Book: Добровольно проклятые



Добровольно проклятые

Наталья Тимошенко

Добровольно проклятые

© Обухова Л., Тимошенко Н., текст, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Пролог

17 июля 2004 года, г. Москва

Мелодия преследовала ее с самого утра. Тренькала в голове, стоило только отвлечься, простенькая и незамысловатая, но вместе с тем трогательная и завораживающая. Она словно звала куда-то или предупреждала о чем-то, но Ольга решительно не понимала, откуда она могла взяться. Звук походил на игру музыкальной шкатулки, в детстве у бабушки была такая, но мелодия из нее звучала совсем иная. Ольга ее хорошо помнила. А откуда взялась эта – не могла даже предположить. Из телевизора? Теперь она много его смотрит, но совсем не обращает внимания на то, что он показывает.

Лето в Москве выдалось не очень жарким. Если не сказать – холодным. Июнь в своей переменчивости больше походил на середину весны: температура днем то опускалась ниже отметки в десять градусов, то поднималась выше двадцати. Июль поначалу выглядел более многообещающе, но на деле температурные колебания лишь сдвинулись на пять градусов, а в остальном природа все никак не могла определиться: то ли сейчас лето, то ли все еще весна.

Последние пару дней казалось, что все наладилось и вот-вот начнется настоящая жара, столь проклинаемая одними горожанами и обожаемая другими. Но, увы, небо снова затянули тучи, грозящие пролиться холодным дождем в любую минуту, столбик термометра вновь никак не мог добраться даже до отметки в двадцать градусов, а ветер гнал по спине толпу испуганных мурашек у того, кто не успел перестроиться на новую реальность после без малого тридцатиградусной жары.

Ольга вот не успела: выскочила из дома в одной тонкой футболке и теперь ужасно мерзла, но домой все равно идти не торопилась. Торчала на улице под окнами некогда любимой кофейни и запивала приторно сладкой колой еще более сладкую дешевую булку, с тоской заглядывая в окна. Еще совсем недавно она могла позволить себе прийти в эту кофейню и поднять настроение хорошим итальянским кофе самой правильной в мире обжарки и парой небольших утонченных десертов. И может быть, даже бокалом вина. Ей всегда нравилось итальянское, как бы муж ни пытался приучить ее к французскому.

«Бывший муж», – напомнила себе Ольга, мрачнея еще больше.

С самого начала лета ее настроение соответствовало переменчивой погоде. Настолько, что порой становилось страшно: а не связана ли последняя с первым? Кажется, так было в каком-то фильме: девушка плакала – и из-за этого шел дождь.

Вот и последние три дня это подтверждали. Еще вчера она почти летала на крыльях, уверенная в том, что вот-вот жизнь изменится. Через знакомого удалось подсунуть свой роман редактору в крупном издательстве. Знакомый утверждал, что книга у Ольги захватывающая и ее обязательно возьмут в печать. А там и до остальных дело дойдет. Тогда она наконец сможет доказать и себе, и бывшему мужу, что чего-то стоит и без него.

Но вот сегодня пришел ответ: «К сожалению, сейчас мы не можем предложить вам издание вашей рукописи».

Прозвучало как приговор. Именно поэтому Ольга после работы – довольно бессмысленной и низкооплачиваемой – не торопилась домой. Потому что своего дома у нее нет и никогда не было: сначала из родительского она переехала в квартиру мужа, а уйдя от него, вернулась к маме. Думала, что ненадолго, но вскоре оказалось, что найти работу, которая позволит оплачивать хотя бы комнату, ей не под силу. А мама вот уже полгода пребывала на грани истерики.

– Как ты могла от него уйти? Что у тебя в голове? Прекрасный человек, отлично зарабатывает. Не пьет, не бьет, не гуляет – чего тебе, дурехе, еще нужно? Кому ты теперь в свои тридцать три нужна будешь?!

Ольга в ответ молчала. Молчала и ела, судорожно ища выход из сложившейся ситуации. Одно она знала точно: выхода через вход – то есть возвращение к бывшему мужу – для нее не существует. Она скорее выйдет в окно, если станет совсем уж плохо.

Кто подбросил ей идею попытаться издать свои романы, она уже не помнила, но стать известной писательницей на какое-то время стало для Ольги главной надеждой. И вот теперь эта надежда умерла. Поэтому она сидела напротив некогда любимой кофейни, пойти в которую теперь не могла себе позволить, и ела булку, запивая ее колой. В качестве замены терапевтическим кофе и пирожному. И слушала тренькающую мелодию, навязчиво крутящуюся в голове.

– У вас тут не занято? – неожиданно поинтересовался подошедший к скамейке мужчина.

На нем был хороший костюм вроде тех, что носил ее муж. И сам мужчина казался таким же ухоженным, только лет на пятнадцать старше.

Ольга безразлично пожала плечами и даже сделала невнятное движение, как будто пыталась подвинуться и освободить ему больше места, но она и так сидела с краю, на скамейке спокойно могло поместиться еще как минимум два человека.

– Тяжелый день? – с улыбкой поинтересовался мужчина, садясь рядом.

Рядом, а не на другом конце скамейки. Ольге стало немного неуютно. Он что, с ней заигрывает? Да он вдвое ее старше! Или она уже настолько плохо выглядит? Нет, она, конечно, немного поправилась, пока заедала стресс от развода булочками, но не может же все быть настолько плохо?

Или может?

«Кому ты теперь в свои тридцать три нужна?» – голос матери прозвучал в голове так реально, что Ольга даже обернулась: не стоит ли та где поблизости?

– Вы не думайте, я не маньяк какой, – тем временем улыбнулся мужчина. – Просто у меня сегодня на редкость удачный день, так и хочется с кем-нибудь этим поделиться. Дочь вот родила утром, а днем я сделку заключил такую, что теперь могу подарить им с мужем квартиру побольше, все-таки третий ребенок. И с женой отдыхать обязательно съездим, она так давно жужжит мне про Париж!

Он рассмеялся, и Ольга улыбнулась в ответ. Нет, едва ли флиртующий мужчина станет рассказывать о внуках и жене, мечтающей о Париже…

– Повезло вам, – отозвалась она, немного расслабившись. – А у меня действительно все неважно складывается.

– Поссорились с… близким человеком? – предположил мужчина, машинально скользнув взглядом по ее рукам и, видимо, в последний момент заменивший «мужа» на «близкого человека».

Ольга разозлилась. Неужели даже на незнакомца она производит впечатление клуши, у которой нет других интересов, кроме мужика? Ее это особенно разозлило, потому что последние тринадцать лет это было чистой правдой: муж был средоточием ее мира и кроме него и его жизни она не знала других интересов.

Исключение составляли романы, которые она писала от скуки.

– Нет, мне отказали в издательстве, – отчеканила она, просто чтобы дать ему понять: у нее есть какое-то дело. Пусть она пока в нем и не преуспела. – Я предложила им свой роман, но они не готовы его опубликовать.

– О, вот как? Так вы писательница?

– Пока лишь условная, – вздохнула Ольга, делая глоток колы. Булка успела закончиться.

– И много романов вы уже написали? – поинтересовался мужчина.

– Закончен у меня один, но есть много черновиков… Их, конечно, нужно доводить до ума… Ну, то есть отредактировать, что-то подправить…

– Сколько?

– Десять.

– Хм-м-м… – протянул он, потирая пальцем гладко выбритый подбородок. – А в каком жанре?

– Там всякое намешано… – смутилась Ольга. – Немного романтики, немного ужасов, немного приключений… Есть расследования преступлений… Есть мистика… Всякое, короче. Надо, наверное, убрать мистику, – задумчиво добавила она. – Чистые детективы пользуются бо́льшим спросом.

– Нет-нет, ни в коем случае, – замахал руками мужчина. – Вам нужно писать так, как вы чувствуете, иначе ничего не выйдет.

– Да оно и так ничего не выходит, – фыркнула Ольга.

– И вы готовы переделать все в угоду издателям и читательскому спросу?

– Почему нет? – удивилась Ольга. – Буду с вами честна: мне просто очень нужны деньги. И очень нужно кем-то стать.

– А на что еще вы готовы ради этого? – каким-то странным тоном поинтересовался незнакомец.

– Да на все! – брякнула Ольга.

И непроизвольно поежилась от порыва холодного ветра. Он оказался каким-то особенно ледяным, как будто из могилы дохнуло.

«Странная ассоциация, – подумала Ольга, – но нужно запомнить».

– Возможно, я смогу вам помочь, – улыбнулся мужчина. – Но давайте продолжим этот разговор в другом месте. Вы совсем замерзли.

Ольга снова недоверчиво покосилась на него. Мужчина улыбался и излучал доброжелательность. Когда-то он наверняка был очень красив, но годы неумолимо отнимали у него привлекательность.

– А давайте, – неожиданно для себя согласилась она.

Какая, к черту, разница? Что она теряет? Невинность давно потеряна, а больше у нее никогда ничего своего и не было.

Незнакомец неожиданно проворно вскочил со скамейки и сделал приглашающий жест в сторону припаркованной неподалеку машины. В машине ждал молодой молчаливый водитель. Мужчина ничего ему не сказал, но тот тронулся, едва захлопнулись дверцы, словно точно знал, куда нужно ехать.

Ольге вновь стало не по себе, но их поездка долго не продлилась: машина припарковалась у новой, шикарной на вид многоэтажки где-то в центре.

Подъезд с консьержем, лифт, как в американском кино про дорогой отель. И квартира где-то под самой крышей. Одна на весь этаж.

В гостиной, больше похожей на зал музея или комнату во дворце, где по ошибке поставили современный кожаный диван, Ольга почувствовала себя ужасно неуютно. Мужчина в хорошем костюме сюда вписывался. Ее бывший муж сюда вписался бы. А она сама – в дешевой футболке и турецких джинсах, купленных на распродаже, – не очень. От предложения сесть Ольга отказалась, а от бокала вина – нет. На трезвую голову находиться здесь было совершенно невыносимо.

– Десять романов – это хороший задел, – заметил мужчина, протягивая ей бокал, в который легко могла поместиться, наверное, целая бутылка вина, но темно-бордовая жидкость, похожая на кровь, плескалась в нем на донышке. – Этого хватит на два года: шесть выпустим в первый, еще четыре во второй. Ваша задача: за это время написать еще столько же.

Ольга, увлеченная разглядыванием картин и позолоченных рам зеркал, испуганно повернулась к нему.

– Десять романов за два года? Да я эти десять писала последние десять лет!

– Придется ускориться, – усмехнулся мужчина. – Ничего, набьете руку. Вы же хотите стать звездой? И на все ради этого готовы? Так вот, я могу сделать вас звездой. Но и вам придется приложить усилия.

Он прошелся по комнате, перекатывая в бокале вино. Оставался на ногах то ли просто за компанию, то ли чтобы быть на одном с ней уровне. Подошел к высокому комоду и картинно оперся о него локтем.

– Кто вы? Я думала, вы бизнесмен, а не издатель.

– Я бизнесмен. И меценат. Люблю, знаете ли, поддерживать людей искусства. Но лишь тогда, когда это можно будет превратить в еще один бизнес-проект.

– Вы в глаза не видели мои романы, – заметила Ольга, делая нервный глоток. Большой такой глоток, от которого терпкое густое вино моментально ударило в голову. – Это не искусство. Так, развлечение.

– Искусство развлечения – тоже искусство, – возразил он. – Мне не нужно читать ваши романы, чтобы поверить в вас. Достаточно того, что вы сами в себя верите.

– Вы ошибаетесь, – возразила Ольга.

– Я никогда не ошибаюсь, – отрезал мужчина. – Вы отправили роман в издательство. Вы огорчились, когда вам отказали. Значит, в глубине души уверены, что он достоин издания. Вы верите в себя. Вам лишь нужна помощь. И поверьте, когда есть материал, умение и деньги, раскрутить можно что угодно.

Ольга сделала еще один глоток вина. Уверенность незнакомца снова заражала ее оптимизмом. Если весь подвох в том, что ей нужно писать быстрее и больше, то она это как-нибудь переживет.

Она подошла к нему и почти скопировала его позу, глядя в глаза. Вино горячило кровь, сердце стучало все быстрее.

– Что еще нужно от меня? – прямо спросила Ольга, готовая к любой сделке.

– Писать, много и интересно. И быть готовой к публичности. Как минимум похудеть и привести себя в порядок. Как давно вы в последний раз были в парикмахерской?

Эти слова заставили ее опустить глаза, к щекам прилила кровь. Да, она и сама знала, что в последние полгода ужасно запустила себя.

– С этим проблем не будет, – заверила она, цепляясь взглядом за шкатулку, стоящую на комоде.

Она немного выбивалась из общего стиля оформления и буквально манила к себе. Ключик на боку намекал, что это музыкальная шкатулка. В голове моментально снова затренькала привязчивая мелодия. Ольга не удержалась: дотянулась до шкатулки рукой и подняла крышку.

Да, это была она, та самая мелодия. Сердца словно коснулась холодная рука, слегка сжала, мешая ему биться.

Откуда? Как мелодия именно этой музыкальной шкатулки попала в ее голову? Ольга была абсолютно уверена, что никогда раньше не встречала этого мужчину и не приходила к нему в гости. Во всем этом было что-то дьявольское, напоминающее сюжеты ее книг.

Зачарованная, она молча наблюдала за тем, как внутри шкатулки откуда-то поднялось небольшое основание и закрутилось вокруг своей оси, словно на нем предполагалась какая-то фигурка, но потерялась.

Мужчина, в свою очередь, наблюдал за ней, Ольга чувствовала его взгляд.

– Что-то еще? – поинтересовалась она, не отрывая взгляда от шкатулки. – Где-то надо будет подписать кровью?

– Что вы! – рассмеялся мужчина. – Обычных чернил хватит.

– Как вас хоть зовут?

Он неторопливо достал из кармана визитку и протянул ей. На ней значилось: «Безликий Дмитрий Валентинович». От фамилии почему-то тоже повеяло могильным холодом.

– А что означает «К13»? – поинтересовалась Ольга, разглядывая визитку.

– Ковен Тринадцати.

– И что это значит?

– Ничего особенного. Шутка. Просто шутка. Для своих.



Глава 1

10 июля 2016 года, 21:05 (20:05 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

Дверь дома с грохотом распахнулась, и из нее пулей вылетела полноватая темноволосая женщина лет тридцати пяти. Тихо ругаясь себе под нос, она запахнула на груди растянутый кардиган и торопливо пошла прочь. Дверь же, стукнувшись о стену, снова закрылась. Но ненадолго. Не прошло и трех секунд, как она распахнулась вновь и на пороге появился высокий бородатый мужчина, лицо которого кривилось от злости. Однако за женщиной он не пошел, а закричал с порога ей вслед:

– Давай-давай, иди! Все равно завтра вернешься обратно. Сто раз проходили уже. Я хоть отдохну от твоей бесконечной тупости и твоих дебильных телешоу, без которых ты жить не можешь!

– Да пошел ты, Ирка! – выкрикнула женщина, притормаживая и оборачиваясь. – Ноги моей в твоей халупе больше не будет. А ты тут сдохнешь от голода, потому что руки у тебя растут из задницы!

– Ой-ой-ой, – вредным тоном прогундосил Иржи. – Можно подумать, ты у нас хозяйка с золотыми руками! Такую дрянную яичницу, какую жаришь ты, пожарит и однорукий слепой гоблин!

– Однорукий слепой гоблин – может быть, а ты – нет! – огрызнулась в ответ женщина.

После чего снова повернулась и пошла прочь, к дороге. Дом Иржи стоял на отшибе, у самой кромки леса, поэтому в дом родителей возвращаться придется через всю деревню, а уже темнело. Но ее это не смущало: бояться в деревне было совершенно некого.

– Сама ты однорукий гоблин, Ленка, – крикнул Иржи ей напоследок. – Задница, как трактор!

Почему именно трактор, он и сам не знал. Просто на язык в запале ссоры почему-то прыгнуло именно это слово.

Ленка, не оборачиваясь, подняла в воздух руку с оттопыренным средним пальцем. То ли у нее кончились слова, то ли она от обиды расплакалась, Иржи не знал. Но на всякий случай пробормотал вслед уже исчезающей в темноте подружке, просто чтобы наверняка оставить последнее слово за собой:

– Тупая корова… Ничего, прибежишь еще, всегда прибегаешь. А я еще подумаю, пускать тебя или нет.

С этими словами он вернулся в дом, снова с силой хлопнув дверью. Та от такого варварского обращения жалобно скрипнула и отскочила обратно, оставив довольно широкую щель. Но Иржи не обратил на это внимания: он редко запирал дом на ночь, а погода стояла достаточно теплая, не надует.

У него же сейчас имелись более насущные задачи: очередная ссора с Ленкой, как всегда, возникла на пустом месте прямо перед ужином. Точнее, перед тем, как та его приготовила. На этой почве они и сцепились: он пришел домой голодный, а эта корова опять сидела и смотрела свои тупые сериалы вместо того, чтобы готовить! А когда он высказал вполне законную претензию, начала орать, что он и сам мог бы иногда заниматься готовкой, мол, она ему в служанки не нанималась. Если хочет, чтобы она тут прыгала по дому, пусть женится. И понеслось…

Все еще мысленно кляня ленивую подружку, Иржи вошел в кухню. Здесь в раковине стояла посуда с завтрака, к ней лишь добавились тарелки с обеда: за весь день Ленка, которая решительно ничем не занималась, не нашла времени помыть ее.

Пробормотав еще что-то про коров (на разнообразие в ругани Иржи никогда не хватало фантазии), он нашел единственную чистую сковородку – очень старую, кажется, ею еще его мать пользовалась, – поставил на плиту и включил ее, а сам залез в холодильник.

– Да проклятую яичницу пожарит и младенец, – пробухтел Иржи, скользя взглядом по полкам.

Но упаковка яиц куда-то запропастилась. Или они успели все съесть? Да нет, он точно помнил, что вчера Ленка приносила из магазина ячейку. Куда она ее спрятала?

Взгляд зацепился за бутылки пива, стоящие в двери, и Иржи потянулся рукой к одной. Почему бы не выпить бутылочку, пока готовится ужин? Ему определенно нужно расслабиться после очередного скандала.

Холодное пиво приятно смочило горло и повысило настроение. Да и черт с ней, с Ленкой. Он и сам прекрасно справится, а потом новую подружку себе найдет. Долго ли, умеючи? Вот только чего бы съесть?

Иржи проверил шкафчики и обнаружил пачку соленых крекеров, какую-то лапшу и диетические цельнозерновые хлопья – сухой завтрак. Крекеры он достал сразу, варить лапшу было лень, а хлопья он сначала осторожно попробовал. Те оказались ничего, хрустящие и сладенькие, поэтому Иржи все же достал и их.

Закрыв шкафчик, он принюхался. Пахло чем-то… Он даже не смог определить, чем именно. Лишь полминуты спустя понял, что это горит нагар на перегревшейся сковородке. Иржи торопливо повернул ручку на плите, выкручивая ее на ноль, и схватил сковородку, чтобы передвинуть на холодную конфорку. Взвыл, моментально отдернув руку: древняя сковородка оказалась с металлической ручкой, трогать которую можно было только в прихватке.

Ругаясь и кляня всех подряд – Ленку, уже почившую маму и производителей небезопасных сковородок, – Иржи сначала схватил бутылку, чтобы охладить кожу, но та уже успела немного нагреться. Поэтому он снова распахнул холодильник и вцепился обожженной рукой в первую попавшуюся банку. Облегченно выдохнул, но тут же снова чертыхнулся: в образовавшуюся дырку он увидел краешек ячейки с яйцами. Поэтому он и не нашел их сразу: они стояли во втором ряду.

– Вот зараза, – пробормотал Иржи.

За окном мелькнула тень. Он не успел рассмотреть, так как стоял к нему вполоборота, но точно видел, что кто-то прошел мимо. В любом другом месте, вероятно, это ничего не значило бы, но в Хабрувке никто и никогда не шел мимо его дома. Просто некуда было здесь идти.

– Ленка? – позвал Иржи, по пояс высунувшись в открытое окно.

Но никого не увидел. На улице был лишь тихий вечер, темный и безлюдный. Как и всегда.

Иржи едва успел закрыть створки, как что-то хлопнуло в холле. Один раз, другой. Все еще держа в руках банку не то с каким-то овощным соусом, не то с заготовкой, Иржи вышел из кухни, прислушиваясь. Оказалось, что стучит входная дверь, которую он не закрыл: ветер качал ее из стороны в сторону, и она билась об косяк, но почему-то не захлопывалась. Пришлось ей помочь. И после секундного раздумья Иржи даже щелкнул замком, запирая ее. Чтобы Ленка не смогла войти сама, если вернется.

После он вернулся на кухню, поставил потеплевшую банку на место, допил пиво и достал из холодильника новую бутылку, холодненькую. Исключительно для облегчения ожога. Прихватил крекеры и хлопья, отправился в гостиную и уселся в любимое кресло перед телевизором.

Вот так даже лучше! Никто не пилит, не дергает. Можно спокойно щелкать каналами и потягивать пиво. И никакая яичница вообще не нужна!

Иржи и сам не заметил, как задремал в кресле. Проснулся внезапно, как будто кто-то в плечо толкнул. Канал, который он смотрел, успел закончить вещание, поэтому на экране остались только помехи. После двух бутылок пива ужасно хотелось в туалет, но разбудило его не это.

Кто-то как будто лазил по крыше его дома. Второго этажа здесь не было, только небольшой чердак, где Иржи хранил всякое старье, которое пока было жалко выбросить. Но он был совершенно уверен, что грохот доносится не с чердака, а именно с крыши: на чердак-то никто забраться не мог.

– Это еще что? – пробормотал Иржи, растирая глаза и прислушиваясь.

Грохот внезапно стих, как будто тот, кто ходил по крыше, спрыгнул с нее. Иржи тяжело поднялся из кресла – расслабленное тело еще не до конца проснулось и плохо повиновалось – и подошел сначала к окну, но вновь ничего не увидел. Ни из гостиной, ни из кухни. Спальню он проигнорировал, сразу вышел на крыльцо, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь.

Все было тихо. Только деревья шумели за домом да впереди светились уличные фонари деревни. Рядышком возвышалась башня – антенна сотовой связи, – наверху которой краснели габаритные огоньки, а чуть ниже…

Иржи прищурился, всматриваясь в темноту. Точнее, в пятно, темневшее почти на самом верху башни. Как будто кто-то залез наверх и теперь висел там, не зная, как спуститься.

– Эй! – крикнул Иржи и сделал несколько шагов вперед, спускаясь с крыльца и приближаясь к башне. – Эй, вы там! Как вы там оказались? Вам помощь нужна?

Никто не ответил. Тень не шевелилась. Может быть, это просто какой-то мусор? Брезент у кого-нибудь ветром сорвало, а потом он за башню зацепился.

Убедив себя в этом, Иржи махнул рукой, повернулся и пошел обратно к дому.

«Надо будет утром глянуть, что там зацепилось», – думал он, поднимаясь по ступенькам на деревянное крыльцо.

Но утро для Иржи Кучеры так и не наступило.


14 июля 2016 года, 18:27

г. Москва

В отличие от большинства своих нынешних коллег Владимир Дементьев, бывший следователь, а ныне исследователь необъяснимого, никогда не жил в Москве. До недавних пор он сюда даже не ездил, а потому проникнуться суетой и толчеей этого города пока не успел. И все же, взяв на работе недельный отпуск, он поехал именно сюда.

Его не интересовали достопримечательности. И он не собирался встречаться вечерами в барах с бывшими сослуживцами или коллегами, многие из которых со временем осели в столице. Он даже никому не сказал, что едет сюда, потому что не хотел объяснять причины.

И вот этим вечером он сидел в кофейне, находящейся в конце огромного торгового зала крупного книжного магазина в центре города. На столике перед ним стояла чашка с почти допитым и уже давно остывшим чаем, а рядом с ней лежал экземпляр недавно вышедшей книжной новинки, уже прочитанный им от корки до корки.

Если бы пару лет назад кто-то сказал ему, что он будет караулить выход книги и попрется в соседний город на встречу ее автора с читателями, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Фанатом чтения Дементьев был разве что в детстве, потом работа стала забирать слишком много времени и сил, а свободное время он предпочитал занимать телевизором.

И вот поди ж ты… Записался в фанаты Марины Врановой, которая ко всему прочему писала мистику, а Дементьев до недавних пор ее не очень-то жаловал. Пока сам не увяз в мистике по самые уши.

Встреча проходила в специально отведенном под это дело пространстве торгового зала. Здесь размещалась небольшая сцена, а перед ней – ряды скамеек. Кофейня находилась чуть в стороне, но никаких разграничений в виде стен между ней и сценой не было, поэтому Дементьеву и со своего места было все прекрасно слышно. И видно. Пусть он и смотрит больше на профиль писательницы, зато она до поры до времени его не заметит. Ему хотелось сделать своим появлением сюрприз. И он надеялся, что сюрприз этот будет приятным.

– Давайте еще один, последний, вопрос на сегодня, – предложила ведущая, виновато глядя на сидящую в кресле рядом с ней писательницу. – Наша встреча и так немного затянулась, а нашей гостье еще подписывать книги. Да, пожалуйста, давайте вы.

Ее юная помощница передала микрофон молодому парню, сидевшему в третьем ряду. Мужчин в зале было не так много, и большинство предпочитали молча наблюдать с отсутствующим видом, как бы говоря: «Я сюда забрел случайно, ничего такого не читаю», поэтому выбор автора последнего вопроса был вполне понятен.

– Марина, ваша новая книга посвящена приложению, которое показывает монстров, находящихся рядом с людьми. Несколько месяцев назад вирусное видео, рекламирующее такое приложение, посмотрели сотни тысяч человек, тысячи людей его скачали. В итоге все это оказалось скандальной рекламой не менее скандального Института исследования необъяснимого. А теперь вышла ваша книга, героями которой стали сотрудники организации, подозрительно похожей на ИИН. Это все ваш совместный проект или вы просто решили прокатиться на волне хайпа, поднятого в Сети тем роликом?

Дементьев, старший следователь того самого «скандального института», с интересом перевел взгляд на Марину Вранову, которую в действительности звали Ольгой Воронцовой. Ответ на заданный вопрос он прекрасно знал, но ему было интересно, что скажет она.

К чести писательницы, на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь сдержанно улыбнулась и поднесла к губам микрофон.

– Мои книги пользуются высоким спросом у читателей именно потому, что я всегда стараюсь переплести реальную жизнь с фантазиями так, что последние начинают казаться реальностью. Я не скрываю того, что на эту историю меня вдохновило упомянутое вами видео, но никаких связей с Институтом исследования необъяснимого не имею. Если хотите, можете считать, что я решила прокатиться на волне хайпа, что бы это ни значило.

– Говорят, из-за того приложения погибли люди, – заметил парень.

– Говорят, рептилоиды вот-вот захватят Землю, – парировала Ольга.

– Скажите, а вы сами пробовали то приложение?

– Пробовала. И, как ни странно, жива пока.

– Что-нибудь увидели?

Именно на этом вопросе выдержка Ольге отказала: она заметно стиснула зубы и тяжело сглотнула, в глазах промелькнул страх, но все это длилось лишь доли секунды.

– Нет, я так и не смогла найти свое чудовище, – наконец признала она.

Парень, кажется, хотел задать еще какой-то вопрос, но ведущая дала знак помощнице, и та забрала у него микрофон.

– Что ж, спасибо! На этом все. Подробнее историю пугающего приложения вы можете прочитать в новой книге Марины Врановой «Monstrov.net». Если вы еще не успели приобрести книгу, то можете сделать это сейчас, только поторопитесь, пока они не кончились. Те, у кого уже есть что подписать, приглашаются на автограф-сессию, которая пройдет вон за тем столом. Занимайте очередь, автор сейчас подойдет. Марина, спасибо, что пришли к нам сегодня.

– Спасибо, что пригласили, – вежливо отозвалась Ольга.

Зал зашумел и зашевелился, гости встречи потянулись к столу для автографов. Все торопились занять более выгодное место в очереди.

И только Дементьев никуда не торопился. Наоборот, встал нарочито медленно, чтобы оказаться в очереди последним. В конце концов, автограф был не главной причиной приехать в Москву.

– Добрый день, как вам подписать книгу? – механически спросила Ольга добрых полчаса спустя, когда очередь наконец дошла до него и он протянул ей свой экземпляр новинки.

Даже не подняла взгляд, но он не обиделся. Дементьев вообще не понимал, как у нее до сих пор руку не свело от бесконечных автографов, да и каждой читательнице она успевала сказать несколько слов. Лишь ближе к концу начала торопиться и сокращать общение.

– Владимиру Петровичу Дементьеву, старшему следователю ИИН, с любовью, Ольга-Марина, – бодро продиктовал он.

Ручка зависла над белоснежным форзацем, рука писательницы замерла. После секундного промедления она подняла на него глаза.

– Вы?

Дементьев так и не понял, чего больше в ее голосе: удивления или досады. А вот радости в нем совсем не слышалось, и это было очень обидно. Тем не менее он обезоруживающе улыбнулся и кивнул.

– Я.

– Не ожидала вас увидеть здесь, – заметила Ольга, снова опуская глаза к книге.

Она что-то быстро написала на форзаце, поставила размашистую подпись, захлопнула книгу и передала ее Дементьеву.

– Как я мог пропустить презентацию этой книги? – наигранно возмутился он. – Я ведь стал в ней главным героем. Следователь Валерий Павлович Доронин – это ведь я?

– Это собирательный образ, – улыбнулась Ольга. – Значит, вы уже успели прочитать новинку? И как она вам?

– Весьма. Бодренько так, местами очень страшно. В основном от того, насколько описанное близко к реальным событиям. Мне только одно не понравилось.

– Что именно? – брови Ольги взметнулись вверх.

– То, что вы приписали мне роман с Долговым, – Дементьев выразительно скривился.

– Но я же сделала его женщиной, чем вы недовольны?

– Очень уж образ узнаваемый, я не мог перестать представлять на месте героини Костю. Это смазало впечатление от книги. Лучше бы вы сделали главной героиней известную писательницу. Любовные сцены читались бы интереснее.

Ольга рассмеялась и поднялась из-за стола. Дементьев сумел осуществить свой план: подойти к ней последним, на нем автограф-сессия завершилась.

– Может быть, мне хотя бы в этот раз удастся вытащить вас на кофе? – с надеждой предложил он.

Ольга демонстративно посмотрела на часы.

– Кто же пьет кофе в восьмом часу вечера?

– Тогда чай? Бокал вина?

– Спасибо, но мне еще домой ехать, а это далеко.

– Давайте я вас отвезу!

Ольга, успевшая за время их короткого разговора повесить на плечо сумку и перекинуть через согнутую руку легкий кардиган, для которого сегодня оказалось слишком жарко, посмотрела на него со смесью удивления и восхищения.

– А вы настырный.

– Я прочитал за это время пять ваших романов и пришел к выводу, что вам нравятся настойчивые, уверенные в себе мужчины, – снова улыбнулся он.

– Вы совершаете типичную ошибку, – вздохнула Ольга. – Они нравятся моим читательницам.

– А вам нет?

Она уже набрала в грудь воздуха, видимо, чтобы подробно объяснить, чем именно настойчивые – или настырные, или, попросту говоря, навязчивые – кавалеры ей не нравятся, но ее отвлекли.

– Марина, простите, не могли бы вы подписать еще одну книгу?

Ольга обернулась к светловолосой женщине лет тридцати с небольшим, которая протягивала ей книгу и ручку, глядя на нее слегка заискивающе.



– Простите, я опоздала, – объяснила она. – Пробки.

– Да, конечно.

Уже не садясь в кресло, Ольга просто склонилась к столу и быстро подписала книгу, не забыв уточнить, для кого она это делает. И лишь снова закрыв ее, обратила внимание на обложку. Это был очень старый ее роман, один из ранних.

– Надо же, кто-то его еще помнит, – удивилась она, возвращая женщине книгу и ручку.

– Это мой любимый, – обрадовалась та возможности сказать еще несколько слов. – Там потрясающая любовная линия! Такая трогательная… Я плакала в конце. И очень красивые места описаны. Я после прочтения туда в отпуск поехала. И все оказалось именно так, как я себе представляла!

– Рада, что вы не разочаровались, – вежливо отозвалась Ольга, стараясь держать на лице улыбку.

Она ужасно устала. Публичные выступления всегда выматывали ее сверх меры. Хотелось пить и есть, и все это сидя, а еще лучше – лежа, потому что узкие туфли на высоком каблуке тоже выматывали. С непривычки. В жизни она предпочитала более удобную обувь.

Дементьев же и не думал никуда уходить, пока Ольга общалась с поклонницей. Даже с любопытством вытянул шею, чтобы прочитать название книги. И когда женщина отошла, а Ольга снова повернулась к нему, он тут же уточнил, иронично улыбаясь:

– «Добровольно проклятые: ужас ночи» – серьезно? Теперь названия у вас стали изящнее.

– Теперь мои книги покупают не за название, а за имя автора. Видите? – Она ткнула пальцем в обложку книги, которую он так и держал в руках.

Дементьев присмотрелся: действительно, имя автора было написано гораздо крупнее, чем название, и больше обращало на себя внимание.

– А тогда редактор искал броские, цепляющие варианты. Я предлагала назвать ту книгу «Ужас, летящий на крыльях ночи», но он не оценил мою иронию.

Дементьев рассмеялся, как бы показывая, что он иронию и уловил, и оценил.

– Так что, позволите мне отвезти вас домой? – снова предложил он. – Между прочим, я ехал сюда из Питера. Только ради вашей презентации.

– Вы стали моим фанатом? – удивилась Ольга.

– Почти с первого взгляда, – хмыкнул Дементьев.

Ольга вздохнула, незаметно пытаясь пошевелить пальцами на правой ноге, потому что ей показалось, что кровь перестала до них доходить.

– Вы на машине?

– Еще бы!

– Тогда поехали. А то моя в ремонте. Но предупреждаю: ехать далеко.


14 июля 2016 года, 16:59 (17:59 по Мск)

г. Прага, Чешская Республика

После примирения с семьей три года назад Войтех Дворжак стал чаще бывать в родной Праге, но все равно каждый раз сердце его отчего-то начинало биться быстрее, когда самолет касался взлетно-посадочной полосы, а после все объявления по громкой связи начинали в первую очередь звучать на родном языке. Иногда ему казалось, что в России он начинает забывать чешский. И только возвращение на родину убеждало, что язык, на котором говоришь с детства, так просто не забыть.

Наверное, и в этот раз он как-то переменился в лице, услышав стандартное приветствие в аэропорту Рузине, носившем имя Вацлава Гавела, потому что сидящая рядом Саша улыбнулась и на мгновение сжала его как всегда затянутые в тонкую ткань перчатки пальцы.

После чего повернулась и ткнула в бок храпящего в кресле у прохода Ваню Сидорова.

– Подъем, прилетели, – коротко сообщила она, когда тот приоткрыл глаза и свирепо уставился на нее.

Ваня бросил взгляд в иллюминатор, убедился, что за ним уже аэропорт, а не облака, вздохнул и зашевелился, разминая конечности. Он проспал весь полет. Уснул, едва сел в кресло, самолет еще даже рулить не начал. Учитывая, что на встречу с командой он явился с красными глазами, а летели они не утренним рейсом, а дневным, проблема была не в том, что он засиделся допоздна. Войтех предположил, что он совсем не ложился:

– Очевидно, ломал какую-нибудь базу данных.

– Почему ты не думаешь, что у него было какое-нибудь трогательное романтическое свидание? – возразила Саша. – Может быть, он полночи гулял с ней по городу, а потом они до утра занимались любовью, и после он не уснул, а отправился утром в ближайшую кофейню, чтобы купить им завтрак и свежий карамельный латте к нему?

Они оба уставились на Ваню, как бы оценивая вероятность такого сценария, и почти синхронно покачали головами.

– Нет, едва ли, – добавил Войтех аргумент к своему выводу. – Я видел утром Анну, она выглядела вполне выспавшейся. Полагаю, эту базу данных он пока так и не смог взломать.

– Что не исключает вероятности наличия у него интереса к базам данных попроще, – хмыкнула Саша.

Но все же оба сошлись на том, что прошлой ночью Ваня имел дело с компьютером, а не с женщиной.

– Ничего, нам до места еще несколько часов ехать на машине, – утешила Ваню Саша, пока он доставал из отсеков над головами их ручную кладь. – Успеешь выспаться.

Ваня буркнул в ответ что-то неразборчивое и поплелся к выходу, не замечая других пассажиров. Но при его мощной комплекции это было не столько его проблемой, сколько проблемой тех пассажиров, что не успели расступиться.

Сидевший через проход от них Нев обменялся с Сашей и Войтехом ироничными взглядами. Он их обсуждения причин Ваниной сонливости не слышал, но наверняка пришел к тем же выводам.

Карел Дворжак ждал их прямо в зале прилетов и в первую очередь раскрыл объятия Саше:

– Ahoj, Zlato!

Он крепко обнял ее, а шедший рядом Войтех удивленно – и немного обиженно – вздернул брови и пробормотал по-английски, поскольку формально считалось, что Карел не владеет русским, а все остальные в их компании не говорили по-чешски:

– Надо же, можно подумать, он твой старший брат, а не мой.

Ему тут же пришлось пожалеть об этих словах, поскольку Карел моментально обнял его с тем же энтузиазмом, что со стороны смотрелось довольно странно. Хотя бы потому, что братьев Дворжаков редко кто подозревал в близком родстве. Карел был на семь лет старше Войтеха. Высокий и худощавый, он носил длинные волосы до плеч, которые красил до цвета «платиновый блондин», а также не стеснялся украшать себя сережками, перстнями и многочисленными цепочками с кулончиками. Сменив карьеру рок-звезды на должность в пражском магистрате и занявшись бизнесом, он хотя бы перестал красить ногти и подводить глаза, но зато полюбил дорогие костюмы. Войтех, в свою очередь, предпочитал более свободный и менее дорогой стиль в одежде, не мог похвастаться высоким ростом, а темные от природы волосы стриг коротко, по-военному. Поскольку в прошлом и был военным.

– Ладно-ладно, хватит, – рассмеялся он, отстраняя Карела.

Его брат, пребывавший, как всегда, в игривом настроении, кинулся заодно и к Ване с такими же объятиями, видимо, чтобы не обижать его, но тот предостерегающе поднял руку и отрывисто заявил:

– Даже. Не думай!

Карел притворно вздохнул, нарочито манерно поправляя волосы и бросая на Ваню томный взгляд. С самого начала он делал вид, что высокий крепкий зеленоглазый блондин покорил его сердце. Сколько в этом правды, а сколько – шутки, знал только сам Карел.

– Прости, перепутал тебя с сестрой, вы ведь так похожи, – хмыкнул он. – Кстати, где она?

– Осталась в Питере, – тихо объяснил Нев, делая шаг из-за спины Вани и протягивая Карелу руку для приветствия. – Кто-то должен оставаться в конторе на случай другого расследования. Владимир Дементьев внезапно запросился в отпуск, а оставлять Константина одного было бы неправильно.

– Понятия не имею, кто все эти люди, – отмахнулся Карел. – Но жаль, я думал, повеселимся все вместе, как в прошлый раз.

– Повеселимся? – переспросил Войтех, осуждающе глядя на брата. – Я думал, человек погиб.

– Да. Но какое веселье без ощущения смертельной опасности, нависшей над всеми нами?

На этот раз к укоризненному взгляду Войтеха присоединилась и Саша. Карел махнул рукой, как бы говоря: «Да ладно вам, я просто дурачусь, не плакать же теперь».

– Идемте, – велел он, поворачиваясь к выходу и водружая на нос солнечные очки, поскольку на улице вовсю светило солнце. – Машина ждет нас на парковке. И мне стоило огромных трудов поставить ее там.

– Одна? – удивился Войтех. – Ты арендовал мини-вэн? Или целый автобус? Что именно могут не хотеть ставить на парковку аэропорта?

– Увидишь, – хмыкнул Карел. – Думаю, там до сих пор тусит половина местной службы безопасности. И да, я не арендовал эту крошку. А купил ее.

Войтех, Саша и Нев заинтригованно переглянулись и последовали за Карелом. Только сонный Ваня не проявил никакого интереса к обсуждаемому транспортному средству: ему было решительно все равно, на заднем сиденье чего дрыхнуть. Он лишь спрятал больные глаза за стеклами темных очков и поплелся за остальными, катя за собой объемный чемодан, половину места в котором занимали не личные вещи, а полезные в расследованиях «приблуды».

Он шел, глядя прямо перед собой, и последними словами ругал себя за то, что до сих пор иногда позволял друзьям взять себя «на слабо». Он никогда и никому в этом не признался бы, но бессонные ночи, проведенные за попытками что-нибудь взломать, а потом аккуратно замести следы, давались ему все трудней. Пора бы уже повзрослеть и перестать доказывать всем, что он лучший, при каждом удобном случае.

Погрузившись в эти мысли, Ваня не заметил, как идущие впереди друзья остановились, и едва не снес затормозившего прямо перед ним Нева. Пожалуй, будь это кто-нибудь другой, Ваня разразился бы едкой тирадой, но дружка любимой сестрицы, который им обоим годился в отцы, он уважал и в глубине души даже слегка побаивался. А потому от комментариев воздержался, ограничившись тихим ругательством. На которое Нев не обратил никакого внимания, поскольку оно полностью было поглощено чем-то впереди.

Ваня тоже поднял взгляд и тогда увидел его. Или ее. Или их. Белоснежный, огромный, но не громоздкий, а какой-то хищный фургон перегородил половину парковки. Вторую половину перегородил его прицеп, который не уступал ему по размерам.

– Что это? – удивленно выдохнул Ваня. От неожиданности – по-русски.

К счастью, этот вопрос звучал по-чешски почти так же, поэтому Карел с гордостью сообщил:

– Мобильная лаборатория. Оборудована спутниковой связью и интернетом, имеет медицинский отсек и приборы для базовых полевых исследований воды, воздуха и грунта. Шесть спальных мест, кофемашина, микроволновка с функцией духового шкафа и холодильник. Пока я забил его пивом, а там посмотрим. Да, еще тут есть санузел: душ, раковина и туалет. Очень тесный, правда, и воду надо заливать, а отработанное потом сливать, но пока это лучшее, что мне смогли предложить.

Если бы Ваня снял очки, все увидели бы, как оживает его взгляд, как загорается детским восторгом, словно после стольких лет он наконец узнал, что Дед Мороз все-таки существует. Он подошел к Карелу, дружески хлопнул его по спине, а потом – невиданное дело – обнял за плечи и с чувством заявил, опять не утруждая себя ни английским, ни тем более чешским, которого все равно не знал:

– А ты все-таки классный мужик, Дворжак-старший. Я знаю, что порой вел себя как засранец, так что прими мои глубочайшие извинения. Я все понял, осознал и должен признаться: я тебя обожаю. Вот так-то!

Он потрепал его по затылку, взъерошив до того момента лежавшие идеально волосы, и почти вприпрыжку устремился к фургону, не зная, куда влезть сначала: в него или в прицеп. Даже про свой чемодан забыл.

Карел, который выслушал внезапное признание со спартанским спокойствием, так и остался стоять, скрестив руки на груди и довольно ухмыляясь.

– Тебе перевести, что он там нес? – вежливо уточнил Войтех.

– Да нет, не надо, я все понял, – довольно протянул его старший брат, приглаживая волосы и тоже направляясь к фургону.

Он на ходу дал знак охране, которая действительно толпилась вокруг фургона в количестве шести человек, показывая, что они уже уезжают вместе со своим монстром.

– Пойду напомню Ивану про вещи, – вздохнул Нев, устремляясь вслед за ним.

Саша удержала Войтеха за локоть и, хмурясь, заметила:

– Я думала, никто из них не помнит про то расследование, на которое Национальное историческое общество притащило свою мобильную лабораторию. Помнили ведь только мы втроем: ты, Нев и я. Остальные все забыли. И мы планировали это так и оставить.

– Ну, да, планировали… – замялся Войтех.

Он одарил ее обезоруживающей улыбкой и пожал плечами:

– Ты же знаешь, Карел умеет разговорить. Это единственный человек во всем мире, с которым я пью крепкий алкоголь. И потом бывает трудно удержаться. Не смотри на меня так! Я уверен, что Нев тоже давно разболтал обо всем Лиле.

– Хорошо, предположим, – согласилась Саша, укоризненно качая головой. – Но Ваня?..

– А что Ваня? Ваня влюбился в ту лабораторию с первого взгляда. Почему ему сразу не влюбиться в такую же?

На это Саша не нашла что возразить. К тому же Ваня как раз вернулся обратно за вещами, его уже распирало от энергии, от сонливости не осталось и следа.

– Нет, вы видели? Там еще и зал для совещаний есть, вот с таким вот теликом, – он возбужденно развел руками, как заправский рыбак, рассказывающий о небывалой добыче. – Чур, я веду первым! Хочу посмотреть, как эта ласточка катится, а потом уже по пиву с твоим братом…

И Ваня снова поторопился к фургону. У Войтеха, свободно говорящего на трех языках, не нашлось слов, чтобы это прокомментировать.

Глава 2

14 июля 2016 года, 21:20

Московская область

Когда Ольга сказала, что ехать придется далеко, Дементьев не придал этому значения. Он помнил, что она живет прямо за МКАДом, и, хотя не очень хорошо ориентировался в московских направлениях, предполагал, что до любой окраины из центра добираться не так уж долго.

Ошибся дважды. Во-первых, оказалось, что из центра Москвы далеко до любой ее окраины. Если ехать по пробкам. Во-вторых, Ольга велела ехать не в коттеджный поселок, в котором жила еще в феврале.

– Вы переехали? – удивился Дементьев, с тоской тормозя на очередном светофоре.

– Нет, не совсем, – отозвалась Ольга, предпочитавшая в основном смотреть в боковое стекло. – Это временно.

– У вас ремонт?

– Нет, ничего такого. Просто мне нужно было сменить обстановку для работы над новой книгой. Знаете, у писателей порой случаются моменты, когда новая история… не идет. Обычно это происходит после того, как другая история пишется быстрее, чем ты сама за ней успеваешь. Как будто кто-то отмеряет тебе некоторое количество слов, которое ты можешь написать за определенный период времени. И если что-то написалось быстро, то что-то другое придется тянуть и давить из себя по капле.

– А нельзя просто какое-то время не писать? – удивился Дементьев. – Мне кажется, вы не в том положении, когда небольшой перерыв оставит вас без гроша в кармане.

– Не в том, – согласилась Ольга, грустно улыбнувшись. – Но у меня есть обязательства. Договоренность с издательством о количестве книг, выходящих в год, и сроках их написания. Есть обязательства перед читателями, которые ждут новинку. И потом… Что я буду делать во время перерыва?

Дементьев недоверчиво покосился на нее, стараясь не слишком сильно отвлекаться от дороги.

– Можно подумать, вам нечем заняться… Всегда ведь можно куда-то пойти, с кем-то встретиться, поехать отдыхать. На худой конец, просто поваляться с книжкой или перед теликом.

– Идти куда-то одной, как и ехать отдыхать, – занятие весьма сомнительной ценности. Мужа я давно исключила из своей жизни, любовники тоже не задерживаются, потому что, как правило, меня раздражают. Как и люди в целом, поэтому за годы жизни я растеряла почти всех друзей, а тем, кто остался, уже не до меня: у них семьи, дети, собаки, кошки, дачи и прочие отвлекающие факторы. Чужие книги я не люблю: там всегда все не так, как мне хотелось бы. Телевизор редко показывает что-то внятное, но когда его смотришь, все время хочется есть, а мне это противопоказано. Остается только работа, уход за собой и шопинг. Но от двух последних пунктов я тупею, поэтому стараюсь ими не злоупотреблять.

– М-да, – протянул Дементьев, – оказывается, нелегко живется знаменитым писательницам.

– Писательство здесь ни при чем, как и знаменитость. Некоторые люди просто не умеют наслаждаться жизнью. Я вот давно разучилась, если когда-то и могла. Я умею наслаждаться только работой.

– Тогда вам нужно завести хобби, – не сдавался Дементьев, чтобы поддерживать беседу.

– У меня было хобби, – хмыкнула Ольга, улыбаясь.

– И какое же?

– Писать романы, – она выразительно посмотрела на него. – Мне так нравилось это делать, что я превратила это занятие в свою работу.

– Но вы же сами сказали, что сейчас вам не пишется. Значит, вам нужно новое хобби.

– Нет, я сказала, что для того, чтобы писалось, мне пришлось временно сменить место обитания, – легко парировала Ольга.

– Все с вами ясно, – хмыкнул Дементьев. И тут же предложил, меняя тему: – А давайте перейдем на «ты»?

– А зачем? – искренне удивилась она.

– Просто так, – он пожал плечами. – Чтобы не было между нами этой стены официоза. Чтобы я мог называть вас Олей, а вы меня – Володей.

– Не думаю, что это хорошая идея, – предсказуемо отказалась она. – Стена официоза – моя последняя защита от вашей настойчивости.

– Ясно, – повторил Дементьев, ничуть не смутившись и не огорчившись. – Значит, будем постепенно ее ломать.

Они еще долго толкались в пробке, которая тянулась до весьма далекого от МКАДа светофора, но, преодолев его, неожиданно полетели по ночному шоссе в потоке других машин, как будто наконец смогли разорвать сдерживавшие их до того момента путы.

Ближе к месту назначения навигатор пришлось выключить, дальше Ольга принялась командовать сама, заводя его на все более пустынные дороги, которые тянулись вдоль леса с одной стороны и железнодорожных путей – с другой.

Наконец в свете фар появился указатель «Леоновское кладбище», и Ольга велела ехать по нему.

– Если я успел достать вас своим обществом, то просто так и скажите, совсем не обязательно прикапывать меня на кладбище, – попытался пошутить Дементьев.

Он с трудом себе представлял, зачем еще они в это время суток едут в сторону столь печального и пугающего места, но прежде чем его спутница успела ответить, дорога вильнула и за поворотом в вечерних сумерках неожиданно появился небольшой двухэтажный коттедж, пугающий пустыми окнами и недостроенными стенами. Рядом с ним стоял еще один такой же, и еще, а дальше за невысокими заборчиками виднелись обжитые домики, в окнах которых уже горел свет.

Почти неосвещаемая дорога снова резко вильнула, Дементьев едва успел последовать за ее изгибом. Пришлось сбросить скорость почти до минимума, поэтому, когда по левую руку забор прервался и появились витиеватые кованые ворота кладбища – к счастью, закрытые, – он успел их хорошо рассмотреть.

– Нам вот сюда, – с улыбкой показала Ольга направо почти сразу за воротами. – Поверните здесь и там сразу прижмитесь к забору, это мой временный дом.

Дементьев послушался: повернул, прижался, остановился, заглушил мотор и повернулся к Ольге всем корпусом, насколько позволяло водительское кресло.

– Вы что, поселились прямо напротив кладбища? – недоверчиво уточнил он. – Так вы боретесь с творческим кризисом?

– Я же пишу мистические истории, – весело отозвалась Ольга, разводя руками. – Где еще я могу черпать вдохновение? Сейчас пишу роман с рабочим названием «Тишина старого кладбища». Как оно вам?

– Ужасно, – проворчал Дементьев, снова садясь прямо. – Крикливо и безвкусно.

Она не обиделась. Наоборот, рассмеялась и покачала головой.

– Вы разбиваете мне сердце.

– Так вам и надо, мое вы разбили еще в феврале.

Он отстегнул ремень вслед за ней и на вопросительный взгляд пояснил:

– Провожу вас до калитки. А то, вон, по улице уже шатается пара вурдалаков. Или зомби. А у меня хотя бы пистолет есть. Правда, Дворжак говорил, что стрелять в зомби на самом деле бесполезно: падают максимум секунд на десять, если стрелять в голову.

Ольга оставила это сомнительное заявление без комментариев. И даже не стала уточнять, серьезно ли он. На некоторые вопросы лучше не знать ответов.

«Парочкой вурдалаков», приближавшейся к их машине, оказались ее соседи, жившие напротив (не на кладбище, конечно, а через ту дорогу, на которую они свернули). Они возвращались домой после вечерней прогулки и, увидев Ольгу с кавалером, тут же начали зазывать к себе «на ужин».

– Я не ужинаю в это время, – попыталась отказаться Ольга, хотя у самой живот сводило от голода.

– Тогда мы просто чайку попьем, – жизнерадостно предложила соседка. – Марина, пожалуйста, не отказывайтесь. А то вы две недели как приехали, а мы еще ни разу толком не пообщались.

Ольга хотела заметить, что «чай», который обычно сопровождается всякими калорийными вредными вкусностями, она на ночь тем более не пьет, но последнее замечание заставило ее промолчать и согласиться. Именно эта соседка – давняя поклонница – пригласила ее сюда, узнав, что она испытывает трудности с написанием нового романа и ей требуется вдохновение.

– Владимиру, я полагаю, пора возвращаться в город. Поздно уже, – заметила она, пытаясь спровадить неожиданно настойчивого кавалера. Его присутствие по непонятной причине нервировало, а это ей никогда не нравилось.

– Совсем нет, время еще детское, – предсказуемо отмахнулся тот. – И я бы с удовольствием перекусил.


14 июля 2016 года, 22:05

«Вечерний чай», как Ольга и предполагала, вылился в щедро накрытый журнальный столик в гостиной соседского коттеджа. И конечно, среди печенья, конфет, нарезанных ломтиков сыра четырех видов, непонятно откуда взявшихся крошечных корзиночек с икрой и лососевым муссом и парой тарелок небольших бутербродов с сырокопченой колбасой не было решительным образом ничего, что Ольга позволяла бы себе есть по вечерам.

Но в руке у нее откуда-то взялся бокал белого вина – с чаем у хозяев как-то не заладилось, – Ольга сделала глоток, потому что ужасно хотела пить, и привычный самоконтроль куда-то «уплыл». Вино оказалось холодным, легким, фруктовым, в меру сухим, поэтому за первым глотком последовал второй. А после рука потянулась к корзиночке с икрой.

– А вы здесь тоже набираетесь вдохновения? – поинтересовался сидевший на диване Дементьев, после чего разом закинул в рот бутерброд с колбасой.

Хозяйка дома – маленькая толстенькая крашеная блондинка – пискливо рассмеялась и отмахнулась.

– Нет, что вы, никто из нас не пишет, мы только читаем залпом.

Она жизнерадостно кивнула на совершенно равнодушного к происходящему мужа. Он сидел в кресле напротив Ольги и, нацепив на нос очки, тыкал в экран смартфона. Дементьев сомневался, что он читает книгу. Скорее, какие-нибудь новости. На замечание жены он только рассеянно кивнул и «угукнул».

– Тогда что вас заставило поселиться напротив кладбища? – продолжал недоумевать Дементьев, запивая бутерброд вином.

За что удостоился от Ольги укоризненного взгляда. Чего она действительно терпеть не могла, так это людей, позволяющих себе выпивать – пусть и невинный бокал вина – перед тем, как сесть за руль.

– О, это очень смешная история! – оживилась хозяйка.

Она представлялась, но Дементьев все никак не мог вспомнить, как она назвалась. Вера? Варя? Вика? По тому, как взлетели вверх брови ее мужа, который так и не оторвался от телефона, он догадался, что тот не считает эту историю такой уж смешной.

– Нам Колина тетка внезапно оставила дом в деревне, под Рязанью. Мы с ней не особо-то общались, но сын у нее спился и на машине разбился еще до ее смерти, поэтому Коля оказался самым близким родственником. Мы даже обрадовались, потому что как раз пенсия у Коли была на носу, ну а я тем более успела ее заработать. Мы же, представляете, ровесники!

Она кокетливо поправила волосы, кажется, ожидая комплимента, но Дементьев только вежливо улыбнулся. Его обходительности хватило лишь на то, чтобы не ляпнуть: «Представляю».

Впрочем, хозяйка не обиделась, а продолжила:

– Ну, мы уже размечтались, как будем жить в своем доме, с огородиком, может быть, водоемом поблизости. Но когда приехали… Ба! Дом давно весь кривой-косой, водопровода нет, электричества нет. Туалет – даже не во дворе, а на улице, один на несколько домов. Жить там решительно невозможно!

– Правда, целая деревня как-то живет, – пробормотал ее муж Коля. Кажется, это была первая фраза, которую Дементьев от него услышал.

Жена проигнорировала его замечание.

– Так вот, этот дом даже не продать. Так он и стоит, дальше гниет, не знаем, что с ним делать. Но мечта-то уже успела родиться! И я так захотела переехать куда-то за город. Чтобы лес рядом, много воздуха. И водоем. И дом свой. И огородик при нем. Знаете, чтобы пожить по-человечески, а не в этой бетонной коробке в душном мегаполисе. У нас были кое-какие накопления, вот мы и начали искать. Только знаете, цены в Подмосковье бешеные! Или за сотый километр надо ехать, или денег выложить, как за московскую квартиру. Квартиру мы продавать не хотели. Ее если сдавать, то отличная прибавка к пенсии. Да и прописка московская всяко лучше, пенсию получаем по столичным расценкам, со всеми надбавками. А на то, что у нас было, приличный дом – такой, чтобы каменный, основательный, понимаете, – нашелся только тут. Я и подумала: а что с того, что кладбище? Оно в лесу, да еще сосновом. Вы чувствуете, какой тут воздух? Им же не надышаться. А покойнички… Они ж тихие! – она снова пискливо рассмеялась. – Бывают соседи и похуже. Зато как жизнь доживем, нам тут недалеко последнее пристанище искать, всего-то через дорогу.

Дементьев покосился на Колю как раз тогда, когда тот бросил на жену пылающий ненавистью взгляд поверх очков. Можно было подумать, что он готов отправить жену к месту последнего пристанища досрочно.

– Но жутко тут, конечно, бывает, – внезапно посерьезнела Вера. Или Варя. Или Вика. – Вот ночью, бывает, проснусь и лежу подолгу без сна. Тишина такая… Давит. Поселок-то пока не достроили, жителей тут мало. Рядом деревня есть и поселок городского типа, но они тоже тихие, а какие там звуки есть – так до нас не доходят. Нам только кладбищенские сосны в окна и скрипят. Когда их на ветру, значит, качает.

Под конец фразы ее голос совсем стих, а взгляд погас, что выдавало ее истинное отношение к странному соседству. Дементьев только молчаливо покивал и на этот раз покосился на Ольгу, которая так же молча пила вино. Ее взгляд был расфокусирован, и казалось, что она где-то не здесь.

– Но зато, когда Марина написала у себя на странице, что новая книга идет тяжко и вдохновения нет, я сразу предложила ей к нам приехать, – вновь оживилась хозяйка, подливая всем вина, поскольку ее муж совсем не следил за наполненностью бокалов. – Здесь для ее книг самая та атмосфера. А соседи наши только полгода тут прожили и съехали, не выдержали. Теперь вот все пытаются продать коттедж, но покупателя еще не нашли. Я им позвонила, они дом с удовольствием сдали на неопределенный срок. Мариночка, как вам в нем работается?

Ольга на вопрос отреагировала не сразу. Дементьев не понимал, как она умудряется отзываться на два имени. Пусть на второе реагирует и не сразу.

– Хорошо, спасибо, – отозвалась она после паузы, с трудом фокусируя взгляд на хозяйке.

Потом посмотрела на тарелку с корзиночками, наполненными лососевым муссом, подавила вздох и отвернулась. Дементьев же себя ограничивать не стал, тем более что вариант с икрой ему очень даже понравился.

– Ой, а я же вам подарок приготовила! – спохватилась хозяйка, пружинисто подпрыгивая с дивана так, что Дементьева качнуло. – Все ждала, когда вы зайдете, чтобы вручить, а теперь чуть не забыла. Я сейчас! Коля, помоги мне…

И, не дожидаясь реакции мужа, она торопливо выскочила из комнаты, мелко семеня ногами.

Коля устало закатил глаза, с явным неудовольствием отложил в сторону смартфон, но все же безропотно последовал за женой. Пусть и крайне неспешно.

Они остались в комнате вдвоем.

– Интересная пара, – заметил Дементьев, откидываясь на спинку дивана и приканчивая второй бокал вина. – Думаю, вам обязательно надо позаимствовать эти характеры для одной из ваших книг.

– Уже, – призналась Ольга, пряча улыбку. – Они появятся в той, что я пишу здесь.

– Надеюсь, они не обидятся.

– Я не собираюсь их обижать. Люди прекрасны в своем разнообразии.

– А я, грешным делом, подумал, что вы их недолюбливаете, – удивился Дементьев. – Раз они вас раздражают.

– Нет, вы меня не так поняли. Меня утомляет общение с ними, порой раздражает необходимость… реагировать, но людей я люблю. Наблюдать за ними, изучать и анализировать. Пытаться представить себя на их месте, почувствовать их желания и страхи. Что ими движет. Это та часть моей профессии, которую я люблю больше всего.

– Представлять себя на месте других людей? – уточнил Дементьев, не до конца понимая.

– Проживать их жизни, – поправила Ольга. – Вам могло показаться, что моя жизнь пуста и бессмысленна и в ней нет ничего, кроме работы. Но это не совсем так. Моя работа позволила мне прожить уже сотню жизней. Не многим такое выпадает.

Он кивнул в знак понимания, но слов не нашел. К тому же гостеприимные хозяева вернулись. Коля, пыхтя, нес в руках громоздкий потертый чемодан. Места на столике для него не хватало, но хозяйка торопливо соединила содержимое нескольких тарелок, сократив их количество на три штуки, остальное просто подвинула, в результате чего место появилось. Туда Коля и поставил чемодан довольно странной, если задуматься, формы.

– Что это? – удивленно поинтересовалась Ольга, подаваясь вперед и хмурясь.

– Пишущая машинка, – с придыханием ответила хозяйка. – Очень старая, скорее всего раритетная. Мы нашли ее на чердаке в доме рязанской тетушки. Судя по всему, дореволюционная. Видите?

Она указала на название: «Ундервудъ».

– Полагаю, она непростая.

– В каком смысле? – не понял Дементьев.

– А вы не догадываетесь? – интригующе понизив голос, поинтересовалась хозяйка у Ольги.

Та только растерянно пожала плечами, глядя на расчехленного древнего монстра и отчаянно надеясь, что от нее не ждут написания новой книги на этой жути.

– Ну как же? – огорчилась хозяйка. – Помните вашу книгу – «Оно написало смерть»? Там была старая пишущая машинка, которая самопроизвольно печатала текст предсказаний. А те потом сбывались, и происходили всякие ужасы, потому что ничего хорошего машинка никогда не предсказывала.

– А, да, помню, – кивнула Ольга, но, на взгляд Дементьева, как-то неуверенно.

– Так вот, эта машинка – словно из вашей книги. Однажды я проснулась ночью и услышала, как она печатает.

– Лично я ничего не слышал, – проворчал Коля, садясь обратно в свое кресло.

– И что она напечатала? – поинтересовался Дементьев с очень серьезным выражением лица.

– Увы, не знаю, – сокрушенно покачала светлой головой хозяйка. – Там уже печатать давно нечем, да и листа заправлено не было.

– Но вроде пока ничего не случилось, – фыркнул Коля, снова с головой зарывшийся в новостные ленты.

– Возьмете? – с явной надеждой в голосе спросила хозяйка.

– Почему бы нет? – не стала отказываться Ольга, убедившись, что использовать древнего монстра по назначению ей не предлагают.

– Ой, я так рада, что она вам понравилась! – хозяйка дома едва не хлопнула в ладоши и не подпрыгнула на месте, как ребенок, которому пообещали купить вожделенную игрушку.

И как будто в ответ на несостоявшийся хлопок в другом конце комнаты что-то щелкнуло, и полилась тренькающая мелодия, услышав которую Ольга непроизвольно застыла.

Дементьев с интересом оглянулся: в том углу, где теперь тихонько плакала музыкальная шкатулка, стоял громоздкий комод, заметно выбивающийся из общего стиля обстановки.

– Что это?

Голос Ольги – слегка испуганный, как ему показалось, – заставил его снова повернуться к ней. И даже в приглушенном свете двух торшеров и одного бра было заметно, что обычно столь невозмутимая писательница мистических историй слегка побледнела.

– О, ничего особенного, – отмахнулась хозяйка, торопливо семеня к комоду. – Просто безделушка, купила в интернете. Симпатичная, но что-то у нее с защелкой. То и дело слетает.

С этими словами она захлопнула крышку, и мелодия оборвалась. Не то Вера, не то Варя отчего-то шумно выдохнула и повернулась к гостям.

– Может быть, еще вина?

Глава 3

14 июля 2016 года, 20:05 (21:05 по Мск)

Чешская Республика

Возможности порулить Ване не предоставили: к мобильной лаборатории прилагался профессиональный водитель, имеющий право управлять транспортным средством подобного размера. Ваню этот факт огорчил ненадолго: ровно до того момента, как Карел кинул ему холодную бутылку пива. На осуждающий взгляд Войтеха Ваня только отмахнулся.

– Все равно нам до вечера ехать, раньше завтра работать не начнем.

– Вообще-то я планировал сегодня осмотреть место происшествия, – недовольно заметил Войтех. – И установить там наблюдение.

Не то чтобы он был ревностным блюстителем здорового образа жизни, хотя сам действительно вел именно такой, но очень не любил, когда серьезное дело – расследование таинственной гибели человека – превращали в увеселительный пикник с шашлыками и пивом.

Впрочем, в противостоянии одновременно Ивану Сидорову и собственному старшему брату, который с детства не признавал никакой дисциплины, шансов у него все равно не было, поэтому он не стал слишком настаивать.

До места расследования, находившегося в районе одной из главных чешских достопримечательностей – крупного карстового массива, известного под названием Моравский Крас, – им действительно предстояло добираться не меньше трех часов.

Какое-то время они скоротали, исследуя внутренности фургона. Сразу за водительским местом находилась условная «зона кухни», состоящая из встроенных микроволновки, кофемашины и холодильника, шкафчика с посудой и сухими припасами, крошечной рабочей поверхности, на которой поместился еще и электрический чайник, а также маленького столика на двоих у противоположной стены.

За кухней обнаружилась лесенка в верхний отсек, где находились спальные места. Любопытная от природы Саша даже сунула туда нос и тут же недовольно передернула плечами, потому что спальные места находились прямо под крышей, пространство было ужасно маленьким, тесным, добраться до узкой «койки» можно было только на четвереньках, что пробудило в ней не самые приятные воспоминания об узком лазе в пещере, где она однажды застряла.

– Чур, я сплю с краю, – проворчала она, спрыгивая на пол. – Потому что, если между мной и выходом будет лежать Ваня, я буду чувствовать себя в западне.

Войтех улыбнулся ей, ободряюще коснувшись плеча. Он после пребывания на Международной космической станции тесноты не боялся. Особенно если точно знать, что утром из нее можно выбраться.

За лестницей находилась комната, похожая на переговорную в современном офисе: прямоугольный стол на шесть человек и тот самый огромный телевизор на стене, который так поразил Ваню. В ней все и разместились, поскольку больше нигде не было достаточного количества мест для сидения. К тому же у стульев здесь обнаружились привязные ремни, как в междугородних автобусах: они фиксировали не так надежно, как в машине, но, по крайней мере, можно было надеяться, что не улетишь в стену в случае аварии или резкого торможения.

– А куда мы едем вообще? – поинтересовался Ваня, хрустя чипсами, которые он успел прихватить в шкафчике к пиву.

– Я же всем скидывал бриф, – заметил Войтех, поднося к губам картонный стаканчик с горячим чаем.

При других обстоятельствах он бы воздержался не только от горячительных, но и просто горячих напитков на ходу, но в лаборатории Карела все оказалось предусмотрено: картонные стаканчики закрывались пластиковыми крышечками, как в кафе, что исключало возможность облиться в случае резкой остановки.

– Да, на почту что-то падало, – согласился Ваня, чуть поморщившись, – но я не успел посмотреть.

Из-за «взлома на спор» он не просто не нашел времени заглянуть в присланные документы, но даже не искал его особо. Предполагал, что зануда Войтех все равно триста раз все повторит. Однако тот почему-то не торопился устроить свой традиционный «вводный инструктаж», как делал раньше. Видать, хватку потерял, сидя в офисе. Последнее время он предпочитал не ездить на расследования, а руководить ими из «штаб-квартиры», находившейся в Питере на улице с непроизносимым для Вани названием.

– Мы едем в живописное местечко близ города Адамов – Хабрувку, – сообщил Войтех, на правах руководителя расследования занявший место во главе стола, из-за чего его ответ действительно прозвучал как начало вводного инструктажа. – Это маленький поселок, там и пяти сотен жителей не наберется, соответственно, все друг друга знают и ничего серьезнее пьяных драк в нем никогда не происходит…

– Тишь да гладь да божья благодать, – глубокомысленно изрек Ваня, откидываясь на спинку стула. Он даже попытался на нем качнуться, но потом понял, что все сидячие места здесь зафиксированы: прикручены к полу.

– Как-то так, да, – согласился Войтех. – Люди там если и умирают, то только своей смертью или в результате несчастного случая. Поэтому обнаружение тела, из-за которого мы едем, очень сильно повлияло на местных жителей.

– А что там с этим телом-то не так? – поинтересовался Ваня.

– А ты сам посмотри, – предложила Саша, ухмыльнувшись.

Она достала телефон и перекинула Ване в мессенджер сохраненное фото. Тот по выражению ее лица заподозрил подвох, но решил лишний раз изобразить «тертого калача», уже все в этой жизни повидавшего. Он расслабленно достал пиликнувший телефон и открыл сообщение, одновременно поднося к губам горлышко бутылки. Секунду спустя он едва не поперхнулся пенящейся жидкостью, громко охнув.

– Ничего себе. И долго этот гаврик сох до такого состояния? – уточнил он, брезгливо морщась от вида тела, похожего на высушенную мумию.

– Одну ночь, – лаконично сообщил Нев. – Свидетели видели его живым вечером, а утром нашли рядом с домом уже в таком состоянии.

– Как будто его… выпили, – заметила Саша, выразительно косясь на Ванину бутылку.

Тот поймал ее взгляд и сердито отставил пиво в сторону.

– Я так понимаю, естественные причины смерти мы не рассматриваем? – уточнил он. – Так ведь не бывает? Что вообще может сотворить с человеком такое?

– Обычный вампир, энергетический вампир, демон, темномагический ритуал, – скучающим тоном перечислил Нев. – Или какой-нибудь малоизученный вирус, например. Или паразит. Вариантов на самом деле может быть масса.

– В том числе нельзя исключать мистификацию или сговор, – вставила Саша. – Нам нужно подтверждение того, что мужчина умер недавно.

– Думаешь, целая деревня могла вступить в преступный сговор? – нахмурился Войтех. – В деле указано немало свидетелей.

– В маленьких сообществах подобное случается, – заметил Нев. – Здесь может иметь место и желание выгородить крайне симпатичного всем убийцу, и желание обрести скандальную известность места, где произошло что-то необычное. Часто это привлекает туристов.

– Я не думаю, что в Хабрувке мечтают о нашествии туристов, – вставил Карел по-английски, хотя остальные до этого, забывшись, разговаривали между собой на русском с подачи Вани. Но и дальше делать вид, что он не понимает язык, Карел считал бессмысленным. – Там даже гостиницы нет. Один крошечный магазин с продуктами на всю деревню. Школа, детский сад, библиотека и муниципалитет помещаются в одном двухэтажном здании. Ни полиции, ни больницы. Просто полторы сотни дворов. К тому же неподалеку там уже есть одна достопримечательность – Бычья скала. Правда, туристы туда или одним днем ездят, или останавливаются в Адамове.

– А что это за Бычья скала? – поинтересовалась Саша, вопросительно посмотрев на Войтеха.

Однако Нев успел ответить первым:

– Одна из пещер Моравского Карста, кажется, вторая по величине. Там внутри залы и проходы в общей сложности километров на десять или все пятнадцать.

– Нев, иногда вы меня пугаете, – хмыкнул Ваня, снова потянувшись за бутылкой.

– Иногда я сам себя пугаю, – с сарказмом отозвался тот, – но обычно не тем, что что-то знаю.

Саша поежилась от неприятного холодка, пробежавшего вдоль позвоночника. Надо же, второй раз за полчаса та жуткая пещера, в которой она однажды застряла, встает перед глазами, а ведь она уже очень давно не вспоминала о том случае. И предпочла бы не вспоминать и дальше, но намек Нева пробудил воспоминания и о темной фигуре, притаившейся у стены небольшого грота со скелетом колдуна.

– Я просто читал об этой пещере, – тем временем объяснил Нев, – в связи с масштабным погребением железного века, которое было там обнаружено. Археолог, исследовавший пещеру первым, обнаружил в ней захоронение вождя в окружении скелетов сорока мужчин, женщин и детей. Их расчленили в процессе жертвоприношения…

– Кошмар какой, – выдохнул Войтех, поморщившись. – Я вот об этом не знал.

– Я тоже, – согласился Карел. – И прекрасно жил бы дальше без этого знания.

Нев только неловко пожал плечами. В нем по-прежнему иногда включался преподаватель, и в такие моменты он ничего не мог с собой поделать.

– Надо будет сходить туда на экскурсию, раз уж едем, – заметил Ваня. – Там далеко? Впрочем, это же Чехия, тут даже противоположная граница ближе, чем подмосковная дача одного моего приятеля.

Войтех и Карел обменялись выразительными взглядами.

– Сначала разберемся, что случилось с нашей несчастной жертвой, – напомнил Войтех. – А уже потом будем составлять туристическую программу.


14 июля 2016 года, 22:30

Московская область

От дополнительного бокала вина они оба отказались, единогласно решив, что уже достаточно поздно, пора бы и честь знать. Дементьев вызвался помочь Ольге с тяжелой древней машинкой, донести ее до дома. Та не стала отказываться, решив, что лишний раз таскать тяжести ни к чему.

Уже выйдя вместе со своим добровольным помощником за калитку, Ольга вдруг остановилась и тревожно обернулась, прислушиваясь. Ей на мгновение показалось, что в тишине снова прозвучало несколько тренькающих звуков, собирающихся сложиться в мелодию, которую ей столь внезапно напомнила музыкальная шкатулка в доме немного навязчивой соседки-поклонницы. От этой мелодии у нее до сих пор мороз бежал по коже, хотя в ней не было ничего такого. Но столь странное совпадение ее писательский мозг уже пытался превратить в завязку нового сюжета. Интересно, может ли это быть той же шкатулкой? Или она просто такая же? А может быть, ей вовсе лишь показалось, что мелодии одинаковы, и они просто похожи? Надо было подойти и посмотреть поближе, послушать внимательнее…

Мысли крутились в голове, а вокруг стояла мертвая тишина. Куда более всеобъемлющая и угнетающая, чем тишина в поселке, где находится ее постоянный дом. Ни тренькающих звуков, ни шума проезжающих мимо машин, ни далеких разговоров, ни лая собак. Даже кладбищенские деревья сейчас не шуршали на ветру, поскольку никакого ветра и в помине не было.

– В чем дело? – спросил Дементьев, заметивший, что она замешкалась.

– Да нет, ничего. Я задумалась.

– А с вами это часто происходит, как я заметил, – бодро прокомментировал он, перехватывая тяжелый чемодан со своей раритетной ношей.

Ольга только пожала плечами, не желая развивать тему. Все это в ее жизни было уже сто раз говорено-переговорено. Да, она часто «уплывала» мыслями куда-то. Но она считала, что никому от этого не может быть плохо. Если только такая неприятность не происходила с ней, когда она находилась за рулем. Но обычно Ольга старалась такого не допускать.

Они вместе пересекли дорогу и вошли сначала в необустроенный двор, а потом и в дом. Тот был куда меньше коттеджа, в котором Ольга жила постоянно. И гораздо менее уютным, на ее взгляд. Но в качестве временного жилья для смены обстановки вполне подходил. Здесь было все необходимое: небольшая гостиная с диваном и стареньким телевизором, кухня с минимальным набором техники, маленький санузел с душевой кабиной да три комнаты наверху. Одна, правда, совсем маленькая, а третья – абсолютно пустая, в нее мебель то ли так и не завезли, то ли уже вывезли. Но Ольге вполне хватало и одной спальни. По-настоящему тосковала она здесь без двух вещей: посудомойки и духовки.

– Куда поставить? – спросил Дементьев, морщась так, словно груда ржавого металла пытается оторвать ему руку.

– Да просто на пол, я потом сама ее уберу.

– Не-а, не уберете, – уверенно возразил он. – Вы ее с места не сдвинете. Это вам не ультратонкий ноутбук.

Оценив, как тяжело он дышит и держит громоздкий чемодан, Ольга сочла за благо пристроить странную обновку сразу. Она показала ему маленькую комнату на втором этаже. Та явно затевалась как кабинет, в ней даже поставили старый и жутко неудобный письменный стол и офисное кресло с подломленным колесиком. Ольга проработала в нем ровно полчаса, когда заехала, а потом предпочла переместиться в кухню. Зато на пустом столе хватило бы места на пять пишущих машинок.

Дементьев водрузил чемодан на стол и зачем-то расчехлил спрятавшегося внутри монстра. Даже попробовал стукнуть по клавише. Та довольно туго подняла вверх хищную лапку с буквой, но до валика так и не добралась. Вероятно, требовался более уверенный удар.

– Просто огонь, – констатировал он. – Если она еще и сама печатает, как в вашей книге, то цены ей нет.

Ольга не сдержала улыбку. Она бы ни за что не призналась в этом вслух, но бывший следователь ей нравился. Она находила его… забавным. И симпатичным. Самое главное, что пока он ни одной чертой не был похож на ее бывшего мужа. Тот был светловолосым холеным красавчиком, очень придирчивым в выборе одежды и еды. Ему нравилось поражать и восхищать окружающих манерами, знаниями, чувством юмора. Ему нравилось нравиться всем. Она слишком поздно разглядела в этом болезненный нарциссизм.

Дементьев им определенно не страдал. У него были вполне себе хорошие манеры, он производил впечатление человека умного и образованного. Да и с чувством юмора у него все было в порядке. Но того самолюбования, которым страдал ее муж, Ольга в нем не видела. Он был обычным. Земным. Не герой одного из ее романов, определенно. Но как бы она ни пыталась продемонстрировать обратное, его общество было ей приятно.

Одно плохо: Ольгу пугали обстоятельства их знакомства. А еще смущала его нынешняя работа, но в этом она тоже ни за что не призналась бы вслух.

– Вообще-то в той книге машинка печатала не сама, – зачем-то объяснила Ольга. – Она лишь стала способом общения духа с миром живых. Он пытался предупреждать людей о грозящей им опасности, но те сначала не слушали, а потом считали, что проблема в машинке и от нее надо избавиться. А на самом деле зло притаилось в безобидной на вид… Впрочем, зачем я все рассказываю? Вы либо уже читали, либо это будет спойлер.

– Еще не успел, – признался Дементьев, поворачиваясь к ней. – Но теперь обязательно прочту, заинтриговали.

Она улыбнулась, стараясь выглядеть не слишком довольной.

– Спасибо, что помогли с ней. И за то, что подвезли.

– Да не за что. Может, в качестве благодарности вы меня приютите до утра? – невинно поинтересовался он.

В тесной комнатке горела только настольная лампа, за окном темнела непривычно тихая для горожан ночь, да и весь Ольгин коттедж пока еще оставался погружен в тревожную темноту и тишину, словно она сама вдруг оказалась в сюжете одного из своих романов. Но в глазах ее гостя не было загадочного мерцания, которое она обязательно приписала бы персонажу в аналогичной сцене, но зато не было в нем и пошлых двусмысленных намеков.

– Я выпил вина, – объяснил он, поскольку Ольга молчала, несколько ошарашенная такой наглостью. – Будет нехорошо садиться за руль.

– Я вас пить не заставляла, – машинально парировала она.

Как будто защищалась. Она всегда непроизвольно защищалась, когда кто-то пытался нарушить границы ее личного пространства. После всех этих лет давняя объективная необходимость превратилась в навязчивую идею.

– Ладно, я постелю вам в гостиной, – добавила Ольга неожиданно для самой себя.

«В конце концов, после двух бокалов вина действительно не стоит садиться за руль. Особенно в столь поздний час», – объяснила она самой себе.


15 июля 2016 года, 01:02

Диван в гостиной, на котором ему милостиво разрешили переночевать, прожил, судя по всему, длинную, непростую жизнь, а потому обладал двумя раздражающими качествами: скверным характером и повышенной бугристостью. По причине первого он наотрез отказался раздвигаться, и спать Дементьеву пришлось на узком основании, предназначенном для сидения. Оставалось порадоваться, что это был диван-книжка и раскладывался он именно по ширине, а не по длине.

Второе качество было куда менее приятным, потому что в одном месте диван оказался безбожно продавлен, а рядом с этой «впадиной» у него топорщилась пружина, которая болезненно упиралась в ребра. Как ни крутился, Дементьев никак не мог найти удобное положение, в котором можно было бы уснуть, поэтому он лишь балансировал на грани сна и реальности.

В противном случае он едва ли услышал бы тихое клацанье со второго этажа. Сначала ему показалось, что это часть сна, в который он все же время от времени проваливался, но потом вредная пружина снова больно надавила на ребра и пришлось просыпаться, чтобы перевернуться на другой бок. Тогда последовательность из трех клацающих ударов Дементьев услышал вполне отчетливо.

Он сел на диване, протер саднящие от усталости глаза, с трудом нащупал на полу часы, которые всегда снимал на ночь. Подсветил циферблат и выяснил, что уже миновал час ночи. Прислушался.

Новая последовательность клацающих ударов прозвучала приглушенно, но уже вполне узнаваемо.

– Да ладно, – пробормотал Дементьев и потянулся за джинсами, поскольку разгуливать в трусах по дому малознакомой женщины считал неприличным.

Натягивая штаны, он попытался вспомнить, где может лежать смартфон, но выходило так, что он забыл его в машине. Это было очень некстати: похоже, в странном коттеджном поселке уличные фонари на ночь выключали. Электричество экономили, наверное. Или для большей атмосферности, а то одного кладбища по соседству могло оказаться недостаточно.

Пришлось брести по чужому дому в кромешной темноте. Звуки работы пишущей машинки становились все интенсивнее, как будто кто-то приноровился к нажиманию кнопок и теперь набирал текст быстрее. Когда Дементьев добрался до лестницы на второй этаж и осторожно ступил босой ногой на первую ступеньку, с заметным жужжанием сдвинулась в сторону каретка, как будто текст дошел до конца строки и перескочил на новую.

– Оля, это вы? – позвал Дементьев, чувствуя, как сердце в груди непроизвольно разгоняется.

Он не считал себя трусом, но всякая сверхъестественная чертовщина все еще пугала его своей непредсказуемостью. И необъяснимостью.

На его вопрос никто не ответил, только скорость печати еще немного возросла. Дементьев тоже непроизвольно ускорился, в считаные секунды добрался до второго этажа и дернул ручку двери маленькой комнаты, в которой оставил древнего печатного монстра.

Все звуки моментально стихли, а темная комната казалась пуста. С замирающим сердцем Дементьев шагнул к столу, нащупал провод настольной лампы и щелкнул выключателем. Тусклый свет залил комнату, помогая убедиться, что в ней никого нет.

Пишущая машинка стояла там же, где ее и оставили, и выглядела совершенно невинно. Каретка с валиком покоилась по центру, кажется, ровно в том же положении, что и была.

– Что за черт? – пробормотал Дементьев, присматриваясь к машинке.

Он был так поглощен ее изучением, что не услышал, как позади скрипнула дверь. А потому дернулся от неожиданности, когда за спиной прозвучал недовольный голос Ольги:

– Вы с ума сошли? Что вы тут устроили? По-вашему, это смешно?

Дементьев резко обернулся и почти лицом к лицу встретился с разгневанной хозяйкой дома. Та стояла у порога в ночной пижаме, зябко ежась, несмотря на теплую погоду, и щурясь от света лампы. Без косметики и со взъерошенными волосами она была мало похожа на Марину Вранову, какой Дементьев видел ее этим вечером, но у него все равно мелькнула в голове непрошеная мысль, что она дивно хороша.

– Я ничего не устраивал, – торопливо объяснил он. – А вы тоже слышали это? Как она печатала?

– Конечно, слышала, – огрызнулась Ольга, все еще недовольно глядя на него. – Так и думала, что найду здесь вас. Потому что больше печатать на ней некому.

– Еще раз вам говорю: я здесь ни при чем, – повторил Дементьев. – Я просто тоже услышал шум и решил посмотреть, что происходит. Думал, это вам не спится.

– Если бы мне не спалось, я бы взяла ноутбук и села работать…

Ольга явно собиралась сказать что-то еще, но осеклась, когда с первого этажа внезапно донесся крик, а потом раздались невнятные голоса и звуки пальбы. Дементьев заметно напрягся, а она только махнула рукой.

– Это телевизор. С ним что-то не так, он иногда включается ни с того ни с сего, если оставить в режиме готовности. Когда помню, я выключаю его полностью на ночь, но он уже три дня так не делал.

Она развернулась и побрела на первый этаж, не демонстрируя никакого страха, и Дементьев поторопился за ней, поскольку для него события выглядели гораздо менее объяснимыми.

Однако Ольга оказалась права: в гостиной действительно работал телевизор, который она выключила, не без труда найдя пульт. Однако верхний свет все равно включать не стала, предпочла ограничиться торшером в углу.

Как только экран телевизора погас, в доме снова воцарилась пронзительная, звенящая тишина. Ольга успела одной мимикой передать Дементьеву: мол, видишь, ничего неординарного не происходит, обычное дело.

Примерно такое выражение лица и застыло у нее, когда со второго этажа вновь раздалось клацанье пишущей машинки. И на этот раз кто-то невидимый и неосязаемый строчил на ней очень-очень быстро: никто не успел двинуться с места, а каретка уже дважды скользнула, переводя невидимую строчку.

Вслед за этим уже знакомый голос за окном в ужасе прокричал:

– Коля!

Глава 4

14 июля 2016 года, 21:55 (22:55 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

В районе Брно их фургон развернулся и как будто поехал назад, но это ощущение быстро развеялось сменившимся пейзажем. А вскоре на горизонте замаячило и место назначения.

Хабрувка действительно оказалась крошечной деревней с такими узкими дорогами, что белоснежная мобильная лаборатория с прицепом с трудом на них помещалась и с еще большим трудом входила в повороты. К счастью, никакого встречного транспорта им не попалось, и они спокойно проехали через центр поселения, после чего свернули и добрались до противоположного его конца, где стоял дом погибшего парня.

Саша к этому времени переместилась к окну в зоне кухни, а потому успела заметить, что улицы и дворы Хабрувки абсолютно пусты, несмотря на не самый поздний для лета час. Еще вполне можно было гулять или жарить мясо на гриле, потягивая холодное пиво. По крайней мере, как-то так она представляла себе лето в деревне, потому что в ее семье в загородный дачный домик выезжали именно с такой целью. Но потом она решила, что люди, проживающие в деревне круглый год, могут вести себя как-то иначе.

Дом погибшего Иржи Кучеры стоял на отшибе, у самого леса. Вся деревня со всех сторон была окружена им, но именно этот дом стоял в опасной близости к растущим за ним деревьям, что тоже навевало определенные воспоминания с прошлых расследований. К дому прилагался внушительного размера участок, огороженный простеньким забором. Такой только обозначал границы, но никак не защищал их. Рядом раскинулся огромный пустырь, на котором они и решили припарковаться.

Узкая дорога, по которой они приехали, в этом месте делала резкий поворот, немного не доходя до дома Кучеры. Казалось, она и сюда тянулась неохотно, как будто недолюбливала хозяев крайнего в деревне двора. Даже антенна мобильной связи стояла к ней ближе.

Вооружившись имеющимися у них отчетами полиции, которые по обыкновению достал Карел, и их коротким пересказом на русском, который для своих коллег подготовил Войтех, пятеро исследователей необъяснимого столпились перед опечатанным домом, без труда попав на участок.

– Судя по фотографиям, жертву обнаружили почти у самого крыльца, – заметила Саша, становясь перед домом так, как должен был бы стоять Иржи Кучера в момент своей гибели. – Получается, он вышел из дома вечером или ночью по той или иной причине, и на него тут же напали.

– Это спорно, – возразил Войтех, державший в руках папку с полной версией документов на чешском. – В отчете полиции сказано, что ни следов борьбы, ни вообще каких-либо посторонних следов рядом с телом обнаружено не было.

– Хочешь сказать, он просто вышел из дома и умер? – усомнился Нев, изучавший взглядом землю. Как будто он мог сейчас найти на ней те самые следы, которые не обнаружила чешская полиция.

– Во многом это зависит от реальной причины смерти, – пожал плечами Войтех. – Если это что-то внутреннее, то могло быть и так. А если внешнее…

– Слушайте, а чего он вообще выперся-то сюда? – вклинился Ваня. В отличие от Нева он с тоской посматривал по сторонам. Хотя смотреть тут было решительно не на что. – Во сколько это все произошло?

– Точно неизвестно, – отозвался Войтех. – В тех отчетах, что у нас есть, время смерти указано очень приблизительно: между девятью вечера, когда подруга пана Кучеры ушла из его дома после очередной ссоры, и одиннадцатью утра, когда тело обнаружил отец этой женщины, решивший выяснить с Иржи отношения.

– Это очень странно, – задумчиво протянула Саша.

– Ну, иногда отцы бывают неравнодушны к тому, что происходит в жизни их дочерей, даже если те уже взрослые, – хмыкнул Войтех. – И порой не могут удержаться от того, чтобы высказать свое мнение.

Это он знал по личному опыту: Саша ушла от во всех отношениях положительного мужа к Войтеху, а потом ради него сменила карьеру врача на невнятную исследовательскую деятельность, и ее отец пока так и не смог этого принять. Нет, до разборок и гневной ругани он, конечно, не опускался, но его неодобрение Войтех чувствовал при каждой встрече. Ситуация осложнялась тем, что семьи Саши и Макса, ее бывшего мужа, дружили несколько десятилетий. И даже тот факт, что Институт исследования необъяснимого, созданный Войтехом, сотрудничал с фирмой Максима в области закупок оборудования, никак не исправлял ситуацию.

Саша в его словах намек уловила, но отвечать не стала, ограничившись выразительным взглядом.

– Я сейчас вот вообще не об этом, – язвительно заметила она. – Я о том, что в ходе осмотра трупа на месте обнаружения эксперт обычно устанавливает более узкий временной интервал, основываясь на температуре печени и климатических условиях. Обычно этот интервал – не больше двух-трех часов.

– Насколько я понимаю, – вставил замечание Карел, – состояние, в котором пребывало тело на момент обнаружения, не давало такой возможности. Но зато там указано, что, скорее всего, Кучера погиб не сразу после ухода подружки. Он успел выпить две бутылки пива. Это стало ясно из осмотра дома и разговора с его подружкой.

– И что нам это дает? – фыркнул Ваня. – На это может уйти от десяти минут до бесконечности. А вот тот факт, что парень погиб на улице, говорит в пользу утра. Потому что я не представляю, зачем ему выходить из дома ночью.

– Может быть, он что-то увидел? Или услышал? – предположил Войтех.

– Тогда это на него и напало, – продолжил логическую цепочку Нев.

– Не обязательно, – вздохнула Саша. – Услышать он мог хоть орущую кошку.

«Нет, это была не кошка», – подумал Войтех, прислушиваясь к интуиции. Та тихонечко скреблась внутри, изнывая от желания что-то ему подсказать. И Войтех тоже изнывал от желания снять перчатку, коснуться земли в том месте, где лежало тело погибшего, и словить экстрасенсорную подсказку. Но риск увеличения опухоли в голове, которая обеспечивала ему дар ясновидящего, но в то же время могла убить, удерживал от опрометчивых поступков.

И все же что-то как будто заставило поднять голову и посмотреть на возвышающуюся над ними антенну.

– Слушайте, что там полощется на ветру, а?

В воцарившейся тишине вопрос прозвучал настолько неожиданно, что остальные не сразу поняли, где и что полощется. Лишь проследив за его взглядом, осознали, что он имеет в виду большую темную тряпку, зацепившуюся за антенну почти на самом верху.

– Какое-то одеяло или покрывало, – предположил Ваня, приглядываясь. – Черт его знает. Ветром, наверное, унесло откуда-то. Нев, вы его сдернуть не можете?

Он выразительно поводил руками по воздуху, изображая колдовство, поэтому старший товарищ покосился на него несколько недовольно, но в ответ лишь лаконично мотнул головой.

– Ну, если это очень важно, то я могу достать, – предложил Ваня, примеряясь к башне.

– Да нет, не стоит, – отмахнулся Войтех. – Но может быть, Кучера вышел на улицу именно из-за него? Тоже решил посмотреть поближе. Надо бы уточнить.

– А что нам это даст? – удивился Карел.

– Всего лишь более детальное понимание того, что произошло здесь четыре дня назад.

– Чтобы уточнить, мог ли Кучера выйти на улицу из-за тряпки, надо уточнить не только время появления тряпки, но и время смерти, – напомнила Саша.

– Возможно, вскрытие дало какие-то более точные временные рамки, – предположил Карел. – Но этой информации у меня пока нет. Надо говорить с патологоанатомом. Только для этого придется ехать в Бланско, тело увезли туда.

– Не вопрос, съездим, – легко отозвалась Саша и только после небольшой паузы задалась вопросом: – Только вот на чем? Не тащиться же на этом громоздком монстре.

Войтех вопросительно посмотрел на брата, поскольку тот выступал приглашающей стороной и обещал обеспечить их всем необходимым для расследования. Карел только пожал плечами.

– Об этом я как-то не подумал, увлекся лабораторией. Но тут наверняка автобусом легко добраться.

Он достал из кармана пиджака смартфон, с полминуты с ним безмолвно общался, после чего поморщился:

– Я же говорил. Каких-то сорок пять минут с двумя пересадками – и вы в центре Бланско.

Карел поднял взгляд на Войтеха. Тот не проронил ни слова, но брат махнул на него рукой, как будто пытаясь остановить поток ругани.

– Ой, все, забей, я до завтра решу этот вопрос.

– Хорошо.

– Знаете, что мне это напоминает? – неожиданно снова подал голос Нев, оторвавшийся от изучения земли под ногами. – Погибшего Олега Малика. Это было в феврале, Иван, помните?

– Еще бы, я редко забываю угрозы апокалипсиса, – хмыкнул Ваня. – Да, это последний погибший парень, кажется, он призвал какого-то демона?

– Вроде того, – кивнул Нев. – Паразитическую сверхъестественную сущность, питающуюся чужой энергией. Энергетического вампира, так сказать. Он «выпил» парня, и тот превратился в мумию.

– Думаете, здесь отметилось похожее существо? – уточнил Войтех.

– Это самое очевидное предположение, исходя из общих обстоятельств обнаружения тела, – кивнул Нев. – Но! Такие сущности не являются сами. Кто-то должен был привести ее в наш мир. Призвать. В прошлый раз это сделало приложение, но в этот… Если только Иржи Кучера не занимался оккультными науками и не вызывал демонов на досуге, кто-то другой мог натравить эту сущность на него.

– Кто, например? – поинтересовался Карел, с сомнением хмурясь. – Подружка в порядке мести?

– Как вариант, – согласился Нев.

– Не слишком ли круто? – усомнилась Саша. – Если я правильно поняла по брифу Войтеха, они с ним несколько лет уже ссорятся и мирятся постоянно.

– Может быть, ее это наконец достало? – предположил Ваня. – И она решила колдануть. Мне кажется, девочки часто таким злоупотребляют: то им погадать, то приворот-отворот сделать, то соперницу проклясть.

– Вот именно – соперницу, – ухватилась Саша. – А не своего парня.

– Иногда люди слишком легкомысленно относятся к подобным вещам, – не сдавался Нев. – Они взывают к сверхъестественным силам, не веря в них. Даже когда действительно надеются на их помощь, все равно не верят. К тому же мы не знаем, из-за чего была их последняя ссора. Может быть, Кучера пересек какую-то черту, сделал что-то непростительное в глазах своей подружки. Изменил, например. Или что-то такое сказал…

Нев замолчал и тяжело вздохнул, как будто уплывая мыслями куда-то далеко. Не только от текущего момента, но и от расследования вообще. Когда молчание затянулось, он встрепенулся и добавил уже совсем другим тоном:

– Впрочем, полностью исключать того, что сам Кучера баловался чем-то таким, нельзя. Надо осмотреть его дом, в том числе чердак, подвал – что там у него есть. Может быть, сарай. Если он заигрывал с высшими силами, следы должны были остаться.

– Нев, а вы можете открыть дверь дома так, чтобы пломба не пострадала? – поинтересовался Ваня, кивая на опечатанную дверь. – Или как-то склеить ее обратно.

– Нет, не думаю, – отозвался Нев, оборачиваясь через плечо. – Но я могу открыть любое запертое изнутри окно.

– Хорошо, значит, вы займетесь завтра осмотром дома и прочих построек, – подытожил Войтех. – Карел, раз уж ты с нами увязался, поговори с подругой погибшего, узнай, почему они поссорились. И не желала ли она ему смерти.

– Мне так и спросить: вы не вызывали из потустороннего мира демона-вампира, чтобы извести дружка? – невинно уточнил Карел.

– Я думаю, ты лучше меня знаешь, как развести девушку на откровенный разговор, – заявил Войтех, выразительно выгнув бровь. – Если повезет, она окажется твоей фанаткой. Насколько я понимаю, по возрасту вполне может быть.

Карел самодовольно усмехнулся и кивнул в знак согласия, а младший брат продолжил раздавать поручения:

– Мы с Сашей завтра поедем в Бланско общаться с патологоанатомом, а на тебе, – он повернулся к Ване, – как обычно, наблюдение. Сегодня надо успеть установить камеры, покрывающие территорию вокруг этого дома, а завтра добавить еще несколько по периметру деревни. На случай, если это что-то, что приходит из леса…

– А оно всегда приходит из леса, – хмыкнул Ваня, переглянувшись с Сашей. – Хорошо, Нинка в этот раз не поехала. Одной проблемой меньше. Ее еще и кормить особым образом надо… Кстати, насчет «кормить». Не вижу тут кафешек, а магазин, который мы проезжали, очевидно, был закрыт. Камеры я, конечно, поставлю, но хотелось бы потом поужинать.

И все снова вопросительно посмотрели на Карела, который, по его собственным словам, забил холодильник пивом.

– А что, вы разве не питаетесь во время расследований кофе и святым духом? – картинно удивился тот. Но заметив, как остальные угрожающе нахмурились, снова махнул рукой. – Ладно, я решу и этот вопрос.

– Хорошо бы не завтра, – улыбнулся Войтех, покосившись на Ваню.

– Дайте мне час.


15 июля 2016 года, 01:30

Московская область

Светловолосую соседку, которая все же оказалась Верой, они нашли на дороге. Та стояла посреди нее в ночной рубашке и халате, в домашних тапочках и бестолково металась из стороны в сторону. Калитка ее участка была широко распахнута.

– Коля! – кричала она. – Коля, где ты?

В ответ на ее крики в паре домов зажегся свет, но из них так никто и не вышел, только Ольга и Дементьев решились на это. Дементьев натянул кроссовки прямо на босые ноги, а Ольга накинула поверх пижамы тот самый кардиган, в котором ездила на встречу с читателями, и сунула ноги в первые попавшиеся туфли.

После пары минут расспросов совершенно обезумевшей от страха женщины удалось выяснить, что она проснулась посреди ночи, не обнаружила мужа в постели, а потом выяснила, что его нет и нигде в доме.

– Входная дверь нараспашку, калитка нараспашку, – со слезами в голосе причитала она. – А его нет нигде!

Дементьев убедил ее вернуться в дом, пообещав, что сам поищет Николая. С Ольгой этот номер не прошел: та увязалась за с ним. Вооружившись фонариками в телефонах, они прошли всю улицу до конца, потом вернулись обратно по другой, но нигде не было никаких следов пропавшего мужчины. На зов он не откликался, ночь на все отвечала глухим молчанием.

– Оля, идите в дом, – снова велел Дементьев, щелкая брелоком машины. – Я объеду поселок и прилегающие территории. Так будет быстрее. Пешком мужик не мог уйти далеко.

Он сел в машину, без стеснения врубил дальний свет фар и тронулся с места, а Ольга все стояла у калитки, кутаясь в кардиган. Ночью он оказался куда уместнее, чем днем. Как только машина Дементьева исчезла из виду, вокруг снова стало очень тихо и темно. Свет в окнах любопытных соседей погас, теперь светились только окна ее коттеджа и коттеджа соседки Веры.

Ольга переминалась с ноги на ногу, не зная, как будет правильнее поступить: уйти к себе, как ей велели, или пойти к Вере, чтобы посидеть с ней и успокоить. В конце концов второй вариант показался ей более правильным, и она снова пересекла дорогу. Благо соседка, пребывая в расстроенных чувствах, даже не прикрыла калитку, так и оставила распахнутой.

Ольга уже взялась рукой за скрипучую дверь, чтобы прикрыть за собой, когда ей вдруг показалось, что краем глаза она увидела какое-то движение на дороге, в которую упиралась их улица.

– Коля? – позвала она, оборачиваясь и вглядываясь в темноту. – Николай, это вы?

И снова в ответ только тишина, даже никакого движения теперь не было видно. Но человек вполне успел бы скрыться за поворотом, и Ольга решила проверить. Она снова достала из кармана кардигана смартфон и включила фонарик.

– Николай! – позвала она, выходя на дорогу, что тянулась вдоль кладбища. – Вы здесь?

Дорога оказалась пуста: в обе стороны, насколько хватало мощности фонарика, не было видно никого. Поднявшийся ветер зашелестел кронами деревьев, а где-то далеко в ночной тишине приглушенно зарокотал гром. В воздухе вдруг очень сильно запахло сосновой смолой и далеким дождем, но на Ольгу пока не упало ни капли.

Умом она понимала, что надо бы поскорее убраться с улицы. Ничего она здесь не найдет, особенно если будет стоять на месте, в доме Веры от нее и то больше пользы будет.

Только что-то как будто не пускало. Нет, у нее не возникло ощущения, что кто-то ее держит, и ноги не парализовало страхом. Но стоя в одиночестве посреди пустой дороги, окруженная темнотой, с которой с трудом справлялся фонарик в смартфоне, и прислушиваясь к далеким раскатам грома, Ольга чувствовала, как внутри снова рождается дразнящее, щекотное чувство.

Нечто подобное происходило с ней в феврале, когда она, отложив книгу, которую уже писала, меньше чем за месяц настрочила черновик новой, с трудом прерываясь на еду и сон. Текст той книги как будто звучал в ушах, Ольга едва успевала его записывать, промахиваясь мимо клавиш ноутбука и катастрофически путая окончания, а иногда и слова целиком. Ей было ужасно страшно после того, что она видела в своем доме, но она все равно засиживалась допоздна в той самой гостиной с окнами в пол и писала, писала, писала, пока весь ее страх не превратился в буквы. И только отправив рукопись редактору, Ольга успокоилась и впервые проспала целую ночь без кошмаров.

А потом на нее обрушилась тишина. Подобные кризисы случались с ней и раньше, поэтому она не особо переживала, но все равно очень хотела снова ощутить этот полет, услышать, как кто-то шепчет текст на ухо. Почувствовать холодящий кровь ужас, который не нужно придумывать. И осторожное тепло где-то в глубине давно остывшего сердца, похожее на хрупкое пламя свечи на ветру и придающее всему происходящему смысл. Ради первого она приехала сюда. Ради второго позволила малознакомому следователю отвезти ее домой и остаться спать на диване в гостиной.

Поэтому теперь она стояла посреди дороги, впитывая ощущения, вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью и прислушиваясь к сердцебиению, которое учащалось с каждой секундой, с каждым новым далеким рокотом.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда сзади раздался протяжный скрип. Ольга резко обернулась, едва не теряя равновесие, и посветила фонариком в сторону предполагаемого источника звука.

Скрипела створка кладбищенских ворот, медленно распахиваясь по непонятной причине. Конечно, ее мог подтолкнуть и поднявшийся ветер, но Ольга была абсолютно уверена, что на ночь кладбище закрывают, а ворота – запирают.

Осторожно приблизившись, она осмотрела створки и землю рядом с ними: сбитый замок и цепь валялись практически на проходе.

Но кому могло понадобиться влезать на кладбище ночью? Готически настроенным подросткам? Настоящим сатанистам? Николаю, которому окончательно надоела супруга?

Ольга посветила на дорогу, ведущую к могилам. До ближайших свет ее фонарика доставал, но остальное кладбище тонуло в темноте. В ней мог прятаться кто угодно.

Мурашки уже устали бегать по спине, поэтому Ольга больше не чувствовала ничего такого. Руки и ноги вдруг замерзли, хотя летняя ночь была не такой уж холодной. И теперь тишина, нарушаемая лишь шорохом деревьев и приближающимися раскатами грома, давила.

«Перестань, это просто кладбище, – сказала себе Ольга. – Такое же, как и днем. Дорога, деревья и тропинки между ними, как в лесопарке, только еще есть могильные плиты, а в землю зарыты гробы с останками людей. Ничего опасного…»

Она мысленно повторяла и повторяла эти увещевания, но все равно не могла заставить себя переступить линию ворот. Инстинкт самосохранения напоминал о том, что кто-то вполне осязаемый сбил замок и открыл ворота. И как раз сейчас он может закапывать где-то здесь криминальный труп…

Едва она подумала об этом, как ей показалось, что темнота впереди шевельнулась и к шороху крон высоченных деревьев добавился едва уловимый звук приближающихся шагов. Не дожидаясь, пока кто-нибудь выйдет из темноты в свет ее фонаря, Ольга резко повернулась и пошла обратно, торопливо переставляя отнимающиеся ноги. Фонарик она направила вниз, чтобы он не светил слишком ярко. В глубине души она боялась увидеть кого-нибудь в его свете.

Боялась, но все равно время от времени посматривала. Теперь ей все время казалось, что она слышит позади шаги, но сколько раз Ольга ни оборачивалась и ни поднимала смартфон выше, картина не менялась: пустая дорога, приоткрытая створка ворот кладбища. Лишь когда она дошла до нужного ей поворота и обернулась в последний раз, одна деталь изменилась: ворота оказались закрыты, хотя ветер вновь почти стих, да и скрипа не было слышно.

Забыв о том, что не любит выглядеть глупо, Ольга повернулась вперед и со всех ног побежала к калитке соседки, а когда влетела в нее, заперла на щеколду. Кому надо – позвонит.

Глава 5

15 июля 2016 года, 01:35 (02:35 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

Когда живешь в крупном городе, забываешь, какой бескомпромиссно темной может быть ночь. В Хабрувке, конечно, в темное время суток улицы освещались фонарями, но они поставили свою мобильную лабораторию так, что она оказалась развернута входами в фургон и его прицеп к дому погибшего Иржи Кучеры и, соответственно, лесу, а сама деревня осталась позади. Поэтому если сидеть на лесенке, ведущей внутрь белоснежного монстра, то огни деревни не видны. И хотя слабенькая ночная подсветка в фургоне развевала мрак вокруг Войтеха, ему казалось, что он сидит на краю вселенной, а в пределах одного шага – первозданная пустота, похожая на космос. Возможно, именно потому он все никак не мог отправиться спать, а сидел на ступеньках, сняв осточертевшие перчатки, и задумчиво потирал ладонь о ладонь, прислушиваясь к приглушенному шептанию деревьев в тишине и собственным ощущениям.

За этим занятием его и застал старший брат, спустившийся из спального отсека в удобных джинсах и футболке без рукавов, благодаря которой стали видны многочисленные татуировки на его руках.

– Подвинься, что ли, – бросил он по-чешски, раз уж, кроме них, здесь больше никого не было.

– Вдвоем все равно не поместимся, – возразил Войтех.

– Да и ладно, я постою, но пройти-то дай.

Войтех прижался к краю лесенки, выпуская брата на улицу. Тот на ходу поджег длинную коричневую сигарету, удушливо пахнущую крепким табаком и вишневым ароматизатором. Войтех непроизвольно поморщился: не любил он сигаретный дым, прощал его только Саше. Но Саше он много чего прощал.

Карел покрутился по сторонам, после чего привалился спиной к боку фургона, не обращая внимания на то, как остывшая поверхность холодит кожу сквозь тонкую ткань футболки.

– Хорошо здесь, тихо, – заметил он странным тоном, какой младший брат у него никогда не слышал. – Спокойно.

С последним утверждением Войтех мог бы поспорить. Ему шуршащая листвой тишина казалась угрожающей, словно он чувствовал притаившуюся в ней невидимую опасность, убившую Иржи Кучеру. Впрочем, скорее всего, он действительно ее чувствовал: его интуиция была способна и не на такое.

Но он не любил сеять бессмысленную панику, а потому ничего не сказал, только со смешком удивился:

– С каких пор ты полюбил тишину и покой? Неужели стареешь?

– Не дождешься, – парировал Карел оскорбленно. – Но иногда для смены обстановки тишину послушать полезно. В ней рождается самая необыкновенная музыка из той, что я написал.

– Ты продолжаешь писать музыку? – удивился Войтех.

Ему казалось, что с шоу-бизнесом Карел теперь связан не больше, чем владелец ночного клуба. Он, конечно, пару лет назад спродюссировал рок-оперу, построенную на написанных им песнях, и даже исполнил в ней небольшую роль, но казалось, что на том и успокоился.

– Я продолжаю ее сочинять, – равнодушно пожал плечами Карел. – Если есть время, я ее записываю. Когда-то нотами, когда-то просто наигрываю. Заниматься музыкой всерьез мне сейчас некогда, да и надоело, но сам процесс сочинения – выше меня. Это как… рефлекс.

Войтех понимающе кивнул, хотя на самом деле понимал слабо. Он никогда ничего не сочинял. И даже не мог себе представить, как это происходит.

– Как у вас дела с Сашей? – неожиданно поинтересовался Карел.

Войтех настороженно покосился на него.

– Хорошо. Как мне кажется.

– А чего не женитесь?

Этот вопрос заставил Войтеха недоверчиво прищуриться.

– Кто ты? И что ты сделал с моим братом? – поинтересовался он, цитируя какой-то фильм, который уже не помнил.

Карел приглушенно рассмеялся, лениво затягиваясь сигаретой.

– Что, я уже и спросить не могу?

– Раньше ты спрашивал: «На кой тебе жениться?»

– Раньше ты собирался жениться на девушке, которая тебе категорически не подходила, – равнодушно парировал Карел.

А Войтех непроизвольно скрипнул зубами. Непоколебимая уверенность старшего брата в том, что он оказал ему услугу, соблазнив его невесту накануне свадьбы и тем самым эту свадьбу расстроив, до сих пор его бесила. Сейчас уже меньше, чем раньше, но все равно бесила.

– К тому же мама постоянно этим интересуется, – добавил Карел. – На внуков с моей стороны они с отцом давно махнули рукой… Хотя вполне вероятно, что где-то они и бегают, я не всегда был осторожен. Но от тебя они как-то больше этого ждут: что ты женишься, остепенишься и начнешь привозить им внуков на лето. Вы ведь с Сашей вместе уже сколько? Скоро два года?

– То есть тебя с этим разговором подослала мама? – хмыкнул Войтех, просто чтобы не отвечать по сути.

Но Карел тут же распознал маневр и не позволил увести разговор в сторону, выразительно посмотрев на брата.

– Я не знаю, Карел, – сдался Войтех. – В прошлый раз все было хорошо, пока я не собрался жениться. Ее родители от меня не в восторге, но пока все вроде как не очень серьезно, они держатся на расстоянии. Я не знаю, сохранится ли этот статус-кво, если мы решим пожениться. Да и если мы заведем детей… Придется бросить наши расследования. Нас поглотит рутина, а мне кажется, что Саша этого не простит. Рутина – ее злейший враг.

– Думаешь, она бросит тебя вместе с детьми ради какого-нибудь Индианы Джонса?

– Вполне вероятно…

– Да перестань, – отмахнулся Карел. – Она безбашенная, конечно, но не настолько.

Войтех успел только пожать плечами в ответ, когда их разговор был прерван пронзительным женским криком, донесшимся со стороны деревни.

Войтех отреагировал первым: вскочил со ступенек и бросился бежать, забыв про перчатки. Карел чуть помедлил, откидывая в сторону недокуренную сигарету, и последовал за ним. Но его физическая форма всегда оставляла желать лучшего, поэтому брата он догнал только тогда, когда тот уже столкнулся на дороге с кричавшей женщиной и пытался выяснить у нее, что случилось. Та, дрожа и запинаясь, бормотала что-то вроде:

– Там что-то большое… крылатое… в гараже.

– У вас в доме еще кто-то есть? – уточнил Войтех, доставая из кобуры, как всегда, висевшей на поясе, пистолет.

Женщина сначала испуганно замерла, увидев оружие, но после повторного вопроса интенсивно помотала головой.

– Тогда оставайтесь здесь, – велел ей Войтех и, обернувшись через плечо к Карелу, отрывисто кивнул ему: – Идем.

Они скользнули в калитку, стараясь не шуметь. Гараж у женщины соединялся с домом, скорее всего, имелся внутренний проход, но Войтех и Карел воспользовались входом со двора, с трудом найдя в темноте кнопку, поднимающую дверь. Карел видел, как брат непроизвольно дернулся, стоило ему коснуться кнопки незащищенной рукой.

Гараж встретил их кромешной темнотой, еще более плотной, чем на том краю вселенной, где перед сном дышал воздухом Войтех. Карел подергал притаившийся на стене выключатель, но свет так и не загорелся. Или лампочка перегорела, или кто-то ее разбил. Карел вовремя вспомнил, что в заднем кармане джинсов у него лежит смартфон, и включил на нем фонарик.

Тот сразу полностью развеял темноту в тесном помещении, хотя она и попыталась спрятаться по углам. Сначала братьям даже показалось, что у дальней стены действительно притаился кто-то большой и крылатый, но это оказалась куча старья, накрытая каким-то покрывалом.

В остальном гараж оказался пуст.

Внимательно все осмотрев, Дворжаки после недолгого колебания прошли в дом и обошли его, везде включая свет, но так никого и не обнаружили.

Выдохнув, отчасти разочарованно, отчасти облегченно, Войтех убрал пистолет обратно в кобуру, и они оба вернулись на улицу, к перепуганной женщине. Рядом с той уже столпились соседи, разбуженные ее криком.

– Там все чисто, никого нет, – заверил Войтех. – Вы уверены, что видели кого-то?

– Я точно слышала, – ответила она напряженно. – Когда мужа нет дома, я плохо сплю, очень чутко. Услышала грохот внизу, спустилась на первый этаж… Потом поняла, что кто-то возится в гараже. Подумала, может быть, Мартин вернулся раньше, зашла, а там… оно.

– Можете его описать? – попросил Карел.

Женщина поморщилась, напрягая память, после чего с сожалением пожала плечами и виновато покачала головой.

– Простите, я очень испугалась. И было темно.

– Вы сказали, оно было большое и крылатое, – напомнил Войтех.

Женщина смущенно кивнула и предположила:

– Возможно, он просто был в плаще.

Дворжаки переглянулись. На лице Войтеха было написано понимание, что они теперь уже ничего не добьются. В окружении знакомых свидетельница будет искать более правдоподобные варианты того, что она видела, и сама поверит в них.

– Как бы там ни было, а сейчас там никого нет. Можете возвращаться домой.

Она кивнула и поблагодарила их, но что-то Войтеху подсказывало, что сегодня она будет ночевать у кого-нибудь из соседей.

– Ты что-нибудь видел? – поинтересовался Карел, когда они шли обратно к мобильной лаборатории, у которой уже топтались Саша и Нев, дожидаясь их возвращения.

Дорвавшийся до подушки Ваня, вероятно, все проспал. Войтех мысленно поблагодарил Нева, предполагая, что именно он не дал Саше кинуться за ними в гущу событий, забывая об осторожности.

– Да, – ответил он Карелу и тут же возразил самому себе: – Нет… То есть… Контакт был очень коротким, видение мимолетным. Толком ничего не разглядел. Какие-то невнятные всполохи.

Карел не стал настаивать и тем более спрашивать, не стоит ли вернуться и снова все пощупать. О проблемах с опухолью он прекрасно знал.

– Что случилось? – поинтересовалась Саша, как только они подошли ближе к лаборатории.

Нев только напряженно хмурился. В эту поездку он казался более молчаливым и отстраненным, чем всегда.

– Ничего, ложная тревога, – улыбнулся Войтех. – Давайте спать, день завтра будет длинный.

Карел только с сомнением покосился на него, но ничего не сказал. А у Войтеха в кармане пиликнул телефон: пришло сообщение от отдыхающего Дементьева.


15 июля 2016 года, 02:45

Московская область

– Ума не приложу, куда его черти понесли среди ночи? – причитала Вера, сидя на диване и крутя в руках пустую чашку.

В гостиной, где всего несколько часов назад она непринужденно трещала о всякой ерунде, угощая поздних гостей вином и закусками, сейчас удушливо пахло корвалолом. Ольга ненавидела этот запах, а потому старалась дышать редко и неглубоко. Пока хозяйка дома раз за разом повторяла одни и те же фразы, промокая глаза бумажными платочками, она наматывала по гостиной круги, невольно вспоминая створку кладбищенских ворот, что сначала приглашающе отворилась, а потом так неожиданно захлопнулась.

Каждый раз, проходя мимо комода, Ольга бросала взгляд на шкатулку, но ни разу не решилась ее открыть. Интересоваться ею сейчас казалось неуместно.

Наконец вернулся Дементьев, правда, никаких новостей с собой не принес.

– Я объехал всю округу раза два, по достаточно большому радиусу. Если только Николай не сбежал сразу, как мы ушли, то дальше он никак не мог успеть забраться. Но его нигде нет. Конечно, когда рассветет, надо будет еще проверить строящиеся коттеджи. Может быть, он где-то там… потерялся.

Вообще-то он хотел сказать «убился», но, глянув на растрепанную Веру, удержался.

– Надо, наверное, вызвать полицию? – предположила Ольга. – Заявить об исчезновении.

– Ну, по такому обращению работать никто не начнет, – поморщившись, возразил Дементьев. – Скажут, мол, поссорились по пьяному делу, ждите, утром вернется. Завтра днем можно будет попробовать заявление подать, но вообще они ждут трое суток обычно.

– За трое суток человек может сто раз погибнуть, – раздраженно процедила Ольга, плотнее запахивая кардиган.

– Не я это придумал, – пожал плечами Дементьев. И повернулся к хозяйке дома: – Вера, скажите, что все-таки у вас произошло? Может быть, вы действительно поссорились?

– Да нет! – всплеснула руками та. И тут же поправилась: – Не больше, чем обычно. Он, знаете, всегда любил поворчать, а с тех пор, как сюда переехали, вообще не упускал случая. И сегодня ворчал. Но это так… Ничего серьезного.

– Он ничего не говорил необычного? – уточнила Ольга. – Может быть, упоминал, что ему куда-то нужно? Никто не мог ему позвонить и срочно куда-то вызвать?

– Да кто? – возмутилась Вера. Плакать она уже перестала. – Дети своей жизнью живут. Сын в Питере, дочь вообще во Францию за мужем уехала. Родители и мои, и его уже умерли. Да и если бы он куда по делу поехал, он бы и дверь закрыл, и записку мне оставил, если уж будить не хотел. А вообще скорее разбудил бы. И телефон с собой взял бы, а он в спальне остался.

– Николай никогда не страдал сомнамбулизмом? – снова спросил Дементьев. – Может быть, когда-то в прошлом? Говорят, такие вещи могут возвращаться через много лет, обостряться, как старое хроническое заболевание.

– Да нет, насколько я знаю, – неуверенно пробормотала Вера. – Сколько лет в браке пробыли – никогда не говорил ничего такого. Да и я не наблюдала.

– Ясно, – кивнул Дементьев. – Вера, идите прилягте, попытайтесь поспать, ладно? Сейчас все равно ни вы, ни мы ничего не сможем сделать. Когда рассветет, сможем продолжить поиски.

– А вдруг он вернется? – с надеждой спросила хозяйка. – А дверь закрыта, и я сплю…

– Он в дверь позвонит, – мягко заверила ее Ольга. – Вы только за нами закройте, ладно? Мы тоже к себе пойдем, хотя бы пару часов поспим, прежде чем возобновлять поиски.

– Да, конечно, – закивала Вера немного рассеянно. – Спасибо вам, ребята, извините, что столько вам хлопот доставила.

Оба в один голос заверили ее, что в этом нет ничего страшного, после чего вышли на улицу, дождались, когда за ними щелкнет дверной замок, и только потом направились к калитке. Время уже приближалось к трем утра, но светать еще не начало: небо затягивали плотные тучи, поэтому даже звезд и луны толком не было видно. И стало еще немного холоднее, но хоть гроза с дождем до их поселка не добрались, это было бы уже совсем перебором.

– Что вы об этом думаете? – спросил Дементьев, когда, пересекая дорогу, Ольга снова замешкалась и посмотрела в сторону кладбища.

– Об исчезновении Николая? – уточнила она, тут же очнувшись и двинувшись вперед.

– Обо всем. О загадочной печати на вашей новой машинке и об исчезновении Николая?

– Я не думаю, что эти два события как-то связаны, – отрезала Ольга, пропуская его во двор и после недолгого колебания все же задвигая щеколду.

Обычно она этого не делала: тут в основном не запирались, только двери в домах. Но ей до сих пор мерещился шум шагов в темноте, отчего становилось ужасно некомфортно.

– Вы серьезно? – удивился Дементьев, останавливаясь и преграждая ей путь к дому. – Вы же сами рассказывали мне сюжет вашей книги с пишущей машинкой! Все ведь почти так и произошло: машинка ни с того ни с сего начала печатать – и вот уже с кем-то случилось нечто загадочное и явно нехорошее.

– Это нелепое совпадение, – уверенно заявила Ольга. – Я хорошо вижу грань между моими фантазиями, которые ложатся в основу книг, и реальной жизнью. Да, если в мистическом триллере ночью вдруг начинает печатать машинка, а потом что-то случается с одним из персонажей, то эти события определенно связаны. Если только мы не имеем дело с ложной ниточкой, специально кинутой автором, чтобы отвлечь от настоящей разгадки. Но в обычной жизни это просто нелепое совпадение…

– Совпадение? – возмутился Дементьев. – Оля, очнитесь! Кто, по-вашему, вообще печатал на той машинке?

На этот вопрос она затруднилась ответить, что позволило торжествующему выражению промелькнуть на лице следователя. Однако на Ольгу это не произвело никакого впечатления.

– Я не знаю, – сдержанно ответила она, – но у всего должно быть логическое объяснение. Слышали про механическое пианино? Оно играло само благодаря особому механизму, но со стороны выглядело так, словно на нем играет кто-то невидимый. Может быть, тут тоже какая-то такая штука. Потому что это не мог быть призрак.

Ольга попыталась обойти его, но Дементьев не позволил, тоже шагнув в сторону.

– А если я вам скажу, что расследовал дело, в котором призрак убитой девушки писал ее подруге в Скайп? Что вы скажете на это?

– Что вы чокнулись, – фыркнула Ольга.

И попыталась обойти его с другой стороны. Однако он снова перешагнул, чтобы преградить ей путь, чем вызвал еще более раздраженное выражение на лице.

– Оля, вы же сами все видели в феврале. Вы знаете, что то, о чем вы пишете, действительно существует. Да, возможно, здесь имеет место какое-то нелепое совпадение, нельзя этого исключать. Но позвольте мне и моим коллегам провести расследование. Или хотя бы просто исследование машинки. Если все это реально ерунда, то мы не отнимем у вас много времени, а если нет… То как знать? Может быть, у вас появится сюжет для новой книги.

– Я уже писала про машинку, – парировала Ольга просто по инерции. – Нехорошо повторяться. Это реальная жизнь имеет привилегию повторяться, а писателям такое не прощают.

– Значит, напишете сиквел к той истории. Люди любят сиквелы, приквелы, вбоквелы… И что там еще есть?

– Ремейки, – подсказала Ольга, не сдержав улыбку. – Но для писателей они неактуальны.

Все же он забавный, подумалось ей. И умеет заразить своим энтузиазмом. На словах она еще сопротивлялась, но в глубине души уже хотела понаблюдать или даже принять участие в их расследовании.

– Если машинка и исчезновение вашего соседа связаны, то наше расследование может помочь найти его, – выложил свой последний аргумент Дементьев. – Разве не стоит попробовать хотя бы ради этого?

– Ладно, – сдалась Ольга с облегчением: хорошо, что он дал ей благовидный предлог участвовать в этом безумии. – Так и быть, расследуйте. Только сейчас пропустите, будьте добры. Мне бы поспать.

Дементьев тут же демонстративно подвинулся в сторону и сделал широкий приглашающий жест. Ольга укоризненно покачала головой, но он уже видел, что ее строгость – напускная, а не настоящая, какой была в самом начале.

Он не пошел за ней в дом, предпочел достать из пачки, прихваченной из машины, сигарету и зажечь ее. Без сигареты ему теперь не уснуть. Свободной рукой Дементьев вытащил из заднего кармана джинсов смартфон. Глянул на время, мысленно прикинул, сколько сейчас в Чехии, но не смог вспомнить, какая разница там с Москвой. От греха подальше решил отправить Войтеху текстовое сообщение. Тот ответил почти сразу. И еще до того как сигарета догорела, Дементьев успел написать на почту Анне с просьбой инициировать новое расследование. И заодно официально прервать его отпуск.

Глава 6

15 июля 2016 года, 17:30

Московская область

С самого утра, поспав всего часа три, они обходили поселок в поисках Николая. Облазили все недостроенные дома (которые никто как будто и не собирался достраивать, а потому совершенно не охранял стройку) и обошли все заселенные дворы, показывая соседям фотографии пропавшего, но никто его не видел. На машине Дементьева они даже доехали сначала до соседней деревни, а потом прошлись и по поселку городского типа, но и там никто Николая не встречал.

Во второй половине дня Вера отправилась в полицию пытаться подать заявление о пропаже человека. Дементьев отвез ее по нужному адресу, а сам поехал забрать свои вещи из московской гостиницы, в которой остановился по приезде, и на Ленинградский вокзал – встречать коллег. Ольге же не давали покоя воспоминания о распахнутых посреди ночи воротах кладбища. Она сама толком не знала, почему никому о них не сказала. Наверное, ночью просто побоялась, что Дементьев почует след и пойдет проверять, кто там их открыл и зачем, а у Ольги от одной мысли об этом волосы шевелились на затылке. Днем же информация потеряла свою актуальность.

Но когда поиски прервались и все разъехались по делам, а Ольга села за ноутбук, чтобы выполнить свою «дневную норму», оказалось, что она не может думать ни о чем другом. Пришлось закрывать ноутбук, обуваться и идти «прогуляться».

Днем здесь все выглядело не так страшно. И хотя кладбище стояло пустым, поскольку такие места редко посещают в послеобеденное время, при свете солнца оно все равно не пугало, а гостеприимно распахнутые ворота не казались ловушкой.

Конечно, ни цепи, ни замка на них сейчас не висело, и полиции нигде не было видно. Возможно, инциденты со срыванием затвора по ночам происходят здесь достаточно часто и не заслуживают внимания властей? Или пока Ольга с Дементьевым мотались по округе в поисках Николая, полиция успела приехать и уехать.

Войдя в ворота, Ольга притормозила, осматриваясь. Вперед убегала укатанная дорога, достаточно широкая, чтобы по ней мог проехать катафалк. Убегала – и терялась между деревьями, а по обе стороны от нее тянулись плотно натыканные ограды могил, между которыми все еще стояли высоченные деревья, преимущественно сосны. Сквозь густые кроны пробивались лучи клонящегося к закату солнца, на ветках чирикали птицы, и все это создавало атмосферу спокойствия и безмятежности.

Ольга двинулась вперед по дороге, посматривая по сторонам и не совсем понимая, куда идет и зачем. Вероятно, ей бы стоило найти кого-то из представителей администрации кладбища, поинтересоваться у них, что здесь случилось ночью, но она не знала, как объяснить свой интерес. «Я случайно проходила ночью мимо и увидела, что ворота открыты, а теперь мне интересно узнать почему»? Мало ли, еще решат, что это она замок и сбила.

Но просто хождение между могилами ничего не могло дать. Разве что где-то зажелтеет лента «Не пересекать! Место преступления!», как в кино, но пока ничего такого не попадалось на глаза.

Зато на глаза через какое-то время попался молодой паренек, сидящий на скамеечке у дороги, по которой Ольга углублялась на территорию кладбища. На нем была безликая спецовка, позволяющая надеяться, что он тут работает и присел отдохнуть. Немного смущало, что парень просто сидел и смотрел на приближающуюся Ольгу, словно именно ее тут и ждал. Он не курил, не тыкал пальцем в экран смартфона, не ел, даже не щелкал семечки. Просто сидел.

– Добрый день, – поздоровался он, странно улыбаясь.

Он вообще выглядел странно для работника кладбища: очень худой, какой-то угловатый и болезненный, с крупной головой на тонкой шее при очень узких плечах и большими печальными глазами. Глаза тоже казались странными, но Ольга не могла бы сказать почему. Она не любила долго смотреть в глаза других людей, а потому не могла разглядеть детали. Что-то просто было не так. И не так очень знакомо, как будто она видела такое раньше. Необычный цвет радужки? Разноцветная радужка? Или парень просто немного косил глазом?

«Не заговаривай с незнакомцами на кладбищах», – сказала себе Ольга и тут же отметила, что это неплохое название для какой-нибудь истории в ее стиле.

– Добрый, – осторожно ответила она, не слушая возмущение внутреннего голоса.

– Ищете кого-то? – поинтересовался молодой человек.

И Ольга дала себе мысленный подзатыльник. А вот нечего подозревать каждого встречного-поперечного в дурных намерениях. Вероятно, парень просто давно заметил, что она бредет по дороге и осматривается, решил, что она ищет какую-то могилу, и теперь хочет помочь.

– Вообще-то ищу, – кивнула она. – Но не мертвого, а живого. У нас сосед ночью пропал. Вдруг просто встал посреди ночи и ушел из дома. Его жена с ног сбилась, а он как сквозь землю провалился. Мы уже весь поселок обошли, а я вот подумала, может, он сюда забрел…

– Это вряд ли, – мотнул головой парень. – Ночью-то тут все закрыто.

– Всегда? – ухватилась за его слова Ольга. – Не может быть такого, что ворота… забыли запереть?

В глазах паренька промелькнуло подозрение, чего Ольга и опасалась.

– С чего вы взяли? – поинтересовался он, прищурившись.

У Ольги от его прищура холодок побежал по спине. Сразу вспомнились и чьи-то шаги в темноте, и как она обернулась в последний раз и увидела, что кто-то успел закрыть створку ворот. А что, если тот человек ее тоже видел? И теперь узнал.

– Ни с чего, просто спросила, – безразлично пожала плечами она, обезоруживающе улыбаясь. – Ищу любые варианты ответа на вопрос, куда мог деться мой сосед.

Эту улыбку она тренировала много лет: вежливую, но отстраненно-безразличную. Чем популярнее становились ее книги, тем больше разных людей приходило на встречи с ней. Некоторые, как могло показаться, приходили ровно с одной целью: задать провокационный вопрос, ужалить, сбить спесь, чтобы не зазнавалась. Поначалу Ольга терялась. Ей и так было нелегко привыкнуть к публичным выступлениям, а ловить в процессе негатив в свой адрес оказалось еще сложнее. Но со временем она научилась этой улыбке и ответам в духе политиков, которые умудрялись говорить по пять минут, так ничего и не сказав.

Парень заметно расслабился и покачал головой.

– Да нет, наш смотритель мужик серьезный и основательный. Он никогда не забывает про цепь.

– И никакие подростки здесь по ночам не шастают? – уточнила Ольга.

Парень снова мотнул головой, заметно теряя к ней интерес.

– А мужчину лет шестидесяти, высокого такого, худощавого, с короткими волосами и двумя заметными залысинами вы нигде тут не встречали?

Парень неопределенно пожал плечами, глядя уже совсем в другую сторону.

– Ладно, извините за беспокойство.

Ольга шагнула вперед, решив пройти дорожку до конца, хотя было почему-то неприятно оставлять странноватого кладбищенского работника за спиной. Как будто даже холодным ветром сзади подуло. И вместо безмятежного чириканья птиц теперь раздавалось только резкое карканье невидимой вороны.

– А может быть, его забрали для равновесия? – неожиданно спросил парень ей вслед. – И он закопан где-то здесь, в свежей могиле?

Вот теперь спине стало не просто холодно, ее болезненно закололо, словно по ней пробежали не мурашки, а острые иголки. Ворона каркнула как-то особенно громко, как будто сидела прямо над головой.

– Что? – выдохнула Ольга, резко оборачиваясь.

Но скамейка, на которой только что сидел паренек в спецовке, оказалась пуста.

– Что за странные шутки? – крикнула Ольга, оглядываясь по сторонам и ища взглядом место, куда незнакомец с дурным чувством юмора мог быстро спрятаться.

Может быть, за толстый ствол дерева? Или за ближайший крупный памятник?

Ни там, ни там предполагаемого кладбищенского сотрудника не оказалось, зато взгляд Ольги зацепился за фотографию на одном из надгробий. С нее на мир смотрел болезненного вида паренек с большими грустными глазами. И даже обладая очень плохой памятью на лица, Ольга сразу его узнала: только что ведь видела.

– Да ну вас к черту, – пробормотала она и торопливым шагом пошла прочь, обратно к воротам кладбища.

А в голове так и крутился заданный незнакомцем вопрос: «А может быть, его забрали для равновесия? И теперь он закопан где-то здесь, в свежей могиле?»


15 июля 2016 года, 17:50

Ленинградский вокзал

Константин Долгов ненавидел дискомфорт. И точно уже не мог сказать, когда в нем родилась эта ненависть. То ли тогда, когда он угодил в неприятную историю, которая могла закончиться для него тюрьмой, то ли тогда, когда наконец принял тот факт, что близкий ему человек погиб по его вине. Скользкая дорожка, по которой он пытался убежать и от наказания, и от чувства вины, привела его к куда более чудовищным преступлениям. В определенный момент он принялся отгораживаться от них стеной удовольствий. Кто-то начинает пить, кто-то погружается в наркотический дурман, у кого-то появляется навязчивое желание мыть руки триста раз за день, а он выбрал патологическое стремление к комфорту. И тот факт, что ему не всегда удавалось его получить, только усугублял болезненное стремление.

В последнее время жизнь стала налаживаться: дойдя до черты, которую уже не получилось переступить, он сделал трудный для себя выбор и, как ни странно, до сих пор не расплатился за него жизнью, хотя готовился именно к такому исходу. Боль прежних потерь притупилась, чувство вины частично успокоилось, и появилась надежда на искупление старых грехов. Но все равно внезапные командировки, когда еще накануне ничто не предвещало, а сегодня уже нужно садиться в переполненный поезд, он не любил.

Ситуация усугублялась тем, что в летние месяцы маршрут Санкт-Петербург – Москва пользовался совершенно невменяемой популярностью, равно как и «Сапсан». Нет, билеты можно было купить и за пару часов до отправления поезда, но не в бизнес-класс. И конечно, не на кресло, стоящее «по ходу поезда». Им с Лилей пришлось ехать даже в разных вагонах.

Можно было бы сказать, что ему повезло с местом: оно хотя бы оказалось у прохода, поэтому ничто не ограничивало возможности в любой момент его покинуть, но все везение сводил на нет сосед. Судя по лицу, парню не было и тридцати, но при весьма скромном росте он успел наесть за свою короткую жизнь гораздо больше ста килограммов (как оценил на глаз Долгов, а поскольку ему часто приходилось взвешивать людей, глаз у него был наметанный). По этой причине сосед с трудом помещался в кресле. И все равно не весь. Долгову пришлось всю дорогу немного клониться в сторону прохода, чтобы не касаться его плеча.

Как любой человек с «широкой костью», молодой человек всю дорогу увлеченно жевал. Сначала он притащил с собой пакет с сэндвичем и парой булок из вокзального кафе, которые слопал, едва поезд тронулся, запивая полулитровым латте, пахнущим миндальным сиропом. Крошки булок летели во все стороны, время от времени попадая на костюм Долгова, от чего того передергивало. Но оба замечания парень пропустил мимо ушей. Потому что уши у него были заткнуты наушниками, из которых окружающим слышалось только равномерное: «Туц-туц-туц».

Когда еда в пакете закончилась, парень смял его и засунул куда-то под сиденье вместе со стаканчиком из-под кофе. Долгов вздохнул с облегчением, но оказалось, что он рано обрадовался. С полчаса понаслаждавшись пейзажем за окном под все то же вдохновляющее «туц-туц-туц», парень снова откинул столик, установил на нем смартфон с экраном весьма внушительных размеров и включил на нем какую-то юмористическую передачу. По крайней мере, так Долгов понял, потому что парень принялся периодически смеяться вместе со взрывами хохота, которые теперь просачивались в наушники вместо «туц-туц». Но что хуже всего, он откуда-то достал пол-литровую бутылку колы и длинную «трубу» чипсов. Ими он сопровождал просмотр передачи еще с полчаса, после чего долго и вдумчиво обсасывал испачкавшиеся пальцы, продолжая посмеиваться в голос.

Потом у стюардов, пробегающих мимо с тележкой еды, он заказал чай, шоколадный батончик и еще одну бутылку лимонада.

Диетология никогда не была профессиональной специализацией Долгова, но он за своей формой старательно следил (поскольку лишний вес неизбежно вел к дискомфорту, чего он не терпел), а потому имел представление о нормах расхода калорий и калорийности большинства продуктов. Те четыре часа, что он был вынужден наблюдать соседа, дебет с кредитом у него фатально не сходился. А ведь парень наверняка даже не ел, а просто перекусывал в дороге.

Последние два часа поездки он раза четыре бегал в туалет, естественно, поднимая Долгова и с трудом протискиваясь мимо его кресла.

К тому времени, когда Долгов вырвался из вагона поезда на перрон, он был готов убивать, что, вероятно, отразилось на его лице, поскольку Лиля, с которой в толпе они нашлись не без труда, рассмеялась, едва его увидела. Она хорошо знала, как тяжело даются коллеге подобные поездки.

– Не спрашивай! – предупреждающе потребовал Долгов, когда она уже открыла рот, чтобы что-то сказать.

Лиля тут же пожала плечами и махнула рукой. Мол, что тебя спрашивать, и так все ясно!

Три внушительных чемодана с немногочисленными личными вещами и оборудованием пришлось катить самим, и Долгову выпала честь катить сразу два. Выйдя с платформы, они сразу увидели дожидающегося их у стеночки Дементьева. Тот заметно удивился, увидев, что они приехали вдвоем.

– А тебя чего дернули? – спросил он, ограничив приветствие едва заметным кивком. – Мы бы с Лилей и так справились.

– Ну, во-первых, негоже гонять даму из города в город одну с кучей тяжелого оборудования, а во-вторых, это мое расследование, – ничуть не смутившись, сообщил Долгов. – Анна назначила меня старшим следователем.

Брови Дементьева подпрыгнули чуть выше.

– Подожди, а я тогда кто?

– А ты объект исследования. – Лиле хватило такта изобразить на лице сочувствие. – Володь, прости, но ты был свидетелем феномена и, возможно, фактором, на него повлиявшим. Или подвергался воздействию. Анна решила, что будет безопаснее, если расследование будут проводить те из нас, кто… не вовлечен.

– Глупость какая-то, – раздраженно прокомментировал Дементьев. – Мы всегда в процессе контактируем с… «феноменом», как ты выразилась. И всегда подвергаемся воздействию. Если этой ночью машинка снова начнет печатать, то вы тоже будете… скомпрометированы?

– Это разные вещи, – устало вздохнул Долгов и предложил: – Слушай, мы не можем продолжить этот спор в машине? Хотя спорить тут не о чем. Анна свое слово сказала, Войтех поддержал. Нам всем остается подчиниться.

– Представляю, как ты страдаешь по этому поводу, – язвительно поворчал Дементьев.

– Нет, ты даже представить себе не можешь, – с убийственно серьезным видом парировал Долгов, вспоминая соседа из поезда. – А если еще окажется, что нам снова придется жить под одной крышей в двух комнатах вчетвером с твоей писательницей…

– Нет, моя писательница скорее утопится, чем будет жить с такой толпой, – хмыкнул Дементьев, понуро беря за ручку один из чемоданов и направляясь к выходу из здания вокзала. – Поэтому совместными усилиями нам удалось снять еще один дом для временного штаба. Хотя это было не так чтобы очень сложно. Люди с удовольствием взяли деньги и уехали на выходные подальше от того места.

– А чем им не нравится то место? – удивилась Лиля.

– Сама увидишь, – загадочно улыбнулся Дементьев.

– А пропавший мужчина так и не нашелся? – поинтересовался Долгов, пока они искали на парковке прокатную машину Дементьева.

– Нет, как сквозь землю провалился…

– Надеюсь, не буквально.

– Я тоже надеюсь.


15 июля 2016 года, 19:30

Московская область

– Когда ты сказал, что ночью тут тихо, как на кладбище, я не оценила всю глубину сарказма, – едко заметила Лиля, когда они миновали ворота кладбища, уже надежно закрытые, и свернули к коттеджу, где их ждала Ольга. – Нет, я примерно понимаю, зачем здесь могла временно поселиться автор мистических романов, но что было в голове у застройщика?

– Скорее всего, цифры. Полагаю, земля здесь дешевая, – предположил Долгов, вылезая из машины. – Скорее всего, застройщик считает, что низкая цена на хороший каменный дом для многих перевесит странное соседство. И судя по тому, что здесь уже есть заселенные коттеджи, он не так уж и неправ.

Лиля только пожала плечами, как бы говоря: «Мне этого все равно не понять», но вслух развивать тему не стала. У калитки их уже ждала Ольга Воронцова, а Долгов наверняка не удержался бы от укола в адрес Нева. Мол, жить на кладбище не так странно, как с колдуном.

После вежливых взаимных приветствий они все вместе поднялись на второй этаж небольшого дома, прихватив с собой один из привезенных чемоданов.

Старая пишущая машинка с невинным видом стояла посреди письменного стола. Казалось, она не станет печатать, даже если как следует давить на ее кнопки, но, когда Долгов с силой ударил по парочке, тонкие лапки все же донесли буквы до валика.

– А что она печатала прошлой ночью, вы не знаете, да? – уточнил он зачем-то, хотя это и так было понятно.

– Нет, она печатала только тогда, когда рядом никого не было, а ленты у нее, как видишь, нет, – проворчал Дементьев, стоя в дверях со скрещенными на груди руками. – Да и взять ее, наверное, негде.

– Скорее всего, – кивнул Долгов, кладя чемодан плашмя на пол и открывая его. – Но мы прихватили с собой альтернативный вариант.

Он достал из плоского кармашка в крышке чемодана тонкую папку и извлек из нее стопку листов обычной бумаги для принтера и упаковку копировальной бумаги. Положив копирку между двумя белыми листами, он заправил все это в валик.

– Умно, – констатировала Ольга, внимательно наблюдавшая за его действиями.

– А я вообще умный, – усмехнулся Долгов, снова наклоняясь к чемодану и извлекая из него коробочки с какими-то приборами.

– А еще скромный, – добавил Дементьев ворчливо.

– Ну, по этому принципу вас, очевидно, в контору и набирают, – хмыкнула Ольга, выразительно на него покосившись.

– Что есть, того не отнять, – согласился он уже веселее.

Лиля бросила на них взгляд исподлобья, делая вид, что помогает Долгову распутывать какие-то провода, а сама с интересом наблюдала за коллегой и его новой любимой писательницей. Особенно привлекала ее внимание Ольга-Марина. Та отчаянно делала вид, что не верит во всю эту чепуху, но, если смотреть внимательнее, можно заметить, как она зябко натягивает на ладони рукава домашнего пуловера, как будто у нее мерзнут руки. Учитывая, что на дворе стоит достаточно теплое лето, это маловероятно, а значит, свидетельствует о том, что ей не по себе. Или даже страшно, но она не хочет этого показывать.

Они с Долговым внимательно осмотрели машинку и попробовали на ней попечатать, но нигде так и не нашли ни скрытых механизмов, ни других признаков того, что она умеет печатать самостоятельно. Повесили в комнате несколько камер и чувствительных микрофонов, установили датчики движения и температуры.

На просьбу помочь, а не стоять столбом Дементьев попытался вредничать, напомнив, что он не участвует в расследовании, но быстро сломался. Ольга предложила им кофе и перекус, но Долгов отказался за всех, заявив, что им еще нужно обустроиться в съемном доме и подготовиться к ночному дежурству.

– Мы будем наблюдать за происходящим в комнате через камеры и приборы, – объяснил он. – Надо успеть все настроить, чтобы не бегать тут в темноте.

Ольга не стала настаивать. Она все равно собиралась зайти к Вере, чтобы узнать, удалось ли той добиться чего-то от полиции и не появлялся ли Николай. Может быть, тогда ей удастся выкинуть из головы замечание незнакомца с кладбища. О том, кем был тот парень, она упрямо старалась не думать.

– Все в порядке?

Вопрос Дементьева вывел ее из задумчивости. Оказалось, что все уже покинули несостоявшийся кабинет, только она все еще стоит на том же месте, у противоположной от стола стены, и смотрит на машинку, словно ждет, что она вот-вот начнет печатать.

– Почему-то этот вопрос часто задают в ситуациях, в которых по определению все не может быть в порядке, – отозвалась Ольга с натянутой улыбкой. – Честно говоря, я надеялась, что оставила всю чертовщину в феврале. И вот опять.

– Подобные вещи как прицепятся, так не отстанут, – вздохнул Дементьев. – Возможно, просто начинаешь их чаще замечать и уже не можешь игнорировать.

– Или беда в том, что мне так и не удалось тогда прогнать чудовище, – пробормотала Ольга, продолжая выжидающе смотреть на машинку.

– Что?

– Да нет, ничего, – отмахнулась она. – Идемте.

Глава 7

15 июля 2016 года, 12:15 (13:15 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

Карел не подвел. К утру им пригнали из Брно сразу два прокатных седана. Один взяли Войтех и Саша и уехали на нем в Бланско, а второй предназначался Ване, чтобы ему не приходилось таскать оборудование для наблюдения на собственном горбу. Сам Карел, неторопливо съев обеспеченный им же завтрак, выпил пару чашек кофе под сигарету и отправился к подружке Иржи Кучеры пешком.

Ваня потратил утро на то, чтобы смоделировать в специально написанной программе наиболее эффективное размещение камер, учитывая размеры Хабрувки, количество самих камер и их угол обзора. Как обычно, в такие моменты он ничего не видел и не слышал вокруг, а потому очень удивился, обнаружив, что Нев не торопится вломиться в дом Иржи Кучеры и проверить его на наличие следов оккультных ритуалов. Как раз когда Ваня закинул большую спортивную сумку с камерами в багажник машины, тот только вышел из мобильной лаборатории.

Ваню Сидорова сложно было назвать тактичным человеком, но никому не пришло бы в голову сказать, что он невнимателен к другим людям. Как раз его внимательность обычно и влекла за собой бестактность: он видел, что именно раздражает других людей, и частенько специально бил по больным местам. Зачем ему это было нужно, он и сам не знал. Родная сестра считала, что это просто скверное чувство юмора, а ему нравилось думать, что таким образом он режет правду-матку и для окружающих людей это полезно.

Но хотя многие в этом сомневались, на самом деле Ваня всегда видел черту. Ту самую, за которой шутка и похвальная (с его точки зрения) прямолинейность превращались в издевательство. Иногда он все равно черту переступал, но чаще старался этого не делать. Даже когда очень хотелось.

А уж когда не хотелось, он тем более сдерживался. Например, издеваться над Невом ему не хотелось. Ему нравилось иногда дразнить его возрастом, особенно с тех пор, как он начал встречаться с его сестрой, но сегодня, увидев на лице старшего товарища усталость и озабоченность, он не стал ничего говорить на щекотливую тему.

С самого начала поездки Нев казался непривычно тихим и отстраненным. Таким он был, пожалуй, только в самом начале их знакомства, когда еще не успел привыкнуть к новым молодым шустрым друзьям. Может быть, сказывалось отсутствие Лили, но Ваня не был до конца уверен, потому что все никак не мог вспомнить: не началось ли странное поведение Нева еще в Питере?

– Как настроение, Нев? – нарочито легким тоном поинтересовался Ваня, захлопывая багажник машины. – Готовы к труду и взлому?

– Поскольку в свое время я был пионером, я всегда готов, – отозвался тот, поглядывая в сторону дома погибшего.

Ваня шагнул к Неву ближе и расслабленно привалился к боку темно-красного седана, засунув руки в карманы джинсов и внимательно изучая лицо Нева.

– Вам помощь не нужна? Ну там, может, подсадить вас, чтобы в окошко было удобнее залезать?

– Думаю, я справлюсь, – все так же отстраненно ответил Нев, даже не улыбнувшись и делая вид, что ему срочно нужно подвести механические часы, которые он носил. – Сомневаюсь, что найду внутри что-нибудь подозрительное, но залезть смогу.

– Тогда что вас так тревожит? – напрямик спросил Ваня. – Эта дама из «К13» все еще домогается вас?

Нев мотнул головой, не отрывая глаз от циферблата.

– Нет, я не видел ее с февраля. Думаю, они поняли, что я не собираюсь занимать место в их ковене и в их круге, и теперь ищут другого кандидата.

– Если только «резюме» Егорки не пришлось им по вкусу и они не взяли на ваше место его.

Нев как будто вздрогнул и наконец посмотрел прямо на своего собеседника, а не в любую другую сторону.

– Не думаю, – мрачно отозвался он. – Егор слишком молод. А следовательно, нестабилен и ненадежен. Через несколько лет он, конечно, может стать сильным пополнением их ковена, но не сейчас.

– А он не проявлялся, случайно? – поинтересовался Ваня, продолжая пытливо смотреть на Нева. – В смысле, в вашей жизни.

Нев снова отвел взгляд. На самом деле он действительно не так давно получил послание от Егора, или Гека, как тот предпочитал себя называть, став колдуном, – но оно едва ли могло обеспокоить. В короткой записке, брошенной по обыкновению в почтовый ящик, было всего одно предложение: «Следующий ход твой». Молодой парнишка, кажется, действительно воспринимал происходящее как игру, а погибшие люди для него не имели никакого значения.

– Нет, никаких новостей о Егоре у меня нет, – уклончиво ответил он, поскольку считал, что оставленная за ним инициатива никого, кроме него и Гека, не касается.

– Слушайте, а вот я не понимаю, – внезапно вдохновился Ваня. – Вы общаетесь с этим Темным Ангелом, который Власть. Можете поделиться с ним телом, он даже по какой-то неведомой причине тогда помог нам с заклинанием. А мальчишка ведь тоже обращается к магии Темных Ангелов. Вопрос: почему главный Ангел не может найти его и показать вам?

– Почему же не может? – после небольшой паузы хмыкнул Нев. – Очень даже может.

– Тогда за чем дело стало? – удивился Ваня. – Чем сидеть и ждать, где этот гаденыш нанесет следующий удар и кто при этом погибнет, может быть, просто найдем его и надаем по ушам?

– Как именно вы собираетесь это сделать? – поинтересовался Нев, не мигая уставившись на Ваню. – Последний раз, когда я встретился с ним лицом к лицу, он меня парализовал так, что я вдохнуть не мог.

– Да ладно вам. Не верю, что вы не можете надрать ему задницу, – отмахнулся Ваня.

– Могу, наверное. Но именно поэтому думаю, что следующая встреча для одного из нас закончится… смертью.

Ухмылка на Ванином лице померкла, уголок рта медленно опустился вниз.

– То есть?

– Все предельно просто. Он хочет стать Избранником Ангелов, но Власть продолжает считать достойным меня. Даже если остальные четыре Ангела выберут его, у него не будет главного дара – Книги. И всей силы ему не получить. До тех пор, пока я жив. Поэтому у него есть только один выход: убить меня. Думаю, именно это он и попытается сделать, если однажды я его найду. Или в конце концов найдет меня сам.

Ваня неловко передернул плечами. До сих пор ситуация с парнишкой из Красного Яра, внуком колдуна, который не дорос еще даже до совершеннолетия, не казалась ему такой серьезной. Хотя, учитывая устроенные им проблемы, наверное, должна была.

– А вы что? – спросил он прежде, чем успел подумать, хочет ли знать ответ на этот вопрос.

Нев снова поднял на него взгляд. И хотя в нем не было пугающей темноты, которая обычно анонсировала явление Темного Ангела, он все равно казался непривычно жестким и холодным.

– А что я? Я не собираюсь ему этого позволять.

– Что, прям прикончите его на какой-нибудь магической дуэли? – натянуто усмехнулся Ваня.

– Если он не оставит мне выбора. И если мне хватит сил. Потому что, хоть я старше и больше подкован теоретически, он молод, силен, дерзок и мыслит нестандартно. Все это вместе делает его опасным противником. Поэтому я пока не тороплюсь приближать нашу встречу. Мне нужно подготовиться к ней.

– Поэтому вы такой груженый последнее время? – настороженно уточнил Ваня.

– Да нет. – Нев вдруг улыбнулся и махнул рукой. – Я не могу сказать, что только об этом и думаю. Просто я не становлюсь моложе, и перелеты с походными условиями проживания даются мне уже не так легко, как год или два назад. Пора завязывать.

– Ну вот, – Ваня всплеснул руками. – Давайте теперь еще и вы в конторе сядете, как Дворжак. Кто работать-то будет?

– А вот давайте мы с вами работой и займемся, – предложил Нев. – Не думаю, что я долго буду возиться с осмотром дома. Так что могу потом вам помочь с камерами, если хотите.

– Было бы недурно, – кивнул Ваня, обходя машину и открывая дверь со стороны водительского кресла. – Найдите меня, когда закончите.

Нев пообещал, что так и сделает.


15 июля 2016 года, 13:27 (14:27 по Мск)

г. Бланско, Чешская Республика

На машине до Бланско они добрались всего за двадцать пять минут, но по самому городу пришлось покружить, пока нашли нужный адрес. Сашу это не раздражало. Погода стояла прекрасная, и городок ей понравился. Ничего особенного в нем не было: обычная чешская глубинка, где много зелени, мало машин и людей, а компактные двухэтажные домики с красными крышами соседствуют с угрюмыми панельными многоэтажками. Впрочем, некоторые многоэтажки были выкрашены в яркие цвета, что придавало им жизни.

В морге пришлось ждать, потому что патологоанатом, с которым они хотели встретиться, как раз проводила вскрытие, но даже эта заминка не испортила Саше настроение.

– Может быть, как-нибудь возьмем отпуск, машину напрокат и попутешествуем по Чехии? – предложила она, пока они ждали на жесткой скамье в пустом безликом коридоре под дверью нужного им кабинета. – Знаешь, чтобы не по каким-то известным местам, вроде Кутна Горы, Крумлова или Карловых Вар, а вот по таким маленьким неприметным городкам. Будем заходить в кофейни и пивные, пробовать местную кухню и пиво, а потом гулять по улицам и смотреть, как живут обычные чехи.

– Весьма странное желание, – удивленно отозвался Войтех, недоверчиво покосившись на нее. – Обычные чехи живут обычной жизнью. Кухня везде довольно однообразная. А чтобы путешествовать на машине, кто-то должен не пить пиво.

– Значит, пиво буду пить я, а ты вести машину, – улыбнувшись, решила Саша. – И это для тебя обычная чешская жизнь – обычна, а мне вот интересно посмотреть на нее вне туристических маршрутов.

– Хорошо, если хочешь, можем покататься. Но, как сказал Ваня, это же Чехия, – Войтех довольно похоже изобразил нарочито пренебрежительный тон Сидорова. – То есть на все про все у нас уйдет дня полтора.

Саша, смеясь, ткнула его локтем в бок, а Войтех только пожал плечами, мол, а что я?

Как раз в этот момент в конце коридора появилась высокая худощавая женщина в белом халате, которая уверенным быстрым шагом шла к ним, а точнее, к кабинету, у которого они сидели.

– Добрый день, это вы меня ждете? – уточнила она по-чешски, резким нервным движением проворачивая ключ в замке.

Она вся была, что называется, «на нерве»: говорила отрывисто, двигалась резко, так что собранные в высокий аккуратный хвост волосы прыгали из стороны в сторону. У нее были высокие скулы, впалые щеки и поблескивающие темные глаза, под которыми сквозь аккуратно нанесенный тон просвечивали едва заметные тени. Из-за них глаза казались больше и темнее.

– Доктор Лангерова? – на всякий случай уточнил Войтех. Когда женщина утвердительно кивнула и жестом позвала их за собой в кабинет, он представился сам: – Меня зовут Войтех Дворжак, это Александра Рейхерд. Мы участвуем в расследовании смерти Иржи Кучеры…

Войтех говорил это, проходя в кабинет и одновременно вытаскивая из внутреннего кармана джинсовой куртки документ, который для него раздобыл Карел. В нем официально подтверждалось, что Войтех Дворжак имеет право задавать вопросы по этому делу, но доктор Лангерова даже не взглянула на бумажку, а сразу кивнула:

– Да, знаю, высушенный парень. Странное дело.

Она села за свой стол, порылась в бумагах и вытащила папку-скоросшиватель с прозрачной обложкой, в которую был подшит отчет о вскрытии Кучеры.

– Что вы хотите знать?

– Точное время и причину смерти.

– Ну, с причиной все понятно, – странно усмехнулась Лангерова. – Полное иссушение организма, с таким не живут. В парне нет ни капли жидкости: ни крови, ни лимфы, ни даже воды в клетках и тканях. Выпит досуха.

– Выпит? – ухватился за ее слова Войтех. – В прямом смысле? Или причиной феномена мог стать неизвестный паразитирующий организм, например?

– Нет, никаких паразитов, вирусов или бактерий в тканях трупа не найдено, но у парня совершенно точно было рассечено горло. От уха до уха. Одним уверенным движением, чем-то очень острым и достаточно толстым. Не скальпелем и даже не ножом.

– А чем тогда?

Доктор пожала плечами, глядя на страницы отчета.

– Когтем, например. Очень таким острым когтем.

– В смысле, когтем животного, хищника? – неуверенно уточнил Войтех.

– Да.

– На месте обнаружения тела рядом не было найдено следов крови, – припомнил Войтех описания из отчета. – Как и следов борьбы. Да и по фотографиям совершенно не видно, чтобы у него было рассечено горло. Никаких следов раны, ни капли крови.

– Да, именно так. Даже я не сразу заметила повреждение. Когда он высох, рана практически закрылась. Визуально. И нигде ни капли крови. И никакой борьбы не было. Парню одним уверенным движением разорвали горло. Да, следы крови должны были бы быть. На земле, на коже, на одежде. Но их нет нигде. Возможно, он умер не там, где его нашли. А потом его обмыли, переодели и подбросили к ступеням лестницы. Тело в таком состоянии, что невозможно определить, проводили ли с ним какие-либо манипуляции после смерти, но лично я не представляю, как все это можно было сделать, не оставив совсем никаких следов. Это не похоже ни на что из того, что я видела раньше…

– А на что это похоже? – неожиданно для самого себя поинтересовался Войтех.

Что-то в интонациях доктора заставило его подумать, что у нее есть версия произошедшего, но она находится за гранью того, что обычно доводится говорить патологоанатому.

Лангерова нервно растянула губы в фальшивой улыбке, закрыла папку и шлепнула ее на стол перед собой.

– Знаете, выводы – это не по моей части. Мое дело констатировать факты, а всякие домыслы, на что это похоже и как это объяснить – это уже дело всяких следователей, вроде вас.

– Но у вас же есть какой-то вариант, доктор Лангерова. Скажите, на что это все, по-вашему, похоже?

– На легенду о бескудах.

– Бескудах? – переспросила Саша.

До того момента она молчала, напряженно вслушиваясь в разговор на чешском. За время поездок в Прагу к родным Войтеха и общения с ним самим она выучила несколько слов. Другие просто звучали очень похоже на русский вариант. И когда контекст был ей ясен, она вполне могла улавливать, о чем идет речь. Остальное Саша собиралась уточнить у Войтеха на выходе, но, услышав это слово, не сдержалась.

– Это типа бесы? – спросила она. – Злые духи?

Брови доктора удивленно взлетели вверх: похоже, она не ожидала, что Саша окажется русской.

– Нет, скорее это чешский вариант вампиров, – по-русски ответил Саше Войтех. – Я тебе сейчас расскажу подробнее, только… – И он снова перешел на чешский: – Доктор Лангерова, вам удалось определить время смерти?

– В данном случае это очень сложно. Но по некоторым косвенным признакам Иржи Кучера умер между полуночью и тремя часами ночи.

– То есть у вас нет сомнений, что это произошло недавно? – уточнил Войтех.

– Исходя из состояния еды в его желудке, нет.

– Ясно. Вы не сделаете нам копию отчета? Или, может быть, просто пришлете его мне на почту?

– Не думаю, что я имею право, но…

Она бросила на него уже совсем другой, какой-то оценивающий взгляд и неожиданно снова улыбнулась, демонстративно пододвигая отчет ближе к краю стола.

– Знаете, что-то кофе безумно захотелось. Не подождете меня здесь пару минут?

Сказав это, она встала и неторопливым шагом вышла из кабинета. Выждав примерно две секунды, Войтех достал смартфон и принялся фотографировать страницы отчета. Саша рядом только покачала головой.

– Даже не знаю, как тебе удаются такие трюки? – удивилась она. – Я тебя люблю, конечно, но объективно: ты не настолько неотразим.

– Дело не в моей привлекательности, – усмехнулся Войтех, ничуть не обидевшись и не замедлив процесс фотосъемки. – Просто, когда она сказала про бескудов, у меня в глазах не появилось выражение из серии: «Вы чокнулись?» Людей, столкнувшихся с необъяснимым, подкупает моя готовность им поверить, вместо того чтобы покрутить пальцем у виска.

Саша на это только понимающе улыбнулась и кивнула. О том, кто же такие бескуды, она снова спросила уже тогда, когда они вышли из морга на залитую ярким солнечным светом улицу.

– Честно говоря, я сам мало что о них знаю, – вздохнул Войтех, пока они шли к машине. – Просто это действительно наш локальный вариант вампиров. Но есть некоторые нюансы. Прежде всего, бескудом не становятся в результате укуса другого бескуда, как у классических вампиров. Насколько я помню, по легенде где-то в этих краях еще до нашей эры жило довольно крупное и сильное племя, название которого я, конечно, уже не помню, но что-то созвучное со словом «бескуд». Как я понимаю, на их земли пришли чужаки и племя было полностью истреблено, а его остатки растворились в других народах или даже в народе-завоевателе. Но прежде чем окончательно проиграть, представители знати племени приняли на себя некое заклятие, после чего были ритуально умерщвлены и погребены в пещерах Моравского Карста особым образом. Их тела были помещены под соленые капли воды, сочащиеся с потолка, и постепенно вокруг них образовались своего рода соляные коконы, в которых эти ребята должны были ждать своего часа.

– Какого часа? – не поняла Саша, открывая дверцу, но не торопясь сесть на пассажирское кресло. – Зачем они это сделали?

– Чтобы отомстить народу-завоевателю, – объяснил Войтех, глядя на нее через крышу машины. – Когда тот обустроился бы на их земле, бескуды должны были восстать из мертвых и уничтожить его. Но что-то пошло не так: заклятье криво наложили, они не проснулись в срок и не обрушили свой гнев на чужаков. Бескуды стали просыпаться по одному много позже, вылезать из пещер и наводить ужас на жителей окрестных поселений. Заклятие превратило их в кровопийц, но бескуды пьют не просто кровь, а полностью осушают тело. Именно так, как описано в отчете доктора Лангеровой.

– То есть у нас мог вылупиться один такой из соляного кокона? – уточнила Саша с неприкрытым сомнением в голосе. – Только не говори, что мы снова полезем в пещеры!

– Ты туда точно не полезешь, мне прошлого раза хватило, – хмыкнул Войтех. – Да и прежде, чем куда-то лезть, надо бы изучить историю подробнее и выяснить, может ли она содержать рациональное зерно. Потому что бескуд не более реален, чем какая-нибудь чупакабра.

При упоминании чупакабры Саша болезненно поморщилась и наконец залезла в салон машины. Тот успел неприятно нагреться, и, хотя Войтех сразу включил кондиционер, дышать еще долго было нечем.

Глава 8

15 июля 2016 года, 20:15

Московская область

Сегодня в гостиной пахло уже не корвалолом, а коньяком, но его запах нравился Ольге еще меньше. Она любила вино, и порой ей было сложно им не злоупотреблять, но запах крепких алкогольных напитков вызывал у нее отвращение. Поэтому о своем благородном душевном порыве Ольга пожалела уже через десять минут нахождения в доме соседки.

Однако она терпела, понимая, что Вере необходимо выговориться и снять с себя напряжение после общения с органами правопорядка. Как и стоило ожидать, в полиции ей порекомендовали подождать мужа пару дней, мол, успокоится – сам вернется, что бы там у них ни произошло. Веру этот вариант, конечно, не устроил, поэтому она подробно объяснила полицейским, почему ее муж не мог уйти из дома из-за ссоры.

Объясняла она это в течение часа и почти довела дежурного до нервного срыва, после чего тот все-таки принял у нее заявление, должным образом зарегистрировал и даже поставил печать на копии, подтверждающей, что обращение принято.

Теперь Вера пересказывала, как все было и что она говорила, Ольге, то сбиваясь с мысли, то повторяя эпизоды по несколько раз, то начиная причитать, и та уже была готова посочувствовать дежурному, но удержалась. В конце концов, полиция могла бы просто сразу серьезно отнестись к заявлению, и тогда не пострадал бы ни дежурный, ни уши Ольги.

Вера говорила и говорила, глотая коньяк и совсем его не закусывая, но почему-то совершенно не пьянея. Она выглядела резко постаревшей и несчастной, растерянной и беспомощной. Раза три предложила Ольге чай, но ни разу так и не пошла его заваривать, хотя Ольга точно помнила, что согласилась как минимум два раза. В итоге она сама заварила чай и принесла его в гостиную, но ни одна из них так и не прикоснулась к содержимому чашек: Вера по-прежнему предпочитала коньяк, а Ольге просто ничего не лезло в горло. И, к ее стыду, совершенно не из-за исчезновения Николая.

– Он не хотел переезжать сюда, – печально заявила Вера, невидящим взглядом уставившись в пузатый бокал, на дне которого перекатывала остатки темного-коричневого напитка. – Это все была моя идея. Коля только ворчал, а я хотела жить в собственном доме, как в кино… Знаете, казалось, что и жизнь тогда станет интересной, как в кино. Или как в одной из ваших книг… А Коля хотел остаться в Москве. Там бы, наверное, такого не произошло. Это я виновата…

– Никто ни в чем не виноват, – мягко, но уверенно возразила Ольга. – Мы пока не знаем, что вообще случилось. Может быть, ничего плохого и не произошло.

Вера подняла на нее взгляд, и у Ольги непроизвольно сжались сцепленные в замок пальцы. Что-то непривычно темное появилось в глазах обычно столь легкомысленной соседки. Хотелось надеяться, что это было всего лишь такое странное проявление опьянения, иначе становилось совершенно непонятно, куда девался алкоголь.

– Вы все еще думаете, что он ушел сам? – мрачно спросил Вера, не мигая глядя на нее.

Ольга только теперь обратила внимание на то, что глаза у нее светло-карие, а брови – темные. В сочетании с набухшими под глазами темными мешками это выглядело пугающе. Как будто вся область глаз не принадлежала этой женщине.

– А я вот точно знаю, что нет, – продолжила Вера, не отводя взгляда. – Я проверила его вещи: они все на месте. Получается, что он ушел в пижаме, но кто уходит из дома по доброй воле в пижаме? Нет, его забрали… забрали…

«Может быть, его забрали для равновесия?» – голос парня с кладбища прозвучал в голове, как наяву, заставив Ольгу пружинисто вскочить с места. Она нервно прошлась по комнате, чувствуя на себе все тот же тяжелый, темный взгляд. Он как будто обвинял ее в чем-то, но Ольга никак не могла понять, чем провинилась.

– Кто забрал, Вера? Куда? И зачем? – все-таки спросила она, останавливаясь и снова поворачиваясь к соседке.

Та не успела ответить: как и в первый вечер, в углу что-то громко щелкнуло, и из полутьмы, окутывающей комод, полилась тренькающая мелодия, от которой у Ольги иррациональным образом бежал холодок по спине.

На этот раз она не удержалась и подошла к комоду, чтобы взглянуть на шкатулку поближе. Тем более Вера была не в том состоянии, чтобы оказаться у строптивого предмета интерьера раньше нее.

Шкатулка была очень похожа на ту, которую Ольга видела много лет назад. Она уже смутно помнила тот день и лицо своего первого «литературного продюсера», как это теперь называют, но ее представляла в мельчайших деталях. Даже пустая подставка под фигурку точно так же крутилась в самом центре выстланного черным бархатом дна. Одно смущало: Ольга помнила, как легко подняла крышку у той шкатулки, никаких защелок там не было. Соответственно, крышка не могла подниматься сама.

– Красивая, правда?

Ольга вздрогнула от неожиданности: Вера внезапно оказалась прямо у нее за спиной, хотя она не слышала, как та встала с дивана и подошла.

– И мелодия завораживает, – задумчиво пробормотала Вера, глядя на шкатулку. Она говорила так, словно грезила наяву. – Знаете, забавная история получилась с этой шкатулкой. Я эту мелодию проигрывала в голове еще до того, как увидела саму шкатулку.

– А где вы ее нашли? – осторожно поинтересовалась Ольга. – Кажется, где-то в интернете?

– Ну, почти, – кивнула Вера медленно. Голос ее оставался сонным и бесцветным. – Мне ее доставили по ошибке. Курьер. Такой молоденький. Мальчишка совсем еще. Принес, говорит, мол, вот, вы заказывали. А я ничего такого не заказывала. Адрес сверяем – все верно, мой адрес. Телефон, правда, не мой был указан. Он по нему при мне позвонил, а там не отвечает никто. Парень, бедный, расстроился так. Сказал, что первый день работает, с трудом устроился. Без опыта, сказал, нигде не берут. А у него, наверное, не то что опыта… Он и школу еще не закончил. Сказал, что ему на доставку всего пять заказов дали. Но на первом адресе заявили, что ждали заказ три дня назад, а теперь он не нужен. На втором с деньгами обманули: пока со сдачей морочились, он себя на тысячу целую обсчитал. На третьем он полчаса ждал, когда клиент домой вернется, но тот застрял где-то в пробке и в итоге попросил перенести доставку на другой день. И вот я четвертая оказалась – не тот адрес. Он чуть не плакал, бедный. Ну, я его пожалела, спросила, что он там везет и сколько это стоит. Он мне шкатулку и показал. Я как мелодию услышала, сразу решила: судьба! И взяла. Парень благодарил так. Сказал, что шкатулка эта обязательно принесет мне удачу, мол, она желания исполняет. И правда, знаете, буквально через пару дней нашелся этот вариант с домом… Только вот Коля совсем не хотел сюда ехать, а я его уговорила… А теперь одного хочу: чтобы он вернулся.

Вера потянулась к шкатулке, захлопнула крышку, и гипнотизирующая мелодия оборвалась. Они обе синхронно мотнули головами, сбрасывая внезапно накатившее оцепенение. Хозяйка дома даже неожиданно улыбнулась.

– Все хочу туда фигурку какую-нибудь вставить, чтобы кружилась, как балерина, но руки не доходят. Надо бы заняться, как думаете?

Ольга неопределенно качнула головой, то ли соглашаясь, то ли сомневаясь. Ей сейчас было плевать на все фигурки мира. Сердце тревожно колотилось в груди, и пальцы снова сильно мерзли, заставляя натягивать рукава пуловера почти до самых ногтей. По-настоящему ее интересовал только один вопрос:

– А из какого магазина был этот курьер?

Вера нахмурилась, пытаясь вспомнить, но в результате только пожала плечами.

– Не знаю. Он отдал мне какие-то документы: накладные и, кажется, даже товарный чек, но я не вчитывалась. Валяется где-то, – она неопределенно махнула рукой, то ли указывая направление этого «где-то», то ли показывая, что понятия не имеет, где оно. – А вам зачем?

– Да так, интересная вещица, – с трудом сглотнув, отозвалась Ольга. В горле внезапно сильно пересохло. – Хотела себе что-то такого типа найти. Может, в тех документах адрес магазина есть? Я бы к ним наведалась.

– Я поищу, – пообещала Вера.

– Буду благодарна.

– Хотите еще чая? Или, может быть, коньяка? Или я могу ужин приготовить…

– Да нет, спасибо, на самом деле мне уже пора. У меня там… – она кивнула в сторону своего дома, но так и не решилась объяснить, что у нее творится. – Меня ждут.

– Конечно, понимаю, – Вера снова улыбнулась. – Он милый.

– Кто? – не поняла Ольга.

– Друг ваш, Владимир. И по-моему, искренне в вас заинтересован. Держитесь за него. Сами понимаете, мужчины в этом возрасте редко смотрят на ровесниц, им все молоденьких подавай. А этот на вас смотрит.

Ольга тихо скрипнула зубами, но от комментариев воздержалась. Только изобразила любимую вежливо-отстраненную улыбку, попрощалась и попросила не провожать.

Выйдя за дверь, она остановилась, вцепившись в ограждение крыльца, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь привести сердцебиение в норму, но тревога не отпускала. На улице успело заметно стемнеть, небо снова заволокло тяжелыми тучами, из-под которых по двору порывами прокатывался ненормально холодный для лета ветер. Он шуршал, и шелестел, и щелкал флюгером, как будто пытался предупредить о чем-то, но, не зная человеческого языка, не мог. И это не способствовало успокоению.

Ежась, Ольга спустилась по короткой лестнице, дошла до калитки, взялась на ручку и обернулась, напоследок глянув на окна гостиной. Ей почему-то казалось, что из дома на нее смотрят, но Веры у окна не оказалось. Ольга скользнула взглядом по другим окнам, но в тех не горел свет, а потому было не видно, есть за ними кто-то или нет. А затылок все равно как будто жгло, поэтому она поторопилась выскочить за калитку.

За спиной тихонько клацнул язычок замка, а потом щелкнуло что-то еще, как будто кто-то запер за ней калитку. Но ведь Вера не провожала ее, никто не провожал, запереть дверь было некому.

Ольга нахмурилась и нажала на ручку, проверяя. Дверь не поддалась.

– Что за черт? – пробормотала она растерянно, уже собираясь ткнуть пальцем в кнопку звонка, но ее внезапно окликнули:

– Ольга, как я рад нашей новой встрече!

Голос был чужой, но смутно знакомый, и от узнавания его по спине снова прокатился невидимый холодный валик. Она неохотно повернула голову, как будто не желая видеть того, кто к ней обратился.

В конце дороги, на пересечении с улицей, тянущейся вдоль кладбищенского забора, стоял он. Болезненного вида парень в безликой спецовке со странноватой улыбкой на губах. Их взгляды встретились, и он шагнул к ней. От внезапно накатившего ужаса ноги свело, как в холодной воде. Ольга машинально снова дернула ручку запертой калитки, но та предсказуемо не поддалась.

Парень шагал не очень быстро, но приближался стремительно и неотвратимо. И Ольга точно знала, что она не хочет позволять ему приближаться. Рациональная часть ее мозга пыталась искать какие-то объяснения, мол, да ничего страшного, он же тебя не съест, обычный парень. Может быть, он просто брат-близнец того, кто похоронен в той могиле, потому и сидел там…

Иррациональная часть просто истерично вопила: «Беги, дура!»

Ольга оставила в покое чужую калитку, метнулась через дорогу и схватила ручку своей.

Та не поддалась. Ольга нажала на ручку еще раз, дернула ее на себя, толкнула от себя, но калитка оказалась заперта, хотя она ее никогда не запирала.

Парень приближался, глядя на нее исподлобья и плотоядно улыбаясь. В сгущающихся сумерках казалось, что его глаза светятся или просто радужка отливает ярко-золотым цветом.

– Куда же ты бежишь от меня? Ты же все равно не убежишь, – нараспев заявил он.

Ольга остервенело замолотила кулаком в дверь. Она не запирала ее, значит, кто-то из этих ребят-исследователей пришел к ней снова и, вероятно, на автомате задвинул щеколду.

Парень был все ближе, казалось, еще пара-тройка шагов – и сможет дотянуться до нее рукой. Однако сделать эти шаги он не успел: шумно лязгнула щеколда, дверь распахнулась, являя ее взору немного удивленного Дементьева. Он собирался что-то сказать, но Ольга нервно толкнула его, чтобы войти на участок, и торопливо захлопнула за собой дверь, задвинула щеколду.

– Что случилось? – напряженно и взволнованно спросил Дементьев, но она не ответила.

Ручка на двери дернулась, сама дверь дрогнула, отчего Ольга испуганно отскочила назад.

– Уходи! – крикнула она, не думая о том, как это выглядит со стороны.

Ручка и дверь тут же перестали дергаться.

– Оля, в чем дело? Кто там?

Она смогла только молча покачать головой, глядя на калитку и пятясь назад. О чем тут же пожалела: не дождавшись ее ответа, Дементьев сам шагнул к калитке, отодвинул щеколду и распахнул дверь.

– Нет! – она успела выкрикнуть лишь одно слово и протянуть руку, но следователь уже шагнул вперед.

Покрутился у порога, посмотрев сначала в одну сторону, потом в другую, после чего повернулся к ней и, улыбнувшись, пожал плечами.

– Тут никого нет.

Он стоял с совершенно невозмутимым видом. Ветер шевелил растрепанные, слишком сильно отросшие волосы, в глазах плескалась тревога, но губы ободряюще улыбались. Ольга недоверчиво приблизилась к калитке и тоже выглянула на улицу. Та действительно была пуста.


15 июля 2016 года, 20:50

Что-то было не так. Это чувствовалось в резких движениях Ольги, слышалось в тоне ее голоса, когда она спросила, зачем он запер калитку. Дементьев даже не знал, что ответить: он калитку не запирал и представить себе не мог, как массивная щеколда могла самопроизвольно задвинуться.

Он вернулся к ее дому буквально за пару минут до того, как она начала ломиться в собственную калитку. Успел только дойти до двери, позвонить и не дождаться ответа.

Убедившись, что за забором ее участка никого нет, Ольга как будто успокоилась, но Дементьеву казалось, что она просто смогла взять себя в руки и скрыть страх пеленой отчужденности. Ее движения, когда она принялась топтаться по кухне, заваривая мятный чай, оставались резкими, дергаными, раздраженными. Плотно сжатые губы выдавали напряжение, как и голос с легкой хрипотцой, как будто у нее вдруг заболело горло.

Однако на вопросы Ольга отвечать не стала, только вежливо предложила угощаться чаем. Он и не подумал отказаться, решив, что совместное чаепитие может ее расслабить или даже разговорить.

Не помогло. Допивая чай, временная хозяйка дома лишь задалась вопросом:

– А вы зачем вернулись? Что-то еще нужно?

– Да хочу для верности проверить наблюдение в комнате с машинкой, – без запинки отозвался Дементьев, выдавая заранее заготовленную причину визита.

– Хорошо, давайте проверим, – кивнула Ольга, поднимаясь из-за стола вместе с чашкой и направляясь на второй этаж.

Дементьев последовал за ней, цепляя на ухо переговорное устройство. И честно проверил все датчики, камеры и микрофоны, переговариваясь с Лилей, оставшейся в одном из домов по соседству.

– Прекрасно, все видно и слышно, – объявил он, снимая наушник и поворачиваясь к Ольге, застывшей в дверном проеме.

Она стояла, привалившись плечом к косяку и обнимая обеими руками давно опустевшую чашку. Все это время ему казалось, что она внимательно следит за его действиями, словно проверяет, но теперь он понял, что ее взгляд был устремлен не на него, а куда-то в себя.

Дементьев медленно приблизился к Ольге, чтобы не спугнуть, и тоже привалился плечом, но к стене рядом с косяком.

– Оля, чего вы мне не говорите?

Вопрос прозвучал тихо и мягко, вероятно, только поэтому она не ощетинилась сразу, закрываясь от него непрошибаемой броней в метр толщиной. Ольга чуть повернула голову, ловя его взгляд.

– С чего вы взяли, что я утаиваю что-то?

Он пожал плечами, скрещивая руки на груди.

– Вы явно чем-то напуганы. Но не исчезновением Николая и не пишущей машинкой. Что-то испугало вас уже позже, сегодня днем или вечером. Вы так ломились в собственную калитку, словно за вами гнался маньяк с ножом. Вы крикнули кому-то: «Уходи!», хотя за дверью никого не было. Так что происходит? Вас кто-то преследует?

Настала ее очередь пожимать плечами.

– Сама не знаю, – тихо вздохнула она. – Это все парень с кладбища…

– Какой парень? – нахмурился Дементьев.

– Я сегодня была на кладбище. Подумала, вдруг Николай забрел туда? Прошлась немного и встретила этого парня. Он был одет в спецовку, поэтому я решила, что он там работает, но теперь понимаю, что это был преждевременный вывод. Возможно, он навещал могилу брата.

– А это вы с чего взяли?

– Когда он исчез… В смысле, ушел, я увидела могилу с портретом. На нем был точно такой же парень. Значит, брат.

– И чем этот парень вас так напугал? – осторожно уточнил Дементьев. – Ну, кроме того, что вы могли решить, будто говорили с мертвецом.

– Он сказал мне очень странную фразу, – призналась Ольга после недолгого колебания. – Я спрашивала про Николая. Он сначала сказал, что не видел его, а потом вдруг спросил: «Может быть, его забрали для равновесия? И теперь он закопан в одной из свежих могил?»

– Да уж, очень странное предположение. Вы не спросили, что он имел в виду?

– Нет. Он бросил это мне в спину, а когда я обернулась, уже ушел. И вот теперь я снова увидела его, когда возвращалась от Веры. Он окликнул меня по имени, хотя я его не называла. И снова нес какую-то чушь, мол, зачем я бегу, если все равно не убегу от него.

– Может быть, это просто безумный поклонник? – предположил Дементьев, пытаясь ее успокоить. – И предположение он высказал в духе ваших романов?

Следовательская чуйка подсказывала ему, что все не может быть так просто, но Ольгу до сих пор мелко колотило, и это было заметно, а потому ему хотелось найти для нее рациональное объяснение хотя бы странноватого парня. Он знал, что для неподготовленного человека «передоз» сверхъестественного может оказаться вреден для нервов и здоровья.

– Я, конечно, человек, широко известный в узких кругах, – усмехнулась Ольга, – но я не кинозвезда. Или кто там теперь самый узнаваемый? Телеведущие? Блогеры? В любом случае меня редко узнают на улицах, даже если я встречаюсь случайно с кем-то из поклонников.

– Но все равно такой вариант нельзя исключать.

– Да, только что произошло с замками? Сначала за мной кто-то запер калитку Веры, а потом и мою. Похоже, тут действительно происходит что-то странное.

– Хотите, я останусь на ночь? – предложил Дементьев и тут же торопливо уточнил: – В соседней спальне, конечно.

– Она же пустая, – напомнила Ольга.

– У коллег с собой имеются надувные кровати. Такая всяко лучше этого изуверского дивана в гостиной.

Он выразительно потер поясницу, хотя на самом деле от дивана больше досталось ребрам, и состроил страдальческую гримасу, чем заставил Ольгу рассмеяться. Она покачала головой, глядя на него, и неожиданно прямо спросила:

– Володя, чего вы от меня хотите? Зачем вам это все? С вашей настойчивостью можно покорить и более интересные вершины, чем я.

Дементьев снова только пожал плечами.

– Абы какую вершину покорять неинтересно. Да и, честно говоря, все это немного на меня не похоже, обычно я себя так настойчиво не веду. Наверное, вы мне просто очень понравились тогда, в феврале. Зацепили, что называется.

– Да мы с вами и пообщаться толком не успели, – возразила Ольга. – А в любовь с первого взгляда я, извините, не верю. Слишком стара и цинична для подобного.

– А никто о ней и не говорит, – фыркнул Дементьев. – С первого взгляда вы мне ужасно не понравились.

– Неужели?

– Да, вы мешали моему расследованию. А меня такое раздражает. Потом я узнал, что вы писательница, почитал ваши книги. Может быть, вы и не верите во все то, о чем пишете. Но то, как вы это описываете, очень близко моей нынешней жизни. Поэтому, наверное, я и стал вести себя, как герой вашего романа.

– Вы не похожи на героев моих романов, – качнула головой Ольга.

Дементьев сделал вид, что задумался.

– Интересно, это комплимент или камень в огород? – как бы рассуждая вслух, пробормотал он.

Она снова рассмеялась. Казалось, напряжение и страх ее покинули, и Дементьева радовало уже хотя бы это.

– Время покажет. Спасибо за предложение, Володя, но вам нет нужды оставаться здесь. Я справлюсь. Если что-то начнет происходить, вы ведь увидите и придете…

– Вообще-то, ему придется остаться.

Голос Лили прозвучал так неожиданно, что оба непроизвольно вздрогнули. Ольга сделала шаг назад и обернулась, давая Дементьеву возможность высунуть голову в коридор. Его белокурая коллега стояла у самой лестницы, держа в руках коробку с надувной кроватью.

– Костя, наш старший следователь, решил, что будет правильнее полностью воспроизвести ситуацию прошлой ночи. А прошлой ночью в этом доме вас было двое. Так что…

– Класс, – вздохнула Ольга. – Ладно, не вопрос. Надо так надо. Хорошо, что я не успела кинуть в стирку ваш комплект постельного белья. Боюсь, еще одного запасного у меня не нашлось бы. Сейчас принесу.

И она шагнула к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж. Лиля посторонилась, пропуская ее, но Ольга внезапно остановилась и вопросительно посмотрела на нее:

– Подождите, а как вы вошли? Калитка и дверь заперты.

– Нет, все открыто, – нахмурилась Лиля. – Возможно, вы с Володей забыли о замках.

– Да нет, точно помню, что все запирала, – пробормотала Ольга, но уже спокойнее, словно принимала это как должное.

Она все-таки спустилась по лестнице, а Лиля подошла к Дементьеву, чтобы вручить ему кровать.

– Разве Костя уже вернулся? – тихо удивился тот. – Я же дал ему машину, чтобы он мог съездить в магазин. И судя по страдальческому выражению лица, он поехал не в ближайший «магазин у дома».

– Нет, он еще не вернулся, – сообщила Лиля, выразительно глядя на него. – Просто мне показалось, что ты предпочел бы переночевать здесь.

– Люблю умных и красивых женщин, – расплылся в улыбке Дементьев, одной рукой забирая у нее коробку с надувной кроватью, а другую поднимая вверх с раскрытой ладонью, как бы говоря: «Дай пять».

Лиля ответила на его улыбку, тихонько коснулась ладони своей, чтобы не делать громкого хлопка, а потом наклонилась к его уху и прошептала:

– Только не забывай про камеры и микрофоны в этой комнате. Здесь все пишется. Поэтому для задушевных разговоров в следующий раз лучше выбрать другую комнату.

Она подмигнула ему, а Дементьев недовольно поморщился. Да, это было не очень аккуратно с его стороны. Впрочем, результатом он все равно остался доволен.

Глава 9

15 июля 2016 года, 21:30

Московская область

Коттедж, в котором разместился «оперативный штаб расследования», то есть Лиля Сидорова с Костей Долговым, ничем не отличался от того, что снимала Ольга Воронцова. Разве что выглядел более обжитым, а потому здесь имелось по кровати в каждой из двух спален, что исключало возможность возникновения неловкой ситуации. По крайней мере, так казалось самой Лиле, поэтому она без малейших колебаний организовала Дементьеву ночлег в доме писательницы.

Неладное она заподозрила тогда, когда Костя вернулся из магазина. Нет, конечно, Лиля прекрасно знала, что ее коллега ко всему прочему комфорту в жизни предпочитает хорошую еду и качественное вино. Но она также знала, что вино он любит красное и готов есть стейки каждый день. А в пакетах обнаружились бутылка белого итальянского вина, замороженные лангустины, листья салата, мягкий козий сыр, невероятно ароматные помидоры, молодой чеснок, базилик и бальзамическая заправка для салатов. И свежая чиабата с оливками в придачу.

Если коротко, то все то, что предпочитает есть на ужин она сама.

Была в пакетах, конечно, и другая еда. Все-таки они собирались провести тут как минимум пару дней, а объедать хозяев дома обоим казалось неправильным, но ужин у них определенно намечался в итальянском стиле.

– Мы что-то празднуем? – с подозрением уточнила она, убирая в холодильник то, что явно предназначалось на завтрак, и наблюдая за тем, как Долгов, скинув с себя пиджак, но по странной привычке не торопясь освободиться от галстука, нарезает чиабату на идеальные для брускетты ломтики.

– Нет, мы просто собираемся поужинать, – невозмутимо возразил он, не отвлекаясь от своего занятия. – То, что в вашей теплой компании на расследовании принято питаться чем попало, еще не значит, что я не могу позволить себе нормальную еду, раз уж мы сегодня ужинаем вдвоем.

– Откуда ты мог знать, что мы будем ужинать вдвоем? – нахмурилась Лиля. – Я отправила Володю ночевать к Ольге по воле случая, когда ты уже уехал. И не сообщала тебе об этом.

Долгов оторвал взгляд от разделочной доски, на которой нарезал хлеб, и посмотрел на нее, улыбаясь лишь половиной рта.

– Помнишь, я как-то сказал, что хорошо знаю и понимаю тебя? Так вот, это действительно так. Я знал, что ты отправишь Дементьева ночевать в другое место.

Кровь ударила Лиле в виски. Редко кому удавалось вывести ее из равновесия, не считая, конечно, родного брата. Вот, пожалуй, кроме него, это умел еще только Константин Долгов. Она лихорадочно искала, чем парировать его заявление, но найти так и не успела.

– Помоешь помидоры и базилик? – попросил Долгов, улыбаясь теперь уже в полную силу. – Я же не нанимался штатным поваром.

На это Лиля тоже не нашла что возразить, а после того как она присоединилась к процессу приготовления, любые шпильки в ответ на самонадеянное заявление Долгова стали бы уже несвоевременными и неуместными.

В четыре руки они справились с приготовлением еды достаточно быстро. Пока Долгов поджаривал ломтики хлеба и натирал их чесноком, Лиля мелко нарезала помидоры и смешала их с базиликом. А затем сделала салат из листьев и сыра, пока он поджаривал лангустины. Работали они достаточно слаженно, почти не разговаривая, как будто делали это вместе не в первый раз. Лишь иногда в процессе сталкивались на не самой маленькой кухне, но, как показалось Лиле, Долгов устраивал такие столкновения специально.

Ужинать сели здесь же, поскольку кухонный стол позволял разместиться и им самим, и паре ноутбуков, которые транслировали происходящее в наблюдаемой комнате. Поскольку там ровным счетом ничего не происходило, они успели съесть все приготовленное без спешки и суеты, болтая на отвлеченные темы, и выпить на двоих полбутылки вина.

Когда тарелки и бокалы опустели, Долгов невозмутимо поднял бутылку и налил обоим новую порцию вина. Лиля лишь удивленно вздернула брови, но останавливать его не стала, ограничившись комментарием:

– Дворжака на тебя нет. Он бы объяснил тебе, как нехорошо напиваться вечером, когда впереди целая ночь наблюдения за объектом.

– Ерунда, – отмахнулся Долгов. – Вино быстро выветривается. В крайнем случае сварим кофе.

– Хочешь сказать, у тебя все-таки нет цели споить меня? – игриво уточнила Лиля, перекатывая в бокале уже успевшее немного нагреться вино.

– Чего ради? – нарочито невинно удивился Долгов.

– Чтобы соблазнить, – хмыкнула Лиля. – Или весь этот милый совместный ужин ставит перед собой какую-то другую цель?

Он поднес к губам бокал и сделал небольшой глоток, неотрывно глядя на нее. Ближе к ужину Долгов все-таки стянул с себя треклятый галстук и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, после чего вся его поза стала более расслабленной. Сейчас, когда на столе остались лишь пустые тарелки, он сидел на стуле вполоборота, опираясь локтем о спинку.

Глядя на него, Лиля тоже позволила себе сесть более вольно, подтянув одно колено к груди.

– Это было бы очень пошло и банально, – возразил Долгов, ставя бокал обратно на стол, но не отпуская его ножку, а продолжая поглаживать ее подушечками пальцев.

Почему-то Лилю завораживало это небрежное движение.

– Тогда к чему все это? – не унималась она. – Лангустины, вино и салат сами по себе – прекрасный, но не повседневный ужин. Брускетты и вовсе неуместное усложнение. Это готовка как процесс, что почти свидание. Зачем?

– А зачем ты отправила Дементьева ночевать через два коттеджа от нас?

– Потому что ему нравится наша писательница, – тоном человека, объясняющего другому очевидные вещи, ответила Лиля. – И он волнуется. Я наблюдала за ними через камеры. Володя боялся оставить ее одну. И она тоже боялась остаться одна. Но Ольга из тех женщин, которые так привыкли рассчитывать лишь на себя, что не примут помощь, даже умирая.

– Но ты же не могла не думать о том, что мы останемся наедине? – лукаво уточнил Долгов. – Как не могла не подумать об этом, когда осталась со мной в Питере, вместе того чтобы улететь с ним в Прагу.

– Его зовут Нев, – резковато поправила Лиля.

– Его зовут Евстахий, – насмешливо уточнил Долгов. – Боже, ну и имечко. Меня, кстати, давно интересует: ты когда-нибудь используешь его настоящее имя? Наедине, например. В постели?

– Вот чего не могу понять, – разозлилась Лиля, – так это почему тебе обязательно говорить гадости? Можешь быть милым целый вечер, но потом все равно сорвешься.

– А что именно ты называешь гадостью? – снова усмехнулся Долгов. – Его настоящее имя? Вопрос про постель?

Лиля недовольно поджала губы, отворачиваясь в сторону, и сделала большой глоток вина, хотя голова и так кружилась. Ответа на вопрос она не знала. Просто почему-то, когда Долгов начинал говорить о Неве и их отношениях, она начинала злиться.

– Тон, – в конце концов холодно уронила она. – Тон был гадким.

На долгую минуту на кухне воцарилось молчание, которое через некоторое время прервал сам Долгов.

– Ладно, извини, – примирительным тоном попросил он. – Я не хотел тебя задеть. Просто решил провести с тобой приятный вечер, пользуясь случаем. Если бы ты не отправила Дементьева ночевать к писательнице, я сделал бы это сам. Примерно с той же мотивацией. Ты мне нравишься, Лиля. И ты не можешь осуждать мужчину за то, что нравишься ему. Если бы тебе было это неприятно, ты бы не стремилась выглядеть так, как выглядишь. И да, я говорю гадости, потому что ревную и завидую. И я уверен, что я подхожу тебе куда больше, чем он.

Лицо Лили смягчилось, гнев отступил. Долгов, безусловно, был прав. Не в том, что подходит ей больше, конечно. В том, что она любит нравиться другим. Нравиться мужчинам и ловить на себе завистливые взгляды женщин.

– Нет, Кость, мы совершенно не подходим друг другу, – возразила она, снова поворачивая голову к нему. – Да, мы ровесники, имеем смежное образование и оба любим итальянскую кухню, но это говорит лишь о том, что мы могли бы стать хорошими друзьями.

– Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, – фыркнул Долгов.

– Это твое право, но я могу предложить тебе только это, – уверенно заявила Лиля. – Я люблю его, понимаешь? И да, мы плохо подходим друг другу, потому что он старше и практикует магию, которую меня учили ненавидеть. Но именно то, что мы плохо подходим друг другу, дает мне понять: это то настоящее, что каждый из нас ищет, но далеко не каждый находит. Потому что нас свело вместе не течение и абстрактное понимание того, что вот так надо и так правильно. Наверное, я говорю путано, но ты сам виноват, – неловко рассмеялась она, показывая бокал, который снова почти опустел.

– По-моему, ты просто сама пытаешься убедить себя в том, что все обстоит именно так, – неожиданно серьезно заявил Долгов, гипнотизируя ее почти такими же серыми глазами, как у Нева. Только смотрели они совсем иначе.

Лиля не стала бы говорить об этом вслух, но в Неве ей прежде всего понравилось то, как он смотрел на нее. Словно она была каким-то чудом. Не просто красивой женщиной, которую мужчины вроде Кости Долгова хотели во что бы то ни стало затащить в постель, а настоящим чудом, которое и руками-то трогать надо с осторожностью.

– Зачем мне это? – спросила она, упрямо выдерживая его взгляд.

– Потому что ты боишься.

– Чего?

– Того, что, если бросишь его, он сорвется.

Вот теперь Лиля опустила глаза, косвенно признавая поражение. Порой Долгов своей проницательностью пугал ее. Она все еще старалась убедить себя, что это просто удачные догадки, но с каждым разом сделать это было все труднее. Он как будто читал ее мысли, даже самые потаенные страхи, в которых она не признавалась самой себе.

От необходимости ответить ее избавил сигнал ноутбука, оповестивший, что в комнате с пишущей машинкой что-то происходит. Оба сразу встрепенулись, отставили в сторону бокалы и отбросили расслабленное состояние. Долгов первым протянул руку за ноутбуком, поэтому Лиля взяла себе оставшийся.

– Температурных изменений нет, в комнате движение не зафиксировано, – сообщила она, изучив данные с монитора.

– Но это снова происходит, – слегка ошарашенно протянул Долгов.

– Что именно?

Он развернул к ней экран своего ноутбука, на котором выводились изображения с камер, и включил звук. По кухне тут же разнеслось постепенно нарастающее ритмичное клацанье старинных кнопок.

– Она печатает.


15 июля 2016 года, 23:10

Ужин с Ольгой прошел в гнетущем молчании и оказался куда легче, чем Дементьев привык. Впрочем, это было объяснимо: писательница явно внимательно следила за внешностью, в том числе за фигурой, а кормить ужином здорового мужика не рассчитывала. Да и не привыкла.

Зато сам Дементьев давно привык есть по возможности, а потому не особо огорчился. Спать он все равно планировал вполглаза, а набитый желудок только больше клонил в сон.

После еды Ольга отстраненно пожелала ему доброй ночи, но Дементьев никак не мог отделаться от мысли, что она уже не здесь, что по дому бродит только ее бренная телесная оболочка, а сама Ольга унеслась мыслями в один из своих вымышленных миров.

Хоть ему снова выдали комплект постельного белья, на котором он спал в предыдущую ночь, Дементьев кинул на надутую кровать только подушку и плед и лег, не раздеваясь, не желая в случае нового происшествия тратить время на одевание. Чтобы скоротать время, он достал смартфон, немного потыкал пальцем в экран и через минуту уже открыл в приложении-читалке «новую старую» книгу Марины Врановой. «Добровольно проклятые: ужас ночи». Он по-прежнему считал, что название у нее, как у третьесортного ужастика, но был вынужден признать, что оно его заинтриговало.

История затянула его довольно быстро, он сам не заметил, как пролистал треть книги, когда в тишине, окутавшей коттедж после того, как Ольга перестала лить воду в ванной и бродить по коридору, раздалось приглушенное металлическое клацанье. Дементьев не сразу среагировал на звук, очнулся, только когда тихонько пиликнуло переговорное устройство, которое он положил рядом с кроватью прямо на пол.

Осознав, что машинка снова печатает, Дементьев в пару движений вскочил на ноги и оказался у двери комнаты с уже надетой на ухо гарнитурой.

– Что вы видите? – спросил он у Долгова.

– В комнате никого нет, но машинка печатает, – лаконично отозвался тот.

– Я сейчас посмотрю поближе…

Он уже шагнул в коридор, но на секунду замер, когда скрипнула дверь второй спальни. На ее пороге показалась абсолютно не сонная Ольга. Создавалось впечатление, что сегодня она тоже решила не ложиться, как минимум не переодеваться в пижаму. Она просто сменила узкие джинсы на просторные, удобные домашние штаны.

Дементьев жестом велел ей оставаться на месте, и Ольга без лишних вопросов послушалась. Однако его тоже остановили.

– Подожди, не входи в комнату, пока она не закончит, – велел в наушнике голос Долгова. – Иначе можем получить неполный текст.

Дементьев нетерпеливо поморщился, но послушался, признавая правоту «старшего следователя». Он только подошел к двери кабинета и прислушался к происходящему внутри. Ольга выжидающе смотрела на него, отчего нетерпение и напряжение нарастали.

Оба застыли на своих местах и непроизвольно вздрогнули, когда внизу что-то внезапно громыхнуло: то ли дверь хлопнула, то ли окно распахнулось. Ольга дернулась, как будто хотела спуститься и проверить, но Дементьев вновь удержал ее безмолвным жестом.

– У нас внизу камер нет? – уточнил он в наушник, хотя прекрасно знал, что они брали под наблюдение только комнату с машинкой.

– Нет, а что? – заинтересовалась Лиля.

– Какой-то звук внизу. То ли дверь, то ли окно… Мне проверить?

Он лишь успел задать вопрос, когда за дверью кабинета смолкло металлическое клацанье.

– Кажется, она выдохлась, – прокомментировал напряженный голос Долгова. – Посмотри сначала, что она там напечатала.

Дементьев кивнул, хотя Долгов не мог его видеть, и осторожно нажал на ручку двери, как будто все равно опасался спугнуть кого-то невидимого.

Однако в комнате, конечно, было пусто. Это прекрасно ощущалось даже в темноте, а когда он щелкнул выключателем на стене, стало очевидно. Пишущая машинка стояла все на том же месте, каретка – строго по центру. Только лист бумаги, вылезший дальше, чем его заправляли, свидетельствовал о том, что несколько минут назад машинка печатала.

Дементьев торопливо шагнул к столу, прокрутил валик, вытаскивая листы, чтобы открыть нижний, на котором через копировальную бумагу отпечатывался текст. И заскользил глазами по строчкам:

«Ночная темнота здесь не была похожа на городскую, постоянно разрушаемую светом машинных фар, уличных фонарей и неоновых реклам. Нет, здесь она была абсолютной, плотной. Казалось, ее можно резать ножом. А если не резать, то она обвивается вокруг тебя удушливым коконом.

Воздух был по-летнему теплым и пах далекой грозой, но рыхлая земля, поднятая со дна могилы, осыпалась с холмика сырыми холодными комьями. Она забивалась под ногти, наполняла рот, затыкала нос и застилала глаза. На время освободиться от нее уже казалось счастьем. Даже если понимаешь, что счастье это недолгое.

Деревья тревожно перешептывались, пока он шел по тропинке между оградами. Они предупреждали друг друга о неправильности происходящего. Еще никто самовольно не уходил отсюда. Но его позвали – и он пошел.

Тяжелые кованые ворота впереди были едва различимы на фоне скудных огней поселка. Лишь при приближении стало понятно, что массивная металлическая цепь тяжелой змеей сползла вниз и улеглась на земле, свернувшись кольцами. Освобожденная створка ворот с едва слышным скрипом отъехала в сторону, выпуская его в мир.

Путь, ставший уже привычным и хорошо знакомым, прервался внезапно запертой дверью. Как будто здесь его уже никто не ждет. Зато соседняя калитка поддалась с легкостью. Что ж, он подождет здесь…»

– Это как будто страница книги, – раздался прямо над ухом голос Ольги, отчего Дементьев дернулся: настолько не ожидал, что кто-то заговорит. Она приблизилась и заглянула ему через плечо совершенно бесшумно.

– Да, книги вроде ваших, – добавил он к ее наблюдению. – Страшилки.

– Что там написано? – поинтересовался в наушнике голос Долгова. – Прочитай вслух, а то нам не видно.

Дементьев уже собирался выполнить его просьбу, но внизу кто-то вдруг громко заголосил. На этот раз нервно дернулись оба, оборачиваясь к дверному проему. Голоса нарастали, сопровождаемые адским грохотом.

– Проклятый телевизор, – процедила Ольга сквозь зубы и вновь бесстрашно шагнула к выходу из комнаты. – Хотела же из розетки его выткнуть, да забыла…

Она исчезла в полутьме коридора, и после секундного колебания Дементьев последовал за ней, бросив коллегам в наушник:

– Подождите минуту.

– Что у вас там происходит? – обеспокоенно спросила Лиля. – Что за шум?

Дементьев не ответил. Торопливо спустившись вниз, он на мгновение замешкался, заметив распахнутую входную дверь. Она качалась, жалобно постанывая и тихонько стучась о стену, а за порогом шумела кладбищенскими соснами летняя ночь. Дементьев хотел закрыть ее, но в это мгновение в гостиной вскрикнула Ольга.

Вскрикнула – и мгновенно замолкла. Он торопливо метнулся к комнате и обнаружил Ольгу у самого порога. Она стояла, зажав рот рукой, и, не шевелясь, смотрела на что-то впереди. Дементьев подошел ближе и тут же выдохнул сквозь сжатые зубы:

– Твою мать…

Он инстинктивно обнял Ольгу за плечи и попытался спрятать за собой, но ему это не удалось: они оба словно впали в ступор при виде мужчины, сидящего на диване перед безмятежно работающим телевизором. Свет от экрана падал ему на лицо, поэтому были хорошо видны закрытые глаза, безвольно отвисший подбородок, перепачканные землей волосы и одежда. И изменения в цвете кожи тоже были достаточно хорошо заметны тому, кто раньше видел несвежие трупы. А Дементьев повидал их немало. Да и запах говорил сам за себя.

– Володя? – позвал в наушнике Долгов, но его голос прозвучал невозможно далеко. – Что у вас происходит?

– Николай нашелся, – хрипло пробормотал Дементьев, завороженно глядя на деловито сидящий на диване труп. – Он мертв.

– Ты уверен в этом?

– Абсолютно. Кто-то притащил его тело сюда, в дом Ольги. Надо вызывать полицию.

– Понял, сейчас сделаем. Не трогайте там ничего.

– Ты меня еще поучи, – раздраженно огрызнулся Дементьев, срывая с уха гарнитуру и убирая в карман.

– Это безумие какое-то, – пробормотала рядом Ольга.

И он только сейчас понял, что так и обнимает ее за плечи, а она совершенно не сопротивляется, только мелко дрожит не то от страха, но то от нервного перевозбуждения.

– Спокойно, Оля, это просто чья-то злая шутка. Его принесли сюда. У вас входная дверь нараспашку…

– Я ее запирала! Как и калитку… Она хотела, чтобы он вернулся. Вот он и вернулся… Как там написано…

– Он мертв, – с нажимом напомнил Дементьев, не в силах отвести взгляд от мужчины.

Ему все казалось, что тот сейчас откроет глаза, как мертвецы, которыми, словно марионетками, руководил питерский некромант. Но мужчина – Николай, с которым они только накануне пили вино, – сидел неподвижно и казался окончательно и бесповоротно мертвым.

Из телевизора раздались пальба и грохот взрыва. Его мельтешение и шум мешали сосредоточиться и очень раздражали. Трогать, конечно, было ничего нельзя, но выключить телевизор или хотя бы звук отчаянно хотелось.

Словно в ответ на его мысли экран на мгновение погас, а потом на нем сменилась картинка. Вместе с каналом вещания. Ольга вновь вздрогнула всем телом и шумно втянула в себя воздух.

– Так он тоже делает? – настороженно уточнил Дементьев.

– Нет, никогда, – шепотом ответила она.

– А где пульт?

Он зашарил взглядом по столику у дивана и по полу, как будто не желая признавать очевидное. Но шепот Ольги заставил его это сделать:

– У него в руке.

Глава 10

15 июля 2016 года, 16:15 (17:15 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

Музыку было слышно еще с улицы. Она пробивалась даже сквозь рокот двигателя, а когда тот смолк, Саша и Войтех удивленно переглянулись, убедившись, что им не показалось. Судя по всему, пока их не было, коллеги решили устроить вечеринку. Впрочем, Войтех подозревал, что решил это один человек – его неугомонный братец. Отчасти его догадка подтвердилась, когда они вышли из седана и направились к фургону, стоявшему с приветливо открытой дверью: звучала не абы какая музыка, а одна из песен Карела Дворжака. Кажется, та самая, которой он открыл выступление в собственном ночном клубе три с небольшим года назад. Саша улыбнулась, узнав ее, а Войтех недовольно нахмурился: он не любил, когда расследование превращали в балаган, но его брат умудрялся превратить в балаган все что угодно.

Строгость и хмурое выражение лица моментально слетели, когда они оказались у двери в комнату для совещаний. Песня звучала именно там, доносилась из динамиков телевизора, но примечательным оказалось не это. На крошечном свободном пространстве, стоя плечом к плечу, Ваня и Карел танцевали под быструю задорную мелодию. Точнее, танцевал Карел, пытаясь научить Ваню соответствующим движениям бедрами и плечами. Те выглядели весьма зажигательно в исполнении бывшей рок-звезды и невероятно вызывающе в Ванином варианте. Но тот заметно старался.

Войтех и Саша остановились у двери как вкопанные, глядя на происходящее. Даже нижние челюсти у них слегка отвисли, а потом губы растянулись в широких улыбках: выглядело это все ужасно забавно.

Ваня заметил их не сразу. У него почти получилось красиво прогнать по телу «волну от бедра», когда он вдруг встретился взглядом с Войтехом, сбился с ритма, чертыхнулся и, схватив пульт, торопливо выключил музыку.

– О, вы уже вернулись? – констатировал он очевидный факт, вытирая ладонью взмокший лоб и пытаясь нагнать на себя независимый вид. – Быстро.

– Да, я вижу, вы не успели по нам соскучиться, – хмыкнул Войтех, приваливаясь плечом к косяку и скрещивая на груди руки.

– Ты же знаешь, мне вообще не свойственно скучать, – заметил Карел по-чешски, довольно ухмыляясь.

Его взгляд говорил брату: «Вот видишь, немного стараний – и любого можно очаровать, если захотеть». Войтех на это только покачал головой, как бы безмолвно признавая, что в его умении очаровывать он никогда и не сомневался.

– А Нев не присоединился к вашей вечеринке? – поинтересовалась Саша.

– Нет, он что-то там изучает, – отмахнулся Ваня, протискиваясь в дверь мимо Войтеха. – Сказал, что мы ему мешаем, и удалился в прицеп.

– Приятно слышать, что хоть кто-то работает, – с нарочито тяжелым вздохом отозвался Войтех, провожая Ваню взглядом до самой кухни, где тот достал из холодильника бутылку воды и жадно припал к горлышку. Очевидно, урок танцев длился довольно долго.

– Между прочим, выданное мне задание я выполнил, – оскорбленно дернул плечом Карел, переходя на английский.

– Прекрасно, – кивнул Войтех. – Мы по дороге в магазин заехали, еще немного еды купили. Помогите нам пристроить содержимое пакетов – и сможем провести совещание. Обменяемся информацией.

Пока Карел и Ваня под чутким руководством Саши размещали продукты, Войтех дошел до прицепа, где располагалась собственно лаборатория, богатствами которой у них пока не оказалось повода воспользоваться, и нашел в ней Нева. Тот сидел за небольшим столом с раскрытым перед ним ноутбуком и смотрел в экран невидящим взглядом. На появление Войтеха он никак не отреагировал, тому пришлось позвать его по имени, чтобы привлечь к себе внимание.

Четверть часа спустя, не забыв прихватить стаканчики с кофе и печенье, все собрались за столом в комнате для совещаний.

– Нев, осмотр дома Иржи что-то дал? – первым делом поинтересовался Войтех.

– Нет, никаких следов занятий магией или призыва демонов. Обычное, не слишком опрятное жилье.

– А что у тебя, Карел? – Войтех повернулся к брату. – Как там подружка Иржи? Тянет на ведьму?

– Если демона нельзя вызвать случайно, витиевато ругаясь, то сомневаюсь, что она может иметь отношение к гибели своего приятеля, – лениво растягивая слова, сообщил Карел. – Мы с Ленкой очень мило пообщались. Она девка глупая, но не злобная. Скандалы с Иржи ей скорее нравились: держали ее в тонусе и наполняли жизнь смыслом, делали ее похожей на те ток-шоу, которые она в избытке смотрит по телевизору. В общем, Ленка ловила от них кайф. Теперь же выглядит потерянной. Но вот что интересно: никакой тряпки на вышке не было, когда она уходила. Та появилась позже.

– И что в этом интересного? – фыркнул Ваня. – Тряпка эта вообще ни при чем. Тебя Дворжак просто троллил…

– Вообще-то мы оба Дворжаки, – все с тем же ленивым выражением отозвался Карел. – Но ты не дал мне договорить. Тряпка появилась на вышке уже позже, но знаете ли вы, что это за тряпка?

Карел сделал драматическую паузу, обводя всех взглядом. Саша с интересом подалась вперед, Нев вопросительно изогнул бровь, Ваня закатил глаза, а Войтех выразительно посмотрел на брата, молча веля ему не тянуть.

– Я поспрашивал вокруг, – продолжил Карел, заговорщицки понизив голос. – Это брезент из двора пана Свободы, которым он накрывает дрова. Как именно его сорвало, он не понимает, потому что никакого сильного ветра в тот день не было, но он уверен, что произошло это еще засветло, задолго до ссоры Иржи и Ленки.

Он снова замолчал, и на этот раз Войтех не выдержал:

– И?

– И все, – уже обычным тоном отозвался Карел, откидываясь на спинку своего стула.

– Я повторю вопрос: что тут интересного? – язвительно поинтересовался Ваня.

– А вам не интересно, где мотался этот брезент несколько часов? – удивился Карел. – Нигде в деревне его больше не видели.

– Да какая разница? – всплеснул руками Ваня. – Это не имеет значения!

– Все может иметь значение, – глубокомысленно возразил Войтех, хотя насчет брезента, болтающегося на вышке, и сам сомневался. – Патологоанатом, проводивший вскрытие нашей жертвы, подтвердила, что, во-первых, он умер той ночью, во-вторых, произошло это между полуночью и тремя часами. Значит, поссорившись с подружкой, Иржи пошел ужинать и пить пиво, а потом в указанный период времени почему-то вышел на улицу, где и был убит. Вопрос: почему он вышел на улицу в это время?

– Увидел брезент на вышке и решил посмотреть поближе? – быстро предположил Карел.

– С чего бы он вдруг в такой темноте увидел темную тряпку на довольно далекой вышке? – усомнилась Саша. – Скорее уж, услышал что-то. Что-то, что его разбудило…

– Он не спал, – возразил Карел. – На фотографиях видно, что он в обычной одежде. Проснувшись посреди ночи, так не одеваются.

– Хорошо, предположим, он засиделся у телика с пивом, – подал голос Ваня. – Может быть, даже задремал. Потом проснулся, что-то услышал, вышел…

– А при чем тогда здесь брезент? – меланхолично поинтересовался Карел.

Ваня непонимающе моргнул.

– Да ни при чем он!

– Спокойно, – осадил его Войтех, с трудом пряча улыбку. Карелу неизменно удавалось вывести Ваню из равновесия, чем обычно занимался он сам в отношении других. – Мне больше нравится вариант – услышал. Но мог и увидеть. Примечательно то, что ему разорвали горло, по словам патологоанатома, предположительно когтем, после чего выпили и кровь, и лимфу, и вообще всю жидкость из организма. Вопрос в том, кто это сделал и как его остановить? Доктор Лангерова высказала неожиданное предположение о бескудах.

– О чем? – не понял Ваня.

Войтех посмотрел на Нева, которого попросил изучить тему подробнее, перед тем как они с Сашей отправились в обратный путь. Тот кивнул.

– Я порылся и в нашей системе, и в интернете в поисках упоминаний о бескудах. Считается, что ими стали последние представители племени боскудлов – ветви бастарнов, – когда их земли завоевали, а само племя было истреблено. Они добровольно приняли на себя проклятие, которое должно было позволить им воскреснуть из мертвых сильными и непобедимыми и отомстить захватчикам. Легенда эта довольно старая, относится ко второму-третьему веку нашей эры, и не слишком популярная, сейчас уже невозможно найти внятные подробности. То есть я не знаю, какое заклятие они на себя приняли и где именно были захоронены. А главное, насколько все это соотносится с реальностью, но их действительно причисляют к вампирам. Хотя есть очевидные различия. Как ты верно помнишь, – Нев посмотрел на Войтеха, – бескудом не становятся от укуса, они вылупляются только из соляных коконов. И по легенде, кокон при этом не разрушается, в нем растет и созревает новый бескуд…

– Как это? – не поняла Саша. – Если это восставший из мертвых баскулд…

– Боскудл.

– Неважно! Если это восставший из мертвых проклятый человек, то как он может восстать из мертвых несколько раз?

– Сань, тебя в этой легенде только это смущает? – Ваня уставился на нее насмешливым взглядом. – То есть само восстание из мертвых – уже вполне понятный, научно обоснованный факт?

– Ну… – смутилась Саша. – Может быть, не совсем. Но тут мне хотя бы логика понятна.

– Любые вопросы, возникающие к этой легенде, предлагается объяснять неизвестным заклятием, которое к тому же оказалось неправильно наложено, – терпеливо пояснил Нев. – Я пока просто излагаю дошедшие до нас тезисы.

Саша кивнула и виновато улыбнулась, как бы извиняясь за то, что перебила. Нев продолжил:

– В отличие от вампиров, бескуды не боятся солнечного света, он их не сжигает. Но все же они предпочитают не появляться днем, потому что их пугает открытое небо. Но если день будет пасмурным и небо затянут тучи, то бескуд может выйти на охоту и до заката. Однако все это становится актуально после первого года жизни вне кокона, потому что в первый год бескуды предпочитают прятаться в пещерах. Там они питаются летучими мышами, а потом голод выгоняет их в большой мир.

– Голод – не тетка, – насмешливо вставил Ваня.

– И соответственно, люди для бескудов – просто еда, они выпивают их досуха, включая кровь и лимфу, никого никогда не обращают в себе подобных. Убить их сложнее, чем вампиров, потому что их кожные покровы очень и очень прочные, осиновым колом не пробить. Как я уже сказал, они не сгорают на солнце и вообще очень плохо горят. Рекомендуемый способ умерщвления – отрубание головы.

– Ясно, – кивнул Войтех и внимательно посмотрел на Нева. – Что скажешь по поводу этой легенды? Насколько ей можно доверять? И насколько вероятно, что здесь мы имеем дело именно с подобным существом?

– Не знаю, – честно выдохнул Нев, зачем-то поправив очки на носу. – Как я уже не раз говорил, она очень древняя и непопулярная. Я не нашел информацию о бескудах ни в одном источнике, которому мог бы полностью доверять. Это может быть просто местечковой байкой, вариацией на тему кровососущей нежити. В связи с нашим случаем меня смущает все тот же момент: отсутствие крови на месте гибели жертвы.

– Это нетипично для бескудов? – удивился Войтех.

– Да, нигде не сказано, что, разрывая когтем горло жертвы, они каким-то мистическим образом умудряются не забрызгать кровью все вокруг, – пояснил Нев причину своих сомнений. – Это неестественно. Есть в этом что-то… киношное, что ли. Как будто специальная деталь, чтобы выглядело более устрашающе или загадочно.

– Тут я бы поспорил, – снова вклинился Ваня. – Как раз киношники часто любят перебарщивать с кровью. Для зрелищности.

– Полагаю, это зависит от жанра, – вставил Карел, потягивая кофе и крутя в пальцах массивную зажигалку, чем выдавал свое желание выйти и покурить.

– Мне кажется, отсутствие разбрызгивания крови в данном случае не более необычно, чем выход из соляного кокона без его разрушения, – заметила Саша. – Так же нелогично.

Нев уже набрал воздух в легкие, чтобы подробно объяснить, чем эти детали разнятся, но Войтех успел первым:

– Разница в том, что неразрушаемый кокон – часть неподтвержденной легенды, вероятно, добавленный в нее, чтобы сделать бесполезным поиск осколков и места… вылупления. А отсутствие крови вокруг тела – неоспоримый факт.

Нев выдохнул, выразительно указав рукой на Войтеха, подтверждая, что тот правильно понял суть его сомнений.

– К тому же конкретно этой детали нет в легенде, – добавил он.

– Значит, ни одного аргумента в пользу версии с бескудом, кроме самого факта полного иссушения тела, у нас нет, – резюмировал Войтех.

– А может быть, и есть, – возразил Карел. – Тот брезент, о котором я говорил…

– О, пожалуйста, просто забудь о нем, – картинно простонал Ваня, закатывая глаза.

– Нет, вы послушайте, – не сдался Карел, заставив Сашу улыбнуться. – Теоретически он укладывается в версию с бескудом. Нев сказал, что они боятся открытого неба! Если мы имеем дело с оголодавшим бескудом, то он вполне мог выползти из пещеры, а брезент сорвать, чтобы укрываться им и не видеть неба. А потом, когда стемнело, он скинул брезент в районе дома Иржи и напал на него.

– В принципе, да, укладывается, конечно, – кивнул Войтех, тоже улыбнувшись, но в отличие от Саши – натянуто, с трудом. – А другие предположения у кого-нибудь есть?

Он обвел взглядом присутствующих, но они лишь пожали плечами.

Войтех поморщился. Ему не нравилось, что у них нет запасной версии. Его всегда терзали сомнения, когда версий было немного. Все время казалось, что они просто подгоняют факты под то, что пришло в голову первым. Сейчас это ощущалось сильнее, чем когда-либо. Как будто интуиция шептала: «Нет, здесь что-то другое».

Но кроме Карела и его брезента, было еще мимолетное видение, которое сам Войтех поймал, открывая ночью чужой гараж. Картинка тогда подозрительно походила на мельтешение стайки испуганных летучих мышей в пещере.

– Ладно, пока будем исходить из того, что имеем дело с бескудом или существом, которое породило соответствующую легенду. Ваня, наблюдение за поселком установлено?

– В лучшем доступном нам виде, – кивнул тот.

– Тогда посмотрим, появится ли он этой ночью.

– А если появится, то что мы будем делать? – напряженно уточнила Саша.

Войтех вопросительно посмотрел на Нева. Тот пожал плечами.

– Думаю, обездвижить я его смогу. Но что дальше? Каков наш приоритет? Уничтожить или поймать?

– Для начала поймать, – уверенно заявил Войтех. – Вдруг это существо разумно?

– Тогда нам нужно то, что его удержит, – задумчиво протянул Нев. – Я постараюсь до ночи найти решение.


16 июля 2016 года, 01:20 (02:20 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

Несмотря на утомительный день, Саша никак не могла уснуть и все ворочалась на неудобном узком спальном месте с боку на бок. Точнее, сначала она быстро провалилась в сон, но потом ее как будто что-то разбудило, после чего все желание спать как отрезало.

Рядом, размеренно дыша, спал Войтех. Чуть дальше похрапывал Ваня. Даже Карел лежал неподвижно, что было обиднее всего: с ним можно было бы выйти на улицу покурить. Одна она тоже могла бы выйти, но Войтех ей потом устроит разнос. Не то чтобы Саша этого боялась, просто не хотела его лишний раз огорчать.

Устав ворочаться, Саша нашарила в темноте спального отсека лежащий рядом телефон и посмотрела на время. Шел второй час ночи, а это значило, что приближалось время их с Войтехом дежурства. Засыпать уже не было никакого смысла, но она все равно отложила телефон в сторону и перевернулась на другой бок, упрямо держа глаза закрытыми.

Наверное, если бы внизу остался кто-то другой, она бы уже откинула в сторону тонкое, но теплое шерстяное одеяло, спустилась вниз и заварила себе чашку кофе, скоротав время до дежурства за непринужденной болтовней. Но первым следить за камерами остался Нев, а Саша до сих пор испытывала в его отношении иррациональную тревогу.

Нет, она была благодарна ему за все, что он для нее сделал, но предпочитала по возможности не оставаться с ним наедине. А если уж приходилось тесно общаться без посторонних во время работы, она никак не могла заставить себя не проверять его глаза каждые две минуты: не темнеют ли, выдавая пришествие Темного Ангела? Ее по-прежнему очень пугало постоянное присутствие этой сверхъестественной, непонятной сущности где-то рядом. Нев вроде бы контролировал ситуацию, но Саше порой казалось, что на самом деле это не так, что Ангел играет с ним, давая лишь иллюзию контроля.

Может быть, поэтому она и не может уснуть? Нев остался дежурить первым и в одиночестве, сославшись на то, что ему все равно нужно закончить подготовку ловушки для гипотетического бескуда. И на то, что ему не нужен напарник.

– Я никогда не бываю по-настоящему один, – заметил он со странной улыбкой, которая заставила сердце Саши неприятно екнуть в груди.

Сейчас, вспомнив об этом, она вдруг решила, что именно это ее и разбудило: вновь неприятно дернувшееся сердце. Как предчувствие беды. Конечно, способностями Войтеха она не обладает, но никто не отменял женское чутье.

Саша со вздохом перевернулась на спину, глаза ее сами собой открылись. И даже в почти кромешной темноте увидела, как низко нависает над ней потолок. До него легко можно было дотянуться рукой, для этого ее не придется даже полностью выпрямлять. Накануне это не помешало, очевидно, из-за усталости после перелета Саша отключилась быстро, но сегодня потолок давил, мешая дышать.

– Ой, хватит, – прошипела она самой себе, откидывая одеяло и осторожно выползая из спального отсека, не забыв прихватить с собой смартфон.

Стараясь не шуметь, она осторожно спустилась вниз. Здесь было чуть светлее из-за ночного освещения, тянущегося по стенам фургона, и света, выползавшего из комнаты для совещаний, где сидел Нев. Но чтобы найти свою обувь в общей куче, пришлось включить фонарик. Он же помог добраться до кухни.

К счастью, местная кофемашина молола зерна почти бесшумно. Пока она готовила две порции ночного капучино, Саша растерла лицо руками, стряхивая с себя остатки сонливости. Странно, пока она лежала в темноте, ей казалось, что сна нет ни в одном глазу, а стоило выползти и спуститься вниз, как на веках словно повисли пудовые гири.

Машина приглушенно пискнула, сообщая о том, что кофе готов, и тихонько зашуршала, выбрасывая в какое-то невидимое место отходы. Саша подхватила картонные стаканчики и медленно побрела в обратном направлении, стараясь не расплескать обжигающую жидкость.

Накручивать себя, мучаясь от бессонницы, можно сколько угодно. Саша предпочла все же переступить через свой страх и посидеть с Невом, пока не проснется Войтех. Время от времени внимательно заглядывая ему в глаза.

Стеклянная дверь оказалась чуть приоткрыта, и Саша легко поддела ее носком кроссовка, распахивая шире. Нев никак не прореагировал на ее появление, как будто даже не заметил.

Он сидел на том же месте, что и во время совещания, на столе перед ним стоял раскрытый ноутбук, в который он смотрел, но Саше показалось, что Нев ничего не видит на экране. Впрочем, яркий свет отражался от стекол очков и делал невозможным разглядеть глаза и направление взгляда.

– Доброй ночи, – тихо поздоровалась Саша, подходя ближе и ставя на стол стаканчики с кофе.

Нев вздрогнул, напрягся, но потом поднял на нее взгляд и расслабился.

– Саша… Вам не спится?

– Да вот… проснулась и решила, что уже бесполезно засыпать обратно. Решила составить вам компанию.

Она пододвинула один стаканчик ему, и Нев принял его с благодарностью. Саша хотела сесть за стол, но ее внимание привлекли пакеты с камнями, стоявшие у стены.

Их было четыре штуки: по одному для каждого из них с учетом того, что Нев будет занят, когда они пригодятся. Быстро нашелся только один способ удержать пойманного бескуда – круг-ловушка. Формировать его можно разными способами, и для предполагаемого обитателя пещер Нев выбрал камни.

Они собирали их по округе весь вечер. Самым сложным было найти нужный размер, потому что камни не должны быть ни слишком большими, ни слишком маленькими. Примерно размером с апельсин.

План выглядел просто: если удастся вовремя заметить нападение, Нев должен обездвижить бескуда, а остальные – в считаные секунды выложить вокруг него камни. Так, чтобы те обязательно касались друг друга. Каждый из них Нев каким-то образом заколдовал: именно ради этого он и остался дежурить первым, поскольку не успел закончить процедуру до отбоя. После такой «магической обработки» уже не требовалось дополнительных действий, достаточно было замкнуть круг.

И вот теперь камни лежали, аккуратно разложенные в четыре пакета, Саша шагнула к ним и наклонилась, желая коснуться хотя бы одного. Ей обычно не хватало просто рассмотреть что-то, она познавала мир через ощущения на кончиках пальцев. Голос Нева остановил ее:

– На вашем месте я бы этого не делал.

– Почему? – удивилась Саша. – Нам ведь все равно придется трогать их, чтобы выложить круг.

– Ключевое слово здесь – придется, – пояснил Нев, поднося к губам картонный стаканчик.

Камни лежали сбоку от него, но он не повернул голову, чтобы посмотреть на Сашу во время разговора, отчего его слова звучали особенно устрашающе.

– Зачарованные вещи никогда не стоит трогать лишний раз. Каждое прикосновение – это вмешательство. Вы влияете на них, они – на вас. А учитывая, что магию я применял только что, она еще может плохо держаться. Это как краска, понимаете? Должно подсохнуть.

Саша вскинула руки и выпрямилась, давая понять, что он ее убедил. Она все-таки села за стол и сделала глоток кофе. Тот показался очень горячим, и она поморщилась.

– О чем вы задумались? – поинтересовалась Саша, поглядывая на Нева и испытывая смутную тревогу из-за того, что свет по-прежнему бликует на стеклах очков, не давая увидеть радужку.

Да что с ней такое? Почему именно сегодня это так ее волнует?

– Вы даже не заметили, как я вошла, – пояснила она свой вопрос в ответ на его удивленный взгляд.

– Да так, – отмахнулся он. – Написал сообщение Лиле, а она до сих пор не ответила. Я волнуюсь. Войтех сказал, они поехали проверять какую-то пишущую машинку в Подмосковье. Кажется, Володя нашел что-то. Вроде ерунда, но у меня дурное предчувствие.

«Надо же, и у вас тоже!» – едва не вырвалось у Саши, но она вовремя прикусила язык.

– Может быть, она просто спит?

Нев неопределенно мотнул головой и согласился:

– Может быть.

Что-то в этом лаконичном, неуверенном ответе показалось Саше странным, заставило поднять голову ее обычное любопытство. Ей никогда особо не удавалось сдерживать его. Даже когда она понимала, что лезть к человеку с расспросами не вполне уместно.

– Нев, у вас все в порядке?

Она имела в виду лично его, но он понял ее вопрос по-своему:

– Последние пару месяцев я не уверен в этом. Иногда мне кажется, что она злится на меня, но, возможно, я сам придумываю это.

Нев вдруг снял очки, положил их на стол рядом с собой и устало потер переносицу. Когда он посмотрел на Сашу, она наконец смогла разглядеть, что глаза у него привычного светло-серого цвета.

– Почему? – осторожно поинтересовалась Саша.

– В феврале у нас случилась небольшая размолвка по одной… болезненной теме. Мы, кажется, все уладили тогда, но сама проблема никуда не делась. Мы больше не говорили об этом, но я не могу перестать думать. И мне кажется, что Лиля тоже думает, но молчит, как и я.

Саша ничего не ответила, снова поднося к губам стаканчик и давая ему возможность или развить тему, или свернуть ее. При всем своем любопытстве она не любила лезть в чужие отношения. И уж тем более ей не хотелось лезть в отношения Нева, но тому, судя по всему, требовалось выговориться. И темнота ночного дежурства оказалась подходящим для этого моментом. Или просто Саша – подходящим собеседником.

– Мы говорили о детях, – пояснил Нев. – Как оказалось, Лиля их хочет.

– Ну, это нормально для женщины. Для большинства, по крайней мере.

– Я понимаю, – кивнул Нев, неловко улыбнулся и пожал плечами. – Просто я не думал, что у нас однажды дело дойдет до обсуждения этой темы. Не думал, что наши отношения продержатся так долго. А теперь надо что-то решать, но я не знаю, что делать.

– Вы детей категорически не хотите? – догадалась Саша.

Он отвел взгляд, нервно побарабанил пальцами по столу и вздохнул.

– Дело даже не в том, что Иван прав: поздновато для меня. Но я не могу выбросить из головы Егора…

– Ох… – только и смогла выдохнуть Саша, моментально понимая все.

Расследование, связанное с внуком колдуна из Красного Яра, она зацепила лишь краем, но с его результатами была хорошо знакома. Как и с самим мальчиком. Даже в тринадцать лет он вызывал у нее мурашки на коже, а теперь стал еще опаснее. Магия, которую его дед практиковал, передалась ему через поколение, проявилась в очень раннем возрасте и постепенно превращала в монстра.

Саша поняла, что именно тревожит Нева. В свое время, когда над ней еще висело проклятие, заработанное далекой прабабкой, которое она должна была передать по наследству каждой своей дочери, она сама твердо решила не иметь детей. Чтобы не продолжать род и не обрекать своих детей и внуков на тот же ужас, через который прошла сама.

– Он ведь по большому счету не виноват в том, что делает, – тихо продолжил Нев свою мысль, хотя видел, что она и так все поняла. – Он родился таким, родился в объятиях Тьмы. Я играю на свою душу уже несколько лет, а его душа была проиграна сразу. У него нет и никогда не было другого пути. Может быть, не в моих детях, но в детях их детей может проявиться то же самое.

– Вы объяснили Лиле причину своих сомнений?

– Нет, не было возможности. Но дело даже не в том, поймет она или нет, примет это или нет. Так или иначе, но я лишу ее чего-то важного в жизни. И даже если она примет это сейчас, потом может мне не простить. Я не хочу делать ее несчастной. Не хочу ничего ее лишать.

– И вы думаете, не будет ли правильнее закончить все сейчас.

Она не спрашивала, а констатировала. Ей было легко понять его сомнения. В конце концов, она развелась с Максом в том числе и потому, что считала свое проклятие необратимым и не хотела лишать его возможности стать отцом. То, что Нев сейчас стоял перед похожим выбором, частично ослабило ее напряжение в отношении к нему. Захотелось сказать что-то ободряющее, но Саша не успела найти слов.

Наверху что-то громко стукнуло. Словно что-то упало на крышу фургона. Что-то или кто-то. Упало, прокатилось от одной стороны к другой, а потом затихло.

Саша и Нев напряженно замерли, прислушиваясь.


16 июля 2016 года, 01:40 (02:40 по Мск)

– Думаете, это он? – шепотом спросила Саша.

– Я почти уверен, – кивнул Нев, снова поворачиваясь к ноутбуку и щелкая клавишами.

– Изображение есть?

– Боюсь… нет, – пробормотал Нев, хмурясь. – Кажется, у нас нет камеры, снимающей наш фургон.

В это мгновение по крыше снова как будто что-то прокатилось. Саша не выдержала и поднялась из-за стола.

– Пойду разбужу остальных.

Она выскочила из зала совещаний и метнулась к лестнице, ведущей в спальный отсек, но оттуда уже спускался Войтех, а за ним маячило сонное лицо Вани.

– Кажется, оно здесь, – почему-то все еще шепотом сообщила Саша.

– Визуальное подтверждение есть? – уточнил Войтех, торопливо обуваясь.

– Нет, у нас нет нужной камеры.

– Чего это нет? – возмутился Ваня, как раз слезший следом за Войтехом. – Все там есть, просто наш фургон может быть плохо видно.

Втроем они вернулись в комнату, где Иван действительно нашел камеру, в угол обзора которой попадал фургон, по самому краю. К сожалению, она оказалась слишком далеко, чтобы можно было хорошо видеть происходящее снаружи даже с учетом ночного режима съемки, но в какой-то момент им удалось разглядеть, как в темноте что-то промелькнуло по крыше. Как раз тогда же они услышали новый грохот.

– Да уж, шикарная видимость, – проворчал Войтех, покосившись на Ваню.

– А что ты хочешь с таким количеством камер? – огрызнулся тот. – Ты сказал взять под наблюдение периметр деревни. Периметр они отслеживают. Проблема в том, что мы не совсем в деревне. Мы с краю.

– Как и дом погибшего, – заметил Нев. – Вероятно, поэтому оно нас и выбрало. Надо выйти и попробовать его поймать. Тогда и сможем рассмотреть.

– Хорошо, – кивнул Войтех, и Нев тут же направился к выходу из фургона. – Саша, ты останься пока тут.

– Но как же камни? – запротестовала она.

– Камни понадобятся только в том случае, если Нев его обездвижит, – строго возразил Войтех, следуя вместе с Ваней за Невом. – А до того момента оставайся, пожалуйста, в фургоне.

Саша не успела заметить, когда у него в руке оказался пистолет и откуда именно он его достал. У пока еще запертой двери они столкнулись с Карелом, спустившимся последним, и Войтех что-то быстро сказал ему на чешском, Саша не успела разобрать. Но судя по короткому жесту в ее сторону, Войтех попросил брата приглядеть за ней. Карел только кивнул.

Нев ждал остальных у самой двери, соединив перед собой кончики пальцев, отчего у Саши по спине пробежал неприятный мороз. Он снова делал это: снова обращался к силе Ангелов по поводу и без. Впрочем, сейчас определенный повод у него все-таки имелся.

– Готовы? – спросил Нев, когда Войтех и Ваня встали позади него.

Чем именно собирался помочь им последний, Саша не знала. Пока не заметила, что он тоже держит в руках что-то похожее на пистолет. Только тот выглядел необычно. Присмотревшись, она поняла, что он стреляет специальными шприцами с успокоительным. Что ж, отчасти это было разумно: все-таки они не были до конца уверены, что имеют дело с легендарным бескудом.

– Да, – коротко отозвался Войтех, и Нев уже потянулся к замку, когда Саша вдруг окликнула их:

– Стойте! Слышите?

Она подняла вверх указательный палец и замерла, прислушиваясь к тишине. Остальные сделали то же самое, а потом вопросительно посмотрели на нее.

– Шума больше нет, – объяснила Саша. – Он уже не на крыше. Он может быть где угодно. Даже прямо за дверью!

Нев и Войтех напряженно переглянулись, и последний уверенно кивнул. Нев повторил его движение и щелкнул замком. С едва слышным напряженным скрипом та отворилась, выпуская их в безмолвную темную пустоту.

Первым в нее шагнул Нев, и Саше даже не нужно было смотреть в его глаза, чтобы понять: он сейчас действительно идет не один, его Темный Ангел с ним. Это было видно по тому, как изменился разворот плеч, в такие моменты Нев даже голову держал иначе. Войтех пошел следом, Ваня вышел третьим. Темнота за порогом словно проглотила их, снаружи не доносилось ни звука.

Саша шагнула к дверному проему, но Карел удержал ее за плечо.

– Что? – возмутилась она. – Разве не будет безопаснее закрыть дверь? И надо бы пакеты с камнями принести сюда, чтобы поближе стояли.

Карел согласно кивнул, убрал руку и направился в комнату совещаний. Саша торопливо подскочила к дверному проему и высунулась наружу, чтобы достать до ручки двери. И конечно, замешкалась, потому что на самом деле хотела не столько закрыться, сколько посмотреть, что происходит.

Однако снаружи ничего не было видно. Небо затягивали неизвестно откуда взявшиеся плотные тучи, сквозь них не пробивалось ни сияние звезд, ни свет луны, а потому уже в метре от двери начиналась непроницаемая темнота. Даже лес, находившийся не так далеко, было только слышен, но не виден.

Интересно, как Войтех и Ваня будут искать кого-то в такой темноте? За Нева она не переживала: уж тот-то найдет способ видеть сейчас, как днем.

– Саша! – позвал Карел, вернувшийся с двумя пакетами, напоминая, что она собиралась обезопасить их обоих, а не высовываться в темноту.

– А в замке ты был не против поглазеть! – не удержалась от напоминания Саша, обернувшись через плечо.

И все же она собиралась потянуть дверь на себя, но в это мгновение в шуршащей кронами деревьев тишине послышался странный звук, похожий на хлопанье гигантских крыльев, вслед за ним – глухой удар, чей-то удивленный вскрик и звук выстрела.

– Войта!

Не совсем осознавая, что делает, Саша выскочила из фургона в ночь, доставая из кармана джинсов смартфон и включая на нем фонарик. Его свет предсказуемо не выхватил из темноты ничего путного.

– Саша! – послышался за спиной раздраженный голос Карела.

А следом за ним – громкий хлопок.

Саша резко обернулась, направляя луч фонарика на фургон, и, к собственному ужасу, обнаружила, что дверь захлопнулась. Ручка припадочно дергалась, Карел стучал по двери изнутри, зовя ее по имени.

– Карел!

Она в два шага оказалась у двери и дернула ее на себя, но та не поддалась. Ручка перестала дергаться, а брат Войтеха – звать ее, но через пару секунд он с силой ударил в дверь не то плечом, не то ногой. Та приоткрылась на мгновение и не больше чем на сантиметр, после чего закрылась снова.

Саше стало не по себе. По спине пробежал холодок, но она не сразу поняла, что это не эмоциональная реакция. Нет, на нее реально дохнуло холодом, несмотря на то что летняя ночь была очень теплой. Саша замерла, чувствуя за спиной чье-то присутствие, и очень медленно и осторожно обернулась.

Он стоял позади нее метрах в десяти, не больше. Высокий, худощавый. Завернутый не то в объемный плащ, не то в перепончатые крылья наподобие летучих мышей. Было слишком темно, чтобы Саша могла разглядеть его лицо, но она чувствовала устремленный на нее взгляд. Под этим взглядом слабели колени и немели пальцы рук, норовя выронить смартфон, сознание заволакивало дымкой, воля подавлялась.

Сердце пустилось в галоп, но внешне Саша выглядела совершенно спокойной. Ее руки безвольно повисли вдоль тела, а смартфон все-таки выпал, когда она медленно повернулась к незнакомцу всем корпусом и сделала маленький шаг к нему. Аппарат упал на землю экраном вниз, свет фонарика немного развеивал темноту, и в нем стало видно, что кожа у незнакомца землисто-серая, словно давно не видела солнечного света, в глазах светится вертикальный зрачок.

Мужчина поднял руку, протянул ее к Саше, словно приглашая подойти, и она снова сделала шаг вперед. Еще один, и еще. Сердце стучало в висках, она с трудом дышала от страха, но почему-то все равно шла к нему, хотя и не хотела.

Бескуд улыбнулся, обнажая два ряда острых треугольных зубов, но улыбка эта тут же померкла, его лицо исказила злоба, а Саша почувствовала, как развеялась дымка, окутавшая сознание. И наконец смогла остановиться.

Она не понимала, что произошло, почему вдруг рука чудовища, протянутая к ней, задрожала, словно от сильного напряжения. Лишь услышав шум шагов сбоку и повернув на него голову, увидела, что в конце фургона стоит Нев, протягивая руки к бескуду, а сзади него приближаются Войтех и Ваня, целясь каждый из своего оружия.

– Саша, отойди от него! – велел Войтех громко и грозно, но в его голосе слышался страх.

Саша инстинктивно сделала несколько шагов назад, но быстро уперлась спиной в фургон и шагнула теперь уже в сторону.

Бескуд, следивший за ее движениями взглядом, оскалился и зарычал. А потом вдруг выкинул руку в сторону, и мимо Саши пролетел резкий порыв ветра, который ударил по Неву жесткой волной и отбросил его назад, повалил на спину. Нев охнул, Ваня возмущенно вскрикнул и не удержался – выстрелил. Войтех сделал то же самое, и от грохота его выстрела у Саши заложило одно ухо.

А бескуд как ни в чем не бывало расправил не то крылья, не то плащ и резко взмыл в воздух, исчезая в темноте затянутого тучами неба.

– Ты цела? Как ты здесь оказалась? Я же просил оставаться в фургоне!

Войтех накинулся на нее, но секунду спустя его внимание отвлек грохот распахнувшейся наконец двери, из которой едва не вывалился Карел. Он вовремя удержался за стену, после чего все же выскочил на улицу, оглядываясь по сторонам. Увидев Сашу и брата, он заметно успокоился.

Ваня тем временем помог Неву подняться на ноги. Тот болезненно морщился, потирая ушибленное плечо. Их охота на нечисть с треском провалилась, но, по крайней мере, никто серьезно не пострадал.

– Нам нужен другой план, – резюмировал чуть успокоившийся Войтех.

Глава 11

16 июля 2016 года, 00:05

Московская область

Запах убивал. Теперь, когда он лез в ноздри даже при полностью открытых на первом этаже окнах и разбрызганном по всей кухне освежителе воздуха, Ольга не могла понять, как не почувствовала его сразу.

Из ступора ее вывело появление в доме коллег Владимира Дементьева. Константин Долгов влетел в гостиную первым, едва не сшибив их на своем пути, и остановился как вкопанный, увидев тело на диване. Следом прибежала красавица блондинка Лилия. К тому времени и Долгов, и Дементьев уже взяли себя в руки и приблизились к мертвому Николаю, замершему на диване, чтобы осмотреть его.

– Судя по состоянию кожных покровов, он умер в ту же ночь, в которую пропал, – сдержанно заявил Долгов после поверхностного осмотра. – И все это время пролежал в земле.

– Вы вызвали полицию? – уточнил у него Дементьев.

– Еще нет, сначала сам хотел все осмотреть.

– Ладно, тогда я займусь. Лиля…

Ольга слышала, как он позвал свою сотрудницу, но не помнила, чтобы он что-то ей сказал. Вполне вероятно, они пообщались взглядами, после чего Лилия тронула ее за плечо.

– Давайте уйдем отсюда, чтобы не мешать? – мягко предложила она. – Чем меньше народу здесь будет толпиться, тем лучше.

Ольга медленно кивнула, соглашаясь, но ей потребовалось совершить над собой усилие, чтобы отвести взгляд от тела Николая. По пути на кухню она открыла на первом этаже все доступные ей окна. Входная дверь и так осталась распахнутой, Ольга не стала ее закрывать.

Она слышала, как Дементьев говорил по телефону с экстренной службой. Слышала, как потом они тихо, но напряженно переговаривались с Долговым. Судя по обрывкам фраз, Дементьев рассказывал «старшему следователю», что и как произошло. А тот решал, что делать с наблюдением в комнате: оставить или убрать, пока не приехала полиция. В конце концов решили оставить и ничего не скрывать.

– Все-таки у нас вполне официальный статус, – донесся до нее голос Долгова. – Ничего противозаконного в наблюдении за старой пишущей машинкой нет.

Ольга не знала, куда себя деть и чем заняться. Кухня была слишком маленькой, чтобы расхаживать по ней туда-сюда. Идея заварить чай была отметена сразу, как пришла в голову: мерзкий, почему-то кажущийся сладковатым запах вызывал приступы тошноты, пить и уж тем более есть, чувствуя его, невозможно.

Лилия наблюдала за ней. Ольга чувствовала ее взгляд и ужасно раздражалась. Та словно ждала, что у нее сейчас начнется нервный припадок, хотя Ольга не давала повода подозревать в ней истеричку. Она умела держать себя в руках. Может быть, от шока думала медленнее, чем обычно, и не могла найти себе места, но определенно не собиралась срываться в рыдания или падать на пол и сучить ногами.

– Я в порядке, вам не обязательно караулить меня, – наконец сказала она, посмотрев Лилии прямо в глаза, чтобы та имела возможность убедиться в ее спокойствии. – Я никуда не денусь и не собираюсь вести себя неадекватно. Может быть, вашим коллегам вы больше нужны?

Ей хотелось верить, что это прозвучало не слишком грубо. У нее не было намерения обидеть Лилию, но голос слушался плохо. К счастью, красавица блондинка только улыбнулась в ответ на ее замечание, кивнула и исчезла в направлении гостиной.

Ольга осталась одна и глубоко вздохнула, о чем тут же пожалела. В голове крутились какие-то дурацкие мысли. Что она скажет полиции? «Невиноватая я, он сам пришел»? Ну да, выкопался и пришел, как и предупреждала машинка.

Машинка… Что за дьявольская штука попала к ней в руки? В ее романе она сама была ни при чем, стала лишь средством связи духа с миром живых, но в происходящем сейчас в реальности ей виделось что-то другое. Что-то по-настоящему демоническое и злонамеренное.

– Оля? – голос Дементьева вырвал ее из задумчивости.

Только в тот момент она осознала, что стоит у раскрытого настежь кухонного окна, стараясь дышать чистым воздухом с улицы, и невидящим взглядом пялится на соседский дом. Точнее, на ту его часть, что возвышается над забором. Окна Веры были темны, даже красно-синие всполохи полицейской машины, как раз подъехавшей к забору, не пробудили в них жизни.

– Что?

– Полиция приехала, – сообщил он, подходя ближе. – Я поговорю с ними сам, но, вероятно, они захотят выслушать и вас. Будет лучше, если никто из нас не станет ничего скрывать, как бы странно ни выглядело происходящее. Возникнут нестыковки, а они, как правило, рождают ненужные подозрения.

Ольга кивнула в знак понимания и согласия.

– Я готова поговорить с ними в любое время.

Голос все еще не слушался, звучал хрипло и грубо. Дементьев скользнул по ней изучающим взглядом и мягко предложил:

– Возможно, потом вам лучше вернуться к себе домой и позволить нам разобраться со всем самостоятельно.

Она удивленно приподняла брови, губы ее тронула едва заметная улыбка.

– Я вам уже надоела? Жаждете избавиться от меня?

Дементьев почему-то смутился.

– Совсем нет. Но сами видите. Здесь становится опасно. Один человек уже погиб, и мы не знаем, кому машинка напророчит смерть в следующий раз.

Она уперла руки в бока, что, должно быть, сделало ее похожей на недовольную мамашу или жену, собирающуюся отчитать мужа за то, что он шлялся всю ночь неизвестно где. Стоило Ольге об этом подумать, как ей стало смешно, но позу она не изменила и улыбнуться на этот раз себе не позволила.

– Думаете, она не сможет напророчить смерть мне, если я уеду отсюда за сотню километров? – усомнилась Ольга. – Перестаньте, вы сами в это не верите.

– Мы, конечно, не знаем наверняка, – согласился Дементьев, – но пока машинка воздействовала именно на того, кто находился рядом.

– Вы думаете, что она именно воздействует? – тут же заинтересовалась Ольга, непроизвольно делая шаг вперед, к нему. Его оговорка совпадала с ее собственными ощущениями. – А не гипотетический призрак общается через нее, предупреждая о грядущих событиях?

– Я поговорил с Костей, – кивнул он, тоже делая шаг вперед и оказываясь почти вплотную к ней. – Они наблюдали за показателями окружающей среды в комнате. Обычно появление призрака, даже если он остается невидим, сопровождается понижением температуры. Здесь же ничего такого не происходило. Да и не похоже это на предсказание-предостережение. Как я уже сказал, это похоже…

– На страницу книги, – закончила за него Ольга. – Как если бы кто-то или что-то создавало историю, которая сбывается здесь и сейчас.

– Одна знакомая писательница однажды сказала мне, что все мы герои чьей-то книги, – хмыкнул Дементьев, чем снова заставил ее улыбнуться.

– Тогда я нужна вам здесь. Я кое-что понимаю в писательском деле. Вдруг мои знания пригодятся? Да и мне будет спокойнее с…

Она едва не сказала «с вами рядом», но в последний момент почему-то удержала себя, побоявшись, что это прозвучит неправильно, создаст ложный посыл и даст ему ненужную надежду.

– Будет спокойнее, если я буду в курсе происходящего и рядом с людьми.

Он кивнул, соглашаясь с ее решением, и перевел взгляд на раскрытое окно и соседский дом.

– Что ж, вы действительно можете нам помочь, потому что Вера – ваша знакомая, общаться с ней в вашем присутствии или через вас будет легче. Надо бы сходить к ней, рассказать о Николае и расспросить о машинке подробнее…

– Только утром, – перебила Ольга настойчиво, тоже обернувшись через плечо и убедившись, что окна соседнего дома по-прежнему темны и безжизненны. – Судя по всему, Вера наконец смогла уснуть, и довольно крепко. Пусть отдохнет, ей теперь понадобятся силы. Много сил. До утра уже вряд ли что-то изменится, так ведь? Машинка печатает только один раз.

Дементьев согласно кивнул. Им самим разбираться с полицией еще несколько часов. Пока всех опросят, все осмотрят и сфотографируют, пока увезут тело…

– А еще надо найти того парня с кладбища, – неожиданно заявила Ольга, нахмурившись.

– Какого парня?

– Я вам о нем говорила сегодня. С которым мы случайно встретились на кладбище и который сегодня поджидал меня на дороге.

– Того, которого я не видел, – добавил Дементьев выразительно.

– Да, – резковатым тоном согласилась она. – Он что-то знает о происходящем. Или может знать.

– Думаете, он может быть как-то связан с машинкой, которую ваши знакомые привезли из Рязанской области? – усомнился Дементьев.

– Связан он с машинкой или нет, я не знаю, – терпеливо пояснила Ольга. – Но когда я спрашивала его про Николая, он сказал мне: «Что, если он теперь закопан в одной из этих могил?» Помните? Николай, – она нервно ткнула пальцем в сторону выхода из кухни, напротив которого находилась гостиная, – выглядит так, словно все это время пролежал в земле. А текст, напечатанный машинкой, рассказывает о персонаже, который вылез из могилы и пришел с кладбища сюда, потому что калитка Веры оказалась заперта. Это не может быть совпадением. Как не может быть совпадением то, что он уже дважды попался мне на глаза. Может быть, Вера тоже его видела.

– Мы спросим ее и об этом, – кивнул Дементьев.

За его спиной раздалось деликатное покашливание, и они оба повернулись к дверному проему, в котором обнаружился Долгов. Скользнув по ним ничего не выражающим взглядом, он сообщил:

– Оперативники хотят с вами поговорить. Следователь тоже приехал.

Сообщив это, он развернулся и исчез из поля их зрения, а Ольга только сейчас поняла, что они с Дементьевым стоят ближе друг к другу, чем того требует обычный деловой разговор. Он, судя по всему, понял то же самое, потому что одновременно с ней как по команде сделал шаг назад.


16 июля 2016 года, 11:15

Полиция уехала только в четвертом часу утра. Незадолго до этого Ольга окончательно перестала соображать, что говорит, начала путаться даже в том, что казалось ей простым и понятным. В конце концов Дементьев потребовал, чтобы следователь поимел совесть и продолжил разговор, когда свидетельница – он особенно подчеркнул, что никто из них не может считаться подозреваемым, по крайней мере пока, – выспится и придет в себя.

Ольга не стала изображать героиню и торопливо ушла наверх, в свою спальню, как только ей разрешили, оставив сотрудников ИИН разбираться с полицией самостоятельно. На кровать она легла не раздеваясь, укрылась сверху пледом, но еще долго не могла уснуть, слушая, как внизу ходят, переговариваются и иногда даже смеются люди, хлопают двери и рычат моторы.

Время от времени она задавалась вопросом: неужели вся эта возня не разбудила Веру? Чтобы так крепко спать, когда у тебя пропал муж, нужно наглотаться перед сном снотворного. Возможно, так та и поступила. Оставалось надеяться, что она была осторожна и не переборщила, учитывая количество выпитого вечером коньяка. А может быть, коньяк и стал ее снотворным.

Ольга уже решила, что ей ни за что не уснуть, но в какой-то момент круговерть мыслей в голове стихла, а в следующее мгновение наступило утро. Оно ознаменовалось головной болью и выглядело очень хмурым: на часах оказалось гораздо больше времени, чем можно было предположить по скудному освещению за окном.

Поднявшись с кровати, Ольга с трудом подавила стон и осторожно вышла в коридор.

В доме царила тишина. Настолько всеобъемлющая, что она не удержалась и заглянула во вторую спальню, чтобы проверить, не сбежал ли уже куда-нибудь Дементьев. Тот оказался на месте, но спал совершенно бесшумно. Ольга машинально отметила про себя: «Не храпит, это хорошо». И тут же раздраженно отмахнулась от этой мысли и вышла из комнаты. Исследователь необъяснимого даже ухом не повел.

Душ и стандартный набор утренних процедур слегка разогнали туман в голове, а чашка горячего кофе взбодрила достаточно, чтобы в Ольге не к месту и не ко времени проснулся кулинар. Немного постояв у раскрытого холодильника, она достала из его недр моцареллу, куриную ветчину, маринованные огурцы, горчицу, растительное масло и яйца. Майонез, как всегда, пришлось готовить самой, поскольку в магазинах она его не покупала уже много лет.

К тому моменту, когда на лестнице послышались шаги ее задержавшегося надолго гостя, она уже поджаривала на сковороде яичницу-глазунью, а два сэндвича в стиле «крок-месье» запекались в духовке.

– Доброе утро, – поздоровался Дементьев, с интересом принюхиваясь и недоверчиво разглядывая накрытый стол.

На нем красовались две тканевые салфетки с аккуратно расставленными на них тарелками, столовыми приборами и пустыми чашками. Между ними посередине поместились молочник и тарелка с нарезанными фруктами и небольшим количеством ягод. Все это выглядело одновременно по-домашнему уютно и по-ресторанному красиво.

– Доброе. – Ольга даже расщедрилась на улыбку и жестом пригласила его садиться.

А потом положила на тарелку перед ним замысловатый сэндвич, накрытый сверху яичницей-глазуньей, словно шляпкой. Себе хозяйка дома приготовила почти такой же, но в нем не хватало второго ломтика поджаренного хлеба и было заметно меньше сыра.

Пока Дементьев молча пялился на необычный и невероятно вкусно пахнущий завтрак, Ольга налила ему кофе и села напротив.

– Приятного аппетита, – выразительно пожелала она, приводя его в чувства. – И не говорите, что не голодны. Я видела ваш печальный взгляд вечером. Но если уж наедаться, то с утра. Впрочем, ночь оказалась неспокойной, так что можно было и ужин сделать более сытным, но… Кто же знал?

– У меня даже в мыслях не было отказываться, – хмыкнул Дементьев, беря в руки приборы и с наслаждением прорезая ножом жидковатый желток яичницы и хрустящую корочку хлеба. – Я просто несколько обалдел от такой красоты. М-м-м, и такой вкусноты, – добавил он, не успев даже дожевать первый кусок. – Давненько мне никто не готовил завтрак, а сам я таким изыскам не обучен.

– Это вы сейчас так деликатно намекнули мне на свой холостой статус? – насмешливо уточнила Ольга, принимаясь за свой облегченный сэндвич.

– Я ни на что не намекаю, – возразил Дементьев. – Я прямо говорю: я абсолютно свободен и за такой завтрак готов продать душу первому встречному дьяволу.

– Ну, тут я вам ничем не могу помочь: я не дьявол и желание готовить возникает у меня не так часто. Особенно по утрам. Но сам процесс меня успокаивает. И сегодня мне было это нужно.

Она сказала почти правду. Ольга действительно обычно не баловала себя кулинарными изысками, если только они не были заказаны на дом уже готовыми. Сама себе она предпочитала готовить очень простую еду, на которую не приходилось тратить много времени. Лишь иногда случались приступы кулинарного вдохновения, как сегодня. Обычно когда она готовила не только для себя, но и для кого-то другого.

– Повезло мне, – с улыбкой отозвался Дементьев, скользя взглядом по ее лицу.

Она почему-то тут же опустила взгляд в тарелку. Смутилась? В этом он сомневался. Ольга как будто просто не любила смотреть людям в глаза. Или же не хотела смотреть в глаза именно ему? Боялась ненароком поощрить?

О ночном происшествии никто из них не заговорил до тех пор, пока сэндвичи не были съедены, а кофе – допит. Ольга лишь иногда бросала взгляд на дверной проем кухни, через который можно было увидеть вход в гостиную. С того момента как спустилась вниз, она старалась обходить ту комнату стороной. И гнала от себя мысли о том, как скажет хозяевам, что на их диване сидел мертвец. Может, просто самой тихонько его сжечь, а им заплатить неустойку за уничтоженное имущество?

Однако, как ни не хотелось возвращаться в реальность, перекидываясь за завтраком пустыми фразами, сделать это все же пришлось. Ольга даже помыла посуду сразу, чтобы еще немного потянуть время, но потом все же обулась, снова накинула на плечи кардиган – к полудню на улице так и не разгулялось, небо затягивали тучи, а немногочисленные деревья беспрестанно раскачивались из стороны в сторону, – и они вдвоем отправились к Вере.

Ее калитка оказалась незапертой, как и входная дверь, но во дворе Веры нигде не было видно. Ольга предположила, что та уже выходила, но вернулась в дом, а дверь запирать не стала. Здесь многие так поступали днем.

– Вера! – позвала она, переступая порог первой и чувствуя, как сердце тяжело и торопливо колотится в груди.

Дом отозвался мертвой тишиной. Абсолютной: ни звука шагов, ни бормотания телевизора или радио где-нибудь в глубине комнат, ни шума воды, ни звяканья посуды.

– Может быть, она еще не проснулась? – с сомнением в голосе предположил Дементьев, бросив взгляд на часы.

На лице Ольги отразилось точно такое же сомнение, но она все же поднялась на второй этаж, постоянно зовя хозяйку дома по имени. Та не откликалась. Ее постель была еще не убрана, но Веры нигде не было видно.

– Ее нет, – сообщила Ольга, вернувшись на первый этаж и найдя Дементьева в гостиной.

– Тогда, может быть, наоборот, ушла куда-то с утра пораньше? В магазин или в полицию, чтобы узнать новости о муже?

– И оставила двери открытыми?

– Могла забыть запереть по рассеянности. Она ведь очень переживает.

Ольга наклонила голову к плечу, не то кивая, не то выражая сомнение. И тут же оживилась, доставая из кармана смартфон:

– У меня же есть номер ее мобильного! Сейчас наберу, и узнаем.

Однако, когда в ее трубке раздались гудки, откуда-то со второго этажа донеслась веселая трель стандартного звонка.

– Телефон она тоже могла оставить по рассеянности, – с еще большим сомнением в голосе предположил Дементьев.

– Или с ней случилось то же самое, что и с Николаем. Еще ночью. Поэтому она не прореагировала на приезд полиции и суету вокруг нашего дома.

«Нашего» неприятно резануло ей ухо, и она поморщилась, но поправляться не стала, чтобы не заострять на своей оговорке внимание. Дементьев ее как будто не заметил.

– Но ведь машинка ничего не писала про нее, – возразил он.

– Мы не знаем, что именно она печатала в первый раз… – Ольга приложила пальцы к вискам, прикрывая глаза. – Неужели я на полном серьезе это говорю?

– Ничего, со временем привыкнете, – хмыкнул Дементьев.

– Да не хочу я к этому привыкать! – раздраженно выпалила она, резко отворачиваясь от него.

Взгляд ее снова зацепился за музыкальную шкатулку на комоде. Ольга вдруг поняла, что хотела на нее посмотреть с той самой минуты, как вошла в комнату. Хотела, но боялась. И подсознательно ждала, что вот-вот снова щелкнет неисправный замок, крышка отскочит вверх и по гостиной поползет ядовитой змеей мелодия, которая въедается в мозг и крутится потом в голове еще долго.

Но шкатулка не подавала признаков жизни. Сознание снова кольнул вопрос: «Ну откуда тут может взяться замок? Не было там никакого замка!»

Обхватив себя руками, словно внезапно замерзла, Ольга приблизилась к комоду и медленно протянула руку к украшенной замысловатой резьбой крышке. Та поднялась без малейших затруднений, выпуская в мир гипнотизирующее треньканье.

Сердце в груди на мгновение остановилось, дыхание застряло в горле. На подставке, которая еще вчера была пустой, кружилась крошечная белая женская фигурка. Она не была похожа на балерину, но пыталась изображать какое-то танцевальное движение.

– Оля? Вы меня слышите? – голос Дементьева прозвучал где-то далеко и глухо, словно он говорил сквозь плотную маску.

Лишь когда он коснулся ее плеча, она смогла сбросить с себя оцепенение.

– Оля?

Дементьев попытался заглянуть ей в лицо, но она смотрела только на кружащуюся на подставке фигурку.

– Вчера ее здесь не было, – пробормотала она.

– Что?

– Фигурка. Вчера ее не было в шкатулке. Вера сказала, что шкатулка досталась ей в таком виде и она давно хочет вставить сюда что-нибудь, но руки не доходят.

– Ну, видимо, они все-таки дошли, – пожал плечами Дементьев, посмотрев на странную танцовщицу немного растерянно.

– Сейчас? – возмущенно возразила Ольга, наконец повернувшись к нему. – Когда у нее пропал муж?

– Оказавшись в ситуации, в которой ничего не могут сделать, чтобы помочь себе или близкому человеку, люди в стрессе часто начинают заниматься чем-то незначительным. Вот как вам захотелось приготовить сложный завтрак.

Ольга была вынуждена согласиться. Да, вполне вероятно, что их разговор накануне напомнил Вере о давнем плане и она занялась его воплощением в жизнь, просто чтобы чем-то себя занять.

Она снова протянула руку к шкатулке и захлопнула крышку, обрывая мелодию на полуслове. Сразу стало чуть легче дышать.

– Что такого в этой шкатулке? – мягко поинтересовался Дементьев. – Она вас с первого вечера крайне тревожит.

Ольга упрямо покачала головой, снова обхватывая себя руками, и позорно сбежала от него к окну, чтобы не позволять больше заглядывать себе в глаза. Внутри все противно дрожало, казалось, что ее вот-вот стошнит. Она смотрела в окно на клумбу во дворе, но не видела ее.

– Не знаю… Я видела такую однажды, но… Не помню… Не могу вспомнить. Давайте не будем об этом, хорошо?

– Хорошо, – легко согласился Дементьев, но в его голосе слышалась тревога. – Пожалуй, надо осмотреть дом.

– Зачем? – Ольга настолько удивилась, что даже снова повернулась к нему лицом.

– Попытаемся понять, ушла ли Вера сама или ее увели насильно. Нам ведь надо разобраться, куда она делась? – Дементьев пожал плечами, изучая ее внимательным взглядом.

Вновь захотелось спрятаться от этого взгляда, отвернуться или хотя бы просто опустить глаза, но что-то не дало. Изменившееся выражение его глаз: вместо любопытства и тревоги в них загорелось удивление, перерастающее во внезапный испуг. Только смотрел Дементьев теперь не на нее. Его взгляд фокусировался на чем-то за ее плечом… На окне.

– Оля, – напряженно позвал он, протягивая к ней руку, – отойдите от окна.

– Что? Почему?

Она обернулась машинально, желая узнать, что именно так напугало его. И тут же пожалела об этом, потому что за тройным стеклом, прямо за ее спиной, стоял парень с кладбища. Стоял, смотрел на нее и плотоядно улыбался. Сегодня его улыбка была уже не странной, а именно безумной.

Парень поймал ее взгляд и словно парализовал. Они оказались лицом к лицу, разделенные прочной, но абсолютно прозрачной перегородкой, и Ольга наконец смогла разглядеть, что такого странного было в его глазах. Радужку неопределимого или просто незапоминающегося цвета прорезали золотые, едва заметно сияющие трещинки. Она видела такие глаза раньше, но на совсем другом лице…

– Оля!

Кто-то резко дернул ее за плечо, вновь приводя в чувства и одновременно оттаскивая от окна подальше.

– Это тот самый парень, – с трудом выдавила она. – С кладбища. Это он!

– Оставайтесь здесь, – велел Дементьев, а сам молниеносно метнулся к двери.

Незнакомец тут же исчез из окна, и наваждение окончательно рухнуло. После секундного промедления Ольга последовала за Дементьевым.

К тому моменту как она выбежала во двор, здесь уже никого не было, а мощный ветер, дующий из-под надвигающейся на поселок грозной тяжелой тучи, неистово мотал из стороны в сторону калитку, скрипя петлями. Он демонстративно захлопнул дверь перед ее носом, но Ольга дернула ее за ручку – и та послушно отворилась.

Дорога тоже оказалась пуста. Рассвирепевший ветер дернул Ольгу за волосы, потом швырнул их ей в лицо, но она только отмахнулась. Куда убежали мужчины, теперь уже было не видно, но что-то подсказывало, что нужно идти в сторону кладбища.

Она побежала и едва не столкнулась лбами с Дементьевым, появившимся из-за поворота. Тот выглядел раздосадованным.

– Чертовщина какая-то, – проворчал он. – Парень ваш явно непрост: растворился в воздухе, как дым. Ну и поселочек! Машинки сами печатают, люди пропадают, а потом возвращаются мертвецами, парни, словно призраки, исчезают за поворотом, шкатулка еще эта ваша…

Он осекся, когда по глазам вдруг ударила яркая вспышка молнии. Оба как по команде подняли глаза к небу, а мгновение спустя ударил гром. Такой резкий и громкий, что Ольга едва не присела от страха.

На небе черным плотным дымом клубились тучи, ветер продолжал дергать их за одежду и волосы, поднимая с дороги песок и бросая его в глаза. Высокие сосны кладбища качались и скрипели, роняя на землю длинные мягкие иголки, а обе дороги, на пересечении которых они встретились, оставались пусты: ни машин, ни людей. Даже ворон и бродячих собак или кошек не было ни видно, ни слышно. Все словно замерли, затаились где-то. Только молния вновь ударила по глазам, а следом за ней оглушил гром.

Ольга нервно рассмеялась.

– Я словно попала в одну из своих книг, – объяснила она в ответ на его вопросительный взгляд. – Или даже сразу в несколько из них.

– Ничего, я давно в них живу, – улыбнулся Дементьев. – Это даже интересно. Но сейчас нам лучше вернуться в дом. Кажется, дождь начинается.

Глава 12

16 июля 2016 года, 12:20 (13:20 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

– То, с чем мы здесь столкнулись, определенно гораздо серьезнее, чем предполагаемый среднестатистический бескуд, – убежденно заявил Нев, болезненно морщась и потирая плечо, которое беспрестанно ныло с ночи.

Все попытки Саши унять боль не увенчались успехом, но Нев знал, что в этом нет ее вины. Болели не мышцы. Ночью он пытался обездвижить противника, опутать его нитями подчинения, которые применял уже не раз, но впервые кто-то смог эти нити разорвать так резко и яростно. И вот это метафизическое «место разрыва» сейчас и болело. Помочь тут не могли ни мази, ни таблетки.

Войтех, по обыкновению сидевший во главе стола, согласно кивнул, разглядывая распечатанные стоп-кадры с ночной записи камер. Ни на одном их противник не выглядел достаточно четко, но он все равно скользил по размытым пятнам задумчивым взглядом. Кончики пальцев в перчатках буквально покалывало от желания прикоснуться к бумаге обнаженной кожей, интуиция намекала, что Вселенной есть что показать ему в видении, но Войтех сдерживался.

– Я так понимаю, он не должен был обладать магией? – уточнил он, поднимая взгляд на Нева.

– Определенно, нет, – согласился тот. – Нигде в легендах не упоминается ни магия, ни гипнотические способности. Что опять же отличает бескудов от классических вампиров.

Он покосился на Сашу, которая с самой ночи вела себя необычно тихо, словно все еще пребывала под действием чар. Она лишь ненадолго подняла голову, посмотрела на них обоих и снова опустила ее.

– Удивительно то, что описание, данное Сашей, единственной, кто смог его хорошо разглядеть, полностью соответствует известной мне легенде, – добавил Нев.

– Так, может быть, мы имеем дело именно с тем существом, которое породило легенду о бескудах? – предположил Карел. – Только в пересказах его способности к магии и гипнозу потерялись?

– Это нетипично для легенд, – возразил Нев. – Обычно все происходит с точностью до наоборот: каждый рассказчик добавляет свои сногсшибательные подробности, постоянно утрируя и великое, и пугающее.

– Значит, у нас тут нетипичный бескуд, – подал голос Ваня. – Я имею в виду: вот люди тоже в массе своей магией не владеют, но у нас есть Нев, например. Если бескуд знает о людях примерно столько же, сколько мы о них, он наверняка тоже удивился, когда Нев его сначала приложил, а потом обездвижил.

– Это вполне вероятно, – кивнул Войтех. – Если следовать легенде, то конкретно этот бескуд при жизни мог быть колдуном. Возможно, именно он и наложил проклятие на своих сородичей…

– Даже если так, – перебил Нев, – совершенно непонятно, чего он хотел от Саши. В отличие от высокоорганизованных вампиров, сохраняющих тягу к созданию пары, бескуды – воплощенная ненависть. Ими движет только месть. Ну, возможно, еще голод. Их цель только убивать и питаться.

– Может, он и собирался ее съесть, – пожал плечами Карел. И покосился на Сашу: – Кстати, имей это в виду, когда решишь снова меня обмануть и улизнуть.

– Не думаю, что он хотел меня съесть, – вяло отмахнулась Саша. – Он как будто… звал меня куда-то.

– Если бы он хотел ее съесть, Саша даже пикнуть не успела бы. – Нев тоже посмотрел на нее осуждающе. – Да и не стал бы бескуд убивать и пить кровь беззащитной женщины, когда рядом столько бодрствующих, враждебно настроенных мужчин.

– Вот я сейчас вообще не понял логики, – признался Ваня, поворачиваясь к Неву. – Разве хищники не поступают именно так? Нападают на самого слабого или отбившегося от стаи?

– Хищники – да. Но бескуды в первую очередь воины. Они не нападают на спящих, пьяных, женщин, стариков и детей. Может быть, в случае сильного голода при отсутствии других альтернатив, но не тогда, когда можно победить в честной… ну, относительно честной драке с более сильным соперником.

– То есть ты хочешь сказать, что Саша вызвала у него… романтический интерес? – нахмурился Войтех.

– Это тоже маловероятно…

– Вот сейчас прозвучало обидно, – хмыкнула Саша.

– Не стоит обижаться, – улыбнулся Нев. – Просто бескуд – это другой вид. Это как вызвать… романтические чувства у голодного медведя.

– С другой стороны, люди заводят себе кошек и собак и порой искренне любят их наравне с человеческими членами семьи, – снова вклинился Ваня. – Может быть, он увидел в Саше… симпампулечного котенка?

Он игриво подмигнул подруге, но та не оценила.

– Знаешь, когда взрослые мужчины произносят слова вроде «симпампулечного», меня это пугает, – едко заметила она в ответ.

Ваня изобразил короткую пантомиму, суть которой сводилась к «твои слова разбивают мне сердце». Войтех не смог удержать улыбку, а Карел пробормотал что-то вроде «Боже ты мой».

– Неважно, что он собирался со мной делать, – Саша попыталась сменить направление обсуждения, – это никак не поможет нам придумать новый план, как его остановить. Поймать или… обезвредить иначе.

– Саша права, – поддержал Войтех. – Нам пока неизвестны другие случаи нападения бескуда, но это не значит, что их не было. Может быть, тела еще не найдены или информация пока не дошла до нас. Одно понятно: уж если это существо пробудилось, то оно будет убивать, бескуд это или нет. Есть идеи?

Он обвел взглядом всю команду, но никто не торопился выступать с предложениями.

– А если найти и уничтожить кокон, из которого он как бы вылупился? – наконец предложил Карел.

– Согласно легенде, это может предотвратить появление нового бескуда, но никак не повлияет на уже существующего, – возразил Нев.

– Согласно легенде, эти ребята не владеют магией и не заводят домашних питомцев, – неожиданно поддержал Карела Ваня. – По мне, так это вполне логичный способ. Если бескуд – это не само восставшее из мертвых тело, а просто какая-то производная сущность, то уничтожение… источника, так сказать, вполне может его если не убить, то хотя бы ослабить.

– Какая-то ненадежная теория, – возразил Войтех. – Да и как нам найти его кокон?

– Указатель всегда рад помочь, – пожал плечами Нев, уже не раз прибегавший к помощи этого заклятия. – Но меня смущает другое: кокон этот, скорее всего, находится в пещере, где-то глубоко в пещере. Для бескуда это – дом родной, а для нас – очень опасная среда. Если придется столкнуться с ним там, это будет крайне невыгодное для нас место сражения.

– Согласен, – кивнул Войтех. – Слишком рискованно. Нужен другой план.

И за столом снова повисло молчание. Карел по привычке крутил в пальцах зажигалку, Нев морщился и потирал плечо, Ваня постукивал пальцами по столу, а Саша погрузилась в какие-то тревожные мысли. Войтех остановил на ней взгляд, чувствуя легкую щекотку где-то на краю сознания. Чтобы поймать за хвост нерешительную идею, пришлось потрудиться.

– А что, если нам использовать ту же схему, что тогда, с Темным Ангелом? – оживился Войтех, когда ему это все-таки удалось. – Когда ты избавлял Сашу от родового проклятия. Ты заманил его в круг, а потом запер в нем. Можно попробовать сделать так же: выложить круг, поместить в центр приманку, а когда бескуд явится – замкнуть контур и оставить его там одного.

– И кого ты предлагаешь сделать приманкой? – осторожно уточнил Нев, покосившись на Сашу.

Ваня нервно хохотнул.

– Слушай, я подозревал, что она тебя однажды достанет, но нельзя же так жестко!

Войтех обжег его взглядом, но ответить предпочел Неву:

– Конечно, себя. Ты сам сказал: он ищет битвы с сильным соперником…

– Тогда при чем здесь ты? – снова не удержался от смешка Ваня.

– Вот я тебе сейчас голову прострелю – и поймешь, – огрызнулся Войтех.

– Мне не нравится эта идея, – возмутилась Саша, как только осознала, к чему все идет.

– Должен заметить, что мне тоже, – поддержал ее Карел. – Мне родители потом голову оторвут, когда я им твой мумифицированный трупик привезу.

– Не оторвут, последнего сына пожалеют, – отмахнулся Войтех. И тут же добавил, выразительно посмотрев на Сашу: – И я, конечно, буду очень осторожен. Неву удалось удержать его ненадолго. Мне хватит этого времени, чтобы выйти из круга и замкнуть его последним камнем.

– Может сработать, – согласился Нев. – Если только удастся его приманить. И если сможем найти больше подходящих камней, потому что для верности надо будет увеличить диаметр.

– Мне все равно не нравится эта идея, – с нажимом повторила Саша. – Этот парень просто парализовал меня, я не могла соображать, а ему даже не пришлось для этого устанавливать со мной зрительный контакт. Он подавил мою волю за секунду.

– Значит, моя задача не дать ему этой секунды, – мягко заметил Войтех. – Пожалуйста, Саша, доверься мне. У нас все равно нет других вариантов.

«И я все равно уже все решил», – безмолвно добавил его взгляд.

– Ну отлично, – резковато резюмировала Саша, стремительно поднимаясь из-за стола. – Пойду искать камни. Карел, компанию составишь?

– Давно мечтаю, – тут же отозвался тот, тоже проворно вскакивая на ноги.

Войтех проводил их взглядом, с трудом подавив тяжелый вздох, но следом не пошел: его смартфон пиликнул извещением о сообщении, отвлекая внимание на себя.

– Так нам всем, наверное, стоит этим заняться? – уточнил Ваня, переводя вопросительный взгляд с Войтеха на Нева и обратно.

– Тебе-то точно, а вот Неву я бы предложил полежать, отдохнуть и получше восстановиться, – отстраненно пробормотал Войтех, читая сообщение. – Ему еще эти камни заколдовывать.

– Я даже не стану спорить, – благодарно кивнул Нев, поднимаясь из-за стола не так проворно, как Карел и Саша. – Если что, я буду в спальном отсеке.

И он тоже скрылся за дверью. Ваня вопросительно посмотрел на Войтеха, теперь набиравшего ответное сообщение.

– Ты идешь?

– Чуть позже, – отозвался тот. – Костя и Володя просят созвона. Сейчас поговорю с ними и присоединюсь к вам.


16 июля 2016 года, 12:50 (13:50 по Мск)

– Вот такая история у нас складывается с этим незначительным на первый взгляд расследованием, – резюмировал Долгов, описав все, что у них успело произойти.

На своем экране Войтех видел только двоих – его и Дементьева. Очевидно, Лиля была чем-то занята или просто не появлялась в кадре. На правах старшего следователя Долгов сидел прямо перед камерой, Дементьев маячил у него за плечом, и Войтех даже на огромном расстоянии чувствовал, как сильно это раздражает последнего. Но мог ему только посочувствовать.

– Мы хотели попросить, если это возможно, отправить к нам Нева, – не удержался Дементьев от того, чтобы лично озвучить просьбу. – Чувствую, здесь не обошлось без магии. Может быть, он сможет нам помочь совладать с машинкой.

– Простите, ребята, не могу. Нев нужен мне здесь. У нас тут тоже ситуация с потенциально большим количеством жертв.

– Пора брать в штат второго мага, – досадливо поморщился Дементьев.

– А у вас там что происходит? – поинтересовался Долгов.

– У нас тут предположительно воскресла одна древняя чешская легенда. Кровососущая. И это тот случай, когда реальность оказалась ужаснее страшной сказки.

– Только не говори, что вы столкнулись с бескудом, – фыркнул Дементьев.

Брови Войтеха удивленно взметнулись вверх. От Володи он меньше всего ожидал подобной осведомленности. Долгов тоже заметно удивился и даже покосился на коллегу с почти суеверным ужасом, хотя обычно предпочитал не выказывать эмоции настолько явно.

– Удивительно, но ты угадал. По крайней мере, существо имеет схожие с бескудом черты. Оно пьет кровь и выглядит так, как легенда описывает бескудов, но ко всему прочему оказалось, что оно еще владеет магией и умеет гипнотизировать человека… или как-то одурманивает, мы пока не разобрались…

– Так это вроде бы вполне типично для этих тварей, разве нет?

Теперь Долгов не просто покосился на Дементьева, а повернулся к нему всем корпусом.

– Откуда ты столько о них знаешь? Я первый раз само слово слышу!

– Меня тоже очень интересует этот вопрос, – признался Войтех. – Потому что до сих пор я считал, что за пределами Чехии о них никто не знает. Ну, кроме ближайших соседей, которые делят с нами фольклор.

– Да я это… В книжке про них прочитал, – смутился Дементьев. – В художественной. Точнее, как раз сейчас читаю.

– Что за книжка? – тут же заинтересовался Войтех.

– «Добровольно проклятые: ужас ночи», – после небольшого промедления признался Дементьев. – Это книга Марины Врановой.

– То есть Ольги? – уточнил Долгов. – В смысле, нашей Ольги? Ты что, реально подсел на ее книги?

– Подозреваю, Володя подсел не на книги, – улыбнулся Войтех.

– Эй, экстрасенсам слова не давали!

– Да тут не надо быть экстрасенсом, – фыркнул Долгов. – Я просто удивлен, что ты продолжаешь знакомиться с ее творчеством. Это так… мило.

– Так, все, закрыли тему, – отрезал Дементьев таким тоном, что оба его собеседника предпочли послушаться.

– Ладно, не злись, – примирительно попросил Войтех. – Лучше пришли мне эту книгу. Возможно, в ней есть то, чего нам не хватает для понимания нашего объекта. Пришлешь?

– Пришлю, – буркнул Дементьев.

– А я тебе пришлю известные нам данные супружеской пары, с которой все началось. – Долгов снова напустил на себя серьезный вид. – Может быть, Ивану этого хватит, чтобы выяснить, какой именно дом в Рязанской области недавно перешел по наследству Николаю. Раз Нев не сможет нам помочь, придется самим разбираться, откуда машинка появилась и что с ней делать. А привезли ее откуда-то оттуда.

– Хорошо, присылай, я попрошу Ивана заняться этим сразу. У меня он все равно ничего важного не делает. И будьте осторожны.

– Как всегда, – заверил Долгов и отключился.

Войтех опустил крышку ноутбука, потянулся и встал, собираясь найти Ивана, чтобы сообщить ему о новом задании, и заодно Сашу, чтобы успокоить ее. Однако на улице у входа в фургон его дожидался только Карел. Привалившись спиной к стенке, он меланхолично курил, глядя куда-то в далекую и весьма облачную высь.

– Где Саша с Ваней?

– Камни собирают.

– А ты чего тут застрял?

– А мне лень, и я делаю вид, что жду любимого брата.

– Ну, считай, что дождался. Придется тебе все же заняться камнями. Потому что Ваня нужен сейчас для другого.

Карел слегка поморщился, но возражать не стал. И ни разу не повернулся к Войтеху.

– На что ты там так увлеченно смотришь? – поинтересовался тот, пытаясь проследить за его взглядом.

– На телекоммуникационную вышку, – честно признался Карел.

– И что там такого занимательного? – все равно не понял Войтех, разглядывая названный объект.

Выпустив изо рта сизое облачко дыма, Карел пояснил все тем же тягучим, ленивым тоном:

– Брезент пропал.


16 июля 2016 года, 14:10

Московская область

– Не понимаю, почему я должна ехать в Рязань? – нахмурилась Лиля, скрестив руки на груди, когда Долгов «обрадовал» ее этой новостью.

– Поскольку твой бойфренд крайне необходим на другом расследовании, единственный доступный нам способ выяснить правду о нашей загадочной пишущей машинке – узнать ее происхождение, – терпеливо пояснил он, выглядя абсолютно невозмутимо. – Насколько нам известно, ее нашли в старом доме, доставшемся Николаю по наследству. Надо узнать точнее, кем была его тетка, откуда у нее могла взяться эта машинка. В общем, обычный сбор информации. Это не так далеко. Я отвезу тебя на вокзал, доберешься еще до наступления темноты, успеешь провести несколько предварительных опросов.

Лиля спокойно выслушала его пояснения и уточнила:

– Я спрашивала не об этом. Почему именно я должна туда ехать? Отправь Дементьева на машине. Он доберется еще быстрее.

– Но ты же у нас главный сборщик информации и аналитик…

– А Дементьев следак, – перебила Лиля. – Собирать и анализировать информацию умеет получше моего.

– Официально он не участвует в расследовании.

– Ой, да перестань! – теперь она уже откровенно возмутилась, в ее глазах блеснуло раздражение. – Еще недавно никто из нас не участвовал в расследованиях официально. Ничего, справлялись.

– Между прочим, она права, – вклинился Дементьев, наблюдавший за их перепалкой с порога гостиной снятого ими коттеджа. – Не очень-то правильно отправлять в такое путешествие одну Лилю. Это может быть опасно.

– Если ты вызываешься добровольцем, то я вполне могу и пересмотреть свое решение, – тут же согласился Долгов, разводя руками. – Не зверь же я какой.

– Нет, я не вызываюсь добровольцем, – тут же пошел на попятную Дементьев. – Я предлагаю вам взять машину и съездить туда вдвоем. Так вы и доберетесь быстрее, и будете страховать друг друга. Мне кажется, принцип «не ходить по одному» гораздо ценнее этих странных ограничений на участие в расследовании.

– Но если мы оба уедем, один останешься ты, – возразил Долгов.

– Неправда, я буду не один, со мной останется Ольга.

– Она даже не работает в ИИН!

– И вот тут Лиля снова права: еще недавно никому из нас это не мешало.

Долгов вопросительно посмотрел на Лилю, но та только невинно пожала плечами. Весь ее вид говорил, что она согласна с предыдущим оратором.

– Что ж, если ты не возражаешь прокатиться вместе со мной, – с довольным видом улыбнулся он, – то поедем вместе. Уверен, что вы обойдетесь без машины?

Последний вопрос он снова адресовал Дементьеву, и тот беззаботно отмахнулся:

– Ольга поехала забирать из ремонта свою, так что на крайний случай транспорт у нас будет. Но не думаю, что он нам понадобится. Я уже позвонил следователю, который расследует смерть Николая, и сообщил об исчезновении его жены. Так что нам остается только присматривать за машинкой и ждать, что она напророчит снова…

– А ты уверен, что она именно пророчит? – тут же зацепилась за его слова Лиля.

– На самом деле нет. Мы обсуждали это с Ольгой: больше похоже на то, что машинка формирует реальность…

– Или просто фиксирует происходящее, – вклинился Долгов скептически, – в художественной форме.

– Тогда почему она фиксирует только часть происходящего, причем самую стремную часть? – возразил Дементьев.

– Почему бы вам не провести контролируемый эксперимент, пока мы будем в дороге? – предложила Лиля. – Попробуйте сами на ней что-нибудь напечатать. И посмотрите, сбудется ли.

– Думаешь, все может быть так просто? – с сомнением нахмурился Дементьев. – И этим процессом можно управлять?

– Я думаю, можно попробовать.

Она вопросительно посмотрела на Долгова, а тот пожал плечами.

– Согласен, попробовать можно. Только очень осторожно. Не пытайтесь писать сложные тексты и не допускайте двоякого толкования написанного. Это может быть чревато.

– Хорошо, не будем заходить дальше утверждений типа: «Мама мыла раму»…

– Вот как раз о таких вещах я и говорил, – поморщился Долгов. – В интерпретации этой штуки можем получить на выходе мертвую женщину, которая мыла окно и выпала из него, поэтому о ней говорится в прошедшем времени.

Дементьев удивленно моргнул.

– Даже не знал, что ты такой параноик.

– Это разумная подозрительность, – поправил Долгов. – У нас один человек погиб, другой бесследно пропал, а за твоей подружкой-писательницей увязался какой-то маньяк…

Он выразительно посмотрел на Дементьева, мол, какие тебе еще нужны аргументы. Тот согласно кивнул и пообещал:

– Мы будем осторожны. Но и вы будьте внимательны. Если тетка Николая практиковала магию, в ее доме тоже может быть небезопасно.

Глава 13

16 июля 2016 года, 17:40

Московская область

Поездка за машиной позволила Ольге немного развеяться и переключиться. Стоило покинуть странноватый поселок по соседству с кладбищем – и вдруг оказалось, что в московском регионе по-прежнему лето, ярко светит солнце, жизнь бьет ключом и полна оптимизма. Даже тот факт, что на МКАДе она угодила в многокилометровую пробку, не испортил настроение.

По дороге домой она заехала в гипермаркет, решив, что раз уж нежданный гость задержался в ее доме, то надо бы наполнить холодильник с учетом его пребывания. Пара бутылок вина угодила в тележку исключительно на почве стресса, а не из желания организовать романтический ужин. И Ольге даже думать не хотелось, почему она добавила к покупке пару пачек соли и детские мелки.

Так или иначе, покупки еще немного подняли ей настроение, поэтому к коттеджу она вернулась, бессознательно подпевая песенке, звучащей по радио. В голове впервые за последние полтора месяца теснились строчки, но пока они совершенно не подходили находящейся в процессе написания книге.

Забрав из багажника сразу оба тяжелых пакета и направившись к дому, Ольга размышляла о том, стоит ли отложить начатую историю и взяться за новую, но сбилась с мысли, стоило ей войти. Проходя мимо гостиной, она остановилась как вкопанная, обнаружив, что на маленьком журнальном столике развелось сразу три ноутбука. Их провода в беспорядке ползли по полу к ближайшим свободным розеткам, которых в комнате оказалось меньше, чем требовалось, а потому к проводам добавился еще и удлинитель-тройник.

Дементьев восседал на диване, на котором только этой ночью они обнаружили труп Николая (и который Ольга теперь отчаянно мечтала сжечь), и что-то сосредоточенно читал с экрана одного из ноутбуков, иногда поглядывая на два других.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась Ольга. – Почему моя гостиная превратилась в мостик космического корабля?

Откуда у нее взялась именно такая ассоциация, она и сама не знала.

Он поднял на нее удивленный взгляд, непонимающе моргнул, как будто не узнал, но потом вдруг оживился и подскочил с места.

– Зачем вы их тащите? – Дементьев забрал у нее оба пакета. – Позвали бы меня, я бы донес.

– Обычно я как-то справляюсь с подобным сама, – парировала Ольга, но пакеты отдала. – Не заговаривайте мне зубы. Откуда взялись все эти ноутбуки и для чего они?

– Оперативный штаб расследования временно переехал к нам, – объяснил он, сопровождая ее на кухню, где принялся помогать разгружать покупки. – Лиля и Костя поехали в Рязань искать дом, принадлежавший Николаю. Хотят прояснить происхождение пишущей машинки. Так что за самой машинкой остались присматривать мы… Ух ты, у нас намечается вечеринка?

Ольга укоризненно посмотрела на него, забирая бутылки.

– Нет, просто я отказываюсь и дальше принимать в этом участие на трезвую голову.

– О, ну тогда сразу наливайте пару бокальчиков, потому что у нас с вами партийное задание.

Она успела убрать в шкаф только одну бутылку, вторая так и зависла в воздухе на полпути.

– Это еще какое? – настороженно уточнила Ольга.

– Будем проверять, действительно ли машинка формирует реальность. И можно ли этим процессом управлять.

– Это как же?

– Попробуем сами на ней что-нибудь напечатать.

Бутылка так и не добралась до шкафа, с внушительным стуком опустившись на рабочую поверхность. Ольга извлекла из выдвижного ящичка штопор и достала из другого шкафа два маленьких пузатых бокальчика. Вообще-то она предпочитала пить красное вино из огромных вместительных бокалов, но здесь приходилось довольствоваться тем, что есть.

Дементьев от вина все-таки отказался, сославшись на какие-то внутренние инструкции ИИН, предпочел кофе и огромный бутерброд. Ольге же кусок в горло не лез. Вино тоже, но один бокал она в себя все же влила, прежде чем поинтересоваться, как именно они будут проводить проверку.

– А вот идемте сразу и проведем, чего кота за хвост тянуть? – бодро предложил Дементьев. – А то еще стемнеет.

Он захватил из гостиной один из ноутбуков и поднялся наверх. Ольга без особого энтузиазма последовала за ним.

– Собственно, все просто, – сообщил Дементьев, поставив ноутбук на стол рядом с машинкой.

Ольга, оставшаяся у порога, словно это как-то могло ей помочь, только сейчас смогла разглядеть, что на экране демонстрируется происходящее в комнате: они двое с разных ракурсов и сама машинка крупным планом.

– Наша задача напечатать небольшой кусочек текста, описывающий какое-то событие, но такое, которое, во-первых, будет совершенно безобидным, а во-вторых, произойдет прямо где-то рядом с нами. Чтобы мы могли проверить. А еще лучше – сразу зафиксировать на видео.

– Надеюсь, вы не хотите, чтобы печатала я? – осторожно уточнила Ольга, опасливо поглядывая на машинку.

Ей вдруг показалось неразумным обсуждать эксперимент при ней. Как будто старенький металлический монстр мог их услышать и использовать сказанное против них.

Дементьев обернулся, удивленно приподнимая брови.

– А мне казалось, вы хотели использовать свои писательские навыки для помощи в расследовании.

– Это не значит, что мне хочется прикасаться к штуковине, которая, предположительно, убила уже двоих.

– Хорошо, я сам. Не думаю, что имеет значение, кто именно набирает текст. Да и его литературная ценность едва ли будет влиять на результат. Так… У меня все готово, все пишется.

Он выпрямился и оглянулся по сторонам, как будто искал что-то взглядом, хотя в комнате имелось не так много вещей, за которые этим взглядом можно было бы зацепиться. Помимо письменного стола и сломанного кресла в углу притаился лишь узенький стеллаж, на полках которого стояли разнокалиберные книги, какая-то маленькая картинка, которая, возможно, раньше висела на стене, и декоративная вазочка, в узкое горлышко которой мог поместиться только какой-то один цветок. Вазочка была достаточно высокой и при этом имела дно очень маленького диаметра, из-за чего казалась неустойчивой.

Выбор Дементьева остановился именно на ней. Он взял вазочку и переставил на стол, а сам сел в кресло. Попытался пододвинуть его к столу, но обнаружил сломанные колесики и тихо выругался. Ольга нервно рассмеялась, наблюдая за тем, как он, не выпрямляясь, приподнял кресло над полом и все же перетащил ближе к столу.

– В общем, с фантазией у меня не очень, поэтому будем искать красоту в простоте. Я постараюсь с помощью машинки уронить вазочку.

Картинно размяв пальцы, как это обычно делают в мультиках перед игрой на пианино, Дементьев принялся медленно набирать текст. Точнее, первые несколько ударов прозвучали достаточно бодро, но потом темп заметно спал.

– Вот, черт, никогда не думал, что писать вслепую так сложно, – пробормотал он.

Но все же через минуту или две он окончательно остановился, выжидающе глядя на вазочку. Та стояла как вкопанная, даже не шелохнулась.

– Кажется, эксперимент не удался, – резюмировал Дементьев со вздохом.

– Отрицательный результат – тоже результат, – возразила Ольга.

И, не сумев удержать любопытство, все-таки подошла к столу и вытащила из каретки листы бумаги, чтобы прочитать текст, отпечатавшийся через копирку. Тот действительно оказался лаконичен и прост: «В комнате на столе стоит ваза. Порыв ветра распахивает окно и опрокидывает вазу на стол, но больше не причиняет ни вреда, ни неудобств».

– Может быть, стоило открыть окно? – задумчиво протянул Дементьев. – Иначе как оно распахнется от порыва ветра? Давайте, я попробую еще раз для чистоты эксперимента!

Он осторожно поднялся с кресла, чтобы не сломать ему еще парочку колес резким движением, и потянулся к ручке на створке окна, но Ольга остановила его:

– Нет, подождите. Мне кажется, все-таки следует изменить стилистику. Тот текст, что машинка напечатала в прошлый раз, больше походил на книжное повествование, вы сами отметили. У вас же получилась ремарка в сценарии.

– Ну, извините, – развел руками Дементьев, – я писательскому делу не обучен. Мне доводилось писать только протоколы и отчеты.

– Хорошо, давайте я попробую, – решилась Ольга, занимая кресло вместо него.

Он помог ей заправить в каретку новые листы бумаги, прослоенные копиркой, после чего Ольга медленно опустила пальцы на клавиатуру и с минуту просто смотрела то на белый лист, то на хмурящееся за окном небо.

Слова в голове вновь затихли, крошечный всплеск вдохновения, посетивший ее в машине по пути домой, прошел, но она хорошо знала, что вдохновение – вторично. Первична – идея, мысль, понимание сцены, которую нужно описать. Ей хватило минуты, чтобы мысленно набросать эту сцену в голове.

Потом она начала печатать. В ее случае все произошло наоборот: сначала пальцы опускались на кнопки медленно, с усилием, как будто она боялась, что иначе текст не пропечатается. Ольга старалась смотреть только на полустершиеся буквы на клавиатуре, чтобы остающийся белым лист не сбивал ее с мысли. Писать, не перечитывая, оказалось действительно непросто, но Ольга повторяла себе, что от нее требуются всего три абзаца.

Постепенно пальцы привыкли к кнопкам, скорость немного возросла. Ольга почувствовала, как позади что-то прошмыгнуло. Что-то невидимое и холодное, но не злобное. Судя по тому, что Дементьев снова приглушенно чертыхнулся, он тоже это почувствовал.

Ручка на окне с тихим всхлипом поднялась в горизонтальное положение, и стоило Ольге последний раз ударить по кнопке, ставя точку, как створка с грохотом распахнулась, впуская в комнату злой порыв ветра. Опрокинув вазочку, он ударился в противоположную стену и растворился в теплом воздухе комнаты. Следом исчезло ощущение чужого присутствия.

Ольга сидела, тяжело дыша, чувствуя, как колотится в груди сердце и как немеют от страха пальцы рук. Дементьев рядом присвистнул.

– Вот она, великая сила искусства, – протянул он восхищенно, чем, как ни странно, моментально привел Ольгу в чувства.

– Это работает, – пробормотала она, словно пытаясь сделать произошедшее чуть более реальным. – Она слушается меня…

– Да. И теперь мы точно знаем, что машинка формирует реальность, а не просто предсказывает события или описывает их.

– Тогда давайте попробуем с ее помощью вернуть Веру домой! – возбужденно предложила Ольга, уже снова кладя пальцы на клавиатуру.

– Нет-нет, даже не пытайтесь! – Дементьев встревоженно схватил ее за плечо, останавливая. – Мы не знаем, что случилось с Верой. Николая машинка уже вернула, но кому от этого стало лучше?

– Да, действительно, – была вынуждена признать Ольга, убирая руки и печально вздыхая.

– Думаю, хватит на сегодня, – резюмировал Дементьев, медленно убирая руку с ее плеча. И предложил нарочито легким тоном: – Теперь можно и вина выпить. А то впереди у нас очередная непредсказуемая ночь.

Ольга сначала согласно кивнула и даже собралась встать, но в следующую секунду снова села на место.

– А может быть, попытаемся сделать ночь чуть более предсказуемой? – предложила она, подняв на него просительный взгляд.

– Как именно?

– А сейчас увидите.

И не давая себя остановить, Ольга вновь застучала по клавишам.


16 июля 2016 года, 23:45 (00:45 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

С самого начала знакомства Саша знала, что у Войтеха компромиссные отношения с инстинктом самосохранения. И хотя она часто слышала от него упреки в том, что у нее этот инстинкт отсутствует напрочь, считала, что его случай куда более тяжелый. Она действительно часто подвергала свою жизнь опасности, но делала это, как правило, неосознанно, слишком увлекшись чем-то. Войтех рисковал собой не реже, но делал это с полным пониманием происходящего.

Поначалу это вызывало у нее недоумение, потом – раздражение, чуть позже – ужас. Одно время она думала, что он ищет смерти, но, узнав его лучше, поняла, что это не так. В какой-то момент она почти смирилась с этой его странностью, как он в целом смирился с тем, что у нее самой отключаются все сигнальные системы, стоит ей чем-то увлечься. Но после того как однажды он действительно едва не погиб, Саша в таких ситуациях начала злиться.

Впрочем, длилось это всегда недолго, поэтому, когда Войтех нашел ее после совещания, она уже успела выдохнуть и остыть. Ему даже не пришлось особо оправдываться. А когда он рассказал ей о параллельном расследовании, которое вели их коллеги в Подмосковье, она и вовсе переключилась на интригующие подробности.

Тревога вернулась, когда все необходимые камни были собраны, разложены в круг достаточного диаметра, а Нев закончил зачаровывать те, что были добавлены сегодня. Уже успело полностью стемнеть. Они провозились с кругом-ловушкой дольше, чем рассчитывали, потому что Ваню на какое-то время перекинули на другое задание, он искал информацию для коллег, оставшихся в России, а сам Войтех заявил, что ему нужно провести небольшое исследование, и засел в комнате совещаний.

Там его Саша и нашла, когда Нев отправил ее за их добровольной приманкой. Войтех сидел на своем обычном месте перед раскрытым ноутбуком и что-то внимательно читал, хмурясь. Рядом на столе лежал лист бумаги с рукописными пометками.

– Нев говорит, что у него все готово, можно пробовать, но просто для протокола: я все еще против, – сообщила Саша, заходя в комнату и приближаясь к Войтеху, чтобы заглянуть в экран. Ее давно разбирало любопытство, что за исследование он решил провести. – Что ты читаешь?

Войтех откинулся на спинку кресла, устало выдыхая и разминая рукой порядком затекшие мышцы шеи.

– Роман Марины Врановой.

– Серьезно? Это твое исследование? – усмехнулась Саша, недоверчиво пробегая глазами по строчкам на экране. Они действительно выглядели как текст художественной книги.

– Да, представляешь: у нее есть роман про бескуда, проснувшегося в этих местах и влюбившегося в русскую туристку, которую случай занес в Хабрувку.

– Вот прям в Хабрувку? – удивилась Саша.

– Да, но это не самое удивительное. Особенно меня поразило то, насколько точно описанный в книге персонаж совпадает с тем, с чем мы столкнулись здесь. Тут и магия, и гипноз. И он даже использует одеяло, чтобы выходить днем и не видеть открытого неба!

– Думаешь, это может быть неосознанным предвидением? – нахмурилась Саша.

– Возможно, – кивнул Войтех. – Или у нее есть источник информации, куда более точный, чем наши. И тот и другой варианты кажутся мне странными, невероятными, но… – Войтех беспомощно развел руками. – Но иначе я не знаю, как это объяснить.

– Надо бы с ней поговорить, – предложила Саша. – Может быть, она действительно просто знает куда больше нашего. Тогда ее знания могут помочь.

– Да, я тоже об этом подумал, но, когда эта светлая мысль пришла мне в голову, было уже очень поздно для звонка. Я пролистал практически всю книгу. Эпизода, в котором бескуда пытались бы поймать нашим способом, в ней вроде бы нет.

– Жаль, – вздохнула Саша, – я бы сейчас не отказалась от маленького предсказания, как оно пройдет.

Войтех поднял на нее взгляд, заметил тревожное выражение на лице.

– Саша, – позвал он, вставая из-за стола и обнимая ее за талию, чтобы привлечь к себе. – Не волнуйся, у меня нет дурных предчувствий по поводу нашего плана. Ты ведь доверяешь моим предчувствиям?

Она скользнула руками по его плечам, обнимая за шею, улыбнулась и игриво поцеловала в кончик носа.

– Я доверяю тебе, – поправила Саша. – Обычно ты знаешь, что делаешь.

– Вот именно, – согласился Войтех, быстро целуя ее в губы.

Саша выдавила из себя улыбку, но тревога так и не исчезла из ее взгляда.

– А хорошее предчувствие у тебя по поводу этой попытки есть? – не удержалась от уточнения она.

– Честно говоря, у меня вообще никаких предчувствий. Возможно, просто ничего не получится. Но попробовать стоит. Тем более у нас нет других идей.

– Тогда давай попробуем, – уверенно заявила Саша, протягивая ему наушник передатчика, который Войтех сразу вставил в ухо.

Камни разложили посреди пустыря, оставшегося свободным после парковки фургона. У круга стоял задумчивый Нев, перекидывая из ладони в ладонь последний камень, необходимый для создания непрерывного контура. Ваня стоял рядом с фонарем в руках, поскольку иначе в сгустившейся ночной тьме здесь можно было глаз выколоть. Карел держался на небольшом расстоянии, определить его местоположение сейчас можно было только по тлеющему кончику сигареты.

– Как я понимаю, у нас все готово? – нарочито бодро поинтересовался Войтех, подходя к Неву и Ване.

– Угу, осталось положить в мышеловку кусочек сыра, так что хорошо, что ты зашел, – нервно хмыкнул Ваня.

– Вот завершающий камень, – Нев вручил его Войтеху и попросил Ваню показать лучом фонаря на пустующее в его ожидании место. – Имей в виду, его нужно вставить очень аккуратно, чтобы он обязательно касался обоих своих соседей. И при этом не потревожить другие части круга.

– Да, конечно, я понимаю, – сосредоточенно кивнул Войтех, взвешивая камень в ладони.

– Остальные уйдут в фургон во имя безопасности, – продолжил Нев, – но я останусь здесь, буду стоять в нескольких шагах. Опять облачность, поэтому видимость не очень хорошая, свет луны почти не пробивается, но думаю, будет уместно оставить тебе фонарь. В конце концов, ты как бы приглашаешь его на битву, ты не должен ставить себя в уязвимое положение.

На этот раз Войтех только молча кивнул.

– Вчера мне удалось задержать его на три или четыре секунды – примерно столько дополнительного времени я смогу тебе дать, поэтому постарайся двигаться быстрее. И помни: чтобы круг смог его удержать, нужно, чтобы он коснулся ногами земли внутри него.

– Хорошо.

– Ну что, все по местам? – бодро не то скомандовал, не то спросил Ваня.

Он передал Войтеху фонарь и потянул Сашу к фургону. Та успела поцеловать Войтеха в щеку, прежде чем уйти. Карел махнул брату зажатой в руке сигаретой и пожелал удачи по-чешски. Нев отступил назад последним, в несколько бесшумных шагов растаяв в темноте. У Войтеха даже появилось неприятное ощущение, что он совсем ушел.

Оставшись в одиночестве, Войтех прежде всего еще раз посветил фонариком на камни, формирующие круг, нашел брешь в их стройном ряду, прикинул, как встать и как двигаться, чтобы максимально быстро перепрыгнуть линию и поставить камень на место. Потом поднял взгляд и фонарь к небу.

– А как он вообще узнает, что ты его тут ждешь? – неожиданно прозвучал в наушнике голос Вани. – Может, тебе покричать и помахать фонарем? Ну там, типа: «Выходи, чудище поганое, биться будем»?

Войтех не сдержал смешок, а Нев неожиданно поддержал Ваню:

– Кстати, это может быть вполне уместно. Не исключено, что Иржи изначально привлек внимание бескуда ссорой с Ленкой. Нужно как-то продемонстрировать агрессию.

– Войта и агрессия, – послышался в передатчике голос Карела, говорившего на английском. – Я бы на это посмотрел.

– Я бы тоже, – не удержалась Саша.

– Очень смешно, ребята, – отозвался Войтех почти обиженно.

С минуту он просто продолжал светить в небо фонарем, а потом наконец крикнул. По-чешски:

– Эй, ты! Иди сюда! Мы вчера не договорили! Если ты, конечно, не боишься… Слышишь меня, чудо пещерное? Перепончатокрылое…

В фургоне Карел вздохнул и грустно посмотрел на Ваню и Сашу.

– Я же говорил, – заметил он, не включая передатчик. – Войтех и агрессия – вещи малосовместимые. Он скорее молча пристрелит, чем нормально поскандалит.

– Может, ему пострелять в небо? – предложил Ваня.

– Боюсь, что тогда вместо бескуда сюда приедет полиция, – возразил Карел.

И только Саша промолчала. Она совершенно не возражала, если бескуд не явится.

Глава 14

17 июля 2016 года, 01:30

Московская область

Сон не шел, хотя Ольга чувствовала себя непривычно уставшей. При всем желании она не смогла бы встать, включить свет и ноутбук и заняться работой, но мозг просто не желал отключаться и засыпать. Она постоянно прислушивалась к тишине, каждую секунду ожидая услышать ожившую машинку. Уверенности в том, что ее маленькая хитрость удалась, не было.

Когда первый напечатанный отрывок сбылся, Ольга решила создать другой маленький рассказ, буквально на одну печатную страницу. Рассказ о таинственной и могущественной пишущей машинке, создающей реальность по собственному усмотрению. Та упивалась своей властью над окружающими, произвольно создавая для них смертельно опасные ситуации. Но потом машинка попала в руки писательницы, привыкшей делать то же самое: создавать реальность, населять ее персонажами и управлять их жизнями. Однажды вечером писательница решила использовать дар машинки, чтобы сотворить фокус ради развлечения себя и своего гостя, что стало для машинки тяжелым стрессом. Она больше никогда не печатала сама, не вплетала в ткань бытия собственные нити. То ли обиделась, то ли разучилась.

Дементьев, прочитав этот созданный «на коленке» экспромт, пришел в восторг.

– Просто и изящно, вы молодец, – похвалил он. – Сыграли по ее правилам и обыграли.

– Мы пока не знаем наверняка, – охладила его пыл Ольга. – Если сработает, сегодня машинка не станет печатать. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

– Что ж, пару дней можно и понаблюдать, – согласился Дементьев. – Как думаете: сможете вытерпеть мою компанию еще пару дней?

Ольга на это только улыбнулась и предложила заняться ужином. Как ни странно, присутствие следователя-исследователя, как она продолжала его про себя называть, ее совсем не раздражало. Он пока держал почтительную дистанцию, а она все равно ничего не писала. Обычно конфликты с мужчинами у нее возникали тогда, когда она днями просиживала за ноутбуком, забыв обо всем на свете, а они начинали страдать от отсутствия внимания к собственной персоне.

Совместное приготовление и поедание ужина неожиданно оказалось весьма приятным времяпрепровождением. За бокалом вина Дементьев рассказал ей подробнее о том, как познакомился с Войтехом Дворжаком и его друзьями, как несколько раз помогал им с расследованиями, еще когда работал в Следственном комитете. Рассказал он и том, почему его в итоге уволили, оставив лишь один путь: работу в Институте исследования необъяснимого.

– Не жалеете об этом? – поинтересовалась Ольга, до того слушавшая внимательно и молча.

– Я предпочитаю не жалеть о сделанном, – пожал плечами он. – Но жить мне определенно стало интереснее. Опять же, с вами познакомился…

Как и в прежние разы, она замяла тему его неровного дыхания в ее сторону, хотя что-то внутри навязчиво шептало: «Да ладно тебе, хоть пофлиртуй, а то окончательно разучишься это делать, на пользу творчеству это не пойдет». Ольга предпочла проигнорировать голос.

После ужина Дементьев созвонился с коллегами, благополучно добравшимися до Рязанской области. Правда, ничего полезного те узнать не успели.

– Мы поговорили с соседями умершей женщины, – сообщила Лиля.

Ольга во время их разговора убиралась на кухне, поэтому слышала почти все.

– Никто не замечал за ней ничего странного. Никакую магию она не практиковала, даже народной медициной не увлекалась. Пишущую машинку у нее тоже никто никогда не видел. Мы хотим еще осмотреть сам дом, но займемся этим уже завтра с утра.

Дементьев в ответ рассказал о проведенном эксперименте и о хитрости, которую Ольга применила в конце.

– Интересно, сработает ли, – протянул Долгов. – Расскажешь завтра, как прошла ночь.

На этом они и распрощались.

В постель Ольга ложилась почти умиротворенной, уверенная, что уснет достаточно быстро. Но не вышло. Сначала мозг переваривал услышанный за ужином рассказ, привычно прикидывая, как это можно использовать в новом сюжете, а потом мысли перекинулись на Веру, ее мужа и машинку в соседней комнате, после чего сон сбежал окончательно.

С тех пор она ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к тишине, и все ждала, когда машинка оживет. Та издевательски молчала. Вместо нее Ольга постоянно слышала что-то другое: то ветер завывал, заблудившись в какой-то трубе, то дом скрипел. Она так напрягала слух, что даже начала слышать дыхание Дементьева в соседней комнате.

По крайней мере, она была уверена, что слышит именно его дыхание, пока с первого этажа не донесся сначала звук сливного бачка, а потом – льющейся воды. Видимо, Ольга все же задремала и не заметила, как ее гость спустился в туалет на первый этаж.

Только тогда она осознала, что в прошлую ночь ни разу не слышала дыхания из второй спальни. Утром ей даже пришлось зайти в комнату, чтобы проверить, там ли Дементьев.

Сердце взволнованно забилось в груди, разгоняя кровь по телу. Ольга снова вслушалась в тишину, но пока под мужским весом скрипела лестница, никаких других звуков, кроме шагов, уловить не смогла. Потом простонала, закрываясь, дверь в соседнюю спальню, еще несколько секунд была слышна приглушенная возня, после чего снова наступила тишина. Конечно, никакое дыхание через две закрытые двери не добиралось – и не могло добраться – до уха Ольги.

Тогда что она слышала несколько минут назад? Ей уже почти удалось убедить себя, что это было частью сна, когда в комнате снова раздался хриплый вздох.

Ольга приоткрыла глаза и затаила собственное дыхание, снова прислушиваясь. Тишина. Лишь когда она тихо выдохнула, второе дыхание вновь прозвучало эхом.

Приподнявшись на локте, Ольга оглянулась по сторонам. В комнате, как всегда, было темно, хотя сегодня фонари на улице все же горели. Плотные занавески почти не пускали их свет в окно, но все же очертания предметов в комнате разглядеть она могла.

Никого постороннего, но дыхание все равно то и дело появлялось. Теперь даже тогда, когда Ольга задерживала свое. Откуда оно могло идти? В комнате просто негде было притаиться: здесь не было даже платяного шкафа, только громоздкий комод.

Она снова опустила голову на подушку, чувствуя напряжение во всем теле. Может быть, она просто уже сходит с ума? Следовало встать, зажечь свет и осмотреть всю комнату, каждый темный уголок и просвет под кроватью, чтобы убедиться: кроме нее, здесь никого нет. Но почему-то было слишком страшно вылезти из-под одеяла, поставить ноги на пол и сделать в темноте три или четыре шага до стены с выключателем. Богатое воображение Ольги рисовало в голове страшную картину того, как две руки высовываются из-под кровати и хватают ее за лодыжки…

По всему телу пробежала волна покалывающих мурашек, а сердце снова неровно трепыхнулось в груди. Под кроватью! Конечно, больше здесь нигде не спрятаться.

Нужно было пододвинуться к краю, наклониться и заглянуть под кровать, но Ольга так и не шелохнулась, словно ее парализовало. Она слушала второе дыхание, теперь уже точно доносящееся снизу, и боялась шелохнуться. А вдруг то, что прячется под кроватью, поймет, что его обнаружили, и вылезет? Что Ольга будет с этим делать? Что там может быть? Успеет ли она позвать на помощь?

Кажется, в одной из ее книг было нечто подобное. Или даже не в одной? За эти годы Ольга написала их столько, порой укладывая всю работу в месяц, что сейчас многое уже не помнила. Особенно самые ранние романы.

Все еще не двигаясь, она подняла взгляд на прикроватную тумбочку. Там лежал телефон, который можно было взять, чтобы позвонить Дементьеву. Почему-то казалось, что, если он придет сюда, чудовище под кроватью само испугается и убежит.

К сожалению, этот план пришлось отбросить: Ольга не внесла его номер в телефонную книжку, хотя врученную ей в феврале визитку так и не выбросила.

Приглушенный шорох внизу заставил ее сбиться с мысли. То, что пряталось под кроватью и хрипло дышало, теперь еще и задвигалось.

Тяжело сглотнув, Ольга осторожно подвинулась к краю кровати, стараясь не шуметь слишком сильно. И не дышать.

Конечно, чтобы заглянуть под кровать, нужно было свеситься головой вниз, но пока она смогла заставить себя только посмотреть на тонущий в темноте пол. И на край простыни, свешивающийся с кровати. Он слегка покачивался, но в движение его могла привести и ее собственная возня.

Внизу снова что-то заскреблось, и у Ольги промелькнула безумная надежда: может быть, в дом просто забралась бродячая кошка или собака? Забралась под кровать и теперь сидит там, дышит и скребет когтями по ламинату…

Она уже почти уговорила себя проверить, когда по полу скользнуло что-то маленькое и темное. Оно вылезло из-под кровати, но из-за скудного освещения Ольга никак не могла разглядеть, что это. Она всматривалась, наклоняясь ниже, пока едва не задохнулась от ужаса, накатившего волной.

Это была рука. Человеческая рука. Скрюченные пальцы томительно медленно ползли по полу, длинные ногти тихонько скреблись. Кто-то выбирался из-под кровати, и это было не животное.

Ольга не закричала только потому, что у нее перехватило дыхание. Из горла вырвался только какой-то невнятный звук, похожий на стон. Или задавленный крик. Путаясь в одеяле, едва не упав, она торопливо выбралась из кровати и в один прыжок оказалась у двери. Щелкнула выключателем, заливая комнату слепяще-ярким верхним светом, и обернулась, надеясь, что видение – или ночной кошмар – растает.

Рука никуда не делась. Напротив, из-под кровати теперь показался еще и угловатый локоть. При свете стало видно, что рука похожа на женскую и что кожа у нее – землисто-серая. Как у Николая прошлой ночью.

Из-под кровати уже показалась голова со спутанными длинными черными волосами, когда Ольга наконец сумела вернуть себе контроль над телом и выскочить за дверь. Она с силой захлопнула ее за собой и уперлась в дверное полотно руками, поскольку замка на ней не было.

Из комнаты донеслось шлепанье босых ног по полу, и в следующее мгновение кто-то навалился на дверь с другой стороны. От неожиданности Ольга не удержала ее, и та на секунду приоткрылась, послышалось приглушенное рычание.

Ольге удалось снова захлопнуть дверь, навалившись на нее плечом, но из комнаты кто-то продолжал рваться, дергая ручку и скребясь ногтями.

– Володя! – закричала Ольга, боясь, что не удержит дверь в одиночку. – Дементьев!

Фамилия гостя прозвучала гораздо громче и истеричнее, чем имя. Дверь вновь ненадолго приоткрылась, показалось, что сейчас она полностью распахнется, выпуская хрипящее чудовище, но вместо этого неожиданно легко захлопнулась.

Секунду спустя Ольга поняла, что рядом уже стоит Дементьев, босиком и в одних только джинсах, и тоже держит дверь руками.

– А что происходит? – спросил он заговорщицким шепотом, когда поймал ее взгляд. – С кем воюем?

– Н-не з-знаю, – заикаясь, выдавила Ольга. – Женщина… под моей кроватью… мертвая…

– Вы уверены?

В его голосе слышался скепсис, заставивший ее разозлиться. А потом она поняла, что из комнаты больше никто не рвется: не дергалась ручка, не слышалось рычание и скрежет ногтей. Очень медленно Ольга отпустила дверь и сделала шаг назад. Дементьев повторил за ней.

– Я уверена, – заявила Ольга, решительно распахивая дверь.

Однако комната оказалась пуста. Дементьев вошел внутрь, оглянулся по сторонам и развел руками.

– Может быть, вам приснилось? После всего, что у нас тут случилось, кошмар – это вполне нормально.

Он обернулся, и его лицо мгновенно изменилось. Ольга язвительно поинтересовалась:

– Думаете, это я тоже сделала во сне?

– Нет, это вряд ли, – согласился Дементьев, растерянно глядя на заметные царапины на внутренней стороне дверного полотна.


17 июля 2016 года, 02:20

Из всех комнат в доме пригодной для Ольги осталась только кухня. В кабинете стояла дьявольская машинка, в спальню, где ночевала все это время, она не зайдет больше никогда, в другой разместился Дементьев, а в гостиной стоял оскверненный ходячим трупом диван. Да, только кухня осталась не тронута паранормальной чертовщиной. И еще санузел.

Санузел Ольга решила оставить на крайний случай, а пока заваривала чай на залитой ярким верхним светом кухне. Свет она включила вообще везде, куда смогла дотянуться. Не то чтобы это могло помочь: мертвая девушка, вылезавшая из-под кровати, никуда не делась, когда под потолком вспыхнула люстра. Но так хотя бы будет труднее застать ее врасплох.

– Я установил в вашей комнате дополнительное видеонаблюдение, – сообщил Дементьев, спустившись со второго этажа.

Он уже успел накинуть рубашку, но по какой-то причине предпочел остаться босиком. Стоило ему войти в кухню, как Ольга почувствовала, что сердцебиение начало выравниваться, а ужас, из-за которого леденели пальцы рук, невзирая на натянутый поверх пижамы свитер, – отступать. Она повернулась к нему и показала на заварочный чайник.

– Чай будете?

– Буду, – кивнул Дементьев, садясь за кухонный стол. – Машинку я тоже проверил: она ничего не печатала.

– Бред какой-то, – пробормотала Ольга, ставя на стол чашки и разливая по ним чай. – Если до сих пор я понимала, что происходит… По крайней мере, могла бы понять. То теперь все окончательно потеряло смысл.

Она села за стол напротив него, обхватывая горячую чашку обеими ладонями, и посмотрела в глаза.

– Предположим, Николаю по наследству достался дом с проклятой пишущей машинкой. Вера притащила машинку сюда. Потом эта штуковина убила своих прежних владельцев… Ну, как минимум Николая. Что случилось с Верой, мы пока не знаем… Про нее машинка могла что-то писать раньше, просто почему-то оно сбылось только вчера. Но при чем здесь мертвая девка под моей кроватью? Она не вписывается в мифологию. Даже если она должна была убить меня… Машинка ведь про это не писала! И что из этого следует?

– Что дело не в машинке? – предположил Дементьев, рассеянно дуя на горячий напиток. – У вас сахара нет?

Ольга посмотрела на него немного растерянно, как будто он вдруг заговорил на китайском и она ничего не поняла. Потом смысл его просьбы дошел до нее, и она сначала мотнула головой, потом вспомнила, что это не ее дом, и встала, чтобы провести небольшой поиск по шкафчикам.

– Но тогда почему машинка пророчила судьбу Николаю? – продолжила Ольга свою мысль, закрывая одну дверцу и открывая соседнюю. Сахарница обнаружилась именно за ней. – Он исчез тогда, когда она печатала в первый раз в моем доме. А потом вернулся тоже после того, как она об этом написала.

Она поставила сахарницу на стол перед Дементьевым и снова села на свое место, вопросительно уставившись на него. Тот вздохнул и пожал плечами, насыпая в чашку пару чайных ложек мелких белых кристалликов.

– Да, вы правы. Это полный бред.

Ольга только раздосадованно хмыкнула и поднесла чашку к губам, делая аккуратный глоток.

– Будь я чуть более эгоцентрична, решила бы, что кто-то проклял меня, – пробормотала она, глядя на поднимающийся с поверхности чая пар.

– Почему? – удивился Дементьев.

– Потому что сбывается мой самый страшный кошмар.

– Какой?

Она какое-то время молчала, словно не услышала вопрос, наблюдала за сворачивающимся в причудливые фигуры паром, но все же тихо призналась:

– Иногда фанаты пишут мне. В комментариях, в отзывах, в личных сообщениях. Они пишут, что их завораживают мои истории, что им порой хочется оказаться героями одной из них. Вера вот, например. Вроде взрослая женщина. Муж, дети, внуки, пенсия… А она тоже не раз говорила: хотела бы я такую жизнь, полную приключений и страсти, как у ваших героинь. Даже несмотря на то, что в моих книгах куча ужасов и всяких ситуаций, которые порой кажутся безвыходными. Но каждый раз герои спасаются и получают свой хеппи-энд. Я, когда слышу такое, думаю: да не дай бог! Знаете, я ведь по жизни настоящая трусиха.

– Да ладно? – удивился Дементьев. – Не верю.

– Зря, – она улыбнулась. – Я боюсь всего подряд. Высоты, тесноты, пауков, голода, нищеты, боли, неудачи, растолстеть, опоздать, остаться совсем одна, монстра под кроватью, темноты, летать, ошибиться… – Она осеклась, потому что кончилось дыхание.

– Большинство людей боится чего-то из этого списка, – ободряюще возразил Дементьев. – Или сразу всего и еще немного. Это нормально.

– Может быть, не знаю…

– На самом деле не важно, чего вы боитесь. Все дело в том, что вы делаете со своими страхами. Вы от них не бежите сломя голову. На мой взгляд, это признак сильной личности.

– С чего вы взяли, что я не бегу?

– Я же теперь тоже ваш фанат, – усмехнулся Дементьев, делая глоток чая. – Читал о вас. Несколько лет назад вы ушли от состоятельного мужа в никуда – это смелый поступок для того, кто боится нищеты и голода. В своем деле вы достигли определенных высот, даже если все это время боялись неудачи и ошибок. Вы спите, выключая свет, и несмотря на монстра, вылезшего из-под кровати, вы все еще здесь.

– Только потому, что знаю правила, – парировала Ольга. – Знаю, что, если уж такая дрянь к тебе прицепилась, от нее не убежать. Я написала об этом немало книг.

– Все равно, – отмахнулся Дементьев. – Люди делятся на тех, кто бежит от своих страхов, не важно, насколько эффективно у них это получается, и тех, кто дает им бой. Вы из второй категории.

– Хотелось бы мне, чтобы это было так, – пробормотала Ольга, но больше ничего не сказала, не желая развивать тему.

Еще с минуту они просто молча сидели на кухне, попивая остывающий чай и почти не глядя друг на друга. Наконец Дементьев, посмотрев на часы, горевшие на микроволновке, нарушил тишину:

– Поздно уже. Надо бы поспать, чтобы с утра подумать обо всем этом на свежую голову.

Ольга моментально снова помрачнела и подняла испуганный взгляд к потолку. Мысль о том, чтобы вернуться в спальню, приводила ее в ужас.

– Нет, я не пойду туда.

– Будете сидеть тут до утра? – нахмурился Дементьев. – Это плохая идея.

– Все лучше, чем она снова вылезет…

– Могу приютить вас в своей комнате, – без колебаний предложил он. – Из-под моей надувной кровати ничего не вылезет: неоткуда.

Ольга выразительно выгнула бровь.

– А где же будете спать вы?

– Вообще-то кровать у меня двухместная… Но, если вы категорически против моей компании, я могу и на полу поспать. Или снова на диване в гостиной…

– Даже не думайте! – возмутилась она в ужасе, но тут же взяла себя в руки и пояснила уже спокойнее: – Я не останусь на втором этаже одна. Если кровать достаточно широкая, можем спать на ней и вдвоем. Мы ведь взрослые люди.

– Хорошо, – кивнул Дементьев, поднимаясь из-за стола и забирая у нее чашку с недопитым чаем. Он поставил ее в раковину вместе со своей. – Но обещайте, что не будете ко мне приставать.

Ольга нервно рассмеялась и покачала головой.

– Посмотрим, как пойдет.

Стоило подняться на второй этаж, как веселость слетела с нее. Дверь в основную спальню была закрыта, но почему-то от этого становилось только страшнее. Ольге казалось, что чудовище притаилось прямо за ней и только ждет момента, когда они лягут и уснут, чтобы добраться до них.

– Идемте, – Дементьев мягко, но настойчиво подтолкнул ее к другой двери.

Он закрыл ее, как только они вошли, и первым делом сел на пол у ноутбуков, которые перетащил на ночь из гостиной, чтобы проверить данные датчиков.

– Вы ложитесь, – предложил он, не оборачиваясь. – Свет можете выключить, мне он не нужен.

Ольга неуверенно посмотрела на выключатель, но все же щелкнула им. При ярком свете лампы под потолком, вокруг которой не было никакого абажура, ей точно не уснуть. Экраны ноутбуков вполне справлялись с мягким освещением.

Не раздеваясь, она опустилась на надувную кровать и накрылась одеялом, чувствуя себя очень странно. Чужой дом, чужая кровать, чужой мужчина… Слишком далеко от ее привычной «зоны комфорта». Наверное, действительно было бы лучше уехать в свой коттедж и попытаться все забыть, но что-то не давало.

– Так, в Багдаде все спокойно, – заявил Дементьев, поднимаясь с пола и стягивая с себя рубашку.

Джинсы, к радости Ольги, снимать не стал. Лег на самом краю, на бок, деликатно стараясь не касаться ее. И даже пожелал спокойной ночи, хотя это прозвучало как издевка.

И снова какое-то время они просто молчали, прислушиваясь к тихому жужжанию вентиляторов в ноутбуках и тишине за дверью. Несмотря на поздний час, у Ольги сна не было ни в одном глазу. В голове теснился десяток разных вопросов, и далеко не все они касались происходящих вокруг ужасов.

– Зачем вы приехали? – спросила она вдруг вслух, хотя сама этого от себя не ожидала.

– Хотел вас увидеть, – без запинки ответил Дементьев, давая понять, что пока тоже и не собирался засыпать. – Но вот что гораздо интереснее: почему вы разрешили мне остаться?

– Вы уже забыли про свой маневр с алкоголем? – делано возмутилась Ольга.

Он осторожно повернулся на другой бок, лицом к ней, и подпер голову рукой.

– Вы могли выгнать меня ночевать в машине. Или вызвать такси. Да просто дать уехать. Не так много я выпил, чтобы это могло стать проблемой на пустой дороге. А если бы меня остановил патруль, это была бы моя проблема. Но вы разрешили мне остаться, несмотря на то что так цените одиночество.

– Кто же знал, что вы задержитесь надолго, – фыркнула Ольга, поскольку не знала, что ответить по существу вопроса.

– И все-таки?

Она помолчала, лежа на спине и глядя в темный потолок над ними. Не то слова подбирала, не то к самой себе прислушивалась.

– Наверное, мне просто льстит ваше внимание и настойчивость, – наконец призналась она. – Я не часто в жизни сталкивалась с подобным.

– Неужели? – удивился он. Как показалось ей, совершенно искренне.

– Что вас удивляет?

– Думал, у вас хватает поклонников. И я не имею в виду читателей.

– Да нет, – пожала плечами она. – И в лучшие мои годы, когда я была юной, слабой и наивной, никто по-настоящему не очаровывался мной. А сейчас тем более.

– А как же ваш муж?

– Единственное, что мой муж любил во мне, – это мое восхищение им. Он был намного меня старше. Я считала его самым умным, самым красивым, самым сильным и попросту невероятным. Я смотрела ему в рот, делала все, чтобы угодить. Вот это он любил. То, что я подстраивалась под него. Во всем. То, что я зависела от него. Во всем. Но стоило мне захотеть стать кем-то… просто стать самой собой, как у нас все разладилось.

Она заставила себя замолчать, раздражаясь из-за того, что вдруг выдала всю эту никому не нужную тираду. Какое ему может быть дело до ее бывшего мужа? Впрочем, он же сам спросил.

– Он сильно обидел вас, да? Столько лет прошло, а вы так и не простили. И ничего не забыли.

– Ничего такого он не делал. Ну, знаете, что обычно не прощают. Он не пил, не гулял… По крайней мере, не так, чтобы я об этом знала. Он не бил меня, не унижал… Несколько лет я была уверена, что он искренне меня любит и я для него все на свете.

– И когда же вы решили иначе?

– Когда поняла, что живу исключительно его жизнью. Я вышла замуж еще до завершения учебы и ни на одной работе закрепиться не смогла. Муж все время капал мне на мозги, говорил, мол, тебя там не ценят, платят мало, работа дурацкая, тебе нужно что-то более престижное. А мне по молодости не хватало ума понять, что начало любой карьеры – это всегда много работы и мало плюшек. В итоге я так и села дома, потому что идеальной работе, которая подошла бы мне, никогда не подходила я. Он одобрял, говорил, что и сам может меня обеспечить, а мне лучше заниматься домом. Я и занималась, постепенно тупея от безделья и концентрации на ерунде. Подруг моих он не выносил, но никогда прямо не враждовал с ними, вынуждая меня выбирать сторону. Нет, только тоже подзуживал, говоря, что они недостаточно умные для меня и вообще мне завидуют, а то и что-то замышляют против. Тонко так, исподволь. А я ведь очень доверяла его мнению. Порой, зная, что я куда-то собралась, договорившись с кем-то о встрече, он прикидывался больным или очень огорченным какой-то своей рабочей неурядицей. Говорил, что я очень нужна ему, просил остаться с ним. И я, дура, оставалась, потому что верила и считала это правильным. Лишь лет через пять или шесть брака я поняла, что в моей жизни не осталось ничего, кроме мужа и его забот. Его это полностью устраивало.

– А вас?

– А меня нет. С каждым годом я все отчетливее понимала: меня уже почти нет, почти ничего не осталось, только кукла, послушная марионетка. А это было совсем не то, чего я хотела.

– Почему не ушли от него тогда?

– Боялась, – честно призналась Ольга. – Знаете, что он любил повторять мне все годы совместной жизни? Никому другому ты все равно никогда не будешь нужна. Поначалу это звучало иначе, конечно, но суть всегда сводилась к этому. Я верила. И мне долго казалось, что, может быть, лучше уж такая вот нездоровая собственническая любовь, чем совсем ничего. А потом поняла, что и любви-то никакой никогда не было. Было сложно разорвать эти отношения, но мне все-таки удалось. И хотя он оказался прав, никому другому я оказалась не нужна, но я не жалею. По крайней мере, я смогла кем-то стать.

– Может быть, просто еще не пришел ваш час? – предположил Дементьев.

– Мне сорок пять, Володя, – усмехнулась она сквозь темноту. – Поздновато думать, что у меня еще все впереди. Я просто наслаждаюсь тем, что у меня есть. Каждому из нас дается что-то свое. Мне дано увлекать других людей в мир своих фантазий. Мне не дано кружить голову и очаровывать. И очаровываться самой, если уж на то пошло.

– Но я же здесь, – парировал он, и даже почти не видя в темноте его лица, она знала, что он улыбается своей обычной обезоруживающей улыбкой.

– Да, – признала Ольга. – И это даже более странно, чем монстр под кроватью.

– Но согласитесь: я гораздо симпатичнее.

Глава 15

17 июля 2016 года, 09:05 (10:05 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

Бескуда пытались приманить до глубокой ночи. Или раннего утра – как посмотреть. Один только Войтех простоял в круге добрых два часа, выкрикивая призывы в темное, затянутое тучами небо. Потом его сменил Ваня, заявив, что из него получится куда более убедительный потенциальный враг. Они препирались минут пятнадцать, пока Нев не прикрикнул на них, велев не устраивать детский сад, чем чрезмерно удивил обоих.

Ваня испытывал свою удачу почти час, выкрикивая в небо куда более оскорбительные высказывания, но на русском. Результат оказался тот же. Потом ему надоело, и он проворчал:

– Это какой-то неправильный бескуд. И у него наверняка неправильный мед.

Саша, услышав это, рассмеялась в голос, а Войтех с Карелом только недоуменно переглянулись. Карел даже покрутил пальцем у виска, а Нев неожиданно предложил:

– Войтех, а почему бы не попробовать вашему брату? Я полагаю, у него получится не менее артистично, чем у Ивана, но зато он сможет делать это на чешском.

Карел тут же напрягся и выдал на английском фразу, которую Саша перевела себе примерно как: «А можно, я не хочу?»

– Нев, если бескуды – это народ, живший на этой земле больше тысячелетия назад, то не все ли равно, на каком языке мы его зовем? – возразил Войтех.

– Вот именно! – тут же обрадовался Карел.

– Мы не можем знать наверняка, – возразил Нев. – Мало ли, когда он проснулся на самом деле. Может быть, чешский он уже освоил.

– Мне все-таки кажется, что тут не столько дело в языке, сколько в интонациях, – вклинилась Саша.

– Вот именно! – поторопился повторить Карел.

– Ну, тогда мы исчерпали варианты, – вздохнул Нев.

– Не совсем, – осторожно заметила Саша. – Еще не пробовали вы.

В эфире ненадолго повисла тишина, которую нарушил Войтех:

– Она права, Нев. Сейчас из нас ты самый сильный и опасный противник. Если бескуд ищет хорошей битвы, то на тебя он может среагировать. Особенно если для зова ты используешь магию.

– Вот именно, – уже не так уверенно и бойко поддакнул Карел.

– Дворжак-старший, тебя там что, заклинило? – хмыкнул Ваня.

– Может быть, – не стал отнекиваться тот.

– Хорошо, – тихо отозвался Нев. – Я попробую.

Все буквально затаили дыхание, когда Нев встал в круг, но большинство так и не поняли, что он делал. Только у Войтеха все тело зудело от болезненных покалываний, которыми всегда ощущалась магия Темных Ангелов.

Однако и эта попытка провалилась. В начале пятого утра Войтех скомандовал «отбой».

– Похоже, он умнее, чем мы думали. Нужен другой план, – резюмировал он. – Поговорим завтра с Врановой. Может быть, она что-то подскажет.

Сам он остался дежурить у камер наблюдения, а остальных отправил спать. В семь утра его должен был сменить Ваня, но, когда Саша проснулась около девяти, тот храпел где-то рядом. В спальном отсеке не хватало только Нева. Видимо, он решил махнуться с Ваней дежурствами.

Несмотря на то что спала совсем мало, Саша чувствовала нездоровый прилив бодрости. С ней такое порой случалось, она научилась этому фокусу еще тогда, когда работала в больнице и дежурила сутками. Если выпадала возможность поспать хотя бы пару часов, организм брал от этого короткого отдыха сто сорок шесть процентов энергии.

Но в таких случаях после пробуждения всегда адски хотелось есть. И кофе.

Очень тихо, стараясь никого не разбудить, Саша выбралась из-под одеяла и спустилась вниз. Нев, вопреки ее ожиданиям, обнаружился не в комнате совещаний, где должен был бы следить за камерами, как и в прошлый раз, а на кухоньке. Распахнув дверцы висящего на стене шкафа, он внимательно смотрел в его недра, но то ли не мог найти искомое, то ли успел напрочь забыть, что ищет.

– Доброе утро, Нев, – бодро, но тихо поздоровалась Саша, подходя ближе и заглядывая в шкафчик вместе с ним. – Что-то потеряли?

Он вздрогнул, явно очнувшись от каких-то мыслей. Моргнул пару раз и протянул руку к пачке кофейных зерен.

– Доброе утро, Саша. Очень удачно, что вы проснулись. Кофемашина требует заправки зернами, а я не очень понимаю, как здесь что открывается и куда засыпается.

– Сейчас разберемся, – самонадеянно заявила Саша.

На изучение механизма открывания встроенной в стену кофемашины ушло долгих пять минут, но в конце концов они справились. Саша достала картонные стаканчики и ткнула в одновременное приготовление двух больших порций, а Нев открыл дверцу маленького холодильника.

– Вы решили подежурить вместо Вани? – поинтересовалась Саша, дожидаясь, пока машина помелет зерна и нагреет воду.

– Так получилось, – пожал плечами Нев, доставая из холодильника нарезку ветчины и сыра, но не удовлетворился этим и продолжил что-то искать.

Саша тут же подцепила ломтик сыра, сложила пополам и откусила.

– В моем возрасте сон порой играет с тобой злую шутку. Ты вроде бы и хочешь спать, но не можешь. И во сколько ни ляжешь, просыпаешься в шесть утра. Раз уж мне все равно не спалось, я решил, что лучше подежурю сам.

– Думаю, Ваня только рад этому. Ну, или обрадуется, когда проснется выспавшимся. Как я понимаю, ничего не произошло?

– Абсолютно ничего, – кивнул Нев. – А теперь и вовсе рассвело, так что бескуд уже едва ли явится. Вот я и решил позавтракать.

– И мне пришла в голову та же идея, – призналась Саша, беря из второй упаковки еще и ломтик ветчины, поскольку сыр кончился очень быстро.

Она видела, что Нев опять «завис», поскольку он снова смотрел в холодильник пустым взглядом. То ли не выспался, то ли до сих пор не восстановился после колдовства накануне, то ли все еще крутил в голове печальные мысли о своих отношениях с Лилей.

Саша вспомнила, что в прошлый раз хотела сказать ему что-нибудь утешающее, но их прервали. Впрочем, она все равно не знала, чем поддержать человека в данной ситуации. Могла лишь дать совет, исходя из собственного опыта.

– Нев, насчет того, о чем мы говорили с вами тогда ночью, – осторожно начала она, отвлекая его от холодильника.

Он повернулся и вопросительно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Что ж, она дала ему возможность остановить себя и сменить тему.

– Поговорите с Лилей. Ничего не решайте сами. Скажите как есть, что вас тревожит. Дайте ей возможность тоже подумать над этим и принять для себя какое-то решение. Это ведь и ее жизнь тоже. Не молчите. И не рвите сами только потому, что вам кажется, что так для нее будет лучше. Она взрослая женщина и сама в состоянии расставить приоритеты.

Нев медленно кивнул и протянул:

– Да, наверное, вы правы, Саша. Мне стоит с ней поговорить. Хотя, честно говоря, я боюсь ее решения.

– Какого именно?

– Сам не знаю. Обоих.

– Тогда вы в любом случае ничего не теряете.

Он снова кивнул, наконец достал из холодильника упаковку сливок и разлил их по стаканчикам, в которых уже дымился ароматный кофе. У Карела Дворжака был отличный вкус: он знал толк не только в вине, но и в кофейных зернах. Однако сливки на этом и закончились.

– Похоже, остальным не повезло, – неловко заметил Нев.

– Я прогуляюсь до магазина, – вызвалась Саша, накрывая свой стаканчик пластиковой крышечкой.

– Давайте лучше я, – попытался возразить Нев, но она отмахнулась.

– Да я быстро, тут пять минут идти. Как раз успею выкурить сигарету. Я уже немного перекусила, теперь не лишним будет и пройтись. Моего владения чешским вполне хватит на поход в магазин, особенно если покупать только сливки. А вы выглядите уставшим. Так что просто пейте кофе. Я вернусь через десять минут. Самое долгое – пятнадцать.

И она выскочила за дверь в свежее летнее утро.

Но ни через десять минут, ни через пятнадцать, ни через полчаса Саша так и не вернулась.


17 июля 2016 года, 09:25

Московская область

Мир кружился под однообразное, до боли знакомое треньканье. Ольга никак не могла понять, откуда идет звук, но в конце концов решила, что каким-то образом опять оказалась в гостиной Веры. Как туда попала, она не представляла, но слышала голос соседки. И даже успела обрадоваться, что пропавшая женщина все же нашлась, пока отчетливо не услышала ее слова:

– А теперь одного хочу: чтобы Коля вернулся…

Едва Ольга разобрала фразу и задалась вопросом, почему они снова говорят об этом, как услышала другой голос, на этот раз мужской:

– Загадайте желание, Ольга. Просто скажите вслух, чего вы хотите. Это поможет вам достичь успеха.

И следом вновь голос Веры повторил то, что она уже говорила:

– Он сказал, что шкатулка обязательно принесет мне удачу, мол, она желания исполняет…

«Да что происходит?» – мысленно возмутилась Ольга, пытаясь сфокусироваться на чем-нибудь, чтобы понять, где она все-таки… Или «когда» она?

Но мир продолжал кружиться, ни за что не удавалось зацепиться, и от этой беспомощности становилось страшно.

– Куда же ты бежишь от меня? Ты же все равно не убежишь.

От голоса парня с кладбища внутри все испуганно сжалось. Ольге наконец удалось зацепиться взглядом за глаза с золотыми прожилками. Они были огромными, нависали над ней, и только тогда стало понятно: это не мир кружился, а она сама. Стояла по центру музыкальной шкатулки на постаменте и кружилась.

Лишь теперь остановилась, глядя на склонившегося над шкатулкой мужчину. Тот плотоядно улыбался, глядя на нее. И это был совсем не парень с кладбища: лицо этого мужчины выглядело лишь смутно знакомым.

– Я же говорил, – весело заявил он. – Все равно ты будешь моей.

Ольга испуганно дернулась, пытаясь отпрянуть и… проснулась.

Дементьев, лежащий рядом, тряс ее и звал по имени.

– Вам приснился кошмар, – мягко добавил он, погладив по плечу, когда она открыла глаза и сфокусировала на нем взгляд.

– Шкатулка, – выдохнула Ольга вместо ответа или приветствия.

Дементьев только удивленно приподнял брови.

– Что?

– Ночью вы сказали: возможно, дело не в пишущей машинке, но мы не смогли предположить, в чем. По-моему, дело в шкатулке.

Теперь его брови полезли к линии роста волос более активно.

– С чего вы взяли?

– Сложно объяснить, – уклончиво ответила Ольга, садясь и отворачиваясь от него. – Но мне кажется, надо ее проверить. И еще раз взглянуть на фигурку внутри.

Она не без труда поднялась на ноги – все-таки спать на низкой надувной кровати было ужасно неудобно, с утра все тело болело и ныло – и направилась к выходу из комнаты. Дементьев недоуменно смотрел ей вслед.

– Ну, хорошо, – пробормотал он. – Почему нет? Версия не хуже других.

На завтрак время тратить не стали. Пока одевались и пытались привести себя в более или менее божеский вид, кофеварка сварила кофе – им и ограничились.

Погода вновь не баловала ни солнцем, ни теплом. Весь поселок словно оказался во власти странной аномалии: на небе теперь почти все время теснились тучи, хотя дождь не шел. Только ветер дул, поднимая с земли песок, да иногда сверкали молнии и гремел далекий или не очень гром.

Калитка по-прежнему была открыта, как и дверь коттеджа. Никаких следов возвращения Веры, ничего, что указывало бы на идущее следствие.

«Интересно, полиция вообще занимается этим делом? – мелькнул в голове Ольги вопрос. – Или они просто отделаются отписками о проведенных мероприятиях?»

Впрочем, это не имело значения. Все равно ничего не найдут. А если найдут, то не поверят. Следователи вроде Дементьева, готового принять любую версию, лишь бы она укладывалась в известные факты, были редкостью.

Дементьев же пошел за ней сюда, даже не слишком настаивая на объяснении.

В гостиную Ольга входила с опаской, первым делом бросив тревожный взгляд на окно, за которым в прошлый раз внезапно появился парень с кладбища. Как будто он мог до сих пор там стоять! Конечно, в окне никого не оказалось, но Ольга не торопилась посмотреть на комод, где стояла шкатулка. Хоть она и пришла сюда за ней, увидеть ее было страшно. Особенно теперь, когда она подозревала, откуда на самом деле взялась фигурка внутри.

– Кажется, ваше предположение о шкатулке не так уж безосновательно, как мне сначала показалось, – неожиданно протянул Дементьев рядом.

– Что? – она удивленно обернулась к нему, а он лишь кивнул на комод:

– Шкатулка пропала. И это не может быть случайным совпадением.

Вот теперь Ольга тоже посмотрела в темный угол, в котором стоял комод. Потом подошла к нему и для верности пощупала место, где раньше стояла шкатулка: в тонком слое пыли был виден оставленный ею прямоугольник.

– Ее кто-то забрал, – пробормотала она. – Но кто?

– Тот парень, что вас преследует? – предположил Дементьев, бессильно оглядываясь по сторонам в поисках следов чьего-то вторжения с целью наживы, но все остальное в гостиной оставалось нетронутым.

Приходили сюда именно за шкатулкой.

– Может быть, – кивнула Ольга, хотя сама не верила в это.

Ей почему-то казалось, что у того парня нет причин забирать шкатулку себе.

– Вы можете объяснить мне, почему вообще вдруг подумали про нее? – спросил Дементьев, снова повернувшись к ней.

Ольга закусила губу, чувствуя его взгляд затылком, но не оборачиваясь. Она могла бы, наверное, но не хотела. Слишком много придется рассказать.

– Просто вспомнила, что Вера говорила про нее, – осторожно начала она, не глядя на него. – Что шкатулка попала к ней в руки случайно, но мелодия, которая играет внутри, начала преследовать ее раньше. Это еще тогда показалось мне странным, а ночью, во сне, я вспомнила об этом. Вера еще сказала, что парень, который принес шкатулку, обещал, что она принесет удачу, что с ней все мечты Веры сбудутся. И действительно: вскоре они с Николаем переехали в этот дом. Как она и хотела. Может быть, это совпадение. А может быть, шкатулка тоже как-то влияет на происходящее, как и машинка.

– Парень? – Из всей ее тирады Дементьев почему-то зацепился именно за него. И заметно напрягся, подходя ближе и пытаясь заглянуть в лицо. – Какой еще парень?

Ольга так удивилась, что все-таки повернулась и посмотрела на него.

– Да какой-то курьер. Вера сказала о нем только то, что он очень молод, еще почти школьник.

– А имени его она не знает?

– Да откуда? – удивилась Ольга. – Кто спрашивает имя у курьера?

– Иногда его пишут в документах о доставке.

– А вот их, наверное, можно найти. Вера обещала мне их поискать…

Она прикусила язык, но было уже поздно: Дементьев с любопытством прищурился.

– Зачем они вам понадобились?

– Да просто… – Ольга нервно дернула плечом и отвернулась. – Шкатулка заинтересовала, хотела узнать, кто такими торгует.

– Потому что однажды вы уже такую видели? – припомнил он. – Оля, чего вы мне не говорите?

– Ничего такого, что вам следовало бы знать, – отрезала она, снова поворачиваясь к нему и надевая на лицо непроницаемую каменную маску.

– Хорошо, – кивнул Дементьев, решив не давить, – предположим. Тогда давайте вместе поищем эти документы.


17 июля 2016 года, 10:15 (11:15 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

Исчезновение Саши сбило все утренние планы. Войтех проснулся внезапно, как от резкого толчка, и к тому времени Нев внизу уже тревожно поглядывал на часы, потому что Саша отсутствовала почти двадцать минут. Конечно, можно было предположить, что в магазине неожиданно случилась очередь или, наоборот, его открыли позже, чем обычно, и ей пришлось ждать. Или она просто задержалась, слишком увлекшись прогулкой.

Но то, что ее мобильник оказался вне зоны доступа, тревожило. Передатчик Саша с собой не взяла, а потому и связаться с ней было нельзя.

Войтех растолкал Ваню и Карела и велел им пройтись до магазина, чтобы выяснить, застряла ли Саша там, а сам торопливо открыл ноутбук и присланную накануне книгу, принялся лихорадочно листать страницы, скользя по ним взглядом. Проклятая кириллица сильно замедляла процесс.

Не прошло и десяти минут, как Ваня влетел в комнату для совещаний, едва не сметя на своем пути Нева, стоявшего у входа, и тут же сообщил:

– Сашка даже до магазина не дошла! Там сказали, что никого чужого сегодня не было, но, как всегда, никто ничего не видел!

Войтех оторвал взгляд от монитора и посмотрел на Ваню, а потом – на вошедшего следом Карела. Брат только кивнул, подтверждая Ванины слова.

– Ясно, – глухо отозвался Войтех и снова уткнулся в экран.

На лице Вани отразилось крайнее негодование.

– Ясно? Да что тебе ясно-то? Как ты можешь так спокойно сидеть тут, когда Сашка пропала?

Войтех снова оторвал от ноутбука взгляд и раздраженно посмотрел на Ваню.

– А что, если я буду метаться и биться в истерике, это как-то ей поможет? – холодно парировал он.

– Я не прошу тебя биться в истерике! – прикрикнул Ваня. – Но надо же что-то делать! Надо ее как-то искать!

– Именно этим я и занят, – огрызнулся Войтех. – А ты мне мешаешь, между прочим.

– Войтех, всем нам будет лучше, если вы объясните, – сдержанно попросил Нев, тоже глядя на него с недоумением.

– Это, – Войтех ткнул пальцем в экран, – роман Марины Врановой, который мне прислал Дементьев, большой ее поклонник. Я вам рассказывал вчера: много лет назад, на заре своей карьеры, Марина… Она же Ольга… Так вот, она написала роман о бескудах – «Добровольно проклятые: ужас ночи». В этом романе эти твари описаны куда более точно, чем в твоей легенде, Нев. Но это еще не все: события романа развиваются именно в деревне Хабрувке, которую терроризирует проснувшийся бескуд. Сюда же приезжает русская туристка Наташа, которая привлекает его внимание. И в один прекрасный день бескуд уводит ее за собой, используя гипноз и прикрываясь одеялом, чтобы не видеть открытого неба.

– То есть она все это предсказала? – обалдел Ваня.

– Для предсказания слишком много неточностей, – возразил Нев.

– Так или иначе, а многое из произошедшего совпадает с тем, что здесь написано, – с нажимом заявил Войтех. – Поэтому я ищу ответ на вопрос, куда бескуд увел Сашу, именно здесь.

Ваня только недоуменно моргнул.

– Да ты спятил! – возмутился он. – Мало ли, что там совпало. Так мы Сашку не найдем.

– Хотелось бы понять, как ты собираешься ее искать? – вклинился Карел на английском.

– Да уж лучше его экстрасенские шуры-муры, чем вот это вот все. – Он демонстративно указал на ноутбук.

– Это как посмотреть, – фыркнул Карел, знавший об опухоли Войтеха больше, чем кто-либо другой в этой комнате, кроме самого Войтеха, разумеется.

– В чем-то Иван прав, – неожиданно согласился Нев. И тут же уточнил, глядя на Войтеха: – Нет, я не предлагаю тебе провоцировать у себя видение. Но не лучше ли будет поговорить с самой Врановой? Мне кажется, она сможет дать нам больше информации.

Войтех рассеянно кивнул, бросая взгляд на часы и удивляясь тому, что сам не сделал этого сразу.

– Да, ты прав, – признал он и потянулся за телефоном, чтобы написать сообщение Дементьеву.


17 июля 2016 года, 11:20

Московская область

Найти малозначительные документы в чужом доме оказалось непросто. Их не было ни в кабинете, с другими документами, более важными, ни в хозяйской спальне. В гостиной даже искать было негде, зато в гостевой спальне, в шкафу, Ольга нашла несколько коробок, которые так и не разобрали после переезда. На одной фломастером было написано лаконичное: «Рассортировать!» Внутри как раз и обнаружился ворох каких-то бумажек: счетов, чеков, гарантий на технику и прочей макулатуры.

Все содержимое коробки пришлось разобрать буквально по листику, прежде чем они нашли три сколотых документа: накладную на «шкатулка старинная – одна штука», счет, почти полностью дублирующий по информации накладную, и длинный текст с заголовком «Условия обслуживания и правовая оговорка».

Документы эти заметила Ольга: ее привлек простенький логотип в углу. К13. Она не стала говорить, что уже видела это сочетание буквы и цифр раньше, просто молча протянула бумаги Дементьеву.

Тот первым делом нашел в них имя курьера.

– Егор Головин. Вот змееныш! – почти прошипел он.

Ольге имя показалось знакомым, но она не сразу его вспомнила. Ведь для своей книги она все имена заменила.

– Гек? – спросила она, когда ее накрыло пониманием. – Тот парень с приложением?

– Да, – кивнул Дементьев. – Он продолжает гадить. Значит, дело точно в шкатулке. Но зачем он подсунул ее Вере? И почему именно ей?

– В прошлый раз у меня сложилось впечатление, что жертв он выбирает случайно, – заметила Ольга. – И делает то, что делает, просто ради развлечения.

– Это оказалось не совсем так, – вздохнул Дементьев и сам показал ей на логотип в углу. – Видите это? Так называет себя одно сообщество…

– Какое сообщество? – насторожилась Ольга.

– Магическое, – Дементьев улыбнулся, как будто извиняясь, и пожал плечами. – За тем, что происходило в феврале, вероятно, стояли они. Их представитель пытался завербовать Нева, а Егорка наш, как мы выяснили, тоже старался для них. Эти документы подтверждают, что он работает на них. Или с ними.

Он снова посмотрел сначала на накладную, потом на счет, потом открыл последнюю страницу, пробежал по ней взглядом, но ни за что не зацепился: стандартные выдержки из законов о правилах обмена и возврата.

Были в документах и контактные данные: адрес офиса и номер телефона, но Дементьев предполагал, что они фальшивые. Егор, как любой самонадеянный маньяк, оставлял нечто вроде подписи, указания на себя, но не стремился быть пойманным.

Дементьев бросил документы на пол между собой и Ольгой и, кряхтя, изменил позу: от долгого сидения на полу, склонившись над коробкой, спина болезненно ныла. «И что дальше?» – задался он вопросом. Надо возвращать Лилю и Долгова из Рязанской области и переключаться на исследование шкатулки… По памяти, потому что шкатулки у них теперь нет. Возможно, сам Егор ее и забрал.

Пока он думал, разминая пальцами поясницу, Ольга тоже взяла документы в руки, скользнула взглядом по первым двум, а на третьем задержалась чуть дольше.

– Володя, а это вы видели? – спросила она, снова разворачивая лист бумаги с мелкими буквами к нему. – Вот тут, третий абзац снизу.

– Обращаем ваше внимание на то, что за исполнение желаний взимается плата сверх стоимости шкатулки, – прочитал Дементьев вслух, хмурясь. – Одно желание оплачивается через тринадцать лет, два – через тринадцать месяцев, три – через тринадцать часов. Цена желания – само ваше существо, иначе именуемое – бессмертная душа.

– Здесь внизу, под текстом, стоит ее подпись, – заметила Ольга. – Не кровью, конечно, но… обычная ручка, вероятно, тоже подходит.

Дементьев поднял на нее мрачный взгляд.

– Вот теперь нам точно нужен Нев.

И как раз в тот момент пиликнул его телефон, доставляя сообщение от Войтеха.

Глава 16

17 июля 2016 года, 11:30

Московская область

Тот факт, что Войтех запросил разговор точно тогда же, когда консультация понадобилась им, Дементьева не удивил. Случались в жизни и более странные совпадения. Но вопрос: «Рядом ли Ольга?» заставил насторожиться. Зачем она могла понадобиться Войтеху?

Они вернулись в свой коттедж, беспардонно прихватив с собой документы о доставке шкатулки, и спустили один из ноутбуков на кухню. Дементьев вообще-то предлагал для созвона устроиться в гостиной, но Ольга оказалась категорически против. Он не сразу понял, что она просто не хочет сидеть на том же диване, на котором сидел мертвый Николай. Спорить не стал, поскольку за кухонным столом разговаривать было еще удобнее.

Когда связь установилась, на другом конце, перед камерой ноутбука Войтеха, маячили члены второй команды. В том числе неизвестный Дементьеву мужчина. О Кареле Дворжаке он слышал лишь обрывочные впечатления коллег, но сейчас сразу его узнал. А вот Саши с остальными почему-то не было, но поначалу Дементьев не придал этому значения. После взаимных приветствий он поторопился заявить:

– Сразу скажу, что нам тоже нужна помощь – консультация Нева…

– Это подождет, – резковато перебил Войтех, и Дементьев сразу заподозрил неладное. – У нас тут сложная ситуация: Саша пропала.

Это многое объясняло: только переживания за Сашу и могли вывести Дворжака из равновесия, заставив забыть об элементарной вежливости.

– Что случилось? И чем именно Ольга может помочь?

– Ольга, Володя прислал мне ваш роман «Добровольно проклятые», – напряженно хмурясь, начал Войтех, глядя на писательницу сквозь камеру. – Нам очень важно знать, откуда вы брали информацию для этого романа? О бескудах.

Дементьев покосился на Ольгу, сидевшую рядом. Та выглядела растерянной.

– Ниоткуда, – немного неуверенно призналась она. – Случайно услышала легенду. Кажется, когда мы ездили отдыхать… С мужем, в Чехию. Путешествовали тогда по Моравскому Красу, там гид и рассказала. В общих чертах.

– Гид рассказала вам о том, что бескуды могут владеть магией, гипнотическим воздействием на жертву и о том, что убивают, высосав всю кровь и не оставив ни единого кровавого следа вокруг? – уточнил Нев, подаваясь вперед, чтобы лучше видеть экран и, как следствие, сам лучше попадая в кадр.

– Нет, она просто рассказала легенду о том, что они добровольно приняли на себя проклятие, чтобы потом воскреснуть и отомстить, – пояснила Ольга. – Нас водили в пещеры, а там были такие необычные… не то сталактиты, не то сталагмиты. Не знаю, как правильно, потому что росли они не сверху вниз и не снизу вверх, а как бы… поперек. Параллельно земле. Вот гид и рассказала, что, по преданию, в подобных соляных коконах и похоронили тех добровольцев.

– А откуда вы взяли остальное? – подключился к допросу Ваня.

– Да из головы просто! – немного раздраженно ответила Ольга, бросив на Дементьева недоумевающий взгляд, который как бы говорил: «Чего они ко мне пристали?» – Я добавила определенные детали, которые были нужны мне по сюжету.

– Вы точно просто придумали это все? – недоверчиво уточнил Войтех.

– На сто процентов!

– Тогда все очень странно… – пробормотал Войтех, переводя взгляд с Дементьева на Ольгу на экране ноутбука. – Потому что у нас здесь существо, которое очень точно соответствует описанному в вашей книге, хотя больше нигде такой информации о бескудах мы не нашли. Больше того, мы предполагаем, что бескуд увел Сашу сегодня утром, одурманив своим гипнозом, как он едва не сделал прошлой ночью. И как это описано в вашей книге.

– Да, кажется, у меня был похожий эпизод, – согласилась Ольга удивленно.

– Кажется? – переспросил Дементьев. – Вы что, плохо помните собственный роман?

– Я написала его больше десяти лет назад! И с тех пор написала еще несколько десятков. Конечно, я плохо помню детали и где что было.

– А вот я хорошо помню этот момент, как раз до него и успел дочитать, – признался Дементьев. – Бескуд увел девушку в пещеру, в свое логово. Но не беспокойся, – он снова посмотрел на экран и Войтеха, – он ничего плохого ей не сделал. Разве что неумело флиртовал.

– Если все это просто чудовищное совпадение, то утешение слабое, – хмыкнул Ваня. – Рано или поздно совпадения кончатся. Бескуд может повести себя как угодно.

Дементьев снова повернулся к Ольге. Та заметила, как в его глазах блеснула внезапная догадка.

– Что? – настороженно поинтересовалась она, потому что ей почему-то не понравилось, как изменилось выражение его лица.

– Оля, сколько раз за последние несколько дней вам казалось, что вы попали в собственную книгу?

– Пару-тройку раз точно было. А что?

Дементьев вернулся взглядом к экрану.

– Знаю, это прозвучит странно, но что, если книги Ольги по какой-то причине начали частично сбываться?

– Что за бред? – первой возмутилась сама Ольга.

Команда по другую сторону ноутбука недоверчиво переглянулась, но спорить никто не стал. Только Войтех, которого Ольга без всяких представлений узнала по едва заметному акценту, осторожно заметил:

– Этот вариант не приходил мне в голову, но он гораздо лучше объясняет происходящее, чем спонтанное предвиденье много лет назад.

– Но как такое могло произойти? – вклинился Нев. – Почему? Это как-то связано с пишущей машинкой, которую вы изучаете?

– И да, и нет…

Почуяв близость разгадки, Дементьев не усидел на месте: вскочил и принялся топтаться из стороны в сторону, пытаясь увязать в голове разнообразные факты. Очень не хватало доски с карточками и ниточками, но у него неплохо получалось оперировать сущностями и связями между ними и мысленно.

– Да, машинка писала куски текста, которые сбывались. Тот, что мы смогли зафиксировать на бумаге, был очень похож на страницу из книги. Но вчера Ольга использовала силу машинки против нее: написала маленький рассказ, в соответствии с которым машинка больше не будет печатать сама. И та действительно не печатала этой ночью. Однако странное происшествие у нас все-таки было: у Ольги из-под кровати вылезла мертвая женщина.

Он остановился и резко повернулся к Ольге.

– Попытайтесь вспомнить: в каком-нибудь из ваших ранних романов есть подобная сцена?

Она задумалась, хмурясь. Ей ведь ночью тоже приходила в голову эта мысль: что чудовище под кроватью было в каком-то ее романе.

– Было нечто похожее, – наконец кивнула она. – В той книге под кроватью находился портал в мир ночных кошмаров. Однажды в него забрался ребенок и потерялся на той стороне, а вместо него оттуда вылез монстр. Они как бы поменялись местами.

– Вот видите! – обрадовался Дементьев и снова посмотрел на коллег. – Значит, я прав. Совпадение или нет, но именно Ольге удалось использовать пишущую машинку, чтобы повлиять на реальность. Моя попытка провалилась.

– Володя, сделай одолжение, – одернул его Войтех нетерпеливо, – давай ближе к делу. Почему ее книги могли начать оживать?

– Шкатулка, – выпалила Ольга, уже поняв, куда клонит Дементьев.

– Шкатулка? – заинтересованно переспросил Нев.

– Да, у Веры была шкатулка, – торопливо заговорил Дементьев, пока его снова не перебили. – Я сначала не обратил на нее внимания, но оказалось, что она попала к Вере при очень странных обстоятельствах. Сегодня мы выяснили, что шкатулку ей подсунул наш приятель – Гек. И судя по всему, по поручению небезызвестного нам «К13».

– Эта шкатулка исполняет желания, – вклинилась Ольга, потому что Дементьев все никак не мог добраться до главного. – По крайней мере, так написано в сопроводительной документации.

Пока она говорила, Дементьев взял прихваченные из дома Веры бумажки, открыл на нужной странице, сфотографировал ее и отправил остальным.

– Прочитайте третий абзац снизу, – предложил он, как только закончил.

– Похоже, мы имеем дело с чем-то вроде джинна, исполняющего желания. По сути, это тот же договор с демоном, но со своими нюансами, – заметил Нев.

– Возможно, я даже видела здесь этого… джинна-демона, – призналась Ольга.

И еще раз повторила историю о том, как встретила на кладбище странного парня и как он появлялся после этого еще два раза. Умолчала лишь о том, что он ей говорил. Особенно во сне.

– В ту ночь, когда Николай… вернулся и пришел в мой дом, Вера пропала, – закончила она свой рассказ. – А в шкатулке появилась фигурка на пустовавшем до того постаменте. Нев, как вы думаете, эта фигурка может быть… Верой?

Нев снял очки и задумчиво прикусил дужку, размышляя над ее вопросом.

– Не думаю, что это сама Вера, но фигурка может быть символом порабощения ее души. Думаете, подошел ее срок платы?

– Да, думаю, она загадала все три желания, – кивнула Ольга. – И через тринадцать часов была вынуждена заплатить. Когда я видела ее последний раз, она сказала прямо в открытую шкатулку, мол, хочу, чтобы Коля вернулся. Думаю, это стало третьим желанием, потому что первым, скорее всего, было желание найти подходящий дом…

– А второму мы обязаны всей творящейся чертовщине, – не удержался и влез Дементьев, который все же смог снова усадить себя за стол.

– Думаешь, она могла пожелать, чтобы ожили все самые страшные кошмары, описанные Мариной Врановой? – с сомнением уточнил Ваня.

– Нет, думаю, она пожелала что-то вроде: хочу, чтобы моя жизнь была полна приключений и страсти, как в романах Марины Врановой, – предположил Дементьев, вопросительно посмотрев на Ольгу.

Та согласно кивнула.

– Да, Вера иногда озвучивала в разговорах со мной такое желание. И в каком-то смысле так и случилось: она нашла на чердаке старого дома проклятый артефакт. Это популярная завязка многих моих романов.

– Как-то коряво исполнилось ее желание, – снова возразил Ваня. – Из-за машинки пропал и погиб ее муж, а потом она и сама сыграла в ящик. Точнее, в шкатулку.

– Думаю, она неудачно сформулировала желание, – вздохнул Нев. – Например, не уточнила, что в этой истории она должна быть главной, а не второстепенной героиней. Сущности вроде джиннов и демонов только этим и живут. Мало того что они предлагают маловыгодный контракт, требуя слишком высокую плату за обычно ничтожную помощь. Но даже выполняя свою часть сделки, они стремятся обмануть. Одной рукой дают, а другой забирают. Используют любую неточность формулировки во вред человеку. Именно поэтому с ними никогда не стоит иметь дело.

– Судя по тому, как шкатулку и контракт подсунули Вере, им теперь приходится идти на обман, чтобы совершить сделку, – заметила Ольга. – Вера не знала, на что подписывается. Она просто хотела помочь пареньку-курьеру, который разжалобил ее своей печальной историей.

– Эти существа никогда не играют честно, – признал Нев. – Обман – их стихия.

– Одного не понимаю: от вас-то он чего хочет? – вдруг поинтересовался Ваня, бросая на Ольгу любопытный взгляд.

– Я понятия не имею, – быстро ответила она, отворачиваясь.

– Возможно, получив очередную душу, он теперь ищет новую жертву, – предположил Нев. – Так что держитесь от него подальше.

– А мне от него ничего не нужно, – холодно заявила Ольга и тут же сменила тему: – Мы можем как-то помочь Вере? Освободить ее?

– Увы, – Нев покачал головой, – подобные контракты необратимы. Тем более что желание уже исполнено и оплата получена. Впрочем, мы и раньше ничего не смогли бы сделать. У всего есть цена, и у сбывшегося желания – тоже, даже если сбылось оно не так, как хотелось бы. Читала Вера условия или нет, а контракт она подписала, желание загадала и желаемое получила. Можно побороться за человека, который был продан или проклят другим, но когда все происходит добровольно – это необратимо.

Ольга стиснула зубы, но ничего не сказала. Встала и отошла к плите, чтобы поставить чайник. Ни есть, ни пить не хотелось, но руки требовали занять себя.

– Ладно, тогда что мы можем сделать? – спросил Дементьев. – Надо как-то отменить второе желание, иначе бескуд и машинка скоро окажутся не самыми большими нашими проблемами. У Ольги сотня романов, там кошмаров на всех хватит.

– Отменить желание очень сложно, – покачал головой Нев. – Это совместная магия желавшего и джинна-демона. Особенно если желание уже оплачено. Как я уже сказал, сделка нерушима, и это правило действует в обе стороны.

– Но должен же быть способ, – возразил Войтех, посмотрев на Нева с надеждой. – Может быть, какой-нибудь ритуал… или вмешательство Темных Ангелов?

Нев поморщился при упоминании последних и покосился на Войтеха с явным недовольством.

– Нет, единственное, что мне приходит в голову, – это отменить чужое желание своим.

– То есть? – не понял Ваня.

– То есть пожелать, чтобы такое-то желание другого человека стало недействительным.

– Но это желание тоже нужно будет оплатить, так? – уточнил Войтех.

– Конечно, – кивнул Нев. – Как там и сказано – через тринадцать лет, если для желающего оно первое.

– Тогда этот вариант нам не подходит, – отмел Войтех.

– Тем более что шкатулки больше нет, – признался Дементьев. – К тому моменту как мы поняли, что она важна, кто-то ее уже умыкнул.

– Егорка? – предположил Ваня.

– Возможно, – согласился Дементьев.

На какое-то время повисло напряженное молчание, которое неожиданно нарушила Ольга, вернувшаяся к столу:

– А если я напишу историю о том, как сотворенные мною кошмары отправились обратно в вымышленный мир? Она сбудется?

Дементьев заметно оживился, но на лице Нева отразилось сомнение.

– Насколько я понимаю, ваши истории начали сбываться с самых ранних. Пока дело дойдет до этой… – Он не договорил, но и так стало понятно, что до исполнения последней истории доживут не все.

– А если она напечатает рассказ на той пишущей машинке? – после непродолжительного молчания предложил Дементьев. – Все написанное ею сбывалось сразу же, как только была поставлена последняя точка. Демон сам наделил машинку такой силой. Почему бы нам не сыграть по его правилам и не обратить его промашку против него?

– Попробовать можно, – на этот раз Нев кивнул. – Но помните: то, что вы напишете, должно быть хорошо продумано. Демоны не прощают попыток с ними бороться, а уж тем более не любят, когда против них обращают их же магию. В то же время чем быстрее вы напечатаете рассказ, тем лучше. Потому что, когда вы начнете, он будет сопротивляться. И скорее всего, обрушит на вас все созданные вами кошмары.

– Хорошо, я постараюсь, – нарочито спокойно произнесла Ольга и выразительно посмотрела на Войтеха. – Но вам нужно поскорее вызволить свою подругу. Потому что, когда я описывала логово бескуда, я придумала это место. Не знаю, что с ним случится, когда я верну все истории обратно в вымышленный мир. Насколько я помню, где-то в тексте было достаточно подробно описано, как туда попасть. Но точно не в сцене похищения.

– В восьмой главе, – подсказал Дементьев. – Там, где бескуд впервые возвращается с охоты за пределами пещеры.

– Я вас понял, – серьезно кивнул Войтех.

– Времени у вас достаточно, – добавила Ольга. – Как минимум несколько часов. Не думаю, что я справлюсь быстрее.

– Я буду держать вас в курсе по поводу прогресса, – добавил Дементьев.

На том они и распрощались. Когда звонок был сброшен и на экране ноутбука снова появилось изображение «рабочего стола», Дементьев повернулся к Ольге.

– Уверены, что справитесь?

– А у меня есть выбор? – парировала она.

– Я чем-нибудь могу помочь?

– Вам надо будет сходить в магазин, – с очень серьезным видом кивнула Ольга. – Мне понадобится очень много быстрых углеводов. Так мой мозг работает лучше. Кофе у нас, к счастью, есть. И надо бы вернуть сюда ваших друзей. Если Нев прав, один вы оборону не удержите.

– Это будет очень интересный день, – улыбнулся Дементьев.

– Надеюсь, мы все его переживем.

Глава 17

17 июля 2016 года, 11:30 (12:30 по Мск)

Где-то в пещерах Моравского Карста, Чешская Республика

Саша пришла в себя в полной темноте, отчего сердце моментально сорвалось в галоп. Она чувствовала под собой холодные, твердые и местами довольно острые камни. И хотя ее глаза не видели ровным счетом ничего, она узнала пещеру по запаху.

Как сюда попала, Саша не имела ни малейшего понятия. Последнее, что она помнила, – это как шла бодрым шагом по узкой деревенской дороге к магазину, подставляя лицо яркому солнцу, поднося к губам сигарету и попивая еще не до конца остывший кофе.

Что случилось дальше, она не знала. В ее сознании это выглядело так, словно она просто прикрыла глаза ненадолго, а открыла их уже здесь.

Стараясь двигаться очень медленно и осторожно, Саша села и нащупала в кармане зажигалку. Чиркнуть колесиком пришлось раза три, пока немеющие не то от холода, не то от страха пальцы смогли зажечь язычок пламени. От него моментально стало намного светлее.

Поводив зажигалкой из стороны в сторону, Саша выяснила, что находится в достаточно просторном гроте. Дежавю накатило в одну секунду, паника сжала горло. Однажды она уже застревала в пещерах, но тогда рядом был Войтех, а сейчас…

Сейчас она тоже слышала чьи-то приближающиеся шаги, но точно знала, что к ней идет не Войтех и даже не кто-то из ее друзей. Только один человек мог затащить ее в пещеры так, что она даже не осознала происходящего. Точнее, не человек, а существо.

Саша торопливо поднялась на ноги и непроизвольно попятилась назад, упираясь спиной в стену и, как никогда, жалея о том, что не умеет проходить сквозь них.

Мгновения спустя в темном проеме, зияющем в противоположной стене, появился он. Бескуд. Точно такой же, каким она его запомнила, увидев той ночью. Но, как и в прошлый раз, ей снова не удалось разглядеть и понять, что же именно окутывает его: темный плащ или перепончатые крылья.

Войдя в грот, бескуд замер, с тревогой посмотрев на зажигалку в ее руке. Боится огня? Или просто не понимает, откуда он у нее? Саша не знала наверняка, но на всякий случай выставила постепенно нагревающуюся зажигалку перед собой, как будто та была оружием или щитом.

Бескуд склонил голову набок и оскалился, демонстрируя два ряда треугольных зубов, а потом… поднял руку с раскрытой ладонью. Возможно, он действительно уснул в соляном коконе столетия назад, но Саше оказался понятен этот жест: «Не бойся меня, я не причиню тебе вреда».

Она тяжело сглотнула, хотя рот казался абсолютно сухим, и с трудом разлепила губы:

– Чего ты хочешь от меня?

Голос прозвучал ломко, неприятно дрожал, а бескуд, скорее всего, все равно не понимал современный русский, но Саша просто не знала, как еще с ним общаться.

Понял он ее вопрос или нет, но в ответ поднял вторую руку со сжатым кулаком, протянул к ней и сделал шаг вперед. Саша догадалась, что он хочет ей что-то дать. Что бы это ни было, ей совершенно не хотелось, чтобы бескуд приближался, но, немного подумав, она все же протянула руку ему навстречу, поворачивая ладонь так, чтобы принять подношение. Уж если влипла в эту историю, то надо как-то договариваться. Или хотя бы усыпить бдительность похитителя.

Бескуд уже увереннее подошел ближе, хотя на зажигалку все еще смотрел с опаской, коснулся сжатой в кулак рукой ее ладони и медленно раскрыл свою.

Что-то моментально пискнуло и оцарапало Саше кожу. Она непроизвольно вскрикнула, отдергивая руку и разжимая пальцы. На обеих руках. Зажигалка тоже упала, грот моментально снова погрузился в темноту, а рядом с Сашиным лицом что-то пролетело, хлопая крыльями.

«Летучая мышь», – догадалась она, вспомнив, что бескуды питаются ими сразу после пробуждения.

Видимо, похититель пытался ее покормить, но ее реакция заставила его громко взвыть. То ли рассерженно, то ли просто огорченно.

Все, что смогла сделать Саша, – это снова сесть, инстинктивно закрывая голову руками.


17 июля 2016 года, 12:40

Московская область

Когда Дементьев вернулся из магазина, как следует закупившись шоколадками и печеньем, которые заказала Ольга, та уже успела набросать на листе бумаги план пунктов на десять и засесть с ноутбуком на кухне.

– Решила сначала написать что-то вроде черновика привычным мне способом, – объяснила она в ответ на его вопросительный взгляд. – Удачные формулировки никогда не приходят сразу, а на машинке к тому же приходится печатать вслепую. Лучше я на ней просто перепечатаю готовый текст.

– Да, отличная идея, – согласился Дементьев, выкладывая на стол все, что она заказала. В двойном объеме. И к этому он купил кое-что от себя.

Ольга перестала печатать, окидывая скептическим взглядом горы шоколадок, шоколадных батончиков, упаковок с печеньем, каких-то слоеных пирожных, орешков в разнообразной глазури и прочей калорийной еды, которую позволяла себе только в крайних случаях невыполнимого рабочего дедлайна.

– Что я могу сказать в свое оправдание? Я запаниковал! – неловко объяснил Дементьев.

Она улыбнулась.

– Ладно, больше – не меньше. Сварите мне кофе? Не хочу отвлекаться.

– Да, конечно.

Дементьев шагнул к шкафчику, на котором стояла кофеварка, но непроизвольно замер, почувствовав, как что-то как будто коснулось его ног. Вдоль позвоночника снизу вверх пробежал неприятный холодок чьего-то присутствия. Судя по тому, что клацанье клавиш снова оборвалось, Ольга тоже это почувствовала.

На мгновение они оба замерли, прислушиваясь к тишине и собственным ощущениям, а в следующую секунду синхронно дернулись, оглушенные резким грохотом одновременно распахнувшихся дверей кухонных шкафов, напольных и навесных. Из некоторых вылетело содержимое, рухнувшая на пол посуда разбилась.

Ольга подскочила со стула, Дементьев шагнул к ней, как будто пытаясь закрыть собой от внезапно расшалившегося полтергейста.

– Прям как в «Паранормальном явлении», – выдохнул он, когда больше ничего так и не произошло. – Часть не помню.

– Да, только у меня в книге такой момент появился до выхода фильма, – оскорбленно заметила Ольга.

– Верю. Кажется, началось то, о чем предупреждал Нев, да?

– Думаю, да. То ли еще будет. Я только начала писать.

– Нам нужно переместиться в пространство поменьше. Которое будет легче контролировать.

– Кабинет, – тут же поддержала Ольга. – Посыплем порог и окно солью, тогда туда ничто не зайдет.

Дементьев удивленно посмотрел на нее, а она пожала плечами.

– Это было у меня сразу в нескольких книгах. Довольно распространенный способ обезопасить помещение от потустороннего вторжения.

– Ладно, давайте попробуем, – не стал спорить Дементьев. – Надо только взять с собой ваши быстрые углеводы…

– И кофеварку! Вместе с кофе и водой.

– У меня такое чувство, что вы делали это раньше.

– Мне не первый раз приходится работать в сжатые сроки, не выходя из комнаты. В моем домашнем кабинете стоит кулер, кофемашина и маленький холодильник. И кушетка. Иногда я окапываюсь там на несколько дней.

– Надеюсь в этот раз нам хватит нескольких часов, – хмыкнул Дементьев. – Иначе поход в туалет может стать сложным испытанием.


17 июля 2016 года, 12:55 (13:55 по Мск)

Недалеко от Бычьей скалы, Чешская Республика

– Кажется, это здесь, – заявил Ваня, задрав голову и глядя на отвесную стену скалы, поднимающуюся к небу на несколько десятков метров. – Вон там, видите темное пятно? Похоже, это и есть вход, который описан в романе.

Войтех и Нев – Карела оставили приглядывать за фургоном – к концу его речи едва успели пробраться сквозь густую поросль кустарников, каждая ветка которых норовила или разодрать на них одежду, или выколоть глаз. Добравшись до Вани, они почти одновременно задрали головы, ища взглядом «темное пятно».

– Высоко, – констатировал Войтех.

– Да, прилично, – согласился Ваня. – Уж если оттуда свалишься, то сразу в лепешку, без вариантов.

– Нам туда не забраться, – не скрывая ужаса, выдохнул Нев. – Это невозможно.

– Что, левитацию вы таки еще не освоили? – хохотнул Ваня.

Нев только выразительно покосился на него.

– И все же нам нужно туда подняться, – уверенно заявил Войтех. – Дементьев написал, что Вранова уже написала больше половины черновика. Ей, конечно, все это еще перепечатывать на машинке, но времени у нас не так много, как хотелось бы.

Прежде чем отправиться вызволять Сашу, им пришлось побегать, чтобы достать необходимое скалолазное снаряжение. Еще из описания в романе стало понятно, что легкой прогулкой путешествие в логово бескуда не станет. Даже сюда добраться было непросто, поскольку пришлось идти сквозь нехоженый лес. Но было бы странно, если бы бескуд обитал в более доступном месте.

– Я поднимусь первым, – заявил Ваня, подтягивая лямки рюкзака. – Потом закреплю и сброшу вам веревку. С ней подняться будет проще. Только не стойте слишком близко. Если сорвусь, вас мною раздавит.

– Ты уж постарайся не срываться, – проворчал Войтех.

Ваня махнул рукой, как бы говоря: «Не бойся, я и не такие высоты брал». И не тратя времени даром, схватился за первый подходящий выступ и подтянулся.

Со стороны казалось, что он просто прилип к стене, как какой-нибудь человек-паук. Затаив дыхание, Нев и Войтех наблюдали, как Ваня поднимается все выше, хватаясь за невидимые мелкие выступы.

До зияющей в стене дыры оставалось уже не больше пары метров, когда Ваня ошибся. Они слышали его приглушенное шипение и ругань, да и сами непроизвольно охнули, когда нога, на которую он перенес вес, не то просто соскочила с очередного выступа, не то частично разрушила его. На землю посыпались мелкие камешки, но сам Ваня все-таки смог удержаться.

Пару минут спустя он все же добрался до входа. Сначала исчез из вида, а потом до них донесся его ликующий возглас. Следом из дыры высунулась его голова.

– Ловите веревку. Дворжак, пойдешь вторым, чтобы потом, если что, мы смогли с тобой Нева сюда втянуть, один я не справлюсь.

Войтех, не имеющий опыта в подобных делах, поднимался гораздо медленнее. Ему пришлось снять перчатки, которые он носил, чтобы не ловить постоянно видения, а потому боялся, что в любой момент на него может накатить и он сорвется. Но страховка скинутой Ваней веревки помогала подавить страх. Постепенно и он добрался до верхней точки.

– Послушайте, я не смогу этого сделать! – крикнул снизу Нев. – Я даже не понимаю, как тут можно подняться.

– Не бойтесь, поднимитесь, как сможете, а дальше мы вас втянем, если сорветесь, – заверил его Ваня.

– Нев, без вас тут не справиться, – добавил Войтех. – Один против бескуда я бесполезен.

Чьи слова оказались действеннее, они не знали, но Нев все же попытался подняться. Делал он это еще медленнее Войтеха, и хватило его только на половину пути. К счастью, его друзья оказались достаточно крепкими, чтобы вдвоем поднять его на оставшуюся высоту.

Когда они втянули его к себе в пещеру, с минуту все трое просто без сил сидели на каменном полу широкого лаза и тяжело дышали.

– Иван, дальше ты с нами не пойдешь, – скомандовал Войтех, первым приведя дыхание в норму. – В романе Врановой описаны очень узкие лазы, ты слишком большой для них. Так что спускайся. И держи связь с Дементьевым. Пусть Ольга не заканчивает печатать, пока мы не выйдем с Сашей.

Как ни странно, Ваня не стал спорить. Только уточнил:

– Я вам закреплю три веревки и оставлю на каждой страховку. Вы сможете спуститься независимо, а не ждать друг друга.

Войтех кивнул и повернулся к Неву.

– Ты готов?

Тот в ужасе посмотрел на убегающий далеко вперед проход, чей конец тонул в темноте, и отрицательно покачал головой.

– Но разве я могу вас бросить? – добавил он вслух.

Войтех только благодарно улыбнулся и похлопал его по плечу.


17 июля 2016 года, 13:05 (14:05 по Мск)

Где-то в пещерах Моравского Карста, Чешская Республика

Бескуд так и не причинил ей вреда. Просто ушел: Саша слышала шорох его удаляющихся шагов. Возможно, решил найти что-то другое, чем ее угостить.

Оставшись в тишине и темноте одна, Саша принялась шарить руками по камням в поисках оброненной зажигалки. Руки дрожали и плохо слушались, острые камни царапали кожу при каждом неаккуратном движении, но в конце концов она нащупала пластмассовый корпус и снова чиркнула колесиком.

Грот действительно оказался пуст, а выход из него по-прежнему открыт. Вероятно, бескуд не думал, что Саша решится бежать, но он слишком плохо ее знал. Сидеть на месте и ждать – не важно чего: жестокой расправы или чудесного спасения – было не в ее стиле.

Не имея никакого снаряжения, даже банальной каски на голове, Саша все равно торопливо нырнула в проход. Постоянно освещать путь зажигалкой было невозможно, она слишком сильно грелась, поэтому Саша поджигала ее, смотрела вперед, убеждаясь, что идти безопасно, потом гасила и шла.

В следующем гроте обнаружилось несколько разных ходов. И как ни хотелось просто пойти по самому широкому и удобному, Саша проверила каждый язычком пламени на наличие сквозняка. Она смутно помнила: если есть движение воздуха, значит, может быть и выход. Нет движения – значит, впереди тупик.

Большой проход оставил пламя равнодушным, а вот лаз поменьше едва не погасил огонь. Саша выбрала его, боясь лезть в самый узкий: без каски можно было легко разбить голову о камни.

Она передвигалась так какое-то время, проверяя варианты и выбирая те проходы, которые заставляли пламя плясать. В темноте ободрала себе все ладони, несколько раз чувствительно приложилась головой, промочила джинсы, наткнувшись в одном из низких лазов на огромную лужу неизвестно откуда накапавшей воды. Замерзла, а потому почти не чувствовала ни рук, ни ног: как и во всех пещерах, здесь было не больше десяти градусов. А может быть, и меньше. Но Саша упрямо шла, уговаривая себя, что скоро выберется.

Однако что-то в ее расчетах оказалось неверным. Пробравшись сквозь очередной частично заполненный водой проход, она оказалась в маленьком гроте, из которого не было другого выхода. Лишь несколько расщелин и небольшая дыра в стене, пролезть в которую могла только ее рука.

– Да чтоб тебя! – со слезами в голосе выкрикнула Саша, ударив кулаком по стене.

Привалившись к ней спиной, она медленно сползла вниз, обнимая себя за плечи и пытаясь сжаться в маленький комок, чтобы немного согреться. Нужно было возвращаться обратно, искать другой вариант. Она наверняка двигается в правильном направлении, просто здесь мог случиться обвал, и этот ход завалило. Надо найти другой путь. Он точно есть, ведь бескуд как-то выходит отсюда.

Только пока не было сил. Она очень замерзла, и ее ужасно клонило в сон. Надо перевести дыхание, а потом двигаться дальше с новыми силами.

Главное – не уснуть.


17 июля 2016 года, 14:50

Московская область

Последнюю точку Ольга поставила особенно нервно. Вздохнула и пошевелилась, пытаясь размять затекшую спину. Потянулась к раскрытой коробке за очередной конфетой, другой рукой прокручивая написанное к началу.

В текстовом редакторе у нее получилось почти десять страниц. Она давно не писала так много за один присест и в столь сжатые сроки. Пальцы сводило от напряжения, запястья ныли при каждом движении. О спине и говорить нечего. От мысли о том, что все это нужно еще и перепечатать на старой машинке, хотелось плакать. Ольга мысленно пообещала себе, что все-таки возьмет продолжительный отпуск, когда все закончится. Если выживет. Уедет куда-нибудь к морю. Плевать, что одна. Ноутбук оставит дома и две недели не будет думать ни о чем.

Пока она работала, дом пугал шумами на первом этаже и за стенками кабинета: там постоянно что-то падало и гремело. Скрипели половицы, кто-то то кричал, то стонал. Только в самом кабинете, где они закрылись, все оставалось спокойно.

Едва поднявшись наверх, Ольга сразу продолжила писать. Письменный стол здесь был достаточно большим: на нем хватило места и сладким припасам, и кофеварке, и пишущей машинке, и ноутбуку.

Пока она работала, Дементьев перетаскал в кабинет все необходимое и вынес из него стеллаж вместе со всем содержимым, чтобы нечему было летать по комнате и падать. Потом он закрыл дверь и щедро посыпал порог солью. То же самое сделал по основанию окна. По просьбе Ольги задернул занавески.

И с тех пор терпеливо ждал, прислушиваясь к вакханалии внизу и проверяя, не нарушился ли где соляной занавес. Заметив, что Ольга перестала печатать и теперь читает написанное, он поинтересовался:

– Вы закончили?

– Да, черновик дописала. Сейчас пробегусь по тексту. Надо убедиться, что я ничего не забыла и не оставила ему лазейку. И буду перепечатывать.

– Быстро вы, – прокомментировал Дементьев, бросив взгляд на часы. – И не так уж силен этот демон. Или джинн. Или кто он там? Снизу беснуется, а тут все тихо.

– Да уже и снизу тихо, – рассеянно заметила Ольга, таща в рот печенье и продолжая подправлять написанный текст.

Дементьев прислушался и согласно кивнул: внизу действительно все стихло.

– Может быть, уже подействовало? – предположил он, нахмурившись.

И тут же достал телефон, чтобы написать сообщение чешской группе. Если действительно подействовало, то им конец: Ваня недавно сообщал, что они еще не выходили из пещеры.

– Нет, не думаю, – отозвалась Ольга. – Это ложное успокоение как часть кульминации. Когда кажется, что все закончилось, а на самом деле все только начинается.

Ответное сообщение Вани подтвердило ее догадку. Едва Дементьев его прочитал, как внизу хлопнула дверь и послышался голос Долгова:

– Володя? Ольга? Вы здесь? Мы вернулись.

– Вот черт, надо их забрать сюда, а то им достанется.

Он в одно мгновение оказался у двери и уже схватился за ручку, когда спокойный голос Ольги его остановил.

– Не будь таким доверчивым, – не оборачиваясь, велела она. – Это лишь еще один обман.

Дементьев отдернул руку и с сомнением посмотрел на нее. Точнее, на ее затылок.

– Уверена? А вдруг они действительно вернулись? По времени как раз пора.

– Эй, есть кто живой? – на этот раз крикнула Лиля. – Господи, что здесь произошло? Ребята, вы тут?

Следом раздался душераздирающий крик, который оборвал внезапный грохот. У Дементьева непроизвольно сжались кулаки.

– А если это действительно они? – нервно повторил он.

– Просто позвони им и спроси, – велела Ольга, заправляя в машинку первый лист бумаги, не забыв про копирку и второй слой. – А потом свари мне, пожалуйста, еще кофе.

– Тебя удар хватит от такого количества кофеина, – проворчал Дементьев.

И только потом понял, что они внезапно перешли на «ты». Он быстро набрал Лиле сообщение: «Вы где?» и взялся за приготовление кофе.

Внезапный стук в окно заставил его замереть, глядя на плотные занавески. Ольга, уже готовившаяся набирать текст, сделала то же самое.

– Что бы там ни было, оно не войдет, – уверенно проговорила она.

– А что там? – с любопытством поинтересовался Дементьев. – Я этого еще не читал.

– Лучше тебе сейчас этого не знать, – пробормотала Ольга и рассеянно потянулась за миндалем в глазури из белого шоколада.

По ее лицу он понял, что ему действительно лучше пока остаться в неведении, поэтому Дементьев продолжил заниматься кофе. Кофеварка как раз зафырчала, когда пришло ответное сообщение с телефона Лили: «Уже недалеко. Скоро будем».

– Эй, Володя! Ты где? – снова позвал за дверью голос Долгова.

– Да пошел ты, – процедил Дементьев, подходя к двери ближе, словно собирался ее держать, если кто-то начнет в нее ломиться.

Никто не начал. Кто-то лишь прошел по коридору сначала в одну сторону, потом в другую. Потом заскрипели ступеньки лестницы.

– Вот зараза, – выдохнул Дементьев, скрещивая руки на груди и поворачиваясь к Ольге.

Та как раз первый раз ударила по клавишам машинки.

Дементьев собирался привалиться спиной к двери, но внезапно двери сзади не оказалось. Не встретив ни малейшего сопротивления, он повалился навзничь, не успевая схватиться руками за дверной косяк.

Может быть, его тоже просто не было.


17 июля 2016 года, 14:25 (15:25 по Мск)

Где-то в пещерах Моравского Карста, Чешская Республика

– Нев, ты там как? – спросил Войтех, заглядывая в лаз, из которого сам недавно выбрался.

Его преодоление заняло у него не больше минуты, но прошло уже почти две, а Нева все еще не было видно, только свет его налобного фонаря плясал на кривых стенах.

И видимо, по этой причине светящийся шарик – магический Указатель – завис в воздухе, не показывая дальнейший путь. Впрочем, Войтех все равно не бросил бы товарища одного.

– Нев?

– Да лезу я, лезу, – проворчал Нев где-то далеко. – Зацепился чем-то. Но мне кажется, что Указатель в этот раз ведет нас куда-то не туда.

– Почему?

– Потому что с чего вдруг бескуд будет прятать Сашу в столь труднодоступном гроте?

– Вроде бы твоя магия еще никогда нас не подводила, – возразил Войтех, облегченно выдохнув, когда Нев наконец появился в поле его зрения.

– Да, но в этот раз он ведет себя странно, – заметил Нев, кряхтя. – Пару раз мне показалось, что он кру́гом возвращал нас обратно к месту, где мы уже проходили.

– Тебе, наверное, показалось. Здесь все места очень похожи. Давай руку.

Нев вытянул вперед обе, и Войтех помог ему выбраться из лаза. Тяжело дыша, его старший товарищ снова привалился к стене, устало прикрывая глаза.

– Я уже слишком стар для подобных приключений, – пробормотал он. – Нам в команду нужен маг моложе.

– Вот и Дементьев сказал, что нужен еще один, – хмыкнул Войтех, поглядывая на Указатель, который продолжал висеть в воздухе на одном месте.

– Надо будет это обдумать, – улыбнулся Нев, постепенно приводя дыхание в норму.

– Готов идти дальше? – сочувственно поинтересовался Войтех, но не удержался от того, чтобы снова посмотреть на часы.

Они здесь уже слишком долго. А еще выбираться. Сколько Ольге понадобится времени на то, чтобы добить черновик и перепечатать его? Длинный ли у нее получился рассказ?

Неопределенность давила на плечи. Да еще Указатель по-прежнему не двигался с места.

– Готов, – кивнул Нев.

– Тогда почему он завис?

Нев нахмурился, глядя на светящийся шарик, а тот под его взглядом неожиданно развеялся.

– Обычно это означает, что мы добрались до искомого, – пробормотал он, оглядываясь по сторонам.

Но смотреть тут было не на что: из узкого лаза они попали в более широкий проход, который уходил вперед на три или четыре метра, а потом делал резкий поворот. Что было за ним, они не видели.

– Думаю, нам туда. Саша должна быть где-то рядом.

– Войта? – послышался издалека неуверенный дрожащий голос.

– Саша?

Войтех стремительно кинулся к повороту, из-за которого в последний момент показалась потрепанная Саша. Она болезненно щурилась, потому что даже скромный свет фонарей на их касках был для нее слишком ярким. Но стоило Войтеху оказаться рядом, как она просто закрыла глаза, обнимая его за шею и утыкаясь в ее изгиб лицом.

Войтех обнял ее в ответ, успокаивающе гладя по плечам и спине. Он что-то шептал ей, но Нев не слышал, поскольку остался на своем месте, тихо радуясь тому, что теперь можно возвращаться к выходу. И вместе с тем ужасаясь, поскольку лаз, который он преодолел с таким трудом, теперь предстояло преодолеть в обратном направлении. Делать этого категорически не хотелось, поэтому он не торопил парочку, давая им время успокоиться и успокоить.

Поторопил их всех нечеловеческий крик, разнесшийся эхом по ходам и гротам пещер. Нев испуганно вздрогнул, а Саша и Войтех отпрянули друг от друга.

– Что это? – прошептал Войтех напряженно.

– Это он, – предположила Саша. – Бескуд. Увидел, что я сбежала.

– Скорее, – велел Нев, замыкая руками контур и создавая новый Указатель: тот, что доведет их до выхода из пещеры. – Надо возвращаться, пока он нас не нашел.

– И пока пещера не схлопнулась, – добавил Войтех.

– В каком смысле? – не поняла Саша.

– Я тебе потом объясню, – пообещал Войтех, подталкивая ее к лазу, в который нырнул светящийся шарик.


17 июля 2016 года, 15:40

Московская область

Падая, Дементьев сильно ударился затылком, из-за чего мир вокруг на какое-то время погрузился в темноту и небытие. На какое – он точно не знал. В себя пришел так же внезапно, как и провалился в беспамятство. Попытка пошевелиться отозвалась резкой болью в спине.

Выругавшись сквозь зубы, он попытался утешить себя тем, что раз болит, значит, позвоночник не сломан. По крайней мере, ему казалось, что в этом случае он потерял бы чувствительность.

Дементьев перекатился на бок и с трудом сел, осторожно потрогал затылок. Было больно, но ничего липкого и мокрого на пальцах не осталось, что безумно радовало, как и целый позвоночник.

Растерев лицо рукой, он удивленно оглянулся по сторонам. Вместо коридора на втором этаже, куда еще можно было упасть, если бы дверь вдруг испарилась или распахнулась, он оказался в гостиной, на первом.

Позади включился телевизор, заставив его дернуться от неожиданности. Дементьев машинально повернулся к нему и тут же бодро вскочил на ноги.

В комнате он был не один. На диване снова сидел мертвый Николай, как и той ночью.

– Этого не может быть, – пробормотал Дементьев себе под нос. – Этого тупо не может быть, он уже в морге. Оттуда хрен придешь…

Сменившийся канал сбил его с мысли и заставил замолчать. Дементьев пошарил взглядом, ища пульт. Тот, конечно, оказался там же: в руке Николая. Ему даже показалось, что он увидел, как тот нажал пальцем на кнопку переключения каналов.

– Что за черт?

Дементьев поднял взгляд и отпрянул назад: до сих пор смотревший в телевизор, Николай успел повернуть голову к нему. Глаза его были закрыты, нижняя челюсть безвольно отвисала, но от этого почему-то становилось только более жутко.

По-прежнему не открывая глаза, Николай вдруг встал и шагнул к Дементьеву. Тот проворно метнулся к выходу, не дожидаясь близкого контакта, но дверь в гостиную оказалась закрыта и как будто заперта: сколько он ни дергал ручку и ни наваливался на дверь всем своим весом, она не поддавалась.

Пока Дементьев воевал с дверью, Николай успел подойти ближе, протягивая к нему руки. Дементьев снова отпрянул, потянулся к кобуре на ремне, но та оказалась пуста. Когда и где он успел выронить пистолет, он не представлял, но искать не стал, вовремя сообразив, что тот ему все равно не поможет. Николай уже был мертв, стрелять в него не имело смысла.

А вот что же с ним делать, было непонятно. Надо было как-то выбраться из комнаты, желательно заперев зомби тут, и вернуться к Ольге, но шансов сделать это оставалось все меньше: мертвец теснил его в угол, и проскочить мимо него было негде – дотянется.

Поборов страх и отвращение, Дементьев попытался кинуться напролом, но в мертвеце неожиданно оказалось слишком много силы. Он повалил его на пол, навалился сверху и сомкнул руки на его горле, пытаясь задушить.

Как Дементьев ни брыкался, скинуть Николая никак не удавалось, оторвать от шеи стальные пальцы – тоже. Он умудрился только опрокинуть журнальный столик, который с грохотом перевернулся.

Воздух в легких кончался, и мир снова мерк. Мертвец нависал над ним, его глаза по-прежнему были закрыты. Уже теряя сознание, Дементьев услышал, как дверь в гостиную распахнулась.

– Володя! – крикнула Лиля где-то далеко.

Давление на горло вдруг исчезло, зато в рот, распахнутый в отчаянной попытке сделать хотя бы крошечный глоток воздуха, вдруг насыпалась влажная земля, грозя снова перекрыть дыхательные пути.

К счастью, к нему успел подскочить Долгов и перевернуть лицом вниз. Дементьев закашлялся, выплевывая землю и жадно втягивая воздух.

– Ты как? – услышал он над собой встревоженный голос Лили.

– Жить буду, – просипел Дементьев. – Куда делся мертвец?

– Прах к праху, – лаконично отозвался Долгов. – Где Ольга?

– Наверху, печатает. Надо вернуться к ней, – встревоженно добавил он, с трудом поднимаясь на ноги.

Если кошмары смогли как-то вытащить его из кабинета, значит, они могут пробраться и в него.


17 июля 2016 года, 15:55

Ольга не сразу заметила исчезновение Дементьева. Сначала решила, что он просто притих, но поскольку большую часть времени он и старался не шуметь, чтобы не мешать, ей не показалось это странным.

Что осталась одна, она поняла, когда кофеварка доварила кофе, но Дементьев так и не налил его в чашку, как делал в предыдущие разы. Только тогда она оглянулась и удивленно позвала:

– Володя?

Ответом стал невнятный грохот за дверью и настойчивый стук. Ручка задергалась, но дверь так и не открылась.

Ольга тяжело сглотнула, стараясь не думать о том, что случилось с Дементьевым, сама налила себе кофе и вернулась к набору текста. Сначала нужно закончить дело, а паниковать и причитать она будет потом. Если с ним что-то случилось, то лучший способ помочь – закончить написание рассказа.

Она била и била по клавишам, меняла листы, когда место на текущем заканчивалось. Игнорировала боль в пальцах и спине. Остановилась ненадолго, только когда ударила по очередной букве под неудачным углом и ушибла ноготь. К счастью, она всегда носила короткие ногти: печатать с длинными было неудобно и на ноутбуке. А на старой машинке она бы уже все обломала, что тоже бывало больно.

Снизу постоянно доносился какой-то шум. То звуки борьбы, то невнятные крики, от которых кровь стыла в жилах. В какой-то момент Ольга снова услышала голоса Константина Долгова и Лилии Сидоровой, но не была уверена, что они настоящие. Она просто игнорировала все, что слышала.

Стук в окно возобновился и с каждой минутой становился все более яростным. Заправляя в каретку очередной лист, – последний, как она надеялась, – Ольга не удержалась и бросила взгляд на окно. Было странно видеть, что за ним все еще светло. На фоне дневного света сквозь ткань занавески просвечивали очертания того, что пыталось войти.

Интересно, как коттедж сейчас выглядит со стороны? Кто-нибудь замечает, что здесь происходит? Или все это происходит в ее голове?

Размышлять об этом было некогда. Найдя взглядом место, на котором остановилась, Ольга продолжила печатать, уже почти не чувствуя рук. От усталости снова хотелось плакать, но стук в окно и периодически дергающаяся ручка двери не давали остановиться.

Очередной удар в окно оказался таким сильным, что стекло со звоном разлетелось на куски. Ольга едва успела закрыть лицо руками. Осколки обожгли кожу предплечья, один или два порезали руку до крови. Она сначала инстинктивно зажала порез рукой, потом поняла, что это бесполезно: для набора текста ей нужны обе, а перевязать пострадавшую все равно нечем.

«Осталось уже совсем немного, – сказала себе Ольга, возвращая пальцы на клавиатуру. – Всего три абзаца…»

В дверь снова замолотили, ручка задергалась.

– Оля, ты там? Все в порядке? Открой дверь! – позвал вдруг голос Дементьева.

Она промолчала, игнорируя его зов. И стараясь не смотреть на окно, на котором занавески колыхались от порывов ветра, то и дело облепляя голову существа, не оставляющего попытки войти. Соль не пускала его, но ветер мог со временем нарушить непрерывность линии. Смогло же оно разбить окно, значит, рано или поздно войдет.

За спиной все еще стучали в дверь. К голосу Дементьева присоединился зов Долгова, но не это пугало Ольгу.

Что-то все-таки вошло в комнату. Она не знала как, но чувствовала чужое присутствие почти онемевшей спиной. Чувствовала, как нечто приближается к ней. Оно уже касалось ее своими холодными руками. И хотя они были совершенно бесплотны, от прикосновения пальцы отказывались слушаться, а в глазах постепенно темнело.

«Обойдешься, – яростно подумала Ольга. – За двенадцать лет я не провалила ни одного срока сдачи».

И уже почти не видя экрана ноутбука, просто по памяти, она напечатала последние слова и ударила по клавише с точкой так, что потерявший чувствительность палец пронзило резкой болью.

О том, что она должна была закончить не раньше, чем чешская группа выберется из пещеры, она ни разу не вспомнила.


17 июля 2016 года, 14:50 (15:50 по Мск)

Где-то в пещерах Моравского Карста, Чешская Республика

Обратная дорога всем давалась проще: предвкушение скорого освобождения придавало сил даже закоченевшей Саше. Крик бескуда, периодически доносившийся до них и с каждым разом оказывавшийся все ближе, заставлял не обращать внимания на ушибы и царапины. А когда пещера вдруг дрогнула, словно собиралась обвалиться, они задвигались к выходу еще быстрее.

Войтех отдал Саше свои каску и куртку, шел перед ней, проверяя дорогу и вытаскивая ее из некоторых узких лазов, но больше ничего для нее сделать не мог. Каждый раз, сворачивая вслед за указателем, он боялся увидеть впереди бескуда. Что они будут делать тогда, он не знал. Разве что Нев снова чем-нибудь удивит.

Самому Неву и вовсе не на кого было надеяться, хотя он чувствовал знакомое оживление за воображаемой дверью, за которой сидела, терпеливо дожидаясь своего часа, его личная Тьма. Как это часто случалось в экстренных, опасных для его жизни ситуациях, она просилась наружу.

И как-то так получилось, что в этот раз именно избравший его Темный Ангел первым заметил опасность. Раньше Нев всегда выпускал силу сам, но в этот раз все случилось иначе.

Никто из них не заметил появления бескуда. Впереди уже забрезжил свет выхода, был виден кусочек синего, сегодня совершенно чистого неба, к которому они и устремились. Нев шел последним, сознательно или бессознательно готовый прикрывать их отступление в случае нападения, но само нападение проморгал.

Все могло закончиться для него в одно мгновение. Он почувствовал спиной холод – и его словно чем-то ударило. Ударило так сильно, что сознание ненадолго померкло, а когда он пришел в себя, то оказался по другую сторону той самой двери, запертый в собственном подсознании. Его телом управлял Темный Ангел, а он оставался лишь наблюдателем, безмолвным и бесправным.

Впрочем, сам Нев ни за что не смог бы так быстро, не замыкая контур и не плетя заклинание, ударить по напавшему бескуду. Пещера вновь содрогнулась, а противник в мгновение ока снова оказался на ногах и попытался в ответ тоже ударить магией.

Однако Темный Ангел вновь опередил его.

– Нев, скорее! – крикнул Войтех.

Темный Ангел обернулся: Саша уже исчезла из виду, спустившись по веревке, а Войтех прицепился, но ждал его. Точнее, ждал своего друга.

– Идите, я сразу за вами, – велел Ангел голосом Нева.

Войтех нахмурился, возможно почувствовав что-то, и скользнул вниз.

Ангел поднял руку полностью подчиняющегося ему тела и опутал бескуда дымчатыми, но нерушимыми темными нитями. Тот снова протестующе крикнул и клацнул зубами, но в следующее мгновение просто исчез, как и та часть пещеры, на полу которой он лежал.

Выдуманная Мариной Врановой реальность стремительно исчезала.

«Пора бы и нам отсюда выбираться, как считаешь?» – нервно предложил Нев, чувствуя себя пленником в собственном теле.

Ангел ничего не ответил, только повернулся к выходу и бросился бежать настолько быстро, насколько позволяло тело.

Прицепить к поясу страховку он не успел, только схватиться за веревку и скользнуть по ней вниз. Буквально пару мгновений спустя пещера полностью исчезла, вместе с креплением. Веревка оборвалась, и Нев рухнул на землю в свободном падении.

Лишь у самой поверхности что-то как будто подхватило его и аккуратно опустило на нее.

– Нев?

– Вы в порядке?

– Ты цел?

Друзья моментально окружили его, Саша смотрела особенно встревоженно, явно просчитывая, как его транспортировать, если он весь переломался. Нев пошевелил руками, убеждаясь, что, во-первых, абсолютно цел, а во-вторых, контроль снова за ним.

– Я в порядке, – заверил он, улыбнувшись. И добавил, покосившись на Ваню: – Очевидно, левитировать я все-таки умею.

Ваня на это только облегченно рассмеялся.


17 июля 2016 года, 16:05

Московская область

Дверь долго не поддавалась, а звуки, доносившиеся из кабинета, одновременно холодили кровь и разгоняли сердце. Дементьев попытался вышибить ее сначала сам, потом вместе с Долговым, но она, не имея замка, держалась, словно каменная глыба.

Пока в одно мгновение не распахнулась с громким стуком, едва не заставив их потерять равновесие.

– Оля!

Дементьев торопливо шагнул в комнату, но тут же замер на месте, глядя на женщину в кресле. Она сидела неподвижно, откинувшись на спинку, даже голову на оклик не повернула. Руки ее безвольно свисали по бокам, по одной из них стекала кровь, срываясь на ковер то крупными каплями, то тонкими струйками.

– Оля… – испуганно повторил он, осторожно приближаясь.

Он и хотел увидеть ее лицо, и боялся этого. Осколки стекла и плещущиеся на ветру занавески вместе с залитым кровью столом заставляли ожидать худшего.

Однако, когда он коснулся спинки кресла и повернул его, Ольга подняла на него очень уставший, но определенно совершенно живой взгляд.

– Кажется, получилось, – хрипло произнесла она и шмыгнула носом.

Она попыталась встать, но пошатнулась, и Дементьев инстинктивно подхватил ее, чтобы удержать. Ольга тут же выровнялась, но вместо того чтобы оттолкнуть его руки, как он того ожидал, неожиданно потянулась к нему, обнимая и утыкаясь лицом в плечо.

– Все получилось, – подтвердил за его спиной Долгов. – Дворжак написал, что пещера и бескуд исчезли. Значит, и у нас все закончилось.

Дементьев только крепче обнял Ольгу и погладил по голове.

– Ты молодец.

Она ничего на это не ответила.

Глава 18

17 июля 2016 года, 16:50 (17:50 по Мск)

д. Хабрувка, Чешская Республика

Когда они вернулись к фургону – грязные, мокрые и уставшие, – каждый мечтал только об одном: принять душ, переодеться и завалиться спать. Ваня, впрочем, как всегда, еще хотел есть. Фургон встретил их мягкой ненавязчивой музыкой, умопомрачительными запахами и Карелом, сидящим за шикарно накрытым столом в переговорной комнате и перекатывающим в неизвестно откуда взявшемся коньячном бокале коричневую жидкость.

– Это еще что такое? – поинтересовался Войтех с порога, удивленно вскидывая брови.

– Ну как? – удивился Карел, поднимаясь и подходя к ним. – Ты мне говорил, что вы всегда отмечаете посиделками удачно завершенное расследование. Вот я и взял на себя смелость заказать все это.

– Ты не мог знать, что оно завершится удачно, – возразил Войтех. – Я сам не знал, что нам опять повезет.

Карел улыбнулся, грея рукой бокал и болтая его содержимое по широкому дну.

– Все дело в том, братишка, что я всегда верил в тебя гораздо больше, чем ты сам.

– Я тебя обожаю, – честно выдохнула Саша, порывисто обнимая Карела. А потом схватила с ближайшей тарелки ароматно пахнущую булочку и добавила: – Чур, я первая в душ. Ужасно замерзла! А потом я хочу красного вина. Если его кто-нибудь превратит в горячий глинтвейн, я тоже не откажусь.

– Я, кстати, теперь тоже тебя обожаю, – заявил Ваня, откусывая от огромного бутерброда, который собрал из теснящихся на столе нарезок. – Ты продуманный. Как оказалось.

– Спорим, ты будешь обожать меня еще больше, когда увезешь с собой в Россию эту малютку?

Ваня замер, недоверчиво глядя на Карела, сделавшего небрежный жест, указывая на окружающий их фургон.

– Нет, – уверенно заявил Войтех. – Ни за что!

– Почему это? – возмутился Ваня, откладывая бутерброд и грозно упирая руки в бока.

– Действительно, Войта, почему? – усмехнулся Карел. – Я изначально покупал ее для вас. Мне-то зачем такая штуковина?

– Куда я дену эту громадину? Она же где-то должна стоять! Да и перебрасывать ее к месту расследования – то еще удовольствие.

– Я получу на нее права! – заявил Ваня. – Да я вчера уже почти все сделал, ерунда осталась: прийти и взять у них саму карточку, в систему ГИБДД я себя уже внес.

– Если ты думаешь, что я доверю тебе с липовыми правами жизни сотрудников…

– Дворжак, не будь занудой! – взвыл Ваня. – Это нам подарили, и мы это заберем!

– И правда, Дворжак, – снова усмехнулся Карел, делая еще один глоток коньяка, – не будь занудой. Бери, еще пригодится.

Пока они препирались, Саша успела скрыться в ванной комнате, а Нев ускользнул на кухню и устало опустился на стул за крошечным столом. Он снял очки, положив их перед собой, и растер руками лицо, против воли вспоминая случившееся в пещере. Ощущения были не из приятных: видеть все, что происходит, но не иметь возможности на это повлиять. Как такое могло произойти, он не представлял.

– Нев? Ты в порядке?

Войтех сел за стол напротив него, и Неву пришлось быстро взять себя в руки.

– Да, – через силу улыбнулся он. – Устал просто. Надо бы пойти и переодеться, но что-то силы кончились.

– Понимаю, – кивнул Войтех. И после небольшой паузы все же спросил: – Что это было? Там, в пещере, в самом конце? Это был ты?

– Нет, но я контролировал ситуацию, – соврал Нев.

– Это хорошо. Потому что мне страшно представить, как это будет выглядеть, если ты перестанешь ее контролировать.

Он встал, снова хлопнул Нева по плечу и вышел из фургона, поскольку все их вещи хранились в прицепе с лабораторией.

– Мне тоже, – пробормотал Нев себе под нос, оставшись один.


17 июля 2016 года, 21:05

Коттеджный поселок «Тихое место», Московская область

В арендованном и теперь порядком изуродованном доме Ольга не захотела оставаться ни одной лишней минуты. Как только Долгов сделал ей перевязку, она заявила, что возвращается к себе. Никто этому не удивился и не воспротивился. Лиля только вызвалась помочь собрать вещи, чтобы не пришлось лишний раз утруждать поврежденную руку, а Дементьев заявил, что сам отвезет ее вместе с машиной по основному адресу. Ольга не возражала, а Долгов только уточнил, брать ли на него билет обратно в Санкт-Петербург на завтра, когда собирались поехать они с Лилей.

– Нет уж, раз мой отпуск не был прерван и я тут как бы не работал, то отдыхать буду, как и собирался: до среды, – заявил Дементьев, вспомнив, что он вообще-то обиделся на такое решение руководства.

Долгов только понимающе улыбнулся и кивнул.

На обратном пути Ольга молчала и большую часть дороги проехала с закрытыми глазами. То ли дремала, то ли только делала вид. Дементьев ее не дергал, понимая, что она ужасно устала и перенервничала.

Ее отдых он нарушил лишь тогда, когда они подъехали к коттеджному поселку: ворота были закрыты, а как их открыть, он не знал. Ольга сама достала пульт дистанционного управления, который открывал и общие ворота, и ее собственные.

Когда они въехали на участок и припарковались, Ольга вздохнула с заметным облегчением, посмотрев в окно на дремлющий в ожидании ее возвращения коттедж.

– Вот и все, – прокомментировал Дементьев с улыбкой, – обратно к нормальной жизни.

– Боюсь, что к нормальной жизни я вернусь еще не скоро, – возразила она, рассеяно поглаживая до сих пор болевшие пальцы. – Если вообще смогу.

– Если постараешься, то сможешь, – уверенно заявил Дементьев. – Вероятно, со временем тебя даже потянет на новое приключение.

Она медленно покачала головой, грустно улыбнувшись.

– Боюсь, мне придется сменить карьеру. Не думаю, что я смогу написать еще хоть одну страшилку. Зная, что она может обрести жизнь.

– Да ладно тебе, – он нарочито легкомысленно отмахнулся. – Два раза в одну воронку снаряд не бьет. Все это было трагическим стечением обстоятельств. И твоей вины в этом нет. И твои фантазии тоже не виноваты.

– Не считая того, что они погубили пару весьма неплохих людей, – хмыкнула Ольга.

– Их погубила не ты и не твои фантазии, а Гек, «К13» и незнакомый нам джинн-демон, – с нажимом возразил Дементьев.

Ольга покивала, но как-то без души, как будто просто не чувствовала в себе сил спорить.

– Вера просто хотела красивый дом и интересную жизнь, – пробормотала она, глядя на свой окутанный сумерками двор через лобовое стекло. – Не так уж много. А вот чего хотели они?

Нахмурившись, она вопросительно посмотрела на Дементьева.

– Зачем Геку и этим «К13» подсовывать Вере джинна?

– Судя по прошлому разу, Гек делает это просто ради движухи, – зло процедил Дементьев. – Разрушение ради разрушения.

– Но он ведь не знал, какое желание Вера загадает вторым, – возразила Ольга. – Ты сам сказал: это роковое стечение обстоятельств. Вера могла просто пожелать дом, и все. Или что-то такое же простое, материальное. Какой им от этого прок?

Дементьев тоже озадаченно нахмурился, задумавшись над ее вопросом, но в конце концов только пожал плечами и покачал головой.

– Кто знает? Если мы с ребятами однажды до них доберемся, мы спросим. А тебе нужно отдохнуть.

– И подумать, не переквалифицироваться ли в автора любовных романов.

– Читатели тебе этого не простят.

– Я возьму псевдоним. Нет, серьезно. Сейчас совершенно не хочется снова погружаться в мистический ужас. Надо написать редактору, предупредить, что к оговоренному сроку книги не будет. Поеду к морю.

– Отличный план. Но для начала нужно выспаться. Давай я помогу с вещами.

Он вытащил и донес до дома ее чемодан и дорожную сумку: с собой во временное жилье Ольга взяла не так уж много вещей. Собственный рюкзак он сразу закинул на плечи, чтобы не мешался.

– Что ж, на кофе не рассчитываю, потому что опять сам напросился тебя везти. Так что, я полагаю… Прощаемся до следующего раза?

Они стояли в уже хорошо знакомом ему холле коттеджа, но в этот раз Ольга как будто не торопилась его выгнать. Впрочем, и просить остаться не стала. Наоборот, немного помолчав, тихо велела:

– Володя, не надо больше приезжать на мои встречи с читателями. И искать со мной встреч тоже не надо.

Слышать это было обидно, но Дементьев, как обычно, улыбнулся.

– Неужели у меня совсем нет шансов? Я настолько тебе не нравлюсь?

Она снова помолчала, скользнув по нему взглядом сверху вниз и снизу вверх, как будто оценивая, и в конце концов призналась:

– Нравишься. Ты хороший, очень хороший. Правда. И именно поэтому тебе лучше держаться от меня подальше.

– Неубедительно, – хмыкнул Дементьев, а потом неожиданно наклонился и поцеловал ее в щеку. – Так что до скорой встречи.

Он скрылся за дверью, а Ольга только покачала головой, с трудом заставляя себя устоять на месте, а не кинуться следом, предлагая все же остаться на кофе. И лучше сразу на утренний.

Вместо этого она повернулась и поднялась на второй этаж, в свой кабинет. В нем опустилась на колени у письменного стола, выдвинула сначала средний, а потом нижний ящик, вспомнив, что старые договоры лежат здесь.

Вообще-то она не хранила договоры дольше, чем длился их срок. Выбрасывала примерно через год, во время большой чистки стола. Но конкретно этот берегла как память о начале пути.

Нет, это был не договор с издательством, а договор с продюсером. С Безликим. Тот, что она заключила ровно двенадцать лет назад, выпив перед этим два бокала вина.

Он лежал в отдельной папке. Срок его истек давным-давно, а Ольга так ни разу его и не прочла толком. Не было ни времени, ни смысла: после того дня дела резко пошли в гору, она едва успевала спать, прорабатывая с редактором свои черновики, доводя их до состояния, которое им обоим показалось бы идеальным. А еще почти ничего не ела, чтобы поскорее похудеть.

Только сейчас она открыла договор, составленный на восьми листах, и принялась внимательно просматривать каждый абзац, чувствуя, как быстро и неровно колотится сердце в груди, как трепыхается в предсмертной агонии надежда.

Искомое нашлось на шестой странице в разделе с загадочным названием «Правовые оговорки». Среди бессмысленного бреда затесался все тот же абзац, практически в той же формулировке: «За исполнение желаний шкатулкой взимается плата: одно желание оплачивается через тринадцать лет, два – через тринадцать месяцев, три – через тринадцать часов. Цена желания – само ваше существо, иначе именуемое – бессмертная душа».

Под договором, как и на каждой его странице, стояла ее личная добровольная подпись.


17 июля 2004 года, г. Москва

Ольга поставила последнюю подпись и выдохнула, подвинула договор к своему случайному знакомому, сидевшему за столом напротив нее. Тот мило улыбнулся и кивнул.

– Что ж, я думаю, официальное начало нашего сотрудничества имеет смысл отпраздновать, – предложил он, снова поднимая бутылку, в которой еще плескалось вино.

– О, нет-нет, не надо, – торопливо отказалась она, накрывая бокал ладонями. – Я и так не знаю, как домой доберусь после всего этого.

– Так вас Андрей отвезет, куда скажете. Не волнуйтесь.

И Ольга убрала руки, согласно кивнув. Безликий плеснул ей еще одну щедрую порцию, остальное вылил себе.

– За успех, – объявил он, и они звонко чокнулись бокалами.

Ольга сделала еще один большой глоток, не веря, что все происходит на самом деле. В глубине души она все еще считала, что где-то в чем-то ее обманывают, но пока не могла понять, как именно.

Безликий тем временем встал, дошел до комода и вернулся обратно с музыкальной шкатулкой.

– Я заметил, что вам очень понравилась эта безделушка. Хочу вам ее подарить… Нет-нет, не отказывайтесь, уважьте старика! Это не простая шкатулка. Она исполняет желания.

Он поставил шкатулку перед ней и открыл крышку. Снова закрутился пустой постамент, и полилась тренькающая мелодия.

– Вот, просто скажите в шкатулку, о чем вы мечтаете, и закройте крышку. Ваше желание останется внутри и со временем исполнится.

Ольга рассмеялась, думая, что он шутит, но Безликий не дал ей отказаться.

– Вам жалко, что ли? Желания, знаете ли, полезно проговаривать вслух, чтобы мироздание их слышало.

– Я думала, наоборот, – парировала Ольга весело. – Надо держать их в тайне, иначе не исполнится.

– Это мировой заговор по сокрытию истины, – отмахнулся Безликий. – Ну же, смелее. А вдруг нам это поможет?

Если бы не все выпитое вино, она, наверное, не смогла бы себя заставить. А так, чувствуя себя очень глупо, Ольга наклонилась к шкатулке и тихо произнесла:

– Хочу быть успешной, известной и любимой. Писательницей, – торопливо уточнила напоследок.

Крышку шкатулки он захлопнул сам.

– Вот видите, не так уж это было сложно. Возьмите. Думаю, это желание скоро исполнится и можно будет загадывать следующее.

Водитель Андрей, который привез их в высотку, действительно доставил ее до самого дома. И даже успел выскочить из машины, чтобы открыть перед ней дверцу и подать руку. У Ольги голова кружилась от происходящего, и она едва не забыла его поблагодарить.

– До свидания, Ольга. Надеюсь, мы с вами еще не раз увидимся, – весело сказал Андрей ей на прощание.

Она обернулась, впервые взглянув на его лицо. Отметила про себя, что у него необычные глаза, но рассматривать их не стала, тут же отвела взгляд. Только сбивчиво попрощалась, прижимая к груди подаренную шкатулку.

Больше она того водителя никогда не видела, хоть и общалась с Дмитрием Валентиновичем Безликим несколько лет.


17 июля 2016 года, 21:15

Коттеджный поселок «Тихое место», Московская область

Из воспоминаний ее вырвала уже знакомая до тошноты мелодия. Против всех законов здравого смысла она доносилась с первого этажа, хотя Ольга сама не помнила, куда дела подаренную шкатулку. Та с самого начала ее почему-то пугала, поэтому она ее засунула подальше и предпочла о ней забыть.

Но теперь шкатулка стояла на тумбочке в прихожей, под большим зеркалом, вращая в обитых черным бархатом недрах пустой постамент.

Словно во сне, Ольга спустилась по лестнице и подошла к зеркалу, неотрывно глядя на шкатулку. Мелодия гипнотизировала и лишала воли, поэтому ей с трудом удалось протянуть руку и с громким стуком захлопнуть крышку.

В то же мгновение Ольга почувствовала на шее чье-то дыхание.

– Я же говорил: ты не убежишь от меня.

Она испуганно вскинула взгляд: в отражении было видно, что за ее спиной стоит парень с кладбища и безумно улыбается. Его лицо пошло рябью, превращаясь в смутно знакомое лицо водителя Андрея.

Ольга отшатнулась, резко оборачиваясь, но холл за ее спиной оказался пуст. Мужчины нигде не было видно. Больше не показывался он и в зеркале, но это не значило, что его действительно нет.

Ей вспомнился февраль и приложение, которое упрямо показывало: «Рядом с вами 1 чудовище». Тогда Ольга так и не нашла его, потому что ни разу не догадалась посмотреть в зеркало на того, кто все эти годы стоял у нее за спиной.

Схватив шкатулку, она затолкала ее в недра тумбочки и выбежала на улицу в теплый летний вечер.

Это было практически нереально, но Дементьев все еще крутился у ее калитки с сигаретой в руке.

– Я тебя не преследую, клянусь! – первым делом заверил он, увидев ее.

Наверное, выглядела она пугающе.

– Я вызвал такси и жду машину, – добавил, показывая ей смартфон с соответствующим приложением.

– Поедем со мной, – с трудом выдавила Ольга, подойдя к нему вплотную.

Сейчас ей даже дышать было тяжело, не то что говорить.

– Куда? – удивленно уточнил Дементьев.

– Куда хочешь. Италия, Испания, Греция, Кипр, Лазурный Берег Франции… Просто поехали вместе.

Она понимала, что он откажется. Скажет, что у него нет визы и кончается отпуск, что он не планировал, а на самом деле испугается, что ему придется платить. Но если она предложит заплатить сама, то он обидится. Подобные вещи не происходят вот так просто.

Дементьев несколько секунд растерянно смотрел на нее, потом решительно бросил на землю окурок и примял ногой.

– Хорошо, поедем, – кивнул он. – А такси мне все еще нужно?

Он снова поднял смартфон, вопросительно глядя на нее. Ольга молча забрала его и нажала в приложении кнопку отмены вызова. Потом подтвердила, что они согласны на штраф.

– Идем, – поманила она, не отдавая аппарат. – Я угощу тебя кофе.

Он улыбнулся и последовал за ней, нарочито небрежно заметив:

– Вообще-то я не пью кофе на ночь.

– Вообще-то я и не говорила, что буду угощать им сейчас.

Эпилог

18 июля 2016 года, 15:20

Московская область

Места, по которым его везли, поражали красотой и роскошью, но Егор упрямо делал вид, что на него они совершенно не производят впечатления. Он почти постоянно чувствовал на себе любопытный взгляд Анатолия Владимировича Карягина, сидевшего на заднем сиденье рядом с ним. Тот явно ждал, что он будет пялиться в окно с восторгом голодного мальчишки из глубинки, а Егор не собирался доставлять ему такого удовольствия.

Его невозмутимость едва не дрогнула, когда они наконец въехали на территорию одного из владений, проехали несколько разнокалиберных строений и остановились у огромного особняка, какие Егор раньше видел только в кино. Причем в иностранном. Он сжал шкатулку, все это время лежавшую у него на коленях, и мысленно напомнил себе, что уже очень скоро сможет заполучить себе дом не меньше. Дорогая одежда и машина с водителем у него теперь уже были.

Охрана проводила их обоих в одну из комнат на первом этаже, и Егору снова пришлось приложить немалые усилия, чтобы не пялиться по сторонам.

Напускное спокойствие рассыпалось лишь тогда, когда открылись вторые двери и в комнате появился хозяин дома.

Он был похож на скелет, обтянутый сероватой кожей в пигментных пятнах. На голове почти не было волос, а те, что остались, седыми клочьями торчали в беспорядке. Мужчина передвигался на самоходном инвалидном кресле. Вместе с ним на нем катились кислородный баллон и какая-то капельница, подвешенная на специальном креплении. От обоих к дряхлому телу тянулись тонкие трубки. Что скрывал под собой плед, накинутый старику на ноги, догадаться было нетрудно.

Практически живой мертвец. Егору с трудом удалось скрыть отвращение. Не так он представлял себе главу Ковена Тринадцати, которого должен был заменить со временем. Не сразу на посту главы, конечно. Сначала просто в качестве тринадцатого члена сообщества.

– Здравствуйте, Дмитрий Валентинович, – вежливо поздоровался Карягин.

Старик рассеянно кивнул ему, но смотрел только на Егора.

– Значит, это будешь ты, – проскрипел он.

Егор улыбнулся, но улыбка эта погасла, когда Карягин уточнил:

– Пока не решено окончательно, половина Ковена поддерживает другого кандидата.

– Тот кандидат сам себя не поддерживает, – огрызнулся Егор.

Карягин только пожал плечами. Правила Ковена были хорошо известны всем троим: новый член мог был принят только большинством голосов, а у Егора этого большинства не было. Пока.

– Я вижу, ты принес шкатулку, – снова проскрипел Безликий.

Егор кивнул и протянул ему артефакт. Глава Ковена взял ее костлявыми, слегка подрагивающими пальцами, положил себе на колени и поднял крышку. Некоторое время смотрел на танцующую под тренькающую мелодию статуэтку, а потом опустил крышку.

– Повезло тебе, мальчик. Мне вот еще год надо продержаться. Что ты загадал?

– Дар еще одного Ангела, – просто ответил Егор.

Безликий вскинул на него возмущенный взгляд.

– Что? Но так нельзя! Дар Ангела нужно заслужить!

– Неужели? – Егор пожал плечами и усмехнулся, нарочито небрежно засунув руки в карманы. – А по-моему, все получилось прекрасно.

– Сейчас мы это проверим, – пообещал за его спиной Карягин.

Прежде чем кто-то успел уточнить, что он имеет в виду, двери снова открылись и в комнату вошла немолодая, но очень старающаяся хорошо выглядеть женщина. Заметив Егора, она недовольно поджала губы.

– Здравствуйте, Магда, – вежливо улыбнулся он ей и сделал шаг навстречу. – Я очень рад вас видеть.

Женщина нахмурилась. Еще бы! Она была главным противником его вступления в Ковен, а потому прекрасно знала, что он ее терпеть не может.

Егор подошел к ней и протянул руку, словно предлагая рукопожатие. Она явно хотела ее проигнорировать, но он добавил, мягко улыбаясь:

– Вы чудесно выглядите.

Ее лоб разгладился, в уголках губ мелькнула тень улыбки. Магда все же подала ему руку, и Егор наклонился к ней, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. Это получилось у него так легко и естественно, словно он делал это всю жизнь.

Теперь уже Магда расплылась в широкой улыбке и посмотрела на своих коллег.

– А он не так плох, как мне сначала показалось, – признала она.

– Потрясающе, – скрипнул Безликий и подкатился к ним. – Магда, поставь, пожалуйста, эту шкатулку к остальным.

Она кивнула, взяла шкатулку с его колен и вышла с ней из комнаты, снова оставляя их втроем.

– Дар Любви, – констатировал Безликий, сверля Егора неожиданно ясным для человека его состояния взглядом. – Умно. Значит, у тебя теперь два дара. Но ты все еще не сильнее. У него Книга и дар Власти. Власть – главный из Ангелов. Его покровительство стоит двух. Тебе нужны остальные дары, чтобы превзойти Нева.

– Дайте мне время, – процедил Егор. – Все будет.

– Время… – вздохнул Безликий. – У тебя в лучшем случае год, мальчик. По крайней мере, лично я на это очень надеюсь.

Егор улыбнулся.

– Мне этого хватит.


home | my bookshelf | | Добровольно проклятые |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу