Book: По гриб жизни



По гриб жизни

По гриб жизни

Арка 1 — Глава 1

Всё произошло внезапно, как оно всегда и происходит, я ТАК думаю.

Люди не сразу поняли, что всё, всё серьёзно.

В один из весенних дней дерзкая, как пуля резкая, волна плотного воздуха “прошла” через меня… через нас. Мы с другом возвращались на съёмную квартиру из Быстронома, я от неожиданного толчка растянулся на оттаявшей земле, Димка перенёс “волну” на своих двоих. Он всегда был чуть более стойким, морда.

“Хорошо, что покупки тащит он, яйца мы не расколотили” — именно такой была первая мысль, посетившая моё ошеломлённое сознание. Не знаю, о чём думал друг, он громко и нецензурно выражался, пугал оттаявших после зимы воробьёв, я, впрочем, тоже… не молчал.

Ветер — решили мы — странный ветер. И лишь под вечер, готовясь ко сну, раздевшись до трусов, я взглянул в квадратное зеркало, —

вихрастые чёрные волосы надо бы помыть, но уже завтра, “Что??” —

удивлённо выдохнул я в лицо своему удивлённому отражению. “А это что за хрень?”

На левом плече, там, где раньше располагалось лишь сливающееся с кожей пятно-шрам от противотуберкулёзной прививки, я обнаружил зелёную татуировку, на которой был схематично изображён гриб… да, думаю это всё же гриб.

Ножка и шляпка, контур.


— Ты видел, Мих! Нет, ну ты видел?! — кричит ушастый.

Димкины уши природой были разведены в стороны чуть более, чем принято, чуть более, чем “модно”, — но для школьной клички хватало.

— Да видел я, видел, успокойся, — друг светится, и это дико, дико заразно.

Внутренний счётчик Гейгера надрывается-трещит, улыбка освящает моё лицо, вот те, грит, крест; уровень духовности в комнате шкалит, хочется открыть форточку.

— Я спокоен, я спокоен как слон, — достав из памяти бородатую метафору, друг прекратил размахивать руками, уселся на кухонный табурет.

— Как слон, ужаленный прямо в *опу маленькой, но очень, очень злобной пчёлкой, — язвительно, грубо, на нервах добавляю непрошенный комментарий, — Вон, — шлепок по руке, — У меня, между прочим, тоже на плече самопроявилась ***тская татушка, одна, **ка, штука, — но я же не ору!

Вчера я очень устал и не стал размышлять о причинах и следствиях. Взглянул на плечо, протёр глаза, взглянул в зеркало, взглянул на плечо, матюгнулся, сплюнул в раковину, почистил зубы и лёг спать. Утро вечера мудренее? Угу.

— Ну это у тебя, да мало ЛИ! Может ты её вообще себе САМ наколол, чисто по приколу, м? Но я-то себе ТОЧНО не колол. КАК она там очутилась? Может мы вчера пили? Я вчера пил? — друг сморщил лоб, — Я вчера пил? — отрицательно качаю головой, — Вот и я такого не помню. Мы пришли, потом конспекты, потом сон, потом… потом всё, утро.

— Потом день, потом вечер; потом ночь, потом всё, смерть, — оптимистично заканчиваю логический ряд, — Кушай яичницу, остынет.

— Какая яичница, твою ж мать! У меня САМА СОБОЙ, НА ПЛЕЧЕ, МАТЕРИАЛИЗОВАЛАСЬ ТАТУХА!

— Мою маму не трожь, понял! — мой голос сух, напряжён.

— Лан, сорян. Сам видишь — как оно всё выходит…

— Вижу. Ешь.

— Угу.

— У тебя там, походу, пламя, — ушастый сидит за столом в матроске на голое тело, — Ты заметил, что тату выглядят старыми? — рукав футболки тяну вверх, — Не видно ни воспаления, ничего. Пальцем и мылом не стираются.

— Может мы чем-то траванулись? Газом? Нас усыпили, пока мы были в отрубе нам накололи эту херню и сейчас снимают скрытой камерой? — Димка крутит шеей, производит осмотр стен в тщетных поисках глазка.

— Вряд ли. Я вчерашний день помню чётко, никаких провалов, вплоть до того момента, когда обнаружил на плече “подарочек”. Перед сном.

— И как тогда это всё объяснить, м?

— Сверхъестественное!!! — понижаю голос до таинственного шёпота, — Мы с тобой избранные! И скоро к нам придёт письмо из Хогвартса!

— Не староваты ли мы для Хогвартса? — аргумент…

— Ну… это особый Хогвартс, 21+, — нашёл я правильный ответ на каверзный вопрос, — Ммм, какие там Гермионы…. — и глаза мои, мечтательно так, закатились под диван.

— Кто о чём, а лысый о волосах, — удар ниже пояса?

— А сам то, Дим, не лысый?

— Не лысый я, не лысый, да и девушка почти в кармане! — туше? Едва ли.

Пшеничного цвета волосы — “гордость” моего друга. Длинные, ниже лопаток, они требуют регулярного ухода; обычно он собирает их в хвост, крепит резинкой; иногда заморачивается, заплетает “эльфийские” косички. Я с моей короткой стрижкой, по его мнению, всё равно что лысый.

— Почти? — выделил я в речи собеседника самое слабое звено, — Тебя Маринка уже какой месяц динамит: третий или пятый? А, седьмой.

— Иди ты, Миш, лесом, — неконструктивное парирование, — Не лезь в мои наивные мечты со своим бюстом суровой действительности!

— Даже здесь ты вспомнил про бюст…

— У тебя он на кухне вместо телевизора стоит, как тут про него не вспомнить, — ушастый показал мне язык. Ах ты ж! — Что вижу, как говорится, о том и пою.

На кухне и правда есть гипсовый бюст В.И.Ленина. Он бессмысленно стоит на холодильнике. Или сидит? Суровый взгляд вождя мирового пролетариата сурово взирает на нашу утреннюю перепалку, мне порой кажется, что мужик вообще не умеет улыбаться. Лучше бы, конечно, бюст был женским, но арбузов не завезли — квартира съёмная, по документам снимаю я один, бюст во время заселения уже был. Был, есть и будет быть.


Жизнь студента быстра, жизнь вынужденного зарабатывать себе на пропитание студента быстрее. Но в ней так много ярких деталей… и ведь именно они создают ощущение насыщенности, полноты. Полная жизнь лучше, чем худая? Худая девушка лучше, чем полная? Позавтракав, мы вернулись в повседневность.

В её водовороте нет места для мыслей о тату, пирсинге и внематочной беременности. Факультет менеджмента, второй курс; мы с Димой в одной группе, круто, да? После занятий будущие управленцы идут в Сабвей, там они стойко проводят долгие часы — за стойкой, перед стойкой, около стойки — собирают из готовых ингредиентов аппетитные бутерброды. Ну… относительно аппетитные. Почему относительно?

Всё просто, если каждый день вы относите в свой рот бутерброды, и там, между зубов, их оставляете — то какой бы пикантный соус вы к ним не добавили — увы, они не будут более вызывать у вас энтузиазма, они будут фу фу фу хочу супа, супа хочу. Даже дошик может стать милее, разумней и белее. Издержки производства. Хотя может это мой личный загон; ушастый сабы не разлюбил, трескает за милую душу. Для его 90та кг. спортивной фигуры питание — это не только ценный мех//зачёркнуто, это не только годный вкус, но и производственная необходимость.

Поздним вечером, когда делать, наконец, стало нечего, запускаю на компьютере курс обучения квикстепу.

Уже не первый раз я с сосредоточенным видом пялюсь в монитор, однако навык пляса прокачивается медленно; может нужно одевать специальную одежду? Я начинаю уже догадываться — вероятно, будущему танцору — мне — неплохо бы встать со стула и что-нибудь повторить за танцором сформировавшимся, что лихо танцует по ту сторону экрана. Я обязательно сделаю это, когда-нибудь. А пока я хорошенько подготовлюсь, присмотрю за накачанным парнем и тремя фитоняшками. Больше, конечно, за фитоняшками, не подумайте об Элтоне Джоне плохого.

О, мужик остановился, производит гидрацию организма,

пойду себе тоже чаю накачаю. У нас такой термос 5-литровый, китайский, с самоподогревом, давишь на огромную круглую кнопку, струйка из него в кружку писает. Я серьёзно, глаза закрыть — так вообще один в один звук похожий. Димки дома нет, он ушёл выгуливать пассию; в гостиной большой телевизор, включен первый канал. В какой-то момент уголок моего глаза зацепился за происходящее на телеэкране действо, вырвал меня из магического танца секси бейбов.

"— …вчерашний день отмечен необычным явлением — молодая женщина в светлом деловом костюме, — Учёные пока не готовы дать ему объяснение. Выдвигаются десятки гипотез, но мы представим вам лишь факты, —

ага, жареные, —

Вечером 23го апреля тысячи людей по всему миру ощутили неясное физическое воздействие; его сравнивают с воздушным толчком, воздушной волной, кто-то говорит о ‘дрожи земли’. Расположенные в разных точках земного шара сейсмографы не обнаружили аномальной сейсмической активности, вид воздействия до сих пор остаётся неясным. Гипотеза массового гипноза-мистификации является основной как в научных кругах, так и в многочисленных интернет-дискуссиях. Тот факт, что 'очевидцы' находились в разных местах, на разных континентах, и на первый взгляд, не связаны друг с другом, не подлежит сомнению.

У полиции имеются свидетельства того, что люди действительно подверглись воздействию чего-то необычайного; это как записи видеокамер, так и опросы сторонних наблюдателей, опросы самих “очевидцев”. Испытавшие воздействие были выбиты из колеи активной жизни, это привело к потере ориентации, к многочисленным авариям на транспорте, падениям и переломам, —

на экране чёрно-белая запись уличной камеры, в тёмную иномарку, не успевшую затормозить на светофоре, въезжает красный кроссовер, —

Представитель ОВД на транспорте Мария Захаренко выразила обеспокоенность происшествием, обратилась к населению с просьбой — если вы стали свидетелем, или же сами пережили подобную ‘воздушную волну’ — позвоните по телефону, указанному на экране. Явление должно быть изучено, мы должны избежать повторения подобных ситуаций в будущем, — пауза, смена ракурса камеры, —

И снова о политике. Премьер министр Японии на вчерашней пресс-конференции неожиданно поднял тему Курильских островов; 'помог' ему в этом один из присутствующих в зале американских журналистов. Встреча с представителями прессы происходила на острове Хоккайдо, в…”


Я гуглю, я нахожу туеву хучу постов.

Люди пишут про переживание “волны”, про татушки; скидывают фото плеч: худых, белых, загорелых и чернокожих; призывают тех, кто ещё не проверил наличие клейма, закатать, наконец, рукава, повыше, заценить обнову. “Нас клеймили, словно скотину” — пишет Kirillave. Интернет бурлит, как кипящий над костром 10-литровый котелок, все обсуждают горячую тему — что это всё значит, с чем это едят. Глупые люди не понимают, что это несъедобно. Мои утренние мысли — об “избранности” носителей татуировок — довольно популярны, это льстит; пользуется повышенным спросом теория вездес(с)ущих инопланетян, доказательств, естественно, нет. Это заговор. Denev2 пишет про тайм-фриз, зачем, почему и как — не-по-нят-но.

Многие татуировки совпадают, энтузиасты пытаются выстроить классификацию. Чаще всего встречались изображения капель, пламени, каких-то полосок, мечей, кирпичей — продолговатых кубиков и квадратов. Все изображения упрощённо-детские, многие неочевидны, картинки деревьев, это вот облачко (?), какие-то морды, похожи на собачьи, стилизованные жуки.

— А я вот считаю, что эти татухи не просто так, они явно что-то значат! — с энтузиазмом декламирует вернувшийся заполночь герой-любовник.

— Капитан очевидность, — устало киваю.

— Нет, ты послушай, это ЯВНО магия! Наверняка ведь картинка указывает на наши скрытые магические способности. Огонь там, вода… — ушастый смотрит на меня с вопросом, в синих, как небо, глазах. Да, да, они у него были синие, красавчик, чё.

— Я об этом думал, выглядит логично. Только вот где они, эти способности? Подожги вот эту книжку, пожалуйста, — я передал другу потрёпанный томик Лукьяненко, — Ну попробуй?

— Я уже пробовал, не работает.

— Но. А во-вторых, что с МОЕЙ татуировкой, какая у меня тогда способность?

— А что не так? — вопрос ради вопроса, глупый вопрос. Дима всё прекрасно понимает, медленно проступающая из-под толщи лица улыбка заметна куда лучше сигаретки перископа. В реальном море. Ну, в воде если. Метафора.

— Там нарисован гриб, — я недоволен, — И ты его, между прочим, видел. Какая у меня должна быть способность? Есть мухоморы в неограниченном количестве?!

Богатое воображение рисует сочную картинку — вот он я, сижу за столом, белоснежная салфетка-полотенце на груди, нож и вилка в правой-левой. А на столешнице мухоморы, гора килограммов эдак тридцать. О боже. Невольно улыбаюсь.

— Может это и не гриб. Хотя похож. Но… мм, мало ли какая способность у тебя может быть! — и вновь в словах энтузиазм, вновь этот юный взор горящий, — Ты уникален, Миш, гордись, — и гарниром к энтузиазму могучая кучка сарказма, — У меня, великого Димитрия, сверхспособность ВСЕПОЖИРАЮЩЕЕ ПЛАМЯ! А ещё у меня есть друг Михаил, гроза торчков, повелитель чёткого прихода, лучший в мире галлюциногенный гриб! — на слове “гриб” друг хлопнул в ладоши раз, два, три, задавая ритм, — Он тебя уно, — хлопок, — сит, — хлопок, — ооо, — хлопок, — и о том не спро, — хлопок, — сит… ооо…

— Очень крутая способность, очень крутая, — “согласился” я. Ну а чё? Даже такой способности кто-нибудь, да позавидует. Вот вы, например.



Глава 2

Лягушки в банке с молоком варятся, если их нагревать постепенно, но до глубины души возмущённо выпрыгивают, если скинуть их сразу в жидкость кипящую — такова широко известная ложная истина. Ситуация, как любят говорить в романах, накалялась постепенно.

Шаг

За

Шагом.

По тиви, опять же, трындели о непонятных, загадочных, мистических, уууу! татуировках. В нете яростно бились друг с другом матёрые тролли. Мне даже на миг показалось, что мощный, какофонический инфофон становится тише, но! — громом среди ясного неба с экранов прозвучало официальное обращение президента РФ Владимира Владимировича Путина. Его передавали в новостях, печатали в газетах, склоняли по радио, впору было выучить текст дословно.

“Уважаемые сограждане! Многие из вас слышали о явлении, известном, как Волна; кто-то лично пережил его воздействие. На сегодняшний день у нас нет достоверных данных о причинах феномена; по подсчётам Росстата, татуировку на плечо получил каждый 10 000-ный россиянин. Несмотря на то, что проводимые клинические исследования не выявили существенных физиологических отклонений и иных негативных последствий для её носителей, — президент делал глоток воды, глубоко вздыхал, собирался, будто бы готовился к прыжку в ледяную воду, —

У части попавших под Волну россиян зафиксированы всплески экстрасенсорных способностей, — он смотрел прямо в камеру, —

Иначе говоря, магия, —

По полному журналистов и видеооператоров залу катилась волна шепотков, еле слышных вопросов. Президент молчал, ожидал, пока шум стихнет, —

Я понимаю, мои слова идут вразрез с той наукой, что мы знали ранее, — продолжал он, — Это сложно принять, в это сложно поверить. Но нами уже собраны видеоданные, имеются многочисленные свидетельства очевидцев, всё задокументировано, — иллюстрируя свои слова, Путин слегка приподнимал лежащую на трибуне пухлую папку, опускал её обратно, — Кроме того, я видел это собственными глазами”.


— Мих, ты слышал!? Ты, ммать, слышал!?

— Дим, успокойся.

— Ну КАК тут успокоиться! Мы с тобой г***аные супермены, йё-хууу! Понимаешь?! Ты понимаешь!? — энтузиазм друга заразителен, его радость наполняла комнату тёплым, душистым светом. Но для его бочки сибирского мёда у меня в загашнике имелась пара ложек отличного соснового дёгтя.

— А ты понимаешь, что мы с тобой ничего, почти ничего о Волне не знаем? — лицо моё уродуют поджатые губы, — Работают ли наши татуировки, как именно? Что это значит для нашей страны, для всего мира? — нервно массирую большой палец, — Нас таких, “избранных”, много, но не так уж и. Нас захотят изучить, разобрать на части, препарировать, —

скепсис во взгляде ушастого, —

Обычные люди захотят получить себе что-то подобное; и если окажется, что способности можно передавать… — многозначительная пауза, — Если способности связаны с изображениями, то есть они разные, то опасность стать подопытным кроликом ещё более реальна… Один из 10 000 это много? У нас в Новосибе меченых будет лишь около ста человек.

— Ты драматизируешь! — Димке не нравятся мои слова, он хмурится, тучка, — Ну кто, кто нас захочет препарировать? Сдались мы им, как телеге пятое колесо! — его энтузиазм, словно трава, примятая ногой путника Михаила, вновь вздымается к солнцу, — И вообще, МЫ дадим врагу отпор! А я их ещё и прожарю, как… как рыбные котлеты… вот только немного освоюсь, — друг мечтательно потёр плечо.

— Дим, давай серьёзно — КАК ты их прожаришь? —

логика, логика, ло-ги-ка, — Сейчас ты этого не можешь, допустим, на секундочку, что в будущем сможешь, — ооо боже! — кого-то обожжёшь, кого-то сожжёшь совсем… мобильная кремационная установка, ххе… а ты не думал, что законами РФ твои действия будут классифицированы как нанесение тяжких телесных, как массовое убийство? Самооборона? Превышение необходимой самообороны! Или милицию и ОМОН ты тоже сожжёшь, за дружную компанию? А от пуль как уворачиваться? Ракеты, танки, м? — правую руку я сложил в "пистолет", сделал в сторону друга пару показательных “выстрелов”, — Проникся? Или ещё красок добавить?

— Нас будут искать все, кому не лень; мы не сможем себя защитить, — хмуро резюмировал Димка, — Ни традиционными способами, ни магией, ибо мы слабы, а магией пользоваться вовсе не умеем. Так? — согласно киваю, — Учиться надо!! Учиться, Миша, и делать это в темпе! А потом рвать всех на британский флаг! А не корчить тут унылую рожу, канюча “всё плохо, всё плохо, зарывайте!”

— Я, в отличие от некоторых, хоть иногда снимаю розовые очки.

Искать нас будут не все и не сразу, но будут! Нам нужно молчать о своей “избранности”, я так думаю. Надеюсь, ты никому ещё про татуировку не говорил?

— Ну…

— Что ну? Говорил? — скривился я, словно съел лимон, нет, два лимона и ещё дольку.

— Кто же знал! Да и не скажет никому Маринка.

— Ага, не скажет, — на то она и женщина, чтобы хранить секреты…

— Я тебе говорю, она могила. Надо только ей сообщить, что это теперь, оказывается, “военная тайна”, — фразу друг завершил “жутко секретным шёпотом”. Я хмыкнул. Хмык.

— И ещё, Дим, ты ведь хочешь заставить своё тату работать, так? Будешь пытаться его… активировать?

— Конечно! — широкая улыбка тянется через рот, от щеки к щеке.

— Ты знаешь, я… любитель фантастики, — кивок, ушастому известна моя слабость к изящно выдуманным мирам, — Так вот, попаданцы, получив себе какой-нибудь дар, порой плохо кончали. Неразумные японские школьники пытались на шару, без наставника активировать свой дар или освоить новое заклинание. А потом — тибуньк! и нет попадаца, есть только белый пепел, что кружит над землёй, кружит в облаках…

— Мих, ты параноик, — это да.

— И когда будешь пытаться, а ты всё равно будешь пытаться, я тебя знаю, — грустно улыбаюсь, — Не спались перед посторонними!

— МИИШААА!


А!


Об этом говорят в ток-шоу, судачат в курилках, на лавочках у подъездов; о новой, волновой магии пишут в зарубежной прессе, её обсуждают в сельских клубах юных пчеловодов…

Люди изливают сильные, искренние эмоции: ярость, страх, панику, предсказывают страшный суд и ужас без конца. Встречаются и оптимисты: например, один из крупных церковных иерархов высказал мысль о том, что татуировки "есмъ дар божий", он призван помочь человечеству приблизиться к образу и подобию его.

Молитесь, и будет вам ниспослано.

Сразу после громкого объявления своей позиции, официальные власти начали призывать всех “счастливых” обладателей волновых татуировок пройти регистрацию в ближайших отделениях полиции. Всего через пару дней после выступления президента вышел указ, определяющий процедуру регистрации, наделяющий государственные органы соответствующими полномочиями.

Поиск “меченых” начался.

Глава 3

— Миш, как ты думаешь, за рубежом сейчас творится то же, что и у нас?

Ушастый расслаблено потягивает кофе; первой пары сегодня не было, можно позволить себе не заливать, но смаковать. Пить, так сказать, по-человечески, не по-студенчески.

— Что думать, — открой Интернет и читай, — лениво отозвался я.

— Ну мало ли что там пишут?!

— Ой, — пауза, — Кто-то вспомнил о критическом мышлении, — голос мой полон ехидства, — И какого цвета белка тебя сегодня приняла за орех? Раки на горе не свистят, жаренный петух лежит, не дышит, уважает культурные традиции…

— Мих, не начинай, я серьёзно.

Надо же, в кои-то веки он — и серьёзно. Впрочем, на челе нашего богатыря действительно написана несвойственная ему задумчивость. Ему бы ещё лошадь-блондинку меж ног, остроконечную железную банку на голову, бороду на лицо, и был бы вылитый Добрыня Никитич с картины Виктора Васнецова.

— Дим, я не знаю подробностей, мой английский не настолько лучше твоего, — я покривил душой, с языком у друга было туго, запорр, —

Я сёрфил, много, но ничего нового нет. Волна не выбирала, куда ударить, накрыла весь шар равномерно, на этом сходятся аналитики топовых изданий. Я пытался найти способы развития способностей, в призрачной… надежде на то, что кто-нибудь их не только открыл, но и сподобился поделиться, мм, технологией, выложил её в открытый доступ — но пока всё пусто. Может затирается властями.

— Прямо-таки затирается? — скептический хмык.

— А как ты думал, всё серьёзно, — не поддержал я шутливый настрой, — Мы уже говорили с тобой об этом, позавчера.

— Да помню я, помню! Но всё же. И я, к слову, пробовал вызвать пламя.

— Да ты что!? — мои брови, расправив крылья, взлетают к потолку в притворном удивлении, — Ты всё же решился, вот СОВСЕМ от тебя не ожидал. Думал ты человек терпеливый, обстоятельный, к авантюрам не склонный…

— Мии-шаа… — горло друга исторгает раздражённое рычание.

— И как ты его вызывал? — демонстрирую ожидаемый от меня неподдельный интерес, — Тужился? — да, юмор плоский. Как мир Пратчетта.

— Типа того, — собеседник явно считает, что мир круглый. И юмор должен соответствовать.

— Рассказывай, чё ты дуешься.

— Дак а что рассказывать, — улыбка, — Всё по старинке, почувствуй в себе Cилу, юный падаван… моя магия, проснись, туалетная бумагия — зажгись! — продекламировал ушастый на манер детской считалочки, — И воля как катализатор.

— А вот если б у нас была ёлочка, мы могли бы водить хороводы. И кричать — “гори ёлочка, гори!”. Я тебе говорил в декабре, давай поставим — сейчас бы как раз подсохла.

— Всё тебе шуточки, — тон осуждающий; глаза, глаза смешливые, — Как думаешь можно активировать татуировку? На тиви чётко сказали, ЕСТЬ подтверждённые случаи.

— Телевизору верить дело такое, — кубик быстрорастворимого скепсиса, —

Без лоха и жизнь, как говорится. Что там делал лупоглазый, воду в стакан наливал указательным пальцем? Меедленно, по капле. Лысый мужик сигареты поджигает пальцами, бабка ногти превратила в когти; это и мы без магии умеем, только не так быстро, ххе. Мы и раньше такие видео, ладно, ладно, — увидев в лице собеседника несогласие, поправился я, — ПОХОЖИЕ видео встречали — те же фокусники, гавайцы, что по углям ходят…

Фотомонтаж, опять же.

— Мих, ты мне хочешь сказать, што ты не веришь, что наши тату магичешкие? Так? — как сложно человеку проговаривать слова с бутербродом во рту.

— Я хочу сказать, — а что я, и правда, хочу сказать? — Я не знаю… это всё действительно может оказаться одной гигантской мистификацией. Чисто по теории вероятности, — быстро добавляю, вновь замечая во рту собеседника рвущееся наружу возражение, — Ты прожуй, потом будешь говорить.

Скорее всего, это действительно что-то абсолютно новое. Татуировки на моём плече не было — она появилась, у тебя также. Волной, опять же, меня тогда сбило с ног; это — факты, остальное — неподтверждённые гипотезы.

Эй, это мой бутерброд!

— Ещё себе сделаешь! — лень, наглость, перемешать.

— Слышь, сам делай, нашёл, блин, домохозяйку! — не то что бы мне было сложно, но…

— Бе, бе, бе! — аргумент.



Неделя после 10го мая, дня скандального обращения Владимира Владимировича: плаваю в лужах беспокойных мыслей, вглядываюсь в нависший над головой грозовой фронт.

Димка кайфует от своей теоретической магии, читает литературу по теме. По делу написано мало, в основном откровенная фентезятина; впрочем, дельные, применимые советы можно найти и там. Ноосфера, все дела. Скачивая книги из интернета, мой друг использовал анонимайзер — с моей настоятельной подачи. Не знаю, насколько это поможет нам остаться неузнанными в том случае, если ФСБ возьмётся за дело анализа поисковых запросов всерьёз, так сказать, с огоньком! Специально подготовленные, обученные, объединённые общей целью люди способны на многое, имхо.

Я слишком параною, на деле всё не так мрачно?

Может быть.

Да будет свет.

Люди, и мы, мы тоже люди — ходили на учёбу, на работу, в библиотеку, белыми с е2 на е4. Димка ходил по бабам//зачёркнуто, девушкам, инфополе шумело, татуированные активно выступали на тиви, в новостях, ток-шоу, обсуждали причины и следствия, зарабатывали лёгкие, хайповые капиталы. Моя жадность колышется, ей тоже искренне хочется нажать на кнопку “бабло” и победить зло, но она у меня девушка робкая, застенчивая. Стоит индейцу здравому смыслу лишь разок взглянуть в её сторону…

Стоя за стойкой, я рассматриваю сидящих за столиками посетителей. Кто-то из них может быть “меченым”, таким же, как и я. Странно, что мы вместе с Димкой оказались носителями, это не очень вписывается в статистику; сто из миллиона — та ещё лотерейка. Предположим, что каждая татуировка несёт некий магический заряд… или же указывает на существующий у носителя магический потенциал. ПредполОжили. И что, вот так вот — теперь вы избранные, поздравляю, вам выпал счастливый билет? Всё по чесноку, никаких минусов? Не верится мне в сыр, щедро распиханный по незаряженным мышеловкам. “Вот она пришла весна, как паранойя…” — запел трек из колонок, установленных над ящиком с пепси-колой, запел в такт моим мыслям.


— А у Наташки неет на плече татушки! — сыто улыбаясь, информировал меня ушастый.

— Какой ещё Наташки? Ты же с Маринкой гулял?

— С нашего потока, блонда, высокая такая, я тебе её показывал.

— Ты мне каждую вторую показываешь, и слюни при этом на пол капают, капают…

— Я же не монах-затворник, как некоторые! — на улице растаяли снежинки, а в голосе звенящие смешинки, — Здоровое мужское тело требует здоровых мужских занятий! А почему твоё тело не требует — не здоровое оно, или же не мужское — вот НАД ЭТИМ стоит задуматься! — ушастый морщит лоб, картинно вглядывается в невидимые за несущими стенами дали. Ему.

— Слышь ты, морда! — вяло выражаю глубокое возмущение.

— От морды слышу! Шёл бы ты на улицу, Миш, погулял, — продолжил он серьёзным тоном, — Солнышко светит, птички поют, девочки в коротких платьицах охлаждают ляжки утренней прохладой…

— С кем мне по-твоему гулять? — ты же видишь, абсолютно не с кем покурить да выпить, не с кем посетить Египеть, хоть иди да вешайся на проводе, разобрали всех девок в городе. А пить//зачёркнуто гулять одному — моветон.

— С кем? Да хоть с этой, как её, Викой! — руки Димитрия исполнили пред собой движение, должное изобразить лёгкое, игривое сжатие молочных желез невидимого объекта, предположительно роду женского, возрасту половозрелого, — Грудь у неё ничего, хоть и очкастая.

— Мы с ней не общаемся, как-то не срослось, — уклончиво отвечаю, с интересом наблюдаю за его экзерСИСами.

— Чтобы срослось, поливать надо! Ленивый, блин, садовник!

— Мой огород, мои правила!

— ТАК тебе ягодки не откушать!

— Я просто не люблю есть горстями, да вместе с другими гостями.

— Эмм… Миш, а ты придумал?

— Что придумал? — я отвлёкся от монитора, повернулся в сторону растёкшейся по дивану фигуры.

— Как активировать татуху.

— А, это. Кто про что, а толстый про продукты в большом и белом.

— При чём тут холодильник, сам ты толстый, придумал?

— С чего я должен что-то придумывать?

— Значит не придумал. Вот и я тоже пока нет, — в квартире воцарилась тишина, разбавляемая звуками транслируемого по тиви баскетбольного матча, шорохом бумаги, кликами нажимаемых мною клавиш, — Но вскоре мы возьмём эту крепость! — внезапно заявил Димка после минуты молчания. Свои слова он вложил богу в уши, всё случилось ночью.

Глава 4

Я видел это собственными глазами. В.В. Путин (с).


Тише, тише, расслабьтесь — выдохните меедленно, вдохните глубокооо. Пугал я вас исключительно ради повышения читательского интереса. А теперь, когда интерес подрос, выходит на букву “эс”, а если она не подошла, выходит на букву “а”, идём дальше.

Этой ночью случилось не всё, лишь кое-что.

Димка ввалился в мою комнату, с шарами по полтиннику, шёпотом выдохнул мне в лицо громкое “я смог!!!-!!!” Шары по полтиннику оказались глазами за двадцать, долгий взбудораженный разговор, недосып. Конкретно мы с ними времени в сон недосыпали; а ведь так хотелось, наконец, рискнуть, раздавить подушку часов за 10ть, 12ть, ой мячты мячты… Недосып есть деталь для молодого организма несущественная, тем более завтра воскресенье, в универ не надо, на работу к четырём. Существенным было то, что Димон у нас теперь маг не только в теории.

— Случайно вышло, — взахлёб рассказывает ушастый, — Свечку зажёг, пытался что-нибудь с ней сотворить, огонь заставить потухнуть, отодвинуться куда-нибудь влево, вправо, — понимаешь? Потом пальцы поднёс слишком близко, обжёгся слегка, тут оно и тренькнуло.

— Что тренькнуло?

— Как по угольнику музыкальному палочкой, — правая рука друга схватила невидимый треугольник, левая зафинтилила по нему ещё более невидимой арматуриной, — Такой лёгкий, приятный слуху перезвон.



— Громко?

— Довольно громко, да, — в голосе парня слышу сомнение.

— Я не слышал.

— Ты ведь спал уже?

— Вроде.

Молчим.

— Так вот, слышу я звон, да не знаю, где он; чувствую жжение воот здесь, в районе солнечного сплетения, — круговым движением Димка огладил живот, — Жжение, потом тепло, приятное такое чувство… будто ты поел, сидишь сытый, смотришь на кружку чая, а-а-аргх, — речь оратора прерывает мощный, неудержимый зевок. Он врывается в рот, как отряд ОМОНА. Дело не к вечеру, дело к утру, босоногий друг в боксерах сидит на моей кровати, “по полу дует, как бы не простыл…” — мелькает в голове нехарактерная для меня мысль. Кажется, это мысль моей мамы.

— И?

— И всё. Я попытался призвать огонь, он пришёл на мой зов; воззри же, смертный! — указательным пальцем ушастый совершает “вкручивающее” движение. Блин, почему это секундное движение ТАК сложно объяснить, а? Указательный палец вверх, большой палец лежит на фаланге среднего, кисть совершает активный поворот по восходящей спирали, градусов эдак на 180… тыльная сторона ладони при этом поворачивается к сидящему напротив собеседнику… И самая главная составляющая нашего фокуса — в процессе поворота брюки превращаются//зачёркнуто, превращаются//зачёркнуто, на кончике указательного пальца загорается маленький трёхсантиметровый огонёк, —

Клёво, да??! Клёво же!? — Дима горд, он прыгал бы до потолка, если бы не сидел. Но даже сидя он не сдавался, отчаянно пытался задницей отпружинить от продавленного матраса.

— Клёво, — буркаю, завидую, завидую страстно, завидую всем сердцем, — Он горячий?

— Не, вообще не чувствуется, — друг заворожено вглядывается в колыхающееся пламя пальца-свечи, — Так странно.

— Может это иллюзорный огонь? Ай! — отпрянул я, потирая нагревшуюся подушечку.

Димка осторожно поднёс к огню указательный палец, вложил его в пламя, начал считать вслух; то не гасло, гнулось влево-вправо, пыталось обойти возникшую преграду."…девять, десять" — и плечи вверх, вниз.

— То есть ты ничего не чувствуешь, — заключил я.

— Нет.

— Собственная магия не может нанести вред её владельцу? Круто, — друг согласно кивает, — И ты не устаёшь?

— В смысле?

— Что-то же должно тратиться? Мана там, ци, прана, чакра?

— Не знаю… — Дика задумался, прислушался к организму, — Вроде бы тепло здесь, — он показал на живот, — уже не такое тёплое… но я не уверен.

— Ты можешь сделать огонь больше? — и это… правильный вопрос.

— Сейчас попробую.

Появившееся прямо из-под кожи пламя охватывает предплечье Димона, взметается к потолку, лижет висящую над головами китайскую люстру, гаснет. Пахнет горелым пластиком.

– ***ть! Дим, если бы твоя магия действовала на создателя, то ты бы сейчас метался по комнате, кричал, судорожно тушил горящие волосы, — меланхолично отметил я, — Э, что с тобой?

— Кажется, мана закончилась, — натужная улыбка, ладони прижаты к животу, — Не больно… неприятно и неожиданно.

— Надо проветрить.

— Думаешь кто с улицы видел?

— О, вспомнил о конспирации?

— Я о ней не забывал. Миш, мы же договорились, — “как ты мог обо мне такое подумать??” — Тут просто… сам видишь.

— Вижу.

Я стою у окна, в темноте, форточка открыта, прохладный воздух приятно холодит лицо. Гипотетическую угрозу бесценным волосам Димка принял близко к сердцу, он в ванной, расчёсками балуется, ххе. Адреналин, впрыснутый надпочечниками, рассасывается, мысли слипаются…

— Миш, иди сюда!

— Иду.

— Что думаешь?

— О чём?

— Ты не видишь? — деревянной расчёской он указывал на свою татуировку.

— Что я должен увидеть? — устал я, Дима, спать хочу, — Татуировка, пять на пять сантиметров, клипартовское изображение огня.

— Цифра один, римская. Неоново-синим.

— Не вижу.

— А я вижу.

— Ну ок, — вялый кивок.

Тело моё не хочет больше удивляться. Видит человек циферку на плече, с кем ни бывает. На людей не бросается — так и нет у санитаров оснований.

— Что это может значить? Уровень? Только я его могу видеть, для остальных неразличим??

— Возможно, — выдох, — Уровень силы, магии или умственного развития. Последнее походит идеально. Из десяти. Или рейтинг. Или номер игрока. Или твой личный глюк. Можно гадать до посинения. Я уже, кажется, синею. Пора спать, — заявил я.

Неуклюже развернулся в дверном проёме, плечом боднул косяк, больно.

— Спаать. Уснёшь тут, как же, — проворчал он мне вслед.

Лежу в кровати. Друг чем-то шуршит в ванной, позвякивает. Форточку я не стал закрывать, на улице тепло, градусов 10 выше ноля, месяц до лета. Потолок как макароны, смотрит на меня, я смотрю на него, между нами пустота, пусто-таа; глаза закрываются, просунутая меж створками мысль им мешает.

Как мне активировать свою татуировку?

Блииин, я же не хотел об этом думать, хотел рыбкой нырнуть в речку сна и плыть, плыть по течению… Так как?

Глава 5

— …образом, если вы подверглись воздействию феномена, широко известного как "Волна", убедительно просим вас пройти регистрацию в отделении полиции по месту жительства.

Процедура займёт не более 30ти минут, вам нужно будет письменно ответить на ряд простых вопросов.

Если ваш родственник или знакомый — один из попавших по "Волну", мы просим вас поделиться с ним данной информацией, — симпатичное лицо молоденькой ведущей уступает место кадрам полевой съёмки; пара собранных, загорелых полицейских под бронзовы ручки выводят из здания скривившегося от боли пухлого чиновника, — В Тайланде, по подозрению в получении взятки…

Глава 6

Вторая декада мая.

Малолетки, психи, малолетние психи с НОВЫМИ силами берутся за разрушение жизни и здоровья окружающих. Обижать, унижать, уничтожать себе подобных оригинальными, не прошедшими государственную сертификацию способами так весело. Свежая струя прямо в перекошенное безумием лицо.

Их незатейливое устремление не встречает понимания у населения. С лёгкого печени//зачёркнуто языка одного из комментаторов подобные экстрасенсорные воздействия стали называть волновыми. Их становилось больше, они растут, словно грибы после дождичка в четверг. Лето грозится стать дождливым. Стал широко известен способ активации татуировки. Для активации “меченый” должен испытать на себе малое воздействие изображённой на его плече "стихии". Обожгись в случае огня, умой чумазое лицо с водой, ударься о деревянную поверхность — головой, добавляли бывалые, — если проявлено дерево и т. д.; простые и понятные картинки, по словам интернет-знатоков, активируются на раз. Однако опыты с шампиньонами, как мороженными, так и отмороженными, ака приготовленными, мне не помогают. А счастье было так близко. Тянет сматериться, мочи нет в себе держать, недавно посетил; сматерюсь шёпотом, про себя, ***ть!

Кто-то изучает магию скрытно, не треплет языком направо, налево, снова налево.

Кто-то, наоборот, активно крутится на ютубе и в СМИ.

Первые ласточки принялись обретёнными способностями поклёвывать обычных, обделённых людей — общество начало возбухать. Ссора одного русского "волновика" с соседом по даче закончилась социальным взрывом. Крики, угрозы, эмоции, слюни, всю наличную магию в стену — бабах! У мужика сотряс, перелом руки, сосед цел, и всё бы обошлось, но нет, внутри дома девочке, 8 лет, сломан ударной волной позвоночник, посечего лицо. Раскуроченная комната, обломки дерева, куски мебели. Общественное мнение. Покарать его, **ку.

На волновика-подрывника завели уголовку, тот чистосердечно признался, раскаялся на камеру, посыпал голову пеплом, встал на тернистый путь исправления, но… это не смогло потушить “праведный гнев” народных масс. Попавших под волну всё чаще называют мечеными, несознательные граждане заочно вменяют нам в вину все происходящие время от времени как в стране, так и за рубежом подобные случаи. Я убеждён, одной из причин такого негатива является зависть перед новыми “супергероями”.

Слово “меченый” в обращении к волновикам приобрело резкий, негативный подтекст. Власти пытаются держать ситуацию под контролем… у них это получается. Пострадавшему ребёнку предоставлены лучшие доктора, в новостях сообщили об успешной активации нескольких врачей-волновиков: они сотрудничают с властями и “готовы приложить все свои руки и силы для лечения Алины”. Позвоночник девочке восстановить не смогли, полноватые дяди в белых халатах на потное тело доложили о “стабилизации, положительных тенденциях в состоянии пациента”. В Государственной Думе экстренно рассматривается законопроект об ужесточении ответственности за преступления, “совершённые с применением волновых способностей”.

С началом лета за нас взялись всерьёз.

Лишь по счастливой случайности знакомые старшекурсники рассказали мне про визит в их группу медсестры, что в присутствии сотрудников полиции производила осмотр плеч. Осмотр обязательный, со ссылкой на майский указ президента, чинно, мирно, настойчиво. Медсестра симпатичная, молоденькая, если вас это тоже интересует, ххе.

Это было сегодня.

Если я не хочу быть раскрытым, а я не хочу — надо срочно что-то делать. Вечером нам с Димкой предстоит тяжёлый разговор. И так муторно на душе…

Глава 7

— … так вот, к ним в группу полиция приходила, меченых искали.

— И что, нашли? — беззаботно поинтересовался парень, не отрываясь от телефона.

— Дим, ты что, не понимаешь, — в нашу группу ТОЖЕ придут, может быть, уже завтра! — я пытаюсь голосом передать мой внутренний раздрай, воронье карканье, холодную кладбищенскую землю. Получалось так себе.

— И что такого? Что они нам сделают — зарегистрируют и всё, так ведь? — отмахнулся ушастый.

Говорю, получается так себе.

— Дим, мы же уже с тобой говорили об этом, — гну свою линию.

— О чём говорили!? — вскинулся парень, оторвав глаза от гаджета, — Про твою паранойю? Видишь же, всё нормально, меченых никто никуда не тащит. Ну да, регистрация в милиции, но это для порядка, всё объяснили, чин по чину! Я специально залез, глянул процедуру — ничего сверхъестественного, отпечатки пальцев, опрос — как именно себя чувствовал при попадании под волну, пробовал ли активировать, получилось ли, — пауза, — Как у тебя с этим, кстати?

— С активацией? Да никак, — печальный вздох а-ля Пьеро, — Как её прикажешь активировать? Грибочки кушать, да? — ироничное уныние в моём голосе можно вычерпывать поварёшками, — Да, я пробовал поджарить себе шампиньонов, не смейся! — проще говоря, — Это у тебя всё понятно, огонь он и есть огонь! — в защиту Дмитрия его адвокат сказал бы — он пытался. Пытался не угарать, — Ну так вот, эффекта ноль. Кроме чувства досады, разочарования и насыщения.

— Так ты их сырыми ешь! В кожу втирай! Или может тебе конкретный тип грибов нужен — маслята там, поганки бледные, спирулина? Ээ… сорян, это водоросль, — Димон не улыбается, неет, он лыбится, бесстыже продлевает свою жизнь за мой счёт.

— Отвали, а. Глупы твои предложения, сам знаешь. И с темы не съезжай, — вовремя вспомнил я о повышенной серьёзности разговора, — Что с полицией будем делать?

— Что-что, сдаваться! — бодрый тон, беззаботный вид.

— Не надо нам сдаваться, я нутром чую!

— ПА-РА-НО-ИК! ПА! РА! НО! ИК!

— Дим, помнишь тогда, на плоту, — пошёл я с козырных, — То же чувство было.

— Мих, ты теперь всю жизнь это будешь вспоминать? — хмуро отбил собеседник, — Да, угадал ты, что впереди водопад, мы вовремя причалили. Я тебе благодарен и всё такое, сам понимаю. Но может ты карту заранее где-то видел, но забыл об этом. Может сумел издалека звук падающей воды расслышать, может у тебя слух хороший!? Теперь что, каждый раз, как у тебя в животе закрутит — останавливаться и пятиться раком??

— А если и так! — подбрасываю туза, — И не закрутит, холод и тяжесть. И не в животе, в солнечном сплетении. Между прочим, именно там, где, как ты говоришь, находится мана, — резко встаю со стула, иду по комнате, глубоко дышу, —

Ты определил, качается твой источник от регулярного опустошения? — тему неудобную я сменил на тему… безопасную. Временно, — Сколько времени уходит на заполнение? Я тебя уже который день прошу измерить. Дим, я серьёзно, ты обещал.

— Да что там мерить, понятно же, растёт. И вообще, я начинал записывать, просто меня отвлекли. Где-то часа 4ре заполняется вроде.

— Ага. Вроде. И как ты будешь потом свой диплом писать, у тебя в арсенале методов научного познания лишь метод беспощадного научного тыка?

— Так ты его мне напишешь! — лучезарная улыбка.

— Я что, по-твоему, рыжий?

— Сейчас краски выпускают мощные, был человек чёрным — стал рыжим, красота! И вообще, ты мне, я тебе, чеснок по чесноку.

— То есть мой диплом ты мне собираешься писать?

— Ээм… нет, я не это имел в виду.

Молчим.

— Дим, нам нужно уехать из города. На время.

— Ну и куда мы поедем, — усталый выдох.

— Можно нагрянуть к моему дяде, в Кемерово. Думаю, он не будет против, тебя он тоже знает. Но лучше уехать куда-нибудь дальше от, хм, цивилизации, в деревню. У тебя ведь от бабки остался дом? Ты мне рассказывал. Тебе, опять же, тренироваться надо, — привёл я за руку хиленький аргумент, — Шанс, что тренировки кто-нибудь заметит, там будет намного меньше.

— ЧТО мы будем делать в деревне? — неохотно сдавал позиции друг, — Прятаться от властей — это я понял, ммать. Делать. Что? Институт бросим? Деньги у нас на ПЕРВОЕ время есть — а на второе? Участковые в деревнях не водятся, ты ТАК думаешь?

— Водятся. Участковые везде водятся. Но там он будет один, а нас двое… — пауза, — Нн-да, что-то я не в ту сторону пошёл.

— Во-во.

Долгое молчим.

— Ладно, **й с ним, решим завтра. Доброй ночи.

— Доброй.


Я чувствую, что опция “сдаться” властям, официально зарегистрироваться в качестве “меченного”, — она грозит мне… нет, НАМ с Димкой большими неприятностями. Я снова и снова проживал в памяти тот день, когда, во время сплава по Китою, мы чудом остановили плот вовремя. По моему настоятельному, истерическому требованию мы с ушастым причалили, сошли на берег; а могли бы, прямо на сделанном самостоятельно плоту прыгнуть в 10-метровый водопад, на торчащие из потока камни.

Моё нынешнее предчувствие не

острое, оно ноющее, словно

годами не леченый кариозный зуб. Оно меня тревожит.

Да кому я вру — я не мог заснуть, ТАК мне хотелось что-то предпринять, да хоть бы даже и убежать; спрятаться, словно маленький, трусливый бурундук, в свою маленькую, безопасную норку, подальше от людей, правил, обстоятельств.

Пусть пятки сверкают, но нас не догонят, небо уронит, свет на ладони.

Та-ту.

Глава 8

Ночь, темно, друг трясёт меня за плечо.

— Что случилось? — мой встревоженный, сонный голос.

— Маринка мне эсэмэску прислала.

— Причём тут я?

— Она пишет, что меня бросает, мол, узнала о Натахе, все дела. О том, что я с ней, ну…

— Соболезную, — перебил я Диму, — Искренне верю в твою способность справиться с внезапно накатившим горем, а-ыыы-гх, — Доброй ночи.

— Она сообщила о моей татуировке в полицию.

— Что?? — я вскочил с кровати. Мысли в голове мечутся, разорвать путы сна пытаясь. Ничего непоправимого не произошло ведь? Пока. Да, теперь власти знают в лицо ещё одного волновика, урождённого Дмитрия Михайловича Терентьева. А через него выйдут и на меня.

Но чуйка кричит — вот оно, началось!

Паникапаникапаника.

— Что будем делать? — вопрос на засыпку, от друга. Засыпать уже поздно, надо просыпаться, настало то самое мудрое утро. Димка, сгорбился, сидит за моим рабочим столом; он чувствует себя виноватым в произошедшем “сливе”.

— Не знаю. Уходить надо, — ответил я.

Молчим.

— Я серьёзно.

Димка смотрит в окно, я смотрю в стену.

Не знаю, о чём он думал. Мои мысли густы, неудобны, их приходилось выдавливать из головы, словно зубную пасту из кончающегося тюбика; когда ты его скручиваешь и так, и эдак, потом вообще отсасываешь ртом, прямо из горлышка. МНЕ надо уходить в любом случае… даже если друг решит остаться.

Шероховатая, наждачная мысль.

— Лан, Мих, давай собираться, — выдохнул он. Выдохнул и я. Всё-таки он мне поверил! Кряхчу, встаю с кровати, в душе чувствую иррациональную, по-детски яркую радость, готовность к действиям.

Вещи на себя, вещи в рюкзак, одежда, снова она жеж, паспорт, деньги — надо снять наличку — еда, что в наличии? Гречки пара кг., макароны, тушёнка банка, мало, надо докупать. Меньшую часть вещей в мой, обычный рюкзак, большую в Димкин — огромный. Компенсирует парень, хе-хе. Шучу. Так просто повелось… ещё со времени наших первых турпоходов.

Мой друг уже тогда был физически подготовлен, высокий, плечистый, 184 см. чистого росту, без каблучков. С полным рюкзаком он и вообще казался окружающим добрым великаном; парню такое положение вещей, а также сопутствующее повышенное внимание женской половины коллектива, определённо нравится. С тех самых пор ушастый чуть ли не требует, чтобы ему вещей для переноски выделяли побольше, хек. Силён, бродяга.

— Ты зимнюю одежду брал? — спросил я.

— Мы что там, зимовать собираемся?? — ну я пока не знаю…

“Дзыыыыынь!” — сборы прервал дверной звонок.


Наш.


Мы, замерли, переглянулись.

Пойманные на горячем домушники.


— Лезь в шкаф! — шепотом скомандовал я, — И тише.

Друг не стал пререкаться, всегда бы так, молча полез внутрь, прикрыл дверцу. Я подошёл к входной двери.

— Кто там? — блин. Голос у меня, однако, недостаточно сонный. Да пофиг, мало ли, может я не спал, читал, скажем… войну и мир, ночь напролёт, такое, понимаете ли, увлекательное чтиво, невозможно, ххех, оторваться. Куда там Донцовой.

— Откройте, полиция!

На тускло освещённой площадке стоит незнакомый мужчина в форме. Да, через глазок.

— Сейчас, ключи найду!

Ключи лежат на прикроватной тумбочке, в моей спальне-кабинете. Ладони потеют, вернувшись обратно к входной двери, я, пытаясь успокоиться, делаю в замке пару оборотов.

— Здравствуйте! — ну а что тут скажешь.

— День добрый! Участковый уполномоченный полиции Долохов Дмитрий! — сухо представился молодой остроносый парень, — Можно мне пройти?

— Да, конечно, — кивок, небольшая заминка.

— Скажите, пожалуйста, здесь проживает Терентьев Дмитрий, 1999 года рождения?

— Да, верно, — я старался не выдать своего волнения, — Что с ним случилось?

— Не беспокойтесь, всё в порядке. Его сейчас нет в квартире? — цепкий взгляд парня прошёлся по стоящим в углу ботинкам, курткам на вешалке, мутному зеркалу на двери платяного шкафа…

— Нет, он сегодня не ночевал дома.

— Вы не знаете, где он сейчас находится? — участковый взглянул мне в глаза.

— Нет, не знаю, — и ведь не зря я на первом курсе играл в мафию, секретного Гитлера, опаздывал на пары, придумывал правдоподобные отмазки… — Может он ночует у кого-то из друзей, или ещё где. Та же Труба закрывается под утро.

— Михаил, — а он ведь не спрашивал моё имя, отметил я краешком сознания, — К нам поступила информация о том, что ваш друг волновик, — ладони удвоили потовыделение, сердце бьётся чаще, — Вы наверняка слышали… об этом явлении, — ночной гость скорее утверждал, нежели спрашивал.

— Да, конечно, я слышал, — торопливый кивок.

— Согласно указу президента за номером 43, от 12го мая текущего года, — текст участковым явно выучен наизусть, — Органам полиции необходимо поставить на регистрационный учёт всех граждан РФ, попавших под явление, именуемое “Волной”. Целью данных мероприятий является поддержание общественной безопасности и правопорядка, — пауза, — Всё дело в так называемых волновых способностях, ими обладают некоторые носители татуировок, — монотонный голос сообщает всем известные факты, действует как лёгкое снотворное, — Мы звонили на его номер, — в этом месте я вновь “проснулся”, — Но он недоступен, — участковый достал из висящего на плече офицерского планшета потрёпанную папку с документами, протянул мне листок, — Это же его номер? Третий сверху.

— Я не помню наизусть, сейчас посмотрю.

Память говорит: мобильный тоже лежит на прикроватной тумбочке.

Иду туда.

Беру Сяоми.

Иду обратно.

— Вы куда-то собираетесь? — небрежный кивок в сторону полусобранного рюкзака, что стоит на полу, в центре кухни. Кухня справа от входа, межкомнатная дверь открыта.

— Я? — пульс зачастил. Уже семьдесят шестой раз на этой минуте, — А… это не мой, это Димкин.

— Он куда-то уезжает?

— Не знаю… в поход, наверное, идёт.

— Разве он вам не говорил?

— Эмм… мы не так много общаемся — учёба, работа…

— Вы посмотрели номер?

— Да, сейчас, — тема сменилась, я внутренне выдохнул, — Всё верно, — цифры на распечатке и в телефоне сошлись.

— Дело в том, что по данным геолокации, — тёмные глаза участкового трепетно отслеживают мою реакцию, — телефон с этой сим-картой находится где-то в вашей квартире…

Молчание.

— Эмм… Я не знаю, может он его забыл где-нибудь здесь… — суетливо озираюсь, нервно массирую большой палец левой руки.

— Да, такое возможно, — неожиданно легко согласился собеседник, — Михаил, не замечали ли вы странностей в поведении вашего друга?

— Что вы имеете в виду?

— Я не знаю, — участковый прикрыл рот ладонью, зевнул, — Изменения в поведении, неоправданная агрессия, возможно, что-то ещё?

— Нет, всё было как обычно.

— Как обычно, говорите… — пауза, — Михаил, покажите мне, пожалуйста, ваше левое плечо.

Чё?

Глава 9

Нападай!

Бей!

Это лучшая защита, верно? Но саму идею нужно обдумать задоолго до боя; прожевать, прожить, разбудить инстинкты, дремлющие в крови гены поколений яростных, безжалостных хищников.

А когда бой — бей, иди вперёд, наслаждайся, возможно, своими последними, самыми вкусными, вздохами, смотри в лицо смерти. Она красива. Правда… есть ведь ещё одна лучшая защита — активное отступление. Не стильно, не воспето в легендах, пацанчики у подъезда не поймут, осудят, **ки.

“Трус, ссыкун” vs “Я лучше буду 100 раз трусом, чем 1 раз инвалидом”.

Убивать, умирать, или же бежать так, чтобы пятки сверкали, ослепляли (пре)следователей, — правды на всех хватит, фараон врёт, выбор за тобой, за мной. Выбор всегда позади.

— Нет, —

смотрю участковому прямо в глаза, —

Я вам ничего не буду показывать и прошу ПОКИНУТЬ мою квартиру, — телефон скользнул в карман шорт, я инстинктивно сжал кулаки на свободно висящих руках, угрожающе выдвинул грудь вперёд, — Вы пришли ко мне ночью. Разбудили. Устроили форменный допрос, — словно строительный степлер скобы, я злобно выплёвываю короткие, рубленые предложения, вбиваю их в его растерянное лицо, — У меня тоже есть права, и я не обязан потворствовать вашим абсурдным подозрениям.

— Но позвольте, что вам стоит закатать рукав? — недовольный, усталый голос; участковый сбит с толку моим внезапным напором.

— Я сказал, нет, —

обогнув врага, я решительно распахнул дверь, — Прошу!

Напряжённо молчим.

— Мы пришлём вам официальную бумагу, — произнёс парень, — Честь имею! — он развернулся и вышел прочь, чёрными сапогами громыхая по гулкой бетонной лестнице. Провожаю его взглядом, закрываю дверь, словно большой кусок холодца сползаю по ней вниз.


— Ну и зачем я прятался от полиции? — вопрос в устах Димки звучит риторически.

— Я тебе уже говорил.

— Ага, предчувствие, — ворчит, — Помню, как же.

— Почему участковый не позвонил на твой номер? — вялый интерес.

— Он, наверно, звонил. Я его после Маринкиной смс вырубил.

— Хоть что-то умное от тебя за сегодня, — улыбка, кончиками губ.

— Э, ты кого дураком назвал?

Помолчали.

Ещё немного.

Ещё чуть-чуть. Последний бой он трудный самый…

— Как поедем, на моей? Её же сейчас не в розыск, не? — мы сидим на кухонных табуретах, рюкзаки собраны, всё готово к отбытию.

— Почему он пришёл ночью?

— Участковый?

— Да, — пауза, — Регистрация волновиков идёт уже не первый день, никакого ажиотажа замечено не было, так? Почему он припёрся в ночь? — Димка пожал плечами, — Пришёл бы с утра на пары, в оплачиваемое государством время, — продолжал я озвучивать свои сомнения, — Чё ему, в охотку, блин, шляться ночами, искать по чужим квартирам волшебников-недоучек…

— Может ему приказали.

— Да, но с чего вдруг такой приказ? Надо пошарить в сети, вероятно, опять случилось что-то нехорошее. Блин, — последний раз смотрю на экран мобильного, 3:57, всё, отключаю аппарат, — Времени нет, всё потом, по коням.

Стараясь не создавать лишнего шума, мы покинули квартиру. Третий этаж, к слову. Свет выключен, пара оборотов ключа в замке. Меня всё ещё немного потряхивает, медленно отхожу от неожиданной словесной баталии. Надо ключи потом отдать Тамаре Гавриловне, арендодателю.

— Мих, а ведь может участковый и не ушёл, сидит, ждёт где-то у подъезда, — как бы между делом отметил Димка, — В машине, например.

— Думаешь? — я замер на площадке первого этажа, обдумываю озвученную вероятность.

— Не думаю, — Димка обошёл моё задумчивое тело, черканул рюкзаком, — В любом случае, не полезем же мы через окно! Идём, — друг решительно преодолел оставшиеся ступеньки, вдавил подсвеченную красными диодом кнопку размыкания магнита.


Ночь, улица, фонарь, аптека…

Точнее махонький китайский фонарик на двоих больших мальчиков. Не было в квартире переносного светооборудования. Можно телефонами подсветить, но вот незадача, мы их выключили и включать не собираемся. Ракушка Димкина в гаражном тупичке открывается большим-пребольшим ключом.

Активные реанимационные действия: из рюкзака друг извлёк аккумулятор — я про него и не подумал, да и во время сборов не видел, как он эту бандуру “паковал”, — капот шестёрки приветливо распахнут. Тяжёлая батарея установлена на законное место, клеммы присоединены, водитель помещён на переднее сиденье, со стороны руля.

“Вжжжжж…” — гудит двигатель, ему подвывает звук работающей печки, точнее, её трудолюбивых вентиляторов.

Сумки в машину, гараж на замок; выезжаем на ночные улицы Новосибирска. Скоро рассвет, выхода нет//зачёркнуто выход всегда есть, всегда. Димка уверенно ведёт машину, даже улыбается каким-то своим мыслям. У меня же, наоборот, настроение гадостное, тревога за будущее, несмотря на предпринятые усилия, не утихает.

Только в третьей по счёту кафешке мы нашли подключённый к Интернету ноутбук — который нам при этом любезно согласились сдать в получасовую аренду. Повезло. Телефоны включать не резон, сим-карты не купили, их сейчас приобрести на чужой паспорт стало сложнее. Я не знаю, как отслеживается геопозиция, завязана ли она на номер симки, или же система способна считывать номер телефонного аппарата. Так вот вставишь новую сим-карту, а телефон у тебя старый, симка сообщит оператору уникальный ай-ди устройства, программа сверит по базе данных, и всё, засвет. Купить новые телефоны, оформить на подставное лицо? Можно, конечно, заморочиться. Как много буков в интернете, больше, чем обычно. Сколько тысяч сайтов появилось в сети за прошедшие 2 дня? Я нашёл новость, которая, в принципе, может объяснить поздний визит участкового. Позавчера в Брянске 14-летний пацан на глазах у многочисленных свидетелей застрелил из лука 4 случайных прохожих, ещё 2 ранил, сам ранен при задержании, доставлен в СИЗО. Свидетели утверждают — для стрельбы подозреваемый использовал энергетическое оружие.

— Дим, ты меня вообще слушаешь? — текст я читал вслух, друг, однако, не реагировал. С безразличным видом он пялится в настенный телевизор, с нашего столика почти не слышно — громкость на минимуме. Хлебает вчерашний борщ, кивает. Недосып? — Ты думаешь в этом причина? — машу рукою перед его носом.

— А? Да. Какая нам вообще разница? Это неважно. Я вот сижу, думаю, ЧТО мы будем делать в деревне? Куда вообще мы с тобой попёрлись?! — в его голосе усталость, горечь, непонимание, бессилие перед моей нечеловеческой настойчивостью. Всего по щепотке. Видимо, суп невкусный.

Как вот ему объяснить, что так надо. Нет, не так. ТАК НАДО.

— Дим.

— Что?

— Я чувствую, что так будет лучше, — да, я это ему уже говорил, но… — И вообще, помнишь ты мне рассказывал о том, что хочешь написать книгу?

— Но.

— Великую книгу, книгу, которую прочитает каждый человек на Земле. А потом и инопланетяне подтянутся. Раз, два, три, двадцать четыре подтягивания, и вот тебя уже читают по всей галактике. А во вселенной знаешь сколько галактик? Считать не пересчитать. А потом ещё и с параллельных измерений начнут издатели названивать. И им твоя секретарша, 90-60-90, на всё согласна, такая, — босс занят, аах, перезвоните через полчаса. Нет, аах, лучше через час, босс очень, очень, аах, хороший человек.

— И? — Димку, кажется, проняло, кончики губ тянутся вверх.

— Смотри — тебе же некогда было, так? Учёба, работа, дела, бабы ходят, жопами вертят, отвлекают, стервы. Ну так ведь? Да ты кивни! — видя в глазах клиента разгорающуюся искорку, я, словно продажник-кореец, продолжал животрепещуще описывать дивный, новый мир, — А тут лето в деревне, голубая, эээ, розовая мечта любого обстоятельного горожанина: тишина… благодать… птички поют, божьи коровки мычат, соседи молчат где-то там, далеко… Хочешь спи, хочешь снова спи, огородик свой, с утречка на речку, по грибы, — на этом слове я невольно скривился, вспомнил позорное тату, — По ягоды… Тебе вот чего сильнее хочется — в спокойной обстановке развить свой магический дар, или всё же сваять нетленный литературный шедевр?

Молчание. Ну? Ну!?

— Два месяца. Два месяца мы живём в доме моей бабки, потом едем обратно. Экзамены сдадим в конце лета, думаю, не отчислят. И на работу надо позвонить.

Похоже, у нас появился похожий на план план.

План.

Хорошо, когда у тебя есть друг, и он почти такой же умный как ты, гыыы. Не знаю, как поступаете вы, а я вот в последнее время вообще не запоминаю номера мобильных. Мой телефон запоминает их сам, ему помогает сим-карта и облачный сервис. И вот, когда телефон включать нельзя, а облачное хранилище требует предъявить “лицо” — в дело вступает старый потрёпанный жизнью блокнот, которого у меня нет. Хорошо, что Димка помнил наизусть номер своего знакомого, бывшего работника Сабвея, интеллигентнейшего человека, что согласился безвозмездно помочь нам с нашими коммуникационными трудностями.

Павлу мы звонили прямо из заежки, с местного стационарного телефона; парень обещает предупредить как наше начальство, так и декана факультета, Ольгу Викторовну. Новости их, конечно, не обрадуют, но лучше так, чем просто молча пропасть с радаров.

Также я попросил парня набрать моим родителям, позвонить отцу по месту работы. Камень социальной ответственности сброшен с плеч, и мы полностью готовы к погружению в лоно природы. Вы когда-нибудь задумывались — что такое лоно, и где оно у природы?

Сняли с карточек наличку, душевно запаслись продуктами в одном из придорожных минимаркетов. По операциям со счётом нас вычислят на раз, в деревне карты светить не след — даже если в сельпо и принимают безнал, в чём я глубоко сомневаюсь, ххе. Перед тем, как уйти на покой, старушка много лет жила в селе Сунгай — довольно большом, как оказалось, селе; последний раз мой друг был здесь очень давно, ещё ребёнком.

В дороге он поделился со мной парой-тройкой детских воспоминаний. Ослепительно яркое, дразнящее солнце, доброе лицо мамы, громко лающие соседские собаки, колючие кусты малины, руки с запахом мяты, мягкая шёрстка рыжего кота с откушенным кончиком левого уха… Центральная улица — грунтовка, среди рядов поношенных, побитых домов-ветеранов выделяются лишь несколько броско одетых снобов. Новый сайдинг, металлочерепица, пластиковые окна, кованые ворота и обшитый тёмно-зелёным профлистом забор — набор уважающей себя ГОРОДСКОЙ усадьбы. В остальном всё выглядит куда более стереотипно — пьяным, посеревшим заборам не хватает стойкости, деревянные атланты безуспешно пытаются не упасть в грязь лицом, жердины-подпорки их морально в этом поддерживают. Территории частные, не особо обжитые.

Дом, к которому мы подъехали, бабка Наталья отписала Димке в завещании. Со стороны строение выглядело целым, знавало при этом и лучшие годы, — брёвна серые, выщербленные, закрытые ставни щеголяют оспинами облупившейся краски, забор во многих местах покосился. Я предполагал, что у друга есть от калитки ключи, но тот лишь развёл руками, вопрос, мол, решим на месте. Но всё оказалось куда проще — деревянная дверца не заперта.

С противным скрипом она медленно, неохотно распахнулась внутрь участка.

Глава 10

— А я ж тебя, Димка, вот таким помню…

Низкорослый, белобородый дед живёт на нашей улице, на два дома правее; он стал нашим самым близким соседом, уж если не по духу, то по расстоянию.

Остальные дома стоят пустыми, заброшенными. Дед забавный, откликается на имя Никифор, всё время пытается рассказывать какие-то байки из детства, отрочества, юности. Рассказывать умеет, под чай с малиновым вареньем слушать его сельскую, архаичную манеру речи дюже приятно. Старый держит собак, курей, кролей и язык за зубами. Последний факт — его личное утверждение, на деле не проверенно.

А вот куры, точнее петухи — объективно существующая поруха мироздания. Каждое утро эти твари орут на всю деревню, словно их режут; я начал понимать сектантов, что для своих ритуалов пользуют именно этих ублюдочных птиц. Первые дни мы с Димкой прямо вскипали с их концертов, потом, потом привыкли. Ну а чё, забрался в кузов, назовись груздём. Блин, опять грибы.

Ушастый скормил деду легенду — приехали мы на лето, хлебнуть сельской жизни, отдохнуть от городского дыма, это так необходимо Мише и Диме. Дед кивал, вспоминал о том, что знавал Димкину бабку, Наталью Вячеславовну, угощал мальчика Димитрия смородиной, вообще нам почти что родственник. Контакт налажен, раньше жизнь была не то что теперь, небо было голубым, люди добрее друг к другу, в конфетах не было ГМО, да даже слова-то такого богопротивного не было. И доярки.

Разруха и запустение доставляла другу видимое неудовольствие. Ушастое лицо кривилось, ворота закрывались изнутри полоской ржавого железа, крючок на калитке не дотягивался до петельки — дверь просела под тяжестью прошедших лет.

Однако в избе имелась каменная печь, целая, по вечерам мы её топили. Можно было, наверное, не заморачиваться… не настолько холодно, старые стёганые одеяла довольно тёплые, пыль мы из них выбили, клопов или вшей, тьфу-тьфу-тьфу, раз-два-три, не обнаружили. Но огонь это круто. К тому же дров достаточно, погнившую поленницу никто за эти годы так и не спёр. Тут таких поленниц, таких брошенных хозяевами домов — десятки, если не сотни. Грустные домовые не дождутся молока, а может уже и того, умерли все. РИП.

Электричества нет, телевизора нет, радио тоже нет. Мобильная связь есть, по словам соседа — мы свои аппараты не включаем — но работает с перебоями.

В сарае нашёл поржавевшие инструменты, пытаюсь чинить забор, Димка пытается писать книгу; каюсь, это я его настропалил — прими, мол, позу мыслителя, сядь на табурет. Он всё не мог собраться с духом. Готовить договорились по очереди: или же на костре во дворе — а мы привезли с собой походный мангал — или же на печи. Еды с запасом, советские ложечки, вилочки, ножикиа-тарелочки-рюмашки смирно лежат в буфетах, дом вообще довольно хорошо укомплектован с точки зрения бытовых мелочей. Димка товарищ ответственный, на него в деле общепита можно положиться, он готовит пищу своевременно, но недосаливает. Я, имхо, готовлю лучше ушастого. Вот только куда бабка дела телевизор?

Неожиданной проблемой стали крысы. Первые две ночи было тихо, на третью мы с Димкой проснулись от шума по полу. Калитку мы подпирали изнутри, дверь дома закрыта на железную щеколду. Что, ***ть, происходит? Темно, в поисках тапка опускаю правую ногу вниз, тут же с криком отдёргиваю её обратно.

— Что случилось? — сонный, обеспокоенный голос друга.

— Меня кто-то за пятку цапнул, — кривлюсь от боли, зажимаю пальцами место укуса, — Довольно сильно, до крови, походу. Посвети.

Освещаемые лучом фонаря усатые морды смотрят вверх, в сторону моей пострадавшей конечности, не собираются убегать и прятаться. Свет их, очевидно, не пугает, они застыли, кажется, почти не дышат. У одной из крыс мордочка в крови, в моей крови, **ка!

— Совсем грызуны о****и, — злобно выдохнул я, рассматривая вторженцев.

— Надо их сковородкой чугунной приголубить, — хищно улыбается друг.

— Ну и как ты её достанешь, она же на печке.

— А ноги на что?

Я на это популистское заявление лишь хмыкнул. Слизываю с пальцев кровь, Дима же, не впечатлённый чужим болезненным опытом, пытается, в свою очередь, опустить босую ногу на пол из строганных досок. Наши кровати стоят параллельно, друг против друга, расстояние между небольшое, меньше метра.

Меедленно опуская ногу, ушастый не прекращал вести засветку вражеской позиции. Боевая операция проходит идеально, до земли остаётся не более 10 сантиметров, враг не проявляет к происходящему интереса… 5 сантиметров, 3, 2, крысы резко,

синхронно

поворачивают мордочки, а за ними и тела, вправо, резво бегут в сторону свежей, ароматной пяточки моего друга. Тот, не будь дурак, втягивает её обратно. Хек.

— Что это вообще за хрень? — происходящее не вписалось в картину мира Дмитрия, — Никогда не видел, чтобы крысы ТАК себя вели.

— А ты, я смотрю, прямо спец по крысам, знаешь, как они себя должны вести.

— Знаю! — в голосе друга негнущаяся уверенность, — Я же жил в деревне, видел крыс не раз, не два. Правда они у нас были размером меньше, эти какие-то мутанты, ммать.

— Что делать будет?

— Вон у тебя табурет стоит, дотянешься?

— Сейчас, попробую, —

я перебрался к изножью кровати, вытянул руку, выудил из пространства комнаты крепкий четырёхногий стул, на котором изначально лежали мои джинсы. Джинсы теперь лежат на полу, крыс их падение почему-то не заинтересовало, они всё так же ожидающе сидят возле Димкиного ложа. Только что не облизываются.

— Дай я попробую, они ко мне ближе.

— Ты уверен? — я передал активно кивающему, охваченному охотничьим азартом другу боевую табуретку, тот перевернул её сидушкой вниз, отдал мне фонарик, ухватился двумя руками за ножки, целится. Крысы, сохраняя тишину, с интересом наблюдают за его приготовлениями.

Мощный замах, я отпрядываю назад, удар! Чавкающий звук, одна из ножек с треском ломается, “охотник” летит с кровати вниз, падает на левый бок, катится в сторону центра комнаты; луч фонарика в моей руке хаотично мечется во все стороны; я соскакиваю с кровати, Димка кричит от боли, хватает рукой вцепившуюся в его левое предплечье крысу, несколько раз ударяет её о пол.

— Дим, ты цел? — с тревогой в голосе спрашиваю я во внезапно наступившей мне на ногу тишине.

Глава 11

Раны обработаны водкой, по глотку принято перорально, ххе.

В моём случае хватило пластыря, на Димку пришлось тратить бинт из автомобильной аптечки. Ушастый не получил серьёзных травм, так, пара ушибов, испуг от внезапного падения, немного отойдя от произошедшего, мы уже вовсю смеялись — как над собой, “горе-охотниками”, так и в целом над всей курьёзностью ситуации.

Однако пришедшую мне в голову неприятную мысль я озвучивать не стал.

Она ведь могла ему и в горло вцепиться. Маленькая, как говорится, да удаленькая — ну а с перекусанной сонной артерией долго не живут. Я, конечно, плохо разбираюсь в медицине, но… ведь горло не зря считается одним из самых уязвимых мест на теле человека? Люди вообще очень хрупкие. Пощупал шею, попытался найти озвученную артерию с 3х нот. По тиви, кажется, как-то говорили о том, что можно надавить на неё, и человек заснёт… как думаете, это правда?


— Как ты это делаешь?

— Да хрен его знает, — жмёт плечами друг. Не сея.

Какой вопрос, такой ответ. Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна//зачёркнуто, на то, как Дима формирует в ладонях огнешар, посылает его в полёт, недолгий полёт до старой чурки. Чурка полита водой из колодца, на всякий случай. Сижу, смотрю, капаю слюнями — от зависти. Друг вовсю развивает свои магические способности, мой же воз и ныне там — я не могу активировать свою татуировку. Это служит поводом для многочисленных шуток с его стороны, мне, усмехаясь, рекомендовали ждать осени — ведь грибы ан масс в России растут именно в конце лета, авось и татушечка к тому времени активируется.

“Терпеть, терпеть, и ещё раз терпеть” — ехидно рекомпилировал Димка завет Ильича. Я терплю, но… мне обидно… и потекут мои слёзки, и затопят соседей, и придёт участковый, утешать нас… Уже приходил один, блин.

В мокрую чурку ударялся огнешар, с лёгким хлопком пламя распластывалось по влажной древесине, формируя облако пара, шипело, гасло, кора загоралась, начинала чадить. Димка споро окатывал мишень водой из стоящего вблизи жестяного ведра, шёл к колодцу, снова крутил ворот. И так по кругу, дубль раз, дубль два, три, четыре, всё, мана кончилась. Перерыв.


Снаряд летел параллельно земле. Неожиданно чурка пригнулась, шар пролетел поверх, и дальше, дальше, ааа куда это ты дорогой, стой! Спас нас забор, что голой грудью встретил шипящий подарок. Спите спокойно, дома и дачи неизвестных людей. "Отряд горбыля построен, к кремации готов!" — послышалось в выдохе удара, огонь расплескался по щелистой поверхности, сухие доски занялись неблагодарным делом. Лей воду, Дима, скорее, горим, **ка, горим!!!

Потушили…

Димка вытащил из сарая ржавую бочку, проверил её на наличие дыр, возрадовался. Колодец глубок, более 10ти метров, а огонь, как мы убедились на собственном опыте, недоверчивые типы, блин, он не станет ждать, пока ты, нервно накручивая цепь, поднимешь со дна ведро воды, чтобы его — какая наглость! — погасить.

Бочку ставим обочь стрельбища, наполняем водой. Кроме того, друг принялся пускать снаряды по нисходящей траектории, если вдруг мимо, то шар летит в землю. А земля, как оказалось, горит плохо; даже земля, что щедро удобрена трухлявыми бортиками престарелых грядок. Тренировки происходят за домом, подальше от любопытных глаз. Во дворе должен гореть костёр, при случае клубы водяного пара мы сможем списать на него. Да, предосторожности кажутся излишними — бабкин дом стоит на отшибе, участки вокруг пустуют, ближайший соседом, собственно, дед Никифор.

Но костёр мы всё равно регулярно используем для приготовления пищи, соблюдать эти простые правила конспирации Димке несложно.


Скуучно!

Делать в деревне абсолютно нечего, забор я починил, с калиткой не справился, отступил. Если посчитать день приезда за первый, то мы здесь уже всего четвёртый день. Вчера ночью, уничтожив двух крыс-мутантов, мы сообща оценили вероятность появления в нашем жилище их злобных товарок. Шансы на вторжение неоправданно высоки, откуда вылезла убитая нами “сладкая парочка” — решительно непонятно. А где один паразИт, там и второй вылазИт. Поэтому нами предпринятые превентивные меры, мы озаботились поиском и установкой мышеловок.

Что-то мне подсказывало, что искомые объекты можно было найти на чердаке. Пыльном, грязном, просто ****ец. Извините. Я походил, подумал и всё-таки туда полез. И даже нашёл, представьте себе! Причём не пришлось всё перерывать, хватило тщательного поверхностного осмотра, с ангельским терпением и фонариком. На чердаке есть окна, но освещённость слабая.

Рабочих мышеловок у нас три штуки, ещё одну одолжил сосед.

Димка умел с ними обращаться, для меня же устройства в новинку, впрочем, ничего сверхъестественного, ххе. Крючок для наживки, взвод пружинной рамки, прямая спица-сторожок цепляет крючок, встаёт на боевой взвод. Крыса хватает наживку, дёргает, сторожок слетает, крысе ломает позвоночник, выдавливает наружу кишочки. Длинный розовый хвост конвульсивно подёргивается.

Как видите, всё просто и эффективно. Да ладно, я рисуюсь, у меня эта картинка тоже вызывает отвращение. Но ведь тварей всё равно надо убивать. Та, раздавленная табуретом кровавая лепёха тоже, поверьте, выглядела не ахти. И место укуса у меня побаливает, кожа покраснела, как бы инфекция не попала… от них же не надо ставить прививки, как от собак? Блиин! Мышеловки заряжаем кусочками сыра, хоть я и ратовал за мясо. Я запомнил, с каким аппетитом эти твари вглядывались в недоеденную пятку. Расставили мы ловушки по углам, всё честь по чести.


— Ты слышишь? — громкий шёпот друга.

Ночь, на часах… а хрен его знает, сколько на часах, мобильного телефона, оюбычно лежащего рядом с кроватью, в изголовье, нет, часы на стене против выхода стоят, батареек не было, других часов тоже не было. Точного времени в нашем маленьком мире не было.

— Ага, слышу. Опять шуршат, **ки.

— Зажги лампу, они всё равно не боятся света.

Обычно керосинка стоит в углу, на полу, чтобы никто не запнулся и не перевернул, но в этот раз мы поместили её на комод, рядом с фонариком.

— Хорошо, — чиркаю спичкой, поджигаю спирт, вертаю колёсико.

Две крысы, копии вчерашних, сидят между нашими кроватями, смотрят на Димку. ***ть. У меня по спине бегут мурашки.

— Что-то они не спешат к мышеловкам.

— А я тебе говорил, не поведутся они на твой Король Артур, — и оказался прав, — Этим господам мясо подавай, человечину, — хранящие неестественную неподвижность зверьки внушали мне иррациональный страх, — По старинке, табуретом?

Злополучный стул лежал возле моей кровати; я поднял трёхногого инвалида, перевернул его оставшимися ножками вверх. А ведь если смотреть на вчерашний инцидент с его точки зрения, именно он будет главным пострадавшим. Бедный стул потерял в бою ногу, теперь он не может служить, не способен выполнять своё ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ. Его жизнь потеряла смысл! Это печально.

— Не, щас, — о чём-то размышлявший друг оживился, развернулся на кровати лицом к крысам, в правой его руке начал разгораться огнешар.

— Э, ты чего удумал! — поспешно отодвигаюсь к стене, прикрываю ладонью глаза, — Пожар собрался устроить?

— Да не, вряд ли, — отмахнулся “охотник”, выпуская снаряд.

Крысы смотрят в глаза приближающейся смерти; расстояние в метр, нет, пол метра, он ведь отпускает снаряд в конечной точке замаха. Доля секунды, пламя шипит, обжигает шкуру, выжигает глаза, разлетается в стороны, по полу, в нос бьёт запах палёной шерсти, ***ть, тут же керосинка на комоде, в полуметре, аааргх.

Х — предусмотрительность.

Огонь спадает, слегка дымится свисающий с моей кровати обожжённый кончик простыни. На полу два обгорелых трупика, эти партизаны что, умирали молча? Внезапно один из кусков жаренного мяса поворачивает голову, это выглядит так сюрреалистично… я опускаю на него табурет. Добивающий. Тишина.

— А у меня новый уровень! — в голосе друга радость, удивление.

— Что?

— Смотри, — тычок пальцами в татуировку, — Блин, ты же не видишь.

По словам ушастого, римская цифра один на его плече превратилась в двоечку, это случилось в момент убийства крысы. Плюс, естественно, слышимый лишь ему звук угольника.


— Мне кажется, или эта крыса больше, чем позавчерашняя?

— Это которую я в пол вколотил? Я ведь её хорошенько так сжал в ладони, а руки у меня знаешь какие сильные…

Смех смехом, но крысы продолжают нас навещать. Парами, молча, да они даже приходят примерно в одно и то же время! Вдохновлённый полученной циферкой друг учится регулировать мощность огнешаров, ГОРЯЧО приветствует наших вечерних гостей. Он даже не даёт мне заниматься добиванием подранков, мотивирует это тем, что опыт мне всё равно не нужен, не в коня корм, а ему надо циферку три набивать. Фраги, все дела. Мне же на шею присела апатия. Свесила ножки, никак не прогнать её. Наверное, сказывается интеллектуальный голод и глубокое разочарование в способности активировать собственную татуировку. Смотрю на сияющего друга, он активно тренируется, мочит крыс с детским, в чём-то даже пугающим энтузиазмом. Он ведь даже в лес бегал, искал какого-нибудь зверя, чтобы и его, значит, шаром прокатить. И куда делся весь флёр цивилизации, да даже банальная жалость к невинной зверушке? Я понимаю друга. Если бы у меня тоже была настоящая магия, я бы… тоже, наверно, немного потёк крышей на дело её развития. Экстенсивного, экспрессивного развития.

Но магии не было. Интернета не было. Телевизора, радио, даже свежих газет не было. Были книги, старые газеты, в них были буквы, но буквы были скучными. Черно-синяя агитка № 4 с призывом выбирать Б.Н. Ельцина меня не вдохновляет. В печь, в печь.

В дне, — заметьте, это слово я использую в 2вух смыслах, — есть лишь одна отдушина, посиделки с дедом Никифором.

Я не знаю, откуда у него столько варенья, видимо человек реально привык делать по осени обильные запасы. Герой. Я притаскивал с собой что-то из наших продуктов, сыр там, колбасу, сухарики-пряники, мы сидели, смотрели старенький телевизор, разговаривали о том, как на Руси жить хорошо. Я серьёзно. Иногда — плохо, но в целом всё равно хорошо. Хорошо-хорошо-хорошо. Сколько много шуршащих, словно войлочные тапочки по линолеуму, букв. Приятный старик.



Я все-таки убедил ленивых созданий!

Я крут.

Первым я убедил себя. Это было сложно. Потом я убедил его. Это было проще.

Димка согласился с тем, что, если крысу появляют, значит это кому-то нужно//зачёркнуто, значит это откуда-то она вылазит, значит где-то должна быть дыра, которая нора. С крайне низкой пропускной способностью, не больше двух пассажиров в день, хе. Дом, по сути, состоит из 2ух комнат, точнее, одной большой комнаты, что разделена ненесущей стеной. Печка в центре, ближе к выходу, чтобы, значица, грязь и дрова таскались меньше. Топка выходит в малую комнату, задняя её спинка в большую, чтобы тепло было и тут, и там. Малая комната выполняет функции прихожей, истопницкой и кухни.

На деле мы крысиный лаз уже искали, но делали это спустя рукава. Рукава волочились по земле, оставляли дорожки в пыли. Шучу. Мы ребята чистоплотные, пол моем, посуду моем, тела моем мылом душистым, вытираем полотенцем пушистым. И зубным порошком, и густым гребешком. При беглом, наклончивом осмотре, что мы произвели сразу после первого пришествия, найдено ничего не было. Теперь настало время тяжёлой атлетики. Вооружившись тряпками, ведром колодезной воды и решимостью, мы поочерёдно отодвигаем шкафы-комоды.

— Дим, ты это видишь? — произношу севшим голосом. До шпагата голосу остаётся примерно пятнадцать сантиметров.

За отодвинутым от стены сервантом, что недовольно брюзжит тарелками, кастрюльками и заляпистыми стёклами, в получившейся 3х-сантиметровой щели что-то светится. Что-то цветное, на уровне пола. Мы отодвинули сервант ещё дальше. Тяжёлый, **ка.

— Стой, куда!? — пытаюсь перехватить я руку друга…

Глава 12

Если взрослые сказали

Не совать в розетку палец,

Ты возьми скорее вилку

И загни ей два зубца!

А потом втыкай скорее,

Пусть узнают все соседи,

Какой был ты мальчик умный,

Какой был послушный ты…

Вригорий Гостер-(с)

Глава 13

— Ты всегда такой дурак, по… хм, действительно, субботам, али как? — я успел, с божьей помощью и природной ловкостью, остановить конечность друга. Фух.

— Да, понял я, понял! — хмуро соглашается с моими доводами ушастый. Не всё ещё потеряно, значит.

Не, ну а чё, реально ведь — неизвестная науке разноцветная херня, куда клешни тянуть, а? Прямо в стене, вклеенная без единого зазора, переливается радужными искорками плёнка… портала?? То, что крысы вылезли именно отсюда, очевидно — в двп-шном заднике серванта прогрызена дырень, точно напротив светящегося квадрата, шириной порядка 15ти см.

Знаете, эта штука… очень красивая, хоть садись рядом и медитируй.

Цветные полоски, группами, медленно, лениво перемещаются хаотичными, закруглёнными траекториями, жёлтый становится синим, зелёный превращается в фиолетовый, цвета сочные, приятными глазу, яркость умеренная. Я б такую штуку поставил себе на экран мобильного. Хотя нет, не поставил бы — залипать потом начнёшь, в транс впадать, забывать про дела, заботы, проблемы, долги… Аквариум, в котором рыбки пашут в поте лица, на это можно смотреть вечно.

Явление мы по здравому размышлению решили изучить, ткнули в него для начала кончиком двухметровой жердины. Кончик прошёл насквозь, полотно портала в месте прокола всколыхнулось, потревоженные цвета ускорили свой бег, сменили траектории. Кончик вернулся обратно, внешне невредим, такой же серым, занозистый, цвета выдохнули, успокоились. Странная, гармоничная цветомузыка, писана вкусными, масляными красками.

— Руку? — боже, он безнадёжен…

— Если тебе её не жалко, суй, — пусть жрут, — Крысы ждут рисковых парней, эгегей, не робей!

— Да лан, что ты опять начинаешь! — друг такой глупый, такой недовольный…

— И кто из нас начинает, м?


Вот засада, да?

Верно. Это настоящая засада. Димка — тяжёлая артиллерия — занимает господствующую высоту, он сидит на видавшей виды Тавриды табуретке, напротив рамки портала. На другой, пока ещё не прошедшей боевого крещения табуретке. Маг приодет в плотные брезентовые штаны, ноги предусмотрительно вложены в старые унты. Руки он оставил безоружными, но это, мы-то с вами знаем, лишь видимость, хе-хе. А вот крысы об этом не знают…

Я же вооружился топором — с этой железякой я чувствую себя НАМНОГО уверенней. Это не очень логично… это вообще нелогично, ведь мой опыт топорного боя крайне топорный, до сих пор меня спасало лишь то, что в битве я сталкиваюсь исключительно с неподвижными чурками. Я по крысе топором, вероятно, даже не попаду, даже обухом, даже по стоящей. Если крыса подбежит ко мне близко, а она подбежит, то бить будет вообще опасно, в ногах, знаете ли, нервных окончаний немеряно. Выбор оружия, таким образом, ничем не обоснован.

Но я хотел взять топор, и я его взял. Красавчик.

Сижу на подоконнике вместе с ногами, жду представления. Ноги затекают и ждать представления не хотят. Рядом стоит стул — чтобы можно было быстро слезть, плюс, тут же валяется калеченный табурет, при ударе седушкой меткость +15. Оочень не хватало дудки крысиного короля, дабы мощно так дунуть, чтобы твари сами повылазили из всех щелей, карать безбожно фальшивящего музыканта. Но дунуть нечего, да и противозаконно.

Или эта дудка была не королевская, а какого-то пацана, не помню толком сказку. Откуда вообще эти факты в моём управленческом мозгу? Может мы рассматривали эту крысиную дуду на парах, как способ организации трудового процесса? А заводские гудки, сигнал о начале и окончании рабочего дня, школьный звонок — это её дальние родственники?


Сколько, блин, часа четыре прошло? Так и будем до утра сидеть, аа-уоой? Керосинка висит под потолком, света очень мало, Майн Рид пишет интересно, но я решил глаза не портить, поэтому молча, по-рыбьи, клюю носом. Я такой, клюю даже без наживки. Белый вождь, ау-у, племя собралось, ждут только вас. Белый вождь, проснитесь, пора зверски убить Вискарре! Что!? Я очнулся от полусна, Димка вскакивает с табурета.

— Смотри! — да смотрю я, смотрю уже, эа-агх. А-а-а-а-а-ааа-уойх.

Плёнка всколыхнулась, цвета ускоряют свой бег, из портала показался нос, потом хвост, тело прошло незамеченным — это я моргнул. Крыса, целиком оказавшись на этой стороне, замерла на пару секунд, получила в морду шипящий огнешар, “отступила” обратно в портал. Отступление незапланированно, инерция беспощадна.

— Быстро ты её.

— А то! — мелочь, а приятно, да, Дим? Тоже хочууу…

Из портала показался нос второго грызуна. Всё зашло по точной кальке, крыса вылазит, замирает, грудью встречает снаряд — размером в 2 раза больше её самой — и умирает. На стене и полу лёгкая копчёность, аромат палёной шерсти дрифтует по комнате.

— А у меня третий уровень! — а у меня нет слов, чтобы выразить мою печаль.

— Поздравляю, — держим покер-фейс, — Ты так и не разобрался, что эти циферки означают? — не дожидаясь ответа, я слез с подоконника, побрёл в сторону кровати.

— Э, а трупы! — возмущение, голос!

— Мой был первый, что на ту сторону улетел, считай я его вынес и закопал, ха, — какое длинное предложение, мой заплетающийся язык с таким трудом его произносит.

— Ладно, спи, — видя моё подавленное состояние, не стал нагнетать друг. К тому же, работы там на пару минут. Ему надо лишь поместить второй трупик на совок, вынести его наружу, выбросить в хоронильную ямку, слегка присыпать сверху песочком. Пол в месте упокаивания тварей мы обеззараживаем белизной. Димке бы дневник естествоиспытателя завести, подумал я. Подтягиваться, отжиматься, фиксировать результаты. Получил уровень — сравнил. Покидал маношар — записал, сколько раз, какой размер, какие ощущения, сколько мана восстанавливается, можно ли как-то это ускорить. Надо ему об этом сказать. Завтра. Сразу после этой мысли я оступился, проваливаясь в сон. Как сова, ухнул.


— Сходи к Никифору, Миш, — улыбается друг, бодрый, счастливый, румяный, бррр.

— Сам сходи! — сам дурак.

— Ну вы же с ним хорошо общаетесь! Ты же рассказывал, варенье малиновое, варенье смородиновое, варенье облепиховое, варенье кабачковое… — друг перечисляет консервацию, тоном при этом будто бы говорит мне "ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за областного судью, ложечку за губернатора…" — Миш?

— Я не хочу манную кашу, она с комочками.

— Что?

— А, — возвращаюсь в реальность, — Схожу, схожу.

— О-кей. И обед сегодня твоя очередь готовить, — уу, довольная морда!

— Помню.


Никифор у себя, дворняги меня радостно облаяли, улеглись, высунули длинные, слюнявые языки. Я не стал городить огород, огород у деда огорожен — уточнил, есть ли на его мобильном телефоне видеокамера и по-соседски одолжил его до вечера. Хозяин не против, от залога в виде денег или пашпорта отказывается, верю я, говорит, Миш, тебе, ты парень хороший. А я чё, я парень и правда хоть куда. Говорю же, умный старикан, зрит в корень восьмёрки.

Вместе с телефоном дед всучил мне зарядку, я взял, лишь на полпути обратно сообразил, что она нам не пригодится, электричества нет. Но это всё неважно. Важно то, что как только трубка оказалась в моих руках, мною овладело мощное, неодолимое желание, я хочу, я жажду, идефикс, она такая яркая, такая настойчивая, я даже проверил баланс, я почти нажал на иконку браузера, но…

…отдёргиваю палец, считаю до десяти, увы, не помогает, браузер манит, он открылся будто бы сам собой, ни один палец не признаётся в совершённом нажатии. Предатели. Экран у дедовского Алкателя непривычно мал, глазам неуютно. Я упоённо, истошно выискивал актуальную информацию о волновиках, порталах, крысах, кто-то снова кого-то убил, ранил, какой-то козёл на тиви заявил о необходимости изолировать нас от общества, власти призывают к обязательной (!) регистрации, рассматривается законопроект об административной ответственности за уклонение. О боже.

Пишут об агрессивных крысах, открываю висящую в топе статью. “Крысы-мутанты атакуют” — кричит заголовок. И что так орать?

В подмосковном отеле девочки из службы сервиса обнаружили крупную агрессивную крысу, охрана утихомирила животное, покусанной женщине была оказана медицинскую помощь. На следующий день ситуация повторилась, и на третий день опять двадцать пять. Журналист опросил очевидцев, сравнил трупы тварей, их почему-то (?) заморозили в подвале, в рефрижераторном зале, журналист замерил их линейкой (!) и сделал громкий вывод — грызуны растут. Концовка статьи скомкана, полицию призывают принять меры, найти источник мутировавших тварей: будь то канализационные трубы, заколоченный отельный мусопропровод или залётный пранкер. Они не нашли портал, или не решились о нём рассказывать?

— Привяжем его к палке и засунем внутрь.

— Давай… Скотч есть?

— Изолента.

— Ок, тащи.

Димка принёс из машины синюю катушку, надёжно примотал телефон к куску штакетины, я включил видеозапись. Право всунуть досталось мне, мы забились в камень-ножницы-бумагу, ушастый проиграл. Направляемый моею рукою аппарат входит внутрь весь, без остатка, медленно, нежно, краски портала смущённо колышутся.

— Прокрути его аккуратно, по часовой стрелке, один-два круга и вытаскивай, — скомандовал друг. Он, как и я, предвкушает открытие, разгадку ТАЙНЫ.

— Хорошо, — верчу телефон, как шашлычок-с на шампуре, осторожно извлёкаю его наружу. Мы отвязали аппарат от палки — голыми руками, даже не подумав о защитных перчатках (!), — затаили дыхание, нажали на кнопку… нет, даже не на кнопку плей, всего лишь на кнопку включения экрана — и ничего не произошло. Сборка-разборка аппарата, многократное надавливание, надавливание с дооолгой задержкой — увы, все реанимационные действия тщетны, пациент мёртв.

Глава 14

Объясняться с дедом Никифором пришлось мне.

Искренние извинения, денежная компенсация — невеликая, — и вот уже старик рассказывает, что “он и так старый был, я ж его и сам уже заменять хотел… как же вы так его уронили, я ж его и сам сотню раз ронял — и ничего… а тут вона как!”

Пьём ароматный чай с листьями можжевельника, играем в карты, подтянулся знакомец Никифора — 50-летний Димитрий Иванович, отпускник, по профессии холостяк — именно так он шутливо представился. Мужик как мужик, мясистый нос с раздувающимися крыльями, округлое лицо, искренняя улыбка; выпили за встречу по 100 грамм кагора, символически… вкус мне не понравился. Я не люблю алкоголь, пьяных вообще не переношу, пусть сами перемещаются.

Посиделки вышли по-домашнему тёплыми. Дмитрий Иванович приехал только вчера, он убирается в запылённом летнем домике, планирует отдохнуть недельку и рвануть на рыбалку! Столько радости в этом немолодом уже человеке, радости от того, что у него отпуск, что солнце светит, что воздух тёплый и пахнет летом…

Слушаю его безыскусные рассказы, невольно улыбаюсь. Порой офисная работа монотонно гудит в усталые уши, как старый советский холодильник, как выдохшийся трубач; иногда она захватывает, увлекает, иногда она в кайффф… Дмитрий Иванович — директор отдела продаж, его фирма продаёт туристическое снаряжение. В живоописании отпускника продажи выглядят как карамельные яблоки на палочке, сверху глянцево-сахарные, яркие, внутри кислые или сладкие, иногда горькие, испортившиеся. Но горечь, говорят, полезна организму? Когда у рассказчика в глазах энтузиазм, когда он говорит искренне — это вдохновляет, вызывает интерес и уважение слушателей.

Дмитрий Иванович был именно таким рассказчиком. Разошлись затемно. Зря Димка, конечно, не пошёл. Тренировки тренировками, но хороший отдых и человеческое общение — это важно. Моя апатия последних дней развеялась, чувствую в себе новые силы — искать решение, рубить Гордиев узел, в который завязал себя сам, всё из-за этой ***тской волны. Кто виноват — неважно, что делать? Что. Делать. Думай, голова, не всё шапку носить. Скоро лето, шапку можно не носить. Остаётся думать, а то скучно будет, голова, ничего не делать. Какие красивые сегодня звёзды.


Знаете, для чего нужна ребристая доска? Ну, из алюминия или дюраля, хз какой там материал. Твёрдая, не очень тяжёлая, где-то 40 на 60.

Это стирдоска. Не скейтборд, не сноуборд, это стирборд, детка. Берёшь такой и трёшь, трёшь, мылишь и треш, треш. Тазы эмалированные, одежда грязная, вода холодная, руки мёрзнут, пятна не отстирываются, потом это всё развешать куда-то надо, оно сохнет, мятое, уаааа, гладить нечем. Ладно, есть чем, утюг такой странный, в который угли кладут я нашёл. Но им походу бабка не пользовалась, у неё нормальный утюг тоже был, не знаю, рабочий ли. Розетки есть, тока нет.

А подключаться, читай заморачиваться и палиться, мы не хотим.

Стирка занятие стрёмное. Димка работает подогревателем, руки опускает в таз с водой, даёт огня. Жидкость шипит, вскипает, главное отвернуть голову и вовремя извлечь конечности — не “выключая” подачу пламени — если собственный огонь не обжигает, наоборот, служит защитой, то кипяток и раскалённый водный пар исключений делать не собирается.


— Дим, ты видел? Вон там, в воздухе, что-то чёрное и красное.

— Это неделя пролетела.

Воистину. Я занялся физическим развитием, ежедневно утомляю тело тренировками — бег по поселковой дороге, по краю леса, приседания, отжимания, пресс. Отдых — разожженная печь, наблюдаю за огнём, пытаюсь медитировать, почувствовать магию, почувствовать татуировку. Если удаётся не заснуть, зеваю, смотрел на свечу, иногда на портал, иногда на Димку. Столько объектов для наблюдения, глаза разбегаются, догоняй их потом. Ушастый тренируется в прежнем режиме, прогресс неудовлетворителен.

Глядя на мои потуги, друг тоже принялся тренить физику. Он физически сильнее, как до волны был, так и сейчас, выглядит более подкачанным. Крысы каждую ночь вылазят из портала, и да, они действительно становятся крупнее. Это не столь просто замерить, у каждой твари есть длинный лысый хвост, кроме того, они могут отличаться друг от друга даже в одном, хм, “помёте”.

Они не братья-сёстры-близнецы, не клоны, выглядят реалистично, тела их не пропадают, начинают разлагаться, источать аромат тухлятинки. Прилетали громкие жирные мухи, почтить память усопших, выразить соболезнования. Собственно, именно поэтому поверженных грызунов нам приходилось закапывать. Убил — закопал.

И не каких я завтра помою. Лично я прикончил ещё одну крысу… мы с Димкой предположили, что та, первая, когда я ей добавил табурета, была уже мертва; что убийство может повлиять на активацию татуировки. Тщета. Продукты почти закончились, съездили на машине в другое село, закупились… в Сунгае сельпо закрыто на ремонт, да и конспирация. Не покупай там, где живёшь.


Дмитрий Иванович нас уговорил, и это закономерно. Сидя на месте в богом забытой деревне мы от скуки лезли на стену. Стен хватало, но это не выход, выход через дверь. Это понимает даже Дима.

Предложение съездить на рыбалку, что поступило от добродушного менеджера по туризму, мы восприняли на ура! ура! ура! Вот только портал как ушат холодной воды. Ушат — это таз такой ушатанный. Бросить его на произвол судьбы можно, но… опрометчиво, кому-то рассказать? Ммм, нет. Уничтожить портал имеющимися средствами мы не смогли. Топор проваливался внутрь или пружинил от боковой кромки, не врубаясь в стену и ситуацию. Зарубок на лезвии не оставалось. Горящая головёшка влияла лишь на скорость движения цветных полос. Приуныв, мы устроили мозговой штурм.

Результаты обнадёживают — нас, меченых, двое, крыс тоже, появляются они рядом с нами, мысль № 1 — это сделано для прокачки нас, родимых. Крысы понемногу растут в размере, нонешний размер “крысяра ХXL”, тенденция угрожающая… но поделать мы с ней ничего не можем, так? Можем сидеть и дрожать от страха//зачёркнуто готовиться к войне. Мысль № 2 — при нашем перемещении портал тоже должен переместиться.

Это предположение кажется логичным, да, может он и не переместиться, может появиться ещё один… но это вариант неприятный, о нём я думать не хочу.

На партсобрании идею обсудили, постановили проверить. Вот и. Костерок горит, комаров нет, благодать… палатки нет, да и не нужно, крысы приходят в первой половине ночи. Дверь в избушке подпёрли снаружи, если мобы появятся там — выбраться не смогут, вернёмся и упокоим. Жаль ружья нет, всё-таки лес, медведи где-то там, за горизонтом, там, где-то там, выше золотых оков. Есть топор и друг-огнемёт.

Жарили сосиски, болтали о рыбной ловле и… всё же умудрились заметить появление портала, шагах где-то в 20ти от засидки. Радужный квадрат засиял в ночи ярче, чем наш костёр, потом он притух… в лесу будто кто-то забыл включённый телевизор. Крысы размером с котят, шурша подлеском, выныривают из темноты, атакуют, причём каждая бежит на своего противника. Это у них индивидуальный агр в действии, или просто совпало, я разгадала, знак бесконечность? По ночам мы с другом всегда носим унты-сапоги, брезентовые штаны, куртку с капюшоном, что закрывает горло, плотные перчатки.

Мне кажется, что к действу мы относимся также, как мясники относятся к забою скота на скотобойне, я — как к неприятной рутине, Димка — как к глотку свежего опыта, он всё ещё ждёт очередного повышения циферки своего чсв.

На поле боя у нас подавляющее преимущество в суммарном весе залпа. Ушастый жарит своего оппонента, потом моего. Вот так просто. Огнешаром по бегущей цели он не попал, убил крысу горящим кулаком, одежда и перчатки при этом от волшебного пламени не страдают, и это круто. Моего грызуна друг тоже уделал голыми руками.

Димка слёзно просил меня вообще более не убивать крыс, оставлять ему, я не возражаю. Делов-то, пару раз отопнуть подальше пытающегося вцепиться в голенище сапога зверька. В чём-то это даже весело.

— Может поджарим?

— Ты дурак? — свиная сосиска пытается заглянуть в левое лёгкое. Мой организм, задыхаясь от спешки, остановил её решительный рывок.

— Да шучу я. Лут всё-таки.

— Ага. Ты ещё распотроши их, может там какие-нибудь ресурсы спрятаны внутри, вот прямо, прямо в прямой кишке! Меч волшебный, кладенец, словно в *опе леденец! — язвительно декламирую. От тона голоса отчётливо попахивает. Юмором.

— Думаешь? — Димка задумался, он серьёзно размышляет над моим “предложением”?

— Не, не стоит, — сдаю назад. Друг-потрошитель это не то, чем нужно гордиться.

— Смотри, как я могу, — правая ладонь погружается прямо в пламя костра, голые пальцы словно свиные сосиски, они приняли эстафету. Пять секунд… десять, пальцы вылазят из огня, Димка улыбается во все щёки, две штуки.

— Ага, — шумный выдох, оказалось, что я задержал дыхание.

— Завидуешь?

— Ещё как, — нет радости в моём голосе, в лице моём усмешка кислая, аки слива незрелая, — Всё равно я тебя обгоню, — в этом месте я напрягся и симулировал оптимизм, — Как говорят китайцы: поздний плод, да быстро зреет.

— Догонишь, как же, — беззлобно ответил друг, вглядываясь в пламя.

В неровном свете костра его лицо выглядит таким одухотворённым. Вся эти история с магией сильно на него повлияла, он и ранее не был неуверенным типом, но… сейчас он выглядит куда более живым, увлечённым, целеустремлённым. Сколько мы уже в этом Сунгае, без девушек, его, можно сказать, страсти, — и ничего. Магия. Она и для меня была чем-то удивительным, волнующим, но если ушастый уже смог, так сказать, взять её в руки, то я обладаю её только в теории…

Я понимаю, я и так постоянно об этом рассказываю, постоянно… хм, жалуюсь на то, что не могу активировать тату, боюсь, что вообще не смогу её активировать. Но это простительно, я таак думаю, болтать о наболевшем, о своём геморрое каждый не раз за день рот да откроет. Я буду сдерживаться. У вас тоже свои проблемы, не чета моим.

Глава 15

— Дмитрий Иванович, вы когда последний раз смотрели телевизор? — начинаю издалека.

— Миш, так сегодня с утра и смотрел, — приятный, бархатный голос, искреннее, улыбчивое лицо, неизменные атрибуты успешного продажника, — Я ж спутниковую прикрутил ещё прошлым летом. Всё боялся, стащит кто зимой, но повезло.

— Мы хотим поделиться с вами одним своим секретом, — переглядываюсь с ушастым, — Но вы должны нам обещать, что, как говорится, никому и никогда.


Да, я СДАЛСЯ!

Да, пошёл на риск, на авось, на удачу. Моя тревога, вроде бы, ослабла, не пропала, но… я к ней привык. Как к боли в колене, как к злой тёще, как к доллару за 65ть. Когда долго болит, ты не обращаешь внимания, и вроде уже не болит. Если не прислушиваться. Если прислушиваться — болит.

И вообще, сколько можно, эта деревня, ооо… это полный тухляк! Я хочу в ванну! В горячую, чугунную, белую ванну. Не ванну горячую, а воду горячую в этой белой, чугунной, уютной, объёмной ванне, наполненной пеной, много-много пены,

пена

ПЕНА

Это вообще П Е Н А, с шапкой, как у Мономаха. Ой, жарко…

Блин, о чём я.


— Звучит довольно интригующе, — затылок чешет собеседник, — Надеюсь, ничего противозаконного? — тон спокойный, слышу интерес.

— Дело в том, — начинает Димка, — Что я являюсь одним из тех “счастливчиков”, попавших под волну.

Сидим в нашей избушке, за обеденным столом — это я позвал Дмитрия Ивановича к нам на чай, сухари с изюмом, банку хорошей сгухи. Тяжинская, ГОСТ.

— Новые маги?? — на лице менеджера крупными буквами написано любопытство. Вот так: ЛЮБОПЫТСТВО. Шрифт Calibri, — Значит, вы экстрасенс? И как это?

— Нормально, — улыбающийся друг, очевидно, доволен реакцией клиента Я тоже.

— Мы не хотим регистрироваться, но если про нас узнают, сделать это придётся, — блин, я сказал “нас”, хотели же только ушастого раскрыть, ааарх.

— Это круто, — менеджер мыслями ещё не отошёл от первого вопроса, — Регистрироваться? Ну хорошо, не регистрируйтесь, брак, как говорится, личное дело каждого.

— Что??

— Шучу, — улыбка, — Я понимаю, о какой регистрации идёт речь. У меня внук, Никитка, 9ть лет; так он мне про волну уже все уши прожужжал, — аккуратное потягивание-массаж мочек, — Раньше всё супергероев обожал… деда, деда, купи комикс, ну купиии… — попытка изобразить писклявый детский голосок, — Так что я тоже всё это знаю — и про Бетмена, и про женщину-кошку, и про этого, растягивающегося парня… как его…

— Пластик мэна.

— Точно! А теперь вот, значит, и настоящая магия появилась, да.

Молчание. А чай-то остывает.

— Дмитрий, а какая у вас татуировка? Нет, если это личное, спрашивать не принято — вы так и скажите, я не общался раньше с… попавшими под волну. И она у вас… вы её уже… запустили? Как это правильно сказать?

— Активировали.

— Да, точно, — благодарно кивает мне Дмитрий Иванович.

— У меня татуировка огня, — ушастый закатал рукав, — И да, я её активировал, — медленно, рисуясь, друг поднял правую кисть на уровень глаз собеседника, щёлкнул пальцами, зажёг на указательном пальце весёлый оранжевый огонёк. Позер.

— Ого, — гость уставился на пламя, не глядя хлопает себя по карманам, достал пачку сигарет, — Я закурю, вы не против? Я так-то редко… просто мне немного не по себе, —

видя, что мы не возражаем, мужчина поднёс кончик табачной палочки к пальцу-зажигалке, поджёг, посмотрел на тлеющий кончик сигареты, поместил её в рот, частично; глубокая затяжка, хриплый кашель, — А я ведь, кхе, до-последнего думал, что вы меня разыгрываете. Зачем вы вообще мне об этом рассказали?

— Мы хотим принять ваше предложение, — ответил я, — То, что по поводу совместной рыбалки, но… дело в том, что у нас есть небольшая проблема, и она может… затронуть наших спутников, в частности — вас.

Трогательная такая. Даже кусательная.

— Что за проблема? — ставший серьёзным менеджер шумно выдохнул дым, — Что-то с контролем способности? — кивок в сторону Димки. Мой друг уже опустил руку на стол, огонёк с пальца всё ещё не убрал.

— Нет, дело не в этом, — я поискал слова, помассировал основание большого пальца. На столе не было, — Это сложно объяснить, но я попробую. В принципе… после волны можно было предсказать такие вещи, да и не настолько они и опасны, я и сам не знаю причины их возникновения, но… Между ледяной глыбой и капельками воды в воздухе на первый взгляд тоже не видно взаимосвязи, но…

— Миш, что ты тянешь, — перебил меня друг, — Каждую ночь из маленького портала нас атакуют крысы-мутанты. Понимаете? — уставился он на гостя.

Делаю жест рука-лицо, чуть не зашиб, собственно, руку…

— Да нет, они маленькие, с котёнка пока, и их всего две, — смотря на ***евшего менеджера, друг пытается смягчить ситуацию, — Я серьёзно!

— Дмитрий Иванович, вы сигаретой пальцы обожжёте.

Дима правильно говорит, звучит ОЧЕНЬ неправдоподобно, проще показать. Вы сегодня ночью у нас останьтесь, крысы заглядывают после 12ти. Портал обычно на том же месте, за шкафом, но сейчас… — я вдруг понял: про ночёвку в лесу и перенос портала рассказывать рано, информацию сосед воспринять не готов, — Неважно, я вам позже объясню, это уже детали.

— Если хотите, можем вам трупики показать, — хмуро добавил ушастый, — Мы их каждый день за домом зарываем, сгнить они ещё не успели.

На трупики отошедший от шока Дмитрий Иванович смотреть не возжелал, вместо этого он засыпал нас ворохом вопросов: "что за портал?", "как выглядит?", "когда появился?", "какого размера?", "в смысле?", "почему мы считаем, что крысы — мутанты?" и т. д. и т. п. Правильный мужик: не стал крутить пальцем у виска, трезво подошёл к возникшей проблеме — какой бы сумасшедшей она не казалась. Уважаю. А Димка боялся — мол, не поверит, сдаст, позвонит в полицию, будто это он тут параноик, а не я, ха. Иваныч молодец — узнал обо всём и не стал нас рубить с хвоста, не испугался “маленькой” хвостатой проблемы. Едем на его санитарке. Удочки, червячки, всё традиционно.

Без алкоголя.

Эх, отхвачу я своего леща.

Арка 2 — Глава 16

— Предъявите, пожалуйста, ваши документы!

На красной, настороженной роже распускаются пышные, кокетливо вьющиеся усы, тулово упаковано в мешковатую, неглаженную форму, ноги упакованы тоже, в чёрные начищенные сапоги. Сержант полиции Власьев Эдуард Анастасович, не скажу, что не рад знакомству, промолчу. И дыхание у вас несвежее, и вообще.

Холл районной поликлиники, пластиковые стульчики для посетителей ягодицами посетителей отполированы до блеска. Не сидят спокойно, елозят, окаянные.

А рыбалка удалась.


— Повторяю, предъявите, пожалуйста, ваши документы!

Страж закона смотрит на меня, Димка смотрит на меня, второй полицейский, чернявый коллега усатого, руку к кобуре поджал и ТОЖЕ смотрит на меня. Какие вы, ребята, напряжённые. Расслабьтесь, миру мир.

— Да, конечно, — вздох. Снимаю со спины рюкзак полупустой, ищу паспорт. Волновикам некуда бежать, корабль задержан российскими "таможенниками".

Убивать мытников негоже, к тому же камеры — действительно, вон глазок, справа ещё один, невыспавшаяся девушка за стойкой регистрации, бабушки, в очередь, дама с собачкой… нет, это ребёнок, — свидетели, моральные терзания, а в итоге — бессонница. Кидаем с души якорь, тяжёлый, **ка; предъявляем бумаги на груз.

Рыбачили мы на реке Томь, километрах в 40ка от Новокузнецка, рыбное место, намолено поколениями рыбаков. Такие держатся в секрете, передаются по наследству, по блату, продаются за рубли. Спасибо вам, Дмитрий Иванович, вы настоящий друг.

— Михаил Александрович, Дмитрий Михайлович, — голос сержанта холоден, бегающие глазки опасливо следят за каждым моим движением, — Просим проехать с нами в отдел, для проверки личности.

Тук.

Они знают, что мы волновики. Можно оказать сопротивление, получить пулю; в лицо или пузо — выбирай, последний бойскаут. Худой цыган стоит поодаль, нервничает, к стрельбе готов.

Тук.

Сдаёмси, — переглядываюсь с Димой, киваю полицейскому.

Нас выводят из здания, садят в уазик, в отсек для задержанных. Ничё так, удобненько, ххе, седушки жёсткие, повсюду холодная сталь, — надёжно, сразу видно, для людей сделано. Осторожно, двери закрываются, следующая остановка — Левобережный отдел Управления МВД России.


"А ва-ронок такой автобус, в нём что лето, что зимаа…"

— Иваныч нас сдал! — шепчет наклонившийся перёд ушастый. Уши представителей закона чуткие, как у слонов, как у голубей, надо надо тихариться.

— Почему сразу сдал, — я не согласен с радикальной формулировкой обвинения, — Наверняка мужик просто не стал врать врачам, рассказал — кто его подрал, всё как есть, ртом. Есть.

Неделю всё было хорошо, каждый вечер портал открывался ровно в 01:00, у Иваныча имелся мобильный, навигатор, наручные часы, точного времени хватало на всех. Вчера, упокоив 2ух грызунов, мы выдохнули, фухх, но из темноты неожиданно выскочил третий лишний, прыгнул, вцепился в незащищённое предплечье седого менеджера. Сюрприиз.

Надо надо соблюдать, ***ть, технику безопасности — ЗОЛОТЫЕ слова среднестатистического прораба, Запашные с ним согласны, слова эти стоят почти 1300$ за тройскую унцию, ака 31 с копейками грамм. Дмитрий Иванович же к агрессивным паразитам привык, охотничью ветровку с отпущенными рукавами ему, видите ли, носить жарко! Мне может тоже, но я же. Крик боли, пострадавший хватает тварь за загривок, срывает её вместе с лохмотьями кожи, швыряет оземь, яростно топчет берцами; хлещет тёплая кровь, жгут из аптечки я трясущимися пальцами накладываю на сантиметр выше места укуса. Иваныч курит, нервно шутит, повреждена то ли артерия, то ли вена, что там в руке находится? Темно, страшно очень, паникующие мысли борются за контроль над телом. Кидаем реквизит в буханку, едем в больницу, Димка за рулём.

— Но нас-то он этим сдал!

— Кто мы ему, свАтья, братья? Своя рубашка ближе к телу, знаешь ли. Майка ещё ближе, и крестик. Ты поступил бы иначе? — я вот нет, да. Но тебе ведь не нужна такая правда, прав-да?

— Что ты его оправдываешь!? Мы ведь из-за ТВОИХ предчувствий не хотели регистрироваться!

— Тише, не так громко, — оглядываюсь на сидящих за решёткой полицейских. Те мирно беседуют, на нас ноль внимания, хорошо. Ноль это очень круглая цифра, она похожа на букву "о". А ведь менеджер даже друзей своих отговорил ехать — чтобы наш секрет не стал секретом Полишинеля. Он нам не признавался, утверждал, что коллеги передумали, времени нет, жены злые, как ссобаки, но мы же не все твердолобые. Ушастый дуб дубом, но вон, даже книгу напишет. В следующей жизни.

— Миха! — шипящий шёпот, — Мы МЕСЯЦ **й знает чем занимались, а теперь у разбитого корыта, снова! Да ты хоть представляешь, как я, ммать, ЗА-ДОЛ-БАЛСЯ волосы мыть без душа…

— Ээ, дорогой, — ехидная улыбка на моё лицо, прыг, — Я тебе который год предлагаю косичку состричь? Чик-чик и ты мужыг!

— Отвали, придурок! — ну вот. Когда нечего сказать, затыкают рот. Этому подрастающую молодёжь учат в теледебатах, мой друг, ты хорошо усвоил урок, садись, пять. Лет за оскорбление моей выдающейся личности.

— Дим, ты неправ, — отвечаю серьёзным тоном, — Мы за месяц многое узнали, многое смогли, ты тренировал огонь, на циферки подра… дра… амм гоценные набивал; я физически окреп, надышался свежим, хрустящим воздухом с нотками прелого коровьего навоза… Порыбачили так и вообще здорово.

— Это да, рыбалка удалась.

ЯЯЯЯааазь в водах Томи водится, но с нами водиться не стал. Я не поймал леща, зато лично выудил какую-то пелядь, и это не то, о чём вы подумали. Рыба такая, серебристая, длинною в полторы ладони, и главное в ней — правильно ставить ударение.

Иваныч был на удивление подготовлен, он уравновесил наш с Димой профанский подход к таинству рыбалки; у мужика есть надувная лодка, удочки, спиннинги, он даже червей заранее накопал — это просто праздник какой-то, и всё нам, по-братски! Кара-карасики, плотва, разного размера окунёк, чебак, щука, ещё какая-то рыба, забыл название… носач или ротан, как-то так. Потрошили малых с брюха, больших со спины, варили уху, купались, загорали, лишнее солили в баке под прессом.

Я так и не разобрался во всех этих рыбацких наворотах; удочка, крючок, леска, поплавок, грузило, это понятно. Катушка. Но когда на сцену выходят воблеры дрожащие, блёсны, приманки, подкормки, какие-то фидеры здесь, фидеры там, способ заброса спиннинга, необходимость поддерживать для хищных рыб иллюзию движения —

я начинаю путаться в понятиях. Рыбак я неопытный, но курс молодого бойца прошёл. Было клёво ^-^ Машину качнуло, хватаюсь за сиденье. Скрип тормозов, прибыли.

В дебет.


— Вы не можете нас заставить! Мы зарегистрировались, теперь вы ОБЯЗАНЫ нас отпустить, ничего противоправного мы не совершали.

Парень не отвечает, продолжает рыться в ящике стола. Прошло несколько долгих неуклюжих секунд, одна запнулась, дёрнулся было её подхватить, да руки коротки. Время не удержать. Тем более короткими руками.

— Прочтите, пожалуйста, — он передал нам мятый листок А4. А мы с Димкой, как назло, грамотные, взяли, прочли, дела-а…

— В рамках действия указа всех меченых, простите, всех попавших под волновое воздействие, — 4ре ногтя чешут левую щёку, — Необходимо сопроводить в места компактного проживания, что были организованы на базе региональных представительств Росгвардии, — зевок, — В целях локализации и контроля малых порталов; подпишите вот здесь, пожалуйста, — на стол легла вторая, не менее мятая бумага.

— Что это?

— Формальность, подтверждение того, что вас проинформировали.

— А если мы… откажемся это подписывать? — я не удержался и всё же задал провокационный вопрос.

— Тогда я приглашу недовольных свидетелей, — голос полицейского лениво-выцветший, мои слова его ничуть не беспокоят, — Мы повторно прочитаем содержание указа, — кивок в сторону распечатки, — Зафиксируем факт прочтения, зафиксируем ваш отказ, используем средства видеофиксации. Будете подписывать добровольно?

— Ручку можно? — голос мой недоволен, подпись моя, подпись Димкина, фи-гаро, какая у него корявая. Тер…чё?

— Вас сопроводят, предоставят обмундирование, — наши автографы сонный парень вложил в папку, — В качестве компенсации за временное ограничение свободы вас оформят привлечёнными гражданскими специалистами, с выплатой денежного довольствия, также вы получите помощь в развитии волновых способностей.

— Что за помощь? — оживился ушастый.

— Я не владею этой информацией; вам всё расскажут на месте, — губы собеседника вздёрнулись в намёке на полуулыбку, — У вас есть ко мне ещё вопросы?

— Сколько нам будут платить?

— Сожалею, это вне моей компетенции.


Нас размещают не в казарме, чего я подспудно опасался. Комната гостиничного типа, три койки, шкаф, кубики прикроватных тумбочек, жидко-жёлтые текстурные обои. На одной из кроватей лежит чья-то мятая… пижама или рубашка, на тумбочке пара немытых чайных кружек, к стенке той, что с кофейным зерном, присох пакетик Нури. Листочек из маленькой записной книжки придавлен окислившимся яблочным огрызком, почерк нечитабелен; на полу валяются обёртки от конфет. Нам с Димкой достались две свободные кровати, хмурый и небритый сопровождающий, массивный мужчина в летнем камуфляже, ушёл, буркнул на прощание: “ждите”.

В комнате повисло неуютное молчание. Рождался милиционер.

Глава 17

“…слухи о малых порталах, из которых появляются агрессивные крысы и иные мелкие животные, подтвердили свою истинность; однако же это не повод для паники, —

мягкий, обволакивающий голос,

умная седеющая голова,

взгляд то на камеру, то в сторону-вниз, он планомерно сплетает мысли в стройное полотно, мужчина говорит –

Правительство Российской Федерации в тесном взаимодействии с правительствами других стран активно исследует волновой феномен, в частности, нами обнаружена прямая связь между так называемыми малыми порталами и магией людей, попавших под апрельскую волну — воздушный толчок, изменивший жизни десятков тысяч россиян. Учёными УЖЕ разработан способ локализации порталов, в ближайшее семь дней мы примем все необходимые меры. Происходящее будет взято под полный контроль, — пресс-секретарь кивает, поправляет светло-коричневый галстук.

Картинка сменяется.

— А с нами на связи был представитель администрации президента Дмитрий Сергеевич Песков. К другим новостям, в Бразилии мощное цунами унесло…”

Глава 18

УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

О введении чрезвычайного положения в качестве меры по локализации малых порталов

В соответствии с федеральным конституционным законом «О чрезвычайном положении» от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ (с изменениями от 30 июня 2003 г.) п о с т а н о в л я ю:

1. Ввиду необходимости локализации явления малых порталов на территории Российской Федерации, с целью обеспечения безопасности гражданского населения, ввести на всей территории страны режим чрезвычайного положения.

2. Чрезвычайное положение обеспечивается силами МВД совместно с ВНГ России, чрезвычайные меры включают в себя полное или частичное ограничение свободы передвижения и выбора места жительства граждан РФ, попавших под волновое воздействие, в результате чего невольно провоцирующих появление малых порталов в немедленной близости; подобные порталы несут непосредственную опасность жизни и здоровью как окружающих, так и самого катализатора, не могут быть блокированы на текущем уровне развития науки. Таким образом, цель временного ограничения свобод указанной категории граждан — обеспечение безопасности, как для них самих, так и для граждан Российской Федерации в целом.

3. Время действия чрезвычайного положения — 30 дней. Ответственный за реализацию озвученных в указе мер — заместитель директора Росгвардии, генерал-лейтенант Борукаев Олег Борисович.

Президент

Российской Федерации В. Путин

Москва, Кремль

15 июня 20** года

№ 69

Глава 19

"Подо мной стул, надо мной потолок, это актовый зал, понимаешь, сынок".

Папка (с)


Просторное помещении, до спортзала по размеру и высоте потолка не дотягивает, тянется изо всех сил. В глубине сцены-возвышения, за потолочными конструкциями, на которых ранее висел занавес, лениво переливается цветами радуги портал, и это не привычный нам “малый портал”, но, хм, портал большой, мне, навскидку, будет по грудь, а росту я выше среднего, метр 76ть.

Сидим на дешёвых офисных стульях, у стульев есть спинки, широкие поролоновые седушки подойдут даже для самой жирной и привередливой. Сидим у дальней стены, метров за 30ть от портала, напротив; человек 20ть в зале, семеро военных, при камуфляже и оружии, остальные в гражданке, как и мы, волновики?

Из номера нас забрала молодая симпатичная девушка в военной форме, я всё ждал, что Димка начнёт к ней подкатывать, но друг непривычно серьёзен… Столовая, подносы, неожиданно вкусная еда, сопровождающая сидит за соседним столиком, ждёт, пока мы насытимся, какая… тактичная особа.

Сидишь такой, ешь, а тебя ждут, ждут, ждут. А ты ешь, ешь, ешь. Потом чай пьёшь, пьёшь, пьёшь… а потом она нас отвела сюда, в зал с порталом, и даже не представилась, коза.

Сидим, ждём часа Х.


Их что всех, совсем не волнует, не удивляет наличие в комнате огромного портала? Они тут все жутко стеснительные, великолепно информированные, или же просто нас привели одними из последних, мы не застали их реакций?

Курносая девица с длинными белыми волосами читает маленькую пухлую книжицу, её спутник, лысеющий кабанчик лет 40ка, что-то активно рассказывает, девица его слушает в 1/2 уха, делает вид. Длинный, худой как жердь вьюнош нашего возраста увлечённо травит 2ум приятелям бородатый анекдот, слышны обрывки слов, мозг пытается собрать логику знакомого сюжета. Дед в светло-зелёной жилетке поверх белой рубашки, трое военных что-то обсуждают приглушёнными голосами, подросток в рваных джинсах уткнулся в телефон… из колонок на стенах играет что-то джазово-блюзовое, звук качественный, уху приятный.

Ушастый хотел было метнуться к порталу, посмотреть на него поближе, но двое автоматчиков бдят; друг с ними побеседовал, вернулся обратно. Не положено, говорят, сейчас кто-то там придёт, обо всём нам расскажет.

Смотрю в портал, как в аквариум, убаюкивающая атмосфера, душновато.


— Добрый вечер, дамы и господа! —

музыка кончилась, из динамиков звучит оптимистичный голос. На подиум взошёл молодой человек в тёмно-синем деловом костюме, микрофоном в руке, красный бант на приплюснутой шее, — Скажу точнее, доброй вам ночи! — исполненный достоинства неспешный кивок, секундная задержка в конечной точке наклона, — Большая часть присутствующих со мной знакома, но я всё равно представлюсь. Меня зовут, — ослепительная улыбка, — Андрей Анатольевич Пахомов, я — официально уполномоченный по делам волновиков города Новосибирска. Да, волновиков, —

треугольные кончики начищенных лакированных ботинок мерно покачиваются, парень перемещается по авансцене, — Людей, попавших под явление волны. Вас, —

и вот он сделал паузу, скушал твикс//зачёркнуто, пробежался по глазам аудитории, я успел заметить мелькнувший рисунок протектора, — Многие из вас находятся здесь не по своей воле, я это понимаю. Но инфекционный больной, которого помещают в карантин, тоже мечтает покинуть палату, пойти с мужиками пить пиво, с дамами посещать театр, нет-нет, не подумайте, я не считаю, что вы больные, или какие-то… “не такие”.

Скажу точнее: я подхожу к вам без предубеждений.

Вы обычные люди, благодаря счастливому стечению обстоятельств вы на плечо получили ВОЛШЕБНУЮ татуировку…


Бла, бла, бла, как нам повезло, что обстоятельства стеклись, бла-бла, малый портал в 21–00 по Москве… вынужденная мера… правительство трезво оценивает происходящее… Т. е. можно пьяно оценивать происходящее. Прикольно. По-пьяни всё происходящее кажется прикольным? Эмоции сильнее, неожиданней.

Если б было море пива, я б дельфином стал красивым. Почему красивым? Потому что пьяным?

Взяв у солдата бутылку воды, оратор делает пару небольших глотков, вытирает губы извлечённым из нагрудного кармашка белоснежным платочком. А чем бант хуже, он как раз у тебя на месте слюнявчика, да и по размеру подходит.

— Уважаемые, признавайтесь, —

хитрая улыбка маленькой, юркой змейкой метнулась вдоль его щёк, сверкнула чешуйками в тёмно-карих глазах, — Кто из вас пробовал что-либо засунуть в портал, руку свою, руку соседа? Лишний палец? Или же кто-то рискнул головой в прямом, так сказать, и переносном смыслах?

— Ну я пробовал! —

заявил мужик в камуфляже. Он откинул капюшон, на появившейся голове росли длинные чёрные волосы. Волос много, они заплетаются в косички, уходят вниз, за спину, под ветровку; походу, споются с ушастым, — Как видите, рука цела и невредима, — растопыренной кистью раста покрутил в воздухе.

— Что вы нащупали там внутри?

— Такая же земля. Я достал пару горстей хвои, веточки, шишечки, ничего интересного.

— А вот тут вы не правы, Ростислав Игоревич, — театральная пауза, воображаемая барабанная дробь, смачный удар по тарелке, —

ЭТО-то и есть самое интересное! Не ТАКАЯ же земля, а ДРУГАЯ такая же земля! Там, за порталом — другой мир, в котором при этом есть ВСЕ необходимые условия для существования человека. Вы только представьте, целый мир…

Оратор мечтательно смотрит вдаль, по залу бесцельно катятся шепотки, люди обеспокоенно переглядываются. Лысеющий ухажёр решительно поднял руку, желает задать уполномоченному глупый вопрос.

Я руку поднимать не стал, встал.

— Простите, эээ… — как тебя там, блин, бант, — Откуда в этом зале такой большой портал?

— В одной локации привязанные к волновикам малые порталы сливаются в один, большего размера, — "профессор" покосился на тускло светящуюся рамку, — Скажу точнее: есть прямая зависимость, мы подобрали формулу, все расчёты у меня с собой, — рука с массивной печаткой метнулась во внутренний карман пиджака, одумалась лишь коснувшись ткани, — Вам это, должно быть, не интересно…

— Расскажите про вожаков! — звонкий голос справа.

— Огромные, мутировавшие крысы. Прямоходящие, задние лапы сильные, способны создавать прыжковое усилие. Строение челюсти изменено, зубов больше, зачатки клыков, более мощные резцы, вторые резцы, премоляры… но это и у малых крыс-мутантов тоже проявляется, от волны к волне они эволюционируют.

— Вскоре мы всё сами увидим, — Димка пихнул меня в бок, указал на большие настенные часы. 17ть минут первого, — Вожаки вылазят из больших порталов, ты понимаешь?

— Вы сказали, что за порталом чужой мир, — знакомый голос дрыщеватого любителя анекдотов, — Мы, эмм… полезем внутрь?

— Не сегодня, — то есть всё-таки полезем? — Несмотря на целый спектр опасностей, которыми грозит перемещение наобум; несмотря на отличную возможность не просто умереть, но и сделать это самым премерзким способом, например, сгнив заживо — у нас уже нашлось несколько приду… эээ сорвиголов — нет, не именно у нас, в других городах нашей необъятной родины. Эти несознательные товарищи сидят в карантинных помещениях, сдают анализы, отчёты и завещания. Я не в курсе подробностей, — уполномоченный приблизил к микрофону тонкие губы, понизил голос до шёпота, —

Но скажу вам по секрету, ходят слухи, что первые экспедиционные группы уже ступили в порталы. Я надеюсь, что нашему центру дадут “добро” на вылазку.

— Андрей Анатольевич, — обратился к оратору один из военных, — Пора.

Пора.

Порадуемся?

Глава 20

Нам раздали защитные наушники, ура, товарищи.

Как сразу стало тихо и спокойно.

Что, Дим, я тебя не слышу?

Четвёрка военных выдвигается к порталу, двое автоматчиков расположились слева и справа от нашей группы. У них была цель, у них было автоматическое стрелковое оружие, у нас были стулья.

Кто из нас был счастливее?

Для меня, для Димки тем более, ожидание крысиной атаки было в чём-то предвкушающим. Мы как хорошее вино смаковали минуты, друг сидел на иголках, глаза его, казалось, вот-вот вспыхнут в глазницах.

Мне было по-человечески интересно — сколько крыс вылезет из большого портала? О каких прямоходящих тварях вещал нам профессор? Как именно военные будут проводить “дератизацию”? Профессор — это тот парень с бантом, уполномоченный. Он может и не профессор, но кликухи не выбирают, с ними живут и умирают…

большей пошлости на свете… нет, чем клянчить и пенять…


00:57 стихают разговоры, если что и говорят, то шёпотом, говорить вслух — неприлично.

00:58 солдаты собраны, детали на месте, лица серьёзны, глаза вглядываются в беззаботно клубящиеся краски.

00:59 я считаю секунды, иголки, на которых сидит ушастый, порвали ему джинсы.

00:59:56.

00:59:59.

Цвета ускоряют бег, портал внезапно “распухает”, раздается в плечах сантиметров эдак на 10ть, на 10ть же и подрастает… и вот уже любопытная мордочка показалась с нашей стороны, гигантская крыса делает шаг, замирает, бах! — автоматная пуля ударяет точно в цель, тушка летит назад, но за портал не улетает, выстрел сделан по косой, сверху вниз.

Рядом по той же схеме умирает товарка твари, бах! Бах! Бах-бах! — солдаты бьют одиночными, реже двойкой, крысы выходят из портала ОЧЕНЬ странно, по 2–3 штуки за раз.

Следующая партия выходит лишь через пару секунд, не раньше, знаете, как мишени в тире, поднимающиеся с заранее определённой скоростью. Почему они не атакуют всем скопом? Что у них там, лифт, который вмещает лишь 3х пассажиров!? Как лифтёра не гоняй, быстрее с этажа на этаж возить не станет? Все крысы, даже вожак, выйдя целиком, замирают на секунду… такое поведение мы уже наблюдали в нашем портале.


Вкусно.

Зрелищно, но шоу закончилось слишком быстро, э, а как же маст гоу он? “Профессор” вышел из группы сидячих, с удовольствием наблюдающих за избиением бедных агрессивных инопланетных монстров людей; надел перчатки, погрузил руки в ещё тёплую кучу крысиных тушек разной степени целости. Человек небрезгливый. А я сижу, про попкорн думаю, ххе, ну а чё? Зрелище есть, да ещё какое! К нему бы “хлеба”, был бы шикардос, народ бы оценил… или нет? Лица других меченых выглядят…

они выглядят, как бы это помягче сказать, не очень счастливыми. Никто на соседа не блюёт, но беловолосую, кажется, подташнивало, это мы тут с Димоном нормальные, или наоборот, самые неадекваты? Хотя волосатый растаман тоже улыбается. Дед наблюдает с интересом, троица парней с опаской, чувак обнялся с мобильным, лысый ищет для дамы санитарный пакетик. Вожак был только один, он меня не впечатлил — получил пару пуль и растёкся неопрятной кучей фарша. Крупноваты пули для этих созданий… пока ещё крупноваты.

— 23 малых и один большой, — профессор содрал с пальцев красные от крови перчатки, кинул их прямо на трупы, — Зовите уборщиков, — обратился он к одному из военных, тот кивнул, достал рацию. Молчаливые люди в серых халатах, перчатках, медицинских масках и шапочках, словно стая стервятников проникают в помещение через боковую дверь. Клювами-совочками они бодро откусывают кусочки мясной кучи в центре подиума, складывают падаль в свои бездонные чёрные мешки, про запас. Профессор не стал дожидаться, когда они улетят, он где-то нашёл микрофон:

— Примерно так проходят вечерние зачистки, — тон серьёзный, усталый, — Кто-то из вас это всё уже видел, у кого-то, так сказать, первая брачная.

— Андрей Анатольевич, а как же набор уровней!? — по барабанным перепонкам бьёт звонкий, обвиняющий голос, парень в белой толстовке оторвался от мобильного телефона, требовательный взгляд вперился в уполномоченного. Юное лицо, пушок пробивающейся бородки, еж чёрных волос, — Вы обещали!

— Да, да, Олег, я помню, — кивок, — Я уже говорил, этот вопрос сейчас решается на высшем уровне, от нас ничего не зависит.

— Андрей Анатольевич, о каких уровнях идёт речь? Вы говорите о цифрах на плече?

— О, Дмитрий Михайлович, у вас татуировка активирована? Почему нет записи в личном деле? — последний вопрос адресован стоящему рядом с профом военному, —

Да, Дмитрий, вы правы, мы говорим об этих цифрах. Многие считают, что они связаны с развитием носителя, центр обещает предоставить информацию, но… — оратор развёл руками, будто бы извиняясь, — Мои наблюдения подтверждают лишь факт возможного увеличения цифры в случае убийства носителем активированной татуировки иномировых крыс. Вы же убивали тварей?


— Где расписаться?

— Здесь.

“Обязуюсь хранить в тайне информацию касательно…”

“Об уголовной ответственности за разглашение уведомлён…”


Культурное мероприятие завершилось, профессор ушёл, нас надзиратели развели по камерам. Хата оказалась на этом же этаже.

— Где тут у вас, на тюрьме, дальняк? — спросил я сопровождающего; морщинистый мужик удивления не выказал, молча кивнул в сторону маленькой дверки. При первом посещении номера унылую дверку я посчитал чуланом, был опечален и любопытства не проявил, краем глаза приметил лишь наличие в номере вай-фая, просторную душевую кабину. Обитателем занятой кровати оказался громкоголосый парень, тот что спрашивал профессора про набор опыта. Новый сосед молча, прямо в одежде, завалился в постель, с телефоном в руке отвернулся к стене.

А познакомиться, за жизнь перетереть? Ладно, завтра, всё завтра.

Глава 21

Утро с конфликта начинать не хочу, но нам же здесь жить.

— Олег, повернись, пожалуйста, ко мне лицом, нам нужно поговорить, — обращаюсь к укрытой ярко-жёлтой футболкой худой спине.

Спина молчит.

Проснувшись я пожелал всем добра, предложил познакомиться, представился сам и представил друга. Малолетний сосед вяло кивнул, буркнул “Олег”, отвернулся к стене. Однако мне с вынужденным сожителем необходимо обговорить правила совместного проживания, вопросы чистоты и уборки за собой.

— Олег! — полный игнор.

С Димкой мы всё давно решили, каждый из нас согласился: посуду за собой надо мыть, и если нассал на ободок унитаза — надо взять половую тряпку, протереть сидушку, тряпку прополоскать, ободок протереть насухо туалетной бумагой.

— Олег, ты меня слышишь!? —

нет, парень не в наушниках, он просто лежит, что-то печатает в телефоне, в наглую, **ка, клал на меня с прибором. Для точности, ***ть.

У пацанской кровати вразнобой валяются ботинки, розочки грязных, вонючих носков, почему-то только один поношенный тапок. В душевой, на крючках для полотенец висит одежда, тоже, походу, грязная.

— Олег!

Встаю с кровати, делаю пару шагов, тяну малолетку за плечо.

— Не трогай меня! — пацан разворачивается в мою сторону, рука его обманчиво легко мазнула по моему плечу; боль, с криком отшатываюсь назад, хватаюсь за поражённое место; одежда чем-то прорезана, меж пальцев течёт кровь, впитывается в футболку, капает на пол.

— Твою же мать!! — в ладонях вскочившего с кровати ушастого разгорается огненный шар, — Да ты малой ***ел, ммать!

Всё замерло в напряжении; смотрю на руку обидчика, вместо ногтей его человеческие пальцы заканчиваются сантиметровыми когтями, металлический оттенок, с них капает кровь… моя, **ка, кровь.

— Я их ещё плохо контролирую, — угрюмо произносит сжавшийся тугой, диванной пружиной парень; он кидает быстрые, испуганные взгляды то на меня, то на огнешар, —

Извините, —

звучит правильное слово.


“За собой нужно убирать, живёшь не один, лады? Лады.”

Но это всё уже после визита к доктору, в “больницу” парой этажей ниже. Рану обработали, заклеили, зашивать не стали; врач — пожилой мужчина в белом халате с выдающимся гордым носом, что некоторые несознательные элементы именуют шнопаком — расспросил о причинах травмы, всё записал, назначил через сутки повторный осмотр. Я больше испугался, нежели физически пострадал.

Дорога до госпиталя и обратно занимает пару минут, гостинично-казарменное проживание имеет свои плюсы. Мы живём на четвёртом этаже, больница на втором, столовая на первом; маршрут к центру всея питания освоен нами в первую очередь.

Ну ещё бы!

Здание пятиэтажное, не новое, евроремонт сделал недавно, сделан на совесть. На всех этажах стабильно ловится вай-фай, высокоскоростной интернет, пароли выдали, ничего не запрещали — ни звонки по телефону, ни переписку в сети, более того (!), по письменному запросу каждому волновику обещают предоставить в личное пользование современный ноутбук. Нельзя распространять информацию о портале, количестве тварей, прямо или косвенно указывать на то, что твари “жирнеют”.

ПОЧЕМУ оную информацию разглашать не следует — методично, каждому объяснял мой полный тёзка Михаил Александрович, крепко сбитый невысокий мужичок лет 45ти. На его лице в глаза бросались не глаза, но красные, щекастые щёки. Я украдкой присматривался, вроде не румяна, натуральный, блин, цвет. Все его объяснения сводятся к тому, что нам — о, я уже говорю о них как о нас, как я быстро… привык? — не нужна паника среди гражданского населения, мы не будем сейчас сообщать простым людям ту информацию, знание которой не принесёт им пользы, станет почвой для спекуляций.

В стране — говорил мужчина — фиксируется повышенная инфляция, активизация преступности, сект, террористических организаций, всё это прямо и косвенно связано с волной, с появлением магии, рушащей “нормальные” физические законы. Всё это пугает, гражданское население к новым реалиям нужно приучать постепенно, над этим работают СМИ.

Михаил Александрович был убеждён в том, что введение чрезвычайного положения, инициированное президентом — это крайняя, но при этом оправданная мера. Порталы опасны, зафиксирован не один десяток СМЕРТЕЙ от клыков и когтей агрессивных тварей, эти прецеденты по возможности освещаются в прессе как смерти по иным причинам. После разговора я рефлексивно отметил — аргументы мужчины кажутся мне логичными, недовольство нарушением личной свободы, принудительным задержанием, снизилось. Немаловажным фактором стало денежное довольствие, оно имело место быть, его сумма в 2 раза превышает мой заработок в Сабвее! Ххе. Они тебя купили, Миша, купили с потрохами. А всё почему? Потому что отдельно от потрохов я не продаюсь.

Договор об оказании услуг с привлекаемым высококвалифицированным специалистом, мной, хха, подписан. Область знаний эксперта определилась как “волновые взаимодействия” — мне нужно “оказывать консультационные услуги”, спектр их “согласовывается отдельно”. Документ я читал внимательно, недоверчиво, каверз не нашёл.

Расторгнуть уведомлением можно в любой момент, без штрафов, без обязательной отработки; нанимателем выступает Федеральная служба войск национальной гвардии. Уже к вечеру обещают перекинуть на карты аванс. Кроме ноутбука, каждому волновику положены несколько комплектов одежды, обувь, всякая мелочёвка типа зубного порошка, туалетной бумаги, расчёски, нижнее бельё.

Полное казённое обеспечение, причём вещи качественные. Трусы только сидят плохо, но это у меня, друга всё устраивает. На первом этаже, на пропускном пункте я поинтересовался у пары солдат возможностью покинуть охраняемую территорию, скажем… в магазин съездить. Да говорят, можно, требуется разрешение на увольнительную от куратора, прямо так и сказали, на увольнительную. А куратором — кто бы вы думали — уже знакомый мне Михаил Александрович. Щекастый поведал мне о том, что мы должны быть призваны на службу, де-юре мы считаемся гражданскими специалистами, де-факто проходим по армейской линии. Званий у нас пока нет, вопрос обещают решить позже.

“Проведение волновиков по армейской линии необходимо в целях оптимизации внутреннего документооборота и линий подчинённости”, его слова. Увольнительную куратор обещает дать завтра.


А вот уже и завтра.

— Михаил, ваша увольнительная, — через стол мужчина протянул листок с печатями, — Но я хотел бы с вами поговорить… начистоту, перед тем, как вы уйдёте, — лицо куратора стало серьёзным, —

Сейчас, несмотря на ограничение свободы выбора места жительства, вы, по сути, находитесь в привилегированном положении. Да-да. Я знаю, вы недовольны тем, что мы ЗА ВАС решили — где вам жить, определили содержание вашей жизни, — мужчина положил на стол дорогую, позолоченную ручку, взглянул в глаза, —

Я знаю, вы человек умный, осознаёте мотивы нашего государства, причины принятия им жёстких, непопулярных решений.

Я верю в то, что вы трезво оцениваете ту жизнь, в которой мы живём, — вздох, — Да, никто не ожидал того, что случится, вы не виноваты в том, что попали под волну, что теперь служите маяком открытия порталов. Но если вы сейчас уйдёте и не вернётесь — а вы можете это сделать, мы не станем за вами следить — то в дальнейшем отношение к вам будет не как к честному гражданину Российской Федерации.

Как к беглому преступнику.

И когда наше государство вас поймает, а оно умеет это делать, поверьте, — слова звучат веско, округло, собеседник верит в то, что говорит, — Вам придётся существовать в других, куда более неприятных условиях. Михаил, я не хочу вас пугать, я рассказываю вам, как работает система. Я уважаю вас, как человека, поэтому я с вами предельно откровенен. Я надеюсь на наше добровольное сотрудничество, — куратор коротко улыбнулся, встал со стула, давая понять, что разговор окончен.


Добровольное, говоришь.


В магазин я съездил, посидел в TC, обратно вернулся, как положено, до вечерней “мессы”. Убегать куда-либо я не собирался и ДО разговора с куратором, эта беседа лишь чётче расставила нелицеприятные акценты…

Димка со мною в город не поехал, его уже с первого дня, как владельца активированной татуировки, зазвали тренироваться в подвалы здания; там он занят целый день, возвращается под вечер, усталый и довольный. Он говорит, что вместе с ним под землёй тусят ещё человек 10, у всех разные волновые способности; пара инструкторов придумывают тесты, ставят эксперименты, пытаются оценить колдунство каждого волновика, выявить сильные и слабые стороны. Получаемые результаты фиксируют, измеряют всё, что можно как-то измерить — физическая сила, скорость, выносливость, количество маны, субъективные ощущения волновика.

Иномировые монстры растут в размере и количестве — вечером я наблюдал уже двух скоро-убитых вожаков. Жизнь беспощадно стаскивает меня в ранее торенную колею — Димка тренируется, я маюсь от скуки. Утрирую, конечно, у меня целых две отдушины: Интернет и еда. Еда в местной столовой хороша: бесплатна, вкусна, разнообразна.

Желудка радость, рта услада, готовить ничего не надо. Интернет тоже хорош: быстр, стабилен, бодрящ, всё как я люблю. Многих попавших под волну, сотни фамилий! — объявили в федеральный розыск. Лица некоторых товарищей, успевших преступить закон, показывают по тиви, предлагают вознаграждение за любую о них информацию, хорошие деньги платят, между прочим. Всё подаётся под соусом поддержания общественного порядка, дикторы одобряют действия властей. Я сейчас не осуждаю, делюсь наблюдениями.

А соус соевый, солёненький.


Димка моется в душе, что-то тихо напевает под нос; мыть длинные волосы под горячей текущей водой — вот оно счастье, нет его слаще. Меня же позвали к куратору, в уютный кабинет с портретом В.В. и книжным шкафом во всю заднюю стену. Михаил Александрович улыбается, кивает, но не машет; предлагает присесть; в руки мои мужчина вложил тоненькую папочку старого образца, картонку с белыми тесёмками.

— Прочти.

Глава 22

ЛИЧНОЕ ДЕЛО № 45ВН

Перилов Михаил Александрович, 1998 г.р., русский, холост.

Рост 176 см, вес 74 кг, телосложение худощавое. Карие глаза, коротко стриженные чёрные волосы, отсутствие растительности на лице. Физическое развитие выше среднего. Подробнее с.2.

Выпускник МБОУ г. Новосибирска “Средняя общеобразовательная школа № 77”, закончил второй курс НГТУ по направлению 38.03.02 (менеджмент). Характер спокойный, рассудительный, в противоправном поведении не замечен. Приводов в милицию и судимостей нет. Характеристики с места учёбы и работы положительные.

Родители: Перилов Александр Викторович, 1974 г.р., Перилова (в дев. Дружинина) Светлана Кирилловна, 1974 г.р. Подробнее с.4.


Попал под эффект волны, имеет на левом плече татуировку, напоминающую изображение гриба. Не активирована. Проведена малая проверка на лояльность, заключение куратора о перспективе сотрудничества — положительное.

Глава 23

— Зачем вы мне это показываете?

— А ты сам как думаешь? — Михаил Александрович хитро улыбается.

— Это тоже часть вашего… откровенного подхода к работе с подшефными? — ответил я саркастическим тоном, слегка пораскинув мозгами. Раскидывал аккуратно, чтобы не заляпать стену, там портрет.

— Да, ты прав, — куратор сегодня сама доброжелательность, такой няшка, буээ, — А ещё это очередная проверка твоих реакций.

— И как вам мои… реакции?

Мне не удалось понять, какую эмоцию у меня вызывала вся эта ситуация. То ли недовольство, то ли ощущение общей, хм, абсурдности происходящего.

— Реакции меня устраивают, — мужчина забрал у меня папку, забросил её в ящик стола, — Ты принят в команду естествоиспытателей, возрадуйся, тебя ждёт новый мир! — последние слова он произнёс улыбаясь кончиками губ, голос, однако, серьёзен.


вСЁЁЁЁ!

Моя скучная жизнь закончилась, я вступил в ряды загруженных по самое не могу добровольцев. Я мог отказаться, но… мне очень любопытно узнать — что же там, за порталом. От первого лица. К тому же Димка уже вписался. Всего в “команде естествоиспытателей” 10ть человек. Половина из них военные, без волновых меток, оставшиеся пятеро из наших, гражданские волновики. У троих татуировки активированы, двое нас таких… отсталых.

Не, грубо, скажем… подотставших от основной группы. 2ое нагоняев, хха.

Бег и стрельба из пистолетов-пулемётов ПП-19-01 Витязь, целую неделю. Бегать утомительно, стрелять увлекательно… первые пару дней; уже на третий день стрельба потеряла шарм, превратилась в рутину. Оружие очень удобное, отдача слабая, красная точка лазерного целеуказателя легко превращает лоха в снайпера. Попадать просто — ДО бега. Мы бегаем часами, невеликий темп выматывает почище концерта классической музыки, руки опускаются в прямом и переносном смысле, автомат тяжёлый.

То есть не автомат, пистолет-пулемёт, ну.

Так вот, автомат весит 3 кг., ЦЕЛЫХ три килограмма, и не надо надо мной смеяться! Прицел гуляет вместе с взъерошенным пульсом, словно Киплинговский кот, что гуляет сам по себе. Биатлонисты, я стал к вам духовно ближе. На теор-минутках нам рассказывают о том, как правильно держать оружие, как перемещаться, распределять сектора обстрела и не мешать друг другу. Первая помощь при укусах волновых тварей и пулевых ранениях преподнесла неприятный сюрприз: оказывается, правильное наложение жгута и тампонирование зависит от типа вытекающей крови, там всё вообще довольно сложно.

Бьёт фонтанчиком — артериальная, течёт медленно, синего цвета — венозная, ещё бывают капиллярные кровотечения, но это обычные порезы. Зажимать артерию или вену необходимо, так сказать, выше по течению, причём текут эти типы крови в разных частях тела в разные стороны; важно убедиться, что кровь течёт именно из пережимаемого сосуда. А мы тогда Иваныча чуть ли не наугад бинтовали…

День, выматываешься как чёрт, падаешь в кровать, отключаешься. Подъём по будильнику, лёгкий завтрак и вновь бег, стрельба. Взвыть я собирался, но не успел, неделя кончилась, нам дали день отдыха. Как же это здорово. Как же хорошо отдыхать.


На ту сторону нам рано, а вот по крысам пошмалять — в самый раз. К забою нас готовит один из инструкторов, дядя Вазген — обращаться к себе он требовал именно так. Мужчина долго, мучительно объяснял: как всё сделать правильно, и почему это у нас, баранов, не получится.

— Крысы, что обычные, что мутировавшие, это, как бы, цель быстрая. Цель быстрая, цель маленькая, попасть не так просто, — прихрамывающий на левую ногу грузный индивид расхаживает перед нашей куцей шеренгой, —

Мутантов подстрелить легче, они уже не крысы, почти что кошки, да. Но вам это не поможет. Я бы, была б моя воля, вам бы дело не доверил, нет. Но начальство, как бы, решило, да, — мы стоим впятером, только волновики, военные участвовали в зачистках, они шарят в стратегии и тактике. Какая там стратегия, ххе, –

Главное не пострелять друг друга. Тварей бить сразу после выхода из портала, когда их “клинит”. Позволишь им очнуться, побежать вперёд — попасть будет сложнее. Добегут, прыгнут, зарвут одежду, доберутся до мяса. Даже одна тварь опасна, если же их несколько, да с вожаком, могут, как бы, сбить с ног и перегрызть горло, —

и тон у него такой спокоойный, методичный, учитель математики в среднеобразовательной школе рассказывает скучную теорему, — До этого дело доводить не следует, — кривая ухмылка, — Я, ребята, трупы убирать не люблю,

— многозначительная пауза, —

Ещё раз, справа налево, Терентьев, Дяжин, Тимошенко, я по центру, следом Клинбренд и Перилов. Делим вышедших из портала на условно левых и правых. Начинает стрельбу первый из двойки-тройки, по второй крысе бьёт второй, и т. д. Я страхую. Кто первый, кто второй, уже все забыли?

— не дождавшись наших кивков, инструктор безжалостно идёт на второй заход, —

Не подпускать крысу близко. Подпустил — постарайся отбросить от себя, ударь стволом, пни ногой, отбрось и добей. Не снимайте тактический шлем, защиту горла. Если крыса в вас вцепилась, сбить не получается, не паникуйте, используйте нож на поясе. Лучше не используйте… мы с ним не работали, но, если вдруг… как бы,

— боже, ну сколько можно это повторять! —

Не стреляйте в сторону товарища, даже если крыса уже на товарище, тем более если крыса уже на товарище. Крысы не ядовиты, укусы заживают быстрее, чем пулевые ранения. Сколько время? — инструктор довернул голову, взглянул на настенные часы, — Время ещё есть.

Повторим ещё раз…


Бах! — дёргается автомат, дёргается начинающий трупик. Экзамен в школу мёртвых сдан экстерном, йоу. Что-то я немного не в себе, да?

Отстрелялись неплохо. Меня неумолимо прижимает к земле мысль о том, что до перезарядки у меня только 30 патронов. Я теперь знаю, что это не просто патроны, а патроны 9 на 19. Первая цифра — внутренний диаметр гильзы в месте размещения пули. Гильза, эмм, это такой бочонок металлический, на дне капсюль, сверху порох, и пулю вставляют на верхний конец. Может ещё бутылочной формы быть, как у АК-47. А вторая цифра, 19ть, это высота гильзы. Т. е. пуля из неё торчит, патрон, выходит, длиннее гильзы. Нас учили быстро менять рожки, их для этого скрепляют попарно, но я всё равно боялся накосячить.

Страхи мои развеяны; моему автомату досталось лишь 5ть крыс. Вожаков сегодня тоже трое, они выглядят опасно; если бы не пара секунд дезориентации после выхода из портала, то… они бы нам всё равно ничего сделать не успели. Ведь страхует нас не только Вазген.

Ближе ко времени зачистки подошёл Серёга, главный нашей пятёрки, парень постарше нас носил на голове брутально-треугольное лицо. Шея его богата мышцами, кроме того, возле стен портального зала дежурит пара незнакомых солдат — на случай форс-мажора. Да, десять человек “спецотряда” разделены на две пятёрки; в нашей кроме Серёги я, ушастый, Ростислав — тот длинноволосый, с косичками, шебутной мужик лет 35.

Ещё Виктория, молчаливая шатенка невысокого роста, 20 где-то лет, с редкими прыщами на юном лице. Мы все, кроме лейтенанта, меченые… не знаю, почему нашей группе досталось аж четверо волновиков, пятёрке Фёдора же только один. У Ростика татушка с изображением дерева, схематично, типа ствол и крона.

Балагур говорит, что чтобы её активировать он грифельным карандашом проткнул насквозь свою ладонь, бррр, шс… Он врёт-шутит, я так думаю. Простого укола должно быть достаточно. Димке же не пришлось сжигать себе “лишние мизинцы”, так, лёгкий ожог, покрасневшая кожа. Вика предъявить свою татуировку отказалась; ни у моего друга, ни у Ростислава не получилось её уговорить.

Интересно, почему?

Глава 24

Склонённая голова Серёги погрузилась в растревоженный занавес, через пару секунд вернулась обратно. “Никого нет, ночь”, — произнесла голова ртом. Мы выдохнули носом.

На голову надет прибор ночного видения.

— Первый пошёл! — командует Фёдор, невысокий, бритый налысо киргиз… или казах?

Я седьмой. Шаг в портал, прямо в метущиеся краски. Не могу сказать, что это так же страшно, как при прыжке с парашютом, не прыгал. Ощущение, будто краски размываются, размазываются по твоему лицу, одежде, коже, впитываются в поры. Ничего особенного, ни тепла, ни холода, ни покалываний. Будто ты сделал шаг в дверной проём, сквозь голографическую дверь.

Хочется посмотреть в зеркало, почему-то мне казалось, что я теперь буду весь цветной, весь в радужных пятнах. Но на той стороне зеркала нет, ночь, работает ПНВ; видно зелёных человечков, зелёную полянку, зелёные деревья, ярко-зелёный квадрат портала. Отходить от портала нам строго запрещено

Можно лишь молча переминаться с ноги на ногу, приминать зелёную траву. Можно крутить шеей, своей, но не более, чем на 90 градусов в каждую сторону.

Через пару минут, размяв шею, Федя приказал группе возвращаться в нормальный мир. Но ведь возвращаться — плохая примета? Или не в случае этом? Портальная зала, профессор, Михаил Александрович, солдаты. Визуальный осмотр, “Как себя чувствуешь?”, “Жалобы есть?”, “Что ощущал в момент перехода?”. Пишите рапорт — сказал куратор, но можно завтра.


Сон занял 4 часа и не вернул. Проснулся сам, за минуту до звонка будильника — вот что случается тогда, когда искренне ожидаешь от нового дня чего-то хорошего, будоражащего воображение, горячащего кровь. Димка возбуждён, старается этого не показывать, стесняшка. Наш сосед по комнате, “вервульф” Олег тоже в составе экспедиции, в первой пятёрке, вот уж кто точно на нервах. Хмурые лица, очередь в туалет.

Второй “прыжок” куда страшнее, все дела?

— Кушайте, кушайте, орлы! — куратор приветствует нас широкой, открытой улыбкой. Мужчина спокоен; аккуратно, без спешки, он чайной ложечкой черпает светло-жёлтую манку; прямо в центре великой кашной равнины плещется озерцо плавленного масляного кусочка, ням. Я тоже ем чинно-мирно — бывает так иногда, возьмёт и попустит. Гусеницы страха не шуршат своими лапками-коготочками, внутри вдруг так тихо, спокойно, пусто. Как в сухом дупле большого дерева… и пол в нём устлан прошлогодней листвой. Она так пряно пахнет, крошится меж пальцев…

А ещё сон мне снился хороший, о чём — убей, не вспомню. Но послевкусие у него, тц, как у мятной конфеты. Люблю мятные конфеты.


Выходим из портала в день, на Земле оставили утро.

Солнце родное, что по размеру, что по цвету, вот только по небу оно усвистало градусов на 40ть выше положенного. Влажный, пахнущий землёй воздух, тишина… неестественная. Мы ж полмесяца как из деревни, там тоже было тихо, но звуки имелись, всё-время кто-то жужжал, стрекотал, матерился, здесь же насекомые набрали в рот воды и сказали всем замри. А кто первый отомрёт, так это Фёдор.

Он в нашей экспедиции главный, он снял со спины рюкзак, он достал из него квадро что — квадрокоптер. Четверо солдат из первой пятёрки рассредоточились, перекрыли все стороны возможной атаки: прямо, право, лево и воздух. Со спины квадрат портала примыкает к практически отвесной скале, мох и лишайник выглядывал из её щелей в огромных, потрескавшихся камнях. Место выхода оказалось квадратной (?) полянкой, метров двадцати в ширину-длину. За границей открытого пространства идёт лес, шагают огромные сосны, редкий кустарник, хвойный подлесок.

— Это компьютер? —

поинтересовался Димка, наблюдая, как Фёдор крепит на предплечье какой-то прибор, что-то вроде планшетника.

— Да. Не отвлекай.

Киргиз включил устройство, запустил какое-то приложение, кивнул одному из своих. Тот с джойстика поднял дрон в воздух, на экране идёт картинка, хм; клёво, видны наши макушки, они всё меньше, лес, скала с полянкой; вдруг картинка пропала, приложение выдало ошибку. Фёдор недовольно стучит по планшету, перезапускает программу, соединиться с устройством не удаётся.

Судя по ругани солдата, дрон потерял управление и спикировал вниз, в лес.

— Я видел место падения, тут недалеко! Надо сходить, забрать, — Ростислав.

— Сергей, охраняете поляну, остальные за мной, — решение принято, Ростислав за бортом. Судя по виду его, не опечален фактом этим растаман, крайне оптимистичен он.

Солдаты углубились в лес на пару десятков метров, с поляны их слышно и немного видно. Редкая цепочка, они вполголоса переговариваются, прочёсывают область падения дрона. Делать нечего, обнимаю автомат, разглядывал деревья. Вон там, походу, берёза, символ русской духовности. Отчего так в России… соседи… шумят…

А вот это дерево я не знаю, не ботаник, увы. Рука машинально потянулась к мобильному. Сфотать бы и запустить поиск по картинке, но нет. Нет тут сети, проверял; её тут быть не должно, но вдруг.


Целый ЧАС они искали эту дорогостоящую игрушку. Мы в своих защитных костюмах и шлемофонах агрессивно потеем, но раздеваться Фёдор запретил. Теперь они с Ростиславом пытаются дрон починить. Что вы, блин, копаетесь!

— Дрон не подаёт признаков жизни, запасного нет. Уходим.


Бедные мы бедные, дяди пылью покрытые, солнца не видящие, без него бледные, нас заставили рапорты писать люди вредные. Боже, о чём их писать?! Правда, следует признать,

для написания нам выдали шаблон из сорока вопросов. “Как вы себя чувствовали в момент пересечения портала?”, “Закрывали ли вы глаза?”, “Ощущалась ли какая-либо разница между воздухом нашего и чужого мира?”, “Какого вопроса не хватает в нашем опроснике?”, “Чей Крым?” и т. д. и т. п. “Отвечайте подробнее, пожалуйста!”

Ушастый двоечник начеркал ответы быстрее, быстрее!!! ааааААА, убежал в подвалы тренить волновое пламя. Всю неделю времени у него на это не оставалось, дядя Вазген запрещал нам использовать сверхспособности — у кого они были — во время групповых тренировок. “В свободное время, как бы, тренируйтесь на здоровье”. Морально, он, значитца, за нас… за них, то есть. У меня-то всё грустно. И вроде жив, и здоров… и вроде жить не тужить… так откуда взялась… пее-чааль…


— Мишенька, это ты? — в трубке знакомый до боли голос, — Привет, сынок! — радость, неуверенность… неловкость.

Мама.

За суетой, вечным ощущением попавшей в глаз тревоги, я совсем забыл про родителей. Нет, не забыл… отложил в сторону, в угол своей жизни, на потом. Началось это… куда раньше волны; как поступил, так и.

Мама звонит сама, я занят: учёба, работа, девушки, игры, книги, сон, секс. “Мама, извини, но мне надо бежать, дела, пойми, дела, дела”.

А потом ты, ***ть, просто не перезваниваешь, “забываешь”. Ты родителей любишь? Люблю. Только вот места для них в жизни нет. Я звонил им раз в месяц, разговоры ни о чём, нескладные беседы, вещи, о которых лучше не рассказывать — чтобы не волновать, чтобы не выслушивать. “Как дела, сынок?” “Да всё нормально, пап”.

Всё нормально, **ка, всё нормально.

— Привет, мам! — блин, голос надо веселее, что за похоронка, — Как вы там?

— Всё хорошо, мы у тёти Василины на даче, — я слышу в её голосе улыбку, — Вместе с отцом, хочешь с ним поговорить?

— Конечно, но сначала ты давай рассказывай, как у вас дела?

С отцом я говорить не хочу.

— Всё у нас по-старому. Воду горячую на квартире отключили, трубы меняют, уже вторая неделя пошла. Мы и поехали по гостям, — она усмехнулась, — Вы как с Димкой, уже вернулись с деревни? Хорошо, что ты нас тогда через Баира предупредил, я ведь звонила, номер твой был недоступен…

**ка.

— Да вот… как-то вышло так, спонтанно, — пауза, — А как там наш Василий поживает? Вы его с собой взяли, или тёть Люду сумели умаслить?

— Здесь он, в клетке, ты ещё сам её покупал, помнишь?

— Конечно! Мы тогда…


Разговор оставил двоЯКое впечатление: волосатые быки тёплые, но до жути скрытные. Я не сказал родителям о том, что я волновик. И если прежде мы с другом хранили секретный секрет, то сейчас секрета уж нет, а вот привычка никому не говорить о бойцовском клубе осталась.

Я ведь теперь, ххе, гражданский специалист на службе у государства, с перспективой получения звания, хорошей зарплатой; при этом, однако, невыездной. Работа вредная, молоко не дают — козье, дают только коровье, да и то сплошной пастерилизат. И об этом я тоже умолчал. А ведь секреты убивают. Благими намерениями. И вроде поговорили хорошо, тепло, но на сердце не всё годно, свербят просроченные тайны. Надо рассказать всё как есть.

В следующий раз.

Глава 25

— Крысы бегут с корабля! — патетически восклицает дядька в розовом пиджаке, — Вы знаете, почему крысы бегут с корабля? — капельки пота со лба, маленьким белым платочком, — Потому что корабль вскоре пойдёт ко дну!

— Что вы имеете в виду, Александр Александрович? — ведущая не только красива, но и умна, она догадывается, куда клонит её визави.

Но пусть говорят.

— Ещё древнеримские матросы заметили, что с некоторых кораблей во время стоянки в порту массово убегают крысы, — франт поправил очки, морщится, — После чего эти корабли НАВСЕГДА уходят в море. Крысы обладают экстрасенсорными способностями; 23го августа 1942го года крысы гигантскими серыми стаями бежали прочь из Сталинграда, они ЗНАЛИ про грядущую бомбардировку, про сотни тысяч зажигательных, осколочных и фугасных снарядов, практически сравнявших город с землёй.

И я вам вот что скажу, — пухлый палец взмывает в воздух, — То, что из проклятых богом порталов вылазят именно крысы — это не совпадение, это ЗНАК того, что там, на той стороне — смерть. А смерть не отпускает своих жертв, она… –

ведущая дважды сомкнула указательный и большой пальцы, повинуясь её сигналу, кто-то невидимый, но могущественный, отключил лысому микрофон.

— Александр Александрович, присядьте на наш уютный диванчик, мы вас услышали. Вы правы, бояться легче всего того, чего не видно.

Вот вы замечали, — женщина обратилась к зрителю, эффектно, вполоборота демонстрируя в камеру низкий вырез тёмно-синего платья, а в нём аппетитный кусочек упругой груди. И капелька крови, заключённая в серебряную клетку, в ложбинке кулончик с рубином. Может и подделка, кто уж тут разберёт.

Тут уж только наощупь, –

Что в фильмах ужасов пугающие нас вещи обязательно от нас прячутся. Мы, люди, боимся непонятного, невидимого, как утверждал великий и могучий Дамблдор, — брюнетка улыбнулась, склонила голову вправо, — Некоторые боятся темноты, — щелчок пальцев, в студии гаснет свет, дружный “ах” зрительного зала, и этот голос, нарочито медленный, — В темноте… вы можете встретить МЕНЯ… или же… воображаемого монстра, но! Мы можем просто включить свет, — очередной щелчок, лампы загораются, глаза расширяются, зрачок поражён, — И увидеть правду. Только сегодня, только у нас в студии —

Комин Леонид Вениаминович, уроженец села Деево Тульской области, обычный российский пенсионер, волею слепого жребия попавший под Волну! — аплодисменты, бодрая музыка, из-за кулис неторопливо выходит дед, во всё белое одет. И седой, — Здравствуйте, Леонид Вениаминович! — ведущая кидает взгляд на планшет-подсказчик в её правой руке, — Для начала скажите нам, сколько вам лет?

— 76ть, — скрипучий голос, нескрипучий кожаный диван, белозубая улыбка. И этот тоже белозубый, неужто специально для эфира отбеливал?

— Простите за нескромный вопрос, но… могли бы вы продемонстрировать нашим телезрителям вашу татуировку?

— Да, конечно.

На оголённом худом плече, перевитом синими канатиками вздувшихся вен, выколото зелёными чернилами странной формы ухо.

— Это ухо, — утверждает ведущая

— Это ухо, — соглашается дед.

— Это ухо, — про себя восклицают зрители.

— Что у вас за способность, вы её активировали?

— Она сама активировалась. Я ведь живу в общежитии, в отдельной клетушке, а по коридору всё время кто-то ходит. Я лежу и слушаю, кто тама ходит, у кого хочет ложки серебряные скрасть, — дед кашлянул, потёр себя за кадык, — Раньше слышал только шаги, а нонесь, когда прислушаюсь, слышу всё.

— Что значит всё?

— То и значит, всё. Слова, шорох одежды, сердца стук. Когда Борисыч в нужник ходит и бумагу отрывает, слышу. Когда Димка с Анькой в клетушке напротив милуются, как он ей присовывает, как она ему подмахивает, всё слышу.

— Леонид Венеаминович!

— И как Надька мне вслед проклятья кидает, смерти желает, слышу.

— Леонид Венеаминович, вы прямо как персонаж известного мульфильма, Большой Ух, — на огромном студийном экране выводится пара снимков, жёлтый колобок на огромных ножках-лепёшках, наклонив треугольную голову в квадратно-фиолетовой шляпе, вслушивается в небо огромными воронкообразными ушами,

— Может вы и звёзды можете услышать?

— Звёзды не пробовал, — не принимает игривого тона ведущей дед.

— А давайте проведём эксперимент! Скажите нам, что сейчас говорит вот… вот тот парень в клетчатой рубашке на последнем ряду, — камера кидает крупный план, его ловит молодое веснушчатое лицо, что-то рассказывающее сидящей рядом даме.

— Хорошо, — дед чуть поворачивает шею, смещая плоскость уха в сторону парня, — “Говорю, **й он что расслышит оттуда, тоже мне Гуддини, ***ть, нашёлся. Это всё для…”

— Леонид Вениаминович! —

возмущается довольная ведущая, парень краснеет, рукой прикрывает рот. Вот.

Глава 26

— Аппарат сгорел. Скажу точнее: этот результат коррелирует с данными других контрольных групп, — на профессоре не было банта, я с трудом его узнал, — Мы надеялись, что в нашем случае что-либо будет иначе.

Судя по всему, на той стороне портала вся сложная техника выходит из строя, более того, делает это довольно, — Пахомыч чешет большой палец указательным, пытается подобрать с пола подходящее слово, —

Нешаблонно.

Часть времени автомат стреляет, потом проникается пацифизмом, отказывается работать… или даже взрывается, как это произошло в случае группы УВ-14, —

проф хмурится, читает с листа, — На той стороне, во время проведения контрольной стрельбы в трёх сотнях метров от портала, один из четырёх автоматов АКС-74У сдетонировал, стрелку взрывом оторвало кисть левой руки, повреждён глаз.

Шок на лицах

Пистолет-пулемёт, что сейчас на складе, в моем воображении предстал в виде змеи. Металлический окрас чешуистой кожи, мушка в виде раздвоенного язычка, из пасти-дула выглядывают ядовито-зелёные зубы-патроны, тварь готова к стремительному броску в моё беззащитное горло…

… –

В непосредственной близости от портала случаев отказа техники пока не наблюдалось, — “успокоил” нас профессор, — Риск для группы был минимален.

— Кхм, какими будут наши дальнейшие действия, с учётом… новых вводных? — недовольный киргиз игнорирует Пахомова, он задал вопрос Михаилу Александровичу. Тот стоил у стены, подпирает.

— Мы привезли вам арбалеты.

Аааа-пчхи. Ааа-рбалеты пыльные. И вновь орлята учатся стрелять: тетива, плечи, стремя, иии-гого… ой, нет, это другое стремя. А ещё нас будут учить работе с холодным оружием, круто, да? Мечемахать будем, аналитики морщат нависающие над столами лбы, решают с конкретной амуницией. К нам приедет, нет, не ревизор, даже не Сергей Сергеич, дорогой, а всего лишь реставратор-ролевик, третьим//зачёркнуто тренером будет.

Так скоро и до рукопашной, блин, дойдёт, сомнениями своими я с другом поделился, “дойдёт” — тот хмуро согласился, но тут же ликом просветлел. “Есть пламя у меня!”.

Надо спросить Саныча, может есть какие-то иные способы — как её, родимую, раскочегарить.

Арбалеты в защитных чехлах, в комплекте смазка для спускового механизма и иных сочленений, воск для тетивы. Легче “Витязей”, длиннее и значительно шире, “богатырские плечи”. “Даггеры” что-то там, модель компактно-невесомая. Снимаешь с предохранителя, натягиваешь специальной ручкой, отпускаешь болт в мишень и понимаешь — это не игрушка.


Идём, никого не трогаем, ищем, кому бы забить стрелку. За порталом день, погода хорошая, лягушки не квакают, птички на голову не ка… тишина, лишь ветер почёсывает деревья.

В руках арбалеты, за спиной приторочены “Витязи”, применять их можно на свой страх и риск, в случае крайней опасности, когда пан или пропан. Тактическая задача: пройти километр в сторону, осмотреть местность, вернуться. Видео, снятое дроном, в планшете Фёдора сохранилось — повсюду лес, лес, и ещё раз.

Вот у вас так бывало в жизни:

переваливаетесь вы по улице, чох, чох, а на той стороне дороги белый кот со скрипкой шагает на шести задних лапах; вы лицо отворотили, проникаетесь ситуацией, ии бац! — лбом со столбом — привет, бетонный.

Было, было, чё вы сразу отнекиваетесь. Лбом о барьер стукнулся Сергей — мы шли цепочкой, он шёл первым. Мат, потирание через пластик шлема морально пострадавшего лба, и прямо по курсу прозрачная стена. Розоватая такая, сквозь стволы деревьев идёт насквозь. Командир её настороженно щупает, по сторонам оглядывается, опасность ищет. А та прячется, беззвучно хихикает.

— Здесь что-то есть, — его растерянный голос, — Твёрдое, пружинящее…

— Я вижу розовую стену, — Димка, — Если не приглядываться, она не особо заметна. Серёг, ты её вообще не видишь??

— Я вижу, — я.

— У меня стена зеленоватая, — Ростислав, — И вообще это купол, — он указал вверх, — Видите, она продолжается. И уклон. Ух… вы тоже это видите?

— Что видим? — вглядываюсь в розоватый полог.

— Статы… — ошарашенный выдох Димки. Его ладонь, как и ладонь Ростислава, касается купола, они смотрят прямо перед собой. Подхожу на шаг ближе, поднимаю руку; поверхность слегка пружинит, в глубине стены проявляются строчки кириллицы.

Перилов Михаил: сменить имя? “Да / Нет”.

Интеллект: 9 (46 %)Интуиция: 9 (11 %)Сила: 7 (14 %)Выносливость: 6 (84 %)Ловкость: 7 (1 %)

Меченый: неактивноМагия жизни

Арка 3 — Глава 27

Голова командира не пострадала, удар нанесён по самолюбию. Серёга почему такой злой был? Потому что у него велосипеда не было//зачёркнуто татуировки не было. Он единственный из всей группы не видит ни “долбанной” стены, ни “страницы персонажа”. А мы счастливые, нестройным шагом. Молчащий лес, мысли о статах кишат в голове, расползаются по кишечнику, фу.

Надо поговорить с Димкой, надо всё взвесить, не то обсчитают. Тревога поднимает голову, я, говорит, была права — и высокий стат интуиции тому доказательство. А мне крыть нечем, смотрю в её покрытое корочкой засохшей грязи лицо. Может это не интуиция высокая, может это остальные мои характеристики низкие? И предчувствия тогда курам на смех, ко-ко-ко, блин. Как они вообще смеются?

… А “магия жизни”, это просто праздник какой-то.

Как она работает?

— Альфа 2, всё спокойно!

— Альфа 1, принял! — пятёрка Фёдора опускает носы арбалетов вниз.

Солдаты следят за окрестностями, командиры вполголоса совещаются.

— Группа 2, охрана портала, группа 1 за мной, — отрывистый приказ киргиза, — С нами идёт Дмитрий, в качестве проводника; он видел силовое поле, сможет вовремя его заметить.

Федя не хочет повторять “подвиг” Серёжи, ххе.

Сменяем “на посту” ушедшую группу, рассредоточиваемся, я стою лицом к порталу. Вглядываюсь в узоры трещин на огромных камнях, в зелень побеждающих гравитацию пучков травы. На таких скалах россиянин подсознательно ожидает увидеть какую-нибудь надпись. “Здесь был Вася”, “Маша + Олег = Любофф”, "Квартиры посуточно” и т. д. и т. п. А ведь портал перестал расти, уже пара дней как.

— Мих! Вик! У вас какие статы? — бодрый Ростислав с противоположного конца поляны.

— Хха, первый давай рассказывай!

— Тихо! — Серёга по-прежнему не в духе, — Позже обсудите.

Как скажешь, лейтенант, как скажешь.


— Да лан, Мих, круто же!? — друг терпел долго, почти до нашего номера, — Теперь ты тоже убедился в том, что ты настоящий маг! Ты ВИДЕЛ эту плёнку, обычные солдаты её не видят; и статы у тебя отобразились, верно? Давай, рассказывай! —

пихок плечом, —

Саныч тоже, ммать, мурыжит вопросами; не видит рожа гбшная, люди с другого мира, с дороги устали, я еле дотерпел. Чур я первый!

— Иди, иди, не претендую.

Ты только куратора в лицо так не назови… хотя ему и так доложат. Ты вот уверен, что у нас в номере нет жучков? — смотрю на розетку. Я видел в кино, их внутри розеток ставят. Ложат. Крепят, короче. А ещё в розетках тараканы прячутся.

— Мих, какие ещё жучки?? —

друг кривит лицо, — Древоточцы разве. Какие у нас тайны!? Мы и так живём… прикреплёнными к земле, крепостные волновые, 21 век фокс! Что там у тебя со статами?

— Вот, — вручаю другу блокнот, — Что запомнил, то записал.

— Интуиция!? Магия жизни? О-о, — одобрительные качки головой, вверх-вниз, ещё подход, давай, ты сможешь, — Ты чё такой умный?

— Книжки читаю. А ты даже азбуку не освоил… китайского языка.

Мы с другому зашли в наш номер, ушастый поспешил в “домик на окраине”. Тонкая дверка разговору не мешает.

— Да лан, я уже до “бэ” дошёл.

— Без бэ? У них хоть есть такая буква?

— Есть, конечно! Наверное.

— У тебя что по статам?

— Терентьев Дмитрий, сменить никнейм! — голос друга изменился, я будто воочию увидел, как сидящая на белом троне фигура расправила плечи, вытянула позвоночник, возгордилась, — Интеллект 8, сила 9, выносливость 8, ловкость 7, МАНА — 14, меченый: огонь, — под звуки текущей воды наш герой появляется во всей красе, чёлку откинул набок, встаёт в позу репера… или обезьяна? речитатив, гоу, —

Видишь, даже Система считает, что я огонь;

парень-космос, парень один такой,

просто, грозно, серьёзно, огонь!

Йоу.

Боже.

— Система?

— Ну игровая богиня.

— Самое простое объяснение самое верное?

— Бритва Оккама.

— Не порежься там.

— Я осторожно, как можно! Йоу.

Пауза.

— У меня, значит, интуиция, у тебя мана… и процентов не было?

— У статов? Были, я не запомнил прост.

— Но в них же весь смак! — я возмущён Димкиной недальновидностью, — Ты что-то делаешь, идёшь к куполу и смотришь — изменились ли сотые!

Идеальный фидбек!

— Аа. Но, надо записать потом.

— Балда!

— Сам балда!

— От балды слышу!

— Мужики, вас Михаил Александрович зовёт.

Наш малолетний сосед вошёл в номер, плюхнулся на койку, обрызгал нас каплями собственной хмурости. Вы же знаете, что пессимизм передаётся воздушно-капельным? Не знаете? Теперь знайте. Недавнее открытие голландских учёных; на нобелевку идут. Кто расстроил вервульфа, только же, за порталом, был он счастлив незатейливым геймерским счастьем.


— У меня для вас 2 новости.

Куратор сменил иссиня-чёрный пиджак на пиджак малиновый, под цвет щёк. Златую цепь на шею вешать не стал, спрятал в сейф.

— Хорошая и плохая? — друг.

— Обе хорошие, — хитрая улыбка.

— Ломаете стереотипы? — я.

— Ломаем, — кивок, — Мы наладили взаимодействие между крупными центрами локализации волновых прорывов, — куратор на миг оторвался от экрана, — Порталов. Заключение положительное, — он продолжил чтение, — При концентрации волновиков в одном месте малые порталы сливаются в большой… это вы и так знаете… Большой портал растёт, достигает 2ух метров в высоту, 2ух в ширину, стабилизируется, прекращает рост.

Кроме пропорционального роста числа волновых тварей иные последствия увеличения концентрации носителей метки не выявлены, — дробь пальцев по столешнице, — Я вам это сейчас распечатаю, почитаете на досуге, — пара секунд, звук ожившего на тумбочке Эпсона, два новорождённых листа А4 обновляют лоток, — Держите, — он передал нам листы, — Теперь новость № 2. Вы назначаетесь младшими кураторами.

— Что? — открыл рот Димка.

Я с другом полностью согласен, чтобы его поддержать, я тоже распахнул ротовое отверстие пошире. Мух в кабинете не было. Что??

— К каждому из вас будет приписана группа волновиков.

Кого-то вы ранее видели в центре, кого-то привезут в течении дня, — Михаил Александрович излагает факты неторопливо, с видом истинного гурмана он смакует наши эмоции, нашу растерянность, — Руководство хочет сократить количество ЦВПВ, максимально их укрупнить. У учёных присутствовали почвенные опасения — требовалось понять, как при этом поведёт себя портал. Сейчас страхи развеяны, вопрос закрыт; наш центр становится единственным ЦВПВ в области.

— При чём здесь наше кураторство? — устало выдыхаю.

— Вам будут подобраны люди, максимально соответствующие, — перестук пальцев, — вашему психопрофилю. Представьте, что вы вожатые в детском лагере, вы собираете данные по развитию подопечных, помогаете им решать бытовые проблемы, эмм… что ещё делают вожатые? Вдохновляют на подвиги. Доносят до коллектива политику партии, морально поддерживают бесславно падших духом товарищей, —

мужик вот сейчас серьёзно говорит, или “я у папы юморист?”

— У нас тут не пионерлагерь; там будут взрослые люди, опять же, причём здесь мы? — я возражал как-то… по инерции.

В голове крутилась кошмарная картинка — я вытираю своему ровеснику, круглолицему волновику, кашу с подбородка; убираю изгвазданный слюнявчик, помогаю на немытую шею повязать ярко-красный галстук. Ооо, дело труба. Да, точно, ещё труба! Трубу ему надо дать, будет горнистом.

Тууу. Туууууууу.

— Это вы, Михаил, верно подметили, —

про горниста? —

Но взрослым людям тоже нужна поддержка и забота, к тому же сейчас нам важен каждый. Уже сегодня вечером, после просмотра… эмм, сюрприза, — едва заметная ухмылка, — Многие ваши вопросы потеряют актуальность. Если этого не произойдёт — вы сможете задать их позже, — куратор встаёт с кресла, даёт нам понять, что разговор окончен.

— Хорошая новость, как же, — бурчит ушастый.

— Поверьте, Дмитрий, если я говорю, что новость хорошая — значит, она хорошая, — улыбка, — Даже если она вам СЕЙЧАС таковой не кажется. Я не первый день живу на свете, и ОЧЕНЬ часто мои прогнозы оказываются на удивление точными. Работа такая.


Да, Михаил? — мы уже выходили из кабинета, куратор меня окликнул.

— Что? — оборачиваюсь в дверях.

— Вот, это вам, — Михаил Александрович передал мне подарочный пакетик, ранее он стоял на полке книжного шкафа, — Инструкция внутри, ОБЯЗАТЕЛЬНО прочитайте перед применением! — ехидный, смеющийся голос.

— Что это? — с подозрением принимаю “подарок”.

— Ещё один сюрприз, — хитрющие глаза.

— Многовато сюрпризов, — ворчу, мне непонятны причины внезапной радости куратора, — Всего доброго, Михаил Александрович.

— Всего доброго, Михаил.


— Открывай!? —

друга терзает любопытство. Мне тоже интересно, но… что-то здесь не там. Пакетик фиолетовый, с белыми блестящими звёздочками; я развязал ленточку, да, там даже тоненькая красная ленточка, ххе, внутри лежат какие-то мешочки, тонкая тетрадь-книжица.

“Методичка по безопасному употреблению галлюциногенных грибов”.

— Ххаа-т! — ! Ххе, х, уух, ёжки-матрёшки! — хохот друга гремел на весь коридор, да что там, на всё здание. Миро-здание, — Удружил тебе куратор, ты ж ему теперь по гроб жизни! — смачный хлопок по моему плечу, — Как будешь употреблять: курить или настаивать? –

и это друг, называется, –

“Нарушение концентрации настойки может привести к отравлению или смерти”, ой а мы прямо и не догадывались, хха…

— Дай сюда! —

я забрал тетрадь, оглянулся по сторонам в поисках свидетелей моего позора.

— Ну так что, Михаил Александрович, как вы будете “лекаарство” применять? — ухмыляется, гад, — И когдаа?

— Не знаю. Вообще, может, не буду.

Я хмур. Мне это всё не нравится. А ушастый, **ка, тролль.

— В твоей любимой Коста-Рике народ вообще на кокаине сидит, тебя же это не смущает! А хочешь анекдот расскажу? Встретились как-то два грибника, аххаа… –

Мы дошли до ручки. До ручки номера нашего, открыли дверцу, а там Олег. Ну а где ему быть, домоседу. Нет бы Диме помолчать про мою “маленькую проблему”, я ему это припомню.

— Чувак, ты всё же попробуй, — скалится пацан. Со скрипом малолетка отвернулся от стены, глаза с негромким чпоком оторвались от мобильного, — Быть меченым и при этом не активировать татуху — это зашквар, — медленно, напоказ из его правой ладони вылазят сантиметровые когти, втягиваются обратно.

— Спасибо за непрошенный совет, —

прошипел я, зачарованно наблюдая за ногтевыми метаморфозами, — Олег, у тебя какие статы? — тема разговора: сменить.

— Секрет, — парень противно осклабился, — И вам я бы тоже советовал не светить цифры.

— Олег, ты неправ, — задумчивость в словах ушастой твари, — Нам сейчас выгодно обмениваться информацией. Мы играем за одну команду, понимаешь? Каждая крупица знаний может быть важна для нашего дальнейшего развития.

Друг неожиданно серьёзен.

— Прав, неправ, софистика! Я сказал, вы услышали, — буркнул “вервульф”, поворачиваясь лицом к любимой стене. Покоя, дайте мне покоя, один глоток. Не знаю, почему я его называю вервульфом, у него ведь от этих только когти. Может подсознательное ощущение? Волчонок он и есть волчонок, один и злой.


Ростислав: интеллект 8/11 %, сила 8, выносливость 6/94 %, ловкость 7/90 %, мана 18/3 %, меченый: дерево. Виктория: интеллект 7, сила 5, выносливость 7, ловкость 7.

В столовой нас четверо, Вика пьёт грейпфрутовый сок, о тату говорить не хочет. Раста улыбается, демонстрирует зубы, он, словно форточка, нараспашку. Моя интуиция и магия жизни народу интересны, мы поохали, поахали, годных идей нет — иди, мол, Миша, к куратору.

Угу. К дегенератору, ***ть. Грибы он мне дал. Сам их пусть жрёт, урод.

Информлистки выданы только нам, Ростиславу и Вике не досталось, бумажки в принтере закончились, бывает. Мы поделились, что нам, жалко, что ли. Мы ведь теперь "любимчики" начальства, маленькие кураторы, кураторчики. Пупс-кураторы. И вечер близко. Вечер как зима, только зима не близко, и я не ходок, даже по бабам… в отличие от друга. Который сидит, Вике глазки строит. Та полный игнор, хе.

Вечер?

Глава 28

Сводка данных по феномену возникновения порталов в непосредственной близости от носителей волнового эффекта. Сборка 31-АZ 19339.

Особо секретно.


Ежедневно, в 21–00 по Московскому времени — зафиксировано разовое отклонение на +1 час, причины не установлены — в непосредственной близости от носителя волнового эффекта возникает малый портал.

Зависимость от активации татуировки, её цифрового значения — не выявлена. 20–25 см. в ширину и высоту, квадрат, портал возникает в пределах 20ти метров от носителя. Зафиксированы несколько случаев возникновения порталов на более дальних дистанциях, документированный максимум — 124 метра. Порталы увеличиваются, первый из зафиксированных квадратов имел ширину в 14 см.

Скорость роста, влияние на неё внешних факторов — не установлены.

Все порталы ведут в ОДИН И ТОТ ЖЕ чужой мир, его рабочее название — Инвир; это подтверждается схожестью проб воздуха, почвы, растительности, картинки небесных тел по ту сторону РАЗНЫХ портальных квадратов.


Из малого портала появляются 2–4 агрессивные особи иномировой фауны.

Внешне монстры похожи на крыс, информация о порталах, выпускающих иных представителей фауны, не подтвердилась. Близость волновика к порталу необходима лишь в момент открытия, предположительно, волновик выступает в качестве “маяка”. Открывшись, окно сохраняет стабильность в течении суток, потом “схлопывается”.

В момент закрытия краски резко ускоряются, рамка деформируется, плоскость идёт винтом относительно горизонтальной оси, центральной точки; округляется, формирует лежащую на боку сплющенную восьмёрку — знак бесконечности; резко затихает, рассыпается цветными точками. На месте портала не остаётся никаких следов. Частично погруженный в окно металлический лом в момент схлопывания был перекушен пополам, срез гладкий, блестящий.


Как открытие, так и закрытие портала занимает 4 секунды.

Если в 21–00 волновик находится в пределах 144 метров от открытого портала, то тот сохраняет стабильность, новый портал не появляется, крысы вылазят из старого. Максимальное расстояние определено эмпирически.

При концентрации волновиков в одном месте малые порталы сливаются в большой, количество атакующих тварей возрастает пропорционально. Точное число выходящих из портала крыс варьируется в пределах +-30-40 % от усреднённого значения, см. сборку 37-АZ 15779, причины отклонений не установлены. Часть тварей, т. н. вожаки, более развита; предположительно, у феномена существует пропорция расчёта общей ударной силы атакующей группы, где один вожак равен некоторому числу обычных особей.

Большой портал достигает 2 метров в высоту, 2 в ширину, стабилизируется, полностью прекращает рост. Кроме увеличения числа волновых тварей, иные последствия увеличения концентрации носителей метки не выявлены. Зафиксировано достижение порталом максимального размера при наличии 10 носителей, прогнозируется сокращение требований по количеству.


Волновые твари имеют стойкую тенденцию к увеличению в количестве и качестве (!).

Скорость увеличения, влияние на неё внешних факторов не установлена. Твари имеют схожую с фауной Земли физиологию — жизнь на основе углерода; препарирование не выявило каких-либо необычных органов, иных не известных земной науке образований.

Мир Инвира по своим характеристикам приближен к миру Земля.: воздух пригоден для дыхания без побочных эффектов, сила тяжести равна земной (!). Одно солнце, чуть более оранжевое по спектру, две луны. Незнакомый рисунок созвездий, предположительное расположение планеты уточняется. Сутки длятся 26 часов 32 минуты, соотношение светового дня 2 миров ежедневно сдвигается.

Мир Инвира оказывает негативный эффект на работу технически сложных изделий, выражающийся в нестабильности их работы. Неясен способ влияния. Зафиксированы факты влияния по эту сторону портала (!). Предварительные выводы, неподтверждённые гипотезы см. сборку 37-АZ 15779.

Глава 29

Да точно вечер, ё.

Джаз из настенных колонок, пыхтит-старается саксофонист, дует аж по коже холодок. Аккуратные рядки дешёвых офисных стульчиков, портально-актовая зала, девочки, мальчики… не танцуем, а жаль. Ждём, бдим. Пахомыч ли сегодня на сцене двинет очередной спич, или же куратор сам возьмётся за дело?

На мини-подиум притащили здоровенную плазму, навесили справа от портала на стойку от доски, которая вайтборд, по которой маркерами пишут, а потом матерятся, что маркер не тот купили, теперь хрен сотрёшь, потрачено. Неизвестный солдат подключил айчдимиай, вывел с ноута изображение патриотично настроенного рабочего стола — флаг, герб, иконки, никаких гоночных машин и падших женщин. На настенных часах 11ти нет, есть стрелки, чёрные числа на белом фоне; из портала ждать гостей рано, но караульные с автоматами стоят, ждут, бдят. Прямо как мы, только стоя, их правда, лишь двое, Фёдор да низкорослый мужик из его пятёрки, Ренат, что ли.

Народ у Александровича, оказывается, спрашивал — а почему мы тварей бьём по эту сторону портала, не организовать ли нам засаду уже там, на чужой холодной земле? Куратор за инициативность похвалил, но идею признал неконструктивной:

во-первых, на той стороне огнестрельным оружием пользоваться опасно,

во-вторых, мешает эффективному забою расхождение во времени между двумя мирами, неудобно.

— Так как всё-таки распределяется опыт за убийство крыс? — Ростислав на стульчике сидит, ногу закинул на ногу, и не страшно ему ногами швыряться? носок армейского ботинка качает музыке в такт, — Может убивать их надо только холодным оружием? Или только способностью метки?

— Мы уже говорили об этом, — скука, с(к)ука, терзает друга, — Теперь, со эээ… стат-барьером сможем, наконец, проверить все наши теории.

— Надо ещё с начальством договориться, — хмыкаю я, — Чтобы нас за портал регулярно выпускали, погулять., ххе.

Даёшь открытый доступ в открытый мир!

— Добрый вечер! — какой безбантный молодой человек, — Большая часть присутствующих со мной знакома, — ещё бы, — Меня зовут Андрей Анатольевич Пахомов, я являюсь официальным уполномоченным по делам волновиков города Новосибирска, — профессор, ты сегодня слишком серьёзен, где, где твоя улыбка от Гуччи? — Сегодня мы посмотрим видеообращение президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина, — короткий кивок солдату-ноутбуку.

Плэй.


— Здравствуйте, —

на экране плазмы усталое, измятое лицо.

Мужчина сидит за столом в чёрном кресле, позади на стене карта РФ, книжная этажерка слева, на ней мини-стойка с флажками, какие-то позолоченные фигурки… то ли декорации, то ли спортивные трофеи, —

В этом видео я обращаюсь к вам, россиянам, попавшим под влияние Волны, —

слова грузные, увесисто-медленные, —

Вы лично столкнулись с порталами в Инвир, инопланетными монстрами, активацией новых способностей, цифровыми характеристиками; если вдруг что-то из этого списка для вас внове, — улыбка еле заметна, красные ниточки губ судорожно подёрнулись вверх, — обратитесь за информацией к кураторам.

Это видео не о фактах, оно о прогнозах, прогнозах неутешительных, — глоток воды из высокого стакана, —

Крысы растут.

Нет предпосылок к тому, что их рост замедлится… кто-то может возразить, как же, ведь большой портал остановился на 2х метрах? может и твари рано или поздно… успокоятся, а то и вообще, кончатся! Будем, так сказать, надеяться и верить в лучшее!? — голос горечи полон, взгляд в камеру, глаза в глаза, — Но ведь очевидных причин для этого — не было. Не считать же за такую причину "нежелание" портала упираться верхней кромкой в потолок? — улыбка, живая, весенняя, проклюнулась, но лишь на миг, — Часть аналитиков считает, что порталы МОГУТ продолжить рост; я не хочу нагружать вас цифрами, процентами, — кивок в сторону лежащих на столе папок, — Но если скорость роста тварей сохранится, то в ближайшие полгода-год уже знакомые нам крысы вырастут до размера медведей, —


пауза.

Думайте, ребята, думайте, проникайтесь ситуацией.

Братишки, сестрёнки, я слышу, как в вашей черепной коробке щёлкают шестерёнки. Хотя может это просто часы настенные тикают. Надо бы приложить к голове ухо, –


9-10 волновиков будут привлекать 100 и более крыс разных степеней мутаций. Предположительно, твари будут иметь собственную магию, ДА, сейчас это лишь гипотезы, но ОБЩУЮ точку зрения ДЕСЯТКОВ опытных аналитиков следует иметь в виду. Положиться на авось — можно, но я так делать не привык. Многие говорят о вас, людях, попавших под влияние волны, как о маяках, на которых ориентируются неизвестные маги в момент открытия порталов. Похоже на правду, не так ли?

Куда вы, туда и портал, хвостиком.

Мне доложили, что месяц назад руководство КНР, желая избавиться от порталов, всерьёз рассматривало физическое уничтожение всех попавших под волну. Я понимаю председателя Си, страдая от перенаселения, Китай привык разбрасываться людьми.

Наша страна относится к своим гражданам иначе… вы можете мне не верить, но я искренне, всем сердцем желаю, чтобы слово Россия и дальше писалось с большой буквы, — президент сделал глубокий вдох, —

И я прошу вас о помощи.


Ваши татуировки — это сила.

Да, у нас есть ядерное оружие, танки, пулемёты, но они стабильно работают только на Земле. Некоторые аналитики предполагают, что и на Земле технические достижения цивилизации работать тоже перестанут, — президент нахмурился, — Случаи отказа техники уже были, ПОКА они вписываются в статистическую погрешность,

тьфу, тьфу, тьфу, раз, два, три, — стук по дереву, —

Мы не знаем, КЕМ нам дана магия. Подозрительно; опасно, но эффективно. Вы, в некотором роде, новое оружие нашей страны, вы способны научиться использовать дарованную силу для того, чтобы защищать себя,

своих близких,

свой народ.


Простите за пафос.

Вы можете стать, в некотором роде, супергероями, —

невесёлая улыбка, пальцы левой руки сплетаются… расплетаются с пальцами правой, глоток прозрачной жидкости, —

В ближайшие месяцы по всей стране нами будет произведено дообучение солдат всех родов войск. Работа в условиях отказа техники, использование арбалетов, луков, холодного оружия; я до сих пор не могу привыкнуть к тому, КАК это звучит… — усмешка, — Наш “возврат в каменный век” частичен, современная броня не является техникой, на неё “проклятье Инвира” — так называют этот феномен учёные — НЕ ДОЛЖНО распространяться. Для отражения агрессии мы будем использовать все доступные ресурсы, это НАША земля, мы защитим её, как это не раз делали наши предки.

Вы можете считать, что я преувеличиваю опасность… я надеюсь, что вы правы. Но лучше подготовиться к экзамену, даже если он никогда и не случится, к слову, я не призываю вас быть бескорыстными супергероями, — смешок, блики на щёках, — Вы будете получать достойную оплату, с вами будут работать лучшие мастера боевых искусств и иные специалисты, вас будут страховать, мы будем всячески способствовать быстрому развитию вас и вашей волновой магии.


Несколько дней назад нами были получены первые отчёты по “барьерам характеристик” — невидимым стенам на той стороне. Более 30ти подтверждений их наличия, средняя удалённость от точки выхода составила, — взгляд по бумагам, — 1 километр 44 метра, — за кадром слышится шум, поворот головы, в наблюдаемое пространство кабинета вбегает довольный жизнью чёрный лабрадор, –

Конни, фу! —

улыбающийся президент пытается удержать тыкающую ему мордой в колени, в руки собаку… В объективе камеры появляется одетая в чёрный костюм мужская спина, она уверенно пристегивает к ошейнику поводок, утягивает недовольную псину прочь. Неразборчивый голос, кивок невидимому собеседнику, —

Я не рассказал вам о том, что происходит с порталом после смерти носителя татуировки. У нас уже была, — невидимая слива такая кислая, — пара случаев; догадайтесь, ЧТО будет, если влить в себя ударную дозу алкоголя и отключиться прямо на полу, возле портала, пусть даже малого. Уже после кремации было обнаружено, что портал не закрывается, не перемещается, продолжает функционировать на месте смерти носителя.

Тварей он при этом выплёвывает “по расписанию”. Новые проблемы, большее число точек, требующих контроля, — рука президента жулькала пальцами влажную бордовую ручку, никак не могла определиться, как бы её поудобнее ухватить, —

Вместе мы справимся.

Я понимаю, что у вас остались вопросы; их вы можете задать кураторам. Кроме того, часть озвученной мной информации идёт под грифом “секретно”, мы постепенно информируем гражданское население. Если вы смотрите новости, то наверняка это заметили. Удачи, — короткий кивок, — Нам всем.

Чёрный экран.

Глава 30

— Мих, ты чё, уснул? — друг пихает меня локтем, — Пошли, всё уже закончилось.

Я задумался, от речи Пахомова отключившись будто бы кнопкой мьют. Молодой профессор пыжился, брызгал на микрофон слюнями, я гляжу на его лицо, не слышу ни единого звука, но картинка зер гут. Мысли Путина резонировали моим опасениям, моей тревоге, я отпихивал её прочь, локти покраснели от натуги.

Она возвращается, она всегда возвращается, словно собака к хозяину, словно потерявшийся ребёнок к паникующей на весь торговый центр маме.

Как мне к этому относиться?

ПАТРИОТИЗМ.

Некоторые пишут с большой буквы, некоторые рифмуют со словом идиотизм. Я всегда притворялся ханжой или нигилистом, в зависимости от собеседника и темы разговора, я такой а-мне-на-всё-на**ать-тайп-ов-мен, приходите с юристом, но если надо, ребят, то я родину люблю, словно дачник собственноручно выращенные помидоры. И при этом я родился и вырос в России, слово всё равно цепляет, внутри отзывается эхом, звуком глубоким, красивым. Любишь?

Люблю, блю, блю, блю, блю, блю…

блюз, би-би-кинг, рок ми бейби, рок ми алл найт лонг…

Я ж довольно умный тип, я понимаю — под патриотизмом люди веками скрывают нелицеприятные вещи, платят за благо общее благом частным. Поднимешь так патриотизм порезче, а под ним трупы, вонища, тараканов во все стороны разбегаются сотни, тыщи умирать несогласных.

"Ты не патриот? Да я тебе щас сопатку сломаю, козёл. Такие, как ты, страну прос*али". Вот. Но мы ведь живём в капитализме, детка, наш ответ совести — сделка.

Хочу ли я развить свои способности? Хочу. Да, дарёные, коню в зубы не смотрю. Как именно их развивать, представляю смутно. Государство же, сторона А, в лице президента, обязуется мне в этом помочь. Да, я, сторона Б, государству буду “обязан” в ответ, но ведь конкретные обязательства не прописаны — пока? — я всегда успею их вдумчиво взвесить на весах здравого смысла… Ой неприглядные какие рассуждения, фууу.

Лучше их никому не озвучивать.

Вообще, верить кому-то, ТЕМ БОЛЕЕ государству, это всегда риск. Я не призываю… не верить, нет, лишь считаю уместным видеть человека — с силами держать обещания, слабостями их нарушать. Видеть государство — людей с силами держать обещания, слабостями их нарушать. Розовые очки, мир красивый, но кирпич падает прямо в темя. Идеализировать опасно. Я кажись оправдываюсь, да. блин.


— Дмитрий, —

мужчина оторвался от экрана, радушно кивнул, — Вам досталось шестеро подопечных! Вот их личные дела, ознакомьтесь, — в руки к ушастому перекочевала чёрная папка, — Вам же, Михаил, только трое, — словно бы извиняясь, щекастый вручил мне аналогичный канцтовар. Печально вздыхаю.

— Михаил Александрович! Объясните толком, зачем… это всё? —

я не спешил открывать полученный документ, —

Почему именно нас назначают младшими кураторами? — я весь измялся, словно девица на выданье, но всё же нашёл в себе силы высказать мерзкие опасения прямо в круглое лицо, — Вы хотите, чтобы мы стучали на тех, кто в этой папке?

Куратор поперхнулся, заколыхались валы темнеющих щёк — а гнев на тёмную ведёт, да точно! — но гнев был тут же сражён отточенно-джедайским, холодным как огурец спокойствием.

— Я регулярно сталкиваюсь с людьми, повседневный лексикон которых состоит из слов “суки”, “менты”, “падла”, “спиннер”, “век воли не видать”, — тон морозный, колючий, — Мне казалось, что вы, Михаил, не из этой категории, — подушечки пальцев яростно барабанят по столешнице, тутутук, тутутук… — Вопрос ваш мне понятен, он кажется острым, злободневным, но на деле он пуст.

Я поясню, —

пауза, —

Когда я сообщаю о том, что кто-то делает, собирается сделать что-то противозаконное — я не называю это стукачеством не потому, что СЛОВО мне не нравится, не потому, что это моя работа. Дело в КРИТИЧЕСКОЙ разнице между моей… глубинной мотивацией, и мотивацией, господи прости, стукача, — раскрасневшиеся слова прыгают изо рта быстро, пошёл, пошёл, — Стукач закладывает “товарищей” для того, чтобы получить личную выгоду. Это может быть как возможность избежать наказания, сделка со следствием, так и его внутренняя “радость от того, что другому сделал гадость”.

Я же, сообщая о проблемах других людей — которых не знаю… или даже близких мне — делаю это потому, что лично считаю необходимым жить… правильно, жить по-людски, понимаете? Я не говорю о том, что нужно следовать КАЖДОЙ букве закона, — глубокий вздох, — Я много размышлял на эту тему, я хочу, как бы это не звучало наивно, чтобы мир был лучше, общество справедливее. Если я вижу, что кто-то делает неправильно, я постараюсь с ним поговорить, помочь ему измениться. Но если у меня не получится — я обязательно использую для пресечения всю мощь государственной машины. Я сделаю это для того, чтобы люди вокруг могли жить свои жизни спокойно, чтобы не умирали дети, от рук педофилов, маньяков, иных моральных уродов. Чтобы вечером можно было пройтись по чистому, ухоженному парку и не получить по голове тяжёлым тупым предметом, — куратор замолчал, смотрит в пустоту, хмурится.


Не знаю, как Димка, но я, я ему верил. Сидел, слушал, развесил уши, да. —

Сам я не знаю, ЗАЧЕМ вас назначили младшими кураторами, — впервые за время монолога щекастый улыбнулся, — Думаю таким образом руководство желает стимулировать сплочённость, взаимовыручку в рядах волновиков, выявить лидеров, в конечном итоге иметь больший контроль над ситуацией. Только в России попавших под влияние волны более 13 тысяч человек, в свете сказанного президентом эти 13 тысяч становятся довольно важными фигурами. От того, будете ли вы работать на благо страны, станете ли ферзями, или же отойдёте в сторону, зависит наше общее будущее, — прямой, открытый взгляд в мои глаза, в Димкины, — Я обещал вам быть максимально честным; я был, —

Михаил Александрович откинулся обратно в кресло, из которого в пылу своей речи почти вскочил. На столешницу опустилось молчание, не особенно тяжёлое, навскидку 4 кг.

— Что конкретно входит в наши обязанности, и какие у нас полномочия? — Димка.

— Вы назначаетесь младшими кураторами, по сути становясь руководителями групп. Официально должность проходит по гражданской линии, за неё идёт доплата. Задача, — взгляд на монитор, — Координация быта и тренировок подопечных, стимулирование их на достижение максимального результата. Познакомиться, разобраться в характере, быть готовым помочь. Вы же учились на менеджеров? — обворожительная улыбка, — Отличная, между прочим, возможность практики управления малым коллективом!

— Но мы же не закончили обучение, — моё вялое возражение.

— Часть курсов у вас пройдена, ххе. В мире есть Интернет, я и штатный психолог Людмила Витальевна. Консультации бесплатны, всё только для вас. Если увидим, что не справляетесь — снимем с должности. Я вам больше скажу, можете прямо сейчас написать заявление о том, что отказываетесь от руководства группой, желающие быть начальниками, хотя бы и маленькими, у нас в стране никогда не переведутся…

И опять эта хитрая сволочь лыбится, рххх.

— Нам нужно подумать, — переглядываюсь с другом.

— Конечно, — кивок.


Мы уже расстались со стульями…

— Да, Михаил, Дмитрий, вы всё ещё не сдали отчёты по прошлой вылазке, жду их не позднее завтрашнего дня. Включите в них ту информацию, что высветилась при касании стат-барьера, пожалуйста, — голос ровный, настойчиво-серьёзный, глаза ОПЯТЬ смеются… какой у них необычный смех,

ххикс-хихикс-х-э-э-э.

Глава 31

“Как хорошо быть генн-нералом, как хорошо быть генн-нералом!”

В голове крутятся слова старой песенки, шагаю по коридору в 422ой, Димка топает следом. Я маленькая шишка на огромной государственной сосне.

— Почему мне 6, а тебе только 3?

Друг задумчиво изучает папку.

Пока мамка не видит.

— Может быть, потому что у тебя татуировка активирована? К тому же сама способность зрелищная, — улыбаюсь устало, аа-эргх.

— Вот эта хороша! Альбина. Правильное имя.

— Дай гляну.

Ярко-рыжие волосы, локоны струятся вниз, касаются обрезанной груди. Старался не хирург, видна работа фотографа 3 на 4ре, с уголком. Ушко чуть склонилось к плечу, на подбородке ямочка, тёмные омуты глаз смотрят с вызовом. Чётко очерчены брови, прямой нос, красные губы, красные не от поцелуев, увы, лишь от помады…

— Красивая. Но стерва, — вглядываюсь в фотографию, пытаюсь за картинкой увидеть человека.

— ТЫ прям разбираешься! Стервозность, — указательный палец вверх, — Это ПЕРЕЦ, без него взаимоотношения пресные, как Новосибирское водохранилище! А я всегда с пониманием относился к мексиканской кухне, понимаешь, о ЧЁМ я? —

— А сволочизм тогда — соль? Да ты не мне глазки строй, побереги пыл для дела.

— Пыла у меня хватит на ВСЁ! — смеющийся голос, заразная самоуверенность молодости. Прививались, знаем.

— Ой, всё, — я махнул рукой и перешагнул порог.

Номер встречает нас отсутствием “коллеги” — Олега, это необычно; пацан не любил выходить в люди, предпочитает свободное время проводить на койке, общаться с мобильным. Вервульфа не видно, кровать небрежно заправлена, щербатая кружка с рисунком кофейных зёрен бесследно пропала с тумбочки.

Ключ в карман, попу на кровать.

— Как обычно?

— Лан.

— Камень, ножницы, бумага, цуу, е, фа!

Недовольный друг включает тиви, я же с головой погружаюсь в струи тёплого, напористого душа. Время позднее, вода течёт по телу, тело клонит ко сну. В голове кадрами склеенной тяп-ляп кинохроники мелькают мысли о статах, магии жизни, кураторстве… и сексе. В воздухе пахнет потом, беспокойством, шампунем и зубной пастой.


Где-то 50 человек.

Вчера было 15ть, сегодня уже 50. Понаехали тут.

Народу на физподготовке прибавилось, скорее даже умножилось, спортзал забит сонными лицами, приглушёнными разговорами и жалким количеством кислорода. Фёдор держит в руках список, басовитым голосом зачитывает фамилии.

“ПерИлов!” “Я!”

Я скривил лицо, но откликнулся. Ударение в моей фамилии ставится на первый слог, Федору я об этом говорил, однако киргиз упорствует.


Идём за Серёгой знакомой дорогой, я, Димка и 10 попутчиков; оставшаяся кодла распределена по другим инструкторам. Задний двор пятиэтажной штабквартиры, на нём легко находится футбольный стадион, турники и иные приспособы для уличного воркаута. Утро раннее, прохладно, а ведь на календаре уже середина лета — 2ое июля, международный день спортивного журналиста.

“Снимаешь? Оки.

И вот на поле выходят наши ЧЕМПИОНЫ!!!!!!!

Белые беговые кроссовки, бордовые штаны, белые толстовки с капюшоном; удобная, единообразная форма спортсменам любезно предоставлена ЗАО 'Россия’. Что надо сказать? Спасибо! Очень жаль, что на трибунах пусто… да и трибун, собственно, нет…"


Когда бегущий никуда не спешит,

когда весь мир готов подождать, а творожок Даниссимо если и был во рту, то проездом, бег по кругу становится медитативным занятием.

Вначале ты думаешь о том, как и куда ставить ногу, а потом с этим завязываешь. Завязываешь шнурки, и тело бежит само. Чтобы оно не убежало в забор, ты находишь на гугл мэпс стадион, штурмуешь ворота, ищешь беговую дорожку. На всех уважающих себя стадионах есть хотя бы одна.

Беговой тренажёр и бег на месте — скажешь ты, наслушавшись Высоцкого. Нет, скажу я, это невкусно, это неуместно, это полное ГМО.

Мы за здоровый бег.*


Не все спортсмены были одеты

единообразно, двое мужчин прикрылись камуфляжем и берцами, рыжая бегунья обтянулась полосатым топиком — бордово-белые горизонтальные линии — и чёрными лосинами. Упруго-округло.

Это по ходу та самая рыжая из папки, как её. Я бежал за другом, друг бежал за ней, внимание, (?): куда был направлен его похотливый взгляд?


— На месте, раааз-два! — зычный голос Сергея, —

Здравствуйте, товарищи бойцы! — лейтенант делает паузу, смотрит в наши раскрасневшиеся лица. Стоим нестройной шеренгой, громко дышим, пара человек поднимает руки через стороны на вдох, опускает на выдох, — Да, именно бойцы.

Я знаю, что официально вы являетесь “привлечёнными гражданскими специалистами”, — треугольное лицо морщится, — Ну, кроме вас, — это он камуфлированным, — Но по сути вы — бойцы,

— пауза, —

Это моя личная точка зрения. Я объяснюсь. Брат моего деда во время Великой Отечественной жил в деревне Подроща, недалеко от Смоленска. Дед мне много о нём рассказывал. Деда звали Василий, его брата — Федосей, — по лицу лейтенанта ходят желваки, в голосе напряжение, — Они были воинами. В критический момент они делали правильный выбор —

сражаться,

выживать,

мстить, —

Дед рассказывал мне о бессилии, об ощущении собственной ничтожности перед мощью фашистской военной машины. В нашем мире есть вещи, пред которыми мы — на первый взгляд — бессильны. Стихийные явления, законы природы… приезд тёщи,

— кислая улыбка, —

Когда я сталкиваюсь со сверхъестественным, я чувствую себя слабым. Взять хотя бы ту невидимую стену, о которую я приложился головой, я обычный человек. Я чувствую злость, я… завидую. Да, бойцы, я вам завидую. И я рад, что вы не стали зарывать ваш талант в землю, что вы идёте в бой ВМЕСТЕ с нами.

— С пафосом перебарщивают, что Саныч, что Серёга, — ехидный шёпот друга, — Вот от лейтенанта вообще не ожидал.

— Митрофан, Кирилл, шаг вперёд! — двое короткостриженых парней в камуфляже выполняют приказ, — Знакомьтесь, это ваши младшие инструктора. Первая группа, — накачанная рука извлекла из нагрудного кармана листок, развернула его перед двумя командирскими глазами, — Васильев Бажен, Николаева Кристина, Саранова…

О, кот.

Чёрный котяра выпрыгнул из окна первого этажа позади Серёги, грациозно прошествовал к футбольным воротам без сетки, уселся поудобней, уставился на восходящее солнце.

— …второй группы назначается ПЕрилов Михаил Александрович, — услышав своё имя, я вздрогнул, уставился на командира; Сергей свернул список, поместил его обратно в карман, кивнул камуфлированным.

— Первая группа, за мной! — гаркнул один из них.

— Вторая группа!


Младший инструктор молод, худощав, гладко выбрит. От парня пахнет пеной для бритья и молоком; нет, специально я его не нюхал — мы шли друг за другом, ветер дул в мою сторону. Острый, словно нос, подбородок, покатый лоб, впалые щёки, коротко стриженные волосы. “Ох, болезный-то какой!” — воскликнула бы тётя Василина, картинно взмахнула бы крепкими, мозолистыми руками.

Деревянные скамейки у края поля, военный стоит спиной к солнцу, руки сложены на груди. Лавочки низкие, неудобные, но мы сидим.

— Давайте, для начала, познакомимся, — смущённая улыбка, —

Меня зовут Кирилл, мне 21, я служу в Росгвардии, младший лейтенант. Люблю музыку, песни Твенти ван пайлотс, уважаю изобразительное искусство.

Михаил?

“А чё я? Почему сразу я?”

— Меня зовут Михаил. Учусь… учился на менеджера в НГТУ. Люблю читать фэнтези, играю на синтезаторе, под Луи Армстронга, играю плохо, —

“ну что тебе сказать про Сахалин? На острове хорошая погода…”

— Эээ… —

бодро начал сидящий справа от меня долговязый парень; на него я взглянул, “передавая” очередь, — Меня зовут Андрей, но по паспорту я Виктор. То есть официально я Виктор, а на деле Андрей,

– “Виктандр”, — Это долгая история, — “но ты всё равно её нам расскажешь”, —

Мне нравилось имя Андрей, но родители, когда меня рожали, об этом не знали, — задорная улыбка, свайп падающей на глаза белобрысой чёлки, — Я учусь в 10ом классе, хочу стать кинологом, и у меня татуировка собаки, вот, смотрите! — пацан шустро снял мастерку, оттянул рукав футболки, — Похожа ведь! — “никто и не спорит, что ты так переживаешь?” — Но я ещё её не активировал.

“И я”.

— Меня зовут Ирина, — полноватая женщина лет 35ти еле заметно наклоняет голову, — А вы уже ходили на ту сторону, за портал? — резко сменив тему, обратилась она к инструктору, — Когда мы туда пойдём?

— Я ещё не был в Инвире, — смутился лейтенант, — А вот младший куратор Михаил, — открытая ладонь движется в мою сторону, — Там уже был.

— И как там? — пара пытливых глаз.

— Да так же, как здесь, — массирую большой палец, — Только тихо слишком, насекомых нет, животных и птиц; лишь деревья, трава, кусты и камни.

— А ягоды там есть? Грибы?

— Я думаю, что мы позже это обсудим, — наблюдая моё перекошенное лицо, произнёс Кирилл, — Ирина, расскажите о себе ещё что-нибудь?

— Так, у меня двое детей, Варе 13ть, Никита на год постарше, — тёмно-бордовые волосы, каре, крашенные? Родинка на левой щеке гармонично вписана в лицо, — Я работаю бухгалтером в Икее. Сейчас же, как видите, —

развод рук в стороны. И девичья фамилия.

— Какая у вас татуировка?

— Свет, активирована. Не поверите, загорала на балконе, и она активировалась. Могу теперь лампочкой работать, экономия на электричестве, положительное сальдо, — у неё такая искренняя, жизнерадостная улыбка…

— Спасибо, — Кирилл кивает, переводит взгляд на пятого и последнего члена нашего кружка по интересам. Шкафоподобный мужик лет 40ка сидит сгорбившись, постное, словно суп с фасолью, лицо. Для полного сходства глаза должны бы были быть красными, маленькими, злобными, но нет. Карие, печальные.

— Валерий, — низкий, угрюмый голос, — Татуировка воды, активирована.


Выход после завтрака. На завтрак — овсянка, почти как “овсянка, сэр!”, но не столь аристократично. А вкусно готовят местные повара, мне нра. Обжаренные кусочки сосисок, свежий хлеб, ням. Всё нам.



*Джон Невеливд, “Бег как философия”, 1994 г., 203 с. // Паблишин пресс нихт, Дрезден.

“отпустив тело… некоторые люди способны отпускать и мысли. Я называю таких людей человек-бег. Личность растворена в движении, автопилот нарезает круги, человек познаёт Бога. Человек вспоминает Бога.”


***ть, что я несу? Я несу добро, свет, любовь.

Глава 32

Ааарбалеты снова.

На футбольных воротах висит тяжеленная мишень — деревянная основа, круг сантиметров 60 т, красной краской центр, белый круг вокруг, снова красный, белый, циферки. Основа окована, или как это делается? в металлическое кольцо с четырьмя карабинами, верх низ право лево. Мишень висит на цепях.

Новички стреляют, Валерий с 20 шагов уверенно попадает, Ирина мажет. Серия из 10ти промахов, бинго. Андрей-Виктор на троечку, 3 попадания.

А я крут, 9 из 10. Имею за плечами опыт и рюкзак.

Стреляешь, идёшь собирать стрелы. Ну как собирать. Где собирать, где выдёргивать, где вырезать ножом. Инструктор зудит:

распределите сектора обстрела, своих не стрелять, нос арбалета не наводить. Держать оружие крепко, ТАК держать, а вот ТАК вот — взводить. Зацепить два крюка натяжителя за тетиву, ногой прижать плечо арбалета, потянуть за ручки вверх до щелчка, снять крюки, вставить, собственно, снаряд, снять с предохранителя. Нет, сначала навести на цель, потом снять с предохранителя!

“Предохраняйтесь! Используйте предохранитель.”


— Надежда Игоревна, у меня болт сломался!

— Это тебе, милок, к Валентин Андреичу, фельдшеру!

— Надежда Игоревна! Дайте мне болт, а лучше два, — глубокий выдох, глубокий вдох, — Пожалуйста.

Оружие мы получаем у кладовщицы, жадной полноватой женщины лет 50ти, ей же его и сдаём после тренировки / выхода за портал.


Пост из 2ух автоматчиков на этой стороне, из 2ух арбалетчиков на той. Кирилл диктует им цифры, пароль? На вход и выход цифры разные. “Группа Б2, проход разрешён”.

Б2, условно годные? Почти как Би-2. Почему они, интересно, би? 2–2. Бутылка кефира, пол батона… и ЧАЙф — эта песня не про наш обед. Ели плотно, на улице жарко и потно, в столовой кондеи, сидишь, балдеешь. Обед отечества нам сладок и приятен, настроение у группы приподнято, так и хочется крикнуть: эй, приятель, мир прекрасен и обаятелен, выходи из комнаты. Лишь бритоголовый Валерий по-прежнему угрюм, Угрюм-река как. На той стороне тихо, тепло и утро…

Инвирское солнце встаёт на востоке? Цепочкой по проторенной дорожке, из портала и направо. Солнце светит из-за левого плеча, новички вертят головами, лейтенант сдерживается, вращает. ОрАнжевое настроение!

Первым шагаю я, побывалый, мне поручено вовремя заметить плёнку барьера. Иду, а хочется бежать, магическая преграда магнит. Кирилл зудит — не спеши пробовать карандаши, иди спокойным шагом, дай народу время освоиться. Плёнку не заметить проблематично, возле неё тусуется куча народу.

Тут и Димка с его группой, небось А1? Ещё человек… под 20ть других волновиков и военных оживлённо беседуют, щупают барьер, сладко зевают по сторонам. Кирилл кинул присутствующим инструкторам пару слов, словил ответку; отвёл нас в сторону, на свободное место. Ладонь к куполу, буквы знакомой таблички наливаются чернотой, урааа! Пара-процентный рост выносливости и интеллекта.

Йе-ху!!!

Перилов Михаил: сменить имя? “Да / Нет”.

Интеллект: 9 (47 %)Интуиция: 9 (11 %)Сила: 7 (14 %)Выносливость: 6 (88 %)Ловкость: 7 (2 %)

Меченый: неактивноМагия жизни

Тыкаю в предложение смены ника. Раз никнейм можно менять, значит его кто-то, кроме меня, видит? В реальности, каких-нибудь чатах, рейтингах? Передо мной экранная клавиатура, в строчку с мигающей горизонтальной отсечкой я вбил придуманное заранее имя. “Сапёр” — самый первый, мол.

Звук угольника, надпись перед глазами:

Поздравляем! Вы вошли в первую тысячу землян, определивших своё Имя. Вы можете получить малый бонусный навык. Получить? “Да / Нет”

Они ещё спрашивают!? Конечно, да! Вспышка, колени подгибаются, я плюхаюсь на пятую точку, ощущаю внутри что-то новое. Оно прямо здесь, выше пятой точки, в районе солнечного сплетения. Мана, *пта.

— Михаил, что с вами!? — рука Кирилла помогает мне подняться.

— Всё… всё нормально. Я получил бонусный навык, — где он, кстати?

— Как получил? — АндроВиктор.

Ирина и Валерий, кажется, греют уши. А платить за отопление мне, да? “Не говорить!” — мелькнула во тьме черепной коробки тухлявая мыслишка. Но рассудок бдит, выражает несогласие: во-первых, ничего мне с ходу толком не соврать, а во-вторых и в-главных, люди эти умные сами всё обнаружат, но при этом затаят. Что мне, жалко, что ли? Жалко, конечно.

— Я всего лишь сменил никнейм, нажал на активную ссылку возле имени, — неудержимо моё лицо расплывается в чеширской улыбке.

Народ услышал, мотает на ус. Разбежались, массируют стенку, переименовываются.

— Какой дали навык? — любопытный лейтенант — единственный оставшийся у меня собеседник.

— Сейчас узнаем, — вновь касаюсь барьера.

Получен малый навык поиска кладов. Активировать? “Да / Нет”

Да.

Желаете пройти обучение использованию навыка? Повышенная вероятность успешного применения. “Да / Нет”

Желаю.

Резкий отток маны, холод, пустота внутри… невидимая волна прочь, от меня, вкруговую, я словно камень, шлёпнувшийся в почку//зачёркнуто огромную лужу, метров 10 — радиус; волна-вспышка утихает, выдохлась, но во тьме головы ярко-оранжевая точка-солнце, она вовне. Я открываю зажмурившиеся глаза, свечение исчезает, но звезда остаётся, она часть моего тела? я… её ЧУВСТВУЮ.

Пробное использование навыка произведено. Поздравляем, вы обнаружили спрятанный объект.

Пара секунд, надпись гаснет, выцветает, уступает место таблице характеристик. Моё сердце остановилось, моё сердце замерло; ноги несут меня в нужную точку, слава тебе, господи (!), она находится по эту сторону барьера.

В корнях дерева, на метр в землю.

Глава 33

— Михаил, что вы делаете?

— У вас лопата есть?

— Есть, — от своего рюкзака Кирилл отвязывает сапёрную лопатку, протягивает мне, — Что вы хотите копать?

— Я получил навык поиска кладов, малый навык, и кажется, что-то нашёл.

— Вау!

Нашу “группу Б2” от неизвестных опасностей чужого мира предохраняет пара солдат с арбалетами, мы расслабились, я ТАК думаю. У каждой группы тренирующихся свои военные, кроме того, чуть поодаль виднеются “общие” караульщики, они мониторят ситуацию в целом. Но эти мысли — рефлексия, в тот момент они меня не посещали, я был охвачен жгучим, как перец Каролинский Жнец, желанием “КОПААТЬ!”.

Земля твёрдая. Неизвестный Лежащий Объект близко, как локоть. Полчаса на метровую яму, остальные члены команды уже придумали себе ники, получили навыки, помыли мне кости, я всё это пропустил, копаясь в чьём-то погосте. Кто-то тут определённо захоронен, жучки, червячки, тухлый крот? А я сконцентрирован, словно сгущёное молоко, на достижении цели, я копаю, вот.

Колечко.

Зеленоватое, оттёр землю, грязь, зелёный цвет оттираться не хотел. Лейтенант изучает глазами мою добычу, мою преелессть, грешит на медь или бронзу, сплав меди с каким-нибудь металлом. Бронза она гулящая, сплавляется направо и налево. Официально расписана с оловом, но по выходным с бериллием, на отпуске со свинцом, алюминием, кремнием, да с кем угодно, кроме цинка и никеля. У этих двух рожи бородатые, ууу страшные.

Довольно разочаровательная находка, хотя… не может же всё быть так уныло и серо? Пара поспешных шагов, прикладываю непритязательное колечко к стат-барьеру.

Малое кольцо ловкости. Ловкость + 1

Ух ты-ы! Ххек.


С лейтенантом информацией пришлось делиться. Ещё бы, она у меня на лице написана, с языка свисает ниточкой слюны. Кирилл кивает, спрашивает, как это пользовать, я киваю, с умным видом отвечаю, что не местный//зачёркнуто, надобно кольцо надеть.

Налезло на мизинец.

— Чувствуете изменения?

— Даже не знаю, — взмахиваю руками на манер ветряной мельницы, прыгаю.

Сапёр

Интеллект: 9 (47 %)Интуиция: 9 (11 %)Сила: 7 (15 %)Выносливость: 6 (89 %)Ловкость: 7 (2 %) + 1

Меченый: неактивноМагия жизниМалый поиск кладов

— Купол пишет, что ловкость моя теперь 7+1. Так особо не чувствую. Надо проверять — сколько это на деле, единица ловкости.

— Согласен, — худощавый нос кивает, — К тренировкам?

— Сейчас, — ладонь на стат-барьере, тыкаю во все слова и буквы. Между текстом. Вокруг текста. Как в тех статичных квест-играх, где ищут активные элементы, тыкают, тыкают, тыкают в каждый пиксель, —

Что там с тренировками?

— Нам нужно собирать статистику, — руки Кирилла сложены на груди кучкой, две штучки, — Андрей Анатольевич говорит, что все филиалы сейчас заняты именно этим, чем больше будет индивидуальной статистики, тем точнее станут рекомендации, — Я уже рассказывал об этом, — парень взял из кучки на груди одну руку, махнул ей в сторону задорно пыхтящего Валерия, — Пока вы копали. 4 базовых упражнения — приседания, отжимания, пресс и подтягивания.

Первые два можно выполнять здесь и сейчас, пресс тоже… только измажешься весь, — лицо кривится, — Подтягиваться можно будет завтра, прямо здесь, возле барьера установят турники, — широкая, искренняя улыбка.

— Понял. Фиксировать — что делал, что изменилось в статах, так?

— Верно. Можете мне надиктовывать, я буду записывать, ну или вечером сдаёте мне или ма… или Михаилу Александровичу.

— Хорошо.


— Такая девчонка, вах, ты НЭ понимаешь! Девчонка огонь, татуировка у неё — огненный меч, а эти рыжие волосы, просто мЭчта! Эхх… ц.

— Дим, хватит, я всё понял, петь серенады — не надо, — достал ушастый с этой Альбиной, вечер перестаёт быть томным, — Аарх, МНЕ-то ты зачем об этом рассказываешь? ЕЙ иди рассказывай! Или ты хочешь, чтобы я наслушался твоих хвалебных речей и сам в неё втрескался? М?

— Не, не, не надо, это майа дЭвушка, пАнимаешь! — скалится друг, — О, на ловца и зверь бежит, — парень вскочил со стула, ввиду отсутствия хвоста завилял рукой. Входящая в столовую рыжая заметила его потуги, свернула в нашу сторону.

— Здравствуйте, Дмитрий Михайлович! — сексуальный, грудной голос, и я давлюсь котлетами с гречкой, кхем, кхе, блин, — Вы меня звали?

— Альбина, для вас просто Дмитрий, я же просил!

— Да, Дмитрий, я исправлюсь… — кокетливо так, мммм.

— Присаживайтесь за наш столик!

— Но… — Альбина смотрит на Димку, на меня, хочет возразить…

— Ныкаких но! — решительность, улыбка и гигиеническая помада на губах, — Я тотчас принесу вам ужин! Чего изволит юная красавица? — жеманный наклон головы.

— На ваш вкус, мерси! — реверанс, девушка принимает игру. Димка пододвинул стул, рыжая уселась.

— Будет исполнено! — уши колыхаются в шутливом поклоне, ноги ушли на раздачу, тело не выдержало натяжения, ушло следом.

Молчим.

Я сосредоточенно работаю челюстями, вилка-кочегар метает пищу в пищеприёмник. Какая у меня хорошая тарелка, узоры цветочные по бокам, лёгкая ребристость у края…

— Дмитрий, он ваш друг?

— Фда, — киваю, не отрываюсь от тарелки.

— А вас как зовут?

— Мфихаил.

— Очень приятно, а я Альбина!

— Фзаимно.

Молчим.

Молчим недолго, очереди на раздаче не было.

— Прошу, угощайтесь!

— Спасибо! — кавалер получает от дамы улыбку. Дама приступает к приёму пищи, принимает аккуратно. Ложечку наполняет не более, чем на треть; ни кашица, ни супец не торопятся покидать прибор-самолёт преждевременно; в рот, всё в рот. Обтягивающий топик оттягивает на себя внимание Дмитрия, да и моё тоже, я сдерживаюсь, не смотрю.

Время такое медленное, тянется, скоро сядет на шпагат. “Альбина, вы ведь ранее жили в другом центре для волновиков? И как вам на новом месте?”, “Не устали ли за день?”, “Как погода?”, “Сиамские кошки или ретривер?”, “Вы учитесь или уже умеете?”. Мы втроём ведём светскую беседу: Димка задаёт вопросы, Альбина отвечает, я молча пью чай. Их манера общаться на “вы”, картинно-жеманно, меня коробит, но я виду не подаю, в мозг, всё в мозг.

Рыжая заявила нам, что она — член

клуба ролевиков,

их там таких много, попали под волну аж 3 штуки. “Попаданцы” регулярно общались; татуировку Альбина активировала до первых порталов, обожглась о сковороду. Друзья рыжей активировать метку не могли, поэтому уже на второй день “вторжения” они объединились. Девушка секла крыс пламенеющим мечом, на её плече — по ЕЁ словам — красуется цифра 5.

Маленькая да удаленькая. Или нет? Какого она роста? Пытаюсь вспомнить, были ли у неё каблуки, вроде не было. Можно наклониться и заглянуть под стол.

А она вообще в джинсах или в юбке? Короче, пониже Димки, со мною роста одного. Когда в разговоре всплыл тот факт, что тату у меня до сих пор не активировано, на лице девушки мелькнуло неприятное выражение… или мне показалось? Не скажу точно. За её миловидным личиком в обрамлении рыжих волос и оголённых плеч я слежу лишь краем глаза.

Остальными краями и центром глаза я пытаюсь смотреть куда-нибудь, но не на грудь, я повторяю, не на грудь. На грудь женщины смотреть неприлично, надо смотреть на её лицо. Выглядит упруго и колышется в такт дыханию, словно верблюды идут по пустыне, с бархана на бархан, с бархана на бархан… эээ… лицо, кожа на лице упругая, я про это говорю.

Да, лицо колышется, дышит человек. Да не смотри ты туда, палишься! А это не тебе решать, куда мне смотреть! Какая тарелка красивая, смотри сюда! А ещё тут вилка, у неё 4 зубчика, а у чеснока больше четырёх зубчиков, у человека тоже. А точно ли у вилки 4 зубчика, давай посчитаем, рааз…

Дваа…Не, правильно говорить две.

Трии…Три слишком много. Но бывает, я видел фото.

Четыыре… На двоих?


Сволочи не заметили моего ухода. “Пока” — сказал я, Димка вяло кивнул, рыжая не повернула головы. Поговорить с ушастым не удалось, я хотел обсудить результаты “прокачки”, узнать, какой он получил навык, что у него творится в команде. Но конечно же не при рыжей.

Шагая с Димкой на ужин, я начал было деловой разговор, но он с ходу обрубил тему, запел оду Альбине. Обрубленная тема истекла кровью, на запах крови выползла рыжая стерва. Андрей может делать предметы острей, Ирина способна понимать животных, Валерий готов дышать под водой. Команда супергероев. Пацан такой забавный, возмущается — несправедливо мол, почему бухгалтерша получила навык, о котором я всю жизнь мечтал. Его собственный навык хорош, мы заточили нож, тот и так не был тупым, но стал ещё умнее, режет бумагу на весу.

Дерево режет с трудом. Животных под рукой не оказалось, пьяных тоже, эксперимент с дрессурой отложили. Ирина тренирует свой светошарик — размером с лампочку, с женский кулачок, он умещается на ладони. На ветку дерева подвесить у женщины не получилось, развеивается. Лампочка на ладони тухнет через минуту, у женщины кончается мана. Был бы навык прокачен, пригодился бы сегодня, в Инвир уходим затемно.

Нам дали очки ночного видения, но.

Самый нелюдимый из моих подопечных — Валерий, когда я спросил его про полученный навык, мужчина буркнул его суть и отвернулся, не стал объяснять. По просьбе Кирилла угрюмый всё же показал, как работает его татуировка… это зрелищно: рука до локтя покрывается плёнкой жидкости, в таком виде вода выступает в качестве брони, смягчает удары.

Лежу на кровати, вновь, четвёртый раз за день активирую малый поиск кладов, здравствуй, животное чувство приятной прохлады, привет, невидимая волна. Я не чувствую, через что она проходит, лишь движение, такой вот узкоспециализированный локатор, о, отклик (!); я резко сжал мышцы пресса в сидячее положение, свесил ноги с кровати, судя по всему, клад за стеной, в соседнем номере.

Чешу затылок, не беда, в голове мысли, да-да-да, одеваю тапки, нет, сначала джинсы, выхожу в коридор, тут-тут номер 421, тук-тук.

Тук-тук-тук.

Глава 34

— …таким образом, кольцо нужно передать в наш исследовательский центр для анализа.

— Михаил Александрович, это МОЁ кольцо!

— Михаил; вам его обязательно вернут, — гранитная статуя куратора холодна, она пахнет резким мужским парфюмом, — Вы просто представьте, КАКИЕ перед нами откроются перспективы! Учёные выделят то, что делает кольцо волновым, произведут реверс инджиниринг; не только вы, но и все носители волнового эффекта смогут стать ловчее, сильнее, умнее… —

щёки у него сегодня свекольно-красные, они горячие? Почему остальное лицо не краснеет? — А ведь есть шанс, что светлые головы смогут отыскать способ усиления и для обычных людей! Вы проверяли — усиливает ли кольцо человека без татуировки?

— Ну можно проверить…

— То есть не проверяли, — оборвал моё блеянье мужчина, — Заметьте, Михаил, вы не сделали этого не потому, что это сложно или опасно, лишь потому, что вы мыслите иными категориями! Это вполне нормально — ведь вам поставили задачу развиваться самому; перед учёными же стоят глобальные задачи, да, то самое общее благо, оно существует, — глубокий вдох, выдох, — Михаил?

— Михаил Александрович, — давлю сквозь сжатые зубы, — Не надо меня агитировать за правду-матку, — пауза, — Вы намерены забрать у меня моё кольцо, так? Даже если я буду решительно против?

Куратор хмурится,

пальцы барабанят по столу.

— Михаил, я на вашей стороне, — ага, как, же, ***ть, — Но вместе с тем я искренне радею за общее дело, не надо видеть в нас монстров. Забирать насильно мы у вас ничего не будем… такое МОЖЕТ произойти, — видя мой скептический взгляд, куратор переобулся в воздухе, надел зелёные тапочки, — Но только в том случае, если на кону будет стоять безопасность государства. Мы работаем законными методами. Как у вас называется навык, “малый поиск кладов”?

Кольцо, таким образом, следует считать найденным кладом, вы ОБЯЗАНЫ сдать находку государству, получить денежную выплату в 50 % от стоимости. В игру вступает факт обнаружения клада на территории другого даже не государства, мира, нужно уточнить у юристов, как это следует трактовать, — он ещё и улыбается, гад!

— Ваше предложение, вкратце, можно описать так: “отдай сейчас, не рыпайся, или огреби ещё вдогонку, но всё равно отдай”, верно?

— Мм…

— Это риторический вопрос, Михаил Александрович, — стягиваю кольцо с мизинца, вглядываюсь в зеленоватый ободок, — Однако вам куда выгоднее, чтобы я отдал его прямо сейчас, а не, скажем, через неделю, или через суд, или вообще “случайно” потерял, так ведь? — взгляд глаза в глаза.

— К чему вы это говорите, Михаил? — холодный голос.

— Я отдаю кольцо сейчас, добровольно, с “возвратом” после исследований, но вы мне должны 3ри мелких услуги.

— Не ожидал от вас такого, Михаил, не ожидал… — мужчина ухмыляется, откинулся на спинку кресла.

— Кем вы меня считали, бессребреником? — я язвительность.

— 2 мелких услуги.

— Хорошо.

Киваю головой, делаю вид, что расстроен, кладу кольцо на стол, оттуда лапа куратора немедленно перемещает его в пакетик, в выдвижной ящик. Нет, я расстроен, но… чего-то подобного от хозяев положения я ожидал,

интуиция и я — неразлучные друзья.

— У нас ведь по этажам много пустых номеров?

— Да, это так, — осторожно ответил куратор, он удивлён резким поворотом беседы.

— Я хочу жить отдельно, НО рядом с другом, мне подойдёт 421 номер.

— В счёт первой услуги? Хорошо, — снова ухмыляется, краснощёкий сусел, **ка, — Я поговорю с комендантом, узнаю, свободен ли он.

— Спасибо, —

подчиняюсь правилам взаимного облизывания. Я рад, я ликую! мой маленький план работает, мне трудно держать унылое лицо, но я справился, —

Всего доброго.

Глава 35

В фантастике описывают ситуации.

Разница с моей в декорациях — скажем, вместо государственной машины клан, вместо захоронок — инвентарь. “Изъять найденную ценность во имя высшей цели в пользу руководящего состава” — логично? Вы ведь слышали, щекастый заявил — есть оно, общее благо, вон, на стене висит.

С точки зрения меня-менеджера я его понимаю, даже одобряю; с точки зрения обывателя он меня бесит! Моё, шакалы, прочь, прочь! Но что я могу сделать? Чтобы шагать против системы — а щекастый часть системы, нужно быть… не знаю, кем нужно быть,

ДИКО

сильным, сверхъестественно крутым. Да и то, заломают же, как берёзку, что во поле стоит, кудрявая с люлями. В книгах от крупных системных образований герои бегают, прыгают, бегают, и ещё раз, и ещё чуть. Потом, в конце книги, конеечно, обретают неприличную силу, теребят и кончают

всех ворогов, живут долго и счастливо. Но мне до силы, хоть до силёнки, как до Бомбея пехом, а бежать куда? Из страны? Так мой портал-маячок — всегда со мной. Не факт, что в заграничном “лагере строгого содержания волновиков” мне будет веселее.

Уф, чуть не написал “концлагере”. Нет, у нас тут очень хорошо, тьфу-тьфу-тьфу, 1-2-3. А что касается засвета в номере 421… интуиция твердит — там что-то нужно-важное. В коридоре четвёртого этажа глазки камер, дверь закрыта, навыки домушника я не освоил, спереть ключ? Боже, о чём я думаю. Залезть через окно? Мысль с переселением показалась мне наиболее здравой.

Живя вместе с Димой в двухкомнатной квартире, мы всегда имели личное пространство, у меня своя комната, у него гостиная, это важно. Я думал было искать коменданта, но экспромт с услугою за “добровольную” сдачу кольца неожиданно успешен. Ладно, дело ещё не выгорело, пальцы крестиком и на завтрак. Поход к куратору заменил утреннюю пробежку. Интересно, что там по калориям, фифти-фифти? Сидел, потел… а Димон вчера после ужина не вернулся.

В полночь где-то я отключился, утром обнаружил спящее тело друга. Сколько я там вчера присел-отжался? Тело ноет, много, слишком много, надо глянуть записи, а ещё Олега вчера не было? И сегодня кровать пуста, небрежно заправлена. Тоже съехал? Вкус у зубной пасты фисташковый, или меня глючит? Хоть вода на вкус как вода, ххе, хлоркой не отдаёт.


— Пора вставаать! — поднёс рот к уху тела, кричу не слишком громко, не хочу рвать его перепонку.

— Миш, мне ко второй! — сонный хрип.

— Пора на заряядку!

— Какую ещё зарядку? А, — тщедушный огонёк осознанности в разлепившихся, как вареники с картошкой, глазах, — Сколько времени?

— Без 15 8.

— Блиин, — он вскочил, наощупь надел тапок, второй не нашёл, спешит в ванную. К 8 утра нам надо явиться пред ясны очи инструктора, опоздать можно, но не нужно.

Обещал быть — будь вовремя, ты же не хуже пригородной электрички? Или хотя бы предупреди, в случае чего, “прибытие поезда 064Б Москва-Новосибирск задерживается на 30ть минут”, гнусавым голосом. Поговорить с другом опять не успел, со стадиона Сергей меня отослал к куратору, на завтраке я хотел подсесть к Димке, но тот уже разместился за столиком с Альбиной и ко, плотнячком.

Отворачиваю к “своим”. Ирина, Андрей и Кирилл сидят за одним столиком, Валерий за вторым. Места за первым были, угрюмый предпочитает трапезничать один? Мужику с такой комплекцией и мизантропией впору работать патологоанатомом, делать глазами морг-морг.

— Всем привет, —

улыбка Ирины в ответ, кивок набитого Андреем рта туда же, — Что у нас сегодня по плану?

— Тренировка.

Углп.


Сапёр

Интеллект: 9 (54 %)Интуиция: 9 (13 %)Сила: 7 (27 %)Выносливость: 6 (96 %)Ловкость: 7 (5 %)

Мана: 18/18

Меченый: неактивноМагия жизниМалый поиск кладов

Михаил стал умнее, проницательнее. Сила подросла на 13 сотых, выносливость на 8, ловкость на две, что так маало? Мана +1.

Подвижки радуют, кошки на душе скребут, коготки острые, тсс, кошки мяукают о том, что, возможно, на обед мы ели суп с котом//зачёркнуто, статы лишь поначалу качаются легко, далее будет сложнее. Ууу! Внушает надежду то, что показатели как у меня, так и у моих одно…группников ещё ни разу не снижались, может у нас “тело игрока” — во многих литрпгшках это базовый перк.

Когда регресс отсутствует, даже если ты — балбес — не тренируешься. И это капец круто. В зачёт сейчас идёт результат 2 сверок у меня и одной у товарищей, для статистики мизер, но надежда умирает в муках, ржаной, пшеничной, рисовой. А ещё мана — кажется — стала быстрее восполняться. Во время вчерашней тренировки я отжался 413 раз, круто, да? в сумме, присел за 1000у, поднимаешь тело, отдыхаешь, снова напрягаешь мышцы, перерыв, снова и опять снова.

Классика тренажёрки. “Драмы больше нет, нет больше драмы” — поёт Полина про разрушенный ТЮЗ. Но меня интересует другая строчка этой песни — “Больше не болит, больше не болит, больше не болиит”. Опыт подсказывает — тело, по идее, должно болеть КУДА сильнее. А оно не болит; нет, я не против! И я чувствую, что мышцы… не до конца отдохнули, ноют. Но это как разница между “Мне бы в туалет… ладно, потом схожу” и “Пузырь щас лопнет, забрызгает весь салон, выбьет лобовуху, чертова пробка!!!”

Молочная кислота? Пф, не слышал. А я замечательный, я это заметил! Мо-ло-дец. Возьму с полки арбалет, стрельба после завтрака. Ложа, плечи, тетива, повязка на глаза, алё, мишень в той стороне. Цель стрельбы вслепую — уделить внимание малейшим мышечным ощущениям, своему дыханию, плавности движении неопытных рук. ТАК они это ещё не делали, и сегодня у них с арбалетом тройничок.

Не смотри!

Натягивать тетиву с помощью взводного кабеля я привык, Ирина с Андреем пыхтят, справляются. Угрюмый… Валерий в деле взведения обошёл всех, взводит быстро, молча, сурово. На арбалет крепится колчан на три болта; отправляясь за портал один болт помещаем во взведённый механизм, итого 4 выстрела на брата. Как по мне, так ОЧЕНЬ мало, но инструктор сказал — хватит

пререкаться. Меня вообще беспокоит взведённое оружие, да, нам раз за разом повторяют — заряженный арбалет на людей НЕ НАВОДИТЬ, идти, направляя нос арбалета вниз и влево — только, только, только… только… этого маа-ло.

Я верю в людей, но вооружённый товарищ шагает сзади, а магия самовоскрешения — если она существует? — мною не освоена. Кирилл обещает нам с завтрашнего дня занятия с холодным оружием. Это будет непросто, я ТАК думаю, но оно того стоит. Арбалет на один выстрел, и не факт, что точный, а дальше что? Отмахиваться, уклоняться и одновременно взводить долго. Можно подкачаться, взводить без кабеля, руками, всё равно долго. Положить болт потными, трясущимися пальцами — ровно, и не на стрельбу, взвести без перекосов. Вазген утверждал, что в среднем лучник стреляет в 2 раза быстрее арбалетчика, и в 2 раза дальше; а мы, дай-то бог, успеем сделать один выстрел за 10 секунд. Но лучником надо родиться, а арбалет освоить смогут даже такие тупицы, как мы. А я чё, это он сказал.

Он в нас верит.


— ПНВ не взорвётся?

— Чему там взрываться?

— Хочешь сказать, там нет батареи?

Да, мы с Кириллом уже на “ты”, хороший парень, вот только, как сказала бы тётя Васелина, “недокормленный у вас поросёнок”, хе. Не, это его дело, я ему это не скажу, пусть кто другой советы раздаёт, страна Советов осталась в прошлом.

— Миш, там есть батарея, но что ты предлагаешь? Наощупь к барьеру шагать? А если в лесу всё же кто-то водится? Да, разведчики всё облазили, пусто, как в общажном холодильнике. Но ты сам понимаешь.

— Ты видел, как у Самсунга батарея долбанула, ещё до волны?

— Нет, но я слышал.

— Давайте я надену, — низкий голос Валерия, — Пойдём медленно, вы за мной следом. Луны светят, глаза уже привыкли.

— Хорошо.


Я думал про костёр, Андрей вопрос озвучил — у умных людей мысли сходятся, здороваются и расходятся. Командование обсуждало это вариант — просветил нас лейтенант, но огонь в ночи виден далеко, может привлечь “гостей” с той стороны барьера, и мы не знаем, является ли силовое поле двусторонним.

Хм. Кто-то из “егерей” утверждает, что по ту сторону пузыря видел белку. Трезвый мужик, трезвый, фауна, наверное, была ТАМ, не было её лишь ЗДЕСЬ, если не считать нас. Мы тоже фауна, пришлая. Буквы на стат-барьере чем-то подсвечены, читать удобно. При касании подсветка постепенно становится ярче, словно на ночнике кто-то крутит регулятор. Какая трогательная забота о моём зрении, ха.

Возле барьера установлены турники, солдаты притащили тренажёры для пресса — скамейки, на которых лежишь вниз головой, обтекаешь. Я видел у одной из групп беговую дорожку. Вдыхаю прохладный, влажный воздух, вглядываюсь в темноту.

В небе две луны похожи как близнецы, меж ними влазят 2е моих ладошки. А ещё много, очень много звёзд. Статы пишу на диктофон, в блокнот неудобно, темно. Отдыхаю перед следующим подходом, думаю о вечном.

Что бы этакого съесть на ужин?

Глава 36

— В смысле съезжаешь?

— Мне дали личный номер, тебе, выходит, оставили этот… будешь как король жить, сдвинь трое кроватей и вуаля — кинг сайз, ххе.

— Это да, но…

— Дим, ты мне расскажешь наконец, какой у тебя новый навык? Ты всё время с Альбиной, с тобой не поговорить толком, блин, — накопленные обидки огорчили моё лицо.

— А что тебе Альбина, говори при ней, — массивный друг присел на кровать, та жалобно скрипнула.

— Я ей не доверяю.

— Мих, да она клёвая, я ж тебе рассказывал!

— Даа-да, — вскидываю ладони перед собой. Сдаюсь, — Очень клёвая. Что там по поводу навыка?

— Да, фигня полная, — ушастый откинулся назад, глаза вонзает в потолок, — Типа компас, я теперь всегда знаю, где север. Вон там! Я и раньше геокретинизмом не страдал. А вот уровни, — голубые глаза потянули шею в мою сторону, — Это, брат, круто!

— Что с уровнями?

— Помнишь, Мих, я тебе рассказывал про цифры на плече? Видимые лишь тем, у кого татуировка активирована?

— Но.

— Так вот, они кликабельны! — белозубый оскал, — Одну руку на стат-барьер, другой касаешься цифры… — Димка затянул на моей шее театральную паузу.

— Ну и?

— Дополнительные статы. По 2 очка за каждый уровень, — ушастый показал 2 пальца, и лишь один из них средний, — У меня сейчас четвёртый уровень, это 8 свободных характеристик!

Одно я сразу кинул в силу, — друг рассказывает, я выпадаю в осадок, — У меня 9 было, стало 10, за это мне дали “Большой кулак”, — большой кулак перед моим носом демонстрирует себя, расползается на пальцы, — При ударе в минус пара единиц маны, она типа создаёт вокруг кулака перчатку, как у боксёра. А ещё эта штука стакается с моим огнём, смотри! — ушастый изобразил пафосный микроапперкот, его рука объялась пламенем, теплом пахнуло мне в лицо, я, ругнувшись, отшатнулся. “Фшшух!” — огонь втягивается обратно в ладонь. Я продолжаю неторопливо выпадать в осадок, меня остаётся не более 40 %, –

Я вижу нетерпение в твоих глазах, —

не знаю насчёт нетерпения, вот зависть там должна плескаться в товарных количествах, мне хочется кусать локти, но зубы уже выпали в осадок, —

У меня осталось 7 свободных очков, и фишку капа 10тки я просёк, хи-хе. Я добил интеллект, два очка, ловкость, ещё два, выносливость три, –

Дим, будь другом, дай локоть, не надкушу, так обслюнявлю. Эх… —

За интеллект Система выдала “Дальновидение”, что-то вроде бинокля; за ловкость “Базовое владение кистенём”, ещё не пробовал, завтра Митроф обещает привезти образец этой фигни. За выносливость “Силовой рывок”, можно что-то толкнуть или приподнять, сила на несколько секунд увеличивается в два раза, ммать! —

Ээ-эхх… Эх… —

Ману жрёт, как не в себя, да, — какая досада! — Её у меня 24 единицы, но восстанавливается капец медленно.

— Ты крут, — словно болванчик, киваю головой, — Даже не знаю, что сказать.

— А ещё у нас с Альбиной, кажется, всё хоккей, понимаешь, о чём я? — ушастый заливается соловьём, игнорирует моё полурастворённое состояние. Кровь и иная телесная жидкость струйками хлещет из соловья, — Так что, ты Мих, сорян, конечно, но это даже хорошо, что ты съезжаешь, она ведь… тоже в номере с другой девчонкой, ну, ты понимаешь. Сколько времени? Пора походу гадов идти мочить.

— Пол двенадцатого, — отвечаю машинально, — Кого мочить?

— Крысюков из большого портала. Военные тварей обездвиживают, а мы их своими способности ННА! ННА! У Альбины меч крутой огненный, ц! Правда машет она им как палкой, страшно рядом стоять, но если что я тебе этого не говорил! С тварей опыт, когда добиваешь способностью, сколько точно непонятно, но Айрат и Кристи вчера апнулись. Чем выше уровень, тем больше тварей надо закончить, по классике? Но насколько больше? Не могли, блин, сделать нормальную эрпэгэху!

— То есть у вас там только те, кто активировал татуировку?

— Ага. Альбина нас ещё называет “элитой”! Шутит — мол, все остальные, кто не активировал метки — неудачники. Глупая шутка, — видимо, вспомнив, про мою ситуацию добавил ушастый, — Но кто не без изъяна, пусть кинет в меня камень! А вообще она такая, такая…

— Даа, даа, Альбина клёвая, — убито согласился осадок меня, — Я тогда пойду… к себе, да и тебе пора, не опоздай на пати, а то мало ли, вдруг… крысы раньше полезут.

— Это ж байка! Грызуны отличаются НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ пунктуальностью, хха.

— А. Ну может быть. Ладно, Дим, пока.

— Увидимся.

Вы, наверное, догадываетесь, КАК я себя чувствую после разговора. Выбранный мной них — “сапёр”, “самый первый”, кажется теперь глупой шуткой над самим собой.

Злиться на кого-либо смысла нет, всё логично. У них активирована татуировка, им и прокачка. У меня не активирована, мне кукиш с маслом. С каким ещё маслом. Мне кукиш без масла. Постный кукиш. Надеюсь, что этот осадок растворимый. Блин, кофе захотелось. Без особых надежд вставляю в замочную скважину полученный от кастеляна ключ, два оборота, тёмный необжитый номер.

Такой же, как четыреста двадцать второй, три кровати, три тумбочки, три пол до блеска. Шкаф и стол. Эники беники, возле окна справа, будешь моей. Сумку на пол, плюхаюсь на ортопедический матрас, скрип. В голове, комнате и мире уныние. Уныние повсюду, уныние начинается с заглавной У. Даже нет настроения проверять результат своего “продуманного” плана. Настроение вяя… лое. Настроение. Типа нас трое? Бог-отец, бог-сын, бог-дух? Тут же нет камер? И прослушка.

А то сейчас найду клад, а меня снова завтра к куратору. На благо государства, плавали, знаем. Слава Арстоцке! Мысленно перекрестясь, запускаю свой единственный активный навык. Воот здесь, в кровати… в матрасе что ли? Хмыкаю, достаю из рюкзака перочинник, делаю аккуратный надрез.

Белая бугристая ткань, рука ныряет в прореху. Ловись рыбка большая и маленькая. Извлечённый объект запихиваю в карман джинс, даже если камера снимает, даже если они просматривают ВСЕ записи — мою находку они не увидят.

Перед тем, как резать белого, я накинул на себя покрывало, хитрый я. Ну и что, что сижу в одежде, может мне холодно, блин! А движения руки можно списать, например, на то, что я маст… мастер на все руки, что не для скуки. Где ещё эта камера… камеры. Угол съёмки, разрешение? Разрешение на съёмку, говорю, где?

На ощупь он похож на маленькую металлическую фигурку, приятно холодит ладонь.

Глава 37

Спасибо тебе, Дим. Было горько, но полезно.

После твоих откровений я, наконец, понял — манны небесной лично для меня не завезли, а значит надо пахать, иначе ****ец.

На некоторое время все мысли за вечный покой, что сердце вряд ли обрадует, но вдруг, подавлены жёсткой рукой проигрывающего тоталитаризма. Надо догнать и перегнать этих тва… этих товарищей! Димку уж точно. Вместе попали под волну, почему он на коне, а я в… плетусь в обозе, в пыли. Моё изменившееся отношение к тренировкам отметил лишь Кирилл, остальные члены нашей групки тю-би слишком заняты собой.

— Меч — это продолжение вашей руки, —

первые слова нового инструктора. Ни здравствуйте вам, ни до свидания, —

Главное для мечника — скорость, — мужчина идёт вдоль жидкого строя, каждому телу смотрит в глаза.

Седой, 50 лет, цепкий, хищный взглядом, загнутым вниз кончик носа. Потёртая наждачной бумагой кожа лица, узкий разрез глаз. На плечах вышитый красными, усатыми драконами стёганный жилет поверх белой рубашки, широкие тёмно-синие штаны, белые кроссовки, хриплый, каркающий голос. Колоритный… персонаж, ххе. Сергей Мухаметдинович.

— Владению мечом учатся всю жизнь, — пауза, — Но путь в тысячу ли начинается с первого шага. Возьмите муляжи, — однотипные деревянные палки сложены на куске брезента, беру первую попавшуюся, — Встаньте полукругом, лицом ко мне. Шире! Шаг назад!

Меч тяжёлый, неудобный. Шлифованное дерево пахнет пропиткой.

— У вас 5ть минут для того, чтобы привыкнуть к весу меча, сделать пару-тройку взмахов. Не сходите с места. Начали!

Номер называется “А не замахнуть ли нам?”, клоунов пятеро — Кирилл тоже взялся за рукоять. Мы изображаем из себя бравых вояк, в какой-то мере это получается лишь у Валерия. Угрюмый ранее занимался фехтованием? Мужчина выглядит собранно, меч делает уверенный замах, ровной линией скользит вниз. Мы с лейтенантом пытаемся повторить, получается криво, впрочем, Ирине с Андреем ещё тяжелее, им банально не хватало физической силы.

— Закончили! Начнём со стойки. Ось икс, ось игрик, —

кончик деревянного боккена… или боккен это какой-то специальный меч? чертит в пыли систему координат. Пах мастера смотрит в точку пересечения осей, пах символизирует центр тела и центр массы. Ноги размещены слева и справа от паха, ступни смотрят в определённую сторону, кажется, вперёд. Это у меня одного ступни ничего не видят? Надо было кроссовки снять, — Рисуем, встаём!

Тренировка перемещений, правильного хвата; отработка нанесения простейшего рубящего удара. Всё медленно, как в японских ката. Я видел по тиви. Инструктор зрит, подходит, говорит ошибки, раздаёт индивидуальные задания. Хороший инструктор, спокойный. Я, кажется, этот жилет его на Алиэкспрессе видел. Валерий, в своей угрюмой манере, попросил себе щит. О, щит. Мастер отнёсся с пониманием, притащил что-то маленькое, круглое, пообещав заменить, если не по нраву буде.

Они что-то ещё говорят, я не слушаю.

Во-первых, из-за недовольства Мухаметдиновича — тьфу, фиг выговоришь — я было отвлёкся на их разговор, забыл про ката. Во-вторых, из-за недовольства собой — я отвлёкся на их разговор, забыл про ката. Ведь это МНЕ надо, МЕНЯ уже после обеда ждёт цифровой отчёт прироста силы-ловкости, это Я хочу тут стать “самым первым”. Шансов мало, но плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. А я уже куратор. От слова курица? Курица-наседка и её цыплятки. Ко.


Короткостриженая девчонка лет 15ти держит в руках абак.

Сантиметров 7мь, как оловянный солдатик из чернёной стали. Веки, ресницы, приоткрытый в задумчивости рот, складки платья. Рассматривал её в дУше, предполагал, наивно? что уж здесь-то меня снимать не станут. Утром следующего дня вызова к куратору не последовало… вероятно, я в кои-то веки прав.

“Босая” — с этим прилагательным в умной волосатой голове прикладываю девочку к стат-барьеру. “Фигурка из неизвестного металла, 45 грамм” И всё? Серьёзно??

Мой благородный порыв швырнуть предмет оземь, хорошенько по нему потоптаться, кинуть нецензурные слова на ветер, пнуть стат-барьер — благо он пружинит, ногу не зашибить… был мною задавлен в зародыше. Я, так сказать, сделал аборт. Выдохнул, скривил губы, сунул девочку в карман.

Продолжаю тренировку.

Глава 38

— Валентин Андреевич, вы уверены, что это необходимо?

Я волнуюсь.

— Михаил, если вы сомневаетесь в моей квалификации, — натяжение, язычок пряжки входит в узкую дырочку, — То вы могли ко мне не обращаться, — резонно, но… — Реакция на галлюциногены бывает разная — а так вы ни себе, ни моему кабинету ущерба нанести не сумеете. К тому же на протяжении всего трипа с вами рядом будем либо я, либо медсестра, мы будем следить за вашим состоянием.

— Да, я понимаю, но… Валентин Андреевич, я много читал об этом, нигде не предполагалась фиксация, пациента к койке.

— Вы правы, Михаил, скорее всего это излишняя мера предосторожности, — Нос доктора качнулся вниз, мелькнули глаза, вверх, норки вернулись назад не одни, с грузом белых волосиков и подсохших соплюшек, —

Но ведь вы носитель татуировки. Вы принимаете псилобициновые грибы для того, чтобы её активировать. Это, в свою очередь, может внести в процесс нежелательные корректировки, а я не хочу рисковать, я видел, на что способна ваша магия. Не ваша конкретно, — поправился врач, наблюдая моё скривившееся лицо, — Магия ваших… коллег.

— Я понимаю.

Но мне тревожно.


Я долго решался на этот шаг. Кураторские грибы лежали в номере. Я тоже.

В основном я лежал, когда спал, но иногда нет. Неделя тренировок, тонна мечемахательства, стрельба из арбалета, основы рукопашного боя, физические тренировки возле стат-барьера. До 10 удалось поднять лишь интеллект, думаю много, умный больно. Не, умный больно — это когда отличника в школе толпой бьют. А я умный сильно. Чем прокачивается мой самый высокий стат — ума не приложу. Я прикладывал, холодненький, самая на сегодняшний день правдоподобная версия — интеллект прокачивается при активации навыка поиска кладов. Кастую по откату, как только хватает маны.

Я ЧУВСТВУЮ — когда маны достаточно, когда нет. Это странно, ты ЗНАЕШЬ, а откуда знаешь — не знаешь.

Также и запуск умения. Ты хочешь, и оно активируется. Мысленное управление, без осечек и фальстартов? Вроде. Как оно определяет, действительно ли я хочу сделать каст, или лишь обдумываю его возможность? И кто оно? Мои мысли слушают пришельцы, гномы и Сергей Дружко? Я пытался почувствовать, как происходит “зажигание”, тщетно. Холод внутри, импульс волны, больше ничего не ощущаю.

Когда маны не хватает, поиск запускается, но лучше бы не запускался, право. Тратятся жизненные силы? Мне капитально поплохело, колени подогнулись, пятая точка коснулась почвы. И это ещё у меня мана была, её просто немного не хватало до “нормального” запуска.

Один раз во время движения колонны был ещё отклик. Мы возвращались к порталу, запустил навык по откату, почувствовал точку, сбился с шага… мысли метались, тормознуть ноги пытаясь, тормознуть колонну и найти? Или же запомнить место, блин, как? Думай, голова, смотри, ищи приметные деревья — но они все такие неприметные! Как я потом его извлеку? Всё, точка пропала, я тормоз. Маленький радар у меня, шаги до портала я посчитал. Теперь примерно знаю, где лежит клад, но именно что примерно. Дойти туда одному как — БОЛЬШо-ОЙ вопрос, мы везде, как пионеры, шагаем отрядами, возле портала пост, за порталом пост, а Кирилл, конечно, хороший парень.

Колечко, колечко, кольцо. Давно это было, давно.

За 10ку в интеллекте дали “малую склонность к познанию”. Это хорошо, но каши не сваришь. Это даже не топор. Дали бы лучше навык боя на топорах. На стат-барьере способность отображается, не нажимается, на первый и второй взгляды ничего во мне не изменилось. Пассивка? Любопытство +1? Медленно, как же, **ка, медленно! Довольный Димка, каждый день вижу в столовой его лицо, “привет-привет”, всё, убежал, гад. Друг тусит с рыжей, вечно чем-то занят, оно копилось, желание активировать татуировку жгло грудь, доставало до плеча. Мы тренируемся, они качаются, а как же ЙА. Андрей договорился с куратором, им с Ириной привезут колли, ххе, бухгалтер будет тестить навык “общения с животными”, убеждать собачку покусать парнишку. Пацан надеется, что это поможет, а я взялся за грибы. Вначале было слово, и слово было Интернет. Отчёты о грибных “путешествиях”, страшилки бэд-трипов, размышления о необходимости настроя, уважения к грибу; присказки бывалых. “Гриб где собрал — там и съел, сколько собрал — столько съел, гриб он саам ведает, что для тебя лучше”. Где-то забавно, где-то страшно, чему верить, что отбрасывать как дезу? Чешу затылок, нет опилок, перхоть, предупредил Кирилла, взял подарочный пакетик и спустился в медпункт.


— Ешь, что ли?

— А… как их есть?

Блин, мне не по себе. А по кому?

— Ртом? — усмешка старого доктора совсем-совсем не страшная. Бабушка, а почему у тебя такие большие? — Есть другие предложения?

Зачем есть другие предложения? Грамматика невкусная, сухая, вам любой школьник подтвердит. Предложения несъедобные, абстрактные. А грибы конкретные. Сушёное нечто пальцами крошу на малые кусочки, стараюсь проглатывать, не разжёвывать, не чувствовать вкуса. Получается плохо, вкус чувствую, но он терпимый. Запил водой из поданного мне стакана, откинулся на кушетку в положение полулёжа, позволил Валентину Андреевичу — как хорошо, что врачи носят бейджики — кожаными фиксаторами закрепить мои запястья. Доза принята малая; полагаю, что для активации тату должно хватить. Димка лишь подкоптил указательный, ожога не было, только покраснение, ему хватило. Лежу, жду. Я лежу, врач сидит. Мих, так, не волноваться, успокой мысли. С каким настроем входишь в трип, с таким его и проживаешь.

Глава 39

Запись от 12.07.

Пациент Перилов Михаил Александрович, обратился с целью медицинской страховки в процессе употребления псилобициновых грибов. На левом плече зелёная татуировка гриба, 4 на 4 см., целью приёма является её активация. Пациент является попавшим под влияние Волны, эксперимент санкционирован. Перорально принято 20 грамм сушеного гриба Псилоцибе Полуланцетовидная, доза сверхмалая. Пациент зафиксирован на кушетке кожаными ремнями, контрольный замер пульса, голосовой контроль состояния каждые 30 минут.


9:46 — приём грибов, пульс 94, жалоб нет.

10:16 — пульс 63, жалоб нет.

10:46 — пульс 48, свет раздражает глаза, задёрнули шторы.

11:16 — пульс 49, жалоб нет.

11:49 — пульс 52, кожа приобрела зелёный оттенок, причина неясна. Пациент в сознании, жалоб нет, температура 36,7.

12:16 — пульс 52, жалоб нет, температура 36,7.

12:46 — пульс 65, глаза плохо реагируют на свет, нарушения восприятия громкости, тембральности звуков.

13:16 — пульс 64, галлюцинации.

Пациент с трудом узнаёт врача, слабо реагирует на боль — лёгкие пощёчины; взгляд в потолок, неразборчивый шёпот, попытки движений конечностями. Отвечает только на короткие, конкретные вопросы, да — нет.

13:46 — пульс 64, жалобы на слабые галлюцинации.

Пациент говорит, что он чувствует себя деревом, шевеля ветвями и листочками он способен общаться. Восприятие реальности не нарушено, узнаёт врача.

14:14 — пульс 77, жалобы на всплески паники, страх открытого огня, галлюцинации.

14:46 — пульс 60, жалоб нет.

15:16 — пульс 64, тошнота, сопроводили в туалет. Рвота, слабость, температура 36,8.

15: 46 — пульс 66, слабость, глаза реагируют на свет нормально.


Наблюдение продолжали в течение 4 часов.

Пациент чувствует себя хорошо, температура в норме, организм справился с воздействием. Рекомендован приём жидкой пищи, продолжительный покой; профилактический осмотр назначен на 13.07.

Иващук В.А.

Глава 40

Я был деревом. Странно быть деревом, так медленно.

А потом меня тошнило, и это тоже было так странно. Деревья не тошнит, а меня тошнило, даже рвало. Плохо.

Но на ужин я пошёл, фотосинтезом сыт не будешь. Полная, улыбчивая повариха в высоком белом колпаке приготовила мне манной каши, спасибо. Индивидуальный заказ употребляю медленно, с опаской — мало ли как отреагирует оскорблённый в лучших чувствах организм. Ем, на плечо поглядываю. Нет там заветной единички, я рукав задирал, кожу тёр, только что головой о стенку не стучался.


Тук-тук.

— Входите.

— Михаил Александрович, у меня не получилось активировать татуировку.

— Да, я знаю, — куратор даже не поднял на меня взгляд, смотрит исключительно в монитор, — Я занят, Михаил, у тебя что-то срочное?

— Михаил Александрович, я понимаю, у меня и Андрея татуировки не активированы; нам, на первый взгляд, нет смысла убивать крысюков, —

не вышло у моего одногруппника, вместо колли привезли таксу, та его покусала, результат в виде кусаных ран был. Или рваных ран? Есть вообще кусаные раны? — Но у тех же Валерия и Ирины с этим всё в порядке. Вы назначили меня младшим куратором, и я хочу, чтобы моя группа была боеспособна. Это в ваших же интересах!

— Что конкретно тебе нужно? — глаза на меня. Наконец-то.

— Я хочу, чтобы вы дали нам возможность участвовать в отражении атак.

И я не говорю про большой портал! Мы могли бы вчетвером, впятером с Кириллом, передислоцироваться в другое место и уже там работать со своим, меньшим порталом. Количество тварей, лезущих из основного портала, уменьшится ненамного, мы же сможем стать куда более подготовленным подразделением.

Наш инструктор по бою на мечах, Сергей Мухам-метдинович, ПОСТОЯННО говорит о том, что нам необходима полевая практика! И в пример нам он ставит “старших” товарищей — Дмитрия, Альбину, всю их группу!

— Я смотрю, ты подготовился, слова обдумал… —

улыбается, головой покачивает, мудрый такой, муд***…

— Михаил Александрович! Я ведь за дело радею!

Если мы продолжим действовать так, как сейчас, то у нас будет ОДИН отряд “супергероев” и множество отрядов слабых, не готовых к бою. Мяса, — я скривился, право, неприятное самоопределение, — Иногда качество бьёт любое количество, но лишь иногда! Представьте: пара вертолётов “чёрная пантера” и полк лучников. “Пантеры” — это прокачанные волновики с активированными татуировками, полк лучников — все остальные, мы. Что будет, если пилот “Пантеры” заболеет? Или зазвездится, или одну из “Пантер” собьют? Или противник разом атакует в 10 местах?

– “Чёрная акула”. Вертолёт называется “Чёрная акула”, нету пантер.

— Да хоть чёрная корова, суть ведь не в этом!

Афроамериканская.


— Ты прав, –

да ладно, —

Руководство осознаёт эту проблему, — перестук пальцев, — Очевидных решений несколько: очередь, сменная защита основных порталов; дробление их на более мелкие порталы; виртуальная реальность — её технология сыра, но на безрыбье и рак. Оставшиеся от умерших волновиков порталы тоже нужно оборонять, ну и, —

взгляд рентгеном брошен вдаль, сквозь бетон и его пленницу, арматуру —

Порталы, о которых мы не знаем.

— В смысле не знаем?

— Не знаем, где они находятся. Предположительно, посмертные “подарки” волновиков, что на момент ухода за грань находились в труднодоступных местах, в тайге, в горах. Локализовать точки выхода монстров мы не можем, собаки не берут след. Твари слабо изучены, неясно даже, нужна ли им пища. Метаболизм похож на человеческий, но ведь они порождения, —

кисть куратора рисует в воздухе полукруг, —

Магии. Миш, ты видел, как они появляются? Эта информация, к слову, под грифом, ххе. На поляне в 10–15 метрах от портала вырастают радужные грибы, да-да, ты не ослышался. Прямо из земли растёт гриб, со стороны видна “ножка”, “шляпка”, иногда даже “юбочка”. Что, не веришь?

Захлопываю рот, вглядываюсь в смеющиеся глаза.

— Верю.

— Гриб вырастает, плёнка втягивается в монстра, крыса замирает на пару секунд и бежит к порталу, игнорирует стоящих неподалёку солдат. Мы подходили вплотную, на шаг, хм, смельчаки… — подушечки пальцев трясут стол, — Только что не гладили, хотя Мирошниченко, балбес, хотел. Если их атаковать, агрятся. Если атаковать гриб во время роста, то он лопается и радом начинает расти второй.

Олег, парень что с тобой жил, божится — это такой “долгий магический каст”, если, мол его сбить, каст начинают заново.


— Это, конечно, интересно. И полезно. Но что по поводу моей просьбы?

— Экий ты нетерпеливый, Миш, — голос куратора серьёзен, глаза хитрые, — Я посмотрю, что можно будет сделать. В счёт второй МЕЛКОЙ услуги.

Вот, блин. И ещё один блин. Что-то я опять проголодался. Ну он хоть согласился помочь. Манка переварилась. Хитрый куратор какой.

Пойду поем.

Глава 41

ЛИЧНОЕ ДЕЛО № 42ИН

Тимофеев Валерий Дмитриевич, 1977 г.р., русский; разведён, детей нет.

Рост 182 см, вес 94 кг, крепкое телосложение. Голубые глаза, коротко стриженные тёмно-коричневые волосы, бородка. Косой шрам ниже левой лопатки, 4 см.

Подробнее с.2.


Выпускник ГБОУ Московского района г. Санкт-Петербурга “Средняя общеобразовательная школа № 354”, СПб ПОУ «Обуховское училище № 4», столяр.

Последнее место работы — компания “Тристан”, старший складской рабочий. Характеристика положительная, исполнителен, ответственен, чистоплотен. Злоупотребляет алкоголем, не курит, наркотики не употребляет. Подробнее с.6.


Характер угрюмый, скрытный. Сирота; бывшая жена Двигова Наталье Михайловна, 1978 г.р. Подробнее с.3. От жены в полицию поступало заявление о побоях, не доказано. Состоит в студии исторического фехтования “Силуэт”, г. Санкт-Петербург.

Попал под эффект волны, имеет на левом плече татуировку в виде капли воды, активирована. Готов сотрудничать с государством.

Глава 42

Я подсел за его столик, шоркнули по серому керамограниту ножки стула. Во время еды угрюмый всегда садится за отдельный столик. Сутулится, начинает хлебать ложкой суп, он ест супы даже на завтрак, любитель смешивать водичку с нарезанными овощами и кусочками проваренного мяса. Он всегда их любил, или только после волны?

Влияет ли татуировка на сознание? Брр.

Надеюсь, нет.

— Валерий, нам надо поговорить, –

глаза смотрят на меня нечитаемым взглядом, не по-русски написано, арабский, кажется. Если бы я не знал, что глаза голубые, подумал бы, что нормальные, не заметил. Незаметно-голубые глаза, –

Михаил Александрович обещал предоставить нашей группе возможность убивать крысюков. Тренироваться, прокачивать умения и уровни, — бородка? Нет, уже борода. Не как у попа, конечно, короче, но хлебные крошки цепляет.

“Привет, крошка, поехали ко мне!” “А тебя не смущает, что я хлебная?” “Нет, я ведь Синяя борода, хе-хе-хе //злодейский смех” –

Я уважаю твоё желание быть одному, но… Командная работа, это когда люди работают вместе. Нам нужно лучше понимать друг друга, если с Ириной и Андреем мы познакомились, пусть шапочно, то тебя я совсем не знаю, — да мне даже “ты” сейчас говорить не комфортно, так и хочется выкнуть, —

Ни в столовой, ни во время тренировок мы не общаемся, —

поднимаю глаза, –

Я предлагаю тебе пересесть за наш столик и быть… немного более открытым, — неуверенная улыбка.


Молчание.

Меня пугает этот хмурый шкаф.

Но золотое правило менеджера — с проблемами надо разговаривать. Звуки, издаваемые ртом, успокаивают проблему, да не, шучу. Чтобы что-то сделать с проблемой, нужно думать, как проблема. Тоже не то.

Проблемы бывают говорящими — люди, женщины; и не очень — предметы, страхи, дети. Можно от них бегать, избегать, но, если не получается, если проблему хочется решить — нужно её понять, а для этого надо с ней поговорить. Симпатичная аксиома № 4 — у них — проблем — есть ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ мотивация.

Люди толкают тебя в толпе, потому что спешат, потому что их научили быть пунктуальными. Потому что они не любят, когда лицо начальника краснеет, язык противно шевелится в распахнувшейся пасти. И крику, крику-то. Женщина кидает в тебя тарелкой потому, что хочет внимания и немного беременна. Дети какают на кота, потому что хотят кушать, а кот дурак, кирпич падает на плечо, мазила.

1) Ты рассказываешь проблеме, почему она для тебя проблема.

2) Ты спрашиваешь у проблемы, зачем она так, слушаешь её не перебивая, не оправдываясь, не осуждая.

2.1) Если проблема немая, ты, кряхтя, “одеваешь её мокасины”, чешешь репу и отвечаешь себе сам*, —


Валерий, если ты по какой-либо причине не хочешь работать с нами в… команде — так и скажи, я хочу… понять твою позицию. Мы можем что-то с этим сделать, например, договориться с куратором о переводе.

Группа или команда, есть ли разница? Есть.

— Дядь Миш, ты компот не будешь допивать? — звонкий голос Андрюхи из-за соседнего столика. Поворачиваю шею, невольно улыбаюсь пацану.

— Буду.

Компот вкусный, сухофрукты первой проварки, неразбавленная классика. Но дело превыше. Шея встаёт на исходную, мы с Валерием смотрим друг другу в глаза. Неуютно, но проблеме нужно смотреть в глаза.

Конфронтировать.

— Валерий?


— Да, — лёгкий кивок тяжёлой головы, — Я готов работать в команде, — ропот отодвигаемого стула, тарелки на поднос, перенос.

You are welcome.


— Дядь Миш, продай мне Ухо-Медведь!

— Не.

— Ну пожалуйста.

— Так, давай я тебе ТРЦ Галерею продам, за 40 тысяч?

— Какие 40 тысяч, номинал десятка!

— Во-первых, не десятка, а 10 900. Во-вторых, по номиналу купить можно лишь на этапе строительства! — Ирина жизнерадостно улыбается. На ней бежевое платье ниже колен, белые кеды со шнурками под цвет волос. Бордовые, если кто забыл. Или это слипоны, не кеды? На тренировки и выходы за портал мы носим выданную нам форму, в столовую же обычно переодеваемся.

— Дядь Миш, ну продаай!

— Андрюх, отвали. Валерий, твой ход!

Кубики катятся по столу, четыре и пять, зелёная фишка на 9ть клеток вперёд, “Рулетка”. Играем в Монополию, Андрюха предложил, мы согласились. Андрюха прикольный пацан. Монополия, возможно, влияет на прокачку интеллекта, а ещё

++ командный дух, тимбилдинг. И это работает. Наш новый старый товарищ одаривает нас словами, он по-прежнему угрюм, но ауру “не влезай — убьёт” более не излучает. Или же мы привыкли? Прокачали сопротивление? Какой это тип урона? Магия негатива, площадный дебаф “Рядом со мною не хочется жить”, ххе.


*если репы под рукой нет, используйте картофель.

Глава 43

Он достаёт из широких штанин… Плечо. Я ему говорю — “Гражданин!” Он мне в ответ — “Чо?”“Штаны надели вы на конечность не на ту”.А он мне ТЫчет в лицо тату.

Майя Ковский-(с)

Глава 44

Мы в бревенчатом домике, потолки низкие. Головой не заденешь, но давят.

Я стал ближе к земле. Портал открыт, ждём часа.

Портал не наш, какой-то дед на старости лет угодил под волну. На печи своей избушки отдал богу душу, тело и портал завещал государству. Не запоминал его имя, каюсь. Погиб хозяин от естественных причин, крысы не виноваты, печка высоко, им, тогда маленьким, не достать. Указом щекастого группе Бэ-2 дозволено фармиться в этой локации, домик на окраине Бердска, город-стотысячник к югу от Новосибирска. Ночуем здесь, утром уезжаем на базу, вечером возвращаемся. Можно уехать в ночь, после экстерминации, но мы коллективно признали это субоптимальным.

Спать хочется, по карте от Бердска до Новосибирска 32 км., по факту от избушки с порталом до штаб-квартиры полтора часа.

Домик в стороне от города, в лесу на заимке, к нему бежит выдохшаяся 5-километровая грунтовка. Потом бежит обратно, так и бегает туда-сюда. К тому же штаб в Новосибирске расположен в противоположной от Бердска части города.

На заимке несколько домов, баня и пара сараев. В доме с порталом 3 комнаты, две побольше и маленькая — её мы сразу уступили Ирине. На остальные тянули спички, мне — о счастье — досталась дальняя комната с порталом и 2мя квадратными окнами. Она сообщается с центральной, где Кирилл, Валерий, печь и плазма. Крепкий кухонный стол укрыт цветастой скатертью, красный уголок, на стенах иконы, в центральной комнате что-то вроде “красного угла”, ну, как я его понимаю: низенький столик, на нем свечки, лампадки, образа.

По тиви идёт “Вечерний Ургант”, Андрюха с одним из солдат караулят портал, лейтенант читает, я сквозь проём межкомнатной двери наблюдаю переливы красок. Где-то 30 на 30, в теории к нему приплюсуются наши порталы, он вырастет, и только потом из него полезут крысы. Не сразу. Но я всё равно волнуюсь.

Угрюмый сказал, что у него 2 уровень татуировки и 10ка в силе. Умение “малого якоря” позволяет шкафу магией вцепляться в землю. Коня на скаку остановит, но живого места на коне не останется. И на нём. Про паровоз вообще молчу. Первое правило паровоза — никому не говорить про паровоз. Умение в теории стакается с ношением щита, именно поэтому Валерий с самого начала затребовал себе оный предмет экипировки. У него и до волны имелся опыт средневековой боёвки, это плюс. У меня, Ирины и Андрея опыта кот наплакал, это минус. Коты плачут, когда нюхают лук? Ирина, несмотря на активированную татуировку, крыс ранее не убивала.

Настоящая женщина при виде агрессивных зверьков прыгает на табурет, визжит; мыши маленькие, муж и сын легко от них убегают//зачёркнуто с ними справляются. Точку зрения бухгалтер вынужденно сменила, она обещает не смотреть на мир сверху вниз, она готова нести хаос и смерть. Андрей тоже считает себя готовым, он говорит, что крыс ранее убивал. Но я всё равно волнуюсь. На лице парня эмоциональный микс… решительность, тревога, проблески паники? Злость?

Хочется подойти, потрепать блондинчика по макушке, но он жеста не оценит, я так думаю. А я, ну а что я. Готов убивать крыс, лелею надежду на то, что даже без активации татуировки волновик-крыстребитель получит награду; что-то мне… нам! всем дадут.

Тихо! Не мешайте мне верить в хорошее, я жду своих плюшек с малиновым вареньем, пожалуйста. Рояль? Да, подойдёт, заносите, что?? В кустах? Ок, сейчас спущусь.

— Начинается!

Малый портал, на полу замазаны герметиком пулевые отверстия, вмятины от чего-то острого. Радужный квадрат расширяется, солдаты занимают позиции. Двое по углам, кто-то на улице, страхует окна? Двое в центральной комнате, дверь открыта, пружина снята, полено на полу в качестве распорки.

Из комнаты вынесено всё лишнее, из мебели лишь пара кроватей и табурет. Бревенчатая стена с торчащей из стыков паклей, на ней радужный квадрат. План:

я и Валерий слева и справа от портала, мечи наголо, у угрюмого + щит.

Андрей и Ирина с арбалетами у двери. Солдаты страхуют.

У них в руках холодняк, помещение маленькое, рискуем пострелять друг друга. Автоматчики только на улице. Кирилл в центральной комнате, читает книгу. С холодным оружием военные на “ты”, я видел, как они тренируются. Может мне завтра с ними вместе? Рост портала остановился, метр с кепкой? томительное ожидание. Враг не виден. Проклёвывается, тьфу, из грибов. Ну, Михаил Александрович, если это всё же розыгрыш…

Я спрашивал Серёгу, тот ничего не говорит, угарает. Они сказали, что вчера из малого портала вылезло 4 крысы размером “со взрослого мопса”. Блин, как вообще выглядит мопс? Сс…собака. Из общего портала значит где-то 20 крыс, математика, наук царица. Ещё вожаки. Но и мы не лыком шиты. Не знаю, из чего нас шили, но у нас есть защитная одежда, и её хрен прокусишь — лично не кусал, согласен, недоработка. У нас есть берцы, защитные перчатки, неудобный шлем и горжетка. Это против тварей рулит, но они растут.

И нам пора.

— Первый! —

Крысюк вылазит из портала, пара шагов, стопэ. Привыкает к освещению, принюхивается?

— Мой! — кричу, опуская меч. ***ть, мимо. Монстр рвётся вперёд, в сторону двери, на Ирину с Андреем, я зацепил ему хвост. Крысе это не понравилось, она тормозит, поворачивает морду в мою сторону, получает в грудину арбалетный болт. Первый фраг, радостный “йес” Андрюхи; я не оборачиваюсь, но знаю: разряженный арбалет парень передаёт назад, получает у солдата другой, уже взведённый.

— Хрясь! — пополам. Валерий крут. Следую примеру бородача, страйк, удар нанесён с грацией пьяного кольщика дров, неточно и мощно. Может мне молот освоить, ххе? Не успеваю разрубить третью, она “оживает”, вцепляется в штанину. Не прокусила, нет, но я торможу, мне мешают сомнения в фехтовальных навыках и нежелание втыкать меч в голень. Судорожно пытаюсь скинуть вцепившуюся тварь, из портала лезут новые, курят, две несутся в сторону выхода, две к Валере, одна ко мне. Шагаю назад, решаюсь махнуть мечом, есть! тело мертво, челюсти и полутушка болтаются на собранной в складку ткани. Отмахиваюсь левой рукой, крыса прыгает, целится в шею? Задеваю мечом потолок, ***ть, мимо, даже не близко, тварь отскакивает, скалится.

— Отвали, падла! — кричу, адреналин, злоба, прицельный пинок правой, супостат летит низко, недалеко, в сторону Валерия, угрюмый успевает среагировать (!), крыса превращается в мясо. Отбиваюсь от следующей парочки, маятниковые движения лезвием, кончик опущен вниз, стою полубоком, готовлюсь сбивать прыгающих тварей левой. Шлем мешает обзору, но снимать — неет, ищите дурака, — Нна!


А ведь в этом бою мне НИЧЕГО не угрожало. Жизни так точно. Запыхался, перенервничал, крысы молча наступали, рассекались острозаточенной сталью. Пока я разбирался с противной парочкой всё уже и закончилось. Вожака застрелили сразу по выходу, Ирина вроде. На моём виртуальном счету 5 крыс и прокушенная штанина. Спасибо щиткам на голени и предплечьях, даже синяка не будет, давление распределилось по всей поверхности. Или соскользнуло? Осматриваю поверженных врагов. “Могут и прокусить с такими зубами”.

И это я не говорю про вожака, тот вообще огромный.

— Надо всё убрать, — Кирилл с интересом осматривал трупы, — Андрей, вырежи болты.

Белобрысый кивает, достал нож, приступил к выполнению задачи. Такой серьёзный, ответственный, ххе. Ххе, ха. Хха. Что-то меня на смех тянет, нервное.

— Миш, ты как, нормально? — лейтенант что-то углядел в моём лице. Шлем я снял, держу его в левой руке. Положить на кровать? Но на нём тоже кровь.

— Нормально, — а голос хриплый.

Да не, правда, всё нормально. Я мог… да, мог спокойно воспринимать порубленную на куски крысятину. Просто она пахнет, и крови так много, —

Всё нормально. Я сам этого хотел. Реальных тренировок, ***ть. Смотрю на остальных членов группы. Моих подопечных, ***ть. Бледное лицо Ирины, покер-фейс Валерия, энтузиазм Андрея. Взгляд на лица солдат, те спокойны, привычны к таким “аттракционам”. Рыбы в подсолёной воде. Я ведь с Димкой крыс убивал, я смотрел на бойню в “актовом зале”, но здесь оно… оно слишком близко всё, слишком много, быстро. И всё мне, ххе.

— Меня, кажется, тошнит, —

Ирина прикрывает ладошкой рот, спешит на выход. Слишком кроваво оно всё. Когда мы их с Витязей стреляли, всё было цивильно. Маленькие, аккуратные ранки, капельки крови, дырки в полу и стенах, это не воспринималось так ярко.

— Оденьте перчатки, —

латекс, защитные снимаем, резину натягиваем, дунуть внутрь не забудь и в путь. Грязное дело уборка, особенно такая, как сейчас; можно было бы привлечь солдат, я так думаю, или ещё кого, но Кириллу виднее. Да и солдаты не горят. “Убирай за собой”. “За собой убирай!”. “Убрал быстро!”. “Э, слышь, фшить?”

Крупные куски мяса руками вкладывали в большие чёрные пакеты, требуху и кровь собираем совочками, впитываем тряпками, их тоже на выброс. Совки моем во дворе, вода ледяная, 20 минут и комната обретает божеский вид, остаётся лишь еле заметный запах. Крови. Окна открыты, пол посыпали антисептиком. Новых дырок в полу нет, сработали “чисто”.

— Андрюх, как там Ирина?

Глава 45

— Алло! Это Михаил?

— Да, слушаю.

— Здравствуй, Миш! Это Дмитрий Иванович, мы с… вами и вашим другом Дмитрием на рыбалку ездили вместе, месяц как.

— Ааа, здравствуйте, — мой голос теплеет, я узнал собеседника, — Как ваша рука?

— Зажило всё, как ни бывало! — слышу его улыбку, — У вас как?

— Всё хорошо… Тренируемся, —

в трубке повисло неловкое молчание. Ловкое бы не повисло, подтянулось.

— Михаил, я ведь тогда проговорился, — шумный выдох, — Меня, когда врач спросила откуда укус, а я ж ляпнул — крысиный, потом по глазам её всё понял. Отнекивался, ничего не знаю, что за крыса такая, откуда взялась, почему у неё такие большие зубы. Прямо как волк и красная шапочка… Алина Флусовна, это врач, у них ориентировка по больницам была на магических крыс. Они на плече у меня татуировку искали, я в сознании был, хоть и ослабел от кровопотери. Я через пару дней только узнал, что вас забрали.


— Дмитрий Иванович. Я вас ни в чём не виню.

— Это приятно слышать, Михаил, — трубка улыбнулась, — Право дело, мне очень неудобно, ведь я обещал молчать. Я поэтому и не звонил так долго, хотя должен был. Как минимум, поблагодарить вас за спасение жизни.

— Дмитрий Иванович, какое спасение жизни! Мы просто отвезли вас в больницу.

— Для кого-то это просто, кто-то этого бы не сделал. И ещё, — менеджер сменил щекотливую тему, — У вас там точно всё хорошо, может быть, я могу чем-то помочь? Магом ведь быть теперь опасно.

— Что вы имеете в виду?

— Ну я про террористов, зелёных. Которые грины.

— Что за террористы?

— Михаил, вы что, телевизор совсем не смотрите? — мужчина возмущён, — Только на днях убили троих волновиков, двоих в Москве, одного в Калининграде. Одного убийцу вроде задержали, но там неясно, женщина пока лишь подозреваемая, может не она вообще!

— Я… в последние несколько дней выпал из инфополя, — в черепе крутилось много

куда более резких ответов, “КАКОГО ХРЕНА?”, ”Что ***ть, какие в **ку душу зеленые??”, но я, как человек культурный, оставил их себе, — Спасибо за ваше беспокойство, Дмитрий Иванович! У нас здесь всё тихо.

— Хорошо.


Я, тогда, наверное, не буду вас отвлекать.


Михаил, вы, если что, заезжайте на чай, я живу на Гагаринской, вы мне наберите заранее?

— Спасибо за приглашение, — вряд ли, конечно, но, — Это ваш личный номер?

— Да, личный. И… Михаил, передайте, пожалуйста, мои искренние извинения вашему другу Дмитрию.

Разговор окончен, смакую послевкусие беседы. Во-первых, мы снова на “вы”. На рыбалке общались на “ты”, мужик хороший, правильный. Во-вторых, он здоров и не держит зла. В-третьих, из мухи менеджер раздул слона, шмеля раскачал в носорога. Это ж какие должны быть анаболики.

Кого-то там в Москве и Мамоново убили, это печально. Но в столице убитые вроде как не волновики, в Калининграде же преступление совершено на почве ревности — если верить официальным источникам, в частности, УМВД России по Калининградской области. Подозреваемую уже задержали. Магом быть опасно, но не более, чем быть человеком. Те, кто “за” нас, зовёт нас волновиками, новыми магами и экстрасенсами; те — глупые, противные, несознательные граждане, фу таким быть, — кто “против” нас, обзывают нас мечеными, проклятыми. В Омске волновик подал заявление в полицию о том, что “хулиганы” обкидали его яблоками. В Питере состоялся митинг, человек 200, что-то про необходимость большего над нами контроля.

“Зелёные террористы” — вбиваю в поиск. Бла, бла, “Скажи НЕТ мутантам!” — видимо, нам? Очередные ****утые.


— Дим, привет! — я поймал друга на раздаче.

В руках ушастого поднос: пара весенних салатиков, двойной компотик, сырный соус, филе сельди в масле с кусочками ароматного, мелко нарезанного укропа; позади и чуть сбоку я; впереди очередь и светлое будущее. Моя еда частично на столе, частично уже в животе, я сегодня ранняя пташка.

— Привет, Миш, — спортсмен улыбается, кивает. Он и раньше был выше меня, шире в плечах; сейчас и подавно. Свободные очки характеристик идут ему на пользу, попа орех, бицепс нуга и карамель.

— Как у тебя дела?

— Всё клёво. У меня уже пятый! — самодовольное лицо. Аррр.

— Поздравляю, — ну а что тут скажешь, молодец человек. Эх, — Пойдём за наш столик, расскажешь, чё да как?

Пауза.

— Не, Миш, я со своими. Мы сейчас быстренько поедим, да побежали.

— Ну… окей, — кажется, я не смог скрыть разочарования, —


Да, тебе привет Дмитрий Иванович передавал.

— Кто? А, стукач.

— Да не сдавал он нас! Он лишь сказал врачам, что его укусила крыса!

— Да, да, не сдавал, — он меня перебил, отбросил, как что-то несущественное. Скептический хмык, кивок, нагруженный снедью поднос покачивая боками-бёдрами утягивает Димку прочь, к столику его команды. Поговорили.

За его столиком рыжая стерва, бурят, разодетая школьница, ещё одна круглолице-пухлощёкая женщина, с нею рядом долговязый монгол? и его внимательные, прищуренные глаза. Я не стал бодаться, отвернул взгляд, двинулся к нашим. Команда Бэээээ-2, что у нас за название, блин!

— Народ, давайте как-нибудь назовём наш… сплочённый коллектив?

Кирилл помешивает недоеденный вермишелевый суп, Валерий увлечённо жуёт хлеб, Андрюха втыкает в мобильный, Ирина ушла на раздачу за добавкой.

— Что ты имеешь в виду? — поднял глаза лейтенант.

— Мы же, типа, команда Б2?

— Да, это оперативное название.

— Давайте назовёмся иначе, не так, хм, оперативно. Подлиннее, покруче, — вдохновляюще вращаю в воздухе кистью правой руки, призываю. собеседников самим дорисовать мою гениальную идею. Я муза.

— А я за! — восклицает Андюха, — Великолепная четвёрка!

— Тогда уж пятёрка, Кирилл ведь тоже часть команды, — поправил я политически некорректное подрастающее поколение, — И пафосно капец.

— Зачем нам нужно название? — меланхоличный голос Валерия.

— Шоб было! — аргументирую, — Звучное название — это флаг, это брэнд. Семечки подсолнечника жареные марки “Жара” стоят дороже семечек без марки, в пакете без опознавательных знаков.

Даже если их пакуют в одном и том же грязном подвале.

— Интересное сравнение, — усмехнулся Кирилла, — Что люди патроны, я слышал, а вот люди-семечки это новое. Жизнь нас разгрызает, забирает самое ценное и выплёвывает, — задумчивый тон его голоса.

— Я не это имел в виду.

— Я согласна с Мишей, — Ирина вернулась за наш столик, — Название влияет на сплочённость коллектива, помогает самоопределению каждого его члена. У нас на работе проводились психологические тренинги.

— Давайте, предлагайте варианты! С каждого по пять минимум, я ТАК думаю.

– “Герои меча и магии”, “Драконы”, “Красные комиссары”, “Пираты”, — блондин.

— Давай ещё одно, — теребя последний несогнувшийся палец требую я.

– “Мушкетёры”.

— Тебя всё на число четыре тянет.

– “5 мушкетёров!”

— Следующий! — сказал заведующий (я).

— Давайте я, — Ирина, — “Белый щит”, раз. Так, “Щит света”, два.

Амм…

Амм… (х2).

— Думай дальше. Андрюх, у тебя ручка-блокнот есть? Запиши плиз.

— Я в телефон, дядь Миш!

Никак не могу привыкнуть к его “дядьканью”, не настолько уж я и старше. Я его просил обращаться ко мне по имени, но блондин упорствует.

– “Сириус”. Это самая яркая звезда. И звёзды мы рисуем с пятью лучами. И… мы, вроде как, за добро, — робкая улыбка на бородатом лице.

Блин, не разу не видел, как он улыбается. Когда в монополию играли, сидел бука букой. Есть такой издатель компьютерных игр, “Бука”. Они так назвались в честь надувшихся школьников? у которых родители-тираны бессовестно изъяли шнур от монитора.

Ничего предки не понимают, я же им говорю, сейчас поиграю, и потом сделаю домашку. И посуду помою. И лук почищу. Да щас, щас.

— Можно назваться “Новосибирский экспресс”, — протянул Кирилл, — Мы быстро, — щелчок пальцами, — Реагируем на опасность. Ну или что-то приземлённое, “Когти”, “Пять сердец”.

–“Пять сердец” из камня и глины. Ну, при-ЗЕМЛЁ-нное. “Пятница”. Пять, — растопыренная ладонь, — Ница. Ницца.

– “Пятничные драконы!”

— Андрюх, какие драконы!

— Пятничные! — две растопыренных ладони мне ответ.

— Десятничные.

— Всё, доедаем, пора на ту сторону, — ноготком длинного указательного пальца лейтенант дважды стукнул по стеклу наручных часов, — Позже решим.

Глава 46

Тревожная музыка, уверенным шагом женщина выходит в центр. За её спиной огромный телевизионный экран, телевизионная стена. Под её спиной попа, ноги и подиум. Пол чистый. Ноги и попа одеты в тёмные брючные штаны. По телевизионной стене бегут краски, заставка, по спине бегут мурашки.

Ха! Слова камнем летят в камеру.

— Жестокое убийство произошло в центре Калининграда. Прямо на площади Победы, возле Триумфальной колонны неизвестными застрелен Ковальский Виктор Владимирович, обрусевший поляк 1982 года рождения. Его убийство прошло бы незамеченным, десятки насильственных смертей ежедневно фиксируются правоохранителями на территории нашей родины и не освещаются СМИ. В ЭТОТ раз два фактора были против. Во-первых, — левая ладонь смотрит зрителю в лицо, указательный палец вверх, — Убитый имел польское гражданство. Во-вторых, — к указательному пальцу присоединился средний, ведущая держит паузу, создаёт интригу, — Ковальский был волновиком, —

пауза падает, поворот головы влево, съёмка боковой камерой, –

Да-да, человеком, попавшим под влияние Волны. Татуировка на плечо, неизвестная магия, сверхчеловеческие способности, КТО поработал — Бог или Дьявол, учёные мямлят, головами качают, от прямых ответов уклоняются. Но любой здравомыслящий человек понимает — татуировка на плечо — это, по сути, инструмент, необычный инструмент. Человек с инструментом — это человек с бОльшими возможностями. Человек с татуировкой камня “размягчает” голыш, лепит из него фигурки Микки-Мауса, Лосяша и Блум. Человек с 3Д-принтером печатает себе вставную челюсть, пару формочек для имбирного печенья… да и само имбирное печенье он тоже напечатает. Но вернёмся к истории, —

голова расстаётся с плечом, фронтальная съёмка, —

Вчерашним утром МИД России получило официальную ноту протеста от своих польских коллег. Польша требует тщательного, прозрачного расследования, допуска ко всем материалам дела, но… ПОЧЕМУ они вдруг так заинтересовались смертью этого, на первый взгляд, непримечательного гражданина? И как это связано с печально известными убийствами волновиков в США? — об этом мы поговорим прямо сейчас, в программе “Итоги недели” с Ирадой Зейналовой.

НЕ переключайтесь!

— За ширмой волновик, — в центре подиума стоит ширма, из-под неё видны кончики красных женских туфель, — Девушка просит не показывать её лицо, голос программно искажён. Здравствуйте, Ольга!

— Здравствуйте! — низкий, скрипуче-металлический звук. Фу.

— Как вы себя чувствовали во время Волны?

— Эээ…

Вначале я думала, что мне показалось. Меня словно кто-то толкнул в плечо, но вокруг людей не было. Наколку же я заметила лишь через пару дней.

— Вы кому-нибудь рассказали об этом?

— Конечно, подругам. Тоне, Марише. Ии… Жанке ещё.

— Как они отреагировали?

— Ахи-вздохи, — в роботизированном голосе слышна улыбка, — Они мне сначала не верили, думали, что я сама набила.

— Что было дальше?

— Я прошла государственную регистрацию, медицинское обследование. Врачи ничего не обнаружили. Активировала татуировку, радовалась как ребёнок, даа…

— Когда вы впервые столкнулись с порталами?

— Эмм. Это было ночью, сплю, просыпаюсь от возни на полу. Крик, паника, тварь пытается забраться на кровать, благо у неё не получается. Они тогда были маленькими, не больше обычных крыс.

— Всего за пару месяцев, — в левой части экрана фото земной мыши, в правой вожака, — Монстры ощутимо подросли. Как вы справились с крысой?

— Я позвонила Алинке, соседке. Она не боится мышей. Но мне всё равно пришлось открывать ей дверь, я не помню, что делала, кажется, била крысу подушкой.

— Победа осталась за вами.

— Да. Алинка ударила её ребром кулака, она занимается ушу. А потом мге говорит: ”На… ээ Ольга, крыса откуда-то вылезла”.

— И тогда вы нашли портал?

— Да, маленький такой, краски текут словно живые.

— Каждый день, — Ирада крупным планом, — Каждый день из портала на Ольгу выплёскиваются твари. Портал невозможно закрыть, нет ни единого подтверждённого случая! От портала невозможно сбежать, — руки Ирады совершают скупые колебательные движения, открытыми ладонями утрамбовывают факты глубже, ещё глубже, да, давай, в зрительский мозг, — Он ВСЕГДА следует за волновиком, открывается в непосредственной близости. ЛИЧНЫЙ, — слово акцентировано, в голосе нотки горечи, — Портал. Ольга, — камера на ширму, — Что произойдёт, если волновик не будет сражаться, убежит от монстров?

— Тогда крысы нападают на всех подряд. На тех, кто ближе.

— Для купирования проблемы, — карта РФ, — Введено чрезвычайное положение. По всей стране созданы центры временного проживания волновиков, — из карты весело проклюнулись многочисленные красные флажки, — Они позволили локализовать порталы, сократить риски гражданского населения; подобные меры приняты во всём цивилизованном мире, — карта ужалась, свернулась в поворачивающийся вокруг своей оси глобус, — Наши с вами знакомые, друзья и близкие были вынуждены сменить ПМЖ, разрушить свой жизненный уклад. Ситуация не оставляет им выбора, волновики не смогут жить обычной мирной жизнью. Им придётся сражаться за себя и за этого парня. За нас с вами. Для них даже СМЕРТЬ — не выход! Даже если волновик умирает — портал продолжает выплёвывать тварей.

Ольга, как вы с этим вообще живёте?

— Это…

непросто, — камера снимает смутно знакомую зрителю ширму, — Мне было плохо, я, конечно же, хотела иметь сверхспособности, быть из ряда вон, но я ведь не солдат. Я преподаватель литературы. Это как проданный мне в кредит… ларь с бесконечным ванильным мороженным. Мороженное очень вкусное, есть можно сколько хочешь и когда хочешь. Но каждый месяц, в моём случае каждый день, нужно платить, и плата всё время растёт,

— пауза, —

Ранее ситуация казалась мне ужасной, сейчас кажется какой-то… дурацкой, будто это всё мне снится, и я никак не могу проснуться.

— Какие вам достались способности?

— Все волновики становятся сильнее, умнее, выносливей через тренировки и сражения с крысами, судя по всему, мы быстрее получаем результат, не имеем откатов, т. е. не слабеем. Кроме того, у нас есть получаемые при активации наколки способности.

— У вас, насколько я знаю, способность необычная?

— Моя способность — это металлические бабочки. В ботаническом парке на моё плечо уселся Парусник Румянцева, это такая бабочка черная, с красными пятнами у основания, и ещё в нижней части крыла.

— Как она работает?

— Я призываю металлических бабочек с острыми как ножи гранями.

— Звучит опасно, — ведущая широко улыбается, — Ольга, вы можете продемонстрировать нашим зрителям ваш… призыв? В духе Наруто.

— Да, конечно.

Камера скользит по ширме вверх, замирает. В объектив вплывает огромная бабочка, неестественно медленно поднимаются и опускаются стальные крылья. Каждое крыло величиной с мужскую ладонь, бабочка будто вырезана из листа стали — искусным мастером, опытным гравировщиком.

Очень тонкий лист стали.

— Ввау!! И как вы ей управляете?

— Мысленно.

— Ограничения?

— Пока что я могу призвать лишь только одну Русю, она летает медленно и быстро развеивается, у меня кончается мана.

— Руся — это имя бабочки, да? Скажите, Ольга, вы были за порталом?

— Да, нас всех время от времени туда водят. Из-за стат-барьера.

— Вероятно, некоторые из зрителей не знают, —

крупный план на Ираду. Чёрные туфли на высоком каблуке, чёрные короткие волосы, чёрный же брючный костюм, пиджак небрежно застёгнут на одну пуговицу, под ним контрастный белый топ, —

Что такое “стат-барьер”, он же “купол”. Смотрите, здесь, в центре, портал, — слова сопровождает рисованный видеоряд, — Портал окружён упругой стеной. Невидимой. Волновики, однако, её видят, для них стена прозрачна и имеет цвет. Они видят на её поверхности свои “статы” — силу, выносливость, интеллект. Поэтому стену назвали “стат-барьером”. Мы в компьютерной игре?

Учёные утверждают: между показателем силы на стат-барьере и реальной силой волновика существует взаимосвязь; но КАК это работает, как это вообще возможно? Магия… — вкрадчивый кивок-многоточие, — Действительно ли она антинаучна?

Посвящённое этому вопросу авторское интервью вы можете найти на нашем веб-сайте, адрес на экране. Познакомьтесь с миром Инвира, разберитесь в его бестиарии, получите рекомендации лучших экспертов! Мы же вернёмся к теме дня; Ольга, вы уже слышали об убийстве Виктора Ковальского?

— Да, слышала.

— Как вы думаете, почему _ его _ убили? —

журналистка кропотливо проговаривает фразу, акцентирует каждое слово, создаёт у зрителя ощущение причастности к тайне. Ирада нагнетает атмосферу, уже 2.4, собственно, атмосферы.

Как это всё давит.

— Я не знаю.

— Дело в том, что Виктор Ковальский — реальная личность широко известного “искусственного” волновика Барни Эйнджел Смита… мы расскажем об этом, — указательный палец целится в объектив, —

Сразу после рекламы, не переключайтесь!


— Мир узнал о Барни четвёртого мая.

Вот его фотография — яркие, ядовито зелёного цвета волосы, наглые, бросающие вызов глаза. Смит бы первым из тех, кто заявил о получении волновой татуировки уже ПОСЛЕ волны. “Я нашёл способ, позволяющий ЛЮБОМУ человеку на Земле получить на плечо работающую магическую татуировку. Вот мой “благотворительный” счёт — как только он пополнится на 1 млн. долларов США, я озвучу этот способ.”

Громко, лживо; но взращённые в супергеройском субстрате Марвел и Ди-си люди алкали сверхспособностей. Тогда ведь никто ещё и слыхом не слыхивал о порталах, а вот видео малолеток, поджигающих с пальца сигаретки, уже вовсю гуляли по сети. Люди слали деньги, “неравнодушные” перевели ролик Барни на все основные языки мира, Смит стал популярной личностью.

Почему ему поверили!?

Какие он предоставил доказательства?

Да никаких!

Барни предъявил татуировку с изображением кинжала и заявил: доказывать никому и ничего не буду. Не верите — идите в баню. И это ещё эвфемизм, Барни выразил свою мысль куда более грубо. Парень с причёской панка и колотыми ушами поставил на уши, колотые и целые, целый мир! Взгляните на его самодовольную рожу! А вот фотография Ковальского, похожи, не так ли? Но об этом позже.

Время тикает, деньги капают, Барни стал долларовым миллионером за 19 дней. Настало время выполнять обещания.

На ваших экранах — фрагмент того самого видео, что послужило причиной 14 смертей в старшей школе Альбукерке. Двое учителей, двенадцать парней и девушек от 17 до 25 лет были жестоко убиты ударами кинжала, кинжала Барни Эйджел Смита. Власти США предполагают, что оружие было сделано на заказ, оно в точности повторяет широко известную по фотографиям и видео татуировку на плече Барни.

Вся информация по делу засекречена, оно было передано ФБР. Барни заявил: единственный известный ему способ, с помощью которого обычный человек может стать волновиком — убийство другого волновика “магическим” оружием. Тем самым, что маргинал на видео держит в руках, Кинжалом Волнового Деления — три слова с придыханием и тухлым пафосом, — голос журналистки сочится ядом, кажется, гадюки обыкновенной, —

Идея не нова — убей дракона, чтобы самому стать драконом.

Она встречается ещё в азиатских мифах; нам, россиянам, она знакома по одноимённому фильму Марка Захарова “Убить дракона”. Барни, следует признать, идею творчески доработал — при убийстве первого дракона-волновика в его интерпретации получалось два (!) новых. Какой-то умник подсчитал: чтобы сделать волновиками всё население земли, 7 млрд. человек, нужно принести в жертву всего лишь (!) 3 млрд. 499 млн. 999 тыс. 999 человек.

Рассказав занимательную, — кавычки, — историю, Смит воспользовался программой для проведения лотерей, разыграл кинжал между спонсорами и заявил: победитель определён, называть его имя из соображений секретности не буду, ножичек отправлю по почте.

Что ему стоило на этой ноте закончить выступление, свернуть свою мистификацию? Нет, Барни пошёл до конца. Власти США признают факт применения в массовом убийстве кинжала, визуально похожего на нож из видео Барни Эйнджела Смита. Или же, по другим документам, вероятно, поддельным — убитого во вторник в центре Калининграда Виктора Владимировича Ковальского.

— Прямо здесь! —

симпатичная девушка, микрофон, уличный шум, —

На площади Победы, на этом самом месте произошло убийство Ковальского Виктора Владимировича. Мужчина был убит выстрелом в сердце, калибр пули не называется; при осмотре на плече трупа обнаружена татуировка, это позволило судмедэкспертам предположить, что убитый являлся волновиком.

— …мы можем с уверенностью говорить о том, что месторасположение и размер татуировки совпадает с так называемой “волновой” татуировкой, — усталая женщина в синем халате и перчатках сутулится на фоне слегка оштукатуренной стены, — Однако ввиду моды на подобные “украшения” мы не готовы вынести 100 % вердикт. Была ли татуировка получена в результате волны или наколота вручную, неясно.

— Подозреваемый задержан, — тараторит журналистка, обхватив ствол микрофона двумя руками. Ярко красные, аккуратные ноготки, — Им оказалась молодая женщина 32 лет, однако оружие убийства не найдено, при этом на площади в момент совершения преступления находилось большое количество свидетелей. Народу было не меньше, чем сейчас, — панорамный мазок телекамеры, —

Площадь Победы всегда являлась популярным местом прогулок как для горожан, так и для многочисленных туристов, —

видеоряд сменяется, на боку панельной пятиэтажки зелёной краской намалёвано граффити: “Скажи НЕТ мутантам!” Сотрудники городских служб в модных оранжевых жилетах курят, иногда его закрашивают, —

На ваших экранах слоган одной из новых экстремистских организаций, — глотая слова, журналистка спешит сделать вдох, — После 23 апреля они возникали по всему миру как грибы после дождя. Мутантами они называют волновиков; свою позицию выражают надписями на бетоне и роликами в Ютубе. Выражали до сегодняшнего дня, —

лицо девушки раскраснелось; чёрный локон кокетливо щекочет левую бровь, —

В очередном видеообращении к своим подписчикам Нестеров Игорь Константинович, более известный в Интернете как Большой Лоб, заявил: их организация берёт на себя всю ответственность за убийство Ковальского. Что это — наглость, попытка привлечь внимание или трезвый расчёт? Полиция уже ведёт расследование, и можно надеяться, что вскоре гринхедов выведут на чистую воду. Наталья Ломакина, Бахтияр Светловский, специально для программы “Итоги недели”.

— Перед вами Мариуш Каминьский, ответственный за координацию работы спецслужб член польского правительства, —

студийный экран позади Ирады демонстрирует фотографии, — На этом снимке он же дружески обнимает погибшего во вторник Ковальского. Каминьский имеет широкие связи в правительстве Польши и польском Сейме, тесно взаимодействует с представителями американской разведки. Эксперты утверждают: повышенный интерес польского МИДа к убийству Ковальского — интерес не столько польский, сколько американский. Память об “Альбукерской резне” свежа, Трампу незачем сыпать соль на рану, имя Барни Эйнджел Смита всплыть не должно. Именно по этой причине изначально американские “партнёры” никак не отреагировали на смерть сбежавшего от них подстрекателя и террориста. Сейчас, когда вторая личность Ковальского раскрыта, нам следует со дня на день ожидать от ФБР официального запроса на “помощь” в расследовании. Верны ли прогнозы политологов — покажет время. А с вами была я, Ирада Зейналова,

до встречи в следующем выпуске программы “Итоги недели”.


— И прямо сейчас смотрите очередную серию шпионского детектива “Смотритель маяка”. Найдёт ли пьяный смотритель свой маяк, или же снова заночует у радистки? Узнаем после рекламы, не переключайтесь!

Глава 47

— …как двухсекундный стан.

— Не понимают вас крысюки, — смешинка в глазу щекастого. Или это ячмень?

— Может и понимают, — улыбаюсь, —

Отвечать не торопятся. Ирина кастует “разговор”, крыс замирает на пару секунд, сбрасывает контроль и идёт в атаку.

— Нападает на Ирину?

— На тех, кто ближе.

— На вожаке умение применяли?

— Нет, его убиваем сразу.

— Примените.

— У Ирины каст секунд 15, как мы, блин, его удержим? И маны у неё не хватит, она на обычной крысе в ноль уходит.

— Миш, — усталый вздох, — Не придумывай проблемы, придумывай решения. Ты управленец или… яблоко на палочке? У Ирины активирована татуировка, пусть повышает уровни, вкидывает пару очков в интеллект.

— Велика мудрость руководства, — бурчу себе под нос.

— А ты не ёрничай. Ты представь, что у вас получится, что вы всё-таки сможете пообщаться с кем-либо из “гостей”. Учёные пробуют это сделать… естественным путём, вы же попытайтесь применить… волновые костыли.

— Я понял.

Пойду, обрадую Ирину.


Команда “Пятнистых драконов”, ужин, стол. Андрюха тогда вцепился в этих гордых летающих ящериц, и не нытьём, так катаньем. Ездил мне по ушам, ездил, все уши в трубочку. Прилагательное “пятничные” трансформировалось в “пятнистые”, отсылка к защитной форме.

— Сеть. Металлическая, —

блондинчик. Драко, блин, Маслов.

— Отстрелить конечности, лишить подвижности, — Кирилл.

— Как оно наводится? Тебе надо видеть цель, я помню. Ты пробовала каст с закрытыми глазами? Какое максимальное расстояние?

— Так, таксе я смотрела в глаза, крысе тоже.

— Кого ещё?

— Это всё. А когда мне! Мы всё время тренируемся, — губки поджаали, ой-ой, —

Домой меня отпускают лишь в воскресенье, мужа и детей неделями не вижу, не буду же я ещё и дома искать кого… околдовать! Соседских кошек разве что, — кислая ухмылка, — Так, а если помрут? извиняйся потом, не извиняйся — не отмоешься. И так на меня люди смотрят косо, шушукаются за спиной. “Ирка-то у нас, ох, ведьма!”

— Эмм… в любом случае, — скомканные жалобы на режим содержания и несправедливость бытия: выслушано. Продолжаю, — Нам надо выделить время для тщательной проверки твоей способности. Может нам в зоопарк съездить?


Как я радовался.

Помните, мы пару глав тому назад спички тянули. Мы тогда с народом условились — длинная — это комната с порталом, переломленная — центральная. Мне досталась длинная, я сиял, был на седьмом небе от счастья. Пока дошёл до седьмого заглянул на третье и восьмое. У них там бардак, небеса не подписаны. Хоть бы таблички повесили, никакой туристо-ориентированности.

Я радовался, но эйфорию свою скрывал. Чтобы ни одна мышцА, что лицевая, что ягодичная, не дрогнула. Всё складывалось удачно — вот он, портал, не будут же возле него на ночь ставить караул… не будут же? Вот мы с Андрюхой остаёмся только вдвоём, он засыпает, а я швыньк — и уже на той стороне. Ищу КЛАД —

“зарытые в земле или спрятанные иным способом деньги или ценные предметы, владелец которых неизвестен и не может быть найден, или же потерял на них право”.


Как я был опечален, да что там, раздавлен!

Здравомыслие в худом лице Кирилла заявило — в комнате с открытым порталом, где

вот только что вот полчаса назад как таки прямо да

упокоена могучая кучка крыс размером с собаку — почивать не комильфо. Запашок после вытравливания слабый; мы, конечно, мужики брутальные, но зачем терпеть, когда можно сходить? Портал условно безопасен, атакуют по расписанию, но вдруг. “Умер во сне, перекушено горло?” Андрей с доводами лейтенанта согласен.

Я ищу по карманам контраргументы, не нахожу. Внутри рыдаю, снаружи киваю. Горький вздох маскирую под зевок. И ещё зевок. И ещё. А вот этот уже настоящий, не ждали? Стол унесли в сарай, 2 кровати из дальней комнаты перетащили в центральную, получилась мини-казарма с печкой вместо тумбочек. Дверь в портальную комнату закрыта, тяжёлые как веки деревянные ставки покрывают глаза-окна.

Интересно, почему Вий сам их не поднял? Не по чину? А если вокруг портала возвести клетку? Чтобы меж прутьев пролазил меч или копьё, а мутировавшая крыса — нет. Или это скажется на… качестве боевой подготовки?


Первая битва под Бердском страшила. Вторая и третья дровосек//зачёркнуто вызывала опасения. Четвёртая… драконы привыкли, началось то, ради чего я потратил свою вторую и последнюю мелкую услугу, убедил куратора дать нам возможность тренироваться на кошках, эмм… на мышках. Максимальный результат в обучении достигается тогда, когда ученик СРАЗУ применяет полученные знания. Имея своевременную обратную связь — действуешь более осознанно. Ток из розетки бьёт идиота сразу, не через пару минут и может быть. Ты понимаешь, ЧТО тебе нужно освоить, ЗАЧЕМ нужен тот или иной элемент. Появляются вопросы, личный опыт, ценно. В нашем случае плюсом идёт волновой фактор — у Валерия и Ирины растут уровни. Как он, интересно, идёт плюсом. Перекатывается, что ли.

Уровни угрюмого росли активно, здоровяк шинковал крыс словно опытный засольщик кочаны капусты. За всё время он ни разу не квасил, может, бросил? У нас с Драко, тьфу, Андрюхой, на статы капают проценты, субъективно быстрее, ДА, субъективно. Может и не быстрее. Может боевая ситуация на них не влияет. Но я буду верить.

Йа верю… в Иисуса Христа, я верю в Гаутаму Будду, я верю в пророка Мухамме-да, я верю в Кришну, я верю в Гаруду. Кто такой этот Гаруда? Йа верю… в Иисуса Христа, я верю в Гаутаму Будду, я верю Джа, я верю Джа, я верю Джа и верить буду.

Нн-да, не помог мне Джа. Или он только по афганке? И диктофон сломался.

Я знал, что это может случится, но… Надеялся, что как-нибудь потом, не с моим… Бедный Олимпус Ви-Эн, сдавать ли тебя в ремонт, или отпустить в холодный зев муниципального мусорного бака, смахнуть с глаза случайную слезинку, смотреть вдаль, в плывущие к мечте облака. Вон Андрюха в Инвир таскает телефон, и он работает. Таскал. Увидел моё горе, больше не таскает.


83833.exe, двойной щелчок. “Внимание! Файл получен из неизвестного источника и может содержать в себе вредоносное ПО. Всё равно установить?” “Да” “Нет” Аналитическую программку мне скинул куратор.

Приложение подключается к удалённой базе данных, подгружает цифры, что мы ежедневно скармливаем Кириллу. Лейтенант — дисциплинированный человек. Он дотошно опрашивает каждого пятнистого дракона, интересуется аппетитом, количеством пятен. Не чешутся ли крылья узнаёт. Молодец. Мои записи начинаются с 1 июля, моих “подчинённых” со второго. Ххек, программка приписывает мне лидерство в скорости “естественного” набора статов. Среди нашей четвёрки, естественно, чужая статистика недоступна. При учёте выдаваемых Валерию и Ирине за каждый левел-ап очков первый меня решительно обходит на повороте, вторая… нерешительно на прямой.

Эх. Сегодня, 19.07, позади стена и почти 3 недели тренировок. ИНТ — 10,92; СИЛ — 09,30; ВЫН — 09,02; ЛОВ — 07,99; МАН — 28,00 ИТЦ — 09,23 Неактивная татуировка Магия жизни, Малый поиск кладов, Малая склонность к познанию

Я горжусь собой. Я смотрю на свои возросшие характеристики и хочу… кому-нибудь похвастаться. Да, пусть у других ещё круче. Но то у других, а это у меня. Больше, чем на пункт вырос интеллект, уже почти 11. Не чувствую, однако, себя умнее. Я так думаю, вся соль в постепенности. Если взять несолёную воду и высыпать в неё чайную ложку соли, то разница будет очевидна. Был человек туп как пробка, теперь туп, как человек. Его даже в магазинах теперь обсчитывают не больше, чем на 30 рублей. На один чек. А если по чуть-чуть, то не заметишь. Даже если склонен к рефлексии.

Но вот сильнее и выносливее я себя ощущаю. На 2 пункта подросла сила, на 3 (!) выносливость. Я крут, как Аполлон! Хха. Ловкость отстаёт, взяла один пункт и почти-почти-почти взяла второй. Я почти очень ловкий. Интуиция стояла на месте, начала расти лишь в битвах у портала. У меня получалось предугадать крысиные ходы, редко. В основном первые, самые прямолинейные, вроде е2-е4.

Интуиция — это когда ты действуешь по наитию?

“Молодая… и спесивая… молодая… и красивая…” Интуиция, ау — крикнул я в пищевод, прислушался. Тревожно. Та самая “паранойя”, что настойчиво твердила мне —

беги!! прячься!!

— никуда не делась. Она стала привычной. Если у вас палец болит, а доктор разводит — руками? — вы учитесь с этим жить, не замечать хронической боли, не замечать, что Аполлон без трусов. Статуе можно? Оки. Говорят, что человеческий мозг способен научиться отсекать любые раздражители. Это правда? Что мне делать СЕЙЧАС, интуиция? Молчишь, блин. Интересно, какие были бы способности у человека с татуировкой блина?

+10ть, даже +11ть пунктов маны. С умениями всё шероховато, галлюциногены не помогли. Нет, после трипа подросла мана, +3, утешительный приз? Потрясающе. Потрясите меня, а лучше сделайте массаж. Хочу массаж! Как мне активировать татуировку? Может это не гриб, а… грибок? Не стопы, а такой, что на детских площадках ставят, пиво пить в теньке чтоб. Смотрю в зеркало, пальцами растягиваю загоревшую кожу, пытаюсь увидеть что-то новое. Ядерный гриб? О боже. Радиация в малом количестве есть везде, специально лезть под облучение? Бред.

“Окей Гугл, что символизирует изображение гриба?”

“Гриб — фаллический символ, имеет несколько значений, от сексуальных приключений до удачи — если грибы съедобны”. По***чить для активации? Было. Сексуальные приключения? Эксперимент может быть довольно возбуждающим, любопытство и так. Интересно, куратор читал эту статью? “Съедобные грибы — прибыль, несъедобные, деформированные — конфликт и болезнь”, что за дичь. “Символ долголетия и удачи”, бла-бла-бла-кар… “Регенерация, сверхъестественные силы, воскрешение, эффективное правительство”, что??

“Согласно китайским поверьям, гриб растет в мирное время, олицетворяя эффективное правительство.” Во время войн грибы в Поднебесной не растут? Серьёзно? Итак, надо отрезать себе палец, да что мелочиться, руку, умереть и переродиться депутатом. Похоже на план? Это я ещё не дочитал. “Некоторые народы Африки и Сибири видят в грибах символы человеческой души; в Мексике священный гриб означает знание, просветление”. Гуляй, душа ма-йа, гуляй… сходить в церковь? Бред. Пит.

Магия жизни. Я пытался что-нибудь эдакое в себе ощутить, глухо. Маной пошевелить не удаётся, непонятно, где у неё ручки, как к “чемодану” подступиться. Поиск кладов кидаю по откату, ну, вы знаете. Минимальный каст примерно 15… я запускал умение, стоя у с стат-барьера, списываемое с резерва число плавало от 14 до 18 единиц. Второй каст становится “доступным” при регене 14, я вот сейчас думаю и понимаю — наверное, минимум всё-таки 14. Напомню — я МОГУ кастовать при меньшем количестве, неестественно, через силу. Но не буду. Очень уж неприятное ощущение. Будто тебе крюк в живот воткнули, ледяной, дёрнули, кишки наружу, а потом это так медленно, противно оттаивает. Можно “захотеть” и вложить сразу всю накопившуюся ману, это увеличивает радиус поиска, немного. Я не знаю, почему я написал слово “захотеть” в кавычках. Я хочу — и случается каст. Я хочу — и случается каст на всю ману. Я хочу, чувствую сопротивление, продавливаю — и случается каст с применением жизненных сил.

Бррр.

+0.4 единицы в минуту; засёк сразу за час, поделил. Не знаю, быстро это или медленно, надо попросить народ замериться, сравнить. Каждые полчаса я запускаю малый поиск, сливаюсь в ноль. Это должно, по идее, раскачивать мой резерв, так пишут во всех книжках, что я читал, ххе. Макулатура — это весомо. На Земле мана восстанавливается примерно в 4 раза (!) медленней. Куратору я об этом рассказал, тот кивнул. И вручил мне флэшку.

Глава 48

— Дим, я серьёзно, ты видел, ЧТО она написала!!!??

— Да, Миш, я видел.

— И что? Ты её поддерживаешь!? — я был уязвлён до глубины души. Минус 4тый этаж.

— Альбина, конечно, перегибает палку, но это её личная позиция, — спокойный… холодный голос.

Молчание. Напряжение.

— Я понял, — выдыхаю в трубку. Слышу, как он дышит мне в ответ, — Пока.

Глава 49

“Я девушка, мне можно!”

Оправдания. Каждый слабый человек находит оправдания своей слабости. В глубине души он согласен быть слабым, он сдался. Его натура — натура лузера. Я не такая. А ты?


Я девушка, но мне нельзя быть слабой. Потому что я так решила. Потому что я буду впереди, вся на макияже, сильная, стильная, красивая. Девушка мечты. ^-^ Мы — волновики. Мы — избранные, нам дан шанс возвыситься, стать на ступеньку выше обычных людей. Мы — новая раса, и эта раса создана для сильных. Для тех, кто впереди, рвёт жилы на тренировках, готов рисковать и ставить ВСЁ на победу.

Мы активировали свои татуировки, мы набираем уровни и статы, мы элита. У среднестатистического человека уровень силы находится в районе 7 единиц, у меня 14. Пожимая руку собеседнику, я, “хрупкая” девушка, могу при желании сломать ему пальцы. Круто? Да, круто. Но дело не в крутости. Я думаю, что волна, порталы, монстры, прибавляющие в количестве и силе — это явления одного порядка. Они созданы для того, чтобы мы, Homo Superbus, могли быстро и эффективно исполнить предначертанное самой судьбой. Стать сильнее.

Не попал(а) под волну — неудачник. Не смог(ла) активировать татуировку — неудачник в квадрате. Почему это у тебя не вышло — неважно. Есть результат — активная татуировка и быстрый набор характеристик, есть отсутствие результата.

Кому нужны твои оправдания?


Я пишу не для тех, кому не повезло стать волновиком — я считаю, что у них есть шансы… или же это будет вторая волна, или даже несколько последующих… какой-то иной способ. Я пишу не для тех днищ, что до сих пор не активировали метку, сидят на жопе, стремаются сделать шаг. Я пишу для тех, кто на волне.

Я предлагаю вам объединяться.

Нами создан клан “Superbus”, с латинского “горжусь”. Да, прямо как в игре — пусть пока лишь “на словах”, без магии и помощи системы. Условия приёма — активированная татуировка, активная прокачка на мобах из порталов. Выгоды — общение с равными по статусу, обмен закрытыми техниками, проверенными идеями. Да, такие у нас уже есть. Мальчики и девочки, пишите в личку! *)))

Альбина “Гефест” Саранова

Глава 50

Вот же **ка эта Альбина, господи прости.

Она — элита, а я сижу ровно, смотрю как птички летят, червячок сомнения ползёт, какашка по реченьке плывёт. Дура набитая! О**евшая корова! Отрастила сиськи… ничё так сиськи. Мой внутренний монолог сопровождается внешним осмотром тела, прикреплённого под статьёй в виде фотографий. Видимо, фотографии являются частью компании по привлечению новых, хм, членов в её клан. Ей бы такую татуировку, как у меня — посмотрел бы я, как бы птичка запела. Гефест ***ть, пафоса то сколько! У Гефеста молот был, а не огненный меч, дура! Дура!!

Кажется, мой внутренний монолог готов вырваться наружу.

Орать на всю комнату, пинать кровать, бить кулаками по шкафу — по стене слишком больно — я не стал. Я не истеричка, как эта дура рыжая **ка! Что-либо ей предъявлять я посчитал бессмысленным. Проведя сеанс саморефлексии, я понял, что статья ударила меня ниже пояса. Хорошо, что пояс был затянут на груди. Потому как в этом пафосном бреде я чувствую толику отзывающейся в груди правды. Я как волновик развиваюсь медленно. Медленнее, чем многие другие, да. Из-за невозможности получать халявные статы, набирать уровни в процессе убийства крысюков.

Но кому нужны мои оправдания?

Разговор с Димкой оставил неприятное впечатление. Друг занял нейтральную позицию, я, говорит, Швейцария. Альбина пишет, и это её дело. А ещё друг называется, на бабу променял меня. Ну и что, что у них регулярный здоровый секс — ахи-вздохи из моей комнаты и так слышны, а уж если стакан к стенке приставить, ооо… Что он в неё, влюбился что ли? Да ну нафиг, где Димка и где любовь.


Ситуация, описанная выше, происходила, секундочку, дней пять назад. 15. Мы с “драконами” уже ночевали на заимке, но личный номер в штаб-квартире у меня никто не забирал. Опять же, там хранится ноутбук с выданной куратором ключ-флешкой, часть личных вещей, имеется душ и правильный туалет. Флешка щекастого позволяет мне посещать закрытый форум волновиков; там имеются как официальные данные, так и личные мнения, записи, видео на манер влогов, от первого лица. Инфо много, актуальность “жиденькая”. Может это лишь открытая часть “закрытого” форума? Народ делится размышлениями о том, на что влияет тот или иной параметр, данными о тренировках и погоде. В Торонто жарко, а в Москве ничё так, вода, короче. Слюна.

У меня, скажем, 9 в силе, у девочки с зелёными волосами и серьгой в щеке тоже. Мы, типа, одинаково сильные, так? Так, да не так. Разница налицо, т. е. на мышцы. У кого-то сильные ноги, у кого-то руки, причём на руках также много мышц разных. Показатель сложный, комплексный, выдвигаются теории его формирования, я не разбирался. А юбочки на грибах не было, грибы были голыми. Грибы, из которых монстры появляются. Касательно юбочек куратор, видимо, надо мной пошутил, ххе. Шютка юмора, панимайшь. Никто про юбочки не пишет.


— Алло! Дядь Миш, идёшь обедать?

— Иду, щас.

Андрюха бодрячком. Мы с ним, можно сказать, сдружились. Он младше на 6 лет, при этом обращался на “вы”; на “ты” я его умаслил, а вот “дядьканье” осталось… может он меня так троллит? Типа я старпёр, эщкере.

Лёгкий на подъём парнишка напоминает мне Димку. С другом мы почти не общаемся… Андрей же рядом и за любой движ. Блондинчик как и я любит фантастику, но не в форме книг, в форме компьютерных игр. Понимаю его выбор. Современная графика рулит. Мы общаемся с ним куда активнее, нежели с Ириной и Валерием. Младшую сестру парня зовут Агния, она вредная до ужаса, но он о ней заботится. Родители живут в Новосибирске, названивают каждый день. “Как здоровье?” “Как настроение?” “Хорошо ли вас кормят?” Он им, конечно, не всё рассказывает. Что-то опускает — ту же “забойню”, что у нас теперь заместо вечерней молитвы. График жизни стабильный, но при этом… никто нас не заставляет ему следовать. Что я имею в виду?

Собственно, лёгкий завтрак с 9 до 9-30, тренировки с холодным оружием и арбалетами с 9-30 до 12–30, свободное время до 15–00, пообедать и отдохнуть. Можно потратить эти 2+ часа на индивидуальные занятия; инструктора, ээ… качественно заинструктированы, замотивированы, идут навстречу, стараются помочь нам освоить новые навыки. В 15–00 по плану тренировка у стат-барьера.

На нашем старом месте срубили и выкорчевали деревья, искусственная полянка… тяжко пришлось лесорубам без бензопил. Натащили тренажёров, штанга, блины на любой вкус, из металла. Воркаут под открытым небом, благо дождя не было ни разу. Если стат-барьер — купол, что не доказано, то он не пропустит внутрь ни дождь, ни снег? Мешает рассинхронизация времени Земли и Инвира.

Уходим на тренировку после обеда, в три, приходим в Инвир хз когда. Рассчитать можно, сдвиг в 2 часа, но это не… совсем практично выходит. Надо учитывать разную длину светового дня, полный мрак, блин, длится дольше. Ну как полный, 2 луны. Костры ещё. Это вначале начальство опасалось разжигать, боялись привлечь агрессивную фауну или взвод зелёных инопланетных пожарных. Вдруг стат-барьер с той стороны проницаем. Позже разрешили — сначала свечи, потом костры. Так… мило было тренироваться при свечах. А при свете костров — камерно.

Некоторые из волновиков притаскивают сосиски, хлеб, маршмеллоу, беззаботно жарят их, словно туристы на отдыхе. Ладно, каюсь, я тоже притаскиваю, ххе.

Нас НЕ заставляют тренироваться.

Часть волновиков вообще не тренируется. Люди просто живут в штаб-квартире, время от времени принимают участие в исследованиях местных научников. Тренить не хочешь — говоришь об этом и ок. Можно даже причиной не заморачиваться: не хочу и всё. Да, я лично спрашивал народ. Да, посмотрят инструктора с укоризной, мол, что ж ты, юное дарование. Но мы ведь, люди морально стойкие солдатики. Хоть и не из олова, из мяса, как там в Звёздных войнах, мясные дроиды.

В моей группе “Пятнистых драконов”, блин, всё-то улыбает… ленивых нет.

Андрей тренит, потому что “быть магом круто”; Ирина зарабатывает деньги для семьи — с работы ей пришлось уволиться, служба теперь её основной доход. Валерий на прямой вопрос отвечать не пожелал, сказал, что у него, мол, есть свои причины. Кривых вопросов у меня не было, давить не стал. А я… я сапёр.

Ну вы помните, самый первый.

Как у Андрюхи, меня цепляет то, что “магом быть круто”. И пригоршня патриотизма а-ля “за родину”, “как хорошо быть героем — получи по первое, потом по второе”.

Я вам писал про “малую склонность к познанию”, не знаю, что это за пассивка, есть идеи. В один из походов за портал слово “интеллект” на стат-барьере мигнуло, сменилось на слово “концентрация”, потом отмигнуло обратно. И снова, знаете, как на неоновой вывеске, закоротившей от дождя, то горит, то вдруг гаснет, загорается через пару секунд. Подмигивание продолжалось… секунд 20ть? И закончилось. Что это значит, не знаю, в надпись потыкал, пытался попасть именно в слово “концентрация”. Моя интуиция неуверенно заявляет, что этот странный “сбой” — влияние пассивки.


— Народ, я на ту сторону, искать клад!

Мой энтузиазм ещё не угас. Утомлённые лица коллег.

Наша команда прибыла на заимку, на часах 15 минут двенадцатого. На той стороне большого портала тренируемся обычно до шести, потом 3 часа свободного времени: отдыхай, тренируйся с инструктором или у стат-барьера. Ужин в 21–00, дорога до заимки.

— Дядь Миш, я с тобой! — энергичный Андрюха.

— Пол первого вас крикнем, — Кирилл.

Хочется найти клад, хочется сохранить его в личном пользовании. Не имея возможности искать тайно, я — гений, не правда ли? — решил искать явно, напоказ. Но не выкапывать! Выкапывать как-нибудь потом, под сенью ночи, в благородном одиночестве. Организуя искательский процесс, я приобрёл баллончики с краской.

Краску взял специальную, флуоресцентную, дабы иметь возможность ночной ориентации. Определил радиус действия способности на минимуме маны, позаботился о перекрытии всей площади — с частичным наложением поисковых кругов друг на друга. И.

На той стороне заимочного портала квадратная (!) полянка, неестественная тишина, кусты, сосны и мы с Андрюхой. Большие такие вроде как сосны. Нашей общей зондер-командой за портал мы заглянули ещё в день первый, зачекинились, так сказать. Стат-барьер ближе к выходу, метрах в пятиста, из-за меньшего размера портала, я так думаю. Заходя нагибаешься, благо кромка у портала пружинит, не режет.

Говоря о том, что они нас “крикнут”, лейтенант говорит буквально — когда придёт пора готовиться к битве Кирилл засунет голову в портал и громко крикнет “Эгеей!” Акустика за порталом отличная, часов с собою у нас нет, они ломаются прямо как девушки.

Маловероятная ситуация досрочного появления крыс обговорена — мы должны остаться на той стороне и не атаковать. Проклюнувшиеся крысюки бегут в портал и не реагируют на окружение, иногда не реагируют даже на прямые атаки. Иногда реагируют, лучше стоять в сторонке и не отсвечивать, военные разберутся. Солдаты на стрёме, автоматы на Земле пока работают. Я не знаю, почему Кирилл не ходит на поиски с нами, не посылает солдат в наше охранение. Но это же хорошо.

— Какой сегодня квадрат?

— По порядку. Что там, А4, я так думаю.

Мы занимаемся этим — здесь почему-то хочется добавить — безнадёжным, но я сдержусь, ххе — делом второй день… вечер. Я думал заниматься этим ещё и ночью, после бойни, но это гон, конечно. Спать хочется очень. 20 шагов от выхода по прямой, где-то 9 метров? Встал, приосанился, кастую поиск кладов. Визуальных эффектов нет, волна омывает пространство, возвращается. Пусто. “Рисуй!” — приказываю своему верному баллончиконосцу.

А если клад будет глубоко под землёй? Это сколько ж копать придётся? Я — центр бытия, вокруг меня пацан рисует кривую окружность, щедро сбрызгивает белой краской попадающуюся под горячую руку траву. Температура руки — 36.6. Примерно. Надо тогда написать — под тёплую руку.

Круг замкнут, иду к следующей точке; Андрюха малюет на месте моего гордо-стояния букву “А”, цифру четыре. Первый ряд, литера “А”, завершён. Начинается ряд “Бэ”, потом начнётся “Вэ”, “Гэ”, “Дэ”, капееец, это займёт го-ды, го-ды! Во что я ввязался. 500 метров на 20–25 кружков — ДАЖЕ если тупо двигаться по прямой от портала до стат-барьера. А ведь кружки идут внахлёст. Надо придумать оптимизацию. Срочно! Пузырьки восстановления маны, рарные артефакты, эволюция умения, эээ…

“Вжжик!”

— это я закатываю свою губу. Всё, всё, тише, тише. Интересно, кто прячет вещи? Магия сама создаёт клады? Они УЖЕ там есть, когда я кастую? Или их нет, есть лишь шанс их появления? Как в играх — шанс выпадения лута. Монстр не ходит с шлемофоном в районе печени и кинжалом на +4 к ЧСВ в правой берцовой кости. Или ходит? Ему, наверное, неудобно.

Глава 51

Аккуратный подъезд.

Половички у дверей, цветочные горшки на стенах. Третий этаж, в домофон звонить не пришлось, открыла выходящая с мусором соседка. В смысле, с мешком. Чёрный такой, типовой. Без лейбла. Дзынннь. Звонок звенит, нет сладу…

— Привет, мам! —

я рад оказаться дома, в до боли знакомой квартире детства, отрочества, юности.

— Мишенька, привет, дорогой! Всё-таки приехал!

— Я же обещал!

— Михаил, здравствуй, сын! — отцовский басок, — Как добрался?

— Довезли с ветерком, на служебной машине! 2 часа и на месте, — улыбаюсь папе в ответ. Как же я по ним соскучился… подумал я и решил озвучить эту симпатичную мысль, —

Как же я по вам соскучился!

На стенах приветливо висят знакомые обои, в глаза кидается свежий календарь и новые блёсны. Папа коллекционирует блёсны, развешивает их в прихожей, на специальной, “выставочной” стене. Хоб-би. Когда я был маленьким, по этим блёснам учился считать, их было 20 с чем-то штук… сейчас же их число перевалило за две сотни. Дмитрий Иванович бы, наверное, заценил…

— А где это ты сейчас работаешь? Служебная машина? Ты же вроде подрабатывал в Макдональдсе?

— В Сабвее, пап. Тут такое дело, — настало время колоться, а я по-прежнему не фундук, — Вы садитесь, я вам всё сейчас расскажу. Вы ведь наверняка слышали о “волне”? Что именно?


Родители восприняли мои откровения на удивление спокойно.

Удивлены, озабочены, но ничего сверх. А я, признаться, опасался.

Мой отец бывает упёртым типом, несколько раз мы с ним крепко закусывались. Один раз он поймал меня курящим… я бросил, должен быть ему благодарен, вроде как. Другой раз мы сошлись в битве мнений на почве выбора вуза для поступления. Он хотел, чтобы я ехал в Москву, там перспективы. А я решил поступать в Новосибирск. Мама в такие моменты мечется между нами, пытается успокоить, примирить, поддержать обе воюющие стороны. Иногда у неё получалось. Я думаю, что больше всего от наших с отцом ссор страдает именно она. Впрочем, что это я о негативе — он всё же был редок, по большей части мы жили мирно и счастливо. Я серьёзно.

— Значит… хоть ты теперь и маг, но показать что-нибудь этакое тебе по-прежнему слабо? — подтрунивает надо мной смакующий малиновое варенье отец. Ради моего приезда мама, конечно же, распечатала прошлогодние запасы.

— Пап, я же тебе уже говорил, да, у меня есть татуировка, но активировать её мне не удалось, — этот ответ, в разных вариациях, я повторил уже 3 или 4 раза. Меня троллят. Впрочем, беззлобно.

— Ты сквиб! — да, зря я ему тогда “продал” книжку про ГП. Мол, пап, клёвое чтиво, зацени. Заценил, теперь к месту и не к месту поминает.

— Я волновик с неактивированной татуировкой. Но ты прав, чем-то моё положение напоминает положение сквибов во вселенной Джоанн Роулинг. Вот только сквибам приходилось куда тяжелее, их изгоняли, разрывали с ними все отношения. С нами же работают, обучают, пытаются помочь, найти способ активации; мне так и вообще куратор лично в руки… — упс, о грибах родителям знать не обязательно.

— Что лично в руки?

— Эмм… лично в руки… передал руководство группой волновиков! — я переобулся в воздухе. Вот что возросшая ловкость делает, — Группа маленькая, всего четверо, меня включая, и инструктор пятый. Зато мы дружные, ххе, мы даже придумали нашей команде звучное прозвище! Угадайте, какое?


— Пришли мы всей толпой в зоопарк, — на коленях кот Василий, глажу кота Василия я, — Контактный, на Заельцовской. Решили начать с чего попроще; Ирина выбрала цыплят, самых обычных, нам кивает, мол всё, я умение активировала. Мы ей — “На кого?”, она — “Вон на того цыплёнка”. “На какого того?” “На того, жёлтого!” А они там все жёлтые! Пищат, бегают по загончику за кусочками корма, и нифига не понятно! Пришлось на порося кидать по откату… Там такие тёмные, какая-то порода особенная.

Вы, кстати, тоже сходите. Вы когда последний раз в Новосиб выбирались?

— Да давно уже, Мишенька, давно, — отвечает мама, подливая в мою кружку чай, — Сашенька занят на работе, как время выдаётся, мы всё больше к Василине ездим.

Василина — младшая сестра отца.

Она с мужем и тремя детьми живёт в Мельниково, 60 км. от Томска. Просторный бревенчатый дом, хозяйство — гуся, куры, порося, чистый воздух и речка. Дядь Володя выпивает… но хозяйственный. Интернета нет, бяда-бяда. Сейчас может уже провели, ну или мобильное покрытие стало крепче, я у них не был 2 года.


— Ты, Миш, не думай, что Томск город маленький, что мы за новостями совсем не следим, — отец фыркает в усы, — Много нынче по ящику про волновиков говорят: и хорошего, и плохого. А я так скажу, — ружьё, оно и в руках праведника, и в руках подлеца одинаково громко стреляет, — пауза, — Ваша магия, она ж как ружьё. Кто-то с её помощью банки пойдёт грабить, кто-то родину защищать. Ты вот в армии не служил, не годен, а всё равно выпал случай — и пришлось, —

я не стал поправлять отца, говорить о том, что я “гражданский специалист”, по сути ведь он прав, —

Да не простым солдатом, м а г о м, —

отец как-то по-особому, смакуя, произнёс это вкусное слово, —

Видел я этих монстров, крыс, с которыми вы боретесь. Жизнь словно в фантастических романах стала. Как в книжках, что ты читаешь, маги, порталы… кто бы рассказал год назад, что так оно будет — не поверил бы. Мать с Ильинишной говаривала, так та всё своё талдычит — мол, раз вот это всё в мире есть, значит и Бог есть.

Смотрю сквозь кухонное окно на растущие во дворе верхушки тополей. Их в последние годы любят обрезать, тополя-евреи. Может и правда бог есть? Интуиция, ты у меня почти десятка, ау! Твоё авторитетное мнение, плиз.

Она говорила со мной невнятно,

словно вдрызг пьяна,

но день склонялся к закату,

а я склонялся к тому, что “да” говорит она. Мы сидим на кухне вдвоём с батей, мама, картинно ахнула, взмахнула руками, убежала к соседке — “занять баночку варенья, такой повод!”. Малиновое съели, муррр…

— Я тобой горжусь, сын, — без единой смешинки в голосе, глядя в глаза, — Защищать родину — это честь. Откуда бы не пришёл враг.

Я не знал, что на это ответить. Рассказать про свои метания, нежелание идти “сдаваться” государству, про то, что я серьёзно обдумывал вариант всё бросить и сбежать, спрятаться. Про свою тревогу, “паранойю”, что пришла как весна, но как весна, не ушла. Я кивнул, чувствуя комок в горле, предательские слезинки в уголках глаз. Отец никогда не говорил мне таких слов. Наверное, больше никогда не скажет.

А больше и не надо.

Глава 52

— Так точно, товарищ майор, полностью игнорирует воздействие умения.

— Как вы его удерживали? —

пальцы барабанят по столу, стимулируют сотрясением подушечек мозговые колебания.

— Мы накачали его мощным транквилизатором, поместили в клетку. Кожа у него грубая, но дротик пробивает.

— Пока пробивает.

— Так точно, пока пробивает. Расход транквилизатора втрое больший.

— По весу?

— Да, на тридцать килограмм, — пауза, — Товарищ майор, что по поводу Перилова?

— А что с ним? Пусть ищут. Если найдут будем думать. Михаил наивен, но не дурак, — майор оторвал глаза от экрана, взглянул на подчинённого, — Парень постарается ничего не найти. Понимаешь, о чём я?

— Какими будут наши действия? — лёгкая ухмылка играет на губах лейтенанта “Heathens”.

— Кольцо учёные изучают, результатов нет, — поджатые губы есть, — Сейчас у них для исследований есть другие “магические” предметы. Больше, так сказать, не горит. Они, конечно, будут рады любым новым цацкам, они ж как сороки, — мужчина тепло улыбнулся какому-то личному воспоминанию, — Новое и блестящее на лабораторный стол! Немедленно препарировать, ххе-ххе-х-э-э-э.

Глава 53

Стоим в оцеплении. Парадные плащи — ярко-красные пятна на фоне чёрных курток с белыми буквами “ПОЛИЦИЯ”. Что мы вообще здесь делаем? Помогаем пиар-отделу войск Нацвардии “формировать позитивный образ волновиков на государственной службе”. Именно так звучит полученный нами приказ. Михаил Александрович хороший руководитель. Он объясняет подчинённым не только ЧТО нужно сделать, но и ПОЧЕМУ это нужно сделать. Это важно. Люди не бараны. Мм, поправлюсь, обычно люди не бараны. Когда люди понимают, что и зачем делают, их лицо приобретает лоск одухотворённой интеллигентности. Они более усердны, более счастливы. Результаты у таких работников лучше в разы. “Я ложу кирпичи” vs “Я строю стену” vs “Я строю храм”.

Тарам-парам.


— Михаил, вот ваша парадная форма.

На стол прилегло что-то красное, упакованное в пластик; с любопытством вскрываю пакет, извлекаю содержимое. Элемент гардероба напоминает плащ, да, это плащ, ярко-красный, парусиновый. По центру голубая буква “В”. Ну, ***дец. И это не совсем “В”, скорее её творческая переработка. А за переработку принято доплачивать. Генетически модифицированная “В”. Горизонтальная линия выходит за пределы и сверху, и снизу, напоминает флагшток. Извилистая часть книзу расширяется, загибается на манер волны морской, с белой пеной на гребне. Выглядит стильно, признаю.

Дизайнер не зря 5 лет учился. Буква похожа на надутый ветром парус, но вот красный цвет плаща… сочетание красного и синего — это ж блин в голову сразу приходит человек-паук, супермен и все эти товарищи из Чуда. И не уходят, татаре, остаются ночевать, пьют виски, курят, дым клубится, размывает люстру. В голове нельзя курить! Могут волосы загореться, пожароопасно. У меня даже огнетушителя нет. Только мозжечок.

Заезженная, пафосная цветовая палитра — что-то подобное я и ответил щекастому. Осталось масочку на глаза прилепить — добавил — и можно зваться красными плащами. Кра-сный плащ! Толь-ко сви-сни, он по-явится.

— Руководство рассматривало возможность дополнения парадного красного плаща волновика парадной же красной маской, размещаемой вокруг глаз, — тон куратора серьёзен, — Но этот элемент образа признан излишним, — да не, не верю. Красная маска. И красные труселя. Вдруг волновику по долгу службы придётся раздеться. А там всё по форме. Никакого ущерба погону, обликом морали. Но у нас нет погонов. Так обещали ж.

— Зачем нам нужна парадная форма?

— Михаил, отношение к волновикам в обществе неоднозначно. Общественное мнение нельзя пускать на самотёк, в этом ты со мной солидарен. Волновики примут участие в совместных с правоохранительными органами операциях… дадут интервью в газетах, на телевидении; людей надо приучать к новой реальности. Одна из наших задач — помочь людям ПРАВИЛЬНО воспринимать реальность, — хитрая улыбка, — Ты ведь смотришь телевизор, знаешь, КАК центральные каналы освещают проблему. Будем действовать на региональном уровне.


Стоим, действуем на региональном уровне. Вместо утренней тренировки — облава, команда не рада, но спорить с начальством не приучена. Красные плащи вызвали куда более эмоциональную реакцию. Андрюха в восторге, Ирина на скепсисе, с нотками юмора и кардамона… Валерий “детскими забавами” недоволен, налицо угрюмое безразличие.

Выглядим мы в плащах… броско.

Материал, что я посчитал парусиной, таковым не является — так считает женщина. Ирина уверена, что это прорезиненная ткань, но слишком уж она лёгкая.

Плащ крепится по-супергеройски, крючочком и петелькой. Я раньше не задумывался, как крепятся супергеройские плащи. Обычные, человеческие тоже не носил. Какие мои годы.

Наша “парадная” форма — это наша “боевая” форма минус (-) шлем, плюс (+) наброшенный поверх плащ. Да, я не писал, у меня теперь есть щит. После первой битвы на заимке я попросил Мухаметдиновича подобрать и мне на манер Валериного, седой инструктор торжественно вручил мне баклер. Я позже узнал, что круглая железная тарелка называется именно так, баклер, кулачный щит.

Снаружи думаю инкрустировать его шипами. Долбанёшь по прыгающему на тебя крысюку, а он не только сотряс словит, но и нос там или глаз себе выколет. Смысла в этом мало, это монстра не убьёт, контузит?

— Валер!

— Что?

— Как там ты говорил называются мечи?

— Спаты, — бурчит коллега.

Ещё бы. Я его пятый раз спрашиваю. Спаты, спаты, ударил и спатеньки. А теперь горрбатый, его спатой, и больше не горрбатый. Всё, бред-стоп.

Нам выдали официальные разрешения на ношение мечей и арбалетов. Мы крутые.

Вот только есть у всего этого один ЖИРный минус — одежду и оружие после каждой бойни приходится чистить. С одеждой проще — у нас есть сменные наборы, извазюканную форму сдаём в прачечную при штаб-квартире. С обувью та же песня. Не знаю, как они её отчищают, кровь тварей попадает на язычок, на шнуровку, внутрь ботинка. Оружие мы чистим сами.

Это в первый раз я сподобился оставить дело на утро, утром, собственно, не найти времени, получить разнос от Мухамметдиновича и приуныть. Потом ни. Которое ни-ни.

Понурил голову, послушал лекцию, дал обещание меч беречь и лелеять. У нас, конечно, есть Андрей, его умение заточит любой холодняк, но уважение к оружию… чистка своими руками, с правильными мыслями… делай так, и оружие в бою не подведёт — эту мысль я из лекции инструктора вынес.

И Мухамметдинович прав.

Иногда я чищу оружие на месте, иногда за порталом, совмещаю полезное с полезным. Ничего мы пока не нашли, официально и так. Хорошо, что Андрюха со мной ходит, у пацана энтузиазма хватает на двоих, да что там, на двоих с половиной хватит. На двоих и гнома.

Он полунамёками спросил меня — может так случиться, что мы что-нибудь найдём, и, если это вдруг, совершенно случайно, невообразимым образом, окажется мне ненужным… Воздушные замки друга рушить не стал, говорить о вероятности конфискации всего найденного, вне зависимости от его практической ценности, тоже.

— Я жил в этом районе, — Валерий говорит, будто бы ни к кому конкретно не обращаясь, — На Бурденко. Почти десять лет.

— И как оно? Почему переехал? — а я не прочь поддержать разговор.

— С Ле… с женой были проблемы

Мужчина молчит, не лезу в душу. Вопросы были бы бестактными, да и ответы не информативными. Он жену бил, или она его, скалкой или плёткой-кошкой, расстались по воле бога или руководства ЗАГСа, зачем мне знать? Как там в деле — признан невиновным. И точка. (.)

У всех драконов на поясе меч, эмм… спата! У нас с угрюмым по баклеру, у Андрея и Ирины арбалеты. Начинается день, летнее солнце горячо, как твоя варочная панель. Ирина с Андрюхой обсуждают книжку, что читал её сын, я считаю ворон. Валерий рассматривает украшенную (?) бессмысленным и беспощадным граффити ветхую арку. Названия каких-то групп или что это. Ворон ноль. Облава в Кировском, на Расточке. Район не знаю, не доводилось. Нас привезли, сдали на руки полиции, Кирилл то ли познакомился с одним из полицейских, то ли уже его знал, аааааарх.


— Ой, мальчики, простите за опоздание! —

девушка выбирается из тонированной иномарки. Журналистка? Джинсы, короткая курточка открывает подтянутый, не прикрытый коротким топом животик, — Какие вы красии-вые! А… вы же сможете на камеру что-нибудь из ваших… фокусов показать? — милая, умеренно заискивающая улыбка. Профессионалка, однако, — Да? Да?

Да.

Мне всегда казалось, что облавы должны быть внезапными. Налетели, руки за голову, трах, бах всех антисоциальных элементов — проституток, наркоманов, вегетарианцев — повязали и уехали. У нас облава неправильная. Пару групповых фотографий спустя мы шагаем сквозь арку, подходим к красному двухэтажному зданию. Нас разместили за углом, рядом с выходом ведущей к подвальной двери короткой лестницы. “Когда начнётся облава, может быть, кто-нибудь попробует из этой двери выскочить. Но вряд ли. Вы можете помочь в задержании злоумышленника. Но лучше не надо. Нам не мешайте, и всё будет” — задача поставлена группе двумя ехидными представителями закона. Косятся на наше вооружение и облачение, выносят модный приговор.

Игнорирую хихикающих вполголоса оперов.

Размышляю о том, как бы познакомиться поближе с журналисткой Олей.

Симпатичная стерва, тьфу, покладистая, умная девушка. Даже в мыслях не надо так. Тёмные волосы до плеч, тёмные глаза, подведённые брови, прямой нос, пухлые губы с напылением помады… Моя “зазноба” утопала куда-то вместе с оператором, грузным бородатым мужиком. У него маленькая цифровая? камера и метровый штатив, несёт его на плече как дровосек бревно; камеру каждый раз заботливо помещает в чехол, что болтается на загорелой бычьей шее.

Прошло ещё полчаса, проехала куда-то на ту сторону дома машина ОМОНа, пара полицейских каров без включенных мигалок, снова всё стихло. У “наших” полицейских есть рация, по ней они всё время переговариваются. О, из-за поворота дома идёт чем-то расстроенная Оля, за ней шагает её нежелезный дровосек. Машу ей рукой, получаю в ответ ослепительную улыбку.

Эй, гайз, у меня всё найс. Йоу.

Ббахх! Пфффф… В отдалении прозвучал взрыв, по встревоженному виду стоящих рядом полицейских и громкому стрёкоту рации понятно — взрыв не запланирован. Внутри здания слышатся выстрелы, крики, из пятого или шестого от нас окна второго этажа выбило стекла, сквозь дыру наружу валит белый дым. “Что стоишь, снимай!” — кричит на оператора журналистка. Новые крики в здании, неразборчиво, сирены автосигнализации испуганных машин; оборачиваюсь на спутников, извлёкаю из ножен меч. Ббах! Дзиньчкчк, внутри здания ещё один взрыв, двое полицейских что-то кричат в рацию, бегут прочь, вокруг дома, видимо, к главному входу. Мои мысли скачут в голове как перепуганные Газмановские кони.

— Взвести арбалеты, —

командую я, возвращая себе контроль над ситуацией.

Признаюсь, на это ушло порядка 10 секунд. “Нам бы здесь не помешал Кирюха с его табельным, а ещё лучше — с автоматом…” — шальная мыслишка. Младший инструктор со своим новым старым знакомым учесал куда-то туда, где основной движ. “Как бы его не зацепило”. ***ть!

Он вылетел на меня из-за угла дома, взбежал по лестнице, что мы караулили. Я слышал скрип двери, слышал его шаги — и всё равно перекошенное лицо с красными белками ворвалось в мой мир до боли неожиданно. “Порешу ублюдков!” — шепелявый, пропитый голос бьёт по ушам, рука с пистолетом направленна в мою сторону, успевает нажать на курок. Накаченное адреналином тело инстинктивно реагирует на агрессию, рука наносит отработанный на тренировках горизонтальный секущий. Так медленно расползается кровавая полоса. Меч разрезал куртку, кожу, то, что под ней. Мужик роняет пистолет, хватается за грудь, высоким, неестественным голосом кричит, задирая голову вверх, подставляя под удар горло.

Глава 54

— Почему ты оставил их одних!?

— Товарищ майор, вы не давали мне указаний с ними нянчиться! С ними оставалось двое сотрудников полиции!

— Ты мне ответственность не перекладывай. Где они были, твои работники, когда этот **ндон на наших вылетел?

— У него был лишь травмат.

— У него была ударная доза фена в крови и 2 шага до стоящей неподвижно мишени! Давай я тебе — с двух шагов, да даже в ногу шмальну сейчас, хочешь попробовать? Чудо, что ***аный наркоман не попал! Или действие, собственно, того **вна, что он себе вколол,

— пауза, —

У него мог быть боевой пистолет, а то и что похуже. В этом городе полно оружия, — майор встал, прошёлся по кабинету, успокаиваясь, делая глубокие вдохи и выдохи, сопровождая их подъёмами и опусканиями через стороны выпрямленных рук, —

А если бы Михаил этого торчка убил? Как его там, — взгляд на экран, — Костяникин Анатолий Валентинович, 92 года рождения, разведён, двое детей, безработный… Мм?

— Допустимая самооборона, — Кирилл мрачен.

— Ага, “допустимая”. Какие бы были заголовки, жуть берёт, не правда ли? — майор вновь начал заводиться, — “Волновик мечом заколол бандита!” Э, нет, они не напишут “бандита”, они напишут так: “Волновик ударом меча рассёк горло человеку, мужчина ИСТЁК КРОВЬЮ на глазах многочисленных свидетелей!” Нравится тебе ТАКАЯ перспектива? — тяжёлый взгляд упёрся в тонкую переносицу.

— Мы бы его отмазали, — не сдавался молодой человек.

— Отмазали, — согласился Михаил Александрович. Скрипнуло, поддакивая, эргономичное кресло, — Потому что волновики, адекватные, — выделив слово, мужчина поморщился, вспомнил что-то неприятное, — Волновики нам необходимы как воздух! — на челе майора видна интенсивная работа мысли, он ищет, ищет толковую метафору, — Но зачем тушить лес, когда можно потушить бычок. И бросить курить.

Что у вас там вообще произошло? Что за взрывы?

— Какой-то дебил из местных начал кидать светошумовые гранаты прямо в помещении. ОМОН в ответ запулил дымовухи. У пятерых наших ушами кровь, — лейтенант скривился, — Я-то сзади был, не моя операция, а вот знакомому досталось, — вздох, — Этот чел дурак-то дурак, но сам в плотных наушниках. Тоже с травматом. Ногу и руку ему прострелили при задержании; амфетамина, героина взяли по мелочи. Говорю, весь сыр-бор из-за одного, ***ть, дебила, — юное лицо Кирилла перекошено в бессильной злобе, казалось вот-вот, ещё чуть-чуть и раздастся мерзкий зубовный скрежет.

— Не матерись!

Лейтенанту хотелось воскликнуть: “А сами то!”, но субординация в его крови. 55 % плазмы, 40 % форменных элементов и 5 % субординации. Внутренний голос Кирилл оставил он глубоко внутри, рядом с селезёнкой.

Глава 55

— Как ты его, а! — глаза Андрюхи сияют, он машет воображаемым мечом, поражает воображаемых драконов. Или воображаемых наркоманов. Дама такая психологу: “У моего сына есть воображаемый друг!” “Это вполне нормально” “Но он наркоман!” “Сын?” “Друг! У моего сына есть воображаемый наркоман!” Дракоман. Бее… —

Рраз, рраз!

— И готово. Юппи.

— Что?

— Сок такой раньше был, быстрорастворимый, мне отец рассказывал. Редкостная дрянь.

— При чём тут сок? Да ну тебя! — пацан решил надуться. Но гелия в воздухе мало.

Спросите, при чём тут, действительно сок? Да ни при чём. Просто он уже пятый раз поёт оду великому мне, победителю наркоманов. Хорошо, что бард, в силу правильного воспитания, придерживается оригинальной версии произошедшего. Наркоманы не плодятся как кролики; я повергаю, да, эпично, пафосно, втаптывая в чавкающую грязь, с расчёсанными белыми крыльями за спиной, нимбом над мАкушкой, одного представителя поганого племени. Я просил Андрея никому о стычке не говорить, он понятливо кивает, и — слава тебе, господи — не треплет языком налево, только направо. Блин, он же ко мне лицом.

Это для меня направо, для него выходит налево?

Валерий одобрил мои действия — утвердительный кивок, двойное похлопывание по плечу, рубленый комментарий. Слова комментария рублены мелко, неразборчиво. Не молоты. Ирина отреагировала непонятно.

На словах “хорошо, что ты вовремя среагировал”, на лице мина. Женщина испугалась, я так думаю — пуля чудом никого не задела.


— Михаил Александрович, я полагаю, что в сложившейся ситуации поступил правильно. И эффективно. Неожиданно эффективно, — я упрям, я напряжён.

— Да, Миш, твои действия были верными, — куратор стоит рядом с креслом, руки за спину, он смотрит на меня сверху вниз, — Но ты понимаешь, насколько они были рискованными?

— Что вы от меня хотите добиться этим разговором?

— Я хочу, чтобы ты не попадал в подобные ситуации. Всё, иди, — куратор не дал мне возможности ответить, лёгкими подёргиваниями кисти вынудил моё тело покинуть кабинет.

КАК я должен не попадать в такие ситуации? Он САМ меня отправил в это оцепление! Это было ЕГО решение, ну что за детский лепет! Мне надо было стоять на месте, позволить себя расстреливать? Вовлечь атакующего в непринуждённую светскую беседу, усыпить его внимание, продержаться до подхода полиции?

Как щекастый умудряется и хвалить, и ругать одновременно? Я молодец, первый среагировал. У народа в руках взведённые арбалеты, стрелять они не стали — не успели, перекрыт сектор обстрела, не были готовы стрелять по какому-никакому, но человеку?

Я дурак, ситуацию не контролирую, мечом владею плохо, воздействие соизмерять не способен. Ударил наотмашь, чуть выше, на стопу вперёд — и голова с плеч. Подними он для защиты руку — люди поднимают для защиты руки — и лишился бы руки. Урод, что на нас кинулся, охраняется государством. Я сердит, я праведного гнева полон. Пыхчу как опасающийся закипеть чайник. Логику куратора можно понять… я умный. Убить человека я не боюсь… или всё же боюсь? Не знаю, я…

Я не хочу убивать людей, но, если приспичит, я смогу.

Я ТАК думаю.


В столовой шумно.

Люди с подносами курсируют к раздаче и обратно, закидывают куски в горло фигурками тетриса, на скорость, чтобы не застревало, чтобы сгорало и оставляло на телесном счету виртуальные очки = жизненную энергию. Кто-то смакует, плавленым сыром растягивает удовольствие. Хохланд тягуче, с кончика ножа на кусочек свежевыпеченного хлеба.

Смакующих, меньше.

Торопливый мир. Люди боятся, что если удовольствие хорошенько растянуть, то оно лопнет?

Столовая штаб-квартиры похожа на “Вилку-Ложку”, для полного сходства не хватает только кассы и вывески. Серёга говорит, что наша столовая не репрезентативна. Местный шеф за дело питания радеет, с кем-то из руководства очень “Вась-Вась” — поэтому всё вкусно и разнообразно, тараканы не выходят из кухни, женщины на раздаче приветливо улыбаются. Нашу столовую не чураются посещать и высокие чины, это в некотором смысле местный тусовочный объект.

Я раньше удивлялся постоянному появлению новых лиц на вроде как режимном объекте, сейчас привык. Опять же, “режимный” и “закрытый” разные вещи.

Сегодня особенный день, сегодня нас посетит семья блондина.

Пацан поведал нам о званом обеде на прошлой неделе, два раза. Каждый день. От уведомлений он перешёл к просьбам принять участие… я и Ирина согласились. К просьбе показать пару магических трюков — мне показывать нечего, печаль, Ирина за, Валерий — с чего бы это? — тоже. Если бы Андрюха потребовал от нас явиться на приём “королевско-родительской” четы во фраках и цилиндрах — я бы, наверное, не удивился. Но он сдержался. Не потребовались даже красные плащи.

— Мам, пап, знакомьтесь! Это Кирилл, он наш инструктор. Он любит Ван Пилотс.

Это Ирина…

Даа… неклассическая новосибирская семья. Миниатюрная японка сорока лет, светло-серый брючный костюм. Сидит вполоборота, как-то по-особенному строго… собрано. Агрессивно-прямая спина, руки перед собой на столе, ладони друг на друга, локти прижаты к телу. Вытянутый подбородок, узкий разрез глаз… мягкая полуулыбка.

Кажется, что она вот-вот встанет со стула, совершит полупоклон и скажет: “Итадакимас! Позаботьтесь о моём сыне, пожалуйста”. Её имя Роза, мужа её имя Михаил. Как много Михаилов на четыре квадратных метра, впору начать сомневаться в собственной неповторимости.

Михаил-муж — обычный русский мужик. Лысый, объёмный, пивное брюшко; белая рубашка советского образца заправлена, брюки держатся на ремне, массивная бляха Harley-Davidson с закруглёнными крыльями. С ними младшая сестра Андрюхи, стеснительная девочка лет десяти. Синее платьице, косички; Агния терпеливо молчит, зыркает по сторонам любопытными глазищами.

— Нам Андрей сразу признался. Про татуировку. Я не поверил, выпороть его думал. Нет, вы не подумайте чего, — толстячок вскинул ладони в воздух, — Сам факт — не предупредил, непонятно на какие деньги, где; это ж кровь… вы знаете какая статистика по СПИДу? Это на всю жизнь…

— Пороть бы мы его не стали, — “японка”, с улыбкой ерошит волосы парня, — Но наказать бы стоило. И провериться, естественно, мало ли. Если к виску приставлен ствол, надо знать, кто и когда нажмёт курок.

Формальное знакомство, атмосфера за столом натянута. Атомы кислорода вцепились в выпавший из головы поварихи волос, перетягивают его словно канат. Склонив лица над тарелками, мы поглощаем стоящие на столе… на столах — мы сдвинули пару — яства. Жду топик-стартера, катаю по фарфору кусок котлеты. Поговорим о погоде? Как вы думаете, в Сан-Хосе идут дожди?

— Михаил, — текучий голос японки, вздрагиваю — Андрей много о вас рассказывал.

— Надеюсь, хорошего? — от чего-то внезапно смущаюсь.

— Хорошего, — улыбка, кивок, — Мы хотели бы от лица всей нашей семьи, — женщина переглянулась с мужем, — Выразить вам искреннюю благодарность за то, что вы помогаете нашему сыну в его тренировках, защищаете его от реальных и потенциальных опасностей.

— О чём вы говорите, Роза, — хочется добавить её отчество, но Андрюха представил всех лишь по именам, — Мы с парнем просто общаемся, наверное, даже дружим, — чувствую прилив стеснения, взгляды собравшихся за столом массажируют моё лицо.

— Дружба — это великая ценность, — принимает эстафетную палочку разговора муж, — Но мы, в первую очередь, имеем в виду недавний инцидент.

Он всё-таки им рассказал!? Примерный сын. Я метнул взгляд недовольный свой на Андрея. Смотрит тарелку блондин суповую в.

— Михаил, сын не раскрывал нам подробностей, — я что вам, открытая книга!? — Он сказал, что ваша группа участвовала в полицейской операции, детали мы узнали отсюда, —

на стол легла газета.

“Холодная новость: волновик с мечом против бандита с пистолетом” Беру себя и прессу в руки, проглядываю текст. Бандит был вооружён до зубов и очень опасен, мои глаза излучали холодную уверенность средневекового рыцаря. Движения точны, манеры безупречны, достойны двора короля Артура.

Имён, впрочем, не называют.

Ранним утром не буди меня, я персона не медийная…

— Если вам потребуется какая-либо помощь, мы будем рады её оказать, — Михаил передал мне через стол визитку, — Я смею надеяться, что мы не последние люди в этом городе.

С “формальностями” покончено, разговор затих.

Но вот Роза спросила Ирину о её детях, вот они уже крепко сцепились языками. Воспитание современной молодёжи такое воспитание. “А давайте куда-нибудь сходим вместе с детьми?” “Отличная идея!” Я не пересекался с Варей и Никитой, но от Ирины о её детях наслышан, о чём женщина обожает говорить, так это о своих “котятках”. Не то, чтобы мне была сколько-либо интересна эта тема, но кивать, поддакивать и думать о своём я научился ещё лет в 13. Ирине такого пассивного “собеседника” хватало.

— Это ваши личные наблюдения или подтверждённые данные? — наседает на лейтенанта фонтанирующий эмоциями толстячок, — Это очень большое преимущество! Даже если откинуть в сторону всю эту вашу магию.

— Это не только МОИ личные наблюдения, — возражал богомол, — У нас общая база, в ней есть аналитический модуль, и не один. Вам я назвал САМЫЕ скромные цифры.

— В 15 раз!

— От 5 до 15, так точно. Тренировка любого волновика даёт как минимум 5-кратно больший эффект. И бонусные статы, их считаем отдельно.

— Да, Андрей мне рассказывал. Сложно поверить в такое. Нажми на кнопку — получишь результат, твоя мечта осуществится. Группа “Технология”, знаете такую?

— Знаю. Старьё, — глоток, — Уж извините, если задел ваши музыкальные вкусы.

Если к виску приставлен пистолет — лучше об этом знать, Михаил Денисович, ваша жена права. Принять реальность такой, какая она есть… или изменить. На сколько хватит сил, — Кирилл хмурился, — Вы уже были за порталом? Хотите организую вам экскурсию?

Масловы хотят, ещё бы.

Кирюха ушёл договариваться, мы идём на стадион.

Стрельба, работа с мечом, физуха;

Андрюха блистает, Андрюха звезда. 10 из 10 болтов, с двадцать шагов, сколько у него в первый раз было, три? Под подбадривающие крики родителей парень поставил личный рекорд подтягиваний, двадцать одно, очко. Лица Масловых полны детской, воздушной радости… это Ирина демонстрирует свой светошар. Люди истосковались по магии.

Маглы, что с них взять. Шучу. Метровая жёлтая нитка из пальца Ирины. Что это такое, как использовать — женщина не знает. Пыталась сделать из света проволоку. Мы с угрюмым рубим мечами деревянные столбы, их вкопали возле поля пару недель как.

Шкаф продемонстрировал “кран из ладони”, растянул водную плёнку на весь кулачный щит. Им разрешили, хм.

Андрей пошёл с родителями, мы продолжаем тренировку. Ооо-пять. Не, я в принципе хочу, не подумайте. Утомительно просто. Как вообще спортсмены тренируются без обратной связи, без мгновенной визуальной статистики? У них там замеры бицепса и времени стометровки, но это же совсем другое.


— Андрюх, а чё ты не сказал, что твой отец министр?

Картонный прямоугольник спалил контору. Перед тем, как выкинуть, я взглянул на визитку. И передумал.

— Ты не спрашивал.

Сидим за заимковским порталом, ждём, пока восстановится моя мана. Чищу меч и щит. После первой недели “вдумчивых” чисток, когда я, по совету Сергея Мухаметдиновича, разговаривал с оружием, благодарил его, мой пыл в этом отношении сошёл на маленькое-маленькое да.

Лезвие ополаскиваю от крови, прохожу влажными салфетками, протираю ветошью. С рукоятью меча и щитом сложнее, поверхности неровные, кровь смывается не вся. Приходится работать зубной щёткой, и это не смешно, это скучно. Поэтому с мечом я всё же разговариваю, про себя.

В рабочей идее — чистить оружие уже в Инвире — имелись технические проблемы. Разница во времени, блин. Тренироваться у стат-барьера мы научились в любое время суток, но мыть меч в принесённом с собой ведре ледяной воды, в темноте и без ПНВ — ибо техника не держит — не айс, хоть и холодно. Или звали Ирину, или брали с собой факел — “подфакельник” я прибил к ближайшему дереву, от выхода. Или, манкируя полуночными бдениями, чистили оружие во дворе и ложились спать.

— Какой у нас был предыдущий круг? — чисто ради “поболтать” спрашиваю друга.

— Вэ-9. Дядь Миш, а ты правда галлюциногенные грибы пробовал? Ну, чтобы татуировку активировать?

— Кто это тебе сказал? — насторожился я.

— Кирилл.

— У-у.

Молчание.

— Так пробовал?

— Пробовал.

— Расскажи! Ну, что ты чувствовал?

— Вначале было никак, потом странно, в конце херовато.

— Ну дядь Миш!

— Ты достал дядькать.

— Миш, ну расскажи!

— Съел я грибы. Мне их куратор дал, и доктор смотрел, Андреевич, проверенный, исключительно натуральный продукт, хе-хе, — взгляд мой смещается влево и вверх, мозг вспоминает былое, –

Привязали меня к кушетке. Мало ли, вдруг я буйный. А так рученьки-ноженьки зафиксированы, а голова, головой можешь качати, такого врачи бояться отучены. Лежу, блин. Результатов жду. Полчаса, час лежу, засыпать начинаю; доктор, подлец такой, не даёт, тормошит, пульс щупает. Второй час лежу, ничего, потом рраз — и глюки пошли. Я, правда… не уверен.

То ли они сразу были, то ли постепенно, а я потом заметил, что что-то не так. Свет стал ярче, цвета играют в салочки, меняются местами. Смотреть неуютно, я глаза закрыл.

Только это плохо помогало.

Потолок из белого стал коричневым.

Будто он не потолок, будто он земля, крупинки появились, текстура, как в почве. Пыль. Пыль, но она не на меня падает, она падает на землю. На потолок. Я лежу снизу, но казалось, что лежу сверху, пыль падает правильно, вниз. В ушах гул, потом как радио, когда настраиваешь, FM-волну ищешь на старых приёмниках. Голос врача как голос диктора. Алло, Михаил, мы вас слушаем, не кладите трубку, Михаил, медсестра сейчас вам расскажет, где и когда вы сможете забрать приз. И я такой не кладу трубку, жду, а она стоит и молчит, не рассказывает.

Потом у меня стали расти волосы. И ногти. Но ногти подросли немножко и прекратились. А волосы стали расти, словно корни, извиваются, словно змеи.

Я удивился. Но почему-то не испугался, они такие прикольные, волосы. Хватаю их руками, они щекочут мне ладони, и растут, растут, вниз, ну то есть вверх, к потолку. Они достигли потолка и потянулись внутрь, в землю, мне вдруг стало так холодно. Там так холодно, в земле. Где-то глубже тепло, совсем тепло, даже жарко. Но корни не могут туда добраться. Очень глубоко.

И я не могу отрыть глаза, не чувствую тела.

Я тогда спросил себя — кто я или что я? И я услышал ответ, это был голос бога. Ну, так мне тогда казалось.

Он говорил: “Михаил, надо измерить ваш пульс”, и я очень сильно удивился — почему бог не знает, что у деревьев нет пульса. Может быть я особенное дерево, и у меня есть пульс, раз бог так говорит? Бог ведь… Кто-то здесь есть! —

рывком выныриваю из воспоминаний, вскакиваю на ноги, извлекаю из ножен меч. Кто-то на меня смотрит, брр. В неверном свете факела озираюсь по сторонам, испуганный Андрюха взводит арбалет. Так-то он должен за порталом быть всегда взведён. Секунды тикали — бы, да часов не наблюдаем, и не по причине счастья.

— Кого ты увидел? — шёпот справившегося с оружием пацана.

— Не знаю.

— В смысле?

— В прямом. Я почувствовал, что на меня смотрят.

— У тебя такое умение?

— Нет. Не знаю, не было, — мало ли, вдруг появилось.

Тишина.

Тишина, деревья, кусты, мягкое свечение портала.

Слепящий свет факела.

Далёкий свет лун.

— Походу нет никого, — хмурый выдох, — Блин! — я раздосадован непонятным фальстартом. Мы, конечно, пообвыкли к ночи Инвира, да и подмога в шаге, за порталом, но… было реально страшно, — Сорри.

Успокаиваюсь, пара десятков шагов округ ситбища. Безуспешно вглядываюсь в темноту. Надо бы найти причину, источник взгляда, но… я горячо желал никого не найти. Вероятные “переговоры” с неизвестным наблюдателем виделись мне исключительно в агрессивном ключе. Давайте спишем это всё на паллиативное “показалось”. Это очень, очень удобное объяснение. Ну пожалуйста! Попереживал всласть, повскидывал руки небу, матерился беззвучно, неслышно, тихо-тихо-про-себя. Мана восстановилась, мы вновь запустили поиск из центра соседнего круга Вэ-10.

Это уже третья корявенькая цепочка кружков вокруг центра-портала, её мы рисовали красными баллончиками. Первая, А, была из белых, вторая из синих — чисто по приколу, с отсылкой к флагу России. Вся эта бодяга довольно странно смотрелась при свете дня. Интересно, Кирилл видел наше творчество?

— Ничего?

— Ничего, — оправдал я его ожидания.

— Пошли спать?

— Сейчас, погоди.

Я хотел понять, что за взгляд я почувствовал. Не-не-не, что за взгляд мне привиделся. Интуиция говорит — амнрух ывашшшшпа шшшугантоо. Не поняли? И я не понял. Она говорит мне — вернись к тому месту, где ты почувствовал взгляд, я так думаю. Хотя… может это не интуиция, может это логика. Они там все сёстры-братья, мир, труд, май — вот что я требую от своего внутреннего коммунистического дзэна. Чтоб даже бабочки в животе жили дружно, гадили в лоток и трудились на моё личное благо. Внемлите хозяйскому зову, 35 триллионов клеток тела моего!

— Давай вернёмся к тому месту, где мне почудился чей-то взгляд.

— Окей, — Андрюха покрепче ухватил заряженный арбалет. Инструктора от нас требовали ВСЕГДА выходить за портал только с заряженными арбалетами. Ну а мы, а что мы.

— Здесь?

— Вроде да.

Хожу вокруг дерева туда, сюда, смотрю в оба. Поглядел налево, направо, вверх, вниз, вбок, вбок, вбок. Поглядел везде, сел туда где сидел, прислушался.

— Что мы с тобой делали? — а то я сам не помню, да.

— Ну, сидели. Ты рассказывал про то, как был деревом. Кстати, ты не дорассказал! — изобразил обиду пацан, прозрачно намекая на продолжение истории.

— Что, сейчас??

— Ну а чё?

Я обдумал его слова. На лице парня нетерпение. Ну а чё.

— На чём я остановился… — садиться я не стал, прислонился к сосне, одним глазом поглядываю на портал, другим в лес, — Мне было холодно, — воспоминания яркие, словно кинофильм в 10D HD… — Руки и ноги деревянные. Я ещё подумал — вот, оказывается, как себя чувствовал Буратино. Следом пришла другая мысль — если порезать кору — я ведь ничего не почувствую? Или почувствую? Но как я могу порезать кору? У меня ведь нет рук. Можно попросить доктора — ведь он человек. У него есть рука. Две руки. Или три? Кажется, две… —

снова! Он на меня смотрит! Паникующее сердце сжимаю в кулаке, не “бегу” прочь, наоборот, пытаюсь идти навстречу взгляду, вычислить его источник.

— И что дальше? — пацан вторгся в моё внезапное молчание.

– ***ть, это дерево, походу.

— Что? В смысле?

— В прямом, Андрюха, в прямом.

Носом шумно втягиваю воздух, поворачиваюсь лицом к инопланетной сосне. Сосне? Скорее уж чему-то притворяющемуся сосной. Я со страхом ожидал увидеть вылезшие из коры глаза, или что-то более стрёмное, преображение в энта, скажем — но ничего подобного. Дерево как дерево. Кора, ствол не в обхват, выше — ветки, на них иголки, шишки.

Вот только оно на меня смотрело.

Сейчас уже не смотрит, но смотрело.

Нет, мне не показалось.

Нет, Кирилл, я трезвый.

Чищу я зубы, у самого-то.

Да, да.

Глава 56

На белом экране синий шар развалился на кубики. По абстракции слева направо катится синий прямоугольник, на заднем фоне буквы пятидесяти оттенков синего мучительно пытаются собраться в слова. Одно из слов удалось разобрать — “культура”.

Взад, справа налево, синий прямоугольник катится уже в лежачем положении, скользит по закиданному кусочками абстракции “полу”. Скользил, скользил и потерялся, из синей земли выпучился синий CD-диск, изображающий подиум или трон; задняя стенка из прямоугольников разной степени трезвости//зачёркнуто прозрачности поднялась вверх. Буквы на стенке сообщают дезориентированному телезрителю: “НОВОСТИ”.

Новости, Карл! Иди смотреть.

— Эфир канала ОТС продолжают информационные итоги дня, в студии Екатерина Тихомирова, здравствуйте, — девушка за тумбой деловита, читает текст с подсказчика. Экран на стене справа держит загипнотизированного зрителя в тонусе, показывает уже знакомую ему абстракцию летающих синих кубиков, — О самом главном и интересном коротко — прямо сейчас, —

усталый тон, журналистка понимает, что она если не врёт, то, как минимум, лукавит, она хотела бы закончить передачу непроверенной информации прямо сейчас, но нет, двадцатиминутный новостной забег лишь стартовал.

Беги, Катя, беги.

На старт. Внимание.

— На прошлой неделе в Кировском районе правоохранительными органами была проведена спецоперация, — голос спешит, лицо девушки тоже покинуло кадр, видеонарезка, почти видеосалат из футажа здания, спрятавшихся за маски омоновцев, машин полиции, — В процессе рейда задержаны пятеро человек, изъято 5 светошумовых гранат, 4 единицы травматического оружия. Часть задержанных пребывала в состоянии наркотического опьянения, в здании обнаружена и изъята крупная партия наркотиков, по факту правонарушения возбуждено уголовное дело по статьям 222 и 228 УК РФ.

Отдельно отметим тот факт, что впервые в нашем городе операция по задержанию преступников проведена при поддержке волнового подразделения Нацгвардии РФ. В этом подразделении служат люди, о которых сегодня не знает только ленивый, — средний план на журналистку, 30-летнюю русоволосую женщину в светло-фиолетовом пуловере, — Кто они — счастливчики или заложники сложившейся ситуации — этот вопрос обсуждают даже бабушки на приподъездных лавочках. Обсудим и мы. Сегодня в прямом эфире мы пообщаемся с сотрудницей волнового подразделения Нацгвардии РФ Сарановой Альбиной Георгиевной.

Здравствуйте, Альбина! —

общий план, молодая… яркая девушка уселась напротив журналистки на стоящем полубоком стуле с жёсткой, горделивой спинкой. Синяя толстовка, капюшон накинут на голову, из-под него выглядывают ярко-рыжие волосы, карие с хитринкой глаза, аккуратно подведены помадой пухлые губы. Короткие рваные шорты, длинные, гладкие ноги заканчиваются красно-белыми кроссами.

— Здравствуйте! —

девушка улыбается на камеру, капюшон элегантным движением руки откинут назад, коротко стриженные, покрытые красным лаком ногти: продемонстрированы. Интересно, у неё на ногах тоже?

— Я не хочу вас обидеть, — американская улыбка, — Но вопрос задам… нескромный. Многие видят в вас ангелов или демонов, Том Круз заявляет, что вы пришельцы, грины считают вас мутантами. Понимаю, звучит наивно, но всё же: вы — человек?

— Да, я человек, — просто, без затей и ужимок, — Мы можем вести с вами долгий и малопродуктивный спор о том, ЧТО есть человек, — волосы поправить, угладь их за ухо, вот, молодец, — Нацисты, арийцев считали людьми, евреев нет. Крестоносцы правоверных считали достойными жить, остальных спешили отправить на тот свет.

Я помню своё детство, — взгляд в камеру, — Лето у бабушки. Речка, натуральные продукты со своих грядок. Малина, позже, ближе к осени, — мягкий, задумчивый голос гипнотизирует, окутывает флёром воспоминаний, — Там я впервые влюбилась, ххи. Платоническая любовь… скорее даже симпатия. Курносый мальчишка, он сам подошёл ко мне, первым протянул руку. Мы бегали на речку и читали его комиксы — огромную кучу комиксов. Супергерои, суперзлодеи. Суперзлодеи замышляли что-то ужасное, хотели уничтожить мир, супергерои всегда их останавливали, всегда успевали.

Я представляла себя супергероиней, — девушка прикусила нижнюю губу, — Я выросла, перестала верить в чудеса. Учись, думай о будущем, карьера, дети… А потом — небо раскололось, метафорически говоря, — покачивается голова, покачивается кончик кроссовка, — Волна, татуировка, — рукав закатан, плечо с меткой обнажено, телезрители прильнули к экранам, — Необходимость ПОЛНОСТЬЮ перестраивать свой мир.

— Какие проблемы возникли у вас после волны?

— В-основном, общечеловеческие. Вы замечали, что у супергероев на личном плане всё сложно? У нас банально не хватает времени на жизнь. Нам необходимо тренироваться и отвечать на вызовы реальности — кто не понимает, о чём я говорю — прочтите официальную информацию о порталах, тварях и перспективах их дальнейшего роста. Я не хочу вас пугать, но нашему миру нужны супергерои.

— Вам не хватает времени на жизнь? Что вы имеете в виду?

— Из чего состоит жизнь?

— Ну, — ведущая растерялась, — Из учёбы, работы, еды… сна?

— Да, Екатерина, вы правы. Но ваш ответ опускает множество мелочей, что совсем-совсем не мелочи. Из которых состоит жизнь. Разговор с родителями, который ты НЕ прерываешь потому, что “надо бежать”. Встреча в кафе с симпатичным парнем. Время на то, чтобы заняться собой, сходить на маникюр и фитнес. Время на то, чтобы стоять обнявшись, глядя на звёзды. Вы понимаете о чём я, Екатерина?

— Альбина, по вам и не скажешь о том, что вам на ЖИЗНЬ не хватает времени. Вы выглядите великолепно, — “милая” улыбка.

— Спасибо, — покер-фейс, — Во-первых, я фанатка тайм-менеджмента. Я составляю для себя чёткие планы и по возможности им следую. Во-вторых, я… это я. Мне везёт. Например, я нашла себе идеальную пару.

— Вау! — а вот ЭТА тема ведущей искренне интересна, — И кто же этот мужчина? Какой он?

— Каким должен быть настоящий мужчина? Надёжный. Весёлый, заботливый, свой, — девушка улыбается воспоминаниям, крупный план на лицо, — Он такой же, как я, настоящий супергерой.

— То есть… отбить вас у вашего избранника нашим телезрителям не светит? — шпилька?

— Конечно нет, что за чушь! — решительно, — Мой выбор — это только МОЙ выбор.

— Чем занято время супергероев?

— Мы спасаем мир, — не поддержала шутливую подачу Альбина, — А всё оставшееся время тренируемся. Нам даны большие возможности, на нас лежит огромная ответственность. “И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут”. Евангелие от Луки, глава 12, стих 48.

— Вы верующая?

— Да, я христианка.

— Волновикам “многое дано” — это очевидно. Как и когда с них взыщут?

— Екатерина, вы знаете, что такое фагоциты? — вопрос на вопрос, и гостья не ждёт ответа, — Это клетки иммунной системы, защищающие организм путём поглощения чужеродных частиц. Русский биолог Илья Ильич Мечников получил Нобелевку за изучение иммунитета и открытие этих клеток. Представьте нашу землю в виде гигантского организма. Порталы — это нарывы, раны, через которые в мир проникают агрессивные вирусы и бактерии, крысюки. Мы же выполняем роль фагоцитов. Мы созданы организмом Земли для того, чтобы уничтожать вторженцев, умирать или становиться сильнее. Почему это не может делать кто-то другой, те же военные? Может. Но военные побеждают техникой, вторженцы же созданы магией.

На той стороне портала, в Инвире, техника отказывает на раз, на этой стороне она ПОКА работает, но уже есть подтверждённые случаи её отказов. Мы упрямо списываем подобные случаи на статистическую погрешность, но… это самообман.

— Альбина, вы сгущаете краски. Если бы техника на Земле перестала работать, мы с вами наверняка бы это почувствовали, — усмехнулась ведущая, — Мы бы не смогли провести этот телеэфир.

— Вы правы, — скупой кивок, —

Я не говорю сейчас о всей Земле. Нестабильны области возле порталов, есть множественные прецеденты. Волновик получил ожог второй степени, его оружие внезапно раскалилось прямо у него в руках; фото волдырей, жжёной формы, сканы медицинских справок в наличии. Другой мой знакомый предоставил видео, на котором они с сослуживцами разбирают извлекаемые из магазина патроны, высыпают из них песок, появившийся там вместо пороха. Откуда у меня такие данные, спросите вы, — глоток воды, стакан цокает о тумбу, — Я являюсь лидером клана Сьюпёбас, в нём сотни активных волновиков со всего мира. Мы имеем широкий доступ к информации, — слова гостьи упакованы в многозначительную улыбку.

— Можем ли МЫ ознакомиться с этими данными? Так сказать, лично? — ведущая катнула пробный шар, — Или же информация, хм, секретна?

— Она не является секретной, скорее личной. Я не могу озвучить ФИО, но, к примеру, видео, о котором я говорила, было залито на ютуб. Скинуть ссылочку?

— Техника не работает, — загнут палец, вопрос ехидства полный игнорируем, — Военные неэффективны, — палец № 2, — И тогда появляетесь вы, в сияющих доспехах, под звуки фанфар?

— Не столь кинематографично. Но в целом верно.

— Как ВЫ будете справляться с агрессором?

— У нас, как у любых супергероев, есть суперспособности, — дерзкая ухмылка, — Во-первых, мы более сильные, ловкие и выносливые. До волны я не занималась гиревым спортом, сейчас же, через 2 месяца активных тренировок, я могу выполнить норматив мастера спорта международного класса. Мужской норматив, —

драматическая пауза. Зритель должен проникнуться крутостью заявления, —

Во-вторых, у нас есть базовые и дополнительные способности, — правая рука гостьи выдвигается вперёд, на позицию, медленно-хватательное движение тонких пальцев, шипение, нет, не из горла ведущей, из молекул воздуха, горячие схлестнулись с холодными, погнали наши городских? Горячие южные молекулы возникли в комнате вместе с огненным клинком в руке Альбины. В полной тишине она нарочито не спеша демонстрирует косой рубящий в сторону камеры, втягивает меч обратно в ладонь, делает паузы-остановки на промежуточных состояниях: “короткого клинка” и “ножа”, — Мы тренируемся, чтобы защищать нашу родину. — серьёзный тон, взгляд в камеру пронзает зрительское сердце, кончиком дотягивается до паха, — Слабые фагоциты погибают в битвах, превращаясь в гной.

Молчание.

— Впечатляет, — севший голос, — Что может сделать обычный человек, не волновик, например, я, — ладони с растопыренными пальцами указуют на грудь, — Если он хочет помочь, внести свой вклад в отражение инопланетной угрозы?

— Мы просим вам сообщать о незарегистрированных волновиках и неконтролируемых порталах. Ничего иного сейчас нам не требуется, ситуация стабильна.


Общий план студии превращается в средний план — общий, это когда снимают всё, до чего камера дотянется, и немного про коммунизм, а средний это средний, да — знакомая зрителю отбивка, абстракция диска-подиума течёт в мозг, предваряя новый сюжет… а сюжет — это маленькая жизнь. Как и лето.

Новая жизнь… разбежалась весенним ручьём… новая жизнь… растеклась по ларькам, по вокзалам…

Новая жизнь.

Глава 57

Гири и гантели мне улыбаются. Приветливые какие. Или это отблески света на хромированных поверхностях? Или это солёный пот застилает глаза?

Мы с драконами собрались в “тренажёрном зале” под открытым небом, я приглашал лишь Андрюху, но посмотреть пришли все. Возле стат-барьера дядя Вазген руководит двумя незнакомыми мне волновиками, в охранении сидят несколько солдат. А я собираюсь тестировать новый навык с забавным названием “Потаскун”. Навык выдан в награду, по достижению десятки в силе, неделю тому назад. Настало время полевых испытаний… “представление” навыка сообщило мне о том, что с его помощью я смогу переносить больший груз в рюкзаках и сумках — расходуя ману, есс-но. Теперь не только Димке… этой ушастой сволочи… таскать самый большой рюкзак.

Я обозвал тот инфопакет, что получаешь вместе с навыком, “представлением” навыка. Он как бы тебе представляется. Ты вдруг знаешь, как его применить, что при этом случится. Иногда навык не “представляется”, ты ничего о нём, кроме названия, не знаешь. Вот бы я потыкал пальцем в небо, если бы “потаскун” сам не “представился”. Мне везёт, я ТАК думаю. Конкретики “потаскун” не сообщил, с ней я хочу ознакомиться в ходе сегодняшнего эксперимента. Можно забить — навык не выглядит перспективным, но мне любопытно. Если бы я родился носатой девочкой, меня бы назвали Варварой. Ага, ага. Для проведения широкомасштабного эксперимента я подготовил две сумки-рисовки и один надёжный, объёмный, армейский рюкзак. Кроме того, мною был резервирован помощник добровольный, одна штука, отзывается на имя Андрей.

В рисовки грузим блины, по 50 кг. на каждую; это много — не для меня, я их, с возросшей силой поднять способен — для сумок. Медленно тяну ручки вверх, ожидаю натяжения, пронзительного треска, резкого послабления… но они держат. Крепки духом, скрипят сердцем, тянутся вслед за вспотевшими ладонями. И стоило мне сделать пару шагов в сторону заката… признаю, это бессовестное поэтическое преувеличение — солнце в зените, катает по стадиону вспотевшего Гелиота, — как сумки прорвало.

Сначала одна, следом вторая, рвутся ручки, убираются ноги. Чекнул ману, с удивлением отметил, что её стало меньше. То-то мне сумки казались такими лёгкими. Это может стать проблемой, автозапуск навыка, как его отключать? Никак? К рюкзаку подхожу осторожно. Зрители теряют интерес, шоу затянуто, клоун вял и пахнет потом. Начну с 10-киллограмового диска, положенного на дно, надеваю рюкзак, делаю пару шагов, проверяю манорасход, опускаю. Добавил ещё 10 кг, повторяю процедуру. Ещё раз, ещё раз, снова, снова, снова!!! Люди проникаются зрелищем.

На шестидесяти килограммах пошёл манорасход. На 100 кг. побежал. Рюкзак субъективно лёгкий и во время переноски, и на момент надевания; навык учитывает этап надевания как часть процесса таскания? Продолжаю эксперимент, действую всё более решительно, и… на 240 килограммах рюкзак рвётся, на пару секунд опережает стремящуюся пробить дно ману. От выпадающих блинов уклоняюсь, но… это было близко. А что, если бы мана кончилась первой, бултыхнулся б назад, сучил бы лапками, неспособный перевернуться без посторонней помощи, словно упавший на спину майский жук? Ххе.


— Ты смотрел новости? — духи с кардамоном.

— Какие именно?

— Так, интервью с Сарановой Альбиной. Там про нашу облаву говорили, мельком, вначале.

— Смотрел, — неохотно ответил я “Ириске”.

Тоже мне, никнейм. Ирина долго не хотела колоться, я так думаю, стеснялась. Золотой, блин, ключик. Валерий “Прохожий”, Андрюха “Арагорн”, маленький, но очень почитаемый король. Мы редко используем наши… волновые имена, это кажется неуместным, что ли. Я знал, что интервью будут брать не у меня — из-за инцидента с наркоманом — но того, что его будут брать у рыжей стервы — не ожидал, не ожидал. Да, не ожидал, мягко сказано. Что меня так коробит? Хм. Мы с Андрюхой вместе его смотрели. Хороша стерва. Хороша.

— Ей полюбас текст писали, — пытался “поддержать” меня парень, — И вопросы журналистка все заранее озвучила, это же СМИ, СМИ! Они созданы для того, чтобы зомбировать народ!

— Это тебе кто такое сказал?

— Все говорят, — неуверенность.

— Подаёт она себя эффектно, — глубокий вздох, — Умная, красивая стерва.

— Она тебе нравится? — ехидная улыбочка.

— Как женщина — конечно, ххе, как такую няшу не любить? А как человек она — оно. То самое, что не тонет.

— Что тебе в ней не нравится?

— Это… сложный вопрос, вот так, сходу. Эмм. Аа… она ставит себя выше других. Нас с тобой, в частности. Она двуличная тварь — помнишь, что она писала на форуме про обычных людей и что теперь говорит про них в видео-интервью.

— И ещё она у тебя увела друга.

— Что?! — я возмущённо замолчал, откинулся к стене. Массирую большой палец, думаю, — Друга, наверное, нельзя увести.

— Но ты же рассказывал про Димку.

— Тут… непонятная ситуация, —

да, мы почти не общаемся с моим “бывшим”, нет (!) настоящим другом, и это меня, чёрт возьми, расстраивает, —

Он перебесится и вернётся, —

ннда, так неуверенно прозвучало, нужно срочно показать Андрюхе, что я верю в друзей, эмм, —

Вот увидишь, всё так и будет!

— Угу.

Кажется, я был не очень убедителен. Надо записать на курсы ораторского мастерства. Орать меня научат. Иииигоооорь. Ииии-гооооорь.

Ииии-гоооорь.

Ииии-го тьфу, привязалось.


Завтра выходной.

От раздумий по поводу интервью с рыжей стервой, прокручиваемых в моём мыслеприёмнике на реплее, я протянул тооненький мостик к воспоминанию о полицейской облаве и симпатичной журналистке Ольге.

— Алло, это телеканал ОТС? Меня зовут Перилов Михаил, я сотрудник волнового подразделения Нацгвардии РФ. Да. На прошлой неделе мы принимали участие в облаве на Расточке, от вашего телеканала присутствовала съёмочная группа, там была журналистка Ольга… я, к сожалению, не запомнил её фамилии. Как? Городецкая? Мне нужно с ней связаться. Да. По личному вопросу. Хорошо, записываю.

Надо же, прокатило. Номер мобильного записан в блокноте с котёнком. Можно звонить, но я не готов отказать себе в удовольствии вдоволь пострематься. Была бы у меня ромашка, бегал бы по комнате, подпрыгивал, подкидывая коленку вверх, дёргал лепесток и вскрикивал “Пошлёт”, “Не пошлёт”, “Пошлёт”… Но ромашки не имею, потому сижу на кровати, еложу. Ну, знаете, ширк влево, ширк вправо, а там уже и кровать медленно задирает простынку, бесстыже оголяет матрас. Всласть наелозившись, поднимаю тяжёлый телефон, набираю номер.

— Алло, — приятный женский голос.

— Алло, — я эхо.

— Я вас слушаю.

— Здравствуйте, Ольга! — уверенное начало, ещё бы, я продумал, что мне говорить, трижды продекламировал “рыбу” вслух, — Меня зовут Михаил, мы с вами встречались на прошлой неделе. Это было во время полицейской облавы, на улице Мира, я был одним из волновиков, ну, в придурошных красных плащах.

— Здравствуйте, Михаил! — голос девушки теплеет, есть узнавание! — Вот только по поводу плащей я с вами решительно не согласна, они смотрелись очень стильно.

— Вам, со стороны, виднее, — улыбаюсь.

— Несомненно, — усмешка в голосе.

— Я вам почему звоню… — пауза, потею, вспоминаю “рыбу”. Вобла, точно вобла, — Я узнал, что в кофейне на Карла Маркса подают лучший в мире кофе. Но вот беда — туда пускают только парами…

— Что вы говорите! — улыбается, йес!

— Я и сам был в шоке! Могли бы вы… составить мне компанию в дегустации кофейного напитка?

— Сегодня вечером я занята, — после непродолжительного молчания.

— Я и не рассчитывал, что вы сможете именно сегодня выкроить толику вашего драгоценного времени. Как насчёт того, чтобы встретиться завтра, в 17–00?

Пауза короткая, томительная.

— Я согласна, —

два долгожданных слова, ждал 2.43 сотых секунды. Рекорд!


Медленно тяну в себя цитрусовый раф. Тот покорно вливается. Довольный рот Оли неспешно поглощает бейгл с лососем.

Отличный день начался и закончился в кафе.

Мы встретились на Карла Маркса 47, девушка шагала мне навстречу, по-детски раскачивала длинную ручку-цепочку женской сумочки. Как она выглядела? Превосходно, разве может быть иначе!? Хи-хикс. Кеды, длинные ноги спрятаны в джинсы, белая просвечивающая блузка, огромный тёмно-синий шарф-бант в том месте, где у мужчин расположена шея. Светло-коричневые, распущенные до лопаток волосы и глаза, то ли синие, то ли зелёные. Меня так заинтересовал их цвет, что я вместо того, чтобы сказать: “Привет”, спросил: “У тебя глаза синие?” В ответ — улыбка и провокационное предложение: “А ты вглядись получше. Ну, какие они?” Я вгляделся. Глаза были смеющимися и очень-очень красивыми.

Мы сидели в кафе, болтали о погоде, кино, музыкальных пристрастиях. “Забытый ковчег, всплывает со дна, и вечно жить нам, и вечно плыть нам, искать счастья там, где плачут даже, иконы страшных пятиэтажек.” Монеточка, рэп-звезда; или не рэп, сама себе стиль. Этот текст, выше, она сама мне напела. Не Монеточка, Оля. Мы прошли через Обь по метромосту, лёгкий ветер нёс прохладу и влагу, если бы не он — было бы жарко, а так — найс. У меня всё, гайз, ххе. Когда я был студентом, я пару раз заходил в это кафе.

Когда я был студентом, даа, как я заговорил. Я всё ещё студент, или нет? Уже август, лето пройдёт, все мои однокурсники вернутся в универ, ну кроме залетевших и вылетевших. А я не вернусь, наверно. Наверняка. Или постараться, найти время, совмещать? Нужен ли мне теперь, когда я волновик, диплом? Я получаю в месяц больше, чем отец, шеф томского кафе “Панда”. Хорошенько потоптали улицы, дошли до площади Ленина.

Вернулись в “Академию”. Обратно, собственно, на метро. Мне то что, я волновик с десяткой в выносливости, ххе. А вот у Оли ноги наверняка гудят. Она, правда, говорит, что бегает по утрам, может они и не гудят, отсюда не слышно, надо ухо приложить. Но мы ещё не дошли до этой стадии. Ра-но. За десятку в выносливости я получил пассивку “Крепкие рёбра”, судя по её представлению, рёбра у меня теперь крепкие, остальные кости тоже чуть твёрже.

Проверять, правда ли, и на сколько правда — я не стал, я ещё не совсем атата.

Я понимаю, что надо было РАНЬШЕ догадаться, сломать себе пару рёбер и замерить потраченное усилие.

А теперь поздняк метаться. Хотяя, если сломать рёбра контрольной группе, подобранной с учётом моих физических данных до получения пассивки… Испугались моей расшатанной психики? Испугааались. А я шучу. Саечку за испуг! Что такое саечка? Опять гуглить.

Как там говорила рыжая стерва — мы тренируемся, чтобы обычные люди могли спокойно жить? Ходить на работу, учёбу, влюбляться, расставаться, рожать детей и хоронить родителей. Последний пункт надо бы вычеркнуть, но как?

Вычеркните, я не возражаю. Я теперь не обычный человек. Я теперь не могу просто жить? Или могу. Уйти и жить как все из-за портала не получится. А саечка — это щипок за подбородок. Я прислушался к себе.

Да я и не хочу жить как все. Это ведь так клёво, быть иным. Как там поёт Наутилус, “Я отдал бы немало за пару крыльев, я отдал бы немало за третий глаз, за руку на которой четырнадцать пальцев…”.

— Миш, о чём ты думаешь?

Об интервью с рыжей стервой. Но об этом я тебе, Оль, не скажу. А скажу я:

— О тебе, — и улыбка такая… милая. У меня, в смысле. У меня же милая улыбка? Да я вообще милашка, какие могут быть вопросы! Только риторические.

— Что ты обо мне думаешь? — провоцирует, однако ж.

— Я думаю, что провёл с тобой очень хороший вечер. Ты клёвая.

— Спасибо, Миш, — она покраснела? Или пора креститься? — Миш, расскажи о том, как ты стал волновиком? Я понимаю, тебя, наверное, все спрашивают об этом, — пауза, — Если тебе неприятно об этом говорить, то не надо.

— Да нет, почему, —

я не хотел рассказывать, но под гипнозом глаз непонятного цвета захотел. Начал, разогнался, вошёл во вкус. А ещё саечка — это булочка и рыба семейства тресковых. Которые трещат при разжёвывании, я так думаю. А она сидела, слушала, кивала и ахала там, где это было уместно. Задавала вопросы там, где я выдыхался или съезжал с темы, не соблюдал маршрутный лист.

Сториз от Оли я послушал тоже, но уже позже, когда из кафе провожал её до дома. Мы шли под ручку, вдыхали запах остывающего города — в иное время мы бы вдыхали вонь вечернего мегаполиса, но в тот момент всё было так, как я написал.

Девушка щебетала о каких-то подругах, университетских и рабочих буднях; я смотрел вдаль, поддакивал, кивал в такт шагам. Она старше меня на два года, сейчас проходит практику в ОТС, следующий год у неё выпускной. Её подъезд, уже пора бы ей начать задумчиво крутить в руках связку ключей, а мне напрашиваться на чай.

Она произнесла что-то вроде “вот, я здесь живу” и замолчала, я подошёл ближе, вгляделся в глаза какого-то цвета. Мои руки внезапно оказались у неё на талии, обозначили касание… глаза всё ближе, она тоже подалась вперёд, наши губы встретились. Здесь хотелось бы написать что-то про взрыв, неземные эмоции, но врать автор только учится. Мне было просто очень хорошо. Несколько вкусных, неторопливых поцелуев, много бесценного человеческого тепла. Один из тех моментов, ради которых люди рождаются. И после которых.

Часть моего мозга упорно не хотела забывать про время.

Я помнил мобильник, стоящий на беззвучном режиме, воображение рисовало сердитое лицо Кирилла. Лицо обещало мне все кары небесные и ещё пару египетских. Поэтому через пару минут я отстранился, прошептал “мне пора”.

Ольга кивнула, ещё раз клюнула меня в губы, нарочито грациозно повернулась, двинулась в сторону подъезда; я же, отгоняя от себя навязчивую картинку покачивающихся ягодиц, достал мобильник и начал молиться//зачёркнуто считать пропущенные. И тут же кончил.

Ибо телефон их сам считает, пишет на экран цифру 5, и все от Кирюхи.

— Алло? Да знаю я! на такси приеду, всё в порядке! Да, прямо сейчас выезжаю. Нет, не надо служебную. Кирилл, я вот сейчас вызываю такси и еду! Только 10 вечера, ещё полно времени! Да. Да, понял. Есть.

Вот, блин, наседка! Не предупредил я его. Но ты и правда не предупредил! Ц, совесть, молчать. НЕ БУДУ я молчать! Заткнись! Сам заткнись!

— Мне машинку на… эээ… сейчас посмотрю. Да, перезвоню.

Блин.

Глава 58

— Алло, Миш, как меня слышно?

— Здравствуйте, Михаил Борисович! Да, я вас слышу! Что-то случилось?

— Нет, нет, всё нормально, я Диме не могу дозвониться! Вы же там рядом, ты ему передай, я тамаду хорошего нашёл, всё, пусть они другого не ищут. Исмаил Отабеков, он у Марчиновых проводил, я лично его в работе видел. Так что всё, пусть не ищут, передашь?

— Какого тамаду, Михаил Борисович?

— На свадьбу, конечно; ты что, шутишь, Миш? Передашь? А то они найдут ещё кого, а я уже человеку обещал, некрасиво будет, понимаешь?

— Передам, Михаил Борисович, —

потухшим голосом, — Обязательно передам.

— Спасибо, Миш, выручил! Давай, всё, на связи, поговорили б, да я сам сейчас на работе, минутки вырываю, словно волоски, из лысеющей макушки своей, хха-ххы. Всё, всё, пока-пока.


Он значит женится.

И меня не позвал, тварь.

У меня даже злости на него не было. Пустота какая-то. Сел на стул, посмотрел на стену. Светло-жёлтая абстракция. Вот здесь морда кошки, похоже, да. И на ком он? Известно на ком, на рыжей стерве. Вот же гадина.

Ведьма.


Непослушные пальцы, знакомый номер.

— Алло, Дим?

— Да Миш, привет, что-то срочное? Я тут немного занят.

— Дим, ты женишься?

— Я? — пауза, — Да кто тебе такое сказал? — неестественный тон бывшего друга. Не верю.

— Значит и правда женишься, —

молчание, –

Тебе тут отец звонил. Говорит, тамаду вам нашёл, какого-то Отабека.

— А.


— На рыжей?


— Да, на ней. Погоди, Миш, я же хотел тебя пригласить, сюрприз хотел сделать! — да, да, и мы оба знаем, что это неправда. И ты знаешь, что я знаю.

— Она была против?

— Да, она. Миш, серьёзно, приходи. Я дурак, совсем каблук стал, тут просто… так не объяснить, понимаешь!? Но я правда хочу, чтобы ты пришёл.


— Правда?

Надежда не хочет умирать. Надежда хочет жить.

— Правда, — голос друга твёрд, — В пятницу, в 3ри, в “Императоре” на Романова. Приходи!


— Хорошо. Я приду.

Глава 59

— Ты ***ть, тупая **ка, то что я тебя люблю — не повод делать из меня безвольную вонючую тряпку, иди ты на*** со своими вы***тскими ПРАВИЛАМИ, **КА! — сорванный с ноги ботинок летит через комнату, бьётся о прикрытую тюлем стену, — Люди они… просто люди, они не делятся на категории, понялА! Заладила — он слаб, окруЖЕние определяет человека, общаться надо с равными и СИльными. На **ю вертел я всю твою филоСОфию, поняЛА! Ты меня поняЛА?!! — пыл мужчины как-то разом угас,

он весь сжался, словно спущенный воздушный шарик, словно сжатый программой KGB Archiver 2 вордовский файл съехал по стенке вниз, на пол, обнял колени руками, опустив голову, беззвучно рыдая.

Таким она его ещё не видела. Он припёрся в их общий номер пьяный, закатил истерику — слышал, наверное, весь этаж. Она давно переехала к нему, отношения горели ярким, ровным пламенем, перемежались вспышками страсти во время ночного… общения.

Скандалы случались. Но их ведь тоже можно называть вспышками? Люди заходят на этом пути так далеко, они даже про бытовое насилие говорят в позитивном ключе. “Бьёт — значит любит”, что за дегенераты. Нет, в их отношениях никогда не будет рукоприкладства. А скандалы… Что ж, счёт теперь 2–1, по-прежнему в её пользу. У неё для скандалов всегда имелись серьёзные причины, а тут — тьфу — мелочь. Ну не пригласил он друга-неудачника на свадьбу, она-то причём? Да, говорила, что друг ему не пара. Так это правда! Надо же видеть, с кем общаешься! Я же ДЛЯ НЕГО хочу, как лучше. А он… стоп, не время крутить эти мысли. Я тоже заведусь, и ****ец. Сейчас надо притвориться мудрой, всё понимающей женщиной. Хотя почему притвориться. Я такая.

Девушка, всё это время молча смотрящая на украсивший штору отпечаток протектора, подошла к своему мужчине. Присела с ним рядом прямо на пол, обнимая, прижимаясь к нему всем телом.


— Прости меня, Альби! — хриплый шёпот, — Не бросай меня, пожалуйста.


— Не брошу.

Глава 60

— А я по-прежнему считаю, что все эти “лагеря” волновиков — решение по грани.

Где-то даже ЗА гранью, —

лысый мужик в костюме без галстука сыто выдохнул, он вернулся с обеда, он готов приступить к деловой встрече с коллегой, улыбчивым и высоким человеком. Улыбчивому и высокому за 50 т. У него есть лицо, на лице родинка, в углублении между носом и левым глазом. Нос и левый глаз тоже на лице. Ухо осталось в стороне. Обеденный перерыв ещё не закончен, двум хорошим знакомым хочется выбрать всё положенное им законом время отдыха; они говорят не о делах, они обсуждают новости и навязчивые мысли.

— Михаил Алексеевич, я помню ВСЕ ваши аргументы, — коллега лысого степенно кивает. Кроме лица у него имеется синий мелко-клетчатый галстук, — Вы предвзяты ввиду личного… так сказать, интереса. Лагеря, а точнее ЦВПВ — это верное, своевременное решение президента. Нам удалось избежать многих сотен, а то и тысяч жертв. Нам повезло — в близком окружении президента оказался человек, попавший под волну. Поговаривают, что это кто-то из его дочерей… –

ухмылка потянула правую щёку вправо.

— И кто, хм, об этом “поговаривает”? — взаимно улыбающийся министр взглянул на настенные часы.

Его собеседник совершил завитковое движение указательным пальцем, устремлённым в потолок; двойной круг был маленьким, к концу движения палец проявлял нетерпение и резко ускорялся.

— Рассмотрим американское решение — продавать волновикам оружие, со скидкой, — ручки человека с лицом сделали “двойные кавычки”, лицо скептически кривилось, — Его в Америке и так можно купить без особых проблем — в большинстве штатов. Да, кое-где требуется получить символическое разрешение, и лишь в паре мест получить его затруднительно — Нью-Джерси там… Род Айленд. “Вейвэ, ви кээ” — “Волновик — нам не всё равно” — изо рта человека с галстуком слоган звучит протяжно, карикатурно, — Пряник. И закон об ответственности за личный портал — кнут. Не уследил, покоцали гражданина США появившиеся из твоего личного портала зубы — плати штраф, плати компенсацию. Зубы кого-то загрызли — в тюрьму тебя, с конфискацией имущества.

— Серьёзно, с конфискацией?

— Да, там в зависимости от статьи.


В Японии всё почти как у нас. Они сделали всё, хм, централизовано, собрали волновиков на Авадзи, остров у них… “первый, сотворённый богами”… но дело не в суевериях, дело в контроле, они могут блокировать мосты и локализовать любую угрозу… что не плавает и не летает.

— А Китай?

— А Китай, Михаил Алексеевич, до сих пор не определился. У них там сумасшедший функционер отдал приказ вЫрезать всех волновиков, как порождений некромантии. На допросах этот Чжан Ихе утверждал — “Паньгу пробудился”; логика такая — легендарный Паньгу, по китайской же мифологии, давно мёртв, мёртвое пробуждаться не должно, “противоестественное семя вырывает недрогнувшая рука садовника”, ххь-ххье. Жестокий приказ низы приняли к исполнению, покаа верхи разобрались, пока отменили; убито более ста волновиков, и это только ОФИЦИАЛЬНАЯ статистика; у Китая сейчас проблемы… с, эээ… доверием волновиков к власти. На жёсткие меры председатель идти не хочет, работают с общественным мнением.

— С пропагандой у Си порядок.

— Именно что с пропагандой, народ её слушает для вида, не верит, не верит ни на грош! — пальцами Игорь Николаевич изобразил мелкую разменную монетку номиналом в 2 копейки, появившуюся в России в XVII веке.

— Хорошо, что с этой волной американцы Асада оставили в покое.

— Надолго ли?

— Навсегда.

— Ваши слова да…

Глава 61

Заперся в туалете, придирчиво рассматриваю лежащую на ладони фигурку, девочку со счётами. Почти месяц с момента первой встречи — а она совсем не изменилась, не пополнела, короткие волосы и не подумали отрастать. Открытая улыбка… вздёрнутый носик, задорный взгляд, наклон головы. Я убеждён: на таком лице должны присутствовать веснушки, но их не видно. На линейку не явились. Зачем я запираюсь в туалете, номер ведь и так закрыт изнутри? Привычка вторая натура.

Постоянство девочки.

Мне приятно.

Не должны фигурки из металла изменяться в лице по пустякам, причины должны быть уважительными — как минимум, грубое физическое воздействие.

Появление в информирующей меня о свойствах фигурки надписи на стат-барьере слова, ранее там не присутствовавшего, было необычно, но объяснимо. Было: “Фигурка из неизвестного металла, 45 грамм”, стало: “Фигурка БОГИНИ из неизвестного металла, 45 грамм”. О как. Малая склонность к познанию, **та.

Меня же беспокоит ветреность юной богини.


Я тогда не придумал ничего лучшего, заныкал найденную фигурку обратно в матрас. Матрасхрон. И там она, предположительно, лежала всё это время… а потом я нашёл её у себя в кармане. Перекрестился, хоть и не крещёный. Вспомнил, что и когда пил, посмотрел по сторонам, ожидая увидеть страшное — конец света там, некрасивого налогового инспектора. Но по сторонам не было ничего страшного, кот Эстет — моя кличка прижилась — сидел у футбольных ворот, присматривал за глупыми тренирующимися людьми, что не понимают смысла этой жизни. Тренирующиеся люди пыхтели, покрывались потом, игнорировали толстого ленивого кота.

Фигурку я отнёс обратно в матрасхрон; там было пусто, никаких дубликатов. И через пару дней девочка вновь оказалась в моём кармане.

Во второй раз я был морально подготовлен; я так думаю, металлическое создание разумно.

Я рассматривал этот вопрос пристально, с лупой, веснушек не обнаружил; серьёзно, она сама телепортируется в мой карман, так? В матрасе ей одиноко, богиня хочет быть ко мне ближе, намного ближе; всему виной мой личный магнетизм, ххе.

Девушка не может устоять; этот факт льстит моему гротескно раздувшемуся самолюбию. Я позволил ей быть “при теле”; переложил во внутренний карман.


— Михаил Александрович, здравствуйте!

— Привет, коль не шутишь, — краснощёкий улыбается.

— Михаил Александрович, мне нужен инструктор по медитации.

— Да? — куратор приподнял бровь.

Круто, не знал, что он так умеет.

— Так точно, — пародирую военную кричалку, ухмыляюсь, — Я писал в отчёте про дерево, что на меня смотрело. Ну и…

— Да, Миш, читал, расскажи об этом ещё раз своими словами, — мужчина подался вперёд, продемонстрировал к теме повышенный интерес. Повышенный интерес демонстрируется с помощью классического Треугольника Внимающего Слушателя. Локти на стол, сцепленные руки под подбородок. Голова выдвинута в наступательную позицию. Лоб нависает умеренно.

Мне приятно начальственное внимание, обычно Саныч слушает посетителей вполуха, что-то всё время читает на экране Макбука, косплеит проконсула Гая Юлия Цезаря.

Аве, бро.

— Эмм… Ну я сидел в Инвире, спиной облокотился о дерево, —

у спины ведь локтей нет… но облокотиться спиной всё-таки можно… — Рассказывал Андрею… эээ… о чём-то Андрею рассказывал, расслабился, впал в полудрёму и неожиданно почувствовал взгляд. Как впоследствии выяснилось, на меня смотрело дерево; как человек смотрит, только дерево.

— Как именно ощущается взгляд? Он локализован?

— Я не знаю… в районе шеи. Оно так неприятно смотрит, будто меня очень не любит. Будто я чужой. Холодно так, медленно… страшно. Я пробовал ещё пару раз уже здесь, на Земле.

— И?

— Местные деревья, они тоже… недружелюбны.


— Хорошо, Миш, — куратор подался назад, крутанул затёкшую шею влево, вправо, — Я твою просьбу услышал, постараюсь помочь.


Я пробовал “достучаться” до деревьев не раз и не два, здесь я Санычу чутка слукавил. Но в целом правда чистая — ощущения от взгляда, что кидала на меня древесина, дюже неприятны. Может я не с теми деревьями “общаюсь”? На второй вечер после “открытия” способности я потратил на попытки “построить диалог” более трёх часов, наловчился быстро “подключаться”, запомнил нужное для контакта состояние.

А потом из-за леса, хм, из-за гор в голову мою припёрлась навязчивая идея — что, если я сейчас наблатыкаюсь, а потом тупо не смогу отключиться? Прикинул, СКОЛЬКО вокруг древесины, прифигел. А если это не только живые деревья могут вот так вот, пренеприятно, смотреть в спину — что аж волоски меж лопаток на дыбы встают? У меня ведь есть волоски между лопаток? Что если и “мёртвое” дерево тоже смотрит? Сижу я и чувствую, снизу впритык пялится стул, спереди тужится стол, сзади наседает дверь. Карандаш надо прикрыть тетрадью, чтобы не глазел. Блин, тетрадь же тоже из дерева.

Аааааааааааааа.

А.

Ужасная перспектива.

Рациональная часть моего мозга твердит — я напридумывал себе страшилок, я глуп и малодушен. Вышеописанное развитие ситуации маловероятно… интуиция в целом согласна, но… воспоминания о том, КАК деревья на меня смотрят, свежи. Поэтому я и решил попросить себе тренера, моё “чувство природы” это… не совсем медитация, что-то похожее, но одна голова хорошо. А две головы это огр; три головы — Змей Горыныч; четыре головы — студия стиля во Владимире.

+7(905)615-64-44


— Может ты видишь истину?

— ?

— Все видят интеллект, ты видишь, что он ещё и концентрация, — перст указует вверх, — Во всех нормальных играх к статам даны комментарии, здесь глухо, только названия. А мы, значит, гадай; тот же интеллект — люди умнее, что ли, становятся, когда его качают? Быстрее задачки математические решают?

— Ты, Ара, прошаренный.

— А то! — блондин улыбается во всю лица ширь, — Я форум читал прост, — чуть тише, краснея. Ой скромняшкааа…

— Слово “концентрация” нам тоже ни о чём не говорит, — возражаю вяло. Мы ведём этот диалог уже не первый день. Не день сурка, но одного поля арбуз.

— Она даёт нам намёк! — с (ж)аром продолжает что-то кому-то доказывать блондин, — Вероятно, для высокоуровневых заклинаний магу нужна не только мана, но и концентрация!

— Андюх, отвянь, — недовольно фыркаю, разминаю большой палец, — Мы уже говорили, какая, блин, разница, у нас общий стат! Концентрация интеллекта на квадратный дюйм мозга, ***ть.

— Почему дюйм?

— Потому что килограмм.


— Так ты с той журналисткой гулял, да?

— Гулял, — в принципе… я таки хочу похвастаться подрастающему поколением успехами на любовном плане. Но сдерживаюсь. Хвастаться нехорошо, говорила Масяня. Или это мама говорила? Стоп, у Масяни вообще была мама?

После первого свидания мы регулярно смс’ились, переписывались в ВК, пару раз я ей звонил. Конфетно-букетный, время до следующих выходных не то что бы тянется, нет, да, оно тянется! Хочется скорее увидеть свет в конце туннеля. Свет с непонятного цвета глазами… Если бы я читал написанные выше строчки, то непременно пошутил бы над их автором, каркнул бы что-нибудь про паровоз, что выскочит в лоб, и сделает это именно тогда, когда до выхода из туннеля останется пара дюймов. Почему дюймов? Потому что килограмм! Хорошо, что не я читаю эти строчки. Хорошо, что это делает человек добрый, мягкий, интеллигентный. Хорошо же?

— Целовались?

— И в кого ты такой любопытный? — я не сдержал улыбку.

— Ну скажиии! Я же тебе про Сизикову рассказывал! — непосредственность и напор.

— Кого ты там рассказывал! Всё, потом, давай вон, нас Кирилл зовёт, — ретирада.

— Бе-бе-бе, —

блеяние в спину. Ух ты, чешется.


Этот разговор состоялся позавчера… вечер того же дня был отмечен ещё одним “выдающимся” событием. Моё умение поиска малых кладов наконец-то дало положительный отклик; но вот с сохранением полной секретности, увы, случился конфуз. Я привык к постоянному обществу Андрея и на традиционный вопрос

“Что-нибудь есть?” удивлённо ответил

“Да!”.

В свою защиту могу сказать то, что я был в состоянии аффекта. Радость неожиданно навалилась, и сразу полные штаны; мы искали, искали и наконец нашли. Секретность сохранилась худая, времени копать не оставалось, пора было идти на бойню; зафиксировав место будущих раскопок, мы в прямом и переносном смысле вернулись на Землю. Я искренне надеюсь, что наш тщательно подавляемый энтузиазм не был замечен окружающими; Андрюха аж светился. Или он всегда такой?

Что тут сказать; можно, конечно, потянуть интригу, не буду.

Мы нашли ещё одно колечко. “Невидимое серебряное кольцо”. Очень, очень информативно.

Некоторые опасения по поводу его надевания у меня — были, у Андрюхи — не были; пацан нацепил кольцо на безымянный палец левой, оно исчезло из виду… и всё. Мой сдерживаемый смех прорвался наружу, в этой вечной тишине Инвира-под-барьером он звучал странно, нереально… мы ведь здесь даже разговариваем, непроизвольно срываясь на шёпот; кроме лёгкого ветра и нас самих нет здесь источников звука.

А ветер здесь то дует, то не дует, то дует, то не дует. То трио. А потом снова дует. Я смеялся над обманутыми ожиданиями, этим дурацким кольцом, оно идеально подходит к нашей ситуации, носи его себе на пальце — никто и не заметит. Абсолютно бесполезный предмет, мусор!

!!


Андрюха не разделил моего пессимизма и с благодарностью в глазах забрал кольцо себе.


Мы делили пессимизм. Много нас, а он один.

Блин, колени теперь грязные.

Глава 62

Они подловили меня в переходе между домами; их трое, двое перегородили дорогу, третий блокировал путь назад; видимо, шёл за мной от ТРЦ.

“Вот и съездил за кедами…”

Рука привычным движением извлекла из ножен меч; переход между пятиэтажками узкий, не более пяти метров в ширину. На стенах нависающих домов кубики кондеев, на потрескавшемся асфальте валяются куски картонных коробок. Кидаю взгляды по сторонам, отступаю назад, к стоящему у стены пустому мусорному баку; встаю полубоком… пытаюсь удержать бандитов в поле зрения.

Гопота замерла в нерешительности — явно не ожидали того, что у жертвы будет даже не нож, а меч, ххе.

На улицах это оружие встречается редко, я так думаю. Оно запрещено к ношению, только нам, волновикам, можно — привилегия, блин. И то его мало кто таскает, ходить, банально, неудобно, я уже не говорю про бег. Это меня Мухаметдинович убедил носить с собой везде и всюду, устанавливать духовную связь; звучит оккультно, но я же, блин, волновой маг. Это ли не повод если не верить, то хотя бы задумываться.

“А ведь в церковь так и не сходил”.

Стоим друг напротив друга, метра четыре… пять.

Лезвие выставил вперёд, вглядываюсь в плечистых парней, чёрные толстовки с надвинутыми капюшонами, в руках телескопические дубинки; третьего, худощавого, держу краем глаза — он поодаль, руки пусты. Нож или пистолет за пазухой?

Парни одеты в джинсу, тяжёлые, армейские берцы, глаз из-под капюшонов не видно, секунды текут, пытаюсь просчитать варианты, мозг отказывается быть эффективным.

Вдох.

Выдох.

Смерть, я готов. Жизнь, спасибо за всё. Правый, плечистый делает шаг вперёд, я реагирую плавным поворотом меча в его сторону, полусогнутыми, готовыми к рывку коленями.

— Здравствуй, Михаил. —

моё имя сплюнуто на асфальт словно подгнившая слива, — ТЕБЯ видели с моей девушкой, Ольгой Городецкой, — слова падают нарочито медленно, дубинка картинно переложена из руки в руку.

Подоплёка ситуации со скоростью лавины доходит до зажатого в эволюционных тисках мозга. Классическая парадигма “бей, беги или умри” ослабевает, превращается в “бей, беги или сделай что-нибудь ещё, эти челы не грины, не охотники за волновиками, всего лишь малолетние отморозки”. Всего лишь; мозг, ты чё там куришь? — Я её парень, Антон, — продолжает мускулистый урод.

— Тоже Городецкий? — выдаю на автомате, — Всем выйти из сумрака?

Голос едкий, сатира разъедает слизистую. Очень смешно.

— Нет, я Шихров, — парень, однако, сбился со сценария? — Ты чё горОдишь, ***ть? Не понимаешь всей серьёзности ситуации?!


Ну всё.

Остапа понесло, на моём лице — зловещая улыбка душевнобольного.

— Нет, Антон, это ВЫ не понимаете серьёзности ситуации. Вы, трое отморозков с отбитым ко всем **ям мозгом, в центре города нападаете на сотрудника Нацгвардии, при этом ещё и волновика! Вы понимаете, что это уже уголовка? — с глубинной, радостной злобой жду, вот-вот — и они на меня бросятся…

но парни, переглядываясь, стоят на месте, —

Что вы вообще знаете про волновиков? Мы имеем сверхспособности, мы сильнее, быстрее, выносливее обычного человека, — прописные истины, — Я каждый, **ка, день мечом кромсаю вонючие тушки вторгающихся в наш прекра-асный мир крыс размером с собак. Признаю, людей я ещё не убивал, лишь ранил, — щерюсь, смотрю мстителям в глаза, одному, второму. опускают взгляд, вызов не принимают.

Всё, ***ть, спеклись. За задним слежу краем глаза, стоит на месте, —

Предположим, что вот у него — движением головы киваю в сторону худого, есть ствол, и вы меня прямо здесь завалите.

Но вы ведь наверняка слышали, что все волновики стоят на особом учёте у государства, не так ли? У меня в одежде маячки, хех, причём я сам не знаю где именно, — пауза, дыхание сбил… — Я, может, и погибну, не фаакт, –

вновь эта кривая, ядовитая улыбка, — Но вас при этом постараюсь забрать с собой; тех же, кого достать не сумею, найдут и покарают спецслужбы. Вы всё ещё хотите меряться — у кого толще, у кого длиннее? — горькая усмешка.

Во время разговора, скорее монолога, я пытался контролировать ситуацию, сложно. Говорить приходится на автомате, не задумываясь над смыслами.

Но мне кажется, что парней проняло. Суетливо переглядываются, молчат.

— Касательно же нашей ОБЩЕЙ проблемы, — продолжаю выступление, — Я считаю, что девушка тоже человек, она за себя САМА решает. Если она хочет быть со мной, она будет со мной, тебе ВСЁ понятно, её БЫВШИЙ парень Антон?

Смотрю на врага тяжёлым взглядом, готов к любой его реакции.

Как хищник готов к броску, так и я готов “впрыгнуть” в бой… и он это чувствует. Медленно поворачиваю лезвие меча влево, вправо, будто пытаясь поймать луч заходящего солнца.


— Мы уходим.

Пара шагов спиной назад, опасливый взгляд на застывшее лезвие; медленный поворот, он уходит прочь, оглядывается на мою застывшую фигуру; двое его подельников, за всё время противостояния не проронившие ни слова, идут следом.

– ***ть, — говорю опустевшей улице.

Меч в ножны, руки дрожат.

Темнеет.

Глава 63

Кубики пресса, накачанные грудные мышцы, визуально более широкие плечи. Всего четыре кубика; целых четыре кубика! Раньше не было кубиков. Изучение тела отвлекает от стресса; хорошо, что на заимке, в комнате Ирины, есть ростовое зеркало. Хозяйка дала добро, стою, смотрю в глаза.

— Слышь, Миш?

— Слышу.

— Как они меня выследили?


— Вероятно, кто-то следил за выходами штаб-квартиры. Или даже в штаб-квартире.

— Что это нам даёт?

— Потенциальную внутреннюю угрозу.

— Плохо.

— Плохо. Они могли случайно меня встретить в Галерее, я так думаю.

— Могли. Но вряд ли.

— Кто-то же меня с Олей увидел. Мы гуляли лишь раз, да и не так уж долго.

— Часов пять.


— Может Антон уже тогда за ней следил? Подозревал в измене, всё такое, лямур-тужур.

— Что вообще такое лямур-тужур?

— Любовь чё-то там.

— Я конкретно спрашиваю.

— Погугли.

— Сам погугли.

— Я это ты! — притворная обида.

— Всё, отвлекаешь! Допустим, он или его дружки следили за Олей, это укладывается в рамки отморожеской логики. Но как они моё ПМЖ вычислили? Я уехал на такси.

— Хмм…

— То-то и оно!

— Таксист сдал, следили за машиной или… может, — тихо и робко, — Им Оля сама сказала?

— Ты что, ДУРАК!?

— Не ори, надо рассматривать даже самые нелепые варианты!

— Но это-то явный бред. Не хотела бы встречаться — так бы и сказала.

— Женщины они такие… — медленно и томно, — Непредсказуемые существа…

— Ты достал, — убийственно и презрительно, –

То есть, — на деловой лад, — Рабочая версия: Кто-то из гопоты нас СЛУЧАЙНО увидел, узнал в лицо и позвал товарищей? Так?

— Но, — кивок № 1.

— Многовато случайностей!

— Многовато, — кивок № 2.

— Что ты мне всё время поддакиваешь?

— Так если я со всем согласен?

— Ну так молчи тогда!

— Р //высовывает язык.


Это такая терапия.

Можно ходить к психологу, общаться с другом, разговаривать с собой. Зеркало помогает фокусироваться, представлять себя-собеседника я могу, но так проще. Я красивый, сегодня даже расчёсывался.

Разговор с зеркалом окончен, плохое настроение нет; скорее всего, отморозки после этой стычки успокоятся; как они на меня вышли — случайно, или же есть закономерность, которую я не вижу — уже не важно. А ствол мне надо у куратора выпросить. Мы же, вроде как, привилегированное сословие, разрешение получить должно быть несложно.

Как подкатить к Санычу, обосновать необходимость?

Он же по-любому спросит — чего это я вдруг к стреляющим игрушкам любовью воспылал. А потом меня раскусит, как маахонькую фисташку — по выражению лица, ответам на какие-нибудь незначительные, окольные вопросы. Профи на мою голову. Можно, наверное, всё рассказать, как есть.

Но как он на произошедшее отреагирует? Интуиция не склонна ему безоговорочно доверять. Но огнестрел заиметь надо.


И не тянуть с этим.

Глава 64

“Роман с волновиком: а правда ли у него ТАКОЙ…?”


Встреча.

Итак, встретить его, девочки, можно прямо на улице. Да, шанс примерно такой же, как встретить миллионера; но если миллионера можно узнать по наряду, то волновика — по татушке на плече. Сейчас лето, даже мужчины носят майки или безрукавки.

БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ! На улицах и в клубах полно фейковых миллионеров и фейковых волновиков. Первые носят брендовые шмотки на последние деньги, вторые накалывают нас, накалывая татуировку искусственно. Учитывая повышенную “падкость” женского пола что на первых, что на вторых — это неудивительно, но неприятно.

Как было у меня? Мы встретились на съёмках. Да, я же видеожурналистка, я не сказала об этом. Нам приходится встречаться со многими людьми, это даёт пространство для маневра, можно выбрать самого-самого…


КАКОЙ он был?

Он был одет, словно супергерой; красный плащ с вензелем в форме волны, рыцарский меч и щит, мускулистая, подтянутая фигура, короткостриженные тёмные волосы и пронзительные, насмешливые глаза.

Очень жаль, но плащ закрывал весь вид на его орех…

Олег говорит, что большая часть волновиков постоянно тренируется. Вывод прост — если встреченный вами “волновик” дрыщеват, то это повод задуматься! Да, байки про то, что волновые маги могут видеть свои характеристики в цифровом виде вовсе не байки. Кроме того, у них имеются волновые способности, привязанные к смыслу татуировки на плече.

У моего избранника на плече выколот гриб, и он неактивен.

Вы, наверное, уже представили, как в попытках активировать метку Олег грибы ел в жареном, пареном и варёном виде, пил и даже курил? Поздравляю, вы правы. Однако эффект не был получен. Я же, исключительно добровольно, помогла парню проверить ещё одну теорию активации его метки, вы ведь уже догадываетесь, какую? *


С ПЕРВОГО взгляда?

Конечно!

Уже на первой встрече герой спас меня от уличного хулигана, при этом — балбес — даже не взял номер. Неделю юная красавица томилась в ожидании… и он позвонил! Мне на работу.

Ни единым словом не выразив радости, дама снисходительно согласилась на встречу; в уютном кафе играла ненавязчивая музыка, улыбка кавалера была тепла и обворожительна, руки крепки и заботливы. Герой готов был грудью встать на защиту принцессы. Надёжность, безопасность, таким и был этот волновик — настоящий мужчина. Мой мужчина.

И кофе был вкусный. И говорили обо всём и ни о чём. Волновики такие же люди, как и мы с вами. По стечению обстоятельств они попали под магическую волну, обрели сверхспособности. Боже, как круто это звучит.


УЖЕ БЫЛО?

Ага. ^-^


КАКОЙ у него?

Ну, я не мерила, но где-то отсюда и до обеда. А если серьёзно — меня полностью устраивает. Вас реально интересует размер? Тогда вы, скорее всего, живёте в мире мифов и заблуждений.

Сексологи давно доказали, в подавляющем большинстве случаев размер не имеет значения. Бывают, конечно, исключения, как в бородатом анекдоте про женщину из Техаса, штата, где всё очень-очень большое. Но они именно что исключения. Я ещё раз вам напомню, волновик — по сути, обычный человек.

Ольга, специально для Cosmopolitan Russia.

*для справки: гриб — это известный фаллический символ. Компрене ву?

Глава 65

— …тогда я произвёл обыск занимаемого им помещения…

— Что ты произвёл? — удивлённые брови майора оторвались от экрана.

— Обыск, — нотки неуверенности соль и ля в голосе лейтенанта, — Всё было сделано аккуратно, я не оставил следов.

— Ты хочешь сказать, что ты вломился к нему в номер — без уведомления непосредственного начальства, по собственной инициативе?? — голос начальства окреп, уверенно набирал высоту.

— Ситуация требовала немедленного вмешательства, — тихо, упрямо.

— Какая ещё ситуация? — усталый выдох.

— Я давно подозревал, что Перилов и Маслов что-то нашли, — худой человек хмурился, — И нам об этом сообщать не стали. Беседовать с ними, не имея доказательств, я не стал; в точности следовал вашим указаниям, дабы “не подрывать гармоничные взаимоотношения необоснованным недоверием”.

— И?

— В тот день что у Маслова, что у Перилова на лице было написано — “МЫ НАШЛИ КЛАД!” Я не мог оставить всё как есть.

— Тогда ты решил нарушить мои прямые указания? — металл.

— Я…

— Молодой ты ещё Кирилл, глупый, — перебил его майор, — Что было дальше?

— В номере я нашёл статуэтку девочки со счётами, вот фотографии, — на стол начальства улёгся смартфон, — Статуэтка была спрятана в матрасе, я предположил, что она является волновым предметом.

— Ты оставил её там же, где нашёл, всё же решил со мной посоветоваться?

— Н-нет, — лейтенант сглотнул слюну, — Я забрал найденный предмет, покинул номер, спустился на этаж ниже и обнаружил, что статуэтки у меня уже нет.

— Что??

— Я был… выбит из колеи, решил, что выронил, вернулся обратно; в номере её не было, на пути отхода тоже; через сутки я вновь вернулся в номер Перилова и обнаружил статуэтку в матрасе, на старом месте.

— Михаил нашёл её и положил обратно?

— Я тоже так думал, хоть это и казалось нелогичным — почему не перепрятать, очевидно же, тайник засвечен. Забрав статуэтку, я вышел из номера, во внутренний карман класть не стал, держал в руке. На лестничной площадке между четвёртым и третьим этажами статуэтка пропала, испарилась из моих пальцев.


— Мистика, — усмешка, пальцы-барабанщики.

— Мистика, — серьёзно, пальцы на бедре.

Глава 66

Часто учителя говорят нам то, что мы и так уже знаем.

Но мы так много всего знаем, что мы не знаем, что нужно знать прямо сейчас. Поэтому учителя говорят.

Учителями могут быть все вокруг. Потому что мы смотрим глазами, а кто-то даже сердцем, сквозь рёбра, кожу и свою одежду. Интересно, сквозь чужую одежду сердцем видно?

Точка обзора разная. Ты со стороны видишь иначе, нежели я с той же стороны. Здесь спрятан потенциал развития, вот, прямо здесь, видишь крестик на карте? Поэтому так важно общаться, говорить о том, что тебя трогает, мечтать, не бояться делиться с другими. Иначе однажды тебя никто и ничего не будет трогать.

Именно этим я и занимаюсь — учусь не бояться делиться с другими. Для начала не бояться, а потом делиться. Объект моей делёжки было дерево, под моим окном, только снега, словно серебром приукрывшего зелёное насаждение не было. Но зима близко. А я сижу нараскаряку, во дворе штаб-квартиры привалился к древесине.

Практикую принятие мира, негативных эмоций и страхов. Практикую неборьбу, практикую сдачу. Подоплёка практики проста, как два ушибленных об асфальт немытых пальца — когда мы боремся с эмоцией, мы тратим энергию; когда мы боремся с эмоцией, она становится сильнее, стремясь до нас достучаться.

Эмоция — это сообщение. СМС-ка.

Почему мы боремся с эмоцией? Потому что эмоции выбивают нас из колеи. Потому что мы плотные, мы верим в эмоцию, мы позволяем ей нас толкать. Йог понимает, что он — не эмоция. Йог умеет быть пустотой. Эмоция приходит, он говорит ей: “Привет!”, эмоция уходит, и он говорит ей: “Пока!”. Эмоция сообщает ему свою боль и счастье, он слушает и говорит ей в ответ: “Спасибо!”. “Я тебя слышу.”

Алёна сказала — садись и слушай. Алёне на вид лет 25, босиком, в позе лотоса, леггинсах и обтягивающей футболке. Голова с пухлыми губками и большим восточным носом заканчивается ворохом коротких косичек. Взгляд на голове не задерживается, стекает вниз, на солидную, колыхающуюся вслед дыханию грудь. Меня интересует, есть ли под футболкой бюстгальтер или пушап, но я чувствую — задавать этот вопрос не необходимо.

Землёй нам служили специальные поролоновые коврики, а небом небо; я сидел босиком тоже, кросы мы сняли загодя. На груди у Алёны было написано “Zombie vs Plants”, на футболке, в смысле. Всё-таки пушап или натуральные?

Смотреть на грудь нельзя, медитация предполагает закрытые глаза. Кроме того, у меня есть Ольга, правда у неё поменьше будут. А ещё у меня хорошая зрительная память; глаза закрыл, картинка как живая перед ними, родимыми, стоит. Стоит, понимаете?

Всё, хватит. Собери себя в руки, тряпка! Не думай о груди Алёны. Не думать о груди Алёны. Не думать о бархатистой, нежной груди Алёны с маленькими, аккуратненькими, набухшими от возбуждения сосочками. ***ть!!

Дерево, ау, я твой.

Ох ты ж.


Я сходу почувствовал взгляд, но сегодня он был… никаким. Не злым. Куда более комфортное ощущение; необычный, чужой, но не злобный, как у тех, других деревьев. Какая-то сонная берёза, ааэххь… блин, я так реально усну. Что по инструкции? Разделяй и властвуй. Я не есть мои эмоции. Я смотрю на себя со стороны. Привет, дерево. Поговорим? Что же ты молчишь?

Может мне лицом к ней сесть?


Сегодня пятница, сегодня свадьба Димки с рыжей стервой. Подарю балбесу квадрокоптер; ничего оригинального не придумал, пусть будет игрушка для взрослых. Ххе, двусмысленно звучит. Завтра суббоота, долгожданная встреча с Олей.

— Привет, будущий муж! Привет, ры… Альбина! —

ушастый будто бы стал ещё выше, ещё плечистее, — Что у тебя с рукой? — и не только с рукой, что висела в гипсе, подвешенная треугольником за шею. На лбу и левой щеке заживают неглубокие порезы.

— Вожак порвал, ничего серьёзного, — хмурится.

— Ну… до свадьбы явно не заживёт, — очевидный факт, ххе, — Как ты так подставился?

— Слишком много их, Миш, на нашем портале вылазит, понимаешь? — пауза, — Когти крепкие, как сталь, и ведут себя всё более разумней, — на лицо жениха прилегла уставшая тень болезненных воспоминаний, — А я расслабился, не ожидал. Сам виноват, буду осторожней.

— За одного битого двух небитых дают, — попытался я подбодрить друга.

— Это верно, — улыбка, — Дикий обменный курс.

— Ну воот, узнаю парня! — чуть было не хлопнул я по его плечу, спохватился в последний момент, придержал ладонь, — А то приуныл как церковная крыса! — нарочито бодро.

— Давай не будем про крыс, — скривился собеседник.

— Оки, оки, никаких крыс. А может… хотя бы Микки Мауса обсудим?

— Миишааа!

Ой, какие мы недовольные. Таксисты, не домой меня. Димка, судя по лицу, рад меня видеть и… чувствует себя виноватым, правильно чувствует!

Рыжая стерва держит покер-фейс и выглядит, как всегда, безупречно. Белая фата ей идёт, белое платье ей идёт, белая меховая муфточка тоже хороша, хоть и не по сезону. Димка в классике, белая рубашка, белый галстук и платочек из кармашка, чёрные ботинки-брюки-пиджак; распушённые волосы пшеницей омывают плечи.

Ну и рукав болтается в воздухе, н-да…


Молодожёны расписались в первой половине дня, в узком семейном кругу; остальных гостей, меня в тот числе, собрали на общий банкет в “Императоре”.

Просторный переосвещённый зал с высокими потолками и гладким, как стекло нового смартфона, полом; белые скатерти, стулья с бежевой тканью, из-под которой видны кончики ножек. Статуи неизвестных мужчин из кусков зеркал неправильной формы… может это хромированная сталь, я не стал подходить и ковырять.

Возле одной из сцен ширма-экран для проектора, на нём запущен телемост с удалёнными участниками мероприятия; члены клана “Сьюпёрбас” спешат поздравить кланлидера с важным жизненным событием, ххе.

Люди сменяют друг друга, часть поздравлявших не знала русского языка и пользовалась переводчиками, живыми переводчиками на той стороне телемоста. Выглядит круто.

Да, еда: на свадьбе нас не кормили, нас потчевали; крылья курицы в кисло-сладком соусе, салат с ананасами, взбитое блендером картофельное пюре снабжено должной мерой соли, топлёным сливочным маслом и ломтиком красной рыбы…

— Дим, а как вы согласовали столь точный тайминг? —

я “поймал” друга на втором часу банкета, — Я про членов вашего клана; они будто эстафетную палочку передают друг другу; один поздравил, показал подарок, сказал тост, бах, сразу на экране второй, третий, —

мыслю вслух, —

Они ведь в разных точках земного шара, плюс с ними переводчики… они там сидят и ждут, вы им звоните? Какой-то специализированный софт? Или может вы даже репетировали, хха? Прям как парад победы, финальный прогон торжественного свадебного телемоста? Блиин, или это вообще запись? Не, вы же с ними общались.

— Мы просто им пишем на почту, что пора в эфир, — отмахнулся Димка, спеша в уборную.

— Какую почту?

— Клановую, блин. Ой, — рука сделала попытку закрыть рот. Рука его, рот его, — Я тебе, Миш, если что, ничего не говорил, ты меня понимаешь? — произнёс друг, проникновенно глядя в глаза. Мои, — А мне срочно нужно в туалет.

Я молчал, смотря в удаляющуюся спину, друга.

В голове поворачивались шестерёнки далеко идущих по жизни на восток выводов. Почему на восток? Потому что сталь кипела и ногу свело.

Глава 67

…сообщение с пометкой “срочное”.

Только что нам стало известно о том, что в Москве, в районе метро Мичуринский проспект, произошёл массовый прорыв волновых тварей. В район происшествия выехали волновики Нацгвардии, полиция и скорая помощь.


…по официальным данным в результате прорыва погибло более ста двадцати человек, ранено более сорока.

— Они убили моего брата! Они убили моего брата!! — молодая женщина кричит, красные глаза, растёкшаяся тушь, засохшая кровь на ладонях и одежде. Чья-то рука протягивает ей платок, она резко хватает его, кидает на землю, бьёт по руке и мажет, кидается на камеру, картинка видеосъёмки рвётся влево и

вниз.

— Впору сказать спасибо качественным подъездным дверям, — нервно улыбается, активно размахивает руками усатый мужчина, — Вот, смотрите, — крупный план на рваные дырки в металле, — Это следы когтей.


…образом, невольным виновником катастрофы был признан Долуда Дмитрий Макарович, волновик 1965 г.р., уроженец г. Москвы. Два месяца назад, ночуя в гараже — предположительно, в нетрезвом виде — мужчина был убит волновыми монстрами из личного портала. Ранее Дмитрий не был зарегистрирован как волновик, родственников в Москве не имел. Эксперты-криминалисты утверждают — монстры скапливались в закрытом гараже и не имели возможности выбраться наружу. Как именно им удалось это сделать — неясно, ведётся следствие.


…событий, городская полиция в лице начальника ГУ МВД России по г. Москве Баранова Олега Анатольевича ещё раз просит всех граждан незамедлительно сообщать о незарегистрированных волновиках и обнаруженных “бесхозных” порталах.

К другим новостям…

Глава 68

Забой шёл по плану, всё производилось согласно техническому регламенту.

Шучу, конечно. Мне просто хочется подчеркнуть ту… механистичность, с которой мы производили очередную зачистку крысюков, выбирающихся из портала.

Одна за другой твари попадали под наш безжалостный топор войны. Ну как топор. Меч. Не рыба. Несмотря на увеличившийся до 15-16ти кг. вес, крысы по-прежнему не доставляют особых проблем.

Вчерашний “улов” портала заимки составил 29 “мелких” и 3 вожака. Последних мы валим сразу, из арбалетов. Одного болта не всегда хватает, Ирине с Андрюхой приходилось целиться не тупо во врага, но в его конкретную часть.

Женщине помогает умение “Мимо”, оно позволяет отклонять выпущенный снаряд в сторону своего взгляда — расходуя ману, есс-но. Волна-мать расщедрилась и наконец выдала Ирине что-то действительно полезное; полученные ранее навыки были куда более специфичны, ххе.

“Бриллиант” пассивно повышал шансы приобрести по себестоимости огранённые алмазы, “Вода” позволяла превращать иные жидкости в воду; как у Христа, только наоборот. Он же воду в вино, не? Дионис бы заценил. Арагорн замыкающий, пробил 10 в силе, получил навык “Глас народа” — что-то вроде рупора на мане. Навык полезен в перспективе, его можно использовать в качестве шумовой гранаты, но не против крысюков, я так думаю: бьёт без разбора, по площади, щадит лишь самого кастующего, а мы, как бы, в команде…

Ну и Валерий в топе, да; прохожий получил ещё 4! новых умения, во всех четырёх характеристиках пробил десятки, в ловкости имеет более 20 очков (!!); седьмой уровень, сколько там, 14 свободных статов. Кроме “Малого якоря”, у него теперь “Одышка” — способность бегать быстрее и дольше; “Песок” и “Взмах” за 10 и 20 в ловкости — первый это пассивка, облегчает движение по песку, идеально подходит любителям пляжного волейбола; второй ускоряет атакующие движения, тратит ману. Интересно, пассивки вообще не тратят ману, или же тратят её сами, не спрашивая разрешения? Вот как мой “Потаскун”, он ведь как бы пассивка?

Я отвлёкся, эээ, что там. “Взмах” ускоряет атакующие движения, заметно так ускоряет; угрюмый стал куда более подвижным, гибким, садится на полные шпагаты (!); он и раньше в команде “Пятнистых” был самым опасным… теперь же и вовсе превратился в молчаливую мясорубку.

Валерий не выпячивает свою крутость, не оспаривает моё место лидера. Это… радует.

У мужчины есть ещё один забавный навык, “Синий чулок”; он пассивно улучшает скорость усвоения прочитанной информации. Если кто не знает — а я раньше не знал — синими чулками насмешливо называют некрасивых “книжных” девушек. Усмехаемся в кулачок и не поднимаем эту тему на пьедестал, мрачный вид товарища к этому не располагает.

“Вперёд!”, “Назад!”, “Стой!” — порой инсургенты не только застывали на месте, порой они подчинялись командам. Подчинение у Ирины работало через раз, но увидеть, как крысюк выходит из портала, тормозит и шагает обратно — мне довелось.

Монстры стали умнее; мы пришли к этому неприятному выводу вместе с драконами и Кириллом… мы вообще везде ходим только группами… крысы стали переагриваться на арбалетчиков.

Сапёр

Интеллект: 12 (64 %)Интуиция: 9 (40 %)Сила: 12 (12 %)Выносливость: 11 (42 %)Ловкость: 8 (59 %)

Мана: 41/41

Меченый: неактивноМагия жизниМалый поиск кладовМалая склонность к познаниюПотаскунКрепкие рёбра

Три недели, интеллект, выносливость и сила на 2 и более пункта вверх. Ловкость отстаёт, плюс единичка; рост интуиции почти не заметен, но ведь это мой уникальный стат! Само его наличие греет мою стылую душу словно приложенный к груди кот. Не, плохая метафора, ничего у меня душа не стылая, очень даже тёплая. И вообще я крут, все люди как люди, а я такой весь интуитивный кароч, такой прям “дай ручку, угадаю левая али правая”. Если она справа у тебя от меня, значит она у тебя левая, прикИнь.

+13 маны + необычный эффект от медитаций — после них мана не просто быстрее восполнялась, её становилось больше максимума! На стат-барьере это отображается так: “Мана: 43/40”. Внутри тела чувствую расслабляющее тепло, без “подсказки” системы я бы не догадался, что означает это ощущение.

Всё у драконов было хорошо.

Вот только куратор разрешения на огнестрел выдавать не хотел.

Бака.


— Нам нужно создать клан!

— Я тебе об этом и толкую, Андрюх; вопрос — как?

— На форуме пишут — надо на стат-барьер капнуть крови…

— О, как! — скептический хмык, — А про пятиконечную звезду и чёрного петуха со свёрнутой набок шеей там — случайно — не написано?

— Не, такого не видел, — Ара супится, — Я понимаю, может они всё брешут, собаки, но мы же не пробовали!

— Не ругайся, — назидательно выдал я, вздымая указующий перст, — Где ты это прочёл?


“Системный предмет, найденный в телеге.

От бабушки мне достался скверный характер и ранчо — поле, в котором не растут даже голые кактусы, к полю пристроено разваливающееся бунгало и сарай для красного Доджика. Доджика в сарае не было, хнык, были лишь полки, пыль, хлам, хлам, целая куча хлама и телега. Я по природе человек въедливый, болезненно склонный к каталогизированию, весь этот хлам каталогизировал; пыль меня не заинтересовала, остальные предметы я рассмотрел, осознал их предназначение, разложил по полкам в подобии порядка. Введение окончено.

15 июля я вновь зашёл в сарай и что я вижу? Да всё тот же сарай, но что-то цепляет мой дёргающийся глаз, типа картинки — найди 10 отличий, Фред.

Причину беспокойства я обнаружил на телеге, это была старая мотыга, зелёная тяпка с посеревшей от времени древесиной. Я не был в сарае три дня, мог ли кто-то бессовестно проникнуть на частную территорию, вломиться в сарай и оставить в телеге видавший виды сельхозинструмент?

Мог!

Но, божья какашка, зачем?? Люди тащат вещи к себе, а не от себя, грабители не идиоты! Или же я переоцениваю их умственные способности? Я притащил эту тяпку к стат-барьеру. И да, дА, ДА, она оказалась системным предметом!

“Старая тяпка”, никаких характеристик, способностей, показателей урона, мазефака; я думаю, что это баг и буду писать в техподдержку. К слову, не подскажете адрес?

Искренне ваш, Фред Макалистер.”

С экрана мне приветливо улыбается фотография парня в ковбойской шляпе с сигаретой в зубах; над текстом пометка — “перевод”. Блин, я опять отвлёкся.

Закрытый форум международный, слегка модерируемый. Идея создателя форума, я так думаю, была проста — пусть волновики тусуются здесь; незачем транслировать мысли и проблемы наружу, в открытый Интернет. Люди любят быть частью чего-то секретного, закрытого; это греет их эго.

Как же в мире много геймеров, и как волновикам-геймерам не хватает “нормального” игрового интерфейса;

аж зубы ломит.

“Почему нет инвентаря и карты, что за хрень творится с умениями, кто ответит за мутные характеристики?” “Доколе!” “Где интуитивно понятный интерфейс, где оцифрованная информация об окружающем мире, почему мы должны каждый раз бегать к стат-барьеру, что данные выдаёт неохотно, жмот!”

“Игровая cправка, плиз!!!” Они размышляют на тему того, кто и почему организовал волну: боги / демоны, великая Система и Мать-Волна. Они не только вайнят, но и выкладывают полезные наблюдения.

Кто-то пишет о результатах приложения к стат-барьеру различных предметов и даже людей; результаты нулевые, но сам факт попытки интересен. Под стат-барьер пытались копать, экспериментально определить его высоту; этот экспириенс довольно забавно описан, частично переведён на русский. Были и обратные переводы, наших авторов.

Модерация здесь не на достоверность информации, лишь на оскорбления; я через время заметил, что не вижу привычных переругивающихся тредов. Здесь есть “бесплатный сервис помощи в межнациональном общении”, можно в пару кликов отправить своё сообщение и получить его перевод, сделанный, видимо, живым переводчиком… форум “прикреплён” на обслуживание к бюро переводов?


[перевод] Находитесь на распутье? Хотите сделать верный выбор? Поможем! Дадим истинный ответ “Да” или “Нет” на любой ваш вопрос; ответ даётся с использованием волнового умения! Не более одного вопроса с человека, только по записи, от 10 тыс. долларов / вопрос. Le_fricatt1993@gmail.com

Продаю гаражи в Москве и Подмосковье. +7 495 645-05-20

[перевод] Клан “Мстители” набирает новых членов, условия вступления…

Глава 69

— Алло, это полиция? — заполошный женский голос рвётся из трубки на волю.

— Да, я вас слушаю, — спокойствие, профессионализм, усталость.

— У меня в квартире портал! — визгливые нотки крепчающей истерики, — Я захлопнула дверь, они ломятся изнутри!

— Пожалуйста, успокойтесь.

Где вы находитесь?

— Корпусная 9, квартира 41; это ЖК “Люмьер”.

— Группа к вам уже выехала. Вы волновик?

— Нет, — женщина запнулась на полуслове, — Не знаю.

— У вас на левом плече присутствует татуировка?

— Д-да.

— Вы нанесли её сами, или же она появилась в результате Волны?

— Она сама, — тихо, неуверенно, — Но она появилась только вчера.

— Даже так? — непритворное удивление, — Где сейчас крысы? Сколько их?

— Они за дверью. Кх, входная, металлическая.

— Т. е. они не смогут выбраться?

— Н-не знаю, наверное, нет.

— Хорошо, ждите.

Не кладите трубку.


Тишина.

Ну, как тишина.

Неровное, хриплое дыхание — женщина курит? Приглушённый скрип-стук, скрип карандаша.

Глава 70

— …двадцать четыыре, двадцать пяять, двадцать шееесть, всё!

— Нее, не может быть, должно быть за тридцать, считай снова!

— Лаадно…

Я считаю ей позвоночник.

Не как один штука, а много кусочков позвоночника, дисков? Как, блин, они называются. Начинаешь считать ниже затылка, слегка массируя выступающие косточки и ниже, ниже, ниже… Её кожа такая мягкая…

А у меня оливковые глаза — это она так сказала. А я думал, что они карие. А они оливковые, которые не чёрные, которые зелёные, которые маслины. Маслины — они зелёные, а оливки — это маслины, которых целую неделю мурыжили сжатым кислородом, они обиделись и окислились. Тогда глаза должны зваться маслиновыми! Они ведь не чёрные. У меня хорошие глаза, но не чёрные.

Я считал ей позвоночник и никак не мог посчитать. Это было двадцать четыыре, двадцать пяять, двадцать шеесть минут назад.

Я так думаю, ххе, ххе, оо… с


— Миш.

— А, — на моём лице глупая улыбка.

— И что, вот был человек, у него, например, было 5 пунктов силы.

— Но, — смотрю в потолок, надофаминенный мозг сквозь полудрёму потягивает через уши-соломинки коктейль слов. Какой вкусный у неё голос…

— Он убивает волновых монстров, так? Предположим, что татуировка у него активирована, он набирает 3 уровня, это 6 очков, —

соглашаюсь с её рассуждениями, слегка покачиваю приподушенной головой вперёд… назад, вперёд… назад, видимо, ещё не до конца отойдя от похожего, куда более энергозатратного, действа, — Он вкидывает 5 из них в силу и СРАЗУ становится в 2 раза сильней?? — девушка поворачивается на бок, ко мне лицом.

Боже, она прекрасна… — Он мог потянуться максимум 10 раз, а теперь, через секунду, — щелчок пальцами, — Уже 20?

— Там всё… сложно, —

я тоже уже задумывался над этим, расспрашивал “подчинённых”: Валерия и Ирину, — Повышение характеристик не мгновенное, постепенное, — приподнимаюсь на локте, смотрю в её глаза, —

Вкинула ты, скажем единицу, — мой палец скользит по её груди, совершенно случайно задевает сосок, —

Единицу, да. Единицу.

И за сутки-двое становишься на эту… единицу сильнее, тело, эм, догоняет… догоняет свою статистику, ну… цифры на стат-барьере, — тянусь к её губам своими, —

Как отстающий от графика машинист электропоезда.

— Угху, —

ответ звучит неразборчиво. Сложно, очень сложно чётко выговаривать слова во время поцелуев. Интересно, чревовещатели это могут? Как они вообще разговаривают, не открывая рта? —

Миш, а хочешь я тебе снова анекдот про женщину из Техаса расскажу? — Оля, бээд бээд гёрл, уф.

— Хочу…

Глава 71

— Ну Михаиил Алексаандрович! — канючу я.

— Миш, ну что ты прям как маленький! —

куратор отмахивается изо всех сил, делает постное лицо… недовоольное такое, будто его неделю мясом не кормят и в молоко выстрелили. Но я чувствую — в душе он так же, как и я, потешается над сложившейся ситуацией.

— Даайте бедному волновику разрешение!

— Ты мне так и не объяснил, ЗАЧЕМ оно тебе вдруг понадобилось, —

убойные аргументы гуськом идут по второму кругу, —

Это рааз, — нарочито медленно загибается мизинец, — В нашей стране гражданскому населению ношение боевого короткоствольного оружия запрещено. Это дваа, — неохотно прижимается к потной ладони безымянный палец, — Я тебе об этом говорю уже в третий раз! И это три, —

средний палец атлетически сложен, выпученными остались лишь указательный и большой, умеренно оттопыренный. Указательный тянется в мою сторону, вкупе с тремя гнутыми и одним умеренно оттопыренным образует “пистолет”, —

У тебя есть ко мне ещё какие-либо вопросы, Миш? —

лыбится

гад.

— Как это я вам не объяснил, зачем мне оружие!?? —

устало возмущаюсь, агрессивно массирую основание большого пальца, — Михаил Александрович, взгляните, — вот оно, окно, — Взгляните, что в мире творится! — за стеклом ничего не происходит, — Волновых магов безжалостно убивают, грины опять же, я хочу чувствовать себя защищённым! —

сижу на стуле для посетителей, проникновенно смотрю на куратора;

представляю себя маленькой девочкой с глазами по серебренному полтиннику, девочка мило отворачивается, невинно шаркает ножкой, всей недоразвитым мозгом желает получить просимое ПРЯМО СЕЙЧАС! —

Месяц назад вы мне ЛИЧНО говорили о том, что нас вскоре зачислят на службу! — указательный палец требовательно выдвигается вперёд и вверх, — Это значит, мы не гражданские! Мы представители госструктур!

— Но не зачислили же, — ехидная ухмылка, — В штате вы всё так же записаны “привлечёнными гражданскими специалистами”.

— Воот; а вы, между прочим, обещали! И обещания надо выполнять, — горестный выдох.

— Я называл вам конкретные сроки?

— А как же меч? — игнорирую риторический вопрос, апеллирую к прецеденту, — Гражданскому населению нельзя, нам можно. Тут ведь вопрос не в доверии, мы и так работаем с оружием, вопрос в бюрократии.

— Это решение принято наверху, — руки разведены, в паспорте штамп, — Я человек маленький, подневольный, — опять скалится, **ка, — Однако есть вариант.

— Что за вариант? — не дай бог опять какая-то шутка.

— Вот, Миш, смотри, —

на стол передо мной ложится официально выглядящая распечатка; мои глаза спешат, жадно впитывают буквы… Перу… просьба о помощи в ликвидации волновой угрозы? — Россия посылает на помощь братскому перуанскому народу, ххе, несколько команд волновых магов, — куратор читает с экрана, —

В центральной части страны обнаружена область, в которой не работает техника; время от времени из этой области появляются крысы, мм… такие же, как у и нас, рядовые и вожаки; небольшими группами твари нападают на местных жителей, действуют “организованно”, что бы это не значило… Руководство посчитало, — мужчина поднял на меня взгляд, — Что это отличная возможность убить двух зайцев: собственно, помочь Вискарре и поднатаскать собственных волновиков… Президенту Перу, —

да, мне не знакома эта алкогольная фамилия, подуумаешь, —

Туда поедут наши инструктора, их целью будет обучение волновых магов — что наших, что перуанцев — полевой работе, общей координации действий. Мне же нужно найти добровольцев… подготовленных добровольцев; добровольцы имеются, но я, как бы это мягче сказать, опасаюсь, что эти люди опозорят славный город Новосибирск, — ладони разошлись в стороны, говорят “увы”, —

Они недостаточно подготовлены. Ты же, Михаил, — глаза в глаза, — Ты и твоя команда, вы выделяетесь на фоне других волновых магов как личной силой, так и, собственно, “командностью”, слаженностью,

— пауза, —

Я тебе этого раньше не говорил, но вы одни из лучших.

Помнишь ты мне тогда, в той… неприятной ситуации с кольцом, говорил о взаимовыгодных отношениях формата “ты — мне, я — тебе”, — хитрющее лицо, — Мне нужны подготовленные добровольцы, тебе — разрешение на ношение боевого оружия, — пауза, — Сделка?


— Сколько будет длиться поездка?

— Две недели.

— Разрешения на всю команду?

— … хорошо, — перестук 4рёх подушечек, неохотный кивок.


— Он согласился?

— Да.

— Работа мастера.

— Кирилл, ты же знаешь, я не люблю подхалимов.

— Все вы так говорите.

— Какой у молодого человека богатый опыт общения с нами, ТАКИМИ, — майор был сама язвительность.

Мужчины молчали: Михаил Александрович смотрел в окно браузера, Кирилл смотрел в окно кабинета, перебирал воздух пальцами, словно бы играя на невидимом саксофоне. Лейтенант первым разрушил молчание, разбил его, как белоснежную чайную кружку, на несчастье своё повстречавшую летящий по своим делам локоть.

— Вам теперь премию выпишут, за добровольцев.

— Да, выпишут, — самодовольно кивнул майор, — И Терентьева убедить легче будет, он до сих пор чувствует себя виноватым. Предал дружбу, все дела.

— Альбина та ещё стерва.

— Но как лидер она очень даже.

— Это да, — пауза, — А если его команда не согласится?

— Мишина? Вряд ли, — разминающее движение затёкшей шеи, — Маслов точно с ним, Белоногова и Тимофеев… если они не согласятся — поговорим, надавим на “чувство локтя”; пойдут в решительный отказ — найдём кого-то другого. Да что я тебе рассказываю, ты и сам всё понимаешь.

— Вы изначально подобрали к нему в команду тех, кто подходит под его личность и стиль управления.

— Это да.

— То есть та схема с гопниками всё же сработала?

— Я не знаю, о чём ты говоришь, —

в кабинете резко похолодало, лицо майора из расслабленно-умиротворённого стало серьёзным, — Не было никакой схемы.

Пауза, тишина в помещении.

Кому-то могло бы показаться, что тишина эта — некомфортная, как надетые мужчиной женские джинсы, как хождение городского жителя босоногим в сосновом лесу. Но лейтенант к психологическому давлению был привычен.

— А что там на самом деле случилось, в Перу?

— Я знаю лишь то, что здесь написано, Кирилл, — майор указал рукой на распечатку, всё так же ежащую на рабочем столе, — Что-то нехорошее, —

пауза, —

То же, что и со всем этим миром.

Арка 4 — Глава 72

Ночь, темно, лежу в кровати. Центральная комната заимки, моя команда и вратарь//зачёркнуто Кирилл уже спят. А я проснулся от острого приступа паники.

Тупой, пульсирующий комок в центре живота, остатки сна, заторможенное понимание — кто я и где я; мозг получил точку опоры, лихорадочно ищет угрозу, реальную и мнимую; дверь? Дверь в комнату с порталом закрыта, косячные щели лениво светятся; рука сжимает меч, что ранее лежал рядом с кроватью, глаза всматриваются в темноту.

Вдох… выдох… Миш, успокойся, никто тебя не атакует.

Слушаю храп Валерия, просеиваю воспоминания дня, пытаюсь найти причину панической атаки. Вокруг ничего нет, роюсь в памяти, вчерашний день, решение ехать в Перу? Глаза различают в темноте комнаты всё больше деталей. Белеющая печка, лежащие на кроватях друзья; Кирилл и Андрюха на боку, Валерий на спине. Как он так спит, неудобно же.

Не ехать?

Но я уже убедил свою команду. Нет, не так, они сами убедились.

Рассказал всё, как есть: куратор, мол, предложил нашей группе вояж; а всё потому, что мы — одни из самых мощных и слаженных; и в качестве десерта нам всем выдают разрешения на ношение личного боевого оружия. Драконов даже уговаривать не пришлось; Андрюха и Валерий согласились сразу, Ирина над чем-то задумалась, тоже сказала да.

Это всё на левой чаше весов, на правой — моя верная спутница, тревога. Весы заляпаны старым, застывшим жиром, с наскоку не отмыть. “Подумаю об этом завтра” — шепчу сам себе, еле двигаю пересохшими губами.


— Пробуем, что ли? —

всё обговорено, на вступление в одноимённый клан драконы согласны.

В процессе конструктивной беседы великолепная четвёрка решила — для создания клана, если такая функция у стат-барьера вообще присутствует, требуется что-то простое, интуитивно понятное. Что-то вроде:

— Хочу создать клан, — произнёс я, приложив руку к барьеру.

— Не работает? — Андрюха пожирает глазами моё недовольное лицо, — Я же говорил, не может всё быть ТАК просто!

— Создать клан! Группу! Объединение! Создать гильдию! Цех! Эхх… игровая справка!

— Да я вам говорю, тут ДОЛЖНА быть какая-то фича! — пальцы правой руки парня делают чёлко-свайп, на этом не останавливаются, вкапываются в копну белобрысых, пахнущих солнцем волос, — Иначе кланов было бы как звёзд на небе!

— Нам неизвестно точное количество кланов, — может всё-таки кодовое слово? Притащить из библиотеки словарь синонимов, ххе?

— Но на форуме…

— На форуме, ага. А в Москве кур доят. Всё-таки пробуем, с кровью? — оборачиваюсь, ищу у коллег поддержки. Запланированный эксперимент выглядит крипово, интуиция неодобрительно ворчит, драконы невыразительно молчат.

— При чём здесь куры! —

пальцы выкопались, протёрли сытые глаза, повисли вдоль тела, — Кровь обязательно подействует! Прямо как в Вампаре Маскарад Блудлайнз! Там отмычка усилена кровью, там почти все умения на крови, можно вызывать духа волка! И летающих мышей, комаров….

— Неудивительно, игра же про вампиров. Всё, Андрюх, тихо.

Меч из ножен, левая ладонь на клинок, лёгкое нажатие, вспышка боли. Кровь медленно, неохотно вытекает из двухсантиметрового продольного разреза. С богом. Окровавленную ладонь прикладываю к стат-барьеру.

— Ну, что там?!

— Ничего. Только вот кровь, —

рука убрана, рана заклеена заранее приготовленным пластырем, — Кровь на барьере, видишь? Видите? — я обернулся, взглянул на хмурые лица Валерия и Ирины, — Она впитывается.

— Он её пьёт!

— Не выдумывай.

— Ты сам не знаешь!

Я не стал возражать белобрысому, балбес всё равно не остановится, будет упрямо стоять на своём. Пьёт, фу, какая отвратная метафора.

Кровь словно бы впитывалась / экстренно испарялась? со стат-барьера; цвет и консистенция преграды оставались без изменений; у всех наших, кроме Ирины — розовый, у женщины голубой. У большинства волновиков розовый, лишь некоторые видят барьер в других оттенках.


— Алло, Дим? Привет, нужна твоя помощь. Это связано с тем, о чём ты мне на свадьбе… не говорил. Сам дурак, хха. Ну давай, колись! Да, ты мне ничего не говорил, я об этом помню. Мыло… мыло старое. Окей. По прочтении удалить, понял. Да понял я, по-нял! Спасибо тебе. Ага, пока.

Я всё же решился позвонить бывшему другу; о как, бывшему. Не знаю, почему я так сказал. Игрушки подсознания. Димка не стал мяться, не отказал мне, чего я, признаюсь, ожидал.

Ушастый отправил мне подробную инструкцию.

Глава 73

Привет, Миш!

Ещё раз прошу тебя — не говори никому об этом письме и после прочтения удали. Я обещал Альбине, да почти клялся, что никому рассказывать не буду! Если она узнает, что я тебе рассказал — она меня убьёт, ты меня понимаешь?

Клан, в сущности, создаётся просто: собираетесь вместе и сливаете ВСЮ имеющуюся ману в стат-барьер.

Тому, кто слил первым, предлагают создать группу, выбрать название, определить минус-стат; опоздавших уведомляют о минус-стате и предлагают вступить. При вступлении каждый участник должен “вложить” 1 очко ранее определённой создателем характеристики; после вступления он получает обратно часть отданного: если в группе двое и минус-стат у группы ловкость, то у каждого участника будет минус 0,8 ловкости. Минус один и плюс 0.1 за каждого из участников. Короче, чтобы просто отбить характеристику в ноль нужно 10 человек.

Дальше идёт плюс, значительно меньший, 0.01 ловкости за каждого вступившего — мелочь, а приятно:-) Мы сотку пока не перешли, но Айрат вангует, что там за новых членов будут давать меньше.

Так… члены группы могут установить постоянную связь:

для этого идём к стат-барьеру, сливаем всю ману и называем волновое имя друг друга. Оба абонента на момент “коннекта” уже должны быть в одной группе;

(a) если они не состоят в группе — им предложат её создать,

(b) если в группе только один из них — второму предложат вступить.

После “коннекта” трогаешь стат-барьер, называешь имя абонента и отправляешь сообщение: всё по классике, имя, клавиатура, отправить. Маны тратится немного, абонент слышит в своей голове твой голос; если он в этот момент с кем-то беседует или спит… увы.

При определённой сноровке коннект можно почувствовать, он ощущается уходящая в сторону абонента нить. Я так пока не могу, моя команда тоже, инфо пришло от сокланов. Можно различать, где чья нить, за нить можно дёргать — вкладывая ману, абонент это чувствует, такое своеобразное “колми”. Нить можно оборвать, тогда вы не сможете общаться, нужно снова “подключиться” у стат-барьера. Можно отправлять сообщения: представлять их в голове, вкладывать ману и толкать прочь, в скольжение по нити; Блюм говорит — она, когда глаза закрывает, эти нити видит.


P.S. У лидера “коннект” со всеми членами группы по дефолту; кроме того, при создании группы ему дают ему бонусное умение.

P.P.S. Прямо сейчас перечитай и удали письмо.

P.P.P.S. Миш, я серьёзно!

Глава 74

Я хотел взять ПЛ-14 или 15; Серёга убедил меня взять ПМ.

Его аргументы по-военному лаконичны: самозарядный 9-ммтровый пистолет проверен поколениями бойцов, надёжен и компактен; магазин на 8мь патронов, один магазин в пистолет, один в кобуру, пару-тройку в рюкзак. Дядя Вазген говорит, что в кобуре ПМ можно носить с патроном в патроннике и при выключенном предохранителе.

Вставляю снаряженный магазин, опускаю предохранитель вниз, передёргиваю затвор, перевожу предохранитель вверх — происходит снятие курка с боевого взвода. Вновь опускаю предохранитель вниз. Пистолет готов к ношению и стрельбе самовзводом — при достаточном усилии на курок, ход курка при этом больше, чем при дальнейших выстрелах. Само, короче, не нажмётся.

Витязь после каждой тренировки / выхода за портал мне приходилось сдавать Надежде Игоревне, ПМ же оружие личное, иной коленкор. Ощущения от стрельбы приятные, в мишень попадаю, вольно-невольно улыбаюсь.

К труду и самообороне готов.

Глава 75

— О, Дим, привет! Ты тоже летишь!?

— Привет, Миш! — здоровяк широко улыбается, протягивает ладонь. Рука у него вроде зажила, тьфу-тьфу-тьфу, — Да, мы тоже летим, — подбородок мужчины совершает подворот в сторону его группы. Лёгкий запах пластика, запихивается на полки ручная кладь, клацают защёлки. Чувствую себя неловко.

— Я не знал, что вас привлекли.

— Да всё, как обычно, решилось в последний момент, — разовое колебательное движение плеч вверх и вниз, — Вместе веселей!

— Мм…по простоо-рам? — тяну ударную букву “о”, будто связку на лодыжке.

— А то! — размашистый, уверенный кивок, — Но в самолёте лучше не выпивать. Даже хоо-ром!

— Песню за-пии-вай!

— А потом закусывай!

Мы с ушастым улыбались, выглядя, наверное, со стороны, как два идиота. Мы были достаточно взрослыми, чтобы не переживать из-за такой мелочи.


Нас переместили в Москву, в гостиницу “Салют”; на Гугл Мэпс солидный 4хзвёздочный отель отчаянно пытался стать ближе к метро Тропарёво, впрочем, название станции мне ни о чём не говорило. Драконов накормили ужином, отконвоировали в какой-то ангар; вооружённые мечами, щитами, копьями и арбалетами солдаты дождались появления портала, грубо оттеснили нас в угол и сами покрошили тварей. “Мы тут с вами не в бирюльки играем” — снисходительно пояснил мне капитан.

Звание самодовольного хлыща я узнал позже, от Валерия, угрюмый умел читать погоны. Недовольство недовольством, но это сейчас мы “гражданские специалисты”, а когда нас официально примут на военную службу ситуация с подчинённостью может обостриться! Что, если мы попадём по таких вот самодуров, у?

Нн-да.

Крысы закончились — вместо двух вожаков сегодня вылезло аж пять (!); нас увезли в Шереметьево, осмотрели и погрузили в самолёт.

Для въезда в Перу не требовалась виза, нужен был лишь загран, нет, путаю: Андрюхе пришлось ещё нотариально заверить разрешение родителей. Я думал было, что так вот всё просто ввиду нашей “дипломатической миссии”; оказалось же, что виза россиянам для поездки в республику вообще не нужна.

Из Москвы в Амстердам часа четыре, дозаправка и двенадцать до Лимы. Я гуглил, это ещё быстро: ещё бы, ххе, личные порталы не заставят себя ждать, откроются, блин, прямо в салоне. В Лиме вставало солнце и заканчивалась зима; мы прибыли без пятнадцати пять по Москве — вечера; в Новосибе 21–00, в Лиме девять утра. Разница с Москвой восемь, с Новосибирском выходит двенадцать часов; считать удобно, я так думаю. Порталы откроются через четыре часа, в 13–00.


— Народ, вчера ночью я проснулся от страха, — неуклюжее начало, говорить о подобном мне некомфортно, — Часа в четыре. Страх иррациональный, я не могу понять, что именно является его причиной, — на лицах драконов нет ухмылок, они серьёзны, спасибо, ребят, —

Я постоянно чувствую тревогу, она усиливается каждый раз, когда я размышляю об этой загранпоездке, —

номер Лимской гостиницы, нас четверо, бойня уже позади, и в этот раз нам не мешали работать. Вывезли за город, в заброшенное поле, подстраховали низкорослыми военными; общение велось на испанском и английском… ну как общение… переводчика нам обещали предоставить, ещё не, —

Я мог бы всё списать на расшатанную психику и больные нервы, но по версии стат-барьера у меня почти десять пунктов в интуиции, — яростно массирую большой палец, тягучая, маслянистая пауза, —

Будьте осторожнее, что ли.


Я не знаю, почему мне так сложно было решиться рассказать своей команде о преследующей меня с самой волны паранойе. Наверное, я боялся их осуждения, боялся, что они от меня отвернутся. Их мнение было для меня важным. Да… верно, их мнение для меня важно. Димке я тоже позвонил.

Друг отказывается принимать меня всерьёз: ещё бы, сколько уже раз мальчик прокричал “Волки!”. Пастухи устали хвататься за ружья, купили в аптеке “Эконом” настойку боярышника и беруши.

Глава 76

Упругие струи штурмуют тело, погибают, стекают под ноги, уносятся в тёмную, узкую и очень длинную трубу, слегка прикрытую защитной решёткой из дешёвого белого пластика. Руки гуляют по телу, неторопливо массируют побаливающую шею, чувствительные холмики небольшой груди, округлый животик, покатистые бёдра, лобок, половые губы. Тсс-ах, нет, не сейчас. “Она хотела бы жить на Манхетене и с Деми Мур делиться секретами…”.

Гель для душа пахнет лавандой… те ночи, полные огня… какой сегодня? Так, двадцать второй день, живём.

А Вазген Геннадьевич подстригся… Как там мой Витя… Пальцы давят эрегированную ручку крана вниз, вода прекращает свой бег, задерживает дыхание. Белое полотенце без опознавательных знаков, покрасневшая, распаренная кожа, свежесть.

Шарик мягкого, волнового света гаснет, в душевой наступает ночь. Кондиционер в комнате включён уже давно, трудится скрупулёзно, неторопливо — молчаливый, неутомимый китайский рабочий. Если включить его, когда в комнате ОЧЕНЬ жарко — начнёт от напруги кашлять, чихать, задыхаться.

Кондиционеры ответственно подходят к делу поддержания в помещении комфортных температур; они потеют, их пот течёт вниз, капает на бредущих слишком близко к зданию бестолковых прохожих. Зря я, наверно, сюда поехала.

Могла же отказаться.

Так, всё этот Мишка. Сам на себя негатив программирует и другим жить не даёт. Интуиция у него, поди ж ты. Деми, конечно, писала про Лауру Дей, но… Мы ведь сами мыслями привлекаем свои страхи! Нормальный же парень… почти. Опасный… без тормозов, людей готов убивать без раздумий. Или им такие и нужны? Почему-то же его поставили главным.

Что у него в голове творится — это надо к врачу ходить. А пацан ему в рот смотрит. Ведь прямо как мой Никитка. Где помада? Гигиеническую возьму.

— Мам, ты устала? — льётся из динамика голос девочки с голубыми глазами. Соединение стабильно, чёрная футболка с принтом жирафа приятно холодит кожу. Босые ноги не нашли тапки. А, они в душевой, одноразовые.

— Так, конечно, Варенька, — счастливо улыбается женщина, смотря на экран, — Мы летели почти 20ть часов.

— Ух тыыы! А мы когда летали в Анапу, сколько было?

— 8мь часов с пересадкой, — планшет поставлен на стол, вай-фай на удивление хорош. Расчёска скатывается с затылка, требует от длинных и тонких стать параллельными.

— Мам, а у вас там холодно?

— Почему холодно? — ай, волос!

— Папа сказал, в Перу сейчас зима!

— Папа прав, котёнок мой, — голос Ирины полон нежности, — Но здесь зимы тёплые. Сейчас на улице где-то плюс двадцать.

— Ух тыы! Вот бы и у нас тепло!

— Мы б тогда не смогли слепить снеговика, сыграть в снежки. Кабы не было зимы…

— В городах и сёлах… Х-икс. Да, мам, ты права! Пусть у нас будет снег, хоть и холодно. Так ведь, Никита?? — хитринка в голосе, камера рывком смещается, снимает решительно трогающего клавиатуру парня, — Никии-таа!

— Что?! — взор парня воткнут в экран.

— Ты за снег или за тёплую зиму?

— Что за глупые вопросы! — на экране что-то сверкает, звука не слышно.

— Никии-тааа!!

— Какая разница, всё равно теплее не станет! — игра поставлена на паузу, кресло на колёсиках совершает поворот на 114.4 градуса.

— Мама, а он мне кулак показывает!

— А что она мне рожи строит!!

— А где папа? — уголки губ невольно тянутся к ушам, и это любовь. Милые малолетние бузотёры.

— Он на кухне. Позвать?

— Зови.

Глава 77

Седой генерал — метис, как и все местные, он говорит, говорит, экспрессивно размахивает руками. Порхает зажатая в пальцах указка, трясутся свисающие с губы расчёсанные усы. На стене висит карта Перу, на чёрной, трёхсекционной школьной доске написано слово “Disposición”.

— "Мы бесконечно… спасибо великой северной державе, что по первому зову предоставила нам более 50ти маг ола. Мы у России в долгу, поверьте, мы быть благодарными", —

белые, улыбчивые зубы, кофейная кожа, капучиновый цвет, —

"Наша миссия чрезвычайно варжна для республики, президент, Мартин Вискарра, поручила нам задачу… нейтрализовать угрозу ола, мы долржны делать всё зависящее! Люди долржны быть спокойно!" —

генерал говорит по-испански, переводчица, полненькая коротконогая метиска с огромными зелёными кольцами в ушах, переводит, иногда внезапно “засыпает” — замолкает, закрывает глаза. Мы её “будим”, она крутит пальцем у виска и снова “засыпает”.

Это я позже узнал, что такой жест перуанки значит “я, блин, думаю, не мешайте, глупые словно (ново)сибирский валенок белокожие обезьяны”; тогда же я был оскорблён в лучших чувствах! —


"Наша цель находится здесь", —

скруглённый кончик указки втыкается в пластиковое покрытие карты, бессильно скользит: юный конькобежец, вставший на тупые коньки. Мускулистая рука генерала — заботливая, увлекающаяся бодибилдингом мама, уверенно возвращает кончик обратно. Карта тоже на испанском, блин —

"Это район мержду Пукальп и Тоурнавист. Здесь!" — кончик катится вниз, тормозит ломанно-круговым движением, —

"В этот район зафиксирована аномали активность тварей ола! В районе не работает… автоматическое оруржие, и я дарже не говорю слоржную технику, в много количестве имеет наша великая армия!" —

Шарканье ног, гул разговоров, шуршание ткани, звук выходящего из чьей-то попы воздуха, звук входящей в чей-то телефон смс, задиристые клаксоны машин из распахнутых нараспашку окон. В лекционном зале много русских — земляки отличаются одеждой и кожей; толпа перуанцев и какие-то иностранцы; люди сидят за партами, стоят возле парт, куда-то медленно идут. Крепкие у него нервы. И лужёная глотка, —


"Ситуация очень серьёзна: количество ржертв тварей мальдито перевалило 100 человек! Среди них рженщины и маленькие дети", — в бессильной злобе стиснуты зубы, на скулах выступили желваки, —

"Мы долржны провести операцию как моржно скорее! Основные силы будут дислоцированы в Пукальп", — точка на карте, — "Оттуда мы начнём шаг за шагом охват пейс, предпримем максимальное усилие для защиты поселений! Штаб считает, что причиной чрезвычайной ситуация является располорженный в глубине држунглей большой квадрат, предположительно он находится в районе Мантуяк, кипящая река", — новая точка, —

"Область поиска 30 квадратных километров, вокруг недруржелюбной к технике зоны урже создан частичный", — мужчина поморщился, конвульсивно дёрнул плечом, — "Блок военных и работников экстренных служб. Я прошу представитель российски, перуански, немецки волновых отряд подойти ко мне."

Представляет нас Вазген, и это — хорошо. Именно ему пришлось направится к столу пышноусого оратора, с ним ушла сонная переводчица, и это — хорошо. Непросто было слушать сонную переводчицу.


Я сладко зевнул, аээ-ргх, сс, вышел в интернет, открыл статью про кипящую реку Мантуяк… нет, МаЯнтуякУ.

Читаю нашим вслух:

— В бассейне Амазонки много горячих источников, однако геотермальная река Рио Маянтуяку выступает вне конкурса. Это нечто совсем иное: местные индейцы Кампа, по исконным землям которых протекает река, называют ее Шанай-Тимпишка, “разогретая жаром солнца”, —

Хм, а слушают меня не только драконы, сидящие поблизости русские тоже подвернули локаторы. Я такое мааленькое маленькое СМИ, —

Рио Маянтуяку течёт в глубине тропических лесов; её максимальная ширина — 25 м., глубина — 6 м., протяженность горячего участка 6,4 км. Средняя температура воды — +86 градусов Цельсия, на некоторых речных отрезках температура достигает почти ста градусов. Река кипит, её будто бы подогревают снизу гигантскими ТЭНами.

Кипящие реки учёные приписывают местам с вулканической активностью… однако ближайший действующий вулкан расположен в 645ти километрах от Маянтуяку. Геологи долгое время отказывались верить в существование подобной реки; учёные утверждали — чтобы довести до кипения да хотя бы крошечный участок водного потока, необходимо затратить ГИГАНТСКОЕ количество геотермального тепла.

Только в 2011 году мир признал существование Шанай-Тимпишки, благодарить за это следует перуанского геофизика Андреаса Рузо. 12-летним мальчишкой Андреас впервые узнал о реке; подрос, окреп, закончил институт, произвёл предметные исследования. Учёный утверждает: температура воды в реке неоднородна.

В истоке Маянтуяку холодна, ниже по течению горячие ключи из разломов земной коры наполняют её кипятком; в долине вода охлаждается, но вскоре вновь подпитывается горячими источниками. В реке не выживают даже бактерии, попавшие в реку организмы мгновенно погибают.

Местные индейцы верят:

горячую воду Маянтуяку рождает змея Якумама, мать воды. Якумама в их представлении выглядит как огромная рептилия, живущая в верховьях реки; именно Якумама исторгает из своей пасти кипящие водные потоки.

В устье реки действительно есть место, в котором,

а) бьют горячие ключи и

б) лежит огромный валун необычной формы, напоминающей голову громадной змеи, чьё тело спрятано в пещере. Индейцы собираются на берегу для проведения религиозных таинств, место считается священным.

В наши дни реке Маянтуяку угрожают нещадные вырубки леса, производящиеся неподалёку от уникального объекта. Андреас Рузо издаёт книги, взывает к общественности; индейцы делают заявления в местных СМИ, требуют срочно остановить вырубку, не будить спящую Якумаму. Вы можете внести свой вклад в спасение экосистемы Маянтуяку прямо сейчас, выберите ниже подходящий для вас размер пожертвования.

10 долларов. 30 долларов. 90 долларов.

Иная сумма. Для вашего удобства вы можете оформить ваше пожертвование в виде подписки, мы принимаем пейпал и пейтрион. Подробнее…

— Миш, почему реку назвали “согретой солнцем”, по легенде же воду в ней согрела змея? И вообще, змеи холоднокровные, как они могут что-то греть!?

— Это легенда, — жму плечами, — Она не обязана быть логичной.

Глава 78

— Буэнос диас!! А у нас тут буэнос ночес уже полный!! — от уха до уха.

— Привет, Миш! Как ты там?! — мелодичный голос моей девушки подобен глотку хорошего кофе. УМм-сс, божественно!

— Лучше всех, вчера были в Лиме, сегодня в Пукальпе, 500 км. на восток. Здесь кудаа теплее, но город выглядит убого.

— Вы гуляли, смотрели достопримечательности?

— Конечно, пока только в Лиме! Проехались на автобусе, водитель постоянно сигналит, шумо-помрачительно; гиперактивный кондуктор не столько продаёт билеты, сколько зазывает пассажиров, будто бы он промоутер на полставки. Торговцы собираются в кучу, цены у всех одинаковы, глазеют, машут руками, визгливо кричат и хитро улыбаются. А ещё прямо в автобусе продают кукурузу; белая такая, с огромными зёрнами и вместо соуса к ней кусочек сыра.

— Прямо в автобусе? Она упакована?

— Ну как упакована, пакетик дают и кусок газетки, ххе…

— Что вы там едите? И бывают ли у магов пищеварительные расстройства? — смеётся.

— Рис, куда ни глянь, рис! Ещё мы там ели куй какой-то! Я серьёзно, кэ-у-й! Переводчица сказала, это “свинина”, но мы позже разобрались — вот вообще не свинина, морская свинка, на вкус как кролик.

Пили чичу — кукурузный компот, пискасор — алкогольный коктейль местный, мне не понравился. На улицах всюду метисы, прямо по городу бродят альпаки — овцы с шеями жирафов. Я шамана видел, дед такой в яркой одежде и шапке с узорами, узоры как наши лоскутные коврики. Что? Ну это переводчица сказала, что он шаман, не знаю. График? Удобнее, здесь нечего даже сравнивать; дома бойня в час ночи, здесь в час дня, с утра проснулся, поработал и свободен. Не как ветер вольный, тренировки всё те же; однако же вечером можно спать лечь ДО двенадцати, я так думаю, выспаться по-человечески… и даже вместе проснуться…

— Я по тебе скучаю… —

я тоже, солнце…


Молчим, слушаем наше дыхание. Я слушаю наше дыхание. Я раньше и не думал, что у нас… на двоих с тобой одно лишь…

— Оль, а как у тебя дела?

— Учёба, работа… помнишь я тебе рассказывала про Вику? Ну со второго потока, которая со мной устраивалась на ОТС? Миш, прикинь, она беременна! И главное меня спрашивает — делать ли ей аборт! Вчера…

Глава 79

Так хочется просто нажать на курок.

Но вдруг бахнет?

Руки потеют, тяну за полутораметровый шнур, пистолет наглухо примотан к толстому суку. Раз. Два. Щелчок! Нет выстрела — предсказуемо, в 50ти метрах от леса открытый портал. Но мне так хотелось проверить.

Я, когда ПМ получил, расстрелял всего пару магазинов, и то не на территории, пришлось уехать в полицейский тир. Влияние портала, говорят, что до подвала, что до стадиона достаёт. Измерить бы эффективное расстояние, до стадиона метров двести, дальше? Усатый говорил о тридцати квадратных километрах, это какой же портал должен быть — порталище? Они же вроде не растут больше двух метров. Их несколько?

Глупо было стрелять у портала. Что мне делать с пистолетом, он теперь неисправен? Уехать прочь и попробовать нажать на курок? Ага, прямо в городе. То-то местные обрадуются, набегут, поздравлять будут, браслеты подарят.

— Дядь Миш, я в кустики! —

Андрей скрылся среди лопухов. Вот лопух, не мог в городе сходить.

На окраину Пукальпы нас вывезли на джипах. Богом забытый город безуспешно пытался напомнить о себе — за окнами машины так и мелькали католические церквушки. Выход в “зону” был назначен на завтра. Бойня прошла обыденно: тридцать четыре крысюка, двое вожаков; парами, тройками, выходили они, замирали и умирали.

— Аааааиии!!!


Я подвис на секунду, резко развернулся, побежал на звук. Голос Андрюхи, кусты, корни, льнущая к глазам паутина, голодное чавканье берц в жиже лесной подстилки.

— Что случилось!? —

вопрос явно лишний, с ладони парня свисает змейка, он конвульсивно дёргает рукой, пытается сбросить вцепившуюся тварь. Рука моя метнулась было — схватить, оторвать; замерла на полувзмахе, —

Андрюх, успокойся. Слышишь! Больно, терпи! Сделай глубокий вдох! Выыыдох… Помнишь, что нам говорили про змей!?

— П-помню, —

хаотичные рывки прекратились, собранное в гримасу ужаса лицо слегка разгладилось. К месту происшествия подбегали солдаты, их встревоженные лица впитывали картину происходящего, успокаивались. Змея неядовитая? Есть противоядие?

Или же им просто на нас наплевать.

Доктор (?), молодой метис немногим старше Андрюхи, ухмыляясь, отодрал змею, передавил ей шею (?), упаковал мёртвую тварь в кусок ткани, сунул испуганному блондину обратно. На ладонь пациента налеплена влажная салфетка, сверху намотан широкий бинт, тяп-ляп. Пара слов на испанском? или кечуа / аймара, я пока не ловлю на слух; переводчица кивает, говорит, что нужно Андрюху везти в больницу, рукой не двигать.

Едем, не двигаем.

А ведь он в кусты пошёл отлить, как это гадюка ему “туда” не клюнула, ххе.

Ярко-жёлтая, над глазами что-то вроде корон-ресничек. Переводчица названия твари не знает, я трупик сфотографировал, уже в номере вбил в поиск, нашёл! — цепкохвостый Ботрокс Шлегеля. Гадюки кусают и отбегают от жертвы, ждут, пока горемычная погрузится в безысходность бытия и сдохнет; ботрокс вцепляется и не пускает.


— Андрюх, всё будет хорошо, держись! Мы уже подъезжаем, — пытаюсь казаться спокойным, тревожные ноты с боем прорываются в голос.

— Да, дядь Миш, всё… всё нормально, —

парень выглядит подавленно. Больница выглядит… как больница.

Рука Андрюхи опухла и сильно болит, я так думаю, блондин стоически молчит. Солдаты что-то накидали девушке за стойкой регистрации, парня увели, нам переводчица сказала ждать в холле, ушла вслед за пациентом.

Я смотрю на старинные часы; они такие большие… они висят на задней стене, за стойкой, они тикают. Я смотрю на шаманские бубны, на коже видны потёртости, подвязанные колотушки бессильно свисают вниз. Бубны висят рядом с часами, бубны молчат. Бубны не умеют тикать. Предками этой симпатичной метиски-регистратора, что, не поднимая взгляда, печатает… или раскладывает пасьянс? были инки, создатели великой империи. Инков закатали в асфальт алчные до их золота испанские конкистадоры. Асфальта, по слухам, тогда ещё не было, однако же Эрнандо де Сото и его гоп-компанию это не смутило.

Когда я ранее читал / слышал о них, они казались мне чем-то вроде героев Диснея — Мауса Микки, Дака Дональда, вдовца Гуфи и его сына Макса. Такие же, рисованные яркими красками, только там акварель, а здесь кровь.

Переводчицу так забавно расстраивал тот факт, что мы вообще не собираемся посещать национальное достояние Перу — легендарный город Мачу-Пикчу. Во время тура по Лиме Хия несколько раз переспрашивала, советовала обязательно туда съездить; не видя в наших глазах энтузиазма, женщина взмахивала короткими руками, как-то по-куриному причитала, неодобрительно качала головой. Мы бы хотели — скажем, после завершения миссии — но кто нас отпустит? Я бы и в Коста-Рику заглянул… ххе, по пути.


— Всё в порядке, —

блондин лежит на больничной койке, усталый и счастливый, — Доктор сказал, что времени прошло немного, сыворотку он ввёл и анафилактического шока нет.

— Мы за тебя волновались, -

выразила общую мысль Ириска, — Давай, Андрей, поправляйся, — жизнерадостные пальцы ерошат белокурую чёлку, — Не даст тебе портал спать спокойно.

В тот момент немолодую уже, в сущности, женщину особенно хотелось звать Ириской. Её глаза улыбались; лучики ранних морщинок разминали голеностоп, собирались бежать к ушам. Эти морщинки не испортят твоё лицо, нет, нет. Улыбайся. Продолжай. Взгляни, Валерий — и тот размяк. В необычно тёплой атмосфере одиночной палаты — топят, что ли? — грузный мужчина оседлал табурет; его лицо выглядит расслабленным, взгляд, чтобы не упасть, упирается в стену. Прохожий смотрит в прошлое, кончики губ, встречая хорошие воспоминания, уважительно приподнимают шляпу.

Нам будто показали — раз! и одного из команды может не случиться. Мы вдруг почувствовали, что мы — команда, и это не штамп, не избитая в подворотне фраза. Есть между нами связь.

Нужно создать клан. Мы, вообще-то, хотели это сделать сегодня, но.

— У меня татуировка активировалась, — неожиданно произнёс белобрысый.

— Что??

— Когда в меня змея вцепилась, звук такой был, дзынь; ну и… — левый рукав скоропостижно закатан, — Блин, вы же не видите цифру, да? Да?

— У тебя же там собака, при чём тут змеи?

— Да, там собака, но… она же и змея, — парень неуверенно потёр плечо. Зелёные линии тату лениво потянулись.

— Сейчас вот прям очень понятно стало, — не удержался я от колкости.

— Как ты это узнал? Так, ты своё умение чувствуешь? —

Ирина излучала детское любопытство, она наклонилась вперёд, пытаясь увидеть в наплечном изображении что-то новое. Бордовые волосы (на)падали на глаза, настойчиво убирались ловкими пальцами. Мы сидели с ней бок о бок, табурет Валерия ютился в изножье.

— Я могу превращаться в собаку! — вселенская радость сменяется недоумением, громкость голоса падает вниз, прямо в шёпот, — Которая змея…

— Что за собака, которая змея!? Что за… анималистические метафоры ты нам тут продаёшь?!

Молчание.

— А давайте я превращусь!?

— Да куда тебе превращаться! — Ириска, — Только-только от укуса отошёл, лежи, отдыхай!

— Но я себя отлично чувствую! — не сдавался парень, — Отёк уже спал, смотрите, — он выставил на всеобщее обозрение укушенную ладонь; на ладони имелось лёгкое покраснение и пара красных точек в месте введения клыков, — И всё равно я сам превращусь, когда вы уйдёте, — на полтона тише, но так, чтобы нам услышать.

— Э, шантаж! — возмутился я.

— Да пусть превращается, что ему станется, — неожиданно изрёк Валерий.

Андрюха перевёл умоляющий взгляд на меня, дождался кивка, и… на кровати перед нами возник упитанный щенок… бульдога… это было бы бульдогом, если бы не красный цвет лысой кожи, как у ээ… котов породы сфинкс. И из спины у него торчат шланги… пёс нюхает воздух, “шланги” открывают глаза, ****ь! Это красноватого цвета змейки, они, словно трёхголовый змей-горыныч возвышаются над мордой псины, совершают плавные, хаотичные движения… волосы медузы-горгоны, брррр!

— Ой, какой миленький, — воскликнула Ирина, хватая щенка на ручки.

Ошеломлённый бульдог инстинктивно залаял, более того, он залаял децибел эдак под сотню, врубил умение “глас народа”, я так думаю. Ирина уронила собаку, превращающуюся в полёте обратно в человека, схватилась за оскорблённые уши, мы с Валерием повторили ух-палм; лай, походу, слышала вся больница.

Из коридора в палату неслись крики, топот бегущих ног и запах свежей выпечки.

Глава 80

— Это тебе, Андрюх, повезло, что ты одежду при превращении не теряешь! Оой как повезло! — ухмыляясь, гляжу в раскрасневшееся лицо парня, — А тот перекинулся бы — и в чём мать родила, да на Иринкиных коленках!

— Ты чему его учишь! — смутилась женщина. У какие мы недовольные.

Парня хотели оставить в больнице на неделю.

Но Ара вцепился в медперсонал как клещ: он молил о снисхождении, изображал с помощью жестов отличное самочувствие и природную неулёжчивость; парень мычал, тыкал пальцем в ладонь, подпрыгивал на ноге, притворялся здоровым человеком. Врачи смеялись, врачи прониклись, стороны сошлись на двух днях.

На бойню его отвезли вместе с нами, блондин даже стрелял из арбалета. Проблемы возникали с перезарядкой.


— Нам нужна связь, — и это основной аргумент Валерия, — В этой зоне не работает связь.

— Да, да, ты прав. Просто… жалко силу.

— Всего 0.6. Стоит свеч.

Угрюмый, конечно, прав, но минус-стат печалит. Где бы в маленький, дико перспективный клан найти шестерых доброхотов?

Мы решили — жертвенной характеристикой выступит сила — как самая “легко” накачиваемая. Стоим у стат-барьера, Вазгена о выходе я предупредил, местным, кажется, всё равно. Лес в местном Инвире пукальповский: никаких тебе сосен, эндемичные джунгли… тихие, безжизненные джунгли; контраст кидается в глаза как изголодавшийся по хозяину пёс.

Слить всю ману в барьер? Ххх… Пробуем.

Моя ладонь нерешительно касается купола, ах, она потекла… Стоило лишь захотеть, и уже поток из живота несётся в левое плечо, сквозь центр ладони втекает в барьер; передача маны оказалась столь же естественной, сколь и не безобразной //зачёркнуто, сколь и применение всех остальных “подаренных” навыков. Бежит — неточное слово: мана не то катится, не то клубится; вслушиваюсь в гипнотическое движение… да, верно, оно похоже на переливы красок портала, будто вода, в воде искорки и мм… напряжение… сопротивление.

Мановода: долго запрягает, нехотя останавливается.

Название для клана у нас было, со мною нити возникли автоматически, попарно народ тоже перелинковался. Всё случилось быстро, для коннекта не требовалось конкретное количество маны, нужно было буквально “слить её в ноль”. Ты сливал, накапливал единицу, и этой единицы хватало на следующий коннект.

За создание клана мы получили пассивку “Рваный флаг”, 20%ное ускорение регенерации рваных ран для всех членов. Ну, клана. Инфоблока не дали, пришлось гуглить — что есть раны рваные. Укус змеи рана колотая, вот если бы клык заточить под лезвие, оставить внутри ладони и рвануть вдоль кистевой плоскости… Фу! Рваные раны, судя по картинкам, лучше не получать, нехорошие это раны.


Пять вечера, садимся в тентованные грузовики. “Держитесь крепче!” — кричит Вазген; в бортах скобы, кузов пахнет мокрой древесиной и плесенью. Рёв мотора, спрашиваю Ирину — как это она не испугалась красных змей, чем она вообще думала, когда хватала змеебаку. Женщина что-то бурчит под нос, отворачивается.

Сама, походу, не знает.

Андрюху оставили в Пукальпе, связь протестировали: от барьера сообщения отправляются, нити почувствовать не удаётся. Блин, что ж так трясёт-то. Солнце садится, подглядываю за ним сквозь открытую заднюю стенку.


Кусты вырублены под корень, лианы втоптаны в землю, вдоль многочисленных палаток вспотевший ветер разносит ленивых комаров и ароматы пищи. Полевая кухня?

На ночь нас выгрузили в примыкающем к “зоне-без-техники” безымянном сборном пункте.

По линии… фронта на уровне колена натянута колючая проволока, через каждые полтора-два метра её декорируют грязные красные тряпки. По краям условного квадрата заседают парочки часовых; небритый метис хлебает похлёбку, дует, поглаживает виднеющееся из-под рубашки пузо.

Под руководством Вазгена мы растянули одну большую палатку, на четверых, и одну поменьше, на двоих. Я думал было всё, баста, но увы — безжалостный инструктор приказал копать яму и ставить ещё одну мини-палатку, под туалет. Мужик прав, индивидуальный туалет снижает риски быть увиденным, предположительно снижает риски быть укушенным, повышает репутацию у ассенизаторов. Но копать неохота. Давно не копал, к слову. Умение поиска кладов я продолжаю использовать по откату, но сработало оно лишь раз, и как назло, во время езды на автобусе, в Лиме; я подскочил было на выход, но метка уже потерялась. Да и как бы я копал — долбил асфальт на оживлённой городской магистрали? Ради колечка? Мне в последнее время кажется, что умение поиска кладов зовётся малым не из-за радиуса поиска, не только из-за радиуса поиска. Оно, походу, находит исключительно малые клады.

Ладно, проехали. Во всех смыслах.

— Ну, привет. Что молчишь? — говорю вслух, так легче, — Ау-у. Хороших мальчиков ещё в детстве учат здороваться, —

… —

Или ты девочка?

Я знаю, ты меня слышишь, —

… —

Вон как зыркаешь, до печёнок пробирает, — до печёнок не до Печёнок, я не знаю, где находятся Печёнки… что-то мне подсказывает — в Смоленской области… или это печень? но мурашки круг за кругом, круг за кругом, по позвоночнику-стадиону набегают километры. Маленькие холодные иголочки пристрастились к перемещениям по человеческой коже, —

Ты ведь меня понимаешь.

Правда? –

… —

Скажи что-нибудь. Хотя бы кивни. Блин, как ты кивнёшь, — рука дёрнулась, скребёт сонный затылок, — А если я тебя покормлю? Полью подкормкой? —

тишина неуютна, дерево смотрит… ээ… задумчиво, мурашки оценивающе трусят вдоль дисков. Настало время эксперимента: с Валерием и спатой у меня как-то не сложилось, но что-то мне подсказывает: сейчас всё получится. У меня всё получится. У меня всё, —

Может тебе маны дать? — О-ппА! Есть реакция, и я таак думаю, это интерессс!

Мурашки активней перебирают шипованными кроссовками, это уже не утомлённые марафонцы, это злые до победы бегуны на два километра. Я пытаюсь, искренне пытаюсь поддать дереву маны. Я не держу это в себе, я рассказываю дереву о бесплодных попытках активировать татуировку, о скидках на Рено Логан, о недовольстве собой.

Я делюсь с деревом байками форумчан: одна школьница поставила на себе эксперимент, накачала плюс сколько-то процентов и неделю не занималась тренировками, сала, ела чипсы, слушала Билли Айлиш. Результат — ноль, если волновик не тренируется, он НЕ деградирует. С научной точки зрения результат, конечно, спорный, нужны контрольные замеры… продолжительное время, плохое питание?

А уж если волновик тренируется… как я, например, то он растёт ударными темпами. Ударный темп, это когда ты при каждом ударе пролетаешь несколько метров, встаёшь, получаешь следующий удар, летишь дальше. “Рай для задротов” — пишет Lisichka1984, человек с аватаркой банана. Корейцы радуются, корейцы этот комментарий лайкают, слышишь, дерево? Ты высокое, стройное, выше новосибирских сосен, выше совести и морали; породы неизвестной, со стволом ровным, не этими змееподобно-извилистыми поделками, что здесь встречаются на каждом шагу. Встречаются, встречаются, а потом раз — и аист.

Ууу, смазливая древесина.

Ощущения эфемерны — но взгляд её в процессе “беседы” теплеет, она… начала мне помогать, да? подсасывать с той стороны. Мне с ней комфортно, ещё не как с другом, как с шапочной знакомой, нет эдакой… социальной натянутости. И что, мне теперь со всеми деревьями за жизнь тереть? Или дело исключительно в мане?


Я думал петухи деда Никифора — вершина моей ненависти; но неет, теперь эти *раные макаки уверенно лидируют. Реально хочется встать, поймать и нанести справедливость. Их рёв похож на смесь коровьего мычания и скрипа пенопласта по стеклу… следует признать, примесь коровьего мычания делает стоны пенопласта терпимее.

ДОБРОЕ утро, короче.

Вылажу из спальника, вылажу из палатки, протираю влажной салфеткой небритое лицо. На завтрак — ну наадо же! — нам не предложили рис, в меню колбаса и хлеб.

— Ушастый, привет!!! — вечером его не видел, их привезли в ночь? Настроение после завтрака улучшилось, птички пели… пели всю ночь, нда.

— Я тебе говорил, ммать, не называй меня так! — рука друга не(до)вольно дрогнула, волна жидкости перехлестнула бортик пластиковой кружки.

— Здравствуй, Михаил, — грудной, протяжный голос рыжей.

— Привет, —

я настороженно повернулся в сторону девушки. Легкая куртка тёмно-оливкового цвета, белая молния фривольно расстёгнута, белый же топ задорно торчит. Облегающие джинсы и что-то вроде черных сноубордических ботинок? Или это такие подплющенные берцы?

— Мы здесь всем отрядом, — глоток, — Ваших только трое? У вас же ещё пацан был мелкий?

Димка одет так же, как и я: армейские ботинки, штаны, лёгкая камуфляжная куртка: эту форму нам выдали ещё в штаб-квартире. Хочешь быть “не как все” — пожалуйста, посети магазин спорттоваров. Можно.

— Андрюху змея укусила, он в больнице, в Пукальпе. Сделай мне тоже бутерброд. Вы вчера во сколько приехали?

— В 11ть где-то.

На округлый ломоть белого хлеба ушастый кладёт слайс ветчины. Димке не нужен нож, всё порезано, резали метисы: то ли повара, то ли обычные солдаты. Мы здесь как туристы, знаете, когда завтрак включён в стоимость номеров спускаешься в столовую с 6 до 10ти утра, а там и тосты, и кофе.

— Спасибо!

Бутерброд без масла. Вкусно. А если перевернуть ветчиной вниз?

— С этим вообще надо осторожно, — с переворачиванием? — У нас Ростик тоже чуть не нарвался.

— Э, я всё слышу! —

мужчина сидит на раскладном стуле, нога закинута на ногу, кружка зажата в ладонях, — Мих, привет! — нога скинута с ноги, правая рука отбирает кружку у левой. Кружка вздымается ввысь, салютует, — Как жизнь?!

— Привет! — улыбаюсь, — Всё норм, тренируемся. У вас как?

— Живём! — кивок, звон вплетённого в дреды колокольчика. Правая рука отвлекается на звук, левая вновь вцепляется в кружку.

— Не, а что, неправда, Рост? —

большим деревянным гребнем Димка разгребает волосы, — “Да всё пацаны будет нормас, поймаю я эту змейку, железно!”

— Я так не говорил! —

из кружки поднимается еле видимый пар, нос обладает отличным зрением, он видит этот пар, с видимым удовольствием набирает полные норки, —

И я этот Лептофис поймал… с тебя, Дим, медаль!

— Ага, медаль. Две! Мы таких видали, на каждого не напасёшься медали!

— Ну, ребята, я не гордый…

— Хрен тебе, не орден!

Из маленькой палатки на свет Божий выползла круглолицая дама, широкий зевок, не успев прикрыться ладонью, обнажил белые, нечищеные зубы. Дама невысока, в голове у неё есть вьющиеся мелированные локоны и жгучее желание умыть лицо.

Вслед за ней из той же палатки выкуклился длинный, худой, от души стриженный монгол, он не выглядит сонным, его глаза размялись, оббежали лагерь, запнулись о мои. Нехороший у него взгляд, цепучий словно алкоголизм; я вспомнил этого типа — тогда, в столовой… сегодня я не стал отводить глаза, встретил его взгляд.

Мы волками уставились друг на друга, тело монгола замерло в напряжении, моя рука само(до)вольно метнулась на пояс, к эфесу.

— Э, вы чё, народ, брейк! Это Айрат, это Михаил, —

встревоженный раста вскочил со стула, громкоголосо представил нас друг другу; я натужно кивнул, ощущая возрастающую неловкость, — Пойдём, Миш, я тебя с нашими познакомлю!

Лысого бурята зовут Баженом, лет сорок, плечист, угрюм. Похож на Валерия, пожиже. Школьница Кристина; на запястьях поверх камуфляжной куртки девчонка носит оранжевые браслеты, по два на каждую конечность. Глаза у неё разного цвета — гетерохромия или линзы? ведёт себя суетливо… в чём-то даже заискивающе. Пухлолицую даму зовут Ди, что за имя такое, сокращение от Дианы?

Тот гнилой монгол — Айрат, он с Ди типа пара, они всё время держатся за руки. На столе возле бойлера сахар и печенье; наши проснулись, я их Ростику тоже представил. С нашей последней встречи мужчина стал ещё энергичней, он даже по лагерю не ходит, он… пружинит, ххе. Им с Ириной нужно принять участие в олимпиаде оптимистов. Таких, наверное, нет. Как бы они выглядели? Напиши эссе на тему “Почему меня таращит от каждого дня, какие прекрасные люди вокруг, а погода, погода просто отпад”? Комплимент-баттл? Это было бы забавно, я так думаю.

— Дим, а ты Вику и Олега видел? После того как нам группы дали?

— Волчонка видел разок, а что?

— Так, вспомнилось. Ты помнишь, как всё начиналось… всё было впервые и вновь…

— Миш, фальшивишь, — смеётся надо мной, сволочь.

— Неправда!

— Правда. Олег в другой группе, у Тараса, кажется, — на моём лице нет тени узнавания, лишь щетина и неуют, — Высокий такой, горбится?

— Не, не знаю, — пауза, —

Ладно,

неважно.


— Држунгли не прощают невнимательности, —

сухонький старичок, наш проводник, говорит в мегафон, ждёт, пока его слова переведут, — Я не перечислю всех опасностей, что рждут нас на дороге. Вас моржет подрать пума, укусить вас змея, вы сможете оступиться и вывернуть ногу. Вы сморжете ранить ногу, в рану вырастет грязь, в рану вырастет червь, —

один из солдат что-то крикнул, старик кивнул в ответ, со злобой в голосе продолжил, — И сегодня ко всем опасностям држунглей добавилась богопротивная тварь ола.

План Косме прост — он командует, мы трепетно следуем его указаниям. Нам выдали репелленты, лёгкие, непромокаемые плащи, фляги с водой, сухпайки; у кого не было с собой соответствующих требованиям проводника рюкзаков — тому их выдали тоже.

Мы, походу, вообще могли не готовиться к походу, приехать на сборный пункт в трусах и майке-алкоголичке — на месте нам всё равно бы выдали всё необходимое. Старик лично проинспектировал одежду каждого члена отряда — чтобы закрывала максимальную площадь тела; продемонстрировал, как и куда наносить репеллент. На ногах нужно иметь высокие ботинки, впрочем, это нам объяснили ещё в Пукальпе; фиксированный голеностоп, толстая подошва, быстро сохнут после дождя или болотца.

В сводном отряде человек тридцать — две наших группы, группа из пяти местных “магов ола”, солдаты с арбалетами, луками (!), мечами, другим холодняком. У одного метиса даже видел духовую трубку-плевалку с пятисантиметровыми дротиками. Смазаны ядом?

Сельва ошеломляла.

Дикой растительностью, какофонией звуков, разнообразием местных обитателей; всего за несколько часов я углядел как маленьких, с ладошку, обезьянок, так и огромных красно-жёлто-сине-красных попугаев. Расслабляться нельзя: всё красивое и привлекательное на вид — плоды, цветы, бабочки — ядовито; так утверждает недовольная ржизнью переводчица. Хия хотела остаться в лагере, бурно спорила с переводчиком Димкиной группы; в результате на сборном пункте остался крикливый метис. Хия зла.

В руках у нас палки для отпугивания змей, ими нужно хлестать траву — перед тем, как шагнуть. Также рекомендуется идти след в след.

Жарко, душно, влажно, я двигаю ноги и мысленно благодарю идущего впереди Вазгена — именно он заставил нас выгрузить из рюкзаков лишнее, приказал каждому взять с собой маленькую аптечку, зажигалку и солнечные очки. Вазген слегка прихрамывает на левую ногу, что у него, то растяжение ещё на зажило? Меч на поясе слева, справа ПМ — да, знаю, не работает, но мне совершенно не хотелось оставлять местным своё оружие. Да и что он там весит, копейки. Я волновик, я сильный. Ххе.

К рюкзакам привязаны арбалеты и щиты. На голове зелёная панамка, когда думаю о ней — невольно вспоминаю себя на отдыхе в Крыму; кепку заранее не купил, в капюшоне ветровки жарко, да и обзор хуже, панамку подогнали местные. Больше половины отряда шагает в зелёных панамках. На шее повязан платок, он призван не дать тому, что падает / прыгает сверху, проникнуть под куртку, вкусить комиссарского тела.

Где-то 12–30 местного, волновых тварей нет и следа. Косме тормознул отряд, приказал расчистить площадку, приготовиться к бойне. Кусты, лианы и безымянная зелень рубится огромными, ржавыми мачете, втаптывается в землю. “Помощь нуржна?” Нет, спасибо, сами справимся. Под ногами хлюпает, крысы умирают, приписанная группе пара солдат курит самокрутки, смотрят со стороны, весело переговариваются; Вазген смотрит и молчит. Сбегать к стат-барьеру, спросить парня всё ли в порядке? Не, не дело.

День тянется словно жевательная резинка, рвётся вечером. Устали мы если не физически, то морально: постоянно ждёшь атаки, разминаешь шею, ищешь затаившихся гадюк. Целых три раза из мешанины зелёного на нас выбегали одиночные волновые крысы, неожиданно и неопасно. Они, как минимум, в этой зоне есть… и как их, разбежавшихся, ловить? Это, конечно, потом, вначале надо найти порталы.

Я как с утра вышел из палатки, так о ней и не вспомнил, блин; оказалось, что палатки — и наши, и свои, тащили в рюкзаках солдаты. Нн-да. Они же тащили и харч.

Интересно, по каким критериям старик выбирал место для ночёвки?

На мой ламерский взгляд, это место ничем не отличается от остальных. На арапа или опыт, что не пропьёшь? Вода, опять же в шаговой доступности; если внимательно слушать, то слышно, как неподалёку журчит ручеёк. С виду он чист, но воду оттуда мы пили только после применения обеззараживающих таблеток.

Глава 81

“Привет, дядь Миш!

У меня всё хорошо, но для вас неприятные новости.”

Сообщение “клановой почты” полилось в мои уши утром, в тот самый благословенный момент, когда я налил себе бодрящего кофею.


“Я тут попросил местных купить мне газет.

Они меня, кроме как на бойню, никуда из палаты выпускать не хотят, чувствую себя узником. Заплатил медсестре десятку солей, она принесла стопку.

Сначала мучил Гугл, тяжко было нам обоим. Потом пришёл переводчик, Карлос — он раньше работал с командой твоего друга, сейчас у них пересменка на время похода. Он помог мне ‘почитать’ газеты, тот генерал нас обманул! Нет! Не обманул, умолчал о многом, официально погибших действительно около сотни, а вот без вести пропавших больше тысячи, и число постоянно растёт!

У них там в Тоурнависте лютый звиздец творится, весь городок в области подавления техники, данные разрознены, проведена частичная эвакуация, ОЧЕНЬ много пропавших без вести. В газетах и по тиви слёзы, призывы о помощи, свидетельства очевидцев.

Я уговорил местных проводить меня до стат-барьера, Карлос помог. Вы же уже не спите? Я повторю эту передачу ещё раз, чтобы наверняка, в обед, после бойни. Если кто-то из наших научился чувствовать нити — дёрните за мою, один раз — ‘да’, два раза — ‘нет’. У меня, кажется, начинает получаться!”


Да, не да, бал-да!

Ещё и кофе остыл(о-0), блин.

Глава 82

“А в Инвире сейчас тихо, там бы поспать…”

Интересно, скольким волновым магам из нашего отряда хоть раз, да приходила в голову эта мысль?


Я пересказал полученные “разведданные” нашим и Димке; ушастый говорит, что он уже слышал что-то подобное от Айрата, наши призадумались. Если власти утаивают информацию от населения для того, чтобы не допустить паники и волнений, это одно; но почему нас, непосредственных участников поисково-карательной экспедиции, держат в неведении? Или же это жёлтая пресса делает гору из кротового холмика?

Ирина кастовала “разговор” на птичек и змей, Валерий фехтовал с Баженом, я медитировал у очередного гладкоствольного дерева. “Бокота” — сказал Косме, сопровождающие метисы понимающе покивали.

Общение я производил шёпотом, дерево росло рядом со стоянкой; да, я стесняюсь любопытной публики. Ману дерево поглощало с удовольствием, минут за двадцать бокота перестала меня чураться, успокоилась; мне бы с одним деревом подольше погонять, неделю-другую, эдак друзяшками бы стали, у-у.

Через час после бойни мы вышли к Шанай-Тимпишке.

Облако пара, ничего не видно, в сельве жара, возле реки баня. Старик объявил привал, впрочем, короткий, пятнадцать минут. Часов нет, определение времени на совести проводника, по звёздам, солнцу, годичным кольцам, остаточному радиационному следу? По распахивающимся порталам, но только в день раз.

— Дру-зья! — декламирует счастливый раста, вытаскивая из текущего кипятка алюминиевую фляжку, — Кто из вас желает отведать вкуснейшего чая, привезённого мною из далёкой, очень холодной России!?

Фляжка привязана верёвкой, внутри, видимо, чайный пакетик? Он ещё пьёт с нарочитым удовольствием, актёр погорелого театра, блин.

— Я хочу! — сказал я.

Ну… чай, чё, чёрный. А он воду с собой принёс или прямо из реки набрал? Поздно сумневаться, пара микро-глотков утекли в пищевод. Переводчица говорит, что к реке мы вышли южнее запланированной точки. Косме обеспокоен малым количеством тварей ола, проводник приказал нам расчехлить оружие; передвижение отряда стало более медленным, более осторожным. От горячего пара слезятся глаза.


– “Эчиферо!” –

старик указывал в сторону далёкой фигуры, что стояла на камне? в клубах водного пара. Тимпишка в этом месте расширялась, деревья расступались прочь, обнажали красную, голую почву… с прибрежной поляны будто бы содрали кожу.

— Шаман, — перевела слова Косме Хия.

Проводник вскинул руки вверх, открытые ладони как знак мирных намерений. Он медленно, вкрадчиво пошёл вперёд, в сторону застывшей на валуне фигуры… напрягшийся было отряд расслабился, заулыбался.

Как он понял, что это шаман? Ничего же не видно, туман как в хамаме.

Крики!! Сзади, испуганные крики, нападение? Разворачиваюсь, рукоять меча сжата в мокрой от пота руке. “Монстры, много”, — сбледнувшая переводчица, крик Косты полон злости, резко поворачиваю голову, старик бежит обратно, в его руке мачете, его преследуют волновые крысы… четыре, пять… да сколько их тут? Фигура шамана неподвижна, невозмутима; словно статуя она возвышается над полем разгорающейся битвы; черт лица не видно, оно то и дело полностью скрывается в клубах взвеси. Переводчица пронзительно кричит, пухлые руки неестественно вскинуты вверх, глаза вылазят из орбит; звуки ударов, справа кто-то ломится сквозь джунгли; слева река.

— Ир, держись сзади! —

кричу нервно вцепившийся в арбалет женщине; у неё нет меча, если крысы прорвутся, ***ть; скинут со спины рюкзак, мимо меня летят болты, одна крыса падает. Вторая перепрыгивает через труп, отшаг, косым ударом справа встречаю тварь в полёте, меч разрубает шею, мертва. Третью принимаю на баклер, колющий удар, отпихиваю падающее на ноги тело. Справа от меня Валерий,

— Что? —

она не мне? А, переводчице. Хия очухалась, пытается отвязать от рюкзака угрюмого арбалет.

— Хия! Хия, режь! Так, вот же, сбоку нож! —

паникующий голос Ирины, крыс всё больше, их трупы как мешки с песком. Можно построить баррикаду, было бы время. Валерий подвижен, (меч)ется вперёд, назад, вправо, я скромно удерживаю позицию; шкаф принимает основной удар, мне хватает фланговых опоследышей. За угрюмым проводник и пара местных, мелькает мачете, у одного копьё? Откуда? Что сзади и сбоку? крики ярости и боли, шорох двигающихся тел, арбалетный болт впился в горло вожаку, тот падает, дёргается в предсмертных конвульсиях, в дупель пьяный брейкдансер.

Бфууб — что-то лаконично бухнуло в арьергарде. Наш участок самый “спокойный”? Краем глаза вижу движение со стороны Косме, вау. Как его, Бажин? ноги бурята покрыты… латами? полированная сталь до пояса, у ремня латы внезапно заканчиваются, край неровный, будто обрезан болгаркой. “Да отвали ты!” Это я не вам, это крысе. Верхняя часть бурята укрыта типовой курткой … не, ещё вижу перчатки? латные перчатки закрывают кисть, уходят под рукава. Бажин на острие клина, шаг за шагом он врубается в ситуацию //зачёркнуто, в крысиный поток, движется в сторону поляны; в его правой руке большой каплевидный щит, левая устало рубит пытающихся прокусить ноги крыс.

В тылу бурята рыжая стерва, пылающим мечом девушка совершает колющие выпады, возвращается в “домик”, за “танка”; по бокам Рост и ушастый, у первого меч, походу, деревянный? У Димки как у Альбины, файерсод, форма чуть другая. Кистень ему не зашёл, да, хха. Монгол, его зазноба и Кристина сзади, стреляют из арбалетов, с правого боку их прикрывает Косте и пара солдат, старик что-то нам кричит, переводчица тупит.

Закрыть левый фланг? Валерий вышел вперёд, к рыжей и ко, Ирина и трясущаяся Хия — в арбалетный заслон, я, собственно, прикрываю левый бок, **ка! прямо под ногами лежащий на спине труп перуанца, разодрано горло, лицо в крови, одно глазное яблоко отсутствует, ***ть, труп вожака рядом. Танк остановился, держит позицию, повсюду крысиные тела, мёртвые и живые, одни безмолвно атакуют бурята, другие обтекают; мы стоим плотной группой, железом щетинимся в стороны. Коста хромает, подвернул ногу? Хорошо быть волновым магом, я по-прежнему не чувствую одышки, сердце колотится быстро, но ровно.

Бахшшш! — пущенный ушастым огнешар врывается в ряды крыс, пара тушек ложатся, остальные продолжают бег. Сзади подтягиваются перуанцы, окровавленная одежда, перекошенные лица; в тылу атака отбита? Хорошо… Валерий использует Взмах, в боковом зрении ускоряющийся меч оставляет красноватый росчерк.

Со стороны шамана это смотрится занимательно, я так думаю. экшн-муви. Хрен с горы стоит на прежнем месте, хочется взять арбалет и шмальнуть в его сторону… понимаю, это злоба, это неконструктив. Что бы он сделал, чем помог? Они его достать не могут, кипяток, как он сам там не сварился.

Видит, что нам несладко и не придёт на помощь, ***а. “Миш, алё, что он может сделать против толпы?”

“Козёл он, ваш шаман, в бубен ему, в бубен”.

Крысы текут, атакуют, умирают; иногда им удаётся кого-то зацепить. Мы устаём. Жарко, тяжело дышать, от пара слезятся глаза; мы сверхи, но нам дали слишком мало времени для роста. Что такое два месяца, пусть даже и заполненных интенсивными тренировками, пусть даже и с задранным до небес КПД?

Щас сам сказал и думаю — немало.

Линия милишников из клина растянулась в цепочку, слева от меня местный волновик машет заточенной лопатой, отталкивает крыс невидимой кинетической волной. Лопата описывает полукруг, крысы летят прочь, падают, встают. Обычных людей давно бы смело, подрали, порвали в клочья, побежали дальше. Они ведь не едят человечину? Тьфу. Нет, Миш, тебе это не интересно. Рука устаёт, слишком вкладываюсь в удары? Левая же вроде норм, щит держит бодро, был бы амбидекстром, поменял бы.

Потеет ладонь, перчаток нет, я их обычно не использую. Укусит — перчатка не поможет, вон у неё какие зубы. Выросли крыски. Косте что-то кричит, переводчица с задержкой приступает к работе. Медленно отступаем на десять шагов назад, груды крысиных тел больше не смогут служить им трамплином. Летят болты, метаю взгляд влево, вправо, а мы наловчились их убивать, ххе. Что рядовые крысобаки, что вожаки, мы вас всех на **ю вертели, ххе! Хилое равновесие, но мне кажется, что отряд почувствовал уверенность в своих силах. Валерий справа угрюм, метис с лопатой скалится, я скалюсь в ответ. Поток начал слабеть!!

Не могли же они бежать бесконечно, что я, блин, думал. Если бы их было НАСТОЛЬКО много, они бы не закончились, окружили б нас, атаковали с тыла. Они и так могли бы нас окружить? Фу. Всё-таки враги у нас тупые, и это хорошо. Давыдов как его там.

Битва стала превращаться в бойню.

Глава 83

Шаман запел.

Гортанный, низкий голос, казалось, проникал в тело не через уши, но напрямую через кожу. Шаман пел громко, перекрывая шум битвы. На лицах бойцов мелькнуло удивление, шаман пел, крысы бежали, мы сражались.

Медленно, словно ленивое приведение, из стелящегося во все стороны от реки тумана проявилось что-то… что-то большое… огромное! Нечто скользило мимо поющего шамана прямо по воде, в нашу сторону, чёрный силуэт медленно приподнял голову? шея словно пожарная лестница тянулась вперёд, распахнулись глаза с зелёным вертикальным зрачком, из пасти показался кончика красного, раздвоенного языка.

Змея. Огромная, мать её, змея! метров эдак шесть вверх возвышается её башка, я бы выронил меч и впал в ступор, но атакующие крысы не позволяли “всё бросить” и заняться новой угрозой. Как ей можно заняться, надо бежать!

Гигантская змея, ****ь, вы это серьёзно!?

Со всех сторон слышался русский и испанский мат, стоящая справа переводчица выдохнула “Якумама” и обмякла, свалилась в траву, в спасительные объятья обморока. Может и не особо спасительные, очнёшься, а тебя жрут, фу.

Переводчице, наверное, можно, она сегодня достойно держалась. С арбалета разок пальнула. Что за мысли лезут в голову, мозг походу боится думать о змее. Давай мол, дорогой носитель, представим, что её нет. Всё — иллюзия. Квантовая физика нас в этом поддержит. Поддержишь, солнце? Ага. Почему она не атакует? Потому что иллюзия! Блин, кто в неё стрельнул!?? Болт бессильно отскочил от шкуры, не пробил. В глаза! Голова змеи рванулась вперёд, впилилась лбом в Бажина; таранный удар на щит, хруст, крик боли, бурят летит спиной назад, змея отдёргивает морду, шипит, ещё рывок! Пасть распахнута, Альбина пытается создать перед собой что-то вроде огненного щита, не успевает, хруст пронзаемого клыком тела, рыжая валяется на земле, на кривом клыке висит тело Димки…

Змея дёргает башкой, пытается его сбросить, старик кричит “тосоатрас”, перуанцы срываются назад, в джунгли, я что-то кричу Валерию и Ирине… Змея скидывает тело прямо в кипящую реку, всплеск, шипение пара, Альбину утаскивают её сокланы, мы отходим, мы убегаем в джунгли, отмахиваемся от наседающих крыс.

Я не знаю, почему змея нас не преследовала. Я сумбурно помню те минуты панического отступления. Нет, я не кричал, не бился в истерике, я яростно рубил крысюков, обеспечивал отход и эвакуацию раненых. Но внутри я был пуст, беззащитен, испуган даже не до дрожи в коленях, до жалобного, подвывающего скулежа. Снаружи я был воином, но тело было само по себе, а я — сам по себе. Отступление помню кусками, урывками, но взгляд шамана, прекратившего пение, помню чётко. Он перестал петь, стоял и молча смотрел в нашу сторону. Почему-то мне казалось, что он смотрел на меня.

Глава 84

Не могу поверить в то, что Димки не стало. Мозг пытается откинуть эту реальность, удушливую, глупую, словно натянутый на голову полиэтиленовый пакет, кажется вот же, рвани посильней и будет дырка, но кислород заканчивается, и ты начинаешь задыхаться, сучить ручками, пучить глаза с лопнувшими дорожками капилляров.

Я гнал мысли о смерти лучшего друга прочь тогда, когда мы бежали от крысюков, убивали их сотнями, кромсали, рвали их жалкие тела, показной жестокостью изливали боль и слабость. Нам так нужны были эти немые куклы, готовые принимать нашу ненависть… но они кончились. Они взяли и кончились.

А мы, одуревшие от страха и крови, пытались найти новую точку опоры, ведь мир не рухнул, он продолжал стоять, игнорируя наши мелкие душевные травмы.

Я не стал изгонять из себя содержимое своего желудка, смотрел на кусок варёного мяса, бывший когда-то моим другом. Да, кто-то заметил тело, зацепившееся за торчащие из воды камни, речка не везде была глубокой. Кто-то позвал других, решили достать. Похоронить по-христиански.

Мы копали яму в гробовом молчании. Пшеничные волосы выбились из хвоста, слиплись в грязные, серые пряди, на распухшее лицо… белесые глаза… я старался не смотреть. Альбину позвали уже когда тело не просто погрузили в землю, но и сверху присыпали, чтобы видно трупа не было. Незачем ей смотреть на такого мужа. Незачем. Косте прочёл на испанском какую-то молитву, Альбина стоит молча, смотрит куда-то… в себя. Она разом постарела на десяток лет, обесцветилась. Мы убедились, что она адекватна, на раздражители реагирует, на вопросы отвечает логично, и оставили её в покое.

Рядом с Димкой похоронили погибшего при отступлении волновика, перуанца. Кажется, его звали Абель. И конечно же, он был хорошим человеком.

Решение хоронить трупы на месте было принято, в первую очередь, из-за Бажена — да, он всё-таки не Бажин, БажЕн, — у бурята сотрясение мозга, сложный перелом левой руки и что-то нехорошее с позвоночником. Нужно транспортировать его на носилках, и делать это быстро. Кристина оказалась волновым целителем, она обрабатывала спину Бажена светящимися светло-зелёным ладонями и со слезами в глазах говорила о том, что не сможет вылечить пациента, лишь подстегнёт регенерацию, снизит боль, временно купирует побочные эффекты. Её дар недостаточно освоен, её не хватает маны, контроля и знаний в области медицины. Ну ещё бы.

Многие из отряда покусаны, один из солдат повредил ногу, не может на неё наступать. Ростик “хвастается” откушенным мизинцем и безымянным пальцем левой руки. Он по этому поводу будто бы не переживает, улыбается, шутит про то, что теперь, увы, не сможет жениться на католичке — ибо носить кольцо на западный манер, на безымянном пальце левой он просто физически не способен. Это, наверное, смешно.

Тот взрыв в арьергарде, как оказалось, был работой одного из волновиков. У него было умение “гранаты”, он использовал его после массового арбалетного залпа, использовал не совсем удачно. Умение накладывалось на кидаемый предмет, тот мужик скастовал его на попавшийся под руку камень — при этом переоценив слаженность своих боевых товарищей. Команду “вспышка спереди” выполнили далеко не все, слава богу, отделались малой кровью — один из солдат получил осколок камня в правое плечо навылет. Ведущиеся на испанском разговоры нам переводила очухавшаяся Хия, её никто не просил, она, я так думаю, находила успокоение в привычной работе.


— Я знаю, тебе тяжело, — обратился ко мне Валерий, —

мы стояли на месте старой стоянки, в нескольких сотнях метров от Маянтуяку. Старик решил идти ночью, выбросив всё лишнее — палатки, спальные мешки, котелки. Нас ожидает плотный ужин и долгий, утомительный марш через джунгли. Перуанцы готовят пищу, я смотрю вдаль, в сторону проклятой реки, —

Он был твоим другом, — молчание, —

Я не терял друзей. Так не терял. У меня было мало тех, кого я называл друзьями, — я, не поворачивая лица, невольно вслушивался в слова мужчины, — Дмитрий. Он ушёл героем. Он спас свою жену. Это хорошая смерть, Миш, — я повернулся посмотрел в его внимательные глаза. Лицо припухшее, припылённое. В бороде паутина и какой-то мусор, — Мы должны гордиться тем, что были знакомы с таким человеком.

Лицо хмурое, угрюмое, некрасивое. Над правой бровью свежий порез. Одежда мятая, грязная, в пятнах крови, штанина подрана, в одном месте прокушена. От него пахло потом и каким-то… говном, вокруг мужчины, несмотря на репеллент, летала противная мошка. Но он говорил правильные вещи и говорил их от души.

— Спасибо, Валер. Спасибо.

Глава 85

FWD: Завещание Терентьев Дмитрий, п.1

Минаев Олег Борисович <minoleg1443@hotmail.ru>

Вам: Терентьевой Альбине <bigggredddcattt@yandex.ru>

Здравствуй, любимая. Если ты читаешь это письмо, значит я тебя навсегда покинул. Я не верил до конца в такую возможность, но всё же решил подстраховаться.

Как видишь, не зря. Да, это письмо должен был переслать тебе мой адвокат.

Я люблю… любил тебя.

Я верю, что ты сможешь меня забыть и жить дальше, жить так же ярко, мощно, как ты привыкла. Может ты окажешься ещё сильней, сможешь меня не только забыть, но и помнить, помнить с теплом, без сожалений, как что-то хорошее, то, что случалось в твоей жизни. Я понимаю, это тяжело. Я даже не знаю, смог бы я сам.

Ты, вероятно, беременна. Если я тебе до сих пор не сказал — то только потому, что и сам до сих пор не уверен. Помнишь, я говорил тебе о своём умении “жизнь”, мы тогда сошлись на том, что оно напоминает слабенький, плохонький тепловизор. Это не совсем так. Оно позволяет видеть сгустки, центры жизни, и у тебя их два. Один очень-очень маленький, в районе живота.

Пожалуй, всё.

Я с небес, а они наверняка есть, смотрю на вас и вернусь на землю при первой попавшейся возможности. Глупая шутка, да? Ну какие уж завезли…

Не знаю, как я погиб, но надеюсь, что ты и остальные наши не пострадали. Берегите друг друга.

Дима.

Глава 86

FWD: Завещание Терентьев Дмитрий, п.2Минаев Олег Борисович <minoleg1443@hotmail.ru>Вам: Перилов Михаил <kosta-rika-2021@yandex.ru>

Привет, Миш!

Накаркал, ***а! Шучу.

Если ты читаешь это письмо, значит я умер. Как видишь, я не пропускал твои слова мимо ушей, как, вероятно, казалось со стороны. Я тебя знаю уже давно, твоя чуйка всегда была остра на неприятности. Поэтому я подложил соломку, это письмо тебе должен переслать мой адвокат.

Это последняя соломка, остальные, видимо, не сработали. Как я не тренировался, враг оказался сильнее, да?

Хочу тебя попросить о двух вещах. Понимаю, в последнее время я был тебе не очень хорошим другом, нет, это неверный подбор слов… я был полным козлом! Но это именно просьбы — если у тебя получится, сделай, если нет — нет.

Во-первых, позаботься об Альбине. Да, я понимаю, просьба бредовая, вы как кошка с собакой и вообще — как я себе это представляю, не знаю, но если будет такая возможность, позаботься о ней, хорошо? Она хорошая, правда. Мы обсуждали с командой возможность травмы или гибели кого-то из семёрки, не в лоб, а так, эвфемизмами, и сошлись на том, что “один за всех, и все за одного”. У нас хорошая команда, но мало ли. Вдруг они тоже погибли. Позаботься об Альбине. У неё будет от меня ребёнок.

Во-вторых, позвони моему отцу, скажи ему. Я не стал писать ему такого же, посмертного письма, он не поймёт, осудит. Адвокат мой ему тоже позвонит, через сутки после отправки писем, но хотелось бы, чтобы он узнал о моей смерти от кого-то из знакомых. Мы с ним плохо общаемся, он сейчас с мачехой, с её семьёй, но я думаю, что он по-своему меня любит.

Блин.

Даже не знаю, что тут ещё написать. Письмо как будто бы не закончено.

Помнишь, как мы первый раз познакомились, на “Юном ораторе”? Призовых мест не заняли, призом стала дружба. Что-то меня пробивает на пафос, да?

Короче, спасибо тебе за всё.


P.S. Знаешь в чём прикол, ммать?

После того, как я написал эти письма, у меня появилась характеристика “интуиция”. В ней всего троечка, понимаешь, да? Мне стало СИЛЬНО не по себе. Мне до сих пор не по себе. Этот поскриптум я дописываю позже основного письма.

Ты не думал, что вся эта бодяга с монстрами похожа на тауэр дифенс? Ровно по расписанию, каждый божий день нас атакует большее количество монстров. Они всё сильнее — растёт уровень сложности, чтобы, значитца, игроку не стало скучно, агась. Почему монстры не прут всей толпой? Почему по 2–3 штуки, эта вечная пауза в пару секунд, и лишь потом следующая партия? Ты скажешь — “пропускная способность портала, дезориентация, все дела”. А мы с парнями пробовали на скорость забегать-выбегать, нет задержек, понимаешь? Почему монстры не бегут сплошной волной? Да потому что они не настоящие! Это всё, по ходу, игра, а мы не заметили её начала. Не знаю, как так может быть, я НЕ ЗНАЮ, но вся эта “волна”, всё это “вторжение”, наши навыки, очки характеристик, это всё искусственно. Понимаешь?

И нет, я хз, что с этим всем делать.

Жить, блин.

Глава 87

Я смалодушничал, я не смог сам позвонить Михаил Борисовичу, набрал маме, спросил, может ли она. Сначала спросил, потом, как говорится, головой подумал. Погано на душе теперь.

Она, конечно, согласилась, но… ей-то прям легче это сделать будет, да. Опытная, взрослая, женщина. А я значит, ребёнок, сопляк, трус. Переложил на чужие плечи тяжёлый разговор. И вроде выглядело всё логично-органично — “Мам, Димка погиб. У тебя же есть Михаила Борисовича телефон, можешь ему сообщить?”.

Родители, конечно, переживали по поводу Димки, но куда больше они были обеспокоены моими жизненно-психологическими показателями. Отец даже предложил мне вернуться в Россию — подать рапорт и вернуться. Так тоже, мол, можно, есть, Миш, трусость, а есть разумная осторожность. Я обещал подумать. Я действительно собираюсь над этим подумать. Я не герой, чёрт возьми, в гробу я видал эти ***ные джунгли.

Тьфу, тьфу, тьфу, раз-два-три.

Мы сидим в гостиничном баре, на улице ночь. Бесславный поход завершён, шли всю ночь, пришли утром, потом очередная бойня у портала и долгожданный отдых. Днём, собственно, спали, поздний ужин и вот, сидим, молчим.

— Валер, может напиться? Давай на***чимся этой пискасорой? — я произнёс это предложение, моментально осознавая его полнейшую глупость. Не станет от этого легче, не станет. Забыться можно, потом снова вспомнишь. И будут эти воспоминания ещё более кошмарными, грубыми, деформированными. Не, не надо так.

***а, какую ***ню я несу.

— Нет, не надо, Миш, — вторил моим мыслям друг, — А я теперь и вообще не пью. Я раньше… бывало, да. Закладывал. Конкретно так закладывал, — угрюмый замолчал. Бармен что-то смешивал в серебристом шейкере, перуанцы за столиками о чём-то гудели, местное радио лениво, тягуче стонало, — Я тогда напился, и чуть было не, — пауза, яростно сжимается и разжимается огромный кулак, — А женщин бить нельзя, — резкий выдох.


В номере темно. Это я выключил свет, но мне не спится, лежу и пялюсь в темноту.

В темноте всё выглядит иначе. Предметы кажутся таинственными, мягкими. Они не столь прямолинейны, на первый план выходят их обводы, а не, скажем, общая потёртость, заляпанность. Говорят, что близорукие люди видят мир так, как нормальнорукие видят мир в темноте — без деталей, только главное. Кто-то даже радуется, завидует такой сверхспособности — не замечать тысяч уродующих облик мира людей и вещей.

Жирное пятно на футболке, прыщ на лице. Затвердевший жир на кухонной плите, не на варочной поверхности, там мы моем, где-нибудь сбоку. То же самое и с щелями в крышках, всяких там ручках от сковородок-кастрюль. Кого-то эти вещи просто кроют.

Но если не гнать на вселенную, взглянуть мудрыми глазами на происходящее, то можно в этих деталях увидеть совершенство. Не, это не мои мысли. Я тоже, как и все, биоробот. Просто я люблю читать, иногда даже задумываюсь над прочитанным. Сейчас как раз такой момент, мне плохо и есть время думать. Ну я и думал, ну а как вы думали.

Тук, тук, тук. Три лёгких, аккуратных постукивания по моей двери. Тук, тук, тук — снова. И вновь, настойчиво, с длинными неровными паузами. Какой неритмичный человек.

Я вылез из-под одеяла, накинул валяющуюся на тумбочке длинную футболку, открыл дверь. В тусклом свете коридорных ламп в проходе стоит Альбина. На ней джинсы, белая футболку, волосы растрёпаны. Свет бьёт в глаза, лица девушки не видно, но я знаю, что оно слегка припухшее — от слёз. Я видел это лицо потерянной маленькой девочки, видел несколько раз, оно, это лицо, похоже на застывшую восковую маску и совсем не выглядит красивым. Стоим друг напротив друга, молчим.

Наконец я сдвинулся влево, пропустил её в комнату. Она прошла, села на кровать, я бездумно закрыл дверь. Постоял на месте, подошёл, сел рядом. Слов не было.

Я не говорил с ней с того момента, когда Димка… Да и о чём мне с ней говорить. Утешать? Я не мастер в таких делах, да и надо ли. Сидим рядом, в полуметре друг от друга, молчим, смотрим на светящуюся щель между дверью и косяком.

Сидим в темноте. И в комнате нет ни одних часов. Нет, не так, часы есть, но они, они не тикают. Разве можно часы, которые не тикают, называть часами? Часы должны тикать. Неортодоксальная у меня философия. Но я уверен: время должно идти осязаемо, слышимо. А не так — тихо, крадучись, исподтишка. Будто и нет его, времени. Будто оно нам ехидным нетиканием своим намекает — нет у нас времени.

Я не знаю, сколько прошло времени перед тем, как я решился подсесть ближе к Альбине, легонько приобнять её за плечи. Времени ведь не было. Она не отдёрнулась, как я боялся, она повернулась ко мне, и уткнувшись в плечо, заплакала. Сначала тихо, всхлипывая, потом, будто сама себя подбадривая, всё громче, громче, навзрыд. “Придётся стирать футболку” — мелькнула глупая, неуместная мысль.

Она плакала; я сидел, слушая тепло её тела. В голове было пусто. Это потом, намного позже, вспоминая эту сцену, я иногда невольно воображал себе какой-то сексуальный подтекст. Все, блин, условия — отдельная комната, ночь, девушка друга, которую срочно нужно “утешить”. Грубо, да, я не горжусь этими мыслями, хоть они меня и заводят.

А потом Альбина просто ушла.

Глава 88

— Мы должны убить шамана, — девушка бодра, зла, голодна. Она жаждет мести, о чём и спешит нам сообщить, — Эта тварь должна умереть. Вы со мной?

Отличный заход. С места в карьер, мальдитте сия!

Когда на следующий день рыжая попросила всех нас собраться после бойни, всех нас — это Димкину… бывшую Димкину команду и моих дракончиков, я предположил, что речь пойдёт о чём-то, связанном с нашей общей трагедией, но…

— Надо убить его до того, как он призовёт свою богопротивную тварь! Я беседовала с Косте, он не одобряет, но и препятствовать не будет, даст проводника.

Тишина над столом тягуча, неуверенна. Народ молчит.

— А если у нас не получится убить шамана до этого, хм, знаменательного события, — озвучил я общие сомнения. Костлявый монгол кинул на меня свой цепучий взгляд, я ответил, он не стал бодаться.

— Тогда мы убьём и змею тоже! Или отступим, подожди! —

пресекая мои возражения, рыжая вскинула руку, — Я не договорила. Мы все видели, болты не смогли пробить её кожу. Но когда Диму проткнул её клык, — голос девушки сорвался, лицо скорчилось, — Когда Диму проткнул клык, он успел воткнуть в морду твари нож, вцепился в рукоять; поэтому змея не сразу смогла скинуть его… —

девушка поперхнулась, —

Миш, я должна это сделать, — обратилась она ко мне лично, глядя неожиданно, глаза в глаза. Не просяще, нет, властно! — Даже если мне придётся идти одной, я всё равно пойду и убью эту черножопую тварь!

Её алчущий, нездоровый взгляд встал, оббежал хмурые лица, следом встала его хозяйка, ушла прочь, к барной стойке. Вроде как заказывать что-то собралась. Может случайно, может намеренно — думайте, мол, я на вас не давлю.

— Бажен в больнице, он там застрял надолго, — сухой голос Ростислава, мужчина крутит в здоровой руке столовый нож, — Врачи говорят, что он восстановится, у него удивительно хорошие показатели для человека в его состоянии. Неудивительно, он же не человек, гы, он волновик, — лишь на первый взгляд невинная фраза, — И Кристи его лечит.

— Не называй меня Кристи, мудак! — девчонка отреагировала неожиданно резко, — Для тебя я исключительно Кристина, понял! Нехрен было меня лапать, “ну что ты мнёшься, давай по-быстрому”, — руки в оранжевых браслетах накрест сложены на груди. Она их вообще снимает?

— Ну Кристи…Кристина! я же был пьян, и стресс… — боже, раста умеет краснеть.

— К Альбине же ты не полез!!

— К ней полезешь… — поёжился трёхпалый, будто что-то вспоминая. Пробовал? Ххе, — Кристи… тьфу, Кристина, я же извинился!!

— Отвали! — тише, себе под нос, — Мудак.

— Давайте говорить о деле, что ли, — сиплый голос монгола, — Мы идём в джунгли? Или как?

— Я тоже говорил с Косте, — произнёс Валерий после пары секунд общего молчания, — Пара групп зачистки также столкнулись с Якумамой. Понесли потери. Змея может плеваться кипятком, как в легендах.

— Да ну нафиг! — Андрюха, так, по-детски непосредственно описывает ситуацию. По-медицински точное описание. Его, кстати, сегодня выписали.

— Как именно плюётся кипятком? — повернулся я к сидящему справа Валерию

— Вроде как с душа. Но они не присматривались.

Ещё бы. Они наверняка драпали со всех ног. Теряя вещи и остатки самоуважения. Как мы.

— Я иду, — заявил Ростик, не поднимая глаз. Он медленно, напоказ, рассматривал свою трёхпалую руку; не знаю, что он этим хотел показать, но…

— В деле, — монгол. Ди утвердительно кивнула. Сладкая парочка.

— Я остаюсь, мне нужно лечить Бажена, — руки разноцветноглазки по-прежнему защищают грудь, брови хмурятся, распахивают лицо, готовятся садить морщины.

Глаза собравшихся за столом смотрят на меня, будто бы ждут моего решения. Я неуютно молчу, пытаюсь размышлять рационально. Да не смотрите вы так! Что, блин! Мне хотелось вскочить и на всю кантину заорать — “Не хочу, не хочу, я не хочу!! идти в эти джунгли, отставьте меня в покое!!!” Но я держался и молчал, исследовал стоящую передо мной тарелку. Как хорошо они её помыли, ни пятнышка.

Белый-белый-белый-белый фаянс.

Глава 89

//диктофонная запись “полевого” журналиста, Перу, Тоурнависта

— Ана, сколько тебе лет?

— Мне скоро будет восемь. Я уже большая!

— Что произошло с твоими родителями?

— Я не знаю, они ушли с индейцами.

— А твои родители разве не кампа?

— Да, мы кампа. Но родителей увели другие индейцы.

— Какие другие индейцы?

— Другие, чужие индейцы. Я не знаю, Руфина так сказала.

— Кто такая Руфина? Где она?

— Руфина моя старшая сестра, она ушла с родителями тоже. А у вас есть ещё конфеты?

— Руфина сказала, куда она ушла?

— Нет, она не говорила. У вас есть конфеты?

— Да, когда мы приедем, и дам тебе ещё пару штук. Почему ты не ушла с Руфиной?

— Она сказала прятаться в подполе. Я пряталась, потом мне надоело играть, и я вылезла. А они все ушли тоже. Вы знаете, когда они вернутся?

— Я не знаю, мы тоже хотим это выяснить.

— А где я теперь буду жить? У тёти Мирей?

— Я… не знаю. А кто такая тётя Мирей?

— Это очень большая женщина с белыми волосами. Она меня угощает кукурузой.

— Те, чужие индейцы, они что-то забрали из дома?

— Из дома? Не знаю.

— Что-то в доме пропало?

— Нет, я ничего не теряла. А когда мы приедем?

— Скоро.

— А куда мы едем?

— В Пукальпу.

— Я не была в Пукальпе. Но мама говорит, что это большой город. В пять, нет, в десять раз больше Сунакх.

— Да, Пукальпа очень большой город. Ты права!

— Я всегда права! Дядя Лукас, а когда мы приедем?

— Скоро.

— А когда мама вернётся?

— Я не знаю, Ана, но думаю скоро. А ты какую хочешь конфету съесть, когда мы приедем?

— Я хочу…

Глава 90

Конечно же, я согласился. Дурак.

Помялся, не дал ответ сразу. Устроил что-то вроде обсуждения между своими. Ну а те что. Тоже герои, блин, особенно Андрюха, да и Валерий… Одна Ирина вносила толику здравомыслия, разбавляя наш “патриотизм”. Но её толика была такой размышлительной, а-может-быть-всё-такишной. Слабо, слабо, надо сердито, мощно возражать. Кулак об стол, и на весь ресторан — “А не пошли бы вы лесом, мальчики! Это вам что жить, что умирать, а у меня семья!” А не так, сюси, пуси, фу.

Ещё мобильник у неё сдох, айфон, с собой в джунгли потащила и всё, теперь не включается. Её, блин, этот мобильник волнует больше предстоящего похода!

Собирались мы уже зная, что нас ждёт. Взяли больше арбалетов, у змеюки есть глаза, будем целиться. В ГП василиску феникс зыркала повыклевал, где бы нам феникса взять. Хотя у нас тут и не ГП, змея большая, но в камень никого не обратила, это хорошо. Ищем, так сказать, позитив в сложившейся ситуации. Не, ну а что, кислые лица мне лично неприятны. Не люблю кислые лица, люблю кислую капусту.

Ботинки мне в прошлый раз под конец натирать начали. Ноги потеют, их надо каждый день сушить, в смысле ботинки. Ну ноги тоже, но ботинки сами не просыхают. И это ещё не пьют. Думал, что делать, решил сменить носки, материал на более натуральный. Ещё попробую сухой деодорант или антибактериальную пудру, эти штуки впитывают пот. Если их у Вазгена нет, надо купить тогда в городе.

Скажете мелочь? Я бы на вашем месте тоже так сказал. Но на своём не скажу. Можно ещё обувь другую взять, поможет ли.

Мы вышли сразу после бойни, Вазген куда-то пропал, телефон не отвечает; я не смог его найти, он походу не знает о движе. Опять же, какая-то часть во мне истого надеялась — “руководство” в его лице завернёт мероприятие, мы никуда не пойдём. Угу, ц. К реке мы выйдем ночью — так говорит проводник, опухший то ли от пьянства, то ли от комариных укусов низенький мужичок. Ноги пока не трут. У мужичка глазки бегают, бородка реденькая, доверия он не вызывает. Но Косте сказал, что сельву типок знает, как свои двадцать пухлых пальцев. Метис с уверенным видом шагает впереди, небрежно, размашисто размахивает мачете.

Пухлого звали Антонио, он с трудом говорит на ломаном английском, мы тоже с трудом, на ещё более ломаном, ещё более английском. Языковой барьер преодолим, но для этого приходилось потеть. Антонио во время “бесед” нервничал, что-то бормотал, сплёвывал на землю и окружающую растительность, цокал языком. Но главное — не сдавался, упорно думал, пытался в скудном словарном запасе найти необходимые слова, ну или на худой конец изобразить требуемое жестами. Жестами у него даже лучше получалось. Играли в Крокодила, короче.

Переводчики с нами идти отказались. Хия при этом громко орала и материлась.

Настроение у народа рабоче-деловое подавленное. Сомнения в успехе мероприятия имеются, ещё бы им не быть. Но в то, что сбежать, при случае, сумеем, тоже верилось. Я вот сейчас иду и думаю, — наверное, зря.

Лес густой, но он не НАСТОЛЬКО густой. Деревья солидные, предположительно способные сдержать напор Якумамы, редко растут впритык; в большинстве мест змея сможет пролезть меж стволами, как снегоуборочный комбайн разметать все кусты, лопухи и прочую гнущуюся зелень. Какая у неё скорость? А ещё, убегая от змеи большой, мы сможем наступить на змею маленькую, не менее ядовитую. Убегать тоже нужно будет след в след, ххе?

Не унывает, пожалуй, лишь Ростик. В городе он узнал о том, что воду из Маянтуяку можно пить, загорелся идеей осуществить это бессмысленное, на мой взгляд, действие. Ту, для чая, он видимо тогда с собой притаранил.

Может эта змея что-то вроде ками, духа места? От воды ни на шаг, ни на ползк. Как правильно обозвать единицу ползания? Если бы точно это знать, было бы намного спокойнее. А так идём, словно в пасть к тигру.


— Ривер из хир? — Альбина тычет пальцем в карту, сопровождает свои жесты рунглишем, классическим таким ррР, с чёткой вопросительной интонацией.

— Си, си, эс-сэт риo! Ту, ту сьен мита! Ту сьен, страйт! — проводник рисует в воздухе нули и единички, — Ту сьен!

— Что он говорит? — недовольная рыжая повернулась к улыбающемуся расте.

— Я думаю, госпожа кланлидер, что он говорит… что скоро будет дождь! — три пальца ткнули вверх, указуя на еле различимое из-за буйной растительности темнеющее небо.

— О! — вслед за движением растаманского пальца устремил глаза ввысь Антонио, — Обсерван лялювия! Уоте виг уоте, понтэ ля капуча! — мужичок снял со спины рюкзак, достал оттуда брезентовый плащ, надел рюкзак обратно, накинул плащ сверху, призвал нас быстрее делать то же самое — энергично махая руками, повторяя “виг уоте, виг уоте”.

Спорить мы, конечно, не стали, проделали со своим обмундированием аналогичную процедуру — вовремя! С неба хлынуло, как из ведра. Не, вот реально, как из огромного, бочкообразного ведра, которое даже не наклонили, которому пинком ноги выбили днище. Мы и так шли по земле хлюпающей, чавкающей, пачкающей ботинки грязью, тут же уже болото, ещё не затягивающее в свои сети, но подозрительно к этому готовое.

Под дождём мы никуда более не пошли, скучковавшись, стояли на взгорке. Метис достал сигарету, запалил её и с видимым удовольствием затянулся, Ростик стрельнул у него ещё одну, присоединился к выдыхателям терпкого дыма.

Я впервые вижу столь мощный, тропический ливень — я читал про это, да, но… впечатляет. Когда-то по Дискавери видел съёмку, там краски выглядят ярче, но нет этого бьющего в нос запаха травы, влажной прохлады, монотонного шума, глушащего все-все звуки мира. Я не слышу даже, что там говорят “куряки”, а они от меня в трёх метрах. Я не слышу собственного дыхания, сказанные на пробу самому себе слова звучат глухо, доносятся словно через вату. Я знал, что в ушах ничего нет, но невольно перепроверил, пошарил пальцами на наличие беруш.


— Думаешь он будет ждать нас на прежнем месте? Может даже прямо на том самом валуне?? — не скрывая скептицизма, спрашиваю Альбину.

— Да, я чувствую, эта тварь будет ждать нас там! — злобно шипит растрёпанная девушка.

— А я чувствую, что нас там ждать будет полный и тотальный факап! Большая жирная ***а! — разведёнными руками показываю размер. У меня опять плохое предчувствие. Да, опять!! “Не ходи туда”, так бы говорила моя интуиция, если бы могла. А так — она дергала мне нервы, раз, другой, третий, и ходил я нервный недовольный.

— Миш, что ты предлагаешь!? Бросить всё и уйти?? МЫ решили его найти и убить, значит надо искать. И при этом, КОНЕЧНО ЖЕ, смотреть по сторонам, действовать максимально осторожно!

— КАК тут смотреть по сторонам, с ТАКОЙ видимостью! — у меня не было сильных аргументов. Их не было у меня, как и не было решений, уходить же я не был готов по этически-идиотическим соображениям.

Дождь длился минут сорок, Шанай-Тимпишка исходит на пар, кажется, что это не река, это баня в квадрате. Горячий водянистый туман обволакивает реку целиком, охватывает берега, расползается в джунгли; мы словно ежи в тумане.

Река оказалась в минуте ходьбы от взгорка, проводник, радостно улыбаясь, сунул в реку руку, но рак его, как Греку, не цапнул. Потому как не живут варёные раки в кипящей реке. И совать в неё руки можно лишь после дождя, когда вода с небес смешается с водой Маянтуяку. Как я понял из пантомимы Антонио, сейчас в реке можно даже искупаться, но он не советует — по причине наличия поблизости огромной водоплавающей змеи. При этом сам забавный толстячок, кажется, змеи не боится, или же просто хорошо скрывает страх?

Искать шамана сейчас не выйдет, решили ждать, чтобы пар чуток приулёгся. Для 2ухчасового привала мы отошли от реки подальше, метров на триста. Мы тоже чуток приулеглись, приотдохнуть.

Глава 91

Конечно же, это была ловушка.

****ь, а я же говорил. А я же го-во-рил. ****ь, ****ь, ****ь, ****ь!

Утро давно наступило на джунгли, примяло к листьям росу, пар частично развеялся, приказ Альбины был прост — обследовать прибрежную зону, двигаться старым маршрутом в сторону “кровавой” поляны.

Арбалет взведён, меч выходит из ножен легко, щит подвязан на бечеву, на бантик, можно развязать или оторвать. Да, я проверял. На прогалину выхожу медленно, напряжённо, трупов волновых монстров на поляне нет. И в самом центре — большой портал, радужная плёнка создаёт праздничное настроение. Шучу. Блин, опять руки потеют. Враг стоит рядом с порталом, чуть назад и левее, ближе к воде; рядом с ним двое местных, метисы с похожими на межкомнатные двери ростовыми щитами.

В этот раз черты шамана не скрыты туманом. Это лицо старика, морщины, оспины, глаза проницательные, острые, счастливая, беззаботная… или безумная? улыбка. Да, он нам улыбается, и зубы целые. У него походу с башней проблемы. ***а.

Стоим, арбалеты смотрят на цель. Люди молчат, слышу журчание воды, смущённое шипение пара… “Огонь!” — кричит рыжая.

Свист тетив, миньоны шамана сдвигают щиты, болты впиваются в дерево. Один вообще летит мимо, и вроде не мой. Какое-то умение, что-то вроде увеличивающегося в полёте булдыгана, летит за ещё одним болтом, это кажется Ди? в щит ударяется булыжник размером с голову, треск, визжащий метис падает спиной назад, выпускает из рук деревянное полотно. Маленькая, но победа! Арбалет повторно взведён, решительно целюсь в лежащую на красной земле фигуру.

— Стойте! — на чистом русском кричит шаман, рука с ножом сигнально вскинута вверх. Одет он в какие=то лохмотья, в белые волосы вплетены ярко-красные, оранжевые ленты, — Или я убью её! — неожиданно сильным рывком правой руки из-за спины он выдёргивает девочку лет десяти, нож опущен, прижат к её горлу. Местная, лицо чумазое, испуганное. ****ь.

Откуда он знает русский? Что делать? Откуда эта девчонка? Блефует? —

Мне нужен только он, —

сумасшедший старик вновь широко улыбается, держит девочку за волосы, смотрит на меня?? — Да, да, мне нужен только этот парень. Я отпущу девочку. И его я тоже даже пальцем не трону. Я лишь хочу с ним поговорить. Мне надо с ним поговорить.

Старый ******с! ****ь все смотрят на меня, недоумение, с какого перепугу ему нужен именно я? Альбину возьми, э не, Альбину не надо, вон пухлого бери, он наваристый. Что за хрень в голову лезет. Что делать-то? Нельзя соглашаться на требования террористов, да? И что, атаковать и пусть она сама выгребает? Я даже имени её не знаю. Может она вообще притворяется! Лука нюхнула, слёз по лицу размазала и стоит, в ус не дует. Может она его внучка? Допустимые потери?

— Ты его знаешь? — подозрение в голосе Альбины.

— Первый раз вижу! Второй, — буркаю недовольно, ещё бы, — Но в прошлый раз я даже лица его не разглядел.

— Что ему от тебя надо?

— Я что тебе, Пушкин!?

Что ему от меня надо? Между отрядами метров двадцать, длинных-длинных метров. Нас восемь, их трое, девочку не считаем, математика за нас. Непонятно, где змея, непонятен портал. Понятен, непонятно, что он тут делает. И где волновики-якоря. Блин! Щитоносец поднялся, занял своё место в строю. Шаман улыбается, нож у горла ребёнка. С каждой проходившей мимо секундой внутри живота колючим, склизким клубком растёт чувство бессилия, отвращения к самому себе. Из пара обволакивающего кипящую реку, показался знакомый силуэт, да ****** * ***!! приехали. Голова змеи вознеслась над поляной, застыла, лениво прикрыла глаза. И камлать ему, ***а, не потребовалось. А я говорил.

— Иди сюда, Миш, — ****ь, откуда он знает моё имя?? — взгляд в сторону Альби. голос негромкий, ребристый, угрожающий, — Иди сюда, Миш. Ты ведь хочешь, чтобы твои друзья остались в живых? Даже если тебе и напревать на Руфину, — рука, держащая волосы, тянет назад сильнее, маленькая голова запрокинулась, девочка взвизгивает.

Я считал каждый сделанный шаг, тридцать семь. Я, наверное, подсознательно пытался сделать каждый шаг чуточку короче. Чтобы дойти хоть немного, но позже. Ещё чуточку позже, пожалуйста, ещё чуть-чуть. В правой руке меч, в левой бессильно опущенный арбалет. Иллюзия безопасности, создаваемая готовым к битве оружием, сыпется перхотью на красный песок. Чувствую себя голым, беззащитным.

— Стой. Хорошо, стой здесь, —

я от них в трёх метрах. Портал остался чуть правее, я, походу, перегораживаю нашим сектор стрельбы. Впрочем — метаю взгляд вверх, на застывшую неподвижно, будто спящую голову легендарного монстра — это несущественно. Змея, кажется, почувствовала внимание, голова наклонилась, правый глаз приоткрылся, уставился на меня. Ммама. Стоп, змеи же не могут закрывать глаза, у них веки срощены? —

А вы уходите.

— Что? — невольно вырвалось у меня. Не только у меня.

— Я говорю о том, что вам, — шаман смотрит через моё плечо, я даже не стал поворачиваться, не хочу провоцировать Якумаму, — Нужно уйти.

— Мы никуда не уйдём! — натянутый голос рыжей, — Ты нас совсем за идиотов держишь?

“Ну почему совсем?” — ответил я ей мысленно. Чертов чёрный юмор.

— Так надо, — уверенно ответил шаман, — Я отпускаю девочку, — он отвёл нож от её горла, вложил оружие в ножны на поясе, — Иди, Руфина. Иди к тёте Альбине.

Девочка сделала неуверенный шаг, другой, оглянулась и с неразборчивым криком побежала мимо меня, прочь; наши её, видимо, встретили, попытались успокоить? за спиной слышны негромкие, непрекращающиеся рыдания. Змея, вытянув дрожащий кончик языка, громко шипит, шаман метнул в её сторону быстрый взгляд.

— Откуда ты знаешь моё имя? — еле слышно выдохнула Альбина, — Впрочем, это неважно. Мы всё равно не уйдём.

— Почему? — шаман спрашивает об этом как-то слишком спокойно, невозмутимо. Как о погоде.

— Потому что я ПОКЛЯЛАСЬ тебя убить, урод!

Готов поспорить, у неё сейчас руки по локоть в волновом огне. Я всё так же стою к шаману передом, к драконам задом. Раз решил не оборачиваться, так и незачем начинать, блин, она опять на меня смотрит. Ну, Якумама.

— Это хорошо, — старик кивнул, — Но сейчас ты слаба. Тренируйся и приходи, я буду ждать, — ***а, этот придурок опять улыбается. Точно ненормальный. Псих, господи прости.

— Мы не уйдём без Миши, — голос Валерия.

— Вы уйдёте, — шаман говорит, и его слова ложатся холодными надгробными плитами, — Или умрёте. К слову, — шаман словно к чему-то прислушался, — Пришло время укола.

— Что?

Поверхность портала пошла волнами, на поляне проявилась тройка волновых монстров. Привычные крысобаки на пару секунд замерли, рванули вперёд, в сторону наших. Я резко развернулся, занося для удара спату; “стоять!” — хлестнул по перепонкам приказ безумного старика, сопровождаемый шипением змеи.

Урод.

Тварь.

Я, конечно, мечтаю послать его далеко и надолго, но огромная голова следит за мной насмешливым глазом, раздвоённый язык высунут наружу, нюхает воздух всего в пяти метрах правее-выше. Слушаю и повинуюсь, ублюдок.

Всё новые крысы выпрыгивают из портала, замирают-отмирают, несутся через поляну. Почему они игнорируют гоп-компанию шамана, почему они не атакуют меня? Наши справляются — ещё бы. Именно с таким противником мы привыкли работать. Бессильно сжимаю кулаки, я неслучайный, но зритель, мне… ххе, нельзя принять участие в зачистке. Эвфемизм для слова “бойня”, оно мне всегда не нравилось, я так думаю, кому нравится чувствовать себя мясником.

Как с крысюками работают драконы я знаю, интерес вызывала работа Димкиной, ****ь. Н-да. Альбининой команды. Рыжая работает огненным мечом, изредка кидает махонькие огнешарики, куда меньше, чем Димкины, **я. Сжав зубы, поворачиваю голову, гляжу краем глаза на невозмутимо взирающего на происходящее шамана. Дорого тебе, ***а, билет в этот театр встанет.

Растаман работает своей деревяшкой, его меч более длинный, чем мой, и судя по всему, не менее острый. Лёгкий, наверно, ещё. Он говорил, что может сделать кожу твёрдой, типа кора… но в битве на себя укусы принимать не спешит, весь шит на щит, напирает на ловкость, напоминает по манере боя Валерия. Пальцы берёжёт, ххе. Нифига себе! Вожак схватил крысу за хвост подтянул к себе, поднял и кинул в наших! Не попал, но сам факт.

Айрат, как и Ди, в первую очередь арбалетчик, к болтам крепит разрастающиеся камушки. Это он тогда стрельнул? не Ди. Я не понял, откуда он их берёт: создает из воздуха или достаёт из кармана? — в полёте они заметно разбухают. В вожака втыкается болт, следом, словно привязанный на короткой цепочке, сантиметров десять-двадцать, по округлой траектории влетает камень.

Чем-то похоже на удар кистенём…

Да…

Ди, на первый взгляд, просто стреляла из арбалета, но через пару минут я таки углядел — твари, на которых падает её взгляд, замедляются. Тяжёлый у неё взгляд, да. Антонио достал из-за пояса второе мачете, работает с обеих рук, обходит атакующих тварей боками, отступает назад, к арбалетчикам.

Тварей в разы больше нормы. Обычно на одного волновика выбегает 6–9 особей, среди них один вожак. Здесь же 8мь волновиков, или шаман тоже? его миньоны? Итого… возьмём по семь, должно быть 56 крыс, 7 вожаков, плюс минус там пять-десять. Я уже насчитал 18 мёртвых вожаков, я и не говорю про “рядовых”; твари всё ещё лезут. Хорошо, что у волновиков много выносливости и куча запасных болтов.

Впрочем, бойня эта привычная, конвейерная, не то что в прошлый раз — когда крысы пёрли из леса скопом. Мы так и не нашли логичной версии — как шаман, или кто иной, сумел собрать их в таком количестве вне портала, организовать и спустить на нас неорганизованной толпой. Умение массового контроля? Специальные загоны? Пастушьи собаки? Бред. Крысы сейчас не представляют особой угрозы. Кошусь на огромную змеиную бошку, что нависает над моей душой. Казалось, будто змея осознанно наблюдает за битвой, и голова так наклонена задумчиво, не, не, бред. Просто инстинкты хищного зверя и запах свежей крови привлекли её внимание.



— Уходите! — да, это сказал я. Голос мой хриплый, но уверенный, негнущийся. Можно сказать, не голос, стояк, — Со мной всё будет хорошо.

В это я, конечно, не верил. Впрочем, ещё меньше я верил в то, что мы сможем что-то сделать этому древнему монстру. Вы когда-нибудь на КАМАЗ смотрели спереди, с трёх шагов. А теперь представьте, вся эта кабина может ещё раскрываться и внутри зубы, и яд, и камаз длинный как поезд, и тебя собирается убивать. Я помню силу удара змеи, я помню длину её клыков. Я, наверное, отправившись сюда, тоже, слегка помутился рассудком. Ага, слегка. Мне ведь даже снилась эта змея этой ночью.

Тварь достойна отстойного голливудского ужастика. А может, броситься на шамана с мечом? До него метра четыре, лишь двое щитоносцев перегораживают путь. И что будет, если я сумею его достать? Вряд ли змея просто уползёт / растворится в воздухе. Скорее она схарчит меня и всю мою команду, всех, кто не успеет убежать. А они не успеют. И они не побегут… сразу не побегут, смелые и глупые.

Один пухлый спасётся.

— Уходите! — повторил я, поочерёдно вглядываясь в глаза Валерия и Альбины.

Я понимаю, я вижу, как им тяжело. Я не хотел бы быть на их месте.

— Уходите! — долгая, тошнотворная пауза, — Это приказ.

Глава 92

Да, они ушли. Кто-то скажет — предатели, я скажу — люди с не совсем отбитыми мозгами. УМНЫЕ люди бы в этот проклятый лес не попёрлись. Да, я тоже дебил. И, видимо, сейчас за это заплачу.

— ЛёсИмуй!

— крикнул шаман в сторону леса, —

ЧЁни кхавАйму, —

рукой он указал в ту сторону, куда ушла наша отступающая группа. Чуть было не написал — позорно отступающая. Нет, не позорно. Тактически грамотно. Иначе бы никто не ушёл. ***ть! Что я сам себя убеждаю-то. Они-то ушли, мне что теперь делать. Я, скажу сразу, умирать не хочу. Из леса выходят метисы, много. В обычной гражданской одежде, поношенные джинсы и светлые рубашки, на шеях крупные бусы, широкие браслеты на запястьях, копья в руках, одни мужчины. От совсем юных, 13-14-летних, до умудрённых жизненным опытом пенсионеров, чей шаг шаркает, чей шаг теперь редко пружинит. Их много, я ведь уже говорил, да? Так вот, их ОЧЕНЬ много! Толпа вооружённых чернокожих, ладно, ладно, темнокожих.

— Михаил, ты нужен мне для одного эксперимента.

ЧТО, ***ТЬ! Всё, ****ц, меня даже не убьют, надо мной будут измываться. Долго, мучительно. ***ть, хаииис, **ка. Как Ван Сьерджерт, тот был такой же спокойный, травил людей ядом, этот шаман будет с мечтательным видом отрезать мне пальцы.

И сам, заметьте, сдержит обещание — пальцем меня не тронет, его миньоны всё за него сделают. И даже меня не убьёт, я сам умру от полученных ран.

Надо его убить. Убить. Как? Отвлечь. И меня всё равно догонят черножопые ублюдки. Но там хоть быстро, **ка. В реку? Да ну **х. Если сразу не отключусь, заживо буду вариться? Не, лучше копьём в сердце или в голову. И шамана надо убить. Убить. Убить. Как?

— Я, конечно, мог бы поставить этот эксперимент на себе, но, понимаешь…

Ага, я всё понимаю. Ты на голову *****тый, но себя пока кромсать не готов. Ничего, скоро крыша тронется ещё чуть-чуть, и ты сам себя с удовольствием прикончишь. Но я постараюсь сделать это быстрее, да, постараюсь, я ещё побарахтаюсь, я.

— Почему ты такой самоуверенный, **ка?

— Что? — нахмурился старик.

— Почему ты такой самоуверенный, чёрт тебя подери!? Ты “великодушно” отпустил мою команду — спасиибо тебе за это, — меня несло, я выпустил из руки арбалет, картинно снял освободившейся конечностью невидимую шляпу, — Низкий, как говорится, поклон! А ты не боишься, что о тебе все узнают — правительство, армия, весь мир!!??

— И что они мне сделают? — самодовольная улыбка, — Пошлют войска? Пусть посылают, мы их встретим. Станут бомбить сельву? Может, сбросят ядерный заряд?? — пауза, — Но взрывчатка здесь уже не работает. Здесь вообще современное оружие не работает. Взять, например, твой пистолет…

***ть, у меня же есть пистолет! Вот только из него нельзя стрелять. Или всё же можно? Меч перекладываю в левую руку, трясущейся, неуверенной правой извлекаю его из кобуры. Я словно в первый раз рассматривал свой ПМ, новый, лёгкий, дарящий… даривший ощущение уверенности в себе, в своей способности стоять за себя. На этой мысли моё раскачанное паникой сознание подкинуло мне картинку тех новосибирских гопников, по нервам кипятком хлещет злоба, в ушах многослойная вата.

— Ты меня вообще слушаешь? — недовольный голос старика.

— Что?

Метисы с копьями стоят вокруг нас кольцом, многослойным, надёжным кольцом. Копья держат перед собой, наконечники опущены, но если их приподнять… то они будут смотреть на меня. Страшно, предсказуемо.

— Я тебя спрашиваю — зачем ты притащил в сельву мёртвый кусок металла? Вам не сказали, что огнестрельное оружие здесь бесполезно? Или это сувенир?

Разлинованное морщинами лицо шамана не выражает эмоций; не могу понять, смеётся он надо мной, или же говорит серьёзно. Но это, **ка, неважно! Неважно!!! Его надо убить. Неужели я сейчас умру?!? Неважно, убить. Как. А если? Ну а вдруг. Мысли мечутся, глаза боятся, руки делают, меч падает; левая рука помогает правой устремить ствол пээма в прикрытую балахоном грудь. А меч почти воткнулся в ногу. Но не воткнулся.

— Серьёзно? — старик не обеспокоен, он всего лишь удивлён, — Вам не рассказывали о солдатах с оторванными по локоть руками? О полках, отмахивающихся от крысюков железными палками, в которые внезапно превратились их любимые автоматы? Или может быть ты в этом отношении какой-то особенный, арха?

Я не слушал его, я не хотел слушать его слова. Они так похожи на правду. Я молюсь всем богам этого мира, всем богам всех миров. Пожалуйста, я никогда в вас не верил, но я буду! буду верить!! ***ть, кто-нибудь, отзовитесь, мне нужна помощь!

— Жми уже, проверим твою удачу, — ухмылка, — Оторвёт тебе все пальцы, пожжёт сетчатку, или так, отделаешься испугом.

Он смотрит мне прямо в глаза, а я… я никак не могу нажать на курок. Боюсь, что выстрела не последует. Что моя последняя соломинка окажется гнилой, не способной держать вес. Боюсь, что выстрел прозвучит. Ведь передо мною живой человек. Нет, не человек, убийца!! Эта гнида убила Димку! Нет, это не он! Это змея. И не факт, что он ей приказывал. ЭТО ОН! Кто ещё мог приказывать долбанной гадюке-переростку. Хорошо, что она уплыла… кидаю опасливый взгляд в сторону реки… она уплыла сразу вслед за нашими. Надеюсь, у них хватило ума отступить подальше от берега, ведь хватило!??

***ть, в ***у их всех, мне надо нажать на этот ****ый курок! Сейчас!!

Старик устал ждать, отводит глаза, что-то говорит аборигенам, те лыбятся; “бах!” — выстрел, за ним ещё два, в груди шамана дыры, кровь, тело падает назад, левой рукой подхватываю с земли меч… задняя стенка портала в паре метров, пячусь к матовой, полированной поверхности; черномазые кричат, скалят зубы, целят наконечники копий, мужик с крестиком на щеке прёт на меня буром, выстрел, труп, второй справа, выстрел, выстрел, ещё один, враги падают, на их место встают новые, хищные, листовидные наконечники метят мне в грудь, в глаза, в пах, выстрел, осечка, осечка, кидаю пистолет ему в лицо, отмахиваюсь мечом…

Да они со мной играют, **ки! Намечают удар, я дергаюсь в ожидании боли, в последний момент они останавливают копьё. Что вообще происходит, ***ть!?

Игру пора заканчивать? первый укол мне в бедро, второй в руку, порвана кожа, течёт кровь; отступаю, они оттеснили меня от стены, я открыт со всех сторон, верчусь как юла, копья повсюду; меч со мной, но я смог перерубить лишь одно древко, они словно осы, жалят, что-то кричат; кажется, мне срезали ухо и часть скальпа. По лбу течёт кровь, ноги, спина, руки исколоты, я не могу поднять меч, повреждены мышцы? держу его за рукоять, не хочу отпускать, мощный тычок в живот обратной стороной копья заставляет сделать очередной шаг назад, в глазах что-то сверкает, по правому уху бьёт тишина. Пытаются отдышаться, размазываю по лбу кровь, впереди полотно портала, вокруг мёртвые джунгли. Из полотна торчат наконечники копий, много. Почему они не идут за мной в портал? Они специально затолкали меня сюда? Зачем??

Одежда порвана, из многочисленных ран сочится кровь. Справа река. Не кипящая, обычная. Совпадение? Неважно. Я хочу подойти к ней, но ноги отказывают; я падаю, роняю меч, пытаюсь не разбить лицо, не сломать нос, у меня это получается.

Я, кажется, терял сознание. Часов нет, солнце светит над головой. Где оно было? Не помню.

Глава 93

Трупы, повсюду трупы. Сотни трупов.

Вот девочка без головы. Или это мальчик в платьице. Нет, это точно девочка. Мальчики, даже индейские, не носят голубой ситец. Грязно-голубой, неважно. Здесь ходили, и не один человек, много человек. Ещё чуть-чуть и тропа, а так — тропинка.

Может, лучше по ней не ходить? Ноги несли меня вперёд, на всё усиливавшийся запах крови.


Очнувшись, я не стал умываться. На голове у меня что-то вроде засохшей корки, левое ухо отсутствует. Рюкзак, у меня был рюкзак с аптечкой, да. Я снял со спины то, что от него осталось. Размочаленная, рваная тряпка, всё, что могло выпасть, выпало. Уроды. Смыл кровь с ладоней, напился бегущей водой, о паразитах стараюсь не думать.

Река скорее ручей, неглубокая, шириной в пару метров. Вода приятно холодит горячее тело. Не слишком ли горячее? Трогаю лоб. Непонятно. В голове уныние, телом овладела слабость, синяки, кровоподтёки. Пощупал грудь, в паре мест стреляет острой болью.

Всё плохо.