели Глеб и Вика, еще двое пошли по дуге к старику. Каша недовольно крякнул, переполз через слякоть к пассажирскому сиденью одной из машин. Высунувшись из распахнутого окна, дал еще несколько одиночных выстрелов. Пули пошли кучно, одного охотника – того, что шел к «фольксвагену», – скосило наповал, второго знатно припугнуло. Он бросился в кусты, дал ответную очередь, но та ушла мимо.

Старик выполз из машины и перебрался в другое укрытие – поваленное ветром дерево, лежащее на детской площадке.

Пули стоило экономить. Он нажал на спусковой крючок лишь тогда, когда убедился, что один из охотников открылся достаточно хорошо, чтобы его можно было ликвидировать наверняка. Но, как назло, подвела погода. Нога скользнула, и ствол автомата дернулся вверх.

«Фольксваген» продолжал хрипеть. Очередная попытка оживить железного зверя чуть не закончилась успехом – движок начал схватывать обороты, заревел, но сразу же заглох. Что там, бензин, что ли, кончился? У, железяка!

Каша заприметил, как из «уазика» вышел уже знакомый ему охотник, с которым ему довелось встретиться в самом начале путешествия. Круглый логотип с цифрой 13 на левой стороне груди оживил воспоминания последней их схватки – тогда он чуть не убил Кашу, и только чудом удалось избежать смерти. Интересно, посчастливится ли сегодня? Тринадцатый начал отдавать приказы остальным, меняя тактику.

«Вот и опять свиделись», – злобно подумал Каша, целясь в главаря. Но тот, словно почувствовав опасность, скрылся за деревом.

Охотники бросили все силы на старика, об основной своей цели словно позабыв.

«Это хорошо!» – обрадовался Каша, готовясь дать решающий отпор, но быстро понял, что рано ликовал – осторожничая, обходя за кустами, к «фольксвагену» пробирался сам Тринадцатый.

Каша выругался и переполз к другой машине, поближе к стоящему УАЗу.

«Ну чего же ты, Глеб? Крути ключ! Почему стоишь?»

Машина и в самом деле стояла неподвижно, перестав даже издавать звуки. Старик подумал, что «фольксваген» окончательно сдох, но, присмотревшись, понял, что парень ковыряется в замке зажигания.

Кашу пробрал лихорадочный смех. А у Глеба, оказывается, крепкие нервы – охотники уже в пяти шагах от него и с каждой секундой приближаются все ближе, а он машину вздумал чинить. Хотя, наверное, правильно. Лучше потратить минуту на ремонт, чем безрезультатно пытаться ее завести.

Поспеши! Поспеши!

Старик пустил еще несколько пуль в сторону крадущихся, хотя и знал, что свинец пролетит мимо – слишком неудобная позиция для стрельбы. Но припугнуть тоже не мешает, это подарит несколько лишних секунд парню. Охотники дали ответный залп. Пуля звякнула по капоту, едва не снеся старику половину головы, и лишь чудом пролетела мимо. Каша прижался к земле.

Поспеши, Глебушка! Давай же!

«Фольксваген» вновь начал кашлять и чихать. Каша отчетливо услышал, как Глеб громко выругался.

А потом машина завелась – фыркнула совсем по-собачьи, и мотор взревел.

Отлично!

Зная, что охотники сейчас активизируются, старик выскочил из своего укрытия и начал одиночными обстреливать «уазик». Надо выиграть время, оттянуть все внимание на себя, пока молодежь будет отступать.

– Уезжайте! – крикнул Каша, краем глаза увидев, что парень с девушкой медлят. – Валите отсюда скорее! Я их…

Пули звякнули об асфальт, выбивая из него крошку и обсыпая ею старика.

– У-ух! – Каша развернулся, стрельнул в ответ и нырнул к машинам.

Едва не сбив карусель, «фольксваген» крутанулся на небольшом пятачке и резво рванул к стоянке.

– Куда?! Прочь! Прочь отсюда!

Но Глеб его не слышал. Парень с девушкой не намеревались бросать его тут.

«Дураки! – с сожалением вздохнул Каша. – Это же самоубийство! Сейчас охотники подожмут сзади, и тогда…»

Охотники быстро смекнули, что к чему, и уже бежали обратно к машине. Тринадцатый поторапливал остальных, сам, однако, не спеша присоединяться к ним.

Хрустнул бампер – это Глеб неудачно вписался в узкий поворот и заехал на газон.

«Как же он теперь развернется?»

Машина взвыла и, разбрасывая куски грязи и сухой травы, рванула через детскую площадку прямиком к Каше.

Старик еще раз выругался за столь опрометчивый со стороны молодежи шаг, но обижаться не стал, наоборот, даже стало приятно, что его не оставили в беде.

Экономя патроны, Каша еще четыре раза выстрелил, стараясь попасть в лобовое стекло машины врага, авось кого-нибудь зацепит. На пятом выстреле оружие резко вильнуло в сторону – старик даже не понял, из-за чего. А потом в лицо что-то прилетело. И еще раз. И еще.

Тринадцатый подскочил незаметно. Бесшумной тенью он пробрался с другой стороны стоянки и атаковал Кашу. Непонятно было только, почему не убил издали? Боялся промазать?

Падая на землю, старик понял, что охотник без оружия – его автомат лежал на асфальте, в него угодила пуля, пущенная стариком. Вот ведь сюрприз. Жаль, что не в самого предводителя охотников.

Тринадцатый насел сверху, начал щедро посыпать Кашу ударами. Бил хорошо, словно отбивную, не пропуская ни одного участка тела. В голову, грудь, печень… опять в печень. Старик уворачивался как мог, но от такого града ударов сложно было защититься – тяжелые хуки и тычки проходили даже через выставленные блоки. Каша закрыл лицо, уже не надеясь дать отпор – лишь бы охотник голову не проломил, но вдруг удары прекратились.

Старик почувствовал, что противник отскочил в сторону. Не теряя времени на выяснение причин внезапного перерыва, Каша встал и побежал прочь. Справа посигналили.

– Аркадий, сюда! – раздался голос Вики.

Каша обернулся и увидел «фольксваген», из окна которого высовывалась девушка с пистолетом.

Старик глянул на Тринадцатого. Тот лежал в траве, держась за плечо и скрипя зубами.

«Добить бы», – промелькнуло в голове, но рев «уазика», раздавшийся позади, не дал этого сделать. Надо спешить. Чудом выжил – и на том спасибо.

Запрыгнув на ходу в машину, старик прохрипел:

– Жми!

Просить Глеба дважды не было необходимости. Сшибая заграждения детской площадки, машина рванула вперед.

– Живы? – спросил парень, украдкой поглядывая в зеркало заднего вида.

Потирая ушибленную скулу и распухший нос, Каша просипел:

– Нормально. И не так еще приходилось отхватывать.

Быстрый осмотр показал – зубы на месте, нос не сломан, ребра в порядке.

– Бьет как девчонка, – усмехнулся Каша и сморщился – острая боль прошила печень. – Это их главарь, да?

– Его зовут Аркус, – пояснил Глеб. – Не знаю, что это – его настоящее имя или кличка, в той лаборатории его все так называли. Именно он организовал погоню за нами.

– А цифра 13 на груди что значит?

– Он – главный тринадцатого корпуса. У них все на корпуса разделено, в тринадцатом числятся все охотники.

– Короче, руководитель силовых структур.

– Вроде того.

– Они всегда в этих костюмах ходят?

– Всегда, – ответила Вика с каким-то надрывом в голосе. – Он у них уже вместо кожи стал.

– Постойте-постойте, – в голове Каши начали роиться мысли, и была среди них какая-то догадка, которую он не мог пока ухватить и выразить словами. – Костюмы всегда носят – это, конечно, похвально. Но защита ведь нужна только тем, кто не заражен. Правильно? Значит, они не заражены?

– Ну да, – кивнул Глеб, еще не понимая, к чему тот клонит.

– А как они смогли не заразиться? Они что, знали, что скоро будет эпидемия?

– Что вы хотите этим сказать?

– Да пока и сам не знаю, – усмехнулся Каша. – Но сдается мне, что этим ребятам известно больше про конец света, чем нам с вами.

Глеб хотел что-то сказать, но не успел – позади машины раздались выстрелы.

– Ложись! – выдохнул старик, увлекая Вику на сиденье, и очень вовремя – заднее стекло «фольксвагена» с грохотом разбилось, и две пули прошили потолок. – Глеб, поворачивай! Там тупик будет!

Парень не растерялся. Вывернув до упора руль, он шмыгнул в закуток, едва не снеся при этом пивной ларек.

«Буханка» не отставала. Лишь на третьем повороте, когда Глеб в очередной раз сделал крутой маневр, намереваясь наконец выбраться из тесных проулков, УАЗ неудачно вошел в поворот, врубился боком в столб и отстал.

– Все живы? – спросил Глеб, переведя дыхание. За ледяным спокойствием в его голосе сквозили усталость и страх.

Ответить пассажиры не успели – в дальнем переулке показался черный бок знакомого «уазика».

– Это второй! Уходи в сторону!

– Да куда?! Тут линия…

– За линию давай, там по кустам можно, через проспект уйдем!

Глеб доверился старику и лишь сухо бросил:

– Держитесь!

После того, что уже случилось за столь короткий промежуток времени с машиной, она должна была непременно развалиться, но оказалась надежным боевым товарищем. Подминая кусты, «фольксваген» въехал на сильно заросший участок улицы, распугивая бродячих собак, пробороздил землю и оказался возле трамвайной остановки.

– Теперь сюда! – скомандовал Каша, выглядывая в окно – преследователи сокращали расстояние. – Патроны! Живее!

Вика сунула в его руку коробку с боеприпасами. Каша быстро отцепил магазин, трясущимися от холода и убойной дозы адреналина пальцами снарядил его, вставил обратно.

– Теперь держи меня!

Высунувшись из разбитого заднего окна, старик дал длинную очередь. «Уазик» взвизгнул тормозами, начал уходить вправо. На какое-то мгновение Каше даже показалось, что преследователи наконец отстанут от них, но охотники быстро выровняли ход и начали огрызаться.

Ответная очередь едва не ранила старика – Глеб вовремя повернул руль. Вторая серия пущенного свинца наделала много дыр в боковой двери, только чудом не задев Вику.

– Бензин! – выдохнул Глеб, уводя машину влево, в сторону большого перекрестка.

– Что? – Каша растерялся.

– Бензин, говорю, кончается.

Старик и сам понял, что далеко им не уехать со стрелкой датчика горючего, упавшей вниз, за красное деление, но надеялся, что хватит хотя бы выбраться из города.

Машина зачихала, начала дергаться – верный признак, что скоро настанет страшный миг, когда последняя капля бензина израсходуется и автомобиль умрет. Нет, сейчас нельзя! Только не на перекрестке!

– Рули туда! – крикнул Каша, указывая на одноэтажное здание, стоящее в стороне от домов, которое походило на трансформаторную подстанцию, но ни тянущихся к ней проводов, ни самих трансформаторов поблизости не было. Да это сейчас и не важно. Главное, укрыться, держать оборону, а потом…

Старик не знал, что потом. Страшная неизвестность схватила ледяной лапой сердце и не отпускала. Сколько они смогут укрываться там? Да, здание надежное, кирпичное. Только вот двери деревянные, охотники такие враз выломают. А если даже и получится удержать рубеж, то уходить уже будет некуда. Они в углу…

– Все! – выдохнул Глеб, вырывая Кашу из вороха неприятных мыслей. – Бензин кончился.

– Как?! – всполошилась Вика. – Ведь едем же еще!

– Накатом движемся. – Парень стал заметно нервничать. – Не слышишь, что ли, что движок заглох?

– Нормально, – успокоил его старик. – Рули к дому, который показал. Дотуда хватит.

«Фольксваген» докатился до бордюра, ткнулся в него, остановился.

– Вылезаем! Живо! – крикнул старик и первым выскочил из машины.

Прикрывая одиночными выстрелами друзей, Каша обогнул автомобиль сзади, вышел к строению. От него пахнуло гарью и палеными волосами. Тошнотворный запах усилился, едва старик приблизился к двери. Заходить в зловонное место не хотелось, однако выбора не было. В стену врезалась пуля, заставив Кашу ругнуться и быстро заскочить внутрь.

Дверь тут же лязгнула и захлопнулась – спутники были начеку. Каша хотел похвалить друзей за оперативность, но едва открыл рот, как закашлялся. Стена тошнотворного смрада – гнили, испражнений, гари, кислятины и еще чего-то омерзительного и богохульного в своем естестве, чему и названия-то нет, сперла дыхание и защипала глаза.

– Ох! – только и смог выдохнуть старик, едва сдерживаясь, чтобы не опорожнить желудок. – Что это так…

Договорить не получилось – спазмы сдавили горло.

– Да, воняет крепко, – подтвердил Глеб, отплевываясь. – Но терпимо.

– Терпимо? – хмыкнул Каша, но почувствовал, что тошнит не так сильно.

Первая волна отвращения прошла, обоняние притупилось. Осталось лишь мерзкое ощущение того, что эта вонь намертво въелась в одежду.

Ничего, переживем.

– Помойку тут, что ли, устроили? – проворчал старик, оглядывая темное помещение.

– Если бы, – ответила Вика откуда-то из глубины темноты. – Глеб, посвети сюда.

Парень достал из кармана спички. Дрожащий огонек тускло осветил помещение, открывая его жуткие тайны.

Первой вскрикнула Вика, не выдержав увиденного. Потом грязно выругался Глеб. Пламя дернулось и затухло, погружая людей во мрак.

– Господи, что это? Что тут… – девушка не могла найти подходящих слов. Слезы предательски лезли наружу, но Вика держалась и лишь, икая, продолжала повторять: – Что тут… Господи! Тут же… тут…

Каша, отвлеченный осмотром двери на предмет ее надежности от взлома, творящегося вокруг не увидел и, услышав всхлипы девушки, растерянно спросил:

– Что случилось?

– Сейчас я покажу, что случилось! – в голосе Глеба уже сквозила ненависть, какая вырастает только на страхе. – Сейчас покажу!

Чиркнула еще одна спичка, и комната вновь осветилась желтым светом.

Настала пора неприятно удивляться Каше.

Вся дальняя стена была покрыта чем-то бугристым, маслянисто-черным, издали похожим на густо разросшийся мох. Но это был не мох. Старик не поверил своим глазам и даже подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть увиденное. Нет, точно не мох. Человеческие, мать их, внутренности. Они были развешаны на гвоздях, вбитых ровными рядами в стену, и заполняли собой все пространство, не оставляя даже просвета.

«Чтобы такое сотворить, понадобилось, наверное, не меньше десяти человек расходного материала», – первое, что подумал Каша, не в силах оторвать взор от жуткой картины, и удивился собственным мыслям. Это от шока.

Хаотичное на первый взгляд сплетение кишок при более внимательном взгляде оказалось подобием картины.

– Это… – выдохнул старик, пытаясь осмыслить увиденное.

У изображения был задний фон – ровный слой, поверх которого из двух позвоночников, скрепленных рваными кусками кожи, было сделано подобие столба. По бокам виднелись отходящие лучи, выполненные из отрубленных пальцев.

– Это дерево, что ли? – предположил Каша.

Ему не ответили.

– Глеб, вот тут, – почти пикнула Вика, указывая на другую стену. – Что-то написано.

Парень подошел к сестре, но рассмотреть ничего не успел – спичка погасла, больно подпалив пальцы. Глеб поспешно зажег другую, осветил стену. На ней картин из человеческих внутренностей не было, но имелась надпись, сделанная кровью.


ПЫЛЬНЫЙ ВЛАДЫКА


А чуть ниже выцарапано чем-то острым глубоко по кирпичу:


ВНУТРИ КАЖДОГО ИЗ НАС


– Это ваш дружок, на всю голову повернутый! – задыхаясь от гнева, выдавил Глеб. – Это он! Он все это тут наделал!

– Успокойся, – твердым голосом произнес Каша. – Не об этом сейчас надо думать.

– А о чем?

– Помоги лучше дверь подпереть чем-нибудь. Одного замка тут явно будет мало.

– Может, вот этим? – в голосе Глеба прозвучал сарказм.

Парень указал на человеческие останки, лежащие в углу. Внутри них копошились крысы.

Старик понял, что от парня сейчас помощи не дождешься, и начал действовать самостоятельно. Найдя в темноте пару крепко сбитых офисных шкафов, с трудом передвинул их к дверям. Если и удастся охотникам выломать проход, то лишь изрядно попотев. С угла можно будет встречать их ответным огнем – людей они тут потеряют много, надо только беречь патроны.

Место и в самом деле скверное, одна только дверь и имеется. Ни окон, ни вентиляционных решеток. Ни-че-го. Клетка. Мышеловка.

В дверь стукнули. Потом еще раз.

От неожиданности спрятавшиеся даже перестали дышать. Обострившееся до предела чувство страха и осознание того, что их с преследователями разделяет лишь тонкая дверь, сковали мышцы. Вика громко сглотнула подступивший к горлу комок, Глеб положил ладонь на рукоять пистолета, старик поднял автомат.

– Эй, вы там? – раздалось снаружи.

Каша сразу узнал его, хотя четко слышал всего раз – когда охотники ворвались в его дом. Тринадцатый. Чувствуется его командный голос.

Старик молчал. Молчали и остальные.

Что-то тяжелое врезалось в косяк. Еще раз. И еще. Дверь заскрипела, но не поддалась.

– Лучше откройте.

– Разбежался! – не вытерпел Глеб, за что получил подзатыльник от сестры.

– Глеб, открой дверь, – не унимался Тринадцатый.

– Зачем? Чтобы ты нас на опыты отправил, засранец? Или сестру теперь мою хочешь заразить? Или изнасиловать, как тогда?! – парень уже кричал и готов был даже открыть дверь, только чтобы вцепиться кровному врагу в глотку.

– Успокойся, – властно произнес Тринадцатый. – Ты знаешь, чем мы занимаемся.

– Людей вы пытаете – вот чем вы занимаетесь!

– Неправда. Мы ищем лекарство от болезни, и только вы с сестрой можете помочь человечеству.

– Не надо этих высокопарных слов. Оставь их своим «шестеркам»! Я все прекрасно видел своими глазами – все те пыточные и казематы, что стоят в вашем бункере.

– Это не пыточные, – терпеливо пояснил предводитель охотников. – Это лаборатории. Мы ищем лекарство. Да, методы у нас не всегда гуманные, но в военное время по-другому нельзя действовать. Надо спасать тех, кто остался в живых.

– Это вас, что ли? – усмехнулся Глеб.

– Всех.

– Тогда что же вы стреляете по нам, а не спасаете?

– Так и вы в долгу не остаетесь! – усмехнулся Тринадцатый. – Ну что, Глебушка, откроешь? Вариантов ведь нет.

– Есть. Всегда есть.

– Бороться удумал, значит? Да ты пойми, дурачок, что никто не хочет твоей смерти. Ты и твоя сестра особенные. У вас есть внутри нечто – мы пока не знаем что, ген какой-то особенный или антитела, которые не дают организму заразиться.

– Но вам все же удалось меня заразить! – выкрикнул парень.

– Мы излечим. Мы всех излечим. – Тринадцатый тяжело вздохнул, словно слова эти давались ему с великим трудом. – Нам нужно только понять, что оберегает вас. Мы синтезируем это, воссоздадим. У нас огромная лаборатория. У нас есть ученые. Ты взрослый парень, Глеб, ты все прекрасно понимаешь. Времени нет. Надо действовать. Надо искать. Иначе оставшиеся в живых умрут и человечество погибнет. Ты хочешь этого?

– Ищи других!

– С радостью. Только пока будем искать других, будет упущено драгоценное время. Мы не причиним вам вреда, обещаю. Старика, который так лихо моих бойцов косил, тоже пощадим. Обещаю. Ты знаешь мое слово, Глеб. Я им не разбрасываюсь.

– Кто вы такие? – вступил в разговор Каша.

Тринадцатый некоторое время колебался, прежде чем ответить:

– До Судного дня мы входили в состав Министерства обороны правительства. Теперь, когда правительства нет, мы отделились в самостоятельную организацию. «Купол» – так мы теперь называемся. Мы ищем лекарство от болезни. В высокогорьях Урала у нас есть резервация. Там люди, они не заражены, и лекарство предназначено для них. И для тех, кто еще остался в живых. Вы – это единственная надежда для человечества.

– Мы не хотим умирать! Не хотим умирать! – закричал нечеловеческим голосом Глеб.

– Никто не хочет, – спокойно ответил ему Тринадцатый. Его вкрадчивый голос действовал гипнотически. – Глебушка, открывай. Давай, просто открой дверь.

Парень заплакал. Сделал шаг. Другой.

– Нет, Глеб! Не надо! Он врет! Он врет! – закричала девушка.

Но парень ее уже не слышал.

Глава 14

Пыльный владыка

Аномальная Зона, час Х

Их встречали. Организовали «теплый» приемчик. Человек тридцать – так показалось на первый взгляд Косте, не меньше, стояли в непосредственной близости от него, подняв стволы оружий и злобно наблюдая за каждым шагом вражеского лазутчика.

– Не стрелять! – почти взвыл Кропоткин, весь сразу обмякнув и едва держась на ногах.

Костя заломил ему руку и ткнул стволом в спину.

– Вперед! Без глупостей. Не дергайся!

– Тише ты! – пикнул тот, вытянувшись в струнку. – Руке больно!

– Не дергайся! Своим скажи, чтобы отошли!

– Отойдите! – крикнул тот.

– Машина где? – быстро глянул по сторонам Костя.

Кропоткин тоже осмотрелся.

– У гаражей.

– Хорошо. Пошли.

Они доковыляли до гаражей и остановились возле первых ворот перевести дыхание. Со всех сторон на них продолжали глазеть бойцы Кропоткина, следуя по пятам на некотором расстоянии, и их взгляды были красноречивее любых слов. Если бы не главарь, послуживший Косте живым щитом, дерзкого паренька давно бы нафаршировали свинцом.

Будь его воля, Костя без промедления прыгнул бы в машину и вдавил педаль газа в пол, слишком высоки стали ставки в этой игре. Убраться бы подобру-поздорову. Но он не мог этого сделать. Пока не мог. Он должен увидеть этот проклятый «Джед» собственными глазами и донести до всех то, что стало известно ему самому. Во имя погибшего шефа, Логиста и тех безымянных людей, которые пострадали из-за этого. Потому что одно дело, когда оружие создается, чтобы защищать свой народ, и совсем другое – когда его продают на черном рынке любому, кто платит большие деньги. Кто знает, а не будет ли оно применено завтра против его же изготовителей?

– Теперь куда? – встряхнул Кропоткина Костя.

– Туда, – кивнул тот в сторону небольшого закутка, в котором оказалась узенькая дверца.

– Это что, склад, что ли?

– А ты думал, мы тут табличку огромную неоновую повесим? Специально так неприметно сделано, для маскировки. Это вход на нижние уровни.

– Как в том месте, где гранаты у вас хранятся? – сообразил парень.

– Вот, значит, ты как к нам попал, – проскрипел зубами главарь. – Давно своим ослам говорю, чтобы ревизию всех помещений сделали.

– Обязательно пусть сделают, – усмехнулся Костя, вспоминая неведомую черную каплю, поселившуюся в туннеле. – Давай, открывай.

Они зашли в темное помещение и быстро закрыли за собой дверь, оставив свору преследователей снаружи.

Костя быстро нашел выключатель и щелкнул кнопкой, комнатка наполнилась тусклым желтым светом.

– Теперь куда?

– Около той стены еще одна дверь.

– Где? – как ни старался Костя, но увидеть заветный вход не смог.

– Незнающий и не найдет, – усмехнулся Кропоткин. – Спрятана. Во всем нужна конспирация. Вот тут, под щитком, ввод пароля.

– Давай, жми.

Трясущимися руками Кропоткин ввел код. Дверь пикнула, отворилась. В нос ударил плотный запах спирта.

– Вы тут точно оружие прячете, а не подпольный бар разместили?

– Точно, – буркнул главарь и первым вошел внутрь, Костя последовал за ним.

Помещение оказалось на удивление чистым, до лабораторной стерильности. Под потолком мертвым белым светом сияли ртутные лампы, еще больше создавая ощущение научно-исследовательского учреждения. Простучав ботинками по серому кафелю до конца коридора, идущие оказались возле стеклянной двери, за которой просматривались стеллажи с коробками.

– Это оно? – спросил Костя.

– Да.

Кропоткин весь сжался, Косте даже стало немного жалко его. Парень толкнул бандита к двери, приказал:

– Открывай.

Тот нехотя ввел пароль и открыл дверь. Зашли внутрь.

Склад оказался большим. Сводчатое помещение уходило далеко вперед, и коробки, стоящие в самом конце комнаты, казались размером со спичечную коробку.

– Да тут весь мир уничтожить хватит! – присвистнул Костя, оглядывая стеллажи.

– Процентов девяносто – хлам, – отмахнулся Кропоткин. – В основном автоматы и патроны. То, что тебе нужно, стоит в том углу.

Главарь бандитов указал на отдельно стоящий небольшой стеллаж, сплошь заставленный металлическими ящиками.

– Дуй туда, – сказал парень.

Они подошли к коробкам. Костя приказал открыть одну из них.

– Да ты с ума сошел! Даже прикасаться к этой бацилле не хочу!

– Что она там, в открытом виде, что ли, хранится? Сам же говорил, что просто так не активируешь, нужен арт «синяя слеза».

Кропоткин что-то буркнул себе под нос, помотал головой:

– Вот именно что «синяя слеза». Я тебе уже говорил, что раньше, не зная свойств этого арта, из него украшения шлепали. Безобидная штука вроде бы. И красиво. Вот, глянь на мою руку.

Костя мельком посмотрел на запястье бандита. На нем виднелся браслет, украшенный дымчато-синими камнями.

– Это оно самое? – спросил парень. В горле сразу пересохло.

– Красиво, правда? Так что я от греха подальше лучше не буду открывать ящик. – Кропоткин хихикнул. – Мои бойцы знаешь как эту гадость называют? «Пыльный владыка», ага! Ну просто хрень эта вроде как пыль по своему виду. Да только с такой пылью знаешь что можно натворить, даже с одним таким цилиндром? Точно владыкой станешь! Весь мир в труху!

– Слабо верится, что одной можно что-то серьезное сделать.

– Можно! – с жаром принялся убеждать Кропоткин. – Тут ведь какое дело. Эту пыль программировать еще надо. Период воспроизводства ей выставлять, периоды активности и прочее. Ну чтобы она и самих владельцев своих не уничтожила. А здесь, в ящиках, она ни хрена не запрограммирована. Все на «ноль» выставлено.

– На «ноль» – это значит, что безопасно?

– Если бы! – усмехнулся главарь бандитов. – У этой штуки не бывает режима «безопасно». Это значит, что нет никаких ограничений. Так что лучше не лезь ты в эту гадость.

– Открывай замок! – приказал Костя.

Кропоткин выгнулся:

– Хоть режь меня прямо тут – не буду открывать! Боюсь я этой пакости. Да там и нет замка. Защелки только – вот тут.

Парень проскрежетал зубами.

– Ладно, тогда я сам. Отойди в сторону.

Замок на ящике оказался на удивление податливым – стоило прикоснуться к механизму, как крышка распахнулась, являя на свет рядки небольших, размером с банку газировки, металлических цилиндриков, блекло сверкающих хромом.

– Это оно? – спросил Костя, дрожащими руками поднимая один из цилиндров.

В голове засела шальная мысль – а не прихватить ли эту штуковину с собой? Чтобы было доказательство его слов.

Кропоткин не ответил. Парень оглянулся и к своему ужасу обнаружил, что на том месте, где секунду назад стоял главарь бандитов, теперь никого не было.

Черт!

Костя схватил автомат и бросился к двери – куда же еще было убегать его пленнику? Но едва парень пробежал мимо одного из стеллажей, как сбоку к нему метнулась тень, и в следующий миг что-то тяжелое и металлическое обрушилось на голову.

Костя упал. Тягучая боль растеклась по всему телу. Крепко же его приложили. Парень попытался встать, но удар повторился – прямо в грудь. Костя вскрикнул, откатился в сторону. Начал слепо шарить руками по полу в поисках автомата, но ничего не нашел.

– Думал, крутой такой? – проверещал Кропоткин над самым ухом. – Думал, меня сцапал? Да хрен тебе, урод!

Удар железякой.

– Ты гнилой фраер, я тебя сразу насквозь увидел! Бацилла!

Еще удар.

– Никто не смеет Кропоткина трогать! Слышишь? Ни-кто! Я тебя, скотина, на ремни сейчас покромсаю! Я с тебя, баклан общипанный, прилюдно кожу сдирать буду!

Удар.

– Беспределить удумал? Падаль ты подзаборная! Я тебе сейчас устрою беспредел!

Удар. Удар. Удар.

Костя начал терять сознание. Все перед глазами уже плыло в кровавом тумане и что-то разглядеть, кроме нависающей над ним тени, он не мог.

Наконец истязание прекратилось – Кропоткин устал. Тяжело дыша, он откинул железяку в сторону.

– Сейчас я с тобой разберусь! Где этот чертов автомат? Тыкать в меня удумал стволом? За такое спрос с тебя будет особый!

Парень перевернулся на бок, попытался встать, но не смог – все тело было словно размолото на мелкие кусочки.

«Если не встану, то тогда точно крышка», – быстро понял Костя, услышав, как Кропоткин пытается дотянуться до оружия, закатившегося под стеллаж.

Парню удалось приподняться на колени. Все нестерпимо болело. У ног валялось орудие расправы, которым его так отметелил Кропоткин, – огромный огнетушитель. Сжав зубы до скрипа, Костя встал на ноги и, шатаясь, пошел к одному из стеллажей. Пошарив на полке, к своему сожалению, не обнаружил там ничего, чем можно было бы обороняться. Подумал подобрать огнетушитель, но быстро отмел эту идею – сил не хватит даже замахнуться.

Тогда остается одно – первым добраться до автомата.

Костя проковылял мимо ящиков и стал искать оружие. Быстро прикинув траекторию полета и возможное место приземления, парень без труда обнаружил «калаш» в тени одного из ящиков. Тогда что же пытается достать Кропоткин? Журналист обернулся.

Главарь бандитов, как оказалось, вовсе не искал автомат – он пытался дотянуться до рации, которая отлетела туда в драке. Если достанет и вызовет подмогу – пиши пропало. Бойцы ждут только отмашки. Злые, как цепные псы, что неудивительно. Какой-то засранец пробрался к ним в гнездо и устроил переполох. После такого единственное, о чем стоит молиться, – это чтобы смерть была быстрой и безболезненной. Но это навряд ли. Рвать будут по кусочкам и не спеша.

Парень дотянулся наконец до автомата и подтащил его к себе. Руки едва смогли поднять оружие – боль от встречи с огнетушителем не утихала.

– Не двигаться! – приказал Костя.

Кропоткин среагировал быстро. Словно кузнечик, он отпрыгнул в сторону, спрятался за стеллажом. Крикнул из укрытия:

– Брось ствол!

– Я что, на сумасшедшего похож?

– Еще как. Сунуться ко мне на базу и думать, что это просто так сойдет тебе с рук! Да не то что сумасшедший, ты псих!

– Хватит болтать! Выходи. Будем подниматься наверх. Прокатишься со мной.

Костя стал тихо подходить к стеллажу.

– Ты правда думаешь, что у тебя получится выбраться отсюда? Мы же тебя из-под земли достанем!

– Ты много говоришь. – Парень приблизился к укрытию Кропоткина, сунул туда ствол оружия, глянул сам. – Давай, выбирайся, или я тебя…

Никого.

Главарь бандитов, хоть и был на вид неуклюж и толст, но обладал какой-то змеиной гибкостью, потому что смог пролезть под стеллажом и обойти бесшумной тенью Костю сзади.

А еще он был сейчас разъярен до такой степени, что злость затмила разум. Прыгнув на спину парня, он начал душить Костю, одновременно пытаясь выцарапать тому глаза.

Костя закричал, попытался сбросить драчуна, но движение вышло неловким. Потеряв равновесие, парень спешно стал выравнивать положение тела, потому что упасть для него значило только одно – смерть. Врезавшись в стеллаж, Костя слепо начал шарить руками в поисках балки, чтобы ухватиться за нее и не завалиться на пол.

Кропоткин нанес удар – прямо в темя. Кажется, бил локтем, потому что парень едва не потерял сознание от накатившей боли и вновь зашатался. Со стеллажей упал ящик, звякнули цилиндры, раскатившись по всему полу.

– «Джед»… – прошипел Костя, пытаясь скинуть нападавшего.

Но главарь бандитов не услышал его и принялся еще сильнее наносить удары, второй рукой изловчившись схватить парня за шею и придушить.

Под ногами что-то хрустнуло, и в ту же секунду в горле явно почувствовался медный привкус.

Свет стремительно мерк, Костя захрипел, не удержался и упал прямо на стеллаж. Второй ящик с грохотом рухнул на пол, высыпая свое содержимое в разные стороны.

Кропоткин вскрикнул. Хватка его ослабла. Главарь бандитов отскочил от парня как ошпаренный, зашипел:

– Ты что натворил?! Ты пыль эту рассыпал!

– Я… ты сам… меня… – просипел Костя.

В голове натужно гудело. Парень сполз на пол, почувствовал, как рука прикоснулось к чему-то мягкому, словно по бетону рассыпали муку. Костя отдернул руку, начал отирать ее о рубашку, но быстро понял, что это бесполезно – белая пыль намертво въелась в кожу.

Потом пришел кашель. Он начал рваться нестерпимым потоком из самого нутра с неимоверной болью, словно Костя пытался отхаркнуть моток колючей проволоки. Грудь нестерпимо жгло.

Парень согнулся пополам и захрипел, его вырвало.

Первой мыслью было, что он сейчас умрет, но смерть не пришла мгновенно, и Костя, уже теряя сознание и задыхаясь от удушливой пыли, лезущей в легкие, прокричал:

– Дверь! Не открывай дверь!

Кропоткин не услышал его. Отпрыгнув к стене, он грязно выругался – его ботинки были в серебряной пыли.

– Гребаный пацан! Угораздило же, бацилла ты помойная! – стряхнув пыль, главарь бандитов бросился к выходу.

Сквозь белую дымку уходящего сознания Костя успел увидеть, как Кропоткин, тряся толстой задницей, бежит по лестнице вверх, оставляя дверь открытой.

Потом по лицу приятной прохладой прошелся сквозняк. Значит, первая дверь тоже открыта и теперь ничего не помешает «Джеду» вырваться наружу.

«Вот ведь как все обернулось, – устало подумал Костя, закрывая глаза. – Хотел рассказать всем, предупредить об опасности, а в итоге сам и стал ее причиной. Что теперь будет? Что…»

Мысль потонула в мягкой теплой черноте.

* * *

Кропоткин выскочил на улицу и едва не напоролся на своих же бойцов – те ждали врага в полной боевой готовности.

– Убери ствол! – взвизгнул главарь бандитов, оттолкнув одного из своих подчиненных.

– Шеф, с вами все в порядке? – спросил ближе всех стоящий амбал, оглядывая хозяина с головы до ног.

– Нормально все со мной! Телефон мне! Живо! Двери закрой!

– А где тот ушлепок? Сейчас мы его…

– Нет! – вновь завопил Кропоткин. – Не ходить туда! Дверь, сказал, закрой! Там зараза эта рассыпалась, «Джед» который. Срочно законопатить выход!

Растерянные бойцы начали носиться в разные стороны, не зная, что делать в такой ситуации.

– Скотч несите, тряпки, – крикнул им Кропоткин, осматривая свои руки на наличие следов «Джеда». Пальцы бледные, и было непонятно – прилипла к ним зараза или это просто отток крови после борьбы. – Все щели закрывайте и проклеивайте, чтобы сквозняком не выдувало.

– Шеф, у вас вон ноги в пыли этой, и еще сбоку, на рукаве.

– Вижу. Сейчас о траву вытру. Дай тряпку какую-нибудь. Бензином ее, что ли, смочи, не оттирается. Въелась, собака такая!

Кто-то из бойцов сипло закашлялся.

– Ну чего встали? Живо! Где телефон?! Я спрашиваю, где телефон?

Кропоткину подали мобилу.

Трясущимися руками он набрал номер, стал ждать ответа, нетерпеливо расхаживая из стороны в сторону, как тигр в клетке, попутно сняв куртку и вытирая ею руки. Наконец на том конце ответил знакомый голос:

– Слушаю тебя, Кропоткин.

– Петр Алексеевич… – главарь бандитов растерялся, не зная, с чего начать непростой разговор. – Тут такое дело… В общем, произошла небольшая утечка «Джеда», но мы все предосторожности уже соблюли, входы в хранилище закрыты.

– Не понял, ты сейчас чего лопочешь? Ты пьяный, что ли?

– Никак нет, Петр Алексеевич. Трезв как стеклышко.

– Повтори, что сказал.

– Трезв, говорю…

– Я про «Джед». Что там случилось?

– Утечка небольшая была, и мы…

– Кто обнаружил утечку? – голос Петра Алексеевича, человека, который мог одним приказом уничтожить всю его шайку, был напряженным. Плохой знак. Очень плохой знак. Петр Алексеевич, очень важная шишка в Министерстве обороны, не любил плохих новостей. И спрос за любой косяк у него был жесткий.

– Я, – прошептал Кропоткин.

– Ты сейчас где находишься? Внутри хранилища?

– Нет, я вышел, чтобы вам позвонить и чтобы…

– Ясно.

На том конце линии замолчали, и Кропоткин подумал, что связь прервалась, но, услышав тяжелый вздох, понял, что абонент все еще на месте.

– Петр Алексеевич, нам бы дезактивацию какую-нибудь сюда прислать, ну чтобы подчистить все. Там не особо много рассыпалось.

– Поздно.

– Что «поздно»? – не понял Кропоткин.

– Поздно убирать. Пока ты стоял и со мной болтал, все нанороботы, которых ты подхватил, уже разлетелись по округе. Поздно проводить дезактивацию. Да и нет такого способа. Я же говорил тебе, что проект находится только в стадии разработки. Те образцы, которые мы продали немцам, предназначались для разработки этой самой вакцины против «Джеда». Так что поздно.

– Ничего не поздно! – возмутился Кропоткин и сам удивился своей дерзости. – Петр Алексеевич, не поздно, не нагоняйте страху. Мы сейчас бензинчиком все тут обработаем, протрем, а тряпки сожжем. И все нормально будет.

– Не будет, – на удивление спокойно ответил собеседник. – Посмотри по сторонам.

Кропоткин глянул.

– Рядом есть кто-нибудь?

– Ну да, мои бойцы.

– Сколько из них чихает и кашляет?

Главарь бандитов хотел ответить «нисколько», но вдруг один из ближних солдат закашлял. Потом второй. Третий.

– Да они не кашляют, так только… это от курения, Петр Алексеевич! Я давно хотел запрет на курение ввести, но все некогда было. Введу! Обязательно введу, вот прямо с этого дня. И спрос буду с каждого держать. ЗОЖ, мать его, и все дела. Нам бы дезактивацию. На меня просто немного попало этой дряни, совсем чуть-чуть. Это же не опасно, если дезактивировать? Не опасно, да?

– Некогда мне с тобой, Кропоткин, лясы точить. Надо спасать себя.

– Как спасать? А я как же?

– А тебя уже не спасти.

Главарь бандитов хотел возмутиться, но рвущийся наружу спазм не дал ему этого сделать. Кропоткин долго и натужно кашлял, прежде чем продолжить разговор, но едва прислонился ухом к трубке, как услышал быстрые короткие гудки – абонент отключился.

– Дебил! – выдохнул главарь бандитов и швырнул телефон в стену.

Мобильник разлетелся на мелкие кусочки.

– Гриша! – крикнул Кропоткин, выискивая своего зама взглядом среди мечущейся толпы. В груди зажгло, навалилась усталость.

Подбежал смуглый громила, взъерошенный, напуганный.

– Ты чего такой? – спросил главарь бандитов, глядя на своего заместителя. – Ты не боись, Гришаня, насчет этой гадости, бензинчиком сейчас обработаем тут все, и нормалек будет.

– Там братва в бега подалась…

– Чего? – вытянулся в лице Кропоткин. – Кто?

– Сява с Карандашом. И еще Андрюху Лингвиста найти нигде не можем.

– Ты уверен, что…

– Да, мы их по датчикам уже пробили. На машине умчались, которую этот террорист просил. Кстати, он живой?

– Надеюсь, что нет, – процедил сквозь зубы Кропоткин. – А чего сбежали? Испугались?

– Да, – кивнул Гриша. – Братва волнуется. Все-таки оружие массового поражения.

– Много ты знаешь! – рявкнул главарь, зыркнув на громилу ядовитым взглядом, и вдруг понял, что тот тоже боится.

– В погоню отправлять? – спросил зам, с надеждой глядя на своего хозяина.

Кропоткин неопределенно пожал плечами. Хотел что-то сказать, но зашелся в долгом мучительном кашле. Гриша испуганно отстранился от толстяка.

– Да не боись ты, это просто першит в горле, – делано бодро сказал Кропоткин, вытирая мокроту рукой.

– У вас кровь на лице.

– Что? – главарь бандитов глянул на руку и с ужасом увидел, что та вся измазана в крови.

Кропоткин сплюнул на землю. Густая красная слюна.

– Мать твою! – только и смог выдавить главарь бандитов. – Гриша, давай сюда срочно…

– Я это… – зам попятился назад. – Я лучше пойду, надо проверить там… надо сходить, посмотреть…

– Что посмотреть? Куда сходить? – не понял Кропоткин. – Ты куда пошел? А ну стой! Да не заразный я! Стой, говорю!

Толстяк побежал за своим подчиненным, но быстро остановился – Гриша на ходу вытащил пистолет из кобуры и начал стрелять в воздух.

– Не подходи! Заразишь!

– Совсем рехнулся?!

– Надо уходить, пока не поздно! – Гриша быстро огляделся по сторонам в поисках машины. Ее нигде не было. – Иначе все тут, как мухи, сдохнем.

– Ты волыну убери! Страх совсем потерял? Перед кем пукалкой своей махаешь?

– Тут вон какое дело, – сказал Гриша, кивая в сторону.

На базе творилась неразбериха. Многие бойцы дрались за противогазы, которые достали со склада и которых на всех не хватало. Самые отчаянные уже открывали главные ворота и на своих двоих бросались наутек.

– Я с тобой! – выдохнул Кропоткин. – С тобой пойду!

Страх сковал тело – главарь бандитов вдруг понял, что не хочет умирать.

– Ты уже больной! – прошипел Гриша, направив ствол пистолета на своего хозяина.

– Ты чего? А ну опусти! Не больной я! Просто…

Новый приступ кашля оборвал его на полуслове.

– Надо уходить, – сам себе под нос буркнул Гриша.

– Не… бросай… меня… – прохрипел Кропоткин, но зам его уже не слышал – вовсю бежал к грузовику, который кто-то из бойцов выгнал из гаража. – Не бросай…

Кропоткин обессиленно упал на землю. Говорить уже не получалось – горло словно стянуло жгутом. Не хватало воздуха. Где-то совсем близко раздалась стрельба – борьба за противогазы вступила в свою финальную стадию.

Главарь глянул на грузовик, промчавшийся к воротам, – в кузове сидели человек двадцать, не меньше, почти весь Гришин отряд. Предатель!

Сердце забилось очень часто, в груди больно кольнуло. Кропоткин застонал, но вместо стона изо рта вырвался сухой треск.

– Не… бросай… – последний раз просипел бандит и умер.

Глава 15

Одиночка

Два года после Судного дня

– Он врет! – вновь крикнула Вика.

Каша рванул к Глебу, но парень жестко оттолкнул его.

– Не дури! – просипел старик, поднимаясь с пола.

– По-другому поступить я не могу.

Только теперь Каша понял, что ошибся: Глеб не желал сдаваться. Наоборот, все его естество было преисполнено решимостью, такой крепкой, какой позавидовали бы и викинги, отправляющиеся на последний свой бой. Парень хотел закончить эту погоню, раз и навсегда. Что-то надломилось в его душе, словно страх, который вселяли в него охотники, переполнил чашу терпения, и та с треском лопнула, выливая все свое содержимое. Страха больше не было.

– Устал, – пробормотал Глеб. – От всего этого устал. От беготни этой. Сейчас я ему пулю в лоб пущу. И все закончится. Давно надо было так сделать. А не убегать.

– Не закончится! – рявкнул Каша. – Кроме Тринадцатого, там еще свора его псов. Порвут вмиг!

– Не порвут – испугаются. Патронов на всех хватит. Сколько можно бегать от них?

Парень поднял пистолет и двинулся к двери.

Старик успел его перехватить у самого шкафа, которым они заблокировали вход. Прошипел почти в самое ухо:

– Не дури! Всех нас погубишь.

– Аркадий, я справлюсь, не переживайте, – холодно и отстраненно ответил Глеб. Он готов был погибнуть в этом последнем бою.

Старик взглянул в глаза парня и понял, что переубедить его не получится. Слова Тринадцатого подействовали на Глеба не так, как планировал предводитель охотников. Вместо того, чтобы затуманить разум, они разожгли в нем злобу, граничащую с безумием.

Каша не успел и глазом моргнуть, как шкаф отъехал в сторону.

– Умничка, Глебушка! – радостно промурлыкал Тринадцатый. – Теперь давай, выходи, не бойся нас.

С решимостью загнанного в угол зверя, которому больше некуда отступать и шанс на спасение только один – атаковать, парень вскинул пистолет и сделал три шага вперед.

Дверь лязгнула и распахнулась.

Вика побежала было следом, но Каша остановил ее.

– Нет. Потом я! – шепнул ей старик и быстро проверил патроны в оружии. – Найди укрытие и спрячься там. Не высовывайся.

– Глебушка, ты где там? – произнес Тринадцатый. – Выходи, только медленно, ладно? Чтобы без фокусов. А то мы тут заждались.

– Выхожу, – ответил парень. В голосе его была звенящая сталь.

– Давай! – выдохнул Каша и выскочил вперед.

Оттеснив парня в сторону, чтобы того не задело шальными пулями, старик дал длинную очередь в белый прямоугольник выхода. Раздались крики – охотники, если и ожидали такого развития событий, то явно проворонили его начало.

– Не стрелять! Только… – закричал Тринадцатый, но его голос потонул в грохоте выстрелов.

Каша знал, что ответ не заставит себя долго ждать, поэтому успел вовремя заскочить обратно в здание, затянуть с собой Глеба и спрятаться за стеной.

– Держи вход на прицеле! – приказал Каша парню, сам едва успевая перезарядить автомат. – Не давай им зайти!

Парень быстро сориентировался. Первого сунувшегося охотника он с одного выстрела срезал прямо в голову, и тот растянулся на пороге, преграждая остальным путь.

– Молодец! – выпалил Каша, отползая в сторону. – Еще один!

Со вторым пришлось повозиться. Охотник спрятался за косяк двери и подставляться под пули никак не желал. Под ногами что-то дзынькнуло. Каша ругнулся, вновь поменял позицию.

– Глеб, не дури! – крикнул Тринадцатый. Судя по голосу, он был совсем близко от входа. – Все равно долго не сможете обороняться. Когда-нибудь у вас закончатся патроны. Что тогда?

– Для тебя одну пулю сбережем! – язвительно ответил Глеб.

Тринадцатый ничего не ответил.

Вторая попытка взять здание штурмом не привела к успеху. Еще два трупа улеглись у входа. Их быстро оттащили в сторону, чтобы не загораживали зону обстрела.

– Глеб, сдавайся! – не вытерпел Тринадцатый. – Пока мы не взорвали к чертям собачьим эту халупу!

– Не взорвете! – издевательски выпалил парень. – Мы вам нужны живыми.

– Ничего. И мертвые службу какую-никакую сослужите.

– Ты блефуешь!

– Хочешь проверить?

Глеб не стал ввязываться в дальнейшую перебранку – ему хватило и тех нескольких секунд, что распалялся предводитель охотников, чтобы перезарядить пистолет. В кармане оставалось уже не так много патронов, но парень не стал об этом думать – не до того сейчас. Главное – подстрелить Тринадцатого. А он, судя по голосу, спрятался за своих «шестерок».

– Глебушка, ты где там?

В проем двери влетел кусок зажженной резины, свернутой в шар, и сразу же помещение наполнилось удушливым дымом. Первой к самодельной дымовой шашке выбежала Вика. Девушка сбила пламя своей курткой, но дым остановить не удалось.

– Выходи, Глебушка, иначе задохнетесь!

Внутрь влетел еще один шар.

– У нас их много. Мы ведь и бензин можем вам туда плеснуть, для обогрева. Не желаешь?

– Да пошел ты! – огрызнулся парень и выстрелил несколько раз наугад.

Кажется, попал – снаружи кто-то грязно выругался.

– Зря. Я ведь предлагал решить миром.

На крыше раздались шаги. Каша понял – охотники хотят прорваться через верх. Эх, разглядеть бы еще в этой темени, где люк на крышу, чтобы вовремя встретить противника, но видимость была нулевая. А едкий черный дым, застилающий все вокруг плотным туманом, скрывал даже стоящего поблизости Глеба, не говоря уже обо все остальном.

Третий кусок резины полетел внутрь, но Каша как заправский футболист успел на лету пнуть его назад, сильно при этом ушибив ногу.

В глубине комнаты кашляла Вика. Старик хотел крикнуть ей, чтобы подошла ближе к двери – там было больше свежего воздуха, но не смог – не хватило сил. Закружилась голова. А следом подкосились колени. Каша понял, что надышался угарным газом.

На пороге промелькнули две тени. Прикрывая рот и нос рукавом куртки, старик дал кривую автоматную очередь. Одна тень упала у входа, вторая успела скрыться в глубине комнаты.

– Глеб! – из последних сил выдохнул Каша.

Парень подбежал к старику, поднял его.

– Держитесь! Сейчас…

– Дым. Вику спасай.

– Я…

Договорить Глеб не успел – тяжелый удар прикладом сбил его с ног.

– Ну вот ты и попался! – усмехнулся знакомый голос. Тринадцатый.

– Не дождешься! – огрызнулся парень и быстро поднялся на ноги.

По лицу парня текла кровь, но он не придал этому значения.

Даже сквозь противогазную маску Глеб увидел, как сияют злобой глаза Тринадцатого.

– Драться со мной удумал? – усмехнулся предводитель охотников, встав в боевую позу.

– Живым уж точно не сдамся!

Первый выпад сделал Тринадцатый – да такой, что едва не сразил парня. Глеб в последний момент успел отвести голову от удара, сильно при этом ушибив плечо о стену.

Каша хотел помочь парню, но сил поднять автомат не осталось. Старик лежал на полу, теряя сознание и сквозь подступающую пелену наблюдая за исходом драки.

Вторая атака у охотника получилась более удачной – Глеб ухнул и упал на пол.

– Тебе ли тягаться со мной? – хмыкнул Тринадцатый.

Глеб не стал растрачивать остатки сил на болтовню. Выгадав момент, прыгнул на охотника и вцепился в маску, пытаясь ее стащить. Эффект получился потрясающим. Тринадцатый вместо того, чтобы оказать сопротивление, схватился за противогаз, пытаясь отбиться от Глеба.

– Боишься заразиться? – прошипел парень, еще сильнее налегая на противника.

В двери показались две фигуры.

– Взять… его… – натужно выдавил Тринадцатый.

Выполнить команду старшего охотники не смогли – раздавшимися слева выстрелами ранило обоих.

Старик повернулся на звуки, пытаясь понять, кто открыл огонь.

Вика вовремя перехватила инициативу и, подбежав к валяющему автомату Каши, стала прикрывать выход.

«Молодец! – подумал старик, тяжело дыша. – Держи двери, чтобы никто…»

Каша потерял сознание.

Тринадцатый тем временем смог побороть настырного парня и оттолкнуть в сторону.

– Стреляй! – крикнул Глеб сестре, но та почему-то медлила. – Стреляй! Ну же! Чего ты ждешь? Стреляй же!

Тринадцатый рассмеялся.

– Поздно. Ты остался один.

Глеб присмотрелся. Сквозь черный дым сложно было что-то разглядеть, он увидел лишь силуэт девушки – она неподвижно лежала на полу.

Парень закричал и бросился на охотника.

Тринадцатый с легкостью отбил его выпад.

– Вот к чему приводит твоя глупая баранья упертость! Она мертва, Глебушка. И твой дружок тоже мертв. Все из-за тебя.

– Нет! – закричал парень. – Нет! Нет! Нет!

– Да. Не глупи, сдавайся…

Тяжелый удар пришелся Тринадцатому прямо под дых. Глеб вложил в него все силы. Охотник, опешив от такой прыти паренька, попятился назад. Глеб нанес второй удар. Третий. Четвертый.

Уже готовый сразить врага окончательно, парень загнал Тринадцатого в самый угол комнаты, но внезапно почувствовал, как силы покидают его, а голова предательски кружится. Боясь, что в любой момент может отключиться, Глеб схватил охотника за грудки и опрокинул на землю. Уже находясь в лежачем положении, Тринадцатый отбил очередной хук парня и сам как следует влепил тому в челюсть.

В комнату вбежали охотники. Увидев первым Кашу, выволокли того за ноги наружу, потом вернулись за Викой. К дерущимся подошли в самый последний момент, когда сил у обоих уже практически не было. К затылку Глеба приставили сразу три ствола, но парень не обратил на это никакого внимания и продолжал душить противника.

– Руки убрал! – закричал один из вошедших. – Убрал руки, говорю!

Глеб даже не обернулся.

Второй стоящий не стал церемониться и заехал парню прикладом прямо в темя. Обмякшим кулем Глеб рухнул на Тринадцатого.

Предводитель охотников перекатил тело в сторону, тяжело поднялся. Устало приказал:

– На воздух его, живо!

Парня вытащили из задымленного помещения.

– Трупы забираем? – спросил один из охотников, подойдя к своему вожаку.

Тринадцатый отвесил ему звонкую затрещину.

– Они живы, болван, просто наглотались дыма. Проверь дыхание, дай воды, в аптечке есть нашатырный спирт. Как придут в себя – мешки на головы и в машину. Мы возвращаемся назад. Дело сделано.

* * *

Их везли по прямой дороге, – без поворотов, все время прямо и прямо, словно в ракете на другую планету, очень долго. Пленники не видели пути – глаза их были закрыты, но чувствовали это монотонное, наводящее тошноту однообразие передвижения из точки А в точку Б. Из жизни – к смерти. Никто не питал надежд, что удастся спастись. Охотники даже сами обмолвились, мол, главное, доставить живыми, а там уже ими займутся Процессоры, будут исследовать. Слово-то какое – исследовать. Словно подопытных крыс.

«Так и есть», – подумал Каша, борясь с очередным приступом тошноты.

– Не дергайся! – рявкнул на него сидящий рядом охранник. И обратился к одному из товарищей: – Гуня, а это правда, что этот старикан Шпалу завалил?

– Правда.

– Вот ирод! И чего мы его на месте не пришили?

– Нельзя, слышал же указание Тринадцатого.

Каша хмыкнул про себя – даже сами охотники своего командира называли не по имени, а так, как он прозвал его, – Тринадцатым.

– Он на ремиссии. Причем, кажется, на полной.

– Чего? Какая еще ремиссия? Говори по-человечески, – кто-то из охранников поддержал говорившего одобрительным обезьяньим выкриком. – Это ты тут один из Процессоров к нам пришел, рубишь фишку. А мы – народ попроще, нам нормально разжуй, без заумных слов.

– На ремиссии – это значит излеченный.

– Во как! – присвистнул второй. – Так это ж…

– А вот ничего пока не значит. Потому что нифига непонятно. Анализы надо делать конкретные, подробные, со всеми выкладками, изучать. Но то, что болезнь у старика отступила – это факт. Мы экспресс-тест провели. Даже два. И оба отрицательные.

«Подробные анализы» – эта фраза не понравилась старику. Наверняка будут на куски крошить. Свежи еще были в памяти рассказы Глеба про застенки этой загадочной организации и ее палачей.

А вот новость про болезнь очень даже обрадовала. Значит, и вправду отступила хворь, не показалось ему. Знать бы еще, каким способом.

– Я думаю, тут все дело вот в этих двоих, – словно в ответ на молчаливый вопрос старика сказал один из охранников другому. – Не зря за ними уже месяц носимся. Столько людей потеряли. Будь моя воля, я бы этих не раздумывая шлепнул бы, да только сам понимаешь, к чему это потом может привести.

– М-да, командир не похвалит.

– Вот уж точно.

И вновь ехали молча, оставив узников наедине со своими тяжелыми думами.

К исходу четвертого часа остановились – кто-то из охотников слезно просился до ветру. Сквозь закрытое окно старик слышал обрывки разговора – кажется, у второй машины что-то приключилось с колесом, то ли лопнуло оно, то ли еще чего. Решено было не тратить время на ремонт и пересадить всех в один «уазик».

Двинули дальше, теперь уже в тесноте. Каша хотел перекинуться с друзьями парой слов, узнать, как они себя чувствуют, но, получив хорошую затрещину и целый поток ругательств, замолчал.

Когда машина остановилась, невольники уже не чувствовали собственных ног – от долгой езды в неудобной позе те затекли и онемели.

– Шевелите копытами! – начали подгонять их охотники, вытаскивая по одному из машины. Мешки с голов так и не сняли. – Приехали.

Глеб начал что-то говорить, но его сразу же утихомирили. Удар, как показалось Каше, пришелся в живот и, видимо, прикладом. Парень сипло выдохнул, застонал.

– Молчать! Без разрешения не говорить. Или уже забыли правила?

– Иди ты! – прошипел парень.

Пленников повели вперед.

Под ногами, кажется, был асфальт, но потом, запнувшись обо что-то твердое, ноги встали на что-то гладкое, словно бы прорезиненное.

Мешки с голов наконец сняли, и Каша увидел небольшое белое помещение, похожее на аквариум – огромные стены были почти все из толстого стекла.

– Где это мы? – тихо спросил старик у своих спутников.

– В их логове, – прошипел Глеб, волчонком глядя на рожи, любопытно рассматривающие их с другой стороны стекла.

– Это у них типа санпропускника, – пояснила Вика. Голос ее заметно дрожал, девушка была напугана. – Сейчас обрабатывать будут, чтобы мы заразу вместе с пылью и грязью на одежде в их берлогу не занесли. Лучше уши закройте, будет шумно.

С потолка что-то начало капать, а потом комнату заполнил пар. Зашипело, со всех сторон ударили мощные струи горячего воздуха, сбивая с ног, едва не сдирая кожу с тела. Пленники упали на пол, тщетно закрывая лица – обдувка откидывала руки, едва не выворачивая их.

Наконец, пытка закончилась и двери открылись. В комнату вошли охотники.

– Ради приветствовать вас в нашем обиталище! – раздался знакомый голос.

Каша поднял взгляд и увидел Тринадцатого. Он все так же был в маске.

– Может, уже снимешь ее, а то как Дарт Вейдер, ей-богу! – усмехнулся Каша и попытался встать, но крепкие руки усадили его обратно на пол.

– Нет, снимать не буду, я не настолько еще сошел с ума, чтобы подвергать себя опасности.

– Сволочь! – выдохнула Вика.

– И я рад тебя видеть, мое солнце. С тобой мы еще успеем наговориться вдоволь, а то ты сбежала, даже не попрощавшись. Кстати, как там наш с тобой ребенок? Надеюсь, с ним все в порядке? Папочка уже соскучился по нему.

– Я тебя убью! Слышишь! Убью!

– Ух, какая прыткая! Впрочем, все такая же. Ничему тебя жизнь не учит. Я же тебе говорил, что от нас не уйдешь. Мы все равно поймаем. И, как видишь, я не соврал.

– Гореть тебе в аду, подонок!

– Это твоему отцу гореть в аду, если бы существовал на самом деле иной свет! – злобно бросил Тринадцатый, сжимая кулаки.

– Что? – Вика опешила. – При чем здесь мой отец?

– Как, а ты разве не знаешь? Ну конечно, откуда было тебе знать? Твой отец, известный ученый Венедикт Михайлович Слепнев, раньше работал на нас, точнее, на ту организацию, которая была еще до Судного дня. Я надеюсь, тебе же известно, что он был ученым?

– Он рассказывал, но не вдавался в подробности, – неуверенно ответила девушка. – Была, видимо, секретность какая-то.

– Ну так знай теперь. Он был причастен к разработке «Джеда».

– Какого еще «Джеда»? О чем ты говоришь?

– Это долго объяснять, – отмахнулся Тринадцатый. – Знай только, что то, что убило почти все человечество, – дело рук твоего отца. Это в большей степени его разработка и его находки, а также изобретения в области нанотехнологий.

– Ты врешь!

– А какой мне смысл врать? Мы и сами не знали, что вы – его дети, пока не начали поднимать архивы. Тогда-то мы и поняли, почему вы не подвержены болезни.

– И почему?

– Он защитил вас, что-то сделал, что не дает заразиться организму. Мы пока не знаем что, но обязательно выясним. Обязательно.

– А как же НИЛ? – просипел старик. – Разве тех разработок вам недостаточно?

– Там сидят бездельники, – злобно ответил Тринадцатый. – За столько времени не могли изобрести ничего стоящего. Придумали лишь какую-то отраву, способную на время купировать симптомы болезни. Но с ними мы разобрались. Теперь они послужат с пользой. Испытательные отсеки заполнены. Это хорошо.

Тринадцатый подал знак остальным охотникам, сказал:

– Старика в отдельную камеру, а этих – в лабораторию. Не будем терять время попусту.

Пленникам опять надели мешки на головы и вывели из санпропускника.

– Отпустите нас! Руки прочь! Сволочи! – закричала Вика.

Кашу толкнули в спину, поторапливая:

– Шевели ногами!

Привели в холодное сырое помещение, новый голос гундосо спросил:

– Куда этого?

– Тринадцатый сказал в наручники и в камеру.

На Кашу быстро надели холодные браслеты, толкнули в спину. Рявкнули:

– Иди давай!

Ступать с закрытыми глазами было страшновато – неизвестно куда могли его привести, может, и в камеру, как сказал незнакомец, а может, и к расстрельной стенке. Лязгнул замок, скрипнула железная дверь. Охранник сорвал повязку и толкнул старика в небольшую комнатку.

– Здесь пока посиди, – сказал охотник, закрыв дверь и уйдя, оставив Кашу наедине со своими мыслями.

Старик внимательно осмотрел камеру: под самым потолком узенькое окно без решетки, но сквозь него точно не пролезть человеку; дверь совсем как в тюрьме – толстые прутья, двойной замок; бетонные нары. Без надежд на побег. Расклад – хуже некуда.

Каша подошел к решетке, осмотрел коридор. Быстро сопоставив картину с ощущениями, когда его вели сюда, понял, что привели его по правому коридору. Там теперь сидел охранник. На поясе у него, словно издеваясь над стариком, болтались и брякали ключи от камеры. Не достать.

Каша тяжело вздохнул и уселся на пол. Из уличного окна на него с любопытством взирала черная птица.

* * *

Ворон, вожак стаи, а теперь уже одиночка, летел за Человеком от мертвого города до каменного гнезда не жалея сил, потому что они ему уже теперь были не нужны. Летел просто потому, что больше уже не был на что-то годен. Стая мертва, и он никому не нужен.

От гнезда пахло смертью, и Ворон не понимал, зачем Человек, хоть и не хотел, но ушел туда. У двуногих свои причуды.

Ворон просто следовал за Человеком, по привычке, как и раньше. Когда стая была жива, это диктовалось разумом и простым расчетом – Человек оставлял после себя трупы. А трупы – это еда, на которую не надо охотиться и тратить силы. Просто дожидаешься, когда Человек уйдет, и приступаешь к трапезе, покуда тело не остыло.

И птицы питались ими, посматривая на старика с благодарностью и уважением.

Иногда трупы были не заразны, но все чаще от них нестерпимо несло пыльной смертью. В этом случае вожак предупреждал всех тревожным окриком, и стая, не тронув тело, летела дальше за Человеком.

Но путь оказался ошибочным. Потому что когда стая восстала против своего предводителя из-за того, что он в очередной раз не разрешил им есть зараженную плоть, вожаку не хватило сил сдержать их напор. Обезумевший молодняк бросился на еще горячее тело и принялся жадно клевать плоть, больше не боясь угроз вожака. Ворон попытался устроить им взбучку, но не смог – птицы дали мощный отпор. Потом к трапезе подключились и остальные., и лишь Ворон летал над стаей и беспомощно крухал, остерегая их. Нельзя! Нельзя. Но что им, голодным и обезумевшим, до какой-то болезни, когда вот оно, мясо, перед ними, теплое, аппетитное – бери и ешь.

Вся стая умерла за последующие три луны. Сначала занемог молодняк. Слабость высосала из них силы, и они даже не смогли взлететь, так и сидели на ветвях и били крыльями, а потом замертво падали на землю. Следом ушли взрослые. У тех еще хватало сил вспорхнуть вверх, но полет их длился недолго – птицы планировали вниз, словно вдруг их тела налились каменной тяжестью, и падали в снег, чтобы больше уже никогда не увидеть небо.

Лишь вожак оставался здоров, не понимая, почему так происходит. Верно, смерть издевалась над ним, желая забрать последним, чтобы он смог увидеть собственными глазами гибель всех своих сородичей. И он ее увидел.

Путь в никуда закончился. Он прилетел в конечную точку маршрута. И теперь не знал, как быть. Стая мертва, она ждет его в другом мире. А он еще здесь. И даже зараженное мясо, которое он ел последние два дня, не помогло сократить это ожидание.

Ворон махнул раненым крылом и взгромоздился на торчащую из стены арматуру. Он наблюдал за Человеком и размышлял – почему тот не уйдет из каменного гнезда, в которое его посадили другие ему подобные? Ведь насколько понял Ворон, Человек не хотел там находиться. Птичье чутье подсказывало – Человек попал в беду.

Ворон клюнул стекло. Обычной птице не сломать его, слишком крепкое. Но Ворон, научившийся за свою жизнь необычной охоте с помощью клюва, мог пробить его одним ударом. Надо только спикировать по дуге и нанести точный удар прямо по центру, в самую слабую точку. А эти точки Ворон научился определять безошибочно.

Ворон решил помочь Человеку выбраться из заточения, хотя и сам не знал зачем. Может быть, в благодарность за еду – ведь Человек не виноват, что по большей части тела были заражены? А может, чтобы заслужить, наконец, смерть и отправиться туда, где ждала его стая?

Наблюдая за происходящим, крылатый увидел – другой человек запер старика в клетке, а спасение прячет у себя на поясе. Блестящий металлический предмет. Ворон, как и его собратья, любил все блестящее, но эта штука навевала на него страх. Она была пропитана болью.

Взмахнув крыльями, птица взвилась ввысь. Морозный воздух обжег тело, твердо заскользил под брюхом. Приятное ощущение, которое Ворон уже успел позабыть – без стаи он перестал летать так высоко, а теперь воспарил. Наверное, в последний раз.

Сделав небольшой круг, выправил тело на каменное гнездо. Зоркий глаз быстро определил цель – в стеклянном квадрате окна блекло отсвечивали солнечные лучи. Сложив крылья и превратившись в тяжелое черное копье, Ворон спикировал вниз.

Засвистел ветер, стремительно неся на своих крыльях птицу. А потом раздался оглушительный звон и что-то острое процарапало птичье брюхо, и боль растеклась от клюва по всему телу.

* * *

Охранник подскочил, заспанными глазами начал осматривать коридор. Кошмар, приснившийся минуту назад, еще полностью не отпустил, и дежурный тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки и понять причину внезапного шума. Что-то черное двигалось по полу. На мгновение он подумал, что это та жуткая тварь из страшного сна, но приглядевшись, увидел ворона. Птица прыгала возле камеры, где сидел новенький. Окно было разбито, осколки валялись на полу.

– Какого?.. – только и смог выдавить охранник, хватаясь за пустое без ключей кольцо, болтающееся на ремне. – Стоять!

Ворон вспорхнул и сквозь прутья залетел к заключенному.

Опешив, Каша продолжал смотреть на Ворона даже тогда, когда он подошел к нему и положил ключ от его темницы у самых его ног.

– Стоять! – закричал охранник, тыкаясь в прутья решетки и пытаясь дотянуться до птицы.

Ворон глянул на старика бусинками черных глаз и вспорхнул к потолку. Сделав круг, вылетел обратно в коридор.

– Эй, ты, отдай ключ! – обратился к старику охранник, похрюкивая от злости.

Каша неспеша поднял птичий подарок, повертел его в руках.

– Отдай, кому говорят!

Шумно хлопая крыльями, Ворон спикировал на голову охранника и начал царапать тому лысину.

– Прочь! Гадина! Прочь!

Ворон отлетел в сторону, сделал небольшой круг и вновь ринулся в атаку.

Старика словно ударило током. Он вдруг понял, что птица пытается отвлечь охранника, чтобы Каша смог открыть дверь. Найдя нужный ключ от наручников, он быстро освободил руки. Вскочив с нар, бросился к замку и дрожащими руками стал его открывать. Получалось не очень хорошо – сказывалось волнение. Но после третьей попытки внутри замка что-то мягко щелкнуло и дверь распахнулась.

– Стоять! – завопил охранник, увидев выбегающего из камеры заключенного, но подлетевший ворон вновь отвлек его, принявшись яростно выцарапывать глаза.

Охранник начал отмахиваться, схватился за дубинку, болтающуюся на ремне, и попытался ею сбить птицу. Первый же замах пришелся точно в цель. Ворон каркнул и, сбитый, отлетел в сторону.

– Стоять! – повторил охранник и бросился в погоню.

Но не прошел и двух метров, как назойливая птица вновь кинулась ему в глаза.

– Гадина! Я тебе… я тебе…

Охранник отбил рукой уже ослабевшую птицу и метко запулил в нее дубинкой. Ворон рухнул на землю.

– Я тебе… Гадина! – он подбежал к лежащей птице и занес ногу над телом.

Уже находясь в самом конце коридора, Каша услышал громкий хруст ломающихся птичьих косточек и жуткий чавкающий звук.

– Я тебе… я тебе… Гадина! А ну стой!

Каша выскочил из коридора в первую попавшуюся дверь. Комната, куда он попал, оказалась просторной и была заставлена оборудованием, которого раньше старик никогда не видел. Мониторы, прямоугольные пластмассовые коробки, похожие на компьютерные процессоры, пульты со множеством горящих лампочек, гофрированные трубы, ползущие от одних устройств к другим. В дальнем конце, возле прибора, похожего на огромный чайник, виднелась дверь. Надпись над дверью привлекла Кашу.


ВЫХОД 4


Недолго думая, старик рванул туда.

Тяжело дыша, за спиной закричал догоняющий охранник:

– Стой! Стрелять буду!

Но старик уже шмыгнул за дверь, не забыв запереть ее.

Долго блуждать в коридорах не пришлось – Каша оказался в небольшой прихожей, отгороженной от остального помещения стеклянными перегородками.

«Санпропускник!» – с радостью понял старик, но внутрь не зашел, вдруг остановившись на середине пути. Сначала надо было освободить Глеба и Вику. Их нельзя бросать здесь.

В дверь начали колотить. Над головой ярко-оранжевым цветом загорелась лампа, сигнализируя о тревоге.

Старик начал искать другой выход, который мог бы привести к друзьям. Разумом он понимал, что это бессмысленная затея и все равно что искать иголку в стоге сена, но оставить их одних здесь просто не мог. Пусть уж лучше его убьют тут.

«Нет, смерть ничего не решит! – вдруг одернул сам себя Каша и испугался собственных мыслей. Это словно говорил не он сам, а его жена. – Иногда надо отступить, чтобы победить, а бросаться на штык врага, если это не принесет победу, просто глупо».

Отступить? Старик замешкался.

Его сил все равно не хватит, чтобы одолеть врага. Вот если бы…

Андрей! У него есть же оружие!

Вернуться в мертвый город? Оставить друзей здесь?

«Их не убьют, – вдруг услышал все тот же стальной голос Каша. – Одну отсрочку от смерти ты уже получил, теперь иди и собери армию, чтобы нанести удар».

Он медлил, не зная, как поступить – уйти или попытаться спасти Вику и Глеба. В комнату ворвались двое охотников с автоматами наперевес. Каша успел увернуться от одного, но напоролся на второго. Тяжелый удар едва не сбил старика с ног.

– Руки! – глухо рявкнул в противогаз один из охранников, поднимая оружие.

Старик кинулся на него, вцепился в автомат, рискуя при этом получить пулю в живот.

Повезло. Охотник оказался не так силен. Кашу же, напротив, раздирала такая злоба, что неведомо откуда появились силы и он остервенело вырвал оружие и саданул им противника.

Охотник охнул, упал. Маска слетела с его лица. Противник растерялся окончательно, схватился за противогаз, за что и поплатился. Прикладом автомата старик огрел его по затылку и бросился на второго охотника, но того уже и след простыл. Дверь в дальнем конце комнаты была распахнута настежь.

Еще до конца не понимая, зачем он это делает, Каша бросился следом. В руках было оружие – старик не знал, сколько там патронов и есть ли они вообще, но не терял надежды попытаться освободить друзей.

Едва вбежав в комнату, Каша остановился как вкопанный. В тесном помещении набилось много народа, двое охотников стояли у дальней стены, двое держали Глеба, еще один осматривал парня. Сбежавший от Каши боец, истерично захлебываясь, что-то говорил одному из своих коллег.

Первым ситуацию просек Глеб. Оттолкнув одного из охотников в сторону, он бросился на второго, крикнув:

– Аркадий, бегите!

– Я за вами пришел.

– Вику увели в бункер, до нее не доберемся, а одну я ее не брошу. Бегите! Приведите сюда помощь! Один вы все равно не справитесь! Без шансов!

– Но…

– Уходите!

Глеб попытался ударить самого здорового охотника, но тот ловко увернулся. Противников было слишком много, даже для них двоих.

– Они нас не тронут! Бегите! Приведите…

Последние слова парень не смог договорить – тяжелый удар в челюсть сбил Глеба с ног. Но даже упав, он бросился в ноги к двоим охотникам и не дал тем пойти в атаку на старика.

Каша побежал прочь.

Выскочив за дверь и заперев ее на засов, старик вновь прошел к санпропускнику. Там, еще, видимо, не ведая о побеге, неспешно прогуливался охранник. Выждав мгновение, пока он не уйдет, Каша бросился к выходу.

Охранник обернулся, увидев незнакомую фигуру, окрикнул:

– Погоди!

Старик не остановился.

– Стой, говорю!

Уже понимая, что произошло что-то из ряда вон выходящее, охотник бросился к переговорному устройству, висевшему на стене, и крикнул в динамик:

– Код «шесть»!

Задыхаясь больше от страха, чем от усталости, старик услыхал сквозь шум собственного дыхания позади дробный топот множества ног. За ним бежали. И еще услышал он, как бряцает в их руках оружие. Они не стали в него стрелять, потому что боялись повредить стены лаборатории, и теперь гнали на улицу, чтобы прикончить там. И тогда, вновь потеряв голову от страха, он помчался из последних сил, не чувствуя своего тела, отплевывая липкую тягучую слюну, ничего больше не соображая.

Санпропускник вывел, вразрез с его ожиданиями, в коридор с одинаковыми дверями.

Сначала Каша сунулся в просторное белое помещение, но, увидев там двух людей в белых халатах с непонятным, похожим на чемодан оборудованием в руках, быстро вернулся в коридор и рванул дальше. Топот за его спиной не прекращался, кто-то прикрикнул:

– Стой, падла!

Каша смутно видел по сторонам удивленные лица тех, кто трудился в лаборатории: обычные люди, если не знать, чем они занимаются.

«Убивают людей!» – злобно подумал старик, выбивая плечом дверь. Та легко поддалась, и он выскочил на улицу.

– Стой! – вновь раздался окрик за спиной, а следом знакомый хриплый голос Тринадцатого, говорящего, кажется по громкой связи:

– Оставьте его! Не стрелять! Самое главное у нас. Его на улице грохнуть, гада!

Раскатистый голос из громкоговорителя, висящего под самой крышей здания, произнес:

«КОД ШЕСТЬ. ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ. ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ ОБЪЕКТА – В КОНТАКТ НЕ ВСТУПАТЬ, НЕ ПЫТАТЬСЯ ОСТАНОВИТЬ. ГРУППА ЛИКВИДАЦИИ УЖЕ ПРИСТУПИЛА К СВОИМ ОБЯЗАННОСТЯМ. ПОВТОРЯЮ…»

Каша аж присвистнул от услышанного.

«Группа ликвидации? – с ужасом подумал он. А потом одернул сам себя: – А что ты хотел? Цыган с гитарами?»

Его тошнило, болела грудь, но старик продолжал бежать, уже видя конечную цель – ворота за периметр. Да, там была охрана, он это прекрасно помнил. Но иначе выбраться отсюда никак не получится. Надо попытаться.

В голову полезли мысли о том, что там, за стенками этой пыточной, остались Глеб и Вика, но Каша ничего не мог с собой поделать, ноги сами несли его прочь.

«Я вернусь! Вернусь за ними!» – билось в висках, и он скрипел зубами, потому что знал, что врет сам себе. Не вернется. Не потому, что струсил. Нет, он уже давно ничего не боялся, кроме одного. Одна причина не даст ему вернуться за ними. Смерть. Она сейчас ближе всего на свете, и времени нет. Оттого и стучало в висках, и било всего, и выворачивало наизнанку. Его сейчас просто пристрелят. И все.

– Так что же теперь? Сдаться? – злобно закричал Каша в небо, сам утопая по колено в снегу.

Нет. Бороться до последнего. Даже если у него осталась в запасе минута, так лучше потратить ее на дело, чем безвольно ожидать смерти.

На пропускном пункте из охраны оказался только один человек. Он даже не успел подскочить со стула, как Каша всадил ему пулю в лоб.

Выскочив на свободу, старик бросился бежать по дороге, но понял, что его быстро так догонят.

Каша спустился с крутого обрыва, едва не переломав кости – помогли только вовремя выставленные в стороны руки, которыми он цеплялся за сухостой и корни. Летел он так долго и уже успел распрощаться с жизнью, как приземлился на мягкий свежий снег.

Там, на самом верху, подоспели охотники. Лежа в снегу, не имея сил даже пошевелиться, Каша слышал, как один сказал другому:

– Как думаешь, живой?

– С такой высоты? Там тридцать метров. Нет, конечно! Все потроха отбил. Так ему и надо, падле, за Шпалу!

– Проверить бы.

– Тебе надо – иди и проверяй.

Второй что-то промямлил, потоптался на месте, потом сказал:

– Ладно, пойдем, а то ноги совсем замерзли. Все равно, если и живой еще, подохнет скоро от мороза. Тринадцатому чур говорим, что умер – упал в обрыв и разбился.

– Договорились. Только надо еще добавить, что достать никак не получится – слишком опасно.

– Точно! А то и в самом деле заставит лезть за жмуром.

– Скоро буря намечается, тело занесет снегом, и всего делов. Не полезем.

– Ладно, пошли.

Две фигуры скрылись за грядой.

Каша закрыл глаза и некоторое время лежал неподвижно, вслушиваясь в тишину. В округе уже не было привычного карканья ворон, и даже ветер затих.

«Верно, перед бурей», – подумал старик и попытался встать. Боль пронзила левую ногу и плавно перешла на спину. Но, кажется, ничего сломано не было.

Теперь идти. Только идти.

«Я вернусь! Вернусь. Обязательно вернусь. Они не тронут их. Нет, не тронут. Слишком ценные, чтобы пускать в расход. Только добуду оружие и помощников. Потому что один не справлюсь. Я вернусь…»

Около дороги он увидел стоящий «уазик» – те бросили его, потому что у машины спустило колесо. Наверное, в их обязанности охотников не входил ремонт автотранспорта. Не утруждая себя проверкой наличия запаски – все равно нет времени и сил менять, – Каша сел за руль. Ключи нашлись в бардачке.

– Я вернусь. Вернусь. Вернусь… – шептал как завороженный старик, слепо тыкая ключами в зажигание.

Машина завелась с первого раза.

Старик вдавил педаль газа в пол. В груди при этом больно кольнуло. К черту. Все к черту. Он не сбежал. Он просто отступил, на время – чтобы взять оружие и возвратиться. Он должен освободить Вику и Глеба.

Аркадий газанул сильнее. Подал чуть вперед и резко вывернул руль. Машина нехотя тронулась. И с пробитым колесом можно ехать, правда, не так быстро, как хочется. Но это ничего, все лучше, чем на своих двоих. Пешком ему не дойти. А на машине другое дело.

– Я спасу вас. Спасу.

Он возвращался в мертвый город.


Продолжение следует.


home | my bookshelf | | Период распада. Триумф смерти |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу