Book: Его сын



Его сын

Наталья Захарова

Его сын

От автора

Что будет, если в одного из ключевых героев Саги попадет взрослый, циничный человек, который увидит изнанку красочной картинки, заботливо подретушированной создателем этой истории? И что он будет делать, обнаружив, как мало выдумка соответствует действительности?

Никаких соплей, восхищений и наивного идиотизма. Голая суровая реальность с топором в руках. Мое видение великой истории, взгляд за горизонт.

Не ждите добрых ситхов или злых джедаев, не ждите эпических сражений или рек крови, хотя здесь есть все вышеперечисленное. Это произведение о власти, которая не бывает одного цвета и никогда не бывает доброй для всех, а также о том, на что идут разумные, чтобы ее добиться. Это книга о тех, кто умеет пользоваться самым страшным оружием, которое природа дала человеку — своим разумом.

Итак — интриги и власть, а также цена власти. Если вы думаете, что в жизни по-другому — учебник истории и жизнеописания влиятельных личностей вам в помощь. Также советую почитать, как создавались государства и во что это выливалось для живущих на этих территориях. Политтехнологии, пропаганда и пиар, двойные стандарты и вся изнанка политики.

Также хочу выразить благодарность Galit, которая добровольно вычитывает мои ошибки, Tamop, который помогает подбирать слова, и Efah, которая бетит и вообще прелесть. Спасибо Комиссарус, который ищет информацию и подкидывает арты.

Уважаемые читатели! Здесь Асоки нет, не было и не будет!

=== Пролог ===

Мустафар.

Ярость сводила с ума, застилая глаза алой пеленой, окрашивая все видимое в охряно-багровые тона, проявляясь желтым сиянием глаз, заставляя руки дернуться по направлению к источнику бешенства, а Силу — схватить жертву ловчей петлей, обвившей шею плотной удавкой.

Она пыталась сопротивляться, что-то хрипя и плача, но Тьма шептала ему в уши, и он ничего не слышал, помимо шелеста одной из граней Великой.

Сияющие в мягком коконе две практически рожденные звезды запульсировали, борясь за свое существование.

— Ты! — рявкнул высокий юноша, одетый в черное, сдавливая горло стоящей на подламывающихся ногах беременной женщины. — Как ты могла! Лгунья!

Кокон затрещал, сдавливая их упругими стенками, уплотняясь под натиском ринувшейся в атаку тьмы.

Больно! Больно-больно-больно!

Страшно! Страшно-страшно-страшно!

Два неразумных образования Силы вопили, подчиняясь древнейшим инстинктам.

Выжить!

Выжить любой ценой!

Убежать-спастись-спрятаться!

Что угодно, чтобы выжить!

Сияющий нестерпимо ярко пульсар принял на себя основной удар, задрожав от оказываемого на него давления. Он сопротивлялся, как мог, но силы были несопоставимы. Тьма окружила его, сдавливая прочными тисками, гася сияние. Еще несколько долгих мгновений он боролся за свое существование, но не выдержал… и… сияние стало тускнеть. В последней, отчаянной попытке спастись звездочка выбросила в сторону несколько хаотично двигающихся протуберанцев, слепо шаря в темноте в поисках хоть какой-то помощи.

Меньшая звездочка Силы запульсировала белым светом, пытаясь спастись от надвигающегося ужаса и боли от разрыва связи с ее двойником. Давление все нарастало, звезда в ужасе закричала… Неожиданно давление исчезло, но неприятие тьмы уже прочно впечаталось прямо в структуру формирующегося сознания.

Робкое, отчаянное касание лучиком чистого света практически погасшего брата. Тусклый пульсар вспыхнул в последний раз, медленно угасая… и подтаскивая к себе еще один огонек. Маленький, но странно плотный, идущий разноцветными разводами. Неожиданно вспышка Силы пронзила почти погасшее солнышко, отчего оно выпустило пойманный огонек, начиная вновь гаснуть. Пришелец осторожно коснулся практически погасшей звезды выпущенным лучиком… и его втянуло внутрь более крупного собрата. Еще одна вспышка Силы, и погасшая звезда начинает разгораться все сильнее. Тьма вновь навалилась, пульсар начал гаснуть, но неожиданно словно замер в раздумии. После чего протянул робкий лучик прямо в тьму. Еще один… Еще… С каждым мгновением он пылал все ярче, вот только сияние уже не было таким ослепительно-белым. Появились первые темные протуберанцы, а поверхность пошла разноцветными разводами.

* * *

Роды шли тяжело. Падме с трудом удерживалась в этой реальности, разум сдавался под натиском бушующего гормонального взрыва. Отчаяние затапливало, погребая под собой связные мысли. Энакин мертв… мертв. Кеноби отводил глаза, сообщая это, подхватывая ее на руки, волоча в корабль. Мысли метались, кружась в безумном танце, противореча самим себе.

Энакин мертв?

Мертв.

Умер.

Они куда-то прилетели, ее снова подхватили, занося в палату. Схватки уже стали непрерывными к этому моменту, но она их слабо осознавала. Падме находилась в совершенно невменяемом состоянии.

Энакин мертв.

Умер.

Разум понимал, что надо бороться, что она нужна детям живой и невредимой… но тело практически не двигалось, стремительно теряя чувствительность, навалившаяся апатия накрыла толстым пуховым одеялом, заглушая звуки и душа вопли инстинкта самосохранения на корню. Ее словно сеть опутывала, не давая возможности хоть что-то сделать, вырваться из засасывающего болота.

Энакин мертв.

Умер.

Одна и та же крутящаяся мысль выжигала волю, уверенно подводя ее к прекращению существования.

Энакин мертв.

Умер.

Она попыталась выбраться из затягивающей ее трясины, ведь она нужна… нужна детям! Но в голове опять закрутилась навязчивая мысль.

Энакин мертв.

Умер.

Амидала прижала к себе слабыми, непослушными руками детей.

Двое.

Мальчик и девочка. Ее продолжение, ее и ее мужа.

Мысли заметались, разум стряхнул с себя паутину апатии, собрав в едином порыве все силы и активизировав все свои способности. Стали выстраиваться логические цепочки, кристально ясные, четкие, обнажающие неприглядную правду прошлого и высвечивающие жуткие перспективы будущего. Будущего, которого у нее нет.

Хотелось завыть от осознания совершенных ошибок, забиться в истерике, дарующей облегчение истерзанному гормонами телу, но нельзя. У нее слишком мало времени. И пусть будущего нет у нее, ведь недаром Оби-Ван так странно сообщил о гибели Энакина…

О, он не врал, но и правды не сказал. Что-то было не так… она чуяла это всем своим естеством, отточенным разумом политика, варящегося в этом ситховом котле с рождения, и сердцем, разорванным на части произошедшим.

Ее вина, она не поняла угрозы и не приняла мер, но все ее мысли были только о предстоящем рождении детей… это единственное, что может ее извинить.

Впрочем, не время.

Имянаречение.

Она — Набу, Древнейшая семья… они стояли у истоков создания государства, они его вырастили и пестовали, они его хранят и оберегают, защищая от врагов. Ее дети будут такими же. Надо только правильно определить их судьбу.

Амидала чувствовала странно довольный взгляд джедая, направленный на ее пока еще безымянного сына, приправленный глубоким сожалением и странной решимостью. На дочь внимания не обращали, впрочем, это было понятно. От мальчика исходило странное, нечто, что она ощущала в супруге, но не тогда, до Мустафара, а после, то, что она видела и чувствовала, когда он стоял перед ней в гневе и ярости. Дочь захныкала, а сын смотрел на нее голубыми, мутными пока глазками.

Ему надо дать сильное имя, которое поможет ему противостоять врагам, ведь в том, что они есть и будут, Амидала не сомневалась. На нее снизошло странное спокойствие, выбор был сделан легко, просто, словно ее малышу подходило только это имя, и никакое другое.

В голосе проскользнуло злорадство.

— Люк.

Мир дрогнул, вплетая в ткань своего бытия новую ниточку.

— Лея.

Оби-Ван куда-то исчез, и Падме, торопясь, заговорила. Она обращалась к сыну, спеша донести до него необходимое. Она четко знала, что хоть сейчас он ничего не понимает, но настанет миг, когда ее дитя все вспомнит.

Тихий шепот лился, пока тело не ослабело окончательно, после чего сознание провалилось в темноту, отказываясь реагировать.

Меддроиды проводили реанимацию под внимательным взглядом серых глаз, но все было тщетно. Когда пациент не хочет жить, медицина бессильна. Зафиксировав время смерти, дроиды осторожно вынесли детей, помещенных в специальные колыбели-капсулы.

Стоящий за стеклом мужчина печально покачал головой.

— Прощай, Падме. И прости. Я знаю, ты бы этого не одобрила, но у нас нет выхода. Это единственный вариант. Ситхов надо остановить. Любой ценой.

Подойдя к двери, он еще раз замер.

— Прости.

Больше он не оглядывался.

* * *

Где-то вдали удовлетворенно улыбнулся закутанный в мрак силуэт, сидящий возле погруженного в медкапсулу обгоревшего обрубка человека.

— Прощай, глупая королева. Ты свою роль отыграла с блеском.

* * *

— Что скажете, Учитель?

— Юного Скайуокера на Татуин отправить должны мы. Не любит родину свою отступник, не любит и не вернется на нее. Отправить дитя его дальним родственникам можно. Они приглядят. И ты пригляд осуществлять должен. Опасности всегда есть.

— А девочка?

— Есть на примете тот, кто возьмет ее. Органа Бейл. Влюблен в ее мать он когда-то был, воспитает дитя он в любви, как свое собственное.

— Это не опасно?

— Видение было мне. Только в случае этом они миссию свою выполнить смогут.

— Хорошо, учитель.

Небольшое зеленокожее существо, опирающееся на корявую клюку, прикрыло тяжелые веки. Все идет по велению Силы… Стоящие рядом тви'лек и забрачка молча смотрели вслед взлетающим кораблям. Взлетающим, чтобы направиться в совершенно противоположные стороны.

* * *

Говорят, что душа вселяется в свое будущее тело в момент зачатия. Не знаю… Да и сможет ли кто это подтвердить? Может, и есть такие, но мне они как-то не попадались. Я такого не помню. Есть только странные, смутные воспоминания, приходящие под утро, когда сон и явь смыкаются в зыбком единении.

Я лечу куда-то сквозь мрак, полный холодных звезд. Они рождаются и умирают на моих глазах, миллионы, мириады огоньков. Теплые, холодные, маленькие и большие, всех цветов радуги, даже черные попадались!

Неожиданно почти врезаюсь в странное: двойная звезда, окруженная темным коконом, смыкающимся вокруг все туже и туже. Их свет уже не может разогнать плотную стену тьмы, одна звездочка, что покрупнее, явно устала от бесплодной борьбы и постепенно гаснет, принимая на себя удары, закрывая ту, что поменьше, вопящую от ужаса.

В последнем отчаянном усилии почти погасшая звезда выбрасывает лучики, пытаясь дотянутся до хоть кого-то… помощи нет. Отчаяние затапливает все вокруг. Еще попытка — и меня притягивает к ней, уже практически мертвой. Странное чувство.

Слияние…

Как это описать?

Мое «Я» вливалось в дикую смесь из инстинктов и зарождающегося разума, словно ко мне прикрепляли куски чего-то, о чем я вообще не имел никакого понятия. Я не знаю, что это такое.

В человеческих языках нет таких понятий.

Странные ощущения, словно тело отрастило лишние ноги и руки, обзавелось непонятными органами чувств, и теперь мозг пытается наладить связь со всем этим богатством. Как будто пытается шевелить ушами, чтобы взлететь, или внутри вырос гироскоп.

Странно, необычно, больно.

Видеть звуки, ощущать вкус на ощупь, слышать осязаемое… Я менялся, словно калейдоскоп, который вертят в руках. Вот была одна картинка, но игрушку встряхнули, и возникла совершенно другая. Материал тот же, но картинка — другая.

Все перемешалось, а затем…

Накатило.

Тьма была везде, она сжимала в тисках все сильнее, вгоняя разум в беспросветную панику. Я заметался, пытаясь сбежать, но это было бесполезно. Неожиданно всплыла мысль: «Не можешь прекратить — возглавь».

Было страшно, очень страшно.

Но иного выхода не было.

Я попытался коснуться окружающей меня темноты… И у меня получилось.

* * *

Я погружался на дно океана, в непроглядный мрак Марианской впадины, туда, где не бывает лучей света и царят мрак и холод. Чудовищное давление взорвало сознание, заставляя метаться в агонии, бессильно крича, но никто не слышал моих криков.

Давление все нарастало, заставляя сжиматься изо-всех сил в попытке противостоять, не сдаться… Я словно становился плотнее, пытаясь поглотить хоть часть окружающей меня энергии, ассимилировать ее, иначе — смерть. Окончательная и бесповоротная.

Я бился в этой ловушке, теряя силы, но неожиданно словно случился прорыв.

В меня попала первая капля окружающей меня энергии.

Это было словно сладкий яд, выжигающий себе дорогу внутри меня, приводящий в экстаз и причиняющий чудовищные мучения. За первой каплей последовала вторая… третья… С каждым разом было все легче и легче.

Чудовищное давление океана постепенно сменилось невесомостью открытого космоса, замерцав миллиардами звезд.

Я сделал судорожный глоток воздуха… А затем меня сдавило и сознание померкло, успев только уловить постепенное угасание окружающего меня кокона света.

Кокон медленно умирал, не желая продолжать свое существование.

Однако была нить, которая связывала меня еще с кем-то.

С кем-то одной крови со мной.

* * *

Оби-Ван задумчиво смотрел на мирно сопящего младенца, тихо спящего в колыбели для новорожденных.

Люк Скайуокер.

Дитя Падшего.

Ребенок поражал своей Силой. Сырой, неоформленной, но, тем не менее, ясно ощутимой. От спящего младенца расходились тонкие поисковые лучи, обшаривающие пространство, малыш явно пытался найти потерянных родителей.

И если насчет связи с матерью не было нужды волноваться, ведь тело Падме мертво, а Призраком Силы она не стала, то вот связь с отцом…

Малыш захныкал, завозившись в тепле колыбели, которая тут же начала покачиваться, реагируя на недовольство ее маленького обитателя. Сила всколыхнулась, пытаясь нащупать родную кровь, потерянную из-за увеличивающегося расстояния.

Оби-Ван недовольно покачал головой, сосредотачиваясь и погружаясь в медитацию. Вокруг колыбели появился барьер, отсекающий все поползновения наружу.

Малыш недовольно разлепил мутные глазки и заорал, демонстрируя свои голосовые возможности во всей красе. Он плакал, потеряв, причем резко, связь со своим родителем.

Оби-Ван покачал головой и замер, поддерживая барьер.

— Нет эмоций — есть покой.

Чеканные строки древнего кодекса звучали в небольшой каюте, заглушая вопли недовольного Люка.

Нет эмоций…

Малыш плакал, горько и отчаянно.

Нет эмоций…

Оби-Ван встал, успокаивая малыша волной Силы. Плач постепенно затих, воцарилась тишина.

Нет эмоций.

Но почему же так горько на душе?

Почему?

* * *

Бейл Органа осторожно укачивал лежащего у него на руках младенца. Крошечная девочка спала, изредка хмурясь и недовольно дергая маленькими ручками.

— Лея… Моя ты красавица…

— Бейл.

Бреха осторожно, чтобы не разбудить ребенка, подошла к мужу, внимательно рассматривая. Бейл цепко держал девочку на руках, баюкая, как свое родное дитя. Острый взгляд королевы оценил хватку, мрачную решимость и огромное, незамутненное счастье, которое волнами изливалось из мужчины.

— Ты понимаешь, что наделал? Если кто-то узнает…

— Никто не узнает. Медики подтвердят, под твоими одеждами все равно ничего не видно, сейчас мы и так на отдыхе, придворных нет. Идеальное время.

— Бейл, — устало прикрыла глаза женщина. — Это все ясно, но что ты будешь делать, если у нее проявятся… способности? Ты ведь помнишь, кто ее отец? А, Бейл?!

Глаза мужчины мрачно сверкнули, лицо потемнело.

— Я буду надеяться, что этого не произойдет. Но если это вдруг случится… у меня есть некоторые связи, даже сейчас. Выход есть всегда, и способ всегда можно найти. Надо только постараться.

— Хорошо, Бейл, — Бреха грустно покачала головой, ощущая укол в сердце. Ее муж все еще любил эту упертую Падме. Даже сейчас, вернее, особенно сейчас. Малышка… Он не отдаст ее никому. Это ясно видно. Впрочем, есть и положительные моменты.

Одаренный на троне — это всегда риск, но его можно уменьшить. Надо только правильно воспитать… Конечно, в ближайшие годы ее показывать при дворе Императора нельзя, но, судя по всему, есть способы скрыть одаренность. Надо навести справки. Кроме того, своих детей у них нет и не предвидится — генетическая несовместимость, а наследник необходим, нельзя возвращаться к смуте, что была перед их свадьбой.

Приняв решение, женщина оценивающе посмотрела на спящую девочку. Происхождение у нее хорошее, Падме тоже была королевой, так что с этой стороны все в порядке. Никакого урона для Королевского дома.

А теперь надо разобраться с тем, как все это удобнее провернуть.

— Капитана Тимерра ко мне, и позовите доктора Лемара.

Отступать нельзя, можно только идти вперед.

* * *

— Кеноби, ты сдурел? — Оуэн Ларс недовольно скрестил руки на груди, мрачно смотря на заявившегося прямо к ним на порог джедая. Вид у Оби-Вана был потрепанный и какой-то… осунувшийся. Ранее всегда лощеный мужчина как-то резко постарел, не физически — морально.



Ларс видел, что джедай словно надломлен.

Что же произошло?

— Оуэн, — тихо начал Кеноби, поставив колыбель на пол. — Мне некуда больше податься. Сам я могу улететь куда угодно, но ребенок…

— Приют.

— Ты сдурел, Оуэн?! Он — одаренный! Его найдут через день! — рявкнул Кеноби. Вспышка оживления тут же угасла, понурившись, джедай потер пальцами глаза. — Здесь есть шанс, что его не обнаружат.

Оуэн мрачно смотрел на колыбель со спящим младенцем. Сын его сводного брата… Вспомнив Энакина, Ларс передернулся. Он прекрасно помнил взгляд парня, принесшего свою мертвую мать. А также он прекрасно помнил, что они обнаружили в стойбище тускенов, после визита туда разозленного Скайуокера.

Ларс мало общался со своим родственником, но этого хватило, чтобы составить о нем впечатление. И если этот ребенок будет похож на своего отца…

— Оуэн, — мягкий голос Беру заставил очнуться ушедшего в воспоминания мужчину. — Оуэн…

— Ладно, — сдался Ларс и угрожающе посмотрел на сидящего перед ним джедая.

— Кеноби, скажу это только раз. Мы примем мальца, но не жди, что я позволю тебе ошиваться рядом. Не дай Сила, ты начнешь капать ему на мозги или еще что-нибудь. Я, хоть и не одаренный, могу очень сильно испортить тебе жизнь. Понятно?

— Но Люк — одаренный! — растерялся Кеноби. — Его надо…

— Его — ничего не надо! — рявкнул выведенный из себя мужчина. — Ты уже довоспитывался! Хватит! Я не дам сломать еще одну жизнь!

Кеноби побледнел, застыв в кресле. В ушах звенел дикий крик сгорающего в лаве ученика.

«Ненавижу!»

* * *

Пробуждение было мучительным. Как и все прошлые разы. Раскрывший глаза лежащий в специальном боксе искалеченный человек обвел помещение мутным взглядом.

Ослепительно-белое.

Стерильное.

Мертвое.

Как и он.

Чужая Сила ласково окутала его толстым одеялом, помогая дышать, мыслить…

Существовать.

— С возвращением, Лорд Вейдер.

Лежащий только медленно моргнул, будучи не в силах протолкнуть слова сквозь опаленное горло. Болело все. Но телесную боль можно перетерпеть, хуже было другое… Потеря.

Там, глубоко в сердце, где была связь со смыслом его жизни, зияла пустота.

— Падме?

Тихий вопрос скользнул в Силе от одного собеседника к другому. В ответ пришла волна сочувствия.

— Сожалею, ученик, но она мертва. Ты… убил ее.

Обгоревшие веки сомкнулись, по щеке скатилась одинокая слеза.

Убил. Сам. Своими руками. Своей Силой. Своей… волей.

Убил.

Стоящие на столике предметы затряслись, стены начали поскрипывать, когда лежащего окутала Сила, начавшая закручиваться водоворотом, все сильнее и сильнее. От Вейдера пошла волна дикого отчаяния и нежелания жить.

Убил… Ее и…

Приборы громко и отчаянно запищали, когда сердце остановилось.

В ответ резкий, точно направленный удар Силы запустил не желающий работать орган.

— Э нет, ученик. Так просто ты от меня не отделаешься! Не смей умирать, хуже будет!

Старый ситх сосредоточился, беря под контроль тело пытающегося сбежать в небытие ученика. Тот попытался бороться, но куда ему было до истинного Темного Владыки в расцвете сил и могущества? Жалкие попытки… бесполезные.

Сердце заработало, гоня кровь по организму, надпочечники выбросили порцию адреналина, еще одну, в тело вбивался приказ: «Жить!»

Сила расправляла обожженные легкие, запустила процесс регенерации, стимулировала мышцы и железы. Пациенту не оставили ни единого шанса умереть.

Стабилизировав состояние своенравного неблагодарного ученика, Палпатин довольно откинулся на спинку кресла, буравя лежащее тело взглядом ярко-желтых глаз. Постепенно цвет тускнел, приобретая голубоватые оттенки.

Старого ситха беспокоила внезапно появившаяся мысль о том, что он что-то упустил. Слишком остро отреагировал Вейдер на смерть своей жены. Слишком… болезненно. Почему? Он чего-то не знает?

Палпатин задумался, перебирая воспоминания.

Мертвую ныне королеву в последний раз близко он видел достаточно давно. Тогда она была здоровой, сильной и, как всегда, упрямой, как стадо бант. Ничего странного в ней Палпатин тогда не заметил…

Вывод?

Если что-то произошло, то случилось это тогда, когда она была вне поля его зрения.

Машинально поддерживая Силой упрямого ученика, Палпатин устроился в кресле поудобнее, погружаясь в медитацию. Перед глазами проплывали сухие строки отчетов наружного наблюдения, прослушки, слухи и факты…

Падме развила необычную активность… Падме никуда не выходит без телохранителей и орды служанок… Падме конфиденциально посетила медицинский центр закрытого типа, только для очень высокопоставленных персон… Падме была подавленной и сильно нервничала, хорошо, впрочем, это скрывая… Падме встретилась с мужем, разговор не был записан.

Скайуокер был сильно возбужден. Очень сильно.

Что она ему сказала?

Медицинский центр… проблемы со здоровьем?

Судя по-всему, нет. Энакин не выглядел подавленным или угрюмым, Палпатин тогда отметил только какое-то тщательно скрываемое счастье и странное ощущение, словно ученик никак не мог поверить во что-то. У Скайуокера был шок и потрясение, его рвали на части странное неверие в услышанное… и радость, огромное счастье, ученик был просто окрылен. Его отношение к Падме, и так довольно трепетное, претерпело изменения.

Он окружил ее еще большей заботой, проявляя ее по мере возможности при их нечастых встречах.

Что он узнал?

Что его так выбило из колеи?

Палпатин сосредоточился, чувствуя, что близок к разгадке.

Падме постепенно сокращала свое пребывание на публике, она села на специально разработанную для нее диету (странно, она всегда была в форме и разъевшейся не выглядела, это ситх прекрасно помнил), у нее постепенно изменился режим дня, Скайуокер тогда сильно нервничал… умирая от счастья.

Что может так подействовать на мужчину? Что может так его выбить из колеи? При условии, что это нечто не является чем-то негативным?

Так-так…

Центр, проблемы со здоровьем, незамутненное ощущение счастья, режим и диета, ужас Вейдера, осознавшего гибель жены…

Она была беременна.

Дитя.

У его ученика должен был родиться ребенок.

Палпатин заскрипел зубами, обуздывая пытающуюся выйти из-под контроля Силу, взметнувшуюся черным смерчем.

Ребенок!

Дитя Вейдера!

Глаза засияли сверхновыми, алое кольцо, окружившее радужку, расползлось кровавыми росчерками на белки.

Бестолковое существо! Почему не сказал?! Боялся?! Идиот!!!

Дитя Избранного! Да он бы пылинки с него сдувал, это же…

Кулаки с хрустом сжались, кресло стало медленно осыпаться мелкими крупинками.

Когда он прилетел на помощь, Падме уже кто-то увез. Буквально пара часов — и он почувствовал ее гибель, недаром когда-то поставил на эту идиотку что-то вроде маячка, сообщавшего, жива эта дура или откинула копыта.

Ситх в сердцах треснул по подлокотнику, краем сознания отмечая, как тот рассыпался трухой. Встав из разваливающегося на глазах кресла, Палпатин заходил по помещению, пытаясь обуздать рвущиеся из-под контроля эмоции.

Беременна!

Она была беременна!

Император резко повернулся к ученику, изображающему бревно, и, подойдя ближе, осторожно вошел в его разум, аккуратно, едва заметными касаниями, перебирая воспоминания. Сделать это было легко, Вейдер, в шоке от содеянного, вытащил глубоко скрытое на поверхность, не успев вновь спрятать свои мысли под щитами, прежде чем провалиться в беспамятство.

Яркие картинки-вспышки закружились безумным хороводом перед мысленным взором ситха, показывая наглядно, что он не всеведущ и допустил огромный просчет, который теперь неизвестно во что выльется.

… - Эни! Я беременна…

… - Можно… послушать?

… - Роды уже скоро…

… Робкое касание Силой находящегося внутри сокровища и… ответное!

Нерожденное дитя отозвалось на силу своего отца! Отозвалось!

Хотелось выть в голос от осознания потери. Вылетевший из стерильной комнаты Палпатин промчался в зал для тренировок и дал себе волю, спустив с цепи ярость и жуткую злобу.

Стены задрожали, стоящие по периметру дроиды затряслись, падая на пол и разваливаясь на части. Зал заполнила Сила, темная, бурлящая, как горный поток, неистовая, рвущая на части все, что находилось в помещении. Ситх орал от ярости, сжимая кулаки, бесясь от невозможности что-то изменить.

Его просчет. Его недосмотр!

Он — Мастер.

Как он мог не заметить?!

Обломки дроидов закрутились в воздухе, подхваченные смерчем Силы. Ситх резко свел руки вместе, выдыхая и успокаиваясь. Еще секунду назад закручивающаяся бешеным водоворотом энергия успокоилась, вновь превратившись в безмятежный на первый взгляд океан.

Вот только никто не видит населяющих его чудовищ…

Палпатин потер ладонями лицо, сосредотачиваясь. Вопросов возникло еще больше. Почему он не почувствовал? Ведь дитя явно было одаренным… да, оно еще не родилось… расстояние и тот факт, что Сила ребенка еще спала? И почувствовать ее мог только тот, в ком текла такая же кровь? Ведь кровные связи самые прочные, их разорвать практически невозможно…

Император шел по коридору, низко надвинув капюшон, сопровождаемый отрядом Алых гвардейцев.

Какая потеря…

Веками перед одаренными, невзирая на их направленность, стояла проблема. Ученики. Казалось бы, что проще? Женись или выйди замуж и произведи на свет того, кто пойдет за тобой с самого первого мгновения жизни. Так просто! И так неосуществимо!

Никто не мог гарантировать, что родившееся дитя унаследует дар своего родителя или родителей. Никто! Дети не наследовали того, что делало разумных — одаренными. Почему? Ответа не было. Сила могла проснуться у внука, правнука или не проявиться никогда! Была только одна раса, у которой с этим не было проблем — древние ситхи. Только они создавали семьи с почти гарантированным результатом, хотя и у них рождались неодаренные дети. Почему?

Веками над этой проблемой бились лучшие умы, но к разгадке так и не приблизились. Именно поэтому до сих пор и ситхи, и джедаи обшаривали галактику, просеивая ее сквозь частое сито, выискивая тех, в ком есть хоть крупица дара. А этот дар был крайне редок… капля на океан.

И осознание потери заставляло скрежетать зубами и идти прочь от непутевого болвана, оборвавшего по глупости и банальной ревности, из-за неумения держать себя в руках, жизнь того, кто смог бы стать достойным…

Запершись в кабинете, Палпатин сгорбился, уставившись в пространство.

Такая возможность!

Истинное чудо… А чудо, как хорошо всем известно, не повторяется.

Да как мог его ученик хоть на миг подумать о том, что он причинит его ребенку — одаренному ребенку — вред? Он бы воспитал его как родного… терпеливо огранил, как невероятную драгоценность, вырастил, лелея и передав все свои знания, понимая, что растит свое продолжение… Он ведь уже не молод. Да, он на пике своей формы, но…

Вейдер.

Сидиус сжал кулак, намечая план действий. Он сам виноват, не уследив за аппрентисом. Что ж… теперь он будет держать его в титановых рукавицах, пресекая дурные мысли и выкорчевывая слабости и нехорошие наклонности. За безбашенным Скайуокером глаз да глаз нужен…

Значит, теперь он будет следить за ним в оба.

* * *

Лежащий в колыбели младенец недовольно орал, размахивая ручками. Он чувствовал, что что-то вокруг него неправильно, но не понимал, что именно, и не мог это изменить. С каждым днем все сильнее наливающиеся фамильной синевой глаза гневно смотрели на пытающуюся его успокоить Беру, не обращая на женщину никакого внимания.

Она не чувствовалась родной, ее кровь не откликалась на его отчаянный призыв, разбивающийся о невидимый барьер, отсекающий дитя от остальной галактики.

Женщина, баюкающая его на руках, была доброй, нежной и теплой, она кормила его, укачивала, ласкала, отвлекая от самого себя, она была хорошей матерью.

Но у нее был один недостаток, перечеркивающий для малыша все ее достоинства.

Она была чужой.

* * *

Бейл держал на поднятых к небу руках недоуменно рассматривающую происходящее карими глазками дочь, демонстрируя ее Миру и придворным.

— Принцесса Лея Органа!

Утомленная Лея спала, прижавшись к широкой груди мужчины, а вице-король довольно прижимал к себе свое сокровище, благодаря Силу за предоставленный ею шанс. Падме… как он мечтал когда-то повести ее к алтарю! Если бы неприступная набуанка дала ему хоть шанс, хоть один намек на то, что она не против… Но она выбрала этого… джедая!

И что он сделал? И сам погиб, и жену в могилу свел!

Лея завозилась, реагируя на эмоции приемного отца, и мужчина принялся осторожно качать ее на руках. Лея… маленькое сокровище. Пусть он упустил шанс завоевать ее мать, но это дитя — все равно что его собственное. Он воспитает ее, как подобает, она ни в чем не будет знать нужды, она вырастет в любви и обожании.

Его дочь.

И пусть только попробует кто причинить ей вред…

* * *

Кеноби задумчиво осматривал свое новое место жительства. По уровню комфорта пещера не дотягивала, и очень сильно, даже до самых замызганных ночлежек, которые встречались на жизненном пути джедая. Ничего… ему много не надо, а если немного поработать ручками и Силой, правда, очень осторожно, то будет совсем даже ничего.

Тепло, сухо и рядом с Ларсами. То, что надо.

Люка нельзя выпускать из поля зрения. Одаренное дитя — сокровище, за которое разразится война, особенно если кто-то узнает о происхождении малыша. Орден, хоть и считается уничтоженным, не истреблен до конца. Остались в живых многие, и не все они сплотились вокруг Йоды. Отнюдь не все.

Гибель сотен джедаев всколыхнула в выживших очень многое, подняв на поверхность глубоко спрятанные страхи и сомнения, взбаламутив сознания, как шторм на море, выволакивая на поверхность все самое тайное и… неприемлемое Орденом. Кеноби было известно, что некоторые уже пали на Темную сторону.

Если они узнают… кто откажется от такого рычага давления, как сын Дарта Вейдера? Ведь в отличие от обывателей, одаренные прекрасно знали, кто виновник произошедшей трагедии.

Сидиус… Палпатин.

Вейдер… Скайуокер.

И поэтому он будет сидеть на этой занюханной планете, прикрывая Люка от поисков кого бы то ни было.

Он — их надежда.

Только их.

=== Глава 1. Вспомнить всё ===

Татуин.

Четыре года спустя.

То, что что-то во всем происходящем не так, он понял не сразу. Далеко не сразу.

Он, конечно, слышал, что бывают случаи осознанного перерождения, когда душа прекрасно помнит свою предыдущую жизнь, вот только ему не повезло попасть в число этих избранных счастливчиков.

Да и уровень развития, скажем откровенно, до святого не дотягивал. Очень сильно не дотягивал. Грешки, мелкие, но все же, желания и устремления… в общем, не монах из далекого Тибета и совсем не йог из Индии.

Совсем нет.

Для него все началось с проблесков.

И именно это его и спасло.

* * *

Беру нахмурилась, внимательно следя за малышом, сосредоточенно ковыряющим отверткой в каком-то хламе, оставшемся от попыток ее мужа починить очередного, купленного на распродаже джав, дроида.

Маленький светловолосый мальчик смешно хмурил бровки, увлеченно тыкая инструментом в разворошенное нутро «ведра с гайками», сопя и ерзая от нетерпения. Неожиданно он застыл, замерев как статуя. Вихрастая голова поднялась, глаза недоуменно обвели помещение, дроида, наткнулись на женщину…

Беру могла поклясться, что на мгновение в голубых, невероятно чистых и ярких глазах мелькнула паника и… в следующее мгновение малыш вновь принялся потрошить лежащую перед ним кучу металлолома.

Женщина вздохнула, мучительно раздумывая. Эти странные приступы, как она их про себя называла, начались примерно два года назад. В день рождения ее воспитанника. Мальчик восхищенно пялился на поставленный перед ним торт, стискивая кулачки в ожидании, когда дядя зажжет, наконец, свечи.

Оуэн щелкнул зажигалкой, Беру подбодрила малыша, набравшего полную грудь воздуха, словно он должен был задуть не две, а двести две свечи по меньшей мере, и тут это произошло в первый раз.

Взгляд изготовившегося тушить свечки мальчика стал… осознанным.

Словно на краткий миг ребенка отодвинули в сторону и из его глаз выглянул кто-то гораздо более взрослый. Кто-то… чужой. Чужак озадаченно моргнул, уставившись на торт, и… в следующее мгновение малыш выдохнул и радостно захлопал в ладоши.

У Беру затряслись руки.

Она весь день наблюдала за воспитанником, ища подтверждение своим неясным страхам и смутным опасениям, но все было как обычно, и она успокоилась. Мужу Беру ничего не сказала. Доказательств не было, а волновать его зря… не стоило.

* * *

Вспышки… ему казалось, что он спит, видя странный, фантастический фильм, и все никак не может проснуться. Тело не подчинялось, а личность была разделена на «Я-взрослый» и «Я-ребенок». Странное ощущение, словно ты — оператор, управляющий куклой, или центральный компьютер, передающий информацию второстепенному…



…Или зритель, попавший в фильм. С эффектом полного присутствия.

Впервые он смог «проснуться» в два года. Неожиданно сон стал реальным, пусть и всего на пару мгновений!

Он смотрел на стоящий перед ним маленький торт, на котором гордо возвышались две свечки, которые вот-вот должен был зажечь высокий крупный шатен, и в голове вдруг заметался миллион мыслей. Кто он? Где он? Что происходит?

Всего пара мгновений, но этого хватило, чтобы загадать желание и отдать команду телу. Свечки погасли, как и сознание, ловя рассыпающуюся на части мысль.

Хочу вспомнить. Все.

Следующая вспышка произошла через полгода. Он бегал возле дома, в наступающих сумерках, окутывающих облегченно вздыхающее небо, и неожиданно поймал себя на мысли, что это — не его мир.

Другой.

Еще через месяц все повторилось. И еще через месяц… и через неделю. Сознание ребенка расширялось, раздвигая свои границы, впитывая понемногу начинающие просачиваться сквозь все увеличивающиеся бреши в окружающем его барьере знания. Он словно рос, медленно, неторопливо, но уверенно увеличивая себя во всех направлениях.

Личность-осколок, управлявшая все это время телом, и основная личность, спящая до поры до времени, начали сливаться, смешиваясь и перетекая друг в друга.

Позже, размышляя над своим детством, до того, как «проснулся», он пришел к выводу, что именно это его и спасло.

Травматический шок от рождения, поставивший блок на личность и воспоминания и оставивший только чистое, незамутненное сознание новорожденного, ясно читаемое любым одаренным.

В этом ему повезло, во всяком случае, именно так он считал.

Оби-Ван забрал его сразу после родов, неотлучно находясь рядом до прилета на Татуин, до того момента, как его отдали Ларсам. А ведь были еще и Йода и, скорее всего, еще кто-то, он не знал, кто именно, но помнил смутное ощущение нескольких… разумных. Да, разумных. К этому тоже надо было привыкнуть.

И что бы они сделали, обнаружив в теле юного Скайуокера взрослую личность? А ведь это было бы просто… для тех, кто читает разумы, как открытые книги, внушает мысли и чувствует эмоции… и что бы они сделали?

Вот так прямо взяли бы и обрадовались?

После чего тут же выслушали бы его историю, закутали в золотые пеленки и сели кружком, внимать его мудрости в виде знаний о грядущем?

Наивно и глупо.

Он пока не знал, был тут Реван или нет, но вот повторять его историю не хотелось. Совсем.

Да, его личность уже не та, какой была до его вселения в тело «Новой надежды», да, большинство его знаний бесполезны в этих мирах, да, многие воспоминания отсутствуют или приходят в виде кусков.

Но это его воспоминания, это его личность, и он не собирается от нее отказываться! Или позволять кому-то стереть ее во имя высших интересов.

Это его жизнь.

Он уже почти вернул себя, ужасаясь и приходя в восторг при каждой «вспышке», еще немного — и он полностью проснется!

Мальчик, смотрящий на небо, где в рассветной тишине всходили два раскаленных добела шара плазмы, хмыкнул и потер глаза. Небо стремительно наливалось невозможной, прозрачной голубизной, такой, какой никогда не было на Земле. Там небо другое. Более темное, более синего оттенка, и солнце там одно, желтое, не белое, как кипящая плазма. И звезды другие… совершенно.

* * *

Беру хмурилась, глядя, как маленький Скайуокер носится по пескам, гоняя какую-то мелкую живность.

— Не ребенок, а истребитель! — проворчала она, покачав головой. Приступы прекратились, по крайней мере, она их больше не замечала. Странности малыша ее беспокоили, но еще больше ее беспокоило другое.

Бен, как он теперь себя называл, стал все чаще крутиться поблизости. К ребенку он не подходил, но Беру пару раз замечала в отдалении силуэт в мантии. Это… беспокоило. Беру знала об отношении мужа к джедаю, да и если честно, то она и сама не хотела с ним общаться. Некоторые замашки Кеноби были… неприятными.

Она вновь выглянула на улицу, отыскивая взглядом мальчика. Неугомонный сорванец поймал-таки свою добычу и теперь сосредоточенно ее рассматривал, аккуратно, но твердо держа ее в цепких руках. Ящерица шипела, дергалась, но все было бесполезно: маленький исследователь крепко зажал ей лапки, подняв на уровень глаз и поворачивая из стороны в сторону.

* * *

Забавно, но полное слияние произошло как-то буднично и незаметно. С каждым днем его контроль над телом все возрастал, с каждым разом он вспоминал все больше и больше. Не все, конечно, совсем даже не все, как он надеялся, но и те куски, которые вспыхивали в сознании яркими или не очень картинками, радовали до невозможности.

Иногда вспоминалась сущая чепуха. Он не помнил лиц родителей прошлого тела, но отчетливо видел, как вращается кольцо с погремушками над детской коляской, которую подарила сестра его отца.

Все-таки ему повезло. За эти четыре года, что прошли с момента его рождения, копилка знаний пополнилась всеобщим и хаттским языками (за это отдельное спасибо Оуэну — матерился он просто виртуозно!), он научился читать и писать, разбирать на запчасти все, что попадало в руки, и собирать из этого хлама непонятно что: нечто дергающееся, шевелящееся и выполняющее странные или не очень функции; определять с точностью до градуса температуру окружающей среды, только взглянув на положение солнц на небосводе; разбираться хоть как-то в окружающей его действительности и немного водить спидер. На кнопки и педали, во всяком случае, жать научился уверенно.

Это сильно облегчало жизнь, сводящую с ума своей необычностью.

Вот и сейчас он, рассматривая яркую ящерицу, ощутил, как в паззл под названием «Люк Скайуокер» встал последний кусочек, создав необычную картинку.

Ребенок, прищурившись, оценивающе взглянул на ящерицу, злобно шипящую и пытающуюся его укусить, и, перехватив ее поудобнее, резким движением рук сломал ей шею.

— Свежее мясо никогда лишним не бывает, — цинично ухмыльнулся мальчик, смотря на окружающую его пустыню.

Она была живой. Пески шуршали и пели, остывая, накатывая волнами, словно море; она была наполнена жизнью, хоть это и казалось нереальным: ящерицы, вомп-песчанки, сарлакки и джавы, хатты и крайт-драконы, тускены и фермеры всех рас, контрабандисты, рабы и наемники.

Отстойная яма галактики, место, где не ходят паспорта и за деньги можно купить все, а продать — еще больше. Место, где каждая секунда существования — борьба за выживание, криминальная столица местечкового разлива, мясорубка, перемалывающая жизни и выплевывающая измочаленные кости.

Ни капли воды, только песок, шуршащий и живущий своей жизнью. Горячий, безжалостный, смертоносный.

Теперь это — его родина.

Мальчик вздохнув, прикрыл глаза, поднимая лицо навстречу лучам солнц-близнецов.

— Свет… постоянный свет, жара, пустыня… только серы не хватает. Интересно… — пробормотал он, покачивая в руке тушку ящерицы, — каким именно местом думала Амидала, давая мне это имя? Люк… правильно — Luc, от латинского Lux, то есть «светлый». Светлый… — ребенок неприятно усмехнулся, смотря вдаль. — Светлый… Люц… полная форма — Люцифер. Светоносный, Свет Несущий… крайне подходящее имя, учитывая мое происхождение. Герой, Новая Надежда и прочее. Интересно, насколько все совпадает? Пока что, вроде, все соответствует, хотя по этому периоду известно мало. М-да, мало данных…

Он сделал пару шагов, не обращая внимания на раскаленный песок и неимоверную жару, окружающую его и иссушающую все вокруг.

— И эта чертова жара… никогда не хотел жить в Сахаре…

Выглянувшая наружу Беру осмотрелась, нашла взглядом мальчика и крикнула:

— Люк! Домой, обедать!

Мальчик вздохнул и закричал в ответ:

— Иду, тетя Беру!

Покачав головой, он отвернулся от бескрайнего песчаного моря, пробормотав:

— Добро пожаловать в Ад, Люцифер.

* * *

Высокая черная фигура быстрым шагом промчалась по коридору «Истца», грохоча сапогами. Настроение было такое… соответствующее. Дверь отрезала его от внешних шумов, и ворвавшийся ураганом в свои покои Лорд Вейдер, в ярости сжав кулаки, тихо зарычал. Его опять выбесили. Опять. Снова. Как всегда…

Сосредоточившись, он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, успокаивая бушующие эмоции. Контроль. Полный контроль. Мастеру не понравится, если он опять сорвется. А ведь он сорвется, если эти отрыжки хатта не перестанут выводить его из себя своей некомпетентностью!!!

Метнувшись в зал для тренировок, Вейдер на полной скорости врубился в ряды дроидов, превращая их тела в металлические отходы. Меч гудел, яростно, как и его хозяин, изничтожая тех, на ком можно было сорвать свою злость. Искры летели во все стороны, черный силуэт метался легкой тенью, хотя это казалось попросту невозможным.

Контроль!

Полный контроль!

Если Мастер узнает, что он опять потерял контроль (а он узнает обязательно!), то ему не поздоровится… как тогда.

Вспышка воспоминания о гневе Мастера отрезвила не хуже ледяных водопадов Зиоста. Вздрогнув, ситх нервно оглянулся и облегченно выдохнул. Ничего. Тишина. Тишина и спокойствие… и только обломки дроидов усеивают пол огромного зала…

* * *

Он тогда долго приходил в себя.

Мастер был рядом. Когда бы он не открыл глаза, невысокая по сравнению с ним, хрупкая фигура Императора обязательно находилась в поле зрения. Тихая и безмолвная.

Покончить с собой не получалось.

Спокойный, как горное озеро Леорр, на берегу которого он как-то прогуливался с Падме, смотрящий на него ясным, каким-то кротким взглядом, под которым Энакин чувствовал себя вомп-песчанкой перед крайт-драконом, полностью контролирующий его организм. Медики дежурили посменно, окруженные помощниками и дроидами, колющие ему что-то непонятное под одобрительные кивки Палпатина, постоянно берущие какие-то образцы и анализы, ведущие исследования, спорящие до хрипоты и бросания друг в друга самыми разными предметами, оживленно что-то обсуждающие с Мастером, как оказалось, превосходно разбирающимся в медицине.

Постоянная боль, присутствующая где-то на границе сознания, постепенно уходила, истончаясь и тая. Раны регенерировали с невероятной для обычного разумного быстротой, в организм постоянно вводились питательные вещества, идущие на выработку всего необходимого, Мастер часто что-то делал Силой, ускоряя процесс выздоровления и сверля иногда ученика каким-то странно предвкушающим взглядом.

От этого становилось страшно.

Забавно, он, практически умерший, горевший заживо, мечтавший сбежать в небытие, боялся ласковой улыбки милого пожилого мужчины с кротким взглядом, каким любил иногда предстать Лорд Сидиус.

Время шло, отвалились толстые корки обугленной плоти, обнажая новую, молодую, чувствительную к малейшему движению воздуха и легчайшему касанию. Волосы оказалось невозможно восстановить: слишком долго горел Энакин, слишком высокой была температура лавы, слизавшей кожу, невзирая на попытки окружить себя коконом Силы. Это спасло ему жизнь, но не спасло тот слой эпидермиса, который содержит волосяные фолликулы и нервные окончания.

С буйной гривой медовых волос, которой он втайне гордился и намеревался отрастить подлиннее, подражая Квай-Гону, пришлось попрощаться навсегда.

Глаза потускнели. Когда-то ярко-голубые, необыкновенного оттенка, они стали какими-то серо-голубыми, с вкраплениями желтизны, что в сочетании с потемневшими белками смотрелось кошмарно. Глазницы впали, потемнели, с левой скулы никак не хотел сходить грубый рубец с впаянными вокруг угольками, которые словно приросли, их ничем не могли убрать.

Новая кожа стала жуткого молочного цвета, неестественного, неживого, никакого следа от того золотистого загара, что остался на память от Татуина.

В зеркало было неприятно смотреть, видя остатки былой красоты и силы, превратившиеся в пародию на самих себя.

Была еще одна проблема. Протезы.

Обычные подходили плохо, не справляясь с потоком Силы, который запросто выдерживало тело. Пришлось разрабатывать специально под него, а еще костюм… Обычный воздух вызывал удушье, обожженные легкие и трахея отказывались хоть как-то выполнять свою работу, поэтому респиратор стал насущной необходимостью, а маска защищала слезящиеся даже от тусклого света глаза.

Он смотрел в зеркало, ища Энакина Скайуокера, и не находил его. Там, напротив него, был только Дарт Вейдер, Темный Лорд Ситхов, чудовище непонятного вида, закованное в броню. Пришлось заново учиться ходить, двигаться, дышать, есть и даже спать.

В тот день, когда его состояние стабилизировалось окончательно, Сидиус выглядел особенно ласковым и участливым. И это было не к добру. Предчувствия орали, что что-то будет, но вот что именно, он разглядеть не мог. Сидиус недаром был Мастером, просчитать такого… не с его пока умениями.

Он стоял на колене, опустив голову, страшась посмотреть в наливающиеся желтым глаза Императора.

— Скажи мне, Дарт Вейдер, — Палпатин соединил кончики пальцев, ровно сидя на троне. Темные тяжелые одежды окутывали его тело, оставляя видимыми только голову и узкие кисти рук с тонкими аристократическими пальцами. Ситх всегда следил за собой, охотно демонстрируя окружающим богатство гардероба высокородного уроженца Набу, славного своими многовековыми традициями и воспитанием. Вот и сейчас на нем был надет великолепный наряд из тяжелого бархата, стекающий с фигуры мягкими складками.

— Скажи, я оказался плохим Мастером? Недостойным доверия, тем, к кому относятся лишь как к неизбежному злу? Я плохо тебя учил?

Желтые глаза внимательно осмотрели коленопреклоненного мужчину, покорно склонившего голову и внимающего каждому слову.

— Видимо, плохо. Иначе почему же ты решил… сбежать?

Сидиус легко стек с трона, плавно шагнув к своему ученику, от чего у того екнуло сердце. Ухоженная рука изящным движением подняла его голову за подбородок, вглядываясь сквозь маску, пальцы держали твердо, не давая вырваться.

— Знаешь, Дарт Вейдер, я думаю, что во всем этом была и моя ошибка. Я был слишком мягок с тобой, словно… джедаи, — Император выплюнул последнее слово, цепко держа ученика. — Ты привык, что тебе попустительствуют, ты привык ни во что не ставить своего Учителя, ты решил, что, став ситхом, можешь творить все, что вздумается. Не так ли, Ученик?

Вейдер промолчал, опасаясь спровоцировать стервенеющего на глазах Палпатина на что-то, что ему совсем не понравится.

— Ты совершил несколько проступков. Ты обманул своего Мастера… И ты потерял контроль.

Температура в зале резко упала, холод просачивался сквозь доспехи, достигая сердца.

— И, что хуже всего, ты решил сбежать от ответственности…

Сидиус жутко ухмыльнулся, заставляя своего ученика облиться холодным потом в ожидании предстоящего наказания. А в том, что оно будет, он уже не сомневался.

— Зряяя… — протянул ситх, растягивая губы в довольной улыбке. — Натворил дел — получи награду.

Молния Силы сорвалась с пальцев, отправляясь в короткий полет, скручивая тело судорогой, заставляя скрипеть зубами в попытке удержать рвущийся из горла крик.

Молнии перемежались поучительными наставлениями, погружая в беспамятство и вырывая из него в жестокую реальность. Сидиус плавно, не торопясь, рассуждал о качествах хорошего ученика, сетуя, что ему попался испорченный материал, но это не страшно, он вырвет из непослушного Вейдера дурные наклонности.

— Запомни, ученик… — тяжелый подол бархатной мантии коснулся скребущей плиты пола руки в кожаной перчатке, — контроль. Вот что отличает Мастера от того полуживотного, которым становятся потерявшие себя, поддавшиеся зову Темной стороны одаренные. Только это поможет тебе выжить.

Он внимательно осмотрел валяющегося на полу Вейдера, не имеющего сил даже встать.

— На сегодня урок закончен. Можешь идти.

Усмехнувшись, Сидиус выплыл из зала, окруженный отрядом Алой гвардии. Вейдер попытался отскрести себя от каменной поверхности, но рука подломилась, и он тяжело, с надрывом застонал, пережидая приступ острой боли. Прошло много времени, прежде чем он смог встать и на неверных ногах поковылять в свои покои.

* * *

Бейл улыбался, тихо входя в покои дочери, решив не афишировать свое присутствие и сделать любимице сюрприз. В руках был подарок, который он с удовольствием подарит дочери, наблюдая ее радость и радуясь ее счастью.

За эти годы он окончательно принял девочку как свое собственное дитя. Да, они не родные по крови, и что с того? Он ее вырастил, воспитал, она его дочь, а он ее отец. Так было и так будет. Их афера удалась «на все сто». Никому и в голову не пришло, что дитя, представленное в качестве Наследницы, не их родное.

Придворные были в шоке, но не столько от внезапно вдруг появившегося ребенка, как от того, что они упустили признаки беременности, ведь появление Наследницы меняло все политические расклады! А значит, надо заключать новые союзы, расторгать старые и пробиваться к трону, чтобы успеть повлиять на вскоре начинающий формироваться ближний круг принцессы.

Какие интриги начали закручиваться! Какие страсти бушевали в душах разумных, пытающихся урвать свой кусок сладкого пирога! Служба безопасности с ног сбивалась, выискивая спрятанное и отсеивая выставленное напоказ. Мужчина нахмурился на мгновение, но вновь взял под контроль выражение лица. Пол Наследницы стал причиной множества подвижек в рыхлой массе придворных.

Уже стало известно, что началась борьба за право представить девочке своих отпрысков мужского пола, причем возраст варьировался очень сильно. Было несколько покушений, попытки шантажа и прочие привычные для политиков вещи. Пожалуй, стоит выделить дополнительное финансирование на СБ и охрану.

Нужно учитывать все варианты…

Мужчина зашел в комнату, и радостная улыбка сползла с его лица, превратившегося в застывшую маску… Лея сидела на полу, перебирая кукол, а вокруг нее летала ее любимая игрушка — плюшевая бабочка, вполне достоверно помахивая крыльями. Нянька-робот повернула к нему голову, почти по-человечески разведя руками и вновь отвернувшись к подопечной.

Вот он, тот момент, которого они с ужасом ждали, мечтая, чтобы он никогда не наступал.

Все-таки Лея унаследовала таланты своего… отца.

Бейл выдохнул, беря под контроль эмоции. Нельзя нервничать, Лея крайне чувствительна и легко считывает все, творящееся внутри.

— Папа!

Девочка вскочила, помчавшись к отцу, Бейл ее поймал, подкидывая в воздух. Забытая игрушка упала на пол.

— Моя принцесса! Моя красавица!

Бейл прижал к себе Лею, целуя раскрасневшиеся щечки и обдумывая, как разрулить ситуацию. Лея с тревогой посмотрела ему в лицо.

— Папа?

— Все в порядке, принцесса, но нам нужно поговорить. Это очень важно, понимаешь?

Девочка кивнула, тут же настроившись на серьезный разговор. Бейл довольно улыбнулся. Что ни говори, а кровь берет свое, жаль, что от этого Скайуокера ей достался дар, правда, это единственный недостаток, который у нее есть. Лея — истинная дочь Амидалы, недаром та была избрана Королевой, не достигнув и четырнадцати лет. Изумительные задатки и таланты, которые нужно только раскрыть правильным обучением.

Лея уже сейчас показывала прекрасные результаты, ее обучают лучшие из лучших, те, кто учил его и его королеву. А с этой проблемой они справятся, такое пускать на самотек нельзя. Значит, надо поговорить с дочерью и переговорить с давно уже найденными знающими людьми.

— Лея. То, что я тебе скажу сейчас, крайне важно. От этого зависит не только благополучие нашего мира, но и наши жизни: твоя и наши. Наши жизни сейчас в твоих руках.

Девочка сжала кулачки, крайне внимательно слушая отца. В голове билась мысль: жизни родителей зависят от нее.

— Я очень рад, что у тебя проявились необычные способности… — Бейл довольно улыбнулся, выстраивая структуру разговора. — Но знать о них никто не должен. Как ты думаешь почему?

Малышка задумалась. Ее очень хорошо учили, начиная с двухлетнего возраста, и сейчас наступил момент применить все полученные ею знания.[1]

— Такие способности есть не у всех, — начала рассуждать Лея, внимательно смотря на отца. Бейл одобрительно кивнул, поощряя. — Значит, если их продемонстрировать случайно или намеренно перед посторонними, это будет замечено и использовано против меня и вас. Скорее всего, это… опасно? — она вопросительно взглянула карими глазами. Бейл похлопал.

— Умница! Да, милая, это — опасно. Видишь ли, я не знаю подробностей, но есть сведения, что использование такого дара можно засечь на расстоянии. За одаренными охотятся, и осуществляют это государственные структуры, подчиняющиеся Императору. А это… мы не знаем, что с такими делают сейчас, но пару лет назад множество одаренных были просто… убиты.

Девочка побледнела, осознав почти коснувшуюся ее опасность.

— Поэтому, умоляю, не используй свои таланты, как бы тебе этого ни хотелось. Хорошо? Я навел справки, есть знающие разумные. Скоро они прибудут, и мы с ними поговорим. Принимать решения будем только после ознакомления со всей информацией. Хорошо?

Лея кивнула, слабо улыбнувшись, и Бейл решил сменить тему. Нужное отношение уже создано, впечатления от разговора именно те, что надо. Теперь закрепим результат.

— Молодец! А теперь, в награду за проявленную рассудительность, извольте получить свой подарок, моя принцесса!

Лея выдохнула, с восторгом кинувшись потрошить сверток, а Бейл довольно прикрыл глаза. Четверть часа — и нужные сообщения отправятся своим адресатам.

* * *

Забавно, говорят, человек такая тварь, что ко всему может привыкнуть. Он с этим не спорил. Благодаря вернувшейся, хоть и не совсем в полном объеме, памяти он знал, как должны выглядеть нормальные условия для жизни, но от этого окружающее его не становилось менее привычным, хоть и вызывало иногда ностальгические вздохи и печальные мысли.

Песок. Мир, в котором он теперь жил, представлял собой одну сплошную пустыню, с возвышающимися кое-где горами и редкими оазисами. Песок, жара и почти полное отсутствие влаги. Солнца-близнецы, Тату-1 и Тату-2, выжигали все лишнее с поверхности замученной планеты, вынуждая приспосабливаться к не самым лучшим жизненным условиям.

Все живое пряталось в песок, роя норы, выкапывая пещеры в горах и каньонах, спасаясь от плавящего жара. Разумные не стали исключением. Одним из самых ярких воспоминаний стала поездка с дядей в Анкорхед, неподалеку от которого была расположена ферма. Полчаса на спидере, даже учитывая то, что Оуэн — не Энакин Скайуокер и не гонял с бешеной скоростью — и они прибыли в город.

Люк смотрел на окружающее его в полном обалдении. Анкорхед был похож на их ферму, только размножившуюся почкованием: над поверхностью остались лишь крыши, спасающие от дневного зноя и ночного холода. Противоречивый климат Татуина диктовал свои особенности постройки жилищ: дома росли не ввысь, а вглубь, с толстыми, массивными стенами.

Но потрясало не это…

Обитатели.

Люди, тви'леки, забраки, какие-то странные гуманоиды, дроиды всех видов, форм и размеров… Самые разные виды, расы, формы, размеры и прочее. Множество языков… А вот животных, привычных глазу обитателей любого городского земного пейзажа, бродячих и домашних, не было. Совсем. Домашний любимец — дорогое удовольствие. Его нужно кормить и поить, содержать в специальных условиях, на это нужны деньги. Позволить себе такое — престижно, поэтому никто не будет выгонять вложение капитала на улицу, ведь это — смерть и утрата денег. Немыслимо для этого опасного мира, где разумные выживают с трудом. Он только один раз видел домашнего любимца, которого ему милостиво позволили подержать на руках — самая счастливая минута во всей этой его короткой жизни.

Один знакомый дяди Оуэна, внезапно разбогатевший не совсем честным трудом (норма для Татуина), решил сделать подарок своим близким и, если сказать откровенно, выпендриться. Он купил фелинкса.

Обыкновенная домашняя кошка, самой обычной серой окраски… она показалась Люку самым прекрасным существом во всей галактике, самым дорогим и желанным на тот момент. Пока взрослые переговаривались, Скайуокер пожирал алчным взглядом спокойно сидящее на ковре молоденькое животное. Руки так и чесались схватить, прижать, потискать всласть, чтоб мурчало… Оуэн только покосился на него, немного странным взглядом, но ничего не сказал. Хозяин дома вообще не обращал внимания, занятый разговором.

Желание потискать находящуюся на расстоянии вытянутой руки мурлыку было непреодолимым, и Люк решился.

Как-то, когда тетя Беру была очень сильно занята, он пробрался в ее комнату и посмотрелся в зеркало, большое, ростовое, дающее прекрасный обзор. Хотелось увидеть наконец свою новую внешность.

Что сказать… ангелочек обыкновенный. Светлые пшеничные у корней волосы, переходящие почти в костяную белизну, результат действия солнечного света, сейчас прямые, но что-то подсказывало, что вскоре они начнут слегка виться. Круглое пока лицо, но уже видно, что постепенно начнут выступать высокие скулы и появится упрямый подбородок с намечающейся ямочкой. Прямой нос, золотистая от загара кожа и невероятно яркие, неоновые глаза. Он такие разве что по телевизору когда-то видел у пары человек, вживую не попадалось. Необычайно яркий, сочный голубой цвет, притягивающий взгляд.

Он повернулся боком, мысленно дорисовывая крылышки, и довольно ухмыльнулся. Невинное личико тут же изменилось, став хищным и проказливым. Теперь не хватало рожек. И вил.

Прекрасная внешность, самое оно.

Люк вздохнул, поймав себя на не свойственных его прошлой жизни мыслях. Раньше его внешность интересовала постольку-поскольку. Не красавец, симпатичный — и ладно, люди не пугаются и женщины в сторону не отворачиваются, что еще надо? Сейчас же он рассмотрел свою внешность с точки зрения манипуляций окружающими. Что они увидят? Как создать нужное впечатление?

Люк подошел ближе и попробовал робко улыбнуться. Результат превзошел все ожидания: невинный взгляд наивных глаз, смущенная улыбка и ямочки на нежных щечках. Идеально. Губы растянулись шире, и впечатление изменилось: злорадное создание, вертящее окружающими. Ясно. Так улыбаться нельзя. Пока что нельзя.

Сейчас его внешность играла ему на руку. Осторожно подойдя ближе, он смущенно поднял взгляд, глядя на друга дяди с нескрываемой надеждой.

— Скажите, сэр, можно… потрогать?

Взрослый просто растаял, чувствуя себя в тот момент всесильным исполнителем желаний. Он важно надулся и решительно кивнул.

— Конечно, малыш! Только осторожно!

— Я осторожно! — горячо уверил его Люк, протягивая к ничего не подозревающему фелинксу алчные загребущие руки. Котенок мяукнуть не успел, как его уверенно сцапали, прижали к груди и привычно почесали между ушками и под подбородком, лаская нежную шерстку. Фелинкс замурчал, и Люк расплылся в счастливой улыбке.

Как тогда… дома…

Подержав животное с минуту, он осторожно опустил его на ковер, буквально отрывая от себя.

— Благодарю, сэр!

— Какой воспитанный ребенок! — восхитился мужчина, одобрительно глядя на Оуэна. Тот слегка кивнул, принимая незаслуженный комплимент, и вновь вернулся к разговору.

Люк, повернувшись к взрослым спиной, прищурясь, смотрел на кошку. Котенок безмятежно мурлыкал, лежа на мягком ковре. Хотелось продолжить знакомство — но нельзя. Нельзя портить впечатление, тем более только что созданное. Его, наоборот, надо закрепить.

* * *

Четыре с половиной года… много это или мало? С какой стороны посмотреть. За полгода, прошедшие с момента полного слияния, он многое понял. Времени на размышления было достаточно, даже невзирая на влияние детского тела, окружение и общий уровень жизни, а также неизбежный шок от осознания происходящего в полном размере.

Память вернулась, но далеко не в полном объеме, впрочем, разве люди помнят всю свою жизнь до секунды? Нет. Из своей прошлой жизни он помнил только то, что могло принести пользу: социальные навыки и личные знания и умения… Например, он знал, как танцевать вальс, танго и румбу, было смутное ощущение, что когда-то занятия бальными и латиноамериканскими танцами приносили ему удовольствие. Хобби?

Одновременно он помнил оружие. Огнестрельное и холодное… Огнестрельное вспоминалось в общих чертах и относилось к молодости. Смутные картинки строевой подготовки, марш-броски и стрельбы, вокруг — много таких, как он. Армия. Стандартный призыв родины отдать ей долг в виде службы. Огнестрел ему нравился, но фанатом автомата и пистолета он не стал.

А вот холодное… ножи, сабли, кинжалы и стилеты, большие, маленькие и средние, стандартные и необычные, всех форм и размеров. Его страсть, которую он прятал от всех долгие годы, ведь тогда холодное оружие иметь было запрещено. А хотелось… Да и после, когда мир вокруг резко изменился, а единое государство развалилось на части, все равно это было опасно. Но зато появились возможности. Он смог собрать небольшую коллекцию, его интересовали небольшие ножи и кинжалы, которые можно спрятать в рукав и сделать самому.

Самые разные: металл, дерево, кость и камень. Перед глазами стояли кадры из фильма, где герои во время преследования друг друга делали себе оружие из подручных средств.[2] Он умел не хуже, а даже лучше! Пришлось приложить усилия, но он научился. Не супер-мастер, но умелый и знающий.

Список того, что он теперь знал и умел, был широким. Приготовить еду, начиная с обдирания тушки убитого животного или птицы; наладить контакт с окружением, легко найти общий язык со случайно встреченными людьми; изготовить оружие и воспользоваться им; почему-то неплохое знание латыни, вернее, различных крылатых выражений; слегка разбирается в технике — сломать и починить по возможности; целый пласт различных мелочей из прочитанных книг и просмотренных фильмов; выживание в городе и дикой местности — не рейнджер какой-нибудь или егерь, так, общее, но и этого было достаточно; отдельной группой находились знания по вселенной, в которую он попал.

А вот себя он не помнил. Ни имени, ни когда родился, где именно жил и как умер. Только ощущения — ему было под сорок, холостяк, с работой, приносящей неплохой доход. Не богач, и уж тем более не миллионер, но на жизнь хватало.

Вообще, это напоминало ему паззл. Большой, в несколько тысяч кусочков. Его рассыпали на полу, смешав с еще одним — маленьким, в пару сотен деталей, после чего часть выкинули, а остальное собрали в картинку. И она получилась странной, не такой, как должна быть. Не тот вариант и не этот. Что-то… необычное.

Он раньше таким не был. Таким расчетливым, таким… жестоким?

Вспомнить все. Когда он осознал, что именно вспомнил, хотелось смеяться, плакать и выть на луну, а еще хотелось кого-то убить с особой жестокостью. Он не помнил себя-прошлого целиком, но помнил — ясно и четко, как никогда — как сливался в одно целое с маленькой звездой, вопящей о помощи, помнил, как его рвала на части Тьма, а он пытался урвать от нее кусок, чтобы хоть как-то выжить; он помнил свой первый крик и тихий шепот матери, держащей его на руках. В первый и последний раз.

Амидала прожила еще с полчаса после их рождения.

Оби-Ван отошел на некоторое время, за дроидами и колыбелями, а хрупкая, еле живая женщина прижимала их к себе слабыми руками. С ней творилось что-то непонятное, противоречивые желания рвали ее на части: защитить детей и выжить, с одной стороны, и полное отчаяние и нежелание жить, с другой.

Ее энергия распадалась, заставляя плакать.

Она что-то горячечно шептала, большей частью обращаясь к нему, на каком-то набуанском диалекте, скорее всего. Он запомнил все, до последнего слова, хоть и не знал значения. И еще он прекрасно помнил, как она странно усмехнулась, давая ему имя. Что-то мелькнуло в ее голосе, что-то злорадное, предвкушающее, мстительное… Что-то было в этом странное, что требовалось прояснить.

Лее она улыбнулась, ласково и нежно. Лея… «антилопа» на греческом. Но здесь греков нет. И неясно, были ли они вообще. Значит, значение другое…

Он был теперь другим. Версия 2.0. Улучшенная и дополненная, собранный из двух противоположностей прототип. Раньше он был больше гуманитарием, хотя назвать его хиляком или офисным червем было нельзя. Охота, занятия спортом, оружие и ножевой бой. Но слияние с зародышем личности Люка Скайуокера привнесло великолепные способности к технике. Понимание, самое настоящее понимание техники. Это потрясало.

Мальчишка, ребенок, запросто разбирает-собирает даже не простейшие механизмы, а дроидов! Вы можете это представить? Дроидов! И они работали! А ведь его практически ничему не учили, так, показали инструменты, пару раз он видел потуги дяди на поприще починки разного хлама. Если это передались таланты отца, Энакина Скайуокера, то они потрясают.

А еще хотелось гонять, летать, бегать, прыгать, энергия била ключом и совершенно не заканчивалась. Утомить ребенка беготней — этот вариант здесь не прокатывал. А еще изменился характер. Куски старого, зачатки нового. Видимо, те крохи Тьмы, что он сумел урвать и переварить, борясь за свое существование, даром не прошли. Скорее всего, они послужили катализатором, очистившим шелуху воспитания и ободравшим ржавчину привитых моральных норм, обнажившим его сущность во всей красе.

Гордыня.

Что он чувствовал, зная, что происходит от союза Избранного, того, кто появился на свет в результате манипуляций Темного Лорда Плэгаса Мудрого с Силой, как говорили некоторые намеки в каноне, того, кто сам стал Темным Лордом, и наследницы древней семьи с Набу, веками вращающейся во власти, веками терпеливо отсеивающей лишнее и взращивающей нужное благодаря четкой и последовательной селекции? Гордыню. Ведь Амидала была поистине настоящей королевой!

В четырнадцать руководить целым сектором, защищать планету, воевать — и успешно — с врагами, ломая их планы и истребляя на корню. Умная, твердая, харизматичная, стратег и тактик в одном флаконе, прекрасные данные по всем статьям! И одновременно — невероятное самомнение, которое вылезло ей боком. Такие гены не спишешь со счетов, хоть она и не была одаренной в том смысле, который вкладывался в это понятие здесь, ее способности к логическому мышлению и анализу не уступали предвидению джедаев и ситхов.

Впрочем, Люк чувствовал, что со смертью Амидалы дело очень нечисто. Были основания так полагать — те самые воспоминания и ощущения от его рождения и ее угасания и кончины. Ничего, он во всем этом разберется позже, когда получится хотя бы залезть в Голонет, местный аналог интернета. Это от него не убежит…

А пока надо разобраться с характером. Гордыня, нетерпимость к чужому мнению, приступы жестокости, цинизма и бешенства, дикая ревность, оправдывающая его имя,[3] с которой надо что-то сделать, чтобы это не привело к его падению и краху намеченных планов, а еще гипертрофированное чувство собственничества, жажда власти и лучшего из возможного, покровительство по отношению к неодаренным родственникам, стремление идти вперед, невзирая ни на что.

Бешеная энергия, информационный голод и жажда деятельности.

И подозрение, опаска и зарождающаяся ненависть к тем, кто оторвал его от отца.

Там, в глубине его естества, где бурлила энергия и формировались связи, была пустота. Обрывки тонких, еле успевших сформироваться нитей, соединяющих его с тем, кто его породил, метались, пытаясь нащупать потерянное. И не могли. От этого хотелось выть, вырвать их с корнем и найти потерянное.

Жуткие ощущения, такого он раньше не испытывал. И смутное ощущение причины такого состояния поблизости…

Люк видел его пару раз, так, ловил краем глаза фигуру в коричневой мантии. Бен Кеноби. Дядя от него в восторге не был совершенно и на полном серьезе запрещал с ним общаться. Люк и не рвался, это было опасно. Особенно теперь, когда он стал самим собой. Надо принять меры, он не желает, чтобы кто-то форматировал его личность под свой стандарт. Значит, надо прошерстить знания. Помнится, у него есть целая библиотека в памяти, посвященная разным мистическим способностям и способам обуздать эти самые способности. Когда-то он читал такое, веселясь и утирая слезы от смеха. Пора отделить зерна от плевел, надо защитить свое сознание…

Бредущий по направлению к дому мальчик снова поймал мелькнувшую на грани восприятия темную фигуру. Губы скривились в улыбке, злобной, жестокой.

— Кеноби… подожди, дружок, я вытрясу из тебя все по поводу гибели моей матери и почти смерти моего отца. И тогда… — мальчик светло улыбнулся солнечной улыбкой, — тогда я решу твою судьбу. Твою и остальных, тех, кто молчаливо согласился с Йодой и тобой, тех, кто засунул меня сюда, разлучив с сестрой и отцом.

Люк остановился и посмотрел в сторону, туда, где мелькнул Кеноби, явно следивший за ним, цитируя слова своего тезки.

— Ад слишком мал для нас двоих…[4]

=== Глава 2. Почувствуй Силу, Люк… ===

Когда-то маленький Энакин Скайуокер думал, что хуже рабства у Уотто быть ничего не может. Вообще. Ничто не может с этим сравниться. Жизнь показала всю глубину его заблуждения.

Рабство. Быть вещью, чем-то, что можно купить-продать-сломать-выкинуть-на-помойку, не спрашивая, хотят этого или нет. Чип, контролирующий передвижения, выворачивающая наизнанку боль при попытке сделать что-то, идущее вразрез с правилами, вложенными в контролирующий механизм. Манящая свобода, не дающаяся в руки.

Рабство… Он выкупил себя, когда ему было десять. Десять лет в личном аду… А потом он попал не в рай, как ему вначале показалось, в состоянии эйфории от исчезновения клейма раба, нет, он попал в Чистилище. Странное соединение места и времени, а также состояния, непонятное своей неопределенностью.

Затем был краткий период пребывания в Раю. Его Ангел, маленькая, хрупкая и такая сильная. Ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

Увы, почему-то все хорошее имеет тенденцию быстро заканчиваться, и этот период его жизни не стал исключением. Он сам отверг райские кущи, совершив грехопадение.

И теперь, после долгих лет свободы, он вновь в своем личном аду, но некому протянуть ему руку помощи. Ангел не посмотрит на него с ласковой улыбкой, а ее могучий страж не подмигнет ему иронично-подбадривающе. Он может себя выкупить, но теперь свобода ему не нужна.

Он в Аду, и Ад внутри него.

* * *

Люк задумчиво мерил шагами свою комнату. В доме стояла тишина. Дядя с тетей унеслись в город, требовалось что-то докупить, что-то продать, а он сидит в одиночестве, запертый на замок.

Впрочем, этому факту он рад. Значит, его никто не потревожит.

Самое время для размышлений о своей судьбе и планах на будущее.

Скоро ему стукнет пять. Пять лет его жизни в новом мире. Пять лет, из которых четыре просто прошли мимо него.

Еще то ли четырнадцать, то ли тринадцать лет — он точно не помнил — и жизнь наивного фермера Люка Скайуокера сделает резкий поворот, пинком выведя его со стартовой площадки на орбиту. Целых четырнадцать лет. Всего лишь четырнадцать. Из них тринадцать и три четверти — страдание фигней, а затем начнется пафосное превозмогание.

Люцифера, а именно так он себя теперь воспринимал, такое категорически не устраивало. Его вообще канон не устраивал. Глупо, наивно, пафосно и притянуто за уши. Одна мысль о том, что парень, узнавший, что он — одаренный, и делающий первые робкие попытки осознать эту самую одаренность, сможет противостоять воину, имеющему многократно превосходящий его опыт в использовании этой самой Силы, а также матерому интригану, шутя водящему за нос не самых тупых образчиков разумных рас… Смех, да и только.

— Прям Илья Муромец. Сидел сиднем на печи тридцать лет и три года, а затем как пошел прокладывать в рядах врагов улицы и переулочки… М-да. Храбрый портняжка. «Одним махом семерых побивахом». Но вокруг-то не сказки…

Люк медленно протаптывал в гладком камне пола дорожку, размышляя вслух. Требовалось упорядочить знания об известных ему событиях, которые случились и которым еще только предстояло произойти.

— Что мы имеем? Все началось с Плэгаса. Мудрый ситх решил поработать богом в одном отдельно произведенном эксперименте, решив создать — ни много ни мало — разумную жизнь. А что? На меньшее замахиваться самолюбие не позволяет. Эксперимент, прошедший при непосредственном участии Сидиуса, в миру — Палпатина, прошел успешно, породив Избранного. Это если многократно переиначенный и противоречащий сам себе канон не врет.

Дальше — больше. Избранный был найден джедаями и привезен на Корускант, пред светлые очи доброго Дарта Сидиуса. Интересно… Если он действительно помогал Плэгасу, то что, Энакин потомок сразу двух Темных лордов? Круто, однако, вот это тройничок! Шми бы обалдела от такого, если б узнала… или нет. Все-таки рабство, там такого насмотреться можно… Да и не только насмотреться, увы… Этого я уже не узнаю.

Упав в кресло, мальчик развалился с удобством, продолжая рассуждать.

— Итак, Сидиус увидел своего… хм! Сынулю. И оставил в Храме. Занятой родитель оказался, хотя и исполнял по мере возможности свой долг. Избранный рос, рос… и вырос, причем настолько, что женился. Интересно, Палпатин знал? В каноне — вроде нет. Или да? А здесь? Скорее всего, ответ тот же. Иначе я бы не сидел на этом пыльном шарике. Под чутким присмотром Кеноби.

Кеноби… Тот еще персонаж. Рыцарь, магистр, запросто делающий ноги от клонов, пытающихся сделать из него чучело, подставляющий чужих жен и милосердно окунающий своего ученика в лаву, а затем ворующий его детей. При этом не предпринимающий попыток вырастить из ребенка воина. Почему? Глупо надеяться на то, что через столько лет в Вейдере взыграет сдохший в корчах отцовский инстинкт. Почти двадцать лет. Годы боев, крови, ненависти и дрессировки Палпатином.

Значит… что-то здесь не так. Талант становится гением исключительно в результате работы над собой. А все эти превозмогания хороши только на экране, в фильмах для самых маленьких. А Люк Скайуокер неожиданно быстро учился и прогрессировал. Хотя… сколько времени его учили? С месяц Кеноби, еще столько же — Йода. Что за нестыковки? Или они изобразили «Матрицу», закачивая ему знания прямо в подкорку, минуя разум и пренебрегая тренировками? Теперь я знаю кунг-фу! Ключевое слово — знаю. Не умею, нет, только знаю. А теорию необходимо закреплять практикой. Долгой, ежедневной, постоянной. Которой не было. Неудивительно, что Вейдер показал сыночку мать Кузьмы, начав пилить на части. Видимо, клонировать решил, раз исходный образец перепрошивке не поддается.

Потом — странный момент. Люк Скайуокер признает Вейдера отцом. Не Энакина Скайуокера, а именно Вейдера. Но после Дагобаха и визита к Йоде все меняется, парень резко начинает разделять Энакина и Вейдера, намереваясь перетянуть последнего на сторону Света. Идиотизм, но очень показательный. Потом всеобщая эйфория, война с Осколком, вонги и Империя Крайта… и постоянные убийства внутри семьи. Постоянно. Что за гражданская война в миниатюре? И все считают это нормальным!

Покосившись на хронометр, мальчик встал и поплелся на кухню, шуршать по закромам в поисках съестного. Теперь в холодильнике не переводилось мясо, его стараниями. Та ящерка была первой, но не последней, попавшей ему в тарелку. Беру радовалась некоторому сокращению расходов, Оуэн косился, но молчал, одобряя, а сам Люк постепенно развивал навыки охотника на пустынную живность.

Разогрев ломтики тушеного мяса, Скайуокер принялся с аппетитом уничтожать свою порцию, продолжая искать подсказки в своей памяти.

Увы, знаний было не ахти как много. Просмотренные когда-то фильмы. Несколько фактов, врезавшихся в память при прочтении случайно встреченной статьи на тему вселенной «Звездных войн». И все. Удручающе мало, при этом все его знания находились в памяти в крайне странном виде.

Сначала он не понял даже, что это и как это назвать, но когда понял… Истерический смех от осознания иронии всей этой ситуации душил его очень долго. Он лежал в своей комнате, вцепившись руками в подушку, зарывшись в нее лицом, пытаясь не перебудить своим диким ржанием родню. Он тогда почти до утра утирал слезы, выступившие на глазах, хихикая и всхлипывая.

Все его знания были представлены в виде… видений.

Именно в тот самый момент, когда он это осознал, Люцифер поверил в то, что у Силы явно есть чувство юмора, причем крайне своеобразное. Теперь никто не сможет доказать, что он — это не он, а вообще непонятно кто, а также откуда у него такие знания.

Обрывки, образы и ощущения, перемешанные в странный коктейль, приправленные щепоткой нереальности и огромной дозой неопределенности, странные картинки, дающие возможность для обширных предположений и бесконечных гаданий об их истинности.

Вот чем стали для него просмотренные когда-то фильмы.

И теперь он сидит, чешет в затылке, мучительно пытаясь выловить в этом мутном океане неопределенности ускользающие от него факты, в жалких попытках хоть как-то определиться. Ужас ситуации усугублялся тем, что фанатом данной вселенной он никогда не был. Да, фильмы он посмотрел с удовольствием. Да, ему понравилась картинка. И что? Раскапывать завалы информации в поисках нормальных объяснений происходящего он не стал, так, пару раз наткнулся на что-то, прочел и забыл.

Поэтому все его рассуждения вилами по воде писаны, он не может утверждать точно, что они верны и соответствуют канону. Но ведь надо же от чего-то отталкиваться.

— Что ж все так запутано?

Люцифер взлохматил волосы, уставившись в стену комнаты. Небольшая, но довольно уютная и, самое главное, только его. Тетя уже давно сюда не заходила, что порой было только на руку. Да, уборка царящего здесь довольно часто бардака теперь на нем, так что? Простой дроид-уборщик в виде ездящего по полу диска размером с большую тарелку, толщиной сантиметров в двадцать, прекрасно решал проблему пыли, нанесенного с улицы песка и разного мелкого мусора. Крупный он и сам мог убрать или задвинуть в угол до лучших времен.

Или вообще забыть, это уже были только его проблемы. Голый каменный пол, только возле кровати небольшой коврик-половичок, грубый, из толстых нитей непонятного происхождения, как удалось выяснить — из запасов Беру, причем очень старых, и сносу ему не было. Стол и стул, несколько полок, шкаф с одеждой. Голые стены.

Аскетичная обстановка, прямо идеал джедая — ничего лишнего. И ничего личного. Почти. Несколько игрушек, набор инструментов…

Его территория, куда никто не войдет без милостивого на то разрешения.

Вообще, Люцифер отметил, как изменился его характер. Появились в нем какие-то… звериные черты. Та же комната… Его и только его территория, словно у крупного хищника, метящего и ревниво осматривающего и патрулирующего свои владения. Странности, не осознаваемые разумом, но при обнаружении ставящие просто в тупик.

Понятно, почему иногда дядя с тетей косились на него, как на какого-то зеленого человечка с Марса, замаскировавшегося под обывателя. Вроде выглядит как надо, но вот поведенческие реакции не соответствуют заявленной внешности.

Вот и всплывает…

Пройдя на кухню и воровато оглянувшись, хотя родни не будет еще с пару часов, Люцифер решительно полез в шкаф, где стоял каф. Этот самый каф ему не давали, оправдывая тем, что маленький еще, а напиток действует возбуждающе, да и вообще! Он и так гиперактивный, шустрый, словно военный истребитель, а если добавить ему в баки сверхнасыщенное топливо, вообще снесет стены и развалит дом.

Так что, пей, Люк, травяной сбор, оно тебе полезнее.

Понюхав содержимое банки, Люцифер впал в самое благодушное настроение. Пахло кофе. Хорошим, натуральным кофе, арабикой или робустой, без разницы. Ах, этот аромат!

— М-м-м…

Лежащие в банке крупные, размером с вишню, сушеные плодики манили и завлекали. Вспомнив последовательность действий тети, Люцифер бросил в чашку одну штучку, на пробу, после чего залил кипятком и оставил настаиваться. Подсластитель потом кинет, когда попробует, что же у него получилось.

— Так, что же там дальше? А! Энакин стал Вейдером, совсем озверел на своем «Истце», а потом и «Исполнителе»… Или это один и тот же корабль? Нет, вроде разные… Палпатин с катушек съехал от осознания собственной крутости, и тут выскакивает Люк Скайуокер, весь такой в белом, наносит добро и причиняет справедливость на пару с Леей… Было у Дарта Вейдера двое сыновей. Один — дочь, а второй — Люк. М-да… — хихикнув, мальчик понюхал получившийся в результате его усилий коричневый напиток и осторожно попробовал.

Кофе, однако!

Не такой крепкий, как робуста, мягче арабики, но тоже очень даже ничего! Отсыпав щедрой рукой подсластителя, Люцифер размешал полученное, вернулся в комнату и присел на стул.

— Что еще? Сплошные странности. Начать с Альдераана, точнее, его гибели. Что за идиотизм?! Если уничтожить планету, то вокруг начнется такое! Где нарушения в звездной системе, где летящие в стороны, как шрапнель, обломки, которые предсказуемо превратили бы «Звезду» в груду металлолома? Где магнитные поля, возмущения гравитации и прочее? Да это просто нереально! Я не специалист, конечно, но то, что это — туфта, понять могу. Вот не верю! Скорее поверю, что Вейдер каким-то хитрым образом подействовал на сознание окружающих в общем и на куриные мозги Леи в частности, заставив поверить в реальность этого бреда. Вот у блондинок, из которых одна — шатенка, мозги наизнанку и вывернуло. Потом беготня, театр одного актера в лице хитрозадого Кеноби, который даже помер так, чтоб врагу нагадить капитально, не разгребешь эти завалы… Уважаю! Интриган наш Упивашка, тот еще кадр! Так промыть мозг Люку, что тот стал натуральным ситхом модификации «фанатик обыкновенный». А что? Есть два мнения, одно неправильное, другое — мое! Убил прорву людей и даже не почесался! И кто он после этого? Даже не спросить Кеноби, откуда у него меч Энакина Скайуокера, если оного прибил Вейдер. Мародерка? Или тот вручил, после речи в стиле «И вот теперь я умираю…»?[5] Несуразность на несуразности. Потом Беспин, «Звезда Смерти» номер Два, огребание люлей (закономерное, между прочим!), вопли о помощи и акт спасения от осознавшего, что его сын — полный и окончательный имбецил, Вейдера. Настоящий Скайуокер должен сделать в жизни три вещи: взорвать станцию, потерять руку и перевернуть Галактику. Что он и выполнил… А Император с Вейдером… Как в сказке: жили они долго и счастливо и умерли в один день.

Каф пошел просто на ура!

Насладившись не столько напитком, сколько связанными с ароматом кофе тусклыми отголосками положительных воспоминаний, Люцифер засунул чашку в звуковой очиститель (реалии пустынной планеты, где никто не будет тратить драгоценную воду на мытье, как посуды, так и всего остального, включая самого себя) и принялся мучить память дальше.

— Что еще? Ничего хорошего. Ученики Скайуокера творили, что хотели, потом какие-то вонги образовались, устроив всем усекновение главы, потом… потом… что-то с потомками Леи и Люка. Бесконечные падения на Темную сторону, убивание друг друга… ну и семейка! Куда там Борджиа… Разве что вместо яда — мечи. Грустный финал…

Люцифер вздохнул. Такое будущее его откровенно не устраивало. Лишиться руки, потом отца, который эту самую руку и отрубил… Неожиданно пришедшая мысль заставила выпрямиться и напряженно замереть.

Сила. Почему он о ней забыл? Почему он не пользуется своими возможностями? Или… пользуется, но так, что сам об этом не подозревает? Да, он не поднимает предметы в воздух, не носится со скоростью истребителя, не зависает в видениях…

— Так-так-так… А ведь если подумать…

Глаза ребенка засияли энтузиазмом.

— Если как следует подумать… Пользуюсь! Мысли я не читаю, но эмоции очень даже могу ощущать. Я знаю, как ко мне относятся окружающие, легко корректирую свое поведение… Блин, ведь действительно могу подстроиться под окружение! Как тогда, с кошкой… Мужик, помнится, мне от щедрот отсыпал немного сладостей, вкусные конфеты были, жаль, кончились сразу! Что еще? Охота. Я ведь чувствую, где бегает потенциальное мясо. Жара. Я совершенно перестал обращать на нее внимание, было жарко, меня это не устраивало, отлично помню… А потом, года в три с половиной, хоп — и стало комфортно! Не сразу, постепенно, но ведь стало! Я даже по песку босиком пару раз бегал, и ничего. Никаких ожогов, раздражений… И еда. Когда родня потравилась некачественным нгером, мне было шикарно.

Он возбужденно забегал, собирая мечущиеся мысли в одну кучу.

— Еще… чуйка. Есть ощущение неприятностей. Еще не всегда, но и то хорошо. Энергия. Я просто электровеник, так носиться — это просто нечто. И самое главное… Каким образом у меня получается так работать с техникой? Это ведь за гранью моего понимания, я ведь так раньше не мог, это точно, но сейчас… Откуда я могу знать, что именно сломалось и как это починить? А ведь мало того что получается, так оно еще и работает! Влагоуловители ведь я чиню, у дяди и вполовину так хорошо не выходит. Черт! А ведь действительно, я не знаю, как это называется, но я понимаю процессы, происходящие внутри! Понимаю! Что это? Интуитивное использование Силы? С ума сойти… И на спидере гонять получилось, дядя тогда едва меня оторвал от сиденья, а уж как ругался… Ну надо же, просто «почувствуй Силу, Люк!». Неужели это так просто?

Вопрос повис в воздухе, заставив разум замереть в попытке понять происходящие вокруг и внутри процессы.

— Это ведь так просто…

* * *

Бреха с улыбкой смотрела на приемную дочь, носящуюся по саду. Уже почти год прошел с того самого момента, но никаких новых эксцессов не было. Тогда ее супруг примчался бледный и мрачный, ошарашив случайно замеченным фактом.

Гены девочки дали о себе знать, хорошо, что это произошло не на публике, тогда этот факт не удалось бы скрыть так легко. Бреха легко разговорила девочку, профессионально вытянув подробности произошедшего. Как оказалось, няня показала ей альбом с бабочками, а потом продемонстрировала фильм про этих красавиц. И Лея впечатлилась, даже слишком.

Ее игрушка, плюшевая разноцветная бабочка с радужными крыльями… Девочка просто захотела, чтобы она полетела. Просто. Захотела.

И бабочка полетела.

Вот так вот.

Хорошо, муж увидел…

Вызванный специалист долго слушал разглагольствования супругов, а потом еще дольше смотрел на играющую Лею. Взгляд у него был странный. А то, что он сказал позже, врезалось в память и Бейла, и Брехи.

— Ваша дочь — одаренная. Неимоверная редкость, а сейчас — опасность. Про джедаев вы и сами прекрасно знаете, не так ли? — гость сделал глоток легкого вина и помолчал, собираясь с мыслями. Его консультация и молчание о ней были очень хорошо проплачены, так что щадить чувства встревоженных родителей он не собирался.

— Одаренность. Неимоверный дар, который можно использовать осознанно, использовать неосознанно и заблокировать. Насчет последнего… Отрезать вашу дочь от Силы… Я не знаю, как это проворачивали ситхи и джедаи, да и знать не хочу. Слишком опасно. Одаренные не любят, когда в их дела лезут посторонние. А вот… заблокировать, пусть и не до конца… Ходили слухи, что есть препараты, которые могут это сделать полностью на какой-то срок. Но это сейчас в ведении СИБ, так что расспрашивать не рекомендую. У меня есть выход на разумного, который занимается веществами, способными приглушить способности. Не до конца, но очень существенно. Вы ведь не хотите, чтобы ваша дочь начала обучение? — неожиданно резко спросил неприметной внешности среднего роста мужчина.

Ответ Брехи был резким и твердым:

— Нет.

— Хорошо. Видите ли, проблема в чем… сейчас она пользуется даром неосознанно. Вот так получилось, и все. Повышенная обучаемость, хорошо развитая интуиция, считывание настроений находящихся поблизости разумных, логика… Это все очень хорошо и незаметно. Но если начать обучение… — мужчина покачал головой, — это словно сигнал, который может запеленговать каждый, у кого есть способности. И что будет тогда… ходят очень неприятные слухи, кроме того, появились инквизиторы, в их задачи как раз входит розыск одаренных.

— И что делать?

— Мой совет. Несколько вещей. Она маленькая, легко поддается вашему влиянию. Вы должны вбить ей в подкорку, что своим даром ей пользоваться нельзя. Никаких летающих вещей и прочего, выбивающегося из обычной жизни. Затем… блокираторы. Они ее… приглушат. Но, учтите, я не знаю, как эти препараты действуют на детей. И как долго их можно применять, какие есть побочные эффекты.

В глазах переглянувшихся супругов застыла решимость и убежденность в правильности принятого решения.

— Откуда вы все это знаете?

— Мой брат был одаренным…

— Был?

— Да. Именно… был.

Разговор продолжался еще долго. Мужчина улетел, а вскоре пришла посылка, ящичек, доверху набитый ампулами с прозрачной жидкостью внутри. Через неделю Лея выпила свой сок с нейтрального вкуса добавкой, а врач сделал первую «прививку».

Теперь все будет хорошо.

— Лея, солнышко! Иди сюда! Пить хочешь?

— Конечно!

Бреха протянула дочери стакан, довольно улыбаясь. Теперь все будет… хорошо.

* * *

Остаток дня Люцифер провел в каком-то странном состоянии. Осознав, что он действительно пользуется Силой, мальчик просто завис. Одно дело видеть чудеса на экране и совсем другое — делать их самому.

Он то прятался в своей комнате, лежа на кровати, то принимался мерить нервными шагами дом, то замирал на месте. Миллион мыслей крутился в голове бешеным водоворотом, уволакивая склеившее ласты сознание в неведомые дали.

Неужели это так просто?

Вот настолько просто?

Носящийся по дому ребенок замер, стискивая кулачки и судорожно вдыхая и выдыхая сквозь зубы. Руки плавно поднялись, правая сжалась в кулак, упираясь в раскрытую ладонь левой на уровне груди.

— С-с-са-а-а…

Закрытые глаза открылись, лицо окаменело, затем на нем мелькнула ухмылка.

— Хм! А ведь действительно помогает!

Дернув головой, Люк сосредоточился.

— Итак, что я знаю о сверхспособностях? На самом деле удручающе мало. Но! У всех, объясняющих механизмы их использования, есть один общий момент.

Вера.

Вера двигает горами.

Никаких сомнений, никаких метаний, никаких надежд. Только и только абсолютная вера в свои силы и возможности. Полная, тотальная убежденность в том, что произойдет именно так, как задумано, и никак иначе.

Значит что? Значит, надо пробовать. Вернее, не так. Надо делать. Так, кажется, Йода Люку на мозг капал? Не пробуй, делай. Или не делай, но не пробуй. С чего начать?

Задумчиво повертев головой, Люк обшарил глазами скудную обстановку. На глаза попалась его любимая игрушка — маленький истребитель, раскрашенный в черное с серебром. Он уже было нацелился начать эксперимент, как неожиданно пришедшая в голову мысль его словно кувалдой ударила, возвращая из грез о всемогуществе в суровую реальность.

— Оппаньки! А слона-то я и не приметил!

Прячущаяся на задворках памяти проблема выскочила перед ним, как разбойник с большой дороги, а следом за ней плотным строем стали ее товарки.

— Вот черт… — прошептал Люк, вцепившись себе в волосы. — Как же я мог забыть? Как?

Рухнув на кровать, он тупо уставился на потолок.

— И что теперь делать?

Благое начинание померло, не успев родиться. Ведь он же помнил, помнил один крайне важный момент: использование Силы — это сигнал для всех одаренных, костер в ночи, манящий своим ярким светом всех окрестных хищников. А таких вокруг него немало. Совсем под боком — Кеноби. Дальше, где-то там, остатки Ордена. На Дагобахе сидит Йода, непонятно что высиживает. И вишенкой на торте — Вейдер и Палпатин. И это только те, о ком он знает.

А сколько во вселенной одаренных, о которых он и не подозревает?

Если, вернее не так, когда он начнет осознанные попытки развить свой дар, все эти разумные начнут строить на него свои планы. И первым примчится Кеноби. Бен постоянно крутится поблизости, постоянно мелькает где-то рядом, став такой же привычной деталью пейзажа, как и песок.

Люк уже давно подозревал, что все это неспроста. У него была только одна догадка насчет причин, побуждающих джедая крутиться рядом. Насколько он помнил, от поиска в Силе можно закрыть. Скорее всего, Бен именно это и делал.

Иначе почему, когда он думает о Вейдере, вспоминая тот самый момент, когда в нем что-то рвалось, с кровью, с мясом и дикой болью, его неизменно скручивает от поднимающейся волной какой-то инстинктивной неприязни к джедаю?

Значит, тот сделал что-то, раз такая реакция!

При мысли о Кеноби в голове что-то смутно забрезжило. Неожиданно вспомнилось, как дядя шуганул Бена, когда тот попытался подойти ближе. Ему было годика два, не больше, он совершенно ничего не соображал, но это запомнилось. Дядя орал как бешеный, злобно сверля глазами посмевшего пересечь черту наглеца. Что-то это напомнило… что-то…

— А ведь точно! — протянул Люк, наморщив лоб. — У Кеноби — меч Энакина. Так? Так. Мне он нужен? Ха! Странный вопрос! Конечно, нужен! В каноне Люк получил его взрослым, это я помню точно. Однако вроде бы была попытка Бена вручить его парню гораздо раньше, когда тот был ребенком. Значит… что? Делаем попытку пойти на контакт? Можно. Иначе придется лезть в пещеру, а это не комильфо. Во-первых, надо будет подловить момент, когда его нет. Значит, надо караулить, следить… Глупо думать, что это никого не насторожит. Огрести люлей не хочется. Они меня и пальцем не тронут, конечно, но орать будут, а читать нотации будут еще дольше. Не стоит портить отношения, дядя и так на меня иногда косо посматривает, словно ждет чего-то этакого. Неприязни у него нет, впрочем, как и особой любви, скорее, отношение как к любому родственнику — он есть, и с этим надо смириться, но есть легкая настороженность. Поэтому портить отношения категорически нельзя! Сейчас они развиваются в лучшую сторону, недаром я столько корячусь с влагоуловителями… А мне еще здесь жить и жить, если что. Поэтому, раз Магомет не может протопать к горе, горе придется самой напрячься и приковылять к Магомету, невзирая на похмелье и все остальное. Во-вторых… короче, пусть Кеноби сам мне все тащит, я утруждаться не собираюсь!

Поправив подушку, мальчик лег поудобнее и продолжил самокопание.

Кеноби… ладно, черт с ним. Главное — Вейдер. От отношения папы к своему сыночку зависит все, включая его жизнь. Он единственный может защитить его от всех остальных, включая Императора. Поэтому крайне важно как-то наладить с ним контакт. Только как?

В груди, где-то в солнечном сплетении, заныло, и Люк машинально потер ноющее место, рефлекторно отогнав привычно накатившую волну тоски по чему-то потерянному и в данный момент недостижимому.

Вейдер…

Личность Главнокомандующего требовала тщательного анализа, лезть к нему просто так — это все равно что пытаться разминировать бомбу человеку, который в саперном деле ни в зуб ногой. Может и рванет в процессе, а может и нет. И первое вернее, чем второе.

Что он знает об Энакине Скайуокере, который теперь Дарт Вейдер? Как о личности? В принципе не так уж много, но и не мало. Очень сильная личность. Харизматичный, волевой, прекрасные таланты, связанные с военной сферой, как все военные тяготеет к диктатуре и подчинению, жесткий и даже жестокий, последнее в нем прогрессировало с годами, дойдя практически до абсолюта к моменту его смерти. Невероятно сильный одаренный, великолепно владеет и Силой, и оружием, управляет всем, что шевелится, что не шевелится — шевелит сам и тоже управляет. Дикий ревнивец, причем последнее относится ко всему, что попадает в круг его интересов и в поле досягаемости загребущих рук. Свое будет защищать до последней капли крови, невзирая на мнение защищаемого имущества. Общую характеристику можно было закончить словами: «Характер мерзкий. Не женат».

Сейчас есть шанс до него достучаться. Прошло только пять лет с момента гибели его семьи от его же рук. Воспоминания еще свежи в памяти, его еще грызет сожаление… может быть. Упускать момент нельзя. Чем дальше, тем больше человек будет уступать киборгу, бездушному чудовищу, которого в нем видят окружающие. Его не будет интересовать мнение внезапно объявившегося сына, он его как личность воспринимать не будет! Кто он и кто этот мальчишка! Если пустить все на самотек, Вейдер просто начнет использовать его в своих целях. И плевать ему на мнение отпрыска. Он — родитель, второе лицо в государстве, привыкшее ко всеобщему подчинению. Он просто и незатейливо поставит Люка перед фактом и даст пинка в нужном направлении, а если тот промедлит или примется что-то блеять против… Руку, помнится, он ему отпилил с легкостью, и не факт, что хоть что-то испытывал по этому поводу.

Так что… выхода как такового нет.

Забавно, но неожиданно Люцифер поймал себя на крайне интересной мысли. Он действительно воспринимает Вейдера как отца. Не Энакина Скайуокера, глупого, импульсивного мальчишку-падавана, пусть и подававшего надежды, а именно Вейдера. Того, который Темный Лорд Ситхов, Верховный Главнокомандующий, ситх, садист и просто обаятельная сволочь.

И этим фактом он крайне гордился.

К дяде с тетей отношение было другим. Скорее, покровительственным. Он их не обожал, но относился очень… как к собственности? Как к чему-то, что только его. А ведь действительно… может, поэтому канонный Люк так воспринял их гибель? Вроде покусились на его собственность… или нет? Он их любил, кажется…

Равнодушно пожав плечами, Люцифер выкинул лишние мысли из головы, решая вопрос, от которого будет зависеть вся его жизнь.

Быть или не быть?

Жаль, нет головы Кеноби поблизости, можно было бы изобразить монолог Гамлета. Итак. Быть или не быть? Чем больше он размышлял, тем больше склонялся к варианту «быть».

Хлопнувшая дверь и раздавшиеся шаги вспугнули размышления, направив мысли в совершенно определенное русло. Вернулись дядя с тетей. Беру наверняка принесла что-то вкусное для него… конфеты… сладости…

Отсутствие в прямой досягаемости магазина и достаточно скудный рацион превратили его в сладкоежку. О, питались они нормально, было и мясо, и овощи, иногда фрукты и ягоды, завозные, ведь вырастить их здесь очень тяжело, а вот сладкое… С этим была напряженка. Он пил травяной отвар с чем-то типа сахара, иногда на столе появлялся мед, Беру пекла пироги и, изредка, торты, но этого было явно недостаточно.

Детский организм хотел сладкого. Конфеты, мармелад, печенье, зефир, нуга и пахлава… Да он даже халву готов грызть килограммами, хотя раньше ее терпеть не мог!

Он сам не заметил, как вылетел из комнаты с горящими глазами, уставившись на распаковывающую покупки Беру, рассмеявшуюся при его появлении.

— Здравствуй, тетя Беру! Здравствуй, дядя Оуэн! — затараторил Люк, сверля глазами пакеты и сглатывая слюну. — А…

— Есть, есть, потерпи минуту!

Через пять минут прыжков на месте и нетерпеливых приплясываний Люк получил кулек с мелкими леденцами, сладко пахнущими разнообразными ягодами и фруктами. Замычав от удовольствия, он засунул один в рот, закатив глаза.

Какая Сила? Какие Вейдер с Кеноби? Конфеты!

Вот он, смысл жизни!

* * *

Кеноби задумчиво смотрел на темнеющее небо, которое стремительно покидали солнца-близнецы. На сердце у магистра было неспокойно. Уже давно его начали мучить ощущения надвигающейся опасности. Поначалу слабые, постепенно они становились все сильнее и сильнее.

Джедай медитировал, размышлял в попытках понять, что именно угрожает и кому, но ничего так и не прояснилось. С момента первого звоночка в Силе прошел уже почти год. И за это время он так и не приблизился к разгадке.

Поймав краем глаза движение вдали, Кеноби слегка улыбнулся.

Люк.

Шустрый мальчишка опять куда-то намылился, скорее всего, на охоту. При мысли об этом улыбка мужчины увяла, а сам он нахмурился. Он не мог подойти близко, Оуэн бдительно следил за своим воспитанником, пресекая, по возможности, попытки заговорить, но для Силы это расстояние не было критическим. Он прекрасно понял, как именно Люк охотится.

Малыш просто и незатейливо чувствовал жизнь, прячущуюся от его пытливых глаз.

Сам факт использования Силы таким образом уже настораживал и приводил в какое-то благоговейное состояние. Его никто не учил, он ничего нигде не мог узнать, что не мешало пользоваться, пусть и неосознанно, своим даром.

Кеноби как-то посчастливилось наблюдать охоту малыша на пустынных скеров. Маленькие копии крайт-драконов, с локоть взрослого мужчины длиной, очень шустро бегали и превосходно прятались, пролезая практически в любую щель. Малыш тогда примчался чем-то сильно возбужденный и принялся носиться по местности, не в силах успокоиться.

Неожиданно он замер, застыв, потом светловолосая головка резко повернулась к груде скальных обломков. Все поведение ребенка изменилось в мгновение ока. Он стал собранным, тихим и… опасным. Сделав несколько шагов, Люк осторожно наклонился, внимательно что-то рассматривая. Неожиданно резкий рывок маленькой руки — и в ней бьется довольно крупная ящерка.

Некоторое время малыш очень внимательно ее рассматривал, поворачивая из стороны в сторону, а потом… просто и незатейливо свернул своей добыче шею. Постояв некоторое время Люк ушел, а Кеноби еще долго потом не мог уснуть. Ему все казалось, что вместо Люка перед ним стоит маленький Энакин, смотря на него тяжелым взглядом голубых глаз. Его покоробила та легкость, с какой дитя убило свою добычу. Было в этом что-то… неправильное, даже с учетом суровых нравов, царящих на планете.

Чувство опасности теперь его не покидало. Каждый миг своего существования он ощущал тревогу… слабую, но постепенно нарастающую.

Светловолосая голова мелькнула между скал, и джедай решился.

Сегодня.

Сегодня он сделает попытку заговорить с ребенком. Он должен попытаться! От этого зависят судьбы галактики и торжество Света. Сегодня…

Недаром он еще с утра достал меч Энакина и долго смотрел на него, бессознательно поглаживая пальцами гладкую рукоять.

Механизм работал исправно, он только протер его — и все. И только пару часов спустя, сидя на верхушке камня, понял, что машинально прикрепил сейбер на пояс, рядом со своим.

Значит, это истинное веление Силы, и не ему идти против Ее замыслов.

Оглядевшись, Кеноби вздохнул и сделал первый шаг.

* * *

Конфеты были превосходными. Сладкие, ароматные, с уймой разнообразных вкусов. Люк засунул пакет в карман, не в силах расстаться с сокровищем, и понесся на вечернюю охоту. Надо было проветриться, да и запасы пополнить никогда не поздно.

На скале замаячил Кеноби. Опять будет сидеть, пялиться и молчать… Неожиданно джедай поднялся и направился прямо к нему.

Люк замер, но быстро выкинул все из головы. Под камнями было целое гнездо скеров, такой шанс выпадает не часто… Маленький охотник напружинился, неосознанно окутываясь тончайшим покровом Силы, пряча свое присутствие от добычи. Из норки высунулась первая любопытная головка.

* * *

Пока Кеноби дошел, Люк уже кинул в кучу последнюю пойманную ящерицу. Горка получилась неплохой, на пару дней хватит. Заслышав шаги, он резко повернулся, настороженно уставившись на неспешно подходящего к нему странного взрослого и внимательно его рассматривая.

Кеноби был похож на того, каким его изобразили в фильме. В общих чертах. Высокий, но не слишком, это Люк отметил первым делом, впрочем, для него все были высокими, но то, что не меньше метра восьмидесяти — это точно. Каштановые волосы, коротко стриженные. Серые, с голубоватым оттенком, глаза. Крепкий, изумительная мускулатура, хоть и замаскированная широкой джедайской накидкой. И невероятная грация и изящество в каждом движении.

Когда-то он читал, что настоящие мастера передвигаются, словно хищники… Так вот. Именно сейчас Люк понял — правильное сравнение. Как Кеноби ни маскируется под обычного человека, его движения его выдают. Слишком плавно, слишком изящно, обыватели так не передвигаются.

Это результат долгих — очень долгих — тренировок, упорных, монотонных, каждодневных, намертво вбивающих в подкорку каждое движение, превращая в естественные реакции тела. Невзирая ни на что, стоящий перед ним человек был Мастером. Настоящим.

Недаром Кеноби остановил своего ученика, который смог убить Дуку, а ведь граф Серенно считался лучшим! И судя по всему, тренировки он не прекращал.

Вопросительно уставившись на замершего перед ним джедая, Люк благовоспитанно поздоровался:

— Здравствуйте, мистер Кеноби, сэр.

— Здравствуй, мальчик. Здравствуй, Люк.

— Вы знаете, как меня зовут?

— Конечно, — усмехнулся мужчина, смотря на мальчика каким-то странным взглядом.

* * *

Практически белые волосы, кожа цвета светлого меда, яркие голубые глаза… И недюжинный ум, светящийся в них. Оби-Ван едва не назвал совсем другое имя, но вовремя остановился. Прошлое рухнуло на него многотонным завалом, стискивая грудь и перехватывая дыхание.

Как же они похожи…

Он словно вернулся в тот момент, когда…

Казалось, рядом с ним могучая фигура его Учителя, вот-вот послышится его жизнерадостный смех, и приятный баритон весело произнесет:

— Здравствуй, мальчик…

Дитя вопросительно смотрело синими омутами, постепенно начиная недоумевать. Белесая бровка поднялась, взгляд стал каким-то скептическим, он явно вспомнил предостережения Оуэна. Встряхнувшись, Кеноби выбросил все лишнее из головы, сосредоточившись на своей задаче. Сейчас главное — вручить меч. Надо заинтересовать ребенка, срочно, пока его родня занята, пока их никто не отвлек.

— Я знал твоего отца.

Глаза мальчика вспыхнули, словно звезды. Он весь подобрался и насторожился, Кеноби ощущал начавшие бурлить эмоции.

— Правда? — с ясно ощутимым сомнением переспросил ребенок. Кеноби едва не застонал: сейчас стоящий перед ним мальчик был точной и абсолютной копией своего отца. Тот же испытующий взгляд голубых глаз, та же поза и, судя по всему, тот же характер. Он даже стоял так же, напружинившись, готовый в любой момент дать стрекача. Или дать отпор.

Ясно.

Маленькая копия Энакина… И не только внешне. Значит…

— Да. Я знал его с того момента, как Энакину исполнилось десять, — Кеноби неспешно огладил аккуратную небольшую бородку.

Не врать. Ни в коем случае! Почувствует и никогда больше не будет доверять.

Люк внимательно смотрел на Кеноби. Мужчина совершенно не выглядел одичавшим в пустыне холостяком, заросшим по самые брови.

Одежда чистая и целая, без следов какого-либо ремонта, самую малость поношенная. Значит, денежки у джедая водятся, раз он может тратиться на обновление гардероба, ведь пустыня буквально «съедает» все, в нее попавшее. В высокие, до колена, сапоги заправлены свободные брюки. Джедайская мантия. Глубокий капюшон, сейчас откинутый на спину, широкие рукава, длинная, по щиколотку, просторная, ее явно можно использовать вместо одеяла или плащ-палатки, сделанная из какой-то грубой, толстой ткани, явно не простой, раз Оби-Ван в ней не превратился в лужу. Под мантией — рубаха с запахом, такая же, как и на Люке.

Вообще, на взгляд попаданца, мода Татуина выглядела экзотично: смесь японских национальных одежд с одеяниями бедуинов, разбавленная средневековыми европейскими изысками.

Свободные брюки. Сапоги, часто матерчатые. Туники самой различной длины. Платья в пол с длинным рукавом. Плащи, как у средневековых рыцарей. Накидки, палантины и бурнусы в разных вариантах. Юката[6] в качестве рубахи, только длиной чуть ниже пояса, максимум — до середины бедра.

Например, сейчас на самом Люке была такая, в дополнение к штанам, сапожкам, состоящим из кожаного низа и матерчатого верха, держащегося на ноге с помощью специальных обмоток.

— Твой отец был джедаем. Настоящим Рыцарем Ордена Джедай. Он летал от мира к миру, путешествуя среди звезд, и поддерживал мир.

Глаза ребенка загорелись интересом, он переступил с ноги на ногу, не теряя, впрочем, бдительности.

— Да?

— Да. У меня есть для тебя кое-что. Эта вещь принадлежала твоему отцу. Энакину Скайуокеру.

Рука отцепила от магнитного пояса что-то странное: длинный тонкий цилиндр, расширенный на одном конце.

— Это — световой меч. Оружие Рыцаря джедая.

Малыш уставился на непонятную штуковину, силясь понять, что это такое.

Кеноби уверенно нажал на кнопку, и с торца цилиндра вырвался луч голубого цвета, с гудением замерев в воздухе.

— О-о-о…

Глаза ребенка пожирали демонстрируемое ему оружие, руки дернулись, и он прижал их к груди, сжав кулачки. Оби-Вана едва не снесло волной искреннего восхищения и невероятной по силе радости, даже пришлось ставить щит, защищаясь от захлестнувших его чужих эмоций.

Люк был готов вопить от радости, прыгать, визжать и вообще бурно выражать восторг. Он был даже готов расцеловать Кеноби в его бородатую морду.

Сейбер!

Мечта каждого, кто смотрел эпичную сагу, заразившую население Земли мечтами о звездах. В том мире об этом можно было только мечтать. Или сделать копию из фонарика и пластика. Или купить готовую бутафорскую модель в магазине, а потом гудеть под нос, воображая себя крутым джедаем или не менее крутым ситхом.

И сейчас Кеноби протягивал ему настоящую, воплощенную в металл мечту.

— Можно?! — выдохнул мальчик, прикипев глазами к гудящему сейберу. Оби-Ван довольно ухмыльнулся в бороду.

— Конечно. Это для тебя. Смотри… Вот эта кнопка включает и выключает. Лезвие состоит из плазмы, она очень горячая, поэтому никогда не трогай его руками. Ты знаешь, что такое плазма?

Ребенок закивал, не отрываясь от созерцания чуда.

— Прекрасно. Твой отец хотел бы, чтобы его меч принадлежал тебе, его сыну. Но я отдам тебе его только при одном условии, — Люк поднял голову, смотря в лицо Кеноби внимательным взглядом. — Это будет твой секрет. Никто не должен знать о том, что он у тебя. Тебе ясно?

— Почему? — в голубых глазах снова появилась настороженность.

— Потому что Орден джедаев стерт с лица галактики, так же, как и твой отец.

— То есть? — Люк переступил с ноги на ногу, ожидая, что же скажет Кеноби. То же, что и в каноне? Джедай не подвел. Состроив скорбное лицо, он выключил меч и протянул его мальчику со словами:

— Рыцарь Энакин Скайуокер был убит ситхом по имени Дарт Вейдер. Темный Лорд Ситхов…

В голубых озерах промелькнуло что-то непонятное. Словно некое живое существо проплыло под поверхностью, мелькнув, как тень. Он кивнул и взял меч.

Сейбер, рассчитанный на взрослого мужчину высокого роста, в маленьких руках ребенка выглядел практически посохом. Кеноби смотрел, как стоящее перед ним дитя осторожно огладило пальцами гладкую, отполированную долгими годами прикосновений рукоять, приноравливаясь к весу и ощущениям, после чего тонкий палец нажал на кнопку.

Глаза горели так же ярко, как и лезвие меча в наступающих сумерках, личико застыло. Налюбовавшись, мальчик выключил меч, повертел головой, выискивая взглядом, не показался ли вдалеке дядя, после чего засунул его за пояс, объяснив открывшему было рот Кеноби:

— Я спрячу, не волнуйтесь.

Некоторое время малыш молча связывал ящерок шнурком, ловко превращая их в удобную для переноски поклажу. Оби-Ван тоже молчал, анализируя исходящие от ребенка эмоции. Радость, счастье и грусть, пронизанные нитями чего-то похожего на гнев, но не совсем.

Взвалив на плечо свою добычу, Люк осторожно спрятал меч за пазуху, поправив рубаху так, чтобы его не было видно. Замер, глядя куда-то вдаль. Наконец он повернулся к джедаю, глядя ему в лицо.

— Так кто, вы говорите, убил моего отца?

От тона голоса ребенка у Оби-Вана засосало в желудке. Неожиданно в голове завертелась мысль, что зря он отдал оружие. И вообще зря устроил эту встречу.

— Дарт Вейдер, Темный Лорд Ситхов.

— Дарт Вейдер, значит, — задумчиво произнес Люк. — Я запомню.

Кеноби смотрел, как маленькая фигурка несется по песку по направлению к дому и уже выглядывающей его Беру, и чувствовал, что ощущение опасности, мучающее его уже почти год, только что разрослось и окрепло.

— Не совершил ли я ошибку… — неуверенно пробормотал рыцарь, с тревогой смотря вслед ребенку, судя по сему, хвастающемуся своей добычей перед восхищенно всплескивающей руками женщиной.

Неожиданно раздался сигнал комлинка, и джедай нахмурился. Этот номер знали только избранные, и они звонить и посылать сообщения просто так ему бы не стали.

Он достал аппарат и изумленно поднял брови.

— Шаак Ти?

* * *

Запихнув добычу в кладовку, Люк промчался в свою комнату, чтобы успеть спрятать свое сокровище. Состоявшаяся встреча заставляла задуматься и о многом поразмыслить.

Больше всего ему не понравился ответ Кеноби. Умелый манипулятор несколькими фразами произвел огромный эффект. Если бы он не знал, что произошло на самом деле, то запросто бы поверил полученной информации. Хуже всего было то, что он не чувствовал прямой лжи. Кеноби не врал. Но и правдой это не было. От слов джедая был странный привкус, как от отравленной конфеты. Ты не видишь яда, но ты его чувствуешь. Потом, когда он начнет действовать.

— Я запомню, Кеноби. Это я тебе обещаю.

=== Глава 3. Здравствуй, вселенная! Это я… ===

Тяжелые шаги грохотали по металлическому полу, заставляя вжимать головы в плечи, опускать глаза и мечтать о бестелесном состоянии.

Паника, стылый страх, волной катящийся перед ним, затапливая коридоры и помещения, вползающий щупальцами туманов Явина в сердца, чтобы свить там гнезда и никогда больше не покинуть новые места своего обитания.

«Истец» пропитался страхом. Каждый миллиметр обшивки, переборок, внутренних помещений, приборов… Каждая молекула была просто пропитана подспудной боязнью. Конечно, девяносто пять процентов экипажа не соприкасались с Главнокомандующим лично, даже исполняя свои обязанности. Но им хватало и редких, скупых обмолвок, уроненных теми, кому не так повезло, в барах и кантинах, когда алкоголь снимает тормоза, ударяя по расшатанной нервной системе.

Главнокомандующий был страшной легендой, неожиданно обретшей плоть на горе врагам Империи и нервный тик союзникам и подчиненным. Как осторожно шутили на «Истце» в кругу «своих», бдительно оглядываясь перед этим, им надо доплачивать «за вредность». Печально, но на корабле был повышенный расход различных седативных средств, а также их заменителей — слабоалкогольные напитки в барах и личных заначках просто не водились, их прочно оккупировали сорта с повышенной крепостью.

Вейдер все знал, но закрывал на это глаза, естественно, при условии, что он лично непотребства не видит, а снявшие стресс после смены не вываливаются из кают прямо ему под ноги. Чем-то приходилось жертвовать, разумных нельзя держать в постоянном напряжении, они от этого «портятся».

Примчавшийся на мостик черным смерчем Лорд замер перед огромным панорамным окном. Звезды успокаивали взвинченные нервы, натянутые как струны чуткими пальцами его Мастера.

Император в очередной раз преподал ему урок. Жестокий и жизненно необходимый. Как всегда…

Резко выдохнув, отчего нервно вздрогнул стоящий неподалеку адъютант, Вейдер прикрыл глаза, обретая над собой контроль. Он ненавидел это слово, которое Сидиус упорно вдалбливал в его сознание не самыми гуманными методами…

* * *

Стоящий на колене Вейдер покорно склонил голову, ощущая, как вокруг него перемещается застывший столбом смерч Силы. Гвардия Императора алыми пятнами крови расцвечивала темный зал.

Сам Император, как всегда, демонстрировал роскошный наряд в стиле ситхов. Ирония, которую понимали считанные единицы.

— Итак, Лорд Вейдер… Я вижу, вы не до конца понимаете, чего именно я от вас требую…

Мантия шуршала, мягко ступали ноги, обутые в полусапожки из тончайшей кожи, расшитые золотой нитью, сверкали огромные алые алмазы в перстнях на холеных руках, заключенные в редчайшее черное железо. Еще одна маленькая шутка «для своих»… Когда-то древние ситхи ковали из этого металла свои мечи. Те самые, что по своим свойствам не уступали сейберам, а зачастую и превосходили их многократно.

Вся невысокая фигура Императора казалась окутанной тьмой и кровью: многослойные одежды алого и черного цвета, с редкими вкраплениями золотого.

— Что ж… Думаю, в данном случае будет уместно провести наглядную демонстрацию.

Император резко развернулся, взметнув полы одежды, и направился прочь из зала, окруженный молниеносно занявшими свои места гвардейцами. Вейдер, как положено почтительному ученику, шел за его левым плечом на шаг позади.

— Это — инквизиторы. Догадываетесь, для чего они?

Вейдер кивнул. Действительно, что тут непонятного. Толпа одаренных, Темных одаренных, которая будет рвать тех, на кого им укажут пальцем, на части. Цепные псы, понимающие только простейшие команды.

Палпатин кивнул, для него мысли ученика, ознакомленного с целями создания отряда, секретом не являлись.

— А почему они именно такие?

Вейдер нахмурился, оценивающе пробегая взглядом по занимающимся в огромном зале недоситхам.

Три десятка разумных с криками и азартом лупили друг друга сейберами. По другому охарактеризовать творящееся перед его глазами безобразие Вейдер не мог. Перед мысленным взором тут же встали картины обучения в храме: большие, просторные залы, тщательно подобранные группы, наставники, зорко следящие за своими подопечными, тишина и покой…

Никакого сравнения с буйством Темной энергии, заполонившей зал.

Не видящие стоящих на специальном балкончике гостей недоситхи, как назвал их про себя недовольно скривившийся мужчина, все больше входили в раж. Неожиданно тренировка переросла в драку. Взвинченные люди, тви'леки и забраки бросались друг на друга с криками ярости, пытаясь покалечить.

Надзирающие за этой толпой инструкторы тут же стали приводить драчунов в чувство с помощью электрошоковой терапии, но инстинкты взяли свою плату: когда полубессознательные тушки растащили в стороны, от души пиная в процессе, на полу осталось несколько трупов.

— Что скажете, Дарт Вейдер? — светски поинтересовался Палпатин, окидывая окровавленный пол благостным взглядом.

— Животные…

— Животные, — согласился Император, пряча руки в широких рукавах. — Но… полезные животные. Они будут кусать по команде и бросаться, повинуясь щелчку пальцев. А потом…

— От них избавятся… — пробасил Вейдер. Сидиус кивнул, все так же сохраняя приятное выражение лица. Судя по всему, его происходящее забавляло.

— Конечно, избавятся. А почему?

Вейдер внимательно осмотрел огрызающихся на инструкторов учеников, оценил витающую в воздухе жажду насилия…

— Они теряют даже те крохи разума, что у них есть, — медленно начал Энакин. Палпатин поощрительно кивнул. — Они забывают обо всем, бросаясь в атаку. И не могут адекватно оценивать происходящее вокруг…

Последнее предложение было трудно произнести, уж очень вся эта неприглядная картина напоминала его самого. Взгляд Сидиуса стал острым.

— Именно, ученик. Темная сторона… проще. Ярость, гнев, любые отрицательные эмоции, которые мы испытываем, идя по дороге жизни. Поддаться ей легко… И это хорошо, с одной стороны, когда ученик должен почувствовать «вкус» Тьмы… Однако здесь же таится и огромная опасность, ловушка для слабых духом, скрытая темной пеленой. Поддавшись Зову, неофит с легкостью теряет себя, ведь Темная сторона не требует отречения или ограничения… Это так просто — потакать своим желаниям… — рука обвела зал широким движением, показывая вновь впадающих в бешенство инквизиторов.

— Так просто… так легко… Вот только мало кто понимает, что это ведет к деградации личности. Все мысли такого… одаренного… сводятся к простейшим реакциям: поесть, поспать, притиснуть кого-то в уголке, убить, наслаждаясь страхом…

— Инстинкты животного… — тихо прохрипел Вейдер. Сидиус кивнул.

— Именно. Инстинкты животного. А разумный всегда превзойдет животное. Инстинкты важны, вот только давать им волю нельзя. Мастер властвует над своими желаниями и страстями, испытывает их, не поддаваясь их влиянию. Только в этом случае одаренный прогрессирует, а не превращается в… это… — уголки губ дернулись в брезгливой гримасе. В зале опять началась свалка.

— Животные…

* * *

Люку не спалось. Его родня уже давно видела пятый сон, а мальчик лежал в своей кровати, пялясь на потолок. Сна не было ни в одном глазу, мысли крутились как сумасшедшие.

Сейбер лежал рядом, Люк совершенно не мог от него оторваться. Металл казался теплым, приятным на ощупь, а еще меч был каким-то родным. Как старая вещь, которая с тобой долгие годы, всегда под рукой, она никогда не мешает и создает уют.

Насколько Люк ориентировался в творящемся дурдоме, скорее всего, так действовал на него кристалл, находящийся где-то внутри, но пытаться разобрать сейбер мальчик не стал. Во-первых, он не знал, как это сделать. Во-вторых, даже если он разберет меч и доберется до кристалла, нет уверенности, что он сможет собрать все обратно. Как говорится, одна деталь всегда лишняя… И проверять данное утверждение не тянуло. К тому же, как мальчик понял из смутных образов, плавающих в памяти, собирается-разбирается сейбер Силой, а у него дела на этом поприще обстоят… никак, в общем.

Настроение было отвратительным. Кеноби разбередил своим разговором и поступком все сомнения, которые Люк успешно давил в себе последние несколько дней.

Быть или не быть?

От выбора будет зависеть вся его жизнь, не только дальнейшая, но и вообще жизнь. Ему почти пять… Мелкий пацан, которого соплей перешибить можно. Кто сказал, что детство — счастливая пора? От тебя ничего не зависит, а вот ты зависишь от всех.

Вздохнув, Люк заворочался на кровати, прижимая к себе сейбер.

У него выхода нет, есть только один вариант.

Быть.

Хочет он или нет, но ему придется пробудить в себе Силу. Осознанно. Специально. Что ни говори, а сейчас он очень даже понимал Энакина и его жажду власти и силы. Прозябая в этой дыре, невозможно не хотеть вырваться из нее.

Значит, он это сделает.

Но сделает все правильно.

Что он знает о Силе?

Сила — это наше все, так сказать. С ее помощью можно воздействовать на себя, на окружающий мир, на различные тонкие материи. Почему в каноне Люку так везло? Сотни мелочей, поодиночке ни на что не влияющих, но в совокупности обеспечивающих самое лучшее для него положение дел. Огромное влияние и невероятные возможности. Надо только нащупать способ контакта с этой силой, пронизывающей Вселенную, понять способ взаимодействия.

Ведь получалось же у него неосознанно! А теперь надо сделать то же самое, только понимая процесс.

— Сила! — вздохнул Люк, пряча сейбер под кровать. — Впору просить тебя о помощи! И как же мне понять, как именно это делать?

* * *

Кеноби, хмурясь, смотрел на приближающуюся к нему тогруту. Шаак Ти выглядела великолепно, впрочем, как и всегда. Гибкая, изящная… Опасная. Хорошо, что в этой дыре их никто не узнает, впрочем, обыватели джедаев в лицо не знали никогда, да и сейчас ничего не изменилось, и это хорошо.

Но всегда есть риск наткнуться на имперского агента или просто на охотника за головами, решившего, что он сможет поправить свое материальное положение за их счет. Поэтому сейчас на нем самая обычная одежда, а не джедайская мантия, а сейбер прячется в широком рукаве.

Шаак Ти прошуршала платьем, подходя ближе и наигранно всплескивая руками, изображая красивую дурочку.

— Бенни! Милый! Сколько времени прошло с нашей последней встречи!

Ловко подхватив мужчину под локоть, она целенаправленно потащила его в кабинет. Данное питейное заведение было очень приличным, сдающим маленькие кабинеты для деловых и личных переговоров, чем они сейчас и воспользовались.

Закрыв дверь, Шаак Ти под одобрительный взгляд Кеноби активировала небольшой приборчик.

— Рассказывай.

Спокойный голос не вязался с ощущением азарта и невероятного интереса, исходящего от магистра. Кеноби пожал плечами.

— Что именно тебя интересует, Ти?

— Все. Йода в последнее время взволнован.

— Что с ним?

Тогрута неопределенно пошевелила в воздухе пальцами.

— Что-то изменилось. Год назад.

— Вы тоже это почувствовали? — задумчиво погладил бородку джедай. Ти энергично кивнула.

— Да. Что-то перекроило все линии Силы. Мы не знаем, что это… или кто. Поэтому от того, как воспримет все малыш…

— Он знает.

Тогрута осеклась, уставившись на мужчину.

— Знает? Ты… ты рассказал ему!

— Да. Сила…

— Что ты ему сказал? — Шаак Ти требовательно впилась в Кеноби глазами.

— Что Энакина Скайуокера убил Вейдер.

Ти откинулась на жесткую спинку стула, анализируя узнанное и все сильнее хмурясь.

— Месть… плохо.

— Почему?

— Ты сказал это ему…

— С глазу на глаз. И отдал сейбер Энакина.

Шаак Ти покачала головой. Мудрая тогрута не одобряла план гранд-магистра. Стравить сына и отца… Это неправильно! Ее гложет предчувствие, что план этот выйдет им боком и отзовется гораздо более страшными последствиями, чем даже переход Энакина на Темную сторону.

— Это неправильно, Оби, неправильно.

Магистры молчали, неторопливо попивая каф со сладостями, а кабинет затапливало неодобрением. Неожиданно Кеноби вскрикнул, уставившись куда-то вглубь себя…

* * *

Вспышка просто ослепила, а щиты, поставленные вокруг малыша, разбились с ясно слышимым для джедая стеклянным звоном, осыпаясь тающими на глазах осколками. Океан вселенной всколыхнулся, когда в него скользнул новый обитатель, отгороженный до этого момента стенками аквариума.

По Силе пронесся дикий ментальный вопль, отчаянный призыв о помощи, направленный конкретному адресату, от которого всколыхнулось пространство, отзвуки от которого поймали многие.

В руке Кеноби лопнула со звоном чашка, разливая ароматное содержимое прямо на скатерть, тогрута схватилась за сердце, напряженно вслушиваясь в Силу. Магистры переглянулись, с нарастающим ужасом понимая, что только что все планы полетели к ситхам на рога.

— Люк! — одновременно выдохнули джедаи, глядя друг на друга огромными глазами.

* * *

«Истец». Медитационная камера.

Медитация шла как обычно… но совершенно не приносила никакого результата. Вейдер не мог понять, что происходит. Уже год, как его беспокоят непонятные предчувствия. Год. А он так и не смог определить, что является их источником.

Заполненные работой будни тянулись один за другим, отвлекая от раздумий, но стоило появиться хоть одной спокойной минуте…

Он не мог даже понять, кому грозят неприятности. Ему? Его Мастеру? Флоту? Империи? Может, вообще галактике, чего уж мелочиться в попытках угадать?

А последние пару дней все стало еще хуже. Ощущение грядущего Конца Света было просто нестерпимым, последний раз он испытывал такое, когда увидел то самое видение… Которое затем и воплотил в жизнь своими собственными усилиями.

И именно это приводило в недоумение: ведь теперь терять ему было некого. Мастер? Он сам кого хочешь потеряет, причем с гарантией…

Не выдержав, Вейдер закрылся в своих покоях, решив разобраться наконец с источником беспокойства. Сознание открылось Силе, пропуская ее потоки сквозь себя, размывая свои границы, сливаясь с бесконечным океаном воедино.

Сила вела себя странно. Вейдер вчувствовался в ее потоки, всматривался, пропуская сквозь себя, отмечая то, на что он раньше не обращал внимания. Вечный океан замер, словно перед штормом. Энакин видел один раз шторм и отметил тогда, какое неестественное спокойствие наступает перед тем, как стихия обрушит свою мощь вовне.

Сейчас он видел то же самое. Медленно собирающаяся в одну точку энергия, которая вот-вот ринется… Куда? На что или на кого рухнет эта лавина?

Однако это была не единственная странность. Ситх внезапно понял, что в галактике полно спрятанных от него сгустков Силы. Он их не видел, не мог ощутить… Он именно знал, что они где-то есть. И сам этот факт заставлял задуматься.

Неожиданно Сила пришла в движение. Под взглядом медитирующего ситха множество потоков, до этого момента разрозненных и никак между собой не связанных, устремились друг к другу, сплетаясь в единое полотно. Широкие реки и узкие ручейки, растрепанные канаты и тончайшие нити переплетались в одной Силе понятном порядке, создавая совершенно новый узор, предпосылок для которого раньше не было.

Однако этот бесконечный кружевной узор был странно неполон.

Вейдер прямо нутром это чуял, какую-то незавершенность, которая портила всю идеальную картину. Он попытался рассмотреть непонятное явление подробнее и неожиданно ощутил, как сам становится частью гигантского полотна, словно от него протянулась нить, подхваченная опытной рукой ткача, тут же нашедшего ей применение.

Вейдер инстинктивно дернулся, по полотну пронеслась еле ощутимая рябь, коснувшаяся кого-то пока невидимого, неожиданно вся ажурная конструкция натянулась и… раздался звон лопнувшей преграды. Странный кокон, находящийся в самом сердце узора, треснул, рассыпаясь на тающие осколки, и некто крохотный отчаянно завопил, зовя на помощь.

ПАПА!!!

Сердце Лорда замерло… и понеслось вскачь, когда прямо в него врезался направленный ментальный посыл.

* * *

С самого утра Люк не мог найти себе места. Его распирало на части от бурлящей внутри энергии. Послонявшись по дому, мальчик нехотя откликнулся на призыв дяди о помощи, отправившись вместе с ним на починку и профилактический осмотр влагоуловителей.

Оуэн был встревожен. Маленький сорванец вел себя непривычно. Он был странно задумчив, отвечая невпопад и явно не обращая внимания на окружающую его реальность. Вяло кивнув в ответ на просьбу, он поплелся вслед за Ларсом, что-то напряженно обдумывая и бурча под нос, взмахивая время от времени руками от избытка чувств.

— Люк, — не выдержал мужчина, — что тебя беспокоит?

— А? — Люк поднял голову, нахмурившись, соображая, чего от него хотят. — Дядя? Все… нет, не хорошо.

— Что именно нехорошо? — терпеливо осведомился Ларс. Чему он научился за эти годы, так это терпению. На мальчика нельзя было давить. Ни в коем случае! Если где-то до четырех лет малыш еще хоть как-то поддавался контролю, то после он словно с цепи сорвался, став совершенно неуправляемым. Люк не подчинялся приказам, в самом лучшем случае выполняя их по-своему, а обычно полностью игнорируя. Его можно было только просить или объяснять, почему от него требуют выполнения того или иного действия.

Как он один раз заявил в ответ на экспрессивную тираду Оуэна, пытавшегося повлиять на своевольного мальчишку:

— Я выполню любой приказ… Но пусть мне сначала докажут!

У Ларса тогда просто отказал дар речи.

Постепенно Беру и Оуэн научились взаимодействовать с этой загадкой природы. Беру было проще, она была более мягкой по характеру, да и воспринимала ребенка как своего собственного, а Люк платил ей заботой и любовью. Правда, немного своеобразной, но все же.

А вот сам Оуэн… Он сам признавал, что у него тяжелый характер, но тут просто сошлось, так сказать. Две упертые банты… Хотя в последнее время Оуэн начал склоняться к мысли, что не две банты. Банта и… крайт-дракон, маленький и зачем-то нацепивший на себя шкуру той самой банты.

— Что именно? — почесал нос Люк, критически осматривая поверхность влагоуловителя и снимая первую панель. — Все. Совершенно все.

Для пробы ткнув отверткой в переплетение проводов, Люк хмыкнул, осмотрел подозрительное место и потянулся за инструментом, который подал ему севший рядом мужчина.

— Дядя?

— Да?

— Расскажи мне о моем отце.

Оуэн замер. Этот вопрос никогда не поднимался, хотя Люк прекрасно знал, что он кровной родней Ларсам не приходится.

— Э…

— Правду, дядя. Я крайне не люблю, когда мне врут… или пытаются вывернуть правду наизнанку, играя словами. Опиши свои впечатления от встречи с Энакином Скайуокером.

Мужчина побледнел, глядя на спокойно поставившего панель на место мальчика, вытирающего руки ветошью. Малыш смотрел на него холодными голубыми глазами, спокойно ожидая ответа на свою просьбу. Слишком спокойно, слишком… взросло.

Странное и страшное существо смотрело на него ледяными сапфирами глаз, такими же прозрачно-синими, как виденные однажды им по голонету драгоценные камни.

— Дядя?

Прикрыв глаза, мужчина мучительно пытался не поддаться какому-то иррациональному, липкому страху, внезапно поползшему в душе. Вздохнув, Оуэн посмотрел на все так же ждущего Люка, смиряясь с неизбежным.

Этого момента он ждал все эти пять лет, ждал, отмахиваясь от надежды, что дитя не унаследует таланты и характер своего отца. И если с талантами он еще мог смириться, как ни странно, то характер…

Что ж, вселенная в очередной раз доказала, что надежда — глупое чувство.

— Что ты хочешь знать?

— Откуда я про него узнал, ты даже не спрашиваешь, — усмехнулся Люк. — И правильно. Итак. Я жду.

— Энакин… мой сводный брат. Мы встречались только один раз, но мне этого хватило. Первая встреча и последняя. Твою бабушку захватили тускены. На ее поиски отправили группу, но они окончились провалом. Вернулись немногие… — мужчина замолчал, вспоминая, в каком состоянии были выжившие. — Энакин появился неожиданно. Разъяренный… Наорал на отца, а потом умчался в ночь. Вернулся уже другим. Я не знаю, как это описать… Словно…

— Словно в нем погас свет, — продолжил за него Люк. Оуэн вначале недоуменно посмотрел на него, а потом согласно кивнул.

— Именно. Словно погас свет. Потом, после его отлета, мы нашли стойбище тускенов… Он убил всех. Совершенно всех. Одни трупы и куски тел… Он их просто рвал на части. Жутко.

Люк коротко кивнул.

— Да. Это называется «падение», впрочем, в этом случае данное определение немного неуместно. Скорее это можно назвать возвращением к истокам, — туманно высказался ребенок, отчего у взрослого глаза на лоб полезли.

— Идем, дядя. У меня очень нехорошие предчувствия… Надо спешить.

Маленькая ручка нервно погладила грудь, где под тканью рубахи угадывался какой-то предмет. Оуэн остро взглянул на Люка.

— Что там у тебя?

— Моя прелесть, — хихикнул невозможный ребенок. Ларс только вздохнул, пытаясь уберечь психику от потрясений, следующих одно за другим.

Подхватив ящик с инструментами, Ларс и Люк направились домой, обходя торчащий из песка скальный обломок. Песок шуршал под ногами, солнца привычно жарили с небес, Люк нервно ощупывал приклеенный пластырями к телу сейбер, Оуэн с подозрением вертел головой по сторонам. Они прошли уже половину пути, когда Сила откликнулась на просьбу мальчика о помощи в пробуждении его способностей.

* * *

С каждым шагом интуиция начинала вопить все сильнее. Люк задыхался, ему казалось, что воздух сгустился, превращая простое движение вперед в преодоление препятствий. Он начал вертеть головой, в поисках хоть чего-то, что сможет прояснить ситуацию, рука цапнула меч, отрывая его от тела, но мальчик даже не поморщился, когда пластыри, похожие на изоленту, оторвались от кожи.

Оуэн с беспокойством посмотрел на неожиданно заметавшегося подопечного и сам занервничал. Окружающее пространство было чистым. Песок, изредка попадающиеся груды камней, один засохший кустик перекати-поля, почти оторвавшегося от корней.

Ничего.

Но Люк нервничал все сильнее, а Оуэн не был глупцом или самоубийцей, ведь игнорировать предчувствия одаренных глупо, поэтому мужчина прибавил шаг, схватив мальчишку за руку. Ребенок практически помчался вперед, но неожиданно резко остановился, застывшим взглядом уставившись на бархан с правой стороны.

Дальнейшее Оуэн видел странно замедленным, как в фильмах, идущих по голонету.

… Упали первые песчинки, превращаясь в ручейки…

… Люк заскулил от ужаса, стиснув ладонь дяди до боли…

… Бархан взорвался, когда из песка вынырнула огромная голова, оскалившая зубастую пасть…

… Ладонь мальчика разжалась, Оуэна что-то толкнуло в грудь, отшвыривая в сторону…

… Зажегся с гудением клинок сейбера…

… Огромная пасть распахнулась, голова крайт-дракона метнулась вперед…

… В пасть влетел зажженный сейбер, и рептилия сделала рефлекторное глотательное движение…

… Одним неимоверным прыжком ребенок отпрыгнул в сторону, дико крича от ужаса…

Когда на Люка надвинулась огромная, как паровозная топка, пасть существа, похожего на динозавра, он смог только бросить в нее зажатый в руке активированный меч, отпрыгнуть в сторону и сделать то, что делает любой ребенок, попавший в беду — позвать на помощь родителя.

ПАПА!!!

Вокруг него что-то лопнуло.

Животное взревело, становясь на дыбы и царапая лапами воздух, а затем и песок. Оно корчилось в агонии, взбрыкивая лапами, поднимая в воздух тучи песка под ошалелыми взглядами неудавшейся добычи, отбегающей в сторону.

Крайт-дракон завалился на бок, резко дернув шеей — из нее торчал луч сейбера, режущий плоть на части при каждом сокращении мышц.

От рева едва не лопались барабанные перепонки, Люк упал на задницу, икая от ужаса и неосознанно загребая пальцами песок. Подскочивший Оуэн оттащил ребенка подальше, бросив инструменты и едва не воя от страха.

Рев затих только тогда, когда, в очередной раз дернув головой, извивающийся на песке крайт-дракон перерезал переместившимся под давлением мышц сейбером голосовые связки, но корчился он еще долго. Рептилии живучи, но данный достойный представитель явно переплюнул своих родичей на этом поприще.

Икающий и поскуливающий от пережитого кошмара Люк смотрел огромными глазами, как бьется животное, все сильнее увеча себя при каждом судорожном движении. Оуэн потормошил его за плечо, и мальчик повернул к дяде совершенно белое, без единой кровинки, лицо.

— Вот это сервис! — странно высказался он, вздрагивая всем телом. — В каноне такого не было!

Всхлипнув, он вздрогнул и истерически засмеялся, схватившись руками за живот и дрыгая ногами под понимающим взглядом дяди. Ужас и адреналин выходили вместе со смехом и слезами, текущими из глаз. Оуэн ребенка не трогал, у него самого состояние было не лучше.

Как и все жители пустыни, он знал о крайт-драконах, видел чужие трофеи, но встретить такое чудо самому… лучше не надо. Даже при таком счастливом исходе встречи.

Оуэну было плевать, откуда у этого маленького монстра взялся сейбер, ему было плевать на вопросы об отце, ему сейчас вообще было на все плевать.

Неподалеку от него дергалась в агонии смерть, и этого было достаточно, чтобы удержать язык за зубами, душа в себе глупые и опасные вопросы, никому не нужные. Ну ответит племянник на них, и что? От этого что-то изменится?

Нет.

Поэтому нет смысла забивать глупостями голову.

Люк затих, развалившись на песке, отстраненно наблюдая последние судороги посланного Силой наглядного пособия. В голове был полный раздрай, а на душе цвели ромашки и порхали бабочки. Мальчик счастливо улыбался, начиная наконец понимать, кто он на самом деле, что ему дал просто факт рождения от Избранного и женщины с крайне интересной родословной, судя по его догадкам и тому, что он помнил, тем ощущениям от краткого пребывания в руках матери.

Это было просто невероятно.

Словно разбилось что-то, окружавшее его и не дававшее дышать полной грудью… Впрочем, догадки были. Судя по всему, Оби-Ван не просто так шарился поблизости, он каким-то образом отгородил Люка от всего остального мира. Какие-то щиты? Скорее всего.

В тот миг, когда он орал от ужаса, зовя того, о ком думал все последнее время, у него было ощущение, что вокруг гибкая преграда, поддающаяся напору его дикого желания выжить. Люк тогда чувствовал, что его словно раздуло во все стороны сразу, сделав огромным, а ограничивающая его преграда просто не выдержала давления изнутри, лопнув, как взрывается воздушный шарик, если в него закачать слишком много воздуха.

И все изменилось.

Описать это было невозможно.

Как передать словами ощущения пересохшей губки, скукоженной, сжатой до невозможности сильной рукой, которую затем просто бросили в бассейн с жидкостью? Как описать ощущения просачивающихся внутрь капель, сливающихся в одно однородное нечто, свободно протекающее внутри и сквозь пористую структуру?

Как это можно описать?

Он был пауком, чутко реагирующим на малейшие вибрации тончайших нитей паутины.

Он был рыбой в океане, скользящей по течениям, невидимым извне.

Он был птицей, ловящей легчайшие дуновения ветра кончиками маховых перьев.

Он был кометой, несущейся в пространстве, направляясь под действием гравитации среди небесных тел.

Он был Солнцем, сжигающим своим жаром все живое на находящейся слишком близко планете.

Он был кромешной тьмой, укутывающей милосердным саваном молящих о спасении.

В голове всплыла строчка из древнего текста, написанного одним из последователей Будды.

Как не дать капле высохнуть на солнце? Бросить ее в океан.

Он стал каплей в океане и самим океаном.

И это было… прекрасно.

Оуэн молча наблюдал, как Люк встал и закружился, тихо смеясь счастливым, радостным смехом.

— Дядя! Как это восхитительно! — выдохнуло странное существо в теле ребенка, смотря на него сияющими синими глазами. — Как я жил без этого? Как?

Он поднял лицо к небу и крикнул.

— Спасибо!

Слов у Ларса не было. Все произошедшее навалилось на него, вызвав странный ступор, окутавший сознание вселенским спокойствием.

— Здравствуй, вселенная! Это я!

Мальчик повернулся к сидящему на песке дяде и весело улыбнулся.

— Ну что, дядя? Пошли смотреть мой первый трофей? Надо подумать, как мы его домой волочить будем, тушкой или кусками, да и меч выковырять как-то надо. А он съедобный?

— Вроде да, — неуверенно пожал плечами Ларс, поднимаясь.

— Круто! Это сколько ж мяса нам привалило! А шкура дорого стоит? Хотя нет! Не отдам! Мое… И голову. Голову на стенку. Когти на ожерелье…

Фонтанирующий идеями использования крайт-дракона Люк кружил вокруг затихшей туши, не подходя, тем не менее, близко. Мало ли… Вдруг дернется?

— Шкуру на стену… Выделать, может, потом куртку сделаю. А что? Круто! Зубы! Когти! Крайт-дракон — это не только пара тонн высокоусвояемого мяса… Гыыы…

* * *

Сердце колотилось как сумасшедшее, невзирая на систему жизнеобеспечения. В груди болело. Не тело, нет. Просто там, где была сочащаяся кровью дыра, оставшаяся от вырванного собственными руками средоточия всего самого лучшего и светлого, что в нем было, там тихонько звенела туго натянутая тоненькая нить. Тончайшая, слабенькая, она тихо трепетала под порывами ветров его чувств.

Вейдер осторожно прижал руки к броне, смотря на белоснежную стенку медитационной камеры. Его рвало на части противоположными устремлениями. Недоверие оскалилось, показывая острые зубы крошечной, хилой надежде, что-то пищащей во тьме его души, ярость рвалась с цепи, а осторожность вертела головой, высматривая ловушки.

Что это было?

Что. Это. Было.

Кто мог звать его? С такой силой, с таким отчаянием, с такой надеждой?

Кто мог назвать его… отцом?

Единственной, с кем он контактировал в сексуальном плане, была Амидала. И не потому, что не было предложений… На высокого красивого джедая засматривались многие… очень многие. Но он брезговал ими, корчась от отвращения при прикосновении к разумам желающих. Стать очередным трофеем в коллекции, или экзотической зверушкой, или источником политического влияния… Это не для него.

Поэтому и детей не было… Кроме того, который погиб вместе с Амидалой.

Раздраженно махнув рукой, Вейдер уселся поудобнее, начиная непривычное пока еще занятие. Анализ произошедшего. Все-таки, усмехнулся мужчина, его Мастер отлично над ним поработал, и понял это он именно сейчас. Что бы он сделал, будучи Скайуокером? Вскочил и помчался непонятно куда, брызжа эмоциями и снося все вокруг. Что бы он сделал, будучи Вейдером, в начале своей карьеры ситха? То же самое, только возможностей и разрушений было бы больше.

Что он сделает сейчас, после пяти лет дрессировки Палпатином?

Он начнет сбор информации и только потом сделает выводы. Сила молчит… Не страшно. Человеческий фактор никто не отменял. У него есть разведка, преданная лично ему, у него есть вся мощь государственной машины, у него есть средства и возможности. А маршрут флота крайне удачно пролегает неподалеку от того самого места, которого он старательно избегал все эти годы.

Вейдер встал, надевая шлем и закрепляя систему поддержки жизнедеятельности. Двери распахнулись, Лорд вестником Тьмы выплеснулся из камеры в свои покои.

Через минуту вошел адъютант с декой в руках.

— Капитана Пратта ко мне, немедленно. Сводку по Набу. Подготовить мой челнок… На всякий случай.

Сначала он все проверит… Что должен был сделать еще пять лет назад.

* * *

Тьма заполняла зал для медитаций. Потрясенная… ищущая… любопытная.

Палпатин перебирал чуткими пальцами нити Силы, все сильнее приходя в изумление, смешанное с разгорающимся азартом.

Что это было?

Какой одаренный смог так взбаламутить океан Силы, что отзвук эха от его вопля донесся на другой конец галактики?

Кто он, этот неизвестный?

Узоры Силы менялись прямо под взглядом потрясенного ситха, сплетаясь в новые и уничтожая старые. Связи менялись, качественно и количественно, под действием принятия решения кого-то другого, кого-то, кого он не видел и не мог увидеть, но ощущал всем своим естеством.

Кто ты?

И почему у него такое ощущение, что судьба галактики будет зависеть от того, какое он примет решение в отношении неизвестного?

* * *

Оби-Ван летел сквозь пространство, ощущая нарастающие беспокойство и отчаяние.

Что произошло?

Почему обрушились щиты, закрывающие малыша от любого поиска в Силе? Что стало этому причиной?

Надо спешить, враги не дремлют. Сила настойчиво предупреждала, что поисковые партии уже высланы и вскоре начнут поиск. Ему нужно спешить… Рядом пошевелилась Шаак Ти. Тогрута была неумолима. Она не обратила на его возражения никакого внимания, отмахнувшись, как от досаждающего насекомого.

— Я лечу. Точка. Помощь тебе понадобится.

И сейчас они летели на Татуин, пытаясь сохранять спокойствие.

Еще три часа.

* * *

Набу.

На приземлившийся маленький потрепанный шаттл никто не обратил внимания, а на его пилота — тем более. Неприметный, скучной наружности человек, мелкий торговец, судя по манерам и документам. Прибывший отметился, где надо, попытался очаровать (безрезультатно) скептически на него посмотревшую женщину из Таможенной службы, вздохнул и отправился в ближайшую гостиницу.

Дел у него было невпроворот.

* * *

Выковырять из туши включенный сейбер оказалось задачей сложной, но выполнимой. Пришлось аккуратно подрезать мышцы, разворачивая их в стороны, пока не удалось в этом мессиве нащупать кнопку. Вытащив изгвазданную в крови рукоять, Люк покрутил носом, замотал ее в ветошь, которой обычно вытирал руки после ремонта, и заткнул полученный сверток за пояс, приступив к осмотру первого в своей жизни материального свидетельства воли Силы и собственной удачливости.

Крайт-дракон поражал.

Похожий на нечто среднее между здоровенным комодским вараном и динозавром, покрытый толстой шкурой с вросшей мелкой чешуей, роговыми наростами, с мощными когтями на толстых лапах и зубами, о которых косатка может только мечтать, он выглядел совершенной машиной смерти.

Многотонная туша возвышалась горой, заставляя подпрыгивать от нетерпения.

— Дядя! Надо что-то решать! Протухнет же!

Оуэн озадаченно почесал в затылке, критически оглядывая привалившее богатство.

— Спидер.

— Хм! Идея!

Дальнейшее вызвало у Люка жизнерадостный смех, заставляя вспомнить, как муравьи тащат в муравейник многократно превосходящий их весом груз. Дядя в темпе смотался за средством передвижения, пока Люк сторожил свою добычу, примериваясь, откуда он начнет сдирать шкуру. Тушу обвязали тросами, прицепили к спидеру и поволокли, а по-другому назвать это было нельзя, к дому. Спидер стонал и кряхтел от натуги, на такие перегрузки он был не рассчитан, однако, медленно и упорно, счастливый до невменяемости Люк, озабоченный Ларс и дракон, которому уже все было до одного места, продвигались к цели.

У встречавшей их Беру просто отвисла челюсть и отказал дар речи. Окончательно женщину добил мальчик, налетевший на нее со счастливым воплем:

— Тетя Беру! Ты только глянь, кого я завалил!

В ответ на потрясенный взгляд жены Оуэн только развел руками и кивнул, подтверждая слова раздувшегося от собственного величия ребенка.

— С ума сойти, — обалдело констатировала женщина, когда тушу дотащили-таки до дома. — Если ты начал с крайт-дракона, то что же будет дальше?

— Как что? — удивился Люк, сверкая глазами. — Дальше будет Империя. Надо же оправдывать свое имя и надежды родителей…

В синих глазах промелькнуло что-то хищное.

=== Глава 4. Обстоятельства непреодолимой Силы ===

Сжимая в руках рычаги управления своего любимого челнока, Вейдер только злобно усмехался, готовясь обрушиться на Набу ангелом, несущим смерть.

Как ни крути, он был, есть и будет Скайуокер. Это его суть, суть Темного Лорда Ситхов. Весь анализ и обдумывание заняли не больше десяти минут, время, которое потребовалось техникам для того, чтобы подготовить корабль.

Не успел его разведчик отправиться на планету, как Вейдер уже мчался на стартовую площадку, провожаемый облегченными взглядами подчиненных, прямо-таки купаясь в волнах чистого, незамутненного счастья: команда предвкушала краткий отдых от своего грозного начальника, едва не попискивая от восторга.

Разведчик как следует все перешерстит в этом на первый взгляд мирном клоповнике, а ему самому необходимо потратить только полчаса своего времени на то, чтобы своими глазами и всеми своими чувствами удостовериться в том, в чем было твердо уверено все его естество.

Его дитя живо.

Кровь бурлила бешеным гейзером, Сила закручивалась водоворотом, накатывая песчаными бурями Татуина, руки до хруста сжимали рычаги, едва не кроша их на осколки.

Он обрушился на планету смертоносным метеоритом, упав на хорошо знакомую ему посадочную площадку, находящуюся неподалеку от дворца, мягко, словно лист, планирующий с дерева.

Выскочившая охрана замерла, когда из черного челнока выпрыгнуло второе лицо Империи. Капитан что-то быстро проговорил в комлинк и спешно выстроил подчиненных в подобие почетного караула, на что Вейдер не обратил ни малейшего внимания.

Грохоча сапогами, он пронесся мимо выпучивших глаза солдат, отмахнувшись от попытавшихся остановить его капитана и нескольких придворных. Поймав не успевшего увернуться пухлого лизоблюда за ворот, он лаконично осведомился:

— Где усыпальница королевы Амидалы?

По круглому лицу потек пот, мужчина что-то промямлил, Вейдер, теряя остатки и так небольшого терпения, встряхнул его, как куль с рухлядью, и прорычал, приблизив маску ближе:

— Где… усыпальница?

Придворный поступил мудро. Он ткнул рукой в направлении подошедшего капитана, потрясенно наблюдающего экзекуцию, прохрипел «покажите» и отрубился с чувством выполненного долга.

Вейдер брезгливо разжал руку и повернулся в направлении побледневшего капитана, тут же стартовавшего с места.

Через пять минут он стоял в усыпальнице, молча смотря на тяжелый каменный саркофаг. Витражи рассыпали разноцветные лучи, горели специальные поминальные светильники… Усилием воли отбросив некстати вспыхнувшие воспоминания, он положил руку на саркофаг и сосредоточился.

Сила хлынула внутрь, анализируя то, что находилось под тяжелой каменной плитой, заставляя взвыть от ярости и подступающего бешенства.

Никаких следов ребенка.

Только ее тело.

Отшвырнув столпившихся в дверях придворных, он промчался к шаттлу, свечой взмывшему в небо. Сила выла и стонала, окутывая челнок черным флером, расцвечивая лежащие перед ним пути и указуя цель. Не успев выйти из шаттла, Вейдер начал отдавать распоряжения.

— Меняем курс.

— Цель?

Вейдер сжал кулаки, скрежеща зубами.

— Татуин, — с ненавистью выдохнул ситх.

* * *

Люк смотрел на тушу, возвышавшуюся горой, и чувствовал себя идиотом. Самым натуральным, изумительным в своей красе идиотом.

Что это было? Стресс? Гормоны? Приступ безмозглости? Инстинкт охотника?

Мальчик ошалело посмотрел на зажатый в руке нож для свежевания, на дракона, на наслаждающегося зрелищем дядю, который удобно развалился в притащенном легком кресле с чашкой кафа, созерцая мучения ребенка, собирающегося обдирать многократно превосходящую его своими размерами тушу.

— Смелее! — подбодрил племянника Оуэн, салютуя кружкой. — Через неделю, глядишь, закончишь!

— Через месяц… — буркнул Люк, мрачно сверля тушу взглядом. — А еще вернее — никогда.

— М-м-м?

Люк залез на тушу, использовав лапу как лесенку и уставился вдаль. Взгляд мальчика стал расфокусированным, он словно слушал и видел что-то, недоступное Ларсу. Жуткое ощущение.

— Дядя… есть новости. Плохая, хорошая, ужасная и просто кошмарная. С какой начать?

Оуэн встал и подошел ближе.

— Что еще случилось?

— Так с какой начать?

— С плохой.

— Хорошо.

Мальчик уселся, выбрав место без торчащих в стороны шипов, и посмотрел в лицо дяди усталым взглядом.

— Новость первая. Мое присутствие перестало быть тайной.

— То есть? — удивился мужчина. — Это и так не тайна. О том, что ты у нас живешь, знают многие…

— Это да, — кивнул мальчик. — Но эти многие не являются одаренными. Понимаешь? Никто из тех, кто знает о моем существовании, исключая Кеноби, не знает, что я — одаренный и сын Энакина Скайуокера. И не знают они об этом по одной простой причине — Оби-Ван поставил вокруг меня какие-то щиты, которые не давали меня обнаружить. А когда нас едва не сожрал крайт-дракон, эти щиты слетели, я это хорошо почувствовал, вот так вот.

— М-да! — крякнул мужчина. Его уже даже не удивляло, что пятилетний ребенок рассуждает как взрослый, только так, вяло настораживало. Судя по всему, лимит изумления он уже исчерпал.

— Это была плохая новость. Дальше… Дальше у нас хорошая новость. Судя по всему, я смог позвать отца. Я не знаю, знает ли он, кто его звал, вроде бы он должен был это понять, — Люк сморщился, пытаясь объяснить то, что чувствовал в тот кошмарный момент, когда уже представлял себя переваривающимся в желудке дракона. — Вот… очень надеюсь. Так что если он понял, то, скорее всего, летит сюда.

Оуэн застыл с отвисшей челюстью. Люк буквально видел, как информация переваривается его разумом… Медленно, со скрипом, словно зависающий компьютер. Ларс моргнул, встряхнул головой и пришел в себя.

— Не понял? — выдавил Ларс, смотря на племянника квадратными глазами. — Какой отец? Ты о чем вообще? Энакин мертв! Уже несколько лет мертв!

Люк уверенно покачал головой.

— Он жив. Что тебе сказал Кеноби, когда привез меня?

— Что Энакин мертв, что его убил Дарт Вейдер и что он будет охотиться за тобой. Что ты в опасности, а ему больше идти некуда.

— Кеноби не соврал, но и правды не сказал.

Взгляд синих глаз стал тяжелым, что на детском личике смотрелось странно.

— Впрочем, это в его духе… Не стоит недооценивать магистра Ордена джедаев, рыцаря Оби-Вана Кеноби. Он никогда не был глупцом. Максималистом, а потом фанатиком — да, но глупцом… никогда. Он всегда замечательно играл словами… — Люк странно усмехнулся, вспомнив свои «видения». — Идти ему было куда. Вариантов много… Но, как ни странно, он выбрал самый глупый на первый взгляд, и самый лучший на второй. Где самое темное место? Под пламенем свечи. Отец никогда бы по собственной воле не прилетел сюда. Он это место терпеть не может, так что Кеноби ничем не рисковал. Правда, ты его немного обломал, но он и это обратил себе на пользу.

Люк, прищурившись, вновь повернул голову, смотря куда-то вдаль. Глаза расфокусировались, зрачки расширились… Он неожиданно вздохнул и обозрел свой насест.

— Открою тебе государственную тайну, дядя. Дарт Вейдер не мог убить Энакина Скайуокера по одной простой причине — ему незачем кончать жизнь самоубийством.

— То есть?!

— Энакин Скайуокер и есть Дарт Вейдер.

— Что?..

Ларс замер. Последняя новость его доконала. Мужчина всхлипнул и рассмеялся. Люк понимающе покивал в ответ на истерику и осторожно слез с дракона, направляясь к полуоткрытой пасти. Зубы просто потрясали воображение: здоровенные, острые, немного загнутые… От одного их вида по коже маршировали мурашки с кулак размером.

Пока дядя всхлипывал и утирал трясущимися руками текущие из глаз слезы, Люк подрезал ножом десну, несколькими точными ударами расшатал зуб, а потом принялся с сопением его выковыривать, ухватившись рукой.

После нескольких минут мучений и бесплодных попыток его терпение лопнуло, и мальчик, подхватив небольшой молоток, решил проблему.

Неожиданно мальчик пошатнулся, уцепившись за лапу, чтобы не упасть. Глаза вновь уставились в неведомые дали, он смотрел непонятно куда, шевеля губами, словно что-то говорил.

Отсмеявшийся Оуэн вытер слезы, настороженно уставившись на странно ведущего себя Люка, махнув рукой высунувшейся жене. Неожиданно мальчик замер, испуганно вздрогнув.

— Нет, только не это…

— Что случилось, Люк?

— Дядя? — голубые глаза были наполнены ужасом. Он оглядел Ларса с ног до головы, облегченно вздохнул и выдохнул.

— Хвала Силе… — простонал он. — Все хорошо, дядя. Просто я получил предупреждение и теперь думаю, как выкручиваться.

Мальчик странно посмотрел на Оуэна, помолчал и неожиданно на что-то решился.

— Но перед этим я объясню, что в этом кошмарного. Если мой отец был жив, то каким образом я мог оказаться у вас, причем так, что он не знал?

— Похищение… — выдохнул Ларс, бледнея на глазах.

— Как ты думаешь, дядя… в каком он будет настроении и что он сделает, когда прилетит сюда?

Оуэн позеленел. Перед глазами встали картины уничтоженного стойбища тускенов. Куски тел, вонь паленого мяса, удушающий запах разложения…

— Вот именно, — кивнул Люк, который отлично понял, о чем подумал дядя. — Поэтому ты сейчас возьмешь все свои накопления, сядешь в спидер вместе с тетей Беру и отчалишь куда-нибудь. Я не хочу знать куда. И вернешься ты сюда не раньше, чем через два дня. Понятно?

— Но… — Оуэн осекся. — Как же ты? Собирайся немедленно! Быстро! Мы…

— Дядя, — твердо посмотрел на него племянник. — Нет никаких «мы». Если вы будете в пределах видимости, вас убьют. Понятно? Вы сможете остаться в живых, только оставив меня в одиночестве. Уходите немедленно. Я не хочу потерять тех, кто заменил мне отца и мать и подарил радость от наличия семьи.

Минуту Ларс просто смотрел на своего племянника, не зная, что сказать. Малыш прикрыл глаза и покачал головой.

— У тебя есть полчаса. Время пошло.

— Беру!!! — взревел Ларс, влетая в дом. — Собирайся! Немедленно!

Люцифер повернулся в сторону пустыни, всматриваясь вдаль. Чувствовал он себя странно.

— Значит, вот как это проявляется, да? — риторический вопрос повис в воздухе. — Странное чувство… Я не вижу картинки четко, так, размыто и в общем, но знаю, что надо делать. Забавно… Всего два часа, а меня уже обложили со всех сторон. Впрочем… спасибо. Значит, если я правильно понял, Кеноби и отец уже летят. И отец будет первым… Превосходно. Надеюсь, он меня найдет. Впрочем, если Кеноби успеет первым, я тоже буду не в обиде. Удрать или сделать гадость я всегда успею.

Оуэн промчался по дому, скидывая в маленькую сумку карточки с кредитами, пару вещей и документы. Беру успела только взять накидку и смену белья, свалить в пакет немного готовой еды, как муж затолкал все в сумку, подхватил ее под руку и выволок из дома.

Люк их уже ждал. Он крепко обнялся с родными, поцеловал тетю в щеку и толкнул их к спидеру.

— Быстрее. Позже я вас навещу.

— Обещаешь? — всхлипнула Беру. Женщине было страшно. Сначала эти приступы, потом муж с племянником едва не попали в пасть к крайт-дракону, каким-то поистине чудесным способом оставшись в живых, потом Оуэн, ничего не объяснив толком, начал спешные сборы… От всего этого голова шла кругом.

— Обещаю, — серьезно посмотрел на нее ребенок. — Идите. Вы мне дороги, я не хочу вас хоронить. По крайней мере, так рано. Мы еще встретимся. И не один раз. Дядя… очистишь голову дракона и его когти? Это мой первый трофей…

Оуэн кивнул, затолкал жену в спидер, махнул рукой и нажал на кнопки. Люк грустно усмехнулся, смотря, как оседает песок, поднятый стартовавшим транспортом.

— Видишь ли, дядя, все не так просто. Если Кеноби ваша смерть не выгодна, сейчас, по крайней мере, то вот позже… Нужно учитывать его тягу к неожиданным для джедая комбинациям. Мать ведь он подставил, причем так красиво, что и ситх позавидует. А вот Вейдер вас уничтожит. За то, что вы были рядом со мной, а он — нет. За то, что я любил вас, а не его. За то, что меня растили вы, а не он. За то, что он не успел… Темные Лорды очень ревнивы, я это по себе знаю, а уж стресс они снимают и вовсе очень своеобразно. Его подчиненных мне не жаль, всех он не передушит, да и платят им именно за риск, а вы просто мирные обыватели, хотя… я не могу не восхищаться твоей силой духа, Оуэн. Воспитывать сына Скайуокера, помня о той краткой встрече, помня о его характере… Ты настоящий мужик. Так что сейчас с отцом тебе встречаться нельзя. Ваши весовые категории несопоставимы. Может быть, он потом самую малость и пожалеет, что так поступил, а может и нет. И второе вернее. Мне еще долго придется вправлять ему мозги. Ну а про остальных и говорить нечего. Вы — средство шантажа, угроза и помеха, а также ненужный балласт. Вас убьют… А я не люблю, когда кто-то портит мою собственность.

Включив сейбер, Люк подошел к туше, примериваясь, и принялся кромсать её на куски, для начала отрубив голову и с неимоверным трудом оттащив ее на шаг от остальной туши.

Все-таки сейбер был восхитителен. Он проходил сквозь плоть, как горячий нож сквозь масло, с неимоверной легкостью, заставляя морщиться от запаха паленого. Люк отрубал маленькие кусочки и отшвыривал их в сторону, добираясь до желудка, где находилось то, что заставило его на какое-то время сойти с ума, вынудив волочь тушу ближе к ферме, хотя в этом не было необходимости, разделать дракона он мог и там, где убил.

Вырезав здоровенную дыру, из которой хлынули внутренности, Люк гадливо скривился, но подошел ближе и принялся копаться в желудке, вооружившись ножом, все больше стервенея с каждой секундой.

Солнца жарили, кровь, мясо и кишки воняли, от этого удушающего аромата желудок пытался вылезти наружу, заставляя сглатывать тягучую слюну, таинственная цель манила, словно песни сирен — Одиссея, Люк зарычал, теряя контроль и закопавшись внутрь практически с головой.

Было тяжело, но он просто взбесился, кромсая желудок дракона и чувствуя, что все ближе и ближе к цели. Неожиданно рука натолкнулась на что-то твердое и округлое, и мальчик оскалился, вырывая это из упругой слизи.

На ладони лежал шарик размером с крупный мандарин, окровавленный, покрытый какой-то коркой, но для него он был самым нужным и желанным во всем мире. Оторваться было невозможно. Люк с трудом стряхнул с себя наваждение и брезгливо скривился.

Он был весь в крови, слизи и еще непонятно в чем, но выглядело это непонятное ужасно, а уж воняло как…

— Так… надо привести себя в порядок. Папа скоро будет, если я правильно понял. Надо встретить его в нормальном виде, чистеньким, а не как маньяк, дорвавшийся до жертвы.

Войдя в дом, Люк промчался в освежитель, засунув в очиститель жемчужину, с которой он успел ободрать немного корку. Переодевшись, мальчик принялся собирать сумку. Несколько рубах и штанов, белье, бытовые мелочи, любимая игрушка. Дека. В кармашек на поясе — жемчужина. На голень — прикрепить загодя сделанные ножны с ножом. Сила — Силой, сейбер — сейбером, а иметь при себе «последний довод» и крайне неприятный сюрприз… самое оно. Одаренные высокомерны. За что и расплачиваются очень часто. А у него первым оружием стали именно ножи, за прошедший год он немного восстановил навыки, но запускать тренировки нельзя. Тем более такого от ребенка никто ожидать не будет… Чем он и воспользуется. Если Кеноби решит качать права, у Люка найдется, чем его поразить.

Конечно, самонадеянно думать, что он такой уж весь из себя крутой, но надо же хоть как-то себя держать в руках, а то от мыслей о скором появлении Вейдера у него мандраж начинается.

Как он отнесся к тому, что у него есть сын? И знает ли Вейдер вообще, что он именно сын, а не дочь, например? Вроде в каноне не знал, Падме не делала сканирование, решив устроить сюрприз и себе, и мужу. Они вроде спорили, кто родится, мальчик или девочка…

— Давай, папа! Жми! Я тебя заждался!

На нервной почве проснулся дикий голод. В животе заурчало, и Люк, не выдержав, полез в холодильник, где лежала очередная ящерица, пойманная им накануне. Жуя, он размышлял о том, что все-таки правильно поступил, отправив дядю с тетей в город, подальше. Было четкое ощущение того, что если Ларсы останутся здесь, вместе с ним, то ничем хорошим это не кончится. Была полная уверенность в их гибели, но вот от чьих рук, совершенно непонятно. Вейдера? Кеноби? Кого-то третьего?

А так у них появлялся шанс. Конечно, он не был уверен в этом на все сто, но терять родных не хотелось.

* * *

Обычно путь от Набу до Татуина занимал шесть часов.

Недопустимо долго, на взгляд Дарта Вейдера, Темного Лорда Ситхов. Команда едва не выпрыгивала из кожи вон, пытаясь делать две вещи одновременно: исполнять свои прямые обязанности и не раздражать начальство.

Никто ничего не знал толком, но результат полета на Набу был виден всем. И так не отличающийся легкостью характера Лорд вернулся взвинченным и злобным, как неизвестно кто. Отдав приказ о смене курса, он лично его проложил, заставив навигаторов переглянуться.

Лорд сделал это так, словно этот путь был для него привычен и хорошо знаком. Новый курс стал короче на целых два часа, что все равно раздражало Вейдера. Ему хотелось быть там сейчас, немедленно! Там его дитя… Его. Ребенок.

Его сын.

Вейдер был абсолютно уверен, что именно сын. Он тогда спорил с Падме, гадая, но теперь он просто знал, что она родила мальчика. Прикасаясь к груди, там, где где-то глубоко внутри дрожала тончайшая, слабая ниточка связи, он смутно ощущал кого-то маленького, хрупкого и в то же время сильного, Вейдеру казалось, что он практически видит светлые волосы и голубые глаза. Или он просто хотел это видеть?

Постояв некоторое время на мостике, Лорд не выдержал и ушел в свои покои. Нервы звенели, как натянутые струны. Чем больше он размышлял о всей этой ситуации, тем больше приходил в ярость.

Личность того, кто все это устроил, для Вейдера тайной не являлась. Оби-Ван Кеноби, собственной лживой персоной. Только он находился тогда на Мустафаре, только он мог забрать Падме, ведь мастер сказал ему, что когда он прилетел, ни его жены, ни яхты не было. Значит? Значит, Падме тогда была еще жива. Она прожила достаточно, чтобы родить ребенка, но недостаточно, чтобы отдать его родне. Впрочем, все это разузнает разведка…

Руки в перчатках сжались, заставляя задребезжать стоящую на столе статуэтку из черного хрусталя. Покосившись на нее, Вейдер шумно выдохнул и рухнул в кресло. Мысли скакали бешеными вомп-крысами, на которых он охотился в детстве.

Значит, она была жива… И у него есть сын. Предстоящая встреча нервировала и повергала в растерянность. Как его встретят? Знает ли малыш о том, кто его отец? Скорее всего нет. Незачем Кеноби рассказывать ребенку такое. Совершенно незачем. Скорее всего наврал с три короба, сволочь.

Ничего… Он найдет своего сына. Чего бы это ни стоило…

Неожиданно по связи потекло нарастающее беспокойство. Вейдер вскочил, прижав руку к солнечному сплетению. Что-то происходит… Что-то нехорошее.

Злобно рыкнув, Вейдер закрыл глаза, автоматически начиная отсчет вдохов и выдохов. Простейшее упражнение, которое всегда ему помогало. Двери закрылись, отрезая медитационную камеру от внешнего мира, дыхание успокоилось, истончилось… Разум открылся Силе.

Океан энергии был беспокоен. Вейдер видел закручивающиеся воронки возмущений, возникающие и исчезающие, потоки то и дело меняли свои пути, сливаясь или разделяясь.

Нестабильность.

Словно произошло что-то, чего произойти не должно было в принципе, и это меняло весь расклад. Вейдер осторожно прикоснулся пальцем к нити связи, протянутой вперед, туда, где находился Татуин. Во мраке космоса сияла звезда Силы. Небольшая, но такая яркая!

Ее свет дрожал от нетерпения и беспокойства, Вейдер попытался послать волну одобрения, в попытке успокоить малыша. Их связь такая слабая! Если бы он присутствовал при родах, взял сына на руки после его рождения, если бы он рос на его глазах… Слишком много «если», так и не ставших реальностью.

Впрочем, это неважно. Наверстает. Сейчас главное — успокоить сына, дать ему знать, что он больше не один, что теперь есть, кому о нем позаботиться, что есть тот, кто защитит его от враждебного мира.

Звезда засияла более ровным светом, успокаиваясь… Неожиданно она вспыхнула ужасом и… погасла.

Еще одну долгую, неимоверно долгую секунду Вейдер потрясенно смотрел туда, где находился отпечаток присутствия его сына в Силе, а затем двери камеры вылетели наружу, не выдержав напора ярости Темного Лорда.

— НЕТ!

Стены дрожали, кресло оплавилось, перекручиваясь странной конструкцией, Вейдер взревел, задыхаясь от неистового гнева, застилающего глаза кровавой пеленой. Удар кулаком оставил в металле вмятину, от которой в стороны разошлись трещины.

Захрипев, мужчина неимоверным усилием воли сжал разбушевавшиеся инстинкты в кулак, очищая разум и беря чувства под контроль.

Вдох-выдох…

Вдох-выдох…

Вдох-выдох…

Океан Силы вновь раскинулся перед ним, взбаламученный, идущий волнами, Вейдер направил все свое внимание в точку, где раньше сиял его сын, до предела взвинчивая себя, рассекая клинком разума потоки в поисках потерянного.

Неожиданно он словно наткнулся на темную завесу, растекшуюся под напором его ярости.

Кто-то неизвестный скрыл присутствие его ребенка в Силе.

Кто-то сильный, очень сильный, хорошо обученный и не чурающийся Тьмы.

Кто-то.

Кто?

— Кто бы ты ни был… — ярость Темного Лорда выжигала послание в Силе, заставляя дрожать энергию под его напором, — я тебя найду.

* * *

Кеноби и Шаак Ти уже подлетали к планете, когда присутствие малыша перестало ощущаться. Магистры переглянулись.

— Вейдер?

— Не думаю, — тогрута покачала головой. — Кто-то другой.

Неожиданно щиты, скрывавшие их, затрещали, едва не разлетаясь под напором чужого внимания. Тьма раскрыла свои глаза, обшаривая пространство, яростная, жестокая, жаждущая крови и смертей.

Кто бы ты ни был…

До магистров долетело эхо послания, заставляя спешно укреплять щиты, сцепив зубы и чувствуя, как по лбу катится пот от усилий.

Я тебя найду…

Кеноби вытер вспотевший лоб трясущейся рукой, с трудом повернувшись к потрясенной Шаак Ти.

— А вот это был Вейдер.

— Он знает, — обреченно констатировала тогрута. — Он почувствовал свою кровь.

— Что будем делать?

— Искать. Не думаю, что похититель остался на Татуине. Слишком рискованно.

Присутствие Тьмы стало нестерпимым. Кеноби ощущал себя так, словно ему на кожу высыпали мешок огненных трутней, которые принялись бегать, обжигая прикосновениями ядовитых лапок. Шаак Ти размеренно задышала, сложив руки в мудру «спокойствие».

Уводящий корабль в гипер Кеноби успел заметить, как небеса раскололись, выпуская из себя звездный разрушитель.

* * *

Йода задумчиво покачал головой, сморщившись и повесив голову. Острые уши поникли, морщины стали глубже. Гранд-магистр Ордена джедаев, Учитель Учителей был в смятении.

План, столь ясно увиденный и рассчитанный им годы назад, ведущий к победе Света и поражению Тьмы… Прекрасный, четкий план рухнул, не выдержав напора реальности.

Первые признаки того, что что-то идет не так, магистр увидел год назад. Нечто неопределенное, присутствие кого-то странного, необнаружимого, изменило сплетенные тщательным планированием потоки, частично исказив их, а парочку даже оборвав. Это был первый звоночек… Но Кеноби смог поправить немного ситуацию, совершив одно из ключевых действий. План вернулся практически в нужные рамки, как вдруг жизнь нанесла новый удар.

Сила словно смеялась над планами старого мастера, создав ситуацию, при которой Падший узнал о том, что его дитя живо.

Этот дикий крик о помощи, плач испуганного ребенка достиг своего адресата. Итог ужасен: теперь стоящий во Тьме знает о том, что у него забрали его плоть и кровь… Сила бурлила от его гнева и ярости, заставляя дрожать слабых и готовиться к битве сильных.

Но, словно этого мало, подоспела новая напасть. Не успело затихнуть эхо от крика ребенка, как его присутствие погасло. Сила полностью оборвала несколько крупных потоков, совершенно четких, мощных и определенных, руша старое плетение и полностью перекраивая уже предначертанное.

Некто, кто совсем не должен был даже близко приближаться к Татуину, некто, кто должен был идти по совершенно другой дороге, глядя в противоположную сторону, этот самый некто скрыл надежду Ордена на восстановление равновесия.

Йода покачал головой и, сгорбясь, поковылял в хижину. Груз прожитых лет придавил его горным хребтом, обрушившимся на старые плечи. Он чувствовал себя полной развалиной, устало смотрящей на закат солнца, рассыпающейся на части и понимающей, что его усилия уже ничего не изменят.

Сила словно смеялась над ним, показав путь к спасению и затем резко убрав привлекательную картинку, обнажая всю неприглядность будущего в его кровавой красе.

Падший зальет галактику кровью в поисках своего сына. Единственный шанс исправить ситуацию — найти его первыми.

Йода вздохнул, присаживаясь на камень. Он так устал…

Сумерки опускались невесомым покрывалом, укутывая старого мастера своими складками, но покоя так и не было.

* * *

Когда Главнокомандующий вышел на мостик, офицеры замерли. Было полное ощущение того, что к ним вышла Смерть, нацепив на себя по непонятной причине доспехи ситха. Одаренных среди экипажа не было, но это не мешало людям ощущать все свое ничтожество перед этой ужасающей мощью, которую Вейдер не счел нужным скрывать в этот раз, хотя обычно он подчиненных щадил.

— Милорд, — рефлекторно сглотнул адъютант, побледневший до синевы. — Мы прибыли.

— Я знаю.

Спокойный голос ситха заставил трястись присутствующих еще сильнее.

— Челнок готов?

— Да, милорд.

— Хорошо. Я отправляюсь на Татуин. Со мной — разведывательная группа. Командир — Аррзав Такер. Выполнять.

— Есть, сэр!

Адъютант спешно отдал распоряжения, глядя в спину отвернувшегося Вейдера.

Ситх размеренным шагом направился прочь, унося с собой ужас, окутывающий его прозрачным облаком. Все молчали, дожидаясь отлета Главнокомандующего, и только когда челнок отлетел, все облегченно расслабились.

— Что это было? — просипел адъютант, утирая лицо и шею белоснежным платком. Молчание стало ему ответом.

* * *

Когда-то Энакин Скайуокер принял решение никогда не возвращаться туда, где родился. Татуин не вызывал у него никаких теплых чувств, только ненависть, ярость и боль. Он не хотел вновь попасть туда, где был рабом.

И вот теперь он добровольно возвращается на Татуин, который вновь принес ему боль и гнев.

Сила вела его, четко указывая путь. Когда Вейдер вышел из шаттла и огляделся вокруг, то даже не удивился, узнав место, которое долго снилось ему когда-то в кошмарах. Ферма Ларсов…

Ситх хмыкнув, покачал головой. Ну конечно же… Кеноби так предсказуем… и так непредсказуем. Впрочем, одна деталь портила весь пейзаж, придавая ему крайне нереальный вид.

Крайт-дракон.

Огромная туша валялась неподалеку от дома, страшная, начавшая разлагаться под жаром палящих солнц Татуина. Вейдер, недоумевая, подошел ближе, рассматривая ее подробнее. Чем больше он замечал различных деталей, тем в большее недоумение приходил.

Все раны были нанесены сейбером. Световой меч наносит очень характерные раны, которые невозможно спутать ни с чем другим… Голова была отрублена и оттащена примерно на шаг, причем небольшой, челюсти разворочены, словно животное пыталось съесть меч и закономерно подавилось, о чем красноречиво свидетельствовала превращенная в фарш шея. Бок напоминал о жертвах Гривуса — сплошные ошметки, разбросанные вокруг. Некто хорошо потрудился, сначала вырезав его по частям, а после покромсав оставшееся ножом, уж это было четко видно. Причина была ясна — этот самый некто пытался добраться до жемчужины, которые часто встречались в желудках драконов.

И судя по всему, добрался, недаром желудок практически наизнанку вывернут и распотрошен.

Разведчики рассредоточились по округе, едва не просеивая песок сквозь частое сито. Если есть хоть какие-то зацепки, они их найдут. В этой группе самые опытные, преданные лично ему, не боящиеся никого и ничего.

Пожав плечами, Вейдер вошел в дом, начиная его осматривать. Спешить, как ни странно, было некуда. Сила настойчиво стучалась в виски, сигнализируя, что эта задержка крайне важна. Его словно тянуло по определенному маршруту, четко, настойчиво, уверенно.

Вейдер прошелся по помещениям и, толкнув очередную дверь, замер.

Небольшая комната, маленькая кровать, сразу видно, вся мебель рассчитана на ребенка. Голые стены и потолок, небольшой коврик из джарруша, шкаф. И одно-единственное голоизображение в простенькой рамке, стоящее на столике.

Он осторожно взял его в руки, рассматривая.

Маленький мальчик, светловолосый, с невероятно голубыми глазами, в простой одежде, держал в руках торт с четырьмя свечами и радостно улыбался счастливой, солнечной улыбкой, готовясь их задуть. На торте глаза Вейдера различили надпись: «С Днем рождения, Люк!».

— Люк…

Руки осторожно поставили рамку на стол, сжавшись до хруста.

Люк. Теперь он знает, как зовут его сына. И знает, как он выглядит.

Его сын — его маленькая копия, от Падме только пара мелочей: немного другой, чем у него, разрез глаз, чуть более пухлые губы. А в остальном… Его высокие скулы, его светлые волосы, пока что еще прямые, но скоро они начнут виться, его золотистая кожа, вечный загар от солнц Татуина, его ямочка на подбородке. И его голубые, невероятно яркие глаза, которыми так когда-то восхищалась Падме.

Резко выдохнув, ситх прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Нельзя поддаваться сейчас гневу, нельзя. Он может что-то упустить. Именно в этот момент он понял наконец, насколько важен контроль, о котором ему говорил Мастер.

Подхватив рамку, Вейдер вышел из дома и принялся отдавать распоряжения по комлинку. Он вывернет эту планету наизнанку и утопит ее в крови, но найдет своего сына. И тогда тем, кто его похитил, не поздоровится. Похитители будут умолять его о быстрой и безболезненной смерти.

Будут.

Или он не Вейдер, Темный Лорд Ситхов.

* * *

Палпатин напряженно вглядывался в потоки Силы, пытаясь понять, что произошло. Гнев и ярость ученика донеслись до него обжигающим потоком, так же как и его намерения. Что-то произошло.

Старый ситх всматривался в изменяющийся на глазах узор, озадаченно хмурясь. Еще недавно твердые, устоявшиеся связи рвались, заключались новые, все менялось просто на глазах. И произошло все это после того, как он уловил крик этого неизвестного пока одаренного.

— Соедините меня с Лордом Вейдером. Немедленно.

* * *

Небольшая, но очень быстрая яхта мчалась сквозь гиперпространство, унося в себе невероятно ценное содержимое. Сидящий на месте пилота высокий татуированный мужчина покачал головой. Разве мог он надеяться на такой подарок Силы?

Стоящая рядом на специальной подставке небольшая, тяжелая даже на вид пирамидка из какого-то металла, покрытого странными символами, замерцала. Рядом с креслом появилась четкая фигура, состоящая из голубого света.

— Мастер. Ваше распоряжение выполнено.

— Хорошо. Покажи мне его.

Мужчина встал, взял в руку пирамидку и прошел дальше, к дивану, на котором без сознания лежал маленький мальчик. Рядом на полу валялась небольшая сумка.

— Поставь голокрон здесь. Можешь идти.

Мужчина вернулся в пилотское кресло, погрузившись в расчет пути, а призрак склонился над ребенком, поводя над ним прозрачной рукой.

— Ты прекрасен… — прошелестел странный, бесплотный голос. — Мой будущий аппрентис… Тот, кто поднимет Орден из руин…

Призрак выпрямился, бросив на пилота странный взгляд, в котором смешались пренебрежение и недовольство, потом снова повернулся к ребенку.

— Да. Ты определенно гораздо лучше него.

=== Глава 5. Вся (бес)конечность Вселенной… ===

Забавно… Это было действительно забавно. Стоило окочуриться в одном мире, возродиться в другом, чтобы понять, что у Вселенной — прекрасное чувство юмора. Ее собственное. Недоступное для других… Шутки для своих, так сказать.

Стоило умереть и вновь родиться, чтобы понять, насколько гениален был Эйнштейн, когда сказал: «Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчёт Вселенной я не вполне уверен».

Да, необходимо было переродиться, чтобы осознать эту сакраментальную истину во всей ее красе и удостовериться, что относится она не только к людям и не только к неодаренным.

Представители остальных рас ей тоже подвержены. И ситхи в том числе.

* * *

Люк подпрыгивал от нетерпения, едва не приплясывая на раскаленном песке. Отец был уже близко. Мальчик чувствовал его, это было совершенно ясно и четко: скоро, еще максимум полчаса — и они увидятся.

Странное ощущение… невероятное. Ему было под сорок, когда он умер, но сейчас он ощущал себя пятилетним мальчишкой, ожидающим встречи с тем, кого он никогда не видел, но о ком мечтал все эти годы… Со своим родителем. Сознание взрослого, поврежденное и покореженное перерождением телесным и духовным, причудливо сплелось с инстинктами, присущими большинству разумных и всем неразумным созданиям.

Стремление быть под защитой кровных родственников, желание безопасности, покоя и любви, жажда быть членом пусть маленькой, но своей стаи. Дав ему почувствовать — на краткий, даже кратчайший миг — общность с кем-то другим, таким же, как он, инстинкты едва не погрузили и так расшатанную сначала нападением, потом исчезновением щитов и восстановлением связи с Силой, а затем и откликом на его призыв о помощи психику в длительный ступор.

Это было потрясающе.

Сейчас, отойдя от горячки, вызванной потребностью достать жемчужину, Люк мог смело себе признаться, что именно о таком он мечтал все свои жизни. Что прошлую, что нынешнюю.

Он смог прикоснуться к Вейдеру всего лишь на миллисекунду, но этого хватило для взращивания твердой убежденности — это его отец. Его. Только его и ничей больше.

Его отец.

Чудовищная мощь, сила и жестокость, при этом — странная мягкость по отношению к избранным разумным, недюжинный ум. Как он смог это осознать, Люк и сам не понимал, но впечатление у него сложилось именно такое.

И теперь он мерил беспокойными шагами песок, поглядывая на небо, и нервничал все сильнее. Что-то беспокоило. Странное, смутное ощущение на грани восприятия, беспокойство и раздражение.

Он чувствовал себя стоящим в бассейне, наполненном водой, неожиданно пошедшей волнами по неизвестной причине. Если закрыть глаза, то воду ты не видишь, но волнение чувствуешь…

Люк рефлекторно закрутил головой, но никто не выпрыгивал из песка, не мчался через барханы с дикими криками, не потрясал оружием.

— Неужели ужасная новость все-таки припрется в гости? — тоскливо пробормотал мальчик, вцепившись в сумку. Там, на дне, замотанный в тряпки, лежал сейбер. Даже прикосновения к нему через много слоев ткани приносили облегчение и уверенность.

Ощущение опасности нарастало, медленно, но верно, Люк терял остатки терпения, ничего не происходило. Он уже почти убедил себя, что ему все просто мерещится с непривычки и от скудости знаний, когда неожиданно ощутил пришедшую издалека еле ощутимую волну одобрения и утешения.

Люк вздрогнул, обалдело вылупившись в пространство и рефлекторно прижимая руки к груди.

— Обалдеть… — выдохнул он.

Неожиданно за спиной скрипнул песок, и Люк подпрыгнул как ужаленный, разворачиваясь и со страхом осознавая, что та ужасная или кошмарная новость, которой он пугал дядю, обрела плоть и кровь.

Перед ним стоял здоровенный татуированный мужик в странном костюме с элементами брони, телосложением похожий на Терминатора, не обремененный интеллектом, судя по жуткой роже, и с самыми нехорошими намерениями в отношении Люка, если судить по той невероятно довольной ухмылке, которая по этой самой роже расползалась.

Но пугало до колик даже не это, и не сейбер, висящий на поясе, и даже не висящая рядом непонятная штуковина размером с крупный апельсин из металла, покрытого странными символами, при взгляде на которые у мальчика начали болеть и слезиться глаза.

Пугало другое.

Люк его не чувствовал.

Совершенно.

Он слабо ощущал все вокруг, но только не стоящего перед ним человека, словно того не было вообще или он был галлюцинацией.

Ничего.

Мужчина оскалился, окинул ребенка довольным взглядом собирателя, откопавшего на помойке бесценное сокровище, доставшееся ему даром, и коротко ударил попытавшегося дать деру Люка пальцами правой руки в шею.

И мир померк.

* * *

Как только перед ним возникла фигура Императора, Вейдер опустился на одно колено, склоняя голову.

— Встань, Лорд Вейдер.

— Мастер.

— Рассказывай.

Вейдер выпрямился и замер, слегка наклонив голову набок. Палпатин молчал, испытующе глядя на своего ученика. По связи, соединяющей их, до Императора доносились отзвуки волнения и все более крепнущей решимости, и все это на фоне слегка притушенных ярости, злобы и гнева.

Казалось, пламя Мустафара готовится вырваться из тела того, кого оно несколько лет назад едва не сожгло дотла. Решимость окрепла окончательно, и Вейдер резко хрустнул пальцами протезов. Ощущение грядущего извержения вулкана усилилось.

— Мастер. Как и когда именно вы узнали, что Падме мертва?

* * *

Люк злобно смотрел на своего похитителя, прижимая к себе сумку. Только успокаивающее тепло от сейбера не давало сорваться и дать выход затмевающей глаза ярости. Стискивая и жамкая руками сумку, мальчик пытался хоть как-то очистить разум, понимая, что все его попытки напасть или удрать бессмысленны. Сидящий в кресле и потягивающий каф громила превосходил его весом раз в десять, об остальном и говорить нечего… С корабля — а то, что они летят в космосе, было понятно сразу — тем более не сбежать! Но понимание пониманием, а жажда крови никуда не уходила, только разрасталась.

Татуированный скот только нагло лыбился, показывая крепкие белые зубы, и шумно хлебал ароматный напиток, совершенно не воспринимая едва не рычащего мальчика, сжавшегося на диване, как угрозу. Допив каф, мужчина встал, похмыкал и ткнул пальцем в столик рядом с диваном.

— Поешь. Потом с тобой поговорят.

И, равнодушно отвернувшись, пошел к пилотскому креслу. Люк проводил его подозрительным взглядом, прижимая к себе свои сокровища, а потом резко зажмурился, старательно вдыхая и выдыхая, пытаясь хоть как-то успокоиться.

Постепенно дыхание стало ровным, волна бешенства схлынула, позволив разуму начать осмысливать произошедшее.

Люк пододвинулся к столику, придирчиво осмотрел лежащий на нем пакет стандартного сухпайка, распространенного почти по всей галактике, безвкусного, но питательного, и чашку воды. Осторожно понюхав воду, он на пробу окунул палец в кружку и осторожно облизал, прислушиваясь к ощущениям.

Вроде вода.

Пакет был запечатанным, в животе неожиданно громко заурчало, что заставило мальчика скрипнуть зубами. Дома он очень плотно поел, значит… летят они уже достаточно долго, чтобы желудок переварил все, в него попавшее. И это плохо.

Учитывая, что они в космосе и сколько времени прошло — неизвестно, кто знает, куда они могли улететь. Хотя… для Силы ведь нет расстояний… вроде бы. Если он правильно помнил, в фильмах Вейдер с Люком чувствовали присутствие друг друга, даже находясь на разных концах галактики или на дистанции вполовину меньшей, это уж точно.

Да он сам смог ведь позвать отца! Значит, и сейчас позовет! Надо только сосредоточиться, позвать, дождаться прилета Вейдера и с удовольствием понаблюдать за вразумлением всяких уродов, похищающих детей, злобным ситхом, и не просто ситхом, а Темным Лордом Ситхов!

Повеселев, Люк воровато вытянул шею, разглядывая полностью ушедшего в пилотирование похитителя, радостно улыбнулся и прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

И… ничего.

Попытка. Еще попытка. Еще.

Ничего. Пустота. Странная пустота.

Люк открыл глаза, отодвинул от себя сумку, с трудом разжав сведенные судорогой пальцы, взял пакет, распечатал и принялся механически жевать, запивая никакущее содержимое водой.

Он совершенно не чувствовал Силу. Совсем. Конечно, прошло не более суток, как осознал, что это вообще такое, но уж понять разницу между «Оно есть, это странное ощущение» и «Караул! Его нет!» он в состоянии.

Сжевав паек, Люк снова вцепился в сумку, пытаясь не поддаваться панике и отчаянию.

Связь с Силой блокирована. Это совершенно точно. Остается только понять, каким именно образом. Поправив штанину и проверив наличие спрятанного на голени ножа (есть!), мальчик сел ровнее, начиная рассматривать обстановку в поисках подсказок.

Что он знает о блокировке Силы? Вроде есть места, где этой самой Силы нет вообще. Далее, некоторые умельцы могут скрывать свое в ней присутствие и прятать других, тот же Кеноби это прекрасно делал. Кеноби здесь нет, этот вариант отпадает. Может, это похититель постарался?

С сомнением покосившись в сторону импровизированной рубки, Люк неопределенно покачал головой. Почему-то в это не верилось.

Что еще? Вроде есть странные волосатые ящерицы — исаламири, которые являются естественными генераторами помех, так сказать. Хм-м-м… Столик, два кресла, диван, на котором он сидит, еще один маленький столик, дверца, еще одна, похоже на кладовую, что ли, ящик… Полка, на которой стоят пирамидка и шар на подставке… Приборная панель, кресло, в кресле мужик.

Ящериц нет.

Отпадает.

А это что такое?

Глаза, как приклеенные, не могли оторваться от полки с непонятными фиговинами на ней.

Пирамидка.

Небольшая, навскидку — сантиметров десять-двенадцать в высоту. Черно-золотая. Кажущаяся странно тяжелой на вид. Металл и… камень? Вполне вероятно. Или часть поверхности зачернили. Странные символы, вызвавшие зуд в глазах.

Что-то заворочалось в памяти при ее виде. Что-то он такое когда-то видел… или читал? Читал. Это точно. И картинка была с чем-то похожим.

Воспоминания не спешили приходить, и Люк перевел взгляд на шар на подставке. Блестящий, серебристого цвета, словно не до конца разделенный на дольки апельсин и такого же размера. В верхней части лепестки гладкие, ниже — покрыты все теми же странными символами, от которых болят и слезятся глаза. Изнутри сияет алым светом, пульсирующим, словно он включен и работает.

Ух ты… работает.

Интересно, а можно изготовить что-то, что отключает-включает Силу в определенном месте или на каком-то расстоянии?

Люк уже почти собрался слезть и попытаться добраться до подозрительного шарика, как вдруг до него дошло. Он потрясенно замер, уставившись на пирамидку. Перед глазами пробегали строчки из той самой статьи о вселенной «Звездных Войн», которую он когда-то прочитал, пытаясь хоть как-то разобраться в царящих там реалиях.

Ситхский голокрон.

Голокрон. Вот как это называется.

И там может быть чей-то дух. Или не дух? Слепок памяти или знания… В общем, что-то. Или кто-то. Тогда почему не вылезает наружу?

Мальчик неосознанно вжался в спинку дивана, крепко вцепившись в сумку. Все еще хуже, чем он думал. Ситхский голокрон. Значит… Он покосился в сторону что-то напевающего под нос мужчины, чьи руки порхали над приборами. Не похож он на ситха. На наемника, это да. А на ситха… Или это маскировка такая?

Корабль странно задрожал. Что такое? Они прилетели? Куда?

Люк едва не скулил от напряжения и накатывающей истерики. Неопределенность ситуации просто убивала.

Толчок, корабль вздрогнул, гул двигателей стих.

Они прилетели.

Громила встал, довольно потянулся, поиграв впечатляющими мускулами, после чего весело гаркнул:

— Подъем, парень! Мы прилетели! Добро пожаловать в твой новый дом!

— Новый? — процедил Люк сквозь зубы, напружинившись. — Меня и старый вполне устраивал! Верни, откуда взял!

Громила весело заржал, хлопая себя ладонями по ляжкам.

— Малец! Ну ты даешь! Вернуть!

Он еще раз хохотнул и неожиданно посмотрел на Люка совершенно спокойными, холодными глазами.

— Нет. И это не обсуждается!

Когда тебя хватают за шкирку и тащат, как котенка, под мышкой, это очень неприятно и унизительно. Особенно если противопоставить произволу нечего.

* * *

Вейдер сидел в медитационной камере, которую только что закончили ремонтировать, обдумывая рассказанное Мастером.

Банальный маячок… Метка, которая только и может, что сигнализировать, жив помеченный или нет. Поставленная за год до всех этих трагических событий, практически выдохшаяся… Одна из многих, поставленных тогда еще канцлером на своих соперников и союзников. Так, на всякий случай…

«Истец» висел на орбите, нервируя облеченных властью обитателей Татуина.

Расследование шло полным ходом, разведчики превосходно знали свое дело, перелопачивая скудную информацию и тщательно исследуя оставшиеся после похищения следы. Пока что данные поступали неутешительные, но Вейдер держал себя в руках, не срывая свою злость и нетерпение на подчиненных. Этому очень способствовала фотография сына, зависшая в настоящий момент перед ним на уровне лица.

Шлем Вейдер снял, рассматривая изображение собственными глазами, не сквозь визоры маски.

Малыш улыбался, счастливо и беззаботно, как улыбаются только совсем маленькие дети и влюбленные, напоминая Вейдеру о прошлом. Неужели он тоже мог так улыбаться когда-то? Даже не верится…

В детстве он не был настолько счастлив, позднее… тоже. Только когда понял, что его чувства к Падме не безответны… И тогда, когда узнал, что она беременна, что через какое-то время их станет трое.

Да, тогда он тоже так улыбался…

Неожиданно запищал коммуникатор, и Вейдер не глядя ткнул пальцем в кнопку.

— Слушаю.

— Милорд. Найдены опекуны разыскиваемого: Оуэн Ларс и Беру Ларс. Они доставлены на борт.

— Проводите их в мои покои… — механические пальцы в перчатке осторожно взяли рамку за уголок. — Вежливо.

— Слушаюсь, милорд!

Мальчик на изображении был действительно счастлив, Вейдер ощущал это всеми доступными ему чувствами. Значит… он будет снисходителен.

* * *

Оуэн молча разглядывал огромный кабинет, морально готовясь к предстоящему ужасу. То, что это будет именно ужас, мужчина был уверен на все сто, и для осознания этой уверенности совсем не надо было быть одаренным.

Вспоминая характер сводного брата, Ларс ежился. Энакин и раньше, судя по всему, был не мёд, а уж сейчас и подавно, Оуэн даром что жил на Татуине, новостями интересовался. Особенно в последнее время.

За прошедшие с момента побега с фермы сутки он успел наслушаться разных интересных подробностей, касающихся Главнокомандующего, на Беру они тоже произвели огромное впечатление. Так что будет… весело. Остается только вести себя так, как посоветовал Люк. Не хочется огорчать мальчика своими похоронами, он от этого в восторге не будет.

Дверь отъехала в сторону, и в кабинет ворвался Вейдер, заставляя охраняющих их военных вытянуться в струнку и дышать через раз. Беру застыла в ступоре, Оуэна тоже пробрало, словно он вновь смотрел в пасть крайт-дракона, выпрыгнувшего из бархана, вот только Люка с мечом наперевес сейчас рядом не было.

* * *

Палпатин массировал виски, пытаясь расслабиться и переварить сообщенные ему учеником новости. Старый ситх был в шоке, и это еще слабо сказано.

Недаром его тогда не отпускало ощущение, что он что-то упустил, что-то крайне важное! Вот это упущение и вылезло в самый интересный момент… И остается только возблагодарить Силу, что вылезло именно сейчас, а лет не через двадцать, например. Вот тогда было бы совсем весело…

Новость была потрясающей, впрочем, у Вейдера все было только такое. Потрясающее. Избранный, сожри его сарлакк! Впрочем, не надо. Сарлакка жалко, сдохнет от несварения желудка… Переварить такое чудо Силы, как Вейдер, никому не под силу…

Впрочем, шутки в сторону. Сын Энакина Скайуокера и Падме Амидалы Наберрие выжил. Совершил первый в своей жизни подвиг… Выжил и дожил почти до пяти лет, причем — вот ирония Судьбы и насмешка Силы! — все это время он был практически у них под носом — на Татуине.

Просто и изящно, ничего нельзя сказать.

Однако хорошие новости на этом заканчивались и начинались плохие. Ребенка кто-то похитил. Кто-то, сумевший спрятаться в Силе от взора разъяренного Вейдера, а это уровень очень сильного и очень знающего Одаренного… И это наводит на размышления.

Сейчас поисковые команды просеивают Татуин сквозь частое сито. Вейдер в бешенстве, но держится, как это ни странно, неужели воспитательные меры по методу Плэгаса подействовали?

Мальчишку надо найти. И дело не только в том, что он — настоящее сокровище неимоверной ценности! Одаренный, сын одаренного, значит, уже можно говорить о династии!

Император мечтательно закатил глаза, прикидывая перспективы только от обнародования данного факта. Колоссальные перспективы!

Но был во всем этом маленький нюанс. Вейдер только-только стабилизировался… Палпатину пришлось потрудиться, чтобы помочь своему ученику обрести якорь и привести расшатанную «падением» психику в адекватное состояние… И если сейчас он снова сорвется… Его можно будет использовать только как оружие массового поражения, Вейдер превратится во второго Малака — чудовище без тормозов и нравственных ценностей, без авторитетов и с практически отсутствующими болевыми точками, нажимая на которые, им можно будет управлять.

И если это произойдет…

Его ценность сведется к нулю. А это недопустимо.

* * *

Вейдер сел в кресло, разглядывая своего сводного брата и его жену. Беру Ларс. Молодая, довольно симпатичная. Не красавица, но очень милая и домашняя женщина. Беру обуревали чувства. Естественный страх перед ним, Вейдером, любопытство и беспокойство за малыша. Она волновалась, пытаясь держать себя в руках.

Ларс… Тут тоже была опаска, но какая-то странная. Мужчина смотрел на Вейдера и сравнивал его с кем-то… Словно Оуэн недавно пережил какое-то невероятно сильное потрясение и никак не мог от него отойти, а еще…

Он смотрел так, словно знал, кто перед ним.

Здравствуй, Энакин.

Ларс смотрел прямо ему в глаза, скрытые маской, и Вейдер с легкостью прочел мысль, вывешенную, словно транспарант, на первый план.

— Все — вон. Капитан. Проводите сае[7] Ларс в зону отдыха.

— Слушаюсь, милорд!

Беру беспомощно оглянулась на мужа, вставая, но Оуэн только махнул рукой.

— Иди, Беру.

Едва за вышедшими закрылись двери, как Оуэн глубоко вздохнул и слабо улыбнулся.

— Здравствуй, Энакин.

Вейдер сжал кулаки, замерев. Оуэн смотрел на него странным взглядом, словно и веря, и одновременно не веря своему собственному заявлению.

— Откуда…

— Твой сын сказал.

— Что?!

* * *

Бреха, нахмурившись, читала предоставленный ей специально нанятым независимым специалистом отчет. Чтобы нанять этого каминоанца, королеве пришлось потрудиться: привлечь несколько очень специфических знакомых, списать некоторые долги, открыть кошелек пошире, в конце концов, обеспечить полную секретность.

Огромное нервное напряжение… Но оно было жизненно необходимым.

Тогда, получив посылку с препаратами для подавления Дара, они, естественно, провели проверку всего, там находящегося. Все-таки травить ребенка непонятно чем не хотелось. Проведенные испытания и исследования однозначно свидетельствовали, что работать эти препараты будут, и даже успешно. Но у Брехи не выходили из головы слова о побочных эффектах и о том, что неизвестно, как они скажутся на детском организме.

Нанятый специалист должен был разобраться в проблеме. Он и разобрался, хотя на это потребовалось полгода и прорва денег. И вот она читает отчет, так же, как и Бейл, и чувствует, с одной стороны, облегчение, а с другой — тревогу.

Как выяснилось, побочный эффект действительно был.

Бреха не могла понять, то ли это случайность, то ли специально так было сделано, но препараты, которые им прислали… Они не просто ограничивали каким-то образом связь между мидихлорианами и их носителем, нет, они блокировали эту связь полностью. А так как организм носителя детский, эта связь не сформирована правильно и не развита как следует, то сработал тот самый побочный эффект, и сейчас королевская чета не знала, радоваться им или плакать, вспоминая свое принятое когда-то решение.

Лея никогда не сможет восстановить связь между собой и мидихлорианами.

Никогда.

Максимум, что ей светит, и то при крайне удачном стечении обстоятельств — это чувствительность к определенному разумному, одаренному, о ком она будет беспокоиться. Даже не к группе… Только к кому-то одному, кто будет «резонировать» с ней.

Уже сейчас отмечалось влияние препаратов на девочку. Она перестала ощущать эмоции окружающих, исчезла способность предчувствовать их намерения…

Лея так и осталась невероятно развитым ребенком с великолепными аналитическими способностями, бойким умом и живым воображением, но ничего выходящего за рамки теперь нет и не будет.

Самый обычный человек.

Бреха покачала головой. Сочетание препаратов и психологической обработки дало свой эффект, что и требовалось. Вот только особой радости королева не испытывала.

Возможно, при правильно подобранном брачном партнере подавленные способности дочери можно будет пробудить в ее детях, но гарантии нет. Совершенно. Шансы исчезающе малы… Если не сказать грубее. И теперь Бреха испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, она была рада, что удалось обезопасить дочь от Императора и Инквизитория, хоть и таким радикальным способом. С другой… Кто откажется улучшить свою «породу»? Сделать своих потомков сильнее, дать им возможности обходить конкурентов и давить врагов?

Все аристократические дома занимались селекцией, все. И каждый из них сделал хоть одну попытку заполучить в свои ряды одаренных. Да, попытки были, но все как одна неудачные. А тут… Им самим пришлось отказаться от такой возможности! Но иного выхода не было. Не дай Сила, боги и все остальные, кто-нибудь вроде Вейдера почует в Лее одаренную. Даже страшно представить последствия!

Впрочем… можно сделать задел на будущее.

— Начните поиски подходящего для зачатия партнера.

— Это будет долго, — пожал плечами доктор.

— Неважно. У нас впереди по крайней мере лет десять. Даже если шанс исчезающе мал, упускать его нельзя.

* * *

— Пять лет назад к нам в дверь постучал Кеноби, — сочувственно глядя на застывшего статуей Вейдера, начал Ларс. Состояние его было странным. С одной стороны — начало беседы прошло просто отлично, и все живы. С другой… Кто знает, как Скайуокер отреагирует, когда переварит сообщаемые ему новости. Но выхода не было. Люк тогда дал ему крайне ценный совет, которым сейчас Оуэн пользовался на полную катушку. Не врать, не утаивать информацию, рассказывать все как есть.

— Он принес очень печальные новости о смерти Энакина Скайуокера… И принес его сына. Младенца.

Руки Вейдера конвульсивно сжались в кулаки, но он молчал, жадно слушая подробности произошедшего.

— Сказал, что Энакина, моего сводного брата, убил Дарт Вейдер и теперь ребенок, одаренный ребенок, в опасности. Я его выгнал, запретив приближаться к дому и особенно к Люку. Не хотел, чтобы своими проповедями он испоганил еще одну жизнь.

Ларс вздохнул, собираясь с мыслями, Вейдер все так же молчал. Ситх прекрасно ощущал, что сейчас ему рассказывают правду, и не собирался мешать Оуэну. Он выслушает, а потом задаст вопросы.

— Все было нормально до… недавнего времени. Я не говорил малышу ничего. Во-первых, ничего толком я не знал, а во-вторых… нет у меня к Кеноби доверия. Да, все было нормально…

— Что произошло? — глухо спросил Вейдер, заставив Ларса вздрогнуть. Ответ мужчины погрузил ситха просто в шоковое состояние.

— На нас напал крайт-дракон, и Люк его убил.

Вейдер молча смотрел на Ларса, пытаясь хоть как-то переварить данное заявление. Оуэн смотрел честными глазами, ожидая реакции на свои слова. Молчание заполнило кабинет.

Наконец, Вейдер отмер.

— Крайт-дракон?

— Да.

— Прямо под домом?

— Почти.

— И Люк его убил…

— Именно.

— Ребенок, которому еще пяти не исполнилось! — взорвался Вейдер. Оуэн развел руками.

— Что я могу сказать… Весь в тебя!

Гневно поднявший было руку Вейдер застыл… и осел в кресле.

— Какой он? — в глухом голосе сквозила ясно различимая тоска. Оуэн слабо улыбнулся.

— Невероятный. Очень умный… Развитый. Шебутной ребенок. Обожает ловить скеров руками. Невозможно оторвать от спидера. Чинит все, что попадает на глаза… или гробит окончательно. Все делает по-своему, заставить сделать что-то, что ему не нравится, совершенно невозможно. Очень сильный…

Вейдер задумчиво смотрел на Ларса, делящегося воспоминаниями и впечатлениями, и чувствовал боль и зависть. Оуэн был рядом… Не он. Оуэн воспитывал малыша… Не он. Оуэн видел его первые шаги… Не он. В груди заворочалось что-то темное.

— Почему вы уехали? — резко спросил Лорд. Оуэн дернул рукой.

— Люк нас выгнал.

— То есть? — изумился мужчина, вновь резко отвлекаясь от нехороших намерений.

— Когда напал дракон, мы остались в живых только чудом. У малыша был с собой сейбер. Я не знаю, где он его взял, — поторопился ответить на незаданный вопрос Ларс, — но догадаться могу.

— Кеноби, — с ненавистью выплюнул Вейдер. Ларс кивнул.

— Скорее всего. Мы шли от влагоуловителей домой, когда малыш начал нервничать. Мы пошли быстрее, но тут бархан просто взорвался, и на нас понеслась пасть…

Оуэн передернулся, вспоминая самое страшное происшествие за последнее время.

— И что дальше? — поторопил его Вейдер.

— Дальше? Дальше Люк бросил в него включенный меч, и дракон закономерно подавился.

— М-да…

Ларс только развел руками. Вейдер хмыкнул про себя. Сын у него получился что надо. Пяти нет, а уже крайт-дракона убил. Что дальше?

— И что дальше?

— А дальше Люк заставил меня пригнать спидер, чтобы отволочь тушу домой.

— Зачем?

— Ты меня спрашиваешь? — возмутился Оуэн. — Сказал, что это — его первый трофей, что теперь в мясе нужды нет, что голову и когти на стенку повесит, шкуру обдерет и куртку сошьет.

— И ты послушался ребенка?

— Знаешь, Энакин, — вкрадчиво пояснил Оуэн, — мне было проще пригнать спидер и отволочь тушу, чем сказать «нет», потому что было у меня ощущение, что если бы я отказал, то впряг бы он меня и я сам бы потащил этого гребаного дракона на своем горбу. Вот так.

Вейдер секунду смотрел на своего сводного брата, а потом рассмеялся. Искренне. Весело. Впервые за долгие, долгие годы.

— Я же говорю… — вздохнул Ларс. — Весь в тебя.

— Так почему вы уехали? — мягко спросил успокоившийся Вейдер. Ларс замялся, пытаясь подобрать слова.

— Малыш словно взбесился. Бегал кругами вокруг туши с ножом, даже ковырять пытался… Ни на что не реагировал. Был просто невменяемым… Потом резко остановился. И смотрел так… странно… — Оуэн мучительно подбирал сравнения, — словно видел что-то, чего я не вижу.

— Видения… — еле слышно прошептал потрясенный Вейдер. Ларс пожал плечами.

— Наверное… Он неожиданно заметался, сказал, чтобы мы убирались, иначе погибнем. А он не хочет нас хоронить. Сказал, что сумел дозваться до тебя. До своего отца.

— Откуда…

— Не знаю, — отрубил Оуэн, — но Люк знает, что ты его отец. Что Лорд Вейдер, которого когда-то звали Энакином Скайуокером, является его отцом. Он был абсолютно в этом уверен… И очень горд. Я это видел.

Вейдер прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Новости обрушивались на него камнепадом, причем каждая последующая «глыба» была крупнее предыдущей.

— И еще… — вспомнил Ларс, — Люк сказал, что когда он испугался и позвал тебя, то вокруг него что-то разбилось. Что-то, не дававшее ему возможности позвать тебя раньше.

— Кеноби! — прорычал Вейдер, сжимая кулак. — Щиты поставил, скотина!

Стол задрожал, заставив Ларса опасливо покоситься на него. Лорд дернул головой, успокаиваясь.

— Что-то еще?

— Да. Забери голову и когти дракона. Иначе Люк нас всех с потрохами съест. И не подавится.

Невзирая на маску, Ларс прекрасно понял повисшее в воздухе молчание.

— Нет. Я не преувеличиваю. Твой сын — весь в тебя. Полностью. Абсолютно. Поэтому найди его, пока он не поднял на уши всю галактику, и воспитывай сам. У меня на это никаких нервов не хватит.

* * *

Нервничающая Беру вскочила, когда в помещение вошел ее муж в сопровождении очень вежливого офицера.

— Идем, Беру. Нас доставят домой.

Вейдер проводил глазами отчаливший челнок и пошел к себе. Следовало обдумать все услышанное. Скоро капитан представит доклад, он уже успел сообщить, что есть новости. Это хорошо… Заодно приволокут остатки крайт-дракона.

Молодец, сын! Явно до жемчужины добирался… И добрался, судя по всему!

На бледных губах заиграла улыбка. Вейдера распирало от гордости. Очевидно, малыш действительно весь в него! И не только внешне…

Команда осторожно косилась на равнодушно шествующего по коридору Лорда, облегченно вздыхая, когда он проходил мимо. Главнокомандующий явно был в хорошем настроении… Теперь всех занимал только один вопрос.

Надолго ли?

* * *

Злобно шипящий на невозмутимого громилу Люк только широко распахнул глаза, когда голокрон засиял и рядом с ним появился светящийся голубоватым призрачным светом силуэт высокого белокожего забрака с алыми глазами, покрытого татуировками.

— Здравствуй, мой ученик! — довольно улыбнулся призрак, рассматривая приваливший ему прямо в руки истинный подарок Силы. Малыш сиял, как сверхновая, радуя глаза невероятно яркими переливами своей ауры. Истинное сокровище… Необученный, сильный и при этом имеющий склонность как к Темной, так и к Светлой стороне! Изумительно! И вот это чудо он обнаружил на какой-то занюханной планете, где и жителей-то нет практически!

Невзирая на все свои способности к предвидению и весь свой ум, Акаади, долгие годы томившийся в голокроне, упустил из виду один нюанс.

Бесхозных сокровищ не бывает.

=== Глава 6. Не убоюсь я Зла… ===

Акаади, сложив руки на груди, задумчиво разглядывал изображающего святую невинность мальчишку, смотрящего на него широко распахнутыми синими глазищами.

Ситуация складывалась из ряда вон, и это еще мягко сказано!

Как выяснилось, малыш совершенно не желал подчиняться так внезапно обретенному учителю, пакостя на каждом шагу.

При первом знакомстве Акаади, красочно расписав перспективы обучения, поставил ребенка перед фактом, заставляя смириться с похищением.

Малыш внимательно выслушал пространную речь и спокойно сообщил в ответ:

— Меня будут искать.

— Кто? — презрительно хохотнул Мейнард, скрестив руки на груди. — Фермеры? Очень смешно!

— Я — предупредил… — сверкнул синими омутами глаз мальчик.

С тех пор минул месяц. Месяц постоянного напряжения для Акаади, пытающегося вбить в голову ученика как можно больше знаний, и месяц постоянной нервотрепки для Мейнарда, которого Люк возненавидел до глубины души.

Началось все с самого простого — почувствовать Силу и дать ей выход.

Выслушав наставления, Люк кивнул, уселся поудобнее и сосредоточился. Курсирующий по залу Акаади внимательно наблюдал за попытками ученика. Быть обнаруженным Призрак не боялся, база, расположенная глубоко в толще скалы, была создана так, чтобы надежно скрывать все, происходящее внутри, от поисков в Силе.

Какое счастье, что ее так и не обнаружили, хоть и простояла она пустой — именно пустой — века, после того как неизвестные вычистили практически все. Акаади пришлось позволить Мейнарду вскрыть несколько тайников, чтобы обеспечить хоть какой-то комфорт. Ему-то ничего, Мейнард привык обходиться минимумом, как всякий наемник, а вот малыш…

Ребенок требует вложения средств, особенно одаренный ребенок, которому предстоят большие свершения!

Наблюдающий за попытками малыша нащупать пресловутые потоки Силы Мейнард подошел ближе, презрительно гоготнув. В следующий миг одна нога наемника подвернулась, он сам, чудом изогнувшись, успел приземлиться на все четыре конечности, а Люк радостно завопил, вскочив:

— Нащупал!!!

Акаади тогда совершил ошибку, промолчав… Вернее, вслух похвалив старательного ребенка.

— Умничка! Так держать!

Только потом Призрак понял, что малыш воспринял похвалу как прямое и недвусмысленное руководство к действию.

* * *

Пакостил Люк с умом. Он прекрасно понимал, что Мейнард при желании запросто скрутит его в бараний рог, даром что неодаренный. Наемника от рукоприкладства и членовредительства останавливало только отсутствие прямого приказа от начальства в лице Акаади и то, что все свои мелкие шуточки Люк осуществлял только на глазах Призрака.

Делалось это по одной простой причине.

Акаади был его непосредственной защитой от Мейнарда.

* * *

Мужчина тяжелым взглядом следил за пыхтящим от натуги мальцом. Наемник прекрасно понял, что в лице малыша обрел самого настоящего врага. Именно так, без всяких скидок на возраст и детское мышление. По какой-то непонятной причине, из-за странного выверта психики мальчик не воспринимал Призрака, ставшего организатором похищения, негативно. Он бурчал, злился, но непосредственного отторжения Акаади у него не вызывал.

А вот Мейнарда Люк возненавидел раз и навсегда, до самой глубины души.

Начав с заурядной подсечки, за месяц Люк вошел во вкус. Через несколько дней после первой успешной попытки мальчик снова подловил отвлекшегося мужчину, причем самым банальным образом: валявшаяся на полу веревочка внезапно поднялась в воздух и зависла параллельно полу (поднялась всего на два сантиметра, но этого хватило с лихвой!), и Мейнард, зацепившийся ботинком за неожиданно возникшее препятствие, чуть не влетел головой в угол, едва успев подставить руки.

Естественно, доказать вину мальца было невозможно, поэтому наемник просто стал смотреть в оба. Как говорится, кто предупрежден…

Однако, как оказалось, активный и шебутной ребенок обладал просто невероятным терпением. Он выждал две недели и вновь нанес удар.

Акаади, в полном восторге от успехов ученика, которого он так неожиданно почуял, находясь вне голокрона, решил показать ему искусство манипулирования мелкими предметами, проще говоря — левитирование объектов.

Покружив Люка и еще несколько предметов скудной обстановки на импровизированной карусели, Акаади добился восторженного вопля ребенка, тут же пожелавшего научиться делать так же. Ему бы насторожиться, когда в качестве объекта для приложения сил Люк принес свою любимую игрушку — маленький остроносый истребитель, но…

Поначалу игрушка летала криво и косо, малыш мог ее поднять ровно, но и только. Однако упорства ему было не занимать, и через два дня истребитель наворачивал круги уже вполне уверенно, а еще через три — вытворял фигуры высшего пилотажа.

Мейнард тогда фыркнул и отвернулся… на свою голову. Остро заточенный нос едва не впился прямо в сонную артерию, мужчина успел среагировать, и игрушка промчалась мимо, мазнув крылом по горлу.

Акаади тогда поджал губы, но снова промолчал… А теперь просто смотрел на мальчика, решая сложную задачу.

Наказание.

Можно было поступить просто и незатейливо, как и положено ситху. Маленькая молния — и проблемы решены… Вот только самый простой способ не означает — самый лучший, а Акаади, хоть и стал ситхом, но воспитан был джедаями, и мысль так издеваться над ребенком задушил на корню.

Не из жалости, нет, ее у Призрака Силы не было, из банального расчета. Малыш должен был полностью доверять ему, а не ждать момента, чтобы прикончить. Путь Бейна не вызывал в забраке ничего, кроме отвращения и презрения к такой деградации.

Кроме того, Акаади по праву гордился своими дипломатическими навыками, он привык склонять на свою сторону словами, а не банальной силой, да и грубому физическому воздействию предпочитал различные Силовые техники, в которых был настоящим мастером, так что просто выпороть ученика означало признаться в собственном бессилии.

Тем более, насколько он уже успел понять, Люк не терпел никакого давления, сразу же начиная противодействовать, просто из принципа. Выход был только один…

— Что ж, — забрак улыбнулся, сложив на бронированной груди руки. — Я вижу, ты очень умный… Усложним тебе задачу. Мейнард!

— Да? — лениво отозвался наемник, сверля маленькое чудовище взглядом.

— Возьми артефакт и носи, не снимая.

Мейнард весело хохотнул, Люк насупился, Акаади любезно объяснил всю подоплеку этого решения.

— Артефакт блокирует Силу на расстоянии метра от носителя. Так что теперь все твои случайности… перестанут случаться.

Люк молча прищурился, разглядывая невероятно довольного мужчину, нацепившего на пояс металлический «апельсин», вновь начавший пульсировать алым светом.

— Полностью? — уточнил он, буравя артефакт взглядом.

— Полностью. Действует на все живое… и неживое. В пределах поля невозможно оперировать Силой, она развеивается, так сказать.

— Ясно. Я приму это к сведению.

Люк внимательно смотрел на шар, висящий на поясе Мейнарда.

Артефакт, блокирующий Силу… Действует в обе стороны, так сказать. Глухая зона. Внутри ничего не слышно и снаружи ничего не уловить. Акаади не сказал, но Люк и сам понял, что на живых и на предметы артефакт действует по-разному. Тогда он Мейнарда не почувствовал… А после, на корабле, не смог позвать отца. Следовательно, площадь покрытия можно варьировать.

И еще… Если нельзя действовать Силой прямо, это не значит, что он не сможет придумать что-нибудь другое.

* * *

Вейдер барабанил пальцами по столу, заставляя массивное изделие из дорогого железного дерева, заботливо отполированное, мелко вздрагивать.

Адъютант смотрел куда-то вдаль, не обращая на стук никакого внимания. За прошедший месяц Корд набоялся на всю оставшуюся жизнь, а то и на две, и теперь являл собой настоящий образец спокойствия.

Пережив вспышки ярости и садистского бешенства Лорда, направленные, к счастью, не на него, молодой человек просто перегорел, так сказать.

Отбоялся.

Нет, своего начальника он здраво опасался, не без этого, но уже не дрожал от ужаса при одной мысли о нем.

— Это все? — пробасил Лорд, отодвигая датапад с отчетом. Адъютант протянул следующий датапад. Вейдер быстро просмотрел информацию и недовольно отодвинул его в сторону.

— Ничего нового.

Резко встав, Лорд прошел к огромной картине, изображающей пейзаж. Горный кряж вдали, покрытый дымкой наползающего тумана, редкий лес, река, впадающая в небольшое, кристально чистое озеро. Главнокомандующий замер, уставившись прямо на картину, стоя неподвижно… И только дергающиеся пальцы правой руки выдавали его нетерпение и недовольство.

Прошедший месяц был крайне сложным.

Энакин Скайуокер никогда не отличался терпением, у него был очень буйный, вспыльчивый характер, с которым так и не смогли справиться джедаи. Лорд Вейдер унаследовал все дурные наклонности Энакина Скайуокера, развив их в геометрической прогрессии, правда, в отличие от джедаев, ситх Сидиус задачу укрощения ученика решил.

Не сразу, далеко не сразу… И не нотациями, а очень даже физическими воздействиями. За пять лет он смог добиться впечатляющего результата. Теперь Вейдер напоминал вулкан, который время от времени извергается, стравливая напряжение, а не гейзер с постоянно кипящей водой.

Прошедший месяц наглядно показал, что ученик Сидиуса умеет извлекать пользу из уроков старого Мастера. Контроль над эмоциями, который вбивал в него ситх, очень пригодился, когда разведчики вернулись, принеся крайне скудные сведения.

Как удалось выяснить, сел небольшой челнок достаточно далеко, видимо, пилот, явно опытный, опасался встревожить свою добычу. Затем неизвестный направился к ферме, где и похитил малыша, а после вернулся на корабль и улетел с планеты. Расследование осложнялось множеством факторов: сработала против и пустынность местности, и то, что челнок сел прямо в пустыне, а не в порту, и еще очень и очень многое.

Разведчики совершили буквально чудо, выжав из скудных фактов максимум возможного, что и предоставили Вейдеру. Сейчас искали челнок, были некоторые зацепки, крошечные, но все же. И только это помогало не сорваться.

* * *

Сидиус медленно разминал переносицу осторожными движениями тонких пальцев. Отчет повис в воздухе перед Императором, заставляя размышлять на крайне интересные темы, а именно: его ученик наконец-то научился контролировать себя! Изредка, конечно, но все-таки! Это уже было огромным достижением!

А учитывая все сопутствующие обстоятельства…

Датапад подлетел ближе, и Палпатин погрузился в чтение предоставленного его шпионом, находящимся на «Истце», невероятно увлекательного отчета, выглядящего, как больная фантазия допившегося до горячки режиссера низкопробных боевиков, которые замусоривают голосеть, находя, впрочем, своего ценителя и почитателя.

* * *

Вейдер продержался неделю, с неимоверным трудом, но продержался, не срываясь на подчиненных и не разнося медитационную камеру, только дроидов из тренировочного зала не выносили, а выметали. Когда ему в очередной раз не смогли дать хоть какую-то зацепку, терпение Энакина лопнуло окончательно, после чего ситх спустился на планету и совершил то, о чем мечтал все свое детство. И юность. И недолгую молодость.

Когда-то он не мог воплотить в жизнь эту мечту по вполне прозаическим причинам: в детстве он был слаб и его сковывал ошейник раба; в юности над ухом постоянно зудел Кеноби, не давая осуществиться души прекрасным порывам, да и остальные джедаи его пасли; ну а после того, как он стал ситхом, воли ему не давал уже Сидиус, дрессируя ученика и натравливая его на врагов, своих личных и Империи.

А сейчас, когда он находился на орбите Татуина, места, где разная гнусь чувствовала себя как дома, и повод имелся, чтобы нанести визит кой-куда, и даже настроение было ну очень соответствующее…

Лорд Вейдер подумал… И решил.

Почему бы и нет?

И устроил охоту на работорговцев, криминал и прочие отбросы общества, свалившись в сумерках ангелом карающим на своем личном шаттле неподалеку от Мос-Эйсли, на ту небольшую площадку, что расположена практически рядом с логовом Джаббы Хатта. И его прихвостней.

* * *

Медленно, обманчиво неторопливо Вейдер продвигался по длинному коридору, ведущему к центральным помещениям, где и обитал мерзкий червяк и его присные. Накрывший его залп выстрелов из бластеров был успешно отбит веерной защитой, после чего Лорд перешел в наступление.

Сбрасывая нервное напряжение, Вейдер с наслаждением погрузился в резню, буквально кроша на куски всех, кто попадался ему на глаза. Естественно, у хатта была охрана, и даже очень хорошая, вот только против Лорда Ситхов все ее усилия не помогали.

Вейдер отбивал мечом выстрелы обратно в стрелявших, душил, ломал Силой кости, давил внутренности, пропитывая пространство перед собой неистовой жаждой крови, отчего у обитателей подземного убежища отказывали конечности и мутился разум.

Воздух вонял плазмой и горелой плотью, тошнотворный запах крови и внутренностей удушливым шлейфом стелился за ситхом, словно живые туманы Дагобаха. Крики, полные ярости, боли и отчаяния, стоны и хрипы умирающих… Вейдер с наслаждением расправил плечи, хрустнул шейными позвонками и жутко улыбнулся под маской, упершись взглядом в огромные, толстые двери, ведущие непосредственно в покои Хатта. У кого-то явно мания величия…

Одно ленивое движение руки — и створки влетели внутрь, давя и калеча тех, кто спрятался за ними, надеясь на их толщину и неприступность.

Зря.

Попытки оказать сопротивление тут же увяли по причине смерти сопротивлявшихся, однако Джаббы в помещении уже не было, Вейдер успел увидеть только белое лицо Фортуны, искаженное ужасом, и мелькнувший в закрывающемся проходе хвост.

— Куда?! — процедил ситх, делая рукой хватательное движение и вытаскивая упирающегося и цепляющегося короткими ручками за все, что попадалось, хатта. Заоравший от ярости Фортуна выстрелил из бластера, но все было бесполезно: ситх отбил выстрел ладонью, после чего просто плотно и резко сжал кулак, ломая позвонки Силовым захватом.

Хрипящий Джабба выл и матерился, пытаясь удрать, Вейдер перевел взгляд на хатта и недоуменно поднял брови: неожиданно перед глазами вспыхнула картина видения… Невысокая девушка, одетая в скудный наряд танцовщицы, успешно прикончила слизняка, задушив его ловко накинутой петлей цепью.

Ситх одобрительно хмыкнул.

— Вот видишь, что так, что этак… Конец один. Впрочем, ты еще немного поживешь… До конца допроса.

Отдав распоряжения, Лорд дождался отряда штурмовиков и дознавателей, после чего вернулся на «Истец», где его уже ждали.

— Милорд! — Корд вытянулся, подав датапад. — Есть новости.

* * *

Все-таки, как ни крути, Акаади оказался настоящим ситхом. Злобным, коварным, непредсказуемым. И к тому же превосходным психологом.

Зачем заставлять ученика, тратить свои собственные нервы и энергию на вразумление, если можно поступить гораздо проще? Достаточно дать нужную мотивацию, и ученик из кожи вон вылезет, прилагая такие усилия для достижения цели, каких никогда бы от него не добились силой.

Ситуация теперь напоминала известную поговорку: «И видит око, да зуб неймет».

Да, на отсутствие фантазии Люк не жаловался, да, он сходу придумал кучу способов добраться до врага, невзирая на артефакт, да, все эти способы были выполнимы ребенком.

При одном условии… Наличии необходимых ресурсов.

База, на которой они жили, была пустой. И не в смысле отсутствия живых или комфорта, а в самом прямом смысле. Там были стены, пол, потолок, двери и… в принципе, все. Те, кто вычищал базу, оторвали все, что смогли, за исключением нескольких освежителей, ультразвуковых и водяных, унитазов, трех выдвижных полок, исполняющих роль кроватей, одного здоровенного стола из металла, совершенно неподъемного и непонятно как протащенного сквозь явно не подходящие по размеру двери, шести таких же стульев (один был колченогий), большого, рассчитанного на роту, холодильника и трех встроенных шкафов, у которых почему-то сняли дверцы.

Все.

Все необходимое для проживания пришлось покупать, Акаади только чесал задумчиво рога, осматривая базу, пострадавшую от неведомых энтузиастов. По его сведениям, она была готова к приему разумных, битком набита продуктами, оружием и прочим, по-это-му ос-та-валось за-гад-кой, кто и ког-да все вы-тащил, единственное, что утешало — сделано это было еще при жизни Ревана, не позже.

Мейнард по распоряжению Акаади закупил продукты, вещи, немного посуды, несколько простейших дроидов для уборки, постельные комплекты и одеяла.

Все, кроме продуктов — в небольшом количестве.

Поэтому ничего лишнего на базе не было, даже запустить в нагло ухмыляющегося наемника было нечем, а на кухню, где находились ножи и прочие столовые предметы, ребенка не пускали, за этим и Акаади, и Мейнард следили особо.

Конечно, у Люка был в заначке небольшой нож, который он продолжал носить на голени, благо одежда позволяла замаскировать спрятанное, но это было оружие последнего шанса, светить его Скайуокер не хотел, даже по такому поводу. Особенно по такому поводу. Сейбер тоже — он так и лежал в сумке, из которой мальчик демонстративно вытащил свои скудные пожитки.

Отцовского меча удавалось коснуться редко: Акаади, как и положено имеющему немалый опыт военачальнику и строгому учителю, исповедовал принцип: нагружать подопытного делами так, чтобы свободного времени не оставалось.

Нельзя позволять ребенку страдать фигней, а то мало ли до чего он додумается?

Тем более Акаади было интересно, как жаждущий крови Мейнарда малыш будет выкручиваться в таких условиях.

* * *

Кеноби со вздохом размял шею, повернувшись к тогруте. Глубокая совместная медитация дала результат, вот только не совсем тот, на который они рассчитывали. Найти украденного Люка не получилось. Малыш совершенно не чувствовался в Силе, судя по всему, пребывая в каком-то укрытии, специально созданном для того, чтобы прятать одаренных.

Малыш был жив, но это было единственным, что они смогли понять, впрочем, сам этот факт заставлял радоваться. Значит, надежда есть, она не потеряна, теперь надо искать. Рано или поздно ребенок выйдет за прячущие его стены, и тогда они его засекут.

Кеноби будет легко это сделать, он прожил рядом с Люком пять лет, отлично изучил оставляемый малышом отпечаток в Силе, так что… все упирается только во время.

Опасность крылась в другом. Неизвестный принадлежал к Темным, это джедаи чувствовали ясно и четко. Зачем Темному одаренный ребенок, тоже было понятно, тут и гадать не надо — ученик. Никто не откажется от такого подарка Силы, никто не пройдет мимо, никто.

Если неизвестный или неизвестные решили просто забрать перспективного малыша, это еще ничего. Последствия все равно можно нивелировать, есть специальные техники… Но вот если похитители знают, кого именно они похитили…

От одной мысли о том, что просто открытая малышу правда о личности Вейдера разрушит тщательно просчитанный план, волосы вставали дыбом.

— Что будем делать?

— Ждать, что же еще, — пожала плечами Шаак Ти. — Надо навестить Марис. Она…

— Что-то случилось? — проницательно взглянул Кеноби. Магистр сгорбилась.

— Она… Резня в Храме плохо на нее подействовала.

— А на кого хорошо? — бледно улыбнулся Оби-Ван. — Разве что на Сидиуса…

Шаак Ти вздохнула.

— Она… Тьма в ней подняла свою голову. Я пыталась ее подбодрить, утешить, но Марис… Она… Я опасаюсь, что она сорвется.

Кеноби помрачнел.

— Она будет не первой…

— Я слышала, что многие выжившие пали…

Кеноби прикрыл глаза, скорбно поджав губы.

— Все еще хуже, чем ты думаешь. Выживших много, но они не хотят идти на контакт. Или боятся, или в ярости… Не хотят. Хотя их много. Рыцари, падаваны…

— Кто?

— Дендро, Лилит, Нуо, Ферус Олин, Джеррик, Мелория, Халлмере, Валара Саар, Коди Ту, Халбрет, Фалон Грей… Много, это только часть. Малая часть.

— Нет единства… — прошептала Ти, прикрывая глаза. Кеноби смотрел вдаль пустыми глазами.

— Нет. Ситхи добились своего. Они нас… разбили на части.

* * *

Вейдер внимательно прочитал отчет и жутко улыбнулся. Стоящий рядом невозмутимый адъютант не видел кошмарную улыбку начальства, но отлично почувствовал его настроение.

— Всей группе — премию и выходные. Три дня.

Дека взлетела с ладони, затянутой в кожаную перчатку, зависнув прямо перед маской.

— Глупо… Очень глупо… думать, что от меня можно скрыться…

На экране было размытое изображение маленького корабля, заснятого полудохлой камерой какого-то энтузиаста, сидевшего в тот злополучный день на одном из острых скальных пиков, куда его загнал непонятный порыв души в поисках неизвестно чего… А также имя владельца и планета приписки.

— Крайне. Глупо.

Палец нажал на имя, и информация развернулась на весь экран.

— Ну, здравствуй, Туллон Гар. И кому же ты продал этот кусок летающего мусора?

Протез с хрустом сжался в кулак.

* * *

— Опять каша…

— Тебя что-то не устраивает, малыш? — довольно оскалился Мейнард, зачерпывая ложкой ароматное рагу, при одном взгляде на которое у Люка начало бурчать в желудке.

— Многое… — процедил взбешенный Скайуокер, изображая ложкой водоворот в тарелке. — Меня многое не устраивает… И я это исправлю…

— Ути-пути, какие мы грозные! — наемник гоготнул, шумно сглатывая. Люк зарычал. Акаади только ухмыльнулся. Его все происходящее откровенно забавляло. Забрак превосходно разбирался в психологии и сейчас с удовольствием наблюдал, как изрядно надоевший ему наемник роет себе могилу.

Маленькое чудовище, с ненавистью сверлящее взглядом довольного жизнью мужчину, явно имело прекрасную память и невероятное терпение, просто удивительное при таком юном возрасте, а еще оно практически разработало жизнеспособный план, ведущий к смерти врага — мучительной или нет, это еще предстояло увидеть.

Естественно, Акаади был совершенно не против, чтобы Люк убил Мейнарда или хотя бы покалечил. Ситха устраивал любой вариант, но смерть была предпочтительнее. Как ни крути, но все одаренные имели дело и с жизнью, и со смертью — со всеми гранями Великой Силы.

Что ситхи, что джедаи — все они запросто проводили «переговоры» различной степени агрессивности и не слишком заморачивались по этому поводу, напоминая окружающим, что добро вообще-то с кулаками, а зло так вообще с кастетами.

Текущая ситуация усугублялась тем, что сошлось сразу несколько факторов. Очень важных и нужных для понимания происходящего.

Ребенок принял на данный момент главенство Акаади. Насколько смог разобраться забрак, считывая Силу, Люк считал, что временное подчинение в обмен на знания — невероятно выгодная сделка. Ситха он виновным в похищении не считал, перенося все претензии на исполнителя, по очень простой причине: Призраку сделать он не мог ничего, а вот наемник был живой и подходящий для того, чтобы изменить его статус на противоположный, вымещая недовольство.

Очень ситхский подход… Что не могло не радовать.

Мейнард свое положение только усугублял, совершенно расслабившись и закономерно обнаглев после того, как заполучил артефакт, гасящий Силу. Человек почему-то решил, что это оградит его от опасности, учитывая, что ничего подходящего для членовредительства Люк достать не мог, ведь оружие было надежно спрятано под замками, справиться с превосходящим его по всем параметрам наемником физически ребенок был просто не в состоянии, а Силой сделать что-нибудь жуткое… Нет у малыша таких знаний и умений.

Поэтому с каждым днем Мейнард все больше хамел и нарывался, пакостя в меру своей фантазии. То кормит Люка кашей, наворачивая при этом мясо с самым довольным видом… То отпускает шуточки, проходясь по физическим кондициям малыша… То откровенно ржет, глядя на неудачные ученические попытки исполнения различных приемов.

Идиот, что еще сказать.

Ни один разумный из тех, кто знает, что такое Сила и что она дает своим почитателям, не станет насмехаться над ребенком, который делает пусть первые, но достаточно уверенные шаги по пути Тьмы. Ведь ситхи славятся злопамятностью и тем, что всегда возвращают долги обидчикам.

И создавать себе врага за просто так… Впрочем, Мейнард не понравился забраку с самого начала знакомства, и дело было не в том, что нашедший голокрон наемник не был одаренным, совсем нет, ситх привык использовать все ресурсы, попадающиеся под руку.

Дело в том, что он был нагл и слишком самоуверен, излишне самоуверен, в ущерб делу, на взгляд Акаади, так что рано или поздно мужчина нарвется, а теперь видно, что скорее всего рано.

Уж слишком холодно смотрит на него Люк, слишком терпеливо переносит уколы по самолюбию.

* * *

Вейдер равнодушно смотрел на трясущегося жирного тви'лека, униженно ползающего перед ним на коленях, размазывая слезы и сопли по лицу, ситх даже сделал небольшой шаг назад из-за брезгливого опасения, что все это повытирают об него, если бросятся лобызать сапоги, мелькали уже у допрашиваемого Туллона такие мысли.

Офицер, проводящий допрос, протянул деку с отчетом, который Лорд тут же просмотрел, сразу отметив несколько подозрительных моментов.

— Проверить.

Офицер кивнул и вышел из допросной, а Вейдер поймал расчетливый взгляд торговца краденым и усмехнулся, сжимая кулак.

Теперь у него есть восемь имен. Уже скоро…

— Милорд?

Вейдер повернул голову, немного притормаживая.

— Вас вызывает Император.

* * *

Сидиус с интересом рассматривал ученика, покорно склонившего голову.

Вейдер все больше и больше раскрывал свой потенциал, что не могло не радовать, пусть поводом для личностного роста стали, как всегда, шкурные интересы. Что ни говори, но смерть жены и увечья подействовали на Энакина удручающе. Он словно потерял свой запал, тот огонь, что бушевал в нем с рождения, толкавший его идти вперед, навстречу неизведанному, и влипать в авантюры.

Он учился, развивался, но как-то вяло, скорее подчиняясь, чем по личной инициативе.

Однако, стоило впереди замаячить намеку на то, что семья Скайуокера все-таки сохранилась, пусть и в несколько урезанном виде, как Энакин тут же словно очнулся, стряхнув с тлеющих углей души пепел усталости и равнодушия, и снова начал пылать во тьме ярким костром Силы.

Сидиус с удовольствием отмечал, что за эти полтора месяца Вейдер изменился в лучшую сторону, вновь превращаясь из бездушного киборга со съехавшей от Темной стороны Силы крышей в того Избранного, который когда-то привлек к себе внимание ситха.

Что не могло не радовать, характер Энакина наконец-то начал приходить к гармонии, тяжко, со скрипом, но процесс шел. Были метания от Энакина до Вейдера, так сказать, от безбашенной импульсивности к бешеной ярости, но его усилия по дрессуре методом «очень много кнута и совсем чуть-чуть пряника» постепенно начинали приносить результат.

Есть еще шероховатости, есть, да и как им не быть, но случилось самое главное — дело стронулось с мертвой точки. Вейдер вышел из тотальной депрессии, и мир для него вновь заиграл яркими красками, у него снова проснулась жажда жизни.

Уже за одно это ситх был готов расцеловать малыша, сумевшего сотворить такое чудо одним фактом своего существования!

А уж какой это рычаг давления на ученика, который того и гляди снова начнет взбрыкивать… М-м-м…

— Итак, Лорд Вейдер… Какие новости?

Император сложил пальцы домиком, глядя на поднявшегося по его знаку ученика строгим взглядом. Сила доносила до ситха эхо душевных терзаний Вейдера, жаждущего разорваться на несколько частей, чтобы наказать виновных, а вместо этого вынужденного ждать результатов.

Ничего, пусть помучается, ему полезно. А начнет дурить, Сидиус ему быстро мозги на место вставит, Молнии Силы — они такие, очень… полезные в деле вразумления.

— Есть несколько имен, — пробасил мужчина, сжимая кулак, — сейчас проверяем. Я чувствую, что мы на правильном пути.

— Это хорошо, — расплылся в благожелательной улыбке Палпатин, — и даже замечательно. А теперь перейдем к делу.

* * *

Фелуция.

Шаак Ти покачала головой в ответ на вопросительный взгляд Кеноби.

— Ее нет.

— Плохо.

Марис исчезла, причем явно по собственному почину. Немногочисленные вещи собраны и забраны с собой, убежище было пустым и холодным, забрачка явно ушла из него сразу после отлета Шаак Ти. Кеноби прикрыл глаза, погружаясь в Силу и пытаясь считать информацию.

— Плохо… — магистр недовольно поджал губы. — Все очень смутно, но явно здесь кто-то был еще. Кто-то Темный.

— Марис…

— Пошла с ним или с ними добровольно.

Тогрута прикрыла глаза, переживая потерю.

— Значит, ее падение все-таки состоялось.

— Увы.

— Что теперь? — тогрута посмотрела на коллегу сухими глазами.

— Искать. Будем искать. Заодно… Знаешь, Ти, надо проследить за той же Марис и остальными, у меня есть несколько адресов. Вся эта активность, причем именно сейчас, она не просто так.

— Ты думаешь?..

— Люк. Кто-то что-то узнал.

— Ты уверен?

— Да. Сила говорит это достаточно ясно.

Ти задумчиво покивала. Оснований не верить догадкам и предположениям Кеноби не было. Несмотря ни на что, Оби-Ван стал магистром по праву. Мало кто знал, но бывший падаван Квай-Гона необычайно тонко чувствовал Силу, вернее, он полностью отдался на ее волю. Именно поэтому он часто совершал на первый взгляд парадоксальные поступки, хотя, конечно, были и у него свои недостатки, впрочем, у кого их нет?

Слабаком Кеноби никогда не был. Резким и рубящим с плеча — да. Упертым до невозможности — да. Нудным и достающим всех до печенок — тоже. Но вот дураком или глупцом — никогда.

Хотя на взгляд той же Шаак Ти, иногда его характер… Впрочем, тут уж ничего не поделаешь.

* * *

Встречу назначили на какой-то мелкой планетке, пыльной и отдаленной — самое оно. Собравшаяся компания могла показаться вполне обычной, но только на не слишком внимательный взгляд. А вот на взгляд профессионала…

Слишком отточенные движения, скупые, экономные. Слишком гибкие, пластика на порядок превосходит то, что есть у обычных разумных, слишком хищно выглядящие.

Мало говорят вслух, но постоянно переглядываются и вслушиваются во что-то, недоступное другим.

Компания разношерстная: люди, забраки, тви'лечка.

Все они были странно похожи, не внешностью, нет, поведением и исходящей от них аурой Силы.

Профессионал сразу бы понял, что тут что-то не так и вообще подозрительно, вот только таковых здесь не было.

— Это… правда?!

— Да. Я получил эту информацию совершенно случайно.

— Невероятно! Такой шанс!

— Опасность…

— К ситху! Я — за!

— Превосходно. Остальные?

— Ради возможности отомстить этому уроду я готова на все! — желтые глаза мрачно сверкнули.

— Прекрасно. Тогда приступим к поискам. А я отправлюсь к моему источнику, вдруг удастся еще что-то узнать.

* * *

Настроение было кошмарным. Просто кошмарным. Хотелось залезть в угол и скулить, а еще лучше — закопаться куда-то глубоко и далеко, чтобы не нашли. И взять с собой связку гранат, а еще лучше — огнемет, чтобы никто, совсем никто даже не приближался.

То, что все просто кошмарно, Люк понял еще ночью. Проснувшись в три часа по стандартному времени, мальчик долго лежал, просто тупо пялясь куда-то в потолок. Сердце стучало как сумасшедшее, в горле пересохло, поджилки натурально тряслись.

Он был готов на стену лезть от дикого ужаса, просто сковавшего его тело. Пришлось спешно делать дыхательную гимнастику в попытке успокоиться, что получилось только через два часа.

И только тогда Люк смог более-менее связно думать.

— Тьма великая и бездонная… — тонкая трясущаяся ручка вытерла пот со лба. — Что произошло? Я чуть копыта не откинул от страха. И не… Надо проверить.

Ощупав штаны и убедившись, что они сухие, ребенок облегченно выдохнул. Пробуждение было не фонтан, это уж точно. Так он никогда не боялся, ни в прошлой жизни, ни в этой. Даже крайт-дракон теперь не так уж впечатлял, по сравнению с этим.

Не выдержав, Люк встал и подтащил к себе сумку со спрятанным там сейбером и жемчужиной. Сейбер казался ледяным, ладони моментально остыли, а волосы на голове встали дыбом, правда, был и плюс — Скайуокер проснулся окончательно, стряхнув с себя остатки липкого сонного ужаса.

Жемчужина, наоборот, просто пылала. Люк скрутился клубочком, прижимая ее к груди, потихоньку отогреваясь.

— Не к добру это… Совсем не к добру. Что-то произошло. Спасибо… — ладошки погладили жемчужину и положенный под подушку сейбер. — Значит, буду наготове.

Уснуть так и не получилось.

Наутро Акаади только внимательно посмотрел на мрачного ученика, зыркающего по сторонам, после чего нагрузил его по полной программе. День тянулся просто бесконечно, Люк левитировал предметы, старательно уверяя себя, что размер не имеет значения, Акаади благосклонно кивал в ответ на его успехи, решая, поощрить малыша премией в виде конфет или нет.

Мейнард отсутствовал уже неделю. Наемник получил какое-то тревожное сообщение, после которого спешно отчалил куда-то для прояснения ситуации. Единственное, что радовало Люка, это тот факт, что артефакт мужчина снял, после настойчивого и многозначительного «гхм!» от Акаади.

Значит, теперь у него есть шанс сделать то, о чем Скайуокер мечтал уже довольно долгое время.

Месть. Без предела, разумеется.

* * *

— Что скажешь, Нур?

— Мейн, я спрошу только один раз, — пожилой, подтянутого вида мужчина испытующе уставился на развалившегося в кресле наемника. — Что ты такого сделал, что тобой заинтересовались в СИБ?

— Да ничего не сделал! — раздраженно отмахнулся Мейнард. — Ничего особенного, во всяком случае. А что?

— До меня дошли сведения, что ищут твой корабль. Есть мысли?

— Вообще-то есть. Я купил его у Гарра, недорого…

— Значит, краденый. Избавься от него.

— Придется… — вздохнул Мейнард. — Больше ничего?

— Нет. Я и про это узнал только оттого, что один мой родич служит на флоте. Мелкая должность, но нам подходит.

— Понятно… — протянул мужчина. Действительно, что тут непонятного? Родня — она везде родня, явно служащий на флоте один родственник снабжает другого информацией, полезной для того, кто занимается нелегальной деятельностью.

— Значит, что-то с предыдущими владельцами было…

— Все может быть. Но ты прими меры.

— Хорошо.

Мейнард встал, положил на стол карточку с кредитками, встреченную благосклонным взглядом, после чего вышел. Подумать было над чем.

Огун проводил его взглядом, после чего забрал карточку и погрузился в дела. Солнце практически село, когда мужчина, занимающийся сбором и продажей информации, а также посредничеством, закончил работу. Встав, он довольно потянулся, хрустнув позвонками, сделал пару наклонов, повертел шеей, разминая затекшие мышцы и морщась от боли.

Отойти от стола он не успел — дверь распахнулась, и в кабинет ворвались штурмовики, увидев которых, мужчина просто вспотел. Черные наплечники. 501 легион. Личный легион Вейдера.

Застывший статуей Огун с ужасом уставился в дверной проем. Раздался звук тяжелых шагов и сипение респиратора. А затем в помещение вошел высоченный мужчина в черных доспехах и длинном плаще. Адъютант аккуратно прикрыл дверь, кресло само скользнуло на середину огромной комнаты, почти зала. Вейдер молча сел, расправив плащ. Подошедший офицер подал деку, на которую Лорд небрежно глянул.

— Огун. Итак. Я задам только один вопрос… Где твой дружок Мейнард?

Мужчина непроизвольно бросил короткий взгляд в сторону дверей и тотчас вытянулся в струнку, схватившись руками за горло.

— Какая интересная реакция… — просипел Вейдер, вставая и подходя ближе. — С чего бы это?

Трясущегося посредника схватила за горло невероятно твердая рука и притянула поближе к маске. А потом Огун почувствовал, что его голова просто разваливается на части от боли.

Вейдер, совершенно не заботясь о дергающемся в судорогах подозреваемом, вчитывался в его воспоминания, врываясь в разум, словно зверь. Мелькающие воспоминания заставили зарычать, отбросив превратившегося в овощ Огуна в сторону.

— Мейнард. Он был здесь шесть часов назад.

Адъютант понятливо кивнул и вылетел за дверь. Внутрь скользнули дознаватели, которые теперь переворошат все, до последнего атома. На скукожившегося Огуна никто не обращал внимания, теперь его участь решена. Как только он придет в себя, его ждет допрос. И кто знает, может, он пожалеет, что не умер от рук Вейдера.

* * *

Очередное утро.

Мрачный Люк встретил его с совершенно жутким настроением, которое можно было охарактеризовать как «убью все живое». Встав раньше обычного, мальчик привел себя в порядок, после чего принялся собираться. В сумку ложились аккуратно свернутые вещи: пара комплектов одежды, любимая игрушка, жемчужина крайт-дракона, еще несколько полезных мелочей, пара сухих пайков.

Нож Люк прикрепил на руку, благодаря судьбу, что до сих пор ходит в своей рубахе: широкие рукава могли скрыть много чего полезного. Очень хотелось примотать и сейбер — на другую, но увы, будет видно. Он еще слишком мелкий для такого, рукоятку сразу обнаружат, поэтому меч отправился в сумку.

Внимательно осмотрев комнату, Люк нацепил на себя сумку, подкорректировал лямки, после чего отправился на завтрак.

В висках стучало: «Скоро. Уже скоро. Вот-вот».

* * *

Мейнард окинул раздраженным взглядом джунгли, пробираясь к входу на базу. На лице сама собой расползалась жестокая ухмылка. Наемник сразу понял, из-за кого все эти неприятности.

Мальчишка.

Мелкий шкет, вот кто источник проблем, свалившихся на голову наемника. Как там он говорил? Его будут искать? Интересно… С чего бы это? Нищий отпрыск фермеров с задрипанной планетки — и такой интерес СИБ? Наводит, наводит на размышления!

Отстучав код, Мейнард вошел в дверь, направляясь вглубь по длинному коридору. Еще двери, еще… Вот и жилая часть. Малец закономерно обнаружился в столовой, наворачивающим здоровенный кусок мяса. Ребенок едва не урчал от удовольствия, шустро изничтожая приготовленные Мейнардом для себя припасы.

Увидев наемника, застрявшего в дверях в шоке от открывшегося его взору зрелища, Люк довольно осклабился и, откусив очередной кусок, активно заработал челюстями. На глазах наливающегося желчью мужчины неописуемо счастливый ребенок подъел мясо, сыто вздохнул и утерся салфеткой под веселым взглядом сидящего в углу Акаади.

— Маленький гаденыш… — процедил Мейнард, делая первый шаг.

— Каши хочешь? — невинно осведомился мальчик, сыто икнув. Мужчина зарычал, срываясь с места. В этот момент он забыл о том, что вообще-то должен был надеть артефакт, рассказать о подозрениях Призраку… Ярость вспыхнула, заставляя подлететь к столу, наклониться вперед, протягивая руки…

В следующий момент будто бы рефлекторно заслонившийся от ужаса мальчик резко распрямил на мгновение скрещенные руки, и по горлу наемника чиркнул нож, вспоровший трахею. Мейнард отшатнулся, зажимая рану рукой, малыш злобно зашипел, увидев, что не удалось убить сразу, с одного удара.

Акаади изумленно-одобрительно поднял бровь и встал, чтобы обеспечить себе наилучший обзор происходящего.

Мужчина зашатался, зажимая рану, другой рукой нашаривая на поясе бластер… Но его не было. Как и пояса, на котором висело оружие.

Люк недаром тренировался до изнеможения, пусть он только начал обучение, но расстегнуть пряжку… У него самого точно такая же на поясе, было на чем проводить опыты, урывая часы у сна. И у него получилось.

Рубанув по горлу Мейнарда, он смог его ранить, а значит — отвлечь, и пока наемник пятился, Люк сумел расстегнуть пряжку Силой и подтянуть свою добычу поближе к себе. Подхватив бластер, огромный для его рук, Люк вцепился в него, прицеливаясь и нажимая спусковой крючок, мысленно благодаря Силу, что это не огнестрельное оружие, иначе отдачей ему попросту переломало бы кости.

А так… Вспышка — и наемника откинуло в сторону, правда, ранив, а не убив.

— Неплохо, ученик, — одобрительно покивал Акаади. — Что теперь делать будешь?

— Драпать, — честно ответил Люк, подтаскивая стул поближе к полке, на которой лежал «апельсин».

— От меня? — прищурился Призрак.

— Не-а! От тех, кто прется сюда. Чувствуете?

Забрак прищурился, засияв сильнее. Мейнард пытался встать, хрипя и булькая, но у него ничего не получалось.

Люк залез на стул, с трудом дотягиваясь до артефакта. Казалось бы, можно было стянуть предмет Силой, но он банально побоялся просто свалить его на пол и разбить или повредить. Нацепив «апельсин» на себя, мальчик спрыгнул, настороженно покосился на все еще шевелящегося Мейнарда и метнулся за дверь в столовую, где была оставлена сумка.

— И куда это ты направился?

— Наставник, — Люк, поправив сумку, уставился на забрака. — Помните, я вас кое о чем предупреждал?

— И? — Акаади напрягся, мысленно отвешивая себе оплеуху. Он ведь так и не задал один важный вопрос…

— Кто ты, мальчик?

— Позвольте представиться, — ребенок приосанился, гордо выпячивая тощую грудь. — Люк Скайуокер, сын Дарта Вейдера.

— Гхм!

Акаади прикрыл глаза, сложив руки на груди и переваривая пикантную подробность. Сын Темного Лорда… Теперь понятны стали некоторые странности в поведении, от которых забрак отмахивался, сам себе теперь удивляясь.

— Я ведь говорил, что меня будут искать? Так вот, этот момент настал.

— И кто тебя ищет?

— Папа, это раз. Оби-Ван Кеноби, магистр Ордена джедаев, это два. Враги папы и Кеноби, это три. Ну и все остальные, это четыре.

— Богатый выбор.

— И не говорите! — вздохнул Люк, закатывая глаза. — Наставник, я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!

— Даже так? — хмыкнул Призрак, глядя на торгующегося и пытающегося качать права мальчишку. Остановить Люка он мог в любой момент, но почему бы и не выслушать его вариант развития ситуации? Он же не Малак, в конце концов! У него мозги есть. — Оглашай.

— Наставник, вы хотите возродить Орден ситхов, я правильно понял?

— Да. Правило Бейна меня не устраивает категорически. Какая деградация!

— Хорошо. Я обещаю поспособствовать исполнению вашей задумки, а вы поможете мне добраться до отца живым и желательно невредимым.

— И как ты намереваешься «поспособствовать»?

— Поговорю с дедушкой, разумеется! — пожал плечами наглый ребенок. — Я думаю, он против не будет.

— И кто у нас дедушка?

— Император, естественно!

Акаади смотрел на ждущего ответа Люка и чувствовал себя зрителем какого-то театра абсурда. Чем дальше, тем больше. Неожиданно раздался хрип Мейнарда, и переговорщики посмотрели на скребущего ногой пол наемника.

— Интересно, он еще долго протянет? — с академическим интересом осведомился мальчик. Акаади бросил профессиональный взгляд на недобитую жертву.

— Живучий… Еще с полчаса где-то. Добивать будешь?

— Зачем? Сам помрет. Хотя… Вы совершенно правы, наставник. Нельзя оставлять живых врагов за спиной. Во избежание.

Люк полез в сумку и вытащил сейбер. Акаади потер подбородок.

— У тебя и меч есть…

— Да. Но этот — моего отца.

— А свой?

— Не умею… — вздохнул Люк, активируя сейбер и примериваясь к дергающемуся Мейнарду. Плавное движение — и наемник затих навсегда, потеряв голову.

— Научить? — вкрадчиво поинтересовался Акаади. Глаза Люка вспыхнули.

— Хочу…

— Только нужен кристалл, а искать…

— Не надо! — подпрыгнул от избытка энтузиазма ребенок. — У меня есть! Жемчужина крайт-дракона подойдет?

— А ее ты где взял? — изумился Призрак.

— В драконе, естественно! — синие глаза смотрели совершенно честно. — Я его сам убил.

— Великая Сила!

Призрак смотрел на лежащую на ладошке необработанную жемчужину и натурально охреневал. Это было что-то с чем-то.

— Знаешь, Люк, — алые глаза засияли. — Я принимаю твое предложение. Но с условием.

— М?

— Я был и останусь твоим первым Учителем.

— Принято, Учитель Акаади! — Люк встал на одно колено, наклонил голову и тут же вскочил. — А теперь делаем ноги! Враги уже близко!

— Да. Есть такое!

Повинуясь взгляду Призрака, из неприметной ниши вылетел голокрон, который направился к Люку. Ребенок схватил пирамидку, присвистнул, взвесив ее в руке, и запрятал в сумку, которую тут же тщательно завязал.

— Все, что Сила дает, — все в торбу!

Дверь распахнулась под жизнерадостный хохот забрака.

— Пошли… Ученик! Вперед, Скайуокер! Тебя ждут великие дела!

Дверь закрылась, вновь погружая базу в тишину и спокойствие.

=== Глава 7. Долиною теней… ===

Джунгли.

Тяжелые, душные испарения. Повышенная влажность. Масса зелени, образующей сплошные заросли. Странные растения, странные животные, странные птицы и совсем странные насекомые. Жара. Непонятный фон Силы.

Одним словом, Явин IV.

Казалось бы, что проще? Дойти до корабля, оставленного Мейнардом неподалеку, послушать умного Призрака, активировать автопилот, снять артефакт, позвать отца, надеть артефакт, дождаться прилета Вейдера, броситься ему на шею, облобызав маску. Все.

Ничего сложного. Совершенно.

Вместо этого Люк уже вторые сутки ползал по чертовым зарослям, скрипя зубами и матерясь на всех известных ему языках и срочно обучаясь ругани еще на двух — Акаади решил, что обучение в таких экстремальных условиях пойдет лучше, — прячась от прочесывающих джунгли неизвестных, которых учитель уверенно отнес к темным джедаям — Падшим.

Если честно, то Люк не мог понять, почему эти сволочи свалились практически на голову ему так быстро. То ли они следили за Мейнардом, то ли так совпало, то ли их привела Сила (последнее было даже более вероятно), то ли еще что… Непонятно. Но вот результат…

До корабля был почти километр, Акаади не хотел, чтобы транспорт стоял прямо возле базы. Всего лишь километр… Из которого мальчик успел пройти только половину. А потом Акаади скомандовал «ложись!», и Люк, как был, свалился прямо на толстую подстилку из перепрелой листвы, травы, свежей зелени и еще непонятно чего.

Шагов слышно не было, а смотреть прямо на идущих Люк не рискнул. Что с того, что сейчас, благодаря артефакту, его не могут найти с помощью Силы? Он тоже не может! И позвать отца на помощь не может, потому что стоит ему снять гадский «апельсин», как враги его засекут, а то, что это они самые, и тупому ежику понятно.

И пусть на то, чтобы позвать Вейдера, надо минут пять-десять: отойти от блокировки, сосредоточиться, связаться, дать понять, где он — а ведь он будет делать это осознанно в первый раз в жизни! За эти минуты до него успеют добежать и устроить ему мать Кузьмы, а то и усекновение главы, это уже от вменяемости нашедших зависит.

Так что Люк уткнул глаза в землю, ловя периферийным зрением силуэты идущих, опасаясь привлечь внимание и дыша через раз, твердя про себя «пусть-меня-не-найдут-пусть-меня-не-найдут-пусть-меня-не-найдут», молясь, чтобы не почувствовали его взгляд и вообще пусть смотрят в другую сторону.

Прошедшая гуськом группа из людей, забраков и тви'лечки, судя по всему, имела очень серьезные намерения. И очень хорошую подготовку. Они шли беззвучно, хотя и совершенно не таясь, некоторые держали в руках сейберы, неактивированные. Правда, никто из них не умел делать то, что на Земле запросто делали егеря, к примеру: читать следы, обнаруживать противника по мельчайшим проколам, чувствовать направленный даже не прямо, а рядом взгляд, ощущать опасность тем самым пресловутым шестым чувством, а не Силой.

Люк забился между здоровым валуном и густыми кустами, росшими рядом, свернувшись компактным клубочком. Акаади куда-то исчез, видимо, чтобы не обнаружили, и мальчику казалось, что сердце грохочет так, что за километр слышно. Он расслабился только тогда, когда пять разумных скрылись из виду, но не торопился выбираться из убежища. Мало ли!

Вдруг кто-то вернется, вдруг кто-то обернется, вдруг… «Вдруг» бывают разные и случаются чаще, чем хотелось бы.

* * *

Огромный череп, отполированный, гладкий, с заботливо скрепленными металлическими скобами челюстями, демонстрировал потрясающей длины зубы. Вейдер развалился в кресле, сверля взглядом дырку на месте одного из них. Клык выбили молотком, явно удачливый охотник постарался… На губах Главнокомандующего появилась легкая довольная улыбка.

Рука в кожаной перчатке осторожно погладила ямку, пальцы прошлись по частоколу клыков, обвели глазницы, коснулись гребня.

Повинуясь воле сидящего, череп, прикрепленный к деревянному основанию, взлетел в воздух и направился к стене, где блестели специальные крепления, защелкнувшиеся и надежно закрепившие трофей на выбранном месте. Лорд окинул критическим взглядом получившуюся композицию и удовлетворенно кивнул.

— То, что надо!

Вейдер прикрыл глаза, заставляя себя расслабиться, хоть немного. Еще два часа — и «Истец» достигнет пункта назначения.

Явин IV.

Дыхание сидящего ситха выровнялось, разум распахнулся для вселенной, Сила потекла ровным потоком сквозь него.

Скоро. Еще немного… Его сын где-то там, пусть он его не ощущает, но что-то говорит ему, что мальчик там, на этой покрытой джунглями планете. Спецы СИБ выжали из Огуна все, и даже больше, чем все. Нашлись и сведения о Мейнарде.

Человек, сорок лет, наемник. Опытный, берущийся за любые дела, крайне… нечистоплотный. Огун часто подкидывал ему контракты, они приятельствовали на взаимовыгодной основе. Несколько месяцев назад Мейнард, по его словам, «ухватил удачу за одно место».

Он не распространялся, кто его нанял, но Огун понял, что данный разумный — одаренный. Или имеет с ними дело. Сейберы просто так на дороге не валяются, они стоят бешеных денег на черном рынке, а у Мейнарда как раз появилась такая экзотическая игрушка.

Пользоваться он ею не пользовался, но на поясе исправно таскал, демонстрируя свою крутизну и впечатляя окружающих. Некоторые впечатлялись до летального исхода: Мейнард был быстр, тренирован и совершенно не брезглив.

У наемника появились деньги и странные запросы. Огуну мало что было известно, но он понял, что Мейнард ищет что-то или кого-то по заказу нанимателя. И это нечто имеет весьма специфические параметры.

Судя по всему, Мейнард нашел то, что искал, так как совершенно неожиданно перестал выходить на контакт, только изредка отправляя сообщения и заказывая необходимое. А потом Огун понял, что его приятель вляпался, так как родич совершенно недвусмысленно просигнализировал, что кораблем Мейнарда заинтересовалась СИБ.

Вейдер мысленно прокручивал факты, размышляя. Ушлый родич Огуна сливал информацию не только ему, был еще кто-то, кого сейчас ищут. Этот некто оказался с сюрпризом, судя по тем крупицам информации, что удалось найти, этот таинственный посредник делился на не безвозмездной основе информацией с уцелевшими джедаями. По крайней мере, с одним.

Вейдер прекрасно знал, что с зачисткой Храма было далеко не так просто, как казалось со стороны. На самом деле там смертей было мало, зато было много пленных, а вот за стенами… выжило очень и очень много. Им удалось выбить самых опасных магистров и мастеров, но большинство просто растворились в пространстве галактики. И далеко не все они потянулись к Йоде…

И если его сына найдет кто-то из них… Руки сами собой сжались в кулаки, глаза распахнулись, смотря прямо на оскаленного дракона… Ему остается только молить Силу, чтобы успеть раньше. Успеть до того, как произойдет непоправимое. Просто успеть… Чтобы не получилось так, как с матерью.

Дверь захлопнулась, запечатывая покои, а Вейдер направился к мостику, сковывая свои страхи и агрессию цепями воли.

* * *

— Сволочи! — шипел сквозь зубы Люк, отползая обратно в лужу и брезгливо отдирая от себя не успевшую конкретно присосаться пиявку. — И что вам на месте не сидится! Никакого спокойствия несчастному ребенку!

— Ты еще поплачься, ученик!

Люк зарычал, поворачиваясь к валуну, за которым устроился Акаади. Призрак осторожно выглянул, скривившись. Увиденное ему явно не нравилось. Как выяснилось, корабль Мейнарда стал совершенно бесполезен: прибывшие чужаки просто взорвали его, видимо, чтобы не дать потенциальной добыче шанс удрать. Похожий на раскуроченную консервную банку, больную ботулизмом и не выдержавшую избыточного давления, шаттл источал неописуемую вонь плавящегося пластика, горелого металла, топлива и еще много чего. Дым из него уже не валил столбом, просто поднимался тонкими струйками, отравляя атмосферу.

Когда Люк увидел это жуткое зрелище, то едва не завыл от отчаяния: шанс покинуть планету свелся к нулю. Если бы темные просто прошли мимо или выставили на всякий случай наблюдателя или охранника, то еще можно было бы что-то придумать, а так…

— Думай, голова, думай, чепчик куплю! — бормотал Люк, ползая в кустах. Хвала Явину номер Четыре за густые джунгли, в которых запросто можно шастать, где угодно! И просто замечательно, что у него есть этот шикарный металлический шарик, добавляющий сразу сто очков к его крутости! И тем более прекрасно, что у него есть Акаади…

Вредный призрак ситха здорово действовал на нервы, но уже два раза спасал тощую шею Люка от встречи с недружелюбными объятиями шастающих по округе темных.

* * *

— Ти?

— Бен?

Магистры переглянулись и вновь уставились в пространство, прислушиваясь к Силе. В едином энергетическом поле, пронизывающем вселенную, творилось что-то странное. Кеноби отчетливо ощущал неприятно колющую его темную Силу, исходящую от довольно печально известной планеты, находящейся относительно неподалеку. И, что самое странное, привкус Силы был ему знаком. Шаак Ти повернулась к нему.

— Это Марис.

— Ты уверена?

— Да.

— Что там происходит? — пробормотал Кеноби в бороду, вводя новый курс.

* * *

Три часа до выхода Истца на орбиту Явина IV.

— Я вас всех ненавижу, — мрачно констатировал Люк, злобно пялясь на довольного жизнью парня лет двадцати, с аппетитом вкушающего громадный бутерброд из куска зажаренного на костре мяса и какой-то лепешки.

Угли источали жар, установленный на двух рогульках вертел с нанизанным на него животным типа небольшой лани вращался сам по себе под взглядом одаренного, как следует пропекаясь в ожидании момента возвращения основной группы, ушедшей, видимо, на базу.

Часовой, оставленный для охраны шаттла, не утерпел и отрезал себе кусок, наслаждаясь жизнью, а Люк, вынужденный глазеть на то, как этот скот обедает, глотал слюни, потирая бурчащий живот. Пайки он уже съел, и теперь организм требовал, чтобы его накормили. Конечно, можно было пойти на охоту, но этому препятствовали несколько вещей: охотился Люк с помощью Силы, которая в данный момент блокирована артефактом; если он даже кого-то и добудет, то приготовить не сможет — разжигать огонь попросту опасно, на запах тут же примчатся хищники, двуногие и все остальные, так что придется есть добычу сырой, а к такому он был не готов морально. Да и мало ли какая зараза может прицепиться?

Поэтому невыспавшийся, утомленный и голодный ребенок сейчас уже почти дошел до кондиции, готовясь осознанно убить или искалечить (это как получится) всех, попавшихся под руку.

Психика Люка явно пошла вразнос, он и сам это осознавал. Похищение, а затем и убийство пленителя для него даром не прошли. Что ни говори, первое осознанное убийство. Что с того, что у него более-менее взрослая память? Он-то был насквозь мирным человеком, как и большинство. Да, холодное оружие было его страстью, он даже умел с ним обращаться, но это не значит, что обучался этому он в боевых условиях.

Как ни крути, но нормы морали его прошлого мира отличались от норм этого. Вселение сорвало навязанные обществом установки, убрав стопоры и расширив границы сознания, что с одной стороны помогло, а с другой — не очень. Лишенный привычных тормозов разум постепенно расшатался, что и привело к кризису, недаром социопаты так опасны, а в том, что он превратился именно в такое вот сокровище, Люк не сомневался. Его личность была очень сильно искалечена вселением, и если раньше он не срывался, то только потому, что жизнь до момента нападения дракона была тихой и мирной… И то бывали проблески… А сейчас…

Люцифер чувствовал себя пружиной, все сильнее и сильнее сжимающейся под действием внешних сил. Еще немного — и он не выдержит, сорвется, и что тогда произойдет — неизвестно. Может произойти все что угодно, абсолютно все.

От просветления до впадения в неконтролируемую жажду крови — амок[8].

Первые признаки уже появились: Люк отметил, что начали мелко подрагивать пальцы, ему тяжело стало находиться на одном месте, просто спокойно сидеть, сердце забилось чаще, дыхание участилось, ну а настроение… Оно медленно и неуклонно продвигалось к отметке «убить все живое».

* * *

Акаади внимательно рассматривал слегка подергивающего рукой мальчика, застывшего в напряженной позе. Ученик его совершенно не радовал своим состоянием. Веселый и энергичный ребенок постепенно все больше и больше мрачнел, он начал очень злобно и жестоко огрызаться и шутить, дрожа всем телом.

Артефакт защищал Люка от сканирования Силой, но ситх и так видел, что дело плохо. Судя по всему, ребенок медленно и неотвратимо «падал» на Темную сторону. Конечно, все ситхи так или иначе там, но одно дело постепенно направить энергию ученика в нужную сторону, и совсем другое — когда это происходит само и одним рывком. Этот процесс очень важно контролировать и проводить правильно, воспитывая ситха, а не создавая одним махом агрессивного разумного зверя.

Акаади видел таких, и результат ему не нравился. А уж если учитывать огромный потенциал Люка… Получить приснопамятного Малака не хотелось. Ситх планировал, что ученик почувствует «вкус» Темной стороны позднее, когда он как следует поработает с его психикой, помогая установить правильные ориентиры, а не вот так, сразу.

К тому же настораживала скорость, с которой происходил процесс: слишком быстро, слишком ярко, слишком сильно.

Так не должно было быть! Значит, что-то с ребенком произошло, раз такая реакция! Но когда? Ему ведь только пять! Какая эмоциональная травма могла так повлиять? Из того, что Акаади понял при легком сканировании разума ученика за эти дни, было ясно, что ребенок очень хорошо развит, опережает ментально свой возраст; его можно было сравнить с десятилеткой; Сила пробудилась при соприкосновении с опасностью, как часто и бывает. Вообще, в голове Люка была настоящая каша из его личных воспоминаний, впечатлений и огромного количества видений.

Маленький одаренный воспринимал их довольно странно, не отделяя от реальности, что создавало трудности при сканировании, так как непонятно было, где видения, а где — реальная жизнь. Акаади рассчитывал разобраться во всем этом, но не сложилось. Сила явно не хотела, чтобы кто-то мешал ее планам на ребенка… Сначала он не понял почему, но теперь, в свете открывшихся фактов…

Когда Акаади начал работать с Мейнардом, то навел справки о происходящем в галактике. Император и его ученик, Дарт Вейдер, произвели на ситха огромное впечатление. Осуществить переворот, уполовинить тщательно разработанными точечными воздействиями, сложившимися в единую массированную атаку, врагов, создать из творящегося в галактике хаоса хоть какой-то единый центр и начать распространение порядка на всей территории — это внушало уважение.

Правда, возник один вопрос…

— Люк?

— Да? — что-то напряженно обдумывающий ученик даже не подумал обернуться.

— А как получилось, что ты не с отцом вырос?

— А? А, все просто, — задумчиво ответил ребенок, начиная копаться в сумке. — Меня украли, вместе с мамой. Она тогда беременная была.

Призрак распахнул глаза. Украли? Кто мог украсть жену, судя по всему, Темного лорда?

— Кто украл?

— Кеноби, магистр Ордена джедаев, — спокойно ответил Люк, выковыривая из недр сумки сейбер и задумчиво его разглядывая.

— А ты откуда знаешь?

— Я помню.

— И сколько тебе было?

— Да нисколько, я тогда только родился.

Акаади прикрыл глаза, чувствуя, как кусочки головоломки становятся на место. Если ребенок запомнил то, что видел после рождения…

— А твоя мать?

— Умерла.

Вот и ответ. Теперь понятно, почему у ребенка крыша едет.

— А твой отец? Он знает, где ты?

— Папа? Думаю, да. Он меня ищет. Я его тогда позвал, он как раз на Татуин летел. На своем разрушителе.

Люк помолчал, повернулся к призраку и добил его окончательно:

— А вы меня украли. Вот.

Ситх закрыл лицо руками, застонав в отчаянии. Они украли украденного ребенка Темного Лорда… Великая Сила, теперь остается только молить ее о прекращении своего существования. Пусть и в виде Призрака, обитающего в голокроне.

Когда Акаади отвлекся от печальных мыслей о своей дальнейшей судьбе, то успел увидеть только мелькнувшие пятки шустро исчезающего в кустах мальчика.

— Куда?! — сдавленно прошипел Призрак, хватаясь за голову.

* * *

Глаза медленно застилала кровавая пелена. Все вокруг стало неестественно четким, ярким, контрастным. Каждое движение листика, каждая упавшая капля, каждая пролетающая мимо мошка… Он видел все невероятно детально, словно в замедленной съемке. Звуки стали резкими и громкими, набатом грохоча в ушах, сердце билось сильно и быстро, нагнетая кровь, адреналин бушевал, заставляя тело подрагивать от переполняющей его энергии.

А впереди был враг, которого требовалось уничтожить, чтобы захватить корабль.

* * *

Марис в бешенстве пнула ногой труп, валяющийся на полу. Покойник, естественно, не отреагировал, а вот спутники Бруд очень даже. Нолор хмыкнул, Седдвиа недовольно шевельнула леккой.

— И что тебе неймется? — лениво спросил Нолор. Бруд зыркнула на забрака.

— А с того, что непонятно, кто убил этого придурка.

— Одаренный, кто ж еще, — все так же лениво пожал плечами забрак. — Раны видишь? Очень характерный след. Голову отрубили одним движением.

— Да это понятно! Но кто? И для чего?

— Для чего? Как сказал осведомитель, этот красавчик спер нечто важное, что сейчас ищет Вейдер. Значит, вывод может быть один: тот, кто его убил, забрал это самое нечто, — наставительно высказался Нолор.

— Нас вообще другое должно волновать, — присоединилась к беседе тви'лечка. — Что мы будем делать, если найдем этого неизвестного и то, что он украл?

Бруд поежилась. Невзирая на всю свою браваду и гонор, Вейдера она боялась до умопомрачения. Она и раньше побаивалась Избранного, когда он был еще Энакином Скайуокером, но теперь… Теперь все ее опасения превратились в самый настоящий ужас.

Заиметь нечто важное, что необходимо Вейдеру, конечно, хорошо, сделать гадость никто из них не откажется… Но что дальше? Что они будут делать, заполучив ценный приз?

И, самое главное, что будет делать Вейдер?

* * *

Дендро ополовинил свой обед, развалившись на солнечном, прогреваемом местечке. Было тихо, спокойно, его клонило в сон. Лениво поглядев на коммуникатор, бывший падаван убедился, что до подхода группы осталось еще три часа, не меньше (пока все обследуют, пока вернутся, все-таки десять километров до таинственной базы, причем по джунглям). Есть время отдохнуть.

Опасности одаренный не чувствовал, в джунглях ничего крупного поблизости не бегало, можно и поспать. Было странное ощущение, что за ним наблюдает кто-то голодный и злой, но, просканировав окрестности Силой, Дендро ничего не обнаружил и решил, что ему примерещилось. Отложив недоеденное, юноша плотнее завернулся в накидку, надвинув на лицо капюшон, чтобы солнце не мешало, и погрузился в сон.

* * *

Ярко-синие глаза внимательно изучили похрапывающего человека, оценили расстояние до корабля (рядом, не больше десяти метров), осмотрели окружающие полянку заросли. На лице появился злой оскал. Люк поправил сумку, чтобы не мешала, и принялся осторожно обходить поляну по кругу. Открытый трап находился от спящего слева сбоку. Можно залезть.

* * *

Маленькая яхта вышла из гиперпространства, вынырнув как раз над четвертым по счету спутником оранжевого газового гиганта. Сила была неспокойна, ясно свидетельствуя, что на планете присутствуют одаренные темной направленности, причем совершенно не скрывающиеся.

— Глупцы… — Кеноби покачал головой. — Темная сторона — это болото. Засосет раньше, чем успеешь осознать опасность.

— Все можно поправить… — пожала великолепными плечами тогрута. — Было бы желание. И воля Великой Силы…

— Вместе?

— Да.

Магистры замерли, погружаясь в медитацию.

* * *

Люк добрался до гостеприимно откинутого трапа, когда спящий парень недовольно всхрапнул и заворочался. Мальчик замер, находясь на расстоянии примерно метра и до него, и до трапа. Глаза перебегали от одной цели к другой, мозг начали разрывать мысли.

Что делать?

Убить? Или броситься к трапу?

Убить. Но тогда его товарищи смогут почуять смерть парня.

На корабль. Но одаренные умеют открывать механизмы Силой. Или к кораблям это не относится? Или это зависит от личных умений?

Что решить?

Мальчик замер, сжимая в руке сейбер и держа палец на кнопке активации. Вытянутая вперед рука совершенно не дрожала. Акаади, выскользнувший на поляну, окинул композицию, находящуюся в неустойчивом равновесии, одним взглядом и тут же нырнул обратно в тень.

Парень моргнул, резким движением откидывая плащ и садясь. Дендро вздрогнул, поворачиваясь и обнаруживая прямо перед собой маленького ребенка с совершенно жутким выражением лица, держащего в вытянутой руке неактивированный сейбер. Зрелище было настолько диким и нелепым, что падаван впал в кратковременный ступор, пусть и всего на несколько секунд, в течение которых он пытался почувствовать неизвестно откуда появившегося мальчишку в Силе, с ужасом понимая, что ощущает только пустоту… Несколько роковых секунд, которых хватило Люку, чтобы нажать на кнопку.

* * *

— Дендро!

Марис вскрикнула, замерев. В Силе разнеслось эхо от смерти ее друга, ясно ощутимое всеми присутствующими. Не сговариваясь, падаваны помчались к оставленному в джунглях кораблю.

* * *

Люк странным движением наклонил голову к плечу, глядя на лежащего на земле парня. Вырвавшийся из рукояти луч плазмы прожег в горле сторожа дыру, от которой тот мгновенно скончался. Скайуокер поднял руку на уровень глаз и аккуратно выключил сейбер, снял с пояса покойного меч, после чего повернулся к кораблю, сделал шаг и… замер на месте. Входить не хотелось. Совершенно.

Ловушка?

Ребенок моргнул, повесил трофейный меч на пояс, после чего осторожно отошел к деревьям, становясь возле Акаади.

— Ловушка? — осведомился ситх, внимательно смотря на ученика. Тот неопределенно пожал плечами, поворачиваясь в ту сторону, где должна была находиться база.

— Опасность. Надо бежать.

— Куда? — осторожно поинтересовался Призрак у явно отсутствующего в этой реальности мальчика. Люк медленно повернулся, указывая рукой с сейбером.

— Туда. Только туда.

* * *

Когда Марис с товарищами примчались к кораблю, все уже давно закончилось. Мертвый Дендро смотрел стеклянными глазами в покрывшееся легкими облаками небо, демонстрируя выжженную одним точным уколом сейбера дыру в горле, а корабль все так же манил открытым трапом.

— Одним ударом… — прошептала Седдвиа, нервно сжимая пальцами посох. Марис переглянулась с Нолором.

— Что, во имя Великой Силы, происходит? — медленно произнесла забрачка, окидывая поляну цепким взглядом. — Никаких следов борьбы, ничего! Его что, во сне убили? Но как? И кто?

Вопрос повис в воздухе.

— А меча Дендро нет.

— Значит, убийца забрал трофей.

— Тогда почему не улетел на нашем корабле?

— Ловушка?

Бывшие джедаи переглянулись, уставившись на корабль. Теперь гостеприимно опущенный трап казался входом в пыточные камеры, из глубин которых приветливо моргали сенсорами дроиды.

Нолор поежился, но осторожно сделал шаг, входя. Забрак внимательно сканировал Силой каждый миллиметр шаттла, продвигаясь со скоростью улитки. Рядом, страхуя, кралась Марис, остальные рыскали вокруг корабля, ища хоть какие-то подсказки.

Седдвиа задумчиво тронула рогульки, пошевелила носком ботинка все еще источающие жар угли. Бросила косой взгляд на наполовину съеденный кусок мяса и остаток лепешки, валявшиеся рядом с телом Дендро.

— Что скажешь? — бесшумно подошел Нуо, нервно одергивая рукав. Синекожая красавица покачала головой.

— Что таинственный убийца еще и упер наш обед.

— М-м-м? М-да… Приятного ему тогда аппетита! И… да здравствуют пайки!

Подошедший Джирро хмуро фыркнул, мрачно смотря на окружающие поляну джунгли.

— Все же интересно, как убийца смог подойти на расстояние удара? — задумчиво прошептал парень.

— Что-то странное происходит…

* * *

Два часа до выхода «Истца» на орбиту Явина.

Люк целеустремленно шагал куда-то вперед, перекусывая на ходу. Он забрал не только трофейный сейбер (второй по счету), но и жарящееся мясо. Накромсав ножом толстые сочные ломти, он часть спрятал в раздувшуюся от уже вываливающегося содержимого сумку, кости выкинул в кусты (их обязательно кто-нибудь утащит и подъест), а остальное нанизал на срезанную тонкую веточку и съел, не сбавляя шаг.

Казалось, после плотного перекуса должна навалиться сонливость, но не тут-то было! Он словно закинул в себя насыщенное топливо и теперь пер сквозь джунгли с неистощимой энергией. Почему он идет именно в эту сторону, а не в другую, мальчик и сам сказать не мог. Так же как не мог внятно объяснить Акаади, почему просто не забрался в корабль, чтобы взлететь на орбиту. Ведь так было бы проще и безопаснее!

Это было не предвидение Силы. Никаких картинок, пусть и размытых, никакого четко определенного ощущения… Просто при взгляде на корабль засосало под ложечкой, а по спине помчались стада мурашек. Дико не хотелось взлетать, словно там, в космосе, его ждали. Но и оставаться было нельзя, скоро примчатся остальные.

Мир пульсировал, картинка плавала перед глазами, а шорохи казались грохотом горного обвала. Люк нервничал все сильнее, обливаясь холодным потом, его рвало на части от жажды что-то сделать и желания спрятаться. Но Скайуокер чувствовал, что там, впереди, безопасно, значит…

Значит, он положится на свое чутье, раз уж Сила молчит.

Поэтому Люк просто шел вперед, то и дело дергаясь, замирая и вновь начиная идти, прижимая к себе сумку.

Он не замечал, что руки начинают дрожать все сильнее, а глаза время от времени странно стекленеют.

* * *

Кеноби с Шаак Ти переглянулись, одинаково недовольно хмурясь. Плавное течение медитации было прервано вспышкой смерти одаренного.

И пусть магистры чувствовали, что погиб один из падших, но… Это был падаван, один из тех, кто являлся частью Храма, один из тех, кто рос, воспитывался, жил вместе с ними, один из тех, кому они могли помочь вновь вернуться к Свету.

А теперь этот шанс потерян. Навсегда.

— Спускаемся?

— Да.

Кеноби задумчиво огладил бородку, размышляя. Что-то слегка изменилось в Силе. Если вначале магистр чувствовал, что нахождение на орбите поможет им встретить Люка каким-то образом (ощущения были крайне смутными и малопонятными), то теперь джедай ясно понимал — больше им тут делать нечего. Надо лететь на планету. Сейчас. Срочно. Потому что другого шанса не будет, потому что надо им воспользоваться, потому что… Тьма дышит в затылок.

Оби-Ван уже ощущал жар раскаленной лавы, с которой теперь ассоциировался его бывший падаван, он ощущал, что скоро, совсем скоро Вейдер явится прямо сюда, и тогда… У маленького челнока нет шансов против Звездного Разрушителя. Совершенно.

Он не имеет права отступить или позволить Падшему найти ребенка раньше них. Нельзя этого допустить, еще есть вероятность правильного исхода всей этой ситуации.

И они обязаны сделать все, чтобы воплотить волю Великой Силы в жизнь.

* * *

Акаади бесшумно скользил за малышом, раздумывая над сложившейся ситуацией. То, что он влетел в пасть сарлакка, было ясно и так. Сам залез, невзирая на предупреждения. Вот и получилось то, что получилось.

Сын Темного Лорда…

Ситх вздохнул, поглядывая на прущее вперед с целеустремленностью флагманского линкора маленькое чудовище. Судя по всему, сын получился точной копией родителя. Даже слишком точной.

При жизни Акаади знал двух Темных Лордов, так что сравнивать было с кем.

Реван и Малак.

Оба соответствовали этому титулу, оба были настоящими ситхами, каждый — по-своему. Что самое интересное, Люк напоминал забраку их обоих сразу. Иногда — вылитый Реван… А сейчас — настоящий Малак, в расцвете своих сил.

Если бывшие джедаи, ставшие недоситхами, все-таки попрутся на поиски Люка и наткнутся на него… Ситх окинул ученика опытным взглядом и хмыкнул: их останется только пожалеть.

* * *

Вейдер стоял на мостике, сложив руки на груди, наблюдая звездную круговерть. До выхода из гипера осталось совсем немного — час. Время, которое надо как-то пережить. Темному лорду с каждой минутой становилось все тревожнее. Сила не говорила ничего определенного, не было ни видений, ни четкого предчувствия опасности, но вот тревога все нарастала и нарастала.

Скосив глаза на таймер, Вейдер со вздохом отметил, что прошло всего лишь пять минут, время тянулось неимоверно медленно. Корабль жил своей жизнью: работали двигатели, сновали во всех направлениях люди, энергия пульсировала в такт биению сердца.

Ждать было невыносимо.

* * *

Когда Люк дошел до каких-то руин, поросших лианами и тонкими стволиками деревьев, он уже был практически невменяемым. За это время он доел остатки мяса, провалившегося в желудок, как в черную дыру — безвозвратно и с концами — почти не почувствовав вкуса.

Сердце грохотало, пот стекал по вискам, но Скайуокер еще держался. Может, все и обошлось бы, он мог спрятаться в здании и переждать поиски, дожидаясь прилета отца, но этому не суждено было случиться.

Из темного входа выметнулась юркая небольшая тень, испуганно взвизгнувшая и бросившаяся прямо под ноги мальчику. Люк взмахнул рукой с сейбером, отмахиваясь от неведомой опасности, но мелкое животное увернулось, отталкиваясь от него лапами, как от стенки, а в следующий миг «апельсин» оторвался от пояса, упав точно на ногу Люку, и откатился куда-то в сторону.

Алое сияние сердцевины погасло, и мальчик ощутил, как на него рухнуло небо.

А потом мир замер, превратившись в декорации театра, звуки исчезли, и на Скайуокера навалилась тишина, всеобъемлющая и звенящая.

* * *

Когда по той тончайшей нити, что соединяла его с сыном, неожиданно прокатилась обжигающая волна эмоций, превращая ее в провод под напряжением, Вейдер едва удержался от восклицаний. Он только сжал пальцы в кулаки, немилосердно хрустя металлом, стараясь сдержаться и не помчаться в свои покои.

— Оповестите, когда выйдем на орбиту, — пробасил Лорд, отворачиваясь от адъютанта и уходя с мостика. Ситх стремительно летел по коридорам, чувствуя накатывающие по связи волны какой-то бездумной агрессии, направленной просто в пространство, а не на кого-то конкретного.

Двери захлопнулись, отрезая его от внешнего мира, Вейдер опустился в кресло, сосредотачиваясь и пытаясь дотянуться до малыша.

Бесполезно.

Сейчас он не чувствовал отклика, только ярость, жажду крушить, двигаться, агрессию и все нарастающее безумие.

— Люк!

Ментальное послание осталось без ответа, словно рухнув в черную дыру.

— Что с тобой происходит, сын?

* * *

Кеноби и Шаак Ти замерли, смотря друг на друга огромными глазами. Где-то там, под ними, взорвалась сверхновая, распространяя вокруг себя яростную энергию Темной стороны. Оби-Ван лихорадочно прислушивался, все больше и больше приходя в ужас.

— Ти, у нас проблемы… — прошептал магистр, сжимая руками рычаги.

— Кто это? — напряженно спросила тогрута, вслушиваясь во взбаламученную чьим-то гневом и слепой яростью Силу.

— Ты не поверишь, — потрясенно выдохнул Кеноби, направляя шаттл к эпицентру «взрыва». — Это Люк.

— Люк?! Но… Великая Сила, что произошло?!

— Только бы успеть его найти… — с отчаянием шептал джедай, выжимая все, что возможно, из шаттла.

* * *

Бывшие падаваны превратились в статуи, потрясенно глядя в ту сторону, откуда до них донеслось эхо чьей-то ярости. Седдвиа нервно перебирала рукоять посоха, учащенно дыша. Марис схватилась за свои мечи, напружинившись, готовясь ринуться на врага… Или удрать, если так будет проще. Нолор и Ноа замерли в атакующих стойках, активировав сейберы. Джирро прикрыл глаза, пытаясь понять, что это было и чем им грозит странное явление.

— Кто это?

Седдвии казалось, что она сказала это достаточно громко, но на самом деле она чуть слышно прошептала — от потрясения.

— По-моему, это тот, кто убил Дендро.

Взгляды скрестились на Марис, отчего она вспыхнула.

— У вас есть другие объяснения?

— Есть, но твое звучит логичнее, — потер глаза Джирро. — Что будем делать?

— Разведка? — робкий вопрос Седдвии повис в воздухе. Все переглянулись.

— Ну, можно…

— Одним ударом, — напомнил о печальной судьбе друга Джирро. Падаваны переглянулись. Ситуация сложилась странная донельзя. Все они были достаточно опытными бойцами, никто из них не стремился совершать подвиги, но и от опасности не бежал, однако сейчас…

Неизвестность сводила с ума.

* * *

Люк нагнулся, подобрав артефакт и бездумно подбрасывая его на ладони. На лице мальчика расползался хищный оскал, он счастливо рассмеялся, закружившись на месте. Скайуокер хохотал, довольный, торжествующий, не замечая ничего вокруг.

Хрустнула ветка, и мальчик замер, повернувшись в сторону, откуда раздался звук. Рука сама запихнула «апельсин» в сумку, загудел сейбер, Люк застыл, странно наклонив голову к левому плечу.

Сознание угасло, выпустив на волю инстинкты. Ребенок превратился в зверя, страшное отсутствием разума существо. Сейчас им владели только базовые потребности: есть, пить, спать, защищать себя и свою территорию, уничтожить врага, если таковой появится, обеспечить себе безопасность от внешней угрозы.

Втянув ноздрями воздух, мальчик осторожно переступил на мягкой подстилке из перепрелой листвы, ожидая. Ему было все равно: если нападут — он атакует. Не нападут — не атакует. Сейчас он находился в хрупком, неустойчивом равновесии между агрессией и спокойствием, затихнув после первой вспышки ярости, но такое положение дел долго не продержится. Словно пирамида, перевернутая основанием вверх и стоящая на остром кончике верхушки.

Малейший толчок извне — и психика скатится в одну из крайностей.

Кусты раздвинулись, и Люк прищурил глаза, глядя на большую, ему по пояс, кошку, покрытую желтовато-коричневой чешуей. Животное зарычало и напружинилось. Люк оскалился, бросаясь вперед.

Агрессия.

Пирамида упала.

* * *

Кошка оказалась верткой и живучей. Она укусила Люка за руку, отчего ребенок просто остервенел и в бешенстве пнул ее так, что она с размаху впечаталась в дерево. А потом он просто забил ее ногами насмерть, визжа от ярости и тряся поврежденной рукой, даже не обращая внимания на вывалившийся при атаке сейбер.

Акаади смотрел, как малыш, зверски оскалившись, прыгает на трупе животного, и мрачно размышлял о том, что недооценил своего ученика. Не Малак. Малаку до него, как до… Далеко, в общем. «Падение» произошло, теперь надо как-то вывести ребенка из состояния бездумной агрессии, направив всю эту энергию в некое конструктивное русло. Задача сложная, но выполнимая.

Сейчас у Люка полностью отключились мозги и телом управляют инстинкты. Самая первая фаза, у каждого проходящая по-разному. Задача учителя — дать ученику необходимый для дальнейшего развития толчок, пробуждая сознание и превращая юного ситха в разумного зверя. Многие на этом останавливаются, так и оставаясь животными, но если вырвать ученика из этого болота, то он обретет якорь и вновь станет разумным в полном смысле этого слова.

Сделать это необходимо быстро, так как на малыша охотятся, а в таком состоянии он не сможет дать нормальный отпор. Конечно, Акаади не оставит его в беде, поможет, если что, но его возможности очень невелики. Он Призрак ситха, да еще и ограниченный голокроном, а не ситх во плоти. Зато у него есть знания, и это повышает шансы Люка на выживание до совершенно неприличных размеров.

Что ж… Пора дать малышу направляющего пинка.

Осторожно отлевитировав сейбер, выпавший из руки мальчика, подальше, Акаади зашел к нему за спину, сконцентрировался и закричал изо всех сил, транслируя на пределе своих возможностей жажду крови. Результат получился феерическим: пинающий истерзанный труп ребенок подлетел в воздух, завизжав от страха, и тут же молниеносно вскарабкался на вершину растущего рядом дерева.

Акаади рассмеялся, наблюдая за ребенком. Страх всегда был действенным средством, а инстинкт самосохранения — самый сильный, который есть у любого живого существа. Люди — не исключение. И его ученик — тоже.

* * *

Очнулся Люк сидящим на вершине зеленого исполина, крепко вцепившись руками и ногами в ветку, раскачивающуюся на ветру. Вокруг расстилались верхние ярусы джунглей, переплетение ветвей и лиан, а где-то там, внизу, находилась земля.

Обведя окрестности диким взглядом, Люк попытался понять, как он вообще сюда забрался и зачем? Последнее, что помнилось более-менее четко — как он стоит возле корабля чужаков, опасаясь заходить внутрь. Потом все мутнело, превращаясь в непонятные картинки: джунгли, какие-то руины (повернув голову влево, он как раз наткнулся взглядом на остатки здания), нападение какого-то животного… боль.

Переведя взгляд на правую руку, мальчик убедился, что атака ему не примерещилась — запястье украшали проколы от чьих-то зубов, вспухшие и сочащиеся кровью. Значит, было. А что дальше?

Дальше был страх. Вернее — ужас. Жуткое ощущение того, что кто-то за твоей спиной планирует тобой пообедать, причем прямо сейчас. Дикий крик, наполненный кошмарной жаждой крови, загнавший его на дерево и прочистивший немного мозги.

— Ученик! Ты там как, корни уже пустил? — ехидный голос Учителя заставил зарычать от мгновенно накатившего бешенства, едва не сорвавшего его с дерева.

— Учитель! — прошипел Люк, начиная обдумывать способ достать зловредного Призрака.

* * *

Слез он достаточно быстро: прикрыл глаза и принялся перебирать конечностями, цепко хватаясь за все подвернувшееся, причем не только руками, но и Силой, хотя и сам не понимал, как такое получается.

Подобрав сумку, Люк проверил ее содержимое, завязал как следует, перекинул ее через спину… И, злобно зашипев, уставился в ту сторону, где ощущались одаренные. Преследователи явно приближались. Бешено завертев головой, Люк увидел проем в руинах и метнулся внутрь.

* * *

Когда долетающие по связи с сыном жуткая ярость и бессмысленная агрессия сменились сначала вспышкой боли, а затем невероятным по своей силе ужасом, Вейдер едва не разнес медитационную камеру. Опять.

Что происходит?!

С отчаянием взглянув на таймер, Вейдер прикрыл глаза, едва не завыв. До выхода из гипера оставалось тридцать минут.

* * *

Джедаи поступили просто и логично. Опасаясь отпускать на разведку кого-то одного, они решили идти всей компанией, повышая шансы на выживание и обнаружение неведомого противника. Пять разумных скользили между деревьев и кустов, нервничая, постоянно оглядываясь, контролируя каждый свой шаг и присутствие своих товарищей.

Неопределенность угрозы действовала на нервы, и так натянутые, как струны. Судя по всему, неведомый противник обладал просто невероятными умениями и силой: он мог скрывать свое присутствие в Силе, он умел подкрадываться к одаренным так, чтобы нанести один-единственный точный удар, смертельный для избранной жертвы, он был жесток и невероятно агрессивен, если судить по тому эху эмоций, что они смогли уловить.

Но больше всего напрягало не это: бывшие джедаи не могли понять его цели. Предположительно, неизвестный украл что-то, крайне необходимое Вейдеру, однако почему-то он не улетел на их шаттле, любезно оставленном на поляне, оставшись здесь, в джунглях. Почему? Он кого-то ожидает?

Неожиданно Нолор остановился, потрясенно уставившись на так же замерших товарищей.

— Проклятье! — выдохнул он. — А ведь есть еще одно объяснение!

— То есть? — мрачно буркнула Марис.

— Это не вор. Это посланец Вейдера, который наказал наглого наемника, решившего обокрасть Лорда.

— И теперь он ждет его прилета… — с ужасом выдохнула Бруд, уставившись на парня. Все синхронно посмотрели на небо, словно ожидая увидеть выпрыгивающий из гипера личный флагман Вейдера с ним на борту.

Неожиданно присутствие неизвестного в Силе как-то странно размылось и исчезло. Джедаи переглянулись.

— Он исчез… — изумленно констатировала Седдвиа, нервно обернувшись к Джирро.

— Уходим, — резко скомандовал парень.

— Что?!

— Повторяю, — терпеливо произнес Джирро. — Уходим. Я не хочу валяться с дыркой в горле. Только из-за того, что кто-то что-то упер у Вейдера.

— Поддерживаю, — Седдвиа откинула лекку, нервно поправив наруч.

— Ну уж нет, — прорычала Бруд, дернув головой. — Он убил Дендро, я этого так не оставлю!

Джирро пожал плечами, отвернувшись от удаляющихся друзей.

— Ты идешь?

* * *

Марис мчалась сквозь джунгли, ругаясь и бурча про себя. Гнев и злость накатывали волнами, разгоняя подступивший страх, сзади шли ее товарищи, а впереди их ждал неизвестный враг. Девушка уже и сама понимала опрометчивость своего решения, но отступать было не в ее привычках, а ярость и желание хоть как-то навредить Вейдеру туманили разум, не давая мыслить здраво.

* * *

Руины полностью оправдали надежды Люка: разрушенные помещения, горы обломков камней, остатков обстановки и мусора, в которых ребенку спрятаться — плевое дело. Но самым приятным было не это — атмосфера. В помещениях бывшего храма, как определил Акаади, было темно и уютно. Мальчик резко успокоился, с недоумением уставившись на мерцающего в темноте Призрака.

Акаади выглядел странно: судя по всему, храм как-то влиял на Силу, Призрак стал каким-то более прозрачным.

— Судя по всему, тебя здесь не почуют, — вздохнул ситх. Скептически оглядев забрака, Люк вытащил голокрон и сделал приглашающий жест.

— Транспорт подан!

Акаади закатил глаза — непринужденное хамство ученика просто поражало, но делать было нечего, и Призрак, замерцав, втянулся в пирамидку. Скайуокер наставительно произнес, взвешивая ее на ладони:

— Все, что Сила дает — в торбу! И ты — тоже… В торбу!

Захихикав, мальчик принялся потрошить сумку, вывалив наземь ее содержимое и заново укладывая внутрь. На дно легли трофейные сейберы, следом — пирамидка голокрона, затем — завернутые в тряпочку жемчужина и клык крайт-дракона.

— Интересно, — пробормотал мальчик, уставившись на клык, — дядя почистил голову или как? Обязательно проверю, и не дай Сила, он профукал моего дракона! Наизнанку выверну!

Артефакт Люк задумчиво взвесил на ладони, подумал и отложил в сторону. Надевать его не хотелось, но если припрет — другого выхода не будет, поэтому шар был спрятан в сумку последним, а мальчик задумчиво уставился на стопку одежды, затем на себя. За время своих скитаний он превратился в нечто чумазое, всклокоченное, грязное. Самое оно, чтобы прятаться в развалинах.

— Переодеться, что ли? Хотя… Не, все ж светлое… Еще увидят…

Люк потер солнечное сплетение и вздохнул. Где-то там отец, вот бы с ним связаться… Вздрогнув, он повернулся в сторону выхода. Точно. Связаться. Но тогда его найдут… Оскалившись, мальчик вскочил.

— Найдут, не найдут… Всех порешу! А потом прилетит папа и устроит всем Третью Мировую! Хм-м-м… Это что, интересно? Неважно!

Спрятав одежду между камнями, Люк подбежал к выходу, постоял, осматривая окрестности, и вышел на выложенную потрескавшимися плитами площадку перед зданием, подняв лицо к небу и сосредотачиваясь.

— Отец?..

* * *

Вздрогнув, Вейдер выпрямился в кресле, приложив руку к груди. Тонкая ниточка связи завибрировала, донося до него робкий вопрос. На лицо сама собой выползла гордая улыбка, ситх сосредоточился, посылая волну одобрения и ощущая в ответ вспышки радости.

— Скоро, сын. Еще… десять минут.

Неожиданно связь истончилась и размылась, угасая. Ситх нахмурился. Судя по всему, малыш прячется. Вскочив, Вейдер понесся на мостик. Пора готовить шаттл и отдать приказы группе поддержки.

* * *

Люк едва успел нырнуть в храм, чудом не получив разрыв сердца от испуга. Как он и думал, его засекли во время беседы с отцом. Последнее, что он уловил — Вейдер уже на подлете, осталось продержаться совсем немного, а потом… потом всем станет не до него, свои бы ноги унести от разъяренного Темного лорда, а то, что ситх будет в бешенстве — это и к гадалке ходить не надо, и так ясно.

— Тебя еще тут не хватало, скотина бородатая!

Присутствие Кеноби прямо здесь стало крайне неприятным сюрпризом, однако, словно этого было мало, рядом с Оби-Ваном шла тогрута, одетая в яркие, красивые одежды. Она выглядела здесь настолько неуместно, что вначале Люк просто растерялся, но потом присмотрелся и застонал от отчаяния.

Судя по невероятно плавной походке и безмятежному выражению лица, рядом с Кеноби шло еще одно оружие массового поражения, упакованное в красивую обертку. И вот что теперь делать?

* * *

— Так. Кажется, пришли, — озабоченно нахмурился Кеноби, внимательно рассматривая наполовину заросшие руины, представшие перед ними. Шаак Ти слегка наклонила голову, прислушиваясь.

— Сюда идут. Марис… И еще кто-то.

— Значит, встретим, — хмыкнул джедай, поправляя мантию и доставая из рукава сейбер.

— Иди, — махнула рукой тогрута. — Я сама их встречу.

Кеноби кивнул и бросился в храм.

* * *

Люк осторожно отступил вглубь храма, после чего заметался в поисках выхода. Сердце билось как сумасшедшее, эмоции сменяли друг друга, словно в калейдоскопе: отчаяние, ярость, гнев, снова отчаяние. Он мчался по помещениям, не удивляясь тому факту, что прекрасно видит в темноте, пытаясь найти хоть какую-то щель, в которую можно пролезть. Неожиданно позади него что-то упало, загрохотав, и Люк прибавил ходу.

Увидев тонкий лучик света, пробившийся сквозь мрак, он подлетел к стене, лихорадочно ощупывая пальцами толстую кладку, и отцепил от пояса сейбер. Голубое лезвие загудело, прожигая камни, но как-то натужно, с трудом, мальчик спиной чувствовал, что его почти нашли, он принялся остервенело отпихивать камни, расширяя дыру и обжигаясь об оплавленные края.

Погасив меч, Люк упал на четвереньки, пролезая на свободу, и тут же бросился вперед, набирая темп.

* * *

Влетевший в помещение Кеноби увидел только дыру, через которую лился солнечный свет, и понял, что вновь упустил малыша.

— Ну весь в отца! — буркнул джедай, активируя сейбер.

* * *

Люк мчался сквозь джунгли, сам не понимая куда. Сердце стучало, звуки снова начали то глохнуть, то достигать максимума, перед глазами все плыло, он пару раз едва не врезался в дерево, чудом увернувшись. Чувства орали, что его догоняют, что враг близко, что его ищут, но разум снова начал уступать место инстинктам, и когда, выскочив на поляну, он наткнулся на изумленно вытаращившегося на него парня в джедайской хламиде, мальчик уже почти дошел до кондиции.

Парень окинул замершего ребенка внимательным взглядом, отметил сейбер в руке, нахмурился и потянулся к мечу, висящему на поясе, но сразу же отдернул руку.

Застывший Люк бешено зарычал и бросился на врага.

* * *

Вейдер замер в кресле шаттла, ожидая, когда «Истец» выйдет из гипера и откроются шлюзы. Этот момент должен настать с минуты на минуту. Ситх хрустнул пальцами протеза, пытаясь удержать себя в руках: по связи доносились отголоски страха и ярости, а также отчаянной надежды. Малыш явно в опасности, нужно спешить…

Массивные створки шлюза дрогнули, расходясь в стороны, и Вейдер нажал на рычаги. Шаттл сорвался с места.

* * *

В груди что-то лопнуло, по венам потек жидкий огонь, Люк отскочил в сторону, пытаясь увернуться от рук вроде неторопливо, но как-то удивительно своевременно и точно наклонившегося парня, ладони припекло, он тряхнул рукой, сбрасывая этот странный жар, и противник с изумленным выражением лица покачнулся, едва не упав, а мальчик промчался мимо, исчезая в кустах.

Обалдевший Ноа тряхнул головой и тут же вздрогнул, в ужасе поднимая лицо вверх. Небо раскололось, выплевывая из себя огромный клин ИЗРа, ясно видимый сейчас, но самое ужасное было даже не это: на планету обрушилась Тьма.

Прибыл Вейдер.

=== Глава 8. На Солнце пятен не видно ===

Кеноби бежал между деревьями, словно гончая, взявшая след. Яркое сияние Люка не давало возможности ошибиться, свернув не туда, это было так, словно впереди сиял маяк, недвусмысленно указывающий лучом света путь в царящей вокруг темноте.

Мальчишка мчался с невероятной скоростью. Если сначала Кеноби практически догнал малыша, то потом все резко изменилось. Вспышка ярости, ясно ощутимый всплеск Силы… И Люк понесся вперед, размазываясь в пространстве, скользя между деревьями и кустами, словно призрак.

Это не могло не тревожить. Малыш демонстрировал такие способности, что оставалось только хвататься за голову. Даже его отец так не мог, будучи обученным падаваном! Сейчас магистр как никогда жалел о том, что так и не проверил кровь Люка на количество мидихлориан.

Тогда при нем не было тестера, а позже, на Татуине, он то не мог подойти к малышу, за которым зорко следил Ларс, то его постоянно что-то отвлекало, словно не давая возможности окончательно подтвердить его смутную уверенность.

Уверенность в том, что сын Энакина Скайуокера был воплощенной Волей Силы, тем самым равновесием, что должен был принести в галактику Избранный.

Ребенок сразит Тьму и вернет вселенную к Свету… Надо только его догнать и забрать до того, как прилетит…

Кеноби споткнулся, едва не столкнувшись с деревом, и заскрипел зубами, усиливая прячущие его в Силе щиты, когда Тьма, пронизанная кипящей лавой ярости, рухнула на планету.

… Падший.

Яркое солнце Силы Люка запульсировало, и Кеноби, спохватившись, рванул на перехват. Надо спешить. Вейдер уже здесь.

* * *

Штурмовики только грузились в шаттл, а Вейдер уже несся к планете, не реагируя на перегрузки и возмущенно пищащие приборы. Он ясно чувствовал своего сына, видел слепящее сияние его Силы, словно новорожденная сверхновая, радующее вселенную своим светом.

Этот свет был родным, он не слепил, не колол острыми шипами лучей, не взрывал мозг бешеной яростью, а Силу — диким желанием его погасить. Вейдер вел шаттл, не обращая внимания на приборы, ориентируясь только на свое чутье. Ребенок был где-то там, он мчался от опасности, отключившись от реальности, поэтому надо было спешить.

Корабль рухнул на свободный от деревьев пятачок земли, ломая редкие кусты, и Лорд выпрыгнул из его недр с проворством, которого трудно было ожидать от такой туши, тут же устремляясь на зов Силы своего сына.

* * *

Джирро и Седдвиа смотрели друг на друга, мелко дрожа от ужаса. Обрушившаяся на планету волна Тьмы схлынула, устремляясь куда-то в сторону от них, сжигая все на своем пути, словно лавовая река. Парень открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни слова. Тви'лечка вытерла пот со лба дрожащей рукой и обмякла в кресле.

— Летим отсюда… — прошептала девушка, нервно дергая лекками. Джиро прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и кинул на нее вопросительный взгляд.

— Как думаешь, заметил?

Седдвиа иронично хмыкнула, стрельнув глазом.

— А ты как думаешь? Мы ему не чета. Не удивлюсь, если он еще на орбите нас всех пересчитал. Нас спасло только то, что сейчас ему нужнее и интереснее кто-то другой, да и мы… Скажем откровенно, мы — мелочь, на которую можно не обращать внимания… И я не горю желанием изменить эту ситуацию.

— Зачем же тогда вообще в это ввязалась?

— Все просто, — пожала великолепными плечами синекожая красавица. — Был шанс сделать маленькую гадость, нанеся вред дистанционно, так, чтобы он не узнал, кто его укусил. И перевести подозрения на кого-то… другого.

— Но у нас ничего не вышло, — задумчиво протянул Джирро, усаживаясь в кресло пилота. Седдвиа кивнула.

— Именно. Ты заметил? С самого начала все шло наперекосяк. Словно Сила нам говорила: не надо, не лезьте…

— Иначе огребете, — мрачно пошутил парень. Девушка слегка наклонила голову, пытаясь разобраться в своих ощущениях.

— Ты знаешь, мой мастер учила меня правильно слушать Силу…

— И?

— Там кто-то, кому мы не ровня. Кто-то, кто, в отличие от нас, очень важен… Нас предупредили, и мы вняли предупреждению. А вот если бы мы не обратили на это внимания…

— Вейдер нас бы втоптал в землю, — закончил предложение Джирро, вслушиваясь в Силу.

— Да. Поэтому не будем искушать судьбу и валим отсюда.

— Остальные?

— Вызовем по комлинку. Если захотят жить — добегут, и очень быстро.

— А если нет?

— Тогда… Да пребудет с ними Сила.

* * *

Быстрей… быстрей… быстрей… Сердце билось ровно и мощно, словно идеально отрегулированный мотор первоклассного болида, выходящего на финишную прямую гоночной трассы. Кровь кипела, бурля в венах сверхнасыщенным топливом. Разум превратился в суперкомпьютер, просчитывающий наилучший курс между двумя точками.

Прыжок, пробежать три шага по отвесной стене неожиданно возникшей скалы, оттолкнуться, перепрыгнуть на упавшее дерево, еще пять шагов, оттолкнуться, уворачиваясь от безнадежно запаздывающей атаки спрятавшейся в дупле змеи, краткий полет, ухватиться за ветку, проносясь над маленькой, но очень подозрительно выглядящей ямой с водой, еще десять шагов, прыжок — и только вперед, туда, откуда катится возносящаяся ввысь волна Тьмы, касающаяся гребнем неба.

* * *

Кеноби бежал, с отчаянием понимая, что не успевает. Он, магистр, взрослый мужчина, тренированный, сильный, здоровый, не может догнать мелкого ребенка, едва почувствовавшего, что такое Сила. Постоянно что-то мешало: то нога съедет с казавшейся надежной опоры, то что-то пролетит перед глазами, отвлекая, то кто-то выскакивает наперерез… А мальчишка мчался такими зигзагами, что невозможно было сообразить, куда он свернет в следующую секунду, даже предвидение не спасало. Кеноби вздохнул, перемахивая через огромный поваленный ствол лесного исполина и напрягая все свои чувства в попытке обнаружить маленького беглеца.

Сила всколыхнулась, и Оби-Ван побледнел, резко сбавляя ход и останавливаясь в густой тени под защитой кустарника. Он практически выбежал на поляну, но все же успел среагировать, с ужасом впитывая глазами страшное зрелище.

* * *

Вейдер пробежал не больше сотни метров, резко остановившись посреди крошечной прогалины. Сердце стукнуло «сейчас!» и замерло. Внезапный всплеск Силы взвинтил восприятие, глаза поймали движение… Между деревьев проскользнула маленькая щуплая фигурка, бегущая с невероятной скоростью… Лорд мгновенно бросился вперед, практически размазываясь в воздухе, наклонился, делая руками хватательное движение…

… и в его объятиях забился чумазый маленький мальчик, бездумно глядящий сквозь него прозрачными голубыми глазами с точками зрачков. Вейдер тут же прижал его к груди, сжимая объятия, не давая возможности вырваться, окутывая своей Силой.

Ребенок яростно и злобно взвизгнул, напрягая руки, Лорд с изумлением отметил, что под пальцами малыша заскрипел бронированный наплечник, и попытался дозваться до его разума, направив легкую волну Тьмы, не обращая внимания на окружающий мир.

* * *

Подбежавшая к застывшему статуей Кеноби тогрута прижала к губам ладонь, глядя на бьющегося в руках Вейдера Люка. Малыш вскрикнул, оскалившись, магистры ощутили вспышку темной Силы и уже было решили атаковать, когда произошло нечто странное.

Ребенок замер, как-то неестественно, по-змеиному, вытянул шею, рассматривая маску Вейдера. Выпрямившись, он на минуту застыл, так же, как и держащий его на руках ситх, после чего медленно наклонился вперед, едва не утыкаясь в маску носом, напряженно всматриваясь сквозь визоры.

* * *

Люк нахмурился, вглядываясь в маску. Он чувствовал себя… странно. Мир разлетелся на куски, плавающие среди бескрайнего космоса, жалящего острыми лучами звезд. Что-то звало его, пробиваясь сквозь расстояния, затапливая ощущением огромной мощи… Страшной, неумолимой. Родной.

Он моргнул и попытался задать вопрос, выплескивая недоумение, сомнение и надежду. Губы шевельнулись, пытаясь выдавить из себя заветное слово:

— Папа?..

Вейдер слегка кивнул, поудобнее подхватывая напряженного ребенка, и пророкотал:

— Да, Люк.

Вышедшие из-за деревьев штурмовики, сопровождаемые адъютантом, а также Кеноби с Шаак Ти, прячущиеся за деревьями и напряженно ловящие каждое движение ситха, поразились невероятной гордости, затопившей густой голос Вейдера.

— Я твой отец!

Люк моргнул, практически слыша грохот, с которым куски его сознания упали в глубины разума, сплавляясь воедино и восстанавливая его разбитую и покореженную «падением» личность. Слова вспыхнули огненными письменами, выжигая путь и прорастая мощными корнями в базовые инстинкты и поведенческие установки.

Отец.

Мысль зацепилась за слово, обретшее плоть и кровь, разрастаясь и разветвляясь на следствия и выводы, скрепляющие его воедино.

Отец. Семья. Основа. Потребность. Защита. Убежище.

Свое.

Свое! Не отдам!

* * *

Сила сына вспыхнула, закручиваясь хлещущими вокруг жгутами, яростными, готовыми атаковать, и замерла в странном состоянии настороженности. Ребенок робко улыбнулся, осторожно протянул руку и потыкал пальцем в плечо держащего его мужчины, словно убеждаясь в его реальности, после чего Вейдера затопило ощущением безграничного счастья.

— Отец!

Малыш резко обхватил его руками, судорожно стискивая, опутывая жгутами Силы. Он вцепился в броню, словно боясь, что его сейчас оторвут, лихорадочно бормоча:

— Папа?! Ты пришел! Я тебя звал-звал, звал-звал, и ты пришел! А я боялся, что ты меня не найдешь… А ты услышал. Я так звал… Папочка…

* * *

Кеноби зажмурился, закрыв лицо ладонями, боясь их отнять и снова увидеть это жуткое зрелище, которого не должно было быть.

Люк на руках Вейдера, обнимающий его, шмыгающий носом, бормочущий ему в плечо о том, как он соскучился… И ситх, прижимающий ребенка к груди, как самое драгоценное сокровище, гладящий его по всклокоченным волосам с какими-то запутавшимися в них листиками, что-то тихо говорящий… утешающий.

Этого не должно было произойти. Этого не было ни в одном варианте будущего, которые видел Кеноби. Это было нарушением всех планов и расчетов. Это было так, словно Сила взяла и передумала… Или кто-то одним махом изменил не нравящийся ему сценарий.

Кеноби всегда следовал велениям Силы, она вела его, нашептывая, что он должен сделать. Но в этот раз… Сила словно показала ему путь, а потом неожиданно заменила на другой.

Мальчишка… С ним предвидение срабатывало через раз, как и с его отцом, даже более неожиданно.

Шаак Ти осторожно потянула Кеноби за рукав, и магистр очнулся, прикидывая варианты. Напасть? Или…

— Уходим. Сейчас нам с ним не справиться.

Оби-Ван кивнул, и две юркие фигуры растворились среди деревьев, спеша к спрятанному кораблю.

* * *

Выплеснув эмоции, Люк затих, прижавшись к плечу Вейдера. Бронированный наплечник был жестким и теплым, прикрывающий его плащ — мягким и приятным на ощупь, мальчик обхватил шею ситха, вцепившись в него, словно клещ.

Вейдер отлично чувствовал, что сын держит его не только руками — жгуты Силы обвивали практически все его тело, словно ребенок отрастил десяток лишних конечностей и использует их все сразу, чтобы покрепче прижаться к долгожданному родителю. Он, конечно, мог их разорвать, но зачем?

Слегка сжав руки, Лорд обвел окрестности подозрительным взглядом, прислушиваясь к Силе. Слева от него, на расстоянии километров десяти, находились одаренные. Светлые, слегка тронутые Тьмой. Не очень сильные, явно не раскрывшие свой потенциал до конца падаваны. Ситх прищурился, решая интересную задачу: отдать приказ об их поимке или нет? Штурмовики есть, на орбите висит «Истец», до отказа набитый истребителями, можно… Размышления Вейдера прервал зашевелившийся Люк, явно уловивший души смутные порывы своего отца.

— Папа?

Покосившись в сторону пытающихся удрать от него одаренных, Вейдер мысленно плюнул и выбросил их из головы. Сейчас у него есть задачи поважнее, чем ловля неизвестных. На его руках сидит самое драгоценное сокровище, которое надо окружить заботой, чтобы уберечь от враждебного мира — его сын.

— Мы пойдем домой?

Вопрос ребенка на мгновение вогнал ситха в ступор. Дом. Понятие, о котором Вейдер уже успел забыть за эти годы. Да и раньше был ли у него дом? Его дом? В детстве вроде был, но с большой натяжкой. В том доме жила его мать… которая любила его, ждала и окружала заботой, помогая пережить еще один нелегкий день рабского существования. Потом дома у него не было — его заменил Храм. Маленькая комнатка, как у всех, куда он приходил выспаться. Он тогда мотался по вселенной, ночуя в каких-то закутках или на кораблях, но своего, личного угла не было.

Когда в его жизни появилась Падме… Опять-таки с натяжкой. Вроде и был, и в то же время — не было. Было место, куда он возвращался и которое называл домом, но вот являлось ли для него это место таковым?

Отчасти, только отчасти. Ну а потом все стало еще печальнее: он практически переселился на «Истец», обитая в выделенных ему покоях, во время прилетов на Корускант переселяясь в отведенное Императором только для него крыло дворца. Еще был Вьюн… Но это был не дом, а скорее убежище, которое он радовал своим присутствием крайне редко.

И что ответить ребенку?

Неожиданно адъютант, стоявший столбом в сторонке, встрепенулся, просмотрев сообщение, выведенное на его коммуникатор, после чего расправил плечи и осторожно сделал пару шагов в его сторону — настороженно, словно опасаясь спровоцировать.

— Милорд, вас вызывает Император.

По ученической связи до ситха донеслась целая смесь эмоций учителя: интерес, легкое беспокойство, направленное только на него внимание. Вейдер слегка улыбнулся. Как-то неожиданно подумалось, что невзирая ни на что, несмотря на периодические «вразумления», прилетающие от Учителя в виде молний, тот его всегда ждал. Единственный, кто хоть как-то это показывал и вообще делал.

— Возвращаемся на «Истец». Курс — Корускант. Корд, сообщите на корабль, чтобы перевели вызов в мои покои.

Люк выпрямился, глядя на маску синими глазами.

— Мы летим домой, сын.

Штурмовики потянулись к своему кораблю, Вейдер и его адъютант направились к шаттлу главнокомандующего. Люк ехал на руках отца, прижимаемый к броне, окутанный его Силой, с интересом осматривая все вокруг с высоты, и чувствовал себя практически Императором вселенной.

* * *

Джедаи ощущали себя самыми счастливыми существами во всей галактике. Давящее присутствие Вейдера постепенно таяло, пока «Истец» выходил на нужную позицию, а затем резко исчезло — корабль ушел в гипер. Седдвиа облегченно выдохнула, обмякнув в кресле, выжатые пробежкой по джунглям Марис с Нолором и Ноа только вытирали пот трясущимися руками. До Бруд дошло, наконец, насколько близко они все были к гибели: сигнал от Джирро застал их неподалеку от того места, где исчез загадочный неизвестный, они попросту не успели добежать, после чего, поскандалив и поругавшись, бывшие падаваны приняли решение не искушать судьбу в общем и Вейдера в частности и убраться на корабль, а там попробовать как-то удрать.

К счастью, проявлять чудеса изворотливости не понадобилось: ситх пробыл на планете не больше получаса, после чего, забрав неизвестного, чье присутствие в Силе вновь стало ощутимым, отбыл по своим делам.

— Не, — выдохнул Джирро, развалясь в кресле. — Пошло все… к ситху.

— А оно и пошло, — резонно заметил Ноа. Все рассмеялись — истерично, всхлипывая от разом навалившегося облегчения.

— Кстати! — встрепенулся парень, — был один интересный момент…

— М-м-м?

— Мимо меня промчался ребенок. Маленький, лет пяти, не больше. С сейбером, что самое интересное. Откинул меня Толчком и удрал.

Все изумленно посмотрели на Ноа, пытаясь это представить.

— Ребенок? — с сомнением дернула леккой Седдвиа. — Откуда в джунглях ребенок?

— Он еще и одаренный к тому же. Очень сильный… Погодите… — Ноа напрягся, вспоминая подробности краткой встречи. — Погодите, погодите, погодите… Я ведь только сейчас сообразил.

— Что именно? — нервно осведомилась Бруд.

— Этот малыш… Это его Силу мы ощутили… тогда.

— Ты хочешь сказать, — с сомнением начал Джирро, задумчиво почесывая подбородок, — что именно за этим малышом прилетел Вейдер?

— А почему нет? — агрессивно огрызнулся Ноа. — Он невероятно силен! Если Вейдер просто почуял ребенка, то запросто мог прилететь за ним и…

— Не лезь, — оборвала его Седдвиа, глядя куда-то внутрь себя.

— Что?

— Не лезь в это дело. Все, забудем эту планету как страшный сон. Не искушай Силу, Ноа.

— Опять твои предчувствия?

— Это не предчувствия. Это — предупреждение. Один раз беда прошла мимо, во второй она не будет столь милосердна.

— Хватит, — Джирро сел в кресло пилота и начал запускать системы. — Летим отсюда, а то, не дай Сила, про нас вспомнят.

* * *

В маленькой яхте царило тяжелое молчание. Кеноби, включив автопилот, полностью отстранился от управления, погрузившись в тяжелые мысли. Перед глазами стояла кошмарная, жуткая, невозможная сцена воссоединения отца и сына.

Выглядело это чудовищно, особенно если посмотреть в Силу: огромная масса мрака, находящаяся в постоянном хаотичном движении, то вздымающаяся к небу, то опять обрушивающаяся на землю темным водопадом, то закручивающаяся смерчем… А в самом центре сияла яркая сверхновая, потрясающая взгляд радужными переливами Силы, радостно обнимающая тьму своими протуберанцами.

Больше всего Кеноби удручало не то, что Вейдер нашел Люка, это еще как-то можно было пережить. Джедая печалил тот факт, что среди белых лучей метались черные, сливающиеся по цвету с тьмой ситха. Что могло произойти на планете, чтобы ребенок, пятилетний ребенок, так быстро и резко погрузился во тьму? Кто его похитил, кто стал его учителем — а то, что такой был, джедаю стало совершенно ясно — что он сделал, чтобы малыш с такой готовностью сменил сторону Силы?

Ведь родился Люк совершенно, абсолютно Светлым, это видели все, так почему? Или… Они не заметили червоточины?

— На солнце пятен не видно… — пробормотал магистр, задумчиво поглаживая бородку и отмечая краем сознания, что пора ее подкоротить. Шаак Ти покосилась на мужчину, но ничего не сказала, размышляя о неисповедимости путей Силы.

Магистр отлично чувствовала невероятную радость ребенка, который встретил отца так, словно знал его с рождения, и облик ситха, устрашающе действующий на разумных, его совершенно не испугал. Почему? Вообще, реакции Люка выбивались из привычных рамок. Достаточно отметить тот факт, что он не атаковал схватившего его ситха, даже находясь в помраченном состоянии разума. Опять-таки, почему? Почуял родную кровь? Или… Тьма стала для него привычной?

* * *

Люк вертел головой во все стороны сразу, пытаясь объять необъятное. Сначала его поразили видом ИЗРа в космосе, позволив рассмотреть громадный металлический клин на фоне звезд, потом ему милостиво разрешили насладиться видом изнутри, так сказать.

И все это — не слезая с рук Вейдера!

Ребенка просто распирало от гордости и счастья, он так фонтанировал эмоциями, что Энакин начал улыбаться под маской, криво, напрягая отвыкшие от такого мышцы. Ситх всем своим существом впитывал направленное на него восхищение цепко держащегося за шею сына, то и дело потрясенно ахающего и охающего.

— Это твой корабль? — прошептал ребенок, наклонившись.

— Да.

Люк уважительно на него посмотрел, шмыгнув носом и потерев грязными пальцами опухшие веки.

— Устал?

— Да, — вздохнул мальчик, умащиваясь поудобнее на броне отца. — Двое суток прятался… Сыро, неудобно, какая-то мерзость без конца лезет… И гоняют, как скера какого-нибудь, а кругом все такое странное — зеленое, мокрое… Бррр!

Люк зевнул, бормоча сквозь наваливающуюся все сильнее дрему:

— Даже спать не мог, все время что-то верещало! Правда, я им отомстил… И обед спер!

— Да ну? — с улыбкой поинтересовался Вейдер, хмыкнув при виде выпученных глаз и отвисшей челюсти очередного попавшегося на пути к его личным покоям офицера. Да уж… Такого никто не ожидал увидеть — Темный Лорд, несущий на руках доверчиво прижавшегося к нему малыша, а тот не только не верещит в ужасе, пытаясь удрать, а наоборот, вцепился так, что не оторвешь.

Шедший на пару шагов позади адъютант сохранял на лице невозмутимую маску, но ситх отчетливо ощущал странное веселье, смешанное с потрясением. Судя по всему, сегодня его ждет массированный допрос — вон как на Корда многообещающе поглядывают, явно жаждут узнать подробности от очевидца и непосредственного участника происшествия.

— Да. Было вкусно, но мало.

— Ничего. Сейчас вымоешься, и принесут еды. Ты хочешь что-то определенное?

— Э-э-э… — Люк явно завис, пытаясь сообразить, чего именно он хочет. — Да! Мяса и конфет! У тебя есть конфеты?

— Найдутся, — твердо пообещал ситх, и Корд понял: действительно найдутся, даже если их на «Истце» отродясь не было.

— Это хорошо… — протянул малыш, выплескивая на отца предвкушение от встречи со сладким. — А то за это время я их только один раз ел, а во второй — мои конфеты — честно заработанные! — отобрал Мейнард. И съел, пуду!

— Мейнард?! — пророкотал ситх, и Корд взмок от страха, ощутив бешенство, прозвучавшее во вроде бы спокойном голосе главкома. — Он об этом пожалеет…

— Уже пожалел! — встрепенулся ребенок, и адъютант поразился хищной, злобно-счастливой ухмылке, исказившей мягкие черты лица малыша. — Я ему все припомнил: и конфеты, и похищение… и кашу!

— Да? — ситх прищурился, пытаясь разобраться в лавине эмоций, захлестнувших сына. — Каким образом?

— Да просто! — пожал плечами Люк, выпрямляясь и гордо глядя на Вейдера. — Я его убил!

От такого заявления ситх даже приостановился, недоверчиво повернув маску к сыну.

— Каким образом?

— Ножом! — гордость Люка, прущую из него, можно было пощупать пальцами. Он полез в рукав и вынул из него небольшой, явно самодельный нож, с рукояткой, сделанной из дерева шерр — Вейдер сразу это понял по бордовому цвету древесины. — Он подбежал, а я его — раз! И по горлу! А он чуть не упал! А я сдернул с него пояс с бластером (здоровый такой, еле поднял!) и выстрелил! И попал! А потом голову ему отрубил! Вот.

Вейдер остановился посреди коридора, практически перед дверями в свои апартаменты, переваривая вываленное на него откровение.

— Чем отрубил? Ножом?

— Конечно нет! — снисходительно пояснил Люк, вновь обнимая отца за шею. — Опасно было! Он был живой еще, а вдруг бы схватил?! Сейбером! Твоим!

Застывший статуей Корд смотрел на сидящее на руках Темного Лорда маленькое чудовище квадратными глазами, чувствуя, что у него от ужаса начинают волосы шевелиться под форменной фуражкой, а меж тем ощутивший смутное сомнение в истинности его подвигов, исходящее от благодарных слушателей, Люк подтянул сумку, залез в нее рукой и выудил самый настоящий световой меч, продемонстрировав его потрясенной общественности.

Вейдер внимательно осмотрел меч, прощупав его Силой, и констатировал:

— Действительно, мой. Ладно! Мыться и кушать!

Гордо надувшийся сын с энтузиазмом закивал, явно одобряя такую последовательность действий. Дверь захлопнулась, и Корд тут же очутился в кольце горящих жаждой общения офицеров.

* * *

Ситх с интересом наблюдал, как сын рассматривает апартаменты, отведенные ему в личное пользование. Малыш вертел головой, осторожно перемещаясь по большой гостиной, заливая помещение волнами восторга, нервно прижимая к себе сумку.

— Ух ты! Это все твое?

— Да.

— Круто! А…

Вейдер сделал приглашающий жест.

— Осмотрись. Ты будешь жить со мной.

Люк едва не запрыгал на месте, разрываясь от желания побежать во все стороны сразу. Отдавший несколько распоряжений по комлинку Вейдер облегчил его мучения, устроив экскурсию.

— Это — гостиная. Сюда могут зайти все. Это кабинет, здесь я работаю с документами.

— А?!

— Да. Это твой дракон.

— А?!

— Когти тоже есть, — успокоил занервничавшего отпрыска ситх. — Это малая гостиная, она только для тебя и для меня, это спальни, это ванная, это медитационная камера, а это зал для тренировок.

— Ого!

— Знаешь, как пользоваться освежителем?

— Конечно!

— Хорошо. Сейчас я оставлю тебя с дроидом, мне надо ответить на вызов Императора. Справишься?

— Конечно! — гордо выпятил грудь мальчик.

— Хорошо. А пока ты будешь мыться, принесут еду и одежду.

В большую, просторную ванную, напомнившую Люку какую-то стерильную лабораторию, вошел серебристый дроид, сияющий полированным металлом.

— Мастер Люк, меня зовут Н-7. Буду рад служить вам.

Люк с интересом обошел вокруг дроида, восхищенно рассматривая очередное техническое чудо, явно вышедшее из-под рук его отца.

— Н-7? Я буду звать тебя: Энсин.

* * *

Палпатин нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику массивного кресла, ожидая, когда Вейдер ответит на вызов. С его учеником явно произошло что-то интересное, иначе откуда такая буря эмоций? И радость, и гордость, и ярость, и даже кратковременный ступор. Неужели поиски похищенного малыша увенчались успехом?

— Мастер.

Вейдер склонил голову, приветствуя Сидиуса.

— Встань, ученик. Рассказывай… — Палпатин спрятал руки в широких рукавах мантии, ожидая откровений. Вейдер его не подвел.

— Мастер. Я нашел сына, — гордо выпрямился ситх, вскидывая голову.

* * *

Освежитель оказался привычным — ультразвуковым, а не водяным, как втайне надеялся Люк. Оно и понятно: Вейдер — самый настоящий киборг, но дело даже не в этом, а в закидонах его психики. Как-то Скайуокер не думал, что ситх будет валяться в ванной, хотя он и мог себе это позволить. Также весьма показательным был тот факт, что единственное зеркало, находящееся в ванной, было скрыто панелью, Вейдер явно собой не любовался в свободные от работы минуты.

Энсин принес какой-то небольшой сверток, в котором мальчик с изумлением узнал свободную тунику, в таких, если верить его видениям, щеголяли падаваны. Туника была ношеной, но чистой, судя по размеру — определенно принадлежавшей когда-то Энакину Скайуокеру. Уж чего-чего, а этого он не ожидал. Неужели у Вейдера случился приступ ностальгии?

Люк утонул в рубахе, словно в просторном балахоне, как у Сидиуса, разве что без капюшона. Прошлепав босыми ступнями по гладкому дереву пола (кучеряво живут главнокомандующие!) добрался до мягкого ковра в малой гостиной, в которой его уже ждал обед, сервированный на маленьком столике.

— Так-с… И чем кормят маленьких ситхов?

Кормили неплохо, явно рассчитывая на то, что маленький ситх вырастет в здоровенного ситха (не будем тыкать пальцем). Отварное мясо, овощи, никакой каши (Вейдер впечатлился его местью Мейнарду?), в стакане — чудесно пахнущий нежно-розовый сок, а также…

Сладости!

Большое, выглядящее как произведение искусства, пирожное и конфеты в небольшой вазочке.

Благосклонно оглядев десерт, Люк благовоспитанно заткнул салфетку за ворот и принялся вдумчиво насыщаться, ожидая отца и размышляя, что придется капитально поработать над собой, успокаивая нервы. «Падение», а затем и обретение целостности сознания даром не прошли.

Мало того, что гормоны забушевали со страшной силой, срывая ему периодически крышу и ослабляя тормоза, так еще и начала вылезать «детскость» сознания, проблема, которую он успешно решил больше полугода назад. Тогда, когда слились две части его «Я» — «Я-взрослый» и «Я-ребенок» — он тоже некоторое время это переваривал, потрясая тетю неуемной энергией и фонтаном эмоций, однако постепенно привел себя в норму, став более спокойным.

Значит, и сейчас получится. Все-таки это жизненно необходимо, теперь он будет жить в таком окружении, где быть ребенком — очень опасно. Так что, Люк, давай, бери себя в руки. Тебе еще встречу с Императором пережить надо.

* * *

Сидиус задумчиво смотрел на темнеющее небо, слушая шелест деревьев. В воздухе разливался тонкий аромат маттиолы, скромного растения, распускающего свои невзрачные цветки только в сумерках, слегка покачивались ветви деревьев басол — любимых деревьев Императора, напоминающих ему о родине.

Поразмыслить было над чем. Вейдер, распираемый гордостью, вывалил на своего мастера ворох новостей, и теперь все предстояло разложить по полочкам и определить, как эти новости повлияют на его планы. А то, что повлияют — было совершенно ясно.

Вейдер нашел своего сына. Живого, здорового и невредимого, на Явине IV. Казалось бы, замечательная новость, но это только на первый взгляд. Судя по описанному учеником и его выводам, мальчика насильно заставили «упасть», планомерно воздействуя на психику и искусно подводя к черте, из-за которой нет возврата.

Маленький ребенок, не получивший никакого специального образования, только-только пробудивший в результате стресса способность чувствовать Силу, упал во Тьму… И стабилизировался!

За невероятно короткое время малыш вновь обрел разум, встретив отца, ставшего своеобразным якорем для помраченной психики. Конечно, эти выводы сделаны на основании скудных фактов и могут быть неполными или даже неверными в корне, однако, все прояснится через трое суток.

А пока надо подготовить покои для ребенка, в крыле, отведенном для Вейдера, отдать распоряжения, вызвать специалистов… Работы много. И еще ситха беспокоило имя мальчика. Люк. Что-то крутилось в памяти насчет этого имени, связанное с древней аристократией Набу. Судя по всему, имя ребенку дала мать… Или кто-то учел ее пожелания. Ведь Наберрие — древняя семья, со своими тайнами и скелетами в шкафах.

Надо помедитировать, чтобы прояснить этот вопрос, он давно уже не вспоминал свое детство, а судя по всему, разгадка кроется именно в тех далеких временах.

Ситх сел поудобнее, прикрыл глаза и отпустил себя, окунаясь в океан Великой Силы.

* * *

Когда Вейдер вошел в малую гостиную, его глазам предстало умилительное зрелище: чистенький сын, внимательно разглядывающий Н7. Вид у малыша был просто ангельский — светлая рубаха, в которую можно было завернуть пять таких, как он, спускалась до босых ступней, выгоревшие на солнце практически до костяной белизны волосы окружали личико пушистым облаком, синие глаза пытливо рассматривали протокольного дроида, изучая строение, попутно таская из почти опустевшей вазочки конфеты.

— А ну-ка, пошевели левой рукой… — угрожающе ласковым тоном командовал Люк, дирижируя леденцом. Дроид вздыхал, жаловался, но требуемое исполнял, появление создателя он воспринял как манну небесную, судя по всему.

— Хозяин!!! — отчетливо радостным голосом поприветствовал Вейдера Н7. Люк подпрыгнул, помчался к устало развалившемуся в широком кресле отцу и нагло полез к нему на колени.

— Что, совсем замучил? — хмыкнул Лорд, бросив взгляд на нервно жестикулирующего дроида.

— Хозяин…

— Иди.

Дроид сбежал, а Вейдер переключил внимание на заливающего его потоками восхищения сына.

— Не скучал?

— Я? Конечно нет!

— Это хорошо… Устал? — ситх погладил Люка по голове, приглаживая торчащие во все стороны волосы. Мальчик кивнул, пристраиваясь поудобнее. Вейдер с интересом отметил, что нож на руку сын все-таки привязал, судя по всему, это уже привычка, въевшаяся в сознание.

— Да-а-а… — зевнул Люк, причем так заразительно, что Вейдер заморгал начавшими слипаться глазами.

— Ничего… Сейчас определимся, где ты будешь спать…

Мужчина осторожно повернул голову, рассматривая сладко засопевшего сына, развалившегося на броне, как на подушке, и осторожно прикрыл его полой тяжелого плаща, бросив взгляд на комлинк. Так, срочных дел нет, значит, можно немного передохнуть, уложить сына и затем поработать в кабинете.

Ситх аккуратно поправил прикрывающую Люка полу плаща, удобнее положил голову на спинку кресла и… провалился в сон.

* * *

Корд даже не смог сопротивляться, когда его аккуратно подхватили под руки и потащили в зал для совещаний. А что делать, если тащат адмирал и капитан? А вокруг практически все офицеры, причем высшие, обитающие на «Истце»? И все горят таким энтузиазмом…

Зал был заполнен до отказа желающими узнать, что же это такое произошло и чему же они стали свидетелями. Корабль — это огромное замкнутое пространство, населенное людьми, и, естественно, эти самые люди жаждут хлеба и зрелищ. Зрелище им сегодня обеспечили первостатейное, тут уж ничего не скажешь!

Однако теперь требовались пояснения ко всему произошедшему, а Корд, как побывавший на «передовой», являлся свидетелем и, само собой, превосходным источником знаний и сведений. Экипаж и так уже начал строить невероятнейшие предположения, выдавая такие теории, что волосы дыбом вставали, ведь штурмовики, отправившиеся с Вейдером на Явин, молчали, ничего не говоря, а у самого Лорда спрашивать — самоубийц не было. Зато был его адъютант, которого можно было профессионально допросить.

По-дружески.

* * *

— Лейтенант Корд, — ласково улыбнулся адмирал Оззель, демонстрируя здоровые белые зубы. — Что же вы так, друг наш… Не заходите, не общаетесь, а мы ведь скучаем!

— Очень скучаем, — подтвердил капитан Пиетт, цепко держа коллегу за руку и буквально волоча его к столу. Корд вздохнул, даже не пытаясь вырваться — все равно бесполезно, отловят, и будет еще хуже.

Лейтенанта усадили за стол, и в зале воцарилась тишина. Оззель обвел всех взглядом, повернулся к обреченно глядящему на него Корду и скомандовал:

— Рассказывайте. Мы жаждем подробностей!

Алрой задумчиво посмотрел на горящие интересом лица сослуживцев и неожиданно хмыкнул. Действительно, почему бы и нет?

— Вы не поверите… — проникновенно начал адъютант, удобно откинувшись на спинку жесткого стула. — Это его сын!

Зрелище высших офицеров корабля, сидящих с отвисшими челюстями и огромными от изумления глазами, пролило бальзам на истрепанные за последнее время нервы молодого человека.

— Сын?! — слитно выдохнули офицеры, потрясенно переглядываясь. Оззель нетерпеливо заерзал, подаваясь вперед.

— Подробности, пожалуйста!

Алрой почувствовал себя знаменитостью, окруженной глядящими с обожанием поклонниками. Он откашлялся, поправил рукав мундира и принялся вещать.

— Предупреждаю сразу, могу рассказать только то, чему стал свидетелем, без своих личных догадок, — все понятливо закивали, — так что… Все началось с того, что Лорд внезапно полетел на Набу и тут же вернулся обратно. После был Татуин… Впрочем, эту часть вы все и так знаете, так что перехожу к главному. Лорд вылетел на Явин IV первым, штурмовики отстали. Когда мы продрались сквозь джунгли, то увидели, что милорд держит ребенка, говоря, что он — его отец.

Офицеры выдохнули, переглядываясь. Какие новости! Будет, что обсудить!

— Дальше! — нетерпеливо подтолкнул рассказчика Оззель.

— Дальше… — Корд хмыкнул, заранее предвкушая реакцию окружающих. — Судя по словам малыша, его похитили…

Присутствующие переглянулись с неописуемыми лицами, на которых четко читалось мнение об идиотах, решивших покуситься на семью Вейдера.

— И?

— И малыш убил похитителя.

В зале воцарилась тишина. Военные переваривали заявление Корда. Первым отреагировал Оззель:

— Кто убил?

— Малыш.

— Ребенок, — уточнил Оззель. Корд кивнул. — Не милорд.

— Именно. Мальчик сам сказал.

— Гхм! И?.. Чем?

— Судя по рассказу, вначале вспорол ножом горло, затем выстрелил из бластера, практически прикончив, после чего… — Корд помолчал, нагнетая обстановку, — отрубил ему голову сейбером.

— Как у милорда?

— Именно. Сейбер был продемонстрирован, милорд подтвердил, что оружие когда-то принадлежало ему.

Мужчины смотрели квадратными глазами, пытаясь переварить пикантные подробности. Первым отмер Пиетт:

— Он же маленький совсем!

Алрой пожал плечами: мол, за что купил, за то и продаю.

— М-да… Судя по всему, сын у милорда…

— Весь в отца!

* * *

Проснулся Вейдер легко. Открыв глаза, поморгал, отгоняя остатки сна, нахмурился, соображая, что происходит. В районе груди кто-то засопел и заворочался, заставив ситха слегка недоуменно посмотреть вниз.

Сын распластался на его груди, закутав их обоих в плащ, словно в кокон, так что наружу торчала только светлая макушка, и просыпаться явно не собирался. Бросив взгляд на хронометр, Вейдер понял, что так и проспал всю ночь, сидя в кресле с Люком в обнимку.

Пять утра. Раннее утро.

Вейдер осторожно встал, прижимая к себе спящего малыша, и, тихо ступая, отнес его в спальню, которой никогда не пользовался. Ему вообще было непонятно, зачем в его покоях две спальни, но сейчас это было то, что надо. Ситх расстегнул цепочку и опустил сына на кровать, накрывая его тяжелым, теплым плащом. Люк недовольно нахмурился, дернул ногой и затих.

Мужчина некоторое время смотрел на него, после чего отвернулся и пошел приводить себя в порядок.

* * *

Совершая привычные процедуры, Вейдер размышлял о том, что, судя по всему, незапланированный сон, так внезапно навалившийся на него, пошел его организму на пользу, даже невзирая на то, что спал он в доспехах, сидя и не снимая шлема и маски.

В теле появилась бодрость и давно позабытая легкость, спал он крепко, без снов, и чувствовал себя невероятно хорошо, чего уже давно не было. Что-то в этом было странное и смутно знакомое. Вейдер достал из шкафа плащ, накинул его на плечи и замер. В голове забрезжила смутная догадка.

Сын.

Когда малыш вчера залез к нему на колени, ситх отчетливо почувствовал, как Сила Люка окутывает их обоих теплым коконом. Он не обратил на это внимания, ведь ребенок постоянно касался его, словно убеждаясь каждый раз в том, что Вейдер реален, обвивая жгутами Силы.

Неприятия это не вызывало, скорее понимание, ведь это ребенок, только-только обретший родителя… Неожиданно до ситха дошло, что именно его смутило.

Жгуты Силы Люка были совершенно Темными, а вот кокон… отчетливо Светлым.

=== Глава 9. Честность?.. Лучшая политика! ===

Люк заворочался, ощущая сквозь сон, как что-то изменилось. Отец. Он не ощущал его рядом с собой. Не было обволакивающей его Тьмы, мерно бьющейся в стены комнаты, словно океан. Сила хлынула во все стороны, пронизывая корабль в поисках родной крови, но пропажа нашлась быстро — Вейдер сидел в кабинете, напряженно о чем-то размышляя. Ощутив поиски сына, ситх поднял голову, и по связи до мальчика долетело одобрение.

Люк разлепил глаза и сел, осматриваясь — спальня. Большая, с минимумом обстановки: кровать, рассчитанная на одного, небольшой стол, пара стульев, возле одной стены — шкаф, сейчас открытый и поражающий пустотой. На полу ковер, и это хорошо — с одеждой и обувью напряженка, впрочем, наверняка эту проблему можно решить: корабль очень большой, людей здесь прорва, так что обязательно должны быть мастерские по пошиву одежды, в частности — формы.

Потянувшись, Люк еще раз проверил наличие отца в пределах досягаемости и отправился в ванную. Через десять минут чистенький Скайуокер уже стучался в дверь кабинета, одергивая тунику отца, висящую на нем, как на вешалке.

* * *

Вейдер неподвижно сидел в кабинете, слегка постукивая пальцами по широким подлокотникам.

Перед ним на столе лежал снятый с брони наплечник, на котором четко отпечатались следы тонких детских пальчиков. Лорд задумчиво провел пальцами по погнутому металлу, размышляя о произошедшем за последнее время.

Поразмыслить было о чем. Сын. Люк Скайуокер. Дитя Энакина Скайуокера и Падме Амидалы Наберрие.

Сейчас, найдя его наконец, Вейдер отошел от горячки, вызванной поисками, и начал задумываться над тем, что это вообще для него значит. А вопросы возникали очень и очень интересные…

Начать стоило с того, что пятилетний ребенок за короткое время пережил столько, сколько не на каждого разумного за всю жизнь сваливается. Нападение крайт-дракона, видения, похищение, убийство, побег… А еще ведь есть и такой непредсказуемый фактор, как «падение», и забывать о нем нельзя.

Вейдер пережил этот процесс, будучи гораздо более взрослым, и он отлично помнил, как рвало ему крышу и как это отразилось на окружающих. А тут ребенок… Кроме того, появилось еще одно непонятное обстоятельство — Сила Люка.

Светлая и темная… одновременно. Как такое может быть? Он ведь видел плещущееся в глазах сына безумие Темной стороны… И видел процесс стабилизации, произошедший на его глазах. И есть погнутый детскими пальцами наплечник, бронированный, сделанный с помощью алхимии ситхов! Вот он, лежит прямо перед ним, матово-черная пластина, доказательство, от которого не отвертишься…

Неожиданно ситх встрепенулся и слегка улыбнулся под маской. Люк проснулся и принялся искать его, используя Силу. По кабинету прошла легкая волна, Вейдер ощутил удовлетворение сына, обнаружившего местоположение отца, а вскоре услышал стук в дверь.

Открыв ее Силой, Вейдер мягко пророкотал:

— Заходи, Люк. Доброе утро.

— Доброе утро, отец, — широко улыбнулся мальчик, похожий в своем наряде на Призрака Силы.

— Садись, сын. Нам нужно многое обсудить.

Битком набитая сумка взлетела с пола и приземлилась на середину стола.

Люк с готовностью уставился на отца. Страха не было, было только удовлетворение от нахождения Вейдера в пределах прямой досягаемости и интерес.

Ситх оценивающе посмотрел на ребенка, напряженно обдумывая, как именно с ним общаться. Проблема была достаточно серьезной. Вейдер привык командовать, это наложило на него очень своеобразный отпечаток, общение на отвлеченные темы было достаточно редким, да и с кем ему чесать языком? С Императором? Или с Иссардом? Или с адмиралами?

Были трудности в общении со взрослыми, что уж говорить про детей. Он имел дело с ними, еще когда жил в Храме, а в последние годы он их видел только издали. С личным опытом тоже была непруха. Его детство было очень суровым, скидку на нежный возраст никто не делал… В Храме сложилась та же ситуация, к нему обращались так, будто он был более взрослым, чем на самом деле, но ведь ему было десять! А тут пятилетний малыш…

С другой стороны, Люк вел себя очень разумно, не капризничал, не закатывал истерик, не лепетал, высказывался очень четко и внятно. Может, попробовать разговаривать как со взрослым? И не как с подчиненным, для начала…

— Что именно ты хотел обсудить, отец? — Люк поудобнее уселся в кресле, подобрав под себя босые ноги и складывая руки в замок. Вейдер моргнул: на мгновение сидящий перед ним безмятежно улыбающийся ребенок показался ему маленькой копией Сидиуса, тех времен, когда ситх изображал из себя сенатора — даже светлые волосы блеснули неожиданным серебряным блеском седины.

Подивившись вывертам собственной психики, Лорд дернул бровью и оперся на спинку кресла, нависая над столом с лежащей там сумкой.

— Для начала — это.

Поймав острый взгляд сына, мужчина успокоил отпрыска.

— Нет, я внутрь не заглядывал. Но мне любопытно.

Люк понимающе покивал и расплылся в довольной улыбке, после чего встал, подошел к столу и развязал завязки.

— Это — мои трофеи, — гордо, словно Палпатин в Сенате, пояснил мальчик, после чего принялся потрошить содержимое и давать разъяснения.

Первым на стол лег сейбер, принадлежавший некогда Энакину Скайуокеру. Люк молча отложил его и полез дальше.

— Это — сейбер Мейнарда. Он им никогда не пользовался, я, во всяком случае, не видел, но так как меч принадлежал ему, я взял его в качестве доказательства.

Вейдер протянул руку и, взяв меч, активировал. Желтое лезвие с гудением вырвалось из эмиттера, ситх плавно поводил рукой, погасил его и отложил в сторону.

— А этот?

— Этот? Этот я снял с одного из тех, кто искал меня. Имени не знаю, но он был одаренным, падаван, скорее всего. Я убил его, когда пытался пробраться на их корабль. Шаттл Мейнарда они взорвали, поэтому я пытался похитить тот, что принадлежал этим… м-м-м… джедаям?

— Убил, — медленно произнес ситх, недоуменно склонив голову к плечу. Лжи в словах ребенка совершенно не было, и именно это и было странным. — Падавана. Обученного.

— Да, — в синих глазах мелькнула темная гордыня. — С одного удара. В горло.

— Как?

Люк взял сейбер и вытянул руку в сторону. Лицо стало серьезным и сосредоточенным. Мальчик нажал на кнопку, активируя меч, после чего погасил и повернулся к отцу.

— Вот так. Он спал, мне повезло.

— И он тебя подпустил на длину меча?

— Да. Благодаря вот этой штуке.

Люк достал артефакт и положил его на стол. Вейдер осторожно взял металлический шар и принялся рассматривать, вглядываясь в руны, которыми была испещрена его поверхность, и не веря своим глазам. Невероятно, но сейчас в его руке находился артефакт, блокирующий Силу, причем полностью — находящийся в пределах зоны его действия разумный не мог пользоваться Силой, но и на него не могли воздействовать. Полная блокировка.

— Эта штука была на Мейнарде, когда он меня похитил, — задумчиво принялся рассказывать Люк. — Я это помню. Когда очнулся, уже на корабле, он работал, поэтому я не смог тебя позвать. А так хотелось… — тоскливо выдохнул мальчик, но тут же улыбнулся. — Мейнард его носил постоянно, потом он куда-то улетел, но перед этим по настоянию Акаади снял… И именно поэтому мне удалось его достать, а затем и выбраться с базы, где мы жили, на поверхность. Первый раз видел столько зелени… — ребенок задумчиво покрутил головой, вспоминая пережитое потрясение: буйство зелени, неимоверно яркие краски, все такое странное… И влажный воздух.

Вейдер прикрыл глаза, считывая образы, непроизвольно транслируемые вспомнившим побег сыном. Огромные помещения, вырубленные в скале; мелькнувшее лицо покрытого татуировками мужчины, бросившегося вперед; шок и потрясение при виде резко отличающегося от привычного Татуина пейзажа; постоянное напряжение; все такое огромное, а он такой маленький… И полупрозрачная фигура, идущая рядом.

— Кто такой Акаади?

Люк улыбнулся и, раздвинув стенки сумки, извлек небольшую пирамидку, в которой Вейдер с диким изумлением опознал ситхский голокрон.

— Знакомься, отец. Это — Акаади, один из ситхов, подчинявшихся Ревану. Мой учитель. Мы заключили сделку — он помогает мне добраться до тебя целым и невредимым, а я признаю его моим первым учителем.

Вейдер замер, сверля голокрон взглядом, переваривая неожиданное заявление сына. Наконец, мозг вычленил главное, сложив ранее разрозненные факты.

— Это по его указанию тебя похитил Мейнард? — прошипел Вейдер, стискивая кулаки и слегка подаваясь вперед. Люк расплылся в широченной, счастливой до ужаса пакостной улыбке.

— Ага! Он сам мне это сказал! Еще в первый день!

— Да ну?! — бешенство растеклось по помещению, словно прорвавшая дамбу река, заставив Люка вздрогнуть, отступить на шаг и прикрыть глаза, впитывая бушующую энергию. Резко подавшийся к столу в диком порыве раздавить голокрон Вейдер бросил взгляд на сына и задумчиво прищурился: ребенок вытянулся в струнку, прикрыв глаза и тяжело дыша, руки, сжатые в кулачки, дрожали.

— Супер… — выдохнул Люк, распахнув шальные глаза и едва удерживая себя от движения. Он чувствовал себя батарейкой, которую неожиданно резко зарядили, и теперь тело просто переполняла энергия, и в то же время хотелось просто упасть и ничего не делать, наслаждаясь покоем.

— Гхм! — озадаченно хмыкнул мужчина, изумленно изучая демонстрирующего крайне необычную реакцию отпрыска. Мальчик счастливо улыбался и слегка покачивался, часто моргая и явно пытаясь прийти в себя. — Интересно…

— А? — повернулся к нему Люк. Вейдер выдохнул, сверля взглядом металлическую пирамидку, в голове роились мысли. Голокрон… И не просто голокрон, а голокрон с обитателем! Это редкость… Тем более, ситх времен Ревана. И Люк сумел заключить выгодную сделку? Крайне интересно! Конечно, Призрака надо наказать, это даже не обсуждается, но терять источник знаний… Если Мастер узнает, что Вейдер повредил такую ценность в приступе банальной ярости — он его наизнанку вывернет и скажет, что так и было, а такое развитие событий допускать нежелательно.

С другой стороны, можно ведь наказать так, чтобы для них была польза, а Мастер наверняка знает способ, да и Люк заявил, что этот самый Акаади ему помог…

Вздохнув, ситх сжал кулаки, но все же успокоился и оценивающе посмотрел на стоящую на столе ценность.

— Мастеру отдам, — от низкого голоса, заполнившего кабинет, у Люка по спине промчались мурашки, — на опыты, — злорадно оскалился под маской Вейдер, предвкушая дивное зрелище.

— Круто… — довольно выдохнул счастливый Люк, — а кто такой Мастер? Император?

— Да, — неторопливо кивнул ситх, понимая, что с каждой минутой общения у него появляется все больше и больше вопросов. — Именно он. Ладно! — мужчина встряхнулся, сверля подозрительным взглядом сумку. — Там еще что-то есть?

— Только клык крайт-дракона, — успокоил его мальчик, доставая что-то, завернутое в тряпочку, — и жемчужина. Пришлось повозиться, чтобы достать!

Вейдер побарабанил пальцами по столешнице, изучая лежащие перед ним предметы — доказательства невероятной удачливости его сына, как сказали бы неодаренные. А вот одаренные высказались бы по другому: не удача, а влияние Силы конкретной личности на проявленную реальность.

— Я и не думал, что Сила так мне поможет…

— То есть?

— Я тогда как раз полностью себя вспомнил, — задумчиво принялся рассказывать Люк, устроившись в кресле и чинно сложив ручки на коленках, — да, как раз, и я вспомнил, что владею Силой… Вот только не мог понять, как же ею пользоваться. Ну не у дяди же спрашивать? И тогда я попросил Силу, чтобы мне помогли…

Мальчик задумчиво почесал нос, уставясь на трофеи, а у Вейдера глаза на лоб полезли от таких откровений.

— Вот, и на следующий день на нас с дядей напал крайт-дракон, и я его убил. Страшно было, жуть! — передернулся ребенок, а ситха вновь захлестнуло смутными образами: разлетающийся бархан, огромная оскаленная пасть с частоколом зубов, дикий ужас, заставивший тело бросить меч, убивший огромную рептилию, облегчение…

— Да, а потом я сошел с ума, — добавил Люк, глядя куда-то в пространство. Вейдер молча смотрел на сына, потеряв дар речи. Рассказ Люка запутал все еще больше. Что значит: вспомнил, что владеет Силой? Откуда такие знания у ребенка? Почему он так связно разговаривает? Ситх не был знатоком детей, но и ему было предельно ясно, что мальчик ведет себя не как пятилетний ребенок! Почему? Что с ним произошло? И эти странные реакции, непонятное отношение, множащиеся на глазах загадки…

Встряхнувшись, ситх решительно сменил тему разговора на более безопасную.

— Люк. Ты, наверное, голоден?

— Ага! — с готовностью кивнул невозможный ребенок, смотря на отца обожающим взглядом. Вейдер дернул рукой и принял решение: свалить проблему на того, кто понимает в подобных вещах гораздо больше него. Пусть Мастер разбирается…

— Тогда идем, — мужчина встал, хмыкнув при виде энтузиазма сына. — Закажем тебе завтрак, да и вопрос с одеждой решить надо…

— А конфеты будут? — прищурился ребенок, нетерпеливо приплясывая на месте.

— Будут. И не только они.

— А печеньки?

Вейдер не выдержал и хмыкнул.

— Будут. Сколько захочешь.

— Это хорошо… — покивал каким-то своим мыслям малыш. — На Темной стороне всегда есть печеньки! Да-да!

Вейдер недоуменно дернул бровью и слегка наклонил голову к плечу, осмысливая неожиданное заявление.

— Гм! Если на Темной печеньки, — принялся рассуждать ситх, — то что на Светлой?

— Понятия не имею! — пожал плечами Люк. — Я в этом еще не разобрался! Но если как следует подумать… что-то же должно быть!

— Действительно! — согласился Вейдер, чувствуя, что у него начинает пухнуть голова от всего происходящего и с неожиданно накатившей тоской вспоминая умные речи своего Мастера. Где он, когда так нужен своему ученику? Почему его нет в прямой досягаемости в этот трудный период жизни?

Завтрак был выше всяких похвал, Люк смолотил его в момент, снова поразив отца наличием манер и умением обращаться не только с вилкой, но и со столовым ножом, а также заткнутой за ворот салфеткой. Десерт привел ребенка в совершенно благодушное состояние, так что появление дроида-портного с образцами тканей и кожи заставило его только с интересом покоситься на выводимые прямо на экран, расположенный на корпусе, модели.

Естественно, на военном корабле шили только военную форму, и то были запасы, да и у служащих были дополнительные комплекты, так что выбор предлагался не слишком богатый; поэтому Люк, обозрев небольшой ассортимент, выбрал брюки, напоминающие классические, которые, как смутно помнилось, он когда-то носил, рубашку с воротником-стоечкой (других моделей вообще не было) и удобные ботинки, напоминающие берцы; кроме того, решили проблему с бельем.

На пару дней полета этого было достаточно, а потом его гардеробом займутся специалисты, в этом Люк был совершенно уверен. Сын Темного Лорда — это вам не нищий замарашка, у него есть статус; а самое главное — у его отца есть статус, который надо всячески поддерживать; тем более, на Корусканте есть Император, а он не преминет взять это, как и много другое, под свой контроль.

* * *

Вейдер, развалившись в огромном кресле, задумчиво смотрел на сына, ожидающего обновки. Светловолосый малыш в его падаванской рубахе был похож на призрака, особенно сейчас, когда наворачивал круги вокруг Энсина. Неугомонному сорванцу вздумалось начать дрессировку несчастного дроида, чему его создатель решил не препятствовать.

Его нервы целее будут.

Краткая попытка общения с ребенком вызвала к жизни целую вереницу проблем и связанных с ними вопросов, стянутых в тугой узел, а рубить эту конструкцию, как привык Вейдер, было решительно нельзя, хоть и жутко хотелось. Личность сына совершенно не вписывалась в привычные ситху модели поведения, вызывая целую смесь чувств: гордость за то, что его отпрыск такой необычный; опасения, что они не найдут общего языка; недовольство независимым характером мальчика и одновременно восхищение его неописуемым нахальством.

Наблюдение за сыном принесло ситху массу впечатлений.

Несчастный дроид за десять минут научился маршировать, отдавать честь, вытягиваясь по всем правилам, кланяться, а сейчас сосредоточенно перебирал конечностями в попытках изобразить танец, хотя такие возможности его конструкцией изначально совершенно не предусматривались.

Мучения подопытного прервало появление портного с готовой одеждой, в которую ребенок восхищенно вцепился и умчался в спальню — одеваться. Полученный результат ситху неожиданно понравился — в черной одежде малыш выглядел просто неописуемо, напоминая маленькую копию его самого.

— Замечательно, — констатировал Вейдер, вставая. — Теперь тебя не стыдно и в люди вывести.

— Ага! — восхищенно отозвался Люк, пялясь в принесенное дроидом небольшое зеркало. — А ты покажешь мне корабль?

— Интересно? — одобрение отца скользнуло по сознанию. Мальчик укоризненно посмотрел на мужчину.

— Папа! Это же… Звездный Разрушитель! — с придыханием проговорил он. — Как это может быть не интересно?!

— Ну, — Вейдер хмыкнул, вспоминая Императора. Тот технику уважал, но горячего интереса к ней не испытывал. — Бывают такие личности…

— Дикие люди! — осуждающе покачал головой ребенок, вынося безапелляционный вердикт.

* * *

Впервые за все время нахождения главкома на корабле подчиненные с нетерпением ждали появления грозного начальства. За прошедшую ночь волна слухов раз пять облетела разрушитель, обрастая все новыми предположениями и догадками.

Команда впала в непроходящий шок от осознания того факта, что огромная безликая фигура в броне и маске, непонятно какой расы и внешности (хорошо хоть с полом все было понятно), хоть немного близка к обычным смертным, населяющим галактику.

Одним своим появлением маленький ребенок перевернул весь привычный уклад, заставив военных смотреть на своего лидера не как на какого-то боевого дроида со скверным характером, а как на вполне живое существо с наличием понятных желаний и потребностей.

Ждущие, как обычно, на мостике офицеры и заметно нервничающий Корд переглянулись, заслышав тяжелые шаги. Вопреки обыкновению, Лорд не торопился, идя спокойным размеренным шагом; когда он появился на мостике, стала понятна и причина такой непривычной медлительности — в левую руку ситха крепко вцепился идущий рядом маленький мальчик, обводящий все, попадающееся на глаза, восхищенным взором.

Причина пересудов чинно семенила рядом со своим грозным родителем, совершенно его не боясь (это было заметно сразу) и время от времени окидывая ситха влюбленным взглядом; волны обожания, расходящиеся от малыша, буквально чувствовались физически.

Сын Вейдера просто потряс находящихся на мостике людей своим внешним видом: слегка вьющиеся очень светлые, практически белые волосы, яркие голубые глаза, хорошенькая мордашка, сейчас расплывшаяся в невероятно довольной и счастливой улыбке. Просто ангелочек… Если не обращать внимания на черный цвет одежды, выглядящей практически как военная форма, гордую походку… и сейбер, свисающий с пояса.

* * *

Вейдер довольно усмехнулся под маской, слегка сжав одобрительно ладошку Люка. Перед выходом из покоев малыш, злобно хихикая, предложил шокировать общественность. На резонный вопрос отца: «Зачем тебе это?» — ребенок наставительно поднял палец и явно кого-то процитировал:

— У вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление!

— И? — ситх с интересом наклонил голову.

— Вот смотри, отец! — начал рассуждать мальчик. — Сейчас весь корабль обсуждает мое появление. Так?

Вейдер отпустил Силу, сканируя корабль, после чего кивнул. Любопытство, недоверие, изумление и неверие бурлили в эмофоне разрушителя, перебив даже вечную опаску и настороженность.

— Во-о-от… — протянул Люк. — Тем более, твой адъютант, скорее всего, тоже помог распространению слухов, так как я не верю, что офицеры могли упустить такой источник сведений.

— Наверняка, — кивнул ситх, заинтересованно слушающий рассуждения малыша, все больше и больше изумляясь. И это пятилетний ребенок? Да даже с учетом одаренности… Ничего, вот прилетят, а там к решению этой загадки подключится Мастер… — Он еще за это получит.

— Зачем? Ты ведь ему ничего прямо не запрещал?

— Гхм! — признал прокол мужчина.

— Вот! А значит, они знают о том, что я твой сын, что меня похитили, что ты меня искал и нашел… И… — Люк нахмурился, вспоминая подробности разговора, свидетелем которому стал адъютант. — А! Что я убил Мейнарда! Так что они наверняка думают, что я — весь в тебя! — бросил гордый взгляд на застывшего черной статуей отца ребенок.

— И?

— Поэтому наказывать адъютанта не надо, а мы пойдем шокировать общественность!

— Каким образом?

— Я с собой сейбер возьму!

— А нож? — хмыкнул развеселившийся ситх. Люк поднял руку и прижал рукав, демонстрируя наличие ножен.

— Я без него с четырех лет никуда не выхожу! Оружие всегда должно быть рядом!

— Ну-ну… — от отца до Люка донеслось одобрение. — А сейбер чей возьмешь?

— Твой. Он приятный… А потом я свой сделаю! Жемчужина у меня уже есть… — размечтался ребенок, спеша в кабинет отца за мечом.

* * *

Сейбер в руках малыша выглядел настоящим посохом. Люк прицепил его на пояс, радуясь возможности пощеголять оружием, пусть и не его личным, но кто об этом знает? Свой собственный меч он сделает, Акаади ему обещал, да и отец с Императором явно отлынивать не будут, так что следовало как можно тщательнее обдумать дизайн и вообще решить, какой именно сейбер это будет.

Обычный, на одну руку? На две? Длинный меч? Посох? Может, вообще два сделать? Варианты были, и подумать было над чем, гадский Акаади распалил воображение краткой лекцией, а он теперь мучается.

А пока Люк шел рядом с отцом, степенно шагающим по направлению к мостику, и восхищался разрушителем. Корабль действительно повергал в шок. Вейдер с удовольствием делился техническими подробностями, заставляя мозг Люка зависать от осознания того факта, насколько далеко ушла эта вселенная по пути технического прогресса от его практически забытой прошлой родины.

И дело было даже не в том, что здесь летали в космосе так же просто, как там — в атмосфере, нет. Дело было в наличии материалов, позволяющих это делать. Мало знать, как построить корабль, который может перейти на субсветовую, или как оно там называется, скорость (еще что-то смутно помнилось про махи, так, вроде, называлась единица измерения скорости) — надо иметь материал, который позволит это сделать.

И здесь такие материалы были. Дюрасталь, пластит, металлопласт, сотни и тысячи наименований, имеющие потрясающие свойства и дающие огромные возможности. Верфи, позволяющие строить в космосе многокилометровые громадины, с легкостью скользящие в пространстве. Инженеры, знающие как, что и где.

Руки зудели от желания все потрогать, разобрать, всласть поковыряться во внутренностях. Вейдер одобрительно улыбался, ловя желания сына, и рассказывал все новые и новые подробности, одновременно хмыкая от обуревавших команду корабля при виде такой картины чувств. Шок и трепет… По-другому и не скажешь.

* * *

Кеноби смотрел на играющую в саду девочку мрачным взглядом. Лея, маленький, но ярко сверкающий огонек, слепящий глаза непримиримым, яростным Светом, отрицающим Тьму, она… потухла. По другому описать это было нельзя. Свет еще оставался, но он был мутным, слабым… И совершенно не реагирующим на эмоциональное и физическое состояние своего носителя.

Если раньше малышка была неинициированной одаренной примерно среднего уровня, то сейчас… В ее сторону и не посмотрят даже самые отчаявшиеся. Джедай отчетливо видел и ощущал, что маленькая принцесса совершенно не использует свои возможности, словно в ее разуме стоит блок, а одаренность и Сила стали табу, которые нельзя нарушать.

Иначе — смерть.

Стоящая рядом Шаак Ти молча прикрыла глаза, ее губы зашевелились. Бросивший косой взгляд Кеноби с легкостью прочитал слова Кодекса, которые тогрута повторяла снова и снова:

«Нет эмоций. Есть покой. Нет эмоций. Есть покой. Нет эмоций. Есть покой…»

— Что вы сделали? — прошептал магистр, стискивая кулаки в широких рукавах. — Что?

— Она стала использовать… Она проявила способности, — агрессивно начал Бейл, скрещивая руки на груди. — А мы не хотели, чтобы нам нанесли визит инквизиторы. Мы решили проблему. Мы обратились к специалисту… Нам предоставили лекарства…

— Решили? — на губах Кеноби появилась крайне неприятная усмешка. Опытный дипломат решил отбросить экивоки и высказаться напрямую: — Вы сами, своими руками, устранили шанс свергнуть Императора. Вы ведь об этом мечтаете, планируя попытки восстания на своих встречах с бывшими членами Сената? А?

Бейл побледнел, Кеноби повернулся, в упор взглянул вице-королю в глаза.

— Бейл… О чем вы думали? Неужели вы думали, что дочь Энакина Скайуокера и Падме Наберрие вам отдали просто так? Чтобы вы решали, быть ей одаренной или нет? Если вы думали именно так, то я совершенно потрясен вашими умственными способностями. Вынужден вас разочаровать, Бейл, но девочка была в полной безопасности, никто бы не отследил и не нашел ее минимум до девятнадцати лет. Вы понимаете? Здесь она была в полной безопасности, и никакие инквизиторы ей не грозили…

Бейл попытался что-то сказать, но Кеноби просто отмахнулся от его попыток оправдаться.

— До меня дошли слухи, что вы решили организовать… Сопротивление… Так, кажется, вы решили назвать это? У вас были все шансы, но только при условии, что Лея, вот эта кроха, которую вы… изувечили… останется одаренной. Понимаете? Только в этом случае, — жестко добавил джедай, сверля мужчину потемневшими глазами. — Только в этом случае вам бы сопутствовали удача и успех, ведь Лея притянула бы к вам внимание и милости Силы. Но теперь… — Оби-Ван бросил печальный взгляд на ребенка, — вы можете об этом забыть. Не будет успеха, невнимания Императора к вам, обошедших вас стороной бед. Вы сами, своими собственными руками, расчистили путь ситху невообразимой мощи. Вы сами убрали закрывающий вас от его взора щит. Сами. Своими. Собственными. Руками.

Покачивающая головой тогрута добила королевскую чету окончательно, дополнив спокойную речь Кеноби.

— К вашему сведению, Бейл, лекарств, воздействующих на мидихлорианы, не существует. Одаренного можно отсечь от Силы — но и только. То, что сделали вы — медикаментозная и при помощи психологической обработки постановка блоков в сознании девочки. Скорее всего, препараты повлияли на мозг, и не важно, что вам сказал ваш… доктор, — выплюнула Шаак, тут же погасив вспышку негодования. — Да-да, они могут только гадать. Так что вы искалечили это дитя. Ее, конечно, можно было бы попытаться… вылечить, но шанс обречь ее на гибель слишком велик, — холодный голос отрезвил встрепенувшихся было Органа. — А это неприемлемо.

— Так что поздравляю, Бейл. Император скажет вам огромное спасибо.

Молча слушавший отповедь Бейл нахмурился, ноздри красиво очерченного носа затрепетали.

— Искалечил? — прошипел мужчина, тоже отбрасывая условности. — Искалечил? А почему вы не сказали, что она — одаренная? Почему? И почему вы не сказали, как решить эти проблемы? Где вы были, когда нам понадобилась ваша помощь?

— Вас не было рядом, а мы решали проблемы так, как могли, — жестко отрезала Бреха. — И хорошо, что она не сможет вернуть свои способности. Это значит, что Императору она будет неинтересна. Так же, как и вам.

— Поэтому мне непонятны ваши претензии, магистр Кеноби, — холодно произнес Бейл. — Вы отдали нам младенца, сироту, чтобы мы воспитали ее, как родную дочь. Почему вы не отвезли ее в дом ее матери, на Набу? А? Для всех Лея — наша родная дочь. И никто этого не оспорит.

Молча слушающая перепалку Шаак Ти вздохнула, прикрывая глаза. Перед внутренним взором замелькали вспышки видений, рассыпающихся на куски — отмирающие линии будущего, которому теперь свершиться не суждено… Девушка в белом платье, гневно говорящая что-то в маску Вейдера. Огромная станция, расцветающая огненным цветком. Тело Вейдера на костре… Искры горящего пламени взметнулись, сжигая не наступившее завтра.

И только лицо Люка, то ребенка, то взрослого, проступало из тьмы.

Неожиданно дошедшая издалека волна Силы заставила джедаев встрепенуться. Переглянувшись, магистры подобрались.

— Бейл, — ровно начал Кеноби. — Думайте, что хотите, но это было ошибкой. Очень большой ошибкой. Я не вижу в точности, к чему все это приведет, но результат будет…

— Тьма закрывает будущее, — прошептала тогрута.

— Мы вынуждены уйти.

— Что ты видела? — Кеноби включал приборы, почти не глядя нажимая на кнопки и рычаги.

— Люк, — помолчав, ответила Ти. — Только он.

— Значит, у нас нет других вариантов?

— Нет. Надо посоветоваться с Йодой.

Маленький корабль взмыл над планетой и растворился в гипере.

* * *

Йода замер, сидя в позе для медитации. Сила великого магистра взвихрилась, когда он мысленно разгонял туман неопределенности, приоткрывая завесу грядущего.

Тьма сдернула покрывало, показывая жуткие, ясно видимые, четкие картины ближайшего будущего, самые вероятные варианты. Люк на руках Вейдера, идущего по роскошному дворцу. Палпатин, отечески улыбающийся малышу с трона. Ребенок, гордо шествующий в окружении Алой гвардии. Повзрослевший Люк, одетый в ситхские одежды, на мостике разрушителя, со светящимися золотом Тьмы глазами…

И, одновременно, сражающийся с бронированным гигантом, рыдающий над телом умирающего ситха, стоящий возле погребального костра, печально улыбающийся синими глазами… Но последние варианты распадались на части, уносимые течением потоков Силы.

Всегда — Люк. Только он и никто другой. Не было вариантов, где Вейдеру противостояла Лея. Не было. Она находилась рядом с братом или ее не было вовсе, это ничего не меняло. Важен был только он.

Великий магистр погибшего Ордена вздохнул, вставая и опираясь на клюку, наблюдая за постепенно встающим солнцем. Он уже предчувствовал скорую, не более, чем через двадцать лет ожидания, смерть. Уход его не страшил, страшило, что он не сможет поднять Орден из руин. В его видениях это сделал Люк. Но это было раньше… Впрочем, возможно, еще есть шанс?

* * *

Палпатин наблюдал с трона за снующими по залу придворными, одновременно обдумывая то, что ему приоткрыла медитация. Ситх был урожденным Набу, мирная, на первый взгляд, планета… Славящаяся своими интриганами высочайшего класса, тренируемыми практически с пеленок.

Мужчина хмыкнул, вспоминая свое детство. Общественные работы на благо планеты, интриги и многоходовые комбинации… Все это было у него в крови, Плэгас только окончательно довел его таланты до ума, подняв на недосягаемую высоту.

Медитация позволила вспомнить некоторые вещи, над которыми ситх посмеялся, а ведь когда-то они были крайне важны для него! Впрочем, чего еще ждать от ребенка… Заодно он вспомнил и обрывок разговора, случайно услышанного в далеком прошлом. Дальний родич его отца решал, как назвать сына, перебирая имена и обсуждая их с гостями. Шив не прислушивался, но один момент он запомнил, и как теперь выяснилось, не зря…

Ситх прикрыл глаза, вспоминая…

— Может, Чакрам? — устало предложил кто-то.

— Нет, эти имена — прерогатива Наберрие.

— Хм… Тогда… Он блондин, давайте назовем его по масти! А? Например, Люк! Красивое и очень редкое имя!

— Нет!

— Но… Почему? Нормальное имя, означает «светлый», вроде…

— Мы не имеем на это имя прав. Только особы королевской крови. И то никто не осмеливается, особенно полной формой… — отрезал мужчина, прожигая глазами незадачливого родственника.

— Почему?

— Слишком сильное имя. Я не хочу, чтобы мой ребенок подпал под влияние его покровителя, — решительно закрыл тему мужчина…

— Значит, только особы королевской крови… Интересно, — прошептал Император, — что не так с именем? И почему мне ничего такого не рассказывали?

* * *

Осмотр мостика привел Люка в экстаз. Он пожирал отца глазами, полными обожания и безграничной любви, цепко держа его за руку. Особую пикантность происходящему придали огромные глаза офицеров, находящихся на мостике, и бледный вид несчастного адъютанта.

Люк обвел всех сияющей улыбкой и застенчиво поздоровался, сверкая синими глазами. Офицеры отдали честь (вообще-то Вейдеру, но почему бы не потешить самолюбие и не представить, что и ему лично тоже?) и занялись повседневной текучкой, только Корд, сглотнув, приблизился к своему начальству.

— Люк, — пробасил ситх, наклонив голову, — мне надо заняться делами. Ты можешь погулять по кораблю или вернуться в покои, в любом случае я выделю тебе сопровождение. Что выбираешь?

— Естественно, корабль! — счастливо выдохнул мальчик.

— Хорошо. Не больше трех часов, потом вернешься в покои, обедать.

— Да, отец!

От дружно вытянувших уши офицеров резко дохнуло потрясением. Значит, правда! Это сын Вейдера!

Прекрасно считывающий их мысли ситх только ухмыльнулся под маской, после чего отдал по комлинку распоряжения. Люк осмотрел изображающих бурный энтузиазм людей, прищурился и потянул отца за руку, вставая на цыпочки, явно желая ему что-то сказать, от него хлынула странная смесь расчета и предвкушения чего-то грандиозного. Ситх, заинтересовавшись, опустился на колено, чтобы сыну было удобнее.

— Папа, — тихо прошептал Люк, обняв бронированную шею. — Они будут меня расспрашивать. Ты не против, если я расскажу им… правду?

С минуту мужчина внимательно рассматривал серьезное лицо мальчика, погрузившись в Силу. Ничего опасного он не чувствовал, а учитывая все творящееся… Люк слегка нахмурился, и ситха опять кольнуло странной похожестью сына на Мастера. Что-то неуловимое, странное…

— Можно! — неожиданно даже для себя согласился ситх. Посмотрим, что этот маленький интриган выкинет. Команда и так в шоке, что же дальше будет?

— Спасибо, отец! — застенчиво улыбнулся малыш, на мгновение прижался к отцу и тотчас же отстранился, давая ему возможность встать. В потрясенной тишине чеканные шаги показались грохотом.

— Знакомься, сын. Это — коммандер Уилл. Он за тобой присмотрит, проводит и все покажет.

— Абсолютно все? — невинно осведомился мальчик, потрясенно рассматривая здоровенного мужика в белой броне, держащего в руках шлем и обвешанного оружием, как новогодняя елка — игрушками.

— Только то, о чем мы договорились, — тут же поправился Вейдер.

— Круто! — согласился Люк, подходя к коммандеру и задирая голову.

— Вау…

— Коммандер Уилл!

— Да, сэр?

— Покажите моему сыну орудийную палубу, отсеки пять и семь, ангар с истребителями и машинное отделение. Через три часа проводите в мои покои.

— Слушаюсь, сэр!

Вейдер проводил взглядом подпрыгивающего от нетерпения сына и повернул голову к Корду. Адъютант вздохнул, слегка побледнев и проклиная свою внезапно прорезавшуюся болтливость.

— Лейтенант!

— Да, милорд!

— Слишком длинный язык сокращает жизнь… — процедил ситх, любуясь стремительно бледнеющим лицом парня.

— Больше не повторится, милорд!

* * *

Люк прекрасно понимал, что за три часа осмотреть все, что ему разрешили — нереально. Учитывая размеры корабля и объектов осмотра, а также тот факт, что это не музей, и все, что он видит, можно пощупать, а кроме того, лететь им еще почти три дня, следовало для начала сосредоточиться на чем-то одном. Например, на ангаре с летательными аппаратами тяжелее воздуха.

Однако осмотр достопримечательностей Люк начал не с ангара, а со своего сопровождающего. Если это был пресловутый клон, а судя по всему, так оно и было, следовало признать, что Джанго Фетт, послуживший прототипом, был мужиком во всех смыслах выдающимся.

Высоченный, навскидку — метр девяносто, соответствующих габаритов, в броне, коммандер Уилл был похож на шагающий танк на двух ногах, хотя двигался он на удивление плавно и даже где-то изящно, только при приближении к Вейдеру начиная по уставу чеканить шаг. Твердые, немного грубоватые черты лица, короткий ежик черных волос, темные глаза. Коммандер Уилл определенно производил впечатление.

Задрав голову, Люк окинул косящегося на него с любопытством мужчину уважительным взглядом, после чего протянул руку:

— Давайте знакомиться! Люцифер, сын Дарта Вейдера.

— Коммандер Уилл, — клон слегка наклонился и осторожно сжал своей лапищей маленькую ладошку. Люк широко улыбнулся.

— На этом предлагаю политес отбросить и пойти смотреть ангар с истребителями. Жуть как хочу на них посмотреть! И пощупать! И вообще!

— Нравится летать? — улыбнулся Уилл. Люк мечтательно закатил глаза.

— Не то слово! Просто обожаю! А вы?

— Тоже.

— Это хорошо… — одобрительно покивал мальчик, наблюдая за надписями, высвечивающимися на табло. Двери лифта раздвинулись, и Люк потрясенно распахнул глаза.

— Ого…

Огромный ангар, предназначенный для истребителей и перехватчиков, кипел жизнью. Стоящие рядами истребители и перехватчики, дроиды и техники, столы и шкафы с инструментами, толпы пилотов и обслуживающего персонала — это техническое царство потрясало взгляд, поразив Люка своим видом в самое сердце.

Он счастливо вздохнул и двинулся вперед.

* * *

— Значит, это действительно правда…

— Ага! Я и сам не поверил, а вот поди ж ты! Не соврали! Для разнообразия…

— С ума сойти! А шустрый малыш!

— Даже слишком. Видел хреновину у него на поясе?

— Ну?

— Меч, как у… Ну ты понял. И говорят, он им уже пользоваться умеет.

— Кхе! В смысле?

— В том самом.

— Обалдеть!

— Не то слово!

Люк отрывался вовсю, пролезая в каждую щель и всюду засовывая любопытный нос, щупая и едва не пробуя на зуб все, что попадалось на глаза. Уилл исправно информировал его, на что или куда он залез и для чего это предназначено, мальчик кивал и осыпал его градом вопросов, одновременно прислушиваясь к разговорам кучкующихся поблизости техников.

Судя по всему, сплетни расползлись повсюду, и теперь Люк грелся в лучах честно заслуженной славы. Техники и пилоты шушукались, но подходить близко не решались — грозный вид Уилла отпугивал наглецов, однако, это вскоре должно было измениться, Скайуокер уже заметил мелькнувших пару раз офицеров. Впрочем, страждущим придется подождать — коммандер уже сообщил, что отведенное время подходит к концу. Значит, завтра. Сегодня он хотел бы кое-что прояснить.

* * *

— Ну, как? Понравилось? — Вейдер с интересом осмотрел довольного сына, развалившегося в большом кресле.

— Очень…

— Где был?

— В ангаре… — всплеснул руками малыш, пытаясь выразить обуревавший его восторг. — Это было круто. А ты покажешь мне свой истребитель?

— Позже. Сейчас — обед, потом отдыхай. Завтра еще куда-нибудь сходишь.

— Обязательно, — Люк сел, серьезно глядя на отца. — Ты покушаешь со мной?

Рука Вейдера дернулась, в Силе скользнула боль.

— Нет. Я…

— Ты боишься испугать меня? — мальчик встал и, подойдя к нему, взял ситха за руку. — Можешь не волноваться. Я видел.

— Видел? — переспросил Вейдер, окутывая сына своей Силой.

— Да. Я видел, как ты горел в лаве.

Люк замолчал, внимательно глядя на отца, застывшего в кресле, пытающегося унять взвихрившуюся от воспоминаний Силу.

— Хочу видеть твое лицо.

Вейдер молчал, не шевелясь, только Сила бурлила, закручиваясь водоворотом. Люк держал отца за руку, ожидая его решения. Минуты текли одна за другой, неожиданно ситх резко встал и поманил Люка за собой. Двери медитационной камеры закрылись, заработал климат-контроль. Руки поднялись, отсоединяя шлем, а затем и маску.

Белая, с каким-то серым оттенком, кожа. На скуле и на голове рубцы, бугристые, с темными пятнышками. Темные круги под глазами — мутного голубого, с желтизной, цвета, с серыми белками. Сухие бледные губы.

— Я тебя вылечу. Вот только вспомню как. Темное исцеление. И Акаади рассказывал, что это возможно…

Вейдер молча подхватил Люка, сажая его к себе на колени и крепко прижимая к груди. Сила окутывала их обоих мягким облаком Тьмы. Руки ситха дрожали.

=== Глава 10. Не поминай имя моё всуе… ===

Нервы военных не выдержали на третьи сутки полета, когда любопытство достигло максимума. Подстегиваемые чувством уходящего времени, офицеры дождались, пока Люк пошел на очередную экскурсию, после чего осуществили целую операцию.

Люк бродил по орудийной палубе, потрясенно разглядывая гигантские лазеры, иногда цепляя краем глаза появление очередного военного, рядом неторопливо шагал Уилл, объясняя непонятные моменты, то есть практически все, кроме названий. Офицеры потихоньку просачивались на палубу, маскируясь среди огромных механизмов и очень достоверно изображая кипучую деятельность.

Интересно, надолго их хватит?

Хватило ненадолго. Люк повернулся и вопросительно уставился на подошедшего к нему среднего роста мужчину с прекрасной выправкой, насколько он смог понять — капитана.

— Здравствуйте, юноша. Вас интересует данное орудие?

— Да. Очень интересно! — Скайуокер широко улыбнулся, сверкая голубыми глазами. — Что это?

— О! Это…

Люк понятливо кивал, делая умные глаза и время от времени восхищенно вздыхая. Капитан заливался соловьем, рассказывая все новые и новые технические подробности увлеченно слушающему ребенку, сзади топал флегматичный Уилл, лениво поглядывая по сторонам в поисках опасности. Конечно, здесь о таком и речи не было, но все же… Врагов у Вейдера много, так что смотреть в оба просто необходимо, тем более, это не Лорд, который порвет нападающих на куски, а маленький ребенок. Да и просто случайностей никто не отменял.

— Вы так интересно рассказываете… — уважительно посмотрел на офицера Люк. Мужчина тут же понял намек.

— Капитан Фиермус Пиетт.

— Люцифер.

— Вы любите военную технику, Люцифер?

— Да, — важно кивнул Люк, напрягая все свои способности и пытаясь ощутить эмоции офицера через Силу. Ну, надо же! Пиетт! И еще совсем не адмирал, а очень даже капитан. Как интересно… — Это у меня наследственное. От папы.

В глазах капитана разгорелся интерес, он вкрадчиво поинтересовался:

— А что еще вам досталось от… отца?

— Многое, — расплылся в довольной улыбке Люк. — Внешность. Сила. Характер.

— А от мамы что?

— От мамы… — вздохнул Люк, грустно потупив глазки. — От мамы у меня мозги. Она была очень умная.

— Была? — тут же сделал стойку Фиермус, кучкующиеся неподалеку офицеры навострили уши.

— Да, она умерла, сразу после моего рождения…

— Как? — удивление капитана было неподдельным, ведь умереть при родах… Это значит, рожать без присмотра, в совершенно диких условиях и без оказания медицинской помощи. — Где же…

— Не знаю, — шмыгнул носом Люк. — Маму похитили, и ее здоровье никого не волновало, так же как и жизнь. А меня забрали, как только она умерла.

В ангаре воцарилась тишина, все потрясенно осмысливали неожиданное откровение ребенка, даже Уилл смотрел с сочувствием.

— А… ваш отец? Он…

— Он не мог помочь. Он был крайне тяжело ранен, едва не умер, а когда смог поправиться и что-то разузнать, маму уже похоронили. Он думал, что и я тоже умер. Вот… Ему было очень плохо.

Офицеры поежились, переглядываясь. Да уж… Все они отлично помнили, каким на флот пришел Вейдер. Какое там «плохо»… Мрак и тотальный ужас.

— А…

— Меня снова похитили, — вздохнул Люк, — только я смог удрать и позвать отца. Он услышал, — гордо вскинул голову ребенок, — и нашел меня.

Офицеры обменялись понимающими взглядами. Теперь события последних месяцев стали, наконец, проясняться. Пиетт встрепенулся.

— А ваш похититель?

— Я его убил, — равнодушно пожал плечами Люк, вопросительно посмотрев на Уилла, тот бросил взгляд на хронометр и кивнул.

— Простите, я должен идти. Спасибо за прекрасную лекцию. Было очень интересно, — Люк наклонил голову и повернулся к клону. — Идем?

— Проклятье… — покачал головой Пиетт, глядя вслед уходящему ребенку. — Теперь понятно…

— М-да. Если б со мной такое произошло, то не знаю…

— От такого любой озвереет.

— Кошмар. Украсть беременную женщину…

* * *

— Как прошло утро?

— Изумительно! — Люк оценивающе посмотрел на сидящего в любимом кресле отца, после чего внаглую полез к нему на колени. Ситх хмыкнул, но препятствовать отпрыску не стал.

— Много гадостей сделал?

— Только одну, — шмыгнул носом малыш, привалившись к бронированной груди. — Но зато капитальную!

— Это как? — подозрительно прищурился мужчина, начиная сканировать Силой разрушитель. В эмофоне творилось что-то странное. Всеобщий шок, дикое изумление, гнев, сочувствие?! Понимание.

— Я тебе репутацию поправил. Немножко, — свел пальцы на сантиметр Люк. Ситх замер, осмысливая сказанное.

— Что ты сделал? — переспросил мужчина. Ребенок с готовностью ответил:

— Поправил тебе репутацию. Я им рассказал… правду.

— И чем мне это грозит? — мрачно осведомился Вейдер. Люк сел, гордо смотря в линзы маски.

— Теперь они будут уважать тебя еще больше. И это хорошо. Это ведь твой флот.

— Гхм!

Вейдер просканировал сына, ощущая только безмерную гордость малыша и удовлетворение от хорошо проделанной… работы? Великая Сила! Поскорее бы выйти из гипера, Мастер нужен просто позарез!

* * *

Просматривающий на датападе очередной отчет СИБ Палпатин поднял голову и слегка улыбнулся. Присутствие ученика стало четким и ясным, «Истец» вышел из гипера и сейчас находится рядом с Корускантом. Замечательно. Еще немного подождать — и он увидит чудо Силы.

Сын Дарта Вейдера.

Ситх потянулся по ученической связи к своему ученику и озадаченно нахмурился, прислушиваясь. Как интересно… Обычно являющийся сгустком ярости, тлеющей злобы и непреходящего бешенства, Вейдер фонил гордостью, изумлением, каким-то обреченным спокойствием и надеждой на скорую встречу с учителем.

Странный коктейль, особенно для ситха, тем более такого воинственного. Это так на нем общение с ребенком сказалось? Гордость и изумление еще можно понять, но откуда такой фатализм? И к чему он относится?

Крайне интересно!

Палпатин нетерпеливо поерзал в кресле, бросил взгляд на потолок, но все же продолжил читать отчет. Ученик никуда не денется, еще час — и он получит ответы на все свои вопросы, а вот работу за него никто не сделает.

* * *

Люк задумчиво сидел в кресле, ожидая выхода из гипера, который должен был состояться через пять минут. Вейдер ушел на мостик, руководить процессом, поэтому можно было поразмышлять в тишине и спокойствии.

Покосившись на дверь, за которой скрылся Энсин, Люк покачал головой, дернув уголком рта. Хорошо, что он помнит дословно речь Амидалы, обращенную к нему… и Лее. И хорошо, что у его отца есть личный протокольный дроид.

Теперь некоторые моменты прояснились, так же как и непонятка с его именем. Оказывается, те имена, что дала Падме своим детям, были только короткими формами, предназначенными специально для ушей не догадывающегося о наличии второго дна джедая. На самом деле что у него, что у его сестры имена были очень непростые.

Люцифер[9]. Полная форма была именно такой, как и на Земле. Древний набуар, переделанный грильт, язык планеты Гризмальт, переселенцы с которой стали колонизаторами покрытой водой планеты, звучащий для Люка практически как латынь… На которую также очень походит корускантель, древний язык планеты-мегаполиса.

Смысл имени также практически один в один соответствовал тому, что был известен Люку по воспоминаниям, но только на первый взгляд. Набуар был похож на иероглифы, читать можно двумя способами — как буквы (то есть как слышится) и буквально — и смыслы могут отличаться очень сильно. Так и здесь. Люци-ивф-ферр. Свет-в-себе-несущий… Это в одном прочтении, а вот в другом… Несущий-свет-карающий-и-милостивый.

Неплохо, правда? Энсин рассказал, что имя не просто редкое, а крайне редкое, только для королевской семьи, в последний раз употреблялось еще в те времена, когда монархия на Набу была не выборной, а наследственной. Больше подробностей не было, значит, придется лететь на Набу, навестить родню, обрадовав их своим появлением. Не страшно, если в обморок попадают, откачает, смысл произошедшего надо прояснить. По словам дроида, его имя связано с какими-то старыми легендами, имеющими хождение только в узком кругу, сам дроид узнал это случайно, закачав себе в память какой-то левый файл с исследованиями.

Лея. Здесь тоже был подвох. Простое значение — «Мечта». Очень красиво и мило, но это на первый взгляд. А вот правильно это имя звучало как «Лей-й-яхх» и буквально означало мечту-цель, для достижения которой не гнушаются никакими средствами. Мило? Мило… Недаром маленькая принцесса перла по жизни, как ИЗР, и с тем же результатом — шок и трепет для окружающих.

— Ничего, Бейл, недолго ты будешь радоваться жизни, это я тебе обещаю, — синие глаза приобрели нехорошую прозрачность, — почему ты ребенка не отдал кровным родственникам? А? Я понимаю, ты, вроде, Падме любил, но это не основание для незаконного удочерения. Так что… Никакого бизнеса, это личное.

К тому же Люк получил перевод того, что говорила Падме перед смертью, после чего тихо забился в уголок, пытаясь не выплеснуть в Силу свою боль и грусть. Получить такое послание от умершего человека… Конечно, он свою мать практически не помнит, но все равно было больно. Надо будет папу обрадовать, но только в присутствии Императора — старый ситх, если понадобится, Вейдера в бантовый рог скрутит и не вспотеет.

— Сын? — сочный бас отца вырвал Люка из размышлений. — Идем. Мы прибыли.

* * *

Корускант.

Самая невероятная планета, что есть в галактике. Планета-город, покрытая зданиями так, что не осталось ни одного, даже самого маленького, клочка земли. Тысячи и тысячи зданий, растущих вверх, пробивающих своими вершинами облака, достигающих неба.

Башни самых невероятных видов, с балконами, с террасами, на которых росли сады и жили животные и птицы, с платформами для тяжелых шаттлов, опутанные паутиной мостов.

Люк потрясенно смотрел в иллюминатор личного шаттла Вейдера, сопровождаемого восьмеркой СИДов, как вырастает трехкилометровая громада Императорского дворца. Огромнейшее здание, целый город, он был похож на смесь пирамиды и готического собора, окруженный гигантскими статуями, покрытый башнями и башенками, различными архитектурными изысками.

Но больше всего потрясало даже не это.

Еще на подлете к дворцу Люк ощутил что-то смутное, где-то там, на задворках сознания, что-то тревожащее. Странное ощущение, непонятное. Словно присутствие вдалеке родственника…

Шаттл сел, выдвинулся трап; Вейдер встал, расправил плащ и подал сыну руку, в которую Люк тут же вцепился. Встретивший ситха почетный караул сделал каменные лица, но мальчик отчетливо уловил в Силе расцветающее изумление. Дикое зрелище: высоченный воин в броне, ведущий за руку маленького ребенка.

— Лорд Вейдер, — офицер склонил голову, — Император ждет вас.

— Хорошо, — пророкотал ситх и неожиданно подхватил сына на руки, улыбнувшись от волны удовольствия и счастья, пошедшей от малыша. — Так будет быстрее.

Переходы и коридоры, предназначенные не для кого попало — и уже через десять минут Вейдер, практически никем не замеченный, подошел к украшенным изумительными узорами дверям, которые охраняла четверка Алых гвардейцев. Вейдер поставил Люка на пол, двери плавно распахнулись, отец и сын вошли в огромный кабинет, освещенный солнечными лучами, вливающимися через большие панорамные окна. Люк посмотрел вперед и выпал из реальности.

* * *

Еще когда они шли по дворцу, Скайуокер почувствовал, что здание словно пронизывает странный сквозняк, прощупывающий людей, помещения, технику. Полупрозрачная темная дымка, странное марево, окутывающее всю громаду дворца. Сила Дарта Сидиуса, Темного Лорда ситхов, известного в миру как Император Шив Палпатин.

Это было что-то невероятное… Если Сила отца для Люка выглядела как море, то Палпатина можно было сравнить только с океаном. Перед ним сидел истинный Лорд Тьмы.

* * *

Вейдер осторожно взял за руку потрясенно смотрящего сына и, приблизившись к Императору, опустился на колено.

— Ваше величество…

— Встань, ученик.

Палпатин с интересом посмотрел на замершего ребенка, рассматривающего его с видом крайнего восхищения и изумления. Что самое интересное, смотрел он куда-то над головой Императора, время от времени поворачивая голову из стороны в сторону. От мальчика во все стороны разошлись жгуты темной Силы, осторожно шевелящиеся, словно щупальца морского спрута.

— О-о-ох-х-х…

— Что ты видишь, дитя?

— Это… Это так… — Люк всплеснул руками, пытаясь выразить свои ощущения и смутные видения. — Как корона! И плащ… Во все стороны…

Император довольно прищурился, одобрительно глядя на ребенка, находящегося под влиянием его Силы в легком трансе. Сидиус слегка свернул ее, словно подбирая полы широкого одеяния, и Люк очнулся, нервно переступив с ноги на ногу и покраснев. Ситх тихо рассмеялся.

— Здравствуй, дитя.

— Здравствуйте, Ваше величество, — застенчиво ответил Люк, подняв глаза. Неожиданно он нахмурился, уставившись на сидящего в удобном, роскошном кресле Императора странным, каким-то неверящим взглядом. Он покосился на стоящего рядом отца, снова посмотрел на Сидиуса, опять на отца… На лице ребенка застыло странное выражение, растерянное и недоуменное.

Его Сила взметнулась, одни жгуты Тьмы обвили вопросительно наклонившего голову Вейдера, остальные замерли, после чего робко коснулись руки сидящего ситха и сразу отдернулись. Люк резко повернул голову к Вейдеру, впившись в него взглядом, потом так же резко повернулся к Палпатину, он смотрел сосредоточенно и напряженно, словно сравнивая мужчин.

— Что случилось, сын? — пророкотал Вейдер. Сидиус заинтересованно поднял бровь.

— Дитя?

Люк осторожно сделал шаг, нервно сжав кулачки. В голове крутилась только одна мысль, поймав которую, Сидиус изумленно замер.

— Дедушка?

* * *

Дворец был наполнен Тьмой, средоточие которой сидело в роскошном кресле с покрытыми искусной резьбой ножками и подлокотниками, мягко и доброжелательно улыбаясь. Император оказался необычайно импозантным и харизматичным мужчиной. Короткие седые волосы, зачесанные назад, теплые голубые глаза с золотыми искрами, кружащимися в радужке, словно хоровод снежинок, ухоженные, холеные руки и лицо практически без морщин. Возраст навскидку даже не определишь: если не приглядываться, то лет пятьдесят, не более, а если отвлечься от седины волос, то можно дать и сорок. Роскошный наряд, какое-то то ли платье, то ли мантия, нечто длинное, широкое и с поясом, причем многослойное — из-под верхнего, черного, расшитого золотом, выглядывал алый. Пальцы унизаны перстнями из черного металла с крупными алыми и желтыми камнями.

Вот только это была лишь внешняя оболочка, скрывающая жуткую суть. Люк поймал взгляд вспыхнувших на мгновение расплавленным золотом глаз и просто поплыл, воспринимая окружающее через Силу.

Комната была наполнена Тьмой, окружающей человекоподобное существо, закутанное в нечто, похожее на плащ или мантию с глубоким капюшоном, в глубине которого сияли два миниатюрных солнца, полы наряда пронзали стены, растворяясь вдали, а складки капюшона плавно вздымались вверх шевелящейся короной, множеством хаотично двигающихся протуберанцев.

Это было настолько жутко и одновременно прекрасно, что зачарованный неимоверным зрелищем Люк даже не осознавал, что у него спрашивают. Неожиданно Тьма словно свернулась, давление на разум уменьшилось, и Люк моргнул, возвращаясь в реальность, чувствуя, как полыхают уши.

— Здравствуйте, Ваше величество…

Люк вздохнул, собираясь, и неожиданно замер. От сидящего мужчины исходило смутное чувство узнавания, сейчас, когда он свернул свою Силу, перегружающую все чувства Люка, мальчик отчетливо чувствовал, что есть в нем что-то родное. Но ощущалось это родное крайне странно. Вроде и кровный родственник, а вроде и нет. Непонятно. Но схожесть с отцом была… Вроде бы.

Он нахмурился, начиная машинально сравнивать, напрягая все свои возможности. Сила взметнулась множеством жгутов-щупалец, обвивая и сканируя Вейдера, а также робко дотронувшись до самого краешка Силы Императора. Кратковременная вспышка сходства/узнавания/подобия заставила напрячься в поисках подходящего обозначения для данной степени родства. Перед глазами побежали всполохи обрывков видений, разлетающихся на куски и сплетающихся в новый узор, где-то там, в глубине, тихо проскользнула тень мысли, что его догадки, основанные на скудной информации, оказались правдивы…

Где-то там, в груди, где трепетала нить, связывающая его с отцом, дергало и дрожало.

Люк осторожно сделал шаг, выразив все свое сомнение и, одновременно, надежду в одном коротком слове.

— Дедушка?

* * *

— Поясни, дитя… — мягкий голос Императора заставил вздрогнуть, собираясь. Мальчик вздохнул, ощущая направленное на него внимание мужчин. Оно и понятно. Такими словами не разбрасываются… Особенно в таком обществе.

— Я… — Люк замялся, пытаясь подобрать слова и правильно выразить свои ощущения. — Вы… Вы ощущаетесь родным. Вот.

— Родным? — пророкотал Вейдер, озадаченно глядя на подкинувшего очередной сюрприз сына. Мальчик кивнул.

— Да, родным. Как отец… — Люк нахмурился и вопросительно посмотрел на внимательно наблюдающего за ним Палпатина. — Можно?

Император с интересом кивнул. Люк выпустил Силу, дотрагиваясь одновременно до отца и до Палпатина. Вот. Вот оно, то самое ощущение. Смутное, но с каждым ударом сердца проявляющееся все сильнее и сильнее.

— Вы похожи. Сила. И… кровь? — он с сомнением наклонил голову. — И кровь! Да… Но как-то странно. Не знаю… Но я чувствую. Родное. Здесь, — ребенок прикоснулся к солнечному сплетению, глядя в желтеющие глаза. — Да! Родное! Как папа…

Люк повернулся к Вейдеру, глаза вспыхнули обожанием. Палпатин осторожно коснулся разума ребенка, считывая мысли и вспыхивающие образы.

В мыслях малыша царил Вейдер. Прекрасное в своей жестокости существо, огромное черное божество, вздымающееся на постаменте из родственной и кровной связи, прорастающем своими корнями вглубь разума малыша, сквозь волны из множества рефлексов, привязанностей и установок, обожаемое со всем пылом обретшего истинную веру неофита.

Ситх отчетливо видел расходящиеся от образа отца связи, спаивающие раздробленную на куски личность ребенка воедино. Вейдер стал тем якорем, вокруг которого воссоздался разум Люка, той основой, на которую наросли принципы, желания и стремления, именно кровная связь между ними дала ребенку силы вырваться из тисков первобытных инстинктов, вновь стать разумным существом, пусть и изменившимся под влиянием «падения» просто до неузнаваемости.

Вейдер, а вместе с ним и понятие семьи, стали для ребенка всем. Ради своей родни он пойдет на все что угодно и не остановится ни перед чем, было даже немного не по себе видеть такую готовность стереть с лица галактики тех, кто посмеет хоть как-то угрожать, основанную на чистой любви.

И самое главное, малыш действительно ощущал родственную связь между ними тремя! Он был совершенно в этом уверен! Ситх прищурился, поймав странные образы, плавающие в памяти ребенка. Требовалось разобраться.

Палпатин указал на кресла и взмахнул рукой, запирая двери.

— Скажи мне, Люк. Ты ведь не просто ощутил связь? Расскажи мне. Ты ведь что-то видел, не так ли?

Ребенок кивнул, устраиваясь в кресле, рядом сел Вейдер.

— Я видел, но это странно. Связь, но сначала Сила, как вспышка. И только потом кровь. Словно… создали? Не знаю, как объяснить, но вы — как мой отец. Родной. Свой. Семья. Я это чувствую и знаю.

Палпатин смотрел в синие глаза ребенка, сверкающие просто дюрастиловой уверенностью в своей правоте, а Сила дрожала тонкой нитью зарождающейся связи. От Вейдера неожиданно дохнуло смесью ревности и постепенно поднимающегося бешенства, которое тут же погасло от слов ребенка.

— А… Вы не знали, что папа — ваш сын? Или…

— Мастер?.. — пророкотал Вейдер, вставая и складывая руки на груди, от него начали разлетаться первые искры гнева.

Император дернул рукой, дверь распахнулась, в кабинет вошел гвардеец.

— Проводите дитя в апартаменты Лорда Вейдера, в выделенные ему комнаты. Помогите устроиться. Иди, Люк.

Люк встал, благовоспитанно поклонился и попрощался, после чего подошел к алой фигуре с пикой в руках и вслед за гвардейцем покинул кабинет. Дверь закрылась, и Вейдер прошипел, сверля глазами Императора:

— Мастер? Вы ничего мне не объясните?

* * *

В распоряжение Вейдера был выделен огромный сектор дворца, включающий не только кабинеты, библиотеки, гостиные, спальни, но и залы для приемов, зал для тренировок и даже несколько мастерских, а также комнаты для медитаций, сад и площадку для шаттлов.

Гвардеец быстро провел Люка пустынными коридорами и распахнул двери, возле которых уже стояла целая шеренга людей, одетых в черную форму, после чего встал у стены.

— Юный господин будет жить здесь, в подготовленных для него покоях, — глухой из-за шлема голос разбил изумленную тишину, в которой слуги изучали внимательно разглядывающего их маленького мальчика. Взрослые дружно поклонились, Люк кивнул.

— Здравствуйте.

— Как зовут юного господина? — стоящий первым в шеренге средних лет мужчина вопросительно посмотрел на мальчика. Люк прищурился, вопрос был с подвохом, неявным на первый взгляд. Палпатин не дал указаний гвардейцу сообщить слугам его имя и статус, значит, вполне возможно, что эта информация будет придержана или как-то использована. Не будем ломать игру Императора, значит…

— Меня зовут Люк.

… это не личный флагман Вейдера, где он царь и бог и власть его неоспорима. Мать дала ему имя с интересным значением, поэтому обойдемся краткой формой, с него не убудет. А пока…

— Пройдемте, господин Люк. Я покажу вам ваши покои.

— Спасибо!

Выделенные ему покои поражали своей роскошью. Мраморные полы, покрытые толстыми пушистыми коврами, удобная мебель, подходящая для ребенка, все, что необходимо: спальня, большая гостиная, кабинет, комната для игр, напоминающая полигон, смесь магазина игрушек и мастерской, Люк тут же алчно уставился на верстак и шкаф с инструментами; просторная ванная, с душем и бассейном, а также что-то вроде столовой и большая комната, которая послужит гардеробной, сейчас практически пустая, и, вдобавок ко всему, зал для тренировок. И это все — для пятилетнего ребенка!

Сразу проникаешься чувством собственной значимости.

Неожиданно дворец сотрясло неощутимое обычными людьми землетрясение, волна Силы пронзила здание, распространяясь с огромной скоростью, следом за ней еще одна, еще… Судя по ощущениям, Вейдер взбесился. Люк не успел распахнуть глаза от изумления и беспокойства, как все резко прекратилось по крайне прозаической причине: небо рухнуло на землю, во всяком случае, для восприятия это выглядело именно так. Огромный массив Тьмы обрушился облаком, весящим, как Звездный разрушитель, пресекая на корню все попытки взбунтоваться, правда, Люка зацепило чуть-чуть, да и слегка дернувшийся гвардеец не подавал признаков паники.

Мать моя женщина, если это только отголоски, то что же творится в эпицентре?

Дошедшие по связи ощущения сигнализировали, что отец жив, почти здоров и даже пытается возбухать дальше. Обалдеть! Послав в его сторону ощущение гордости за такую стойкость и беспокойство, Люк получил в ответ ощущение странного, бешеного веселья, сменившегося усталостью и кратковременным смирением.

Гвардеец слегка отсалютовал пикой и выскользнул за дверь, а Люк посмотрел на ожидающих его указаний слуг.

— Когда обед?

* * *

Кабинет наполняла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Вейдера. Взбунтовавшийся Лорд стоял посреди кабинета на коленях, опираясь в пол одной рукой, а второй прикрывая панель системы жизнеобеспечения, бешено мигающей датчиками. Палпатин стоял напротив, нервно приглаживая вставшие дыбом волосы и с неудовольствием разглядывая поломанную мебель и дымящийся в паре мест ковер.

В груди зашевелилось чувство гордости: его… ученик… стал еще сильнее, взбесившегося Вейдера пришлось давить голой Силой, в запале он даже на Молнию не среагировал. Лорд встал, хрустнув шеей, и как-то устало прорычал:

— Энакин! Ты мне как сын! Ну надо же, какое тонкое издевательство!

Вейдер злобно дернул рукой, поправляя плащ, и закономерно услышал треск рвущейся ткани. Взрыкнув, мужчина рванул цепочку и отбросил плащ на пол. Палпатин шевельнул пальцами, поднимая два кресла и указывая на одно из них.

— Я не знал, что эксперимент моего учителя, Дарта Плэгаса, увенчался успехом.

— Какой эксперимент? — пробасил рухнувший в жалобно скрипнувшее под его весом кресло немного успокоившийся Вейдер.

— Он хотел создать жизнь, — Палпатин сцепил руки в замок, разглядывая своего ученика. Сейчас, остыв от короткой, не дольше минуты, схватки, Император начал заново прощупывать и оценивать связывающие их нити.

— И как?

— Я не знаю подробностей, учитель меня не посвящал, он был, в отличие от меня, ученым и весьма ревностно относился к своим знаниям. Просто в один из дней он приказал мне начать длительную медитацию, сконцентрированную на достижении одной цели — насыщении галактики Тьмой, — Император задумчиво дернул бровью, вспоминая, сколько времени ушло на исполнение краткого приказа Мастера.

— Где-то в середине эксперимента он взял у меня кровь, немного, даже не объяснив для чего. Просто позвал в лабораторию, где уже ждал меня с инструментами и колбой. Вот и все. Примерно через полгода он приказал прекратить медитации, а вскоре сказал, что эксперимент провалился и своей цели он так и не достиг. А потом начались неприятности. Сила ему словно мстила за покушение на свои прерогативы… Дохли подопытные, планы срывались, все время ему что-то мешало, постоянно все шло наперекосяк. Я и забыл об этом…

— Но… Как?

— Не знаю, — пожал плечами Палпатин, глядя на своего предполагаемого сына.

— Значит, вот почему Люк сказал «создали»… — Вейдер помолчал, но затем снова вскинулся. — Почему вы не почувствовали? Ведь кровные узы… Ах да…

— Кровные узы… Их практически не было, что-то крайне слабое, поэтому когда я увидел тебя в первый раз, то ощущения в Силе напоминали ученическую, а не кровную связь. Я и подумать не мог… — Сидиус задумчиво пошевелил пальцами, вспоминая, как впервые увидел Избранного. Светловолосый мальчишка в затрапезной одежке, настороженно глядящий по сторонам синими глазами, в окружении джедаев. Может, поэтому он ошибся в оценке связи? Да и Сила о таком не предупреждала… Впрочем, в отношении Энакина строить прогнозы и теории всегда было неблагодарным занятием.

Вейдер сложил руки на груди, обдумывая данную ситуацию. Вариант, что Люк соврал или просто ляпнул об их родстве от нечего делать, он отмел сразу. Его сын совершенно не страдает детской наивностью или глупостью, уж в этом он за последние три дня успел хорошо убедиться.

— Я хочу проверить, — от сидящей могучей фигуры тянуло мрачной решимостью и толикой отчаянной, застарелой детской надежды.

— Я тоже, — кивнул Император, вызывая гвардейца.

* * *

Вейдер вернулся практически ночью, когда Люк отчаянно клевал носом, сидя в гостиной в уютном коконе из теплого одеяла. Заснуть не давали только вспышки эмоций отца, приходящие по связи, и беспокойство, которое все не проходило. В общем, он за отца не боялся, Император не тот человек, чтобы угробить ученика, в которого он вложил столько сил и времени, только из-за того, что тот посмел что-то спросить или возмутиться, однако червячок сомнения все же грыз.

Заслышав тяжелые шаги, Люк отбросил одеяло, вскочил, чуть не свалившись, и помчался встречать отца. Оглядев ситха, имеющего какой-то немного потрепанный вид, он подлетел к мужчине, хватая его за руки и фонтанируя облегчением и радостью. Лорд устало потрепал сына по торчащим во все стороны вихрам и просто рухнул на диван. Люк тут же пристроился рядом, озабоченно начиная ощупывать его Силой в поисках повреждений.

— Все в порядке, — тихо произнес Вейдер, откидывая голову на спинку дивана. Люк недоверчиво принюхался.

— Точно? От тебя тянет плазмой…

— Чем? — удивился ситх. Люк замялся, пытаясь объяснить.

— Нууу… Для меня так сейбер пахнет. Такой колючий запах, как… Как раскаленный газ… Огонь? Энергия…

— Молния Силы, — прекратил мучения сына развалившийся поудобнее Вейдер. Мальчик тут же навис над отцом, начиная его внимательно рассматривать, сканируя Силой.

— Молния?! — ситха окутало беспокойством. — Это больно! Я помню…

Мужчина покосился на нервничающего ребенка и прижал его к себе, успокаивая.

— Ничего, — шевельнул рукой ситх. — Не в первый раз. Я даже не заметил почти…

Что значит — помнит? Его что, Молниями били? Ребенка? Так, пора во всем этом разбираться.

— Успокойся. Иди спать, завтра будет очень насыщенный день. С тобой хочет побеседовать… дедушка, — саркастически хмыкнул Вейдер, но Люк уловил нечто странное. То ли радость, то ли нет…

— Значит, все-таки дедушка? — посмотрел в визоры маски Люк, вставая и закутываясь в одеяло.

— Как ни странно… Да.

* * *

Ситхи молча смотрели на экран, на котором появились результаты проверки. Палпатин сел, задумчиво глядя на высветившиеся цифры. Совпадение было слишком большим…

Вейдер молча повернул к нему маску, отблески света плясали в визорах, придавая им алый оттенок. Ситх молчал, тщательно возводя щиты, пытаясь не дать Мастеру прочитать его мысли и распознать обуревающие его чувства.

Прибор взлетел в воздух, окутываясь коконом Силы и начиная дробиться на мелкие куски.

— Знаешь, Вейдер, — тихо произнес Палпатин, пряча руки в широкие рукава своего одеяния. — Это… Странно. Я привык к тому, что у меня не будет кровного наследника… Сначала обучение у Плэгаса, который не преминул бы воспользоваться моей слабостью. Потом долгие годы в Сенате, рядом с джедаями… Было не до этого. Какая, к Силе, семья? Самому бы не попасться… Не скажу, что был прямо таким уж аскетом, но… Да, не до этого. Да и ты отнимал много сил, а уж после ранения — так и вовсе. Да, я привык… А тут это…

Мелкие куски металла, пластика и стекла стали дробиться на еще более мелкие, буквально в крошку.

— И Люк. Очень необычный ребенок.

— Даже слишком, — кивнул Вейдер. — Команда «Истца» до сих пор в шоке.

— То есть? — с интересом приподнял бровь Сидиус. — Что он сделал?

— Поправил мне репутацию. Теперь меня не боятся, а опасаются и при этом сочувствуют.

Палпатин моргнул и повернулся к ученику.

— Еще раз… Что он сделал?

— Репутацию поправил. Знаете… Мастер… — запнулся Вейдер, — теперь, в свете открывшихся фактов, я понимаю, почему мне иногда казалось, что Люк — ваша маленькая копия. Да. Вот теперь мне все понятно… Яснее некуда.

Осколки спрессовались в небольшой шарик, который упал в контейнер для мусора в виде изящной широкой вазы.

— Маленький интриган. С ним что-то не так. Ему пять… Но у него слишком большой словарный запас, слишком четкие движения, слишком расчетливый ум. Он убил своего похитителя, представляете? Пятилетняя мелочь пузатая, подловил здоровенного наемника, вооруженного, и убил его. Он не снимая носит самодельный нож и не может спать без оружия. Говорит, что сумеет меня вылечить, вот только вспомнит как.

— Каким образом?

— Темное исцеление.

Палпатин поперхнулся, изумленно глядя на Вейдера.

— Вспомнит?!

— Да. Я тоже не понял. А еще он проворачивает интриги и никогда не лжет. И любит конфеты, с ума сходит по сладостям, обожает лезть ко мне на руки. И убивает без зазрения совести. Не то чтобы я был против, но все же…

— Милый ребенок.

— Да. Он сказал, что мать дала ему очень правильное имя, а еще он любит меня, — ситх повернулся к внимательно слушающему Палпатину, покачав головой. — И я не могу понять, за что.

Ситхи молчали, только Сила наполняла кабинет плотным облаком, связывая и даруя такое понимание, которое просто непредставимо для обычных разумных. Вейдер приспустил щиты, давая возможность понять, что он чувствует. Горечь, обида… Недоумение. Бессильный гнев и боль, ярость от упущенных возможностей. Надежда на то, что теперь будет лучше. Гордость.

Император взглянул на хронометр, каким-то чудом уцелевший на стене, и встал.

— До завтра… сын.

— До завтра… отец.

Вейдер вышел из кабинета, и двери плавно закрылись за его спиной.

* * *

Судя по всему, Император решил не откладывать разгадку появившейся прямо под носом тайны на потом и взялся за дело с невероятным энтузиазмом. Люк только успел привести себя в порядок после сна, как к нему в покои уже постучали, после чего в двери ввалилась целая делегация, увидев которую, он преисполнился самых мрачных предчувствий.

Как он и подозревал, Палпатин взял в свои цепкие руки все, что необходимо для проживания Люка во дворце. С мальчика сняли мерки, после чего началась настоящая свистопляска. Присланный Императором портной, сопровождаемый табуном ассистентов, осмотрел фронт работ и умиленно засюсюкал, отчего ребенка тут же перекосило.

— Ах, юный господин! — всплеснул руками эксцентрично одетый пухлый мужчина, восхищенно рассматривая смотрящего на него, как на врага народа, угрюмого малыша. — Натуральный блонд! Какая редкость! И этот чудесный цвет глаз! Великолепно! Просто изумительно!

Стоящие возле стены слуги украдкой переглянулись: сузившиеся глаза ребенка не сулили болтливому модельеру ничего хорошего. Заселение в покои Темного Лорда маленького мальчика с неизвестным пока статусом уже успело стать предметом обсуждения в их тесном кругу. Вейдер был не очень общителен, и это еще очень мягко сказано, учитывая его скверный характер и жуткие привычки. Во дворце он появлялся наездами, большую часть своего времени пропадая в космосе, чему слуги откровенно радовались, женщинами во время его кратких визитов здесь и не пахло, поэтому появление ребенка ставило в тупик.

Это его сын? Родственник? Воспитанник? Просто гость?

Как ни странно, малыш просвещать окружающих не спешил. Конечно, в лоб его не спрашивали, такое всегда чревато, особенно здесь, во дворце, однако опытному человеку достаточно и намека, а вот этого-то и не было. Ребенок, правда, был на редкость самостоятельным, но это пока было все, что бросалось в глаза. А теперь вот это… Алез Ларпит, один из лучших и самых востребованных модельеров, обслуживающих самые-самые сливки общества.

Сначала бедняга занервничал, узнав, куда ему надо нанести визит, чтобы принять заказ, однако страшного Главкома в пределах досягаемости не наблюдалось, а был только маленький симпатичный мальчишка, одетый в подобие военной формы — ужасное зрелище для такого эстета и просто творческой личности. Осмотрев клиента, Алез пришел в бурный восторг, ассистенты подключили голопроектор с моделями, популярными в среде аристократии в этом сезоне, после чего модельер принялся фонтанировать идеями.

А Люк с нарастающим ужасом смотрел на кружавчики-вышивку-бантики, понимая, что не наденет этого даже под угрозой смертной казни.

— Также вам пойдет светлое, юный господин. Нежно-зеленый, но лучше голубой, под цвет глаз, кроме того, тесьма, здесь бархатные вставки…

Внимательно наблюдающие за малышом слуги отметили, как мальчик посмотрел на распинающегося модельера, дернул бровями и явно о чем-то задумался, после чего на его лице расплылась довольная улыбка.

— Светлое и кружева… Это так банально… Мне уже пять, я хочу выглядеть солидно!

Алез замер с раскрытым ртом, уставившись на неожиданно заговорившего Люка. Ассистенты перестали «листать» модели, стоящие у стен слуги навострили уши. Увидев, что все внимание перешло на него, Скайуокер решил закрепить успех.

— Я люблю темное. Синее, черное, бордовое, фиолетовое. Зеленое не люблю. Никаких кружев, рюшей и бантов. Никаких песчаных и коричневых тонов. Одежда должна быть простой, я же не паркетный шаркун, который только глаза мозолить может.

— Э-э-э…

— Я так и знал, что ваш гений сможет меня поразить! — восхищенно распахнул бесстыжие глаза Люк, подходя ближе. — Только вы можете создать нечто простое, элегантное и совершенно потрясающее! Больше никто! Я в этом не сомневаюсь!

Алез польщенно улыбнулся, встряхивая буйной гривой волос, тщательно уложенных в стиле «творческий беспорядок».

— Н-ну… — скромно опустил глаза портной, принимая горделивую позу. — Вы совершенно правы, юный господин! Если подумать…

По его знаку ассистенты поменяли программу, и голопроектор высветил изображение ребенка постарше, одетого в костюм из свободных брюк, туники по колено и рубашки.

— Я так и знал! — торжественно кивнул Люк, с облегчением смотря на гораздо больше нравящийся ему наряд, не взрывающий мозг обилием кружев. — Вы просто читаете мои мысли. Теперь давайте определимся с остальным.

Модельер напряженно уставился на изображение, обдумывая варианты, ассистенты развернули каталоги тканей, Люк уверенно тыкал пальцем в понравившееся. Слуги уважительно переглядывались.

* * *

Отделавшись от окрыленного идеями модельера, Люк вздохнул и мрачно покосился на слуг. Есть хотелось неимоверно, одна радость, что через час его обрадуют обновками, ведь визит к Палпатину не за горами. Если честно, то его немного потряхивало.

— Завтрак, пожалуйста.

Следовало все тщательно обдумать. Если первая встреча прошла очень неплохо, то надо продолжать в том же духе и дальше. Палпатин обязательно будет его сканировать и проверять не хуже детектора лжи. Значит, надо говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

* * *

— Здравствуйте, Ваше величество, — Люк вежливо поклонился. Что с того, что это его дед? Палпатин не давал разрешения так себя называть, обозначив родство между ними. Это раз. Он — Император, а Люк — сын его подчиненного, и субординацию никто не отменял. Это два. Правила этикета едины для всех, и он — не исключение. Это три.

— Здравствуй, Люк, — доброжелательно кивнул мужчина, указывая на удобное кресло. — Присядь.

— Благодарю, Ваше величество.

Хамства никто не потерпит, тем более — Темный Лорд. Это четыре.

От Вейдера, стоящего рядом с троноподобным местом посадки Палпатина, пришла волна одобрения. Люк сел, благовоспитанно складывая руки на коленях, спокойно глядя в лицо Императора. В золотистых глазах мелькнуло одобрение.

— Я вижу, ты плодотворно пообщался с портным. Это радует. Однако отбросим ненужные разговоры. Твой отец рассказал мне некоторые подробности вашего общения, указав на определенные странности. Поэтому я решил прояснить их. Но для начала… Вы делали генетический тест?

— Нет, Ваше величество, — спокойно пробасил Вейдер. — Сила не лжет.

— Это так, но мне интересно. Дитя…

Люк прижал палец к прибору, ощутив короткий укол. Император слегка шевельнул пальцем, и прибор завис перед ним. Оба ситха внимательно смотрели на появляющиеся на экране результаты. Сидиус довольно улыбнулся.

— Замечательно, впрочем, я и не ожидал иного. Следующее…

Люк выдавил в выемку небольшого тестера каплю крови и с интересом посмотрел на экранчик, на котором замелькали цифры. Тестер взлетел прямо в руки Палпатина, который слегка дернул бровью. От Вейдера полыхнуло коротким изумлением и гордостью.

— Замечательно.

Оба прибора резко смялись в крошку, слепившись в один небольшой комок, который плавно упал в низкую широкую вазу, стоящую возле рабочего стола.

— Скажи, Люк, откуда ты узнал, что Дарт Вейдер и Энакин Скайуокер — одно лицо?

Люк вздохнул, выпрямившись, и решительно посмотрел на сидящего напротив ситха. Правда, только правда и ничего, кроме правды.

— Когда мне было два года, у меня было первое воспоминание. Я тогда был совсем маленьким и глупым и ничего не понял. Где-то через месяц, может больше, я вспомнил еще кусочек. Потом еще. И еще… Постепенно я вспоминал себя…

Сидиус изумленно слушал малыша, удивляясь вываливаемой на него информации. От Вейдера по связи тянуло невероятным удивлением, почти шоком.

— Когда мне было четыре, я вспомнил свою жизнь. Это было как видение… Я не знаю, как это объяснить, я просто знаю, что это моя жизнь, и она могла быть именно такой. Или была такой… — Люк слегка пожал плечами, ощущая, как его окутывает Сила Сидиуса. Легко, почти неощутимо, словно невидимые пальцы ерошат волосы. Император сканировал его разум.

— Мастер?

— Видения. Четкие, ясные. Ребенок решил, что они — реальны. Он не смог по малолетству отличить их от реальной жизни.

— Что ты видел, Люк?

— Я видел всю свою жизнь, начиная с момента рождения.

Вейдер дернулся, Палпатин слегка шевельнул рукой.

— Расскажи, Люк.

Мальчик посмотрел на мощную фигуру отца, вздохнул и отвел взгляд.

— Сначала было тепло и вокруг был Свет. Было очень хорошо… А потом стало больно и страшно. Тьма окружила Свет и стала его давить, а бежать было некуда. Я пытался… бороться, но это было бессмысленно. Тьма была гораздо сильнее, и я почти погас. А Свет… Ему было очень больно. Я только потом понял, что это была мама.

От Вейдера дохнуло диким ужасом и болью, он застыл, стиснув кулаки. Палпатин указал ему на место рядом с собой и практически Силой заставил сесть. Люк потупился, вздохнул и продолжил.

— Было очень страшно и темно, тогда я… — он беспомощно развел руками, — я… Потянул Тьму, и стало легче. А потом я некоторое время… Не помню.

Сидиус слегка подался вперед, ловя образы, вспыхивающие в памяти ребенка. Люк посмотрел ему прямо в глаза и улыбнулся.

— Мы родились.

Ситхи замерли, шокированно внимая словам.

— Мама взяла меня на руки и дала имя. Потом взяла сестру. Я помню, как она говорила что-то… Я все запомнил. И имена… Люк. Люцифер… И Лея. Леййяхх. Она прожила еще немного и угасла, а нас разделили.

Раздался треск, и Вейдер медленно опустил голову, глядя на свои руки, которыми он сжимал край стола. Мощная столешница треснула, из пальцев Лорда выпали оторванные куски. Он дернулся, но Сидиус окружил мужчину плотным коконом своей Силы, не давая сорваться.

— Продолжай, дитя, — тихий голос Палпатина прошелестел в наступившей в кабинете тишине. — Ты можешь повторить, что тебе сказала мать?

— Да, — Люк сосредоточился, вызывая в памяти слова, которые горячечно шептала Амидала перед смертью. От Вейдера тянуло болью, раскаянием и отчаянием. Сидиус покосился на сына и сильнее сжал тиски.

— Все. Я вспомнил это, когда мне было четыре, — Люк посмотрел на отца и дернул плечом. — После рождения нас отвезли в разные места. Меня к Ларсам привез Оби-Ван Кеноби. Я его запомнил. Дядя — молодец. Он и тетя Беру, они меня воспитывали, как могли, но я чувствовал, что они — не родные. И тут было постоянно больно, — мальчик прикоснулся к груди, — словно что-то оторвали. А потом я вспомнил… Увидел… Свою жизнь. Кусками и как-то странно, но я понял основное. Энакин Скайуокер — это мой отец. Падме Амидала Набберрие — моя мать. Кеноби сказал, что моего отца убил Дарт Вейдер. Это была ложь. Я видел, как папа горел в лаве. Я дяде так и сказал, перед тем, как на нас дракон напал.

— На вас напал крайт-дракон? — уточнил Император, усиливая давление Силы на постепенно начинающего впадать в истерику Вейдера.

— Да. Кеноби как раз перед этим дал мне меч папы, и я взял его с собой. Когда дракон выпрыгнул из бархана, я его включил и бросил. Это нас спасло. Я из дракона жемчужину достал! — горделиво сверкнул глазами ребенок. — А потом меня похитили. Опять. А я только-только сумел позвать папу…

=== Глава 11. Багровые реки ===

Палпатин посмотрел на спокойно сидящего мальчика, ощущая, что Вейдер вот-вот сорвется. Дикая боль, отчаяние и ненависть к самому себе постепенно начинали прорастать первыми побегами гнева, ярости и жуткого бешенства. Ситх резко дернулся, и Сидиус сжал кокон Силы еще туже, так, что Вейдер захрипел. Медлить было нельзя.

Открылась дверь, в кабинет вошел гвардеец.

— Проводите дитя в мои сады. Иди, Люк. Погуляй немного.

— Да, Ваше величество.

Император дождался ухода ребенка, после чего короткий разряд Молнии вырвал его ученика из глубин самокопания.

— Встань.

Сидиус быстро направился к дверям, едва ли не волоча за собой практически невменяемого Вейдера. Комнаты промелькнули одна за другой, ситх распахнул дверь и вошел в огромный тренировочный зал, сзади грохотали шаги ученика. Короткий взмах руки — и тяжелые двери закрылись, Сидиус резко повернулся, снимая кокон Силы и выпуская из левой руки извивающуюся плеть Молнии, отбросившей Вейдера на несколько шагов. Мужчина коротко взрыкнул, выхватывая меч, и бросился в атаку.

Бешенство вырвалось наружу черной дымкой, окутавшей бронированную фигуру, зажегшей в груди дикое пламя, растекшейся кровавыми прожилками по белкам вспыхнувших золотом глаз. Алый меч загудел, сталкиваясь со своим собратом, Молнии вспороли воздух, заставляя рычать, ловя их лезвием и рукой. Взбесившаяся, вышедшая из-под контроля Сила рвала все окружающее на части и откатывалась от Императора, как волны от непоколебимо стоящего утеса.

Сидиус с легкостью скользил по залу, размазываясь в пространстве, жаля ученика Молниями, откидывая Силой, прибивая его к полу многотонным прессом своей воли. Меч сплетал вокруг него алую паутину, в которой вязли яростные атаки Вейдера, ситх пеленал его, словно паук — муху, заставляя совершать ошибки и выдыхаться.

Бронированная спина в очередной раз встретилась с полом, и Вейдер замер, не в силах пошевелиться. Рядом бесшумно, словно призрак, возник довольный Палпатин, азартно сверкая золотом глаз.

— Успокоился… сын?

— Да… отец, — запнулся Вейдер. Было странно называть учителя отцом, непривычно. Вейдер с детства знал, что у него есть только мать, что он — особенный… Что не мешало ему мечтать о том, как бы это было — иметь полную семью. Он тогда и к Квай-Гону потянулся так сильно, потому что тот отнесся к нему не как к очередному одаренному ребенку, а почти как к родственнику. Не совсем, конечно, но ему хватило и этой малости, даже сейчас Вейдер относился к Джинну с пиететом.

Потом он познакомился с сенатором, и Палпатин, демонстрирующий заботу, относящийся к нему как к равному, выделяющий его из толпы джедаев… Он тоже стал каким-то своим, родным, каким никогда не был ни Кеноби, без конца пиливший его, ни остальные рыцари и магистры. Он был жутко одинок во всей этой толпе, именно поэтому он так вцепился в Падме, любившую только его.

А потом он сам ее уничтожил и едва не убил своего сына. Сына, который помнит, как умирала его мать и едва не умер он сам, сына, который лезет к нему на руки и ловит с восхищением каждое слово, сына, который любит его, невзирая ни на что.

Как это может быть? Как?

— Тогда идем. Люк ждет.

Вейдер встал, поправляя плащ, и направился вслед за нетерпеливо махнувшим ему Императором.

* * *

— Хорошо, продолжим. Итак, Люк, ты сказал, что у тебя есть сестра…

— Да, Ваше величество. Она тоже, как я… Только слабее…

Люк нахмурился, вспоминая ощущения от Леи: маленькая звезда, комок чистого Света, потом расплылся в улыбке.

— Она такая… сияющая… Светлая. Я помню, как ей было больно… А сейчас… Я ее не чувствую. Когда нас разделили, Кеноби, видно, что-то сделал, потому что было больно, здесь, — он прижал руку к груди, — словно что-то порвалось. Я смог разбить этот… барьер, дракон меня очень сильно испугал, я от ужаса даже папу смог позвать. А вот Лея… — ребенок скорбно покачал головой, — я ее не чувствую. Совсем. Странно…

Скрип протезов Вейдера разнесся по кабинету, вызвав недовольный взгляд Палпатина. Люк озабоченно осмотрел отца и поджал губы: от мужчины тянуло целой смесью негативных чувств. Сидиус с интересом подался вперед.

— Скажи, Люк, что ты чувствуешь к отцу?

Вейдер замер под внимательным взглядом синих глаз. Люк задумался, слегка наклонив голову.

— Любовь, — твердо изрек он.

Вейдер вскочил, сжимая кулаки.

— Как?.. — выдохнул он. — Как ты можешь меня… любить? Зная, что я сделал?!

Люк беспомощно пошевелил рукой, недоуменно глядя то на отца, то на внимательно наблюдающего за ним, сканирующего его своей Силой Императора, пытаясь подобрать слова.

— Глупый вопрос, — наконец пожал плечами мальчик. — Ты — моя семья. Мой отец. Как можно тебя не любить?

Сидиус прищурился, на его губах заиграла удовлетворенная усмешка. Мальчик совершенно не врал, для него не существовало никакой проблемы, не было никаких нравственных терзаний или раздумий. Неоспоримая верность семье, тем, кто в нее входит. Это открывало такие перспективы… Верность не из страха, не из боязни… Из любви. Понятно, что эта любовь — результат обретения «якоря» после «падения», установка, которая проросла сквозь все поведенческие реакции и моральные принципы, ну и что? Зато ребенок никогда не предаст тех, кто одной крови с ним, тех, кого назовет своими. Разве не этого хотели все ситхи, воспитывая учеников? Верности. Себе, своим идеалам… Вот только им оставалось об этом лишь мечтать.

Когда те, в кого вкладываешь годы усилий, только и ждут момента, чтобы оторвать тебе голову, а ты осознаешь, что и сам такой… Найти такое чудо — это просто дар Силы. А уж в его положении, так вообще. Он — Император, а на троне всегда одиноко, и у его подножия полно тех, кто только и ждет твоей ошибки, возможности ударить в спину, но теперь есть шанс. Прекрасный шанс получить наследника не только по Силе, но и по крови. Вейдер силен и умен, но он не правитель, он военачальник. Его стихия — Война. Он создан для битв, для сражений, именно в этой области лежат его таланты, а для управления Империей этого мало. А вот малыш… Недаром его отец говорит, что они похожи. Судя по всему, это маленькое белобрысое сокровище — тот еще интриган, что не может не радовать, некоторые сцены, подсмотренные в его разуме, прекрасно это подтверждают. Это радует…

Палпатин шевельнулся, рассматривая малыша, от которого тянуло обожанием, направленным в сторону отца. В груди кольнула ревность, глядя на такое отношение, и старшему ситху захотелось, чтобы и к нему так относились. Значит?

Значит, надо сделать все, что необходимо, для того чтобы мальчик начал воспринимать его как семью. Сейчас отношение ребенка было настороженно-ровным, но он это исправит. Тем более что Вейдер, что Люк — они его продолжение, пусть и узнал он об этом так поздно и совершенно случайно. Кроме того, разве не об этом он думал, когда узнал о предполагаемой смерти ребенка?

Решено. Но сделать надо все красиво, а то есть некоторые индивидуумы, облизывающиеся на его титул. Время их окоротить.

Но нужно еще кое с чем разобраться.

— Скажи, Люк. Что еще ты помнишь о себе? Что ты видел?

— Что еще? Я видел, как рос на Татуине, до девятнадцати где-то. Но очень смутно, только пару сцен. Потом кто-то напал на ферму дяди, и Ларсы погибли. Пришел Кеноби, сказал, что это сделали солдаты Империи, так как они искали пропавшие чертежи какого-то секретного объекта, а эти самые чертежи были в купленных накануне дроидах. И что мой отец был джедаем, но его убил ситх по имени Дарт Вейдер. Стимул отомстить, — злобно скривился Люк. Палпатин и Вейдер переглянулись. — Потом мы каким-то образом попали на этот объект, и папа убил Кеноби… — от ситха ударило волной злобной радости. — Вот только старик специально поддался. Он дождался момента, когда я буду смотреть, после чего выключил меч и, когда папа ударил его сейбером, растворился в Силе. А я этого не простил. Месть. Война. Никакой пощады. Мы много раз встречались в бою, сражались…

— Твой отец знал, кто ты?

— Сначала нет, потом догадался.

— И он не сказал тебе? — прищурился недоверчиво Палпатин. Люк хмыкнул:

— Сказал. Так сказал, что лучше бы не говорил! Он заманил меня в ловушку, мы дрались, и папа отрубил мне руку, и только потом сказал, что он — мой отец, и предложил к нему присоединиться.

Палпатин поднял изумленно брови и повернул голову к Вейдеру, рассматривая с каким-то странным интересом.

— Потом, — уточнил развеселившийся ситх. — После того как искалечил тебя.

— Да, — кивнул Люк, укоризненно поджав губы. — Папа! Зачем ты отрубил мне руку? Они обе мне дороги, как память! И не только левая!

— А потом? — вкрадчиво осведомился Император. Люк резко погрустнел:

— Потом была война. Долго. Мы сражались… С вами было что-то не то: вы словно были безумны и выглядели так, словно из вас вытянули жизнь… Отец погиб. Было очень больно. И плохо. Больше я ничего не видел, только знаю, что мои дети тоже были одаренными… И потом опять война.

Глаза Императора вспыхнули радостью, он прищурился, что-то обдумывая. Вейдер полностью закрылся в Силе, явно опасаясь снова сорваться, и сидел неподвижно, словно статуя. Люк ждал.

Сидиус потер подбородок и явно принял какое-то решение. Он встал и подошел к тут же вскочившему Люку.

— Хорошо. На сегодня закончим. Скажи, Люк, ты голоден?

— Да, Ваше величество.

— Хорошо, — по губам ситха скользнула легкая усмешка. — Тогда идем. Лорд Вейдер, вы к нам присоединитесь?

Бронированная статуя ожила, Вейдер шевельнул руками, на мгновение сжав их в кулаки, и встал.

— Да, Ваше величество. С удовольствием.

* * *

Через несколько дней Люк задумчиво смотрел на висящую в гардеробной одежду, все больше убеждаясь в том, что визит портного был не более чем проверкой. Будет он орать и капризничать, или согласится с предложенным, или начнет душить Силой по примеру отца… Наивно думать, что ребенку, тем более обладающему определенным статусом, позволят выбирать. Именно поэтому тогда ему принесли только несколько костюмов, причем слишком быстро, словно они были готовы заранее, и именно поэтому сейчас гардеробную наполняет… это.

Люк не мог причислить себя к знатокам моды, но отличить кружевное безобразие от более строгого фасона был в состоянии. Он именно по такому принципу и тыкал пальцем в модели, демонстрируемые голопроектором — поменьше всяческих излишеств. Но на вешалках не было выбранного им, там висело совершенно другое. Строгое, роскошное, чем-то напоминающее военную форму, но не все. Рубашки, брюки, что-то вроде камзолов, вроде бы так это называется: длинное, по колено, по щиколотку, на пуговицах. Что-то странное, напоминающее наряды Палпатина — длинное, многослойное, обильно украшенное золотой вышивкой.

Может, Люк и пожал бы плечами, выкинув все это из головы, вот только осмотрев гардеробную, он отметил один интересный момент. Практически все вещи были выдержаны в любимой цветовой гамме Палпатина.

Черный. Алый. Золотой.

Цвета Империи.

* * *

Тот день стал для Вейдера переломным. Сначала узнать, что чувствует не рожденный еще ребенок, когда убивают его мать и его самого заодно… Твой ребенок. Затем услышать, что этот самый ребенок все помнит. Все. До самого последнего мгновения. И знает, кто именно едва не оборвал его жизнь. А после этого получить послание от давно уже мертвой женщины, единственной, кого он любил в своей жизни, не считая матери.

Темный Лорд сидел на коленях в медитационной камере, которая сейчас потеряла свою первозданную белизну, и невидящим взглядом смотрел на свои руки. Гладкие стены покоробились, покрывшись паутиной трещин, расцветившись пятнами, словно обгорев. Кресло, вырванное с корнем, валялось, смятое невидимой огромной ладонью в комок, рядом лежали шлем и маска.

Вейдер тупо смотрел на протезы, не спрятанные сейчас под кожаными перчатками, сияющие полированным металлом. Изящные черно-золотые конструкции, не покрытые искусственной плотью. Холодные и неподвижные. Как и он сам.

Глаза болели, их резало, словно он снова в пустыне и вокруг буря, рассекающая острыми песчинками кожу до крови, обдирающая мясо с костей. Слез не было, они давным-давно высохли, веки жгло, и глазные яблоки горели огнем… Но слез не было. В ушах звучали слова Падме, сказанные детским голосом:

… Мое маленькое сокровище. Я знаю, что ты все слышишь, все запоминаешь. Настанет момент, когда ты все вспомнишь. Я знаю это так же четко, как и то, что твое имя — Люци-ивф-ферр…

Я знаю, что мое время ограничено, поэтому — слушай внимательно, мое маленькое чудо… Слушай и передай мои слова.

Энакин, любовь моя. Я не виню тебя, запомни это. Часть вины за произошедшее лежит на мне, я сама поспособствовала этой ситуации, позволив затмить себе разум. У меня есть только одно оправдание — близость разрешения от бремени.

Я не виню тебя за нападение, ты все же сумел остановиться, это главное, а основная вина лежит на Кеноби и Йоде. Сейчас я вижу это ясно, как никогда. Разрозненные факты, некоторые моменты. Кеноби знал о нас, я в этом уверена. А если знал он, то знал и Йода, что касается остальных — это неизвестно. При последних наших встречах Кеноби смотрел на меня слишком внимательно, скорее всего — он почувствовал детей. Я знаю, что они унаследовали твои таланты, оба, но Лея — слабее. Им нужен Люк, это понятно, он сильный, даже я это чувствую, но они ошиблись.

Если джедаи рассчитывают воспитать его как своего последователя — то их ждет разочарование.

Кеноби сказал, что ты — мертв, вот только я ему не верю, магистр слишком хорошо умеет недоговаривать и играть словами. Я не знаю, что за игру он затеял, но он не колебался, прячась на моем корабле. Поэтому, скорее всего, ты сильно ранен и борешься за жизнь.

Я не виню тебя, муж мой, но за нападение я, Падме Наберрие, нареченная Амидалой, требую с тебя виру. Вира твоя такова — найди детей, чего бы тебе это ни стоило, я не думаю, что их отвезут на Набу. Слишком расчетливые глаза у Кеноби, а я не нужна ему живой, и уж тем более ему не нужно, чтобы детей воспитывала моя семья. Привези их на Набу, представь предкам, как положено. Тебе объяснят. И помоги Люку отомстить. И живи. Я требую, чтобы ты жил, а не существовал. Запомни это. Живи.

Прощай, любовь моя. Прощайте, дети мои…

Запомни мои слова, мое маленькое прекрасное чудовище, и передай. Я знаю, ты это сделаешь.

Прощай….

Вейдер разогнулся, и камеру наполнил хриплый вой.

* * *

Сколько он так пробыл, Вейдер не знал, просто в один момент кто-то набросил ему на плечи теплое легкое покрывало и обнял, прижимаясь к боку. Мужчина с трудом повернул затекшую шею. Люк. Закутанный в огромное для него одеяло, напоминающий передвигающийся на своих двоих кокон, сын внимательно смотрел на него огромными синими глазами, цепко держа руками за бронированное предплечье.

— Пол холодный. Простудишься, — наставительно произнес малыш, и Вейдер хрипло, каркающе расхохотался, выплескивая остатки переживаний, копившихся в душе все эти пять жутких лет. Пять лет существования…

— Ты же меня вылечишь, — иронично усмехнулся ситх, и Люк широко улыбнулся.

— От болячек — так точно, — согласился мальчик. — А от глупости? Я буду тебя лечить, ты будешь сидеть на холодном и снова заболевать… Непорядок! Ты мне нужен живой и здоровый. Нам еще Лею искать и Кеноби ловить.

Упоминание имени врага подействовало сразу.

— Кеноби, — прошипел сверкнувший глазами Вейдер. — Тот еще…

— Ситх, — невозмутимо подсказал Люк. Мужчина удивленно дернул отсутствующей бровью.

— Почему ситх? Самый настоящий джедай. Такой… Светлый! — с ненавистью выплюнул Вейдер.

— Да мне плевать, как он себя называет, — пожал плечами мальчик. — Главное, кем он является. Умный, очень умный, коварный, хитрый, достаточно жестокий, чтобы убить своего ученика, проворачивает шикарные интриги и очень хорошо маскируется под кого-то безобидного и неопасного. А теперь скажи мне, отец, — Люк встал и наклонился к лицу сидящего мужчины, — чем он отличается от Палпатина, который вообще-то Дарт Сидиус?

Вейдер моргнул, обдумывая неожиданный вопрос.

— М-да…

— Вот именно, — удовлетворенно кивнул ребенок. — Только названием. Нельзя недооценивать противника, особенно такого уровня. Я его когда-то недооценил, да еще и принял его слова за истину в последней инстанции, и вся моя жизнь превратилась в театральную постановку. Больше я не совершу таких ошибок, и тебе не советую.

Вейдер вздохнул, рассматривая ребенка. Великая Сила… Сын у него…

— Значит, Кеноби специально подставился? — уточнил ситх, вставая и подхватывая на руки кокон с Люком.

— Да. Гениальная постановка с вами в главных ролях. После такого ни о каком диалоге и речи не шло.

— Сволочь, — констатировал Вейдер, направляясь в комнаты сына, на ходу прикладывая маску к лицу.

— Сволочь, — согласился Люк, — но сволочь гениальная.

* * *

Лежа в кровати, Люк смотрел в потолок и подводил итоги недели.

Итак, что он может записать себе в активы?

Первое, это удачный побег. Тут надо обязательно сказать огромное спасибо Акаади, без его помощи ничего бы не вышло. Один ребенок против группы одаренных взрослых — это даже не смешно. Рано или поздно, но его бы нашли, а так Акаади его предупреждал, помогал прятаться, да и морально поддерживал, что уж тут скрывать.

Второе… Он создал себе хорошую репутацию на «Истце», да и Вейдеру немного помог. Конечно, это так, мелочи, но из мелочей и складывается главное… А вояки — первоклассные сплетники, всегда были и всегда будут.

Третье… Удалось правильно наладить общение с Императором. Конечно, тот не кинулся лобызать его с воплями: «Вот и ты, мой давно потерянный внук!», да и вообще пока не спешит объявлять об их родстве, в том числе и самому Люку, ну так и знакомы они всего ничего, и ждать от прагматичного до мозга костей ситха другого — глупо.

Четвертое… Получилось обойти острые углы, связанные с его видениями: участие Леи в Сопротивлении, тот факт, что она Органа, то, что он вообще знает, где сейчас сестра… К сожалению, нельзя демонстрировать такие знания, ведь это — подробности. Если Сидиус узнает… Ему, чтобы уничтожить Альдераан, и Звезда Смерти не понадобится, сам справится или отдаст приказ «база-дельта ноль», и все, туши свет… Бейл, конечно, не без греха, как ни крути, а то, что они взяли ребенка на воспитание при наличии родни, тем более бабушек-дедушек, тетей-дядей… Это незаконно и вообще похищение. Но при чем здесь все остальные?

Пятое, самое важное достижение, на его взгляд. Удалось вызвать нервный срыв у отца. Что ни говори, но он себя поедом ел за то, что сделал, признаки этого налицо: незаживающие повреждения, да и с психикой непорядок. Он, конечно, ситх, а не ангел всепрощающий, но крыша у него на этой почве поехала капитально, Вейдер вообще напоминал паровой котел, причем неисправный — когда рванет, непонятно. А так пропсиховался и сразу стал адекватнее, теперь можно будет ему потихоньку и здоровье поправить… А всего-то и понадобилось немного подкорректировать сказанное матерью. Зря отец оставил своего протокольного дроида и его наедине… И зря дал ему возможность этому дроиду отдавать приказы. Энсин отлично перевел слова, а затем помог чуть-чуть сместить акценты. Поправить окончания у пяти слов, поменять местами два предложения… Зато результат! Просто потрясающий! Вейдер на глазах ожил… А что дальше будет?

Ну и шестое. Похоже, его психика потихоньку начинает приходить в норму. Сначала потеря рассудка, потом эта вылезшая, правда, удачно, детскость сознания… Сейчас зацикленность на семье… Забавно, он видит, что это — просто мания какая-то, но вот сделать ничего не может… Да и не хочет, если честно. Действительно, зачем? Должно же быть в нем что-то положительное, а верность семье — не самое худшее качество. И плевать, что это семья ситхов — маньяков, убийц и чудовищ. Он не лучше. Главное, не скатиться окончательно, Вейдер намекнул, что он пока еще может оперировать и Светом, значит, надо, чтобы так было и дальше. Он хочет и того и другого, и можно без хлеба, зачем лишать себя преимущества и козыря в рукаве?

Планы у него глобальные. Надо восстановить Орден ситхов, он обещал Акаади, а обещания надо держать или не давать вовсе. Кроме того, надо восстановить Орден джедаев. Если он правильно помнит и вообще хоть что-то понимает, Сила не терпит, когда преимущество получает какая-то одна ее сторона. Может произойти все что угодно, вплоть до геноцида, как уже не раз бывало. То джедаи режут ситхов, то ситхи режут джедаев… Как ни крути, должно быть равновесие…

Люк вздохнул, закрывая глаза. Итоги он подвел, а об остальном подумает завтра. А теперь — спать.

* * *

Два месяца спустя.

Люк вздохнул и отложил датапад, потирая лицо руками. Информация, которую он читал, оказалась крайне интересной и познавательной.

Последние недели он старательно изучал все, что смог предоставить ему протокольный дроид по обычаям Набу. Причина такой любознательности была крайне проста — Люк отлично помнил, как отреагировал Палпатин на слова Амидалы о представлении предкам. Император сначала слегка нахмурился, словно вспоминая, о чем вообще идет речь, а потом очень довольно улыбнулся. Это не могло не напрягать, учитывая тот факт, что вообще-то Император родился на Набу, а эта планета славится своей приверженностью традициям и крайне интересными устоями и системой управления.

Можно было не сомневаться, что в голове ситха замелькали тысячи идей, сотни планов и бесчисленное множество вариантов их исполнения. Вейдера на эту тему спрашивать было бесполезно, он в таком не разбирался совершенно. Палпатина спрашивать тоже бессмысленно, поэтому оставался один вариант — протокольный дроид и библиотека.

Вейдер таскал Энсина за собой повсюду, так что проблем не возникло, дроид тут же скинул всю имеющуюся у него информацию, и Люк погрузился в чтение. Что-то подсказывало, что с просьбой матери дело не совсем чисто и есть некие незаметные на первый взгляд нюансы.

Однако, помимо чтения, были и другие проблемы.

Император продолжил расспрашивать Люка, так что каждый разговор был как поход по минному полю с завязанными глазами и с тонкой палочкой в руках вместо металлоискателя. Ситх совершенно не стеснялся шерстить память ребенка, проверяя ее соответствие словам. Единственное, что не могло не радовать — сделав пару проверок, Сидиус пришел к определенным выводам, которые и высказал Вейдеру, ну а тот не преминул поделиться с нервничающим отпрыском, после чего Люк долго возносил благодарственные молитвы Силе.

* * *

— Итак, что я могу сказать… — Император и Вейдер неторопливо прогуливались по саду, одному из многих, составлявших знаменитые Сады Палпатина. Они представляли собой целый комплекс, множество платформ, на каждой из которых был представлен сад, традиционный для какой-либо планеты. Естественно, отбирались самые красивые образцы, за ними следил целый легион садовников, некоторые были открыты для всех, в некоторые попасть можно было только по приглашению Императора. Сейчас ситхи прогуливались по саду, представлявшему собой кусочек природы Набу: небольшое озеро с кристально чистой водой, высокие деревья, травы и кустарники, почти дикая природа с вымощенными камнем дорожками и ажурной беседкой в тенистом закутке.

— Сказать я могу следующее: сын у тебя, Вейдер, крайне интересная личность.

— То есть, Мастер?

— Начну по порядку. Итак… Первое. Хотя ему скоро исполнится всего лишь пять лет, ментально он гораздо старше — не меньше десяти, а то и больше. Судя по тому, что я понял, сканируя его разум, после того, как ребенок начал получать видения, а первое было в два года, его личность получила необыкновенный толчок к развитию. Дети вообще очень впечатлительны и пытливы, их разум развивается и усваивает информацию с огромной скоростью, а тут такой раздражитель! Ребенок начал пытаться осмысливать увиденное, но так как сошлось несколько факторов: ему было два года, объяснить происходящее было некому, видения были четкими и ясными, то… Он принял их за реальность. Понимаешь? Он воспринимает их как случившееся на самом деле, не отделяя от обычной жизни. Усугубилось это еще и тем, что каждый раз видения показывали разные периоды времени, и не по порядку, так сказать… Поэтому все так перемешано, что разобраться теперь в этой мешанине просто невозможно.

— Он не отделяет их от себя?

— Да. Знаешь, что он мне сказал по этому поводу? «Этот вариант меня не устраивает, не хочу, чтобы отец меня ломтями резал, это неправильно! И вообще больно!»

От Вейдера донеслось смущение, словно мужчину поймали за чем-то неприличным.

— Я никогда…

— Да ну? — иронично поднял бровь Палпатин, и Лорд недовольно насупился. Сидиус рассмеялся. Император поднял лицо, подставляя его солнечным лучам, довольно жмурясь, легкий ветерок слегка шевелил короткие седые волосы. Вейдер искоса взглянул на совершенно не выглядящего на свой возраст отца и снова вспомнил, каким он был после нападения магистров. Истощенный, покрытый морщинами, глубокий старик с пылающими золотом глазами под низко надвинутым капюшоном.

Бой отнял у ситха много сил, но не это послужило причиной увечий.

Эмоции.

Палпатин поддался на краткий миг зову Тьмы, потерял контроль над собой и, соответственно, над потоками Силы, пронизывающей его тело, а так как Темная сторона несет в основе своей отрицательные энергии, то результат наступил незамедлительно. Тело мгновенно словно выгорело изнутри, состарилось, придя в упадок.

Сидиусу понадобилось время, чтобы повернуть процесс разрушения вспять, вновь обретя нормальную человеческую внешность, свой привычный холеный вид.

— Дальше… — ситх отвлекся от наблюдения за природой и вновь вернулся к разговору. — Видения. Четкие, ясные, определенные… И очень краткие. Куски, моменты… Несколько сцен, достаточно продолжительных. И много туманных, неопределенных, вызывающих массу вопросов и неоднозначных толкований. Ребенок воспринял и их, но просто как моменты, которые он плохо помнит. Докопаться до истоков невозможно, реальное и нереальное так перемешано, что он и сам не понимает, где что. Он-ребенок, он-взрослый… Может, если бы мы встретились до «падения», я и смог бы отделить одно от другого, хотя и это под вопросом…

— Почему, Мастер? — повернулся к нему Вейдер. Император вздохнул.

— Судя по некоторым увиденным мной моментам, к четырем годам, когда процесс «вспоминания» завершился, мальчик уже имел проблемы с психикой, так как столь ранний контакт с Темной стороной не прошел без последствий. Весь спектр темных эмоций: агрессия, ревность, гордыня, самолюбие, злоба… Продолжать можно долго. Его опекуны… Им или невероятно повезло, или они действительно были самым лучшим на тот момент вариантом… Они не давили на ребенка, не орали, не пытались на него воздействовать физически. Даже нотации не слишком часто читали. Поэтому он был адекватен, и психика не слишком реагировала… Но после нападения дракона все пошло наперекосяк. Постоянный стресс, непрекращающийся, запустил процесс «падения». А дальше… Опять воля Силы. Он получает в учителя того, кто знает, что это такое, и не просто знает, а может помочь вернуть разум дикому животному. Вдумайся, сын! — Палпатин азартно подался к молчаливо слушающему Вейдеру, окутавшемуся щитами и только судорожно стискивающему кулаки. — Меньше чем за двое суток полностью пройти весь процесс. Полностью! От начала и до конца! И самое главное — обретение «якоря». Ты. Семья. Вот то, что позволило ему скрепить разорванный разум. Семья. Абсолютная верность, непоколебимая уверенность… Шанс даже не на миллион.

Вейдер молчал, опустив голову, обдумывая сказанное его отцом.

— Хорошо… — медленно пробасил ситх. — А теперь?

— Теперь? Теперь… — Сидиус развел руками, — это просто невозможно. Личность была разбита и вновь собрана, все его воспоминания так перекорежило, что выловить что-то невозможно, мы улавливаем его мысли только потому, что он не умеет закрываться, и то… Бывают моменты…

— А что сказал Призрак?

— Призрак? — хмыкнул Палпатин. — То же самое. Малыш произвел на Акаади огромное впечатление, тот очень горд, что успел первым застолбить место Учителя… — голубые глаза блеснули желтыми всполохами, в груди кольнуло ревностью, Вейдер злобно засопел.

— Если бы не он…

— Нашелся бы кто-то другой, — пожал плечами Сидиус. — Обязательно… Ты хоть заметил, как его вела Сила? Удрать от магистра… Пешком… Сказать кому-то — не поверят, — хихикнул Император. Вейдер довольно фыркнул:

— Да уж… Представляю его рожу!

— Ладно… Поговорим о делах наших скорбных. Какие данные принесла разведка?

* * *

Йода задумчиво щурил глаза, стоя в тени большого, но странно кряжистого дерева с перекрученным стволом и корявыми ветками. От огромного дупла тянуло Тьмой, заставляя передергивать плечами и нервно вздрагивать, словно от укусов насекомых. Сидящий рядом Кеноби потер лицо, стряхивая с себя напряжение.

— Что будем делать, мастер? Малыш уже у Падшего, девочка… Ее дар загублен, но, может, попытаемся?

Великий магистр покачал головой:

— Нет, не справится она с такой ношей, недостаточно сильна она для этого. Люк… Вот единственный, кто сможет искоренить Тьму… Подобраться достаточно близко.

— Теперь старый вариант не сработает. Малыш знает, кто его отец… И знает вкус Тьмы, — Кеноби прищурился, созерцая закат. — Хотя…

— Шанс есть еще, — маленький магистр закутался в мантию, — шанс есть…

* * *

Акаади мерно шагал из стороны в сторону, поглядывая на своего ученика. Люк, с завязанными плотной повязкой глазами, довольно уверенно отбивал мечом выстрелы, выпускаемые в произвольном порядке тремя кружащимися вокруг него дроидами, похожими на небольшие летающие шары из металла. Конечно, отбивать все выстрелы у малыша пока не получалось, где-то два-три из десяти он пропускал, после чего подпрыгивал и, ругаясь, потирал пострадавшее место — чаще всего филейную часть.

— Да сколько ж можно! — взвыл ребенок, пытаясь зацепить мечом шустрый шарик и яростно растирая второй рукой многострадальную задницу, по которой в очередной раз попало. — Я же сидеть не смогу!

— Ничего, ученик, — хихикнул Акаади, заставив Люка заскрежетать зубами от злости. — Постоишь! Вырастешь…

— Учитель! — зарычал мальчик, отвлекаясь и закономерно пропуская очередной выстрел. Акаади рассмеялся, намеренно провоцируя ребенка. А нечего терять концентрацию! Противник не будет политес разводить, он, наоборот, будет делать все, чтобы вывести из равновесия.

Люк злобно засопел, пытаясь взять себя в руки и прислушаться к Силе. Нельзя позволять Акаади бесить себя! Резко выдохнув, мальчик успокоился и замер на месте. Шарики неторопливо кружили вокруг него, ожидая подходящего момента. Люк чувствовал себя зависшим в толще океана. Сила вокруг него, в нем… Везде. Неописуемое состояние. А если попробовать?..

— Все во вселенной подчинено Силе…

Выстрел, Люк только немного поворачивает кисть, но этого достаточно — подставленный прямо под луч сейбер успешно отражает атаку.

— Сила есть во всем, и все есть Сила…

Еще два выстрела отражены, шарики начинают летать по замысловатым траекториям. Прищурившийся Акаади плавно поводит ладонью, и с места срываются еще три дроида.

— Я — часть Вселенной, следовательно…

Акаади замер, наблюдая, как ребенок легко отбивает выстрелы, работая только кистями рук. Голубое лезвие сейбера стало непреодолимой преградой. Люк почти не шевелился, только руки плавно двигались, крепко сжимая меч. Вошедший в зал Вейдер замер, наблюдая за тренировкой сына. Взгляд — и в воздухе еще три дроида.

— Я есть Сила.

Шары закружились бешеным хороводом, беспорядочно стреляя в стоящую на месте мишень. Люк чувствовал каждый, каждое их движение, видел каждый выстрел, его траекторию, знал, как надо действовать. Он неторопливо задвигался, успевая отразить нападение или уйти с пути луча плазмы, пусть и слабого, но вполне способного причинить боль.

— Достаточно.

Густой голос Вейдера наполнил зал. Люк счастливо улыбнулся, ощутив гордость, исходящую от Лорда, выключил отцовский сейбер и снял повязку.

— Добрый день, отец!

— Приветствую вас, Дарт Вейдер, — Акаади поклонился и замер. Отношения у Призрака и Темного Лорда складывались… не очень. С одной стороны, Вейдер знал, что Акаади помог его сыну избежать пленения группой джедаев, свалившихся на планету как снег на голову… Да и вообще помог добраться до него целым и невредимым. За это Вейдер был благодарен. С другой стороны, именно забрак приказал похитить Люка, именно он своими действиями подтолкнул его к «падению», именно он удерживал мальчика в плену. За это Вейдер ненавидел Призрака лютой ненавистью, и единственным, что спасало Акаади от жестокой расправы, являлся тот факт, что он и так был мертв.

Вот такое вот двойственное отношение.

* * *

Вейдер свое обещание выполнил — отдал голокрон Палпатину, вызвав у того бурный восторг. На закономерный вопрос, где он взял такое сокровище, Лорд пожал плечами и буркнул:

— Люк отдал. Сказал, что это — его первый учитель.

Изумление Палпатина можно было потрогать руками. Он недоверчиво посмотрел на Вейдера, на голокрон, снова на Вейдера…

— Люк? М-да, и почему меня это не удивляет? Рассказывай.

Выслушав историю встречи Акаади и Люка, а также их общения, ситх рассмеялся, снова убедившись в наличии у ребенка очень неплохой деловой хватки и хорошего чувства юмора, пусть и немного специфического. А что? Сделку заключил, но и отомстил… Сидиус с предвкушением уставился на золотую пирамидку, довольно потерев руки. Голокрон. С обитателем, а не просто библиотека, хранилище знаний. Редкость, тем более, голокрон времен Ревана. Столько всего можно узнать!

Короткий импульс Силы — и рядом со столом появился призрачный забрак в броне и мантии.

* * *

Акаади замер, внутренне ощетиниваясь. Битва… В глубинах разума вспыхнуло опасение, но тут же погасло, задавленное железной волей. Император… Ситх линии Бейна. Силен, умен… На него смотрели золотые глаза мило улыбающегося мужчины неопределенного возраста, от которого во все стороны изливалась чистая Тьма, рядом с ним, за его левым плечом, стоял высокий воин в черной глухой броне, от которого исходили приглушенная ярость и предвкушение насилия.

Этих разумных он видел по голонету… Император и Темный Лорд. Вот же угораздило! Впрочем, и не из таких переделок выпутывался. А малыш молодец… Обещал как-то отомстить и сдержал-таки свое слово! Умница… Настоящий ситх!

— Приветствую вас, Ваше императорское величество, — Призрак встал на одно колено, склоняя голову. — Приветствую вас, Темный Лорд Вейдер.

— Лорд Акаади, не так ли? — от ласкового тона Императора у забрака по спине промаршировал легион ледяных мурашек с кулак размером, и Акаади тут же пришел в полную боевую готовность. Глаза Призрака засияли, сам он стал как-то плотнее и ярче.

— Да, Ваше императорское величество, — забрак встал, расправив плечи. Этикет этикетом, но пресмыкаться он не будет. Была опаска, но страха не было. Что они могут ему сделать? Он давным-давно помер, его ничем практически не проймешь, разве что запрут голокрон где-нибудь в недоступном для разумных месте. И что? Потерпит, не маленький…

Да, Император силен, очень силен, это видно, это чувствуется, однако для того, кто стоял перед лицом разъяренного Малака в расцвете сил и могущества, не к ночи он будь помянут; для того, кто шел за спиной Ревана, крушащего врагов… Кроме того… Знания… Он знает то, что было утеряно за века деградации — а по другому происходившее с бейнитами не назовешь — так что будем торговаться.

Акаади слегка прищурил алые глаза, оценивая настроения Императора и Темного Лорда. От первого исходил интерес, Императора явно заинтересовали знания, хранимые забраком, а вот чувства Темного Лорда были гораздо любопытнее. Ярость, бешенство, ну это понятно, он бы и сам взбесился, если бы кто-то упер его ребенка прямо из-под носа, ревность… Однако, как интересно! Малыша ревнуют… В принципе, тоже понятно, звание Учителя дает очень много возможностей для влияния, он заменяет родных во многих случаях, его авторитет крайне высок… Интересно, что Люк рассказал о времени, проведенном на базе?

— Рад познакомиться, — благожелательно прищурился Палпатин. — У меня есть несколько вопросов…

* * *

Акаади уважительно покосился на Императора, смотрящего на него плотоядным взглядом. Впервые за долгое время он столкнулся с интриганом такого уровня… Сидиус практически вывернул его наизнанку, если бы не опыт, забрак выдал бы все свои секреты, а так он юлил, делал намеки на намеки, ссылался на слухи, специально оговариваясь и расставляя логические ловушки.

Ситхи азартно продирались сквозь дебри словесных нагромождений, за чем наблюдал мрачный Вейдер. Дождавшись кратковременного затишья, Лорд злобно констатировал:

— Так вот кто мне сына испортил…

— Ничего подобного! — тут же отреагировал забрак. — Малыш сам кого хочешь испортит. Настоящий ситх!

Вейдер уловил невысказанную подколку и зарычал. Сидиус расплылся в довольной улыбке:

— Да, Люк — очень талантливый ребенок! И что вы думаете о своем ученике?

Глаза Акаади довольно блеснули. Однако… Его права признали. Замечательно. Какие перспективы! И какая ответственность!

— Что я думаю… — забрак сложил руки на груди, вспоминая время, проведенное с Люком. — Очень необычное дитя. Цельная личность, сильная, целеустремленная. Знает, чего хочет, готов приложить все усилия для того, чтобы достичь намеченного. Умный. Хитрый. Изворотливый. Великолепные задатки интригана. Жестокий, но эта жестокость оправдана. Настоящий ситх. Похож на Дарта Ревана… — Призрак ностальгически вздохнул, вспоминая того, кого с гордостью называл своим Лордом. — Да… такой же… Хотя иногда — вылитый Малак!

Сидиус прищурил голубые[10] глаза, уловив по связи с Вейдером вспышку гордости. Да, малыш очень хорош. Такие задатки! Впрочем, это и неудивительно, учитывая такую наследственность… В груди ситха зашевелилось удовлетворение. Люк — настоящий драгоценный камень, требующий огранки, и Акаади поможет его огранить как следует… Это поистине подарок Силы! Найти голокрон, точнее, наоборот… Уже скоро Люку исполнится пять лет. Забавно… Он родился в День Империи… Надо будет сделать малышу подарок, и он уже знает какой…

— Итак! — Сидиус положил руки на подлокотники, сверля Призрака глазами. — Давайте кое-что обсудим…

* * *

Встреча блудного ученика и учителя прошла весело. Кипящий от злости Вейдер, раздосадованный тем, что Император не прижал наглого Призрака к ногтю, лично занес голокрон в покои сына, напитав его энергией.

Вышедший на шум шагов отца Люк заулыбался, увидев хорошо знакомую высокую призрачную фигуру.

— Учитель Акаади! — расплылся в улыбке малыш, радостно сверкая глазами. — Как ваше здоровье?

— Лучше всех! — осклабился забрак, оглядывая ученика и окружающую их обстановку. — Я вижу, все получилось?

— Да! — гордо кивнул ребенок, подходя к отцу, недовольно сипящему респиратором. — Я нашел отца и теперь все просто замечательно.

— Люк, — пробасил Вейдер, надменно отворачиваясь от Призрака. — Император решил, что заключенная тобой сделка была правильной, и он дает свое разрешение на то, чтобы тебя обучал Лорд Акаади. Так что покажи ему здесь все, а меня ждут дела.

Ситх вышел, и забрак хищно уставился на своего ученика.

— Ну что, рассказывай!

Люк важно надулся и уселся в кресло, забрак приземлился на диван, складывая на груди руки и готовясь к шокирующим подробностям. Ученик его ожидания оправдал.

— Что сказать?! Дело было так…

* * *

День Империи.

Праздник, имеющий огромное значение. Государственное… Долгая подготовка, сценарий празднований, утвержденный на высочайшем уровне, балы и приемы, военный парад и прямые трансляции, речь Императора и интриги придворных, насмерть сражающихся за лучшие места поближе к повелителю.

Палпатин снисходительно смотрел на суету придворных, Вейдер следовал за ним мрачной тенью, а Люк объедался конфетами, прилипнув к экрану головизора вместе с Акаади и бурно обсуждая увиденное. Его личные покои расширились еще на пару комнат, и теперь прислуге в часть помещений, включая зал для тренировок, вход был заказан.

Люк был не против, все равно он не слишком любил, когда по его территории шляются посторонние люди, для уборки есть дроиды, а Призрак не давал скучать. Кроме того, такое положение дел долго не продлится, отец уже обмолвился, что скоро у него начнутся занятия, учителей уже подбирают, так что будет вообще весело.

Кроме того, Люк был уверен, что Император что-то задумал. Слуги развили бешеную активность, его подстригли, потом принесли одежду — что-то умопомрачительно дорогое, напоминающее роскошнейшую военную форму, выполненную из ало-черных тканей, расшитую золотом. Значит, скорее всего, он отправится на прием. Или нет? И чем ему это грозит?

Впрочем, предугадывать планы Сидиуса — занятие бессмысленное, да и от него ничего не зависит, тем более, мероприятие намечено на вечер. Значит, целый день свободен, что не может не радовать. Так что Люк с Акаади смотрели парад, различные торжества, потом выползли на балкон полюбоваться фейерверками, отлично видимыми в темнеющем небе…

Без четверти восемь за ним пришли Алые гвардейцы, отконвоировавшие его к посадочной площадке для шаттла Императора, где уже стоял черный лямбда-челнок с гербом Империи, окруженный истребителями и перехватчиками сопровождения.

Рядом с Палпатином, одетым в роскошное длинное одеяние интересного покроя, напоминающего о нарядах древних ситхов, виденных Люком в библиотеке, сияющее золотом, показывающее перемежающиеся алые и черные слои при порывах ветра, как всегда, стоял Вейдер, его широкий плащ слегка колыхался, вокруг по периметру застыли Алые гвардейцы.

Это уже ставшее привычным зрелище натолкнуло Люка на интересные размышления. Он недавно полез в библиотеку, в поисках информации о своей матери, и натолкнулся на примечательное изображение: Амидала, в одном из своих вычурных нарядов, стоящая в окружении служанок в алых плащах с капюшонами. Такое интересное совпадение его заинтересовало, Люк порылся еще и встретил пару изображений предыдущих королей и королев Набу. Стража была одета в алое…

Интересно, это что, ситха ностальгия замучила по его родине, или цвет одеяний королевских стражей имеет какое-то ритуальное значение?

Все, кроме части стражников, погрузились в челнок, взмывший в воздух и тут же окруженный машинами сопровождения, после чего полетели в неизвестном направлении. Мальчик погрузился в размышления, а подумать было над чем. Сидиус не спешил разрешать Люку называть его дедом, отношения между ними были официальными, невзирая на данные, полученные при проверке ДНК, хотя Вейдер называл иногда ситха отцом. В принципе, Люк и не ждал, что Сидиус вот так вот сразу размякнет, и совершенно не обижался. Кроме того, он безошибочно чувствовал, что с прояснением его статуса все не так просто и Император что-то задумал. Уж очень странный у него был взгляд тогда, когда Люк передавал слова Амидалы.

Значит, остается только ждать…

Челнок сел, все встали, гвардейцы образовали охранное построение, Вейдер занял место за плечом Императора, как всегда… Взял Люка за руку. Стараясь не путаться в ногах, мальчик засеменил рядом с отцом, непривычно сдерживающим широкие шаги, ведь Император ступал неторопливо и вальяжно. Они вошли в предназначенные только для них двери, проследовали по коридорам и вышли на роскошный балкон: сплошь бархат, драгоценные породы дерева, золото, хрусталь и прочие излишества.

Люк огляделся и наконец понял, куда они попали.

Опера.

=== Глава 12. В преддверии бури ===

Люк чувствовал себя, как в сказке. То есть чем дальше — тем страшнее.

Опера. Большая императорская опера.

Огромный зал, усеянный по периметру рядами комфортабельных лож, естественно, чем престижнее места — тем больше этого самого комфорта. Изумительный занавес, из настоящего бархата, расшитый золотом, украшенный гербом и прекрасными абстрактными узорами, весящий несколько тонн. Золото и драгоценные породы дерева. Скульптуры и роскошные ткани. Лепка и росписи.

Зал просто потрясал своими архитектурными решениями и различными изысками. Здесь выступали лучшие из лучших, ставили самые интересные спектакли и очень гордились, что среди постоянных зрителей был сам Император.

Палпатин действительно часто сюда захаживал, балуя себя занимательным зрелищем… И попутно мониторя настроения масс. Особенно ситх любил подкидывать публике поводы для размышлений, приглашая кого-нибудь к себе в ложу.

Люк восхищенно осмотрелся, тихо ахая и вызывая у веселящегося Сидиуса умиленную улыбку, после чего уселся на указанное Императором вычурное кресло, снабженное для удобства ребенка специальной подставкой.

Чувствовал он себя странно. Весь этот спектакль был предназначен для изысканной публики, забившей ложи и места попроще. Мальчик был четко уверен, что сейчас все, ну или практически все присутствующие пялятся на императорскую ложу, внимательнейшим образом рассматривая находящихся в ней людей: Императора, сидящего в массивном кресле в центре; Вейдера, расположившегося слева от него в кресле попроще и попрочнее, способном выдержать вес ситха в доспехах; а также самого Люка, изображающего из себя ростовую куклу, надменно (по крайней мере, он надеялся, что это выглядело именно так) смотрящего на сцену. Пялятся и строят догадки.

В глубине ложи ожидал приказаний вышколенный и крайне незаметный слуга, по периметру замерли статуями десять Алых гвардейцев, без которых Император на публике не появлялся.

— Сегодня будет премьера, — негромко произнес Палпатин, слегка изогнув губы в улыбке. Матерый интриган веселился, считывая мысли присутствующих, судорожно пытающихся сообразить, не мерещится ли им.

Наличие в императорской ложе ребенка многих поставило в тупик и ввергло в ступор, впрочем, быстро прошедший. Аристократы спешно доставали бинокли и прочие увеличительные приборы, разглядывая роскошно одетого малыша.

* * *

Люк слегка поежился, ощущая направленное на него внимание. Сотни взглядов… Внимательных, жадных, подозрительных, острых, как иглы. Погас свет, заиграла музыка, поднялся занавес… И мальчик, ахнув, просто выпал из реальности. Это было нечто невероятное.

Фантастические декорации, божественные голоса, умопомрачительные наряды. И ложкой дегтя — колючие взгляды со всех сторон.

Презрение, ярость, жестокость, зависть… Придворные строили догадки, обсуждая личность так нежданно-негаданно появившегося малыша. Черно-ало-золотая гамма — имперские цвета костюма — ясно показывали, что не все так просто, как кажется на первый взгляд. Палпатин носил одежду только этих трех цветов в разных сочетаниях, Вейдер — только черное. Имперские стражи — Алая гвардия — оттеняли своего владыку одеяниями цвета крови. Наряд явно свидетельствовал о приближенности ребенка к первым лицам галактики, теперь предстояло определить, насколько он близок к ним в общем и к кому именно в частности.

Версии происхождения мальчика росли, множились и почковались со страшной силой в геометрической прогрессии.

Основных было несколько. Идею о том, что это может быть гость, никто даже не рассматривал, отвергнув ее сразу и безоговорочно. Ни одного гостя не оденут в стиле Императора. Следующую версию — о том, что это может быть просто воспитанник, талантливый ребенок взятый под опеку — обмусолили и нехотя отвергли, хотя и не сбросили со счетов окончательно. Просто отодвинули в дальний угол.

Обсудив первое впечатление, аристократы пришли к простому логическому выводу — это родственник. Вот только чей и насколько близкий? Как ни смешно, но версию, что это может быть родственник Вейдера, никто даже не озвучил…

Учитывая явно юный возраст мальчика, его определили сначала просто в близкие родственники — к примеру, в племянники. Ведь теоретически у Императора могла быть родня, хоть какая-то…

Обсудили Императора, сошлись на том, что он — мужчина в самом соку и в расцвете сил, очень даже привлекательный, бодрый и крепкий… И дитя вполне может быть его собственным. Тут же окружающие начали судорожно вспоминать хоть какие-то подробности личной жизни Императора, но с этим было не очень. Ситх не собирался давать кому-либо такие козыри в руки, все его любовницы были не просто тайными, а очень тайными.

Кто-то предположил, что это просто отвлекающий маневр, кто-то — что все очень серьезно.

Дальше — больше. Недостаток информации придворных просто убивал. Ведь одной одежды и присутствия в ложе мало для полноценных выводов. Тем более что Император не делал никаких официальных заявлений, да и неофициальных — тоже. Конечно, по дворцу начали курсировать смутные слухи о живущем в покоях Вейдера ребенке, которого потом видели в компании Алых гвардейцев, но это еще ничего не значило.

* * *

Занавес опустился, певцы вышли на сцену, кланяясь… Палпатин встал и захлопал в ладоши, удовлетворенно улыбаясь. Шквал аплодисментов захлестнул огромный зал. Император вышел, за ним неторопливо проследовал Вейдер, рядом с отцом топал мечтательно улыбающийся Люк, о чем-то глубоко задумавшийся.

Шаттл взлетел, и Палпатин остро глянул на погрузившегося в свои мысли ребенка.

— Тебе понравилось представление, Люк?

Мальчик поднял серьезные голубые глаза и покивал:

— Да, Ваше величество. Очень. Мне очень понравилось…

Он смерил сидящего ситха уважительным взглядом и с довольным видом констатировал:

— Ваше величество очень коварный!

* * *

Шаак Ти задумчиво шевелила изящными пальцами темные, практически черные листья дерева йуффа. Выросший на месте естественного источника Силы, причем Темной, зеленый великан переродился в нечто странное и страшное. Стройный ствол, покрытый ноздреватой корой коричнево-зеленого цвета, превратился в толстую, мощную колонну, перекрученную, словно мокрая тряпка. Кора приобрела серо-черный оттенок, листья стали плотными, кожистыми, украсившись у оснований черенков пучками тонких, необычайно острых иголок. Их и не заметишь, пока не попытаешься сорвать лист…

Из огромного дупла, в которое сама Шаак Ти могла свободно войти, не пригибаясь и даже не подбирая платья, несло то могильным холодом, пробирающим до костей, то жаром, как от костра.

Находиться рядом было довольно неприятно. Странное ощущение, словно кожу колет или по ней что-то ползает, царапая сотнями раскаленных лапок. Светлая магистр вздрагивала, ее Сила как будто инстинктивно отторгала эманации Темной стороны. Не смертельные, но… неприятные.

Тогруту одолевали невеселые думы.

Чем больше она размышляла о всей этой ситуации, тем больше приходила к выводу, что это все… неправильно. Именно так. Неправильно. Не плохо и не хорошо.

Неправильно.

Долгие медитации помогли успокоить ум и упорядочить факты, разложить все по полочкам и заново осмыслить. Теперь Шаак ясно видела, что с самого начала все пошло не так. Сила словно играла с ними, наивными глупцами, считающими себя мудрейшими из мудрых, думающими, что имеют огромный опыт и благодаря ему могут понимать причины и следствия.

Тогрута усмехнулась, царапнув ногтем лист.

Ей выпала не самая легкая жизнь: были и боль, и радость, и горе, принесенное гибелью падаванов. Она научилась ценить каждое мгновение настоящего и не ждать милостей от будущего. Видения видениями, но кому, как не ей, было знать, что нельзя опираться на них, как на истину в последней инстанции.

Она следовала Воле Силы… Но и на свои мозги полагалась.

Женщина вздохнула, невольно бросив острый взгляд в ту сторону, куда ушли Кеноби и Йода. Старый магистр хотел помедитировать в каком-то совершенно определенном месте, расположенном достаточно далеко от его жилища, и Кеноби вызвался помочь Учителю учителей.

Собрав немного припасов, они направились к своей цели, причем все это должно было растянуться минимум на месяц, а тогрута осталась здесь, следить за шаттлом, и вот уже несколько дней обдумывает крайне интересную мысль. Ее не покидало подозрение, что все, что произошло с детьми Вейдера, не должно было случиться. Произошло нечто неизвестное им, что перекроило все, ранее предначертанное. Ведь Йода славился умением видеть самые сильные, самые жизнеспособные варианты будущего, выбирать их и не выпускать эти путеводные нити из рук. Но и он, и Кеноби, который просто полностью следовал Воле Силы, наблюдали теперь, как резко изменилось настоящее и… грядущее?

— Мы не видим причину, она скрыта от нашего взора… — тихо прошептала магистр, щуря глаза. — Однако это не значит, что нельзя увидеть следствие… Ведь можно же попытаться понять, что произошло, глядя на конец, а не на начало? Впрочем… — тогрута вздохнула, нервно дернув рукой, — не надо пробовать, надо делать… Не так ли, гранд-магистр Йода? Или не делать вовсе… Но не пытаться.

Вздохнув, Шаак Ти сосредоточилась, отбрасывая сомнения, и решительным шагом направилась к переплетению корней, образовавших удобный насест, прямо рядом с дуплом, наполненным сочащейся из него наружу Тьмой.

* * *

Прежде чем лезть в пасть к сарлакку, стоило подготовиться. Лет десять назад, общаясь с Великим голокроном, Ти обнаружила очень интересный комплекс упражнений, помогающий правильно настраиваться на получение видений. Осознанно.

Можно было сосредоточиться на какой-то проблеме, задать вопрос и получить ответ, достаточно четкий и понятный, или ответы, если есть варианты. Тогда она обрадовалась, это ведь такое полезное умение! Так почему же его никто не использует? Почему она натолкнулась на этот метод в разделе, доступ в который могли получить только магистры? Да и то он был просто похоронен среди всяческого мусора, в который никто добровольно не полезет…

Поиски информации дали ответ на этот вопрос. Использовать комплекс можно было только возле сильного естественного источника Силы, причем противоположной для вопрошающего направленности. То есть джедай должен был медитировать возле Темного источника, ситх, соответственно, возле Светлого. А если учесть отношение джедаев к артефактам, методикам и прочему, хоть как-то соприкасающемуся с Темной стороной Силы… Удивительно, что эти знания вообще сохранили, а не уничтожили.

Магистр удобно устроилась на корнях, расправила одежду, сложила пальцы определенным образом. Сознание распахнулось, Сила хлынула во все стороны… смешиваясь с потоками противоположной направленности. Тогрута поморщилась, вздрагивая и поводя плечами, но продолжала размеренно дышать, отсчитывая необходимое количество вдохов и выдохов.

Постепенно она притерпелась, исчезло ощущение колющих кожу искр, грудь тогруты медленно поднималась и опускалась. Часы шли один за другим, но усталости не было.

Следующие пять суток она будет очень занята.

* * *

«Вопрошение Истины»…

Такое простое название, немного претенциозное — на взгляд магистра — и такое емкое. Не «Поиск правды», не «Выбор пути» или как-то еще… А «Вопрошение Истины».

Мало кто задумывается, чем истина отличается от правды, большинство считает эти понятия синонимами и сильно ошибается. Правда, она ведь у каждого своя… А вот истина — это голые факты во всей их неприглядности.

* * *

Шаак Ти смотрела на темнеющее небо, окрашенное заходящим светилом в багровые тона, и мрачной тогруте казалось, что синь космоса залило кровью. Кровью тех миллионов и миллиардов, что погибнут в бойне — а по другому это не назовешь — растянувшейся во времени и пространстве.

Теперь она отлично понимала, почему эта прекрасная техника была похоронена так, что откопать было просто нереально, и сама она нашла ее только благодаря помощи Силы, по другому не скажешь, и почему поместивший ее в голокрон написал, что посочувствует тому, кто решится ее использовать.

Пять дней подготовки, пять дней непрерывной медитации и специальных упражнений, помогающих сконцентрироваться на своей цели. Пять дней мучений в обжигающей все ее естество энергии Темной стороны. Пять дней, вылившихся в десять минут, не больше, кристально ясного понимания и осознания ответа на свой вопрос, заданный великой Силе.

Перед глазами все еще мелькали видения, ясно и четко показавшие, что произошло и что могло бы произойти, если бы этого не случилось.

… Беременная Амидала, готовая вот-вот родить. Все ее мысли подчинены только одному — стремлению защитить своих детей. Именно поэтому она бросается на поиски своего мужа — она чувствует угрозу, грозящую малышам, но не может понять, от кого или от чего она исходит. Именно поэтому она летит к Энакину после слов Оби-Вана… В то время как джедай прячется тайно на ее корабле…

Оби-Ван не успевает навестить Падме, и она благополучно рожает на Корусканте. Живая, здоровая, счастливая. Крепко обнимающая малышей, встречающая их отца ласковой улыбкой.

… Полубезумный Скайуокер, разрываемый на части рушащимися моральными принципами, нестабильный, плохо воспринимающий реальность, находящийся в состоянии кровавого угара, сжигающего все то, что пытались привить ему в Ордене. Невменяемый, практически животное, живущее инстинктами… Бросающийся на врага, покушающегося на то, что он считал своим.

Энакин качает своих детей на руках, и желто-алые радужки глаз сияют возвращающейся синевой. Он горд и готов положить к ногам своей Королевы всю вселенную.

… Кеноби, увечащий своего ученика, бросающий его заживо гореть в лаве, расчетливо подбирающий полумертвую Амидалу, увозящий ее для того, чтобы она успела родить, и разлучающий вопящих младенцев. Отдающий их чужим людям, и все во имя торжества Света.

Одетый в черное Вейдер склоняет голову пред лицом своего мастера, сидящего на троне, сияющего солнцами-близнецами глаз, готовый выполнить его приказы и объединить сгнившую, разваливающуюся на части аморфную Республику в могучую Империю.

… Смерть Падме. Причина проста — жестокие слова о гибели мужа запустили процесс саморазрушения, ведь набуанка была латентной одаренной. Слабой, настолько слабой, что на ее одаренность никто не обратил внимания, но этого хватило. Узнав о смерти любимого, она не захотела жить без него, и даже рождение малышей не смогло отменить эту команду. Сила исполнила мелькнувшее в разуме желание.

Падме стоит рядом с супругом, ласково улыбаясь малышам, азартно размахивающим тренировочными сейберами под внимательным взглядом отца. Объединение государства продолжается, но без излишней жестокости и кровавого беспредела. Волю Императора несут те, кто был захвачен в Храме при атаке. Бывшие падаваны и юнлинги… Инквизиторы Империи.

… Маленький светловолосый мальчик, держащий в руках ящерицу, пустынного скера. Лицо, медленно расплывающееся в жуткой, жестокой улыбке при виде мелькающего вдали силуэта в коричневой мантии. В синих глазах — понимание и осознавание себя. Он помнит, как его отрывали от тела матери, как увозили на задворки галактики, как ставили на него щиты, не дающие раскрыться его талантам. И жестокое обещание отомстить тем, кто допустил такое положение дел.

Видения раскололись на части, которые разделились на две половины. То, что должно было произойти по замыслу джедаев, и то, что произойдет.

Люк растет на Татуине, под бдительным присмотром Кеноби. Гибель Ларсов, побег с планеты, Звезда Смерти и расчетливое самопожертвование Оби-Вана. Стимул отомстить, ведь для сына ситха это гораздо понятнее, чем неопределенное желание восстановить мифическое равновесие.

… Люк на руках Вейдера, смотрящий на устрашающую маску счастливыми глазами. Он обрел отца. Расчетливый взгляд Палпатина, наблюдающего за сыном Избранного…

Миниатюрная девушка в белом, храбро выпрямившаяся перед огромной черной фигурой, закованной в доспехи. Спасенная бывшим фермером и каким-то контрабандистом. Восстание и гибель Альдераана. Одна-единственная торпеда — и огромная станция взрывается, унося в огне жизни тысяч людей. Сила кричит от боли, а их убийцу чествуют как героя. А те, кто когда-то называл себя Хранителями мира, сидят по норам, не желая хоть как-то и хоть кому-то помогать.

… Хрупкая девочка, зарывшаяся в книги, искалеченная из самых лучших побуждений. Она не понимает, чего ей не хватает, но подспудно чувствует свою неполноценность.

Бои и смерти, сражения и погони. Смерть Императора и Вейдера, раскол только-только начинающего крепнуть государства. Снова произвол политиков, не боящихся, что их кто-то окоротит, снова борьба за власть. Восстановление Ордена, проблемы с «падшими», резня в семье Скайуокеров. Война. Опять и снова. Нашествие врагов, пришедших из-за дальних рубежей, и их ультиматум, на который согласились политики. Все тот же Приказ 66, только одобренный большинством.

Государство потихоньку крепнет. Оно собирается тяжело, с кровью и болью, но когда приходит враг… Они готовы.

* * *

Шаак Ти смотрела на багровый закат, и слезы катились по ее щекам.

* * *

Палпатин усмехался, читая отчеты, предоставленные СИБ. Двор гудел, как пчелиный улей, разворошенный палкой. Придворные рыли землю со страшной силой в попытках отыскать хоть какие-то крохи информации о так нежданно-негаданно появившемся в императорской ложе ребенке, которого с тех пор ни разу не видели.

Сидиус облегчать им задачу не собирался. Люк после премьеры засел в своих покоях, тренируясь до полного изнеможения под присмотром Акаади и Вейдера, ревниво поглядывающего на призрачного забрака. У ситха начали развиваться так неожиданно проклюнувшиеся родительские чувства, и он бдительно следил за успехами своего отпрыска, отвлекаясь только на координацию перемещений флота, а также уделяя время личным тренировкам и поискам пропавшей дочери.

Императора такая бешеная активность ученика радовала. Как ни странно, в том, что Энакин оказался его сыном, были как минусы, пусть и малочисленные, так и плюсы, и вот последних было гораздо больше, чем первых.

Вейдер возобновил полноценные тренировки. После всех этих лет, в течение которых он просто поддерживал форму, но практически не развивался, мужчина наконец-то взялся за ум и поставил перед собой хоть какую-то цель. А все малыш…

Ситх довольно дернул бровью, вспоминая, как ловко Люк развел своего отца. А причиной таких глобальных изменений стала продемонстрированная Императором Молния…

* * *

Люк внимательно слушал неторопливо прохаживающегося перед ним Акаади, методично объясняющего различные Силовые приемы и способности, как Темные, так и Светлые, а также Нейтральные, попутно рассказывая, чем грозит их использование, если в голове клёпок не хватает.

… Силовой захват, — менторским тоном вещал Призрак, плавно жестикулируя руками, — способность, которой владеют как джедаи, так и ситхи. Используется для самых различных целей, но чаще — террор и бой. Бывает трех видов… Первый — Силовой захват. Позволяет адепту Силы поднимать своего противника в воздух (или не поднимать, это по желанию и в зависимости от обстановки), не давая ему вырваться, это его первоочередная задача. Только после этого идет удушение. Дальше… Силовое удушение… Как ясно из названия — помогает душить жертву. Очень полезная техника, малозатратная и эффективная. Чаще всего используется для наказания нерадивых подчиненных. В зависимости от силы адепта, расстояние, на котором ее можно применить, значительно варьируется. Главное условие — нахождение жертвы в зоне прямой видимости… Ясно?

— Конечно, Учитель! — серьезно кивнул Люк. — Раз вижу, значит — достану!

— Умница! — похвалил старательного ученика Акаади. — И вообще, для Силы нет расстояний. И последнее… Силовой разрыв. Силой сжимают какие-либо органы избранной жертвы, желательно знать анатомию, чтобы не перепутать желудок с сердцем, а почки — с кишечником. Итак, достоинства данной техники — малозатратность, эффектность, удобство. Минусы… Тренированный боец может вырваться из Силового захвата и настучать по голове обнаглевшему адепту… Да-да, сам видел! — правильно понял удивленный взгляд мальчика Призрак. — Один из младших как-то решил примерно наказать наемника, уж не помню, по какому поводу… Этот полудурок, а иначе не скажешь, даже сейбер с собой не взял, так и выполз по пьяни из палатки, а наемник то ли песни орал, то ли еще что… В общем, Лотир решил, что раз его головка бо-бо и настроение упало, то нужно восстановить силы за счет другого, он встал в позу, — забрак изобразил сие действие под веселым взглядом Люка, — и принялся душить наемника. А тот мужик был здоровый и очень злобный… Он рванулся и закономерно вырвался из хватки… После чего подскочил к Лотиру и так приложил его бронированным кулаком, что того вырубило. Итог закономерен — идиота, думающего, что он круче всех, просто и незатейливо зарезали виброножом.

— С ума сойти…

— Ага. И я это позволил, поскольку идиоты Ревану были не нужны, а этот сопляк на такое просто нарывался.

— А кто наемника убил? — оперся на ладошку ребенок. Акаади довольно хмыкнул.

— Я, разумеется… Нечего субординацию нарушать.

— И чем вы его?

— Да все тем же Удушением! — рассмеялся забрак. Люк захихикал, оценив иронию.

— Ладно… Дальше. Что у нас осталось? Молнии Силы… Одна из наиболее интересных, на мой взгляд, техник, имеющая множество плюсов… И такое же количество минусов. Молнии Силы используются как ситхами, так и джедаями, последними — очень редко. Имеют несколько форм, начиная с простого Шока и заканчивая Щитом Молний…

Дверь в покои неслышно отворилась, впуская посетителей — Вейдера и Императора. Сидиус отработанным до автоматизма усилием поставил барьер, не давая возможности забраку и внимательно слушающему Люку почувствовать их присутствие. Оставаясь за барьером, ситхи внимательно слушали лекцию Акаади.

— … эта техника необычайно красива и эффектна, но также и эффективна… И необыкновенно коварна. В чем же состоит ее коварство?

Забрак застыл на месте, скрестив руки на груди.

— Первое. Она необычайно прожорлива… Требует невероятного количества энергии и зависит от потенциала одаренного. Считается, что цвет испускаемых молний показывает уровень Силы… Но это не так. Окраску Молниям придают личные способности, стандарт — бело-голубой. Однако… Есть мнение, что у сильного адепта чаще всего разряды приобретают более глубокие, темные тона — синий, пурпурный, фиолетовый. Второе. Техника требует эмоционального настроя… Естественно, сильные эмоции помогают, но здесь же таится и опасность. Поддавшись им, адепт теряет контроль, и… Тут же начинает проявляться эффект на физическом уровне. Помнишь, что я тебе говорил о Ярости Силы?

— Да. Используется Темными адептами. Помогает собрать в единое целое внутренние страхи, боль, ненависть и преобразовать эти эмоции в чистую и интенсивную ярость. Концентрируя её, можно увеличить собственные возможности, такие как мощь, защита и скорость. Однако ярость наносит определённый физический вред организму, включая внешний вид, кроме того, неопытные часто слабеют после первого использования.

— Именно! — Призрак назидательно поднял вверх указательный палец. — Именно. Техника высасывает твои личные силы… И результат, как говорится, налицо. Раны, разрывы кожи, изношенный организм, стремительное старение, повреждение внутренних органов… Перечислять можно долго. Но это еще полбеды… Пара десятков пленников, техника Высасывания Силы, — и вот ты уже не пугаешь своей рожей окружающих. Нет, в принципе, иногда это полезно, ничего не скажешь, но знающий поймет — это признак потери контроля. Главная опасность — безумие. Моральное истощение приводит к деградации личности…

Палпатин прищурился, что-то вспоминая. Потом задумчиво покивал своим мыслям.

— Вот что ужасно! Тот, кто должен властвовать в первую очередь над собой, превращается в одержимого различными маниями безумца, а для правителя это недопустимо. Иначе какой же он правитель?

— Хмм! — Люк задумчиво поджал губы, хмуря белесые бровки. — Теперь ясно… А я-то гадал… Спасибо, Учитель, вы развеяли мои сомнения! Хотя… Красиво…

— Молния? Да, очень красивая техника. Погоди, а где ты ее успел увидеть?

— Император демонстрировал, — пожал плечами мальчик. — Круто, аж жуть! У него молнии темно-синие… Я тоже так хочу.

— Попроси отца, — хитро блеснул глазами Призрак. Люк грустно вздохнул.

— У Его величества красивее выходит… Зато папа может придушить любого! — уважительно констатировал мальчик. Акаади хихикнул:

— Что, подчиненные достают?

— Можно и так сказать, — скривился Люк. — Впрочем, теперь доставать будут меньше. А молнии… Надо Императора попросить показать. Только надо найти, на ком…

— Найдешь, — благосклонно прикрыл веки Призрак. — Идиотов во вселенной хватает… Ладно. Что у нас дальше? А дальше у нас Предвидение…

Палпатин и Вейдер вышли из покоев Люка и прошли в кабинет ситха. Сидиус иронично взглянул на ученика, о чем-то напряженно раздумывающего.

— Заметил? Мальчик очень тактично обошел тему твоей… лени.

— Учитель! — вскинулся ситх. Сидиус пригвоздил своенравного сына взглядом:

— Что — Учитель? Что? Ребенку Молнию показать не можешь! Впрочем, это ладно, у тебя есть уважительная причина, но все остальное? Вот попросит тебя что-нибудь продемонстрировать, что ты ему скажешь? Что ленился все эти годы? А?

Вейдер насупился, распространяя волны раздражения, приправленные легким флером стыда. Сидиус еще сильнее наступил на его гордость:

— А Молнии я ему покажу… Тем более, сам слышал, ребенок считает, что у меня очень красиво получается!

Император самодовольно хмыкнул, вставая. Вейдер помялся, но все-таки переломил себя.

— Учитель… Мы уже давно не проводили спаррингов… Может…

— Я пришлю к тебе Алых, — глаза мужчины налились желтизной. — Есть там парочка очень талантливых ребят. Для начала надо тебе восстановить форму.

— Да, Мастер.

— Хорошо, — Император двинулся к двери, шелестя простым черным одеянием, подчеркивающим красивый разворот плеч. — Завтра зайди ко мне в… м-м-м… три. Попробуем одну медитацию.

— Новостей нет? — глухо спросил Вейдер. Палпатин поджал губы:

— Нет. Джедаи все очень хорошо подчистили. Но это не значит, что нельзя поискать твою дочь иными способами…

* * *

Шаак Ти нервно нарезала круги вокруг дерева. Чем больше она размышляла о результатах своего эксперимента, тем больше понимала, что не все так просто, как выглядит на первый взгляд. Для того, чтобы упорядочить и разложить увиденное на части, понадобилась неделя.

За это время тогрута смогла разбить все варианты видений на составляющие, после чего начала их анализ. Магистр тщательно рассмотрела каждый кусочек, воспроизводя его по памяти, оценила ощущения, вызываемые каждым видением, сравнивая его с другими.

Вывод был сделан крайне интересный. Все увиденное можно было разделить на несколько групп: то, что произошло в этой реальности; то, что могло произойти (один из вариантов), но не случилось; то, что должно было произойти по расчетам Йоды, и то, что возможно произойдет теперь. Четыре группы… Три самые сильные вероятности. Понятно, что Сила показала только отдельные куски, фрагменты, которые можно интерпретировать по-разному. Чего стоило одно выражение глаз Амидалы, наблюдающей, как ее дети фехтуют алыми клинками под пристальным взором желтых очей Императора. И ее почти счастливая улыбка… Уж слишком идейной была набуанка, слишком упрямой… Но она была живой, и она сдерживала дурные наклонности своего мужа, как могла. Сейчас же этого сделать, увы, некому, а у Энакина всегда были проблемы с контролем.

В попытках правильно интерпретировать увиденное Шаак Ти даже подробно описала все в датападе, после чего процесс анализа пошел все быстрее и быстрее. И чем больше она выявляла ключевые точки и закономерности, тем чаще останавливалась на одном моменте.

… Песок, удушающая жара, опалившая кожу даже в видении. Неистовый жар двух раскаленных добела плазменных шаров, висящих в прозрачно-голубом небе без единого облачка. Совершенно спокойно стоящий на песке мальчик, с выгоревшими добела волосами, щурящий невероятно синие глаза. Жесткие, обещающие немыслимые кары тому, кто засунул его в этот отсталый мир… Слишком взрослые глаза…

Тогрута потерла подбородок, обдумывая беспокоящее ее видение. Именно этот момент стал поворотным. Магистр поджала губы, посмотрела на датапад и решительно стерла всю информацию в нем, после чего одним усилием превратила его в мелкую крошку и отправила в болото, благо последнее размещалось совсем рядом.

Себе Шаак Ти могла признаться: ее весьма впечатлила многообещающая улыбка мелкого карапуза, сворачивающего шею ящерице очень привычным движением, глядя при этом на мелькающего вдали Кеноби. Явно представлял последнего на месте своей добычи.

Женщина, вздохнув, покачала головой. Да, уж… Что-то подсказывало многоопытной тогруте, что с этим ребенком все очень и очень непросто. Что ж… Посмотрим, что скажут Йода и Оби-Ван.

* * *

Альдераан. Королевская резиденция. Сады.

По усыпанным мелкой каменной крошкой дорожкам, вьющимся среди невероятной красоты клумб, засаженных цветущими растениями, неторопливо прогуливались три человека. Мужчина и две женщины. Мерные шаги, ведь спешить им некуда, легкая беседа, наполненная, тем не менее, огромным смыслом.

Королева Бреха Органа и ее муж, Бейл Престор Органа, принимали в своей резиденции своего соратника и просто очень ценного… друга… Сенатора Мон Мотму. Невысокая хрупкая чандрилианка, одетая в белое — цвета своего Дома — сверкала великолепными рыжими волосами, «укрощенными» прихотливой диадемой.

Беседа, полная тонких намеков на еще более тонкие обстоятельства, потихоньку проясняла намерения сторон. Неозвученная идея витала в воздухе, будоража умы. Альянс. Не «за», а «против»…

Альянс против Императора.

Идея восстания давно уже мелькала у многих сенаторов, тех, что еще сохраняли свои места, и бывших. Так уж водится, власть — это как тяжелый наркотик, раз попробовав, остановиться невозможно. Сенаторы, привыкшие к огромным возможностям, богатству и практически полной безнаказанности, даруемыми им их положением, оказались не готовы избавиться от тяжкого бремени власти или хотя бы от его части, передав свои полномочия в руки одного человека.

Что поделать, веками сохранявшееся положение дел Императора совершенно не устраивало. Если раньше Сенат и был на самом деле тем законодательным органом, которым и должен был быть по идее, то с течением времени он превратился в своеобразный «клуб по интересам», все больше сосредотачиваясь на своих правах и все меньше уделяя внимание обязанностям.

Коррупция, непотизм, круговая порука… Перечислять недостатки можно было долго и с удовольствием, но такое положение устраивало всех. Попытки отдельных личностей, вроде пресловутой королевы Амидалы, возмущаться и протестовать — только подчеркивали неприглядность общей картины и совершенно не производили никакого впечатления на остальных. А что? Поорут-поорут и успокоятся.

Когда пришедший к власти Канцлер Палпатин начал потихоньку закручивать гайки, это никого не удивило. Все как обычно, все как всегда. Глава правительства набивает себе цену. Плавали, знаем… Тем более репутация у Палпатина была… До поры до времени.

Вот только чем дальше, тем больше усиливалось давление, а уж когда Канцлер объявил себя Императором…

Вот тогда-то все и взвыли, но было уже поздно. Конечно, многие горячие личности писали петиции, пытались что-то сделать законными методами, но все это было бессмысленным. Палпатин держал вожжи управления Империей очень цепко и выпускать их из рук был совершенно не намерен, а если кто-то слишком активно принимался возмущаться… К таким неразумным упрямцам всегда мог нагрянуть Палач Императора, выкорчевывающий любые ростки инакомыслия недрогнувшей рукой.

Конечно, правящей чете Альдераана грех было возмущаться, их планета показательно соблюдала нейтралитет, что Императора очень даже устраивало, так как давало много возможностей поиграть в лояльность, но некоторые просто рождены быть революционерами.

Такие личности всегда не могут найти себе место в мире, и спокойная обстановка их не устраивает. Им нужно действие, борьба, и зачастую не «за», а «против», хотя бывает и наоборот. Именно такой была Мотма, отличаясь политической активностью и стремлением чего-то добиваться. Очень, очень полезные качества, особенно если направить их в нужное русло.

— Милая Мон, я очень рада, что мы смогли встретиться… Все-таки давно не виделись…

— Да, с того печального дня… — кивнула Мотма, вспоминая похороны Падме. — Надеюсь, у нас будет поменьше таких моментов и побольше радостных…

— Мы тоже надеемся, — улыбнулась Бреха, сжимая пальцами руку мужа. — Тем более, сегодня у нас радостный повод…

— О, да! — сверкнула голубыми глазами чандрилианка. — Жаль, конечно, что мне надо лететь… Но, думаю, мы еще увидимся…

— Конечно, Мон, — наклонил голову Бейл. — Конечно, увидимся… Позволь, мы тебя проводим…

Комфортная яхта взвилась ввысь, провожаемая довольными взглядами королевы и вице-короля.

— Замечательно, — констатировала Бреха. — Я рада, что удалось ее заполучить. Такие фанатики — это всегда ценный ресурс.

* * *

— Знаешь, Вейдер, я много думал над нашей проблемой, — начал Сидиус, жестом показывая ситху на удобное мягкое кресло. Закованный в доспехи мужчина расстегнул цепочку и снял плащ, после чего с удобством расположился на указанном месте. Массивный предмет мебели даже не скрипнул, принимая в свои объятия тяжеленное тело ситха.

Вейдер поерзал, устраиваясь и мысленно отмечая, что пора привести себя в порядок. Люк уже намекал, что вскоре вплотную займется здоровьем любимого папочки, но ведь есть еще и кибернетическая часть проблемы. И над этой частью он вполне может подумать самостоятельно, естественно, после консультаций со специалистами. И неоднократных. Вопросы протезирования требовали тщательного изучения. И чего он раньше об этом не подумал?

Решено. Тело ему поправит сын, а протезами займется он сам.

— И вот к какому выводу я пришел… — Император изящно раскинул полы алой мантии и широкие рукава, став похожим на какой-то экзотический цветок. Красивый и смертельно ядовитый. Вейдер видел такие на некоторых планетах, особенно на тех, где была сильна Темная сторона Силы. — Джедаи приложили немалые усилия, чтобы скрыть все следы, ведущие к твоим детям. Сам видишь, если бы не благоволение Силы, то о Люке мы не узнали бы еще очень долго, а когда узнали бы… Скорее всего, к тому моменту Кеноби отлично замусорил бы ему мозг своими идеями, и наладить нормальное общение… — Сидиус поджал губы, покачав головой. Вейдер задумчиво кивнул. В памяти всплыло укоризненное лицо сына, недоуменно спрашивающего, зачем он отрубил ему руку. И что тут сказать? Чтобы было?

— Так вот. Разведка роет, но пока ничем похвастать не может. Кеноби с помощниками отлично подчистили документы и память нужным людям. Мы, конечно, тоже хороши. Оба, и я это признаю. Не удосужиться проверить гробницу твоей жены… Ладно. Это уже дело прошлое, но выводы сделать никогда не поздно. Так же как и принять меры… — Сидиус помолчал, складывая пальцы домиком, собираясь с мыслями. — Кроме того, предпринятые нами поиски пока тоже не дали результатов. Люк говорит, что сестру он не чувствует, нет связи в Силе, и это не радует. Для него нет расстояний, тебя он нашел, невзирая ни на что, а вот девочку обнаружить не может. Какой из этого можно сделать вывод? — требовательно поднял бровь Император, мягко сияя наливающимися желтизной глазами. — Это значит, что или она своими способностями не пользуется, являясь латентной одаренной, следовательно, у нее очень тихая, мирная жизнь, совершенно без потрясений, иначе был бы хоть какой-то всплеск, или она в месте, которое блокирует Силу…

— Или блокированы ее личные способности, — мрачно прогудел Вейдер. Сидиус кивнул:

— Именно. Варианты есть, и мы обязаны учитывать их все. Поэтому сегодня надо объединить наши усилия, я хочу просмотреть ближайшие потоки. Думаю, Сила подскажет, что нам делать дальше…

* * *

— Что скажете, Мастер? — Кеноби склонил голову, упираясь ладонями в колени. Маленькое зеленокожее существо прикрыло тяжелые веки, опираясь на корявую клюку из корня дерева юфф. Йода замер, устремляя взгляд внутрь, распахивая разум. Сила пронизывала каждую клеточку древнего тела, проясняя разум и раскидывая перед Великим магистром веер путей, которые могут привести их к цели.

Древний зеленокожий магистр, представитель неизвестной расы, слегка шевельнул ушами, вслушиваясь и всматриваясь в воды великого океана Силы. Йода воспринимал ее именно так.

Океан.

Великий, безбрежный, наполненный сокровищами знаний и чудовищами, их охраняющими, скрывающий в своих бездонных глубинах омуты ловушек и подводные течения, сбивающие с верного направления, дарующий жизнь всему живому и одновременно несущий смерть.

Уже почти девять веков Йода бороздил его воды, уже почти девять веков он следовал воле Силы. Очень долго он стоял во главе Храма, очень долго он нес на своих плечах бремя власти. Он поднимал Орден, делал все ради его процветания и вот теперь увидел его закат. Что же он упустил? Что они все упустили?

Месяц практически непрерывной медитации в источнике Силы помог Йоде увидеть грядущее, которое стало нестабильным уже достаточно давно. Год. Почти год прошел с момента, когда океан Силы всколыхнулся в небывалом шторме, полностью перекраивая ранее предначертанное.

Помощь Кеноби оказалась неоценима. Проживший рядом с Люком почти пять лет, он прекрасно помнил его отпечаток в Силе, и это отлично помогло сосредоточиться на возможном будущем малыша. Йода вздохнул, крепче сжимая клюку. Перед внутренним взором замелькали картины, увиденные джедаями во время длительных бдений.

… Вейдер стремительно идет по практически пустым коридорам, бережно сжимая самое ценное, что у него есть. Своего сына. Мальчик доверчиво приник к броне, с интересом вертя головой. Тьма ситха окутывает ребенка тяжелым теплым плащом, но где-то там, в глубине естества Люка, все еще сияет Свет.

Темная фигура в плаще, от которой веет довольством, сверкает желтыми глазами, наблюдая, как светловолосый мальчик отражает выстрелы дроидов световым мечом. Боевым. Не тренировочным.

Разнаряженный, как настоящий принц, Люк стоит, гордо выпрямившись, возле трона Палпатина. С правой стороны. Вейдер, как всегда, застыл облаком Тьмы слева. С балкона отлично видно живое море, наполняющее Корускант. Небо заполнено кораблями всех видов и форм. Парад.

Маленький мальчик склоняет голову перед ситхом, опускаясь на колено. В каждом движении — гордость. Он встает, поворачивается лицом к залу… На груди — медальон с гербом Империи.

В синих глазах мелькают первые золотые искры… А Свет практически погас.

Светловолосый подросток стоит на мостике СЗРа, сложив руки на груди. Перед ним разворачиваются карты передвижений флота, прочерчиваются замысловатые узоры намечающегося сражения. Он отдает приказы, и, повинуясь его воле, срываются с места корабли, ядовитыми насекомыми кружат истребители и перехватчики. Глаза мальчишки сверкают золотом Тьмы…

Йода вздохнул, чувствуя, как утекает сквозь пальцы время. Словно вода, которую невозможно зажать в кулаке. Переломный момент, после которого изменить хоть что-то станет практически невозможно, наступит уже скоро. Магистр прекрасно его разглядел. У них есть в запасе еще только год. Год до того момента, когда в День Империи Император откроет всем тайну происхождения мальчика.

Только год.

Великий магистр Ордена джедаев, практически уничтоженного, но еще не сломленного окончательно, выпрямился, принимая крайне тяжелое, но нужное решение. Тьма не должна одержать победу.

— Забрать должны мальчика мы, — проскрипел Йода, глядя на замершего Кеноби. — Забрать и вырастить так, как должно. Знают немногие про него сейчас, и так и должно остаться. После — поздно будет.

— Сколько у нас времени в запасе? — Кеноби потер лицо ладонями, отгоняя усталость. Йода печально покачал головой:

— Год. Не более.

— Вдвоем нам не справиться… Значит, надо собрать оставшихся.

* * *

Сидиус замер в кресле, сидя совершенно неподвижно. Напротив него застыл металлической статуей Вейдер. Ситхи не прекращали поиски девочки, пробуя все новые и новые методы и способы. Увы, найти ее, как обычного одаренного, не получалось. Судя по всему, малышка совершенно не использовала свои способности, а ведь такого не бывает. Любой маленький одаренный неосознанно меняет реальность вокруг себя. Даже просто в играх! Побежать быстрее, залезть куда-то ловчее, подраться с кем-то или, наоборот, удрать. Дети подвержены эмоциям, для них все ярко, они выплескивают свое отношение, не сдерживаясь… Так что рано или поздно, но было бы хоть что-то!

Увы, но это «что-то» не ощущалось. Словно малышка жила в ватном коконе, лелеемая и оберегаемая до состояния тепличного растения… Или что-то поставило жесткий блок на использование способностей. Такое тоже бывает. Сидиус видел пару раз, как довольно сильные маленькие одаренные по разным причинам полностью сами перекрывали себе все пути. Они настолько убеждали себя, что использование Силы для них табу, что сломать потом этот блок было уже невозможно. Ведь самое главное — это поверить в свои возможности, в то, что ты — можешь. Это первое, чему учат и ситхи, и джедаи. Ты — можешь!

И раз девочка «не может», это внушает довольно серьезные опасения.

Впрочем, польза от совместных поисков и медитаций тоже была. Вейдер смог понять, что дочь жива и находится в достаточно безопасном месте. Уже это радовало, хотя и не очень. Понятие безопасности у всех разное, так что Вейдер нервничал. А когда ситх нервничает, закономерно начинают нервничать окружающие.

Главнокомандующий направил свою энергию на подотчетный ему флот, поэтому стонали все. Шла подготовка к параду в честь пятилетия Империи, выматывающая всех до невозможности. Ситуация осложнялась тем, что до празднования оставалось буквально восемь дней, а за это время нужно было успеть сделать прорву всего.

Военные стонали, но, как ни странно, не роптали. Собравшееся как-то во время короткого перерыва высокое собрание, состоящее из офицеров «Истца», всесторонне обсудило проблему бешеной активности Главнокомандующего, после чего пришло к выводу, что работать под руководством ситха стало легче. Это настораживало.

Люди с недоверием и дичайшим изумлением отметили, что в присутствии Лорда стало свободнее дышать и работать. То ли его Сила перестала так всех давить, то ли еще что, но офицеры заключили, что после того, как Вейдер нашел потерянного сына, он стал каким-то более адекватным, что ли… Конечно, он продолжал требовать от своих подчиненных максимума, но уже не доводил их чуть ли не до самоубийства одним своим видом.

Кроме того, теперь у ситха всегда (ну или практически всегда) было хорошее настроение. Насколько можно было применить к нему такой термин. Он спокойно выслушивал доклады, занимался повседневными делами и даже взял себе еще трех адъютантов, в дополнение к практически волочащему от нагрузки ноги Корду. Бедняги пока что трепетали в присутствии начальства, но, судя по всему, постепенно приходили к выводу, что все не так страшно, как казалось со стороны.

Корд пахал как проклятый, помогая адаптироваться своим коллегам, радуясь, что теперь, если что, страдать будет не он один.

А причина всех этих изменений не выходила из своих покоев, ударными темпами впитывая в себя знания, щедро изливаемые Акаади, тут же претворяя теорию в практику.

* * *

Сидиус неторопливо гулял по саду, наслаждаясь теплыми лучами светила. Мерно шелестела листва деревьев, тихо журчал ручеек, весело переваливаясь через обкатанные водой разноцветные камешки, посвистывали и пощелкивали, перекликаясь, мелкие пичужки, перепархивающие с места на место. Тишина и покой.

Вот только мысли Императора были невеселыми…

Сидиус по праву гордился своими способностями к предвидению, и было из-за чего. У него к этому был настоящий талант, истинный дар. Конечно, пришлось разрабатывать его самостоятельно, так как его учитель, Дарт Плэгас, совершенно не умел прозревать грядущее, единственный момент, когда он хоть что-то увидел, был связан с Энакином, впрочем, тут нет ничего удивительного. Избранный, однако! Сидиус хмыкнул, неспешно продвигаясь по саду. Алые гвардейцы неслышными тенями скользили в отдалении, оберегая покой своего подопечного.

Ситх умел не только видеть достаточно большое количество временных вариантов, но, и это главное, он умел их правильно интерпретировать, ведь мало увидеть, надо еще и понять, что именно ты видишь. Редкая способность, и очень полезная.

Именно благодаря своему таланту Сидиус успешно проворачивал такие комбинации, что матерые интриганы слюной захлебывались от зависти. И именно эта способность сейчас подарила ему ощущение надвигающейся опасности. К своим предчувствиям Палпатин относился очень серьезно, и этот раз не стал исключением.

Проведенная совместно с сыном медитация дело немного прояснила, одновременно запутывая его еще больше. Судя по смутным обрывкам и кратким вспышкам, общей неясности угрозы, решение, несущее грядущие проблемы, было принято тем, кто может распространять свою Волю в Силе. А это значит… Сильный одаренный, с развитым талантом, знающий КАК и умеющий пользоваться всеми своими возможностями.

И кто же это может быть?

Риторический вопрос. Врагов у Императора много, прежде всего, конечно, джедаи. Наивно думать, что никого не осталось. Ему прекрасно известно, что верхушка Ордена, хоть и прореженная стараниями клонов, все еще жива. А это Йода, Кеноби, Шаак Ти и еще достаточно много магистров и достигших ранга мастера.

Значит, надо принять меры.

И когда уже Иссард добудет хоть какие-то данные?!

* * *

— И что это ты делаешь? — Акаади с интересом смотрел на замершего на месте Люка, что-то напряженно обдумывающего. Мальчик поднял на своего призрачного учителя встревоженный взгляд:

— Что-то у меня такие предчувствия… Странные.

— То есть?

— Такое ощущение, что меня… кто-то… обсуждает?..

— Придворные языками чешут, — пожал широкими плечами забрак. Люк с сомнением скривился:

— Нет, не похоже. Учитель, а как можно прояснить этот вопрос?

=== Глава 13. Мертвый штиль ===

Парад!

Как много в этом слове…

Люк наслаждался зрелищем по полной программе. Сидя на удобном диване, который был установлен прямо на широком балконе, выходящем на платформу с его личным садом, примыкающим к покоям, он с удовольствием лопал конфеты от личного кондитера Палпатина, испытывая громадное, ничем не замутненное наслаждение как от их вкуса, так и от трансляции парада в прямом эфире.

Вейдер выжал из подчиненных все соки, но добился-таки своей цели.

Прилипшие к экрану Люк и Акаади только мычали, охали, ахали и всплескивали руками от избытка чувств, наблюдая самое настоящее чудо, сотворенное при помощи военной техники.

Корабли танцевали.

По-другому это описать было просто невозможно. ИЗРы и «Виктории», «Венаторы» и истребители, перехватчики и тяжелые бомбардировщики… Для каждой машины, даже самой маленькой, была прописана своя, недвусмысленно определяющая движения в каждую секунду полета, партия, которой пилоты строго придерживались.

«Истец» был ведущим солистом, остальные исполняли роли второго и третьего плана, а также создавали антураж. В космосе над Корускантом исполнялся балет, который транслировали на особые экраны, установленные между зданиями, и на датапады, и все это действо сопровождалось патриотической музыкой.

Люк и Акаади восхищенно присвистывали, подпрыгивая на диване от избытка чувств, и бурно обсуждали увиденное. Оба только радовались тому факту, что по каким-то своим соображениям Палпатин оставил мальчика в его покоях, а не приказал изображать из себя непонятно кого на приеме в честь Дня Империи.

Зрелище они могли увидеть и так, зато удобство и комфорт были несравнимы.

* * *

Тронный зал напоминал муравейник. Придворные заполняли громадное помещение, перемещаясь в хаотическом, на первый взгляд, порядке, но строго определенным образом — в восприятии опытного Арманда Иссарда. Глава СИБ стоял в тени, внимательно отслеживая перемещения моффов, аристократов и всех тех, кто считал себя не просто сливками общества, а самыми-самыми.

Накипь, по мнению разведчика, от которой с легкостью избавятся, если она начнет слишком уж загрязнять пространство. Достаточно одного пожелания Императора, и опытные руки смахнут эту пену, убирая с глаз долой.

Иссард слегка рассмеялся про себя, сохраняя на лице доброжелательную маску — глава СИБ всегда на работе, он всегда бдит. И никогда не расслабляется… Незаметно подошедший подчиненный почтительно подал датапад, Арманд пробежал информацию глазами, в душе вспыхнуло удовлетворение.

Его служба не даром ест свой хлеб, усилия множества разумных дали свои плоды: наконец-то начали поступать первые сведения. И это только начало. Скоро первые капли информации сольются в ручеек, а там… И до полноводной реки рукой подать. Разведчик бросил взгляд на сидящего на троне Императора, ожидающего прихода Вейдера: парад закончился, и теперь с минуты на минуту должен был появиться Главнокомандующий.

Вид у главы государства был добродушный и благожелательный: одетый в изумительный наряд цветов Империи, по стоимости могущий сравниться с ценой корабля, Палпатин пребывал, судя по всему, в очень неплохом настроении, по крайней мере, не чувствовалось ничего… Такого… Что иногда проскальзывало, когда Его императорское величество был чем-то недоволен.

Зазвучал Имперский марш, под звуки торжественной музыки распахнулись двери, и в зал вошел Вейдер, размеренно стуча каблуками сапог по драгоценному коросскому мраморному полу, за ним стройными рядами шли офицеры.

Находящиеся в зале, как по команде, разразились аплодисментами (впрочем, почему — как?), стоило Императору несколько раз одобрительно хлопнуть в ладоши, сверкнув драгоценными камнями перстней. Он остановил движением руки мужчину, готовящегося преклонить колено, указав место рядом с собой. Офицеры тут же рассредоточились по залу, опытными взглядами выискивая официантов с выпивкой, а ситх прошел вперед, поднялся на тронное возвышение и замер черной статуей слева от трона.

Звучала музыка, люди танцевали, перемещались, разговаривали… Палпатин встал, его тут же окружила стража, за левым плечом привычно воздвигся Вейдер, и вся процессия удалилась в боковой проход, после чего веселье продолжилось с новыми силами.

Арманд отдал приказы, подхватил датапад и направился к кабинету Императора. Пора показать, что его служба работает.

* * *

В огромном кабинете Императора было очень тихо. Шипение респиратора Вейдера разбивало гробовую тишину, заполнившую помещение, пока Палпатин неторопливо читал отчет, предоставленный СИБ. Арманд замер, вытянувшись и не шевелясь, леденея под ясно ощутимым взглядом из-за черных, с кровавым отливом, визоров черной маски.

— Крайне интересно, — холеная рука отложила датапад, побарабанила пальцами по отполированной столешнице, демонстрирующей изумительные узоры янтарного цвета древесины. — Крайне… интересно. Арманд?

— Зацепок не было, Ваше величество, поэтому мы отрабатывали сразу восемнадцать версий. Проверяли, куда можно было отвезти беременную женщину, готовую родить, учитывая требуемую конфиденциальность, близость расположения, готовность персонала не проявлять излишней бдительности, а также еще двенадцать факторов. Самой убедительной версией мы сочли Полис-Масса. В этот медцентр часто обращаются влиятельные разумные, не желающие, чтобы кто-либо узнал о происходящем в их семьях. Было еще три варианта, но они подходили меньше.

Палпатин кивнул, поощряя рассказчика.

— В ходе проверки в центре была обнаружена первая косвенная улика. Весь персонал, что живой, что механический, был проверен многократно. При перекрестной проверке показаний было выявлено небольшое несоответствие — одна из нянь, занимающаяся нуждами пациентов, сохранила краткое воспоминание о посетителе, прибывшем заранее в центр, и о том, что спустя некоторое время прибыл еще один человек. Наши специалисты сумели восстановить это воспоминание, благодаря чему смогли опознать трех разумных. Судя по всему, это были магистр Йода, магистр Кеноби и сенатор Бейл Органа.

Палпатин откинулся на спинку кресла, прикрывая веками солнечный пожар глаз. Арманд осторожно сглотнул, наблюдая это жуткое явление. Вейдер все так же не шевелился, но разведчик чувствовал, что это ненадолго и не по его воле.

— Далее. Записи о родах, послеродовом обследовании и прочем у разумных, обслуживавших роженицу, были подчищены, однако, из-за неисправности утилизатора сохранился дроид, фиксировавший дату рождения и дату смерти. Информация о том, что детей было двое, подтвердилась. Сейчас отрабатываем версии, кому могли отдать второго ребенка. Проверяем тех, кто находился в хороших отношениях с госпожой Амидалой. Особый интерес вызывают три имени.

— Итак… Осталось проверить три имени. Только три… — Император сложил пальцы домиком, обдумывая полученную информацию. — Замечательно. Просто замечательно. Спасибо, Арманд. Я очень доволен.

— Ваше величество… — мужчина поклонился, пряча довольную улыбку. Ситх рядом с троном молчал и все так же не шевелился, но отлично развитое шестое чувство позволило разведчику понять, что терпение Вейдера лопнуло. Палпатин бросил на ученика косой взгляд и перевел его на Иссарда.

— Результаты доставить лично мне в руки, немедленно.

Арманд поклонился и вышел из кабинета, подавляя дикое желание перейти на бег. Дверь закрылась, отрезая его от заполнившей помещение потусторонней жути.

* * *

— Мастер! — недовольно засопел ситх, дернув рукой. Палпатин улыбнулся, снимая с горячего ученика невидимые глазу путы Силы.

— Ну что опять? Когда ты уже научишься держать себя в руках?

— Но…

— Никаких «но». Ты будешь ждать. И не будешь вмешиваться! Твоя поспешность может спугнуть причастных к произошедшему. А ты ведь не хочешь, чтобы они затаились, не так ли? — глаза Палпатина сверкнули расплавленным золотом.

Вейдер злобно скрипнул зубами, покорно склоняя голову. Нет, он не хочет, чтобы эти твари, которые украли его дочь, попрятались по щелям, уходя от справедливого возмездия. Хорошо, он подождет. Хотя и мог бы помочь! Ведь обязательно найдется кто-то упорствующий, не желающий делиться информацией… Люка же он нашел! Сам! От него никто не уйдет… Он подождет. Но недолго.

Палпатин иронически хмыкнул, считывая мысли ученика, которые тот и не думал прятать. Все, как обычно. Кровь, резня, ужас и разрушение. Не то чтобы Император был против — нет, он отлично пользовался любыми методами для достижения цели, но не в этот раз. Сейчас надо работать тонко и осторожно. Сила подсказывает, что их ждет много интересных сведений… При условии, что расследование будет проведено тихо и очень аккуратно. Но вот после… После он позволит сыну порезвиться и как следует проявить свои таланты в области устрашения. Но только после.

Вейдер уловил посланную ему мысль и успокоился. Взбаламученная, яростная Сила, наполняющая кабинет, закручивающаяся водоворотом, бешено злобная и яростно ледяная, сталкивающаяся между собой как два направленных в разные стороны течения, постепенно затихала, повинуясь воле одаренных. Буря утихла, превратившись в мертвый штиль. До поры до времени.

Молчание, повисшее в кабинете, так и не было нарушено, в словах не было нужды. Вейдер поклонился, дождался разрешающей отмашки и, круто развернувшись на каблуках, стремительно пересек помещение и скрылся за дверью.

* * *

Размеренно шагая по пустынному коридору, Вейдер боролся с усталостью, все сильнее наваливающейся на его измученное тело и изнуренное сознание. Подготовка к параду даром не прошла. Неделя без сна, только краткие медитации для расслабления, постоянная нервотрепка, бесконечная активность и движение, тотальный контроль за каждой мелочью.

В кабинете он держался на ярости и злобе, позволяя себе погрузиться в эмоции, просто чтобы не свалиться на толстый и наверняка такой мягкий ковер. На краю сознания вертелась мысль, что он что-то упустил… Что-то важное. Уцепившись за нее, ситх принялся мучить память, пытаясь прояснить этот момент. Что же он упустил? Подготовка к Дню Империи была тяжелой, но все прошло успешно. Парад вообще был выше всяких похвал… Интересно, Люк смотрел?

Ситх резко остановился, неожиданно придя в себя. В голове забрезжило понимание, выстроилась простая логическая цепочка. День Империи. Люк. Сложить эти два понятия вместе, и что получится?

День Рождения.

— Вот же хаттово дерьмо! — прогудел Вейдер, рубанув воздух рукой. — Забыл! И что теперь делать?

Проблема была… интересной. Увы, с праздниками, тем более такими личными, у Энакина никогда не складывалось. С детства. В рабстве как-то не до этого, да и факт завершения очередного года, проведенного с рабским чипом в шее, не радовал. Чему тут радоваться?

В Храме… Просто очередной день, веха на жизненном пути. В лучшем случае кто-нибудь скажет: «Поздравляю». И все… Падме… Та праздновала, как свои, так и его. Два раза они даже отмечали его день рождения вместе. Это было так странно и непривычно… А вот Люк отмечал… Ситх вспомнил голоизображение сына возле торта со свечками. Он уже почти решил отдать указание адъютанту, потом вспомнил, что понятия не имеет, что вообще любит его собственный ребенок (хотя нет, сладости он любит, уж это он точно знает!), когда прямо перед ним замаячила дверь, ведущая в его часть дворца… Вейдер пожал плечами и выбросил все эти глупые переживания из головы.

Его сын — воин. А не мелкое сопливое истеричное чудище. Поэтому…

На бледных губах мелькнула гордая улыбка. Вопрос решен. Он отлично знает, что точно понравится его сыну. В конце концов, он ведь практически его копия…

* * *

Люк с Акаади зачарованно смотрели на работу подарка Императора, когда покои залило Темной энергией. Мальчик тут же встрепенулся, вылетая из зала для тренировок. В помещениях стояла тишина, видно, Вейдер отпустил слуг, слышны были только тяжелые шаги ситха.

Люк на бегу просканировал отца Силой и довольно прищурился. Вейдер, судя по всему, держался на одной гордости, вон как тяжело осел в кресле.

— Добрый вечер, отец!

— Здравствуй, Люк.

Встать никаких сил не было. Глаза закрывались, тело объявило забастовку. Ситх успел почувствовать, как его окутало теплом, после чего провалился в темноту.

Люк с предвкушением потер руки, удовлетворенно глядя на спящего отца.

— Вот и ладушки… Вот и баюшки… — ухмыльнулся ребенок с видом маньяка-испытателя, после чего тихо позвал:

— Учитель!

Призрак неторопливо вплыл в гостиную, окидывая спящего опытным взглядом.

— Замечательно. Спит зубами к стенке и не мешает. То, что надо. Приступаем?

— Конечно! — с энтузиазмом кивнул Люк, не сводя с Вейдера горящих нетерпением глаз. — Когда еще такая возможность представится? Сейчас у него силы истрачены, мозги отключились, значит, противодействовать не будет, инстинктивно — в том числе. Действуем.

— Хорошо.

Акаади подошел ближе, становясь рядом с креслом, Люк бросил на пол подушку, усаживаясь поудобнее и складывая пальцы в замок.

— Итак. Действие первое. Для верности его надо усыпить посильнее. Помнишь последовательность действий?

— Конечно, Учитель! Точки Тау, Гот, Аук. Нажать одновременно. Гарантирует отключение подопытного на пять часов. Приступаю.

Люк сосредоточился, выпуская тонкие жгутики Силы, пробравшиеся сквозь броню Вейдера. Три точки: одна в основании черепа, вторая — аккурат на выступающем позвонке, третья — тремя позвонками ниже. Нажимать надо одновременно, резко. Если постепенно и по очереди — возможна кома. Если в обратном порядке — приступ бешеной активности гарантирован. А вот этого не надо!

Вейдер вздрогнул и обмяк. Акаади внимательно его осмотрел, осторожно проверил Силой и успокоенно кивнул, подавая ученику знак. Люк прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Сейчас — самое тяжелое. Надо синхронизировать их энергии, при этом следует учитывать, что Вейдер — насквозь Темный, а вот в Люке пока что есть и Свет, и Тьма. Первого немного меньше, но на их задумку хватит.

Сложенные в замок руки поднялись на уровень солнечного сплетения, разомкнулись, расходясь в стороны. Ладони смотрят в небо, пальцы согнуты, словно когти. Собрать Силу. В левой руке — Тьма. В правой руке — Свет. В груди потеплело, словно там зажегся маленький огонек, растущий с каждым вдохом, превращающийся в сферу, окружающую тело сидящего мальчика полностью. Свет, окруженный оболочкой Тьмы. Вдохнуть, свести ладони так, словно между ними зажат шар, медленно выдыхая, направить их в сторону Вейдера, ощущая, как Сила послушно летит к нему, впитываясь в тело, закрытое броней.

Вейдер слегка пошевелился и снова затих, размеренно сипя респиратором. Люк практически видел, как в тело отца впитывается отданная им Сила, медленно и осторожно растворяясь в плотном коконе Темной энергии, всегда окутывающей своего повелителя. И именно в этом и состояла проблема.

Мустафар даром для Энакина Скайуокера не прошел. Мало того, что он был искалечен, это еще полбеды, так сказать. В конце концов, одаренные — крайне живучие твари, их угробить — постараться надо. Физические повреждения можно залечить, поставить протезы… Это решаемо.

Однако это только половина проблемы. Есть и вторая. Сила.

Бой с Кеноби аукнулся истощением. Уж слишком активно противники использовали Силу и все свои возможности. Кеноби победил не только потому, что сошлась целая прорва факторов… Он был старше, он учился себя контролировать дольше, он больше знал и умел. Что с того, что Энакин был сильнее? Сила силой, а применять ее уметь надо. Без умений вся твоя Сила — ничто. Добавить сюда самомнение Скайуокера, едущую от «падения» крышу — вот и получилось то, что получилось.

Кеноби расходовал свои силы экономно, ровно столько, сколько надо. Звание Магистра он получил по праву… А Энакин выплескивал Силу из себя так, словно у него внутри была бездонная бочка… И когда свалился в лаву, полноценно закрыться щитами уже не мог.

Боль от ранений, эмоциональный взрыв, шок от осознания своего поражения… Он выжил на чистой ненависти, лава выжгла в нем все, оставив только Тьму. А Темная сторона — это, в первую очередь, разрушение.

Тьма тоже может лечить, но ее спектр более узкий. Вирусы, опухоли, различная дрянь, которую нужно разрушить, чтобы помочь пациенту выздороветь. Самый простой пример — раковые клетки. Здесь Темная сторона вне конкуренции.

А искалеченному Вейдеру требовалось не разрушение, а восстановление. Император помог, давая ему необходимую для первичного исцеления Силу, медики сотворили настоящее чудо, но этого было мало. Организм залечили, а не вылечили… И исцелиться Вейдер сам уже не мог. Не осталось в нем ни капли энергии, которая дала бы толчок к восстановлению повреждений, он мог только поддерживать свое тело… И все. А учитывая площадь и характер повреждений… Безнадежно. Ожоги третьей и четвертой степени практически всего тела, обожженные слизистые, поврежденные глаза… Перечислять можно долго и нудно. Проще было сказать, что не пострадало.

Спасаясь, Вейдер вытягивал крохи своей энергии, истощая и так измученный организм, потом он просто использовал свои возможности, чтобы удержать его от распада. Это настолько въелось в него, что пробиться сквозь щиты было попросту невозможно. Однако, если тебя куда-то не пускают, кто мешает сделать подкоп или осуществить диверсию?

Вейдер знает, причем на уровне подсознания, что Люк — это его сын. У них сходна не только внешность, но и энергетика тела. Не полностью идентична, но совпадений достаточно, чтобы отрубившийся от усталости ситх не воспринял подсознательно чужую Силу как агрессора. В принципе, лечение можно было сравнить с запуском вируса в компьютер. Главное, чтобы он попал, куда надо, а там уже программа развернется на полную мощь.

Так и здесь. Темная энергия, прячущая в себе Светлую, была воспринята Вейдером на ура. Теперь Люку остается следить, чтобы эта оболочка растворялась очень постепенно, не вызывая в пациенте негатива, чтобы к моменту высвобождения Свет не был отторгнут сходу. Шансы на это были, и очень даже хорошие. Люк отлично помнил, как прекрасно выспался на руках отца, и тот не выглядел поутру раздраженным или недовольным. Наоборот, был как огурчик! Правда, соленый.

* * *

Акаади внимательно следил за ходом первой фазы запланированного ими лечения Вейдера. Призрак тщательно отслеживал все процессы, комментируя и подсказывая Люку, что необходимо делать в каждый момент времени. Сам ситх был очень доволен учеником. Что ни говори, а малыш был крайне талантливым, сильным, с прекрасно развитым воображением и правильным пониманием Силы.

Когда кроха, не достигшая пяти, заявляет, что понимает, что эффективность работы с Силой полностью зависит от того, как воспринимает ее разум, а потом доказывает это наглядно — продемонстрировав Искру, зародыш полноценной Молнии… В такой момент любой испытает благоговение перед Силой, создавшей такое чудо и давшей возможность это самое чудо обучать.

Хотя характер у этого чуда… Местами просто чудо…вищный. Как невозмутимо пояснил ребенок, лукаво поблескивая синими глазками: «Я просто оправдываю данное мне имя». М-да… Добавить нечего.

* * *

Через час Люк внимательно проследил, как растаяли последние капли Темной энергии, растворяясь в плотном коконе Силы Вейдера. Свет начал медленно тускнеть, смешиваясь с Тьмой, серея на глазах — так воспринималось все происходящее мальчиком. Вейдер недовольно пошевелился, что-то буркнув, заставив экспериментаторов замереть, настороженно ожидая чего угодно… Но обошлось.

Ситх снова затих, развалившись в кресле, Люк с Акаади одновременно выдохнули, переглянувшись, после чего мальчик вновь сосредоточился, медленно, капля за каплей, напитывая еле живое тело отца своей Силой. Процесс этот был долгим и нудным, а прерывать его было нельзя. Оценив перспективы, Акаади одним движением пальца поднял сидящего на подушке мальчика в воздух, подтянул поближе диванчик и опустил на него благодарно кивнувшего ребенка, после чего пристроился рядом.

До утра времени было еще очень много.

* * *

Вейдер медленно выплывал из сонного марева, машинально сканируя окружающее пространство Силой и органами чувств, хотя с последними дело обстояло отвратительно. Сила сообщила, что он в своих покоях, рядом находится его сын и… Акаади, а слух незамедлительно уловил тихо ведущийся разговор.

— Как вы думаете, Учитель… Помогло?

— Судя по тому, что я вижу — определенно помогло. Впрочем, ты и сам можешь это проверить. Сканирование — я тебе показывал, как именно.

— Ага… Да, вижу. Есть некоторые подвижки. Хорошо, что Силой проверить можно!

Вейдер нахмурился, соображая, о чем идет речь. Так… Что вчера произошло? Он еле приполз от Императора, сел, поздоровался с сыном… Та-а-ак… Затем… Заснул?

— Да, очень удобно. А то пришлось бы, как патологоанатомам…

— Это как? Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия?

— Гхм! — поперхнулся Акаади. Вейдер распахнул глаза, резко приходя в себя. — Шуточки у тебя…

— Нормальные шуточки, — степенно пояснил ребенок. — У меня чувство юмора такое… Черное. Мне по статусу положено…

Вейдер мысленно хмыкнул, пошевелившись. На колени тут же взгромоздились.

— Доброе утро, отец! Как ты себя чувствуешь? — Люк озабоченно смотрел прямо в визоры маски, прощупывая отца Силой.

— Хорошо… Да. Определенно хорошо.

Ситх сел ровнее, расправив плечи, придерживая сына, чтобы тот не свалился. Осмотрев его, нахмурился. Вид у ребенка был утомленный, веки опухли, белки глаз покраснели, словно он всю ночь не спал.

— Так. Ты что уже натворил?

— Почему — натворил? — надулся Люк. — Я тебя лечил. Так что давай, рассказывай все по порядку. Как себя чувствуешь, что ощущаешь… И вообще. Ну? Пациент, не молчите!

Вейдер озадаченно нахмурился, сосредотачиваясь. Сила привычно потекла сквозь него, послушно выявляя изменения и сигнализируя о происходящих процессах. Картина, разворачивающаяся перед ним, была привычной до зубовного скрежета. Ничего не изменилось, все те же застарелые травмы, все та же… Стоп. А это что?

Внутри него появилось нечто странное. Крошечный очаг тепла, где-то там Сила ясно показывала, что клетки организма стали… Они стали…

Маленькая, не больше булавочной головки, ранка, одна из множества, покрывающих обожженную трахею, она зажила.

Ситх застыл, спешно концентрируясь на обнаруженном. Это ощущение тепла, легкой щекотки невозможно было ни с чем спутать. Исцеление. Энакин Скайуокер постоянно влипал в какие-то переделки и неприятности, он часто бывал в госпитале, попадая в лапы целителей, поэтому прекрасно помнил, как ощущается Силой и организмом исцеление Светлой стороной. Невозможно спутать! Тьма, которой его лечил Император, ощущалась совершенно не так. Более холодная, колючая, она словно кислота сжигала отмирающие клетки, ощущения очень характерные. А здесь… Тепло, легкий зуд, не раздражающий, но дающий понять, где именно сейчас усиленно делятся клетки, заживляя раны.

Вейдер потрясенно моргнул, замерев и практически не дыша, словно боясь спугнуть это забытое им явление.

— Как? — сдавленно просипел мужчина. Люк самодовольно напыжился, гордо смотря на отца.

— Учитель показал. Круто, правда? И это, — мальчик улыбнулся, — только начало. Я ведь обещал!

Вейдер на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь. Оценивающе осмотрел сына.

— Сильно устал?

— А что? — подозрительно прищурился Люк.

— Пойдем смотреть твой подарок.

— Да-а-а!!!

* * *

Теперь Люк прекрасно понимал, почему его отца называют лучшим пилотом галактики.

Это была не лесть и даже не преувеличение. Нет, это была голая констатация факта.

Из дворца Императора они выбрались только через час. Пока Люк завтракал, Вейдер устроил себе сеанс «техобслуживания», после чего они погрузились в шаттл и вылетели во дворец в северном полушарии, принадлежащий лично ситху. Своего рода маленькая копия императорского обиталища, настоящая крепость. Однако поразило мальчика не это, а ангар, битком набитый различной техникой, естественно, летающей.

Истребители, перехватчики… Всех видов, форм и размеров. У Люка просто глаза разбежались от увиденного, а руки сами тянулись все пощупать как следует. Он даже сделал пару шагов в направлении манящих его сокровищ, когда почувствовал, что его отрывают от земли.

Хмыкнувший Вейдер подхватил сына, уже намылившегося было приступить к тщательному осмотру техники, и быстро направился к своему любимому истребителю, в котором летал, когда настроение совсем уж скатывалось в минус. Люк сначала возмущенно засопел под мышкой, потом одобрительно замычал, увидев, как распахивается кабина машины.

Вейдер уселся в кресло пилота, посадил сына себе на колени, опутав ремнями безопасности, после чего до упора отжал рычаги управления, свечой взмывая в небо сквозь услужливо разъехавшуюся в стороны крышу ангара.

И началось форменное безумие.

Люк не обращал внимания ни на что: ни на перегрузки, ни на некоторые неудобства своего положения… Все затмевало удовольствие от полета. Даже не так… ПОЛЕТА.

Это было нечто невероятное. Истребитель развил бешеную скорость, Вейдер, чувствуя, как у его сына сорвало от удовольствия крышу, показал класс, решив поразить отпрыска своими способностями. Создавалось полное ощущение, что законы физики над машиной не властны. Ситх выделывал такие фигуры высшего пилотажа, повторить которые смогли бы единицы. Сейчас, выпустив Силу, он составлял с машиной одно целое, чувствуя ее, как самого себя.

Люк только попискивал и кряхтел, сияя глазами и окутывая отца своим восхищением. Налетавшись среди препятствий, Вейдер поднялся выше, в космос, после чего покружил немного вокруг зависшего над Корускантом «Истца» и направился обратно к своему дворцу, выжимая из машины все, что только возможно.

Истребитель завис над посадочной площадкой, мягко опускаясь на опоры. Ситх расстегнул ремни и потормошил находящегося в каком-то трансе Люка.

— Сын?

Люк медленно повернулся. Глаза горели безумным огнем, волосы встали дыбом. Ребенок окинул Вейдера потрясенным взглядом.

— Понравилось? — пробасил ситх. Мальчик моргнул, приходя в себя.

— Папа… Я знал, что ты крут, — Люк помолчал, приглаживая волосы. — Но я не знал, что ты крут до такой степени! Я тоже так хочу!!!

— Научишься… — одобрительно погладил ребенка по голове Вейдер. — А теперь идем. Тебя ждет твой подарок.

— Что? — поразился малыш. — Еще что-то есть?! Обалдеть!

* * *

— Тебе уже пять. Я думаю, спокойно можно начать создавать твой меч.

— Только мой?

— Только твой. Начнем с самого основного, — Вейдер сделал широкий жест, показывая на стену, к которой были прикреплены сейберы. — Надо определить, какую именно модель ты хочешь. Какая будет для тебя самой лучшей. Не торопись. Прислушивайся к себе и к Силе. Вперед…

Люк сделал пару шагов и замер, окидывая влюбленным взглядом закрепленные на стене специальными зажимами сокровища.

* * *

Сейберы, сейберы, сейберы…

Они покрывали стену замысловатым узором, поблескивая металлом, поражая взгляд формами. Не было двух одинаковых, похожие были, да, но одинаковых не было. Люк дураком не был и отлично понял, что это за инсталляция.

Трофеи.

За каждым сейбером скрывалась победа Темного Лорда Вейдера. За каждым стоял поединок, окончившийся смертью противника ситха. Все рукояти покоились на вбитых в стену специальных крючьях, так что при желании их легко можно было снять телекинезом или просто рукой.

Что самое интересное, все вместе складывалось в замысловатый знак. Люк отошел на несколько шагов и окинул стену еще раз внимательным взглядом. Заполненные и пустые (а таких было примерно треть) крючья складывались в символ, который означал победу. В языке ситхов. Акаади начал его понемногу обучать, так что значение именно этого знака Люк отлично знал.

Он повернулся к севшему в массивное кресло отцу, окинул его уважительным взглядом, получил в ответ ощущение законной гордости, которой повеяло от ситха, после чего отвернулся и принялся инспектировать выставленные для обозрения сокровища.

Он осторожно снимал сейберы, держал их в руках, примериваясь, делал пару взмахов. Удобно? Не тяжело? Как ощущается в руке? В двух? Он выбирает не просто опасную игрушку, он выбирает продолжение самого себя.

Люк находился в легком трансе, неторопливо примериваясь к трофеям. Короткие рукояти, на одну руку. Более длинные, на двуручный хват. Парные мечи. Изогнутая рукоять. Такую использовал Дуку… Вот несколько посохов. Разной длины, от полуметра до шестидесяти сантиметров. Два посоха разделялись на отдельные сейберы, самый длинный был цельным.

Люк осторожно снял один и взвесил в руке. Немного тяжеловато, килограмма два, может, немного меньше. Но не больше, это точно. Длинный, в половину его роста. Или четверть роста Вейдера… Люк немного грустно вздохнул, смерив могучую фигуру отца завистливым взглядом. Ему до таких габаритов расти и расти… Впрочем, Акаади обещал рассказать, как можно менять свои физические параметры с помощью Силы. Ничего радикального или невероятного, но вот подрасти, укрепить кости и мышцы, сделать связки эластичнее, изменить цвет волос или глаз… Вроде мелочи, но именно из мелочей и складывается большое и важное.

Например, ему очень нравится его цвет волос. Очень светлый, практически белесый… Не платиновый блондин, не альбинос, корни немного темнее, более русые… Люку очень нравилась концепция Темного Лорда — натурального блондина. Голубоглазого к тому же… Ново, свежо, выбивается из общей тенденции.

К тому же, разве он не Люцифер?

Мальчик повертел посох в руках, сделал пару пробных взмахов, изобразил «мельницу»… Неплохо, но чуть-чуть не то. Что-то странное… Словно чего-то не хватает. Он положил сейбер на место и повернулся к висящим отдельно рукоятям.

Это уже была просто коллекция. Старые экземпляры, некоторым не меньше пары столетий, а то и гораздо больше. Он скользнул по ним взглядом и замер.

Его взгляд привлекли два сейбера, видимо, для контраста прикрепленные рядом.

Первым был шото[11]. Маленькая рукоять, по длине как раз подходящая для ребенка… Или очень мелкого адепта Силы. Рядом вальяжно возлежала на сверкающих крючьях его полная противоположность. Длинная рукоять, почти посох. Навскидку — сорок-сорок пять сантиметров длиной. Хищные зубцы, обрамляющие эмиттер. Кольцо с противоположной стороны. Длинный меч… Редчайшее оружие, используемое ситхами. У джедаев имелось нечто подобное, но не совсем. Они вообще не жаловали посохи, пики и прочее, выбивающееся из рамок. В Ордене признавали одноручные и двуручные сейберы, все остальное, включая парные мечи, осуждалось.

Люк осторожно покрутил в ладонях рукоять, примериваясь. Сейчас, при его мелких размерах, рукоять немного толстовата, но не слишком. Шото, кстати, лишь чуточку тоньше, разница в длине. Он крутил и вертел сейбер, все больше и больше убеждаясь, что это — его оружие. Вот понравилось ему, и все тут! Длинная рукоять была очень удобна, ее можно заставить скользить в ладони, удивив противника, а если встроить механизм двухфазности… Тем более, у него есть жемчужина.

Палпатин сделал просто императорский подарок. Он прислал специальный аппарат, позволяющий гранить кристаллы Силы, и сейчас жемчужина медленно, но верно принимала необходимую форму. Вставив ее в сейбер, он получит необычайно мощный луч, ведь она усиливает действие основного кристалла или кристаллов. Их может быть несколько… Например, в изогнутые рукояти вставляют сразу три: основной и два вспомогательных. А тут… Длина позволит воплотить любую фантазию в реальность.

И шото… Мальчик расчетливо взглянул на небольшой цилиндрик. Вспомогательное оружие, легко спрятать, да и мало кто принимает в расчет, что можно иметь и этакое «оружие последнего шанса». А еще ножи… Его нежно любимые ножики.

У него уже есть один, кустарного производства, окропленный кровью врага, но он не самого лучшего качества. А ведь Акаади как-то вскользь упоминал, что ситхи делали и металлическое оружие, мечи… Но он сделает нож. И, возможно, не один. Несколько. Одаренные почему-то совсем о таком не думают, да и окружающие уверены, что адепты Силы брезгуют обычным оружием, и это так и есть.

А это глупо. Он сам успел убедиться, как помогает спрятанный в рукаве нож.

Значит, надо тормошить Акаади насчет методик, Призрак невероятно много знает, пусть раскроет закрома памяти. А отца надо трясти насчет металлов… Что-то прочное, что подойдет для его целей.

А меч… Вот он. Длинный меч, это уже ясно. Сделать рукоять из металлов, не поддающихся ударам сейбера. И шото. Тоже не помешает. Ножи. Несколько. И… перед глазами мелькнуло видение-воспоминание отрубленной руки. Перчатки. Длинные, защищающие кисть. И броня. Тоже вещь хорошая. Даже отличная!

* * *

Вейдер с любопытством следил за явно определившимся отпрыском. Малыш с горящими глазами метался между моделями, потом зацапал шото, а следом — длинный меч. Темный лорд удивленно поднял лысую бровь, поразившись выбору сына. Очень редкое оружие… но удобное. Сам он предпочитает двуручный сейбер, двухфазный, уж очень это полезно и удобно в бою.

— Отец! — Люк засверкал глазами. — Вот! Я выбрал! Этот! И шото! И еще хочу кинжал! И…

Вейдер слушал пространные рассуждения и поражался. Хваткий у него сынишка, ничего не скажешь.

* * *

В комнате для медитаций царила тишина. Сидиус неподвижно замер посреди помещения, застыв, словно статуя. В последние пару недель ситха все сильнее мучили дурные предчувствия. Судя по всему, враги решили нанести удар, так что стоило подумать и определить, куда именно.

Кроме того, следовало уже начать решать одну непростую задачу.

Люк.

Маленький ребенок, который одним своим появлением принес решение множества проблем, в то же время вскрыв новые.

Люцифер возник из небытия издевательским подарком Силы, к которому не знаешь, с какой стороны подойти, но и избавиться нельзя, ведь тогда может быть еще хуже. Малыш одним фактом своего существования кардинально изменил психику Вейдера, вырвав ситха из пучин депрессии и саморазрушения, дав мужчине опору для дальнейшей жизни. Результат налицо — теперь он снова напоминает Энакина, такой же энергичный, жаждущий узнавать что-то новое, развиваться, учиться… Вроде неплохо, однако есть и «но».

Если попытаться воздействовать на Вейдера через сына, как через заложника, ситх взбесится и попытается устранить угрозу. И его не остановит их эфемерное родство… Совершенно. Что с того, что у них одинаковая ДНК? Мужчина тут же вспомнит традиции линии Бейна, а это в планы Сидиуса не входит. Да и нельзя сказать, что Вейдер прямо так уж проникся их родством или чем-то еще. Просто теперь он может называть своего Мастера отцом, вот и все изменения.

С другой стороны, сам Сидиус тоже не спешит проникаться родственными чувствами. Для него это просто один из рычагов воздействия, не больше… Хотя, наблюдая, как смотрит на Вейдера Люк, чувствуя его отношение, Палпатин ощущал иногда некоторую… зависть. Ему тоже хотелось купаться в волнах искреннего восхищения и даже любви, вот только мальчишка не спешил распространять их на Императора.

Сидиус отлично видел его отношение, которое ребенок и не думал скрывать, да и не смог бы, даже если бы и было у него такое желание. Люк знал, что они являются родственниками… И что? Центром его мира был Вейдер. Он и только он.

К Сидиусу он испытывал огромное уважение, восхищение его талантами и умениями, искреннее. Он воспринимал его как пример для подражания… Но и только. Мальчик внимательно изучал его, стремился разобраться в мотивациях, однако совершенно не навязывался и не пересекал невидимую черту. Для Люка Сидиус был в первую очередь Императором, Темным Лордом, очень сильным мастером-ситхом, непосредственным начальником его отца. Он совершенно не считал зазорным ему повиноваться… Но вот любить и обожать, как Вейдера, абсолютно не рвался.

Тогда, при первой их встрече, была сделана очень робкая попытка прощупать почву, но… Раз Император не спешит признавать его родней, мальчик также не спешит это делать со своей стороны.

Однако проблемы происхождения — это так, мелочи. В конце концов, это их внутренние проблемы, так сказать. Основной вопрос крылся в другом.

Наследование.

Палпатин дураком не был и прекрасно понимал, что мало создать Империю, захватив власть. Ее нужно удержать… А это гораздо труднее. Разведка уже докладывала, что появились намеки на создание или на попытки создания фронта Сопротивления. Пока все очень смутно, из разряда «кухонных разговоров», но это еще ничего не значит. Сотня почешет языками и успокоится, а один — сделает. И это надо учитывать.

Конечно, он не против поиграть с противниками, однако умный правитель использует все ресурсы. А наличие семьи, пусть и такой специфической, это тоже ресурс, причем очень и очень перспективный. Подумать было над чем.

Несмотря ни на что, его власть абсолютной не была. Моффы и адмиралы, Древние дома аристократии и нувориши, торговые корпорации и гиганты-производители… Все это составляло систему сдержек и противовесов, которой Палпатин управлял твердой рукой и с холодным разумом. Все разные, все жаждут урвать свой кусок, и все они имеют общую черту.

Подспудная жажда стабильности.

Аристократы, военные, торговцы… Все они создавали семьи и все они желали передать свои достижения и наработки своим потомкам. Практически все успешные корпорации были семейного типа, флот и армия могли гордиться целыми династиями… И все они с недоверием, пусть и тщательно замаскированным, подспудным, относились к тем, кто не мог похвастать наличием наследников.

Палпатин был для них загадкой. Ни родни, ни семьи… Да даже банальной фаворитки нет! Именно поэтому, выставляя Люка на всеобщее обозрение, Сидиус рассчитывал получить крайне интересную реакцию, и он ее получил.

Как сообщил Иссард в отчетах, появление маленького ребенка взбаламутило двор, заставив аристократов работать мозгами на полную катушку. Все обитатели дворца были прекрасными интриганами, практически все держали у себя аналитиков, это жизненная необходимость, а не блажь.

Анализу подвергли все, начиная с внешности Люка и заканчивая узором, покрывающим его одежду. Версии происхождения мальчика выдвигались порой самые дикие, но вот выводы из всего этого некоторые аристократы сделали очень интересные. По отчетам аналитической службы, сам факт возможного (только возможного!) родства ребенка и Императора поднял уровень лояльности некоторых семей на пару процентов. Кто-то скажет: мелочь, не стоящая внимания… Он, Палпатин, скажет: огромная победа.

Казалось бы, раз такое дело, признавай малыша своим потомком — и на тебя посыпятся блага. Однако здесь имелись острые подводные камни, скрытые внешними факторами.

Пока что подчиненные Вейдера на «Истце» молчат о том, что Люк является сыном Вейдера. Но это только пока… Информация долго не удержится в тайне, так что, признав мальчика своим внуком, Император даст своим противникам прекрасный повод для размышлений. Если Люк — внук Палпатина и при этом является сыном Вейдера, то… Почему Император не признал их родство?

Значит, что-то здесь не так? Значит, что-то не то с Вейдером? Он бастард? Рожден вне брака? Или это был мезальянс? Или просто ошибка молодости? Или он стыдится своего сына? Или Вейдер не годится в наследники?

И это только самые простые вопросы, которые зададут его враги. Не ему в лицо, нет… Самое страшное оружие — сплетни. Шепоток там, слово здесь… Создать репутацию, так же как и разрушить, для умелого манипулятора и интригана — плевое дело. Нужно просто знать, кому и что сказать.

А ведь это еще так, мелочи.

Есть и гораздо более опасные моменты. Живы джедаи, пусть многие из них или присоединились к нему, став инквизиторами, или плюнули на все, живя своей жизнью и выбросив из головы глупые мысли насчет восстановления Храма.

Как ни крути, если бы выжившие во время зачистки захотели собраться кучей и возродить Орден, они бы это сделали. Хотя бы просто улететь в Неизведанные Регионы, Дикий Космос… И попробуй найди. А ведь есть еще множество тех, кто не считает себя ни ситхом, ни джедаем, идя своей дорогой. Значит, не так уж замечательно обстояли дела в Ордене, раз его члены не спешат надрываться, склеивая разбитое…[12]

Но есть и те, кто не смирился с поражением. Тот же Кеноби… Да и Йоду сбрасывать со счетов рано. Судя по всему, старый магистр решил перейти от своего вечного созерцания ко вполне ощутимым воздействиям. И это напрягает. У Йоды — колоссальный опыт, накопленный за неимоверно долгую жизнь. Он появился на свет всего лишь через сто лет после битвы при Руусане, он еще застал тех, кто в ней участвовал… Да и знания он накопил колоссальные… И можно только догадываться какие.

А еще у него есть авторитет и огромное влияние, если он решит собрать под свое крыло непримиримых… Ведь недаром он прибыл на Полис-Масса, это наводит на размышления. Великий магистр умеет интриговать, об этом Сидиус отлично осведомлен, недаром он собирал сведения о своих противниках. А еще Йода известен своими способностями к предвидению… Что тоже не добавляет спокойствия.

Признать Люка — сделать его мишенью.

Палпатин прекрасно понял, что в планах Йоды и Кеноби мальчику отводилась центральная роль. Он должен был стать тем, кто сумеет подобраться к Вейдеру, тем, кто сможет его уничтожить. Это совершенно ясно из тех видений, что были у ребенка. А уничтожить Вейдера или суметь натравить его на своего Мастера… Это значит, что Империя расколется, и тогда в действие вступят те, кто выставил вместо себя марионетку.

Ни одна война не ведется на голом энтузиазме, она требует денег. Огромных денег. И «сопротивление» — не исключение… Значит, это Древние дома, или моффы, или те и другие разом… Наивно думать, что потом «героя» оставят в живых. Это опасно и никому не нужно.

Люк это отлично понял.

* * *

Не в силах принять решение, Сидиус встал, начал нервно расхаживать по комнате. Толстые ковры глушили звуки шагов, тишина действовала умиротворяюще… Ситх задумчиво провел пятерней по волосам, взлохмачивая их. Все это требовало длительных размышлений… Или спросить Силу напрямую?

Подумав, Император пожал плечами и сел на специально предназначенное для медитаций сиденье. Закрыл глаза, расслабился… Сила окутала своего адепта мягким коконом, растекаясь морским приливом. Единение со всей вселенной… Жизнь и смерть… Движение и покой…

Дыхание замедлилось, перед глазами замелькали вспышки видений.

Сияние сейберов, испуганное, а затем яростное личико Люка. Общее ощущение опасности, ждущей своего часа. Вспышка. Набу… Древнее святилище, которое он когда-то видел в детстве. Коленопреклоненный Вейдер. Люк, горделиво смотрящий сверкающими голубыми глазами. Сам Палпатин, сидящий на простой каменной скамье, сажающий мальчика себе на колени. Толпа, потрясенно-одобрительно за этим наблюдающая. Ощущение правильности. Нарушенные планы врагов.

Ситх поднял веки, сияя золотом глаз.

— Даже так?

* * *

Вейдер задумчиво смотрел на звезды, стоя у огромного, чистейшего окна в своем кабинете. Поразмышлять было над чем.

Люк.

Маленький ребенок сумел сделать то, чего не смогли сделать до конца ни самые лучшие медики, ни даже Император.

Ситх прикрыл глаза, сканируя свой организм. В трахее слегка зудело, но ситх был счастлив. Этот зуд сигнализировал, что его тело выздоравливает. Какое это наслаждение — чувствовать, как медленно, но уверенно, пусть и по чуть-чуть, твое тело регенерирует. Как затягиваются раны, не заживавшие годами…

Люк очень ответственно отнесся к проблеме исцеления Вейдера, не только дав толчок к изменениям, но и поддерживая процесс. Ситх, раскрыв изумленно глаза, только и мог, что смотреть, как осторожно, но уверенно малыш по капле, чтобы не было отторжения, отдает ему свою Силу. Светлую Силу.

Это потрясало. И внушало даже не надежду, а уверенность в том, что рано или поздно, но этот процесс придет к своему логическому завершению. А он поможет. Ситх уже вел поиски хорошего протезиста, так как начать решил с замены искусственных час