Book: Корея



Корея

Олег Кирьянов

Корея

Предисловие

В детстве я никогда не мечтал стать востоковедом или журналистом (а тем более и тем и другим вместе). Написать сочинение в школе было для меня одним из самых больших мучений. Иностранные языки мне давались очень сложно, я куда лучше ладил с цифрами, формулами, ну и попутно был постоянно одним из лучших по физкультуре. Вообще я хотел стать военным, десантником. Однако цепочка самых разных событий привела меня к тому, что я вот уже долгое время живу и работаю в Корее, каждый день пишу статьи, иногда книги, а также мне постоянно приходится общаться на корейском, английском, иногда и китайском языке… В общем, получается, занимаюсь тем, чего в школьные годы очень боялся и не особо-то любил. Но все меняется. Я абсолютно не жалею и рад, что стал корееведом, журналистом и что занимаюсь тем, чем занимаюсь сейчас.

Может, параллель не самая уместная, но непредсказуемость, самые неожиданные повороты, радикальные перемены – все это мне приходится постоянно видеть также и на примере Кореи и корейцев. Впервые я начал заниматься Кореей в 1991 г, поступив на корейское отделение Восточного факультета СПбГУ. Я прожил в Корее в общей сложности более 16 лет, своими глазами видел и вижу, как меняется страна, как меняются сами корейцы, как стремительно трансформируется общество, но все равно они – Корея и корейцы – с завидной регулярностью умудряются сделать то, что по-настоящему удивит, изумит, а порой и повергнет в шок.

Корея – что Южная, что Северная – очень интересные, по-своему уникальные страны. По своему опыту общения с корейцами я убедился, что это активные, энергичные и неординарные люди. Это касается всех корейцев вне зависимости от их гражданства и страны проживания – южных, северных, корейцев России, стран СНГ, Германии, Бразилии, США, Китая, Японии и прочих. Корейцы могут быть разными, и, как и у всех народов, среди них бывают и хорошие люди, и не самые приятные. Но все они так или иначе «с искоркой», в них чувствуется жизнь, энергия. И точно так же они не перестают постоянно удивлять, хотя, казалось бы, я постоянно общаюсь и работаю с ними уже почти тридцать лет.

Журналистская работа при известных своих особенностях имеет одно неоспоримое преимущество: она позволяет интересоваться абсолютно всем, заглядывать во все уголки, знакомиться с самыми разными людьми, которые между собой никак не связаны. В этой книге собраны и обобщены репортажи, которые, как мне видится, отражают самые разные стороны жизни корейского общества, показывают где достижения и успехи, а где возможные недостатки и проблемы в самых разных сферах: политике, экономике, армии, международных отношениях, обществе и многом другом. Значительная часть репортажей была ранее опубликована в том или ином виде в наших СМИ, в основном в «Российской газете», корреспондентом которой в Корее я был и до сих пор являюсь. Хватает и разделов, которые издаются впервые.

Так уж совпало, что мне довелось видеть Корею и в моменты бурного ликования, когда лицо практически каждого корейца светилось от счастья, и в моменты глубоких трагедий, когда – без преувеличения – вся страна была в трауре, причем в том трауре, который наступает в сердцах людей, а не только на экранах телевизоров. Довелось наблюдать и действительно переломный, исторический момент, когда сами корейцы поняли, что они идут куда-то не туда, их лидер не оправдывает их чаяний, а потому пора все радикально менять, даже если это будет сложно и болезненно.


Корея

Отдельное место занимают репортажи, посвященные Северной Корее. Там тоже хватает своей специфики, может быть, даже культурного шока, но, как видится, для понимания Кореи в целом надо бы узнать, как живут в обеих ее частях – как на Юге, так и на Севере, а также как корейцы из «разных Корей» общаются друг с другом.

Думаю, что россиянам будет интересно прочитать и материалы, касающиеся связей РФ как с Южной, так и Северной Кореей, и также о людях, которые стали своего рода мостами, связывающими нашу страну с Кореей.

Для достоверности рассказов я постарался включить в рассказы интервью и записи бесед с людьми, работа которых позволяет увидеть самые разные вещи, события и мероприятия с уникальной и редкой точки зрения. В книге собраны материалы, которые по времени относятся к различным периодам с 2005 по 2018 год. Зачастую повторные поездки в одни и те же места позволили лично увидеть, что именно изменилось и в каком направлении движется Корея.

В общем, остается только предложить пережить вместе самые разные приключения, которые выпали на журналистскую долю во время моей работы в Южной и Северной Кореях. Будем вместе удивляться, радоваться, а иногда и грустить. Мы вместе пройдем курс молодого бойца в военной академии Кореи, вместе будем продираться ночью в горах и улепетывать от дикого кабана, нырять с местными «русалками» за осьминогами, увидим, как корейцы скорбели, доставая тела детей с затонувшего парома «Севоль», как миллионные демонстрации заставили уйти президента в отставку; проследим, как страстно корейцы желали получить право на зимнюю Олимпиаду и как провели ее в Пхенчхане, при этом отчаянно поддерживая российских спортсменов; вместе съездим в удаленный остров Токто; увидим, как создаются самые современные автомобили; узнаем, как случилось, что лучшие биатлонисты Кореи – это Тимофей Лапшин и Анна Фролина, а, пожалуй, самым выдающимся корейским футбольным вратарем считается Валерий Сарычев; а также увидим, как буквально на глазах меняется Северная Корея…

При написании книги я пытался быть объективным, но в любом случае все это взгляд на Корею через призму моего личного опыта, а потому неизбежна определенная субъективность. Вполне может быть, что кто-то видит все совершенно иначе. В любом случае я надеюсь, что книга позволит вам немного лучше узнать и понять Корею и корейцев: как тех, кто живет в стране «Самсунга, Хендэ и К-POPа», так и тех, кто живет в Стране чучхе. Поверьте, Корея и корейцы – достойны того, чтобы ими заинтересоваться и попытаться понять, как и чем они живут.

Обыкновенная экзотика

Последние корейские русалки: трудовые будни морских ныряльщиц

Мужчина на борту – примета хорошая

Порт небольшого архипелага Чхучжа встретил нас густым туманом и громким ревом звукового маяка, который подавал сигналы находящимся поблизости судам. Наше судно, имевшее одноименное с архипелагом название, я нашел у пристани достаточно быстро – помогли подробные инструкции сотрудника местного отделения Корейской ассоциации морских кооперативов Ю Чжин Се, который организовывал мою поездку.

Скучать пришлось недолго. Вскоре в тумане стали слышны веселый смех и разговор нескольких женщин. Через некоторое время появились и сами «русалки», каждая из которых была одета в гидрокостюм и несла на голове пластиковый таз. В такой посудине был сложен рабочий инструментарий – большой буй ярко-оранжевого цвета, прикрепленная к нему длинная сетка, пара ласт, маска, какое-то подобие своеобразного серпа или маленькой мотыги, кепка, да и, кое у кого, – бутылочка с питьевой водой. Подойдя к судну, возле которого я стоял, немного поеживаясь от прохлады, одна из ныряльщиц, выглядевшая старшей, хмуро спросила: «А общаться-то с тобой как, милок?»

– Да как с другими, а я уж постараюсь не путаться под ногами, – поспешил успокоить я.

– Ну, тогда замечательно, – мгновенно подобрела «русалка» и рассмеялась. – А то мне как вчера сказали, что с нами поедет журналист-иностранец, то я беспокоиться начала. Языками-то не владею. Сам-то откуда?

– Из России.

– Прыгай на борт, мужчина на судне у нас хорошая примета, – заверила другая, чем вызвала всеобщий хохот.

Сами женщины очень быстро и ловко попрыгали на судно, перенесли свои пожитки. Бойко застучал мотор, и мы отправились в окрестности необитаемого островка Сурен, который был одним из 42 островов архипелага Чхучжа.

Так началась моя поездка с легендарными корейскими «хэнё», что в дословном переводе означает «женщины моря» – морскими ныряльщицами, которые до сих пор и в наш современный век в Южной Корее – стране сверхскоростного Интернета, компьютеров и небоскребов – зарабатывают себе на жизнь так же, как это было и сотни лет назад. Они ныряют на дно моря и собирают его дары – съедобных моллюсков, трепангов, водоросли и еще многое другое.

Считается, что корейские ныряльщицы в большинстве своем живут и работают на южном курортном острове Кореи Чечжу. Но их можно встретить и в различных южных районах страны, на прилежащих островах. Мне же довелось понаблюдать за работой «хэнё» острова Чхучжа, который расположен между только что упомянутым курортным островом Чечжу и материковой частью Кореи. Если субъективно, то в этих местах чувствуешь себя на краю земли: в поле зрения только море и мелкие скалы архипелага – очень красиво и в то же время один на один с бескрайней стихией.


Корея

Работать будем здесь

Тем временем перед нашим судном в тумане возникли очертания острова Сурен. «Выгружайся, сегодня работаем здесь», – скомандовала мне старшая, выпрыгивая на совсем небольшой островок размером примерно 200 на 200 м.

Со смехом, шутками и прибаутками «хэнё» быстро выгрузили свой нехитрый скарб на небольшую скалистую площадку и стали готовиться к работе. Оборудование и инструменты, которыми пользуются ныряльщицы, за прошедшие столетия изменились очень мало. Аквалангами корейские «русалки» не пользуются. Из более-менее современных приспособлений – маска для ныряния, которая вошла в обиход в начале XX века, ласты и появившийся в шестидесятых годах прошлого столетия гидрокостюм. Ракушки и прочую живность собирают, как правило, голыми руками. Если что-то надо подрезать, то используется инструмент, напоминающий небольшую тяпку. У каждой ныряльщицы есть свой ярко-оранжевый буй, который показывает катерам, что где-то в окрестности работает человек. К бую привязана большая сетка – в нее складываются выловленные ракушки и прочая добыча. Вот и все, вся надежда только на свои силы и умение.

Одна за другой «русалки» попрыгали в воду, оставив меня наблюдать за ними с берега. Работают «хэнё» всегда бригадами – от пяти до пятнадцати человек. В одиночку работать «настоятельно не рекомендовано». Опасности бывают самые разные – от ядовитых рыб (их немного, но бывают) до внезапно налетевшего шторма, коварных морских течений и многих других. Кроме того, малейшее недомогание под водой может очень быстро привести к летальному исходу. Одна из собеседниц потом рассказала, что практически каждая из них раз в неделю испытывает полуобморочное состояние. Приходится тут же выныривать и отлеживаться на поверхности воды, держась за шар- поплавок, либо на берегу, если до него не так далеко.

Именно потому они и работают группами, чтобы можно было быстро прийти на помощь. Во главе всегда стоит старшая и самая опытная ныряльщица. Рабочий день длится обычно с половины восьмого утра до 12 или часа дня, то есть около четырех-пяти часов – больше работать уже физически трудно. Работают круглый год кроме лета – в этот период (с начала июня до середины августа) ловля запрещена для того, чтобы дать возможность популяции морских животных восстановить свою численность.

Говорят, что местные ныряльщицы могут погружаться на глубину до 20 метров и задерживать дыхание на несколько минут. Возможно это и так, но обычно «стандартная» глубина работы составляет не более пяти метров. Согласно моим подсчетам, средняя продолжительность погружения составляла 30–40 секунд. По словам «русалок», нырять на большую глубину особого смысла нет, так как меньше времени остается на поиск добычи, да и видимость с глубиной ухудшается.

После того как я пару часов проползал на животе по скалам, пытаясь выхватить для фотосъемки наиболее удачные сцены находящихся за работой ныряльщиц, одна из них в итоге сжалилась надо мной, пригласив присоединиться к промыслу. Гидрокостюма у меня не было, так что в воде я продержался не более двадцати минут, но понырять удалось вдоволь, получив более-менее полное представление о том, как идет процесс добычи.

В целом, как и следовало ожидать, весь процесс очень похож на то, как ребятишки ищут ракушки в море. Здесь задача абсолютно та же: найти пригодные для еды моллюски, трепанги и прочую живность.

Взявшая на себя роль экскурсовода «хэнё» сказала: «Объяснять особо нечего – делай, как я». Сначала мы некоторое время поплавали на поверхности, держась за буй и разглядывая дно через маску. Возле одного подводного валуна «русалка» вдруг указала пальцем в глубину на ничем неприметный (с моей точки зрения) небольшой камушек, набрала воздуха и резко нырнула. Мне же оставалось поспешить следом. «Камушек» оказался трепангом, который, ничего не подозревая, спокойно лежал на дне. Мы его подобрали, собрали оказавшихся поблизости пару рапанов и вынырнули.

При выныривании «хэнё» издала громкий гортанный звук – что-то типа «Э-э-эх» или «А-а-ох». Мои предположения о том, что это является боевым кличем местных ныряльщиц, который издается при удачной добыче, а заодно отгоняет подкрадывающихся коварных акул, оказались неверными. Так легче восстанавливать дыхание. Мне посоветовали делать то же самое. И вскоре я тоже, возвращаясь на поверхность, пугал находящихся в прибрежных скалах крабов своим воплем. Добычу мы складывали в привязанную к бую сетку. Все шло по схеме: осмотр – нырок – сбор добычи – возвращение на поверхность – «э-э-эх» – добычу в сетку и дальше по списку.

Для всех тех, кто пожелает «всерьез» стать «русалкой», процесс обучения одинаков: вступаешь в бригаду, наблюдаешь, как ловят другие, что-то тебе подскажут, посоветуют, но в целом учишься этому искусству сам в процессе работы. Долгое время никаких отдельных школ или «курсов повышения квалификации» не существовало. Лишь несколько лет назад на острове Чечжудо была открыта специальная школа по подготовке ныряльщиц, но все равно основные знания и навыки будущие «русалки» получают не за партами, а в море – в процессе совместной работы с более опытными коллегами.

Если ракушки и морские трепанги безобидны, то некоторые другие обитатели моря требуют осторожности при попытке их выловить. На моих глазах развернулась настоящая борьба между ныряльщицей и сидевшим в расщелине между скал осьминогом. Последний яростно отбивался щупальцами, выпускал клубы чернильной жидкости, пытался спрятаться между валунами, но в итоге опыт и настойчивость «русалки» победили, и осьминог также оказался среди прочей добычи.

Получив необходимые впечатления и основательно продрогнув, я вернулся обратно на берег и продолжил наблюдать за работой «русалок» с суши. Вскоре, когда время уже близилось к двум часам дня, одна за другой на скалистую площадку островка стали возвращаться «хэнё», вытаскивая свою добычу. Как правило, она состояла из большого мешка рапанов, нескольких трепангов и более редких гостей – уже упомянутого осьминога, морского окуня и прочих обитателей морских глубин.

Затем из тумана вынырнуло судно, которое и вернуло нас в порт Чхучжа. Несмотря на явно нелегкий рабочий день, по пути домой «русалки» не отдыхали, а немедленно занялись на палубе сортировкой улова.

В порту нас уже ждали приемщики груза. Если рапаны взвешивались целым мешком, то трепангам оказывали большее почтение – взвешивали лишь по паре штук. Приемщик тут же выписывал каждой из «русалок» чек, где был отмечен улов. Затем в конце месяца все это суммируется и выдается месячный заработок.

Особенности корейской морской кухни

В порту я встретился с моим «экскурсоводом» – Ю Чжин Се, который занимался самой ответственной работой – приемом улова. Перекидываясь шутками с «русалками», но не забывая при этом заносить все данные в рабочую тетрадь, он быстро закончил работу. Одна из «хэнё», похлопав меня по плечу, на прощание подарила мне трепанг. Ю, который сам тоже прикупил «по случаю» пару трепангов и кучку рапанов, предложил завершить «естественную производственную цепочку», то есть съесть это все у него дома.

Как только мы вошли в дом, навстречу вышла хозяйка дома, поздоровалась и тут же убежала хлопотать на кухню. На столе быстро появились нехитрые закуски, разделанный трепанг, рапаны и еще пара обитателей морского дна, названия которых мне запомнить так и не удалось.

Ю Чжин Се тем временем стал посвящать меня в тонкости кулинарии морепродуктов. «Самый вкусный трепанг, да и вообще любой морепродукт – это тот, который только что был выловлен. На, попробуй!» – сказал он, пододвигая мне блюдо с ломтиками сырого рапана и трепанга и налив при этом стопку местной корейской водки «сочжу».

«Ну, как там говорят у вас – на здоровье!» – блеснул выученным в ходе турпоездки в Россию тостом мой собеседник, съел кусок трепанга и, крякнув, тут же осушил стопку. Я последовал примеру. Для увеличения эффекта Ю открыл широкую стеклянную дверь веранды. Нам тут же открылся прекрасный вид на бухту острова Чхучжа, а ворвавшийся теплый морской ветерок завершил идеальную картину трапезы.



Ю, который на острове живет вот уже несколько десятков лет и знает все особенности работы ныряльщиц, ответил на все вопросы, которые я не успел или иногда постеснялся задать «русалкам».

Во-первых, зарплата. Она достаточно неплохая: в среднем «русалка» зарабатывает около 40 миллионов вон в год, то есть примерно три-четыре тысячи долларов в месяц. Это по меркам Южной Кореи достаточно неплохо. Следует при этом учесть, что почти все три летних месяца промысел не ведется, так что в реальности каждый месяц работы приносит четыре-пять тысяч долларов. У многих ныряльщиц есть и свои собственные рестораны морепродуктов, что является дополнительным подспорьем.

Второй вопрос, который меня интересовал: почему нет мужчин-ныряльщиков. Науку эту освоить может в целом любой, а с точки зрения физических данных у мужчин должно быть преимущество. Но все же, как поведал мне Ю, в Корее официально зарегистрировано лишь двое мужчин, работающих в этом бизнесе, тогда как женщин более четырех тысяч. Данную работу в Корее вот уже столетия воспринимают как чисто женское занятие. Все равно что мужчина стал бы выступать на соревнованиях по художественной гимнастике. Теоретически можно, но «не для мужика».

Исчезающая профессия

К сожалению, все идет к тому, что количество ныряльщиц в Южной Корее постепенно уменьшается. Наверное, через 20–30 лет несколько десятков «русалок» останется, но в качестве культурной достопримечательности для туристов. Настоящие же «русалки» уйдут в историю. По крайней мере, сейчас все идет к тому: как уже было сказано, по всей Корее сейчас лишь немногим более четырех тысяч действующих ныряльщиц. На Чхучжа, где их раньше были сотни, осталась лишь 21, а реально выходят на промысел 18. Самой молодой из них – 55 лет. Есть те, кто ходит в море и до 80 лет, но так или иначе «русалки» вымирают. На смену им никто не приходит. Попробовать раз-другой в качестве развлечения половить ракушки, может быть, хотели бы и многие, но чтобы зарабатывать этим себе на хлеб – желающих среди молодежи очень мало.

Правительство, как центральное, так и местное, всеми силами старается сохранить и поддержать «русалок». Многие «хэнё» при поддержке властей открывают свои рестораны на берегу. «Русалкам» компенсируют около 70 процентов расходов на здравоохранение, за счет государства содержатся различные удобства для ныряльщиц – душевые, комнаты отдыха и прочее. Но в целом очевидно, что все эти меры лишь незначительно оттягивают тот момент, когда корейские «русалки» уйдут в историю. Жалко, но попробуйте сказать современной девушке пойти ловить ракушки и посвятить этому свою жизнь. Ответ очевиден…

До следующей встречи!

На причале дул сильный ветер, который грозил сорвать кепку. Надвигался шторм. Порт Чхучжа, который был единственными воротами на материк, закрывался с вечера на несколько дней из-за «неблагоприятных метеоусловий». Стоявший рядом Ю Чжин Се сказал с легкой улыбкой, пожимая на прощание руку: «Вот какова наша жизнь здесь – любое изменение в настроении природы мы сразу же чувствуем на себе. Остров – он всегда остров. Но мне нравится. Удачи!»

Запрыгивая на палубу подошедшего судна, который должен был отвезти меня до материка, я обернулся. Ю о чем-то разговаривал с подошедшей к нему немолодой, но стройной женщиной. Он показал на меня пальцем и помахал рукой, женщина улыбнулась, тоже помахала и крикнула: «Приезжай еще, зачислим в бригаду, будешь с нами в море ходить!» В ней я едва узнал «русалку», которая еще вчера меня учила тому, как находить на морском дне трепангов. «Обязательно приеду!» – пообещал я.

Остров Чхучжа быстро растаял в тумане, как будто не было ни его, ни его удивительных обитательниц – «бабушек-русалок». Хотя теперь, попробовав эту работу на себе, называть их старушками язык уже не поворачивался.

Погружение в дзен

Неотъемлемой частью жизни современной Южной Кореи является буддизм – религия, пришедшая на Корейский полуостров в первых веках нашей эры. Согласно статистике, по числу верующих буддизм несколько опережает протестантство, присутствие которого в Корее вы сразу же заметите по обилию церквей. Буддийские храмы обычно вынесены за пределы городов и чаще располагаются в живописных горах, которых здесь великое множество.

Мне всегда хотелось узнать поподробнее об этой стороне жизни корейского общества. Для желающих есть разные способы. «Начинающие» обычно выбирают ставшими популярными (в том числе среди иностранных туристов) программы «temple stay», то есть жизни в буддийском храме. Они позволяют на несколько дней превратиться в «настоящих монахов», а также на несколько дней вырваться из суеты крупных городов, поразмышлять о тех философских проблемах, на которые у современного человека, как правило, не хватает времени. Для тех же, кто решил поглубже познать монастырскую жизнь, есть курсы дзен-медитации. Это уже не столько туристический продукт, сколько более серьезная подготовка и обучение основам буддизма и медитации. Мне удалось принять участие в обеих программах.

В монахи на пару дней

Скоростной экспресс КТХ, временами разгонявшийся до 300 км/ч, быстро доставил нас из Сеула на самый юг Южной Кореи – в провинцию Чолла Намдо. Выгрузившись на одной из небольших станций, мы по извилистой дороге на автобусе примерно через час доехали до основанного более тринадцати веков назад монастыря Михванса. Именно он был выбран как место, где мы должны были отречься на некоторое время от бренного мира и прикоснуться к мудрости буддизма.

В самом начале нам сказали, что Михванса расположен в одном из наиболее красивых мест Кореи. Глядя на расположенные за монастырем отроги скалистых гор Тальмасан и на видневшуюся в нескольких километрах гладь океана с раскиданными по его поверхности островками, трудно было не согласиться. Картина разворачивалась просто потрясающая, заставляя моментально забыть про оставленные в столице заботы суетной светской жизни.

На парковке нас встретила молодая переводчица, которая повела нас уже в сам монастырский комплекс. У входа в него стоял настоятель и наш наставник на эти два дня – монах Кымган, поприветствовавший нас традиционным буддийским поклоном с соединенными перед грудью ладонями.

Перед тем как переодеть нас в монашеские одеяния, нам устроили небольшую экскурсию по храму. Любой буддийский монастырь полон множества деталей, имеющих глубокое религиозное значение. Несведущий человек их просто пропускает, не задумываясь, но монах Кымган подробно разъяснял нам каждую деталь. Слушая его, создавалось впечатление, что перед нами разворачивается огромная книга, которую мы раньше даже не открывали, проходя мимо нее. Параллельно он нам разъяснил, как следует себя вести в монастыре, чтобы не беспокоить других послушников. Запрещено было громко разговаривать, мужчинам и женщинам браться за руки и проявлять прочие знаки близости, возбранялось курить.

После своеобразной вводной лекции настоятель монастыря не без юмора заметил, что пора начать наставлять нас на путь истинный и освобождать от оков бренного мира. Нас привели в одно из вспомогательных помещений, где выдали монашеские одеяния. У окончательно принявших буддизм монахов и прошедших ритуал посвящения одежда – серого цвета, при этом голова монаха всегда брита «под ноль». Для нас же выдали желто-оранжевые одежды послушников, готовящихся принять посвящение.

Наш учитель затем провел уже более глубокую ознакомительную лекцию, касавшуюся самых общих основ дзен-буддизма, а также правил поведения. При этом монах Кымган заметил: «Вам будет нелегко, потому что учение дзен-буддизма требует полностью забыть ту систему мировоззрения, к которой вы привыкли. Но сами увидите, что оно того стоит».

Объяснив обычаи и принятые в поведении формальности, нас пригласили на нашу первую дзен-медитацию. Как сказал монах Кымган, Будда есть в любом человеке, достичь просветления может каждый, надо только найти способ, открыть в себе то, что спрятано глубоко под налетом мирских страстей, желаний, эмоций. Поэтому каждое движение, каждая секунда пребывания в монастыре направлена на достижение умиротворения, избавление от бесполезных страстей и желаний. Послушник, придя в монастырь пусть даже на короткое время, должен постараться полностью избавиться от своего мирского наполнения, превратить себя, образно говоря, в пустой сосуд, в котором будет потихоньку накапливаться сущность Будды. Задача же наставника при этом – просто направлять ученика, помогать ему в трудные моменты, но весь этот путь каждый человек должен пройти самостоятельно. Он у каждого свой, сугубо индивидуальный.

Пытаться объяснить, что такое дзен-медитация и что она значит, – дело сложное, это надо прочувствовать, но опишу, как происходит сама медитация.

Послушники рассаживаются в зале в позе лотоса. Естественно, большая часть наших коллег не смогла исполнить такой запредельный акробатический трюк, на что им было разрешено сидеть как удобно.

Монах Кымган сказал, что путем медитации мы должны найти ответ на вопрос, звучащий как «И мвокко», который достаточно символичен и лишь приблизительно может быть переведен как «Что есть я? Как мне следует жить? Как я могу освободиться от желаний и страдания?»

Сбив нас с толку фундаментальными вопросами, ответы на которые многие, наверное, не могут найти до конца жизни, наш наставник выключил свет и погрузил зал в полумрак, а нам посоветовал думать, слегка прикрыв глаза, но в то же время не скатываться в манящую пропасть сна.

Приступив к медитации, я только тогда осознал, как трудно абстрагироваться от своих мирских забот. В голову постоянно лезли мысли о необходимости отшлифовать борт у поцарапанной недавно машины, не забыть оплатить счет за квартиру, поздравить друзей с днем рождения, забрать компьютер из ремонта и еще всякие мелочи, которые и наполняют нашу мирскую жизнь, не позволяя задуматься о чем-то более высоком. Постепенно, однако, стали все отчетливее слышны звуки шумящих за окном сосен, шелест прибоя, мелодичный звон колокольчика, висящего на скате крыши храма, шорох камушков, скатывавшихся по склону горы. Душа стала наполняться каким-то спокойствием, позволяя прислушаться уже к себе самому, пытаясь при этом найти ответ на поставленный монахом Кымганом вопрос.

Конечно, во время первого сеанса медитации никто не обнаружил в себе Будду, но, как сказал наставник, возвещая ударом бамбуковой палки по ладони об окончании сеанса медитации: «Судя по вашим лицам, вы сделали свой первый шаг на пути достижения истинной сущности. Продолжать этот путь или нет – решать вам, но сейчас вы хоть в какой-то степени почувствовали, что такое дзен- медитация, без которой невозможно просветление».

Отрицать было трудно – медитация возымела свой эффект. Вспоминая то, какими немного шумными, слегка задерганными и нервными мы вошли в зал медитации, и сравнивая с тем, с какими буквально посветлевшими, посвежевшими и одухотворенными лицами мы вышли, – эффект был разителен. Все мирские заботы отошли далеко-далеко, я гораздо ярче стал осознавать красоту каждого штришка окружающей природы. Мир как бы наполнился невидимыми ранее цветами и красками. Полутора часов медитации хватило на то, чтобы стало казаться, будто суматоха столицы со всеми делами и заботами была когда-то давно, если вообще была…

Затем нас повели на ужин. Как известно, буддисты не едят ничего животного, поэтому еда состояла из плошки риса, небольшой чашки супа и растительных приправ. Набирать можно было столько, сколько хочешь, но с одним условием – все должно быть съедено до последнего зернышка. Затем монах Кымган угостил нас зеленым чаем собственного приготовления.

За чаем и неспешной беседой мы и не заметили, как солнце скрылось за горами и на дворе сразу же стало темно. Дав нам десять минут на разговоры, нас затем повели на вечернюю молитву. В монастыре монахи молятся минимум три раза в день: на рассвете, ближе к середине дня и вечером. Общая молитва происходит в главном зале монастыря – Зале Великого Будды. Распевать сутры, постукивая время от времени по деревянному барабану, начинает главный монах, потом подключаются уже все остальные. Все это сопровождается регулярными поклонами между куплетами. Основный смысл этих действий – выразить свое уважение и смирение перед Буддой и его воплощениями. Общее содержание слов молитвы нам было уже знакомо: «В каждом из нас есть Будда, этот бренный мир – мир страданий, он эфемерен и нереален, чтобы достичь реального мира, надо освободить душу от оков страстей и желаний…» и т. д.

Вся процедура молитвы продлилась примерно 15 минут. Легкий удар деревянного молотка по бронзовому колоколу возвестил нам, что пора отходить ко сну.

Поклонившись, как полагается, перед выходом из Зала Великого Будды, на улице нам ничего не оставалось, как в очередной раз раскрыть рты от потрясающего пейзажа. В небо поднялась огромная луна, которая в полной тишине освещала окрестности и отражалась в неподвижном океане, придавая всей картине неповторимую, первозданную красоту, еще раз заставляя убедиться, что природа творит выдающиеся шедевры.

Мы были положены спать в двух больших залах – один для мужчин, другой для женщин. Спать надо было прямо на полу, укрывшись легким одеялом. Несмотря на то что 10 часов вечера для подавляющего большинства из нас было весьма ранним временем, все мы достаточно быстро заснули, тем более что нас предупредили о раннем подъеме в монастыре – в 4 часа утра.

Меня разбудил звук легкого удара по колоколу, который исходил из Зала Великого Будды. Каждый день один из монахов по очереди поднимается немного пораньше других, бьет по колоколу, читает короткую молитву в зале, а затем ходит по периметру двора, едва слышно распевая сутры. Всего этого было достаточно, чтобы мы поднялись так, как будто привыкли с рождения вставать в это время.

Вокруг стояла полная темнота, так как луна уже скрылась за горами, а до первых лучей солнца надо было ждать еще пару часов. Быстрое умывание, и вот мы, выстроившись в затылок друг другу, идем на утреннюю молитву. Все было так же, как накануне вечером, только уже вся обстановка монастыря казалась более привычной и родной. Ну а про необыкновенную свежесть, чистоту и красоту утра в горах рассказать на словах трудно. Смею заверить, это стоит пережить.

Помолившись в зале, мы под руководством монаха Кымгана сделали несколько кругов по двору монастыря, продолжая напевать сутры, слова которых «все мы пришли ниоткуда и уйдем в никуда, нет ничего, реален только Будда…» настраивали на философский лад.

Затем была церемония утренней медитации и завтрак. На этот раз прием пищи вылился в целый ритуал – с поклонами и самостоятельным мытьем посуды.

После этого мы прогулялись до аналога местного кладбища, увидев каменные ступы, в которых хранится прах умерших монахов. Там же нас ждало другое занятие – изготовление тушью на бумаге оттисков изображений различных мифических животных.

Больше всего меня поразили люди, жившие в монастыре, их отношение к окружающему миру, к другим людям. Благодаря пребыванию в обители довелось встретиться с теми, с кем трудно познакомиться в светской жизни. В монастыре принимают каждого, не отталкивают ни одну душу, обратившуюся за помощью. Во время нашего пребывания там жил чех по имени Борек. Со слов монаха Кымгана, Борек вот уже несколько лет путешествует по буддийским монастырям разных стран и вот теперь на некоторое время остановился в Корее. Был и странствующий монах, который вот уже несколько десятков лет ходит от храма к храму по Корее. Его тоже приютили до тех пор, пока он сам не решит уйти. Для гостей есть одно правило: они должны оказывать посильную помощь в работе по монастырю – убирать двор, вести при необходимости молитвы, обучать послушников, если для этого есть необходимый уровень знаний, и т. п. А в остальном – вы сразу же становитесь своим, и при этом никто не будет докучать вам вопросами, захотите – сами расскажете о себе, а нет – и так хорошо.

Вообще, глядя на людей, которые были нашими гидами в этом небольшом путешествии по миру буддизма, я думал, что они живут полностью в согласии с собой и нашли мир в своих душах. Монахи и послушники всегда говорили со спокойной приветливой полуулыбкой, были полны терпения и внимания, не уставали поправлять неизбежные наши «ляпы» при выполнении тех или иных ритуалов. При этом, как я потом обнаружил, я постоянно ошибался в их возрасте лет на десять- пятнадцать. Практически все выглядели моложе – наверняка сказывалось здоровое питание, чистый воздух, красивый пейзаж окружающей природы, а главное, что они для себя нашли то, что искали.

Когда программа нашего «буддийского монашества» была закончена, прощаясь с нами, стоя на ступенях лестницы, соединяющей место парковки с комплексом зданий монастыря, наш наставник Кымган повторил фразу, сказанную в самом начале: «Наши двери всегда открыты, если захотите спокойствия души – приходите к нам». Я уже тогда знал, что обязательно приеду снова.



Мудрость медитации

– Приветствую вас, благодарю за то, что нашли время пройти нашу программу подготовки. Вы будете вставать в четыре часа утра, в общей сложности у вас будет около восьми-девяти часов самосовершенствования ежедневно, еда будет только самая здоровая, вместо ужина – стакан имбирного чая. Сейчас я предоставляю вам последнюю возможность на ближайшие восемь дней поговорить. Во время всего курса вам будет запрещено говорить. У вас также заберут мобильные телефоны, компьютеры, плееры и прочие устройства. Это делается для того, чтобы вы могли полностью сконцентрироваться на своем внутреннем голосе и изменили себя. По окончании курса вам будут даны новые имена, которые лучше всего отражают вашу внутреннюю сущность. Если есть вопросы – задавайте, – наставник внимательно обвел нас взглядом, немного подождал и после паузы продолжил: – Если нет, то курс подготовки с этого момента начался…

Так начался восьмидневный курс обучения искусству дзен-медитации в монастыре Михванса, куда я вернулся через год после первичного знакомства с миром корейского буддизма по программе temple stay. В отличие от предыдущей поездки, на этот раз чувствовалось, что люди были не новички в мире буддизма. Всего же нас набралось 13 человек.

Условия жизни были вполне приемлемые – мужчины и женщины спали, конечно, в разных комнатах, но на этом разделение заканчивалось. Спали на полу, на расстеленных циновках. Туалет и душ – на улице. По-спартански, но приемлемо. С другой стороны, если бы вдруг выделили отдельные на каждого номера в стиле пятизвездочной гостиницы, то никакого ощущения монашеской аскезы и не было бы.

Вставали мы в четыре утра и ложились спать в 10 часов вечера. Медитация проходила четыре раза в день – с 5 до 6 утра, с 9 до 12 и с 2 до 5 дня и 7.30 до 9.30 вечера, всего 9 часов. Правда, вечером час от медитации могли забрать на изучение буддийских текстов. Дважды в день – после утренней медитации и после дневной (с 2 до 5 часов дня) – полагалось работать: убирать территорию, готовить на кухне и т. п.

Также дважды в день мы ели – завтрак и обед, два раза в день пили чай и один раз – вечером – нам давали морковный сок. Ужина как такового не было. После обеда было полтора часа свободного времени. Кто-то спал, кто-то медитировал, а я же стал по окрестным горам лазить по причинам, о которых скажу ниже. Еще два раза в день – сразу после подъема и после захода солнца – была молитва.

Вот примерно таков был распорядок дня. Как видно, основное время посвящено медитации, что, впрочем, и было главной целью этого «тренинга».

Предупреждения, что нам запретят разговаривать и заберут все отвлекающие предметы, не оказались пустыми словами. Если хочешь что-то сказать – пиши в блокноте, который специально выдали, а так молчи. И никаких исключений, даже если недомогание – пиши, что у тебя температура и прочее, но не говори.

Мобильники, все электронные устройства и прочие достижения современной цивилизации все сдали в первый же день, получив обратно лишь в день ухода. Причина была все та же, что для обета молчания, – чтобы ничто не отвлекало и была возможность прислушаться к внутреннему голосу души. Если поначалу было как-то неуютно без мобильника, то со второго дня почувствовал такую свободу и спокойствие, о которых потом еще долго вздыхал, вернувшись в большой город. Взамен всего этого выдали блокнот и карандаш – для общения и записей умных мыслей, если таковые вдруг появлялись.

Пожалуй, наиболее жесткие ограничения, с точки зрения «обычного» человека, касались еды. Во-первых, ужина лишили, оставив вместо этого лишь стакан морковного сока, а во-вторых, сама еда, которую давали во время завтрака и обеда, была очень легкой. Известно, что для буддистов каждое живое существо священно, поэтому из еды абсолютно исключены мясо, рыба и яйца. Точно такие же ограничения на пищу, которая «туманит рассудок», – перец и прочие пряности.

Сам же процесс приема пищи превращен в целый ритуал, к которому надо привыкнуть. Никаких столов не предусмотрено: все сидят на полу по-турецки, наборы для еды состоят из четырех плошек разного размера, которые завернуты в одно полотенце. Одна плошка предназначена для риса, другая – для растительных закусок, третья – для супа, а четвертая для воды. Дежурный монах ставит перед каждым кастрюлю с едой. Еды можно брать сколько угодно, но важное условие – съесть надо все без остатка.

В итоге оказалось, что привыкнуть к монастырской еде – отсутствию мяса, рыбы, сладостей и прочих излишеств – достаточно просто. Главное, как мне показалось, чтобы соблазнов не было, тогда о еде и не думаешь и голод как-то не чувствуется. В нашей же цивилизации все напичкано рекламой продуктов, мы постоянно проходим мимо магазинов, ресторанов, булочных: это провоцирует аппетит. В монастыре же этого ничего нет, а потому и есть как-то не хотелось. В итоге я ради прогулок по горам по разрешению настоятеля стал и обеды пропускать – и никак от этого не страдал. Зато вечерний чай и сок казались особенно вкусными, а желудок, да и все тело были всегда легкими.

Чтобы понять, принять и начать практиковать буддийскую дзен-медитацию или хотя бы уловить ее общий принцип, необходимо знать как минимум основы дзен-буддизма. Для нас в первые два дня провели что-то типа блиц-лекций. Монах Кымган пояснил, что каждый момент нашего пребывания в монастыре должен быть подчинен достижению умиротворения, отказу от заслоняющих сущность Будды желаний. И дабы облегчить этот процесс, и введены ограничения вроде диеты и молчания.

Дзен-буддизм придерживается точки зрения, что просветления может достигнуть любой. Для этого есть разные способы: созерцание (попытки проникнуть в глубинную суть вещей), молитвы (многократное повторение одного и того же священного звука) и специальные медитации. Дзен-буддийские монахи чаще всего пытаются идти путем медитации, хотя и два других способа используются.

Но больше времени мы посвящали тому, чтобы учиться превращать свое сознание в «чистое зеркало», отражающее только реальность, без каких-либо мыслей в голове – не более и не менее того.

С технической точки зрения занятия по медитации проводились следующим образом. В самом начале дня монах Кымган парой фраз давал наставление, задание (подумать над очередным коаном, не пытаясь при этом найти логического решения, или формировать сознание-зеркало). Мы же рассаживались в зале на отведенные нам коврики в позе полулотоса или лотоса спиной друг к другу и лицом к стене, наполовину прикрывали глаза, выбирали точку для концентрации и старались освободиться от мыслей. Так продолжалось 50 минут, затем был 10-минутный перерыв, а затем снова медитация. Начало и окончание медиации сопровождалось специальным сигналом: монах брал бамбуковую палку, расщепленную с одного конца, и делал три удара себе по ладони, производя характерный щелкающий звук.

Но люди есть люди. Особенно во время самой ранней медитации с 5 до 6 утра легко было «освободиться от мыслей» путем банального засыпания. Но наш наставник все, как оказалось, видит. Он сразу брал в руки гибкую рейку, подходил к задремавшему и начинал гладить его по плечу, пробуждая. Кого «застукали» за сном, должен был, не вставая, поклониться и подставить спину, по которой наставник делал три хлестких удара рейкой. Не особо больно, но чувствительно, сон прогоняло – это однозначно. Говорят, что в древности монахов били палками и посильнее…

Дзен-медитация – уникальная психологическая работа над собой, психическое преображение: и действительно, чем больше ей занимаешься, тем большего достигаешь. Это чувствовалось по тем из нашей группы, кто уже давно практиковал дзен-медитацию. Им наставник давал для осмысления более сложные коаны, а мы же чаще должны были заниматься освобождением сознания: и у медитации есть свои уровни.

Если же говорить совсем про мастеров, то я услышал о таком случае: одному из ведущих монахов срочно надо было делать операцию. Пациенту было уже за 80 лет, врачи боялись, что общий наркоз, без которого просто нереально было оперировать, организм монаха не перенесет. Но монах ушел в глубокую дзен-медитацию, во время которой его и оперировали. Никаких лекарств не применяли, а монах ничего не чувствовал. Вот так-то…

Монах Кымган образно пояснил, что наставник – это как курица, которая в нужное время начинает бить по скорлупе, помогая птенцу вылупиться. Но если «птенец» не дозреет до выхода, то никакая «курица» не поможет. Талант наставника – прочувствовать, что послушник созрел, и дать при необходимости толчок. Хотя не исключено, что и последний самостоятельно достигнет просветления, такие случаи тоже бывали и происходят до сих пор.

Кстати, когда я в последний день программы, когда нам разрешили говорить, спросил, как определяют, достиг человек просветления или нет, монах Кымган мне лишь ответил: «Он это сам чувствует. А видно или нет – все равно что спрашивать, светло сейчас или нет, когда ты морщишься от яркого солнца».

Возвращаясь к медитации, хочется сказать, что она действительно помогает почувствовать что-то иное, прикоснуться к чему-то неведомому и при этом получить заряд бодрости и отдыха за короткое время. И чем больше занимаешься, тем большего достигаешь. В первые дни, честно говоря, в голову лезла всякая чушь, было откровенно скучно – попробуйте просто сидеть по восемь- девять часов в день, не двигаясь. Но потом стало приходить понимание, а в какие-то моменты – состояние, возможно, близкое к тому самому «зеркалу-сознанию». Конечно, никакое прозрение не пришло за неделю и в Нирване я не оказался, но было какое-то ощущение, что прикоснулся к чему-то особенному, внутренне изменился.

Мы практиковали только сидячую медитацию, тогда как на более высоких уровнях можно практиковать медитацию где угодно – хоть на прогулке, хоть во время работы. Надо только уметь отрешаться и как бы «разделяться» – часть сознания работает или идет, а другая медитирует. Новичкам это очень трудно, потому мы и находились в такой обстановке, когда ничего другое не отвлекало.

Долгие часы медитации мне давались очень нелегко. Корейцы с детства привыкли постоянно сидеть по- турецки или в позе полулотоса, у меня же постоянно затекали ноги. В итоге после долгих мучений я стал делить каждые 50 минут медитации на три периода: в первый, пока еще не уставали ноги, пытался искренне медитировать, затем мучения отвлекали и я позволял сознанию переключаться на бытовые проблемы и вопросы: планировал свои дела на будущее, что-то обдумывал, рассуждал сам с собой. Третий этап, когда ноги уже молили размять их, я просто терпел, ожидая спасительных хлопков бамбуковой палкой, возвещавших о перерыве. Иногда и не выдерживал – вытягивал ноги заранее. В перерывах же тут же бросался разминаться.

Монах, видя мои мучения, дал дельный совет: в послеобеденное свободное время ходить по местным горам, давая ногам нагрузку. Горы действительно были очень красивые, а виды сверху открывались потрясающие. После прогулок было проще переносить медитацию, так как ноги отдыхали и меньше ныли. Да и сами горные мини-походы чем-то были сродни медитации в движении – хорошо освежали не только тело, но и душу. В общем, не так-то медитация проста и с физической точки зрения. Правда, мне сказали, что многие буддийские монахи медитируют по 15–16 часов в день. После этого жаловаться на наши восемь-девять часов практики стало как-то стыдно…

Помимо медитации в нашу программу пребывания в храме вошло и изучение чайной церемонии, постижение секретов приготовления правильного зеленого чая. Как сказал Кымган, зеленый чай изобрели в буддийских монастырях и стали употреблять для того, чтобы помогать монахам не засыпать во время длительных медитаций.

Описывать в подробностях порядок корейской чайной церемонии, говорить, что куда надо переливать – дело не самое интересное. Гораздо лучше один раз попробовать самому. Просто поверьте: самая известная, раскрученная и превращенная в настоящее туристическое развлечение чайная церемония – в Японии. Но есть она и в Корее: попроще, более обыденная, зато со своими секретами. А зеленый чай следует пить следующим образом: взяли кружку, поднесли поближе – насладитесь видом напитка, затем еще ближе – вдохните уже его аромат. А потом медленно, смакуя, выпейте первый глоток, закрыв при этом глаза. Если понравилось – посмотрите в глаза тому, кто его приготовил, и молча, буквально взглядом или незначительным наклоном головы поблагодарите.

Мне очень понравилась программа обучения дзен-медитации. Однозначно – страна открылась с той стороны, с которой я раньше ее не видел. Получилось, с моей точки зрения, проникнуть за ширму неизбежно поверхностно-туристических одно-двухдневных программ пребывания в монастыре.

В практическом плане медитация отлично помогает освободиться от стресса, «встряхнуться» и посмотреть на жизнь более оптимистично, не принимать неизбежные проблемы близко к сердцу. Так что верите вы в буддизм или нет – не важно, медитация может стать хорошим методом восстановления душевного равновесия. По крайней мере, так мне показалось.

Кроме того, где и когда вы еще сможете просто подумать о себе? Отстраниться от многочисленных ежедневных проблем, действительно прислушаться к себе, да хоть и спланировать будущее, подумать, правильно ли вы живете и что следовало бы изменить?.. Этих моментов, когда мы можем поговорить сами с собой, мы зачастую лишены в нашей жизни в бетонных джунглях, в мире того, что мы называем «современной цивилизацией».

Если говорить о составе участников, то он был очень «разношерстным». Помимо меня, в нашей группе был еще один мужчина, директор обанкротившейся строительной компании. По дороге обратно в Сеул он рассказал, что хотел свести счеты с жизнью, но его уговорили побывать в монастыре. Возвращаясь назад, он уже не думал о том, что его положение безнадежно. Среди женщин были и домохозяйки, и школьницы, и офисные работницы. По некоторым было видно, что у них какое-то горе или как минимум очень большие проблемы. В конце же морщины на их лицах стали разглаживаться. Были и те, кто думал о стезе монаха… Люди были самые разные, но, как мне показалось, никто не ушел, подумав, что потратил время зря.

В этом, конечно, очень большая заслуга монаха Кымгана, который, как нам рассказали позже, первым в Корее организовал такую программу, увидев ее в действии в Непале и Мьянме, сумел адаптировать к условиям Кореи и сам же и повел. Кроме всего прочего, он действительно настоящий духовный наставник с большой буквы, который умеет достучаться до душ, найти к каждому человеку свой подход, правильные слова или действия.

В самом конце нам раздали сертификаты с нашими новыми именами. «Имя по паспорту – Олег, ваше новое имя как прошедшего посвящение послушника – Чисан. «Чи» – мудрость, «сан» – гора. Гора, потому что вы, как я понял, горы очень любите, а «мудрость» – то, к чему всем всегда надо стремиться. Создавайте свою гору мудрости. Если же когда-то решите встать на путь буддийского монаха, назовите имя Чисан, придумывать уже будет не надо», – сказал монах, вручая мне небольшой диплом о прохождении курса.

Церемонией озвучивания новых имен и вручения свидетельств с небольшим набором памяток завершилось наше пребывание в монастыре. Мы потом прошли в небольшую чайную монастыря, попили приготовленный монахом напиток, поговорили вдоволь, так как запрет на разговоры был снят. Хотя казалось, что за все это время мы не умолкали: и спорили, и вместе размышляли, – далеко не всегда для этого необходимы слова, часто они даже мешают.

«Вы отдали часть своей души монастырю, а он в свою очередь поделился с вами частичкой себя. И вы, и он стали немного другими, – сказал нам на прощание Кмыган. – Двери Михванса всегда открыты для вас, это ваш дом. Приходите всегда, когда захотите. Даже если меня не будет, монастырь вас будет помнить. И еще – просто помните, что Будда, просветление, Иисус, Всевышний – назовите его как угодно – это в вас уже есть, надо просто постараться открыть это состояние в себе. Делайте добрые дела и не надейтесь на благодарность. И каждый день старайтесь хотя бы на минуту прислушаться к своему внутреннему голосу – он поможет вам преодолеть все трудности и страдания обычного мира» – таким было напутствие нашего наставника, который затем поклонился нам, сложив ладони перед собой, улыбнулся и не спеша стал подниматься назад в монастырь. Мы же, не сговариваясь, остановились, чтобы напоследок взглянуть и на Михванса, и за выраставшие за ним горы Тальсмасан, и на расстилавшуюся впереди гладь океана…

Остров Ведо – рай, созданный людьми

Жил-был несколько десятков лет назад в Южной Корее обычный рыбак. Однажды он вышел ловить рыбу, но в открытом море его застиг тайфун. С большим трудом рыбак все-таки сумел добраться до ближайшего острова, в бухте которого укрылся на своей шхуне и переждал непогоду. Когда буря стихла, рыбак решил посмотреть на подаривший ему спасение остров, погулял по нему. Остров ему понравился. Вернувшись домой, он рассказал о спасительном острове своей жене. Приехали вместе они туда снова, посмотрели – и так понравился им остров, что они решили купить его и создать там огромный ботанический сад с самыми экзотическими растениями. Три десятка лет неустанной работы, штудирование книг по ботанике, терпение и вера в себя сделали свое дело. Там, где раньше росли лишь сосны и трава, раскинулся поразительный по красоте сад – с кактусами, камелиями, пальмами, многочисленными цветами. Так двое дружных и любящих друг друга людей создали рукотворный рай.

Это достойная сюжета красивой мелодрамы история – не сказка, а быль. Остров, который превратился в райское место, называется Ведо. Он расположен у южной оконечности Корейского полуострова. Рыбака звали Ли Чхан Хо, а его жену – Чхве Хо Сук. Та судьбоносная в жизни этих двух людей буря заставила укрыться Ли у острова в 1969 году.

В том же году они и купили Ведо и сразу же стали превращать его в ботанический сад под открытым небом. Они преуспели в своем начинании и прожили, как призналась Чхве в своей книге «Самый красивый остров на Земле», на Ведо самые счастливые годы жизни. В 2003 году Ли умер, жена посвятила ему трогательные стихи, которые сейчас можно увидеть выгравированными на местном памятнике, а сама вернулась на материк. Права на управление островом были переданы государству. Сейчас Ведо – одно из самых популярных мест среди туристов, добирающихся до южного побережья Кореи. Сюда ежедневно приходят десятки прогулочных судов, а в курортный сезон здесь бывает ежедневно более десяти тысяч человек.

Остров Ведо действительно стоит посетить. Творцы этого рая Ли и Чхве подобрали растения таким образом, что здесь распустившиеся цветы можно видеть все 365 дней в году. А всего здесь около трех тысяч видов растений. Если перестать сравнивать с раем, то в целом впечатление такое, что попал на какой-то сказочный тропический остров, да и общее настроение получается очень светлое и праздничное.

При этом нельзя сказать, что все это далось создателям ботанического сада легко. Вокруг достаточно много островов, но там вы не увидите такого буйства красок и разнообразия растений. Как правило, только трава и сосны. Тоже весьма красиво, но Ведо на этом фоне выглядит особенным и ярким, каким-то гостем из красочного мира.

Если быть точным, то Ведо состоит из двух рядом стоящих островков – Западного и Восточного. Ли и Чхве создали рукотворный рай на Западном острове, а Восточный специально оставили нетронутым, чтобы можно было наслаждаться как природной, так и рукотворной красотой. И то, и другое заставляет замирать от восхищения, но пейзажи очень разные, почему их и интересно сравнивать.

Ведо не очень большой. Туристов сюда привозят на полтора часа, не разрешая оставаться с ночевкой. Этого времени хватает, и чтобы заглянуть во все уголки, и чтобы выпить в местном кафе чашку кофе или чая. Последнее, кстати, следует сделать обязательно. Кафе стоит на очень красивом месте – на обрыве скалы, откуда прекрасно видны и раскинувшийся в западной части разноцветный ботанический сад, и строгая природная красота восточного уголка Ведо.

В общем, остров Ведо – однозначно одна из самых ярких жемчужин Южной Кореи с точки зрения достопримечательностей. Поездка на остров оставляет неизгладимое впечатление, особенно если представить, что все это великолепие создано двумя людьми – мужем и женой.

Автомобильная соната в стиле «Хендэ»

Первое, что я увидел, въехав на территорию завода компании «Хендэ Мотор», было… небольшое стадо оленей. Хотя я ожидал какого-нибудь пафосного памятника, где с высоты на всех гордо бы смотрела какая- нибудь древняя машина, «которая положила начало славным традициям концерна…» Но были именно олени, пускай и в специально отгороженном загоне. Не ожидал, что они будут пастись прямо на территории одного из самых крупных заводов ведущего автомобилестроительного концерна страны.

– Олени? – переспросил я у сопровождавшего меня сотрудника пресс-службы Hyundai Motor Им Иль Хвана.

– Ну да, олени, пятнистые, не крокодилы же, бояться не надо, – рассеянно пошутил он и пояснил: – Символ того, что мы об экологии заботимся. В других компаниях в сбрасываемых в природу сточных водах рыб разводят в доказательство чистоты, а мы решили оленей завести. Многие так делают. Пойдемте, а то нас уже заждались.

Так началась моя экскурсия на завод флагмана южнокорейского автомобилестроения – компании Hyundai Motor. Выбранный для осмотра завод был не самым большим среди всех, имеющихся у «Хендэ», но одним из самых современных. Он расположился в местечке Асан провинции Южная Чхунчхон.

Не думай о секундах свысока

В административном комплексе мне выдали пару буклетов, показали рекламный фильм про завод и повели на сам завод. В фойе здания на специальном постаменте стояли два автомобиля – Sonata и новая модель Grandeur.

– Вот эти две модели мы и производим на нашем заводе. Кстати, все идущие на экспорт в Россию модели Sonata делает только наш завод, – пояснил представитель пресс-службы завода.

Я покивал с внимательным видом, обошел «Сонату» вокруг, сфотографировал машину – в общем, сделал «умное лицо», как принято говорить.

Когда вернулся к моим экскурсоводам, меня ждал неожиданный вопрос:

– Сколько времени вы потратили на осмотр машины?

– Ну, не знаю, наверное, минуту, может чуть больше, – ответил навскидку я.

– Где-то так. И вот этого времени нашему заводу хватило, чтобы сделать еще одну машину. Каждые 55 секунд с конвейера сходит новая Sonata или Grandeur. За год завод производит 300 тысяч автомобилей и 850 тысяч двигателей. Пойдемте на сам завод, – предложил провожатый.

И никого…

Автомобилестроительный завод – сооружение весьма большое. Чтобы сэкономить время, экскурсию организовали на специальном электромобиле. Проехав некоторое время по территории завода, мы остановились перед большой дверью одного из корпусов, которая быстро поднялась, пропуская нас внутрь.

– Добро пожаловать непосредственно на завод. Здесь – самое начало производственного процесса, – сказал гид, указывая на большие круглые рулоны металла. – Вот так выглядит машина в самом начале – кусок железа.

Мимо нас, наигрывая мелодию русской «Катюши», быстро проехала большая платформа. Еще парочка таких же «транспортных средств» деловито сновали в другом углу. Но людей я не увидел вообще, даже эти платформы катались самостоятельно.

– У нас все максимально автоматизировано. Людей на этом этапе – штамповке – вы особо не увидите. Транспортные платформы двигаются по специальным сенсорам. Получив отштампованные детали, она везет их на другой участок.

Царство роботов

Мы стояли на специальном мостике, а под нами в линию один за другим на несколько десятков метров выстроились корпуса автомобилей. По бокам от линии конвейера, похожие на огромных механических солдат, стояли трех-четырехметровые «руки» – такова была пришедшая в голову ассоциация.

Мои экскурсоводы молчали и внимательно смотрели на эту картину. Я не понял, что там захватывающего, но решил повременить с вопросами и тоже стал наблюдать. Корпуса автомобилей проехали дальше, уступив место другим, и все опять замерло.

Прошла пара секунд, и вдруг по невидимой команде эти самые «руки», быстро продвинувшись вперед примерно на метр, «накинулись» на автомобили. Я даже немного испугался: все резко ожило, закрутилось, замелькало: «руки», складываясь по несколько раз, стремительно касались самых разных точек автомобиля, проникали внутрь, выпуская при этом тонкие лучи света. Сделав одно, известное только ей дело, каждая «рука», каким-то чудом не столкнувшись со своим работавшим собратом, тут же спешила отметить лучом другую точку корпуса машины. Казалось, что попал в один из тех фантастических фильмов, где господство на планете захватили машины.

– Впечатляет, не правда ли? – с улыбкой спросил Им, увидев, как я увлеченно слежу за процессом. – Здесь один из этапов контроля, все делают роботы. Они лазером проверяют соответствие параметров сборки, каждый узел.

Тем временем роботы все вместе, как бы выполняя команду невидимого дирижера, вдруг прекратили работу, выпрямились и отъехали вбок – этот этап производства автомобилей был завершен. Проверенные корпуса машин поехали дальше, им на смену пришли новые, и все закрутилось после небольшой паузы снова…

Современное автомобильное производство невозможно без роботов. На этом заводе Hyundai Motor работают около 330 видов роботов. Таких «уголков царства умных машин», где абсолютно не было людей, а все делали гигантские «руки», на заводе довелось увидеть довольно много. Роботы играючи поднимали и устанавливали в машины аккумуляторные батареи, вкладывали в багажники колеса-запаски, лихо «впечатывали» лобовые стекла, тут же приклеивая их к дугам корпуса, и делали еще много чего другого. Помимо впечатлившего меня этапа «обмерки и контроля» примерно такая же картина царила и на этапе сварки. Только там вместо тонких лучей лазеров все было расцвечено снопами искр сварочных аппаратов.

На дальнейших этапах стало появляться уже побольше людей. Но все равно впечатления многолюдности на заводе не было нигде. Все, насколько это возможно, автоматизировано и механизировано.


Корея

Залог успеха в современной автомобильной отрасли, да, впрочем, и в любой другой – четкая и эффективная организация производства. Весь процесс, начиная от подвоза стальных рулонов до прогона уже готовой модели на специальном полигоне, расписан по секундам. На все есть свое четко установленное время. Потому, когда говорят, что очередная машина сходит с конвейера каждые 55 секунд, будьте уверены, что это именно так. В одном месте, кстати, на глаза попалось специальное табло, на котором «отщелкивались» эти самые 55 секунд, показывая, сколько осталось до выхода очередного готового автомобиля.

Контроль и проверка, проверка и контроль, а потом еще раз контроль

Автомобиль состоит примерно из 300 тысяч деталей. Неполадка одной может привести к тому, что машина в самый неподходящий момент встанет. А потому много времени, внимания и сил при производстве машин тратятся на проверку и контроль качества. Те самые роботы- обмерщики за время своей работы успевают проверить каждый корпус автомобиля в 54 местах по 136 направлениям. И это лишь один из многочисленных этапов контроля, присутствующих на заводе Hyundai Motor в Асане.

Кульминацией всего процесса становится прогонка машины по специальному полигону длиной более трех километров. Здесь уже собранные и готовые модели проверяют на всех мыслимых и немыслимых режимах, стремясь выявить хотя бы малейший намек на неисправность или скрытую неполадку. Конечно, без брака не обходится ни одно производство. «Хендэ Мотор» свело этот показатель до уровня менее трех процентов. Естественно, что с выявленной неполадкой в продажу не уходит ни одна модель. По словам сотрудников, на трехкилометровом тестовом полигоне машины попадают в руки таких специалистов, которые по малейшему нестандартному звуку или скрипу могут тут же сказать, в чем заключается неполадка и на каком этапе производства допущена ошибка.

Когда ученик становится учителем

«Ученик внезапно стал учителем» – таков заголовок статьи одного выпуска американского автомобильного журнала «Car». Как можно догадаться, такие хвалебные эпитеты были сказаны именно в адрес Hyundai Motor. Их новая «Соната YF» была отобрана американскими экспертами в числе «десяти лучших машин 2011 года» в сегменте автомобилей стоимостью до 80 тысяч долларов. Журналу понравился и двигатель новой модели «Хендэ», и дизайн машины, да и вообще удивились американцы, не пожалев даже такого лестного эпитета, как «бесспорное величие». Естественно, что сами представители Hyundai Motor этим хвалебным оценкам со стороны независимых экспертов обрадовались, сказав: «Это означает, что мы догнали мировых грандов и теперь сами выбиваемся в лидеры».

В общем, растет Hyundai Motor и успешно конкурирует с лидерами мировой автоиндустрии. Среди специалистов в сфере экономики достаточно важным показателем считается стоимость бренда той или иной компании. В 2017 году бренд Hyundai Motor оценили более чем в 23 миллиарда долларов. Это 43-е место среди всех компаний мира и 7-е место среди тех, кто производит автомобили.

Когда спросил про дальнейшие планы «Хендэ Мотор» как концерна, получил ответ: «Производить больше и в разных странах мира». Конечно, если брать отдельно взятую страну, то самым большим и перспективным для себя рынком Hyundai Motor считает Китай. Но и Россия – среди самых приоритетных направлений, доказательством чего стал открытый в 2010 году под Санкт-Петербургом завод «Хендэ». Он, кстати, стал первым в России заводом полного цикла, построенным иностранным автомобилепроизводителем.

Южнокорейский рынок слишком мал для Hyundai Motor, а потому ставка на зарубежье неизбежна. На заграничных заводах компании производится уже больше автомобилей со значком Hyundai Motor, чем в самой Южной Корее. Продаются же машины этого южнокорейского производителя, согласно данным «Хендэ», в более чем 200 странах, то есть фактически в каждом государстве мира.

Аэропорт, куда хочется прилетать снова и снова

На веб-сайте Инчхонского международного аэропорта (ИМА) вас встречает бодрый баннер: «Добро пожаловать в лучшие воздушные ворота мира!» Преувеличение? Да нет, скорее констатация объективного факта. С самого начала работы в 2001 году и до сих пор ИМА входит в тройку лучших аэропортов мира, при этом несколько лет подряд признавался самым лучшей воздушной гаванью планеты.

Для Южной Кореи это реально главные ворота страны. Единственная сухопутная граница – с Северной Кореей – фактически перекрыта, так что люди за границу выбираются в основном самолетом. По итогам 2017 года через ИМА за год прошло почти 58 миллионов человек, или примерно 159 тысяч пассажиров в день.

В администрации аэропорта доброжелательно восприняли желание приехать и посмотреть на жизнь ИМА изнутри, поставив при этом два условия: определиться заранее, что больше всего интересует (аэропорт все же очень большой), и никаких фотографий (соображения безопасности).

История аэропорта

До марта 2001 года главным аэропортом Южной Кореи был находящийся в пределах столичного города Сеула Кимпхо. Но уже давно было ясно, что возможности этих воздушных ворот ограничены. Поэтому кандидатуру на замену искали давно. С 1992 года были отобраны 14 мест, из которых в итоге победило… морское дно. Именно так. На месте нынешнего крупнейшего аэропорта Южной Кореи ранее плескались волны. Три небольших островка соединили большой дамбой, насыпали землю и получилась шикарная площадка, где и возвели аэропорт. Весь процесс – от отбора кандидатур до официального открытия – занял более восьми лет: с ноября 1992 по март 2001 года.

Первое, что бросается в глаза, аэропорт – интересный, изящный, имеет воздушный дизайн и выполнен в футуристическом стиле. Архитектором был француз, и, как видно, он сумел оправдать ожидания заказчиков. Как сказал начальник пресс-службы ИМА Ким Хан Ён, Инчхонский аэропорт нравится и пилотам. Он очень удобен с точки зрения взлета-посадки, а также во всей своей красе видна гладь Желтого моря. Несмотря на достаточно большое количество пассажиров, проходящих ежедневно через аэропорт, не создается впечатления, что он переполнен. Наоборот – все дышит светом, простором.

Как и водится у людей Востока, во всем есть свой символизм. То же самое и с дизайном аэропорта: он выполнен в виде большой дуги, от которой перпендикулярно отходят два рукава. Это символизирует морской порт, напоминая о находящемся рядом Желтом море. На это мало кто обращает внимание, но на самих рукавах есть железные столбики, имитирующие кнехты, на которые в морских гаванях наматывают канаты, удерживая суда у пристани. Транспортный центр, если смотреть с высоты птичьего полета, выполнен в виде самолета. То есть воплощена идея единения моря и воздуха.

Но не зря корейцы выбрали именно морское дно в качестве места для аэропорта. Теперь зато не возникает проблем с расширением. Места набрали на много лет вперед. Вторая фаза аэропорта была запущена в 2008 году, а в январе 2018 года был введен в строй второй терминал, куда перевели часть авиакомпаний.

Ну а мы пройдем внутрь и посмотрим, как же работает лучший в мире аэропорт…

Зал вылета и регистрации

Пожалуй, именно на стадии регистрации и вылета в Инчхонском аэропорту довелось столкнуться с неимоверным обилием различных идей, приспособлений, систем, целью которых является одно – ускорить процесс обработки пассажиров. Пассажиропоток важен и по сугубо материальной причине. Основные прибыли ИМА получает именно за счет аэропортного сбора, который включен в стоимость билета – 16 000 вон (около 13 долларов) с человека. Больше людей прошло – больше прибыли.

«В целом стратегия такова, чтобы стимулировать людей самих взять на себя работу по регистрации. Это выгодно как самим пассажирам – могут пройти регистрацию заранее, когда время есть, что избавляет от необходимости стоять в очередях, и выбрать удобное место, – так и нам, так как увеличивается скорость обработки пассажиров», – пояснил начальник группы U-airport Чхве Хён Гю.

Паспортный контроль

Теперь перейдем к одному из самых ответственных и зачастую проблемных направлений работы аэропорта – паспортный контроль. Как рассказал представитель отдела иммиграции аэропорта Ён Чхан Сик, главная цель – по мере возможности максимально автоматизировать весь процесс. Как сказал чиновник, в ИМА применяется два подхода – с участием людей и автоматический. Все делается для того, чтобы максимально сократить время прохождения контроля.

Что касается первого, то здесь использован «командный подход». У отдела иммиграции в резерве постоянно находятся несколько групп офицеров паспортного контроля. Если где-то образуется очередь, то дается команда на открытие дополнительных стоек контроля и задействование отдыхающих офицеров.

Другой подход – открытие автоматических электронных ворот, которые доступны как гражданам Кореи, так и проживающим более трех месяцев в стране иностранцам. За действием электронных ворот паспортного контроля довелось наблюдать самому – сначала считываются данные паспорта, а затем отпечатки пальца и делается фотография. «При использовании системы электронных ворот на каждого пассажира тратится в среднем 10–12 секунд. У нас быстрее, чем у главных конкурентов – Сингапура и Гонконга. Там в среднем 14 секунд», – с гордостью отмечает господин Ён. Аналогичные ворота есть и на паспортном контроле на прилете.

«Мы стараемся обработать каждого человека как можно быстрее. Чем больше пропускная способность аэропорта, тем больше доходы. Поэтому мы кровно заинтересованы в быстром проходе пассажиров. Но надо думать и о другом – безопасности. В погоне за доходами нельзя пропустить нелегалов, не говоря уже о возможных террористах и прочих нежелательных личностей. Лиц с поддельными паспортами выявляем практически каждый день, я не преувеличиваю. Я поэтому прекрасно понимаю коллег из других стран, кто тратит больше времени на проверку приезжающих иностранцев. Тут лучше перестраховаться, но мы пытаемся подготовиться заранее, чтобы не задерживать желанных гостей», – отмечает сотрудник иммиграционной службы.

Получается борьба между скоростью и безопасностью. Самый напряженный момент для офицеров паспортного контроля – это работа на прилете. «Мы работаем в тесном сотрудничестве с иммиграционными службами и авиакомпаниями других стран. Через два часа после взлета любого самолета нам направляют список пассажиров. Мы их сразу проверяем по своим базам данных и выявляем возможных «проблемных» гостей. Если же время полета менее двух часов, то списки пассажиров мы получаем немедленно, как только самолет получает разрешение на взлет. Это позволяет нам сэкономить время», – поясняет господин Ён.

Секретом Полишинеля является то, что у каждой службы паспортного контроля есть свой негласный рейтинг так называемых «проблемных» стран. Если у офицера иммиграционной службы возникает необходимость поподробнее пообщаться с въезжающим, чтобы выяснить его мотивы для посещения, то это делается не за стойкой паспортного контроля. Такого интуриста вежливо просят пройти в расположенную рядом следственную комнату, где беседу продолжат следователи.

«Все наши сотрудники помимо корейского обязательно говорят как минимум на английском языке. Это далеко не правило для паспортного контроля в других странах. Кроме того, у нас в следственных подразделениях есть свои переводчики и с остальных языков – китайского, японского, немецкого, французского, русского, испанского, тайского, арабского и других», – отмечает офицер Ён.

Транзитная зона

Транзитная зона Инчхонского международного аэропорта, а также непосредственно зона вылета являются предметом особой гордости местных служащих. Как сказал смеясь менеджер транзитной зоны Ким Юн Соп: «Мы постарались сделать все так, чтобы вам в итоге не захотелось уезжать отсюда, а если вы пролетом, то обязательно прилететь уже специально в Корею». Судите сами: в транзитной зоне, а также в зоне вылета помимо традиционных магазинов беспошлинной торговли, которых, кстати, в ИМА великое множество и разнообразие, есть несколько небольших музеев. В них в ненавязчивой форме рассказывают о культуре, быте, основных достижениях Кореи. Несколько раз в день специально приглашенные артисты проводят небольшие концерты традиционной музыки, исполняют корейские танцы, демонстрируют ритуалы и прочее. Есть специальные залы, где под руководством специалиста можно попробовать свои силы в рисовании корейских традиционных узоров, вышивке, игре на музыкальных инструментах и прочее.

«Всем известно, что нахождение в транзитной зоне часто является одним из самых скучных способов времяпровождения. Мы же пытаемся сделать так, чтобы иностранным гостям было интересно, чтобы время летело быстрее, да и смогли при этом расширить свой кругозор, узнав побольше о нашей культуре. Глядишь, потом и приедут к нам, а не просто побывают транзитом», – говорит Ким.

Если у вас много времени до следующего своего рейса, то можете заказать себе экскурсии по расположенным в окрестностях аэропорта достопримечательностям. Маршруты включают полноценные экскурсии по Сеулу, буддийским храмам, демилитаризованной зоне, разделяющей Южную Корею и Северную, и еще многое другое.

Но в транзитном зале не забывают и об обычном отдыхе, не «нагруженном» элементами традиционной культуры. Есть небольшой кинозал, игровая комната для детей, зал для грудных детей, помещение для молитв и медитаций. Можно также воспользоваться душем или подремать некоторое время на специальных больших полулежачих креслах. Также к вашим услугам и платные заведения – от сауны, педикюра и массажа до ресторанов, кафе и специальной гостиницы транзитного зала. Все при этом, подчеркну, очень чисто, опрятно.

Обработка багажа

Когда прилетел в Корею в первый раз через ИМА, самой приятной неожиданностью было малое время ожидания багажа. Даже если паспортный контроль прошел очень быстро, то часто получается, что уже багаж ожидает тебя, крутясь на ленте транспортера, а не наоборот.

Начальник отдела обслуживания ИМА Чхве Хун, который ведает в том числе и системой обработки багажа, лишь пожимает плечами: «Особых секретов у нас нет: просто надо отладить систему – от выгрузки багажа из самолета до подачи на транспортер».

В ИМА, как пояснил Чхве, регулярно два раза в год засекают среднее время, которое требуется пассажиру, чтобы дойти от борта самолета до ленты транспортера багажа с учетом паспортного контроля и прочих дел. Два раза – один раз в самый пик пассажиропотока и раз в самый незагруженный сезон. Высчитывают это время, и с учетом его и подают багаж. «В среднем, как мы выяснили, пассажир от двери самолета до ленты транспортера добирается за 30–35 минут. С таким расчетом мы и обрабатываем багаж. Если слишком поздно подадим – это плохо, если слишком рано – тоже нет надобности. Потому постоянно и следим, чтобы подавать тогда, когда надо», – говорит Чхве Хун.

Важную роль в этом процессе играет и таможенный досмотр грузов. Тут как и на паспортном контроле – скорость против безопасности. Основная нагрузка приходится на сотрудниц таможенной службы, которые всю смену сидят перед сканерами. Все сотрудники – женщины, так как представительницы прекрасного пола, оказывается, более внимательны и скрупулезны, чем мужчины. Среднее время, которое отводится на просмотр единицы багажа через сканер, – три секунды. Говорят, что сотрудницы с 15-летним стажем работы по оттенку цвета на мониторе могут точно сказать, какой сорт виски перевозится в багаже.

Контрабанды в Корее тоже хватает, но наркотики или оружие попадаются нечасто. Лидер контрабанды по итогам последних трех лет – виагра, на втором месте – продукты питания, на третьем – спиртное. У россиян, кстати, постоянно конфискуют колбасу и сыр – не положено. За это не штрафуют, но уговорить таможенника пропустить родную «Докторскую» вряд ли получится.

Транспортный вопрос

Добраться к ИМА или выехать из него можно на метро, автобусах, такси или, естественно, на личной машине. Что касается автобусов, то на них от аэропорта можно доехать практически до любого более-менее крупного города Южной Кореи, не говоря уже о самом Сеуле или его пригородах. Скоростная дорога, ведущая к аэропорту, имеет выход на общую сеть скоростных автомагистралей страны, так что ездить на автобусе из другого города в аэропорт очень удобно. Ходит и специальный поезд метро, который связывает ИМА с аэропортом Кимпхо. Метро аэропорта потом выходит и на обычную систему метрополитена.

На своей машине также удобно добираться до аэропорта – парковочных мест много. Проблему с пробками решили довольно просто. Вместе с ИМА построили отдельную скоростную платную автомагистраль, которая ведет только к нему. С пробками можно столкнуться, лишь когда пробираешься в сторону аэропорта через Сеул. То есть в целом проблема с тем, как добираться до или от ИМА, решена очень грамотно.

Секреты успеха

– Как у нас получается удерживаться на первых местах? Даже и не знаю. Просто делаем свое дело, стараясь при этом исправлять ошибки, – скромничает начальник отдела обслуживания ИМА Чхве Хун.

Удерживать, тем более столько лет подряд, пальму первенства лучшего аэропорта в мире нелегко. Но у ИМА получается. Рейтингов много, но самый авторитетный тот, который проводит расположенная в Швейцарии Международная ассоциация аэропортов. Опрос среди пассажиров проводится по 34 параметрам: начиная от уровня цен, вкуса еды в ресторанах и вежливости сотрудников паспортного контроля до скорости доставки багажа и чистоты туалетов. Конкуренция в борьбе за титул лучшего аэропорта идет жесточайшая. Не проходит и пары недель, чтобы какой-либо из крупных аэропортов не заявил о введении новых систем, расширении мощностей, совершенствовании сервиса и прочем. Но ИМА всегда – как минимум в тройке лучших, а зачастую и № 1 на планете.

Если резюмировать, то не зря все, кто попадает в ИМА, потом очень по-доброму вспоминают этот аэропорт. Все сделано, как говорится, «для людей». Ехать удобно, парковок хватает, помещения просторные, дизайн стильный, цены в ресторанах не зашкаливают, курсы в пунктах обмена валют соответствуют тому, что и в городских банках, мест посидеть достаточно, очереди если есть, то небольшие. Кстати, многие идеи, которые были реализованы в Инчхоне, потом получили распространение и в других аэропортах мира. Тут и нам стоит много чему поучиться.

Сердце конституционного правосудия Южной Кореи

«В месяц мы получаем от граждан примерно одну- две тысячи заявлений с просьбами проверить на соответствие Конституции те или иные законы или правила. Но далеко не все эти просьбы на рассмотрение удовлетворяются по объективным причинам. В реальности наши судьи проводят заседания и выносят вердикты примерно два раз в месяц, не чаще. Как правило, это вопросы, которые затрагивают очень важные проблемы и законы», – рассказал начальник пресс-службы Конституционного суда (КС) Южной Кореи Ким Хэ Ун, проводя нас по небольшому, но весьма симпатичному и аккуратному парку, разбитому по периметру здания КС.

Небольшая справка

Конституционный суд Республики Корея в его современном виде был сформирован относительно недавно – в 1988 году. Является независимым судебным учреждением. Вердикты выносят девять судей путем голосования. Для некоторых решений требуется не простое большинство голосов судей, а две трети согласившихся от всего состава судей. Из девяти судей по три назначают президент страны, глава Высшего суда Кореи и Национальное собрание (парламент).

КС рассматривает на предмет соответствия главному закону страны различные другие законы, правила, постановления и решения, а также выступает посредником при разграничении полномочий между функциями государственных структур, выносит окончательные решения по вопросам импичмента президенту страны, роспуску политических партий и прочим важнейшим вопросам.

Вне политики, партий и общественного мнения

Пока мы шли по парку, из-за ограды доносились довольно-таки громкие выкрики – перед входом в комплекс КС стояла группа одетых в военный камуфляж пожилых людей. На развернутом транспаранте было написано: «Требуем роспуска Объединенной прогрессивной партии (ОПП)».

«Нам приходится выступать финальными арбитрами в самых серьезных спорах. Вот и сейчас судьи должны принять решение запрещать ли ОПП или нет, депутат и многие члены которой арестованы по делу о подготовке мятежа в пользу КНДР. Понятно, что это непростое решение, кто-то обязательно останется недовольным, но его надо будет принять, и мы сделаем это», – пояснил начальник пресс-службы. На вопрос о том, принимают ли судьи КС в расчет доминирующее общественное мнение и прочие «внешние факторы», Ким был категоричен: «Ни политику, ни партийные симпатии, ни общественное мнение не могут приниматься во внимание. Решение должно быть максимально объективным. Единственный критерий – соответствие либо противоречие Конституции».

Правда, он признал, что по одним и тем же вопросам в разное время судьи могут выносить разные решения. «Наше общество меняется, меняются обычаи, устои, философия права, а потому в определенной степени справедливо, что по тем или иным проблемам в разные эпохи могут выноситься различные решения», – пояснил Ким.

Присоединившийся к нам потом один из девяти конституционных судей Кан Иль Вон признал, что работа его непростая. «Представьте сами, что это за ответственность. С другой стороны, это и огромная честь. А по сути же мы, получается, определяем те принципы и суть права, на основании которого живет наше общество в настоящее время, – отметил он. – Понятно, что мы тоже люди. Так или иначе у каждого из нас свои взгляды, система ценностей, но мы делаем все для того, чтобы в расчет брался только закон без внешних факторов», – подчеркнул конституционный судья Кан. Про свои политические предпочтения он тактично отметил: «Меня можете считать самым нейтральным. Я являюсь как раз компромиссной фигурой, которую выдвинули от парламента совместно правящая партия и оппозиция».

Место работы судей

Сам по себе КС Южной Кореи представляет собой вытянутое пятиэтажное здание. Вход открыт для всех, но в первую очередь в то крыло, где принимаются заявления для суда. Сделать заявление можно и по Интернету. «За подачу заявления на рассмотрение того или иного вопроса мы денег не берем. Кроме того, можно сделать это и из дома – по Интернету. Наверное, поэтому у нас так много запросов», – рассказал глава пресс-службы КС Ким Хэ Ун.

Здание Конституционного суда выглядит «стандартной коробкой» снаружи, но весьма оригинально внутри. «Архитектор получил специальный приз за это здание. Сейчас, может, выглядит и не особо прогрессивно и новаторски на фоне современных строений, но в то время, когда здание КС было построено, это было очень даже необычно и оригинально», – пояснил глава пресс- службы Ким Хэ Ун.

Внутри здание полое. В центре – пустое пространство до самой крыши, переходящей в купол, а кабинеты и различные подсобные помещения расположены вокруг этого «столба», опоясывая его по кругу. На крыше разбит симпатичный садик с хорошим видом на окружающий город.

Довелось побывать и в самом сердце КС – главном зале суда, куда может прийти любой желающий в день принятия решений. В принципе, все как в «обычном» суде: у одного конца большой стол, где стоят кресла для девяти судей КС, чуть пониже места для стенографисток, напротив друг друга – места для истца и ответчика и их адвокатов. Чуть подальше и по центру – место для свидетелей. Затем за небольшой перегородкой идут ряды сидений для публики.

Гостеприимные экскурсоводы настояли, чтобы все желающие журналисты почувствовали себя судьей КС, усадив репортеров в кресла судей и сделав фото на память. Как и полагается в суде, рядом тут же была и отдельная комната, куда удаляются судьи для обсуждения и совещания. Там стоит длинный стол с креслом для главы суда у торца и по четыре кресла по обе стороны стола для обычных конституционных судей. На прощание гостеприимный глава пресс-службы КС Ким Хэ Ун призвал журналистов «почаще заходить в гости, даже просто так – на чашку кофе».

Корейский марафон: заметки участника забега

С чего все началось

А началось все даже очень по-русски. Есть у меня один большой корейский друг по фамилии Ом – инструктор по винд-серфингу, горным лыжам, парашютам и т. п. – в общем, этих инструкторских корочек у него не менее десятка. Окончил факультет физкультуры, был членом национальной сборной Южной Кореи по байдарке и каноэ, служил в десанте, а сейчас руководит клубом экстремальных видов спорта. Сидели мы с ним как-то раз в вагончике его клуба на берегу реки Ханган, протекающей через Сеул. По корейской традиции мы решили отметить окончание рабочего дня и красивый закат стопкой-другой местной водки, что уже совершенно по-русски привело к длительному застолью. Количество выпитого алкоголя приближалось к отметке «плохо совместимого с жизнью», разговор пошел на традиционную для такого состояния тему: «кто кого и в какой степени уважает» и т. п. Он мне начал жаловаться, что, мол, жизнь скучна, ничего нового, все рутина. Я про себя только ухмыльнулся, подумав: «Точно, вот у тебя прямо полнейшая рутина: летом – на серфинге катаешься, прыгаешь с парашютом, зимой – не вытащишь с горнолыжных курортов. Вот то ли дело сплошной кураж с 9 утра до 6 вечера в офисе перед компьютером сидеть, составляя мало кому нужные справки, диаграммы, таблицы…» Так я ехидно подумал, но все же сумел состроить сочувствующе-понимающую физиономию.

– Вот ты мне дай новую интересную идею, посоветуй, может, есть чего интересное? – продолжал наседать Ом.

– Такие вещи с кондачка не решаются! – отмахнулся я цитатой классиков советского кино.

Молчание, вздох, очередной тост за здоровье. Идея не появлялась. И тут наши взгляды упали на газету «Чосон Ильбо», на которой была разложена нехитрая закуска. Несмотря на присутствовавшие в качестве закуски только корейские приправы и прочие солености, разложенные на газете, она уже приобрела почему-то тот самый знакомый оттенок, при виде которого все в России начинают пытливо интересоваться: «Ты что сюда селедку заворачивал?». Но даже сквозь расплывшиеся пятна жира отчетливо было заметно объявление о начале регистрации участников на марафон в городе Чхунчхон.

Мой приятель и я молча уставились друг на друга. В глазах у него отчетливо билась мысль, желание что-то сказать, но язык, по всей видимости, объявил бойкот мозгу и отказывался сотрудничать. Наверняка я выглядел так же, потому что тоже не смог сразу выговорить…

Через несколько секунд мы практически одновременно выпалили один и тот же вопрос:

– Ты бегал когда-нибудь марафон?

– Нет, – последовал синхронный ответ.

– Вот тебя и идея, – подытожил я.

– Не тебе, а нам, – уточнил Ом.

– Спрашиваешь! – Похоже, что язык решил меня наказать и ответ вылетел раньше, чем мозг осознал, чем мне это может грозить…

На следующий день было все так же в лучших традициях жанра: больная голова, риторический вопрос «ну зачем так надо было много пить?!», но при этом в голове четко пульсировала фраза «марафон». Цена обещаниям, данным в таком состоянии не очень большая, но ведь слово-то дал… От раздумий о перспективах моей дальнейшей судьбы меня оторвал звонок Ома.

– Олег, привет! Ты как?

– Могло быть и хуже, но жив вроде, – ответил я.

Пауза, потом кореец осторожно стал ходить вокруг да около:

– Хорошо посидели, пообщались, давно ведь не виделись, – стал заходить он издалека.

– Да, надо часто встречаться, – припомнил я ему в тон рекламу русского пива.

– Слушай, мне, наверное, показалось, но…

С больной головой выдерживать реверансы восточной дипломатии мне было невмоготу, поэтому рубанул сплеча:

– Да, марафон бежать решили.

– И?

– А что делать, у тебя же жизнь рутинная и скучная, придется выручать, будем регистрироваться, – не оставил я себе пути для отступления.

– Только давай так, несмотря ни на что – дела и все прочее, – хотя бы приедем на старт, – окончательно припер меня к стенке кореец.

– Хорошо, хорошо, – поморщился я. – Как регистрироваться?

– Да я уже и себя и тебя зарегистрировал, скоро на твой домашний адрес придет разъяснительная брошюра, там все сказано, как, когда и где…

Мне оставалось только вздохнуть.

– Сколько стоило? Когда деньги отдать?

– Да ладно, как-нибудь сочтемся, ты теперь, главное, готовься…

Готовимся

Марафон в Чхунчхоне, организуемый газетой «Чосон Ильбо», является крупнейшим в Южной Корее. В мире он занимает восьмое место (по количеству добежавших участников). Дистанция классическая – 42 км 195 м. Всего на старт в Чхунчхоне ежегодно выходит около 20 тысяч участников.

«Чосон Ильбо», являясь, наверное, самой влиятельной газетой Кореи, на высоком уровне подошла и к организации марафона. Несмотря на большое количество участников – в этот раз нас набралось 20 928 человек, – оргкомитет всем поголовно периодически рассылал информационные брошюры. А за 14 недель до забега пришла отдельная методичка, в которой было подробно расписано, как подводить себя к пику формы. Прилагался и дневник с рекомендуемыми нагрузками и советами профессионалов. Кроме того, в самой газете каждую неделю давались полезные наставления, напоминая одновременно, сколько осталось до старта. Так что накануне старта я уже четко представлял, что меня ждет.

Неуклонные напоминания в приходящих красочных брошюрах о том, что с марафоном шутки плохи и без подготовки там делать нечего, сыграли свою роль. Я начал готовиться. Врать не буду, за три месяца с полного нуля до уровня чемпиона подготовиться почти невозможно. Я бегать люблю, 10–15 км пробежать – не проблема, но больше никогда не бегал. А потому стал упражняться.

Что такое марафон, удалось немного понять на своей контрольной «прикидке» на 35 км за десять дней до официального забега. Последние 7 км еле волочил ноги, а потому уверенности в том, что добегу во время полноценного забега, не было. Исходя из этого опыта, для себя поставил цель обязательно добежать хотя бы до отметки 35 км. Цель-максимум была просто добежать до конца за отведенный лимит – 6 часов 30 минут. Идти пешком было бы просто стыдно.

Один и без права на отказ

– Извини, Олег! – именно такую фразу я услышал за неделю до старта от Ома, который тут же добавил, пряча глаза: – Придется тебе бежать одному. Просто не могу, стал бегать, коленка болит, больше 10 километров не выдерживаю, мениск подвел.

Так я остался без напарника. Но он мне все равно помог, познакомив со своим другом, в прошлом профессиональным легкоатлетом, который тоже бежал марафон и накануне старта дал мне много полезных советов.

За два дня до старта меня порадовал подарком русский друг Саша.

– Вот, бери, на тебя как раз налезет, – сказал он, протягивая мне пакет с футболкой.

– А зачем?

– Ну как? Будешь Россию рекламировать! – пояснил Александр, разворачивая одежду и показывая огромную надпись «RUSSIA» спереди футболки.

– Спасибо, друг, а если не добегу, то буду позорить страну?

– Так я специально, теперь уж точно добежишь. Это тебе силы придаст.

Теперь уж точно было отступать некуда, хоть пешком, хоть ползком, но добраться до финиша я был обязан. Как это пафосно ни звучит, страну позорить не хотелось…

На старте

Для сравнительно небольшого корейского города Чхунчхона марафон – один из самых больших праздников. Еще на подъезде к городу было заметно, что готовятся какие-то торжества: приветственные транспаранты и афиши были развешены повсюду. А к месту старта – центральному стадиону – стекались тысячи участников и тех, кто пришли поболеть за них.

Чтобы не устраивать кучу-малу, все участники были разбиты на группы в зависимости от результатов. Кто бежал получше, того ставили вперед, кто похуже – подальше. Я, как бегущий в первый раз, попал в самую последнюю группу, которая, впрочем, была самой многочисленной – более тысячи человек.

По самой первой группе было заметно, что люди не на отдых приехали: все сосредоточенные, ушедшие в себя, серьезно разминаются, в глазах решимость сразу же умчаться быстрее ветра. Кстати, было за что бороться. Как оказалось, приз за первое место – 30 миллионов вон (по тем деньгам около 30 тысяч долларов), за второе – 20, за третье – 10 миллионов. Марафон предыдущего года выиграли два кенийца. Победитель, как говорят, купил у себя на родине за эти деньги трехкомнатную квартиру, а серебряный призер – новую машину. Эти два чернокожих товарища приехали и на этот раз, наверняка решили жилусловия улучшить или обновить свой автопарк.

По мере удаления от претендентов на миллионы вон участники становились все веселее и расслабленнее. Люди приехали как на праздник. Нашел приятеля Ома. Тот стоял возле группы лидеров. Выслушав подробный инструктаж профессионала, как держаться на трассе, я поблагодарил и пошел к своей стартовой группе.

Раздался стартовый выстрел – выпустили первую группу. Организаторы на стадионе устроили настоящее шоу для зрителей: на специальных возвышениях плясали девушки, операторы с телекамерами выхватывали разные интересные моменты, тут же их транслируя на огромный экран, с трибуны «заводил» всех ведущий соревнований, комментируя прохождение каждой группы. В нашей же группе царило просто бурное веселье, подбадривания комментаторов встретили таким оглушительным радостным ревом, что ведущий признался: «Судя по настрою, победитель скорее всего будет именно из этой группы». В таком приподнятом настроении, с шутками и прибаутками начали бег и мы.

Первые километры

Для себя я рассчитал так: буду стараться бежать примерно 10 км за час. Если так держаться, то это будет немногим более 4 часов 20 минут за всю дистанцию. Но это в идеале. Памятуя, как я на тренировке еле дополз 35 км, боялся просто свалиться где-нибудь километров за пять-семь до финиша.

Опять же про организаторов. Была очень удобная система. От оргкомитета были специально выделены опытные спортсмены, которые распределили между собой, кто и за какое время должен пробежать. Они были одеты как и все, но к поясу у каждого из них на веревочке был прицеплен надутый гелием ярко-желтый шарик, на котором было написано ориентировочное время прихода этого человека на финиш от 3 до 5 часов с интервалом в 20 минут. Так что эти шарики было видно издалека. Выбираешь наиболее подходящее себе по силам время и бежишь за спортсменом или, как их называют, «пейс-мейкером». Вот я и пристроился в группе в 4 часа 40 минут.

Первые километры были, как водится, немного суматошными: люди перестраивались, «пейс-мейкеры» вытягивали свои группы на нужную скорость, кто-то расталкивал других, пытаясь пробиться вперед, кто-то искал куда-то девшихся приятелей и т. п. В итоге как-то все нашли свое место, и участники вытянулись в одну сплошную людскую полосу длиной в несколько километров.

Отдельно стоит коротко рассказать про места, где довелось бежать. Как мне сказали ветераны корейского марафона, более красивой трассы, чем в Чхунчхоне, в Корее нет. Кстати, именно здесь снимали некоторые сцены для знаменитого в свое время корейского фильма «Марафон», да и прототип героя действительно бегал именно на этом мероприятии. Основная часть дистанции шла вокруг живописного озера или через лес, по сторонам дороги возвышались сопки, лишь последние несколько километров были уже по городу. Глаз действительно не уставал – красота, да и только!

Примерно через полчаса после старта вдали стал слышен сильный гул. Подбежав поближе, стала ясна причина необычного шума. Дорога шла через небольшой тоннель, и кто-то решил крикнуть, чтобы послушать эхо. Эта оригинальная идея понравилась окружающим, так что, пробегая под бетонными сводами, все в итоге вопили как дикари, распугивая птиц в округе, а эхо разносилось на многие километры над гладью расположившегося рядом озера.

В моей группе оказалось человек двадцать, сзади меня пристроились две корейские тетушки в возрасте примерно 45–50 лет. По ходу бега они болтали как заводные, но не отставали. Поначалу я подумал, что с таким настроем – ведь разговор сбивает дыхание – они особо долго не протянут. Но километры следовали один за другим, запас тем для обсуждения у тетушек не исчезал, а бежать они продолжали. В итоге за несколько часов бега я получил очень много разноплановой информации: про цены на недвижимость, стоимость образования детей, расценки на местном рынке на овощи и фрукты и еще кучу занятных вещей.

Наша группа тем временем спокойно продолжала бежать в своем темпе, изредка останавливаясь, чтобы попить. Ни один «водопой» я тоже не пропускал. Как мне посоветовал друг Ома, пить воду надо при каждой возможности, немного, но часто.

Места для питья воды, как я уже говорил, попадались каждые пять километров. На вынесенных столах стояли энергетические напитки и вода, а мобилизованные на мероприятие школьники подавали бегущим бумажные стаканчики, не забывая при этом кричать что-либо ободряющее. Единственное, чего я не мог понять, зачем на каждом таком «водопое» наша группа сильно замедлялась, но ускоряться самому было немного боязно. Тот же друг Ома меня предупредил: «Минута ускорения сверх твоего нормального ритма в начале пути – это десять минут потери времени в конце дистанции. Не торопись хотя бы половину трассы».

Постепенно, километра с 15-го стали попадаться люди, которые перешли на шаг – не рассчитали силы. Один такой товарищ шел, тяжело дыша, и громко рассуждал, веселя окружающих: «Не-е-е, чтобы я еще раз по пьянке поспорил, что пробегу, – ни за что! Не в моем возрасте на такое спорить, уже и за полтинник перевалило…» «Получается, не только я один попал таким путем на марафон», – подумалось мне.

Размышления о пагубности пьянства и споров в нетрезвом состоянии прервал какой-то сухонький корейский дедок. Приобняв мужика за плечи, тот спросил:

– Сынок, ты говоришь, что ты стар?

– Ну, уж для марафона-то – да! – заверил мужик.

– А мне тогда что делать в свои 77 лет?! А не жалуюсь. А ну-ка бегом!!! – подталкивая мужика в спину, рявкнул на него дед, заставляя перейти на рысь под общий хохот окружающих.

Дедуле, судя по всему, было бегать далеко не в первой, он явно скучал. Потом переключил внимание на белое лицо – то есть на меня – и заорал с радостным видом: «Хай! Хеллоу!!!» Узнав, что я из России, веселый дедок еще больше обрадовался и стал заверять, что очень любит нашу страну. А про себя поведал, что он раньше в стране первые места занимал по марафону, а вот теперь на старости лет бегает ради своего удовольствия. На прощание он мне сказал: «Еще увидимся, внучок!» – и побежал бодренько вперед. Глядя, как резво он обходил группу за группой, про первые места в молодости я ему поверил.

Середина пути

Так, постепенно ощущая накапливающуюся усталость, мы пересекли первую контрольную отметку – 20 км. Датчики приветливо запищали, считывая показания с чипов на наших кроссовках. Тут же установленное табло немедленно высвечивало номер и результат каждого пересекающего полосу. Школьницы помимо воды и напитков раздавали еще и пирожные-«чокопаи», выкрикивая со смехом и визгами: «Вперед, немного осталось!».

Через некоторое время слышу опять какой-то рев. Что на этот-то раз? Ага, ясно – так все приветствовали надпись, гласившую: «Поздравляем, вы пробежали половину дистанции!» Что ж, уже неплохо, – подумал я, присоединяясь к поднятому нашей группой боевому кличу, которому могли бы позавидовать индейцы-команчи.

Почему-то на отметке 23 км появляется твердая уверенность: «Теперь точно добегу, с группой или без, но не сойду». Хотя было рановато, самое сложное ждало меня еще впереди…

Марафон – это веселье для всех

Теперь дорога вильнула от озера в сторону и пошла через небольшие деревушки. Тут самому получилось убедиться, что для местных жителей это мероприятие – одно из самых больших развлечений и праздников: в Корее это умудрились превратить в народный фестиваль. Такой искренней поддержке спортсменам могут позавидовать, наверное, и чемпионы Олимпиады.

Вот несколько ярких эпизодов, которые врезались в память и сильно подбодрили.

На дистанции со мной поравнялась молодая супружеская пара. Муж, шутливо козыряя, докладывает: «Капитан морской пехоты Ким, Вооруженные силы Республики Корея!» Порывшись в памяти и вспомнив, что записано в военном билете офицера запаса, выданного мне после окончания военной кафедры университета, отвечаю: «Лейтенант запаса Кирьянов, сухопутные войска, Вооруженные силы Российской Федерации!» Это сразу же несказанно радует моих временных попутчиков. Поболтав минуты две и пожав мне на прощание руку, «капитан Ким», перед тем как убежать вперед, осведомляется: «добежишь?» «Цыплят по осени считают, господин капитан, до финиша еще далеко», – шутливо отвечаю я.

В одной из деревень хозяйка караоке, властного вида корейская мадам, вытащила мощнейшие динамики из помещения на улицу, взяла микрофон и давай кричать командным голосом: «Мальчики, не отстаем! Еще немножко!!! Держимся, держимся! Всем добежавшим в нашем заведении – по часу песен бесплатно!». Наиболее уставшим уделяется особое внимание, которое доводило слушающих от смеха до слез: «Ах ты, плешивенький ты мой, устал? Небось от жены сбежал? А ну-ка передвигай ногами живее, а не то жене скажу, что у меня в караоке сидишь!» и т. д. Тут же рядом с мадам, изображая группу поддержки, скакали девушки в коротких юбках.

Вдоль трассы постоянно стояли родители с детьми, молодые, старые – для всех это праздник. Какие-то сердобольные старушки по примеру организаторов устроили свои альтернативные «водопои» для спортсменов – притащили бочку с водой и протягивают в ковше воду всем желающим, почти хватая за рукав.

Но, если бы был приз за лучших болельщиков, то его, конечно, надо было бы отдать солдатам. По дороге попадается указатель – «102-й батальон обеспечения». Нашей «пейс-мейкер», не в первый раз бегающий именно здесь, со смехом говорит: «Готовьтесь, сейчас начнется шоу».

Увиденное действительно заставило забыть про усталость, а находчивости и юмору корейских солдат надо отдать должное. У обочины поставили громадный армейский грузовик со сложенными бортами. На нем установили мощную музыкальную аппаратуру с настоящим, хотя и небольшим, диджейским пультом. За пультом – солдат в парадной форме, только военная кепка надета козырьком назад, рукава засучены по локоть, да и лицо все в блестках, которыми любят мазаться на дискотеках. Из динамиков несется мощное динамичное «техно». В помощь аппаратуре играет еще и военный оркестр. Человек пятьдесят солдат выстроились вдоль дороги и встречают бегунов дикими возгласами радости, периодически заглушающими музыку, при этом успевая приплясывать. Бегущие, проносясь мимо, с криками и смехом хлопают солдат по подставленным ладоням. При этом диджей успевает не только менять композиции, но и кричит как на самой настоящей дискотеке: «Я вас не слышу! Громче!!! Где ваши руки? Я хочу видеть ваши руки!!» Ну как тут не закричать и не вскинуть руки?! Всем весело. Действительно, настоящее шоу. На запале от увиденного незаметно пролетают еще несколько километров.

Вот теперь марафон начался

Проходим еще одну контрольную отметку – 30 км. «Ну вот, – думаю про себя, – программа-минимум выполнена».

Кто-то кричит:

– Совсем немного осталось!

– Ага, вот теперь-то марафон только и начинается, – звучит более рассудительный голос.

Интересно, последняя фраза оказалась точь-в-точь такой же, какую мне сказал друг Ома: «До 30 км добегают почти все, кто хоть минимально серьезно отнесся, твои реальные силы проверяются только после этой отметки. Помни: марафон начинается после 30 км». Действительно, вскоре стало очевидно, что все больше и больше людей сходят с дистанции: начались судороги, кто-то просто дошел до своего предела, есть и в обморок упавшие.

Нагоняю своих знакомых – «капитана морской пехоты Кима» и его жену, которые стали бежать заметно медленнее:

– Господин капитан, добежишь? – смеюсь я, возвращая ему его вопрос.

– Хоть цыплят по осени считают, но на этот раз не знаю, – признается он.

– Держись, капитан!

– Есть, товарищ лейтенант! Меня не ждите, но морпех не сдается!!! – со смехом гаркает он. «Надо же, – думаю про себя, – ни звания, ни что «товарищ» не забыл…»

Через пару минут слышу рядом возглас: «Внучок! Россия-водка-Шарапова-Путин-Горбачев-Федор-Емельяненко!!!» Ясно, что точно по мою душу. Это кто-то выдал характерный набор образов, которые ассоциируются у среднестатистического корейца с Россией. А! Да это же тот самый дедуля-марафонец. Только вот бежит дедок теперь очень интересно – спиной вперед.

– Вы что, издеваетесь над теми, кто слабее вас? Вы бы еще на одной ноге прыгали, чтобы показать, что сильнее всех! – шучу я.

– Говорят, для здоровья полезнее. В мои годы пора думать о здоровье, внучок, – назидательно говорит он. – А ты, родной, прекращай баловством заниматься да давай резвее ножки переставляй. Можешь же быстрее.

Только теперь замечаю, что действительно далеко оторвался от своей группы. Верчу головой – да, с километр будет, ждать смысла нет. Да и правда, хоть и немного устал, но сил хватает.

– Убедили, дедуля, я побежал!

Выбираюсь в крайний левый ряд, чтобы удобнее было обходить без толчеи и ускоряюсь. Километр, другой, третий – вдруг понимаю, что впритирку со мной едет на роликах парнишка в форме сотрудников- волонтеров и машет мне рукой. Поднимаю с лица солнцезащитные очки:

– ???

– Все в порядке?

– Пока да. А что стряслось-то? – интересуюсь я, не сбавлял темпа.

– А вы как-то вдруг припустили вперед неожиданно. Такое бывает, когда кто-то пытается из последних сил добежать. Некоторые добегают, но чаще падают в обморок. Я вам уже несколько секунд машу рукой, а вы не реагируете, вот и подумал: может, случилось чего.

Только сейчас понимаю, что и правда, как будто мозг отключился. Просто смотрел перед собой и бежал, бежал, глядя вниз, перед глазами только разметка дороги, уходящая под ноги…

– Спасибо, вроде нормально, скорее всего, добегу уже.

– Удачи! Если хотите, освежитесь, – указывает он на машину-водовоз, которую подогнали к обочине, включив специальное поливальное устройство, создающее что-то типа тоннеля с водной взвесью. «И то дело», – думаю я и пробегаю через водную стенку, которая сразу взбадривает.

Бегу дальше… Перед глазами плывут отметки километров – 37, 38, 39, 40… Это самые трудные километры. Стали побаливать колени, в мышцах голеней ощущаются характерные «прострелы», говорящие об усталости, трудно, считаю уже каждую сотню метров, но ничего – бегу, и каждый шаг приближает к финишу…

Финиш

Километра за два до финиша делаю рывок. Опять же совет друга Ома: «Как бы ты ни бежал по дистанции, на финише должен выглядеть орлом. Так что по ходу можешь немного отдохнуть, но последние пару километров ускоряйся, с улыбкой победителя на лице, марафон же добежал!»

Примерно метров за 800 до входа на стадион дорога сужается, и ты бежишь по специальной, огороженной барьерами дорожке, а по бокам толпы зрителей, кричащих, машущих руками, подбадривающих. На стадионе вообще просто стена народа, кто-то начинает кричать: «Россия, давай!!!» – успев разобрать надпись на футболке. Приятно, хоть на миг, но на последней сотне метров чувствуешь себя большим спортсменом – финишное ускорение, наклон тела вперед, все! Приветственно пищит контрольный датчик, фиксируя мой окончательный результат.

На стадионе тем временем интересная картина. Родные поздравляют своих близких, которые от усталости еле ворочают языками. Ребята из оргкомитета подбегают к финишировавшим, помогают расшнуровывать кроссовки и снимать чипы. У многих попросту нет сил нагнуться и сесть, так и падают на траву. Некоторые отошедшие от пробежки гордо рассказывают о впечатлениях.

Я сел, попытался развязать кроссовки, но руки не слушались. Тут же подбежал паренек из волонтеров: поздравил и помог расшнуровать обувь. Я же кое-как доковылял до специальной палатки, где мне чип поменяли на памятную медаль, которая выдается всем добежавшим до конца. Хоть не чемпион, а все равно приятно – свой марафон, свои 42 км 195 м я пробежал. По дороге со стадиона вижу – с веселой улыбкой, пошучивая, на финиш заходят те самые две корейские тетушки-болтушки, которые бежали первую половину у меня за спиной. Так и пробежали всю дистанцию, не умолкая. Молодцы!

Получив вещи, немного отдохнув, возвращаюсь к машине. На мобильнике меня уже ждет сообщение: «Спортсмен – Олег Кирьянов. Стартовый номер – 11 275; дистанция – 42 195 м, время – 4 часа 16 минут 05,81 секунды. Сертификат об успешном завершении забега будет отправлен на ваш домашний адрес». Устал, жутко болят ноги, но кстати, а когда следующий забег? Все-таки корейский марафон – это весело!

Как я служил в корейской армии

В отделе по связям с зарубежными СМИ Министерства обороны Южной Кореи озадаченно повертели мой запрос об «освещении курса молодого бойца (КМБ) Академии сухопутных войск Республики Корея (АСВ РК)». Спрашивают: «А зачем это вам?» Рассказываю про интересные репортажи Артема Боровика из американской армии, про схожую систему комплектования армии (и у нас и в Корее – всеобщая воинская повинность), про свою учебу в Суворовском училище… Меня перебивают: «Уговорили! Будете первым из иностранных журналистов, кто там побывал. Удачи, действуйте!»

Первое утро новобранца

6.29 утра. Солнечное морозное январское утро. Вдоль дорожек через равные промежутки стоят покрытые инеем деревья. За расположившимися вокруг зданиями видны утесы красивых гор.

6.30. На крыше лениво поеживаются от холода голуби. Вокруг ни души, тишина. Вдруг весь этот торжественный покой взрывается бодрым маршем, который, как кажется, слышится отовсюду, многократно отражаемый склонами гор. Через секунду уже раздается топот сотен ног. Здания теперь больше напоминают муравейники, из которых вот-вот начинает выплескиваться людская волна.

6.33. На улице появляются озадаченные мальчишки и девчонки в военной форме, на лицах у многих из которых отражены растерянность и непонимание. Бодрые подтянутые ребята чуть постарше, которые явно чувствуют себя здесь в своей тарелке, дружеским хлопком по плечу подгоняют тех, кто не особо торопится выходить, своими командами напоминая забывчивым, что все это значит: «Строиться повзводно на плацу. Быстро, быстро, быстро!»

Начинается первый день учебы. Через год те, кто еще сейчас до сих пор не может проснуться, сами будут так командовать, еле сдерживая снисходительную улыбку, глядя на новобранцев, а через четыре года они наденут на плечи погоны офицеров…

Ну а пока – знаменательное событие: начался отсчет шести неделям, которые должны полностью перевернуть их пока еще детское мировоззрение, которые должны им объяснить, что их ждет впереди, которые должны превратить их из школьников в курсантов военного училища, кадетов, как принято называть их здесь на английский манер. Итак, шесть недель КМБ – курса молодого бойца, как у нас говорили, в «кузнице офицерских кадров» – главной в Южной Корее Академии сухопутных войск.

«Лучший отдых для новобранца – это новая работа»

Разговариваю с самым главным сейчас для новобранцев человеком – начальником КМБ подполковником Ли Сын Чжэ. «Мы относимся весьма и весьма либерально ко вновь прибывшим. Да, конкурс у нас велик – более двадцати человек на место, но мы не пытаемся шокировать сразу же непосильными физическими нагрузками и чрезмерно суровой дисциплиной. С другой стороны, мы не делаем поблажек в другом: мы требуем от них того, чтобы они научились четко планировать свое время, выполнять поставленные задания. А их, поверьте, у новых ребят много. Им надо очень многому научиться за шесть недель, превратиться из гражданских людей в военных. Лучший отдых для них – это новый вид работы», – сказал офицер.

Всего в этом году набрано 240 человек. Они разделены на две учебные роты, которыми командуют офицеры, в каждой роте по четыре взвода, во взводе – три отделения. Базовая единица – отделение. В нем 10 человек. 10 процентов новобранцев – девушки, это записано в правилах поступления. Представительницы прекрасного пола никак не выделены, в каждом отделении присутствует по одной девушке. То есть сейчас в АСВ на первом курсе 24 девушки и 216 ребят.

Первая неделя

Корейцы известны всему миру своим трудолюбием, а также прилежанием в учебе. Образовательная система построена таким образом, что последние два-три года обучения в средней школе ученик практически с утра до вечера только и делает, что учится. Спать приходится немного – не более 4–6 часов в сутки, остальное время – учеба, учеба и еще раз учеба. А иначе трудно надеяться на поступление в престижный вуз, к коим относится и военная академия. Вот и выходит, что поступившие в АСВ РК ребята и девчонки в целом подготовлены физически весьма слабо, что требует особого подхода.

По словам подполковника Ли, они практикуют для новобранцев «мягкую посадку» после гражданской жизни. Первая неделя КМБ напоминает больше учебу в каком-то пансионе с элементами военной подготовки. Первые семь дней вчерашние школьники и школьницы изучают историю академии, военные уставы, правила, распорядок дня и прочие необходимые для нормальной жизни в этом учебном заведении предметы.

Однако главной целью этой недели ставится психологическая подготовка новобранцев к будущей военной карьере. Для подавляющего большинства из них – это выбор на всю жизнь. Чтобы ребята получше разобрались в себе, и практикуются своеобразные семинары-беседы между новобранцами, где они рассказывают друг другу, почему решили стать военными.

Основным командиром для новобранцев являются именно старшекурсники – с третьего курса академии. Офицеры осуществляют лишь самое общее руководство, вмешиваясь в процесс обучения только лишь в самом крайней случае. Предполагается, что все проблемы решают курсанты сами, под руководством командиров отделений и взводов, то есть старшекурсников.

Вернемся к физической подготовке. Выбежавшие на улицу курсанты начинают пробежку – полубегом, полушагом. Пробежали километр, немного согрелись, стали под команды командиров взводов размахивать руками, вращать туловищем, короче, утренняя гимнастика. Отжались 20 раз. Потом назад в казарму.

У меня за плечами из военного опыта только законченное Суворовское военное училище и военная кафедра университета. Про военную кафедру говорить не стану, но в СВУ побегать довелось от души, да и помладше мы были, чем корейские курсанты, а бегали на КМБ гораздо побольше. С отжиманиями тоже было получше. Как-то не впечатляет…

Заметив мою ироническую улыбку, офицер по связям со СМИ академии майор Ли Чжан Хо, который организует мое пребывание в этом военном вузе, говорит: «Не обращайте внимания на кажущуюся легкость нагрузки. Из-за корейской системы образования мы не можем сразу заставлять ребят носиться как угорелых. Мы все делаем постепенно, но регулярно. Поверьте мне, через шесть недель все без исключения они будут делать по 50 отжиманий и бегать не менее 7 километров с полной выкладкой. Иначе просто не закончат КМБ».

Эти показатели уже как-то больше впечатляют. Посмотрим. Но все-таки интересуюсь: «А если не выполнят?» Следует краткий ответ: «Тогда отчислим». Физическая подготовка во время КМБ проводится два раза в день, даже в выходные. К выпуску они по уровню подготовки приближаются к спортсменам. Также выпускники должны получить удостоверение инструктора в каком-либо виде спорта – подводное плавание, скалолазание, гимнастика, бег и прочие. Иначе офицерских погон не видать.

Быт

Живут в ходе КМБ курсанты в комнатах по двое. «Тоже неплохо», – думаю про себя. Чтобы ребята лучше познакомились друг с другом, соседей по комнате меняют каждую неделю. Все по-спартански, никаких излишеств. Верхняя часть двери прозрачная, чтобы командиры могли видеть, чем занимаются новобранцы. Умывальники и туалеты общие (с разделением, конечно, для мужчин и женщин), на каждое отделение предусмотрена общая душевая. Убирают у себя в комнатах сами, большие вещи стирают в прачечной академии, а нижнее белье – самостоятельно.

В свою очередь подполковник интересуется: «Наверное, все кажется слишком скромным?» Вспоминаю казарму СВУ, где спали по 50 человек в одном помещении, не мечтая уже о каких-то комнатах, но не успеваю ответить. «Ничего, это мы специально для начала приучаем их жить скромно. Как пройдут КМБ, сразу мы им покажем, как много им академия дает. Это для них будет приятным сюрпризом по сравнению со спартанской жизнью на КМБ».

Пытаюсь сравнить воспоминания Суворовского училища с корейской военной академией, начинаю закидывать вопросами про наряды, еду, увольнения и прочее. «Как раз обеденное время подоспело, – говорит офицер. – Пойдемте, сами все посмотрите и попробуете». Общее впечатление следующее: кормят здесь без изысков, но добротно. Набираешь столько, сколько захочешь сам. На десерт – фрукты. Каждый день меню меняется, так что с едой тут порядок. «Молодой растущий организм требует хорошего питания», – говорят мне. Трудно не согласиться. Офицеры едят здесь же, из одного котла с курсантами, хотя и за отдельными столами.

Пользуясь моментом, когда сдаю поднос с грязной посудой, просовываю свою любопытную физиономию на кухню, надеясь увидеть «наряд по кухне» в корейском исполнении. Меня ждет разочарование – только какие-то тетушки, да и повара явно не курсантского возраста и телосложения.

После долгих объяснений по поводу бывшей российской армейской традиции нарядов курсанты в итоге мотают головой: «Нет такого». Мои рассказы про то, как регулярно чистил картошку с 5 вечера до 2–3 утра, когда 10 человек помогали обеспечивать питание всего училища, слушают с любопытством и соболезнованием. Только начальник КМБ подполковник Ли хмыкнул в сторону: «Неплохо, и нам бы не помешало, может, больше бы стали ценить еду…»

В очередной раз удивил корейцев рассказами про «подъем-отбой», когда за 45 секунд, пока горит спичка, надо было одеться и уже стоять в казарме в строю повзводно. А если не уложились, то «будем тренироваться». Здесь такого нет, но, как оказалось, есть свой аналог.

Ночной подъем

Ночь, над столиком дневального по роте горит небольшая лампа. В казарме все спят. Бодрствуют только начальник КМБ подполковник Ли, офицер по связям со СМИ майор Ли, три командира групп, дневальный и ваш покорный слуга. Сегодня еще одно упражнение, запланированное на КМБ – ночной подъем. Тишину разрывает вой сирены и резкие команды командиров отделений и взводов: «Подъем, учебная тревога! Одеться и строиться у своих комнат». В комнатах тут же раздается шум, через некоторое время из них вылетают одетые курсанты и строятся. Свет все это время так и не включался. После осмотра новобранцев следует команда «отбой».

Мне с улыбкой говорят: «Вот вам наш подъем-отбой». Тоже интересно, здесь акцент делается на то, что все надо делать в темноте. «Вот поэтому, – говорит мне командир одного из учебных отделений, – мы и настаиваем, чтобы все лежало на четко установленном месте и нигде больше. Иначе в темноте быстро и не оденешься».

Конечно, для начала несколько раз отработали всю процедуру при свете дня, но сейчас было все всерьез – ночью и без предупреждения. Начальник КМБ подполковник Ли подходит ко мне и говорит: «У вашей армии очень глубокие традиции. Ваша практика со спичкой и одеванием за 45 секунд очень правильная. Нам ее тоже следует перенять. Мы в принципе не ограничиваем время на подъем, а надо бы». Про себя беспокоюсь, как бы после моих рассказов КМБ в АСВ РК не претерпело изменения. Некоторые наши традиции здешним командирам определенно пришлись по душе…

Строевой подготовки тут тоже как таковой нет. Ходят они по-другому, да – строем, да – в ногу, но таких, как у нас «тянем носок» или «когда вы чеканите шаг, об этом должны слышать на Невском» (это я про свое СВУ), у них нет. Но есть другие особенности: с начала КМБ и вплоть до окончания первого курса курсанты обязаны все делать, как говорят в российской армии, «параллельно и перпендикулярно». То есть, когда новобранцы ходят, в том числе и в казарме, и без надзора офицеров, то все повороты делаются только на 90 градусов, срезать углы и ходить по диагонали нельзя, только под прямыми углами.

Это правило 90 градусов касается и еды. Ложку просто ко рту поднести нельзя. Надо это делать под прямым углом. То есть сначала ложку с едой вы поднимаете от тарелки вертикально вверх на уровень рта, но в сантиметрах 30 от него, а затем уже подносите ко рту. Получается, что в два захода и под прямым углом. Немного странно со стороны выглядит, но правило есть правило.

Второй этап КМБ – базовая военная подготовка

И вот начался второй, пожалуй, самый главный с «военно- технической» точки зрения этап подготовки. Если в первую неделю новобранцы лишь изредка прикасались к оружию, то теперь они с ним ходят и упражняются с утра до вечера. Это как раз тот период, в котором заключен весь основной смысл КМБ. Всего у них 14 военных дисциплин – оружейное дело, полоса препятствий, защита от оружия массового поражения, стрельбы, обращение с личным оружием, рукопашный бой с оружием и без оного, уставы и многое-многое другое. Постепенно растет физическая нагрузка. Если поначалу пробежка не превышает 2–3 км, то к концу четвертой недели вводятся марш-броски с полной выкладкой по 7 км. Весь этот процесс подготовки сопровождается бесчисленными экзаменами, которые новобранцы обязаны сдать для успешного завершения КМБ.

Тут я вспоминаю про наказания. Для меня так и осталось загадкой, как в АСВ РК наказывают за провинности – ни нарядов, ни строевых ведь нет. Офицер по связям со СМИ майор Ли предлагает самому посмотреть на это и пойти на плац, где сейчас проходит курс огневой подготовки.

На плацу нас встречает командир группы – девушка-третьекурсница. Чувствовалось, что девчонка может и умеет внушить к себе уважение. Новобранцы слушаются ее беспрекословно, а уж она им спуску не дает. Два курсанта положили свои автоматы и отошли на пару шагов. Все, оружие – святое, из рук нельзя выпускать. Отчитав ребят и заставив их во все горло проорать несколько раз, что «ОРУЖИЕ – ЭТО ЖИЗНЬ!!!», девушка-командир дает наказание – 100 метров гусиным шагом. Краем глаза замечаю, как другая группа стала как один приседать под отрывистый счет старшекурсника. Эти тоже что-то не так сделали.

Майор Ли подходит и говорит: «Вот и все наши наказания. Отжимания, приседания, гусиный шаг, можем еще заставить побегать. Так убиваем двух зайцев – и наказываем, и физическую форму укрепляем».

Начальник КМБ подполковник Ли сказал, что по его опыту самыми трудными для новичков являются вторая-третья недели. Тогда больше всего и подают заявления об уходе те, кто попал случайно, либо понял, что карьера военного не его удел. К концу пятой недели я полюбопытствовал, сколько же все-таки отчислились. Из 240 новобранцев – 14 человек. Чуть меньше шести процентов. Не так уж и много. Всего же из академии за все 4 года обучения уходят примерно десять процентов от числа новобранцев. Больше всего отсеиваются как раз в период КМБ.

Мне потом дали возможность поговорить с новобранцами без офицеров. Интересуюсь, в чем для них основные трудности: физическая нагрузка? Еда? Что-то еще? Говорят, что нелегко поначалу бегать с полной выкладкой, но потом привыкают. Есть периодически хочется, но если не хватает в столовой еды, то можно добрать калорий в магазине, расположенном на территории академии. В итоге новобранцы сошлись в том, что труднее всего привыкнуть планировать свой день до минут, четко соблюдать насыщенный график занятий и практически каждый день готовиться к экзаменам.

«Больше всего уходят не столько из-за физических трудностей, а из-за осознания, что быть военным – не для них. В ходе КМБ у нас достаточно интенсивная программа, но не непосильная. Честно говоря, не припомню, чтобы у нас валились от физического перенапряжения и подавали рапорты об отчислении из-за того, что не выдерживают, допустим, бега. У нас в конце курса есть марш-бросок с полной выкладкой на 30 км, но к этому времени ребята уже подготовлены, да у них самих в глазах появляется азарт. Те, кто уходит, просто понимают, что ошиблись с выбором профессии».

В конце пятой недели был марш-бросок на 30 км. Побывать там не удалось, но, как оказалось, после него никто рапорт об отчислении не подал. Да и сами новобранцы за пять недель – небольшой в принципе срок – сильно преобразились, стали подтянутей, появилась военная выправка, про физическую подготовку и говорить нечего – все окрепли.

Третий этап: знакомство с академией как учебным заведением

Наконец наступила шестая и последняя неделя КМБ. Всю неделю новобранцев знакомили с учебными аудиториями, классами, библиотеками, лабораториями, тренажерными комплексами и прочим. Сами будущие курсанты уже заметно освоились, из глаз исчезла растерянность первых двух-трех недель, когда они привыкали к военной жизни.

С другой стороны, командиры в часы подготовки снова и снова напоминают им, что «все теперь зависит только от вас, от вашей собранности, мы требуем многого, но и даем немало». Стоп! Вспоминаю, что подполковник Ли говорил те же самые слова. Что же дают-то в конце концов?

«Вы – элита общества!»

Мы заходим в корпус курсантов, а не новобранцев. Да, это не казарма в привычном для меня понимании. Курсанты живут в помещении по два-три человека, в двух комнатах – в одной учатся, в другой – спят. В спальной комнате вижу сильное отличие от нас: тут же за стеклом стоит свое личное оружие каждого курсанта – автомат и штык-нож. Кровати, кстати, заправлены весьма вольно – просто положено покрывало. Аккуратно, но наши сержанты точно дали бы пару нарядов за такую заправку.

Но самое большое удивление ждало в другом. Как оказалось, за четыре года учебы в АСВ РК курсантов на деньги службы несколько раз отправляют на несколько дней за рубеж, также выделяются деньги, чтобы ребята могли на каникулах съездить покататься на горных лыжах на местных курортах. А если захотят получить дополнительное образование, пройти какие-либо курсы в других университетах – милости просим, АСВ оплатит. Есть шанс поехать учиться и в военных академиях других стран – США, Японии, Турции и пр.

Оборудование в академии просто на зависть. Курсанты могут заниматься в десятках спортивных секций и кружков, в том числе подводного плавания, гольфа, боулинга, танцев и прочих, что, надо сказать, весьма недешевое удовольствие «на гражданке». В общем, «мы требуем много, но и даем немало».

Что бы ни было – терпите!

Под конец КМБ была церемония посвящения в курсанты. В чем-то такие мероприятия схожи в любой стране: толпы родителей и родственников, плачущие мамы, увидевшие внезапно повзрослевших своих чад, да еще в красивой парадной форме, приветственные речи, поздравления, ответные речи первокурсников, небольшой салют, парад. И под конец напутствие старших курсов новичкам: «Что бы ни было – терпите!» Такова традиция.

Что ж, весьма по-военному. Да и опять же вспомнилось: «мы требуем много, но и даем немало». Судя по тому, что я видел, так оно тут и есть. Кстати, итоговый счет отчислившихся остался без изменения: из 240 прибывших в первый день не дошли до церемонии посвящения 14 человек. Курс молодого бойца Академии сухопутных войск Республики Корея окончен. АСВ приняла к себе 226 новых курсантов.

«Северные территории» Южной Кореи: архипелаг Токто

Признаюсь: люблю путешествовать. Да и журналистская профессия к этому обязывает. По Корее довелось поездить довольно много, однако было место, которое, несмотря на все попытки, никак не хотело «показывать свое личико». Это крошечный архипелаг Токто, расположенный в Восточном (Японском) море примерно в 200 км от восточного побережья Кореи. В свое время на попытку как-то добраться туда корейские, как их принято называть, «официальные лица» вежливо, но твердо отвечали: «Остров для посещения обычными гражданами закрыт». «А для журналистов?» – «Тем более». Как оказалось, причина не в наличии суперсекретных военных баз. Все гораздо проще или, может быть, наоборот – сложнее.

Токто является, если проводить параллели с Россией, своеобразными корейскими «Южными Курилами» – на них тоже претендует Япония, которая называет спорный кусочек земли «Такэсима». Обе стороны считают, приводя разные доводы и старинные карты, что «исторически Токто был исконно их территорией».

Вплоть до 2005 года Сеул и Токио не особо конфликтовали, предпочитая оставаться при своем мнении, но без какой-то серьезной шумихи. Однако в феврале 2005 года посол Японии в Корее публично заявил, что «Токто-Такэсима исторически и географически является японской территорией». Масла в огонь подлило решение законодательного собрания японской префектуры Симане отмечать каждый год 22 февраля «День Такэсима» и добиваться возвращения «незаконно оккупированных японских земель». Корейцы ответили жесткими заявлениями от президента и многочисленными демонстрациями протеста перед посольством Японии. Министр иностранных дел Кореи пригрозил, что ради Токто Сеул готов пойти на любые шаги, вплоть до существенного ухудшения отношений с Японией, так как это «является вопросом государственного суверенитета».

Для меня же самым важным стало то, что правительство Кореи, реагируя на позицию Токио, открыло архипелаг для посещения и стало, наоборот, поощрять такие поездки. Как посчитали в Сеуле, знакомство сограждан с островом поможет сделать его еще больше корейским. Вскоре местные власти предложили и иностранным журналистам посетить архипелаг, выделив корабль Корейской службы береговой охраны (КСБО). Подавляющее большинство репортеров с радостью согласились, тем более что это позволяло подготовить интересные материалы о «некогда недоступном Токто».

На Токто, но без японцев

Как оказалось, далеко не всем аккредитованным в Корее иностранным журналистам Токто стал доступен. Для японских граждан такая поездка чревата проблемами у себя на родине, так как, с точки зрения японского правительства, это означает, что японец побывал на территории своей страны, не пройдя установленных формальностей – таможенного и паспортного контроля и т. п. Сложилась несколько щекотливая ситуация. В итоге корейские власти дали понять, что японцы не очень желанны в этой поездке, да и представители «пишущей братии» Страны восходящего солнца на своем «общем партсобрании» решили, что им на Токто лучше не пытаться ездить.

Таким образом, нас набралось около трех десятков человек. Из Сеула мы сначала были должны доехать до порта Тонхэ на восточном побережье, а потом пересесть на корабль. В автобусе в Сеуле к нам присоединился пресс-секретарь КСБО Ю Иль Су, который своим веселым нравом, постоянной улыбкой и шутками сумел сразу же вписаться в нашу компанию. Господин Ю, узнав, что я из России, оживился и с воодушевлением принялся рассказывать мне о прошедших пару лет назад совместных учениях, сказав, что в скором времени сам поедет в Россию. За разговорами Ю не забывал о своих прямых обязанностях – раздал нам красочные буклеты, повествующие о «нелегкой, но почетной и нужной» деятельности КСБО.

Три часа в автобусе пролетели незаметно, после чего последовал обед в порту Тонхэ. Комментируя это, Ю пошутил: «Даже красотами великолепных гор Кымган надо наслаждаться на сытый желудок», что было корейским аналогом российской пословицы «война – войной, а обед по расписанию».

Гордость Корейской службы береговой охраны

Для поездки на Токто нам выделили самое большое и мощное судно КСБО «Самбон». Капитан Ким Ги Су на правах хозяина поведал нам, что на судне несут службу 83 матроса и офицера. Учитывая, что «случаи бывают разные», на корабле установлены две скорострельные пушки, шесть пулеметов, несколько автоматических винтовок, а также собственный вертолет. На нем собирались нас высаживать на остров, если волнение не позволит подойти к причалу на небольшой шлюпке. Сам же «Самбон» не может подойти к острову, так как там слишком мелко.

Потом нам устроили экскурсию по кораблю, где показали практически все – от якорного отделения и двигателя до капитанской рубки и кают-компании. Вообще в поездке к нам относились очень лояльно – позволяли лазить, где только захочется. В итоге получилось, что на капитанском мостике постоянно было по пять-шесть журналистов, но к нам команда относилась очень доброжелательно, спокойно терпела наше присутствие и терпеливо отвечала на вопросы «сухопутных крыс».

Наши люди есть везде

Подполковник Квон Дэ Вон из Управления КСБО по городу Тонхэ, который присоединился к нам на корабле и взял шефство над нами уже на «Самбоне», тоже обрадовался «журналисту из России». Рассказав мне пару смешных историй про «приключения российских моряков в Корее», он сказал, что я «должен познакомиться с одним офицером корабля». И убежал, оставив меня наслаждаться видами моря.

Вскоре он привел девушку в форме лейтенанта КСБО, которая бегло говорила по-русски. Как выяснилось, Хон, или по-русски Соня – так звали мою новую знакомую, – является переводчиком с русского языка, так как достаточно часто приходится контактировать с российскими судами.

Соня в свое время закончила в Сеуле отделение русского языка и литературы, пару лет проучилась в МГИМО на курсах русского языка и, вернувшись на родину, устроилась работать в КСБО. В ответ на мой вопрос, почему ее, специалиста по русскому языку, так внезапно потянуло к морю, она мне поведала почти комическую историю. По-корейски КСБО называется дословно «морская полиция». Соня невнимательно прочитала объявление о наборе и посчитала, что требуется переводчик в обычную полицию. Все прояснилось уже после прохождения конкурса, когда ее приняли на работу. Соня решила все же не отказываться и оказалась на судне «Самбон». Правда, как призналась она, в первое время она не раз раскаивалась, так как сильно страдала от морской болезни. Однако сейчас уже привыкла, и служба ей нравится.

Из-за чего сыр-бор?

Организаторы поездки очень ответственно отнеслись ко всему мероприятию не только в плане предоставления целого корабля. Нам – иностранным журналистам – постоянно доказывали, что Токто принадлежит Корее. За день до поездки в Сеуле прочитали лекцию, где привели разнообразные доказательства обоснованности владения Кореей Токто и, наоборот, необоснованности всяческих «поползновений» со стороны Японии. Аналогичная лекция состоялась на корабле, где докладчиком выступил директор музея острова Токто господин Ли Сон Чжин, показавший разные древние карты. Также утверждалось, что там раньше жили и сейчас продолжают жить люди. В конце концов в глазах стало рябить от карт, но лекции, похоже, сделали свое дело. Меня уже можно было будить посреди ночи с вопросом: «Кому принадлежит Токто?» Я бы не задумываясь выпалил, что Корее…

Кроме того, прилежащие к Токто воды очень богаты морепродуктами. Как рассказал уже упомянутый подполковник Квон из КСБО, в районе острова холодное течение с севера пересекается с теплым с юга, что создает благоприятные условия для морских животных и растений. Основные промысловые культуры там – кальмар, краб, треска, минтай, морской огурец, креветка и другие. Согласно статистике, жители ближайшего к Токто корейского острова Уллындо 60 процентов своего улова набирают именно в окрестностях Токто.

В качестве второй причины мне назвали «огромные запасы газа на морском дне возле острова». По предположениям там содержатся запасы около 600 миллионов тонн газового гидрата. При нынешнем уровне потребления Южной Кореи этих запасов ей хватит на 30 лет, в стоимостном же выражении это означает 150 миллиардов долларов. И Корея и Япония, практически полностью импортирующие эти ресурсы из-за рубежа, очень нуждаются в таких ресурсах.

Однако все это известно было давно, а вот шумиха – дело относительно новое. Причина конфликта вокруг острова Токто, на мой взгляд, чисто политическая, а рыба, газ и прочее – это скорее «довесок». У Кореи исторически с Японией были весьма непростые отношения. Многие корейцы до сих пор не могут простить оккупации Корейского полуострова Японией в 1910–1945 годах, считают, что официальный Токио так и не извинился за злодеяния прошлого. А тут еще и территориальные претензии!

Нам чужой земли не надо, но и пяди своей не отдадим

Другой весьма спорный вопрос – жили ли на острове постоянно люди. Нам сказали, что «временами там были постоянные жители». Довод о постоянных жителях может служить веским доказательством принадлежности острова той или иной стране в случае передачи территориального спора на рассмотрение в международный суд.

На мой личный взгляд, остров (если быть совсем точным – архипелаг) слишком мал и суров для постоянных поселений. Места, пригодного для серьезного строительства, там почти нет. Соглашусь, что там могли быть что-то типа укрытий для моряков, которые пережидали непогоду на острове. Но постоянно жить, растить детей на острове просто невозможно. Даже сейчас за год в среднем выпадает лишь около 40 дней, когда прогулочные катера, на которых с апреля 2005 года стали возить туристов, могут спокойно пришвартоваться на Токто. Питьевая вода, как мне сказали, там есть – около 50–60 литров в день, но не всегда. Вот и судите сами, можно ли там было постоянно жить, учитывая, что места очень мало, а с водой проблемы.

Сейчас разговор другой – на острове размещен гарнизон полиции из нескольких десятков человек и трое местных жителей. Последние, кстати, там живут лишь несколько месяцев в году, остальное время проводят на ближайшем крупном острове Уллындо.

Впрочем, даже такой крошечный клочок земли все равно стал предметом ожесточенного спора между Кореей и Японией. Как нам рассказали в ходе одной из лекций на корабле, под шумиху Корейской войны 1950–1953 годов, когда Северная Корея воевала с Южной, представители Японии высадились на Токто и оставили там надпись, что это, мол, японская территория. После окончания Корейской войны 33 корейских добровольца приехали на остров, ликвидировали все следы пребывания японцев, установили свои знаки и несколько лет оставались на острове, охраняя его. Потом их сменили полицейские. В ходе поездки нам довелось побеседовать с двумя бойцами той легендарной гвардии. Запомнилось, что они достаточно негативно настроены по отношению к японцам и сейчас с удовольствием вспоминают случай в 1954 году, когда не позволили приблизиться японскому судну к острову. Один из тех бойцов, 77-летний Чон Вон До, с решимостью и блеском в глазах сказал: «Может быть, мы сейчас не так сильны, как раньше, но до сих пор при необходимости готовы и сами защитить наш Токто».

После такой тирады, естественно, захотелось узнать, не предпринимает ли что-либо Япония на море для обозначения своих притязаний. С этим вопросом мы обратились уже к капитану судна капитану Ким Ги Су. Тот ответил, что КСБО совместно с ВМС Кореи регулярно проводит учения, где отрабатываются действия в случае возможного нарушения морской границы. Он добавил, что за период его полуторогодичного срока службы на корабле ему приходилось 25 раз предупреждать японские суда о том, что они слишком близко подошли к морской границе вокруг острова. Однако нарушений пока не было. С 2005 года южнокорейское правительство существенно повысило уровень своего присутствия в районе Токто. В итоге нас в очередной раз заверили: «Токто – корейская территория, а потому нашу землю мы готовы защищать всеми доступными силами и средствами, включая оружие».

На горизонте Токто

Вернемся на борт. Перед сном нам сказали, что желающие завтра с утра (в 5 часов) могут посмотреть на восход солнца над Токто. Повздыхав о необходимости подъема, «когда еще птицы не проснулись», мы разбрелись по кубрикам.

4 часа 45 минут утра. Капитанская рубка. Тихо, темно, лишь светятся дисплеи компьютеров и приборная панель. На вахте девять человек, включая капитана и матросов. Впереди, у самого обзорного стекла, стоят два матроса с биноклями в руках – высматривают возможные помехи, а заодно ждут, когда станет виден Токто. Тут же стоят, позевывая, сумевшие-таки вытащить себя из постели несколько журналистов. Все вооружились фотоаппаратами и видеокамерами. Капитан сидит в намертво принайтованном к палубе кресле в передней части рубки. На радарах четко видна россыпь точек – две побольше и несколько десятков поменьше. «Это и есть архипелаг Токто. Мы совсем рядом», – поясняет офицер. Капитан периодически, не поворачивая голову, отрывисто спрашивает: «Скорость? Ветер? Волнение? Курс? Расстояние до Токто?» Тут же немедленно следуют ответы вахтенных: «4 узла, 6 метров, 4 балла, 138–225, 40 кабельтовых».

4 часа 50 минут. Звучит команда о смене курса. Затем капитан, обращаясь к нам, говорит: «Скоро увидите остров с левого борта». Корабль, грациозно развернувшись, останавливается. Вдали в полутора километрах в дымке видны смутные очертания скал – Токто. «А поближе?» – просим как дети мы. «Нельзя, тут слишком для нас мелко, это максимальное приближение». «Да не расстраиваетесь, – смеется капитан. – Сейчас солнце встанет и все увидите хорошо».

5 часов 15 минут. Вот и показалось солнце. Как по команде все вокруг становится гораздо яснее и четче, дымка постепенно пропадает. Журналисты только и успевают щелкать затворами и жужжать камерами. Вот и Токто. Капитан не обманул, все видно гораздо лучше. Да и корабль подведен с самой живописной стороны.

Как это выглядит

Для начала несколько общих сведений. Остров Токто представляет собой вершину потухшего вулкана, высота которого от морского дна составляет около 2270 м. Вулкан появился очень давно – около 4 миллионов 600 тысяч лет назад. На самом деле Токто – это имя архипелага, состоящего из 38 скал (иногда называется цифра 34). При этом две из них гораздо крупнее остальных. Они могут претендовать на то, чтобы называться островами. Одна из скал называется Тондо, то есть «восточный остров», а другая – Содо, «западный остров». Их разделяет мелкий – глубиной менее 10 м – пролив, длиной 330 и шириной 150 м. Самая высокая точка первого из островов расположилась на отметке 99 м над уровнем моря, тогда как второго – 174 м.

На Тондо размещен маяк и комплекс построек гарнизона, где несут службу 34 полицейских и три смотрителя маяка, вертолетная площадка, причал. На Содо стоит домик с парой хозяйственных пристроек. В нем живут, когда приезжают сюда, три постоянных жителя острова. Остальные 36 скал представляют собой просто разбросанные вокруг небольшие рифы – от совсем крохотных до нескольких по паре десятков метров высотой.

После поездки многие знакомые задавали мне вопрос: «Ну и как выглядит Токто?» Острова очень небольшие, с нашими Южными Курилами не сравнить. При этом учтите, что действительно пригодной для нормального передвижения земли немного, это крутые, временами отвесные скалы. На Тондо общая протяженность тропинок 610, а на Содо – 550 метров. Ближайшая земля – в 90 км, упомянутый уже остров Уллындо. До ближайшего японского острова и того дальше – 158 км. В общем, куда ни глянь невооруженным взглядом, всюду только волны. При этом практически постоянно дует ветер. Впечатление, что находишься на самом краю мира.

К сожалению, нам так и не удалось высадиться на Токто. Волнение было слишком высоким для использования шлюпки, а ветер – слишком силен для того, чтобы вертолет поднялся в воздух. Сделав пару кругов вокруг архипелага и обменявшись по радио приветствиями с гарнизоном, наш корабль лег на обратный курс, к Большой земле.

Горная одиссея

Корею невозможно представить без гор. Куда ни глянь – всюду взгляд будет упираться в холм или скалу, а линию горизонта можно увидеть разве что на море. Хотя в Корее нет таких внушительных систем типа Гималаев или Памира, но своих вершин хватает с избытком, а три четверти площади страны находится на отметке выше 700 метров над уровнем моря. Корейцы сами очень любят горы, трекинг по национальным горным паркам – одно из наиболее любимых видов отдыха: он позволяет вырваться из суеты мегаполисов и пообщаться с природой. Каждые выходные в горы устремляются тысячи местных любителей походов. Не случайно, что среди корейцев хватает выдающихся альпинистов и скалолазов, горы сопровождают жителей Страны утренней свежести всю жизнь.

Сам я тоже очень люблю горы, а потому при наличии свободного времени постоянно пытаюсь выбраться в местные национальные парки или посетить отдельные вершины. Волей-неволей случаются приключения, которые к тому же страну позволяют лучше понять: а заодно сейчас забавно вспомнить, хотя тогда часто бывало не до смеха.


Корея

Восход в подарок, или Как правильно встретить день рождения

Каждый по-разному относится ко дню своего рождения. Кто-то его любит, потому что обычно получаешь много подарков, кто-то любит закатывать пир для всех друзей и знакомых, кто-то не отмечает вообще, но иногда возникает желание отметить как-то необычно, чтобы запомнилось на целый год. За советом я обратился к знакомому корейцу.

– День рождения – дело хорошее. Значит, опять в ресторан пойдем, – бодро сказал он, проигнорировав призыв «осчастливить» меня оригинальной идеей. – Купи что-нибудь себе, дай обещание целый год не ругаться, – откровенно смеялся мой друг.

– Первое банально, второе – нереально, – вздохнул я.

– Знаешь, я помню, как встречал восход на море, – запомнилось. Или сходи в горы, тоже на восход посмотри – ты же любишь лазить по ним, – перешел на серьезный лад он.

– О! Встретить восход на вершине горы! Здорово! Спасибо за идею, – радостно прокричал я.

– Неплохо, только учти: говорят, что полноценный восход в горах удается увидеть лишь раз в три дня. Не всем везет. На всякий случай номер Службы спасения уже записал? – пошутил на прощание кореец, сказав звонить, когда вернусь в Сеул.

Главное иметь план и очень хотеть его реализовать, остальное приложится – так я тогда думал. На какую конкретно гору ехать, определилось быстро – конечно же на самую высокую! В Южной Корее самый высокий пик – гора Халласан, но она на острове Чечжудо, туда надо было лететь на самолете, а день рождения был уже завтра. Потому решил забираться на самую высокую на материковой части – пик Чхонванбон горного парка Чирисан. Тем более что разница в высоте не такая уж и большая – первая 1950 метров, а Чхонванбон – 1915 метров.

День рождения наступал уже завтра, а до выбранной мною горы из Сеула надо было ехать более 300 км. «Часа три на дорогу, еще час на все остальное и четыре часа на дорогу до вершины», – подсчитал я и понял, что спать не придется. Это, однако, особо меня не расстроило, и оставшиеся до выезда пару часов я потратил на посещение книжного магазина, в котором купил карту горного парка, а заодно и новый фонарик.

Три часа по отличному скоростному шоссе, где практически не было машин, пронеслись как одно мгновение. Примерно в половине второго ночи я уже выруливал на парковку горного парка. После этого идти надо было пешком.

Сразу же начались не самые приятные сюрпризы. Оказалось, что в магазине я купил карту не того горного парка, куда приехал. Но эта оплошность настроение мне не испортила, так как тропинка вверх с этой стороны гор была лишь одна, главное было не потерять ее в темноте.

Более серьезная проблема обозначилась тогда, когда я с довольным видом бодрым шагом направился мимо кассы входа в парк. Проход был перегорожен шлагбаумом:

– Проход закрыт, по соображениям безопасности проход в горы закрывается с наступлением сумерек и возобновляется с рассветом. Приходите завтра в пять утра, – сказал мне сидевший в кассе служащий.

Это было бы слишком поздно, так как рассвет на вершине тогда бы отменялся, я бы просто не успел дойти до пика. Ссылки на мой день рождения с демонстрацией паспорта в подтверждение, призывы позволить мне самому заботиться о своей безопасности, откровенное вранье о том, что я опытный альпинист, эффекта не возымели.

– Нельзя, и все тут! – раздраженно сказал кореец. – Для всех правила едины, вы не один такой желающий, кто хочет восход посмотреть.

Действительно, вокруг стояли несколько человек с рюкзаками, которых, как уже было очевидно, также «отфутболили», и сейчас они внимательно прислушивались к моим переговорам со служащим.

Видно, мой сильно недовольный вид и явное желание все же оказаться на вершине зародили в душе служащего администрации парка какие-то подозрения. «Учтите, это только первый пост, там дальше есть еще один, если вас там застукают, то оштрафуют на 500 тысяч вон», – сказал он мне вдогонку. Штраф был немалый – около полутысячи долларов.

Но после таких предупреждений желание «прорываться с боем» только окрепло. Надо было думать, как обойти кассу, а потом уже разбираться со вторым постом. К счастью, немного ниже кассы шла глубокая канава, в которую я спрыгнул еще до парковки – чтобы остальные желающие увидеть восход не выдали меня.

Прогоняя мысль о возможных змеях и пытаясь привыкнуть к не самым приятным запахам канавы, куда, похоже, попадала не только горная родниковая вода, но и мусор, а также некоторые отходы расположенных выше ресторанов, по колено в воде я побрел вверх. Кассу удалось миновать достаточно просто: канава шла существенно ниже, а мысль, что там кто-то полезет, администрации парка в голову не пришла.

Несколько царапин из-за колючих кустов, пара падений – и я снова оказался на нормальной тропе. Я был жутко доволен собой – как же, всех обманул и уже почти на вершине. По крайней мере, мне тогда именно так казалось.

Второй пост, являвшийся последней преградой на моем пути наверх, был заметен издалека и вверг меня в уныние. Рядом с тропинкой стояла небольшая избушка, на ее крыше были размещены четыре мощных прожектора, освещавшие ярким светом все подступы. Слева был обрыв, внизу которого текла достаточно бурная горная река, справа от избушки начиналась крутая скала, куда залезать я не стал бы пытаться даже в светлое время суток. Обходной дороги не было.

Пройти мимо незамеченным было невозможно, все было усыпано крупным гравием, который сразу же начинал жутко скрипеть под ногами. Избушка же имела четыре окна – по одному с каждой стороны. Так что меня заметили бы сразу, стоило мне мелькнуть перед окном или ступить на гравий. На посту было, как я понял, три человека – один взрослый и два подростка.

Это был тупик. Я грустно сел в темноте на один из валунов. Идея добраться до вершины до начала восхода рассыпалась на глазах. В раздумьях прошли около получаса, а решение в голову не приходило. Удалось, правда, выяснить, что два подростка – местные бойскауты, у которых здесь что-то типа вахты. «Помощники горноспасателей» – так было написано на спинах их футболок – раз в двадцать минут выходили из избушки и совершали обход, прогуливаясь по освещенной территории.

В итоге я решил рискнуть и проползти тихо под окном избушки. Как только «пионеры» завершили очередной обход, я пошел. Со стороны, если бы кто-то видел, я выглядел стопроцентным кандидатом на попадание в психиатрическую клинику: сделаю шаг, тихо-тихо опущу ногу, постою, потом занесу вверх другую ногу, поставлю ее также тихо и так «в час по чайной ложке». Еще загадочнее я выглядел перед окном: встал на четвереньки и стал ползти с рюкзаком на спине очень медленно.

В итоге мимо избушки я прополз. И стал дальше идти по гравию все так же медленно и тихо. Когда до спасительной темноты, после которой начиналась заветная трапа на вершину, оставалось метров пять, сзади скрипнула дверь избушки и из нее стал кто-то выходить, я не выдержал – просто побежал, не заботясь о производимом шуме.

Я добежал до конца гравия, влетел в темноту, но не успел порадоваться, а сразу же на уровне голени ощутил сильнейший удар, немного пролетел, успев подумать, что земля наверное вся в острых камнях, и врезался носом. К счастью, в землю, а не в булыжники. Я тут же вскочил и ринулся со всех ног дальше, надеясь, что гоняться за мной по темноте даже легкие на подъем и дышащие избытком энергии «помощники горноспасателей» не будут.

Примерно через полчаса дал себе перевести дух – сердце бешено билось, пот застилал глаза, но через преграды прорваться все же удалось. Все эти проходы через посты отняли немало времени, а по карте значилось, что до вершины идти часа четыре. Потому, подгоняя себя, я побежал дальше. В результате весь путь до вершины у меня занял гораздо меньше обещанного картой – полтора часа.

Примерно в четверть шестого, усталый, грязный, потный, с разбитой голенью и разодранными коленями, но счастливый, я был у вершины. На всякий случай я дошел до камня, которым была обозначена самая высокая точка, и «поздоровался» с ним, дотронувшись до стелы.

Начало августа в Корее – сезон отпусков. Поэтому наверху было довольно много корейцев, которые тоже ожидали рождение нового дня. Но пришли они все либо из расставленных неподалеку палаток или из расположенного примерно в полукилометре укрытия-ночлега.

Пока я сидел, успев слегка замерзнуть, вспомнились слова моего корейского друга, что восход удается увидеть лишь раз в три дня. Однако после всех приключений и трудностей почему-то верилось, что природа должна была проявить снисхождение. Так оно и произошло.

Постепенно сумерки стали рассеиваться. Вершина Чхонванбон, чье название означает «Пик небесного короля», сильно превосходила по высоте окружающие горы. Постепенно становились видны все более удаленные горные хребты. Через них медленно перетекали облака, напоминая гигантские волны.

Восток начал алеть, а затем расплавленным золотом брызнул первый луч солнца нового дня, что окружающие корейцы встретили оглушающим приветственным воплем. Я не мог оставаться вне коллектива, а потому тоже заорал что было сил.

Солнце вставало достаточно быстро, желтая волна света достигала все новых и новых хребтов. Природа постепенно просыпалась, радостно встречая светило. Наконец волна тепла и света добралась и до нашей вершины. Солнце же уже полностью оторвалось от горизонта и продолжило свой путь вверх по небосводу.

Корейцы, будто сговорившись, ринулись к камню, который обозначал пик Чхонванбон – фотографироваться на память. Можно было и не мечтать о том, что появится интервал, чтобы сфотографироваться мне самому. Но мне было и не надо. Самый большой подарок себе я сделал. Так свой день рождения я еще не встречал никогда. «Будет что вспомнить самому и чем похвастаться перед оставшимися в Сеуле друзьями», – промелькнула мысль, и я поспешил уже вниз к машине, так как обязанность провести традиционную вечеринку в баре никто с меня не снимал…

Гора Кэбансан, или путь по снежной целине

Очередной поход в горы состоялся через несколько месяцев – в конце ноября, когда в горах кое-где уже лежал снег. Накануне я доехал на машине до обзорной площадки, откуда начинался путь на вершину горы Кэбансан, что на востоке Кореи. Чтобы сэкономить время, я заночевал прямо в машине. Проснулся я не от будильника, звук которого из-за усталости я благополучно не услышал, а от рева дизельного двигателя. На площадке, где стояла моя машина, дружно разворачивались три мощных грейдера, а потом, опустив свои скребки, поехали вниз, расчищая дорогу. Ясное небо предыдущего вечера вопреки всем приметам привело не к солнечному следующему дню, а к тучам. Всю ночь шел снегопад, из-за чего дороги замело толстым слоем снега. То же самое произошло и с горной тропинкой. Я решил, что это индульгенция на мое малодушие и продолжил сон.

Однако корейские дорожные службы быстро справились со стихией, к тому же на площадку прибыли несколько лотков, где для проезжих автомобилистов развернули торговлю кофе, чаем и закусками несколько корейских бабулек. Чтобы не скучать, они стали привычно перешучиваться друг с другом и при этом оглушительно хохотали. Я понял, что больше спать мне не дадут и таки придется лезть в горы.

Моя сонная иностранная физиономия, которая появилась из машины, еще больше оживила воротил придорожной торговли.

– Эй, иностранец, кофейку не хочешь? Или может чего покрепче? – стали хихикать бабульки.

– Вот с горы спущусь, будет и чаек и покрепче, – хмуро отказался я, чем позабавил женщин.

– В горах-то не заблудишься? – продолжали подтрунивать они, наблюдая за моими сборами.

– Если заблужусь, то вы, надеюсь, спасете, – отшутился я, закинул рюкзак и пошел через дорогу.

Пробежав на всякий случай побыстрей по лестнице, с которой я был виден издалека, на первой опушке остановился, чтобы перевести дух. Это было уже настоящее зимнее царство: тропинки полностью замело снегом так, что они едва угадывались, по краям были настоящие сугробы – большая редкость для Кореи, заиндевевшие ветки деревьев приобрели совершенно фантастический вид, а потому рука постоянно тянулась к фотоаппарату. Всю эту красоту не нарушало присутствие человека и вокруг стояла закладывающая уши тишина.

Подъем был достаточно плавный, виды – красивые, и я и не заметил, как очутился у достаточно большого плато, в центре которого находилась сама вершина. И вот тут гора стала показывать характер, напомнив, что и в Корее бывает зима. Внезапно налетевший ветер заставил продрогнуть до костей и заставил чуть ли не бежать, чтобы согреться. Но тропинку уже замело ночью выпавшим снегом, пару шагов в стороны от тропы – и я моментально очутился по пояс в снегу. Но от этого подъем стал еще интересней.

Подгоняемый небольшой поземкой, я достаточно быстро взлетел на вершину и… буквально налетел на пару десятков туристов, которые поднялись на вершину с другой стороны. Они уже успели продрогнуть и делали обязательные в таких случаях фотографии на память всем составом. Мое появление было встречено радостно – наконец-то им представилась возможность сфотографироваться всем вместе без исключения, так что мне пришлось плохо сгибающимися от холода пальцами нажимать кнопку спуска фотоаппарата.

Как это часто бывает в горах, спуск оказался сложнее подъема. Сказался глубокий снег, плохо протоптанная и скользкая тропа. Но тут помогла одна местная особенность. В Корее есть огромное количество кружков любителей горных прогулок. Практически каждый из них во время очередного восхождения привязывает на веточки через равные промежутки небольшие яркие ленточки, на которых написано название клуба и телефон. Своего рода реклама и напоминание: мол, мы тут были. А в непогоду по ним легко можно узнать дорогу. «Смотри на ленточки – они всегда вдоль тропинки идут, обязательно по проторенному пути пойдешь», – посоветовал мне накануне корейский знакомый, который сам часто ходит в горы. Вот так, следуя ленточкам, прыгая вдоль поваленных деревьев, периодически проваливаясь в снег, поскальзываясь, я спустился в долину внизу.

По дороге встретился кореец, который шел к вершине. Он тоже был из одного из клубов любителей горных походов. Правда, его товарищи подошли к путешествию так, как часто в России подходят к рыбалке: с вечера устроили грандиозное застолье на радостях, что вырвались от жен, а с утра категорически отказались покорять вершины. Но алиби супругам предоставить было надо, поэтому моего собеседника отрядили наверх, чтобы он наделал снимков, которые затем должен был отдать на копирование тем, кто остались внизу.

Повеселив меня таким откровенным рассказом, кореец «поскакал» по тропе наверх, а я вышел на шоссе и побежал к машине. Бегущий по горной дороге с рюкзаком иностранец вызвал всеобщее веселье среди вездесущих тетушек, которые стояли вдоль дороги и продавали кофе с чаем, а также «кое-что покрепче». Меня тут же стали зазывать выпить кофе. Чтобы не разочаровывать хлебосольных кореянок, пришлось остановиться, перекинуться парой фраз и, конечно же, выпить кофе. Мои отчаянные попытки заплатить за угощение двумя хозяйками придорожного ларька были категорически отвергнуты. «Ты нас так развеселил, что денег мы с тебя не возьмем», – сказали они и пожелали хороших впечатлений.

Вскоре появилась парковка, где я оставил машину. Надо отдать должное корейским дорожным службам – на шоссе от ночного снегопада следов не осталось, а площадка вокруг была аккуратно расчищена. Я сел и поехал к другой вершине, которая называлась Тутхасан и была расположена километрах в 80 от этой.

Тутхасан – гора, которая освежила и прочистила голову

Заночевал я в мотеле в деревне, откуда обычно стартуют те, кто хочет подняться на вершину. Проблема, однако, была в том, что зимой в Корее часто запрещают ходить в горы, перекрывая большинство маршрутов. Зима в этих местах малоснежная, сухая, а потому есть большая опасность горных пожаров. Потому горы и «закрывают», чего я и опасался, так как Тутхасан, что в переводе означало «гора, которая освежает голову», была в составе популярного горного парка.

Стоило мне выйти с рюкзаком из гостиницы, я понял, что худшие предположения, которые полезли мне в голову, начали оправдываться. У входа в парк была билетная касса, где меня сразу предупредили, с подозрением посмотрев на внушительный рюкзак, что «на вершины путь закрыт, а ходить можно только вдоль русла ручья». Естественно, что я клятвенно заверил, что у меня даже в мыслях не было пытаться забираться на самый верх.

Пройдя дальше, стало очевидно, что администрация парка очень добросовестно подошла к указанию не пускать никого наверх. У всех тропинок, которые ветвились от основной тропы вверх, были навалены большие кучи сучьев, стояли грозные таблички с предупреждением о штрафах, но самое печальное заключалось в другом: у каждого пути к вершине стояли два человека с повязками на руках. Их обязанностью было как раз не пускать тех, кто все-таки решит «прорваться» к красотам вершин.

В итоге я решил прогуляться хотя бы по разрешенному маршруту, а потом решать, искать лазейку наверх или оставить эту затею из-за ее неосуществимости. Дорожка вдоль ручья была очень красивой. В самом начале ущелья на огромной пологой скале, по которой бежала вода, попались высеченные еще в XV веке стихи. Далее стоял небольшой, но очень аккуратный и симпатичный буддийский храм, который на фоне обступавших его скал казался сошедшим с открытки. По мере углубления в ущелье виды открывались все более и более красивые.

Здесь было все, что ожидаешь от гор: красивые скальные выходы причудливой формы, каскады небольших водопадов, застывшие сосульки, превратившиеся под влиянием игры воды, солнца и мороза в какие-то сказочные фигуры, свежий целебный горный воздух. Нашлись даже остатки старой крепости, где несколько веков назад от наседавших захватчиков-японцев несколько недель оборонялись местные жители. В конце ущелья ждал интересный водопад «Близнецы», где вода падала симметрично с двух сторон скалы в одну большую каменную чащу, и трехъярусный водопад «Горный дракон».

Затем для желающих был обратный путь по кромке скалы, которая нависала над руслом ручья. Для этого сначала надо было пройти по почти вертикальной лестнице с символичным названием «Горные врата», преодолев все 372 ее ступеньки, а затем уже открывался потрясающий и головокружительный вид на ущелье с высоты 100–150 метров. Тропа при этом шла настолько близко к обрыву, что временами захватывало дух.

Благодаря буднему дню людей было немного, а погода способствовала любованию природными красотами. На одном из поворотов, буквально в паре метров от обрыва на глаза попалась пещера отшельника. Вход был заложен камнями, оставив лишь небольшой проем, в котором стояла хлипкая дверь. Из небольшой трубы вился легкий дымок, а надпись рядом просила с пониманием отнестись к тому, что живущий здесь человек ведет медитацию, а потому просит его не беспокоить.

Еще пара поворотов, классические горные виды с небольшой кривой сосной на фоне обрыва, которые любят изображать восточные художники, и на глаза попалась табличка, содержание надписи которой запомнилось надолго. «Приветствую тебя, странник! Оставь на время все звуки и заботы, которые ты принес с собой из большого мира, и прислушайся к самым главным звукам – звукам голоса, который внутри твоей души». Под этим призывом стояла подпись: «гора Тутхасан». Глядя на окружающие виды, величественное царство природы и прочитав эту надпись, становилось понятно, почему эту гору назвали Тутхасан – то есть горой, которая прочищает голову. Она действительно как бы помогала освободиться, забыть хотя бы на время о суете и заботах среды, в которой мы живем, и позволяла прислушаться к себе. А внутренний голос, как правило, заглушается в круговерти привычных городских джунглей…

Размышляя об этом, я спустился обратно к монастырю, вернувшись почти к самому входу в парк. Надо было решать, что делать дальше – уходить без визита на вершины или все же искать лазейку наверх.

Сверившись по карте, я понял, что посещение двух главных вершин – сам пик Тутхасан и пик Чхоноксан (пик Голубой яшмы) – этого горного массива и возвращение назад займет не менее восьми часов. Это означало, что возвращаться придется в лучшем случае в сумерках – это при условии, что я каким-то способом сумею обмануть грозных стражей, которые стояли возле каждой тропки, ведущей наверх.

Дело осложнялось тем, что мой достаточно внушительный рюкзак выдавал меня, что говорится, «с потрохами». В итоге я снова дошел до водопадов и сел в задумчивости у ближайшего валуна. Рядом как раз была идущая к вершинам тропа, которую караулил «дружинник». Он с подозрением посмотрел на меня, я в ответ изобразил жутко измученный вид. Он расцвел: «Трудно?» – спросил он по-английски. Уставший иностранец должен внушать меньше подозрений, рассудил я и кивнул головой, высунув для убедительности язык, показывая таким образом свои страдания. Демонстрировать знание корейского не хотелось, так как это означало бы, что я понимаю и все запрещающие таблички, которые преграждали мне путь наверх. «Наши горы очень красивые!» – сказал он. Трудно было не согласиться, и я, помотав энергично вверх-вниз головой, поднял еще большой палец руки. Мой собеседник был в восторге, правда, на этом его познания в английском, похоже, закончились. Он меня угостил конфетой, посидел рядом, а потом пожал руку и ушел куда-то.

«Сейчас или никогда!» – пронеслось в моей голове. Идущая наверх тропа осталась без охраны, если не считать кучи сучьев. Выждав для убедительности пару секунд, чтобы не наткнуться на возвращающегося на свой пост моего недавнего собеседника, я схватил рюкзак в охапку и, закидывая его на бегу на спину, ринулся по тропе.

Я бежал, ожидая, что меня вот-вот окликнут или, чего хуже, вообще бросятся вдогонку. Хотя корейцы очень мирный и добродушный народ, но исполнительность и стремление защитить горы от потенциального пожара, который начать мог любой турист типа меня, могла заставить их пойти на многое. Пробежав пару подъемов, я буквально рухнул за поворотом. Силы кончились – с рюкзаком особо долго вверх по горе не побегаешь.

Мне, однако, предстояло преодолеть еще один опасный с точки зрения возможного обнаружения участок. Тропа шла по горной террасе совсем рядом с водопадом «Близнецы». Это было, так сказать, «жемчужина» разрешенного маршрута, а потому возле него толпилось много туристов и сотрудников администрации парка. Если первые меня не особо волновали, то вот вторым я бы точно не понравился.

Я принял решение ползти по-пластунски. Выглядел я как диверсант, ползущий с грузом взрывчатки ликвидировать какой-то важный объект: пару движений, подтягиваю рюкзак, пару движений вперед – рюкзак и так далее. Грязный, весь в пыли, но все же не замеченный никем я миновал опасный участок. Затем встал, забросил свою ношу на спину и снова рванул бегом вверх. Через несколько сот метров я понял, что все-таки прорвался через заслоны и мне теперь была открыта дорога на вершины.

Постепенно стало ясно, что в борьбе со временем я безнадежно проигрываю. Мне надо было либо отказаться от плана побывать на обеих главных вершинах, выбрав только одну, либо согласиться на авантюру со спуском в горах в темноте. По опыту прежних походов я знал, что в темноте в горах лучше не появляться. Это при свете дня многие дорожки кажутся очевидными, а обрывы не такими опасными. В темноте же сойти с пути можно было как дважды два, а сорваться вниз и переломать ноги и того проще. Тем не менее я решил все же согласиться на спуск в темноте. Дабы сэкономить время к одной из вершин, я сбегал налегке, оставив на перевале рюкзак. С обеих пиков, отстоящих друг от друга примерно на три километра, вид открывался примерно одинаковый и конечно же красивый.

Я поспешил вниз, так как обратная дорога была неблизкой. Сумерки, а за ними и кромешная темнота в горах наступают очень быстро. Стоит только солнцу зайти. Казалось бы, что только что шел при хорошем свете – и вдруг дорога становится плохо различимой.

«Вот и темнота свои шутки шутит», – подумалось мне, когда стало очевидно, что, несмотря на мои старания, по пути вниз я все-таки сбился с пути. Вокруг уже была непроглядная темень, под ногами шуршали прошлогодние листья, а очертания деревьев едва угадывались. Пришлось испытать все «прелести» спуска в темноте: тропа время от времени появлялась, но затем тут же моментально исчезала, спуск напролом пару раз выводил меня на такие обрывы, от чего становилось жутковато – сделай я еще один шаг, и полет вниз с многометровой высоты был бы мне обеспечен. От одного ствола дерева к другому, держась за ветки, землю и камни – за все, что попадалось под руки, съезжая на рюкзаке и надеясь, что все-таки повезет и при очередном шаге нога не провалится в пугающую пустоту. Горы были обрывистыми, а не пологими, а потому ночью крайне опасными.

Бывали и моменты, когда казалось, что придется остаться дожидаться рассвета прямо в горах. Мне повезло, что я не оставил в машине свой мобильный телефон. Как от средства связи от него в этих горах толку было мало, но достаточно яркий экран позволял подсвечивать время от времени окружающую местность.

Внезапно я выскочил на какую-то скалу, с которой при свете дня на окрестности наверняка открывался прекрасный вид. Мое внимание привлекла внимание яркая точка, которая горела на противоположной стороне ущелья. Внимательно приглядевшись и вспомнив карту, я понял, что это горит алтарь небольшого скита, где живут и молятся пара буддийских монахов-отшельников. Сейчас все выглядело так, как в фильмах про загадочные и далекие восточные страны: горы, темнота, вдали небольшой огонек храма и полная тишина вокруг…

В конце концов мне снова повезло. После одного из спусков вслепую я выскочил на идущую вдоль ручья дорожку, по которой проходил утром. Уже неоднократно выручавший меня мобильник на прощание осветил вокруг дорожку, пискнул севшим аккумулятором и отключился. Хорошо, что это случилось не получасом раньше, когда я был еще достаточно далеко от дороги. Иначе мне пришлось бы совсем туго…

Скоро тропа расширилась настолько, что ее очертания стали хорошо различимы даже в темноте. Появился знакомый буддийский храм. Возле входа я сел передохнуть и переварить впечатления. Мне действительно сильно повезло – сломать ногу или вообще упасть с горы в темноте было очень легко. Поэтому я в душе поблагодарил хозяина местных гор и гору Тутхасан, которая так хорошо мне «проветрила голову и прочистила мозги».

Мимо, молчаливо поприветствовав меня легким поклоном, прошли три буддийских монаха. Вскоре в храме началась поздняя молитва, которая звучала в этой темноте среди гор и журчащего неподалеку ручья очень естественно и в то же время загадочно. Свечи, горящие вокруг алтаря, и пятиметровая статуя Будды, добавляли всей обстановке ощущение «того самого Востока». Дослушав молитву до конца, я поднялся и пошел к машине. День выдался действительно очень насыщенным, но меня завтра с утра ждала очередная гора с загадочным и длинным названием Каривансан.

Дорога за рулем пронеслась очень быстро, и вскоре я уже остановился у ворот, преграждавших вход в горный парк Каривансан. Было слишком поздно. Я отъехал на пару километров назад по дороге и остановился у одного из «карманов» горного серпантина скоростного шоссе. Ужин из лапши быстрого приготовления, воду для которой я вскипятил на походной горелке прямо в салоне автомобиля, показался необычайно вкусным, после ужина я быстро провалился в сон.

Очарование вершины Каривансан

Учитывая вчерашние приключения в темноте, я встал пораньше, чтобы иметь достаточно времени, если опять собьюсь с пути. Кроме того, я надеялся, что бдительные борцы за сохранность гор от пожаров слишком рано не будут стоять на своих постах, не пуская наверх.

У входа в горный парк я был в семь часов утра, но, к моему удивлению, там уже работали. Молодой сотрудник – по виду студент – был удивлен не меньше моего. Он внимательно посмотрел на мой солидный рюкзак и сказал:

– А на вершину-то нельзя. Пожароопасный период, – строго сказал он.

– А я просто прогуляться вдоль ручья, вдоль ручья ведь можно? – стал строить из себя я полного «дурачка».

– Вдоль ручья можно, тропинка минут 20 в одну сторону, но вверх нельзя. В местах, куда запрещено подниматься, стоят таблички, будьте внимательны, – провел короткий инструктаж он и добавил: – Кстати, если есть спички или зажигалка, не берите с собой, пожалуйста, это тоже запрещено.

– Спичек с собой нет, – клятвенно заверил я.

– Кстати, корейский вы где учили?

Дальше мы, как говорится, «зацепились языками» минут на двадцать. Мой собеседник рассказал, что подрабатывает здесь, а сам учится на инженера- судостроителя. Сам тоже очень любит ходить в горы. Я рассказал про себя, пару слов про Россию. В общем, в итоге он стал мне рекламировать местную гору, рассказал, что ее очень почитают буддисты и шаманы. Считается, что на вершине есть мощный источник жизненной энергии. В конце концов он мне на прощание сказал:

– Прошу, только костры не разводите. Тут как полыхнет, гектар за гектаром будет гореть. Это кажется, что снегу много, все же сухое стоит. Мы уже несколько раз сильно горели.

Мы поняли друг друга. Он по-человечески попросил меня отнестись ответственно, разрешив по сути идти наверх. Я вновь пообещал, что проблем не создам, и пошел.

Дорожка, бегущая вдоль горного ручья, оказалась очень удобной, а само ущелье очень живописным. То здесь, то там попадались выходы скальных пород, которые по своему виду напоминали узкие и длинные кирпичи. Чуть дальше попался и лагерь: несколько больших домов из оцилиндрованного бруса, что большая редкость для Южной Кореи. Среди деревьев такие строения выглядели очень естественно. Казалось, что попал куда-то на Алтай, а не находишься в Корее.

Вообще долина оказалась очень приятной: пейзажи – красивые, рядом горная речка журчит, горы, свежий воздух и многочисленные тропинки для неспешных прогулок. Рай для семейного отдыха.

Но мне было надо что-то побольше «неспешных прогулок», а потому я перемахнул через шлагбаум, который преграждал путь в сторону вершины и быстро пошел вверх. В отличие от вчерашних гонок все прошло очень спокойно и буднично – путь наверх был открыт.

Рядом с плакатом о штрафах за незаконный вход на запрещенную территорию стоял еще один любопытный стенд. Оказалось, что именно в этих местах в 1968 году высаживались северокорейские коммандос, которые пытались поднять народную революцию. На стенде был призыв «в случае обнаружения подозрительных явлений», а также «во имя национальной безопасности» сообщать обо всех непонятных происшествиях и тем более о северокорейских шпионах в отделение местной военной контрразведки.

Мне оставалось надеяться, что корейцы меня не примут за «подозрительное явление» или за «шпиона из КНДР», и я продолжил свой путь. Тропинка довольно круто пошла вверх, но постоянно шла через лес. Я сразу стал ощущать, что походы предыдущих дней не прошли даром: с одной стороны, я уже каким-то шестым чувством стал угадывать, как будет идти тропа и какие сюрпризы в виде скользких камней или прикрытых листвой ям меня могут поджидать, а с другой – сказывалась накопившаяся усталость.

Но торопиться было некуда, а потому я пошел просто в свое удовольствие. Прямо возле пика лес внезапно закончился, и я выскочил на плоскогорье, покрытое глубоким снегом. Дул сильный и холодный ветер, стало зябко. Это заставило забыть про усталость. С вершины открывался хороший вид на окрестности. Благодаря прекрасному солнечному дню и прозрачному воздуху вдали было видно Восточное (Японское) море. Вокруг самой вершины стояли несколько алтарей, где в некоторых стояли небольшие фигурки Будды, а по другим было заметно, что в них свои обряды проводили местные шаманы.

Сделав пару снимков, я поспешил дальше – слишком было холодно наверху. Примерно через полчаса идущая по плоскогорью тропинка резко нырнула вниз. К ручью спустился без происшествий, примерно в том же месте, откуда и начинал подъем наверх.

Я порадовался, что отправился на Каривансан рано с утра. По дорожкам уже бродили выехавшие на природу семьи. Особо смелые корейские детишки время от времени со смехом кричали мне «Хай!», но тут же убегали в смущении, стоило мне что-то ответить.

У выхода я остановился перекинуться парой слов с моим утренним собеседником.

– Как гора? Понравилась? – спросил он.

– Наверное, красивая. Вы же запретили ходить наверх. Но благодаря вашим рассказам как будто действительно там побывал, – посмеялся я.

– Это вы правильно сделали. А пять часов вы просто вдоль ручья гуляли, причем так, что с вас пот градом валит, ведь правда? – засмеялся он.

– Вы абсолютно правы, – согласился я, принимая правила игры.

– Приезжайте осенью, здесь листопад очень красивый, – пригласил на прощание гостеприимный кореец.

Я же поехал к следующей горе, но решил встретить восход солнца на горном перевале Мисирён, откуда открывается красивый вид на море. Заночевал опять в машине на одной из парковок.

Гора Тхэбэксан, или рандеву с диким кабаном

С погодой мне повезло. На пока еще темном небе ярко горели звезды, что обещало великолепный восход. По рассветному скоростному шоссе машина пронеслась без проблем, затем несколько колец горного серпантина и вот я уже паркуюсь на перевале Мисирён.

Идея полюбоваться восходом отсюда пришла не только мне. На самой окраине обзорной площадки перевала стояли уже несколько машин с включенными двигателями. Я встал в общий ряд и посмотрел вперед. Внизу открывалась роскошная панорама города Сокчхо и замечательный вид на бесконечные просторы моря.

Я попытался было выйти из машины, чтобы постоять на воздухе, но сразу понял, почему никто из пассажиров соседних машин не горел желанием выходить из комфорта нагретых автомобильных салонов. Стоило мне попытаться открыть дверь, как ветер ее тут же вырвал, а сама машина стала ощутимо покачиваться под порывами воздушного потока. Из-за такого сильного ветра на улице была обстановка, которую лучше всего характеризует не самое дипломатичное, но весьма емкое выражение – «собачий холод». Я понял, почему в корейских прогнозах погоды сообщения о температуре на перевале Мисирён часто идут отдельной строкой. По меркам Южной Кореи, это полюс холода, вполне может быть, даже самое холодное место в стране, хотя и весьма живописное.

Вскоре часть горизонта над морем стала заметно светлеть, и вот на морскую гладь брызнули солнечные лучи. Горы по бокам, внизу панорама города, впереди море и быстро увеличивающийся диск солнца. Восход в этом месте – незабываемое зрелище. Корейцы проявили чудеса героизма и повыскакивали из машин, делая снимки светила. Я тоже сделал несколько кадров и поспешил к следующей точке маршрута – горе Тхэбэксан.

По пути с перевала к горе я заехал к морю, посмотрел пару достопримечательностей. А потому к подножию горы я добрался уже в начале шестого часа вечера, когда начинало смеркаться. Корейцы хорошо знают эту вершину. Она не самая высокая, но входит в число трех самых священных гор всего Корейского полуострова. Корейцы верят, что оттуда исходит невидимая жизненная сила, без которой корейская нация прожить не сможет.

На входе меня предупредили, что скоро будет темно и на вершину идти нельзя. Естественно, я привычно заверил, что «только прогуляюсь буквально пару сотен метров и вернусь». Здесь я бывал уже раз десять, дорожки были хорошо обозначены, поэтому заблудиться не боялся и быстро пошел вперед. Постепенно количество попадавшихся навстречу корейцев, которые возвращались с вершины, стало уменьшаться, быстро начало темнеть. Взошла луна.

В одном месте я заметил большую кучу камней, возле которой остановился передохнуть. Перед этим сооружением обнаружилась табличка, которая гласила, что «буквально еще сотню лет назад в окрестностях этой горы жило много тигров». Кучей камней отметили могилу одного из загрызенных хищником человека. Хотя все это было около века назад, тигры, насколько известно, если где-то и остались в Южной Корее, то только в зоопарках, но в темноте все равно стало как-то не по себе от таких рассказов.

Чтобы отвлечься от зловещих мыслей, пришлось прибавить ходу, благо дорога позволяла. Вскоре показался небольшой буддийский монастырь, который стоял в нескольких сотнях метров от вершины. Во дворе горела только пара лампочек, да был подсвечен алтарь. Стояла тишина, на улице не было видно ни души.

Подъем от храма к вершине был выложен красивыми ступеньками. Проскочив его на одном дыхании, я оказался на большой плоской площадке, в середине которой высилось солидное конусообразное сооружение, окружавшее стоявший на небольшом возвышении алтарь. Оттуда доносились какие-то ритмические распевные звуки, и я решил подо, напоминала сцену из какого-то мистического фильма. По всему периметру внутри конусообразного сооружения были зажжены свечи, на небольшой каменной плите лежали какие-то фрукты и открытая бутылка корейской водки. Перед плитой сидела женщина средних лет, одетая в красочные одежды и что-то монотонно пела, при этом достаточно энергично раскачиваясь из стороны в сторону. Если добавить, что в небе стояла полная луна, заливавшая серебряным светом все вокруг, то общая атмосфера располагала к тому, чтобы поверить и в духов, и в привидений, и во что угодно. Это был знаменитый алтарь горы Тхэбэксан. На нем делались подношения духу горы, а заодно тем самым жизненным силам, которые выходили через вершину и питали энергией всю корейскую нацию. А внутри алтаря мне посчастливилось увидеть шамана – в Корее это всегда женщины – во время ритуала.

Тихо понаблюдав немного за обрядом, я решил пойти дальше. Гора Тхэбэксан мне нравилась потому, что позволяла подняться и спуститься, не возвращаясь по тому же пути, по которому шел вверх. Для этого надо было пройти через две оставшиеся вершины и спуститься по дальней тропе. Она была менее протоптанной и про нее знали немногие, но побывав там неоднократно, я был уверен, что и в темноте легко ее найду.

Путь лежал по плоскогорью, луна великолепно все освещала, песня выполняющего свои ритуалы шамана разносилась далеко вокруг. Очередная вершина появилась примерно через полчаса, еще минут через двадцать я дошел и до третьей. Ноги стали уже немного уставать, но через полкилометра дорога свернула и резко пошла вниз. Начинался долгий спуск, который должен был вывести ко входу в парк, а оттуда было уже рукой подать до машины.

Я прошел примерно треть спуска и начал было думать, что этот подъем окажется самым спокойным из всех недавних. Настроение было лирическое, я стал тихонько напевать.

Внезапно до моего уха стали доноситься ритмичные гулкие звуки. По мере продолжения спуска громкость шума нарастала, а их происхождение для меня по-прежнему оставалось загадкой. Я подошел к холмику, за которым находился источник шума. Почему-то сразу вспомнилась встретившаяся на подъеме могила загрызенного около века назад крестьянина, а также то, что по этой тропе обычные туристы не ходят. Стало немного не по себе, но я убедил себя, что тигров уже нет в Корее. Собрав остатки мужества в кулак, а также вспомнив, что другой дороги, кроме как пройти весь путь обратно, нет, я зашел на холмик и раскрыл рот, чтобы максимально приветливо поздороваться.

Стоило мне забраться на возвышение, как в следующий момент я уже очень страстно желал оказаться как можно дальше отсюда. Буквально в пяти метрах от меня стоял внушительный дикий кабан-секач примерно в центнер весом и увлеченно копался в земле. Наверняка ужинал корешками. Кабан стоял прямо мордой ко мне, но ветер дул с его стороны, животное было поглощено своей работой, он меня пока не замечал.

От кабанов ждать хорошего не следует. Их часто и пулей-то не сразу остановишь, а что было говорить о моей ситуации. Короче, место тигров на Тхэбэксане заняли кабаны, с одним из которых я теперь вот «познакомился». Мне теперь предстояло очень тихо уйти или хотя бы постараться это сделать. Перспектива идти обратно весь пройденный путь теперь не казалась мне пугающей, наоборот – я только на этот вариант и надеялся.

Я стал потихоньку разворачиваться, но многочисленная листва под ногами предательски зашуршала. Кабан резко поднял голову, и наши взгляды встретились. Животное было удивлено не меньше меня, может быть, и испугано. Я замер, кабан тоже, так прошло несколько мгновений. И тут с моего плеча слетела лямка фотоаппарата. Кабан резко дернулся в мою сторону. Тогда уже не выдержал я: резко развернувшись, я с дикими воплями пустился напролом вверх. Наверное, я бежал очень быстро: хотя везде было полно кочек, сучьев, деревьев, но ноги в такой ситуации как-то сами находили правильную дорогу. Попутно я подумал, что у первой вершины были камни, а по ним кабану с его копытами будет не очень удобно скакать. Почему-то мне казалось, что животное преследовало меня.

До горы ближайшей вершины я добрался раз в пять, наверное, быстрее, чем спускался. Почувствовав себя в безопасности в окружении камней, я сел отдохнуть. Кабан нигде злобно не хрюкал в кустах, не требовал моей крови. Я посидел минут пятнадцать, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Обратно идти весь путь опять расхотелось – слишком далеко. Поразмыслив, я пришел уже к более логичному выводу, что вряд ли дикий кабан стал бы меня преследовать. Я решил сделать вторую попытку и снова пойти по тропе вниз.

Правда, перед этим я вооружился: нашел в кустах палку и достал из рюкзака складной нож. Хотя это была чисто символическая защита, но мне все же стало спокойнее.

Очень медленно, замирая при каждом шорохе, внимательно всматриваясь в темноту и прислушиваясь к каждому шороху, я добрался до места «рандеву». Хищник, видно, уже долго там копался, так как место выглядело, будто там долго крутилась пара джипов: все в радиусе нескольких метров было будто перепахано. Вниз через кусты уходила прямая протоптанная, будто продавленная полоса. Животное наверное испугалось не меньше моего. Когда я развернулся и сделал спурт в сторону вершины, попутно ставя рекорды по скорости, кабанчик проделал то же самое, только в противоположном направлении. Наверное, со стороны все выглядело как в заправской комедии: встретились, остолбенели, перепугались, а потом опрометью друг от друга в разные стороны… А я еще подозревал, что кабан «отрезает мне путь от вершины»…

В общем, и эта гора без приключений не обошлась. Кабана, кстати, в своей жизни в живую, да еще с такого близкого расстояния, я видел впервые. Так быстро вверх в гору, как и на этот раз, я, наверное, тоже никогда не бегал… Далее вниз я спустился без приключений.

По дороге я решил, что окончание путешествия ознаменую походом в местную сауну. В одной из расположенных у входа в парк гостиниц было несколько хороших парных, где были в том числе и германиевые ванные. Я сильно замерз, после нескольких ночевок в машине соскучился по горячей воде, а потому с большим удовольствием увидел надпись-рекламу: «Посетите нашу горную сауну».

Следующие пару часов я с удовольствием нежился в нескольких парных, переползал из одной горячей ванной в другую. Рядом со мной оказался кореец, который громко возмущался, что германиевые ванные, ради которых он приехал, как он сам выразился, «в это захолустье из самого Сеула», оказались закрытыми. «Поброди по горам с недельку – будешь безумно рад любой теплой ванне», – мысленно посоветовал я ему, выбираясь из каменной чаши.

По дороге в Сеул, прокручивая в голове день за днем мои прогулки за последнюю неделю, я почувствовал, что хотя достаточно сильно устал физически, но душевно отдохнул замечательно. Та самая «перезарядка», о которой я мечтал, произошла. А уж новых и необыкновенных впечатлений, начиная от скитаний в темноте по скалам до встречи с кабаном, было немало и хватит еще надолго. В общем, поход удался, план по горной романтике был выполнен успешно, а дом в Сеуле уже звал к себе. А значит, пора было возвращаться в цивилизацию, чтобы когда-нибудь внезапно среди городских джунглей снова почувствовать желание сбежать в горы, остаться наедине с природой…

На мировой арене

Через тернии к Пхенчхану: зимняя Олимпиада-2018

Путь Южной Кореи к зимним Олимпийским играм был очень драматичным и крайне непростым. Надежды, ожидание почти гарантированного успеха, сильнейшее разочарование, гнев, боль, снова надежды и снова разочарование – через все это Корея прошла. Ну а когда в итоге получила право на Олимпиаду, то в стране произошли такие изменения и потрясения, что про этот праздник спорта многие и забыли, погруженные в море собственных забот и проблем. Зимняя Олимпиада, а затем и Паралимпийские игры в Пхенчхане в итоге состоялись и прошли на очень достойном уровне, хотя многим корейцам уже было, как говорится, «не до этого». В любом случае ОИ-2018 в Пхенчхане оказались уникальными и неповторимыми, со своей корейской спецификой и «изюминкой». Так уж случилось, что мне довелось видеть все этапы борьбы Кореи за зимнюю Олимпиаду, наблюдать за процессом подготовки, общаться с самыми разными людьми, кто участвовал в этом процессе, – политиками, чиновниками, инженерами, судьями, спортсменами, болельщиками, волонтерами и другими, в итоге проработав от первого до последнего дня непосредственно на этом празднике спорта. В общем, зимняя Олимпиада и Паралимпийские игры в Пхенчхане 2018 года: как Корея к этому шла и как это было – глазами журналиста…

Чем больше уверенность в успехе, тем больше боль от поражения

То, как Пхенчхан, а вместе с ним и вся Корея шли к зимней Олимпиаде, напоминает лихо закрученный драматический сюжет. Пхенчхан был уверен, что «точно» получит право на проведение ОИ в 2010 году. Вездесущие корейские журналисты опросили всех кого могли из числа иностранных спортивных чиновников, экспертов, спортсменов, отследили каждую мелочь при подготовке самого города, выслушали кучу хвалебных слов в адрес Кореи вообще и Пхенчхана в частности, спрогнозировали самые разные сценарии и в итоге убедили себя, а также всю или почти всю корейскую публику, что «игры в кармане».

Действительно, когда в июле 2003 года в Праге шло голосование, где определялось, кто будет проводить ОИ-2010, то все говорило об уверенной победе корейцев. Однако при голосовании со счетом 56–53 в итоге победил Ванкувер, что повергло корейцев в шок и глубокое разочарование.

Впрочем, надо отдать корейцам должное. Они быстро смогли прийти в себя после такого «нокдауна», тут же заявили, что Пхенчхан будет бороться за право на следующую Олимпиаду в 2014 году. Было решено «учесть все ошибки» и промахи и добиться убедительной победы уже в голосовании в июле 2007 года, где определяли хозяина ОИ-2014.

Сценарий произошедшего был примерно прежним, разве что горечь разочарования для Кореи был еще сильнее…Опять статус фаворита, опять уверенность, что «мы – на голову выше остальных конкурентов в лице Сочи и снова Зальцбурга», заявления об «ожидании гарантированной победы» и опять первое место в первом туре… А во втором туре повтор кошмара 2003 г. Выиграв у Сочи 34–36 в первом туре, Пхенчхан в итоге проиграл российскому городу всего лишь четыре голоса: 47–51.

Корейцы весьма мирные люди, но 4 июля 2007 года при слове «Россия» и уж тем более «Сочи» многие из них начинали ворчать и злиться. Трансляция голосования шла по корейскому времени утром, в прямом эфире. Когда глава Международного олимпийского комитета (МОК) Жак Рогге, который был известным сторонником проведения игр в Пхенчхане, в конце концов достал конверт и несколько разочарованно произнес: «Зимняя Олимпиада 2014 года пройдет в Сочи, Россия!» – на многих корейцев было жалко смотреть. Разочарование, боль, гнев, ощущение, что их обманули… – все это было на их лицах.

– Ваш «Газпром» всех подкупил! Вы всем газ поставляете, вот и использовали это! Иначе вам победы не видать бы! Вы подкупили весь МОК! Это должна была быть наша Олимпиада! – в этот день вместо приветствия утром заявил мне знакомый пожилой кореец, с кем я часто пересекался в тренажерном зале.

– Если у вас есть доказательства, то обратитесь в МОК. И что значит «ваша Олимпиада», кто вам ее обещал? – парировал я, несколько огорошенный таким приветствием.

– Все говорили! Все СМИ писали! Ваш «Газпром» все купил, у него много денег! – не унимался он.

– Насколько я знаю, у вашего «Самсунга» еще больше денег и он во все страны мира телефоны продает. Значит, и вы тогда «всех купили»? Что это «ваша Олимпиада», писали только ваши СМИ…

Впрочем, были и корейские друзья, кто тогда, в 2007 году, просто тепло поздравили. Но на рядовом уровне обида и разочарование были очень и очень сильны…

– Мы сегодня утром смотрели все это голосование на работе. После первого тура уже поздравляли друг друга, а после второго знаешь, что мой начальник сказал? – спросил вечером того же дня приятель, с кем мы ужинали.

– Что «Газпром» всех купил? – вспомнил я утреннюю беседу.

– Нет, – рассмеялся друг. – Он, глядя на нас, сказал: «Вот видели? Учите языки! В них залог успеха! Наш президент Но Мун Хён говорил речь на корейском, через переводчика, а Путин сам и на английском и на французском говорил, как многие в МОК. В итоге Олимпиада у Сочи!»

– Интересная трактовка, но совет и правда хороший – учи языки, – посмеялся я. – Третий раз будете пытаться-то на Олимпиаду претендовать?

– Уже и не знаю. Может, не судьба…

Корейцы правда долго думали, спорили, в итоге решили все-таки попытаться снова, хотя призывов махнуть на все рукой и вопросов: «А зачем нам эта зимняя Олимпиада сдалась?» – тоже хватало.

В конце концов прошла обида, улеглось разочарование, тот пожилой кореец, который меня отчитывал в фитнес- центре, стал снова приветливым и не вспоминал про июль 2007, и наступил 2011 год. Шестого июля в южноафриканском Дурбане Южная Корея получила в конце концов то, что, по ее мнению, она должна была получить в 2003 и уж точно в 2007 году. Уже в первом раунде Пхенчхан гарантировал себе право на Олимпиаду-2018, уверенно обойдя конкурентов в лице Мюнхена и Анси. А дальше начались уже этапы подготовительной гонки к Играм-2018.

На виражах подготовительной работы

«Представьте себе: снизу на вас смотрят тысячи глаз болельщиков и видеокамеры. За вами внимательно следят около десятка судей, готовых заметить малейшую оплошность. Это ваша последняя попытка, которая, возможно, принесет вам «золото» Олимпиады. Запрещающий красный свет сменился на желтый «на исходную», затем зажегся зеленый. Вы встали, оттолкнулись, понеслись вниз, а затем взмыли и полетели…» – так драматично повел рассказ представитель подготовительного комитета зимней Олимпиады-2018 Чхве Рён, который в сентябре 2014 года возглавил экскурсию для журналистов по олимпийским объектам Пхенчхана. Мы тогда стояли на самом верху трамплина для прыгунов на лыжах.

Нам рассказали, что Олимпиада-2018 будет проходить в двух основных «кластерах»: горный кластер Пхенчхана и прибрежный кластер Каннына. В первом на трех курортах – Альпенсия, Ёнпхён и Феникс-парк – должны пройти состязания лыжников всех видов: биатлон, горные лыжи, обычные лыжи, фристайл, сноуборд и пр., а также саночников (бобслей, скелетон и т. д.).

Кластер Пхенчхана, пожалуй, можно отнести к категории тех, где уже «есть и готовые объекты». Благодаря наличию трех крупных горнолыжных курортов здесь давно уже была лыжная инфраструктура, хватает и отелей, гостиниц.

Прибрежный кластер расположившегося недалеко от Пхенчхана, но уже на побережье Восточного (Японского) моря города Каннын, отвели для состязаний хоккеистов, мастеров фигурного катания, керлинга и конькобежцев. Вот в Канныне все или почти все возводили уже с нуля.

«Мы строим все объекты таким образом, чтобы до них нужно было добираться из Олимпийской деревни в Пхенчхане не более 30 минут», – сообщил нам начальник отдела строительства объектов Подготовительного комитета Зимней Олимпиады-2018 Чхве Вон Сик.

Все спортивные объекты расположены буквально в нескольких километрах от скоростной автомагистрали Сеул – Каннына, а «прибрежный кластер» Каннына – вообще в пределах города. Кроме того, поблизости – в городах Вончжу и Янъяне – есть два аэропорта. К 2017 году был запланирован ввод в строй линии скоростной железной дороги между Сеулом и Канныном. «Это инвестиции не только ради Олимпиады, но и ради развития этого региона. Это придаст импульс развитию провинции Канвон в целом и после окончания состязаний в Пхенчхане в 2018 году», – добавил Чхве Вон Сик.

«Кстати, я буквально через пару дней лечу в Москву, а оттуда прямиком в Сочи. Мы договорились о сотрудничестве с россиянами и будем учиться у них проведению зимней Олимпиады», – рассказал мне начальник отдела строительства объектов Подготовительного комитета зимней Олимпиады-2018 Чхве Вон Сик. Он также добавил, что российский опыт проведения крайне важен и интересен для корейцев, а потому их делегации регулярно общались с теми, кто готовил и проводил Олимпиаду в Сочи-2014. Посетовав на то, что в Южной Корее уровень господдержки Олимпиаде не такой, который был в России, Чхве в итоге заверил, что Олимпиада-2018 будет такой, которой будет восхищаться весь мир.

Март 2017 года: меньше года до начала

«Насколько мы готовы? Если говорить образно, то представьте, что у вас запланирован дома торжественный ужин, куда вы пригласили много гостей. Вы уже приготовили все блюда, которые стоят на плите, накрыли стол скатертью, расставили закуски, напитки и почти везде разложили приборы. Осталось только на пару мест принести вилки- ложки и положить салфетки. А так практически все готово. Вот примерно настолько мы готовы», – так приветливый представитель оргкомитета Олимпийских игр в Пхенчхане 2018 года по фамилии Ким ответил в марте 2017 года на вопрос о готовности Пхенчхана к Олимпиаде.

Впрочем, кореец, который явно привык мыслить не столько абстрактными образами, а языком сухих цифр, которые «не врут», тут же дал пояснение уже не для «лириков», а «физиков»: «Если брать общую готовность абсолютно всего и выводить средний показатель, то на середину января он составлял 96,3 процента, сейчас же это уже 98 или даже 99 процентов. Если же брать только спортивные объекты, то они полностью готовы – 100 процентов, осталось доделать лишь несколько объектов вспомогательной инфраструктуры», – пояснил он.

«Нам осталось достроить вспомогательные объекты. В частности главный стадион, где будут проходить церемонии закрытия и открытия Игр, медиацентр, а также саму Олимпийскую деревню. Их готовность мы оцениваем от 50 до 70 процентов в настоящее время, а сдадим все в период с апреля по сентябрь 2017 года. Но это не спортивные объекты, их так тестировать не надо, так что время у нас есть, мы полностью успеваем», – отметил Ким из оргкомитета Игр.

Работающий в оргкомитете ОИ-2018 единственный россиянин Николай Белокринкин, под руководством которого корейцы не только полностью построили и «обкатали» на тестовых состязаниях в виде этапов Кубка мира олимпийскую горнолыжную трассу в Чонсоне, заверил, что беспокоиться не стоит – все будет готово в срок и даже раньше. «Конечно, когда готовится мероприятие такого масштаба, как Олимпиада, то накладки неизбежны, вопрос в том, насколько вы готовы решать неожиданные проблемы. Корейцы проводили Олимпиаду 30 лет назад – в Сеуле, в 1988 году. Я вижу по их настрою, что они очень хотят не ударить в грязь лицом и на этот раз», – сказал он.

Объекты глазами спортсменов

Мне довелось лично наблюдать за тем, как за год до ОИ-2018 проводились на объектах Пхенчхана и Каннына международные состязания по шорт-треку, бегу на коньках, керлингу, лыжным гонкам, биатлону и прыжкам с трамплина. Шероховатости в мелочах неизбежны, и они в процессе организации мероприятий временами были, хотя и незначительные, сами же объекты функционировали без проблем. Общую организацию можно охарактеризовать в диапазоне от «хорошо» до «отлично».

Впрочем, впечатления журналиста, который лично не бежит по лыжне и не прыгает с трамплина, – это одно, а мнение «профессиональных пользователей» этих объектов, то есть самих спортсменов, – это другое. А потому я спросил и их мнения.

Насколько можно судить, адаптация россиян к олимпийским трассам Пхенчхана прошла успешно, а сами объекты в целом понравились. Об этом, в частности, рассказал биатлонист Антон Бабиков. «Конечно, мне трудно предвидеть абсолютно все ситуации, может, тут неожиданные ураганы бывают, я не знаю. Но общее впечатление от трассы хорошее. Мне понятны ее особенности, мы на ней достаточно потренировались, понятно как бежать. По поводу стрельбища тоже нельзя сказать, что какие-то большие неожиданности бывают. В целом сказал бы так: вся трасса очень справедливая и позволяет победить тому, кто действительно является сильнейшим, не позволяя «свалить» какие-то ошибки на «коварство природы», – отметил спортсмен.

Зарубежные биатлонисты также признали, что корейцы провели «работу над ошибками», которые были выявлены в 2009 году, когда в Пхенчхане состоялся чемпионат мира. «Тогда нарекания вызывал один из спусков, который требовал чуть ли не горнолыжной подготовки. В 2009 году на нем многие попадали, сломали лыжи и палки, а некоторые получили травмы. Но теперь мы видим совершенно иной склон: его сделали более пологим, что и требовалось. То есть претензий к трассе уже нет», – отметил серебряный призер в спринте американский биатлонист Лоэлл Бэйли.

Сменившая гражданство и выступающая теперь за сборную Южной Кореи по биатлону экс-россиянка Анна Фролина (Булыгина) отметила, что трасса в Пхенчхане для нее стала родной. «Я ее знаю очень хорошо – каждый подъем, каждый бугорок, спуски. Она для меня фактически стала родной», – сказала она в беседе после одного из забегов в 2017 году. В то же время Фролина отметила, что для стрельбы Пхенчхан является, наверное, самым сложным местом из всех этапов Кубка мира. «Здесь временами бывают очень сильные ветры, мощные порывы. Здесь достаточно много пространства, а потому ветру есть где разгуляться. Часто он непредсказуем», – признала она.

Впрочем, за год до Олимпиады со стороны иностранных спортсменов были жалобы по поводу питания в Пхенчхане. «Я определенно не могу привыкнуть к тому, чем здесь кормят. Выискиваешь что-то европейское, но все равно пища имеет какой-то специфический привкус, который не нравится моему желудку. Это действительно проблема», – сказала российская биатлонистка Ирина Услугина.

Ее поддержали практически все члены сборной РФ по биатлону. «Действительно, еда не нравится. Какой-то ком в желудке после еды, даже от обычных продуктов. Может, еще что-то добавляют, может, в другом причина, но с питанием здесь проблема», – отметила биатлонистка Татьяна Акимова.

Как уже говорилось, в процессе подготовки к Олимпиаде накладки все же были. Так, накануне открытия Ледовой арены Каннына, где должен был пройти этап Кубка мира по шорт-треку, на объекте упало одно из электронных табло. Хорошо, что обошлось без жертв. Корейцы успели все отремонтировать к началу состязаний, показав, что умеют работать в авральных условиях.

Политические и спортивные бури накануне Пхенчхана

Некоторые недочеты трасс, накладки в процессе организации – все эти проблемы присутствуют при подготовке любого крупного мероприятия. Для того и проводятся накануне тестовые состязания, чтобы выявить проблемы и успеть их устранить. Надо отдать должное корейцам: когда им говорили о проблемах – они «брали на карандаш» и, если судить уже по самой Олимпиаде, устранили подавляющее большинство недочетов. Но были и такие факторы, которые никто не мог предугадать и предвидеть. В спорт вмешалась политика, причем в самых неожиданных формах…

Во-первых, со второй половины 2016 года в самой Южной Корее начался громкий внутриполитический скандал, который, следует признать, сильно отвлек внимание корейцев от Олимпиады. Речь идет о скандале вокруг президента Пак Кын Хе и ее давней подруге Чхве Сун Силь. «Серый кардинал в юбке» Чхве приложила руку и к спортивной теме. По слухам, именно она настояла на отставке первого главы оргкомитета, что смутило многих и привело к определенной неразберихе. Не добавил спокойствия и весь скандал вокруг президента, который в итоге стоил Пак Кын Хе президентского кресла. В итоге вся Корея с осени 2016 года до мая 2017 года проводила демонстрации, отстраняла Пак от власти, а затем уже проводила внеочередные выборы нового президента, которым стал Мун Чжэ Ин.

Очень сильно беспокоил и северокорейский фактор. В 2016–2017 годах КНДР произвела целую серию ракетных и ядерных испытаний, ситуация в регионе очень сильно обострилась, США стянули к Корейскому полуострову несколько авианосных группировок. Всерьез пошли разговоры о возможной войне между КНДР и США. Многие делегации обсуждали возможность отказа от участия в ОИ-2018 в Пхенчхане именно из соображений безопасности. Тем более что сам Пхенчхан и второй центр ОИ-2018 Каннын находятся совсем рядом с границей с КНДР. К счастью, с начала 2018 года началась межкорейская «политическая оттепель», Юг и Север Кореи в полной мере использовали Олимпиаду, чтобы начать сотрудничество.

Конечно же, Пхенчхан-2018 вспоминается многим россиянам еще и тем, что Россию не допустили до Олимпиады, разрешив выступать лишь отобранным МОК спортсменам в личном качестве. Если говорить о корейцах, то они сделали все возможное, чтобы Россия была максимально представлена в Пхенчхане, и во многом создали особые условия для наших атлетов, оказав им поддержку.

Еще в ноябре 2017 года глава оргкомитета зимней Олимпиады-2018 Ли Хи Бом высказался за безусловный допуск России к Играм, выразив надежду, что сборная РФ в полном составе сможет принять участие в мероприятии. «Я всегда это поддерживал и хочу сказать снова: я выступаю за то, чтобы Россия смогла в полном составе выступить на наших Олимпийских играх в Пхенчхане. Я надеюсь, что в МОК примут разумное решение, допустив атлетов из России на Олимпиаду-2018», – сказал он тогда.

Когда же МОК все-таки отстранил Россию, не допустив значительное число выдающихся спортсменов, то корейцы создали группы поддержки тем атлетам из РФ, кто все же получил право выступить в Пхенчхане.

Во время визита лидера правящей Демократической партии Кореи «Тобуро» Чху Ми Э в Москву в декабре 2017 года политик пообещала, что правительство Кореи окажет россиянам на Олимпиаде всестороннюю помощь и поддержку, вплоть до создания специальных групп болельщиков из числа корейцев, которые будут поддерживать россиян. Судя по дальнейшим событиям, власти Кореи сдержали свои слова.

Олимпиада суперсовременных технологий

Когда я за пару дней до официального начала Олимпиады в Пхенчхане вышел в международном аэропорту Инчхона, то, пройдя с десяток шагов, наткнулся на полутораметрового робота, который повернулся ко мне и приятным голосом на английском произнес: «Здравствуйте! Я работаю в этом аэропорту. Могу ли я чем-то вам помочь?» «Мне надо ехать на скоростном поезде в Пхенчхан, до Олимпиады!» – сказал я в шутку, не надеясь на диалог, но ошибся. «Хорошо. Следуйте за мной!» – сказал железный помощник и покатился по холлу. Он довел меня до лифта, подробно объяснил, как идти дальше, и на прощание сказал: «Мне надо возвращаться на свое рабочее место. Счастливого пути!»

Так началось мое знакомство с «самой современной и высокотехнологичной Олимпиадой». Может быть, Олимпиада в Пхенчхане не может сравниться по масштабности и размаху в сочинскими ОИ, но по части технологий корейцы опять «впереди планеты всей».

Присутствие роботов на ОИ-2018 было часто заметно. В пункте регистрации при расселении журналистов на проживание стоял «брат» того железного помощника, который довел меня до лифта в аэропорту. Этот «товарищ», пока я стоял в очереди, тоже повернул ко мне голову и предложил пообщаться, обещая самую разную информационную помощь. Вообще всего на объектах Олимпиады, согласно информации оргкомитета Игр, были размещены в общей сложности 85 подобных роботов. Кстати, на одном из участков эстафет олимпийского огня тоже «бежал» робот FX-2 Hubo, произведенный корейским институтом KAIST. И он прекрасно справился со своей работой.

Недавно поблизости от места проведения Олимпиады в Пхенчхане, на одном из горнолыжных склонов, прошли первые в истории состязания по слалому среди роботов. Корейцы привлекли около 90 моделей 11 разновидностей, где победителем стала модель TaekvonV. Эти соревнования привлекли не меньший интерес публики, чем заезды, где разыгрывались олимпийские медали.

Другие железные помощники, пожалуй, были не так заметны, но в самых разных помещениях действовали скромные роботы-уборщики, которые, деловито снуя, собирали мусор и пыль.

«Многие технологии мы просто не замечаем, но они здесь присутствуют и позволяют увидеть Олимпиаду гораздо лучше и практически почувствовать себя спортсменом», – пояснила сотрудница павильона ICT Square в Канныне. В этом здании были собраны и наглядно продемонстрированы самые разные технологии, которыми корейцы буквально «напичкали» свои Олимпийские игры.

Одна из главных новинок – технологии мобильной связи следующего поколения 5 G. На момент ОИ-2018 эти сети еще нигде в мире не развернуты, но широко применялись на Олимпиаде в Пхенчхане в тестовом режиме. Именно с их помощью мы смогли понять в режиме реального времени, что чувствует бобслеист. «Обычно по телевизору показывают так: пронесся мимо боб и умчался дальше. А теперь мы можем благодаря установленной микрокамере и технологиям 5 G видеть движение с точки зрения пилота машины», – пояснили мне, дав реально увидеть все это своими глазами. Среди прочих интересных вещей – возможность благодаря специальному приложению отслеживать по трассе каждого спортсмена-биатлониста либо с разных углов увидеть выступление фигуристов, состязания шорт-трекистов или хоккейный матч. «На стадионах установлены в разных местах более 100 камер. Вы можете увидеть все с разных ракурсов. Просто берете и поворачиваете пальцами на экране. Технология Interactive time-slice service», – пояснила сотрудница.

Помимо выданных всем спортсменам новеньких смартфонов Samsung Galaxy Note 8, которым все оказались рады, корейцы раздали им специальные браслеты Geo Band. Эти устройства помогали ориентироваться, ездить из аэропорта до любой желаемой точки на Олимпиаде, сообщали, если вы вдруг собьетесь с пути, выполняли роль электронного ключа и много других функций.

Вообще Корея славится своими суперсовременными технологиями, а потому корейцы не упустили шанс в очередной раз продемонстрировать это на Олимпиаде. Тут заложено не только желание просто похвастаться, но и деловой расчет: «У нас хватает технологий, которые уже почти готовы, но не доведены до стадии практического применения. Надеемся, что иностранцы, сами попробовав их, ощутив на себе все их достоинства, расскажут об этом в своих странах. Наши компании открыты для сотрудничества, давайте сотрудничать. Будущее – оно уже здесь, в том числе и у нас на Олимпиаде», – сказали ранее в оргкомитете Игр, рассказывая о технологическом наполнении состязаний.

Напоследок после посещения павильона технологий корейский гид подарил мне незабываемое впечатление, за которое опять же нужно благодарить олимпийский хайтек. Мне предложили испытать симулятор прыжков со 125-метрового трамплина. Через пару минут я сделал для себя вывод, что прыжки с трамплина не для меня, но один раз попробовать пережить этот адреналин все же стоит, было очень реалистично.

Огонь зажжен, или королева льда, полуголые лыжники и единые корейцы

Взгляд на соревнования или уже тем более на церемонию открытия Олимпиады со специальных выделенных для журналистов очень сильно отличается от того, что видит и испытывает обычный посетитель. А потому мы с моим коллегой решили изучить состоявшуюся 9 февраля 2018 года церемонию открытия XXIII зимних Олимпийских игр в Пхенчхане с этих двух разных точек зрения. Мне досталась доля «обычного зрителя»: и впечатления правда отличались.

Национальный колорит, которым организаторы обещали наполнить всю церемонию открытия ОИ-2018, начался еще задолго до начала мероприятия. Толпы зрителей, которые волнами выплескивались с железнодорожного вокзала станции Чинбу, от которой ближе всего до главного стадиона Пхенчхана, были изрядно удивлены, когда уже в холле станции увидели десятки журналистов, вооруженных до зубов «дальнобойными» объективами и профессиональными кинокамерами. Впечатлил также мощный кордон из вежливых, но непреклонных полицейских, которые не давали отклониться в сторону. Впрочем, репортеры жаждали увидеть отнюдь не рядовых посетителей, а прибывшую на церемонию открытия ОИ-2018 делегацию из Северной Кореи, в составе которой была младшая сестра Ким Чен Ына.

Оставив журналистов дожидаться «сестру Кима», людская волна выплеснулась на привокзальную площадь, где нас ждал новый корейский сюрприз. Перед нами выскочил самый настоящий «корейский Чингачгук» – разодетый в одежду американских индейцев местный житель – и истошно закричал в мегафон по-английски: «Веруйте в Бога! Христос любит вас! Если не верите, то попадете в ад!» Тут же к нам подбежал его «коллега по цеху», хотя и без одеяния в перьях, и стал раздавать брошюры, опять вспомнив про «прямую дорогу в ад», если мы вдруг осмелимся отказаться от того пути, на который нас наставляли эти оголтелые проповедники.

Это все немного удивило иностранцев, но не испугало, а скорее развеселило. Затем на пути к главному олимпийскому стадиону Пхенчхана встретились еще несколько «идейных борцов». Одни стояли с плакатами «Олимпиада мира! Трамп и Абе – убирайтесь прочь с Земли!», а другие, наоборот, размахивали флагами США, Южной Кореи и еще почему-то Израиля, крича о «коммунистической опасности», «преступной правящей клике КНДР», требуя от делегации Северной Кореи немедленно покинуть объект.

Организаторы сумели эффективно справиться со своими обязанностями, несмотря на работу в таких напряженных условиях: помимо «гостей из Страны чучхе» на церемонию открытия приехали в общей сложности еще 15 высокопоставленных зарубежных делегаций, среди которых были премьер-министр Японии Синдзо Абе и вице- президент США Майк Пенс. Всех зрителей оперативно погрузили в десятки специально пригнанных автобусов- шаттлов, доставивших нас до окрестностей стадиона.

Попытки волонтеров быстро «загнать» всех зрителей на стадион, чтобы они за час до официального начала уже сидели на своих местах, не увенчались успехом. Зрители быстро разбежались по закоулкам небольшого селения, где теперь главной достопримечательностью, безусловно, является олимпийский стадион. Зато, перекусив в кафе и небольших ресторанчиках, сытые и подобревшие зрители стали покладисты и потянулись к стадиону, по ходу не забывая фотографировать все – от урн и светофоров до красивой иллюминации на улицах города. В этот день «Инстраграм» наводнили селфи с каждым столбом Пхенчхана.

Но на пути непосредственно к арене посетителей ждали еще несколько соблазнов, которые пытались заставить забыть о церемонии открытия, – это и большой салон Samsung Electronics с последними новинками, и громадный магазин олимпийской атрибутики, и еще ряд подобных заведений. Зрители сворачивали с верного пути. Одни заходили просто погреться, учитывая весьма прохладную погоду, а другие сметали с прилавков все. Особенно китайские гости увлеченно скупали самые разные вещи с олимпийской символикой.

В конце концов мы добрались-таки до своих мест. Погода хотя накануне и попугала морозами, но в день церемонии открытия решила сжалиться. Был небольшой «минус», весьма холодный ветер, но в целом «обещали, что будет гораздо хуже». Приготовленные и аккуратно положенные организаторами на каждое сиденье «наборы для выживания в стужу», состоявшие из накидок, одеял, шапок, сувениров и прочих полезных вещей, действительно помогли согреться. Холод хотя и чувствовался во время церемонии, но не сводил с ума.

Сама церемония, которую многие читатели смотрели по телевизору, оставила у находившегося на трибуне вашего покорного слуги смешанное впечатление. С одной стороны, корейцы действительно в сюжет церемонии включили как историю, так и современность и будущее Кореи, часто бывали весьма эффектные игры со светом, огнями, оригинальные номера, впечатляющие детали. Но в то же время появилось ощущение, что организаторы либо были несколько стеснены в средствах, либо хотели показать просто «достойное» открытие ОИ, не стремясь чем-то особо поразить. Шоу было неплохим, но не выдающимся, не хватало масштабности, но были все же некоторые оригинальные отдельные сценки и ходы.

Свой креативный подход в этот вечер продемонстрировал даже лидер Южной Кореи. Как пошутили потом сами корейские СМИ, президент Мун Чжэ Ин подготовил «олимпийский сюрприз» вице-президенту США и младшей сестре Ким Чен Ына, усадив их если не бок о бок, то недалеко друг от друга, буквально в трех-четырех метрах, если не ближе.

Проход национальных команд запомнился несколькими моментами. Конечно же, трудно было не заметить, что лишь одна сборная прошла без своего флага – «олимпийские атлеты из России». Но попавшим в непростую ситуацию спортсменам помогли как находившиеся на трибунах российские болельщики, так и сами корейцы, которые активно и громко приветствовали проход атлетов из РФ. Официальное ТВ ОИ-2018 предпочло поменьше показывать «нейтральных спортсменов», быстро перескочив на следовавших за ними представителей Узбекистана. Позже выяснилось, что российский флаг все же появился у спортсменов, хотя и крайне неожиданным способом. Один из главных телеканалов Кореи, ведя прямой эфир с церемонии открытия, поставил флаг России, описывая прохождение сборной Франции.

Бурю аплодисментов сорвал знаменосец Королевства Тонго Пита Тауфатофуа, который быстро превратился в Пхенчхане в знаменитость. Он участвовал в летней Олимпиаде в Рио два года назад как тхэквондист, но вот за это время успел переквалифицироваться в лыжника, защищая знамена своей страны на ОИ-2018 на снежных трассах. Но на этом таланты «атлета-многостаночника» не закончились. Ему все громко аплодировали и кричали слова поддержки, так как он прошел на церемонии открытия голый по пояс, в национальной юбке и в одних шлепанцах. Мороз он переносил со стойкой голливудской улыбкой, размахивая флагом Тонго, и смело мог забирать «приз зрительских симпатий» Олимпиады-2018. Мерзшие в своих пуховиках, шапках и укутанные в одеяла корейцы и иностранцы были восхищены.

Хотя корейская «фишка» была известна и ожидаема, она все равно тоже запала в душу. Атлеты Республики Корея и КНДР прошли одной командой, под флагом единой Кореи, сумев сделать уступки друг другу, отказавшись на время церемонии от своих отдельных флагов и гимнов. «Идейные вдохновители» этого шага сидели в VIP-ложе рядом. Сразу за президентом Юга Мун Чжэ Ином и его супругой Ким Джонсук сидели глава парламента КНДР Ким Ён Нам и сестра Ким Чен Ына Ким Ё Чжон, которая, кстати, уже запомнилась южнокорейским репортерам своей мягкой и немного стеснительной улыбкой. Если судить по словам и действиям вице-президента США Майка Пенса, присутствие северокорейцев не пришлось американскому чиновнику по душе, но он терпел, раз хозяева решили иначе.

Кстати, американо-северокорейская тема стала и поводом для шуток со стороны зрителей. По зданию стадиона, а затем и по трибунам долгое время бродили вместе, развлекая зрителей, два актера, умело загримированные под Ким Чен Ына и Дональда Трампа.

Далее по ходу церемонии открытия особых сюрпризов уже не было. Мун Чжэ Ин объявил Олимпиаду открытой, сказал несколько общих слов глава МОК Томас Бах, были зачитаны клятвы атлетов и судей. Как и ожидали почти все в Корее, право зажечь огонь Олимпиады доверили, как ее теперь называют, «королеве льда», олимпийской чемпионке, фигуристке Ким Ен А. Как написало накануне одно местное издание: «Если зажигать огонь будет не Ким, а кто-то иной, то вот это само по себе будет новостью». Но сенсации не случилось – зажигала именно Ким Ен А.

Завершилась церемония динамичными танцами, фейерверком, но в общем стиле всей церемонии открытия – достойно, неплохо, но не так, чтобы можно было сказать «вах!».

Уход зрителей с такого масштабного состязания всегда представляет сам по себе нелегкую логистическую задачу. Организаторы хотя и с небольшими накладками в виде задержек с автобусами, но справились с ней. Они также не забыли обеспечить транзиты в ближайшие крупные города для посетителей из Пхенчхана, который является, честно говоря, несколько захолустным, хотя и красивым в плане природы регионом. Впрочем, если год или два назад непростое для русского человека сочетание «Пхенчхан» многие и выговорить как следует не могли, то теперь этот уезд знает весь мир.

Хоккей единой корейской сборной

Участие северокорейских атлетов в Олимпиаде в Пхенчхане и создание объединенной корейской женской сборной по хоккею стали одной из главных новостей и даже сенсаций ОИ-2018. А потому к женскому хоккею было приковано особое внимание.

Хотя основная часть иностранных журналистов очень прохладно отнеслась к состоявшемуся 11 февраля 2018 года матчу между Кореей и Швейцарией, но в самой Корее аншлаг был такой, как будто их сборная добралась до финала Олимпиады. К хоккейному центру Квандон в Канныне люди стали стекаться еще за два часа до начала игры, при этом все шли без преувеличения как на праздник. Зашедшие на трибуны за полчаса до начала встречи десятки северокорейских девушек из группы поддержки немедленно спровоцировали всеобщий интерес. Черлидеры из КНДР тут же стали еще больше заводить публику разными кричалками в стиле «Корея – едина!», «Вперед, победим!»

Вскоре на трибуны прибыли и политические тяжеловесы. Матч пришли совместно смотреть президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин с супругой, глава МОК Томас Бах, а также два главных лица из северокорейской делегации, прибывшей на Юг накануне – председатель парламента КНДР Ким Ён Нам и младшая сестра Ким Чен Ына Ким Ё Чжон. Интересно, что буквально за несколько часов до начала матча Ким Ё Чжон передала от старшего брата Мун Чжэ Ину сенсационное предложение, официально пригласив Муна посетить Пхеньян. В общем атмосфера на VIP-трибуне была неплохой – в духе единства всей Кореи.

Несмотря на все это, швейцарки решили, что «межкорейское братание» их не касается, а на хоккейной площадке с противоположной стороны пощады не будет никому. Разница в классе стала заметна очень быстро. Кореянки старались, но в команде не было заметно сыгранности, да и с мастерством были проблемы. Канадский тренер кореянок Сара Муррэй «разбавила» каждую из трех южнокорейских пятерок одной хоккеисткой из КНДР, но это особо не помогло повысить класс игры сборной. У швейцарок было заметно, что играет хорошая, добротная команда. Кореянкам же оставалось полагаться на отдельные индивидуальные проходы, которые были не такими уж и опасными. В результате по итогам первого периода сборная Швейцарии уверенно выигрывала со счетом 3:0.

Все вопросы по поводу победителя матча были окончательно сняты уже за первые пару минут второго периода, когда швейцарки забросили еще две безответные шайбы. После этого главной интригой было лишь то, смогут ли кореянки хотя бы «размочить» счет. По ходу игры это не особо получалось. Швейцарки хотя и немного сбавили, но откровенно играть в поддавки тоже не собирались.

Если кто-то и мог составить реальную конкуренцию швейцарским хоккеисткам, то это были северокорейские болельщицы и вторившие им с трибун южнокорейцы. Девушки из КНДР как заведенные скандировали кричалки, пели, танцевали, за что их телекамеры показывали не меньше, чем хоккеисток. Духом единого корейского братства проникся даже британский журналист из известного информагентства, который только известными ему путями сумел пробраться на соседний с северокореянками ряд, а затем уже сам радостно вопил: «Корея – едина!» – забыв о необходимости писать заметку о матче. Под шумок этих кричалок швейцарки забросили еще одну шайбу, уйдя на второй перерыв при счете 6:0.

Похоже, что после этого Томас Бах понял, что при подобном раскладе любой загрустит, а потому бросился активно втягивать в разговор южнокорейского президента, главу парламента КНДР и сестру Ким Чен Ына. Позиция у Баха для этого была самая лучшая, так как он сидел как раз между лидерами Юга и Севера Кореи. Так или иначе, но глава МОК проявил себя большим дипломатом, сумев-таки втянуть всех в оживленную Бёседу.

Третий период протекал неспешно. Кореянки пытались забить хотя бы шайбу престижа, швейцарки не собирались поддаваться, хотя и не «грызли зубами лед». Впрочем, и этого им хватило, чтобы забросить еще две шайбы. В итоге матч завершился с разгромным для кореянок счетом 8:0.

Тем не менее ощущения полного фиаско не было. После финальной сирены северокорейские черлидеры стали еще более активно кричать «Корея едина!», трибуны их снова поддержали, а высокопоставленные политики Юга и Севера Кореи в сопровождении Томаса Баха пошли общаться с хоккеистками единой корейской команды. Если смотреть на широкие улыбки, которые были на лицах у Мун Чжэ Ина, Ким Ё Чжон и Томаса Баха, то можно было подумать, что победили именно кореянки, а не швейцарки. Глава МОК что-то долго говорил спортсменкам. Судя по тому, что в такт его словам дружно кивали политики двух Корей, то речь шла о необходимости межкорейской дружбы и мира во всем мире. Все завершилось единой общей корейской фотографией под кричалки все той же группы поддержки из КНДР.

Межкорейский олимпийский гамбит

Прибывшая в Южную Корею младшая сестра лидера КНДР Ким Ё Чжон передала официальное приглашение от Ким Чен Ына президенту Республики Корея Мун Чжэ Ину посетить Пхеньян. Мун не исключил возможности своей поездки в Северную Корею, что сразу же обеспокоило Вашингтон и Токио.

Южнокорейское правительство, к неудовольствию консерваторов, а также многих в США и Японии, приняло главу парламента КНДР Ким Ён Нама, младшую сестру Ким Чен Ына Ким Ё Чжон и еще двух северокорейских чиновников по высшему разряду. Сразу же в день приезда Ким Ён Нам, как формальный лидер делегации, был приглашен на торжественный банкет, который устроил Мун Чжэ Ин для прибывших на церемонию открытия Олимпиады высокопоставленных гостей. Во время самой церемонии открытия ОИ-2018 Ким Ён Нам и Ким Ё Чжон вообще сидели сразу за Мун Чжэ Ином с супругой и буквально в паре метров от вице-президента США Майкла Пенса.

Однако самые интересные события развернулись 10 февраля 2018 г., когда Мун Чжэ Ин провел переговоры с северокорейцами. Эксперты и на этот раз оказались правы, предположив, что первую скрипку в диалоге будет играть не глава парламента КНДР, а именно сестра Ким Чен Ына. Ким Ё Чжон превзошла самые смелые ожидания, передав Мун Чжэ Ину от лидера КНДР личное письменное послание, а также официальное предложение посетить Пхеньян.

Похоже, что в Сеуле все же не исключали возможность такого развития событий – либо Мун Чжэ Ин очень быстро смог отреагировать. Он ответил так, что фактически не принял предложение, но оставил для себя пространство для маневра. Мун сказал, что готов побывать в КНДР, если для этого сложатся подходящие условия.

Впрочем, дальнейшие события показали, что Мун Чжэ Ин и Ким Ё Чжон сумели неплохо поладить. Сестра лидера КНДР, которая сумела покорить местных журналистов своей милой и немного застенчивой улыбкой, оживленно общалась с Муном. Если судить по содержанию совместно проведенного времени, то в субботу и воскресенье Мун Чжэ Ин с супругой, а также делегация КНДР устроили чуть ли не совместные выходные в стиле семейного отдыха. Так, 10 февраля они совместно посмотрели матч объединенной женской хоккейной команды Кореи, где играли спортсменки как Юга, так и Севера, против Швейцарии. А уже на следующий день посетили концерт, который дал в Сеуле северокорейский ансамбль «Самчжиён».

Это «межкорейское олимпийское братание» изрядно обеспокоило двух союзников Южной Кореи – США и Японию, которые постоянно призывают усиливать давление на Пхеньян. В беседе с Мун Чжэ Ином также прибывший на церемонию открытия Олимпиады премьер-министр Японии Синдзо Абе призвал Сеул не поддаваться на уловки КНДР и не переносить или сокращать американо-южнокорейские крупномасштабные военные маневры, проведя их сразу после Олимпиады. Вице-президент США публично не стал ничего говорить, но встретился с перебежчиками из КНДР и посетил мемориал в честь корвета «Чхонан», который, как уверены в Сеуле, был потоплен в 2010 году подлодкой КНДР. Кроме того, Пенс на церемонии открытия ОИ в отличие почти от всех присутствовавших демонстративно не стал вставать с сиденья, когда проходили вместе сборные Юга и Севера Кореи, шедшие под флагом единой страны.

Мун Чжэ Ин же решил проявить твердость, вежливо, но непреклонно посоветовал Абе не вмешиваться во внутренние дела других стран, а в ответ на демарши Пенса отправился с Ким Ё Чжон на концерт.

Культурная Олимпиада

«По поводу медалей Олимпиады для Кореи итоги будем подводить позже, но по нашей части уже есть ощущение, что результаты будут гораздо лучше, чем предполагали даже самые смелые оптимисты», – сказал мне представитель оргкомитета ОИ-2018, ответственный за «культурную Олимпиаду». Мы с ним пообщались, когда ОИ уже перевалили за экватор.

Для корейцев стало традицией, что при проведении у себя крупных международных мероприятий они стремятся гостям продемонстрировать две главные стороны своей жизни – суперсовременные технологии и глубокую историю и культуру. Поэтому на Олимпиаде в Пхенчхане помимо обычных состязаний, где по понятным причинам эмоции бьют через край, очень активная жизнь кипела и за пределами спортивных арен – в парках, открытых сценах, концертных залах и даже просто на улицах городов в трех основных центрах Олимпиады – уездах Пхенчхан, Чонсон и городе Каннын, а также в некоторых крупных мегаполисах, в первую очередь в Сеуле.

Участники «культурной Олимпиады» встречали иностранных гостей прямо у выходов в аэропортах или с вокзалов. Обычно вместе с талисманами Олимпиады стояли одетые в национальные наряды корейцы, предлагая всем желающим сделать совместное фото на память. Эта акция сразу же настраивала на доброжелательный лад и создавала хорошее настроение.

Мероприятия были предусмотрены с учетом самых разнообразных вкусов и увлечений: выставки, концерты, оперные постановки, балет, всевозможные фестивали, парады, конкурсы, экскурсии в демилитаризованную зону, буддийские храмы, музеи и многое, многое другое.

Для спортсменов, которые обычно сильно заняты и не могут себе позволить долгие поездки, соответствующие павильоны «культурной Олимпиады» были размещены в каждой Олимпийской деревне. Судя по фотографиям, атлетам очень понравилось наряжаться в корейские национальные костюмы. Особенно охотно идут на «превращение в жителя Страны утренней свежести» представительницы прекрасного пола из числа спортсменок.

Большое внимание любителей балета привлекла корейская интерпретация произведения Льва Толстого «Анна Каренина». Постановка дважды прошла в Центре искусств Каннына в начальный период Олимпиады.

Часто молодежь других стран знает Южную Корею в первую очередь по зажигательным песням и танцам соблазнительных корейских девушек и высоких стройных юношей из различных музыкальных коллективов. Для поклонников К-ПОП музыки во время Олимпиады организованы концерты.

Слово «зажигательный» по поводу «культурной Олимпиады» следует использовать не только в переносном смысле. На пляже Кёнпхо в Канныне во время ОИ проходил «Фестиваль искусства и огня». Около двух десятков мастеров создали из дерева, фанеры, картона, бумаги и даже сена различные инсталляции, иногда весьма большие. В темное время их красиво подсвечивали, а в заключительный вечер зимней Олимпиады все было торжественно сожжено.

По словам представителей оргкомитета, как иностранные гости, так и сами корейцы с большой охотой принимали участие в мероприятиях «культурной Олимпиады». В первые восемь дней работы к ним присоединились, если судить по количеству проданных билетов, около 400 тысяч человек. Если же учесть, что большое количество мероприятий не требуют финансовых затрат и билетов, а направлены на стихийное вовлечение всех желающих, то реальная цифра охваченных еще больше.

Из Кореи – с любовью: корейцы поддержали россиян на Олимпиаде

Конечно, работая на Олимпиаде в Пхенчхане, трудно было обойти больную для россиян тему – отстранение МОК сборной РФ и значительной части лучших атлетов. Масла в огонь подливали представители СМИ из ряда западных стран и даже члены спортивных делегаций, которые допускали порой хамские высказывания в адрес российских атлетов. На этом фоне разительным контрастом выглядело поведение корейцев – как организаторов и властей, так и обычных болельщиков, которые сделали все возможное, чтобы поддержать россиян.

«Я не знаю всех подробностей, но мне в любом случае жаль, что к нам на Олимпиаду не смогли приехать многие выдающиеся российские спортсмены. Тем более что невиновность значительной части их подтвердил суд. Да и болельщиков ваших меньше, чем ожидалось. Плохо, когда в спорт вмешивается политика», – сказал корейский волонтер, который подвозил меня на машине в медиацентр после экскурсии в Олимпийскую деревню в Пхенчхане, где проживают спортсмены. Посочувствовав мне напоследок, что в Олимпийской деревне нельзя увидеть российский флаг, так как это запретил МОК, паренек сказал: «Если какая помощь нужна – обращайтесь к любому из волонтеров, мы обязательно поможем».

Не знаю, может быть, мне повезло с людьми, но от корейской стороны на Олимпиаде мне доводилось слышать только хорошее, а отношение к россиянам также было подчеркнуто положительным. Глава оргкомитета Игр Ли Хи Бом уже давно известен тем, что всегда ратовал за самое широкое присутствие России на Олимпиаде-2018, жалея обо всех последовавших ограничениях. Как мэр Каннына, где расположен один из двух главных центров ОИ-2018, так и руководитель провинции Канвон, на территории которой проходила Олимпиада, при каждой встрече говорили о необходимости развития отношений с Россией, постоянно призывая гостей из РФ приезжать отдохнуть в эти корейские края.

Когда в международный аэропорт Сеула прилетела российская сборная по хоккею, то на весь зал загремел российский гимн и «Катюша», где отчетливо слышался корейский акцент. При этом флагами РФ размахивали как россияне, так и корейцы. Правящая партия Южной Кореи «Тобуро», а также руководство провинции Канвон создали специальные группы поддержки, которые присутствовали практически на всех олимпийских состязаниях с участием россиян, неистово размахивая триколорами и скандируя: «Рос-си-я!!!»

«Российские спортсмены живут вот в том доме», – пояснила мне волонтер по фамилии Чхве, проводив по Олимпийской деревне Пхенчхана, успев за небольшое время общения снова посочувствовать ситуации, в которой оказались российские атлеты, которых МОК лишил на ОИ флага и гимна России.

Если же судить по общему поведению, то самыми расслабленными и беззаботными на ОИ-2018 выглядели атлеты из экзотических для зимних видов спорта стран. Делегация Ливана в полном составе забралась на большую инсталляцию из олимпийских колец, попросив меня сфотографировать их с разных ракурсов и оставив адрес электронной почты, чтобы «обязательно прислать фото». «Будете у нас в Ливане – звоните. Вот мой телефон. Я в первый раз говорю с россиянином, но к России мы очень хорошо относимся», – сказал спортивный чиновник ближневосточной страны. Про своих же атлетов он сказал, что Олимпиада в Пхенчхане – это «бесценный опыт для спортсменов, которые очень быстро повышают свой уровень».

Значительная часть представителей СМИ постоянно выражали поддержку россиянам. Казахские коллеги-журналисты, которые поджидали для интервью своих атлетов возле выхода из столовой для спортсменов, тоже сказали: «Мы будем болеть за ваших ребят. Они нам как свои!» Немецкий журналист по имени Дитрих повторил слова, которые в Пхенчхане доводилось слышать уже неоднократно: «Не могу согласиться с тем, что всех причесывают под одну гребенку. Суд же сказал, что никто не предоставил доказательств вины почти тридцати российских спортсменов. Почему их не пускают на Олимпиаду? Они в чем провинились?» Немец потом признался, что у него супруга – немка, которая родилась в России, но затем переехала в Германию. «Она мне помогает, рассказывая ту точку зрения, которая существует на всю ситуацию вокруг Олимпиады в России. Это позволяет иначе оценить многие вещи», – сказал он.

«Нам очень жаль, что именно наша Олимпиада стала той, о которой у россиян, возможно, будут не самые приятные воспоминания по не зависящим от нас причинам. Я заверяю вас, что как минимум с нашей стороны, со стороны организаторов, вы увидите только самое благожелательное отношение. Хочется надеяться, что все же «Пхенчхан» для россиян будет ассоциироваться и с положительным, мы сделаем для этого все возможное. Мы всегда рады видеть гостей из России – как спортсменов, так и болельщиков. Чем больше – тем лучше», – сказал кореец из оргкомитета Игр.

Одним из главных инициаторов идеи создания из числа корейцев групп болельщиков за Россию стал губернатор провинции Канвон Чхве Мун Сун. Сам чиновник мне неоднократно попадался на трибунах с российским флагом и даже нарисованным на щеках нашим «триколором», скандируя: «Россия!» «Я прекрасно понимаю огорчение россиян по поводу решения МОК и разделяю это чувство. Мне очень жаль, что это произошло на нашей Олимпиаде и Россия подверглась таким санкциям. Кроме того, мы, в Корее, очень ждали выступления у нас шорт-трекиста Виктора Ана, который является и нашим соотечественником. Мы очень расстроились, когда узнали, что его МОК не пригласил на Игры в Пхенчхан», – сказал он мне, когда мы случайно встретились на хоккейном матче, где играла женская сборная Кореи.

Впрочем, наши болельщики тоже не давали атлетам из РФ почувствовать себя в одиночестве. Как признали затем многие, самыми активными были именно россияне. 24-летняя Мария Самойлова из Санкт-Петербурга, которая работала как на ОИ-2014 в Сочи, так и на Олимпиаде в Пхенчхане волонтером, заявила: «Я никогда не видела столько людей, одетых в цвета российского флага, с надписью Russia, размахивающих флагами, кричащими “Россия!” на улице и даже на матче, где Россия не представлена. Мне было очень приятно видеть единение наших болельщиков. Они вели себя очень достойно и постарались на славу, чтобы поддержать наших атлетов. Кстати, очень понравилась надпись на толстовке одного болельщика: “Вы знаете, какого цвета флаг у олимпийских атлетов из России” (на английском, конечно). И еще понравился Российский дом спорта, мне кажется, он был самым красивым и интересным среди всех национальных домов на этих играх!»

Главный матч Олимпиады

С детства люблю смотреть хоккей. А уже увидеть хоккей на Олимпиаде, финал – это была моя давняя мечта. Желательно, чтобы с участием России и чтобы играли против Канады…

Возможность поработать на освещении Олимпиады в Пхенчхане еще больше добавила желания увидеть финал хоккея. Во-первых, Россия имела все шансы, чтобы дойти до финала. Во-вторых, после всех допинговых скандалов и отсутствия флага на форме российских атлетов хотелось, чтобы наша команда поставила жирную точку в Пхенчхане… В том числе за всех тех чистых спортсменов, кого МОК не пустил в Пхенчхан…

И вот настал тот самый день – 25 февраля 2018 года. Финальный матч мужских сборных по хоккею считается своего рода «главной игрой» любых зимних Олимпийских игр. И сборная России, которую позволили называть лишь «Сборная олимпийских атлетов из России» дошла до этого финала. Приехавший посмотреть на Олимпиаду из России мой друг Алексей и я после долгих стараний в итоге смогли добыть билеты на финал. Все было так, как мы мечтали: Олимпиада, хоккей, финал и играет Россия. Пусть не было Канады в качестве соперников, но была Германия, которая выбила тех самых канадцев…

Мы шли на эту игру как на праздник. И не только мы. Российские болельщики явно доминировали на трибунах, полностью забивая попытки немецких фанатов, которые не ожидали, что их сборная дойдет до финала ОИ.

– Ну что, 6:0 сделаем немцев и разойдемся? – шутливо спросил я у Леши, когда мы уселись на своих местах на трибунах и надели раскрашенные цветами российского флага шапки-ушанки с кокардами.

– Для начала, может, и можно интригу сохранить, а потом надо будет накидать. Не хочу ни о чем и думать, кроме победы в хоккее. Особенно после всего того, что с нашими спортсменами МОК сделал… – ответил Алексей, достал российский триколор и, вывесив его на трибуну, стал скандировать: «Россия! Россия!» Нас тут же поддержали соседи и сидевшие выше болельщики, которые приехали из Бурятии…

Шел первый тайм, наши игроки давили, но шайба не шла в ворота…

– Пора бы и забивать, – за минуту до перерыва сказал Алексей, задумчиво следя за игрой. Когда мы уже думали, что уйдем отдыхать с нулями на табло, российский защитник Вячеслав Войнов заставил взреветь трибуны, «впечатав» шайбу в немецкие ворота – 1:0!

А во втором периоде началось то, чего мы не ожидали. Немцы уперлись, наши не могли их «раскатать», и в итоге Бундестим в середине второго тайма сравняли счет. 1:1 – так мы ушли на второй перерыв.

– Что-то как-то не так все идет, а? – спросил я Лешу, когда мы стояли в перерыве на ступенях спортивного комплекса. Я пил кофе, а он курил. Рядом было много российских болельщиков, которые тоже обсуждали игру.

– Да, не очень. 6:0 явно не будет. Но ничего, будем надеяться, что через 20 минут мы будем олимпийскими чемпионами, – оптимистично сказал Алексей, и мы отправились обратно.

Начался третий период. На трибунах было однозначно «6:0» в пользу болельщиков из России, но вот на площадке творились уже совсем непонятные дела. Немцы стали играть на равных и даже давить…

За 6 минут до конца третьего периода Никита Гусев все же заставил нас вопить от радости и брататься со всеми окружающими, когда с острейшего угла вколотил от маски вратаря шайбу в ворота Германии. Но пока мы еще кричали, немцы нас огорошили, отыгравшись в первой же атаке – 2:2!

Далее все пошло еще хуже. Немцы стали наращивать давление.

– Проблема в том, что они реально нас переигрывают. Тут даже не тот случай, что они закрылись, а мы не можем затолкать шайбу – они обыгрывают нас на площадке! – в сердцах сказал Алексей через минуту.

Действительно это было так. Мы не верили своим глазам, но немцы стали «возить» Россию…

– Ну, не здесь, не на этой Олимпиаде, так не должно быть! – это уже в сердцах заорал я, когда Мюллер технично забросил третью шайбу в ворота российской сборной. Гол, как говорится, был «без вариантов». Сидевший рядом кореец сочувственно покивал головой. Ему было и без перевода понятно мое настроение.

Алексей лишь мрачно молчал… Верить в происходящее не хотелось. Главный финал – и тут такое. Через минуту, когда удалили нашего Калинина, казалось, что уже все, что эту Олимпиаду я буду ненавидеть, и именно из-за финала по хоккею. До финальной сирены оставалось две с половиной минуты. Россия уступала 2:3, оказалась в меньшинстве и проигрывала немцам в том числе по самой игре.

– Да, если даже не дадим забить в меньшинстве нам, то потом останется лишь 10 секунд. Похоже, что это все. Можно уходить, – сказал Алексей.

«Нет, не для того я так ждал эту Олимпиаду, не для того Корея так долго к ней шла и я все это видел, чтобы все так закончилось!» – пронеслось в моей голове.

– Давай до конца болеть! Чудеса же случаются! Давай, начали – Россия! Россия!!!

Мы вдвоем вскочили с мест и, не обращая внимание на то, что сзади уже кто-то не видит, стали стараться хоть своими воплями гнать наших. На 59-й минуте встречи ревел весь стадион. Трибуны действительно как один в итоге кричали: «Россия!» – не давая нашим остановиться… Россия играла в меньшинстве, но заменила вратаря на пятого игрока и заперла немцев в их зоне…

Мы сидели прямо за воротами немцев, чуть повыше, потому очень хорошо видели, что творилось на площадке. Правда, вскочившие впереди нас болельщики с поднятыми флагами закрыли сами ворота от наших глаз.

Мне казалось, что предел громкости уже был достигнут, но я ошибался. Когда секундомер на табло показывал 55 секунд до конца встречи, сидевший рядом россиянин из Бурятии запулил в воздух шапку и буквально вспрыгнул на сиденье: ГОЛЛЛЛЛ!!!! Никита Гусев подарил нам надежду, сравняв счет тогда, когда казалось, что все уже кончено… Я подумал, что стадион рухнет. 3:3. Мы смогли сравнять счет.

– Фу, ну и матч! Ничего себе, – сказал Алексей, пытаясь зажечь сигарету, когда мы вышли снова перекурить.

– Я же говорил, что надо верить до конца, до последней секунды! – горделиво напомнил я ему…

– Да, но по игре я думал уже, что все, – сказал Леша.

– Да я и сам так думал, – признался я…

Овертайм финального матча начался осторожно. Россия и Германия поняли, что победить может любой, игра же шла уже четыре на четыре игрока до первой заброшенной шайбы, а потому цена ошибки была высока. Но трибуны ходили ходуном. После драматичной концовки третьего тайма никто не мог успокоиться… Уже через шесть минут Илья Ковальчук был близок к тому, чтобы как и в 2008 году сделать всю Россию счастливой. Он ловко обыграл защитника, уложил голкипера на лед, но не смог поднять шайбу над щитком немецкого вратаря дер Биркена. Минуту спустя Войнов чуть не поразил девятку… Россия уже давила, немцы отбивались и не выдержали, получив удаление…

– Ребята, мы верим в вас! – закричала рядом сидевшая болельщица, когда наши прочно вошли в зону сборной Германии и начали распасовку, «раскачивая» немецкую оборону. В итоге на 10-й минуте овертайма все тот же «спаситель сборной России» Никита Гусев отдал блестящий пас Кириллу Капризову, который с лету пробил в правый угол и тут же вскинул вверх руки, сбросив краги и швырнув в небо клюшку.

– ГООООЛЛЛЛЛЛЛЛ!!!!! – Это слышал весь Каннын… Весь дворец спорта зашелся в ликовании. 4:3, Россия – Олимпийский чемпион!!! Это было не описать словами, это было то счастье, которого мы ждали. Это была та самая концовка Олимпиады в Пхенчхане, которую мы хотели!

Хоккеисты Германии подъехали к своему вратарю, а затем с грустью смотрели, как наши игроки устроили на льду «кучу-малу». Впрочем, если кто и сотворил сенсацию, так это были они. Как верно затем сказал немецкий тренер: «Для нас дойти до финала по хоккею – это как для России дойти до финала в чемпионате мира по футболу». Немецкие газеты на следующий день, комментируя игру с Россией, написали: «Наши парни проиграли, но как классно они это сделали!»

Когда страсти немного улеглись и стали ждать награждения медалями, по трибунам прошел шепот: «Все вместе поем гимн России!» И потом, несмотря на все запреты МОК, под сводами дворца спорта вопреки музыке трибуны в один голос взревели: «Россия – священная наша держава, Россия – любимая наша страна…» Это же пели и наши хоккеисты, у которых на глазах стояли слезы…

Россия, вне зависимости от точного названия сборной, стала олимпийским чемпионом по хоккею. У нас в Пхенчхане было только два «золота», но ОИ-2018 мне запомнились именно хоккейным финалом.

– Тебе больше не надо заметок писать? – спросил меня Алексей, когда мы стояли молча у небольшого озера возле дворца спорта, пытаясь отойти от произошедшего.

– Нет, на закрытии другие работают. Все, для меня Олимпиада закончилась, – сказал я.

– Согласись, если б наши 6:0 немцев обыграли, то было бы меньше восторгов? – хитро спросил друг.

Он был прав, это был самый настоящий финал, с самой настоящей драмой, и мы это видели: хоккей, Олимпиада, финал, сборная Россия в финале и сборная Россия – чемпион. Как говорится, ради таких моментов стоит жить.

– Спасибо, Каннын, спасибо, Пхенчхан, спасибо, Корея! – сказал Алексей, когда мы развернулись и, проехав в последний раз мимо ледового дворца спорта, вырулили на шоссе в сторону Сеула. Олимпиада-2018 в Пхенчхане завершилась…

В целом же если резюмировать в паре строк впечатления от Олимпиады в Пхенчхане, то корейцы провели ее очень достойно, на должном уровне, обаяв гостей добродушием и гостеприимством. С другой стороны, размах, конечно, был не такой, как в Сочи. Корейские ОИ оказались куда скромнее. Да и общая атмосфера в Корее не позволяла сказать, что «все жили Олимпиадой». Все-таки сказалось на посещаемости то, что корейцы в зимних видах добиваются успехов лишь по небольшому количеству видов. Но при этом они смогли в полной мере использовать Олимпиаду, чтобы начать процесс примирения с Северной Кореей, ну а за поддержку россиян на Играх – в очередной раз им низкий поклон.

«Севоль» значит «горе»

День, который Корея запомнила навсегда

Апрель в Корее – замечательное время года: уже не холодно, но пока далеко еще и до изнуряющей летней жары. Стоит комфортная теплая погода, светит солнце, дует легкий, приятный ветерок… Добавляет очарования и то, что именно в апреле по стране прокатывается волна цветения, когда каждый невзрачный куст превращается в настоящий шедевр, усыпанный шикарными цветами.

16 апреля 2014 года я сидел в морском порту Инчхона, ожидая паром на остров Пэннёндо, что в Желтом море. Хотя остров принадлежит Южной Корее, но находится он гораздо ближе к Северной Корее. В районе Пэннёндо и другого расположенного рядом с КНДР южнокорейского архипелага Ёнпхёндо часто бывает неспокойно, вплоть до стычек между кораблями ВМС Юга и Севера. Очередное такое обострение произошло сравнительно недавно, потому я собрался на остров, чтобы подготовить репортаж, как говорится, «с передовой межкорейского противостояния».

Вместе со мной в зале ожидания Инчхонского порта сидели еще несколько десятков корейцев. Кто-то ждал катеров на более близкие острова, кто-то тоже хотел попасть на Пэннёндо. Я же случайно сел на места, которые были неподалеку от кассы на паром Инчхон – Чечжу. Как значилось в рекламной надписи, паром «Севоль» обещал приятное и комфортное путешествие до главного курорта Кореи, острова Чечжу. Вышло судно днем ранее, потому сегодня перед этими кассами было пустынно.

«Из-за сильного тумана выход парома до острова Пэннёндо откладывается на один час. Решение о выходе будет принято в ближайшее время с учетом погодных условий. Следите за нашими объявлениями», – донеслось из динамика. Я вздохнул. Море есть море, ему не прикажешь, а потому оставалось только ждать.

В дверях вокзала возникла какая-то суматоха, которая сразу же привлекла внимание скучавших ожидающих. Широко распахнув двери, в вокзал влетели сразу две съемочные группы известного местного телеканала и ринулись прямиком к кассам парома Инчхон – Чечжу, перед которыми как раз я и сидел.

– Так, берешь крупным планом кассу, а потом общий план зала. Выхвати несколько лиц из ожидающих, желательно, чтобы выглядели встревоженно, – сказал кореец, который руководил вошедшими. – Вы, поднимайтесь на второй этаж, – сказал он, обращаясь уже ко второй группе. – Там есть представительство компании «Чхонхэчжин Хэун», которая владеет «Севолем». Заходите туда без стука и начинаете съемку. Если дверь закрыта, то снимите хотя бы табличку с названием компании, а затем тоже общий вид зала, но сверху. Мисс Ким, – добавил он, обернувшись к кореянке, которая стояла с микрофоном и прихорашивалась перед зеркалом. – Готовься, ты будешь выходить в эфир минут через десять. Стоять будешь сначала у кассы, а затем постепенно подходи к камере. Всем все ясно? Работаем!

У маявшихся от вынужденного безделья туристов все это вызвало неподдельный интерес, что, впрочем, не смутило журналистов. Видно было, что они привыкли работать среди людей…

– А что случилось-то, уважаемый? – громко спросил один из зевак.

– Готовим обычный репортаж. Извините за беспокойство, – коротко бросил продюсер, продолжая командовать процессом подготовки.

В это время у меня в кармане ожил мобильный телефон. Короткий писк сообщил, что пришло какое-то смс-сообщение. Чтобы не мешать работе телевизионщиков, да и спокойно посмотреть телефон, я встал с места и отошел в угол зала. Мне пришла рассылка экстренных новостей местного информагентства. «В районе острова Чиндо терпит крушение паром «Севоль», который вышел вчера из Инчхона и следовал в порт Чечжу. На борту около 500 пассажиров и членов экипажа. Более половины из них – школьники старших классов, отправившиеся в выпускное путешествие. Служба береговой охраны и оказавшиеся в районе аварии рыболовецкие суда ведут работы по спасению. Подробности сообщим позже», – говорилось в СМС с пометкой «срочная новость!»

Теперь стала причина такой суматохи. «Полтысячи человек, это очень много. Лишь бы спасли всех! Но, наверное, надо будет заметку писать, все-таки серьезное происшествие», – подумал я.

Мои дальнейшие размышления прервало объявление по вокзалу. «В связи с неблагоприятными погодными условиями парома до острова Пэннёндо сегодня не будет. В районе острова туман и сильное волнение. Повторяем: паром до Пэннёндо отменяется. Билеты можно сдать или поменять на другую дату в кассе вокзала», – сказала диктор.

Это сразу заставило всех отвлечься от наблюдения за работой журналистов. Ожидавшие с досадой стали собираться и потом пошли – кто к кассам, а кто на парковку. Я тоже пошел к машине. Билет я заказывал по Интернету, потому и возврат надо было делать там же, а не в кассе.

Когда сел в машину, то на мобильный телефон пришло новое смс-сообщение от информагентства: «Срочно! Паром «Севоль» остается на плаву. Все находившиеся на борту пассажиры спасены. Пострадавших нет. Новые подробности – в ближайших новостных рассылках».

«Ну и слава богу!» – подумал я, выезжая с парковки…

Тогда ни я, ни подавляющее большинство корейцев не знали, что сообщение о спасении всех пассажиров оказалось ошибочным, этот день – 16 апреля 2014 года – навсегда останется в памяти как день скорби для всей нации, а само слово «Севоль» будет заставлять вздрагивать и мрачнеть всех без исключения. В это самое время в районе острова Чиндо уходил под воду паром, унося с собой жизни более трехсот человек, в основном подростков в возрасте 15–16 лет…

Время идет, а спасенных нет

«Сюда бы стоило приехать, но только по другому поводу» – такая первая мысль пришла мне в голову, когда с вершины холма наконец открылся вид на небольшой порт Пхэнмок острова Чиндо. Изрезанное красивое побережье, спускающиеся прямо в море скалы, поросшие соснами, небольшие островки, здесь и там разбросанные по поверхности моря, и огненно-красное солнце, которое уже начало клониться к закату – вот примерно так можно описать виды этих мест. Красота, да и только…

Но было видно, что что-то здесь не так: на ближайшей парковке, которая обычно почти пуста и используется для сушки сетей и водорослей, стояли десятки машин. Навстречу промчались одна за другой четыре кареты «Скорой помощи», люди шли с мрачными лицами, а уже в непосредственной близости от причала вырос целый палаточный лагерь – спасатели, пожарные, волонтеры, служба психологической поддержки и десятки трансляционных машин практически всех без исключения корейских телеканалов.

Это бухта Пхэнмок – самое близкое место к району крушения парома «Севоль». Именно сюда, как тогда надеялась вся Корея, должны были привезти почти три сотни пропавших без вести пассажиров судна. Однако люди видели только новые тела погибших.

Неудивительно, что в такой ситуации, когда время идет, а и без того призрачная надежда на чудесное спасение тает, у родственников пропавших без вести начали сдавать нервы. «Эй, ты! Не снимай, нечего! – нервно и грозно сказал пожилой кореец журналисту, который было стал «прицеливаться» на группу родственников, сгрудившихся вокруг представителя Центра спасения. – Предупреждаю: камеру разобью!» – добавил кореец. Журналист примирительно поднял руки и убрал фотоаппарат.

Несколько людей пристально смотрели в сторону моря. Оттуда могли привезти их родных. Всего же на тот момент пропавшими без вести значились 268 человек.

Чтобы хоть как-то облегчить неудобства, вдоль пристани порта Пхэнмок, который, наверное, за всю свою историю никогда не видел такого скопления людей, развернули свои палатки различные ведомства, общественные, религиозные и прочие организации. Здесь всем предлагали зайти и поесть, выпить чай или кофе, если стало плохо – тут же несколько помещений с врачами, где окажут помощь.

«Что вы! Какие деньги?! Не вздумайте, у кого сейчас рука поднимется деньги брать?!» – эмоционально сказала мне женщина-волонтер, когда я потянулся за бумажником, пытаясь расплатиться за кофе и бисквит, полученные на раздаче с одной из машин.

Измученным родственникам пропавших без вести представители Центра спасательной операции объяснили: в течение дня водолазы более десятка раз пытались проникнуть внутрь затонувшего парома, смогли пройти до столовой на третьей палубе, пробрались в грузовой отсек, начали закачку воздуха, но живых людей не нашли. «Мы продолжим работы всю ночь, не отступимся до конца, сделаем что сможем, я обещаю», – заявил представитель Центра спасательной операции.

Водолазы работали посменно, недостатка в специалистах не было, но обстановка была очень сложной. Во-первых, сильно мешали подводные течения. Район, где затонул лайнер «Севоль», является вторым в стране по силе подводных течений. Водолазы могли эффективно работать только во время трех-четырех «окон», когда течения на небольшое время стихают, меняя направления. В остальное время спасателей сносит водой. Во-вторых, очень плохая видимость – не более 20–30 см.

Тем временем сам паром «Севоль» продолжал погружаться в море. Днем исчез торчавший над водой кусок киля, а место затопления отмечено лишь двумя крупными буями. Спасатели продолжили закачку воздуха в судно, надеясь придать корпусу дополнительную плавучесть, чтобы приостановить погружение. Созданы 25 «карманов воздуха», которые поддерживают паром. «Мы стараемся сделать что можно, но само судно с грузом весит более 10 тысяч тонн. Вся эта масса постепенно продавливает дно и ложится на него, потому корпус медленно, но погружается», – объяснил родственникам один из водолазов.

Те же глядят на спасателей по-разному: кто-то с надеждой, кто-то уже начинает нервничать, считая, что «все делается неправильно». Время от времени бывают слышны разговоры на повышенных тонах. «А куда деваться? Людей можно понять. Их дети сейчас там, и ничего не известно, тут любой не выдержит», – сказал волонтер местной церкви.

Не все выдерживали стресс. В этот же день покончил с собой 52-летний завуч школы Танвон – повесился на сосне прямо рядом со спортзалом, где разместились родственники пропавших без вести. Он ехал вместе со школьниками на пароме «Севоль», его спасли… Стали все чаще поступать сообщения о нервных срывах, приступах и обмороках среди родных.

Кроме того, родственники пропавших обратились с призывом к народу Кореи: это призыв о помощи. Власти страны обвинены в бездействии. «Сейчас наши дети стоят в холодной воде и молят о помощи… Гражданские водолазы пытались самостоятельно добраться до парома, но им даже лодки не дали и запретили приближаться», – говорилось в заявлении. В Центре спасения лишь вздыхают, говоря: «У людей нервы на пределе. Тут были уже президент, премьер-министр, мы получили все, что нужно, но это не значит, что мы способны на чудо».

Порт отчаяния

– Номер 117: мужчина, рост 160–165 см, одет в красную футболку, синие штаны. На правой скуле небольшой шрам. Документов нет. Номер 118: женщина, рост 152–155 см, белая футболка, фиолетовая блузка, черные штаны, в очках. В кармане найден смартфон в желтом футляре. Номер 119…

Мужчина в куртке с надписью «Служба береговой охраны» быстро писал фломастером на доске и тут же произносил вслух написанное. Дойдя до номера 122, он остановился и произнес:

– Пока всё. Прибывшие тела не опознаны. Если вы считаете, что среди них могут быть ваши родные, то проходите на опознание ко второму причалу.

Вокруг плотно сгрудились около трех десятков людей. Лица их были измучены, а в глазах стояли боль, отчаяние и отблеск какой-то невероятной надежды. Вскоре некоторые из них отделились от этой группы и пошли в сторону дальних белых палаток – именно туда привозили новые тела, которые отдал-таки водолазам лежащий на морском дне паром «Севоль».

В порту Пхэнмок воцарились горе и отчаяние. Люди разговаривают тихо, почти шепотом. Громкие звуки были слышны только из одного угла разбитого здесь палаточного лагеря – там стоят несколько больших белых шатров, куда привозят на опознание тела. На шатрах висит надпись «Съемка запрещена», а вокруг чувствуется едкий запах медикаментов. Когда я проходил мимо этого уголка лагеря, из-за стен были слышны громкие в голос рыдания и причитания: чья-то мать опознала в погибших своего ребенка. Стоявший у входа в палатку полицейский поежился и вздохнул – к подобному трудно привыкнуть.

Эта сцена повторялась в те дни в порту Пхэнмок регулярно: привозили новые и новые трупы с затонувшего парома, родственникам зачитывали имеющиеся приметы тел, а люди пытались ответить на страшный вопрос: «А не мой ли это ребенок?» Подавляющее большинство оставшихся в пароме – 15–17-летние школьники, которые ехали на отдых на курортный остров Чечжу. «Смертельный счетчик» добрался до 121 человека. Из графы «пропавшие без вести», где значился 181 пассажир парома, цифры постепенно перетекают в графу «погибшие». Неизменна с момента крушения лишь графа «спасены» – 172 человека. Чуда пока не произошло.

Родные и близкие пропавших без вести прожили уже почти неделю в спортивном комплексе города Чиндо, регулярно выезжая на специальных «шаттлах» до порта Пхэнмок. Стресс слишком велик, люди дошли до предела. Многие из родных тех, чья судьба не известна, стали говорить: «Хотя бы тело получить»… Страшные слова, но с этим тогда жила Корея, которая уже свыклась с ощущением сильной трагедии.

Стала постепенно ясна картина кораблекрушения, но это слабое утешение тем родителям, которые сидели в бухте Пхэнмок и ждали, когда их в очередной раз позовут к доске, где появятся новые номера и приметы найденных тел.

Трагедия с «Севолем» раскрыла Корее глаза

«Системный сбой на всех уровнях», «Так больше жить нельзя», «Севоль» не был случайностью, это запрограммированная трагедия», «И это наша страна, про достижения которой мы любим хвастаться иностранцам?!», «На наше «экономическое чудо на реке Ханган» есть «антидостижение» в лице «Сохэ-ферри», моста Сонсу, универмага Сампхун, метро Тэгу, а теперь «Севоль» – мы так ничему и не научились!» – такими мучительными для национальной гордости заголовками и выражениями пестрели корейские издания, продолжая анализировать причины, которые привели к трагедии 16 апреля 2014 года. Эта история всколыхнула всю страну, стала жутким откровением для многих корейцев. В те дни многочисленные эксперты, журналисты, общественные деятели скрупулезно анализировали истоки и причины трагедии. Как выяснилось, проблемы были во всей сфере морского транспорта, включая его управление, а потому проблема с «Севолем» была ожидаема.

Возьмем для начала сам «Севоль». Судно было импортировано из Японии, когда ему было уже 20 лет. А затем его перепроектировали так, чтобы увеличить пассажировместимость, грузовые отсеки – и все в ущерб плавучести и безопасности. Заранее было известно, что у «Севоля» были проблемы с остойчивостью. Само судно вышло в свой трагический рейс перегруженным примерно в три раза. Установлено, что многие грузовики заходили на борт без официальных документов. Скорее всего, для того, чтобы не заявлять облагаемую налогом сумму. Выяснилось также, что все крепилось в трюмах с нарушением правил. Как считают следователи, вызванный слишком резким маневром крен спровоцировал подвижки слишком большого и недостаточно закрепленного груза, что и перевернуло «Севоль».

На борту были лишь старые спасжилеты, большинство из которых остались еще со времен, когда судно было в Японии. Из 46 спасательных плотов «Севоля» раскрылся только один. Попытки сотрудников Службы береговой охраны скинуть капсулы с плотами не привели к успеху – это видно по видеозаписи. А ведь «Севоль» получил сертификат на соответствие требованиям к спасению пассажиров.

Эксперты и местные рыбаки давно говорили: вблизи юго-западной оконечности Корейского полуострова очень опасные места. Это второй по силе морских течений регион в стране. Кроме того, вода там очень своенравная – мощная, часто непредсказуемо меняет направления, а фарватер опасный. Однако там можно было «срезать» расстояние и кое-где использовать силу течений, чтобы в итоге сэкономить на топливе.

Другая неприглядная сторона всей системы организации морских перевозок в том, что о проблемах знали все на всех уровнях, но скрывали – либо как минимум смотрели сквозь пальцы. Тот же перепланированный в ущерб требованиям безопасности «Севоль» получил все необходимые разрешения на работу. Перегруженное судно администрация порта выпустила в рейс. Об опасных маршрутах было давно известно чиновникам.

Традицией для Кореи (хотя не только для нее) является и то, что многие чиновники государственных контролирующих структур после выхода в отставку продолжают работу в тех самых крупных компаниях морских перевозок либо различных ассоциациях и прочих объединениях представителей бизнеса этой же сферы. Это, к слову сказать, проблема не только именно морского транспорта Кореи, но трагедия «полыхнула» именно здесь. Получается, что все друг друга хорошо знают, понимают, что «сегодня я тебя проверяю, но завтра ты мне предложишь хорошее место для пенсионных лет». В этот порочный круг, как выясняется, были вовлечены все: начиная от министерств, ассоциации судовладельцев, регистрационных органов и вплоть до капитанов конкретных судов.

Корейцы уже поставили себе диагноз: «Трагедия показала, что мы вообще не были готовы к такого рода происшествиям. Наша пассивная и запоздалая реакция увеличила количество жертв». Не случайно в эти дни очень серьезная критика слышна в адрес правительства страны. Действительно, вся система спасательных служб продемонстрировала неготовность к быстрому и эффективному ответу на ЧП. Выясняется, что чиновники проявили пассивность, побоявшись взять на себя ответственность.

Вместо заявленных правительством «десятков кораблей СБО, ВМС и вертолетов» в первые и самые важные часы трагедии спасение вели лишь, как выяснилось, следующие силы: одно небольшое судно Службы береговой охраны, одна моторная лодка, которая доставляла спасенных от «Севоля» на судно, и три вертолета. Присоединились также случайно оказавшиеся в районе трагедии рыбаки. Именно последние, кстати, и спасли больше всего людей. Все остальные силы подошли только тогда, когда паром уже перевернулся, захлопнув в стальной ловушке корпуса сотни людей.

Общественность шокировало также и то, что службы спасения получили первое сообщение о крушении парома от школьника, который был на борту. Пареньку при этом не поверили, посчитав за баловство. Установлено, что тот школьник так и погиб, оставшись внутри парома.

Люди решили все

«А что я могу теперь говорить своим детям? Как я могу им говорить: «Слушайтесь взрослых». Мы, взрослые, сами угробили своих же детей. Другого слова не подобрать» – таковы слова, которые сказал мне один из знакомых корейцев. «Дети, извините нас, хотя мы вашего прощения не достойны!» – таково содержание одного из рисунков в корейской газете. Стало ясно, что спасти можно было если не всех, то очень многих. Даже в случае с завалом и крушением «Севоля» можно было обойтись минимальными жертвами.

Про не самые оперативные действия служб спасения было уже сказано, а потому теперь несколько слов о вопиющем поведении большинства членов экипажа. Все телеканалы Кореи десятки раз крутили видеозаписи, где 69-летний капитан «Севоля» в одной рубашке и трусах одним из первых покидает тонущий лайнер, бросив на произвол судьбы пассажиров. Точно так же поступило и большинство членов экипажа, которые по служебному переходу ушли из помещений и дожидались спасателей у борта. Их первых и спасли. Все выжившие 15 членов экипажа арестованы и отданы под суд.

Но самым вопиющим оказалось то, что несмотря на свое бегство, на чрезвычайную ситуацию, когда было ясно, что судно гибнет, экипаж по внутреннему радио несколько раз озвучивал приказание «оставаться на своих местах и ни в коем случае не выходить». Видео, которое было получено из смартфона одного из погибших, показало: дети так и сидели все это время, ожидая помощи. Они видели, как кто-то начал прыгать за борт, но тут же звучало по радио «надеть жилеты и оставаться на местах». Они все сидели и ждали – и в итоге погибли. А их реально могли спасти, надо было просто дать команду выйти на внешние палубы и покинуть судно. Именно действия экипажа во главе с капитаном резко увеличили количество смертей. Капитан же проигнорировал и указание, отданное в итоге Службой контроля за движением морского транспорта Чиндо, приступить к эвакуации пассажиров. Зато он нашел время на переговоры с руководством компании, которой принадлежал паром. Опять же – упущенное время…

Были и свои герои и среди экипажа. В Корее восхитились поведением 22-летней сотрудницы судна Пак Чи Ён, которая выводила детей, спасла многих, уговорила их покинуть судно, отдала свой жилет, а сама в итоге погибла. Но выжившие из экипажа не только бросили пассажиров, но и сделали так, что погибло людей гораздо больше.

Известная поговорка «Кадры решают все» показала свою ужасающую правду в этой трагедии. Да, экипаж, капитан в первую очередь, очень многое решили. Были выявлены и другие нарушения. Оказалось, что на капитанском мостике были посторонние, включая филиппинскую певицу, которая работала на судне.

В первый же день трагедии возник вопрос: «Кто управлял судном в момент трагедии?» Оказалось, что им управляла 25-летняя женщина, третий помощник капитана, которая на «Севоле» работала менее 5 месяцев, а во флот пришла вообще только год назад. Она впервые управляла судном, идя от Инчхона в сторону Чечжу. И именно она отдала приказ сделать слишком резкий поворот. Да, выяснилось, что в этом месте действительно надо было менять курс, но вместо осторожных 10 градусов было сделан поворот на 45 градусов, что, согласно предварительным выводам, привело к крену, затем подвижкам груза, новому крену и опрокидыванию. В любом случае эти места известны морякам своим коварством, а потому управление должен был контролировать более опытный человек. Правда, до сих пор не исключена возможность, что резкий поворот был усугублен и неисправностью рулевых систем судна.

Позже выяснилось, что первый помощник капитана «Севоля» начал работу на этом пароме буквально за день до трагического рейса, а именно он контролировал груз. Из 15 выживших членов экипажа восемь работали на этом рейсе менее полугода. Учения с экипажем на случай возникновения ЧП не проводились вообще. Стоит ли после всего этого удивляться, что большинство экипажа так себя повело и бросило людей?

Политическая буря

Понятно, что сразу же бросились искать виновных. Помимо конкретных «стрелочников» в лице капитана и выживших членов экипажа взоры обратились и в сторону компании, которой принадлежал «Севоль», – «Чхонхэчжин Хэун». Следователи сейчас уверены, что она входит в состав более крупной «бизнес-группы» «Семо», которой реально заправлял через своих представителей Ю Бён Он. По поводу Ю скандалы возникали уже неоднократно.

Появилась и «религиозная составляющая». Многие подозревают, что ко всем этим схемам была причастна и «Секта спасения», которую Ю основал со своим тестем. Есть подозрения о причастности секты к массовому самоубийству в 1987 г. Но до сих пор ничего не было доказано, а Ю удавалось выйти сухим из воды. Ю и тогда заявил, что «не имеет отношения к трагедии с «Севолем», пообещав, впрочем, «отдать все свое имущество в качестве компенсации семьям погибших». Но группа «Семо» управляется двумя сыновьями Юна и семью его друзьями.

Возникли подозрения, что Ю смог подкупить многих политиков, чиновников и представителей контролирующих органов. Скандал спровоцировало и разоблачение в рядах руководства СБО. Оказалось, что глава Управления сбора информации СБО Ли Ён Ук в прошлом семь лет был членом «Секты спасения» и работал на группу «Семо» 10 лет. А именно Ли координировал все это время работу Службы береговой охраны по спасению и прочие усилия. Вскрытые журналистами разоблачения заставили руководство СБО перевести Ли на другой пост. Он сам утверждает, что уже давно расстался с «Сектой спасения» и «Семо», но понятно, что данные факты бросили тень на всю организацию спасательных работ.

Трагедия с «Севолем» очень быстро получила и внутриполитическое измерение в Южной Корее. Сразу же началась критика в адрес правительства страны и лично президента Пак Кын Хе. Большую популярность приобрел пост известного корейского режиссера Пак Сон Ми, обращенный президенту Пак Кын Хе на тему: «Причины, почему Вы не должны быть президентом». Этот пост был размещен в разделе «Объявления пользователей» на сайте администрации президента. На первый же день его просмотрели более 500 тысяч пользователей, многие из которых разместили его на своих личных страничках в соцсетях. Сам же сайт администрации президента несколько раз выходил из строя из-за резкого роста количества пользователей. И большинство из них критиковало действия правительства.

Журналисты и родственники погибших продолжают озвучивать факты, которые выставляют правительство не с самой лучшей стороны. Репортеры смогли получить в свое распоряжение документ, из которого следует, что было дано указание создать специальную группу в правительстве для контроля над содержанием сообщений СМИ о трагедии.

Со стороны властей всплыли факты искажения информации о том, как идут спасательные работы. СБО признала, что вместо заявлений о действовавших на месте трагедии 500–700 водолазов реально работали 10–20 человек, а остальные «сотни» были вспомогательным персоналом.

Ведущее корейское информагентство «Енхап» через две недели после трагедии начало публикацию серии статей под общей рубрикой: «Так жить дальше нельзя». Журналисты подробно разбирали все выявленные недостатки и проблемы, размышляя о том, что надо сделать для исправления. Пресса и эксперты уже неоднократно говорили в эти дни: «Мы ничему не научились», вспоминая другие крупные трагедии, которые также стали во многом следствием аналогичных «системных сбоев». «Прошел 21 год, и трагедия повторилась» – написало влиятельное издание «Тона Ильбо», вспоминая трагедию 1993 года, пугающе похожую на крушение «Севоля». Тогда в октябре затонул паром «Сохэ-Ферри». Погибли 292 человека. И вот в 2014 году это повторяется в еще более страшной форме.

Понятно, что непосредственные виновные будут наказаны, а вот реально ли будет изменена вся система и все порочные практики, которые высветил «Севоль» – это большой вопрос. И ответить на него смогут только сами корейцы. Станет ли это действительно страшным и трагическим, но все же очищением либо накажут «стрелочников», оставив все по сути без серьезных реформ?

К сожалению, за исключением тех, кто спасся в первые же минуты трагедии, никто так и не был найден живым. Как позже установили эксперты, практически все погибли достаточно быстро. Из 476 пассажиров и членов экипажа «Севоля» спасти удалось лишь 172 человека. В итоге были обнаружены тела либо останки 299 человек, еще пятеро так и остались «пропавшими без вести». Среди жертв был и один россиянин – 16-летний ученик школы «Танвон» города Ансан Серков Вячеслав Николаевич. Паром в конце концов подняли со дна и доставили на сушу лишь три года спустя – 11 апреля 2017 года.

Сама же трагедия без преувеличения стала переломным моментом, незаживающим шрамом в душе корейской нации. «Севоль» получил и сильное внутриполитическое измерение. В итоге в том числе и эта трагедия стала одной из главных причин, которая привела к сильному внутриполитическому кризису конца 2016 – начала 2017 года и в итоге закончилась досрочным импичментом Пак Кын Хе и ее тюремным заключением в марте 2017 года.

Шаманы, гадалка и импичмент: как корейцы меняли президента…

Эпизод 1: 19 декабря 2012 года

Согласно подсчетам более 80 процентов бюллетеней, на президентских выборах победу одерживает кандидат от консерваторов Пак Кын Хе, которая с перевесом более трех процентов опережает представителя демократического лагеря Мун Чжэ Ина. С учетом прочих факторов это означает, что победа Пак фактически предрешена. Новым президентом Республики Корея впервые в истории станет женщина. Ее отец – знаменитый авторитарный генерал Пак Чжон Хи – также был президентом Кореи в период с 1961 по 1979 год. Накануне голосования оппозиционный лагерь заявил, что спецслужбы вмешивались в выборы на стороне Пак Кын Хе. Экстренное расследование полиции не смогло подтвердить обвинения», – доносилось из телевизора, висевшего в одном из сеульских ресторанов, где мы с моим хорошим приятелем – южнокорейским журналистом – коротали время, ожидая итогов голосования.

– Поздравляю с победой демократии! – сказал я другу.

– С победой чего?! – саркастически переспросил он меня.

– Ну, впервые в истории выбрали женщину президентом. Для конфуцианского общества – это большое достижение. Ну и выборы вроде бы нормально прошли.

– Попомни мои слова: теперь мы начнем прощаться с демократией. Вспомни, кто ее папа был, вот и с ней начнется подобное, – мрачно предрек кореец.

– Про перевод «часов истории назад» говорили и при Ли Мен Баке, которого Пак скоро поменяет. Вроде ничего же, все нормально. Может и сейчас будет хорошо? – поинтересовался я.

– И при Ли не все гладко было, а теперь вообще «назад к папе» начнется. Пак Кын Хе – человек прошлого, она будет действовать, как считали возможным в 1970–80-е годы в Корее. Добром это не закончится….

Эпизод 2. Май 2014 года

«В связи с трагедией парома «Севоль» на президента Пак Кын Хе и правительство обрушился град критики со стороны общественности и значительной части СМИ. Высшее руководство страны обвиняется в преступном бездействии. Ряд политиков и изданий до сих пор требуют от Пак Кын Хе отчитаться, где она была в течение семи часов в день трагедии. В связи с невнятными объяснениями администрации президента это спровоцировало различные слухи», – говорилось в очередном новостном выпуске. Я же был в кафе с другим своим корейским коллегой, которой работал в весьма крупной местной газете.

– Что в России говорят по поводу «Севоля?» – спросил он, отхлебывая из чашки кофе.

– В основном сообщают про спасательную операцию. Некоторые освещают и критику в адрес правительства, но в целом ажиотаж спал. Это ваша внутренняя тема…

– Про критику? А нам сейчас рот затыкают на всех уровнях, правительство звонит чуть ли не каждый день нашему редактору, требуя выгодного им освещения, – пожаловался он.

– Это из-за «Севоля» или и раньше такое было? – поинтересовался я.

– Раньше я не помню такого. Если что-то и пытались корректировать, то гораздо мягче. Сейчас же вообще… У моих знакомых, которые работают на освещении спасательных работ, уже очень много вопросов к тому, что творилось в день крушения, но многие подозрения и даже факты не пускают в эфир. Работать стало сложно. Наши ветераны говорят, что так только при правлении генералов было… – сказал журналист.

Эпизод 3. Июль 2015 года

– Привет! Слышал про президента и ее окружение? – этот вопрос задал мне один южнокорейский друг, который работает в «силовых структурах». По роду службы он имеет доступ и к закрытой информации, но я, чтобы не ставить его в неудобное положение и в то же время чтобы поддерживать дружеские отношения, которым уже более десятка лет, обычно не спрашиваю его о политике. Если захочет или сочтет нужным – сам расскажет.

– У вас же разных сплетен, слухов в СМИ и Интернете всегда полно. Я сейчас в основном северокорейской темой занят. А что, что-то интересное есть? – спросил я.

– Северная Корея – это интересно. А вот у нас тоже есть немало «веселого», – продолжал гнуть свое он.

– Расскажешь?

– Можно и рассказать, тем более в Интернете это все есть. Сейчас вместо нашего президента правит ее подруга, зовут ее Чхве Сун Силь. Раздает направо и налево указания чиновникам, помощникам президента, министрам, везде во все вмешивается…

– Вот прямо так и правит вместо президента? У подруги какой официальный пост-то?

– Ее официальный пост – «личная подруга президента», то есть официально никакого, но она часто влиятельнее самой Пак Кын Хе…

Пока он это говорил, я успел «залезть» в Интернет, посмотрел результаты запроса по имени «Чхве Сун Силь» и действительно наткнулся на серию «независимых расследований» и прочих сообщений от блогеров, которые подтверждали то, что сказал мой корейский друг. Проблема была в том, что в Корее в СМИ всегда хватает различных сенсационных слухов, подавляющее большинство из которых оказываются «утками» либо просто остаются в разряде «невозможно подтвердить или опровергнуть».

– Если верить всему, то это прямо не подруга, а настоящий «серый кардинал» всей Кореи… Но у вас всегда полно «теорий заговора». После «Севоля» по поводу Пак Кын Хе их стало еще больше, вон про ее личную жизнь и те самые «семь часов в день трагедии» какие истории рассказывают… Ты тем более сам любишь все эти «теории», хотя в ответственном месте работаешь, – подколол я.

– Люблю, работа такая… Только вот про Чхве Сун Силь как минимум не просто «байки». Если паре человек, кого я знаю, дадут сказать все в СМИ, то ты забудешь о Северной Корее. У нас будет такая буря… – сказал он с серьезным видом.

– Да у вас каждый день скандалы! Ты это серьезно?

– Абсолютно: этот будет мегаскандал. Вопрос, дадут ли это раскрутить. Хотя даже если и не дадут, то думаю, что рано или поздно это выплывет наружу и тогда Пак туго придется… – пояснил он.

– А что-то поподробнее можешь сказать?

– Читай Интернет, там много чего интересного, – уклонился он от деталей.

– А когда ждать-то «бурю»?

– Думаю, полгода, может, чуть больше, но Пак точно тряхнут…

Эпизод 4. Апрель 2016 года

«Вопреки прогнозам политологов и итогам предварительных опросов, победу на всеобщих выборах в парламент одержала оппозиционная Демократическая партия «Тобуро». Это стало мощным ударом для консервативной правящей партии «Сэнури», где были уверены, что убедительно выиграют и смогут сохранить большинство в парламенте. Лидер консерваторов Ким Му Сон уже заявил, что он берет ответственность за поражение на себя и уходит в отставку, а в партии извлекут урок, тем более что через полтора года в стране пройдут выборы уже нового президента», – это я узнал, сидя в ресторане, из газеты, где анализировались итоги выборов в парламент. За столик подсели двое друзей, с которыми договорился поужинать, – один весьма успешный бизнесмен, другой – популярный врач – пластический хирург.

– Вот так им! Правильно! Правильно! – азартно «зашипел» бизнесмен, тыкая пальцем в статью, которую я читал.

– Ты же всегда за консерваторов был! – удивился я, зная политические предпочтения друга.

– Я, может, за их подход в экономике, но что сейчас творится в политике, я это не могу принять. Я на этих выборах голосовал за демократов! – гордо сказал он.

– Что, у консерваторов все так плохо? – спросил я.

– Когда я был студентом, то ходил на демонстрации против генералов… – начал он.

– Да все ходили тогда, – встрял врач.

– Да, ты тоже ходил. Да и ты, Олег, застал частично то время, помнишь, что говорили старшекурсники, которые вообще на лекциях не появлялись из-за демонстраций. Я не хочу возвращения в прошлое. А они, и в первую очередь Пак, тащат нас в прошлое. Я этого не допущу! И на выборах президента буду голосовать за демократов, за любого их кандидата! – запальчиво сказал он.

– А сейчас опять на демонстрации? Или сразу за оружие? – постарался перевести на шутливый тон я.

– Может, и не за оружие, но я теперь против них, против консерваторов и против Пак Кын Хе, хотя в 2012 году голосовал за нее!

– А ты что думаешь? – спросил я у второго приятеля, который был менее эмоциональным.

– Сам знаешь, что среди врачей тоже в основном сторонники консерваторов. Я колебался, в 2012 году вообще не голосовал. А сейчас я с ним согласен. Нас пытаются загнать в 1970-е годы. Дочка слишком сильно стала пытаться действовать, как делал папа, – сказал хирург, вспомнив Пак Кын Хе и ее отца-генерала. – Но сейчас уже и Корея другая, и корейцы другие. Но она и ее помощники, похоже, этого не понимают или не хотят понять. Так что да, так больше нельзя. Более того, я уверен, так не будет, мы – другие… – добавил он. – Ладно, хватит про политику, как в Россию-то съездил? – перевел он разговор на другую тему…


Все эти беседы я сначала быстро забыл, но потом они как-то сами всплыли в памяти и выстроились в одну линию в моей голове уже позже, в ноябре 2016 года, когда в Корее уже в полной мере полыхал политический скандал вокруг Пак Кын Хе и ее подруги Чхве Сун Силь. Как оказалось, все мои собеседники были в той или иной мере правы, рассказывая о том, что творилось как в Корее вообще, так и в ближайшем окружении президента. Со второй половины 2015 года действительно в СМИ стали появляться очень жесткие обвинения в адрес Пак Кын Хе и ее помощников. До поры до времени это удавалось «замять», переключать внимание общественности на другие проблемы, иногда, как выяснилось позже, просто оказывали давление на СМИ. Но в итоге со второй половины 2016 года «джинн политической бури» вырвался из бутылки. Южная Корея оказалась в эпицентре мощнейшего политического скандала, который приковал к ней внимание мировых СМИ и привел к радикальным переменам в стране. Как скажут позже иностранные журналисты: «Корея вновь удивила мир». Ну а теперь – как это было и к чему в итоге привело, глазами очевидца. Выдержки из журналистского блокнота…

Над Пак Кын Хе стали сгущаться тучи

«Серый кардинал в нашей политике?», «Как такое могло произойти в наше время?», «Кто реально правил страной все эти годы?», «Кто такая Чхве Сун Силь?» – этими вопросами задались южнокорейские СМИ и общественность, обсуждая скандал, последствия которого в октябре 2016 года не мог предсказать никто.

В центре всей этой бури оказалась 60-летняя Чхве Сун Силь, которая была близкой подругой президента Пак Кын Хе в последние сорок лет. Как выяснили южнокорейские журналисты, а также работающие сейчас следователи, эта женщина была «больше, чем просто другом». По данным телеканала JTBC, Чхве не менее нескольких десятков раз получала в последние годы многие секретные документы и проекты речей президента раньше, чем сама лидер Пак Кын Хе. Как минимум в начале правления срока правления Пак Чхве, не занимая никакого формального поста в правительстве или администрации президента, даже правила эти речи, таким образом прямо влияя на политику и экономику Республики Корея.

Кроме того, появились серьезные основания подозревать, что та же Чхве, используя свои близкие связи со своей подругой-президентом, использовала два общественных фонда (Mir и K-Sports) и подконтрольные им компании для вымогательства денег у крупных южнокорейских компаний. Прокуратура указывает, что буквально за несколько месяцев эти фонды смогли как-то накопить почти 80 миллиардов вон (более 70 миллионов долларов). По мнению оппозиции, эти средства были использованы для политической деятельности правящего лагеря, а также для подготовки базы для деятельности Пак после ухода с поста президента.

Выяснилось также, что Чхве получала документы, связанные с важнейшими политическими шагами в сфере политики Южной Кореи, включая отношения с КНДР, безопасность, военную стратегию.

В СМИ уже как почти установленный факт утверждают, что этот «серый кардинал в юбке» вмешивалась и в ключевые кадровые назначения в правительстве и администрации президента страны, с ней считались главные советники президента.

Администрация президента и сама Пак попытались сначала отвлечь внимание общественности. По крайней мере именно так трактуются их действия в СМИ. Первоначальные подозрения о вмешательстве Чхве в написание речей президента и прочие вопросы официальный представитель администрации президента РК назвал «нонсенсом» и «беспочвенными слухами», но затем под давлением предоставленных телеканалом JTBC доказательств стал выкручиваться, говоря, что его друзья «тоже иногда дают советы и он их слушает».

В конце концов президент вынуждена была признать, что Чхве как минимум в первые два года правления действительно вносила правки в речи. Пак Кын Хе принесла народу извинения, но это лишь вызвало бурю народного негодования. Правящая партия вынуждена была также признать проблемы.

В октябре 2016 года была инициирована процедура о введении механизма «специального следователя» с очень широкими полномочиями и возможностью допрашивать практически всех в правительстве с целью выяснения реального положения дел.

В правящем лагере понимают, что скандал слишком силен, а потому без последствий не обойдется. В СМИ же попали новые разоблачения, когда бывшие сотрудники правительства, администрации, эксперты в один голос заявили, что вмешательство Чхве Сун Силь не ограничилось первыми годами правления, а продолжалось до последнего времени. Один из бывших чиновников рассказал, что Чхве регулярно носили на изучение «пачки секретных документов общей толщиной 30 см». Знаменитая «Дрезденская речь» Пак Кын Хе, где она заявила о новой инициативе в отношении КНДР, оказывается, также попала к Чхве раньше, чем к президенту, и скорее всего Чхве внесла поправки в текст.

Если охарактеризовать общее настроение корейской общественности, то можно сказать, что она «взбешена». Корейцы не ожидали, что такое возможно в современной Корее, а потому потребовали докопаться до истины и обнародовать всю правду.

Для Пак вся эта история стала самым сильным кризисом за все время ее правления. Среди пользователей Интернета полно призывов не ждать окончания срока правления Пак в феврале 2018 года, а довести дело до импичмента. Многие вспоминают историю с попыткой отстранения парламентом страны от власти президента Но Му Хена в 2004 году, которому объявили импичмент, но он был отменен Конституционным судом. Сейчас, как считают многие обозреватели, оснований для вотума недоверия лидеру куда больше, чем с Но, а суд вряд ли окажется на стороне Пак. Согласно опросам, 43 процента корейцев выступают за импичмент президенту.

Призывы к Пак Кын Хе взять ответственность стали раздаваться со всех сторон. Представитель правящей партии «Сэнури» в парламенте Чон Чжин Сок официально предупредил президента, что если она не проведет полномасштабные перестановки в правительстве, администрации и ближайшем окружении, то все руководство «Сэнури» в знак протеста уйдет в отставку. В правящей партии учитывают, что в конце 2017 года будут выборы президента, а потому корейцы вполне могут отвернуться от «Сэнури» из-за скандала вокруг Пак Кын Хе и ее подруги.

Само же государственное управление Южной Кореей оказалось парализованным. Администрация президента, правительство и сама лидер заняты только этим скандалом, который не могут игнорировать.

В СМИ Южной Кореи получил широкую огласку ставший известный благодаря сайту Wikileaks закрытый доклад посольства США в Вашингтон, который был сделан в 2007 году в ходе предыдущей президентской кампании в Корее. Описывая ситуацию вокруг Пак Кын Хе, американцы отмечают, что ее обвиняют в наличии стоящей за ней фигуры пастора Чхве Тхэ Мина, «которого здесь называют корейским Распутиным за его влияние на Пак». Этот «Распутин» (ныне покойный) был отцом как раз нынешнего «серого кардинала» 60-летней Чхве Сун Силь.

Прокуратура Южной Кореи арестовала «серого кардинала» Чхве Сун Силь

С утра 30 октября 2016 года все телеканалы Южной Кореи работали в режиме «прямого включения», когда на допрос в прокуратуру Сеула явилась Чхве Сун Силь. Хотя полиция ожидала ажиотажа, но все равно оказалась не готова к давлению толпы. Когда Чхве в сопровождении сотрудников прокуратуры стала проходить к зданию, где ее собирались допрашивать, толпа прорвала оцепление и чуть было не смяла главную героиню скандала. В ее адрес также посыпались угрозы. Чхве почти упала, но ее успели подхватить на руки и буквально внесли в здание следователи. Сама «серый кардинал» успела несколько раз извиниться и сказать, что «совершила смертельный грех». При этом она даже потеряла туфлю.

После этого все местные СМИ в течение всего дня уделили две трети эфирного времени смакованию прихода Чхве в прокуратуру, а также комментируя иные подробности. Журналисты теперь знают про «серого кардинала» и ее окружение если не все, то почти все. Они выяснили, что Чхве потеряла туфлю от известного итальянского производителя Prada, что на обед в прокуратуре заказала суп, который почти весь съела и что, как сообщили затем следователи, «подробно и четко отвечала на все вопросы».


Пак Кын Хе пожаловалось на одиночество и согласилась на допрос

4 ноября 2016 года президент Пак Кын Хе обратилась со внеочередным посланием к нации, затронув тему сотрясающего страну скандала. В центре шумихи – связи между Пак и ее давней 60-летней подругой Чхве Сун Силь, которую уличили в коррупции и вмешательстве в государственную политику и экономику. Речь Пак Кын Хе получилась эмоциональной и очень личной, что не типично для нее. Пак взяла всю ответственность за скандал на себя и несколько раз извинилась перед народом. «Еще раз приношу извинения за то, что скандалом с Чхве Сун Силь я вызвала разочарование и обеспокоенность, которые невозможно выразить словами… Вся эта ситуация является полностью моей виной, вызвана моей халатностью… Я всем сердцем чувствую свою огромную ответственность за произошедшее» – таковы, наверное, основные слова президента Южной Кореи.

Как и предполагалось, Пак Кын Хе заявила о согласии встретиться со следователями прокуратуры и ответить на все их вопросы в рамках расследования. Говоря простым языком, президент страны согласилась быть допрошенной, хотя, по мнению многих экспертов, она на вполне законных основаниях могла бы отказаться от этого. Если это произойдет, что теперь видится почти неизбежным, то Пак станет первым в истории страны действующим президентом, который был допрошен.

Пак призналась, что ей было одиноко, у нее нет семьи, с родственниками отношения плохие, а потому Чхве Сун Силь стала для нее очень хорошим другом. «С момента моего прихода на пост президента я вела одинокую жизнь, не общалась с родственниками, так как беспокоилась, что мои связи с ними могут спровоцировать различные слухи и неприятные ситуации. Будучи одной, у меня не было человека, кто бы помогал мне в моих личных делах и вопросах. Потому я и обращалась к Чхве, которая была моим давним другом. Я признаю, что не была достаточно объективной к ней, так как она была тем человеком, кто прошел со мной и оставался рядом в самые трудные моменты моей жизни. Сейчас, оглядываясь назад, я поняла, что эта чрезмерная зависимость от Чхве ослепила мою объективность и возможность суждений. Я не могу простить себя за это. Эта раскаяние и грусть не дают мне заснуть… У меня сердце разрывается, так как я старалась делать все, чтобы не навредить нашему народу, но результат оказался противоположным», – сказала Пак Кын Хе, неоднократно повторяя извинения.

СМИ выяснили, как начался мегаскандал

8 ноября 2016 года в 6 часов 40 минут утра у дверей штаб-квартиры флагмана южнокорейской экономики компании «Samsung Electronics» появились двадцать следователей прокуратуры. Предъявив ордеры на проведения обыска и изъятие необходимой документации, следователи в течение 11 часов подряд практически перетряхнули сейфы и компьютеры руководящих подразделений компании, изъяв в общей сложности восемь больших ящиков с документацией и несколько жестких дисков компьютеров.

Это акция была ожидаемой и стала логическим развитием скандала вокруг «серого кардинала» Чхве Сун Силь. «Samsung Electronics» оказалась среди нескольких десятков южнокорейских компаний, которые подозревают в передаче средств на подставные компании Чхве Сун Силь, а также в финансировании других сомнительных операций «кардинала в юбке». Установлено, что Чхве смогла заставить компании передать на счета подконтрольных компаний в общей сложности более 70 млн долларов всего лишь за несколько месяцев.

Впрочем, как уверены практически все, это лишь вершина айсберга, а «Самсунг» – лишь одна из вовлеченных компаний. Установлено, что около 30 самых крупных южнокорейских концернов и фирм приняли участие в теневых сделках и пожертвовали средства на создание секретных фондов «кардинала».

Впрочем, у бизнесменов, как говорится, «своя правда». Уже сейчас известно, что на компании оказывали давление высокопоставленные представители администрации президента Южной Кореи, угрожая «тщательными внеплановыми налоговыми проверками». Оказались замешанными даже самые близкие помощники президента Пак Кын Хе, включая того, кто отвечал за связи с прокуратурой и налоговой службой. «Когда тебе звонят такие люди, думаете возможно им отказать в «добровольных пожертвованиях»?» – цитируют слова одного из бизнесменов, кто испытал на себе подобное «внимание» со стороны администрации президента. Некоторые компании пытались торговаться, стремясь снизить размеры «взносов», но так или иначе заплатили очень многие.

Сама Пак столкнулась с крупнейшим для нее кризисом, который вполне может вылиться в отставку. Ее рейтинг уже упал до рекордно низкого в истории для действующего президента Кореи уровня в пять процентов. В минувшую субботу по всей стране на митинги вышли сотни тысяч людей, требуя ее отставки. В одном только Сеуле в марше приняли участие более 200 тысяч человек.

Пак Кын Хе стала прилагать отчаянные усилия, чтобы сохранить за собой пост. Она уже дважды извинилась перед народом, уволила основных помощников и премьер-министра, предложив компромиссную фигуру. Однако все это лишь еще больше разозлило народ. Оппозиция выдвинула ей ультиматум: принять премьер-министром предложенную парламентом кандидатуру, согласиться на спецрасследование скандала и по сути уйти с внутриполитической сцены, оставив правление внутренними делами кабинету министров и передав ему значительные полномочия.

Эксперты же отметили, что окончательных итогов скандала сейчас не может предсказать никто. В народе очень сильны настроения добиться добровольной отставки или импичмента президенту. На улицы вышли даже школьники, студенты, профессора. 12 ноября обещаны более массовые акции протеста.

Тем временем выяснилось, что нынешний политический мегаскандал, который сотрясает сами основы власти Южной Кореи, начался, как это часто бывает, с достаточно невинного события. В ноябре 2015 года за азартными играми в одном из казино в Макао застали руководителя одной из крупных косметических компаний Кореи Nature Republic Чон Ун Хо. Так как азартные игры запрещены для корейцев, то Чон в итоге получил год тюрьмы, но в процессе расследования стали всплывать факты коррупции, ниточки от которых и повели на самый верх пирамиды политической власти Южной Кореи к самым влиятельным помощникам президента и «серому кардиналу в юбке». Администрация президента и ее окружение сделали немало, чтобы загасить скандал и почти преуспели в этом. Но работа южнокорейских журналистов, где на удивление вместе сработали заклятые враги в лице ведущей консервативной газеты «Чосон Ильбо» и одного из главных оппозиционных изданий «Хангёре Синмун», не позволила полностью замять историю. «Бомбой», которая окончательно взорвала все, загнав президента и ее окружение в угол, стало обнаружение корейским телеканалом JTBC «планшетника» Чхве Сун Силь. По его содержимому стало ясно, что Чхве, которая не имеет никакого официального поста, получала секретные документы раньше президента и часто правила даже речи лидера. Среди других обвинений – устройство «по блату» своей дочери 20-летней Чон Ю Ра в один из престижных вузов Кореи и давление на компании, которые в итоге стали оплачивать увлечение Чон конным спортом.

Прокуратура Кореи объявила войну президенту страны

«Двум помощникам Пак Кын Хе и ее подруге мы предъявляем официальные обвинения. У нас есть достаточно доказательств, что президент Пак по значительной части преступных действий была осведомлена о них, а также сама давала указания их совершить, состоя в сговоре с обвиненными. Однако Конституция в этом случае не дает нам возможности предъявлять формальные обвинения и допрашивать действующего президента, которая отказывается добровольно отвечать на вопросы. Что смогли – мы сделали, что делать дальше – решайте сами. Может быть, все детали выяснит спецследователь. Вместе с тем мы продолжим следствие и по президенту в рамках того, что позволяют нам наши полномочия» – так простым языком можно резюмировать то, что 20 ноября 2016 г. заявил глава специальной следственной группы прокуратуры Ли Ён Рёль, оглашая промежуточные итоги расследования скандала.

Чтобы понять, до чего в итоге может дойти ситуация, следует разобраться в обвинениях, предъявленной «подруге и двум помощникам» – Чхве Сун Силь, Ан Чжон Бому и Чон Хо Сону. Вся эта тройка – в первую очередь Чхве и Ан – оказывали активное давление на более полусотни южнокорейских компаний, включая ведущие конгломераты «Самсунг», «Хендэ», POSCO, LG, «Лотте» и другие, чтобы те «добровольно перечислили» более 70 миллионов долларов на счета созданных Чхве фиктивных фондов. Были также поставки и прочие «подношения» со стороны бизнесменов и другим компаниям, которые де-факто контролировала Чхве Сун Силь. Если бизнесмены пытались сопротивляться, то им угрожали внеплановыми налоговыми проверками и прочими санкциями. Судя по подходу, все или почти все не стали испытывать судьбу и «добровольно внесли» требуемые суммы. Куда именно деньги собирались потратить вымогатели, разберется следствие.

По поводу участия Пак Кын Хе было сказано следующее. «На основании полученных доказательств у нас есть все основания полагать, что президент Пак находилась в отношениях сговора с Чхве Сун Силь, Ан Чжон Бомом и Чон Хо Соном… Согласно закону, мы не имеем право предъявлять по данным направлениям официальные обвинения действующему президенту, но мы продолжим расследование, исходя из того, что она является теперь подозреваемой», – заявил глава специальной следственной группы прокуратуры Ли Ён Рёль. Из следующих слов прокурора стало очевидно, что Пак, по данным следствия, сама давала указания передать документы Чхве, а также была осведомлена как минимум о значительной части преступных схем с вымогательством.

В отношении коррупции прокуратура пообещала продолжить следствие, а также выразила надежду, что все остальное сможет прояснить спецследователь, который уже не будет подчиняться президенту. Впрочем, если президент прямо не запретит следственной группе, то прокуратура будет помогать и спецследователю. Запрет же будет означать признание Пак своей вины.

Таким образом прокуратура пошла на принцип и, как отметили корейские СМИ, «объявила войну президенту». Пак до этого заявила, что будет сотрудничать со следствием и согласилась на допросы, но затем трижды отказалась от предложенных прокурорами дат бесед, заявив, что ей «необходимо время для подготовки» и дала понять, что не хочет лично общаться, а готова лишь письменно ответить на вопросы. Прокуратура же, насколько могла, переносила сроки, настаивая на личном допросе, но в итоге стало ясно, что Пак просто тянет время, используя свой иммунитет в качестве лидера страны. Следователям же надо было либо предъявлять формальные обвинения бывшим помощникам президента и ее подруге, где неизбежно необходимо было говорить и о роли лидера страны в этом скандале, либо прекращать следствие.

Пак Кын Хе показала, что несмотря на катастрофический рейтинг, многочисленные акции протеста, требования со многих сторон уйти в отставку «по-хорошему», она не будет слагать полномочия, предприняв попытку «прорваться» сквозь скандал, надеясь, что в итоге все затихнет, а внимание публики переключится на какой-то новый скандал. Пак несколько дней дала указание начать расследование по другому громкому делу в связи с крупным строительным проектом в Пусане, где возможно замешаны многие политики. Но тут слишком очевидна попытка отвлечь внимание общественности, а потому этот шаг еще больше разозлил людей.

Заявления прокуратуры, в которых Пак де-факто также стала обвиняемой, теперь открывает все пути для инициирования процедуры импичмента в парламенте. Южная Корея таким образом вплотную подошла к тому, чтобы досрочно и принудительно отстранить президента от власти. Впрочем, сама Пак Кын Хе намерена бороться до конца. Как сказал хорошо знающий ее видный корейский политик Ким Чжон Пхиль, который был близким соратником ее отца: «Даже если бы все 50 миллионов нашего населения вышли бы на улицы и потребовали от нее добровольно уйти в отставку, она бы все равно сама бы не сложила с себя полномочия». Как ожидается, скандал еще долго будет сотрясать Южную Корею, напрямую влияя на политическую да и обычную жизнь страны.

В Сеуле прошли рекордные демонстрации протеста

В пятницу, 25 ноября 2016 года, практически невозможно было купить билеты на поезда и автобусы, идущие в субботу из провинции в Сеул. А все потому, что в столицу устремились сотни тысяч людей, намеревающихся примкнуть к очередным «субботним» демонстрациям протеста. В стране каждые выходные стали проходить масштабные акции протеста с требованием отставки Пак Кын Хе. Несмотря на попытки отвлечь внимание народа, а также старания некоторых политических сил притушить скандал, именно народ в Корее стал главной силой, которая требует лишить президента полномочий. За две недели до этого, по разным подсчетам, в столице собралось от 850 тысяч до миллиона человек, ожидается, что на следующих демонстрациях будет полтора-два миллиона корейцев. Лозунг остается один и тот же: «Пак Кын Хе – в отставку!»

По ставшей для этих акций традицией полиция попыталась ограничить маршруты движения протестующих, что те оспорили в суде, требуя разрешить пройти в непосредственной близости от администрации президента, дабы показать Пак Кын Хе всю силу народного негодования. Фермеры также собрались прибыть с тракторами, грузовиками и прочей тяжелой техникой. В итоге суд Сеула принял соломоново решение: он запретил участие тяжелой техники, но позволил демонстрантам находиться в 200 м до администрации президента. Полиция отмечает, что с учетом масштабов акции они в случае каких-либо инцидентов просто физически не смогут сдержать толпу, но суд учел, что все акции до этого прошли подчеркнуто мирно. В итоге Пак Кын Хе получила шанс хорошо услышать все, что о ней думают, так как лозунги и шум участников хорошо слышны в радиусе нескольких километров.

Параллельно прокуратура продолжила «тотальную войну» против президента, давая понять, что настроена очень серьезно. Вслед за де-факто обвинениями в адрес Пак Кын Хе, которые прозвучали 20 ноября, следователи заявили и о фактах причастности Пак к коррупции. Именно такой можно сделать вывод, изучив особенности ордера на обыск, который был проведен в подразделениях концерна «Самсунг» и SK. «По указанию президента Пак Кын Хе Чхве Сун Силь и помощник президента Ан Чжон Бом произвели действия по вымогательству взяток», – процитировал южнокорейский телеканал «Channel A», ссылаясь на слова сотрудника следственной группы. Многие не скрывают, что предъявления формальных обвинений Пак Кын Хе в коррупции и взяточничестве теперь только вопрос времени. Сама Пак через своих адвокатов отвергла все обвинения прокуратуры, сказав, что расследование было «построено на домыслах и слухах», отказавшись от своего обещания согласиться на допрос. Следователи же подчеркнули, что у них достаточно «железных» доказательств, чтобы поддержать каждое сказанное свое слово и каждое обвинение в адрес Пак.

Оказавшиеся под сильнейшим давлением общественности политические силы все больше и больше начали склоняться к тому, что дело надо доводить до принудительной отставки лидера, так как та решила досидеть срок, который истекает в феврале 2018 года. Уже через неделю, 2 декабря, в парламенте может состояться голосование о возможном вотуме недоверия и временном отстранении президента от власти.

Корея потребовала от президента уйти в отставку

В субботу, 3 декабря, народ Южной Кореи установил рекорд по масштабу демонстраций протеста. На митинги, пикеты и демонстрации по всей стране вышли 2 миллиона 120 тысяч человек, что стало самым большим показателем для всей истории современной Кореи. Участники потребовали отставки президента Пак Кын Хе. В пятницу запланировано голосование в парламенте по вопросу об импичменте.

Если Пак Кын Хе смогла своим очередным обращением внести раскол в стан противостоящих ей политических сил, то простой народ показал, что эта тактика не сработала для обычных людей. «Пак Кын Хе – вон!», «Немедленно в отставку!», «Никакого почетного ухода!», «Пак Кын Хе – преступник, а преступник должен быть в тюрьме!» – разносилось до поздней ночи по всей Южной Корее, когда в самых разных районах страны прошли шестые по счету акции протеста. Центром их стал Сеул, где, по подсчетам организаторов, собралось около 1 миллиона 600 тысяч человек, а в остальных 70 городах и населенных пунктах приняло участие 520 тысяч. Полиция заявила, что единовременно в Сеуле на демонстрациях присутствовало 220 тысяч человек.

«Ха-я! Тхве-чжин!» – эти два корейских слова, означающие «уход в отставку, уход от власти», стали, пожалуй, самыми популярными за последнее время и их можно было слышать и видеть на плакатах везде. На центральных площадях столицы демонстранты неоднократно начинали петь переложенные на песню слова из Конституции: «Республика Корея является демократической республикой. Вся власть в Корее происходит от народа». Немалую популярность приобрела и недавно сочиненная песня «Пак Кын Хе должна уйти в отставку! Тьма не может победить свет!» Все это сопровождалось маршем со свечами, символизируя тот самый «свет правды» и «власть от народа».

«Мы не хотим каких-либо почетных уходов для президента Пака. Мы хотим, чтобы она ушла с максимальным позором и стыдом! Желание избирателей – немедленный уход Пак Кын Хе!» – сказал 18-летний школьник Ким Бель И, выражая мнение молодежи, которая принимает очень активное участие в акциях протеста.

Голосование по импичменту запланировано на пятницу, 9 декабря. Оппозиция хотя и обладает большинством в парламенте, но ей требуется не менее 28 голосов депутатов от правящей партии, чтобы добиться двух третей от общего состава народных избранников для объявления импичмента и отстранения Пак Кын Хе от власти. Высока вероятность, что правящая партия «Сэнури», которая отчаянно пытается минимизировать ущерб и затянуть время, не даст этих голосов.

Парламент Кореи объявил президенту Пак Кын Хе импичмент

«Революция свечей началась», «Победа народной демократии», «Парламент выполнил приказ народа», «Простой народ показал свою силу политикам», «Народный вердикт: Виновна! Вон!», «Конституционный суд, принимай эстафету! Доведи это дело до конца!» – такова, судя по заголовкам в газетах, необычно единодушная реакция южнокорейских СМИ на принятое 9 декабря 2016 года решение Национального собрания РК отстранить Пак Кын Хе от власти.

В тот день парламент страны объявил импичмент президенту страны, поддержав выдвинутую оппозиционными партиями инициативами, в которой значатся обвинения по 13 пунктам, включая халатность, коррупцию, злоупотребление полномочиями, невыполнение обязанностей по защите народа при гибели парома «Севоль» и ряд других. За отстранение Пак высказались 234 депутата, против – 56, превысив тем самым необходимую для подобного решения долю в две трети голосов в палате из 300 депутатов.

Премьер-министр Хван Гё Ан, который является сторонником Пак, заявил, что принимает волю народа и призвал нацию сплотиться в этот трудный момент, не допустив «вакуума в государственном управлении».

9 декабря в 19.03 по местному времени официально все полномочия Пак Кын Хе как президента страны были переданы премьер-министру. Пак стала вторым за историю Южной Кореи отстраненным парламентом президентом. До этого в 2004 году такая же участь постигла Но Му Хена. Теперь слово за Конституционным судом. В течение максимум 180 дней он должен решить, обоснованы ли обвинения в адрес Пак. Если это решение поддержат не менее шести из девяти судей КС, то Пак будет снята окончательно, а в течение двух месяцев должны состояться внеочередные президентские выборы. Либо КС может вернуть Пак к власти.

Слова местных СМИ о «победе народной воли» не стали преувеличением. Когда в самом начале разразился скандал с «серым кардиналом в юбке», со стороны политических партий были попытки устроить маневры и разыграть «шахматные партии», пытаясь создать наиболее выгодную для себя обстановку, выгадывая оптимальное время для выборов. Однако проходившие каждую субботу демонстрации, когда на улицы в итоге стали выходить сотни тысяч, а затем и миллионы человек, показали, что люди не хотят играть в игры, считать какие-то рейтинги, а стали требовать немедленного отстранения утратившего доверия лидера. Если на первую демонстрацию 29 октября вышли 20 тысяч человек, то последнюю перед импичментом субботу в 70 городах страны в акциях приняли участие уже более двух миллионов 300 тысяч, где только один Сеул собрал более полутора миллиона участников.

В результате правящая партия оказалась под серьезным давлением общественного мнения и дрогнула. Судя по голосованию, около половины депутатов даже правящей партии «Сэнури» поддержали импичмент. «Пак должна понять, что сейчас уже не то время, когда правил страной ее отец – генерал Пак Чжон Хи. «Вся власть в Корее исходит от народа» – гласит наша Конституция, а она решила, что является каким-то императором, спутав, наверное, время с периодом правления авторитарных режимов 1970-х годов. Вот и поплатилась. Немедленно, принудительно, с позором и в отставку! Только так. Политики тоже быстро поняли, что за свои маневры могут поплатиться. В общем, парламент сделал то, что потребовали от него мы – простые корейцы», – прокомментировал ситуацию 34-летний служащий Ким Ён Гон. Согласно опросам, 81 процент населения страны поддержали импичмент, отражая доминирующие в нации настроения.

Пак Кын Хе обвинили в преследовании «неблагонадежных» деятелей искусства

Слухи о том, что при Пак Кын Хе вернулась эпоха прошлого и началась негласная охота на «политически неблагонадежных», ходили в Корее уже давно, но теперь все это стало обретать характер доказательств с многочисленными подробностями. Ухватившие осязаемую ниточку журналисты при помощи своих источников в группе спецследователя, прокуратуре и кругах искусства восстановили всю схему.

Если обобщать сообщения корейских СМИ, то в начале своего срока президент Пак Кын Хе еще более-менее мирилась с «альтернативными воззрениями», которые были распространены в среде актеров, певцов, литераторов, режиссеров и даже спортсменов. Но все изменилось после назначения на должность главы администрации президента Ким Ги Чхуна в августе 2013 года и трагедии с крушением парома «Севоль» в апреле 2014 года.

Сильнейшая критика, которая разразилась в адрес поведения Пак Кын Хе, разозлила ее, и она, как утверждает издание, «дала отмашку принять меры». Активное содействие оказывал один из самых влиятельных помощников президента Ан Чжон Бом, который курировал политическую сферу. «В сфере культуры слишком много деятелей с левыми взглядами, это сильно заметно и в спортивных кругах… Их деятельность затрудняет реализацию политики правительства», – цитируют СМИ слова Ана, которые он сказал, ведя беседу о необходимости создания фондов «Мир» и «К-Спорт».

В итоге выстроилась следующая линия: Пак при содействии Ким Ги Чхуна и Ан Чжон Бома давали общие указания о стратегии работы, в аппарате президента были созданы «черные списки» деятелей культуры, куда вошли в общей сложности 9473 литератора, художника, певца, актера, спортсмена и др. Списки через секретаря президента по культуре передавались в министерство культуры, спорта и туризма, а там уже принимались «конкретные меры». Как правило, попавшие в опалу деятели лишались поддержки со стороны госструктур и им мешали вести нормальную работу. По мнению экспертов в сфере культуры, именно по этим причинам ряд хороших картин, кино и концертов не смогли получить заслуженные призы и номинации.

Существование таких список прямо признал бывший министр культуры Ю Чжин Рён. А наличие списков неблагонадежных уже давно является известным фактом среди деятелей культуры и искусства Кореи, где действительно распространены левые взгляды, которые крайне не любит Пак Кын Хе и ее окружение. Дело дошло до того, что среди корейских артистов нахождение в «черном списке» стало признаком настоящего, а не «придворного» деятеля искусства. «Мы уже начинали стесняться, если вдруг не попадали в опальный список», – отметил в беседе со СМИ певец Ли Сын Хван.

Пак Кын Хе отвергла все обвинения в свой адрес

Президент Республики Корея (РК) Пак Кын Хе отвергла все обвинения в свой адрес, которые легли в основание импичмента ей. Об этом лидер РК заявила, проведя первую после отстранения от власти де-факто пресс-конференцию.

1 января 2017 года в течение продлившейся 50 минут встречи с журналистами Пак Кын Хе повторила свою позицию, которая заключается в одной фразе: «Ничего незаконного не делала». Все обвинения в свой адрес она назвала «несправедливыми и абсурдными». По ее словам, во время гибели парома «Севоль» она делала все возможное для спасения людей, никаких прямых или косвенных взяток от крупных компаний не получала, а ее давняя подруга Чхве Сун Силь, которую прозвали «серым кардиналом в юбке», «не могла существенно вмешиваться в государственные дела».

Таким образом Пак Кын Хе подтвердила свою репутацию человека, который «идет до конца». Ранее прокуратура Южной Кореи назвала Пак виновной в различных нарушениях и подчеркнула, что ее от ареста спасает лишь иммунитет президента от уголовных преследований. Пак и тогда назвала выводы прокуратуры «несправедливыми и надуманными». Но у обычных корейцев иное мнение. В новогоднюю ночь несколько сот тысяч человек вышли на главные улицы Сеула с лозунгами «В Новом году – без Пак Кын Хе!»

Корея забурлила из-за возможной отставки президента Пак Кын Хе

Утром 27 февраля 2017 года перед домом спецпрокурора Пак Ён Су собралась группа представителей консервативных общественных организаций радикальной направленности. У всех у них в руках были биты, что заставило дежуривших у дома Пак полицейских вызвать подкрепление. В группе спецпрокурора ранее также заявили, что как следователям, так и членам их семей поступают угрозы, а потому они просят обеспечить охрану. Ультраконсерваторы считают, что Пак и его помощники слишком «рьяно» вели расследование и встали на сторону сил, которые выступают за импичмент.

Схожее произошло теперь и с судьями Конституционного суда, от которых зависит судьба президента Пак Кын Хе. Судьи также пожаловались, что им стали поступать угрозы. Полиция взяла всех их под круглосуточную охрану.

Ранее даже адвокат Пак Кын Хе заявил судьям КС, что в случае импичмента «улицы и площади Кореи покроются кровью и слезами миллионов корейцев».

Судя по сообщениям в СМИ, угрозы физической расправы в основном исходят со стороны ультраконсервативных сторонников Пак Кын Хе, тогда как противники президента доминируют в Интернете.

В полиции заявили, что им все сложнее становится сдерживать противостоящие силы в ходе демонстраций. Так, 25 февраля 2017 года во время акций сторонников и противников Пак они таки добрались друг до друга и завязалась драка. Полиция успела быстро вмешаться и разделить конфликтующих, но нет гарантии, что конфликт удастся локализовать в будущем.

Постепенно же вся история с импичментом Пак Кын Хе подходит к логическому завершению. 27 февраля в Конституционном суде начались последние слушания по делу, а вердикт, как ожидается, будет вынесен 10 или 13 марта.

Ранее политические партии уже договорились, что они примут решение Конституционного суда, но поведение ряда политиков и общественных деятелей показывает, что желающих «раскачать лодку» и воспользоваться большой эмоциональностью корейцев хватает.

В полиции Сеула объявлен высший уровень готовности

В связи с ожидающимся решением Конституционного суда (КС) Кореи по вопросу об импичменте президента Пак Кын Хе 9 марта 2017 года в полиции Сеула был введен высший уровень боеготовности. В центр города стянуты дополнительные отряды полиции, которые под особую охрану взяли район Конституционного суда, парламент, администрацию президента, а также некоторые другие объекты. На некоторых проспектах и улицах корейской столицы движение перекрыто. По данным Управления полиции Сеула, в город стянуто всего 271 подразделение и 21 600 полицейских.

Решение КС, которое должно определить дальнейшую судьбу Пак Кын Хе, а также всей политической жизни страны будет транслироваться 10 марта 2017 года в прямом эфире, начиная с 11 часов утра по местному времени.

В полиции опасаются, что решение, которое неизбежно огорчит кого-то, может привести к столкновениям противоборствующих сил. Глава Агентства национальной полиции Кореи призвал народ мирно и в цивилизованной манере принять любое решение КС, продемонстрировав тем самым высокий уровень правовой культуры. Одновременно полицейский пообещал, что любые попытки дестабилизировать ситуацию и инициировать беспорядки будут пресекаться самым решительным образом.

Конституционный суд снял Пак Кын Хе с поста президента

Накануне исторического решения Конституционного суда (КС) напряжение по всей Корее достигло максимума. В разных районах страны в ночь на 10 марта 2017 года, когда КС должен был вынести свое решение, проводились митинги сторонников и противников отставки президента Пак Кын Хе. В полиции Сеула был введен высшей уровень готовности с учетом высокой вероятности стычек после оглашения решения КС. Районы вокруг Конституционного суда, парламента, администрации президента были оцеплены полицией, часть улиц перекрыты для движения. Количество желающих лично из зала наблюдать за вердиктом суда превысило количество мест в 796 раз.

В 11 часов утра, когда в прямом эфире началась трансляция заседания Конституционного суда, вся Корея прильнула к экранам телевизоров или взяла в руки смартфоны. Так бывало только, пожалуй, когда сборная Южной Кореи играла в Кубке мира по футболу, хотя если в отношении футбола можно найти равнодушных, то 10 марта 2017 года таковых практически не было.

Когда председатель Конституционного суда Ли Чжон Ми стала зачитывать мнение судей по поводу выдвинутых обвинений, то вся страна замерла. Суд по разным причинам отверг серию обвинений как причину для импичмента, среди которых были обвинения в давлении на СМИ, преступное бездействие при крушении парома «Севоль» и некоторые другие. По поводу одних было сказано, что не предоставлено достаточно доказательств, по поводу других – «слишком абстрактные», по поводу третьих – «не могут быть предметом для судебного обсуждения».

Но после этого прозвучала следующая фраза, которая и определила итоговый вердикт: «Вместе с тем президент Пак Кын Хе допустила нарушение Конституции и законов страны…» В качестве таковых были названы злоупотребление властью, допущение вмешательства в государственное управление подруги Чхве Сун Силь, нарушение правил хранения секретных документов и некоторые другие пункты. Было также отмечено, что «Пак Кын Хе намеренно скрывала вмешательство Чхве Сун Силь в госуправление, категорически отрицала выдвинутые по этому поводу обвинения, критикуя их».

«В итоге мы пришли к заключению, что действия президента привели к утрате доверия со стороны народа, не могут быть прощены с точки зрения гаранта Конституции и представляют собой грубое нарушение Конституции и законов. Конституционный суд единогласным решением всех судей поддерживает импичмент президенту Пак Кын Хе», – резюмировала свое выступление глава КС Ли Чжон Ми.

Эти слова были встречены ликованием большинства населения Кореи. На главном вокзале страны – Сеульском, где собралось много людей, которые наблюдали в прямом эфире за трансляцией – раздались дружные крики «Да здравствует Корея! Да здравствует демократия!» Были и те, кто разочарованно вздохнул и махнул рукой, но большинству вердикт явно пришелся по душе.

Как только заключение КС было зачитано, президент Пак Кын Хе немедленно получила приставку «экс», войдя таким образом в историю. Когда ее избрали в конце 2012 года президентом, то мало кто ожидал, что так все закончится. Пак оказалась знаковой фигурой для Кореи, войдя в историю как с положительной, так и негативной стороны. Она стала первой женщиной-президентом, но и первым лидером, которого сместили с поста путем ипмичмента.

После вердикта КС полностью перешла к премьер- министру Хван Ге Ану, а в самой Корее стартовала предвыборная президентская гонка. Согласно Конституции, досрочные выборы должны быть проведены через 60 дней после решения КС. Наиболее вероятной датой выборов назван вторник, 9 мая 2017 года, но официально дату должен назвать в ближайшее время глава правительства и исполняющий обязанности президента Хван Ге Ан.

Согласно опросам общественного мнения, наиболее вероятным претендентом на пост следующего лидера страны стал представитель оппозиции Мун Чжэ Ин, за которого, согласно недавним опросам, готовы проголосовать более 36 процентов корейцев.

Пак Кын Хе шокирована решением Конституционного суда

Президент Южной Кореи Пак Кын Хе, которую 10 марта 2017 года Конституционный суд окончательно отстранил от власти, шокирована этим решением и отказалась от какого-либо обращения к народу.

«Она несколько раз звонила своим секретарям и раз за разом спрашивала, действительно ли единогласно одобрили ее отставку. После этих звонков она заперлась у себя и не выходит», – цитирует одна из корейских газет слова источника в администрации президента.

Депутат парламента из пропрезидентской фракции правящей партии отметил, что 10 марта он пытался встретиться с Пак Кын Хе, чтобы как-то поддержать ее, но не смог дозвониться. Помощники сказали, что Пак не реагирует на звонки, находится у себя в комнате и только молчит.

В грустной атмосфере прошла и встреча с секретарями после объявления решения Конституционного суда. Президент, которая уже получила приставку «бывший», отказалась делать какое-либо обращение к нации, хотя ей предложили это. По словам источников, Пак Кын Хе проронила лишь: «Мне нечего сказать», долго молчала, а потому ушла к себе.

Эпизод 5. 10 марта 2017 года

Импичмент президента – это всегда информационная «бомба», а потому 10 марта 2017 года у меня был сумасшедшим днем. Приходилось выдавать заметки одну за другой, комментируя события. К вечеру зазвонил телефон. Стоило поднять трубку, как уже было ясно, что на той стороне «провода» бушует карнавал.

– Олег, ты где?! А ну быстро бросай все и давай к нам, мы гуляем!!!! – кричал мой приятель – корейский бизнесмен, который год назад мне объяснял, почему ему не нравится Пак Кын Хе.

– У вас там что за повод? – схитрил я, прекрасно понимая причину.

– А то ты не знаешь! Я постоянно критикую нашу страну, но сегодня я тебе скажу: Корея, я горжусь тобой! Корейцы, мы молодцы! Мы сделали это!!!! – кричал он в трубку. Судя по звукам, эти слова вызвали бурный восторг у всех, кто стоял рядом с ним. – Мы убрали Пак Кын Хе! Мы – не марионетки! Так и напиши в статье, что я горжусь своей Кореей! Может, я завтра опять найду повод, чтобы ворчать, но сегодня – я горжусь своей страной, горжусь корейцами!!! Но меньше слов! Быстро к нам!!! Мы гуляем, все гуляют!!!!

Быстро дописав и отправив статью, я вышел на улицу и стал ловить такси. Действительно, в этот день на улицах было такое ощущение, что Корея выиграла чемпионат мира по футболу, – обилие национальных флагов и всеобщее ликование. Так Корея отмечала импичмент.

Эпизод 6. В ночь с 9 на 10 мая 2017 года

Был глубокий вечер, который уже плавно переходил в ночь. Я сидел в здании парламента в зале, который выделила главная оппозиционная Демократическая партия «Тобуро» для журналистов, освещавших работу предвыборного штаба партии. Ожидалась победа кандидата Мун Чжэ Ина, который выдвигался от этой партии, а потому именно здесь представителей СМИ было особенно много. На выведенных огромных телеэкранах постоянно шли прямые включения и передачи около десятка телеканалов, которые тоже говорили только о выборах. Отдельно стояло табло, где фиксировались официальные результаты подсчета бюллетеней.

Победа Муна прогнозировалась, но надо было дождаться окончательного подтверждения, чтобы отправить итоговую заметку. Прошла и поздоровалась лично со всеми журналистами Чху Ми Э – одна из ведущих функционеров партии, посочувствовала необходимости работать до поздней ночи.

Прошел еще час. Я стал потихоньку засыпать. Проснулся от того, что кто-то мягко сжал мое плечо.

– Вставай, пошли! – сказал тот самый журналист, который пять лет назад говорил мне, что Корею ждет «откат от демократии» из-за правления Пак Кын Хе. Пару лет назад его перевели курировать новости парламента, а потому он тоже был здесь. Сейчас он прямо-таки светился от радости. – С победой!

– С чьей? С твоей? – не понял я.

– С нашей, общей. С победой демократии, если хочешь пафосных слов. Мун Чжэ Ин признан победителем, – сказал он, указывая на телеэкраны, на которых на всех без исключения ярко-оранжевым цветом горела надпись «Победа Мун Чжэ Ина окончательна. Он недосягаем для соперников». Через секунду на экране от Центризбиркома появилась заставка с фотографией политика и подписью: «Избранный президент Республики Корея – Мун Чжэ Ин».

– Новый президент пообещал тебя министром, что ли, сделать? – пошутил я, отправляя заметку в редакцию.

– У меня восемь лет назад сын родился. Я даже не знаю, когда я был больше рад. Только жене не говори, – пошутил он. – Пошли, с меня причитается. Теперь история с импичментом окончательно завершилась, у нас новый президент.

– Ну, теперь-то ты доволен? А то пять лет назад ворчал… – напомнил я приятелю разговор пятилетней давности.

– Теперь – доволен. Такой президент нам нужен! – серьезно сказал он…


Драма вокруг экс-президента Пак Кын Хе, ее подруги Чхве Сун Силь и того, что происходило в стране во время правления Пак, продолжилась уже в суде. В итоге Пак была арестована, признана виновной в 20 преступлениях и приговорена в общей сложности к 33 годам тюрьмы и огромному денежному штрафу. «Серый кардинал» Чхве Сун Силь получила 20 лет тюрьмы. Выяснилось, что во время правления Пак и ее предшественника Ли Мен Бака две главные спецслужбы страны – Национальная разведывательная служба и Командование безопасности министерства обороны – активно вмешивались во внутриполитическую жизнь на стороне консерваторов.

Конечно, не все в Корее были довольны отстранением Пак, но точно, что это решение поддержало в то время подавляющее большинство населения. Как сказал один из политиков, комментируя завершение истории с Пак: «Такое ощущение, будто выдернули больной зуб или вскрыли нарыв, – сразу полегчало». А Корея пошла дальше, с новым президентом – Мун Чжэ Ином.

Корея, Корея и Россия

Корейское искушение

Ни для кого не является секретом, что некоторые из наших соотечественников ищут счастья за границей, уезжая на заработки в другие страны. Вскоре после установления дипломатических отношений между Москвой и Сеулом и в Южную Корею тоже хлынул поток россиян. Это были самые разные люди: бизнесмены, инженеры, научно-технические специалисты, но также те, кто подрабатывал на стройках, фермах и прочих местах, куда сами корейцы не очень стремятся попасть. С 1990-х годов количество, состав «российской» или, если брать шире, «русскоязычной» диаспоры в Корее существенно изменился как по количеству, так и содержанию. Новая волна приезжающих в Корею из России на заработки стала наблюдаться после 2014 года, когда был введен безвизовый режим посещения. Два репортажа ниже затрагивают тему жизни россиян в Корее, отражая два разных периода – 2005 и 2017 годы.

«Русский Техас» в сердце Кореи

За какие-то пару часов символизирующий современную высокотехнологичную Корею скоростной железнодорожный экспресс КТХ доставил меня из центра южнокорейской столицы во второй крупнейший город страны – Пусан. Выйдя из изящного железнодорожного вокзала и пройдя через площадь, тут же упираешься в вывеску на русском языке, гласящую, что перед вами начинается «торговый центр для иностранцев в районе Чорянг».

Именно здесь и расположен так называемый «русский Техас», она же русская улица или русский квартал – кому как нравится. Однако больше всего это место известно именно как «русский Техас» или просто Техас.

Тут необходимо пояснить, откуда взялось такое необычное сочетание – Техас, да еще русский, к тому же в Корее. Микрорайон имеет долгую «иностранную» историю. Еще в 1880-х годах китайцы облюбовали это место для себя и открыли большое количество лавок и ресторанов. Позднее, когда на территории Южной Кореи появились американские военные базы, улица получила свое нынешнее название штата ковбоев – Техас, – из-за того что сюда часто приходили американцы. Почему именно Техас, а не, скажем, Аризона, Флорида или Гавайи, так до сих пор и остается загадкой. Примерно до середины 1990-х годов основными посетителями были именно американцы.

Затем хлынувшая из России волна «челноков» и моряков торговых судов сначала существенно разбавила, а в итоге и оттеснила на второй план представителей США. С середины 1990-х годов за улицей закрепилось название «русского Техаса» или просто «русской улицы». Она стала местом, где можно встретить русскоязычную диаспору, которую представляют туристы-челноки, моряки, студенты, девушки-танцовщицы и прочие. Торговцы немедленно отреагировали на перемену конъюнктуры. В микрорайоне все фирмы, лавки, ресторанчики, кафешки и даже цветочные ларьки обрели русские названия. Большинство продавцов и официантов в «пунктах общепита» являются российскими корейцами, приехавшими сюда на заработки из Дальневосточного региона России, а также из Сахалина. Попадаются и представители ряда республик СНГ – Казахстана, Узбекистана, Киргизии. Но опять же, чаще всего это этнические корейцы…


Корея

Размеры этого квартала не такие уж и большие. Главная улица тянется метров на 400, к ней прилегают еще пара небольших улочек, тут же жилые дома, вот и все.

«Техас» по своей сути является небольшим, но миром, у которого есть бесконечное количество граней, вопрос только под каким углом смотреть. Если говорить о представленных здесь заведениях, то можно выделить три основные группы: во-первых, всевозможные торговые точки и фирмы, во-вторых, кафе и рестораны и, в-третьих, места для развлечений – бары, ночные клубы и т. п.

Сначала о торговой стороне. Всего, по данным Генконсульства РФ в Пусане, на территории этого района было расположено около двухсот различных торговых точек и небольших кафе-баров и ресторанов. Средний годовой объем торговли составлял в начале 2000-х годов, согласно официальной статистике, около двух миллионов долларов. Основные товары, которыми здесь торгуют, – одежда, кожгалантерея, продукты, мебель, стройматериалы, запчасти к автомобилям и прочее.

Однако с начала 2000-х годов дела идут нелегко. Как рассказала продавец одной из лавок, торгующих сумками, кореянка с Сахалина по имени Лариса, самые большие доходы местные заведения получали в период расцвета «челночного» бизнеса – в 1995–1998 годах. Затем корейская продукция стала все больше проигрывать китайской, что незамедлительно выразилось в уменьшении количества мелкооптовых покупателей из России, многие из которых стали ездить в Поднебесную. С другой стороны, крупные русские коммерсанты, освоившись на местном рынке и разобравшись в конъюнктуре, стали выбирать партнеров, не имеющих отношение к «Техасу».

Все это опять же ударило по торговым точкам «Техаса». Как сказал владелец фирмы по продаже одежды господин Ли, который вот уже более двух десятков лет работает в русском квартале и видел все его метаморфозы, в последнее время ряд торговых точек разорился, а у оставшихся дела идут далеко не блестяще. Но так или иначе определенная категория клиентов из России – в первую очередь сюда ездят из Приморья и Сахалина – все же осталась, и улица продолжает свое существование.

Немало здесь и мест, именуемых на языке официальной статистики «пунктами общественного питания». Приятно удивило, что там, где довелось пообедать, готовят действительно вкусно и правда по-русски. В «Техасе» есть и пекарня, где пекут и настоящий русский черный хлеб. Так что в этом плане наши соотечественники чувствуют себя здесь как дома. Цены на еду? Не самые дешевые, но приемлемые.

«Русский Техас» живет как бы в две смены. С наступлением вечера закрываются лавки и фирмы, и жизнь в районе перемещается в местные развлекательные заведения – бары, кафе, ночные клубы, караоке и прочие аналогичные заведения. Во многих из них официантками работают девушки из России и ряда стран СНГ.

Здесь, конечно же, трудно обойти тему российских «жриц любви» в Корее. На обывательском уровне у многих корейцев Россия ассоциируется с очень красивыми девушками. Что ж, с этим трудно поспорить.

С потоком моряков, челночников и представителей прочих профессий из России в Корею «по делам» с начала 1990-х годов хлынули и представительницы древнейшей профессии. Естественно, что многие из них оседали в русском квартале Пусана. Слава «Техаса» в этом плане в свое время гремела по всей Корее. Многие корейцы, памятуя о «русских красавицах», устремлялись в «Техас» именно за «близким общением» с нашими соотечественницами. В свое время контингент «жриц любви» из России (опять же в основном девушки из Дальнего Востока России и Сахалина) в Пусане был достаточно большим.

Одна из таких дам написала получившую весьма громкую известность в определенных кругах очень любопытную книгу, название которой говорит само за себя: «Техас – улица секса, печали и радости», в которой подробно описала многие детали жизни российских представительниц древнейшей профессии в Корее. Доводилось также слышать, что попадались и такие девчонки, которых, пригласив для работы в качестве танцовщиц, заставляли заниматься «интимом» в Корее.

Насколько удалось выяснить, сейчас этот аспект российско-корейского «сотрудничества» зачах, но в то же время не исчез полностью. Регулярные рейды представителей полиции и иммиграционной службы по «Техасу», облавы на русских дам легкого поведения и их корейских сутенеров, показательные процессы над владельцами фирм, организующих приезд в Корею лжетанцовщиц в итоге сделали свое дело. Конечно, при желании, как мне сказали, можно «организовать» русскую девушку для жаждущего плотских утех мужчины. В ряде баров и клубов «Техаса», где на корейский манер к клиентам подсаживаются девушки, чьи функции заключаются в развлечении гостей разговором и наполнении стаканов напитками, можно с теми же официантками договориться о «продолжении банкета». Но опять же только с их согласия и без какого-либо «экстрима».

Ну а «русский Техас» продолжает жить своей жизнью, составляя одно из «стеклышек» пестрого калейдоскопа корейского порта Пусан…

Вторая российская волна

«Сейчас мне все начинает напоминать ситуацию середины – конца 1990-х годов, когда к нам в страну хлынул поток россиян, которые стремились остаться в Корее в качестве нелегальных рабочих. Конечно, далеко не все граждане РФ были таковыми, но россияне составляли значительную часть», – сказал во время разговора в июле 2017 года знакомый офицер Агентства национальной полиции (АНП) Республики Корея, попросив не называть его имени. – Особенно прославился в те времена присутствием россиянок пользующийся противоречивой репутацией район Пусана, который многие знают под неофициальным названием Техас. Вот теперь я вижу схожее – вновь поехали к нам россияне. Одним мы безусловно рады – это туристы. А вот другие пользуются введенным с 1 января 2014 года безвизовым режимом и приезжают сюда нелегально работать. Эта категория по количеству быстро растет, а потому мы вынуждены будем реагировать», – отметил он.

Действительно, экономический кризис в России, падение курса рубля ухудшили для многих жизнь. С другой стороны, оказались призывно распахнутыми ворота Южной Кореи: безвизовый режим позволяет находиться там россиянам-туристам до 60 дней единовременно, чем и решили некоторые воспользоваться…

«Работа для прекрасных дам, и не только…»

В Интернете появилось большое количество объявлений в стиле «Работа хостес в южнокорейских барах!», «Вахтовая работа в Корее» и пр. Различные сайты, компании и просто частные лица зазывают на работу в Страну утренней свежести, явно злоупотребляя безвизовым режимом. География мест работы – практически вся Южная Корея: Сеул, Пусан, Кванчжу, Сувон, Тонхэ и другие.

«Срочный набор красивых девушек! 15 свободных мест! Высокооплачиваемая работа (от 7 до 12 тысяч долларов в месяц без отработок)! Южная Корея! Жилье бесплатно! Авиабилеты при необходимости кредитуем! Писать в ватсап…!» Или: «Привет, девочки! У меня есть для вас самые лучшие предложения в нескольких городах Южной Кореи (в том числе и Сеул!). Заработки от 4000$ до 10 000$ за один месяц! Срок контракта – 2 месяца и более! Жилье, перелет за наш счет или кредитация. Зависит от города…» Это примеры лишь пары объявлений такого рода, которые переполнили Интернет.

Я связался с одним из таких «агентств», которое было представлено в известной социальной сети и рекламировало себя как «выгодная работа в Южной Корее». Общение происходило онлайн. «У нас есть несколько вакансий: работа на заводе в пригороде Сеула, теплицы в центре страны, можно также и на обработку морепродуктов, если вам это ближе. Работать будете по 10–11 часов в день, три выходных в месяц, зарплата составит от 1200 до 1600 долларов», – сказала мне Ирина. Она пояснила, что сама находится в Новосибирске, является посредником для набора рабочих.

На вопрос о возможных проблемах при пересечении границы она дала подробные инструкции, как себя вести: «Нельзя говорить, что вы приехали работать, тогда вас могут вернуть ближайшим рейсом. Говорите, что турист». Ирина, впрочем, добавила, что «проблем, как правило, с въездом не бывает. Корейские пограничники не особо «терзают».

Дальше с Ириной пошел уже деловой разговор: она попросила прислать копию паспорта, а затем сообщить время вылета. «Как договоримся, то по прилету вас в аэропорту будет ждать кореец – он немного говорит по-русски. Он вас отвезет к работодателю», – рассказала она, напомнив, что проработать получится лишь два месяца – максимально разрешенный период безвизового пребывания в Корее для россиян-туристов.

«В этом вся и проблема – люди злоупотребляют безвизовым режимом. Хочу подчеркнуть, что по безвизовому режиму можно въезжать лишь как туристу или с деловыми поездками, например на конференцию. Чтобы работать или учиться в Корее, россиянам необходимо получать визу, – подчеркнул сотрудник полиции. – Ну а про заработки «до десяти тысяч и более в месяц»… Это очень большая зарплата по корейским меркам. Далеко не каждый финансовый аналитик в престижном банке так получает, а тут, мол, приехали – и на тебе. Это обман», – отметил собеседник.

Да, объявлений для женщин, где дают нереальные обещания по заработку, хватает. «Если ты молода и красива, если ты хочешь быть хозяйкой своей судьбы, то воспользуйся своим шансом!» – такая реклама сопутствовала набору российских девушек в корейские бары и ночные клубы.

«Ваша задача будет развлекать клиентов, поддерживать беседу, будете получать дополнительную премию с каждого коктейля, заказанного клиентом», – пояснили в подобном агентстве, когда я связался по Интернету, представившись «студенткой из Томска».

– Корейцы могут быть несколько своеобразные, но принцип такой: клиент всегда прав. Может, придется и потерпеть какие-то шалости, – сказали там. Но тут же категорически подчеркнули: «Нет, речь не идет об интиме, это запрещено. На месте сориентируетесь»… На такую работу, как правило, набирают молодых женщин до 28 лет. «Если вы старше, но выглядите презентабельно, то тоже можно», – пояснила посредница…

По словам корейского полицейского, даже такое категорическое «без интима» чревато «движением вниз по наклонной» и все равно заканчивается именно проституцией.

Как следствие, много случаев, когда полиция задерживает с поличным. По закону – тюремное заключение. Но многие отделываются депортацией. Печально то, что едут совсем молодые, 20-летние, родители которых наверняка ничего не знают о подобной работе своих детей. Все данные о задержании передаются в российские консульские учреждения в Корее, причем с подробным описанием «в красках», где, когда и при каких обстоятельствах граждане РФ были арестованы.

Следует также отметить, что предлагаемая нелегалам физическая работа, как правило, очень тяжела, предлагаемая работодателем еда – специфична и однообразна. В целом легко подорвать здоровье, при этом нелегалы юридически незащищены, так что следует несколько раз подумать, прежде чем верить рассказам «про легкие деньги в Корее».

«Жестокие корейские власти…»

Власти Южной Кореи в итоге все же стали реагировать на ситуацию. «Примерно с середины 2015 года в несколько раз возросло количество случаев, когда наших граждан корейские пограничники разворачивали на границе. Если раньше таких случаев было около 30 за полгода, то потом эта цифра выросла в разы – до 200 и более», – сказал заведующий консульским отделом посольства РФ в Южной Корее Владислав Мошкутело.

Эти слова подтверждаются и волной тревожных слухов, которая прокатилась в рунете. Говорили, что, мол, корейцы стали придираться к российским туристам по различным мелочам и «незаконно», под различными предлогами не пускают россиян в Корею.

Однако российские дипломаты нарисовали несколько иную картину. «Я лично несколько раз выезжал разбираться с подобными инцидентами в аэропорт. Во всех тех случаях, которые я видел, корейцы действительно с большой долей вероятности отправляли обратно именно потенциальных нелегальных рабочих, а не честных туристов. Они пытались попасть в страну с целью заработка, что запрещено в рамках безвизового режима», – отметил дипломат. Он пояснил, что въезжающие россияне, декларируя желание «посмотреть достопримечательности» и собираясь оставаться длительные сроки, не имели при этом ни брони в гостинице, ни обратных билетов, не могли объяснить толком, какие именно достопримечательности они так жаждут два месяца рассматривать.

Были и случаи, когда поднимали шумиху те, у кого имелись уже грешки при посещении Кореи, но они пытались это скрыть, чем сразу не нравились пограничникам. «Вот один из примеров. Въезжала дама, которую ранее из Кореи уже выдворяли за нелегальную работу, но она попыталась снова въехать, изменив фамилию после выхода замуж. Корейцы спрашивают: «Вы меняли фамилию?» – а она отрицает. Но финт с фамилией не пройдет – отпечатки пальцев уже занесены в единую базу данных. Вполне может быть, что ее бы впустили, если б она сразу бы сказала, что да, меняла фамилию, ранее была выдворена, но срок запрета на повторный въезд истек. А так, при подобном «бэкграунде», пойманную на лжи – конечно, ее развернули», – отметил дипломат.

Следует также подчеркнуть еще две вещи, которые многие не понимают, направляясь в Корею. Во-первых, безвизовый въезд не означает, что вас обязаны впустить в страну. Всегда и во всех государствах действует одно и то же правило: решение пускать или нет (даже при наличии у вас визы) принимает офицер пограничного контроля.

Во-вторых, безусловно, каждый российский гражданин имеет право на общение с консулом в подобных ситуациях. Однако требования росграждан, чтобы консульство повлияло на решение пограничных властей, будет являться вмешательством во внутренние дела.

«Принимая решение по конкретному человеку, учитывается целый комплекс факторов, в первую очередь гражданство. Корейцы прекрасно знают статистику находящихся у них нелегалов и какие страны являются проблемными, а потому и исходят из этого. Да, наверное, к гражданину Швейцарии априори меньше подозрений, что он захочет нелегально остаться в Корее. Но если он будет вести себя неадекватно, то и с ним захотят побеседовать отдельно», – пояснил сотрудник посольства РФ.

Если уж говорить на эту тему, то, согласно некоторым источникам в корейских правоохранительных органах, с большим подозрением относятся к тем россиянам, кто имеет азиатскую внешность и фамилии, показывающие их среднеазиатское происхождение. «Мы знаем, что некоторые жители республик Средней Азии получают гражданство РФ, а потому пытаются въехать к нам, став нелегалами, используя тот факт, что они теперь россияне. Вот таких мы пытаемся отсеивать», – пояснил источник в местных правоохранительных органах.

Впрочем, коренные россияне из числа азиатских народов тоже уже «засветились». По словам сотрудников корейской полиции, основной поток нелегалов в Корею из российских регионов идет с территории Дальнего Востока, Восточной Сибири, Бурятии. Представителям местных народов тех регионов уделяется больше внимания.

«Тут нет единых правил, кого пускать, а кого нет. Офицер паспортного контроля действует по своему усмотрению. Смотрят все в комплексе: гражданство, наличие предыдущих поездок и были ли проблемы в ходе их пребывания, поведение, внешний вид, возможность объяснить, что турист хочет посмотреть в стране. Если человек пишет, что намерен осматривать у нас что-то аж два месяца, но не может даже приблизительно назвать ни одной достопримечательности, то да, он у нас вызывает подозрения», – отметили представители иммиграционной службы Кореи.

«Меры будут приняты, и весьма скоро…»

По информации местных властей, в Республике Корея на сентябрь 2018 года находится около 335 тысяч иностранцев-нелегалов, при этом россиян, кто превысил срок единовременного нахождения в 60 суток, около двух тысяч человек. «Россия – не главный поставщик нелегалов в нашу страну. В этом плане лидируют Китай, Филиппины, Таиланд и ряд других стран. Но в ближайшем будущем мы займемся и российским сегментом. Нам прекрасно известно, что многие «туристы» оседают работать. Будем выявлять и выдворять, займемся и корейскими посредниками, которые организуют прием и распределение нелегалов», – сказал сотрудник местной полиции. Он отметил, что опыта в этой сфере у них хватает, а основные очаги, куда идет поток нелегальных рабочих, тоже известен.

Впрочем, в этом плане беспечность нелегалов стала уже «зашкаливать». В Интернете не только полно сайтов в открытую набирающих на работу в Корею, не скрывая, что пользуются безвизовым режимом, но появились даже и видеодневники, которые ведут рабочие-нелегалы, находясь в Корее. Они при этом рассказывают все в подробностях, не опасаясь властей.

«Конечно, нам известно и это. Меры будут приняты. Тем, кто находится по рабочей визе, нет оснований опасаться, а вот нелегально работающих ждет выдворение и запрет на въезд в страну минимум на несколько лет», – сказал сотрудник корейской полиции. Он также признал, что этот шлейф потом будет постоянно тянуться за человеком. «Даже после истечения срока запрета на въезд к нам, очевидно, что мы будем к нему относиться с определенным вниманием. Не могу исключить и отказа на въезд просто на основании, что раньше создавал проблемы», – предупредил полицейский.

«…Но безвизовый режим останется»

В то же время представители корейской и российской стороны заверили, что несмотря на разные слухи, речи не идет об отмене безвизового режима. «Наши обе страны заинтересованы в притоке туристов. Уверен, что безвизовый режим останется в силе», – сказал сотрудник МИД Кореи на условиях анонимности.

Впрочем, он не исключил, что будут более внимательно смотреть на туристов. «Я бы посоветовал иметь распечатанную бронь гостиницы, обратный билет, ну и быть готовыми хотя в общих чертах рассказать, что вы хотите посмотреть в Корее. Туристы же обычно смотрят и обдумывают заранее, что будут осматривать, где хотят побывать», – отметил южнокорейский дипломат. Впрочем, следует еще раз подчеркнуть, что окончательное решение все равно за погранвластями. Теоретически даже наличие брони в гостинице и обратный авиабилет не есть указание впустить вас в страну.

В российском МИДе также сказали, что безвизовый режим не будут трогать. «Это потребует внесения изменений в соответствующее межправительственное соглашение, а это уже серьезный политический шаг. Да и никто в этом не заинтересован – ни мы, ни корейцы», – пояснил высокопоставленный сотрудник МИД РФ, хорошо знакомый с ситуацией в этой сфере. Как стало известно от компетентных источников, Сеул вообще изначально хотел сделать возможным срок единовременного пребывания до 90 дней, но по предложению Москвы это сократили до 60 дней.

Российские дипломаты также посоветовали согражданам читать не только соцсети и форумы, где порой хватает беспочвенных слухов, но также знакомиться с официальной информацией, которая размещается на сайте Консульского департамента МИД РФ, российских дипломатических учреждений с рекомендациями и предупреждениями гражданам, направляющимся в зарубежную поездку.

Может показаться, что два месяца пребывания туристом в такой небольшой и недешевой стране, как Южная Корея, может вызвать вопросы. Согласно статистике, в среднем иностранные туристы находятся в Корее от трех до шести дней. Впрочем, многие россияне с этим не согласны. «Среди моих друзей много фанатов корейской эстрады – К-ПОПа. Вот они приезжают сюда на несколько недель и ходят на концерты любимых групп. Существуют целые программы подобных турне. Живут либо в хостелах, а многие, несмотря на свой молодой возраст, весьма состоятельны, хотя бы благодаря родителям. У подобных друзей не возникает проблемы, чем бы себя занять в Корее и где жить», – сказала учащаяся в одном из вузов Сеула россиянка Анна К.

По ее словам, хватает и любителей корейской моды, культуры. «Одна моя подруга приехала сюда и жила в Корее месяц. Она осматривала магазины корейской одежды, кварталы моды, побывала в Сеуле, Пусане, других городах. Прожила бы и больше месяца, но пора было возвращаться в Россию на работу», – добавила Анна, сказав, что образовался значительный слой россиян, которые действительно готовы находиться в Корее и два месяца именно как туристы.

В корейской полиции заверили, что таких гостей они всегда рады видеть. «Я уверен, что среди тех, кого мы развернули на границе, не было ни одного, о ком вы сейчас рассказали. Мы только рады видеть подобных гостей. Они действительно интересуются Кореей, рассказывают потом о нашей стране в мире, тратят деньги у нас в конце концов. Да их и сразу видно. Вот кто-кто, а уже такой контингент обычно знает о кварталах моды и достопримечательностях, а потому к ним с нашей стороны претензий нет», – заверил сотрудник местных правоохранительных органов.

Он также отметил, что в целом общая оценка от введения безвизового режима с РФ у корейских властей положительная. «Нам просто не хотелось бы, чтобы те, кто заезжает к нам для нелегальной работы, портили бы общее впечатление», – отметил офицер полиции, подчеркнув, что «российские туристы – желанные гости в Корее».

«За ракету обидно»

«По заданию своей разведки я вывез из России под видом металлолома несколько межконтинентальных баллистических ракет и пять двигателей к ним. Мне удалось доставить их в Южную Корею и передать разведчикам. Меня наградили, однако вскоре власти моей страны забыли про меня. Не знаю, что сейчас и делать. В Россию, где у меня были несколько компаний, меня уже не пускают», – с такими сенсационными признаниями в открытой прессе выступил в 2013 году один южнокорейский бизнесмен, долгое время работавший в РФ. Рассказавшая этот сюжет южнокорейская газета «Чосон Ильбо» заявила, что историю подтвердили представители Национальной разведывательной службы (НРС), отметив, впрочем, что ракеты «оказались не более чем металлолом». Российские правоохранительные органы также знают и подтверждают всю эту историю.

История этого южнокорейского бизнесмена достойна остросюжетного шпионского романа. Впрочем, сама история, которая длилась более 15 лет, именно детективно-шпионской и является. Предприниматель, которого газета «Чосон Ильбо» называет лишь по первой букве фамилии – К., начал заниматься бизнесом с Россией еще в 1996 году. Его компания находилась в Петропавловске-Камчатском, специализируясь на вывозе из России в Южную Корею металлолома. Источником металла служили в основном списанные суда, которые К. разрезал и затем уже переправлял в Южную Корею для нужд сталелитейной промышленности.

В 1997 году К. получил от российского минобороны разрешение на утилизацию размещенных на Камчатке российских межконтинентальных баллистических ракет, которые подпали под соглашение с США о сокращении стратегических наступательных вооружений.

И вот после этого и начинается действие «детектива». Каким-то образом южнокорейская разведка узнала о проекте и крайне им заинтересовалась. Бизнесмен К. несколько раз встречался с различными специалистами НРС (тогда эта спецслужба называлась несколько иначе – Агентство планирования национальной безопасности, или АПНБ). В результате созрел план ввезти в Южную Корею российскую ракету, а содействие в этом бизнесмену должен был оказывать корейский разведчик, который работал в Генконсульстве Южной Кореи во Владивостоке. Целиком везти корпус ракеты длиной 30 и диаметром 5 метров непросто, а потому предпринимателя попросили «пилить как можно меньше», завалив все способные вызвать подозрения части металлоломом.

Впервые «вживую» межконтинентальную ракету предприниматель К. увидел летом 1997 года на ракетной базе. Там шла работа по резке корпусов ракет, за которой наблюдал в том числе и представитель США. Бизнесмен похвастался, что смог подружиться с командующим базы и несколькими офицерами российской военной контрразведки. Свою заинтересованность в металле из ракет К. российским военным объяснял, что такого рода металлолом пользуется большим спросом в Корее.

Сама операция по вывозу ракет в Корею началась в 1998 году и шла по всем законам шпионско- детективного жанра. Крупные части ракет вывозились только в безлунные ночи, дабы избежать российских и американских спутников. Части ракеты доставляли на расположенный вблизи от морского порта склад, который арендовал К. Там уже накопилось довольно много металлолома, приготовленного к вывозу. За ним и прятали части ракеты, которые были крупнее стандартных кусков резаного металла. В конце концов примерно в несколько заходов ракета была доставлена на склад.

Но нужны были еще и ракетные двигатели. Здесь уже, как отмечает К., никакая дружба с командованием базы не помогла бы. Помогли, как утверждает со слов бизнесмена «Чосон Ильбо», деньги. Командующий базой и три офицера получили в общей сложности от К., согласно его же словам, 700 тысяч долларов за согласие в нужный момент «прикрыть глаза» и «не задавать никаких вопросов». В то время на Камчатке трехкомнатная квартира стоила всего лишь шесть тысяч «зеленых», а потому та взятка была по местным меркам астрономической. Офицеры же вскоре после получения взятки, как говорит К., уволились из армии и уехали с Камчатки к себе на родину.

Через полгода К. смог уже привезти на склад межконтинентальную баллистическую ракету и два двигателя. Тогда К. уже знал, что за ним следят российские спецслужбы. А все потому, что видели, как бизнесмен встречается с работающим в Генконсульстве Южной Кореи во Владивостоке корейским разведчиком.

Необходимый для полной загрузки судна металлолом набрался ко второй половине ноября 1998 года. Погрузка металлолома и «товара» заняла пять дней. К. вспоминает, что «у него душа в пятки уходила всякий раз, когда следить за процессом погрузки приходил кто-то из представителей российских властей». Однако никто ничего странного не заметил: судно покинуло порт Петропавловск- Камчатского и через неделю пришвартовалось в корейском порту Инчхон. Там у причала компании «Тонгук Чеган» его уже ждал К., который прилетел на самолете.

В НРС не скрывали радости, но попросили бизнесмена самому доставить груз в принадлежащий разведчикам научный комплекс в городе Тэчжоне, что в 150 км от Сеула. «Товар» повезли на двух 19-тонных грузовиках. 2 декабря 1998 года ракеты и двигатели были в руках НРС.

По словам К., об успешной операции было доложено «на самый верх», а 13 марта 1999 года бизнесмен лично из рук директора южнокорейской разведки получил медаль «За особый вклад в обеспечение государственной безопасности страны». Он же получил и денежную премию – 10 тысяч долларов.

Аналогичные операции К. проделал еще дважды – 2 декабря 2000 года и 10 ноября 2001 года. В ходе них из России были вывезены еще три ракетных двигателя, новые части ракет и комплектующие к ним. «Насколько я знаю, ракета потом была собрана, изучена, а полученные знания были использованы для создания корейского спутника», – говорит К.

НРС просила у К. похитить из России и другие образцы стратегического оружия, однако тот, опасаясь за своЮ Бёзопасность, отказался. Затем он занимался только легальным бизнесом, занявшись помимо импорта металлолома недвижимостью и туризмом. Для строительства на Камчатке собственной гостиницы он открыл еще пять своих фирм.

Прошло шесть лет. Все для К. пошло наперекосяк в апреле 2007 года. Когда он в очередной раз прилетел во Владивосток, то выяснилось, что ему запрещен въезд в Россию. Мобилизовав свои связи, он выяснил, что запрет, «возможно, связан с подозрениями в шпионской деятельности». Позже К. через свою юридическую фирму в РФ узнал, что одна из его дочерних компаний попала под подозрение, как оказывающая содействие южнокорейским спецслужбам. А К., как учредитель, получил «автоматом» невъездной статус. Газета «Чосон Ильбо» также вспоминает, что в это время между РФ и Южной Кореей был некий шпионский скандал, а потому фирма К. и он сам, скорее всего, «попали под горячую руку».

Для К., сумма всех находящихся в России активов которого составляла около 20 миллионов долларов, запрет на въезд в РФ стал катастрофой. Он стал просить помощи у своих прежних «заказчиков» – НРС. Те, подумав, сказали, что если они попытаются помочь, то будет еще хуже, так как подозрения в шпионаже получат подтверждение. Кто-то из знакомых российских чиновников сказал К., что если в российский МИД из корейского посольства в Москве придет дипнота с просьбой «открыть» въезд для бизнесмена, то это прошение будет удовлетворено. Но в южнокорейском МИДе отказались помогать.

К. стал обращаться в другие государственные инстанции Кореи, но там его «отфутболивали» в другие ведомства. Так он побывал в администрации президента, министерстве юстиции, различных комитетах, снова МИДе и разведке, но все без толку.

В 2013 году К. получил официальное уведомление из НРС. В документе говорилось, что, согласно информации южнокорейской разведки, запрет для К. на въезд в РФ не связан с тайно вывезенными из России ракетами, а потому НРС уже не может ничем помочь. Напоследок снова посоветовали обратиться в южнокорейский МИД. Бизнесмен К., который считает себя человеком, «рисковавшим ради родины своей жизнью», выбрал иной путь, рассказав все корейским журналистам.

Проведенное нами расследование этой истории показало, что она действительно имела место. Представитель одной из государственных структур РФ на условиях анонимности сказал: «Мне трудно говорить за все описанные в статье южнокорейской газеты подробности, но основной сюжет правдив. И мы знаем всю эту историю».

Российское лицо корейского спорта

Россияне прекрасно знают имя «русского корейца» Виктора Ана, который стал героем Олимпиады-2014 в Сочи, завоевав для России в шорт-треке три золотых и одну бронзовую награды. В одночасье кореец, который сменил в 2011 году гражданство на российское, стал для нашей страны «своим Витей» и до сих пор пользуется огромной популярностью.

Но «обратный поток», когда российские спортсмены становятся «корейцами», тоже существует. Хотя они не добились таких ярких успехов, как Ан, но заслуги как минимум некоторых из них для развития корейского спорта не менее важны и значимы, чем Виктора Ана для шорт-трека России. Начнем с самых свежих и последних примеров.

Наверное, с течением времени историю развития корейского биатлона будут делить на «до прихода русских» и «после их прихода». Смотрите сами на состав сборной Южной Кореи по биатлону накануне Олимпиады: Анна Фролина, Екатерина Аввакумова, Тимофей Лапшин, Александр Стародубец, тренеры Александр Прокунин, Вячеслав Никифоров, российские сервесмены, врачи и прочие помощники. Да, среди спортсменов были и «настоящие» корейцы, но российский элемент очень сильно представлен.

После провальной для корейцев Олимпиады в Сочи Корея не хотела ударить в грязь лицом на домашней Олимпиаде в Пхенчхане. Но по ряду ключевых зимних видов спорта у Кореи результаты на уровне аутсайдеров. Потому и было принято решение «подтянуть» уровень за счет натурализации иностранных спортсменов, предложив им выступать за сборную Кореи на ОИ-2018. Судя по подходу, такая ставка была сделана в биатлоне, частично в лыжах, фигурном катании, женском скелетоне и мужском хоккее.

Биатлон же стал «филиалом России в Корее». За подбор кандидатур «новых корейцев-биатлонистов» после ОИ-2014 активно взялся болгарин Венцеслав Илиев, который тогда возглавлял корейскую сборную. В результате первыми «российскими ласточками» в Корее стали Анна Фролина (Булыгина) и Александр Стародубец, которые с 2016 года официально вошли в корейскую сборную. С 2017 года к ним присоединились еще двое экс-россиян – Екатерина Аввакумова и Тимофей Лапшин.

На решение атлетов, как признал Лапшин, сильно повлияло то, что Олимпийскую сборную Кореи по биатлону возглавил россиянин Андрей Прокунин, который привел с собой целую бригаду помощников из РФ.

По мере приближения Олимпиады корейцы узнали и полюбили своих новых соотечественников, а репортажи про «российский десант в корейском биатлоне» регулярно появлялись в СМИ Кореи накануне ОИ-2018.

Уровень подготовки приглашенных россиян был разный, но причина их перехода в Корею была примерно одна. Все они по тем или иным причинам не попали в состав российской сборной и задумывались о прекращении спортивной карьеры. Но корейцы дали им возможность выступить на Олимпиаде, о чем мечтает каждый спортсмен. Во многом опять же ситуация схожая с Виктором Аном в Корее. Российская сторона в лице Союза биатлонистов России не чинила никому препятствий.

Наверное, лучше всех резюмировал общую ситуацию Тимофей Лапшин, который, судя по публикациям в СМИ, очень плодотворно общался с журналистами. Вот что он написал в «Инстаграме», когда получит корейский паспорт в начале 2017 года: «Дорогие друзья! Теперь, когда наконец завершился процесс получения гражданства, я официально могу сказать о том, что с данного момента я буду представлять сборную Южной Кореи!!! Иногда жизнь поворачивается так, как ты даже не мог предположить. Еще какое-то время назад я даже представить себе не мог, что буду соревноваться не под российским флагом. Для любого профессионального спортсмена главное – это иметь возможность реализовать себя… Я хотел бы поблагодарить руководство корейского биатлона за то, что в меня поверили, а руководство Союза биатлонистов России за то, что в итоге не стало препятствовать моему переходу и настаивать на “карантине”. Я благодарен болельщикам за всю ту поддержку, которую я ощущал, будучи частью сборной России. Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием к моему переходу!!!»

Как уже говорилось, уровень «новых корейцев» был разным. Безусловно, самыми титулованными из всей этой «четверки» выглядели Анна Фролина, которую многие поклонники биатлона знают по ее девичьей фамилии Булыгина, и Тимофей Лапшин. Фролина имела титул чемпионки мира в эстафете, который завоевала, кстати, как раз в Пхенчхане, но в 2009 году, когда она выступала еще за сборную РФ, заработала шесть медалей этапов Кубка мира, в том числе два «золота». Тимофей Лапшин ранее входил в состав сборной России и попадал в призеры этапов Кубка мира в личных гонках, а также дважды занимал первое место в составе эстафетной сборной России. У Екатерины Аввакумовой успехи перед переходом в Корею были поскромнее: серебряный призер Универсиады-2015, чемпионка мира по летнему биатлону-2015, вице-чемпионка России-2016. Александр Стародубец за основную российскую команду не бегал, а место в юниорской потерял еще в 2013 году.

Конечно, сложно их сравнивать с Виктором Аном, который до превращения в «россиянина» имел уже три «золота» Олимпиады и кучу наград чемпионатов мира. Но бывшие россияне сразу же стали поднимать корейский биатлон на новый уровень. Очень быстро в активе корейской команды появились рекордные результаты. Понятно, что это была заслуга именно «новых корейцев» из числа экс-россиян. Екатерина Аввакумова сумела сотворить небольшую сенсацию на чемпионате мира-2017 по биатлону в Хохфильцене. В индивидуальной гонке она заняла пятое место. Это стало лучшим показателем для Южной Кореи за всю историю. В итоге в женском разряде Южная Корея получила максимальную квоту на ОИ-2018.

У всех спортсменов вхождение в новые условия были разные. Тимофей Лапшин накануне прилета в Корею получил очень серьезную травму, играя в футбол, что заставило его перенести операцию, потратить много времени и сил на восстановление, прежде чем он смог полноценно представлять сборную Кореи. Хорошо, что корейцы здесь полностью поддержали и помогли ему. Александр Стародубец также получил травму спины, что в итоге вынудило его отказаться от участия в Олимпиаде.

Но в целом российские биатлонисты привыкли к Корее, условия их устраивали, им нравилось как в плане быта, так и с психологической точки зрения. Та же Фролина, несмотря на некоторые проблемы с языком, подчеркнула, что «…если брать ситуацию в целом, она для меня комфортна. Все и во всем мне только помогают, не приходится расходовать нервы на то, чтобы биться за место в сборной».

Тимофей Лапшин же приводил в восторг корейских журналистов тем, как быстро освоился с местной пищей и полюбил ее. У Екатерины Аввакумовой и Анны Фролиной сложились хорошие отношения с корейскими спортсменками. Все россияне понемногу пытались изучать корейский язык. Некоторые получили корейские имена: Александра Стародубцева в Корее будут называть Хан Бель, что означает «корейская звезда», а Анну Фролину – Со Анна, то есть «Анна, пришедшая с Запада».

Впрочем, судя по словам атлетов, главное достоинство их перехода – то, что они получили гарантированный шанс попасть на Олимпиаду, а корейские атлеты смогли вместе работать со спортсменами мирового уровня, повышая свои показатели.

Как сказал Тимофей Лапшин в интервью российским журналистам: «Когда вышел на соревнования, я кайфовал от того, что я выступаю Бёз всякого груза ответственности. Что я просто бегу… И я кайфовал от того, что я там был, ведь раньше видел соревнования только по телевизору, а тут сам попал».

В марте 2017 года во время этапа Кубка мира в Пхенчхане Анна Фролина сказала, что трасса Пхенчхана для нее теперь привычна: «Я ее знаю очень хорошо – каждый подъем, каждый бугорок, спуски. Она для меня фактически стала родной», – сказала она мне в беседе после гонки.

С другой стороны, Лапшин постоянно подчеркивал, что остается в душе россиянином и всегда будет радоваться за успехи бывших партнеров по команде. Вот несколько высказываний Тимофея Лапшина во время разных стартов как накануне, так и во время Олимпиады: «Я русский, сибирский парень, который приедет в Москву и точно пойдет на «Спартак» или «Во мне ничего не изменилось. Ну, поменялся флаг в протоколе, но я тот же человек. Прожив всю жизнь в России и живя там сейчас, говорить, что Корея моя родина, – это бред», «Я выступаю за две страны, за Россию и за Корею. Родители мои живут в России. И Россия в моем сердце все равно».

В целом же приток «русской крови» в корейский биатлон позволил существенно поднять уровень этого вида спорта, повысить его популярность. По итогам Олимпиады три «новых корейца» (Стародубец, к сожалению, так и не смог выступить на ОИ-2018 из-за травмы) показали в личных стартах следующие результаты: Тимофей Лапшин и Екатерина Аввакумова заняли каждый 16-е, а места, Анна Фролина – 32-е место. Да, это далеко от надежд некоторых корейцев, которые накануне Пхенчхана уже начали мечтать о медалях в биатлоне, но это рекордные показатели для Кореи за всю историю Олимпиад.

Впрочем, после Олимпиады не у всех «новых корейцев» дела пошли гладко. Екатерина Аввакумова и ее тренер Вячеслав Никифоров после Олимпиады покинули Корею, прекратив выступления за эту страну. Насколько можно судить, причиной стал конфликт в тренерском штабе. Корейская федерация выразила сожаление в связи с уходом спортсменки, пожелав ей успехов. Александр Стародубец из-за травмы тоже вернулся в Россию. Тренер Андрей Прокунин ушел готовить женскую сборную Украины. Но Анна Фролина и Тимофей Лапшин, похоже, надолго связали свою судьбу со Страной утренней свежести. Они прочно находятся в основном составе команды, являясь, соответственно, лидерами женской и мужской команд. Анна планирует выступать и на Олимпиаде в 2022 году, а Тимофей хотел бы развивать биатлон в Корее, не исключая возможности полного переезда в эту страну.

Если говорить про «российское нашествие» в другие виды спорта, то можно отметить экс-россиянина Кирилла Минова, который представлял Корею в парном фигурном катании вместе с Ребекой Ким. В сборной по беговым лыжам время от времени появлялись тренеры из РФ, включая знаменитого Михаила Девятьярова.

Есть еще одно российское имя, которое обязательно следует отметить применительно к Корее. Речь идет о Валерии Сарычеве, который произвел настоящий фурор и сенсацию в корейском футболе в 1990-х – начале 2000-х годов и до сих пор вносит огромный вклад в развитие футбола в Корее. Спросите корейцев, особенно кто постарше, знают ли они вратаря по имени «Рука бога» (по-корейски «Син Ы Сон»), то большинство сразу же вспомнят.

Известный советский вратарь, в 1991 году был признан лучшим голкипером СССР, защищал ворота «Торпедо». Но затем последовал распад СССР. Одновременно тренер корейского клуба «Ильхва чхонма» попросил знакомого друга-бизнесмена, часто бывавшего в СССР, а затем и России, найти хорошего голкипера, с которыми в Корее тогда были проблемы. Игра Сарычева настолько впечатлила корейцев, что они сразу предложили ему подписать контракт, а потом ничуть не пожалели. Когда Сарычев начал играть за корейский клуб в 1992 году, то «Ильхва чхонма» был на предпоследнем месте в чемпионате, и во многом именно из-за отсутствия надежного голкипера. Но затем пришел Сарычев, и «Ильхва чхонма» занял второе место в регулярном чемпионате и выиграл Adidas Cup, а потом три года подряд, с 1992 по 1995 год, выигрывал корейскую лигу, а в 1996 году взял как Азиатский Суперкубок, так и Континентальный кубок. «Ильхва чхонма» три года подряд ставил рекорды по минимальному количеству пропущенных мячей, что в первую очередь было заслугой стража ворот. Корея была просто в восторге от такого голкипера. После этого многие корейские клубы стали искать именно за рубежом вратарей, что привело к введению ограничений – теперь только корейцы могут стоять в воротах местных клубов. Сарычеву тут же предложили получить корейское гражданство, чтобы он спокойно мог продолжать играть, на что он согласился.

Отыграв до 2005 года, он в возрасте 45 лет закончил карьеру игрока и перешел на тренерскую работу, создал первую в Корее школу вратарей, был некоторое время тренером молодежной сборной Кореи.

Сам Валерий Сарычев – очень интересный собеседник, его можно слушать часами, с юмором и очень живо рассказывает про то, как менялся корейский футбол, каковы его особенности, как ведут себя корейцы на поле и на трибунах. Он уже бегло говорит по-корейски, живет и работает в Корее, откуда, получается, не уезжал с 1992 года.

Роль Валерия Сарычева для корейского футбола и местной вратарской школы можно сравнить с ролью Виктора Ана для российского шорт-трека. Благодаря именно этому советскому вратарю, корейцы поняли, насколько важен для команды голкипер. До этого, за исключением сборной, в клубах Кореи крайне редко держали отдельного тренера для вратарей. Сарычев первым основал школу подготовки вратарей, поставив это на систематическую основу. Появление «Руки бога» из России, его игра, а потом его школа дала толчок рождению в Корее уже очень хороших голкиперов. Наверное, многие запомнили блестящую игру на ЧМ-2018 по футболу в России вратаря корейской сборной, благодаря которому корейцы обыграли чемпионов мира – Германию – со счетом 2:0. Спросите у него или любого из коллег про «Руку бога» – уверен, все будут говорить о Валерии Сарычеве как о своем вдохновителе, наставнике.

В общем, достаточно неожиданно Россия и Корея оказались соединены в мире спорта. Мы получили Виктора Ана, корейцы получили биатлонистов, фигуристов, блестящего вратаря. При этом спортсмены в личном плане на «новой родине» обрели возможность реализовать себя, когда в своей стране они по тем или иным причинам (зачастую объективным и неизбежным) не смогли найти применения своим талантам и навыкам.

Тихая могила на Троекуровском кладбище

13 февраля 2017 года в аэропорту Куала-Лумпура был убит старший брат лидера КНДР Ким Чен Ына 45-летний Ким Чен Нам. Несмотря на родство с нынешним вождем, старший Ким уже достаточно давно жил за границей. Как оказалось, старший брат нынешнего вождя Северной Кореи неоднократно приезжал в Россию по личным делам. Его мать похоронена на Троекуровском кладбище в Москве. Как же судьба так далеко занесла представителей «первой семьи» Северной Кореи и разбросала по разным странам?

Судьба матери Ким Чен Нама Сон Хе Рим была непростой. Она родилась 24 января 1937 года Была известной в КНДР актрисой. Хотя она была замужем и даже имела дочь, но понравилась Ким Чен Иру, который тогда еще не был лидером КНДР, а лишь готовился к этому ответственному посту. В итоге Ким Чен Ир смог добиться развода возлюбленной, чтобы она стала его женой. Но все это не нравилось отцу – Ким Ир Сену, который тогда стоял во главе государства. Ким Ир Сен явно давал понять, что этот брак ему не по душе, а потому молодым пришлось скрывать свою женитьбу. В 1971 году у них родился сын – как раз тот самый Ким Чен Нам, который был убит в аэропорту Куала-Лумпур. Несмотря на совместную жизнь, рождение ребенка, все-таки все закончилось разводом, в 1974 г. Ким Чен Ир женился на Ким Ён Сук.

В том же году Сон Хе Рим и уехала за границу, оставив своего сына на попечение отца и сестры. Насколько известно, мать Ким Чен Нама в основном жила в Советском Союзе, а затем в России. Южнокорейские СМИ смогли даже установить и точный адрес ее проживания – город Москва, улица Вавилова, дом 85.

Часто ли Ким Чен Нам приезжал в Москву? Мне это выяснить не удалось, но точно, что бывал. Учился он в основном в Западной Европе, а потом вернулся в КНДР. Долгое время именно Ким Чен Нама считали наиболее вероятным преемником на место Ким Чен Ира, стали готовить к этой ответственной работе, но в 2001 году он оказался в центре громкого скандала. Его задержали при попытке въехать в Японию по поддельному паспорту. После возвращения в Северную Корею Ким Чен Нам оказался в немилости у отца, тот стал искать других кандидатов на пост наследника. В конце концов выбор пал на Ким Чен Ына, а Ким Чен Нам уехал за границу. Жил в основном в Макао. Есть информация, что у него были дома и в странах Юго-Восточной Азии.

Сон Хе Рим же стала сильно болеть с 1990-х годов, долго лечилась в одной из московских клиник и в итоге скончалась в столице России 17 мая 2002 года от рака груди. По просьбе северокорейской стороны Сон Хе Рим похоронили в Москве на Троекуровском кладбище, где нашли последний приют многие известные личности. Как сумели выяснить южнокорейские СМИ, в графе «организация, которая произвела похороны» значится «посольство КНДР».

Но здесь не обошлось без некоторых особенностей. По информации южнокорейских СМИ, которые ссылаются на документы администрации Троекуровского кладбища, официально погребенная в могиле проходит под совершенно другим именем – О Сун Хи, хотя на самой могиле написано именно «Сон Хе Рим». Даты жизни указаны 24 января 1937 года – 18 мая 2002 года, то есть дата смерти указана на день позже реальной.

Ким Чен Нам не забыл свою мать. В 2005 году он приехал на кладбище и установил этот самый памятник. При подготовке репортажа в 2016 году мне удалось посетить кладбище и найти могилу матери Ким Чен Нама. На обратной стороне могильного камня в качестве владельца захоронения указан «Ким Чен Нам».

Несколько необычно расположена и сама могила. Если остальные захоронения обращены на запад, то только у экс-супруги лидера КНДР – на восток. А в остальном достаточно обычная, скромное, но достойно выглядящее погребение в корейском стиле: по периметру территория обнесена невысокой оградой. В дальнем конце стоит прямоугольное надгробие, перед ним – черный камень с именем покойной и датами жизни, а перед камнем – плита для цветов. Когда я посетил могилу, то там лежали несколько гвоздик.


Корея

Комедийное тхэквондо в гостинице «Коре»

До этой поездки, которая состоялась в апреле 2016 года, мне доводилось несколько раз бывать в Северной Корее. Но тогда это были поездки в регионы, которые носят статус «особых», – это горный парк Кымгансан, промзона в Кэсоне и Раджин. Формально это тоже Северная Корея, но все же с очень большой спецификой, туда далеко не каждый северянин-то попадет. Потому до этого «обычную жизнь» КНДР толком повидать не удалось.

Выслушав мои жалобы, пресс-секретарь посольства КНДР «товарищ Пак» сказал:

– Вы бы раньше сказали, я бы помог вам организовать «нормальную поездку»!

– А так можно? Вы же далеко не всех иностранцев пускаете, особенно журналистов… – засомневался я.

– Не всех. Но вас мы знаем. Не могу сказать, что мы согласны со всеми вашими публикациями, но вы стараетесь быть объективным, что уже немало. Кроме того, я понимаю, что для вас наша ситуация может выглядеть иначе, чем нам, – признал Пак.

– Я в Южной Корее постоянно нахожусь, это вас не смущает?

– Многие иностранцы почему-то считают, что раз побывал в Южной Корее, то в КНДР не пустят. Это совершенно не так. Нам без разницы, были вы на Юге или нет. Подумайте, чтобы вы хотели увидеть в нашей стране, а я поговорю, – пообещал дипломат.

Учитывая приближающуюся 70-ю годовщину Дня Победы, формальным поводом стал репортаж о находящихся в КНДР многочисленных памятниках советским воинам. В свое время мне эту идею посоветовали сразу несколько работавших в КНДР российских дипломатов. «Что-что, а тут северянам надо отдать должное. Все наши кладбища, захоронения, памятники они поддерживают в образцовом состоянии. Сделай репортаж, с учетом Дня Победы очень уместен будет», – посоветовал мне ранее работавший в Пхеньяне дипломат Илья Глейзер. Его слова подтвердил другой сотрудник МИД, также бывший ранее в КНДР – Даниил Чехлань. Он также любезно предоставил ряд снимков памятников, которые есть в Северной Корее.

Все в итоге так и сложилось. Тема репортажей была выбрана, утверждена. «Товарищ Пак» выполнил свое обещание и благодаря ему, а также Комитету корейско- российской дружбы состоялось мое полноценное знакомство со Страной чучхе.

Спарринг в гостинице Пхеньяна

Получив визу и забронировав билет, я радовался как школьник, которого отправили в поход вместо скучных уроков. Одно дело писать про КНДР, опираясь на чьи-то рассказы, публикации в СМИ, редкие собственные поездки в особые экономические зоны, а другое – все увидеть самому.

По прилете в Пхеньян меня, как и всех прибывших иностранцев, ждал контроль не менее строгий, чем на вылете. Заставили пройти через «рамку», задекларировать всю электронику и всю печатную продукцию. Впрочем, таможенники достаточно быстро все оформили, выпустив меня в зал прилета.

Там меня уже ждали два моих гида – как они сами представились, «товарищи Хан и Чо», которые и стали моими сопровождающими на все время пребывания.

Поселив меня в гостинице «Корё», недалеко от главного вокзала Пхеньяна, они озвучили мне программу посещения, которая была весьма обширной. Помимо монументов и захоронений воинов Советской Армии, а также осмотра практически всех основных достопримечательностей Пхеньяна, у нас были запланированы поездки в города Кэсон, Нампхо, демилитаризованную зону, а также в горы Мёхянсан. Мои гиды вели себя очень приветливо, но в то же время определенная сдержанность чувствовалась. Я был для них совершенно незнакомым человеком, да и к журналистам в КНДР особое отношение.

– Вот, товарищ Олег, уже настало время ужина. Мы вас проводим до ресторана гостиницы, поешьте, а потом отдыхайте, наверняка устали с дороги. А завтра с утра мы вас будем ждать в лобби, – сказал товарищ Хан.

– Как, вот так просто меня и оставите? И не познакомимся как следует? – спросил я, придя в ресторан, но не желая ужинать в одиночестве.

– Ну, утром рано вставать, тем более перелет… – стали напоминать сопровождающие.

– Нет, я тогда затаю жуткую обиду, – пошутил я. – Ну нельзя же так! Я в первый раз в Пхеньяне. Давайте теперь неформально знакомиться, – настаивал я.

– Ну раз такое дело… – гиды вопросительно посмотрели друг на друга и практически одновременно стали снимать галстуки и пиджаки, садясь со мной за стол. – Тогда будет встреча без галстуков, – весело сказал по-русски Хан.

Все в итоге вылилось в задушевный разговор, анекдоты, тосты «за знакомство и за дружбу»… Расходились мы уже поздно вечером.

Выяснилось, что у меня и Хана – черные пояса, второй дан по тхэквондо, только у него – по северокорейской версии, а у меня – по южнокорейской.

– Вот, тогда надо устроить на прощание поединок. Начали! – шутливо рубанул воздух Чо, изображая рефери. Мы с Ханом со смехом встали в боевые стойки, чем спровоцировали заинтересованно-обеспокоенные взгляды сидевших за стойкой регистрации сотрудниц гостиницы. Затем, поизображав какие-то движения, которые вызвали хохот у Чо, мы подскочили друг к другу и обнялись. «Стоп, победа присуждается обеим спортсменам, представляющим Россию и КНДР!» – поднял одновременно наши руки Чо. Так прошел мой первый вечер в Пхеньяне.

Российский фактор

После первого совместного ужина и, как его назвал товарищ Чо, «чемпионата по комедийному тхэквондо в гостинице «Корё», у меня с гидами сложились теплые отношения, что в дальнейшем сильно помогало.

После традиционного посещения статуи вождя на холме Мансудэ и возложения цветов мы начали нашу «российскую часть программы».

– Мы очень хорошо знаем и помним, кто принес свободу нашему народу от японской оккупации, – сказали мои корейские гиды, ведя меня на расположенный на соседнем холме Моранбон Монумент освобождения. Поднявшись по каменным ступеням, мы подошли к красивому 30-метровому обелиску с красной звездой, на котором на русском и корейском языках было написано: «Великий советский народ разгромил японских империалистов и освободил корейский народ. Кровью, пролитой советскими воинами при освобождении Кореи, еще больше укрепились узы дружбы между корейским и советским народами. В знак благодарности воздвигнут этот памятник. 15 августа 1945 года».

– Сюда любят приходить многие корейцы, просто погулять, отдохнуть, если пройдем дальше, то в парке увидите, как люди песни поют или танцуют, это своего рода кружки самодеятельности, – пояснил Хан. – И я, когда еще был студентом, часто сюда со своей будущей супругой приходил. Вот здесь сидели в обнимку, – с улыбкой сказал он, указав на скамейку сбоку от монумента, с которой была хорошо видна половина Пхеньяна.

Слова благодарности и признательности затем во время поездки мне доводилось слышать неоднократно. Как выяснилось, всего на территории КНДР находится 11 братских и 345 отдельных могил советских военнослужащих и граждан СССР. Общая численность захороненных составляет 1345 человек, включая 991 военнослужащего.

Во время посещения демилитаризованной зоны молодой улыбчивый старший лейтенант армии КНДР, который выполнял роль экскурсовода, первым же делом поздравил меня с наступающим Днем Победы, также вспомнив и про освобождение Корейского полуострова и про благодарность корейцев.

Тут также стоит отдать должное моим сопровождающим, которые не только в этот раз, но и во все последующие посещения КНДР, когда бывали в других городах, всегда находили возможность посетить памятники советским солдатам, если такие монументы были. И всегда заранее готовили цветы для возложения…

Все памятники, связанные с СССР, были ухоженные и в замечательном состоянии. «Помимо нашей благодарности за освобождение мы прекрасно знаем, насколько это важно для вашего народа, для вашей истории, знаем, кто победил нацистов. Это не потому, что вы приехали, это так всегда, спросите у кого хотите», – пояснил Хан…

Российский фактор, кстати, достаточно часто встречался потом по ходу моей поездки. Начнем с того, что самолет Air Koryo, на котором я летел из Пекина в Пхеньян, был российским «Ту-204». Часто в парках, кафе, барах из громкоговорителей лилась российская музыка, по телевидению транслировались российские клипы.

Отдельно надо сказать про увлечение северокорейцев советскими и российскими фильмами. Рядовые северокорейцы прекрасно знают фильмы СССР и РФ. До сих пор одним из самых популярных фильмов является «17 мгновений весны», который, как оказалось, иногда крутят в КНДР все 12 серий подряд.

Сводили меня и в появившийся по указанию Ким Чен Ира в Пхеньяне православный храм Святой Живоначальной Троицы, где службу ведет учивший в России и блестяще говорящий по-русски кореец – отец Федор.

В горах Мёхянсан, куда мы приехали смотреть музей подарков вождям КНДР, несколько залов отведены на то, что получили лидеры Страны чучхе от советской/российской стороны. При этом, как оказалось, самый крупный подарок – тоже «родом из СССР». Это самолет «Ил-14», который было подарен от имени ЦК КПСС 8 сентября 1958 года. Отдельно мне показали личные авто, которые пришли из Советского Союза в дар Ким Ир Сену: пуленепробиваемый «ЗИС» от Сталина, «ЗИЛ» – от председателя Совета Министров СССР Георгия Маленкова, «ЗИМ» – главы правительства СССР Николая Булганина.

В расположенном в центре Пхеньяна шикарном Музее Освободительной Отечественной войны, где в подробностях рассказано о Корейской войне 1950–1953 гг. среди фотографий выдающихся полководцев хватало и советских военачальников. Отдельный стенд был посвящен подвигу советского лейтенанта Якова Новиченко, который в 1946 году закрыл собой гранату, брошенную в Ким Ир Сена. Потом по мотивам этой истории был снят фильм «Секунда на подвиг», а вождь КНДР во время визита в СССР встречался со своими спасителем.

Расставание

За время этой поездки мне удалось посмотреть основные достопримечательности северокорейской столицы как те, что уже давно известны – типа Башни чучхе, Кымсусанский дворец, Музей войны, Дворец молодежи и прочие, так и объекты «нового Пхеньяна». То есть то, что было построено недавно в рамках программы изменения облика города – аквапарк Мунсу, парк аттракционов Рынра, новые высотки для преподавателей университета имени Ким Ир Сена и другие.

Надо отдать должное принимающей стороне, они ни разу не сказали мне что-либо не фотографировать, а наоборот, делали все возможное, чтобы помочь при съемках. Так появились фотографии ночного Пхеньяна, а также фото обычных северокорейцев, которые, если их вежливо попросить, обычно соглашались на совместные фото.

– У нас в стране есть еще что посмотреть. Говорите, что хотите увидеть, если надо, то другие города. Мы сделаем все возможное, чтобы показать вам. Как сами видели, мы вас не ограничивали, – сказали мне мои гиды в пивном ресторане, куда мы пришли на прощальный ужин.

Хотя это был будний день, но в заведении было столько народу, что в основном зале не было свободных мест. Нас отвели в дополнительное помещение, где также были столики.

Затем гиды мне на прощание показали, как «обычно отдыхают корейцы». Примерно через час каждый желающий в ресторане мог взять микрофон и спеть песню. Наш товарищ Хан, как оказалось, был большим талантом по части пения, сорвав аплодисменты публики, исполнив сначала корейскую песню, а затем «Подмосковные вечера» – «Для нашего друга из России!» – как он сказал перед началом исполнения. Посетители в зале дружно подпевали, а потом хлопали. В целом же, судя по спонтанным «выступлениям» других посетителей ресторана, которые также потом охотно брались за микрофон, корейцы любят и умеют петь.

– В следующий приезд с вас песня. Иначе не выпустим! – шутливо сказал Хан уже утром следующего дня, когда мы прощались в аэропорту…

– Как впечатления от поездки, товарищ Кирьянов? – спросил офицер на пограничном контроле, ставя штамп в паспорт о пересечении границы.

– Отличные! – рассмеялся я, махнув на прощание рукой моим гидам.

– А что больше всего понравилось? – поинтересовался пограничник опять.

– Люди! Люди у вас хорошие, умеют и работать и отдыхать! – ответил я.

– Это верно! «До свидания!» – сказал офицер, выдав прощание на русском языке. – В школе когда-то учил, – пояснил он, прощаясь…

Парад с ракетами и факелами

По опыту моих предыдущих поездок в КНДР через Китай помню, что рейс Пекин – Пхеньян северокорейской авиакомпании Air Koryo часто идет полупустым. Но когда я снова летел в Северную Корею в начале октября 2015 года, то самолет был набит битком. За исключением группы северокорейских школьниц-спортсменок, которые возвращались с каких-то соревнований в Китае, да нескольких мужчин и женщин в строгих официальных костюмах все остальные пассажиры были иностранцы.

Как я понял из обрывков разговоров других пассажиров, здесь все или почти все летели на большой парад, приуроченный к 70-летию основания Трудовой партии Кореи. Северокорейские стюардессы, кстати, были на удивление разговорчивы и очень общительны – постоянно улыбались, «цепляли» пассажиров вопросами. В общем атмосфера была дружной, веселой, немного в хорошем смысле наэлектризованной – как в предновогоднюю ночь.

Власти КНДР пригласили на торжественные мероприятия по поводу 70-летия партии кучу туристов и иностранных журналистов, загадочно обещая «фантастическое зрелище» и «небывалый парад». Те же стюардессы тоже успели пообещать, что «будет очень и очень большой праздник», а на прощание фотографировались со всеми желающими, что тоже было необычно.


Корея

Мы приземлились в международном аэропорту Пхеньяна Сунан, в его совсем недавно построенном новом терминале. Это был один из проектов, который лично курировал Ким Чен Ын, регулярно приезжая туда с проверками, и строительство которого очень подробно освещали северокорейские СМИ. Надо признать, что после долгого времени наличия терминала, напоминавшего больше автовокзал захолустного райцентра, КНДР в итоге получила достойный и очень симпатичный аэропорт. Новый терминал не поражал своими размерами, но был вполне просторный, красивый и выглядел весьма и весьма симпатично.

«Не зря Ким лично тут все двери проверял, гоняя строителей за мельчайшие недостатки», – весело прокомментировал мой новый знакомый Андрей, с кем я летел рядом в самолете. Он тоже был приглашен на торжества, но, как я понял, весьма часто ездил в гости в КНДР и был для них «особо важным гостем». Уже на паспортном контроле его встретили два северокорейца, поведя по отдельному коридору без очереди. «Может, увидимся позже, меня уже забрали», – пошутил он на прощание. Мне же осталось пожалеть о расставании.

Зал прилета был заполнен прилетевшими и встречающими. «Господин Кирьянов? Очень рады вас видеть, подождите, пожалуйста, здесь пару минут. Сейчас мы соберем остальных российских журналистов и повезем всех в гостиницу», – сказала мне на хорошем русском молодая кореянка по фамилии Ю, которая представилась «гидом для СМИ России».

Нас, таких собратьев по перу из России, набралось более десятка человек, где были основные телеканалы и ряд центральных газет. Все прилетели с одной и той же целью – освещение торжественных мероприятий в честь 70-летия ТПК.

Нас заселили в расположенную в Пхеньяне на острове гостиницу «Янгакто». «Журналисты живут в «Янгакто», а официальные делегации – в гостинице «Коре», – пояснила Ю. «Чтоб не разбежались!» – хмуро прокомментировал один из коллег, имея в виду, что с острова, где была наша гостиница, был лишь один выезд. Впрочем, как показали дальнейшие события, для некоторых особо прытких журналистов это не стало проблемой.

«Информации нет, но будет интересно»

Следующий день журналисты и принимающая сторона были весьма заняты. Первые отчаянно пытались выудить хоть какую-то информацию о торжествах, а вторые упорно отвечали «информации нет» и постоянно подгоняли репортеров, увозя на показ то одних, то других объектов. Все, что было запланировано в рамках «ознакомительной поездки», входило в курс стандартной туристической программы, а потому эти места я уже увидел. Но все равно, чтобы не маяться от скуки, я поехал вместе со всеми. Так мы побывали на родине Ким Ир Сена в пригороде Пхеньяна Мансудэ, а затем нам показали метро, позволив проехать между станциями «Факел» и «Слава». Это действительно очень красивые станции, украшенные мозаичными панно.

Коллеги-телевизионщики все же смогли найти для себя, как они сказали, «живые кадры», обнаружив марширующих женщин-военнослужащих, а также выходящих из вагона метро пионеров. На всех них было наведено столько камер, что казалось, будто приехал как минимум министр. Девушки-военные немножко стушевались и, смешав строй, быстро проскользнули за ворота своей части, тогда как пионерам пришлось невольно позировать перед иностранными журналистами.

При этом репортеры продолжали терзать сопровождающих, пытаясь получить хоть какую-то информацию, но обычно диалоги на самых разных языках протекали примерно в таком ключе:

– Во сколько завтра начнется парад?

– Не знаем, но мы вас обязательно разбудим.

– А сколько человек будет участвовать в параде?

– Нет информации.

– А межконтинентальные ракеты завтра покажут? Раньше же показывали на парадах разные ракеты…

– Нам ничего про это не говорили.

– А ваш лидер будет участвовать?

– Нет информации.

– А фейерверк будет?

– Вы увидите такое, чего у нас не было никогда. Парад будет потрясающим!


В общем, нам даже самую базовую информацию не давали, потому некоторые журналисты решили после обеда не участвовать в «культурной программе», а остаться в оборудованном в одном из залов гостиницы «Янгакто» пресс-центре, где был доступ к Интернету. Из Всемирной паутины, через южнокорейские, американские, японские и прочие сайты можно было хотя бы что-то узнать о том параде.

Парадоксально, но такое часто бывает при освещении каких-либо событий в КНДР. Находясь совсем рядом, ты можешь не знать совершенно ничего, ограничиваясь лишь наблюдениями из окна автобуса и строя лишь догадки, тогда как сидящие за тысячи километров коллеги могли знать больше тебя. Мне надо было написать «хоть что-то» про грядущий парад, а потому я тоже решил остаться в пресс-центре, тем более что организаторы собирались вести после обеда журналистов в тот музей, где я уже был в предыдущий приезд.

Однако мне пришлось сначала решить небольшую техническую проблему, так как мой «Макинтош» отчаянно не хотел присоединяться к предоставленному организаторами Интернету. В итоге мне выделили молодого компьютерщика, который своим видом был просто копией тех ребят-айтишников, кого я видел в Южной Корее.

Паренек оказался толковым, серьезным, но с юмором. Через пару минут «войны» с моим компьютером он решил проблему, но мои попытки узнать хоть что-то через него тоже не увенчались успехом. «Да мы сами сидим здесь и ничего не знаем. Я вот сижу в центре технической поддержки и решаю проблемы типа вашей. Думаете, нам, что ли, пресс-конференцию устраивают? Завтра покажут все по телевизору, так и узнаем все. Чего торопиться?» – философски заметил он. По жизни я с ним был согласен, но вот у моего редактора отдела была иная точка зрения, а потому что-то надо было «наскрести».

Как и ожидалось, сидевшие в Сеуле, Токио и Вашингтоне журналисты знали про парад гораздо больше нас, находившийся в Пхеньяне. Или хотя бы имели больше разных слухов. В итоге я узнал, что в параде завтра примет участие не менее 30–40 тысяч человек, на аэродроме Мирим под Пхеньяном уже выстроились около 400 единиц различной боевой техники и вооружений, которые завтра будут показаны всему миру. В окрестностях Пхеньяна тренируются самолеты ВВС КНДР, которые в воздухе будут строить фигуру в виде цифры «70» – в честь юбилея партии. Так что можно ожидать пролета и авиации. Ссылаясь на данные спутниковых снимков, это же подтвердили и американцы, которые согласились, что готовится «что-то грандиозное, чего мы не видели никогда».

Южнокорейские военные пугали, что северяне «завтра отметятся» и запуском баллистической ракеты – мол, на полигоне на восточном побережье уже были замечены соответствующие приготовления. Так что следующий день обещал быть напряженным.

В общем какой-то материал набрался, был «приправлен» впечатлениями «с улиц и метро Пхеньяна», дополнен цитатами про «нечто грандиозное», что твердил почти каждый кореец. Я отправил заметку и вышел в коридор, где увидел моего знакомого компьютерщика- северокорейца. «Вот, вышел покурить, пока вроде проблем нет, так что отдыхаю», – пояснил он. Чтобы как-то поддержать разговор, я ему рассказал о том, что «выудил» из Интернета по поводу парада. Он все это с интересом выслушал и пошутил: «Видишь, узнал же. Теперь благодаря тебе и я знаю».

Ракеты, факелы и авиашоу

На следующий день северокорейские сопровождающие стали обзванивать нас с самого утра, напоминая, что надо «быстро завтракать». Но мы в итоге в пустом ожидании простояли в лобби часа полтора, когда прошел слух, что из-за непогоды парад отложен. С утра «зарядил дождь» и вообще была весьма неприятная погода. Гиды сначала дружно отвечали на все вопросы: «Нет информации, надо подождать», а потом, правда, оказалось, что парад из-за дождя перенесли на несколько часов.

Примерно в 11 часов утра нас всех снова повытаскивали из номеров, пресс-центра и ресторанов, где кучковались журналисты, и очень быстро повезли на площадь Ким Ир Сена. Проверка для доступа на площадь была очень строгой и проходила в несколько этапов. Впрочем, проводившие проверку солдаты были очень вежливы и дружелюбны.

После проверки нас завели к трибунам, поставив у самой дороги, чтобы удобнее было фотографировать. На трибунах уже стояли: с нашей стороны – члены иностранных делегаций и работающие в Пхеньяне дипломаты, а с противоположной – корейские военные. В центре же на возвышении было место, куда должен был выйти Ким Чен Ын и члены правительства.

Мы увидели действительно хорошо срежиссированное шоу на военную тематику, где были выступления девушек-военных с саблями, проход рот почетного караула, подразделений – от тех, что были в форме партизан эпохи борьбы с японцами в 1930-е годы до самых современных. Прошло много техники – танков, БТР, гаубиц, систем залпового огня, конечно же ракет, в том числи очень больших и грозных. Военные шли характерной для северокорейских парадов «прыгающей походкой», очень четко выдерживая линии и темп. Мне в свое время довелось участвовать в одном из военных парадов, чему предшествовали несколько месяцев тренировок, потому я был впечатлен – чувствовалось, что тренировались очень много.

В один из моментов, когда возник некоторый перерыв, вдруг стал слышен людской гул и находившиеся у нас за спинами наши гиды почти одновременно каждому шепнули на ухо примерно следующее: «Теперь можно похлопать!» Если западные и российские журналисты это восприняли как-то вяло, не поняв, почему это надо делать, то японские коллеги стали дисциплинированно бить в ладоши, но часть из них тут же «ощетинилась» самыми «дальнобойными объективами» в сторону главной трибуны. Через несколько секунд на трибуне появился Ким Чен Ын, что немедленно вызвало шквал оваций со стороны северокорейских участников. Рядом с Кимом на почетном месте стоял китайский посланник Лю Юньшань. Ким сначала помахал всем рукой с трибуны, спровоцировав бурю восторга, а затем подошел к Лю, взял его за руку и вместе поднял в знак нерушимой дружбы КНДР и Китая.

Как минимум часть эпизодов парада зарубежные наблюдатели предугадали весьма точно. В этот день впервые в истории в парад был включен пролет самолетов, которые дважды прошли над площадью, создав в воздухе цифру «70» – в честь юбилея ТПК.

Достаточно интересной оказалась «неофициальная часть» мероприятия. Было интересно смотреть, как военные части и обычные корейцы расходятся с парада. По лицам людей было видно, что у них сегодня праздник. Многие искренне махали руками и улыбались в объективы камер. Значительная часть охотно раздавала интервью съемочным группам, которые сразу же ринулись за «живой речью».

Были и курьезные случаи. Например, на одну корейскую школьницу, которая, похоже, отстала от класса и пыталась догнать своих, срезав дорогу через площадь, «накинулись» сразу две японские съемочные группы, засыпав вопросами о параде. Со стороны было заметно, что девчушка сжалась и мечтала сквозь землю провалиться. «О, бедный ребенок!» – сказала одна из наших гидов, кинувшись «спасать» дитя. Впрочем, девочка в итоге сама решила проблему: она пригнулась и просто бросилась наутек от журналистов через площадь. Японцы с некоторым разочарованием посмотрели ей вслед, но затем быстро переключились на двух празднично одетых женщин, которые, судя по виду, участвовали в прохождении колонн. К радости журналистов, взрослые кореянки не стали сбегать и через несколько мгновений что-то бойко говорили в видеокамеру.

Вторая часть мероприятий в этот день обещала быть не менее интересной. Вечером, уже в темноте, на той же площади должно было пройти факельное шествие молодежи.

К вечеру, когда мы, съездив в гостиницу, снова вернулись на площадь Ким Ир Сена, зарядил уже сильный дождь, подул ветер, и все мы сильно продрогли. Трудно было представить, что ощущали юные корейцы, которые шли маршем, одетые в одни рубашки. Они лихо чеканили шаг по крупным лужам, несли факелы и при этом скандировали лозунги и пели песни. В общем, их стойкости можно было позавидовать. Зрелище же, когда тысячи людей синхронно в темноте передвигаются с факелами и дружно что-то выкрикивают, тоже очень впечатляло.

Впрочем, как удалось убедиться после просмотра парада по телевидению, все это совершенно фантастически выглядело сверху, например с центральной трибуны, где находился Ким Чен Ын. Участники, перестраиваясь согласно заранее согласованным схемам, создавали видные сверху огромные слова типа «Трудовая партия Кореи», «Ким Чен Ын», «единство», «преданность» и другие. Все закончилось тем, что ребята, держа в руках факелы, исполнили песни, обращаясь к стоявшему на трибунах вождю, руководству страны и представителям старшего поколения. Это красочное и немного мистическое по антуражу зрелище впечатлило больше, чем баллистические ракеты на параде.

Поздно ночью небо над Пхеньяном расцвело праздничным салютом и фейерверком. Из нашей гостиницы, которая стояла посередь реки, на острове, все было замечательно видно. Впрочем, с улицы это снимать бросились лишь «телевизионщики», тогда как все остальные журналисты были несказанно рады тому, что вернулись в тепло пресс-центра. Холодный дождь и ветер доводили до дрожи.

Потом салюты, фейерверки, концерты шли в течение нескольких дней и были по-настоящему масштабными. Салюты были не только в Пхеньяне, но и в других крупных городах страны. По словам знатоков, эти мероприятия по размаху обогнали то, что было в Северной Корее в 2012 году, когда отмечалось 100-летие со дня рождения основателя КНДР Ким Ир Сена.

Новый облик Страны чучхе

Про Северную Корею ходит много противоречивых слухов. Наезжая туда в 2015–2017 годах, я смог своими глазами увидеть, что происходит в этой стране. Как отмечают достаточно долго прожившие в КНДР люди, за несколько лет внешний облик столицы КНДР – Пхеньяна – сильно изменился. Это становится ясно буквально сразу в главных «воздушных воротах» столицы КНДР – международном аэропорту Сунан, который получил новый современный терминал, не уступающий своим видом многим ведущим аэропортам развитых стран.

«Пхеньян-сити»

В самых разных районах города идут стройки, сдаются новые дома, объекты отдыха, да и в целом вид главного города Страны чучхе меняется. К знакомым многим и уже давно стоящим монументальным сооружениям Пхеньяна типа Башни чучхе, Триумфальной арки, Монумента объединения и других столица КНДР получила и продолжает получать новые «визитные карточки».

Одним из первых наиболее эффектных районов новостроек стала улица Чханчжон. Эти здания красивы как днем, так и в темное время, когда они привлекают внимание своей красивой разноцветной подсветкой. Российские дипломаты в шутку окрестили этот район «Пхеньян-сити» по аналогии с небоскребами делового района Москвы на Пресненской набережной.

Помимо жилых кварталов, Пхеньян получил в последние три года и новые крупные объекты отдыха – Парк аттракционов и отдыха Рынра и стоящий рядом с ним дельфинариум, аквапарк Мунсу, открытый Народный каток и другие. Как сказала сотрудник администрации Парка аттракционов Рынра, в праздничные и выходные дни комплекс посещают около четырех-пяти тысяч человек. Мы попали на аттракционы в субботу, так что народу в парке действительно хватало, а от визга и смеха веселящихся на различных аттракционах детей даже закладывало уши.

Трудно сказать, насколько это типично для КНДР вообще, но открывший свои двери с октября 2013 года аквапарк Мунсу Пхеньяна однозначно можно назвать современным и крайне интересным. В нескольких бассейнах крытой части могут находиться до полутора-двух тысяч человек одновременно, а в открытой части – уже 15–20 тысяч. На четырех этажах комплекса помимо бассейнов действуют фитнес-центры, парикмахерские, сауны, рестораны, кафе, площадки для игры в бадминтон, теннис и прочие удобства. Обеспечивают функционирование комплексом около 500 сотрудников. Плата за вход, по словам директора, для северокорейцев – около двух с половиной долларов (в пересчете на инвалюту), а для иностранцев – 10 долларов.

Построена два года назад в центре Пхеньяна и новая шестиэтажная детская больница Окрю. Ее главврач, взяв на себя функции экскурсовода, показала несколько зданий комплекса, где было самое современное оборудование. «У нас в штате работают и преподаватели начальных и средних классов школы. Это сделано, чтобы лечащиеся здесь дети не отставали из-за болезней от однокашников», – сказала она.

Зоопарк и музей для детей и взрослых

Когда мы приехали к Пхеньянскому зоопарку, то первое, что я услышал, был возглас: «Смотри, иностранец!» Это громко сказал товарищу вихрастый корейский мальчишка, остановившись в нескольких метрах от меня и став с интересом рассматривать. Затем он собрался с духом и выпалил: «Хэллоу!»

– Какой же это иностранец?! Это кореец! Сам спроси у него по-корейски! – с улыбкой сказал ему сопровождавший меня гид.

– Здравствуйте! Вы правда кореец? – озадаченно переспросил на корейском паренек, сосредоточенно увязывая в своем сознании мою типично «рязанскую» внешность со словом «кореец».

– Конечно кореец! По-корейски здороваться надо было! – ответил я ему тоже на местном языке, чем окончательно запутал его.

– Ладно, пошли лучше слона посмотрим! Его, говорят, можно с руки покормить, – толкнул моего собеседника его друг, и они убежали.


Центральный зоопарк КНДР, расположенный на окраине Пхеньяна, впервые открыл свои двери для посетителей более 50 лет назад – еще в апреле 1959 года, но совсем недавно он был существенно перестроен и очень сильно изменился. Кроме того, на территории комплекса был построен и Музей природы (естествознания).

Оба этих объекта – что перестройка зоопарка, что возведение Музея природы – стали частью проекта «Нового Пхеньяна», который активно реализуется в КНДР с приходом к власти молодого лидера Ким Чен Ына. 24 июля 2016 года эти два объекта уже открыли свои двери для посетителей.

Вход в этот комплекс оформлен «очень тематически». Он представляет собой огромную распахнутую пасть тигра. Пройдя через такие своеобразные ворота, вы попадаете уже непосредственно на территорию комплекса.

Если говорить об обновленном зоопарке, то в нем на площади в почти три квадратных километра разместилось 40 вольеров и загонов для животных. Слоны, тигры, львы, медведи, верблюды, жирафы, косули, кабаны, обезьяны – в общей сложности здесь проживают около пяти тысяч голов 650 видов животных.

Если Центральный зоопарк был на этом месте, то до июля 2016 года здесь не было Музея природы. Цель его создания очевидна – доходчиво объяснить то, как устроена вселенная, Земля, что на ней есть или когда-либо было. Здание состоит из четырех этажей, где хватает оригинальных пристроек. Внутри сразу вас встречают несколько скелетов огромных динозавров в натуральную величину. Тематические разделы посвящены устройству космоса, строению Земли, созданы и оформлены в близком к оригиналу виды различные климатические зоны – тропики, пустыня, север, Корейский полуостров и другие. Тут же показано, какие животные и насекомые населяют различные регионы планеты, а также где какие растут растения.

Отдельный зал посвящен символам КНДР в виде цветов и животных. Символом Северной Кореи считается – ястреб-тетеревятник, а что касается цветов, то со Страной чучхе ассоциируются два вида – разновидность орхидеи «Кимиресения» и один из видов бегониевых «Кимченирия». Как можно догадаться, они связаны с первыми двумя вождями КНДР – Ким Ир Сеном и Ким Чен Иром и были в свое время специально выведены и подарены иностранцами лидерам Северной Кореи.

«Улица будущего» в Пхеньяне

«Эта улица появилась относительно недавно. Наши строители смогли построить все здания за рекордные сроки – менее года. Мы сами удивились, когда все это нам показали. Теперь же это, наверное, один из самых красивых районов Пхеньяна», – сказал северокорейский гид. По нему было видно, что он действительно гордится этой улицей. Впрочем, стоит признать – улица ученых Мирэ столицы Страны чучхе получилась действительно красивой и футуристичной.

«Мирэ» в переводе с корейского означает «будущее». Эта улица символизирует тот облик, который, как обещают власти КНДР, обретет в скором будущем весь Пхеньян, а затем и вся страна. Получится это или нет – посмотрим, но этой район действительно стал, пожалуй, одной из главных «визитных карточек» нового облика КНДР.

На улице протяженностью примерно около полутора километров стоят несколько десятков домов, среди которых доминирует футуристическая 53-этажная жилая «высотка» в самом начале улицы. По словам моих сопровождающих, именно этот дом, а также расположенный в противоположном конце района «выгнутый» красный дом посетил лидер КНДР Ким Чен Ын, проверяя микрорайон перед сдачей. Эта улица, как и ряд других масштабных проектов последних лет КНДР – личная идея вождя. Он же и дал указание, чтобы заезжающие новоселы могли «сразу заехать и жить». По словам гидов, в квартирах сразу есть вся необходимая мебель, посуда и прочая утварь. «Может, зубную щетку придется все же свою прихватить», – шутит гид.

Улица ученых Мирэ не случайно носит и упоминание о научной элите. Квартиры в этих домах выдаются самым лучшим ученым, инженерам, профессорско- преподавательскому составу, а также выдающимся деятелям искусства, спортсменам, но в первую очередь все же ученым. По некоторым слухам, сейчас в Северной Корее именно ученые и технические специалисты пользуются наибольшим уважением. Все из-за того, что государство уделяет им особое внимание.

Помимо жилых зданий и ряда официальных учреждений на улице ученых Мирэ присутствует также и вся инфраструктура для жизни, включая магазины, поликлиники, школы, детские сады, кинотеатры и прочее. Открытие «Улицы ученых Мирэ было приурочено к 70-летнему юбилею создания Трудовой партии Кореи, который отмечался 10 октября 2015 года.

«Мы на этом не остановимся. Строительство новых объектов будет продолжаться. Насколько я знаю, аналоги улицы будущего Мирэ появятся и в других районах Пхеньяна», – говорит гид. «Против вас ввели санкции. Не боитесь, что это скажется на экономическом уровне страны и заставит отменить такие амбициозные планы?» – спросил я. Впрочем, на этот вопрос в КНДР доводилось слышать один и тот же по сути ответ, и наш разговор не стал исключением. «Нас санкциями не запугать. Сделаем все сами. Уверен, что достаточно скоро я или мои коллеги сможем показать вам еще одну улицу будущего Мирэ в Пхеньяне, так что это еще один повод побывать у нас в гостях снова», – сказал он.

Рассвет на корейской улице

«Великие товарищи Ким Ир Сен и Ким Чен Ир вечно находятся вместе с нами!» – гласила надпись на огромном «Монументе вечной жизни», стоящем на одном из главных перекрестков Пхеньяна в районе Тэсон. Этот памятник прекрасно известен многим старожилам и находится здесь уже достаточно давно, но вот улица, которая открывается за ним неузнаваемо изменилась.

Протянувшуюся на два с половиной километра улицу Рёмён, название которой в переводе означает «рассвет, утренняя заря», можно назвать самой красивым и современным районом Пхеньяна.

«Рёмён» – это звукосочетание выучили, пожалуй, уже все зарубежные СМИ, которые следят за жизнью Страны чучхе. Проект возведения улицы, который стартовал 3 апреля 2016 года, стал своего рода ответом Пхеньяна на международные санкции, а также в особенности на давление со стороны США и его союзников.

«Мы хотели показать, что и при санкциях мы можем успешно развиваться, добиваться больших успехов в экономике. Так и напишите: эта улица стала нашим ответом на санкции США!» – подчеркнул местный гид, когда мы начали прогулку.

Северная Корея, бросив на возведение этого района Пхеньяна лучшие силы строителей, в очередной раз продемонстрировала рекордные темпы. В общей сложности 44 здания высотой от 20–30 до 70 этажей, 4804 квартиры на территории 900 тысяч квадратных метров, то есть полноценный крупный квартал, был построен ровно за год. 70-этажный небоскреб этой улицы, который сейчас является самым высоким жилым зданием КНДР, был возведен вообще за 74 дня. Следует учитывать, что пришлось не просто строить заново, а сначала сносить стоявшие тут старые жилые дома, менять ландшафт, в том числе и перенаправив протекавший один из притоков главной реки Пхеньяна, а лишь затем уже можно было строить.

Строила, без преувеличения, вся страна. Посильную помощь стройке оказали и россияне – сотрудники посольства Российской Федерации в Пхеньяне, которые несколько раз устраивали «субботники» на этой стройке, помогая корейцам. В память об этом среди растущих в квартале Рёмён деревьев есть одно, которое было посажено российскими дипломатами, о чем и гласит специальная памятная табличка.

Внешний облик зданий и квартала в целом, с одной стороны, модерновый, а с другой – в нем чувствуется Восточная Азия. Здания – устремленные ввысь, но почти всегда с закругленными углами, причудливыми узорами внешних перекрытий и украшений. Где-то доминируют параллельные и перпендикулярные линии со скруглениями на торцах, где-то внешние балконы идут своеобразными волнами, где-то явно читаются шестиугольники в обрамлении и прочее. Да и в целом форма зданий тоже варьируется, архитекторам при строительстве дали возможность проявить фантазию. По дизайну Рёмён в чем-то перекликается со своим «собратом-конкурентом» улицей ученых Мирэ.

В цветовом оформлении зданий Рёмёна часто используется светло-зеленый цвет. По словам строителей, это сделано с особым смыслом: зеленый ассоциируется с жизнью, природой, весной, а потому даже в хмурые дни этот цвет должен бодрить.

Официальная церемония открытия улицы состоялась 13 апреля 2017 г., когда красную ленточку перерезал лично лидер КНДР Ким Чен Ын, который неоднократно в течение года вспоминал в своих речах про этот проект. На мероприятии присутствовали несколько десятков тысяч корейцев, а также около двухсот специально приглашенных журналистов.

Танцы от радости

Когда мы прошли примерно половину улицы Рёмён, стала слышна мелодичная и ритмичная музыка, доносившаяся со двора одного из домов. Это несколько женщин устроили импровизированный круг и лихо отплясывали, напевая. Вокруг сидели несколько зрителей, которые хлопали в ладоши и тоже подпевали.

На немой вопрос, который явно читался в моем взгляде, гид пояснил: «У нас часто так делают, когда заселяются в новый дом. Людям дали здесь новые квартиры, вот они и пляшут на радостях. Если бы вам, товарищ Олег, дали бесплатно квартиру в одном из лучших районов Москвы, вы бы, наверное, тоже порадовались, не так ли?» – спросил гид. «Товарищу Олегу» оставалось лишь только согласиться, признав, что по такому поводу можно и в пляс пуститься. Впрочем, для самих корейцев таким образом отмечать новоселье – достаточно распространенный способ, а потому эта сценка не удивляла прохожих.

Этот случай дал повод для очередного вопроса: кому предоставляют квартиры в новом районе? Судя по отзывам, квартиры Рёмёна считаются самыми лучшими в Пхеньяне. «В первую очередь сюда заселили тех, кто раньше жил в этом районе, в домах, на месте которых поднялись новые жилые строения. Оставшееся жилье распределили обычным людям нашей страны», – заверил меня гид. Позже он добавил, что среди новоселов много преподавателей расположенного совсем рядом главного вуза КНДР – университета имени Ким Ир Сена. Также квартиры получили инженеры, ученые, научные сотрудники, но хватает и простых рабочих.

Рёмён же быстро превратился в одно из самых популярных мест для прогулок жителей Пхеньяна. На каждом углу квартала в хорошую погоду можно увидеть большое количество корейцев, делающих селфи или простые фотографии на фоне того или иного высотного дома.

«Мы имеем дело с серьезным экономическим ростом»

Естественно, власти КНДР хотят показать и показывали мне «товар лицом». Но в любом случае в Пхеньяне, да и в других городах КНДР действительно в последние годы построено много новых жилых кварталов, комплексов отдыха и прочих объектов инфраструктуры. Раньше многие корееведы называли КНДР «застывшей машиной времени», мол, приезжаешь и попадаешь в прошлое. Причем из года в год все остается то же самое. Теперь это абсолютно не так и очень хорошо заметно по Пхеньяну. Столица КНДР очень сильно изменилась за последние пять-шесть лет с момента прихода к власти нынешнего лидера Ким Чен Ына. Эксперты отмечают, что принципиальное решение по изменению облика столицы страны было принято еще при его отце – Ким Чен Ире, но смерть помешала ему реализовать планы, а потому все это стал делать его сын, внеся при этом свое видение того, как должен выглядеть главный город КНДР. Так или иначе Пхеньян-2011 и Пхеньян-2018 – это два очень сильно отличающихся друг от друга города.

Зарубежные эксперты в один голос признают, что экономическая ситуация в Северной Корее улучшается. Экономический институт южнокорейского концерна «Хендэ» в одном из своих докладов вообще выдал цифры, что рост ВВП КНДР достигает 5–6 %. Объективно об этом трудно судить – Северная Корея не предоставляет статистики по своей экономике, но общее изменение в лучшую сторону чувствуется.

«Оценки разнятся. Кто-то говорит, что рост ВВП составляет 1–2 %, кто-то, что до 7 %. Про Пхеньян вообще можно сказать, что там идет строительный бум. Некоторые эксперты полагают, что можно говорить о «небольшом экономическом буме» и по стране в целом. Явно то, что экономическая ситуация в Северной Корее улучшается. О причинах этого можно только догадываться: может реформы действительно пошли и имеют свой эффект, может еще что, но улучшение в КНДР налицо», – признал известный эксперт по Северной Корее профессор сеульского университета Кунмин Андрей Ланьков.

«Строительство у нас продолжается. Наверное, не будет ошибкой сказать, что тот или иной новый объект вводится в строй каждую неделю», – сказал сотрудник Комитета по культурным связям с зарубежными странами по фамилии Хан, когда мы прогуливались по территории этнографического парка Пхеньяна, где тогда кипели строительные работы.

Понятно, что почти в каждой стране столица – это наиболее развитый и крупный город, это своего рода «обложка», но масштабные стройки ведутся и в других городах. Это было видно в ходе поездок в города Вонсан, Раджин, Синыйчжу, Нампхо, расположенные в самых разных частях КНДР. Вполне может быть, что в скором будущем разительно изменится и вся Страна чучхе в целом.

Главный курорт КНДР

У Франции есть Ницца, у Китая – Хайнань, у Индии – Гоа, у Южной Кореи – остров Чечжу, у России – Сочи, а вот в КНДР главным курортом можно, пожалуй, назвать город Вонсан. Расположенный на восточном побережье, омываемый кристально чистыми водами Восточного (Японского) моря, этот город имеет в потенциале все для того, чтобы привлечь иностранных туристов: море, песчаные пляжи, сосновые леса, горы, расположенные поблизости горнолыжные курорты и многое другое.

Вонсан – самый красивый порт востока КНДР

«У нашего города и окрестностей много различных достоинств, но, пожалуй, главное – это природа. Вонсан и расположенные относительно недалеко отсюда горы Кымгансан были выделены нашим правительством в особую зону международного туризма», – сказал Пак Чхоль Мин, который работает в Народном комитете Вонсана, отвечая в том числе и за привлечение инвестиций.

Понятно, что «каждый кулик свое болото хвалит», но природа здесь действительно хороша. Это не поражающие буйством красок, удивительными животными и невиданными фруктами тропики, а более спокойная красота, близкая к российскому Приморью: скалы, море, пляжи, сосны.

Окрестности Вонсана также интересны. Всего лишь в 20 км расположен известный северокорейский горнолыжный курорт Масикрён (Масик), который вступил в строй недавно. Горы Кымгансан относительно недалеко от Вонсана и являются, пожалуй, самыми известными и, возможно, самыми красивыми горами всего Корейского полуострова. Есть также неподалеку и другие достопримечательности, включая озера, горы, сосновые леса, горячие источники.

Важно также и то, что Вонсан – крупный транспортный узел, что повышает его доступность для посетителей. Вонсан расположен в 200 км к востоку от Пхеньяна. Эти два города связывает широкий автобан, а также железная дорога. С июля 2013 года по указу Ким Чен Ына ведется строительство нового аэропорта Кальма, в районе которого планируется создать особую туристическую зону. Судя по внешнему дизайну, аэропорт получился модерновым и современным.

Кроме того, Вонсан – один из крупнейших (если не самый крупный) портов КНДР. Не случайно, что его бухты, крайне удобные для якорных стоянок, издавна привлекали многих. Другой большой плюс этого порта – он никогда не замерзает. До введения санкций Вонсан был главными морскими воротами из КНДР в Японию.

Город играет важную роль и в качестве одного из промышленных центров КНДР. Население города составляет более 300 тысяч человек, это третий крупнейший город Северной Кореи. «Мы намерены развиваться не только как туристическая зона, но и как промышленный центр, тем более что база для этого есть», – сказал Пак. По его словам, в городе действует несколько различных заводов и фабрик сферы судостроения, переработки морепродуктов, машиностроения, пищевой промышленности и других. Впрочем, как все признают в Северной Корее, проблемы в экономике есть. Одна из главных – нехватка электричества. Хотя мой собеседник Пак Чхоль Мин отметил, что в окрестностях Вонсана действуют три электростанции, но в темное время суток город погружен в темноту.

Немного о россиянах и туризме

В Вонсане есть монумент в честь воинов Советской Армии, павших при освобождении Корейского полуострова в 1945 году. На нем мы сразу же побывали, приехав город. Но история российских отношений с Вонсаном в частности уходит еще дальше в историю. На многих картах в конце XIX – начале XX веков Вонсан именовался российским названием – порт Лазарева. С началом японской оккупации Кореи он превратился в японский «Гэндзан», вернув себе корейское имя в 1945 году. «Россияне часто к нам приезжают. Дети из России составляют примерно половину тех, кто отдыхает в международном лагере Сондовон в Вонсане. Часто можно увидеть на пляже туристов из РФ. Многие из корейцев русский язык учили в школе», – сказал Пак, выдавая бегло несколько фраз по-русски.

Пака можно, пожалуй, отнести к новому поколению менеджеров Страны чучхе – достаточно молод (ему нет еще 40 лет), энергичен, интересуется опытом других стран и полон желания взять все самое лучшее для развития «вверенного ему региона». Знает также, что надо уметь и привлекать иностранцев. «Для представителей дружественных нам стран, а к таковым мы в первую очередь относим Россию, мы готовы предоставить особые льготные условия в плане особых условий при инвестировании, для туристов из РФ будем делать скидки при проживании в гостиницах и на иных направлениях обслуживания», – пообещал Пак Чхоль Мин.

Пообещали представители местных властей рассмотреть вопрос и об упрощении порядка выдачи виз для россиян и в плане других ограничений, с которыми неизбежно сталкивается иностранец, находясь в КНДР. «Все эти вопросы решаемы. С нашей стороны есть желание увеличивать поток приезжающих в Вонсан иностранцев, а потому мы готовы учитывать пожелания гостей», – заверили меня.

Естественно, что при поездках в КНДР корейцы постоянно стараются представить вам свою страну с самой лучшей стороны. Трудности в стране есть, они видны, но во многих СМИ про КНДР все же хватает «страшилок», которые искажают ситуацию. Про туристический потенциал Вонсана уже было много сказано. Объективно это место действительно очень хорошо подходит для развития этого направления. Появление горнолыжного курорта Масик еще больше увеличило привлекательность этого региона, добавив «плюсов» к его набору «море-пляжи-горы-сосны».

Отметим, что в районе Вонсана расположена одна из самых любимых личных дач вождя Страны чучхе Ким Чен Ына, куда он возил гостившего у него экз-звезду НБА Дэнниса Родмана. Факт наличия здесь такого объекта может служить одним из лучших доказательств живописности этих мест.

Город пользуется особым вниманием со стороны вождей КНДР – как предыдущих, так и нынешнего. Молодой лидер Ким Чен Ын бывал в самом городе неоднократно, по его указанию построены два детских дома, горнолыжный курорт, строится новый аэропорт.

Начато строительство в Вонсане, прямо на берегу моря и огромного гостиничного комплекса. В него входят несколько десятков зданий: гостиницы, магазины, клиники, зоны развлечений. Рассчитан комплекс на прием как иностранных, так и местных туристов. КНДР собирается завершить его строительство в 2019 году.

Альпийские трассы Масика

«Когда начинали строить, то в этих местах вообще ничего не было – ни деревень, ни дорог. А теперь смотрите сами», – сказал наш водитель, когда мы свернули со скоростного шоссе и проехали под вывеской с надписью «Добро пожаловать в горнолыжный курорт Масикрён!». Перед нами развернулся пейзаж, который скорее ожидаешь увидеть на горнолыжных курортах Швейцарии или Франции: несколько корпусов гостиниц, снующие кабины и скамейки фуникулеров-подъемников, длинные спуски трасс различной сложности, по которым «слетают» лыжники, люди, предвкушающие удовольствие от спуска с горы и, конечно же, праздничная музыка, создающая атмосферу отдыха и веселья. О том, что мы находились в Северной Корее, напоминало лишь то, что на большом электронном экране перед главным подъемником демонстрировались видеоклипы с выступлениями не западных поп-звезд, а девушки из северокорейского ансамбля «Ынхасу» либо кадры из каких-либо патриотических фильмов.

Этот курорт расположен в живописной местности в провинции Канвон в 180 км к востоку от Пхеньяна, в 20 км от прибрежного города Вонсан. Курорт задуман был Ким Чен Ыном, он постоянно приезжал контролировать процесс возведения инфраструктуры, он же и самым первым проверил то, что получилось.

«Со скоростью Масика»

Путешествуя по Северной Корее, неоднократно доводилось слышать от гидов сказанные с гордостью слова о том, что тот или иной крупный объект был возведен в «рекордно короткие сроки». Именно это можно сказать про Масикрён.

Весь комплекс начали строить в 2013 году. Уже через 100 дней после начала было отрапортовано о готовности объекта на 85 процентов. Данная стройка превратилась в своего рода общенациональную кампанию: ее широко освещали в СМИ Страны чучхе, строители трудились день и ночь, поддержать их работу приезжали самые известные артисты и музыкальные коллективы КНДР, из самых разных мест «бойцам Масикрёна» отправлялись подарки. Комплекс ввели в эксплуатацию в самом конце 2013 года, потратив менее года на его создание. В КНДР в этой связи даже появилось официальное выражение «со скоростью Масика», имея в виду быстрые темпы строительства.

Таким образом, в КНДР появился первый в истории горнолыжный курорт, оснащенный всем необходимым оборудованием, инфраструктурой и способный, как подтвердили ряд побывавших на комплексе иностранных экспертов, принимать состязания международного уровня.

Когда первый блин не комом

О некоторых возможных шероховатостях и проблемах будет сказано позже, но в целом про весь комплекс впечатление очень хорошее. Если брать собственно горнолыжные спуски, то их всего десять различного уровня сложности. Протяженность спусков (согласно схеме комплекса) варьируется от 682 до 5091 м. Общая длина – почти 17 км (16 870 м). Сам же Масикрён занимает общую площадь около 14 млн кв. м, что в четыре раза больше самого крупного аналогичного курорта Южной Кореи Ёнпхён и в восемь раз крупнее самого большого в Японии.

Среди других объектов инфраструктуры – два корпуса гостиницы «Masikryong Hotel» на 250 и 150 номеров соответственно. В гостинице есть бассейн, фитнес- центры, зал электронных игр, помещения для игры в теннис, шахматы, несколько ресторанов и кафе.

По опыту уже не первого пребывания в Северной Корее хочется сказать, что гостиница «Масикрён», наверное, является самой лучшей из увиденных в КНДР. Она не самая большая, не поражает «золотом и хрусталем», но сделана именно в том стиле, в котором должна быть гостиница горнолыжного курорта: как в холле, так в ресторане и номерах доминирует отделка деревом или керамическая плитка, гармонирующая с «древесными мотивами», что создает чувство «близости к природе». Во всем комплексе гостиницы, даже в самых небольших мелочах, чувствуется рука грамотного дизайнера и декоратора: со вкусом сделаны номера, уютная отделка коридоров и холла, в различных местах можно встретить напоминающие о горном отдыхе композиции и статуи: то статуя биатлониста, изготовившегося к стрельбе, то фигура скатывающегося со склона лыжника, то мчащиеся гурьбой на лыжах забавные пингвины и прочее. Тот случай, когда «первый блин» не получился комом, если говорить про горнолыжный курорт в целом.

Из прочих сопутствующих объектов: есть в ближайшей округе (фактически в шаговой доступности в пределах комплекса) несколько ресторанов, где также видна работа дизайнеров. Один ресторан сделан в стиле подземной пещеры, в другом аквариум свежей рыбы находится прямо под ногами входящих гостей, позволяя им через прозрачный мостик видеть свои «потенциальные блюда». При желании, кстати, можно и самому выловить понравившуюся рыбу.

С ветерком

Желание лично опробовать склоны Масика было, но отсутствие своего снаряжения не давало моим фантазиям осуществиться. Однако один из моих гидов твердо сказал: «Сейчас разберемся!» Оказалось, что прокат всего снаряжения необходимого присутствовал: лыжи, палки, очки, шлемы, ботинки, костюмы, перчатки – ни в чем не было недостатка.

На самих склонах оказалось не особенно людно: но несколько десятков человек катались. Судя по лицам и речи, подавляющее большинство из них были именно корейцами. Мне пояснили, что мы приехали в будний день, чем и объясняется относительная тишина. Вторая причина: буквально несколько дней назад в КНДР была объявлена кампания «70-дневной битвы» по подготовке к 7-му съезду Трудовой партии Кореи. «В начале января не было свободных номеров», – отметили в гостинице. Тем не менее народ был: в подавляющем большинстве на склоне для начинающих. Все же было заметно, что горные лыжи – новинка для КНДР.

В итоге в оставшееся время я катался на «продвинутом» склоне, где мне компанию составляли в основном молодые ребята из группы инструкторов комплекса, которые с радостным гиканьем слетали вниз. «Обычных» туристов на этом склоне я увидел лишь пару-тройку раз.

Но тут надо отдать должное корейцам – учатся они быстро. Мой гид, который, как потом выяснилось, впервые в жизни встал на горные лыжи, в итоге тоже освоил и этот склон. Хотя и не без труда, но он спустился вниз, а затем стал со всей большей уверенностью съезжать и здесь. «После этого склона трасса для начинающих показалась вообще «детским садом», надо бы друзьям сказать, чтобы и они не обращали внимание на кажущуюся крутизну. Пусть осваивают сложный склон – там, по крайней мере, скорость можно хорошо почувствовать», – сказал он, признавшись потом, что «получил одно из самых ярких впечатлений в жизни» и решил приехать сюда уже и с семьей.

Так или иначе атмосфера в целом была такой, которой ждешь от горнолыжного курорта: музыка, веселые люди, смех, постоянные селфи или групповые фото «мы катаемся на лыжах» и прочее.

Ну а цены?

«Этот комплекс построен как для граждан нашей страны, так и для иностранных гостей. Общее состояние инфраструктуры оценивайте сами, тут мне нечего говорить. Мне кажется, что построили именно на мировом уровне. По крайне мере нам так говорят побывавшие тут зарубежные туристы. Конечно, нам бы хотелось, чтобы курорт стал пользоваться международной популярностью, мы всегда рады видеть здесь людей из самых разных стран», – сказал в беседе со мной один из инструкторов Масикрёна.

Относительно инфраструктуры действительно я не смог найти того, к чему можно придраться. То же самое могу сказать и про арендованное снаряжение – жаловаться не пришлось, все было хорошего качества. Номер действительно понравился – с интересными дизайнерскими решениями, уютный и, как уже говорилось, весь в дереве.

По поводу цен объективно сказать можно следующее. Ваш покорный слуга не является большим экспертом по этой части, потому судите сами. Одна ночь в двухместном номере стоила 150 евро. Аренда подъемника на полдня составила 24 доллара. Подъемник + снаряжение (костюм, ботинки, лыжи, палки, очки) обошлись в 51,25 доллара. Кофе в номер, согласно прейскуранту, – 1,2 доллара, круассан – 1,9 доллара, спагетти – 7,8 доллара, северокорейское пиво «Тэдонган» – 2,8 доллара, российская «Балтика» – 3,5 доллара. От различных иностранцев мне довелось слышать разную реакцию. Западные европейцы, как правило, говорили, мол, «дешевле, чем у нас», китайцы же говорили, что «дороговато».

«Мы знаем практику организации работы мировых горнолыжных курортов, изучали потенциальные потребности зарубежных туристов. Мы готовы гибко реагировать на возможные просьбы и пожелания. В любом случае Масикрён всегда рад видеть гостей. Корейцы традиционно очень гостеприимная нация, и мы готовы продемонстрировать это всем – как гражданам нашей страны, так и гостям из других стран. К россиянам у нас же особенно теплое отношение. Приезжать к нам можно как зимой, чтобы кататься на лыжах, так и летом – тут замечательная природа и воздух в любое время года», – сказал сотрудник гостиницы на прощание.

Дворцы в скале

Попав в эти края в первый раз и увидев всю эту красоту, ты можешь подумать, что оказался в сказке: все так необычно, красочно и интересно. Пейзажи здесь достойны кисти художников, которые, впрочем, прославляли и прославляют в своих картинах эти края. Помещение представляет собой огромное здание, вырубленное прямо внутри скалы и уходящее внутрь скального массива на несколько сотен метров, если не на километры. На входе стоят охранники, вооруженные автоматами, покрашенными серебряной краской. Сами двери по толщине напоминают главные ворота средневековой крепости, но открываются на удивление легко… Ну а внутри рябит от обилия красок, блеска и роскоши, а экспонаты зачастую удивляют своей непредсказуемостью и разнообразием.

«Выставка дружбы»

Официально это место называется «Выставка международной дружбы». Неофициально же – «Музей подарков вождям Северной Кореи». Расположен музей в 150 км к северо-западу от Пхеньяна, в глубине живописнейших гор Северной Кореи – Мёхянсан, название которых также звучит сказочно – «горы причудливого аромата».

Как можно понять из неофициального названия, в музее собраны подарки, которые когда-либо получали лидеры КНДР – Ким Ир Сен, Ким Чен Ир, а относительно недавно сюда же стали поступать и презенты, врученные Ким Чен Ыну.

Но прежде чем переходить к экспонатам, надо рассказать о самом здании музея. Оно достойно отдельной истории. Открыт музей был в конце августа 1978 года. Здание (если его так можно назвать) очень впечатляет, когда начинаешь понимать, как его построили. Внешне посетителям виден лишь выполненный в виде традиционной корейской пагоды вход, а все остальные помещения вырублены внутри скалы. А это около 150 залов, соединенных длинными коридорами. Расположены они вдоль главной оси коридора, уходящей внутрь скалы, а перпендикулярно эту «ось» пересекают другие коридоры также с залами. Весь этот огромный комплекс был вырублен в скале и сдан всего лишь за 1 год и 4 месяца. Ходят легенды, что его вообще построили за три дня, но это все же преувеличение.

Комплекс разделен на две части и имеет два разных входа. В одной части собраны подарки основателю КНДР Ким Ир Сену, а во втором Ким Чен Иру. Во второй части также теперь ставят и подарки нынешнему вождю – Ким Чен Ыну.

Двери под стать самому строению – бронированные, несколько метров высотой и по прочности напоминают скалы. Однако благодаря грамотной балансировке дверь без проблем открывает один человек.

Бриллианты, бронепоезда, самолеты и… баскетбольные мячи

На момент нашего посещения в апреле 2015 года на электронном табло музея подарков Ким Ир Сену мерцали цифры: 113 846 подарков из 185 стран мира. Сменивший его на посту вождя сын – Ким Чен Ир – получил поменьше – около 60–70 тысяч, но первый руководил почти полвека, тогда как второй – «всего лишь» 17 лет. Гид пояснила, что подарки продолжают поступать и до сих пор – после смерти двух вождей. Для этих презентов выделены отдельные комнаты.

Создается впечатление, что среди подарков есть если не все, то очень и очень многое: оружие, сервизы, выложенные из драгоценных камней карты мира, панно, картины, шкатулки, граммофоны, слоновая кость, часы… Подарки здесь самые разные: из бриллиантов и обычной пластмассы, из чистого золота и бумаги, шикарные автомобили и заурядные брелки, огромные вазы и обычные компакт-диски, от глав государств и «анонимных доброжелателей». Наверное, любой подарок вождю имеет очень хорошие шансы попасть в этот музей.

При всем многообразии экспонатов о некоторых из них стоит сказать отдельно. Африканские страны, как правило, преподносят что-то действительно шикарное и очень дорогое, европейцы и американцы – скромные презенты. Есть уникальные подношения: например, стоящий в вакууме цветок орхидеи, сохраняющий свой вид и форму уже 20 лет. Госсекретарь США Мадлен Олбрайт в 2000 году привезла в подарок Ким Чен Иру баскетбольный мяч с автографом Майкла Джордана. Есть и футбольный мяч, на котором расписался Пеле. От российских лидеров лидеры Страны чучхе, как правило, получали винтовки, ножи, расписные наборы посуды и другое.

Когда я попросил показать самый большой подарок, то гид улыбнулась и сказала: «Нам не надо далеко отходить, самый большой подарок как раз в российском зале». Открыв дверь очередной комнаты, она указала на полноценный бронированный вагон – подарок, сделанный Иосифом Сталиным Ким Ир Сену в 1948 году. Рядом стоял очень схожий презент, но уже от китайского лидера Мао Цзэдуна.

Советское руководство не скупилось на подарки. Там же стояли подаренный опять же Сталиным в 1950 году бронированный спецавтомобиль «ЗИС», от Маленкова – «ЗИЛ», от Булганина – «ЗИМ».

«Извините, совсем забыла, самый большой подарок вам еще предстоит увидеть. Он был перевезен сюда недавно, по личному указанию дорогого товарища Ким Чен Ына в 2014 году», – сообщила сопровождающая, вводя меня в огромный зал, в центре которого стоял самолет «Ил-14» – подарок от ЦК КПСС лидеру КНДР Ким Ир Сену 8 сентября 1958 года. Про размеры этого рекордсмена скажем, что для «музейного экспоната» они очень внушительные: длина – 22 м, размах крыльев – 32 м.

Незадолго до выхода были и несколько комнат подарков, которые получил нынешний лидер – Ким Чен Ын. Их уже набралось около 2900 штук. В целом же «Выставка международной дружбы» (или «музей подарков вождей») оставляют очень яркое и незабываемое впечатление. Это действительно то, что в других странах вы вряд ли увидите. И удивляет и поражает здесь все – сами экспонаты, здания музея и окружающие пейзажи.

Рукотворной красоте музея подарков вождей ничем не уступает красота природная. Горы Мёхянсан, где находится этот «музей даров», известны далеко за пределами Кореи. Они заслуженно считаются одними из самых живописных горных парков Корейского полуострова. Здесь действительно очень чисто и красиво: вода изумрудного цвета, на тропинках практически нет мусора, а воздух такой, что его хочется пить.

Мансудэ: призывая к новым подвигам

Многим хорошо известны характерные башни, монументы и статуи вождей, которые ассоциируются с Северной Кореей. Любители живописи знают и наполненные энергией и силой картины северокорейских художников. Благодаря помощи Корейского комитета по культурным обменам и сотрудничеству с зарубежными странами в апреле 2016 года мне довелось побывать в расположенной в Пхеньяне «Художественной студии Мансудэ». Именно там работают самые талантливые художники, скульпторы, резчики по дереву Страны чучхе, чьи творения заставляют удивляться и восхищаться.

«Знаете же, наверное, монумент «Чхоллима» – коня, который покрывает за один прыжок расстояние в тысячу ли? – спросил приветливый сотрудник, который взял на себя роль экскурсовода. – Это стало самой первой работой нашей студии», – начал он прогулку по комплексу.

Художественная студия Мансудэ начала свою работу в конце 1958 года. Тогда в ней было лишь 20–30 сотрудников. Теперь же это целый комплекс из сорока зданий, в котором трудятся около четырех тысяч человек, 700–800 из которых являются непосредственно «бойцами фронта искусства»: художники, скульпторы и другие.

«У нас работа идет по нескольким направлениям: живопись, скульптура, архитектура, керамика, вышивка, резьба по дереву. Приходят к нам выпускники соответствующих факультетов вузов из разных уголков Кореи», – пояснили мне. На вопрос: «А где в КНДР лучшие художники или скульпторы работают?» – последовал ответ: «Хвалиться нехорошо, но, пожалуй, это самое престижное место для них в нашей стране».

Созданные сотрудниками Студии Мансудэ творения можно увидеть по всей стране. Это хорошо известные монументы КНДР: 170-метровая башня идей Чучхе, Арка трех хартий, Дворец молодежи и школьников, Дворец науки и технологий и многое-многое другое. Кроме того, только Студия Мансудэ имеет право создавать статуи и картины вождей. Стоящими рядом с холмом Моранбон статуи Ким Ир Сена и Ким Чен Ына тоже созданы скульптурами этой студии.

Меня в свое время восхитили картины, которые были привезены на выставку в Москву в 2011 году. Следует признать: художникам Студии Мансудэ удается создавать потрясающие картины в стиле социалистического реализма. Особенно замечательно получаются батальные сцены. Нельзя, конечно, не заметить и присутствующий порой пропагандистский подтекст, но в любом случае талант художников Страны чучхе очевиден. Когда же меня спросили: «Выбирайте, к кому в гости хотели бы сходить из наших мастеров?» – Ответ был готов: «Конечно к художникам!»

Меня завели в одну из студий, где работали два художника – мужчина и женщина. Мужчина рисовал море, а женщина – красивый осенний пейзаж. «У каждого есть своя специализация: вот, например, этот сотрудник известен именно своими морскими видами, а у женщины большинство городских видов, а также природы осенью и весной», – пояснил мне гид.

«Сколько у вас уходит время на картину вот типа этой?» – спросил я женщину, которая отвлеклась, чтобы поговорить с нами. «Зависит от вдохновения, но обычно два-три месяца. Строгого плана «выдачи продукции» нет – работа же творческая», – пояснила она.

Чтобы развивать ощущение прекрасного, сотрудников Студии Мансудэ часто возят на различные выставки, в музеи, зимой показывают характерные заснеженные пейзажи, летом вывозят на побережье, весной и осенью – в горы и парки.

В следующей студии трудился уже более возрастной художник. «Это один из самых известных наших мастеров. Имеет звание заслуженного художника КНДР. Работает в основном в стиле традиционной корейской живописи», – сказал мне гид. Как раз за выполнением такой картины мы и застали мастера. Он же лишь мельком улыбнулся нам и снова погрузился в работу. Я не большой знаток и любитель традиционной восточной живописи, но одна из картин поразила. В мастерской стоял набросок головы тигра. Глаза у хищника были действительно как живые.

«Говорят, что китайские коллекционеры без ума от ваших картин?» – спросил я, когда мы, поблагодарив художников, вышли из мастерских. Мне это подтвердили. «Бывали случаи, когда к нам приходили в выставочный зал и говорили: «Любую цену называйте – тут же беру!» – смеется мой гид, говоря, что «не все продается», и тут же предлагает: «Раз уж разговор зашел, то пойдемте посмотрим выставочный зал».

В нем были многие из шедевров, которыми гордится студия. Значительную часть из них можно приобрести. Цены разные – от 5 долларов за небольшую вазочку, выполненную в древнем стиле, до огромной картины за 30 тысяч долларов.

Тут же рассказали про еще одно направление работы. Скульпторов КНДР часто приглашают в другие страны, где требуется возвести что-то грандиозное. Из последних известных памятников – Монумент независимости в Намибии и «Возрождение Африки» в столице Сенегала. Среди заказчиков больших монументов вообще много представителей Черного континента – Зимбабве, Ангола, Бенин, Намибия, Эфиопия и другие. Большое, масштабное и грандиозное, как уже говорилось, у северокорейцев получается делать очень хорошо.

Последние появившиеся в Пхеньяне строения – Дворец науки, улица ученых Мирэ, квартал Рёнмён – все это не дает усомниться, что с чувством прекрасного у сотрудников Студии Мансудэ все в порядке.

Правда, вот одного вы точно не найдете. «Кубизм, сюрреализм? Нет, это не наше! Те картины и скульптуры зарубежных мастеров мы сами не понимаем. Мы работаем только в стиле соцреализма или в традиционном корейском стиле», – пояснила мне сотрудница выставочного зала Художественной студии Мансудэ.

В любом случае, если будет шанс сходить на выставку работ мастеров КНДР – не упустите шанс, там действительно всегда есть на что посмотреть.

Секреты северокорейских пивоваров

Вкус северокорейского пива известен далеко за пределами Страны чучхе, но особое место среди всех его сортов занимает пиво «Тэдонган», которое производят в Пхеньяне. «Если искать у Северной Кореи какой-то реально конкурентоспособный на мировой арене продукт, то это именно пиво «Тэдонган». Я большой ценитель пива, перепробовал много сортов в разных странах. «Тэдонган» точно входит в тройку лучших с моей точки зрения», – признал как-то знакомый британский журналист.

Экскурсия на пивоваренный завод «Тэдонган» является одним из популярных среди иностранцев пунктов туристической программы. Интересно, весело, познавательно, а потом еще и пиво дадут попробовать – любое из всех сортов «Тэдонгана», на выбор.

Однако мне хронически не везло. Я пытался «прорваться» туда раза три, но всегда что-то мешало: то модернизация оборудования на заводе, то совпадало с периодом «трудовых битв», то рабочие участвовали в крупном митинге. В итоге «все сложилось» в апреле 2017 года.

«Товарищу Ким Чен Ыру понравилось»

Если один из вождей КНДР – Ким Ир Сен, Ким Чен Ир или Ким Чен Ын – побывал в каком-то месте, то там потом ставят специальную памятную табличку. Часто можно увидеть фотографии или целые мозаичные панно с изображением того эпизода, когда вождь осматривал то или иное предприятие, школу, воинскую часть и прочее. Такого рода панно есть и на расположенном в Пхеньяне Тэдонганском пивном заводе. Мозаика, которая является точнейшей копией фотографии, показывает улыбающегося руководителя КНДР Ким Чен Ира, который в руке держит бутылку пива «Тэдонган». Далее в одном из залов комплекса пивзавода есть фотография, подписанная: «Великий лидер Ким Чен Ир демонстрирует пиво «Тэдонган» и сорта зарубежного пива. 17 июня 2002 года».

– Наш вождь побывал на нашем заводе в 2002 году, осмотрел комплекс, дал указания по работе, – пояснил гостеприимный начальник отдела по контролю над качеством пивзавода «Тэдонган» Хан Хён Чхоль.

– Вождю пиво понравилось? – интересуюсь я.

– Да, очень понравилось, – последовал лаконичный ответ.

– А в чем секрет вкуса? – спросил я.

– В чем секрет нашего пива? – переспросил начальник отдела Хан Хён Чхоль, налив в солидную кружку холодного пива и протянув ее затем мне. – Да, наверное, ничего не смогу тут сказать оригинального. Такой ответ вам дадут на любом пивзаводе: 90 процентов вкуса пива – это вода, остальные десять – это наши технологии и строгий контроль качества. Вода у нас хорошая, вкусная. Ну и за качеством мы строго следим. Это я вам как руководитель профильного отдела могу сказать. А так – оцените сами. Ваше здоровье! – завершил пояснение кореец, и мы со смаком стали цедить «то самое, настоящее, Тэдонганское» пиво… Вкус действительно был превосходным.

Действительно, многие россияне и европейцы очень хвалят это пиво. Выслушав мои рассказы, «товарищ Хан» не удивился, а рассказал свою историю: «Говорят, когда находящиеся в Пхеньяне иностранных послы собираются куда-то выехать, то возникает много споров по поводу того, куда именно направиться. Одним хочется туда, другим сюда, но если возникает предложение: «А поехали на пивзавод «Тэдонган!» – то не возражает никто». По его же словам, один из европейских послов прославился тем, что всегда говорил, что «настоящее пиво» есть только в его стране. «Когда он поехал в отпуск домой, то взял полчемодана нашего пива. Говорит, что «Тэдонган» как минимум не хуже домашнего, хотя это и непросто было ему признать», – рассказал Хан.

Подарок к юбилею

Начальник отдела Хан Хён Чхоль в процессе примерно получасовой прогулки по цехам завода рассказал про пивоваренный завод «Тэдонган». Этот завод начал выпуск продукции относительно недавно – в 2002 году, став своего рода подарком от рабочих к 60-летию руководителя страны Ким Чен Ира. Предприятие является самым крупным производителем пива в стране. В КНДР помимо «Тэдонгана» есть и другие сорта «Рёнсон», «Понхак», «Пхеньянское», но лучшим считается именно «Тэдонган». Если идти к самим истокам, то пиво «Тэдонган» наследует традиции английского и немецкого пивоварения, но смогло найти свою «изюминку», которая и привлекает любителей. Завод в год выпускает около 500 тысяч тонн пива.

Во время экскурсии мы прошли по залам, где за стеклянными перегородками стояли различные котлы, цистерны, перегонные комплексы, а в конце уже происходил розлив пива по бутылкам и поставка продукции по конвейеру к упаковочным комплексам. Во дворе завода в это время стояли несколько крупных грузовиков, в которые грузили ящики и доставляли к потребителям.

– Несколько лет назад я в составе нашей делегации побывал на пивзаводе «Балтика» в Санкт-Петербурге, наши специалисты поработали там в порядке обмена опытом, – рассказал начальник Отдела по контролю за качеством продукции. – Кстати, вот на фотографии, где показан уважаемый товарищ Ким Чен Ир, вы можете увидеть и пиво «Балтику», – указал Хан Хён Чхоль на висевшую на стене огромную фотографию.

На вкус и цвет – товарищей нет

«У европейцев и азиатов вкус и предпочтения разные. В Европе любят сорта с горчинкой, чуть покрепче, в азиатском регионе предпочитают послабее. Выбирайте любой сорт нашего пива, – сказал он, указав на холодильник, где выстроилась вся «гвардия Тэдонгана» – сорта от № 1 до № 7. – С номеров 1 по 5 – светлое пиво, номера 6 и 7 – темное пиво. У нас, как и во всем мире, около 95 процентов потребления приходится на светлое пиво, но есть и поклонники именно темного», – пояснил Хан.

Нет ничего хуже, чем мешать профессионалу делать свое дело, потому я попросил Хан Хен Чхоля подобрать «самый подходящий» для меня сорт «Тэдонгана», а заодно составить мне компанию при дегустации. Когда пиво было разлито по кружкам и после короткого тоста мы выпили по полкружки, то мне был занят обычный вопрос: «Ну как?» Кривить душой было не надо, а потому я честно признался, что пиво превосходно. «А теперь попробуйте мой сорт», – предложил Хан. «Тоже неплохо, но мое мне нравится больше», – ответил я, сравнив первый и второй «заходы».

«Так и должно быть, – засмеялся Хан. – Для себя я выбрал «Тэдонган № 1» – самое популярное среди корейцев пиво, а вам налил «Тэдонган № 2» – оно сделано под вкус европейцев», – пояснил он. По словам управленца, их отдел постоянно изучает самые последние тенденции в развитии мирового пивоварения, экспериментирует с новыми сортами, проводит исследования среди различных групп потребителей. «Со временем у людей вкусы меняются, а потому нам надо это учитывать и реагировать», – сказал Хан.

Встретимся на фестивале!

Многим моим знакомым не понятно, почему пиво «Тэдонган», которое объективно является очень качественным, крайне сложно найти за рубежом. «Раньше мы поставляли в Южную Корею и Китай, но потом с Сеулом отношения ухудшились, поставляем некоторую часть в Китай, но в основном ориентируемся на внутренний спрос, – рассказал Хан, признав, что пока спрос превышает производство. – А потому надо расширять мощности», – последовал вывод. Он пообещал «хорошенько подумать» над тем, чтобы пиво «Тэдонган» появилось и в России. «Во время поездки на «Балтику» у нас с российскими коллегами сложились очень хорошие отношения, думаю, что можно подумать о каких-то совместных проектах в нашей отрасли», – сказал он.

Пивзаводу «Тэдонган», наверное, еще предстоит освоить зарубежный рынок, но на внутреннем рынке они работают очень активно. «С прошлого года мы начали производство пива в банках. Ценители ворчат по поводу баночного пива, но тут ничего не поделаешь: за удобство и малый вес тары приходится чем-то жертвовать. Зато при поездках на пикники баночному пиву нет конкурентов», – сказал Хан. Вот только безалкогольное пиво в КНДР не производят. «Думали как-то над этим, но после исследований стало очевидно – не будут у нас его пить, специфика не та…»

Когда уходишь из гостей, то корейцы обычно вам говорят: «Приходите еще!» Это часто можно услышать и в аэропорту, когда улетаешь из столицы Пхеньяна. Этим добрым прощанием Хан Хён Чхоль проводил меня, когда настала пора уходить. «С прошлого года мы стали проводить в Пхеньяне международный фестиваль пива «Тэдонган». Будут все сорта, в том числе новейшие, это стоит попробовать, поверьте мне как человеку, который работает в этой сфере. Так что приезжайте к нам на фестиваль», – пожав руку, сказал Хан.

Синыйджу – окно КНДР во внешний мир

Расположенный на самом северо-западе КНДР город Синыйджу хорошо известен многим иностранным туристам, посещающим Страну чучхе. Особенно если речь идет о приезжающих в Северную Корею гостях из Китая. Этот город находится в нижнем течении реки Амноккан (Ялуцзян) в непосредственной близости от границы с Китаем, где на него «смотрит» китайский город Даньдун.

«Мост дружбы и дорога жизни»

Именно Синыйджу является вторым крупнейшим, уступая лишь Пхеньяну, пунктом, через который в Страну чучхе попадают иностранные туристы. Однодневные и двухдневные туры из Китая в КНДР с посещением достопримечательностей Синыйджу и окрестностей пользуются популярностью среди китайской публики, которая часто тоже знает о жизни КНДР лишь по слухам.

Не будет преувеличением сказать, что через Синыйджу идет своего рода «дорога жизни» КНДР. Синыйчжу и Даньдун соединяет железнодорожно-автомобильный «Мост дружбы». Именно через него проходит 70–80 процентов всего товаропотока между КНР и КНДР. Учитывая, что на долю Китая приходится сейчас до 80 процентов всей внешней торговли Северной Кореи, то получается, что через этот самый «Мост дружбы» следует более половины всех грузов, которые попадают на территорию Страны чучхе или вывозятся из нее.

Через Синыйджу следуют и поезда Пхеньян – Москва, Пхеньян – Пекин. Через этот же мост, как уже говорилось, в последние годы зачастили туристические автобусы. На границе Китая и Северной Кореи есть еще несколько мостов, но они гораздо меньше «Моста дружбы» и не имеют того значения, что этот, который связывает Синыйджу и Даньдун.

Лихо запрыгнувший на пограничном пункте в Даньдуне в наш автобус кореец начал громко что-то объяснять на китайском языке, но потом наткнулся взглядом на мою «рязанскую» физиономию и остановился, попытавшись начать говорить на английском.

– Вы же кореец? – спросил я его по-корейски.

– Да, о, говорите по-корейски?

– Немного, думаю, что смогу понять вас, в китайском я ноль, на корейском – пожалуйста.

– Тогда проблем не будет. Сами откуда?

– Россия.

– «Здравствуйте, товарищ!» – сказал он по-русски, засмеявшись.

Так удалось найти общий язык с корейской принимающей стороной, которая привыкла к наличию в основном только китайцев среди подобных групп.

На таможне нас ждал контроль, правда пограничники тут же радостно улыбались, слыша от иностранца корейский язык и проверяли весьма формально.

У автобуса нашу группу уже ждали две девушки- переводчицы. Одна для китайцев, а другую выделили по мою душу – с английским.

– Мне сказали, что вы из России и говорите по- корейски, это так?

– Говорю.

– Замечательно! «Здравствуйте, спасибо», – сказала она со смехом по-русски. Дальше не помню, в вузе английский учила, а вот в школе был и русский, но помню мало.


По дороге к городу, который расположен в нескольких километрах от границы, моя сопровождающая «загрузила» меня с пулеметной скоростью озвученной «вводной информацией о городе Синыйджу». Город по меркам КНДР – достаточно крупный, население составляет около 300 тысяч человек. Синыйджу является столицей провинции Северная Пхенан. Часть города входит в «Специальную экономическую зону», созданную в 2002 году для развития торгово-экономического сотрудничества с Китаем.

Официальная программа началась у нашей группы, как это принято всегда в КНДР, с посещения статуй вождям Ким Ир Сену и Ким Чен Иру и возложения цветов.

Когда мы только въезжали на площадь, я сразу же увидел большой памятник со звездой. Как мне рассказали российские дипломаты, ранее работавшие в КНДР, это один из памятников в честь Советской Армии, которая освободила Корею от японской оккупации в 1945 году.

После возложения цветов к монументу вождей я сразу же стал досаждать своего гида просьбами: «Сводите, пожалуйста, к памятнику Советской Армии». Хотя памятник был лишь в паре сотен метров, но все же в стороне от нашего стандартного маршрута. Девушка некоторое время заметно колебалась, но после клятвенных обещаний никуда не уходить пошла навстречу, сводила меня к памятнику и дала пофотографировать его со всех сторон.

Вторым пунктом маршрута была парфюмерная фабрика, которая вызвала у китайских туристов большое любопытство, а некоторые солидно закупились подарочными наборами. «Здесь находится известный источник воды. Благодаря ее чистоте и удается делать экологически чистую продукцию», – пояснили на заводе, проведя для нас экскурсию по нескольким цехам. Духи, одеколон, зубная паста, крема и прочие подобные товары считаются самыми лучшими из тех, что производятся на территории Северной Кореи. Это потом подтвердили и в Пхеньяне.

В программу однодневного тура, помимо площади с вождями и парфюмерного завода, было также включено посещение местного парка отдыха, краеведческого музея и детского сада «с художественно-культурным уклоном».

В парке было много обычных северокорейцев, в том числе новобрачных, которые, как пояснили гиды, часто приезжают сюда пофотографироваться в день свадьбы.

Несмотря на мои отчаянные отнекивания, две девушки-гида затащили-таки меня в парке на качели, заставив принять участие в традиционном корейском развлечении, когда надо достаточно высоко раскачаться и достать головой закрепленный венок.

Обед, который подали в ресторане на берегу реки, напротив китайского Даньдуна, тоже, как выяснилось вскоре, не стал обычным «поглощением пищи». Еда сопровождалась выступлением северокорейских девушек, которые пели и танцевали. Когда заиграли «Подмосковные вечера», то китайские гости оживились, подняв тост «за нашего друга из России». Мелодия этой песни очень популярна в Поднебесной.

Последним пунктом программы тура значилось посещение детского сада «с художественно-культурным уклоном». Судя по обилию фотографий на стенде детсада с большим количеством иностранных делегаций, «зарубежных гостей» сюда водят регулярно. В самом же детском саду, как было рассказано, находятся дети, которые продемонстрировали хорошие способности к танцам, пению и игре на музыкальных инструментах.

Устроенный для нас двухчасовой концерт превзошел всякие ожидания. Не верилось, что дети в возрасте от 4 до 7 лет могут так виртуозно играть на самых разных музыкальных инструментах, танцевать, исполнять самые разные сценки, петь. Хитом же стало, пожалуй, выступление трех юных исполнителей, которые сорвали бурные аплодисменты за выдающуюся игру на клавесине и барабанах.

В петле санкций, или три года спустя

Очередная поездка в этот приграничный город КНДР состоялась через три года – в январе 2018 года. После предыдущей поездки, как говорится, «много воды утекло». Обстановка на Корейском полуострове и в особенности вокруг Северной Кореи серьезно обострилась. КНДР один за другим провела целую серию ракетных и ядерных испытаний, пригрозила уничтожить Вашингтон, а заодно потопить все авианосцы, которые США стали стягивать к Корейскому полуострову.

Кроме того, все эти ракетно-ядерные испытания КНДР привели к тому, что Пхеньян разозлил своим задиристым поведением даже наиболее благоприятно настроенные к нему крупные державы, включая Китай и Россию. По линии ООН были введены новые международные санкции, которые поддержали Пекин и Москва. В СМИ постепенно появились сообщения, что экономическая ситуация в КНДР стала резко ухудшаться из-за этих санкций. В то же время некоторые знакомые, которые регулярно бывали в КНДР, заверяли, что почти ничего не изменилось, а Северная Корея продолжает жить и развиваться. Желание лично посмотреть, как живет КНДР, как изменился Синыйджу, и стало причиной для повторной поездки практически по той же программе, по которой я ездил в 2015 году.

О том, что китайская сторона существенно ужесточила контроль за потоком грузов и людей в КНДР, меня предупредили в туристической компании. «Вы – россиянин, потому вам можно ездить в Синыйчжу, но для наших пограничников непривычно, что гражданин третьей страны едет в КНДР. Если вас пограничники будут спрашивать о чем-то, то просто спокойно общайтесь с ними. Насколько я знаю, они пытаются отфильтровать американцев и южнокорейцев, которые так или иначе пытаются следить за КНДР», – посоветовали мне в туркомпании.

Китайцев пропустили быстро, а вот со мной решил лично пообщаться начальник паспортного контроля.

– Зачем вы едете в Северную Корею? – спросил он, усадив в своем кабинете на диван.

– Ну, я в вообще изучаю КНДР, кандидатскую по истории отношений Китая и Северной Кореи защитил. Вот потому интересуюсь, – ответил я.

Далее пограничник внимательно стал изучать практически каждый штамп в моем паспорте, задавая вопросы в стиле: «А зачем вы ездили в Таиланд?», «А почему у вас так много поездок в Южную Корею?», «Вы еще и во Франции были, ну и как там?» Честно говоря, создалось впечатление, что ему просто хотелось поболтать, хотя из-за меня задерживали всю группу.

– А как там в Северной Корее? Вы же там были несколько раз, – спросил он.

– Вы что, здесь сидите и не были ни разу? – удивился я.

– Ни разу. Тем более сейчас все строже стало, – признался он.

Я ему вкратце рассказал о своих впечатлениях, посоветовав как-нибудь «при случае» сменить статус на туристический и самому съездить на ту сторону реки, в Синыйджу.

– У нас обычно летом много ездят, когда тепло становится. А вот сейчас мало туристов, – сказал он. – Ладно, спасибо за беседу. Езжайте, мне только надо вас отдельно зарегистрировать. У нас граждане третьих стран, которые въезжают в КНДР, теперь на особом учете.

Ждать своего паспорта мне пришлось еще минут двадцать. Даже стоявший рядом молодой пограничник сочувственно протянул: «Долго вас регистрируют». К радости как меня, так и уставшей ждать группы, я в итоге получил паспорт, чем вызвал общий вздох облегчения.

По сравнению с предыдущей поездкой программа посещения почти не изменилась. Единственная разница – вместо посещения краевого музея на этот раз показали галерею искусств. А в остальном – завод, парк, выступление детей-виртуозов – все было то же самое. Даже в парке опять навстречу «случайно попалась» пара молодоженов и стала фотографироваться с нами, что навело уже на мысли, что эти «новобрачные» скорее всего тоже были включены в нашу программу посещения.

А вот город изменился. Нельзя сказать, что очень сильно, но все же заметно и в лучшую сторону. Достроили новый гостиничный комплекс в центре города, обустроили несколько зон для отдыха, укрепили русло реки, обложив камнем, пара высотных домов, которые в 2015 году только начинали возводить, теперь была введена в эксплуатацию и одновременно в нескольких местах шло строительство других жилых домов высотой по 12–15 этажей. Когда стемнело, то стало заметно, что улицы города ярче освещены, чем прежде. Народ также стал одеваться чуть получше и разнообразнее.

Но главным новшеством было появление на дорогах города большого количества автотранспорта, в первую очередь такси. Не будет преувеличением сказать, что 60 процентов машин, которые я видел в городе, были именно такси. Были заметны не только легковые такси, но и микроавтобусы с «шашечками», которые ждали своих клиентов у железнодорожного вокзала.

Гид, с которым я разговорился, признал, что вот уже пару лет, как количество такси резко выросло. «У нас уже шутят, что здесь такси больше, чем людей», – сказал он.

Впрочем, это все не означает, что Синыйчжу теперь превратился в Гонконг. Разговор лишь о том, что стало «немного лучше, чем было», хотя, если учесть введенные санкции, для КНДР это выглядит значительным достижением.

Сами северокорейцы не стали отрицать, что ситуация в некоторой степени стала все же сложнее. «Да, мы знаем про санкции и определенное влияние почувствовали. Но нам в Синыйчжу и округе все же попроще, Китай рядом, с ним можно торговать, поблизости идет нефтепровод, а потому топливо попроще получить. В глубине страны с транспортом и топливом гораздо сложнее. Но мы все же держимся», – сказал гид, который оказался весьма общительным и приятным собеседником, не перегружающим различными идеологическими историями.

После затянувшегося обеда я вышел на парковку перед рестораном, откуда нас должны были везти уже обратно в Китай. Так как большинство туристов нашей группы безнадежно «пропало» в недрах магазина сувениров, сметая, к радости продавцов, самые разные товары, я решил скоротать разговор с гидом, который стоял и курил возле нашего автобуса вместе с водителем. Мы с ними разговорились.

– Во время поездки, в разных мероприятиях вы всячески подчеркивали китайцам, что дружба КНДР и Китая крепка, нерушима, что вы братья. Но сейчас отношения-то не самые хорошие… – несколько провокационно спросил я.

В ответ на это гид практически повторил фразу китайского офицера-пограничника, который долго меня расспрашивал утром.

– Ситуация сами же знаете какая в наших отношениях. Не все так просто. Но будем надеяться, что рано или поздно все наладится. Да и зачем это должно сказываться на отношениях обычных людей? – резонно сказал кореец.

– Вы приезд китайских групп не ограничивали в ответ на санкции Пекина? – поинтересовался я.

– Мы ничего такого не вводили. Мы всегда рады видеть и китайских и всех других туристов, в особенности российских. Уж с Россией у нас особых проблем нет, – сказал он.

Правда, дальше российская тема не пошла, а оба корейца закидали меня вопросами о Дональде Трампе, политике США, сказав, «ну раз вы в Сеуле, то, наверное, видите иначе». Про санкции же оба корейца твердо сказали: «Бывали времена и хуже, ничего, мы выстояли, выстоим и сейчас».

На мой вопрос о возможной реакции на полный запрет поставок любого топлива в Северную Корею они призадумались, а потом гид сказал следующее: «Мы сильно зависим от поставок топлива из других стран, хотя сами пытаемся как-то решить эту проблему. Но если США полностью перекроют нам поставки и заставят другие страны присоединиться к этой мере, то мы воспримем это как объявление войны. Пусть так и знают. Мы войны не хотим, но ее не боимся», – произнес собеседник таким решительным голосом, будто выступал на комсомольском собрании.

Но тут же сам, смягчившись, сказал: «Я лично был бы рад, если бы к нам приезжали в гости, как туристы, больше иностранцев. Я ведь факультет английского языка заканчивал, а китайский пришлось выучить только потому, что туристов с Запада мало, особенно в Синыйчжу. Так что, если есть у вас друзья-знакомые среди американцев, передайте им, пожалуйста, чтобы ехали к нам в гости и не боялись! Я хочу работать по специальности», – засмеялся он.

Через 15 минут мы уже расставались, пройдя северокорейский таможенный и пограничный контроль. Как часто бывает с корейцами, что с северными, что с южными – расставались очень по-дружески и обязательно вслед неслось: «Ждем вас снова в гости!»

Вид с китайской границы

«Сэр, я могу кое-что вам предложить по поводу Северной Кореи. На такси вы доедете до одного из погранпереходов, там купите несколько пачек сигарет и будете ждать со стороны китайской границы. К вам подойдет северокорейский пограничник, вы ему отдадите сигареты, пожмете руку, и он уйдет. Про политику не надо ничего спрашивать, да и вообще лучше не разговаривайте. Или другое: километрах в шестидесяти от города есть пристань. Платите сто юаней, и прогулочный катер провезет вас буквально в пяти метрах от северокорейского берега. Вы сможете увидеть с близкого расстояния военнослужащих-женщин, простых северных корейцев и еще много интересного», – такой необычный набор «северокорейской экзотики» предложил мне темнокожий менеджер одного из отелей, расположенного на берегу реки Амноккан в китайском городе Даньдунь.

Участвовать в шоу-зоопарке «я вам сигареты – вы мне рукопожатие через границу» не хотелось, а вот прокатиться на катере вдоль берега было интересно, тем более что ничего противозаконного в этом не было.

Отчалив от пристани, китайский прогулочный катер действительно резво понесся поперек реки Амноккан к северокорейскому берегу и остановился примерно метрах в тридцати от суши, где начиналась КНДР. Хотя и не пять метров, но людей было видно очень хорошо.

На берегу КНДР было весьма оживленно: то здесь, то там попадались стоящие по пояс в воде рыбаки, по пыльной дорожке, тянувшейся вдоль берега, по своим делам куда-то торопились люди, на полях, согнувшись по пояс, тянули свою нелегкую лямку колхозники. Правда, техники – машин, тракторов, автобусов – не было видно.

Из транспорта попадались только велосипеды да пара впряженных в телеги волов. Один раз удалось увидеть трех северных корейцев, которые, что-то радостно выкрикивая и смеясь, ехали на мотоцикле. Совсем рядом с водой на регулярном расстоянии друг от друга попадались что-то типа наблюдательных пунктов пограничников. Однажды у опоры моста со стороны Северной Кореи спустился одетый в военную форму паренек и стал что-то стирать в реке. Звуков выстрелов, которые, как утверждали некоторые, «постоянно раздаются у границы», мне тоже не удалось слышать.

Приграничные ловцы удачи

– А на ту сторону ходите?

– Бывает.

– Не боитесь, не сложно?

– Да нет, знаем людей, знаем, с кем договариваться надо.

– Что, прямо по мосту ночью и в Северную Корею?

– Ну, так-то не наглеем, кое-где граница весьма условная. Небольшой ручеек перешел и уже там, где-то и на лодке переехать можно.

– А пограничников не боитесь?

– С китайской стороны все демократично, можно подходить вплотную. Со стороны Северной Кореи… в общем, знаем, где ходить и когда ходить.

Моим собеседником на этот раз был человек, который занимается разного рода торговлей, как абсолютно легальной, так и «серой», то есть находящейся на грани, а может, иногда и за гранью законности. Несмотря на закрытость Северной Кореи, такие люди знают те лазейки, методы, ходы, которые позволяют им достаточно свободно посещать КНДР, часто даже без различных виз, разрешений и прочих формальностей.

– А как вам удается свободно бывать на той стороне?

– Уважаемый, такие вопросы не задают. Это мой хлеб, я этим живу, я на этом свой скромный доход имею. Если есть проблема или пожелание – скажи, будем думать, а «что, как» – забудь.

Трудно не согласиться с «рыцарем дикой границы». Судя по фирменным часам и массивному золотому перстню, дела у него идут неплохо. Его занятие – торговля с Северной Кореей. Говорит, что старается закон не нарушать и проводить все легально. Но бывает, что северокорейская граница «не дает добро» и приходится тогда заниматься банальной контрабандой. Правда, заверяет, что с криминалом не связывается. Максимум, что ему «светит» – штраф за нелегальное пересечение границы да и конфискация товара.

– Что туда возите?

– Продукты питания, мыло, зубной порошок, бытовую электронику, практически все.

– А оттуда?

– А вот с этим теперь проблема. Раньше оттуда везли руду, уголь, морепродукты, но с электричеством и топливом в Северной Корее плохо. Поэтому шахты стоят, суда в море не выходят. Так что везти оттуда теперь особо нечего.

– Ваши впечатления о северных корейцах?

– Да люди как люди. Проблемы те же, что и у всех. Простой народ крутится как может. Хотя не всегда спрашивают прямо, но любят послушать про то, как живут за границей. Чиновники и все те, кто имеет отношение к власти, очень и очень осторожны, часто подозрительны. Но и их понять можно – иначе трудно удержаться.

– А что, северные корейцы не видят того, как резко их опередил соседний Китай, где раньше хуже жили? Не сравнивают, вопросов не задают?

– Видят, конечно, сравнивают, но вопросов не задают.

– Почему не задают?

– Потому что ответы и так известны.

– А есть ли те, кто по-прежнему верит, что Северная Корея живет лучше всех?

– Может быть, дети в начальной школе, но взрослым все известно.

– Ну и каково их мнение?

– С кем удалось поговорить по душам, считают, что надо проводить реформы, аналогичные китайским. Те, кто жалуется на отсутствие демократии, прав человека, мне как-то не попадались, может, боятся говорить на эту тему с иностранцем, может, другие причины были, но вот по поводу экономики общее мнение есть и его часто можно слышать. И здесь в качестве модели смотрят на Китай, но это не официальная линия, а так – «разговоры на кухне».

– А про политику с ними не говорите? В японских и отчасти южнокорейских СМИ регулярно появляются различные слухи про самую верхушку северокорейского руководства.

– Таким слухам я бы не стал доверять. Политика – это табу. Даже за невинное высказывание можно пострадать. Мне трудно поверить, что кто-то из северных корейцев начал бы свободно рассуждать о наследнике Ким Чен Ира или здоровье вождя, тем более с иностранцем.

Мимо кафе на набережной, где мы разговаривали с моим собеседником, тем временем прошел переполненный прогулочный катер. Пройдя под мостом, он взял курс в сторону северокорейского берега. Недостатка в пассажирах не было, и все они сгрудились на обращенной в сторону КНДР части борта. Для китайцев Северная Корея – тоже загадочная и своеобразная страна, а возможность посмотреть на нее с близкого расстояния уже давно стала популярным туристическим развлечением.

Впрочем, и по ту сторону реки стояли несколько одинаково одетых северных корейцев и передавали друг другу по очереди бинокль. У них наверняка были свои представления о загранице, но и им было интересно узнать, насколько все это соответствует реальности. «Люди как люди», – вспомнились слова бизнесмена, только не в самой обычной стране…

Тревожная весна 2017-го, или в Пхеньяне все спокойно

2016 и особенно 2017 год оказались для Корейского полуострова весьма напряженными. Северная Корея проводила ракетные запуски и ядерные взрывы, испытывая новые ракеты и атомные боеголовки. Эксперты, глядя на впечатляющие успехи ракетчиков и атомщиков КНДР, стали всерьез опасаться, что уже совсем скоро Пхеньян будет иметь ракеты, способные устроить ядерный Армагеддон даже в Вашингтоне.

Южная Корея и США тоже не остались в долгу, резко увеличив масштабы совместных маневров, где уже не скрывалось, что союзники практикуются в ударах по КНДР, организации наступления на Северную Корею. Из Сеула и Вашингтона неслись угрозы в адрес Ким Чен Ына, обещая ему то крылатую ракету в форточку рабочего кабинета, то «хирургические удары» сверхмощными бомбами. Кроме того, США и их союзники начали кампанию самой широкой экономический и дипломатической изоляции КНДР, вводя самые разные санкции. Пхеньян парировал заявлениями о «ядерном пепелище» на месте США и Южной Кореи, убеждая, что переживет любые санкции.

Хотя подобный обмен «любезностями» между США и КНДР не был чем-то особенно новым, но нынешняя ситуация была необычной тем, что у руля в Соединенных Штатах встал Дональд Трамп, который имел славу импульсивного, обидчивого и склонного к резким поступкам человека. Впрочем, такие же характеристики озвучивались и в адрес Ким Чен Ына. В результате возникли реальные опасения, что эти два «обидчивых человека» могут вольно или невольно довести дело до полномасштабной войны. Эксперты уже всерьез просчитывали, во сколько миллионов жертв обойдется США и Южной Корее «покорение» КНДР, которая, как ожидалось, скорее всего успеет высыпать на головы американцев и южнокорейцев «дождь» из ракет с ядерными боеголовками.

Особенно напряженной была весна 2017 года, когда США и Южная Корея проводили военные учения с мобилизацией большого количества войск и привлекли авианосные группировки, стратегические бомбардировщики и атомные подводные лодки с крылатыми ракетами. КНДР обычно на подобные маневры реагировала очень нервно, отвечая запусками ракет, а иногда и ядерными испытаниями. В этом же году 25 апреля в КНДР должны были отмечать 85-ю годовщину со дня создания Вооруженных сил. Многие ожидали, что Пхеньян с учетом юбилея и учений «супостатов» испытает «суперракету» или «супербомбу». США же в апреле предупредили КНДР, что в этом случае могут нанести по Северной Корее удары с привлечением авианосцев, которые уже находились рядом с Корейским полуостровом.

Глядя на всю эту «карусель», я решил поглядеть, что же происходит в Пхеньяне как раз в этот праздник. Кроме того, была вероятность, что столица КНДР как раз во время моего визита станет центром напряженности, если США действительно решатся «проучить» северокорейцев за строптивость.

Снова в Пхеньяне

Рейс Пекин – Пхеньян хотя и не был набит битком, но пассажиров было достаточно много, несмотря на многочисленные публикации в мировых СМИ о «грядущей ядерной войне на Корейском полуострове». Бросалось в глаза, что было весьма много европейцев и американцев, один из которых туманно намекнул, что идет обсуждать «инвестиционные проекты в сфере возобновляемой энергетики Северной Кореи». На мой вопрос, не боится ли он возможного конфликта с обменом ракетными руками, он лишь отмахнулся рукой: «Я подобное слышу регулярно уже лет тридцать, потому привык».

В аэропорту Сунан меня уже ждали мои хорошие знакомые корейцы, которые сопровождали меня в предыдущие поездки.

– Рады вас снова видеть у нас, Олег, – сказал старший из них по фамилии Ким. – Насколько смогли, учли ваши пожелания и приготовили программу, – сказал он, передавая мне листок с описанием объектов, которые предлагали осмотреть.

– Что, за полгода моего отсутствия Пхеньян сильно изменился? – спросил я.

– Сильно-несильно, но стройки идут, растут улицы, открываются новые больницы… – стал рассказывать кореец, но я его прервал:

– А к войне готовитесь? – поинтересовался, упомянув о ситуации вокруг Северной Кореи в последнее время.

– Наверняка уже слышали: мы хотим жить в мире, войны не желаем, но за свою страну готовы биться до конца. Тут ничего нового, а сейчас… – он тоже махнул рукой и улыбнулся. – Не волнуйтесь, все будет хорошо. Войны не будет.

День корейской армии

25 апреля 2017 года я проснулся в гостинице Пхеньяна весьма рано. И не по своей воле. Но разбудили меня не сирены воздушной тревоги, а бравурный марш и веселая музыка, которая лилась из динамиков с шести часов утра. День создания Вооруженных сил для КНДР – большой праздник и выходной, а потому царила торжественная атмосфера.

– Ракетные запуски, какие ракетные запуски? – переспросил меня Ким, когда я утром при встрече поинтересовался, не провела ли КНДР сегодня утром испытаний. – Дались вам эти ракетные запуски! У нас сегодня праздник – люди отдыхают, песни поют, танцуют. На аттракционах катаются. Если хотите, пойдемте вечером, я куплю вам петарду, выйдем на набережную, вы ее запустите. А вы потом напишете в заметке: «В центре Пхеньяна прошли праздничные ракетные запуски», – стал иронизировать кореец.

Действительно, этот день для Кореи был необычным, но в том плане, что это был праздник. Мы проехались, как на нескольких площадях и в скверах танцуют корейцы. Обычно мужчины в таких случаях одеты в костюмы и белые рубашки с галстуками, а женщины – в традиционные корейские наряды. «Эти танцы мы с детства учим, каждый кореец их знает», – прокомментировала вторая сопровождающая по фамилии Чхве.

Кое-где шли выступления специальных агитбригад, которые исполняли различные песни. Рядовые корейцы стояли рядом и слушали, подпевая, а некоторые детишки еще и плясали.

Мы подошли к набережной, где в ряд выстроились несколько рыбаков.

– Рыба есть? – весело поинтересовался мой сопровождающий у одного из рыбаков, на что тот не без гордости показал бидон, где плескались уже несколько рыбешек.

По Тэдонгану, главной реке Пхеньяна, ходили прогулочные катера. Недалеко от нас с криками и хохотом грузилась на катер веселая молодая компания, сопровождавшая молодоженов. Вокруг них вертелся оператор, снимая все на видеокамеру. По реке уже ходили пара таких же катеров с новобрачными.

– Сейчас весна, хорошее время для свадеб. С некоторых пор стало модным устраивать такие вот поездки на катерах. Обычно едут с друзьями, все снимают фотографы, – рассказал Ким, смотря на одну такую компанию.

– А шампанское рекой? Тосты, это где? – спросил я.

– Все есть, подождите, сейчас отплывут и начнут «за здоровье молодых», «горько-горько» и что там еще говорят, – посмеялся мой гид, вспомнив тосты на русском языке.

Действительно в этот день Пхеньян жил обычной жизнью города, у которого праздник. А потому на улице было достаточно много народа, хотя каких-то слишком грандиозных мероприятий тоже не было. Большие торжества прошли несколькими днями ранее – 15 апреля, когда в КНДР отмечали 105-летие со дня рождения Ким Ир Сена. Это был обычный выходной, когда был хорошая теплая, солнечная, но еще не жаркая погода. «Можете сами спросить у кого угодно на улице – детей, школьников, студентов, служащих, пожилых людей. Уверен, что все вам ответят, что войны не желают. Но мы войны с США не боимся, а сегодня у нас праздник и мы просто отдыхаем. Прогуляйтесь по паркам и набережным – вы увидите все сами. Это для нас день отдыха», – сказал один из рыбаков.

– Боюсь, что вы будете разочарованы. С ракетами сегодня как-то не получается. В Пхеньяне очень мирно, – пошутил Ким, когда мы зашли на палубу пришвартованного прогулочного катера, где на корме было организовано кафе.

Это не очень вязалось с тем, что накануне «накрутили» в некоторых зарубежных газетах, предрекая чуть ли ракетные удара КНДР по США и ответные бомбардировки Пхеньяна самолетами с американских авианосцев.

Последующие дни оказались, как обычно, насыщенными и заполненными поездками, экскурсиями, беседами с местными специалистами и официальными лицами. Но при этом обычно никто не говорил ни про «тучи войны», ни про грядущую «ядерную катастрофу», не вспоминали и «угрозу США», разве что когда жаловались, что Вашингтон заставляет другие страны вводить санкции против Пхеньяна. Страна чучхе в целом и ее столица в частности жили своей обычной жизнью. Мне показали открывшуюся несколько дней назад улицу новостроек Рёмён, возведенную в рекордные сроки, новые клиники, больницы, побывали на некоторых исторических объектах, включая гробницы древних королей Кореи. Смогли-таки добраться до известного Тэдонганского пивного завода….

В самом Пхеньяне же было заметно, что не только на улице Рёмён, которая была в эти месяцы «главным проектом» КНДР и которой Ким Чен Ын уделял особое внимание, но и в других местах города велось строительство. В основном возводились жилые дома – где-то шло строительство отдельных кварталов, где-то точечные застройки. «Вы до сих пор можете увидеть достаточно старые четырех- пятиэтажные дома в Пхеньяне, но скоро их не будет. Руководство дало указание сносить эти дома и возводить на их местах высотки в 20 и 30 этажей. Так что облик Пхеньяна будет быстро меняться. Строительство также активно идет и в других городах страны», – рассказал сопровождающий, когда мы проходили мимо одной из строек.

Заголовок на прощание

Все же нельзя сказать, что сформировавшаяся в районе Корейского полуострова напряженность никак не коснулась КНДР. Как потом мне удалось узнать, дипломаты посольств Китая и Монголии, ожидая эскалации напряженности и возможного конфликта, отправили-таки на родину свои семьи с детьми, оставив лишь непосредственно сотрудников. В российском посольстве также проверили состояние убежищ, хранящихся запасов, но не стали возвращать семьи в РФ. «Это, конечно, определенный виток напряженности, но, насколько я помню, ситуация в 1994 или 2013 году воспринималась как более угрожающая», – сказал в беседе посол Российской Федерации в Пхеньяне Александр Мацегора, пригласив меня на встречу с дипломатами посольства РФ.

В моей беседе с учеными из Академии общественных наук (АОН) КНДР специалисты признали, что санкции оказали определенное влияние на экономику страны. «Нельзя сказать, что санкции никак не влияют на нас. Они мешают нам более успешно развиваться, не позволяют получать зарубежные инвестиции. Однако в этих условиях мы уже находимся давно и к этому привыкли. При этом мы наглядно доказали, что умеем успешно развиваться в экономике. Например, заметно улучшилась ситуация в сфере обеспечения электроэнергией», – сказал затем в беседе директор Института экономики общественных наук АОН Ри Сун Чхоль.

Его коллега по АОН, директор Института Кимирсенизма-Кимчениризма Чхве Хён Хо повторил, что я слышал уже неоднократно в Пхеньяне: «Мы выступаем против войны и за мирный способ решения всех проблем. Но разговор должен вестись с равных позиций…» Чхве также добавил, похоже, являющуюся расхожей в КНДР фразу: «Мы войны не хотим, но ее не боимся, если США ее захотят, то они ее получат».

Но в целом в самой столице КНДР в эти дни было очень мирно и спокойно. Не верилось, что совсем недалеко стоят годовые к ударам авианосцы и подводные лодки. Правда, сами северокорейцы, похоже, не верили в возможность войны.

– Олег, что бы там ни говорили в зарубежных СМИ, заверяю вас: Пхеньян всегда – самое мирное и безопасное место. Так что всегда спокойно и без опаски приезжайте к нам в гости. И друзей привозите. «В Пхеньяне все спокойно!» – вот, дарю вам заголовок для вашего возможного репортажа, – сказал мне на прощальном ужине один из корейцев, желая хорошего полета и благополучного возвращения в Сеул.

Вместо эпилога

«Как вы относитесь к Корее?» – это, наверное, один из самых нелюбимых вопросов, которые мне доводилось слышать в Корее, но на которые регулярно приходится отвечать. Нелюбимых – потому, что не хочется просто отделаться: «Корея – это супер! У вас все хорошо!» Или, наоборот, выдать шквал критики, которую постоянно можно прочитать на страницах корейских газет в адрес самых разных проблем своей же страны. Но, с другой стороны, проработав в Корее достаточно длительное время и увидев эту страну в самые разные периоды, включая триумфальные успехи и оглушительные кризисы, как-то не удается уместить все впечатления в короткий ответ. Перед глазами за секунду вспыхивает какой-то калейдоскоп ярких событий, напоминающий заставки, которыми обычно предваряют новостные выпуски, – своего рода «нарезка» самых запоминающихся моментов. А потому теперь я обычно отвечаю: «У вас всегда очень интересно, никогда не скучно». Как правило, корейцы понимающе усмехаются, прекрасно зная, что это далеко не всегда комплимент, и уже тогда спрашивают: «А сколько вы прожили в Корее?» Услышав ответ, машут рукой, мол, «тогда все понятно».

Но для меня далеко не все понятно про эту страну. Каждый день Корея может что-то сделать, сотворить, изобрести или «отчебучить», от чего приходится развести руками и сказать: «Ну вы даете!» Иногда это звучит как самая высшая похвала, а иногда и наоборот. Но так или иначе эта страна и ее люди постоянно движутся, постоянно развиваются, постоянно ищут и делают что-то новое, чем и интересны. В этой динамике, движении и развитии, а также умении сохранять подчас несовместимые противоположности и есть, наверное, самая яркая черта корейцев.

Пожалуй, в этом и был главный замысел этой книги – показать, какая Корея бывает динамичной, яркой, разнообразной и постоянно умеющей удивлять, а порой и шокировать. Если вы, дорогой читатель, закрыв последнюю страницу этого сборника, получили подобное ощущение, то буду считать, что главное свое впечатление от работы в стране я передал. Оно остается неизменным вот уже который год, хотя сама Корея и корейцы менялись, меняются и продолжают меняться прямо на глазах, постоянно делая так, что в очередной раз мой рабочий блокнот оказывается исписанным, жесткий диск – переполненным, а голова – гудящей от сюжетов для новых репортажей.

Олег Кирьянов,2018 год

home | my bookshelf | | Корея |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу