Book: Самое модное привидение



Самое модное привидение

Юлия Климова

Самое модное привидение

Глава 1

    – Никто не виноват, что ты из себя ничего не представляешь, – разводя руками, сказала Лиза.

    Сейчас она затянет старую песню о том, что у меня нет высшего образования и я безработная.

    – После школы ты даже не смогла поступить в институт, ты нигде не работаешь и, прости меня за эти слова, уже три года сидишь на шее у Ильи.

    – Ты тоже сидишь на его шее, – напомнила я.

    – Да, но я его жена и имею на это право!

    – А я его сестра и тоже, знаешь ли, не прибилась к чужому берегу.

    Сейчас она намекнет, что мне давно пора выйти замуж.

    – Именно что прибилась! Если бы ты не была такой… безликой и безжизненной, то давно имела бы мужа, который тебя обеспечивал.

    – А зачем мне муж, меня Илья из дома пока не гонит.

    – Просто он тактичный и понимающий человек, да и смирился уже с тем, что ты обуза, от которой невозможно избавиться, родня все же.

    – Правильно, – поддержала я, – вот мы и пришли к тому, что мне не обязательно учиться и работать, все и так прекрасно.

    Вообще-то мне уже тридцать лет и об учебе даже думать смешно. Да, у меня нет высшего образования, зато я ходила на курсы секретарей, потом посещала кулинарный класс и два года училась в каком-то колледже на психолога. Но это все было так давно…

    – Ты совершенно не следишь за собой: волосы в вечном беспорядке, одежда как у пенсионерки, о том, что на свете существует косметика, вообще понятия не имеешь, – выдала Лиза. Когда у нее заканчиваются аргументы, доказывающие, по ее мнению, мою полную никчемность, она переходит к жалким выпадам насчет моей внешности. – Вчера я наткнулась на твои кроссовки – стыд и срам! На мыске дырка! Соседи подумают, что мы бедствуем!

    – Косметикой я пользуюсь, но умеренно. Это тебе необходим грузовик тонального крема и столько же пудры, чтобы хоть как-то скрыть морщины и пигментные пятна, а я молода и прекрасна…

    – Какие пигментные пятна! – кажется, ей стало дурно. – Да я с детства побеждала на всех конкурсах красоты!

    – Наверняка твои родители подкупали членов жюри.

    – Я не желаю слушать подобные нападки! Мы говорили о твоей пустой жизни, вот и давай вернемся к этому вопросу.

    Лизка старше меня всего на один год, но вечно ведет себя так, будто она тут главная матрона в радиусе тысячи километров. Раньше я злилась, а теперь это для меня превратилось в какой-то унылый спектакль, в котором наша Елизавета постоянно выходит на сцену на бис.

    – У тебя даже нет никаких интересов, – размахивая руками, продолжала возмущаться жена моего брата.

    – Неправда, вчера я посмотрела передачу про нашу сборную по хоккею.

    – И что?

    – Ничего, – пожала я плечами, – хорошая такая передача.

    Лиза схватилась за голову и вышла из комнаты.

    Сейчас она вернется и будет взывать к моей совести.

    Три года назад случилось два важных события – мне надоела моя работа, бухгалтерская канитель в одной конторе, и… мой брат разбогател. Это все как-то слилось воедино. Я уволилась, а Илья теперь финансирует мою жизнь и не особо лезет с вопросами, правда, есть и удручающий момент – с вопросами ко мне лезет Лизка.

    Не могу сказать, что брат купается в деньгах, но он вполне состоятелен, во всяком случае, ему с легкостью дают весомые кредиты и на трамвае Илья уж точно не ездит.

    – У тебя совесть вообще есть? – спросила Лиза, вновь заходя в комнату.

    – А что не так?

    Начнем все по-новой, может, она устанет.

    – Ты собираешься всю свою жизнь просидеть на этом диване?

    – Я не понимаю, тебе-то что до этого?

    – Я просто не могу смотреть, как ты превращаешься в растение.

    – А чем моя жизнь отличается от твоей? Разве ты работаешь где-нибудь?

    – Да, я работаю, и моя должность называется – жена! Это труд, о котором ты не имеешь ни малейшего представления!

    Мне кажется, что сейчас Лизка загнула, вот интересно, в чем этот ее труд заключается, если уже год как мы живем за городом, в большом роскошном доме, где суетится по хозяйству наша с Ильей тетка Светлана Аркадьевна. Да тут вообще никто, кроме нее, ничего не делает.

    – А что именно входит в обязанности жены? – спросила я, рискуя получить еще одну порцию раздражения. – Что ты делаешь такого, чем, собственно говоря, можно гордиться?

    – Не думаю, что я должна оправдываться перед тобой, – фыркнула Елизавета, – я у себя дома!

    Сейчас еще обязательно добавит, что этот дом выбирала она сама.

    – В то время как ты валялась на диване, я в прошлом году бегала по Подмосковью и искала для нас жилье.

    Ничего она не бегала, Илья выбрал два дома, и Лиза, полагая, будто все, что дороже, то и лучше, ткнула пальцем именно в этот.

    – Ты молодец, можешь гордиться собой, – ехидно улыбнулась я.

    – Жаль, что на свете нет человека, желающего стать твоим мужем, хотя если бы такой чудак и нашелся, то наверняка бы он закончил свою жизнь в психушке. Ты сведешь с ума любого.

    – Ты мне льстишь, а потом – не надо недооценивать мужчин. Вот взять хоть моего брата, живет же он с тобой – и ничего. Правда, у него случается время от времени нервный тик и от печенки остались только одни воспоминания, но все равно – держится молодцом, и не скажешь, что у него жена мегера.

    – Ты злобная ленивая курица, которая побила все рекорды собственной бесполезности…

    Лиза по сто первому разу стала перечислять мои недостатки.

    Вообще-то я знаю, что моя жизнь далека от совершенства, что лень всегда бежит впереди меня, что пора бы уже действительно начать шевелиться… Но слушать эти замечания от Лизаветы было просто невыносимо.

    Скорей бы она ушла, может, сказать ей какую-нибудь убийственную гадость… Нет, она сразу пожалуется Илье, и он целый час будет взывать к моему благоразумию. Брата я люблю, хотя друг другу свое общество мы никогда не навязываем, вроде и живем вместе, но каждый сам по себе.

    – Ты хотя бы слышала, о чем я говорила? – сердито поинтересовалась Лиза.

    Я кивнула, боясь, что любые слова лишь продлят этот спектакль.

    – Ты даже не в состоянии мне ответить по-человечески!

    – Да! – ору я.

    – Илья! Илья! – тут же закричала Лиза, убивая меня своим взглядом.

    Я так и знала… Сейчас придет мой брат и начнет нас мирить – «девочки, не надо ссориться», «мы же одна семья», «да сколько можно»…

    Илья пришел довольно быстро, я даже не успела придумать оправдательную речь, а она могла понадобиться, так как Лиза сразу после бракосочетания запудрила моему брату мозги на всю оставшуюся жизнь, и он всегда заранее уверен в ее правоте.

    – Девочки, вы опять ссоритесь? – почему-то радостно спросил Илья. – А у меня для вас сюрприз!

    – Ты что-то купил? – глаза Лизаветы загорелись, и она явно забыла, зачем звала мужа.

    Лиза у нас очень любит деньги, всякие побрякушки, модные салоны и толстые журналы. Еще она любит вкусно поесть, но так как ее трепетное отношение к своей внешности не позволяет удовлетворять аппетит целиком и полностью, то Лиза ходит все время злая и постоянно срывается на мне. Во всяком случае, я думаю, что все обстоит именно так.

    – Купил, – объявил Илья.

    – А что? Что купил мой котеночек своей кисоньке?

    Терпеть не могу этих ее ужимок.

    – Я же сказал, это сюрприз, – улыбнулся Илья, – так что не все сразу, сейчас соберемся за столом, и я вам обо всем расскажу.

    – Но почему такие сложности? – надула губы Лиза.

    Обычно таким способом она быстренько добивается своего.

    – Могу только намекнуть, что сбылась моя давняя мечта.

    – Ну, котик, – заныла Лиза.

    – Нет и нет! – улыбаясь, замотал головой Илья и вышел из комнаты.

    Это же надо – не поддался на ее уловки, поверить не могу.

    – Что же там такое, что же там такое? – нетерпеливо затараторила Лизка.

    Кажется, на этот раз мне повезло, по крайней мере, она отвлеклась от моей особы. Не могу сказать, что я разделяю Лизкину лихорадку, если честно, то мне вообще все равно, что там за сюрприз приготовил Илья. Надеюсь, это не поездка на горнолыжный курорт, к физическим нагрузкам я отношусь отрицательно.

    – Пойду потороплю Светлану Аркадьевну, пусть накроет стол побыстрее.

    – Лучше бы ты не торопила ее, а помогла, – проворчала я Лизке вслед.

    Это только со мной она такая бойкая и напористая, а сейчас придет на кухню и сразу станет другим человеком.

    Двенадцать лет назад мы с Ильей потеряли родителей, они погибли в автомобильной катастрофе. Светлана Аркадьевна посчитала нужным взять нас под свое крыло. Мы уже, правда, были взрослые и в этом не нуждались, особенно если учесть, что до несчастья отношений со своей тетей и ее семьей мы почти не поддерживали.

    Светлана Аркадьевна Лужина довольно властная женщина, любящая, чтобы все считались с ее мнением. Собственно, поэтому она и нашла с Лизой общий язык – жена моего брата умело подлизывалась к родственнице, и та за это относилась к ней благосклонно.

    Сначала у тети появилась привычка нам звонить, при этом она требовала полного отчета о том, как мы проводим время, потом она стала приглашать нас в гости, потом мне пришлось ездить через всю Москву и выгуливать ее собаку, которую отказывались выгуливать ее дети, потом она обязала нас отмечать с ее семьей все праздники, а затем мы уже как-то к ней привыкли.

    Когда Илья купил этот дом, Светлана Аркадьевна появилась на нашем пороге вместе с чемоданами и своими детьми – дочерью Викой, весьма задумчивой особой двадцати семи лет, и сыном Глебом. Через два месяца она объявила, что встретила мужчину своей мечты и решительно привела его опять же к нам в дом.

    Светлана Аркадьевна уже была два раза замужем, и оба раза это закончилось похоронным маршем, так что моя тетя – заслуженная вдова всех времен и народов. Первым ее мужем был какой-то строитель, у них родились дети, а потом он увлекся алкоголем и однажды зимой замерз на скамейке. Вторым ее мужем был брат нашего отца, который умер от какой-то редкой болезни. И как это ее новый ухажер не побоялся стать третьим претендентом в покойники, просто не представляю…

    – Ушаков Николай Леонидович, – громко объявила Светлана Аркадьевна, проталкивая своего жениха на передний план, – этот человек скрасит мою одинокую старость.

    Вот так в нашем доме и появилось это пухлое сокровище. Николай Леонидович, будучи человеком немолодым – в следующем году мы будем дружно отмечать его шестидесятилетие, тем не менее не утратил интереса к жизни. Раз в месяц он ходит в кино, один раз в неделю обязательно посещает баню, и раза два в день щиплет меня, проходя мимо. Как видите, дел у него очень много, весьма занятой человек.

    Илья настолько загружен работой, что во все происходящее в доме не вникает. Ему вполне достаточно того, что его всегда ждет горячий вкусный ужин, приготовленный Светланой Аркадьевной, что на приемы и встречи его сопровождает красивая жена и что я вместе с Глебом, Викой и Николаем Леонидовичем не путаемся у него под ногами. Вот так и живем.

    Через полчаса Лиза позвала всех к столу, обычно она этим не занимается, но сейчас ей не терпелось узнать, что же там за сюрприз приготовил Илья, и она старалась изо всех сил приблизить это мгновение.

    Есть мне не хотелось, но я положила на тарелку салатик из овощей, иначе Светлана Аркадьевна начнет косо смотреть в мою сторону.

    Вот так, если разобраться, я живу, никого не трогаю, никому не усложняю жизнь, да меня практически нет, и меня это вполне устраивает.

    – Говори же, – Лиза нетерпеливо стала дергать Илью за рукав, – ты обещал.

    – А что случилось? – зевая, спросил Глеб. – Вы наконец-то решили кого-нибудь родить? Не может быть, никогда в это не поверю.

    Его хитрые глазки забегали по столу от тарелки к тарелке, его черные волосы, явно пережившие длительное воздержание от воды и шампуня, прилипли ко лбу, а серьга в ухе качалась из стороны в сторону, точно маятник. Пожалуй, не буду на него смотреть, а то даже салат в меня не полезет.

    – О чем ты говоришь, – фыркает Лиза, – мне еще рано думать об этом.

    Это в тридцать один год рано? Наверное, она надеется плавно перетечь из состояния «рано» в состояние «поздно», так чтобы этого никто не заметил.

    – Правильно, Лизавета, – киваю я, – не торопись. Целлюлит на лице у тебя только начал появляться, так что времени в запасе еще о-го-го сколько.

    – Опять, опять! Врешь, ты, как всегда, врешь! У меня кожа гладкая, словно у персика! – воскликнула она, страдальчески возводя глаза к потолку.

    – Ну да, как у прошлогоднего персика, которого переехал трамвай, сначала туда, а потом обратно.

    – Илья, пора уже объявить, для чего ты нас собрал, – важно сказала Светлана Аркадьевна, демонстративно перебивая столь милую дискуссию.

    Лиза бросила на нее благодарный взгляд, полный лести и почитания.

    – Ну что ж, – вставая из-за стола, сказал Илья, – наполните бокалы, сейчас я вас всех обрадую.

    Николая Леонидовича два раза просить не надо, он с нетерпением схватил бутылку и ловко открыл ее.

    Я посмотрела на Вику, ей, как и мне, все это было не интересно, хотя откуда я знаю, что у нее в голове…

    – Мы переезжаем! – наконец-то объявил Илья.

    Интересно, кто из нас должен этому обрадоваться.

    – Мы же совсем недавно въехали в этот дом, – изумилась Светлана Аркадьевна. – Ты что это придумал такое?

    – А куда? – спросила Лиза, пока не определившись, радоваться ей или расстраиваться.

    – На Колыму, – съязвила я.

    – В Москву, – удовлетворил ее любопытство Илья.

    – Но мы же как раз оттуда и переехали сюда, зачем нам это надо? – закапризничала Лиза.

    – Немного терпения, вы же совершенно не даете мне ничего сказать. Этот дом хоть и хороший, но маленький для нашей семьи, к тому же до Москвы пятьдесят километров. Да, воздух, природа… но кому из нас это по-настоящему нужно? – развел руками Илья. – Все вы знаете мою давнюю мечту… История нашего рода, нашей фамилии – вот что меня всегда увлекало, я всегда хотел побродить по тем местам, где жили наши предки, прикоснуться к прошлому…

    – Ага, это сейчас модно, – кивнул Глеб.

    – Нет, для меня это не погоня за модой, – с раздражением ответил Илья, – это наши корни, и мы не должны их забывать. Так, на чем я остановился… Я нашел дом, в котором много десятков лет назад жили Медниковы, это, если можно так сказать, наше родовое гнездо, и вот теперь этот дом принадлежит нам. Я его купил, и именно в нем мы будем жить.

    – А где он находится? – спросила Светлана Аркадьевна.

    – В центре Москвы.

    Лиза быстренько сообразила, что это для нее куда лучше, чем нынешняя жизнь вдали от цивилизации, кроме того, все подруги, если они у нее, конечно, есть, узнают, что теперь ее высочество будет проживать в фамильном замке в центре Москвы и все непременно начнут ей завидовать… Разложив все это по полочкам в своей голове, Лиза возликовала, вскочив со стула, она радостно запищала:

    – Котик, котик, как это мило, у нас будет свой дом в центре, как это чудесно, я так рада, спасибо, спасибо!

    С этими словами она бросилась обнимать мужа, а я, тяжело вздохнув, уставилась на свой салатик. Опять переезд, собирать вещи, нервничать и привыкать к новому месту.

    – Катя, ты рада? – спросил меня Илья.

    – Конечно, рада, – заулыбалась я.

    Лиза сжала губы, представляю, как ей тяжело удержаться от очередной гадости в мой адрес.

    – Дом трехэтажный, – стал рассказывать Илья, – но третий этаж низкий, вряд ли там стоит делать жилые комнаты, во всяком случае, в ближайшее время я это не планирую, два подъезда…

    – А зачем два? – спросила я.

    – Внутреннюю часть дома несколько раз перестраивали, одно время там был телеграф, потом книжный магазин, потом еще что-то… В данный момент дом поделен на две части, два крыла, так сказать, я думаю, это даже лучше, Светлана Аркадьевна будет жить в своей части дома, а мы в своей.

    – Ты хочешь отгородиться от меня? – хмуря брови, спросила тетя.

    – Нет, что вы, но так будет всем удобней, а потом мы всегда сможем ходить друг к другу в гости, на втором этаже есть дверь, соединяющая оба крыла.

    – Хорошо, – коротко ответила Светлана Аркадьевна.

    Мне кажется, это все ее тоже обрадовало.

    – А когда же, когда же мы переедем? – нетерпеливо спросила Лиза.

    – Очень скоро, – ответил Илья, – дом я нашел и купил три месяца назад, а вам не говорил, потому что хотел привести его в должный порядок. И хотя он в хорошем состоянии, некоторый ремонт все равно необходим. Работы по благоустройству идут полным ходом, осталось не так много, думаю, через два с половиной месяца мы отпразднуем новоселье.



    – Надо же покупать новую мебель! – радостно воскликнула Лиза.

    – Думаю, мы заберем ее отсюда, не зря же мы потратили столько сил и времени, приобретая все это, – ответил Илья, обводя взглядом комнату.

    Лиза надулась.

    – Но, конечно, что-то придется и докупить, – поспешно добавил мой брат, видя обиду своей дражайшей супруги.

    – А что будет с этим домом? – спросил Николай Леонидович.

    – Мы его продадим, покупателя я уже нашел, эти деньги не будут сейчас лишними, из-за покупки фамильного гнезда мне пришлось влезть в долги. Но это все поправимо, так что давайте отмечать и радоваться скорым переменам.

    – А кто наши соседи? – поинтересовалась Лиза.

    Не сомневаюсь, что она сидит и мечтает о том, как будет жить в окружении известных политиков, актеров и певцов.

    – Дорогая, я ничего не знаю об этом, для меня важен сам дом, его атмосфера.

    – Конечно, конечно, – мило улыбаясь, закивала Лизавета.

    Значит, мы переезжаем… Ну что ж, пусть будет так.

Глава 2

    Коробка, которую я тащила, была не слишком тяжелая, но одна мысль о том, что в ней лежат Лизкины вещи, угнетала меня и доводила до вялотекущей депрессии.

    – Будь осторожнее, – пропела Лиза, наблюдая за мной. Вот уже десять минут она не выпускала из рук небольшую, упакованную в серую бумагу картину, полагая, по всей видимости, что эта тяжкая ноша освобождает ее от всеобщей трудовой повинности. – Это же моя коробка.

    – Ах, ах, ах! А что у тебя там? Вставная челюсть или ночной горшок?

    – Там косметика, – важно ответила Лиза.

    – Тогда буду очень осторожной, – сказала я и, не удержавшись, сильно тряхнула коробкой.

    Илья посмотрел на меня с укором.

    – Скажи, а в этом доме водятся привидения? – поинтересовалась я у брата.

    – Не думаю, – улыбнулся он в ответ.

    – Как это?! В каждом фамильном гнезде всегда кто-то бродит по ночам в белом саване, а у нас что, такого представления не будет?

    – Нет, Катя, я все же надеюсь, что нам это не грозит.

    – Так не бывает, наверняка много лет назад там кого-нибудь убили, и несчастный призрак гуляет по этажам в надежде обрести вечный покой.

    – Не придумывай, никто там по этажам не бродит.

    Ничего, я эту ситуацию исправлю, через две недели Илья уезжает в командировку, и я найду что-нибудь балахонистое и навещу ночью Лизку. Представляю, как она будет визжать. От этой мысли мне стало веселее, и коробка уже не казалась такой обременительной.

    За последние три месяца я ни разу не была в Москве, и теперь у меня было такое ощущение, будто я оказалась на другой планете. Кругом суета, машины, яркие магазины, плакаты… Я вдруг почувствовала, что мне это все нравится и именно этого мне не хватало. Если Лиза пару раз приезжала сюда, чтобы посмотреть дом и дать ценные указания, то я устранилась полностью от этого процесса и теперь готовилась увидеть наше новое жилье.

    Мне казалось, что дом будет высокий, с колоннами по бокам и львами на крыльце, такой вот возник стереотип в моей голове. Я представляла себе маленькие балконы, украшенные лепниной, громкое эхо в коридоре и комнатах, а также наличие едкого запаха сырости везде, где только можно. Каково же было мое удивление, когда мы остановились около обычного на первый взгляд дома. Пожалуй, только тонюсенькие трещины на стенах, немного странные маленькие окна и два аккуратных подъезда, украшенных коваными кленовыми листиками, говорили о том, что этому дому много, много лет.

    – Ну, как? – с волнением спросил у меня Илья.

    – Просто чудесно, – кивнула я, размышляя, а будет ли он его перекрашивать.

    Дом был нежно-салатового цвета с белой отделкой, и посмотрев на соседний дом желтого колера, я подумала, что у нас все еще не так плохо.

    Подъехала машина с семейством нашей тети, Илья помог Светлане Аркадьевне вылезти из салона и торжественно объявил:

    – А теперь давайте знакомиться с нашим новым домом!

    – Надеюсь, там тепло, – сказала Светлана Аркадьевна, – последнее время меня мучает ревматизм.

    – Отличный дом, – кивнул Глеб, – мне здесь уже нравится.

    Илья от счастья просто расцвел.

    Почти всю мебель перевезли три дня назад, осталась только мелочь, которая прибыла сегодня вместе с нами, так что, по моим предположениям, дом должен был нас встретить полным парадом.

    Осмотрев коридор, мы оказались в просторной гостиной, украшением которой была огромная витая деревянная лестница, расположенная посередине.

    – Илья, ты все еще настаиваешь на том, что здесь никто не умирал? – спросила я. – Мне кажется, что по этой лестнице взбираться без страховки весьма опасно.

    Илья вздохнул.

    – Не говори глупостей, Катя, – закатила глаза Лиза, – это натуральное дерево, разве где-нибудь еще такое увидишь?

    – Очень красивая лестница, – сказала я, видя, что Илья весьма болезненно воспринимает мои шутки.

    – Здесь библиотека, – стала знакомить нас с домом Лиза, – а это дверь на кухню.

    Глеб, пропуская эту экскурсионную речь мимо ушей, поднялся на второй этаж.

    – Ого, – крикнул он сверху, – а у нас так же роскошно?

    Все разбрелись по комнатам, и дом загудел охами и ахами. Николай Леонидович то хлопал по плечу Илью, то подмигивал мне, то брал Светлану Аркадьевну за руку и чинно прохаживался с ней по гостиной. Вика сухо всех поздравила с новосельем и тоже поднялась на второй этаж.

    – Маленькая коричневая дверка ведет на нашу территорию? – спросил Глеб, спускаясь вниз.

    – Да, – Илья протянул ему ключ, – оставь ее открытой, будем ходить друг к другу в гости.

    Светлана Аркадьевна отобрала ключ у сына и торжественно сказала:

    – А теперь попрошу к нам.

    – Когда мне уже покажут мою комнату? – поинтересовалась я.

    – Она на втором этаже, как поднимешься – слева, – ответила мне Лиза, – зная тебя, могу предположить, что она тебе понравится. Серые стены, неброская мебель и всего один цветок на подоконнике – кактус, который можно даже не поливать.

    – А нельзя было заменить его икебаной? – спросила я, только чтобы позлить Лизку.

    Она поджала губы и сказала:

    – Светлана Аркадьевна, пойдемте знакомиться с вашей частью дома.

    Все стройной вереницей стали подниматься на второй этаж. Я шла последней, и как только семейство Лужиных с сопровождением скрылось за коричневой дверью, сразу же отправилась в свою комнату. Как будет жить Светлана Аркадьевна со своими отпрысками и женихом, я еще успею посмотреть, а вот территорию своего обитания хотелось увидеть немедленно.

    Комната оказалась не маленькой, я поморщила нос, не очень-то тут уютно, хотя чего ожидать от Лизки, наверняка это она попросила покрасить стены в серый цвет. Да, я могла бы приехать сюда сама пару месяцев назад и высказать свои пожелания, но мне было лень. Кровать у стены, два шкафа и прочая мебель, привезенная из нашего старого дома, вот только пушистый синий ковер был абсолютно новеньким и радовал глаз. И как это Лизка отдала мне такое чудо? Подойдя поближе, на светлой отделке ковра я увидела темное пятно, теперь понятна ее щедрость: или она его купила на распродаже, или сама случайно испортила.

    На подоконнике стоял тот самый кактус, который не нуждался в уходе. Потрогав его колючки, я довольно кивнула головой, люблю такие растения.

    Я посмотрела в окно, машина, доставившая наши пожитки, уже уехала, по тротуару шли люди, а большая черная собака бесцеремонно справляла нужду около урны для мусора.

    – Просто чудесно, – сказала я.

    Напротив стоял небольшой дом песочного цвета, он был чуть пониже нашего и более древний, на мой взгляд, хотя, возможно, просто никто его сто лет не ремонтировал. На крыше дома неожиданно для меня появился мужчина, он полез в сумку и достал небольшой черный футляр. Я машинально спряталась за шторкой.

    Светлые волосы, короткая стрижка, высокий… это, пожалуй, все, что я смогла разглядеть. Мужчина удобно устроился около решетки, что проходила по всему периметру крыши, достал из футляра бинокль и стал наблюдать за нашим домом. Именно за нашим.

    Вообще-то это странно, мы въехали часа полтора назад, вряд ли он об этом знает, так на что тут смотреть-то? Да и не вечер еще, чтобы выискивать в окнах полуобнаженных девиц. Что ему нужно?

    Мужчина закурил. Сейчас я с радостью сделала бы то же самое, но я не курю.

    Он отложил бинокль в сторону, достал блокнот и стал делать какие-то записи. Докурив сигарету, он вновь протянул руку к своему биноклю. Я отодвинула кактус в сторону, быстро забралась на подоконник, уселась поудобнее и с томным выражением лица стала разглядывать окружающую меня красоту – крыши домов, ворон и голые деревья.

    На самом деле я здорово волновалась. Вот не знаю почему, но у меня было такое чувство, что я мишень, сейчас раздастся выстрел – и пуля влетит прямо в мой висок. Это называется – размечталась старая ворона.

    Мужчина поднес бинокль к глазам и тут же отодвинул его в сторону, а что, собственно, смотреть на меня через лупу, когда я и так весьма обозрима. Мне очень хотелось повернуться и получше разглядеть этого любителя архитектуры, но я сдержалась, пусть думает, что я его не заметила.

    Незнакомец быстро сунул футляр и бинокль в сумку, перекинул ее через плечо и исчез с крыши. Ничего удивительного, вот такое впечатление я обычно на мужчин и произвожу.

    Очень долго я наблюдала за подъездом соседнего здания, но никто из него не вышел, скорее всего, выход есть и с обратной стороны дома.

    Я слезла с подоконника и отправилась знакомиться с фамильным гнездом дальше.

    – Ты где ходишь? – спросил меня Глеб, как только я оказалась на его территории.

    Поразмышляв секунду, я решила никому ничего не говорить об увиденном, надо посмотреть, придет ли еще этот незнакомец…

    – Изучала свою комнату.

    – Ну и как?

    – Для серой мыши в самый раз.

    – Я же говорила, что тебе понравится, – едко сказала Лиза, выглядывая из-за шкафа.

    – Да, я ничего против не имею, никто же не виноват, что у тебя нет никакого вкуса. Тебе надо заниматься оформлением похоронных контор, поверь, от клиентов не будет отбоя, ты сделаешь головокружительную карьеру.

    – Ты, ты… – моя милая родственница захлебнулась не то гневом, не то своей беспомощностью.

    – А у меня отличная комната, – приглаживая свои сальные волосенки, похвастался Глеб, – зеркальный шкаф и стол с целой кучей ящиков!

    – Поздравляю, – торжественно ответила я.

    Глеб очень любит крутиться перед зеркалами, но я никак не могу понять, что именно его там так сильно волнует и радует? После того как он на себя налюбуется, он все равно не идет в ванную мыть свои слипшиеся волосы и сбривать реденькую щетину…

    Лестница, ведущая на первый этаж, у Лужиных находилась сбоку, она была не такой массивной и витой, как у нас, это была обычная лестница с широкими перилами и ступеньками, покрытыми тонким ковриком. Я спустилась на первый этаж, зашла на кухню, посидела на диване в гостиной, заглянула в кладовку, заваленную всяким барахлом, и вернулась в свою комнату. Этот дом был намного больше предыдущего, мебели явно не хватало, хорошо обставлены были только наши комнаты, библиотека и две кухни.

    – Илья! Илья! – услышала я крики Лизаветы.

    Я открыла глаза, вот ведь заноза, поспать не дает! Продремала я всего два часа. Кому-то это покажется достаточным временем, но мне как человеку, не знающему, чем заняться, и не склонному, пожалуй, ни к какому виду деятельности, этого слишком мало.

    – Илья! Илья!

    Что там случилось у нее? Я слезла с кровати, поправила покрывало и отправилась в гостиную.

    – Ты понимаешь, – взволнованно говорила Лиза мужу, – мы с тобой не подумали о самом главном!

    – О чем, дорогая?

    – А кто же будет заниматься хозяйством? Светлана Аркадьевна теперь живет отдельно, у нее половина огромного дома и ей явно не до нас. Кто же будет нам готовить и убирать наши комнаты?

    – Я думаю, что ты как жена хозяина дома и должна заняться этим, – спускаясь по лестнице, сказала я.

    Илья и Лиза с большой заинтересованностью посмотрели в мою сторону, – не думают же они, что это все буду делать я.

    – У меня и без того полно забот, – гневно сказала Лиза, – дорогой, ты же знаешь, сколько у меня обязанностей и как я устаю.

    – Конечно, конечно, никто и не думает, что столько дел можно возложить на твои хрупкие плечи.

    – Почему же не думает, – я опять влезла в разговор, – я все же настаиваю, что этим должна заниматься именно Лиза.

    – Катя, насколько я помню, – начал Илья, пропуская мимо ушей мои слова, – ты училась на каких-то кулинарных курсах… Не думаешь ли ты, что пришло время заняться чем-нибудь полезным?

    Лицо Лизы засияло как медный таз.

    – Я, конечно же, согласна, – ответила я, – вот только если никто не боится, что я совершенно случайно могу кого-нибудь отравить…

    Лицо Лизы стало серым, хотя… ей это даже идет.

    – Нет, Катя не может нам готовить, – замотала головой Лиза, – я, конечно, не думаю, что она способна умышленно нанести нам вред, но у нее такая плохая аура, что потом у нас точно будут проблемы со здоровьем.

    Я мило улыбнулась и пообещала:

    – Утонешь в негативе.

    – Не сомневаюсь в этом ни секунды.

    – Вообще-то я уже давно подумываю вылепить из воска куклу, похожую на тебя, я по телеку видела, как берут длинные иголки и протыкают…

    – Я тебя придушу!

    – Не успеешь.

    – Вся дурь в твоей голове от безделья!

    – Ты все же настаиваешь на том, чтобы я готовила? Только скажи – и я с удовольствием отправлюсь на кухню. Илья, а ты не знаешь какой-нибудь яд без цвета и запаха?

    – Хватит, – устало вздохнул он. – Какие будут предложения?

    – Катя вполне может взять на себя уборку, – жена моего брата опять засияла.

    – Правильно, – опять же согласилась я, – и начну прямо сейчас со шкафа, где лежат твои вещи.

    Лиза закрыла лицо руками, замотала головой и стала издавать жалобные звуки:

    – Нет, нет, это просто невозможно… Илья, надо что-то придумать, я даже не представляю, что мы будем есть сегодня на ужин.

    – Давай я поговорю со Светланой Аркадьевной, возможно, она согласится и дальше нам помогать, – предложил Илья.

    – Очень в этом сомневаюсь, – сказала я, – вы же слышали, как она сказала, что она наконец-то посвятит себя своим детям, и как замечательно, что дом поделен на две части, потому что теперь она настоящая хозяйка и будет заниматься только своей семьей.

    – Это ужасно, – застонала Лиза, – нам нужно нанять прислугу.

    – Дорогая, я думаю, ты права, давай мы сейчас пойдем в ресторан, отметим все вместе наше новоселье, а завтра я обращусь в агентство по трудоустройству, и я уверен, нам помогут.

    – Но кто же нам приготовит завтрак? – застонала Лиза.

    Вот ведь какая проблема у человека, яичницу она, что ли, пожарить не может? Не знаю, что на меня нашло, наверное, посещение кулинарного класса дало о себе знать, а может, захотелось поскорее закончить этот нудный разговор и не видеть больше, как великая актриса Елизавета Медникова, заламывая руки, жалуется на свою горькую судьбину. Так вот, не знаю уж, что на меня нашло, но, тяжело вздохнув, я сказала:

– Спите спокойно, дорогие товарищи, завтрак, уж так и быть, приготовлю вам я.

Глава 3

    Утром я прокляла свою вчерашнюю доброту тысячу раз, тащиться на кухню не хотелось. Кто вообще придумал эти завтраки, много есть вредно, уверена, любой врач это подтвердит, но все же, напомнив себе, что не так уж часто делаю что-то хорошее для брата, я преодолела сонное состояние и поплелась на кухню. Противная лень, поселившаяся в моем организме несколько лет назад, время от времени хватала меня за руки и тянула обратно, но если совесть проснулась, то обратной дороги нет!

    Холодильник меня порадовал, так как был забит всевозможными продуктами – яркие коробочки, бутылочки, кулечки… все это возбуждало аппетит и бодрило. Я достала ветчину, сыр, горчицу и отщипнула листик салата, водрузила все на кусочек белого хлеба и уселась завтракать. Сначала поем я, а уж потом будем думать о других. Чайник вскипел, я взяла кружку, кинула пару кубиков сахара и потянулась за заваркой… но ее нигде не было. Ревизия всех полок так и не обрадовала меня результатом, разозлившись, я стукнула кулаком по столу, планочка, на которой висели различные половники и лопаточки, покосилась, и блестящая металлическая толкушка с грохотом шмякнулась рядом с моей чашкой.

    – Кто так делает, ну кто так делает! – возмутилась я. – Сплошная халтура.

    Осмотрев поникшую планочку, я обнаружила отсутствие винтика в креплении. На чем вообще эта штука держалась, мне было не понятно, наверное, на честном слове.



    – Лизка теперь скажет, что я разгромила за одно утро всю кухню.

    Откусив от бутерброда и отойдя от места своего злоключения на пару шагов, я стала рассматривать стену, как художник картину. И вдруг поймала себя на мысли, что мне хочется что-то сделать, давненько такого не случалось. Вот сейчас пойду, отыщу молоток, гвоздь какой-нибудь, исправлю ситуацию и буду гордиться этим всю оставшуюся жизнь. Нечего говорить, что я бесполезное существо! Профессионалы не смогли справиться с какой-то планкой, а я присобачу ее на пять с плюсом. Половники будут висеть ровно, и никому даже в голову не придет, что еще недавно это место было столь жалким зрелищем.

    Выдвинув все ящики, я поняла, что инструментов здесь нет. Меня это не остановило, наоборот, чем сложнее, тем лучше, буду закалять характер преодолением трудностей. В гостиной инструментов не было, в библиотеке тоже, в пустующих комнатах рядом с кухней меня постигло такое же разочарование, безобразие, сплошной бардак! И тут я вспомнила о третьем этаже… Вот где наверняка можно отыскать молоток и гвозди, на чердаках вечно сваливают все, что не нужно в данный момент.

    Дом я изучила пока плохо, на третьем этаже вообще не была, так что отчасти наверх меня подталкивало еще и здоровое любопытство. Илья говорил, что там низкий потолок и довольно заброшенные помещения, хлам и еле уловимый запах прошлого. Пришло время и мне прикоснуться к этому.

    Не скажу, что здесь было темно, скорее полумрак. На одной из стен я разглядела небольшой рубильник, смело дернула ручку – и на потолке загорелась маленькая лампочка. Она была облеплена пылью, паутиной и распространяла тусклый свет.

    Длинный коридор на две половины дома, посередине решетка, кругом мусор, пыль и поломанная или просто старая мебель.

    – Надеюсь, это все не рухнет однажды на наши головы, – морщась, сказала я.

    Здесь было пять комнат – две на нашей стороне и три у Лужиных. Получив первую серию впечатлений и вспомнив, зачем пришла, я стала рыться в окружающем меня хламе. Ничего нужного обнаружить не удалось. Одна комната была закрыта на ключ, и, недолго думая, я направилась ко второй двери. Мне повезло, легкий скрип несмазанных петель – и я оказалась внутри. На стене был точно такой же рубильничек, как и в коридоре. Лампочка засветила приветливо и ярко, скорее всего, сюда прежде часто заходили, и свет здесь был необходим.

    Я сразу увидела то, что искала. На полу возле узенького окошка стоял деревянный ящик, заваленный инструментами, рядом стояли банки с краской и клеем. Когда в моих руках оказался молоток, я гордо вздернула нос и воскликнула:

    – Кто тут еще хочет назвать меня растением, кто сомневается в моих выдающихся способностях?! Может, ты?

    Я внимательно посмотрела на противного паука, удобно устроившегося на стене, он явно не верил в мои внутренние силы.

    – Сейчас я тебе покажу, кто здесь главный, – сказала я и решительно обрушила молоток на то место, где находился мой обидчик.

    Паук без оглядки бросился наутек, а инструмент на одну треть погрузился в стену и теперь как-то нелепо торчал из нее.

    – Подожди, друг, сейчас я тебе помогу.

    Вытащив молоток, я из простого любопытства заглянула в дырку – синдром Буратино, по всей видимости. Темно. Что-то блестит, но толком не разберешь. Представив, сколько там паутины, а кто знает, может, и куча таких же мерзких пауков, я отошла подальше от пробоины.

    – Теперь меня обвинят еще и в том, что я разломала стену, надо бы как-то это залатать.

    Поразмышляв немного, я взяла из металлической банки гвоздь и аккуратно прибила его чуть выше того места, где была дыра. На столе валялся календарь с изображением дородной женщины, держащей полотенце, вот он-то и был повешен на стену. Очень даже неплохо получилось! Теперь дырку видно не было. Напевая песенку, я отправилась на кухню.

    Что-то приготовить для меня не проблема, просто я не люблю этим заниматься. Даже не знаю, почему я однажды отправилась на кулинарные курсы, наверное, от скуки.

    Обжарив грибы с луком, я отложила их в сторону, сделав два тонких омлета, нафаршировала их приготовленной начинкой, добавила сыра, зелени и стала ждать, когда же проснутся родственники и оценят мою стряпню. Осталось только запихнуть тарелки в микроволновку – и можно присуждать мне звание «Королева кухни».

    – Это довольно вкусно, – сказал Илья, добродушно улыбаясь мне, – спасибо.

    – Неужели вас на кулинарных курсах учили делать обычные омлеты? – спросила Лизка. – Это может даже школьник.

    – А ты сначала стань таким человеком, для которого мне захотелось бы приготовить нечто более вкусное, чем простой омлет, а уж тогда мы и поговорим о моих кулинарных талантах, – сказала я, попивая чай.

    – Девочки, не ссорьтесь, – привычно взмолился Илья.

    – Вы поторопитесь нанять кого-нибудь, а то ведь обед готовить я не обещала.

    – Ты уверена, что не хочешь этим заниматься сама? – спросил Илья. – Все же это хоть какое-то занятие, ты бы могла…

    – Нет, не хочу, – перебила я, дабы не развивать эту дискуссию.

    – Хорошо, – кивнул Илья, поправляя галстук, – Лиза, тебе придется самой заняться поиском нужного человека, мне сегодня совершенно некогда.

    – Не верю я в эти агентства, – раздраженно ответила она, цепляя гриб на вилку, – пришлют неизвестно кого, сейчас так много проходимцев и аферистов.

    – Спроси у подруг, – посоветовала я, – ты сама-то хоть с чем-нибудь справиться можешь?

    Тут я вспомнила прибитую утром планочку и заулыбалась, сегодняшнее утро прошло не зря, есть чем гордиться!

    – Илья, посмотри, она надо мной смеется, сколько можно, и главное, за что мне это все!

    – Много чести смеяться над тобой, – огрызнулась я, – на такую, как ты, никто работать не согласится, будешь сама пельмени варить.

    Лиза вдруг радостно засияла.

    – Я знаю, кто займется хозяйством! – воскликнула она, с гордостью глядя на нас. – Моя младшая сестра! Сейчас же ей позвоню.

    – Это отличная идея, – одобрил Илья, поднимаясь из-за стола. – Вот видишь, как все хорошо устроилось.

    – Я у тебя просто умница, – запела Лизка.

    – Никогда в этом не сомневался, – целуя жену в ухо, ответил Илья, – вы тут улаживайте этот вопрос, не ругайтесь, а мне пора на работу.

    Марину я последний раз видела года полтора назад, сейчас ей, наверное, лет двадцать шесть, а может, чуть меньше. Она совсем не похожа на свою сестру, если Лизка худенькая с волнистыми каштановыми волосами и правильными чертами лица, то Марина полновата и неказиста. Волосы всегда собраны в хвост, глаза сильно накрашены, она много курит и ходит всегда в стоптанных туфлях. Мы с ней встречались раз пять-шесть, не больше, Лиза явно ею не гордится и не приглашает, вероятно, по этой причине.

    – Я обо всем договорилась, – радостно сообщила Лиза через полчаса, – она согласна у нас работать и будет не только готовить, но и убираться.

    – Замечательно, – равнодушно ответила я.

    – Ах, как же все хорошо получилось! Мне даже не пришлось ее уговаривать, в библиотеке, где она просиживает штаны уже два года, так мало платят… Я предложила ей в два раза больше, и Марина, не раздумывая, согласилась.

    – Ты, Лизка, щедрый человек, – скептически ответила я.

    – А зачем ей больше? Наряды ей не нужны, а деньги, как известно, людей портят, не хочу, чтобы моя сестра стала алчной.

    Глаза мои от этого заявления поползли на лоб.

    – Ты это серьезно? – спросила я, очень надеясь, что она шутит.

    Лиза ничего не ответила, думаю, от счастья она вообще перестала соображать. Это же такая удача – сестра согласилась быть почти бесплатной домработницей…

    После прибитого мною гвоздя и приведенной в порядок планочки с половниками я почувствовала в себе такой прилив бодрости, что сидеть на месте уже не могла. Мой организм вдруг проснулся от долгой спячки и наперекор всему, даже моим желаниям, зажил новой жизнью.

    Накинув куртку, я вышла на улицу, район мне этот не знаком, а разведать территорию никогда не лишнее, надо же хотя бы знать, где находятся магазины.

    У второго подъезда стояла Вика, она что-то искала в сумочке, время от времени нервно дергая плечом.

    – Ты что-то потеряла?

    – Ключи, – ответила она, – вышла погулять и не пойму, куда их засунула.

    – Пройди через наш подъезд, – сказала я, распахивая дверь.

    Вика быстро засеменила в мою сторону, поравнявшись, она остановилась, вжала голову в плечи и спросила:

    – А ты вчера не заметила ничего странного?

    – Что ты имеешь в виду? – спросила я.

    – У нас с тобой окна выходят на одну сторону, – ответила Вика.

    Сразу вспомнился мужчина на крыше, но говорить об этом я не стала, к чему торопиться.

    – Если у нас с тобой один и тот же вид из окна, то завидовать нечему: кусок помойки и заваленные мусором крыши – это не самый лучший пейзаж, скажу я тебе.

    – Вот, – Вика подняла вверх палец, – именно крыши.

    – А что с ними не так?

    – Я вчера как в комнату зашла, так сразу подошла к окну, дом песочного цвета напротив видела?

    – А как же его не увидеть, конечно, видела.

    – Я занавески раздвинула немного… а там, на крыше, мужчина…

    – Настоящий? – Я решила перевести все в шутку.

    – Да, такой… не знаю…

    – И что?

    – Ничего, – пожала она плечами, – он там что-то делал, а потом ушел.

    – Может, дырку на крыше латал, не бери в голову.

    – Ты думаешь?

    Я кивнула.

    – А вдруг террорист какой?

    – Размечталась, – улыбнулась я, – это ж как должно повезти, чтобы с профессиональным террористом встретиться, такое счастье, знаешь ли, не каждому в жизни выпадает.

    Мне обычно трудно разговаривать с Викой, я не всегда понимаю ее реакцию на свои слова и поступки. Сейчас мне хотелось ее как-то успокоить, вряд ли она еще кому-нибудь доверит свои страхи, но не умею я людей успокаивать…

    – Ты пошутила сейчас? – спросила Вика.

    – Ага, – улыбнулась я, – вообще, это старый район Москвы, здесь каждый дом надо ремонтировать сверху донизу, так что не сомневайся, незнакомец этот или дырку на крыше латал, или антенну проводил.

    – Наверное, ты права, – сказала Вика, перешагивая порожек.

    Прошатавшись около трех часов по окрестностям, я вернулась в родовое гнездо. Бросив куртку на маленький диванчик в коридоре, просто лень было ее вешать, я стала подниматься по лестнице.

    – Тебе на обед что приготовить? – спросила Марина, выныривая из кухни.

    – Привет, – сказала я, – а ты уже здесь?

    – Лиза сказала, что вам помощница по хозяйству срочно нужна, вот я заявление об уходе на стол бросила и бегом к трамвайной остановке.

    – Мудро.

    Марина ничуть не изменилась, может, только похудела на пару килограммов и стала поаккуратнее, волосы все так же стянуты в хвост, глаза обведены. Я почему-то не представляла ее в образе кухарки, но сейчас подумала, что в фартуке она смотрится очень уютно.

    – Лиза твоя паникерша, – выдохнула я.

    – Ты есть-то что будешь? Сестра велела у всех спрашивать и готовить несколько блюд.

    – Надеюсь, ты воспользовалась могучим русским языком и объяснила ей доходчиво, что она, мягко говоря, лишилась рассудка.

    – Ты что, мне не трудно, и потом, она такие деньги мне обещала платить…

    – Ничего отдельно готовить не надо, больше об этом никогда не спрашивай, что все будут, то и я. Сейчас переоденусь и помогу тебе, все же у тебя первый рабочий день.

    Мне вдруг стало стыдно за Лизку. Конечно, Марина ее сестра и это их личные дела, но все же платить за уборку такого огромного дома, стирку, глажку и готовку так мало… Надо мне поговорить с Ильей, это же безобразие какое-то.

    – Повезло моей сестре, правда? – спросила Марина, нарезая огурец ровной соломкой. – Хотя у нее и не могло быть другой судьбы, она же красавица.

    – Ничего особенного, – пробубнила я.

    – За ней и в школе все мальчишки бегали, она очень любит, когда на нее восхищенно смотрят. Мне вот даже удивительно, что она любовника себе не завела, все равно же муж надоедает, ты как думаешь?

    – Не знаю, у меня мужа не было.

    Секунду я размышляла, должна ли я обидеться за своего брата или нет, потом, решив, что женская доля тяжела и брак это еще то тюремное заключение, я воткнула нож в картофелину и не стала ничего говорить об этом. Ох уж мне эта этика и психология семейной жизни!

    – Утром-то вы во сколько встаете? – спросила Марина.

    – Когда как, да ты особо в роль не входи, я неприхотлива в еде, если надо, сама себе могу приготовить, Лизка ест мало, Илья целый день на службе.

    – Как же я рада, что буду работать у вас, – заулыбалась Марина, – а вот Глеб, он кто?

    – Ты уже успела с ним познакомиться?

    – Он заходил на минуту, толком мы и не поговорили.

    Неужели он мог ей понравиться? Хотя, зная Маринины вкусы, этому можно не удивляться. Как-то Лиза рассказывала, что ее сестра влюбилась в одного йога, весил он сорок килограммов, питался только травой и рыбой. Он не разрешал Маринке смотреть телевизор, общаться с подругами и пресекал все разговоры о плотской любви. Как ни странно, она терпела это довольно долго, целых полгода, даже бросила курить и стала подумывать о вегетарианстве. Закончилась эта история не без Лизкиного вмешательства, она специально познакомила Маринку с каким-то менеджером, который бросил ее через месяц, но это было уже не важно, главная цель была достигнута – йог канул в прошлое.

    – А чего он вообще приходил, ему что, своих комнат не хватает? – спросила я. – Гони ты его отсюда в следующий раз.

    – Да вроде он такой вежливый, – щеки девушки запылали.

    Никогда не думала, что о Глебе можно так отозваться. Неужели она влюбилась и ослепла?

    – Так, суп мы с тобой почти сварили, – сказала я, – пойду посплю, что ли, потом надо еще подумать, чем занять вечер.

    – А сегодня семейный ужин, – обрадовала меня Марина, – Лиза всех собирает, говорит, что такие ужины будут традицией, она всех, всех позвала.

    – И часто она собирается закатывать такие пиры?

    Видеть Глеба и Николая Леонидовича мне вообще не хотелось, за сутки я уже забыла о них, к хорошему-то быстро привыкаешь.

    – Раза два-три в неделю, Лиза говорит, что мы одна семья и что Медниковы должны быть образцом для всех.

    «Вот именно поэтому она на тебе и решила сэкономить…» – подумала я.

    – Делать твоей сестре нечего, – мрачно сказала я, выходя с кухни.

    За стол мы сели в восемь, Лиза нацепила на себя вечернее платье и изо всех сил изображала радушную хозяйку. Светлана Аркадьевна, оценив стряпню Марины, едко заметила:

    – Молодежь сейчас пошла совершенно бестолковая, не желающая ничего делать.

    Мне кажется, она осталась очень довольна тем, что Марина ее в кулинарном искусстве не превзошла.

    – Люблю этот салатик, – сказала я назло ей, накладывая побольше.

    – Моя сестра работает первый день, но скоро освоится и к следующему семейному ужину чем-нибудь нас приятно удивит, – подала голос Лиза.

    – Раз подобные вечера мы решили сделать традицией, – делая глоток вина, сказала Светлана Аркадьевна, – то в следующий раз попрошу к нам, я сама все приготовлю, и уж поверьте, разочарованы вы не останетесь.

    Последние слова она произнесла довольно громко, в комнату вошла Марина, для нее-то они и предназначались.

    – Горячее уже нести? – спросила она.

    – Погоди ты, рано, – отмахнулась Лиза, – я сама тебя позову.

    – Светлана Аркадьевна, если вы действительно пригласите нас на ужин, мы с радостью придем, – вежливо сказал Илья, – разумеется, все издержки я возьму на себя.

    – Это само собой, – кивнула Светлана Аркадьевна.

    Уши мои от этого чинного благородства просто завяли. Живем через стенку, а развели тут не пойми что, еще вчера в один туалет ходили, а теперь такими господами все стали, просто караул. Скоро на «вы» друг друга называть начнем.

    – А расскажи-ка, Глеб, как там у тебя на работе, – попросила я с целью сменить тему.

    Глеб работает в магазине, в отделе с гордым названием «Бытовая техника». Он предлагает населению пылесосы, холодильники, мясорубки, миксеры и прочее.

    – Нормально, – ответил Глеб, протягивая руку к зубочистке. Я отвернулась, не хотелось смотреть на то, что за этим последует. – Торгую помаленьку.

    Я переместила взгляд на Николая Леонидовича, как же он теперь будет жить без меня, кого же он станет щипать.

    – Лизонька, ты просто чудо, – целуя руку жене, сказал Илья, – устроила настоящий праздник.

    – Хорошо сидим, – подтвердил Глеб, – но пора уже принести горячее.

    – Марина, Марина! – стала звать свою сестру Лиза. – Надо купить колокольчик, теперь я понимаю, как это удобно.

    Я тяжело вздохнула, еще немного, и мне запретят ходить по дому в джинсах и пить газировку из бутылки.

    – А еще нам нужен дворецкий и водитель в одном флаконе, – ехидно сказала я, – он будет помогать тебе ходить по магазинам, и должен же кто-то доносить твои покупки до шкафа.

    – Илья, это отличная идея! – воскликнула Лиза. – Нам вовсе не помешает нанять еще одного человека, помощника по дому, ведь Марина не может выполнять тяжелую физическую работу, да и я до сих пор не научилась водить автомобиль, а моя маленькая машинка пылится уже очень давно на стоянке.

    – Как скажешь, дорогая, давай пригласим кого-нибудь на эту должность, – закивал Илья.

    Люди, люди, вы что, я же пошутила!

    Марина внесла блюдо с жареной курицей и, не сводя глаз с Глеба, стала обносить всех присутствующих.

    – А вот интересно, кто в этом доме жил раньше и сколько здесь было прислуги? – спросила Лиза, делая глоток вина. – Илья, расскажи, пожалуйста.

    – О! Это очень интересная, я бы даже сказал, интригующая история. В этом доме прожила большую часть своей жизни, состарилась и умерла Медникова Глафира Сергеевна, это наша с Катей дальняя родственница. В юности она удачно вышла замуж, но ее супруг вскоре умер от какой-то болезни, и в возрасте тридцати лет она осталась одна с двумя детьми. Несколько раз ей предлагали руку и сердце, но она всегда отвечала отказом…

    – А зачем же она отказывалась? – спросила Марина с явным недоумением в голосе.

    – Сказать точно не могу, – мягко ответил Илья, – возможно, очень любила покойного мужа, а может, решила посвятить свою жизнь детям.

    – Да, такое иногда бывает, – тихо пробормотала Вика.

    – Что же было дальше? – спросила Светлана Аркадьевна.

    – Глафира Сергеевна жила в богатстве, и дорогие наряды, и прислуга – всего этого у нее было в избытке, – продолжил Илья. – Она занималась воспитанием детей, баловала их и практически ни в чем им не отказывала. Но ее отпрыски росли черствыми и бессердечными, как только они окрепли, сразу повернулись к матери спиной, они пили и гуляли, дебоширили в кабаках и ничего не желали делать. Несчастная мать перепробовала все, что только было возможно, но никакие уговоры не помогали, каждый день ей приходили счета, которые, скрепя сердце, ей приходилось оплачивать.

    – Я бы такого не потерпела, – поджала губы Лиза.

    – Вот своих детей родишь, тогда по-другому на мир смотреть станешь, еще не то им простишь, – назидательно сказала Светлана Аркадьевна, – это все только легко говорить.

    – Как и следовало ожидать, – продолжал Илья, – настал день, когда терпение у Глафиры Сергеевны закончилось, и она пригласила своих сыновей для серьезного разговора.

    – Кому все сразу достается, тот это никогда не ценит, – многозначительно сказала Марина.

    Она стояла, прислонившись к двери, и внимательно слушала рассказ.

    – Сыновья приехали к назначенному часу, Глафира Сергеевна попыталась в последний раз образумить их, она просила, плакала и умоляла, а также сказала, что если все не изменится, она лишит их наследства. Ни Степан, ни Федор, так звали сыновей, не желали менять свой образ жизни, они лишь посмеялись над матерью и заверили ее, что будут жить в свое удовольствие. Глафира Сергеевна была уже немолода, ее начали мучить болезни, и подобная черствость сильно отозвалась на ее здоровье, сердце не выдержало, женщина упала без чувств. Сыновья уложили ее на диван, позвали горничную и ушли. За тот месяц, что их мать боролась со смертью, лежа почти без сознания в своей постели, они не навестили ее ни разу.

    – Какой стыд, – передернула плечами Лиза, – просто не понимаю, как такие негодяи могли родиться в столь благородной семье.

    – Подобное случается сплошь и рядом, – резко сказала Светлана Аркадьевна, – я вот и сама не знаю, чего ждать от своих детей.

    – Мама, ты же не думаешь, что мы тебя бросим, – хохотнул Глеб.

    – Пока ничего хорошего я от вас не видела, возможно, это мое упущение, но, пожалуй, теперь я буду более строга с вами.

    – Почему мы должны отдуваться за каких-то там нерадивых гуляк? – разламывая куриную ногу, спросил Глеб. – Я работаю, Вика учится, чего на нас злиться-то.

    – Не тебе указывать матери, что ей делать, – цыкнула на него Светлана Аркадьевна.

    – А дальше что было? – спросила я.

    – Выздоровев, Глафира Сергеевна обнаружила на столе огромную стопку счетов, пока она болела, ее сыновья не теряли времени даром, – вздыхая, сказал Илья. – В душе старой женщины точно умерло все, на следующий день она отказалась от своих детей и объявила всем, что больше счета к оплате приниматься не будут.

    – Вот и правильно, – опрокидывая рюмку водки, поддержал Николай Леонидович.

    – А что сыновья? – спросила Марина.

    – Разными путями они хотели получить от матери денег, но закон встал на сторону Глафиры Сергеевны. Степана и Федора на порог дома больше не пускали, двери для них были навсегда закрыты. Сама же Глафира Сергеевна перестала бывать на людях, редко ее можно было увидеть в магазине или на рынке, она не приглашала гостей и сторонилась соседей. Только служащий, занимающийся ее делами, изредка заглядывал в дом.

    – Это она зря, – сказала Лиза, – ну что делать, если у нее такие дети, не ставить же на себе крест, она могла бы заняться собой, потом балы, приемы, это все так чудесно, не понимаю, как от этого можно отказаться.

    – Потеря сыновей сломила ее, и смысла в жизни не осталось, – ответил Илья.

    – Нет, – замотала головой Лиза, – я все же этого не понимаю.

    – Глафира Сергеевна умерла в одиночестве, к тому времени в ее доме осталась только одна служанка, которая и закрыла глаза несчастной женщине. Но вот что интересно… – Илья помедлил. – После смерти хозяйки в доме не было найдено ни единого гроша, ни самого малюсенького украшения.

    – Как же так, она ведь была богата! – воскликнула Марина.

    – Все земли были проданы, в банках ее денег не оказалось, все бесследно исчезло, и никто не знал, где же находятся богатства старухи Медниковой.

    – Наверное, она все же оставила что-то сыновьям, – предположил Глеб, – или они по-тихому вынесли все из дома.

    – Тут ты прав, – улыбнулся Илья, – Глафира Сергеевна действительно оставила кое-что своим сыновьям, а именно два конверта. Верный служащий протянул их Степану и Федору, когда те пришли требовать наследство.

    – И что же было в этих конвертах? – спросила я с возрастающим любопытством.

    Мне почему-то казалось, что я явственно вижу все, о чем только что рассказал Илья.

    – В каждом конверте лежал план дома, на котором было обведено место, где, как предполагалось, и находятся деньги с драгоценностями. Братья, толкаясь, бросились в дом, каждый хотел найти свое наследство первым. Помеченные места были в разных уголках, Степан побежал на второй этаж, а Федор бросился к кладовке. Они отодвигали шкафы, переворачивали столы, заглядывали в вазы, и в конце концов, каждый из них нашел по маленькому кованому сундучку. С замиранием сердца они откинули крышки…

    – Неужели они нашли богатства своей матери?! – воскликнула Лиза.

    – Какие будут еще предположения? – улыбаясь, спросил Илья.

    – Они нашли пустоту, – сказала я.

    – Почти, – ответил Илья, – в каждом сундучке на атласной подушечке лежало по засохшей корочке хлеба. Это все, что оставила мать своим бессердечным сыновьям.

    За столом воцарилась минутная тишина.

    – А куда же делись деньги и драгоценности? – спросил Николай Леонидович.

    – Вот именно, куда старуха все запрятала? – поддержал его Глеб.

    – Этого никто не знает, – пожал плечами Илья, – возможно, это вообще просто красивая легенда, или Глафира Сергеевна пожертвовала все на благотворительность, а может, за годы одиночества сама потратила свое состояние…

    – Если она жила скромно, как она могла столько потратить? – изумилась Лиза.

    – А что стало с ее сыновьями? – спросила Вика.

    – Один спился, а второй, кажется, женился и уехал в какую-то деревню, там он пошел на охоту и не вернулся, пропал без вести.

    – Чудовищно, – прошептала Марина.

    – Я думаю, что эта Медникова и не была очень богатой, – сказал Глеб, – пускала пыль в глаза, вот и все.

    – Нет, – возразил Илья, – она была весьма обеспеченной женщиной, другое дело, что любые деньги всегда можно растратить.

    – А почему сыновья не начали поиски, я бы тут все перерыла, – оглядываясь по сторонам, сказала Лиза.

    Уж в этом-то я ничуть не сомневаюсь.

    – Дом Глафира Сергеевна завещала детскому приюту, пока оформлялись документы, Степан с Федором жили здесь, они наверняка приложили немало сил, чтобы найти хоть что-то, но все было безуспешно, тайну своих сокровищ Глафира Сергеевна унесла в могилу.

    – Печально, – сказала я, – как же люди сами уродуют свою жизнь.

    – И это говорит человек, который по двадцать четыре часа в сутки валяется на диване, – съязвила Лиза.

    Почему-то сейчас мне не хотелось отвечать, я была вся под впечатлением от услышанной истории, воображение уносило меня далеко, рисуя яркие живые картины. Вот старая женщина, слегка ссутулившись, подходит к окну, смотрит с надеждой на дорогу, мимо проезжают экипажи, но ни один из них не останавливается около ее дома. Глафира Сергеевна вздыхает, направляется к столу, садится и начинает что-то писать. Вот она уже на приеме, кругом дамы в красивых платьях, и мужчины в сторонке сдержанно болтают о чем-то. Она не знает наверняка, но ей кажется, что все смеются за ее спиной, перешептываются, вот ведь, осталась никому не нужна…

    – Я, пожалуй, поищу эти сокровища, – сказал Глеб, – кто знает, может, мне повезет.

    – Поговаривали, что существовал еще один план дома с пометкой, где могут быть драгоценности, – ответил Илья, – служанка разболтала, что Медникова заказывала три плана, но последний экземпляр и возможно, самый главный, никто никогда не видел.

    – Я все же склонен думать, что это красивая сказка, – наливая уже седьмую рюмку водки, сказал Николай Леонидович, – люди-то не дураки, они любое богатство найдут, так что раз за столько десятков лет тайна не раскрылась, то и не было никакой тайны вовсе.

    Николай Леонидович выпил водку, выдохнул воодушевленно «эх» и потянулся к соленому огурцу.

    – Достаточно, – сказала Светлана Аркадьевна, отставляя водку подальше от своего разомлевшего жениха, – хватит тебе уже.

    Николай Леонидович перечить не стал.

    – А где была комната Глафиры Сергеевны? – спросила я.

    – Как раз там, где сейчас живешь ты, – ответил Илья.

Глава 4

    Первый раз за последние три года я задумалась о том, чтобы найти себе работу. Медленно, но верно я возрождалась из пепла, и даже пожелай я остановить этот процесс, ничего бы не вышло, сие уже не зависело от меня. То ли атмосфера дома, то ли рассказ, услышанный за столом, а, скорее всего, и то и другое подталкивали меня изменить жизнь.

    Я перевернулась на другой бок, но мысли продолжали бегать по кругу, мешая заснуть.

    – Так и до бессонницы недалеко, – проворчала я, натягивая одеяло на голову.

    Это не помогло, планы рождались со скоростью звука и вырастали в многоэтажный дом. Я уже мечтала о том, как завтра схожу в книжный, потом куплю билеты в театр, начну подыскивать работу, стану вести активный образ жизни, возможно, займусь спортом… Если бы Лизка узнала, о чем я сейчас думаю, то просто бы не поверила, это же надо – пыльный кактус по имени Катя требует воды и желает покрыть свою голову бутонами. Если честно, мне и самой не верилось, что во мне вдруг проснулось так много нездорового энтузиазма.

    Заснуть все равно не получалось, укутавшись в одеяло, я встала с кровати и подошла к окну. На одном из магазинов было установлено табло, сообщающее населению время – второй час ночи. По дороге, освещенной фонарями, изредка проезжали машины, обычная ночь, ничего примечательного. Автоматически посмотрев на крышу противоположного дома, я отметила, что там никого нет. Послышался скрип, шаги… Я резко обернулась на дверь… шаги, еще шаги. На цыпочках я подошла к кровати, затем метнулась к замочной скважине, что-нибудь увидеть было нереально, но слышно стало гораздо лучше. По этажу кто-то ходил.

    Чего я испугалась? Да мало ли кто в туалет захотел или тоже страдает от бессонницы? Минуту я убеждала себя, что это во мне бродят обычные человеческие страхи, но потом любопытство все же победило и, точно волна, вынесло меня в коридор. Там никого не было.

    Легкий скрип, я вздрогнула и сделала шаг назад. Но не для того же я вышла из комнаты, чтобы трусить. Убедив себя, что всегда смогу в случае опасности разбудить дом своим истошным криком, я отправилась искать того, кто так успешно меня напугал.

    На пути к лестнице я не встретила ничего подозрительного, шла я довольно уверенно, не хотелось производить впечатление человека, который чего-то боится. Оглянувшись по сторонам, я опять не обнаружила ничего интересного, пожав плечами, стала спускаться вниз, и вдруг мне на руку что-то шмякнулось. Я задрала голову вверх и на уровне третьего этажа увидела темное пятно на перилах. Вот они, прелести винтовой лестницы – ни спрятаться, ни скрыться. Я бросилась по ступенькам не раздумывая. Сверху послышался топот, от меня явно убегали, и правильно делали, потому что сейчас я плохо соображала и от страха могла совершить что-нибудь неадекватное.

    Поднималась я весьма медленно, видно, сказалось мое трехлетнее лежание на диване. Мозги и мысли за это время атрофировались, но я очень надеюсь, что все это подлежит восстановлению.

    Оказавшись на третьем этаже, я сразу бросилась к комнате, в которой вчера нашла инструменты, это было единственное место, где, на мой взгляд, можно было спрятаться. Распахнув дверь, я протянула руку к рубильнику, но неприятный звук за спиной, напоминающий лязг железа, остановил меня. Я бросилась опять к лестнице, тусклый свет исходил от потолка и терялся за деревянной перегородкой. Осторожно, маленькими шажочками, я стала приближаться к ней. Сжав кулаки для храбрости, я заглянула за перегородку. Увидела металлическую лесенку и распахнутое окно. Это даже было не совсем окно, а скорее люк, позволяющий выйти на крышу. Надо же, а я и не заметила его в прошлый раз, интересно, сколько еще тайн в этом доме…

    На крышу я не полезла, темно, страшно, да и не было в этом уже никакого смысла.

    Спускаясь по лестнице на второй этаж, я решила рассказать об этом завтра Илье, или нет, люк лучше закрыть, так что предпринять какие-то действия все же необходимо.

    Интересно, кто это был, а главное, где он сейчас? Спортивному человеку с крыши спуститься будет не так уж и сложно – дом старый, кругом кованые украшения да лепнина, водосточная труба и многое другое, а если человек неспортивный, если он вообще живет в этом доме… Тогда ему надо просто подождать, пока я уйду, и просто вернуться к себе в комнату. Отругав себя за поспешность, я села на диван, накрылась пледом, который валялся в кресле, и стала ждать. Никто не шел. Шум проезжающих машин, кошачий визг, стук веток о стекло – вот звуки, которые доносились до меня.

    Я вновь поднялась на третий этаж и подошла к решетке, отделяющей нашу половину от половины Лужиных. Разглядывая потолок на территории родственников, я увидела точно такой же люк и у них. Тот, кто убегал от меня, мог спокойно попасть на ту половину, а там делай что хочешь…

    Вздохнув, я признала свое поражение и стала злобно шипеть:

    – Зачем, зачем кому-то бродить ночью по дому, кто это и что ему нужно? Если беглец из тех, кто живет в доме, то он просто удрал бы от меня через коричневую дверь, значит, пришлый… Не хватало нам только здесь воров всяких…

    Бубня себе под нос, я подошла к двери, соединяющей обе части дома, и дернула ручку, дверь была закрыта. На моем лице, наверное, застыло изумление. Если допустить, что это кто-то из домашних, то теперь его поведение понятно, через эту дверь убежать от меня было просто невозможно. Получается, что это мог быть кто угодно и у беглеца вряд ли были благие намерения…

    «Завтра же скажу Илье, чтобы он закрыл люки на третьем этаже», – решила я, заходя к себе в комнату.

    – Я тебе точно говорю, – поднимая вверх указательный палец, вещал Глеб, – есть в этом доме клад.

    – Откуда ты знаешь?

    – Чувствую.

    С Глебом мы случайно встретились около ларька с газетами, я решила поискать себе работу и теперь гордо держала в руках журнал «Быстрая карьера».

    – И давно твоя интуиция так хорошо работает?

    – Ты вспомни, что рассказывал твой брат, подобные сокровища так просто не пропадают.

    – Да неизвестно, были ли вообще у Медниковой деньги на старости лет.

    – Я обязательно найду ее сокровища, – пробубнил Глеб.

    Он смотрел куда-то вдаль и, мне кажется, моих слов уже не слышал.

    – Удачи тебе в твоих поисках, – благословила я его, – и не забудь с нами поделиться, когда найдешь клад.

    – Я ни с кем делиться не собираюсь, – резко сказал Глеб и, не оборачиваясь, пошел к дому.

    Ничего себе, он сейчас найдет наше фамильное богатство, а мы будем его с этим поздравлять? Нет, так дело не пойдет.

    Первое, что я сделала, придя в свою комнату, села и стала размышлять. Глафира Сергеевна проживала именно здесь, где сейчас нахожусь я, наверное, сокровища где-то тут и припрятаны. Ну зачем старой женщине тащиться с тяжелыми брошками куда-то еще, проковыряла небось дырочку в стене, положила туда мешочек и пошла заниматься своими делами.

    И тут я вспомнила, как совсем недавно сама проломила стену, а также вспомнила, что, заглянув в дырку, что-то там увидела…

    Летать я не умею, но той скорости, с которой я преодолела расстояние до третьего этажа, позавидует любая ракета.

    Отодвинув календарь, я с волнением заглянула в дырку, видно было плоховато. Взяв молоток и стараясь не создавать лишнего шума я слегка расширила отверстие, теперь оставалось только просунуть руку, что я и сделала, зажмурив глаза на всякий случай… Пальцы коснулись мягкого толстого слоя пыли, под которым угадывалась шершавая поверхность. Я подцепила за угол что-то вроде рамы и вытащила из дыры.

    Это была маленькая картина размером с блокнотный лист. Золоченая рамка и тяжелый взгляд серых глаз – вот на что я обратила внимание сразу, как только стерла пыль. С портрета на меня смотрела старая женщина, седые пряди волос были каким-то непонятным, причудливым образом уложены на голове, а шею украшало тяжелое ожерелье с красными и голубоватыми камнями, одна рука лежала на плече, а другая была видна только по локоть. Художник хорошо потрудился над портретом, четко отобразив малейшие детали, я без труда разглядела на одном из пальцев красивое кольцо с ярко-синим камнем.

    – Нда, – протянула я, – в старости, Глафира Сергеевна, вы явно не бедствовали.

    В том, что это портрет той самой Медниковой, я не сомневалась, именно такой я ее и представляла. Странно, что никто раньше не нашел эту нишу в стене. Заглянув еще раз в дырку, я увидела маленькую узенькую полочку, на которой и лежал этот портрет. Дом кирпичный, но в этой нише, размером чуть больше моей находки, все было сделано из дерева, довольно ветхого уже, поэтому мой молоток так легко и вошел в стену – старые доски высохли, к тому же были изъедены жуками.

    – Меня зовут Катя, – сказала я, глядя на портрет, – приятно познакомиться.

    – Куда это ты собралась? – спросила Лиза, вертясь перед зеркалом.

    – Хочу обновить гардероб, я, знаешь ли, решила начать новую жизнь, так что скоро стану успешной и неотразимой, а ты так и будешь музейным экспонатом в этом доме, – ответила я.

    – Илья, почему она мне хамит, почему?

    – Я уже устал от вас, – строго ответил мой брат, закрываясь от нас газетой.

    – Ты настолько покрылась плесенью, что у тебя ничего не получится, – надменно вздернув голову, сказала Лиза.

    – Ха! Да ты просто боишься, что когда я припудрю носик, ты на моем фоне потеряешься и станешь напоминать овсяную кашу.

    – Тебе ни один салон уже не поможет!

    – Потому что все специалисты застрелились после встречи с тобой!

    – У меня природная красота! – выдохнула Лиза, по всей видимости, свой последний аргумент.

    Спорить с ней желания уже не было, меня сейчас заботило совсем другое.

    – Илья, ты знаешь о том, что на третьем этаже есть выход на крышу? – спросила я.

    – Да, конечно.

    – Ты бы закрыл эти люки, к нам может пробраться кто угодно, – сказала я.

    – Ты права, я прослежу. Если честно, мне было просто не до них.

    – Вот поэтому и надо нанять еще одного человека, мужчину, который будет заниматься подобными делами, – влезла Лиза.

    – На это я тебе уже дал согласие, – раздраженно ответил Илья.

    Что-то он сегодня не в духе, хотя Лиза кого хочешь доведет до нервного срыва. Я бы вообще своему брату поставила памятник при жизни: столько терпеть и иметь за это больную печень и плешь на голове – это не каждому по силам, скажу я вам.

    – Кстати, почему дверь к Лужинам закрыта, нам так повезло, что мы не будем больше с ними общаться? – поинтересовалась я.

    – Ох, я совсем забыл! – воскликнул Илья. – Сделал наконец-то второй ключ, проверял его вчера и, скорее всего, оставил дверь закрытой.

    – Вы тут без меня не скучайте, – сказала я, подходя к лестнице, – я пошла преодолевать препятствия на пути к новой жизни, буду ходить по магазинам и подыскивать вещи для нового имиджа.

    – Я бы могла тебе во многом помочь, – пафосно сказала Лиза, – но боюсь, ты этого не оценишь.

    На полу около ступеньки я увидела то, что ночью упало на мою руку, тем самым заставив меня поднять голову вверх. Это был черненький язычок от молнии, теперь на чьих-то брюках или куртке его уже нет. Подняв его так, чтобы никто не увидел, я сунула находку в карман.

    – Решено, – твердо сказала Лиза, – иду с тобой.

    Сейчас я была под таким впечатлением от находки, что не сообразила немедленно закричать «нет!!!». Через секунду приговор был приведен в исполнение, Лиза схватила меня за рукав и потащила к выходу.

    – Без моей помощи тебе все равно не обойтись, – сказала она, запихивая мобильник в сумку.

    Весна еще не успела украсить деревья листьями, пока все было серым и мрачноватым, но перемены в моей душе не позволяли замечать это уныние, наоборот, в глаза бросались набухшие почки и зеленые травинки, медленно, но верно вылезающие из земли.

    – Сейчас поймаем машину, – заявила Лиза.

    – Нет, – мотнула я головой, – пойдем пешком.

    Всю дорогу она что-то гневно говорила за моей спиной, ворчала и наверняка размахивала руками, но я шла вперед, не обращая внимания на ее протесты.

    В первом же магазине я купила сумку, туфли и брюки, но душа требовала большего. Денег у меня скопилось достаточно, Илья выдавал их мне время от времени, но так как особых трат у меня не было, набежала приличная сумма. Мне нравилось тащить пакеты с покупками, оплачивать шмотки, особо не задумываясь о цене, заходить в примерочную, копаться в вещах на полках и делать все то, что свойственно любой женщине, неравнодушно относящейся к своему внешнему виду и имеющей возможность покупать себе самое лучшее.

    – Все, – взмолилась Лиза, когда мы покинули пятый магазин, – даже я себе столько не покупаю.

    – Это у тебя зависть проснулась, – улыбнулась я.

    – Нет, я просто уже без сил, пойдем домой.

    – Я тебя с собой не звала, так что не ной, остался еще один магазин, не могу же я жить без духов, кремов и лаков.

    – Можешь, ты прекрасно обходилась без этого три года.

    – Это было в прошлой жизни, – повела я плечом, – теперь все будет иначе.

    – Я отдам тебе свою косметику, только пойдем домой.

    – Нет, – сказала я, не отказывая себе в маленькой вредности.

    Вообще-то, мне надо было послушать Лизку, потому что пакетов было столько, что ни на какую косметику рук бы уже не хватило. Но мне так хотелось всего и сразу, что я все же перешагнула порог парфюмерного магазина. К тому же Лизкины причитания двигали меня вперед с невообразимой силой. Сделав несколько шагов, я споткнулась и полетела на пол, пакеты мешали за что-нибудь ухватиться, и траектория моего полета, наверное, впечатляла. Лизка, споткнувшись уже об меня, повторила мой кульбит, и через секунду мы, копошась на полу, безрезультатно пытались встать.

    – Вы чего развалились-то? – услышала я добродушный мужской голос.

    Около прилавка стоял невысокий парень, в руках он держал странную сумку, на которой было написано вкусное слова «пицца».

    – Чего стоишь, помоги встать! – резко сказала Лиза, выплывая из моря пакетов.

    Парень поставил сумку на пол, наклонился и подал ей руку.

    Как только Лизка оказалась на своих двоих, так тут же начала отчитывать меня на весь магазин. Меня обвинили в умышленном злостном поведении, в покушении на ее жизнь, в разгильдяйстве, в бесконечной тупости и еще во многих неприятных и бредовых вещах. Я покорно выслушала всю эту тираду.

    – А вы, дамочка, вставать будете? – вежливо поинтересовался парень, глядя на меня.

    – Вас как зовут? – строго поинтересовалась Лиза, как ни странно, помогая мне при этом принять вертикальное положение.

    – Ромка, – просто сказал парень.

    – Спасибо, Роман, – официально произнесла Лиза, пожимая ему руку.

    Она сделала шаг назад, наступила на один из валявшихся пакетов и вновь рухнула на пол.

    – Катя!!! – заорала она, хотя моей вины в этом уже не было.

    Поднимали мы ее вдвоем с Ромой.

    Собрав пакеты, я подвела итог:

    – Все в целости и сохранности, за исключением вашей пиццы. Роман, дело в том, что Лиза как раз на нее приземлилась, и думаю, она слегка деформировалась.

    – Я не деформировалась! – закричала Лиза.

    – Это я не о тебе, а о пицце.

    – Ненавижу магазины, ненавижу тебя и вообще ненавижу сегодняшний день! – злобно взвизгнула в ответ Лиза, хватаясь за голову.

    – Жаль, – огорчился парень, – я ее в соседний дом нес, да вот в магазин заскочил на минуту, подарок маме купить.

    – Сам виноват, – сказала Лиза, – нечего отлынивать от работы. Вот из-за таких, как ты, людям приходится есть холодную пиццу.

    – Я же на секунду, – оправдывался Рома, – это специальная сумка, пицца в ней очень медленно остывает.

    – Это тебя ничуть не оправдывает.

    – Ладно, не горюй, – сказала я, – может, и не будут тебя ругать, обойдется.

    – Хорошо бы, – парень провел рукой по кудрявым волосам и направился к двери, – до свидания, не падайте больше.

    Глядя на его удаляющуюся спину, я терзалась чувством вины.

    – Послушай, Лизка, давай его возьмем к нам, хороший простой парень, все равно же ты собиралась нанимать кого-нибудь.

    Она размышляла всего секунду.

    – А ты машину водить умеешь? – крикнула она Ромке вслед.

    К дому мы подходили совершенно счастливые. Ромка нес пакеты, я рассказывала о нашей семье, а Лизка наверняка мысленно подсчитывала, сколько она сэкономила на агентстве по трудоустройству.

    – Как твоя фамилия? – спросила я, открывая дверь.

    – Соловейчиков, – ответил Ромка, улыбаясь до ушей.

    – Это просто кошмар, – закатила глаза Лизка.

Глава 5

    Моя голова требовала срочной генеральной уборки, и дабы привести в порядок эту немаловажную часть тела, я записалась на шесть часов в салон красоты. Жизнь пошла какая-то слишком ритмичная, если раньше у меня была целая куча времени, то теперь я не успевала ничего. Перемерив только половину купленного, я стала собираться к парикмахеру. Еще немного, еще чуть-чуть, и на земле станет на одну королеву красоты больше.

    У меня темно-русые волосы до плеч, прямые и не слишком густые, теперь я готовилась к переменам, хотелось устроить на голове художественный беспорядок и покрасить все это безобразие в медный цвет.

    Салон находился в соседнем квартале, и так как я решила улучшать свою фигуру пешими прогулками, то, выбрав нужное направление, весело зашагала по тротуару. Пройдя метров пятнадцать, я увидела мужчину, покупающего сигареты. Собственно, это законом не запрещено и вряд ли должно вызывать подозрение, но вот фигура этого мужчины, то, как он откинул голову назад, как потер висок – все это заставило меня напрячься. Где я могла его видеть, почему он мне кажется знакомым? Я спряталась за телефонной будкой и стала вспоминать. Сегодня в магазине его точно не было, вчера приходили рабочие, но их я хорошо разглядела, может, он из старых знакомых? Пожалуй, нет, склерозом я вроде не страдаю… Стоп! Это тот самый мужчина, который следил в бинокль за нашим домом! Точно, это он!

    Секунду я размышляла, что делать, потом включился автопилот. Выйдя из своего укрытия, я быстро направилась к незнакомцу.

    – Ой! – воскликнула я, хватая его за локоть.

    – Что случилось?

    – Подвернула ногу, так больно.

    – Снимите ботинок, – потребовал он.

    Я сделала несколько попыток выполнить его просьбу, но потом поморщилась и сказала:

    – Не могу.

    Пожалуй, пора поступать в театральный, нельзя закапывать в землю такой талант.

    – Вы где живете?

    Я махнула в сторону своего дома.

    Лицо мужчины изменилось, в глазах появилась явная заинтересованность, а губы растянулись в легкой усмешке.

    – Давайте я провожу вас, – предложил он.

    – Дело в том, что я иду в парикмахерскую, не хотелось бы лишать себя возможности стать еще лучше, – ответила я в надежде, что он на машине и я смогу запомнить ее номер.

    – Тогда я вас с удовольствием подвезу, – сказал он, махнув в сторону старенького синего «Фольксвагена».

    Глаза мои тут же сфотографировали номер.

    – Буду вам очень благодарна, – улыбнулась я.

    Мужчина помог мне доковылять до машины, распахнул дверцу и сказал:

    – Заходите и чувствуйте себя как дома.

    Довольно чисто, никаких разбросанных бумажек или пепла на креслах, терпеть этого не могу, приятный освежитель воздуха, придраться особо не к чему.

    – А можно вас попросить об одолжении? – жалобно произнесла я, удобно устраиваясь на мягком сиденье. – Пожалуйста, купите мне бутылочку воды, что-то в горле пересохло.

    Незнакомец галантно кивнул и направился к ближайшему ларьку со всякой съедобной ерундой, я же хладнокровно открыла бардачок и погрузила в него руки чуть ли не по локоть. Времени было мало, но шанс найти что-нибудь интересное есть.

    Целая куча квитанций, спортивная газета, зажигалка, которая явно давно умерла, рекламные проспекты… все как у всех – ненужный мусор. Сбоку лежала аккуратно сложенная бумага, довольно плотная, возможности развернуть ее у меня не было, мужчина уже расплачивался, держа в руках прозрачную бутылку. И тут я сделала нечто такое, на что, пожалуй, еще несколько дней назад просто бы не решилась, – быстро сунула бумагу в сумку, закрыла бардачок и, нервно дергая ногой, стала ждать, когда же мне принесут воду.

    До салона меня довезли за две минуты, я поблагодарила водителя от всей души и стала хромать в сторону яркого подъезда с вывеской, обещающей сделать меня неотразимой всего за один час.

    – Это же надо, какая ты стала! – воскликнула Марина, увидев мое явное преображение.

    – Я и была всегда такой, просто приходилось скрывать свою красоту, чтобы не расстраивать твою сестру, – ответила я.

    – Вот бы мне так.

    Постригли и покрасили меня просто отлично, никогда не думала, что я могу так измениться. Пожалуй, теперь я буду более внимательно относиться к своей внешности, а то хожу как старая бабка. Долой все привычное, да здравствует новая жизнь! Как же хорошо, как же мне сейчас хорошо!

    – А где Лиза? Хочется порадовать ее своим великолепием.

    – Не знаю, где она, – расставляя тарелки, сказала Марина, – надеюсь, что к ужину придет, а то еще раз разогревать мне лень. Илья Андреевич на совещании, сказал, что поздно будет.

    – Он вроде дома собирался сегодня работать.

    – Уж не знаю я, чего он там собирался, а только ты ушла – и все за тобой, сначала Илья Андреевич, потом и сестрица моя.

    Лиза столько ныла о том, как устала, шатаясь со мной по магазинам, что просто странно, как это ее изнеженные ножки отправились куда-то на ночь глядя. Хотела бы я знать, где она.

    – Ты говоришь, она ушла после Ильи?

    – Да, – кивнула Марина, – а мне теперь голову ломай, будет она есть или нет.

    – Не волнуйся, Лиза женщина взрослая, вилку мимо рта не пронесет. Как Ромка?

    Марина покраснела. Я уже ничего не понимаю, она во всех влюбляется, что ли?

    – Он такой милый, и наши комнаты будут рядом.

    – Очень рада за вас, – ответила я, подавив в себе желание схватиться за голову.

    Комната Марины находится рядом с кухней, а Ромка, значит, будет по соседству. Представляю, с каким замиранием сердца Марина будет ложиться спать каждый раз, вот ведь влюбчивая ворона.

    – Пойду к себе, устала я что-то.

    – А может, мне тоже сходить в парикмахерскую?

    – Конечно, сходи, это очень бодрит, – посоветовала я, торопясь в свои апартаменты.

    Заперев дверь, я тут же полезла в сумку, достала сложенный лист бумаги и разложила его на столе. По размерам он был довольно большим, и рассмотрев все, что представилось моему взору, я была потрясена.

    – Это же план нашего дома, – прошептала я, плюхаясь на кровать.

    Схватив бумагу, я стала осматривать ее со всех сторон, углы были не слишком мятые, да и пятен никаких нет, напрашивается только один вывод – чертеж сделан не очень давно. Помечено на карте ничего не было, комнаты обозначались просто пустыми квадратами, три этажа в ряд, вот, собственно, и все.

    Значит, я не ошиблась, значит, это тот самый мужчина, которого и я, и Вика видели на крыше, и уж точно он интересуется именно нашим родовым гнездом, а может, кем-то, проживающим в этом доме…

    Не нравится мне это, ох, не нравится. И что теперь делать? Рассказать все Илье, но у него полно своих забот, да и поверит ли он мне?.. Я взяла ручку и записала номер «Фольксвагена», сначала узнаю, кому принадлежит машина, что это за человек, а потом решу, как поступить.

    – Катя, она пришла! – услышала я крик Марины.

    Спрятав план дома под одеяло, я вышла из комнаты.

    – Дура, ты что орешь, – послышался Лизин голос.

    – Так она про тебя спрашивала, вот и зову, – оправдывалась Марина.

    – Чего ты к ней цепляешься? Разве светские львицы так себя ведут? – заступилась я. – Ты действительно была мне нужна, вот только не помню зачем.

    Елизавета была бледна, через каждые три секунды она покусывала губы и резким движением поправляла волосы. Похоже, ей было сейчас не до моей персоны, так что можно расслабиться, очередной перебранки не будет. Лиза меня просто не замечала, она носилась по гостиной, точно ужаленная, и срывала злость на Марине.

    – Что ты наставила тарелок! Дома никого нет, кто будет это все есть!

    – Но дома нет только Ильи, – напомнила я, внимательно наблюдая за Лизой.

    – Я есть не буду, – отчеканила она, – это понятно? Убирай тарелки.

    Что-то у нее случилось, в таком состоянии я видела ее впервые, обычно размеренная и плавная Лиза не позволяла себе истерик, максимум, что она могла, это театрально покричать, не обязательно по делу. Теперь же, глядя на нее, мне хотелось кинуться к аптечке и накапать ей двести капель валерьянки.

    – Ты откуда такая ненормальная пришла? – спросила я.

    – Не твое дело!

    Лиза грубо отпихнула меня и бросилась вверх по лестнице.

    – Что это с ней? – спросила Марина.

    – Ранний климакс, – ответила я.

    – И с нами такое будет?

    – Со мной нет, а какая у тебя наследственность – не знаю, – задумчиво произнесла я.

    Раздался звонок, и Марина пошла открывать дверь, через пару минут она появилась румяная и смущенная, из чего следует только один вывод – на ее жизненном пути встретился еще один мужчина.

    – Кто там? – спросила я.

    – Мужчина, – блаженно ответила Марина.

    Да я просто ясновидящая! Она протянула мне конверт.

    – Это что?

    – Просили тебе передать.

    Я быстро распечатала письмо, достала записку и прочитала:

    «Жду вас завтра около книжного магазина в двенадцать часов.

    P.S. Мне кажется, вы должны кое-что вернуть…»

    Сердце дернулось, явно струхнуло и забилось в угол. Почему-то только сейчас я поняла, что за совершенное воровство мне придется отвечать. На что я надеялась? На чудо? Но я же не знала, что там план нашего дома. Хорошенькое оправдание. Что же делать… Ох, как все закрутилось…

    – А кто принес письмо? – спросила я.

    – Мужчина.

    – Это я уже слышала, какой он?

    – Светлые волосы, может, чуть постарше тебя, глаза зеленые, высокий, и взгляд у него такой…

    – Какой?

    – Возбуждающий!

    – Марина, ты это прекращай, хороших мужчин не бывает, кругом одни враги, понятно тебе?

    – Ты что, серьезно так думаешь? – ошарашенно спросила она.

    – Нет, не обращай на меня внимания, просто сегодня день сумасшедший.

    Незнакомца Марина описала очень хорошо, ей бы в милиции работать. Двух мнений быть не может, это именно тот человек, у которого я стащила карту.

    Что же ждет меня завтра?

    К встрече я подготовилась очень хорошо – надела новое нижнее белье, новые колготки, новые сапожки на шпильке, новую юбку до колен, новый свитер и мою любимую короткую черную куртку. Посмотрев на себя в зеркало, я пришла к выводу, что давить на жалость в таком виде не получится.

    – Хорошо, что в записке указано людное место, по крайней мере, он меня не убьет сразу, – сказала я своему отражению.

    Как ни странно, особого страха перед грядущим приключением я не испытывала, по всей видимости, все было пережито вчера. Я решила быть сдержанной и строгой, в конце концов, я у него украла не карту секретного аэродрома, а план нашего дома, это он должен оправдываться в данной ситуации. Зачем ему знать расположение комнат в нашем фамильном гнезде? Пусть доходчиво объяснит!

    План я решила взять с собой, особого интереса он для меня не представлял, я бы с легкостью раздобыла такой же при необходимости. Зато, если дело запахнет тюрьмой, у меня будет возможность потупить взор и сказать: «Ах, как хорошо, что вы меня нашли, я совершенно случайно прихватила эту бумажку и с радостью ее теперь возвращаю».

    Перешагивая через лужи, я в приподнятом настроении отправилась на встречу. Сначала я хотела опоздать, насколько знаю, девушкам положено опаздывать, но, напомнив себе, что это далеко не свидание, я передумала. Интересно, какой получится наша встреча…

    Ровно в двенадцать я отражалась в витрине книжного магазина. Мимо проезжали машины, народ суетился по своим делам, бесконечно хлопала дверь, мальчик, раздававший листовки около рекламного плаката, уже выполнил свою работу и ушел, время шло, а я так и оставалась стоять в одиночестве.

    – Может, он не этот магазин имел в виду, – пробормотала я, – но других поблизости я не знаю.

    Дав незнакомцу еще пять минут, я стала разглядывать книжные новинки, мелькнула мысль зайти и купить что-нибудь интересное, но желание так и не осуществилось.

    – Извините, – раздался голос за моей спиной.

    Обернувшись, я увидела именно того, кого и должна была увидеть. Как жаль, что я не успела ничего узнать о нем по номеру машины, возможно, это бы мне пригодилось.

    – Опаздываете, – укоризненно сказала я, хмуря брови.

    – В этом нет моей вины, – серьезно ответил блондин, – со вчерашнего дня вы весьма сильно изменились.

    Только сейчас я вспомнила, что постриглась, да к тому же перекрасила волосы в медный цвет.

    – Зачем вы меня пригласили? – сразу перешла я к делу.

    – Вы хотите, чтобы мы разговаривали здесь?

    Нет, давайте затащим меня в какой-нибудь подвал, примотаем скотчем к холодной трубе, засунем кляп в рот и вот там-то и поговорим, отличная получится встреча.

    – А почему нет, – равнодушно пожала я плечами.

    – Предлагаю пойти в кафе, – сказал незнакомец, показывая на яркую вывеску с надписью «Как дома».

    Это меня вполне устроило, и я ответила утвердительно.

    Заведение оказалось весьма приятным, круглые столики, стулья с высокими узкими спинками, цветы и музыка. Вдоль стены располагалась большая витрина, где купались в лучах ярких ламп самые разнообразные пирожные, напротив, за барной стойкой, молодой человек в зеленой атласной униформе готовил наверняка очень вкусный коктейль. Рыженькая официантка, подхватив бокал, украшенный бумажным зонтиком и колечком ананаса, поплыла к паре влюбленных, ворковавших около окна.

    Меню я отвергла сразу, но на чашечку кофе все же благосклонно согласилась. Вот если останусь жива, то наемся от души, это точно!

    – Вы не против, если я закурю? – спросил мужчина, пододвигая к себе круглую стеклянную пепельницу.

    – Если вы очень волнуетесь или никотиновая зависимость у вас так сильна, то делайте свое черное дело.

    Он улыбнулся, закурил и с интересом стал меня разглядывать.

    – Дмитрий, – представился он.

    – Катя, – ответила я.

    – Зачем вы стащили план из моего бардачка?

    – А зачем вы его туда положили? То есть я хотела спросить, какое вам дело до нашего дома?

    – Работа у меня такая, – просто ответил Дмитрий.

    Интересно, о чем это он, что это за работа, которая заставляет людей лазить по крышам с биноклем. Я машинально оглядела его одежду: не от его ли «молнии» отломился маленький черный замочек? Куртки мы оставили в гардеробе, а на свитере ничего интересного обнаружить не удалось, вот если бы он сейчас встал и я смогла бы разглядеть его ширинку… Так, хватит об этих молниях.

    – А кем вы работаете? – поинтересовалась я.

    Дмитрий вынул из кармана брюк зеленый пропуск и положил передо мной. Раскрыв его, я узнала, что кандидат исторических наук, старший преподаватель Давыдов Дмитрий Семенович работает в одном из московских университетов. О том, что сейчас он стал намного интереснее, чем был пару лет назад, мне поведала маленькая, криво наклеенная фотография. Забавно.

    – Хорошо подготовились, – сказала я, возвращая пропуск.

    – Он настоящий, вы можете легко проверить.

    – Обязательно это сделаю, не знала, что уроки истории преподаватели престижных вузов проводят на крышах в обнимку с биноклем. Это теперь мода такая или какие-то новые веяния?

– Значит, вы меня видели, – усмехнулся Дмитрий.

    – Видела, – кивнула я, – то, что вы историк, конечно, прекрасно, но хотелось бы понять, при чем здесь наш дом. Согласитесь, все это очень странно.

    – Попробую объяснить. Надеюсь, вы знаете, что ваш дом имеет некоторую историческую ценность? Сейчас я работаю над книгой, для которой мне приходится собирать информацию по всему городу, буквально по крохам. Меня интересует, как время изменяет детали, как человек стирает прошлое, ведь мы легко отказываемся от того, что сотворили не наши руки, нам это кажется чужим, не очень значимым…

    Я внимательно слушала Дмитрия, будь я студентка, сидящая в аудитории перед импозантным преподавателем, обязательно бы развесила уши и поверила в каждое его слово, да и так бы поверила, но события последних дней сделали меня слишком подозрительной.

    – Надеюсь, – закончил Дима, улыбаясь, – мои оправдания зачтены? Я, кстати, хотел набраться наглости и попросить разрешения посетить ваш дом.

    Уверена, для этого он и назначил мне встречу, сама карта вряд ли была ему столь необходима.

    – Вы правы, – согласилась я, – люди с легкостью разрушают то, что сами не создавали, и чтобы вы убедились в том, что мы не варвары, с удовольствием приглашу вас в гости. Думаю, не стоит с этим тянуть, так что допивайте кофе и милости прошу к нашему шалашу.

    Марина с Ромкой сидели на лестнице и по какому-то поводу хихикали, увидев нас, оба подскочили и разбежались в разные стороны. Мысленно я пожелала им счастья и понадеялась, что Лизка об этом не скоро узнает. Вряд ли она положительно отнесется к тому, что у ее сестры роман с бывшим разносчиком пиццы, хотя после того, как она ей собралась платить копейки, я уже и не знаю, чего от нее ожидать.

    – Проходите, – радушно сказала я Дмитрию, – если честно, то я не в курсе, что здесь перестроили, а что нет.

    Взгляд Дмитрия скользил по стенам, полу, мебели, ковру, у меня было такое чувство, что он как будто фотографирует каждый миллиметр площади. Может, историки все такие…

    Проведя небольшую экскурсию по жилой части дома, я потащила гостя наверх.

    – Сейчас покажу вам чердак, мне кажется, там мало произошло изменений, наверняка энтузиазм у хозяев всегда заканчивался на первых двух этажах. Это я говорю как человек, ненавидящий ремонты.

    Дмитрий шагнул через порог комнаты, где хранились инструменты, и тихо сказал:

    – Это где-то здесь…

    – Что? – специально переспросила я.

    – А? Нет, ничего, очень большой дом и очень гостеприимные хозяева, – улыбаясь, ответил Дмитрий.

    – Пожалуй, в этой части дома я вам все показала, есть еще комната напротив, но она закрыта, я там сама еще не была, все забываю попросить ключ у брата.

    – Наверное, ваш брат весьма состоятельный человек, если смог купить такой замок.

    – Дело в том, что раньше здесь жили наши предки, а для Ильи это очень много значит, он влез в долги, кое-что продал, но все же купил это гнездо.

    По Диминому лицу пробежала тень удивления – интересно, почему?..

    – Ваша семья имеет непосредственное отношение к этому дому? – переспросил он, машинально вынимая сигарету из пачки.

    Я решила его добить и, чуть помедлив, сказала:

    – Да, этот дом был построен для Медниковой Глафиры Сергеевны и ее семьи, она наша дальняя родственница, не прямая, но все равно родственница, что-то вроде двоюродной прапрапрабабушки, хотя я всегда путаюсь в этом. Мы даже умудрились пронести эту фамилию через годы, так что давайте познакомимся еще раз – Медникова Екатерина Андреевна.

    – Очень приятно, – пробормотал Дмитрий, засовывая сигарету обратно в пачку.

    – Если честно, я никогда не интересовалась предками, а вот мой брат этим очень увлечен, столько книг перечитал, столько архивов облазил, он мне все и рассказал. А сейчас прошу меня извинить, вынуждена оставить вас в одиночестве на некоторое время, надо сделать несколько распоряжений по хозяйству. Познакомьтесь с нашим чердаком поближе, а я скоро приду.

    Мой уход был неслучайным, очень хотелось посмотреть, как этот человек поведет себя, когда останется один. Прикрыв дверь, я подошла к лестнице, сделала несколько шагов вниз и вернулась обратно. В щель дверного косяка мне было видно, как Дмитрий достал из кармана рулетку и ловко стал измерять стену, сначала сверху, потом справа от окна, он торопился, и это было очень заметно. Закончив измерения, он пальцем прочертил небольшой круг на старых обоях, самое интересное, что в этом кругу оказался календарь, которым я совсем недавно прикрыла дыру на стене. Я уже знала, что он будет делать дальше. Дима решительно снял календарь и… с изумлением уставился на то варварство, которое сотворила я. Он просунул руку в дырку и, конечно же, ничего там не нашел. Представляю, какое разочарование испытал этот странный любитель древности.

    – Черт! – воскликнул он, ударив кулаком по стене.

    Вот-вот! Бывает, ждешь чего-то, надеешься, кажется, еще секунда – и схватишь удачу за хвост, но провидение вмешивается в твои планы, переворачивает все с ног на голову – и в руках пусто, а в душе сплошное разочарование.

    Я бросилась вниз по лестнице к ближайшему телефону, позвонив в справочную, узнала номер университета, обозначенного в пропуске Дмитрия, теперь несколько телодвижений – и тайное станет явным.

    – Добрый день, – нервно сжимая трубку, сказала я, – это вас беспокоят из ресторана «Белая крепость». Так случилось, что вчера кто-то в гардеробе оставил куртку, даже не знаю, как такое могло произойти, наверняка мужчина приехал на машине и сразу неудобства не почувствовал… Все ждали, что он подъедет, но хозяин куртки не объявляется, вот я поисками его и занялась. В кармане нашла удостоверение на имя Давыдова Дмитрия Семеновича, вы не подскажете, он работает у вас?

    – Да, да, – услышала я добродушный женский голос, – он работает у нас, преподает, это же надо такому случиться, жалко куртку.

    – Не волнуйтесь, мы обязательно ее вернем, а вы не могли бы описать его, не хочется ошибиться, ехать к вам далековато.

    – Он высокий, куртка у него черная, волосы светлые, короткие… Ой, я даже не знаю… приятный очень мужчина…

    – Спасибо большое, – ответила я, – думаю, что это он и есть.

    Сзади раздался легкий скрип. Быстро положив трубку, я обернулась. Около горшка с раскидистой пальмой стоял Дмитрий и с большим интересом смотрел на меня.

    – Наверное, нам есть что обсудить, – сказал он.

Глава 6

    Дверь своей комнаты я закрыла плотно, но далеко от нее решила не отходить: кто знает, что у этого человека на уме. Он, конечно, приятный, улыбка, глаза… но лучше быть настороже, не стоит превращаться в наивную дурочку.

    – Меня действительно зовут так, как я представился, и я на самом деле историк и преподаю в университете, – сказал Дмитрий, усаживаясь в кресло.

    Никакого волнения я не наблюдала, виноватым он вроде тоже себя не чувствовал, был спокоен и слегка задумчив.

    – Уже легче. В чем же подвох?

    – Я не пишу книгу, к вашему дому у меня иной интерес.

    – Давайте с подробностями, я очень уважаю всякие мелочи в подобных делах.

    – Я много читаю, копаться в архивах – это мое любимое занятие, старые потрепанные книги, карты, пожелтевшие письма – все это значимая часть моей жизни. Работа такая, да и самому интересно, пожалуй, в этом мы с вашим братом схожи.

    – Вот только он по крышам с биноклем не скачет, чему я, кстати, очень рада.

    Дима улыбнулся.

    – Однажды я наткнулся на письмо одной княгини, сообщающей своей подруге, что ее соседка Медникова Глафира Сергеевна умерла от старости. Она сетовала на ее беспутных сыновей и изумлялась тому, что в доме после смерти хозяйки не нашли и ломаного гроша, и это при том, что Глафира Сергеевна была весьма богатой женщиной. Эта загадка не дает мне покоя уже полтора года, ваша родственница не была известной особой, и информацию о ней приходилось собирать по крохам, собственно, я узнал не так много. У нее было два сына, каждому из них она оставила по конверту, в котором находился план дома с обозначением, где якобы лежит наследство…

    – Но они нашли только засохшие хлебные корки, – продолжила я.

    – Вам известна эта история?

    – Ну, это все же касается моей семьи, – усмехнулась я.

    Говорить Дмитрию, что об этом я узнала совершенно случайно за ужином, не стала, пусть думает, что я очень начитанная и интересующаяся всем особа, тем более что я начала новую жизнь и скоро стану очень умной и эрудированной.

    В далеком прошлом у меня было два длительных романа. Первая влюбленность случилась в двадцать лет, предметом моего обожания стал симпатичный стоматолог. Появившись однажды в его кабинете с больным зубом, я то ли от страха, то ли от наркоза влюбилась в него без памяти, отношения наши продлились полтора года и как-то сами собой закончились, зубы все были вылечены и даже отбелены, общих интересов, можно сказать, не осталось. Второго принца я разглядела в рядовом юристе, мы вместе работали, вместе обедали и вместе обсуждали всех кого только можно. Однажды додискутировали до того, что решили жить вместе, но этот этап в наших отношениях так и не наступил, потому что в производственном отделе появилась очаровательная Машенька, которая и увела моего принца под венец. Прорыдав два дня, я пришла к выводу, что так даже лучше, любви нет, а есть только ущемленное самолюбие, а это вовсе не повод, чтобы сильно горевать. Машенька бросила раздобревшего юриста через год, он пришел ко мне с понурой головой и просьбой возродить прежние отношения. Бывшего принца я тут же выставила за дверь, как старые ненужные лыжи, и, обзвонив всех подруг, отправилась в ресторан отмечать день абсолютной справедливости.

    Так вот, ни на одного из этих мужчин мне никогда не хотелось производить особого впечатления, не было в сердце волнения и надежды, сейчас же, находясь рядом с Димой, я поймала себя на мысли, что в душе зреет желание быть более интересной и даже какой-то особенной… Эти ощущения казались мне странными, даже забавными и почему-то очень радовали меня.

    – А что вы знаете еще? – спросил Дмитрий.

    – Сначала ваш рассказ, – ответила я.

    – Существовал и третий план дома, полагаю, что он и является в данном случае маяком, там наверняка есть пометка, где искать, иначе зачем же ваша родственница одновременно заказала три одинаковых плана…

    – Этот третий экземпляр вы судорожно искали в комнате на третьем этаже? – спросила я.

    Дмитрий улыбнулся, признавая мою победу:

    – Да.

    – Ну и как?

    – Пусто. Это ваша работа?

    – Моя, – присаживаясь на кровать, ответила я.

    Теперь я перестала бояться, и наша беседа даже начинала мне нравиться.

    – Я столько времени потратил на то, чтобы вычислить эту нишу, – сказал Дмитрий, – мне повезло, я наткнулся на записку самой Глафиры Сергеевны, которая была адресована доктору. Она писала, что дети ее забыли и что если бы не дневник, которому она изредка доверяет свои мысли, она просто бы сошла с ума от одиночества.

    – И вы стали искать ее дневник.

    – Да, я начал свои поиски с деревни Кропотка, там у Глафиры Сергеевны была усадьба, и мне повезло. Проникнуть в дом оказалось не очень трудно, иногда полезно иметь удостоверение преподавателя истории…

    – Вы нашли дневник? – изумилась я.

    Представить себе, что на свете существует дневник женщины с такой интересной судьбой, женщины одной со мной крови и чей портрет недавно я вытащила из тайника, я не могла.

    – Терпение, – улыбнулся Дмитрий, – дневники обычно прячут в спальнях или кабинетах – и взять близко, да и надежнее. Я перерыл всю спальню Глафиры Сергеевны, простучал пол и стены, в углу около окна звук был иной. Осторожно надрезав три слоя обойной бумаги, я добрался до дерева, одна дощечка легко вынималась, там и лежал дневник.

    – Представляю ваш восторг, – засмеялась я.

    – Нет, такого вы и представить не сможете. Всю ночь я разбирал корявые слова, всю ночь искал хоть какую-нибудь зацепку, временами начинал думать, что удача отвернулась от меня…

    – Вы очень увлекающийся человек.

    – Не каждый день приходится разгадывать подобные загадки, – улыбнулся Дима, – одна фраза заставила меня серьезно задуматься: «Все, что есть, оставлю там, где свято, но в другой своей жизни и поближе к солнцу».

    – Я, конечно, умная, но не настолько, так что давайте сразу разгадку этого ребуса, – потребовала я.

    – Не думайте, что я сразу понял, о чем речь, около пяти раз я отправлялся не в ту сторону, пока не нашел верный путь. Ваша родственница, как почти все в те далекие времена, была женщиной верующей, а в каждом доме обязательно висела или стояла икона, вот об этом и было написано:

    «Все, что есть, оставлю там, где свято» – это о том месте, где располагалась икона, «но в другой своей жизни» – это о городской жизни, то есть об этом доме, «поближе к солнцу» – значит, на третьем этаже, а так как комната, в которую вы меня привели, выходит окнами на юг и внешне очень походит на ту, в которой висела икона, я предположил, что я в нужном месте. Во мне проснулся азарт охотника, я просто не мог удержаться, ведь оставалось только вычислить тайник, в усадьбе я узнал до сантиметра, где находилась икона…

    – Никогда бы не додумалась! – воскликнула я в полном восхищении.

    – Просто вся эта история занимает мои мысли двадцать четыре часа в сутки, мне кажется, я уже просто сроднился с Глафирой Сергеевной, – ответил Дмитрий и засмеялся: – А как вам удалось найти тайник?

    – Очень просто, я убивала паука молотком.

    – Что?!

    Похоже, после услышанного у бедного историка случился шок. Интересно, что его поразило больше, то, как я обращаюсь с пауками, или легкость, с которой был обнаружен тайник?

    – Да вот, просто взяла молоток и шандарахнула, а он в стене утонул. Вы думаете, я полезла смотреть, что там? Вовсе нет, прикрыла дырочку и ушла по своим делам, только через какое-то время опомнилась.

    – Вы меня потрясли, – сказал Дмитрий, – я столько всего перелопатил, так долго шел к этому, а вы просто взяли и ударили в нужном месте… Мне кажется, это не просто так, это некая фамильная интуиция. Пожалуй, я не удивлюсь, если вы скажете мне, где находятся сокровища вашей родственницы.

    – Обойдетесь, – усмехнулась я, и мы дружно захохотали.

    Мне было очень приятно, что Дмитрий оказался не каким-то там пройдохой или того хуже – убийцей, не могу сказать, что стала абсолютно ему доверять, но в его присутствии я чувствовала себя уже спокойно.

    – Но почему дневник был так далеко от этого дома?

    – Она знала, что сыновья будут искать деньги и драгоценности, и постаралась запутать следы, в усадьбе она не появлялась около пятнадцати лет, вряд ли кто-нибудь подумал там искать… Но каким-то образом она отвезла дневник и спрятала его?

    – А вы дадите мне почитать записи Глафиры Сергеевны? – спросила я.

    – Нет, – улыбаясь, ответил Дима.

    – Почему?

    – Когда вы сказали, что являетесь родственницей Медниковой, я слегка расстроился, наследники никак не вписывались в мои планы…

    Дима на секунду замолчал, а потом добавил:

    – Я предлагаю вам сделку: либо дневник в обмен на то, что лежало в тайнике, либо дневник в обмен на партнерство, будем помогать друг другу, а найденное разделим пополам. Если мы будем действовать сообща, то у меня будет возможность посещать этот дом, а у вас будет хороший историк под боком. Возможно, дневник не настолько ценен для вас, но подумайте, вместе мы скорее найдем клад, чем поодиночке.

    Дмитрий ошибался, дневник был для меня очень ценен, сама не знаю почему. Отдать портрет Медниковой я не могла. Сотрудничество с этим слегка фанатичным историком, пожалуй, устраивало меня целиком и полностью, хотя это и было странно, но, возможно, этим и привлекало. Моя жизнь еще совсем недавно была скучна и однообразна, теперь же Дима предлагал настоящее приключение – разве я могла от такого отказаться?

    – Я согласна, выбираю сотрудничество.

    Дима встал и протянул мне руку.

    – Есть только один нюанс, Илья имеет на это наследство не меньшие права, чем я. Вы получите свою долю за труд, а мы должны получить свою, как люди, в которых течет та же кровь, что и у Глафиры Сергеевны. Предлагаю разделить все несколько иначе, вам тридцать процентов, а нам по тридцать пять.

    – А государству? – усмехнулся Дмитрий.

    – Не помню, чтобы Глафира Сергеевна упоминала его в своем завещании, – улыбнулась я в ответ.

    – Согласен, – твердо сказал Дмитрий, и я пожала его руку.

    – Немного разочарую вас, в тайнике не было третьего экземпляра карты, – развела я руками, – но там я нашла вот это.

    Сняв с полки книги, я достала маленький портрет. Автоматически погладила шершавую поверхность и положила на стол – вот женщина, слишком многое испытавшая на своем веку, оставившая после себя загадку, над которой ломали голову многие люди, женщина, благодаря которой я начинаю новую жизнь.

    – Это она? – спросил Дима.

    – Уверена, посмотрите, какой взгляд, я не очень разбираюсь в живописи, но этот небольшой портрет имеет просто магнетическую силу.

    – Здесь она совсем старая… Я видел два рисунка с ее изображением, но там Глафире Сергеевне не было и сорока.

    Почти полчаса мы заваливали друг друга информацией, я много не знала, поэтому просто подробно пересказала слова Ильи, Дима поделился несколькими незначительными событиями из жизни Медниковой и кучей цитат из ее дневника.

    – И что нам теперь делать? – спросила я.

    – Будем искать, я привезу завтра дневник, вы его прочитаете и, возможно, увидите то, чего я не заметил. К тому же у нас есть этот портрет, не просто же так он лежал в тайнике, нужно подумать об этом, кто знает, возможно, разгадка сама приплывет к нам в руки. Надо постепенно осмотреть все комнаты, думаю, у нас все получится.

    – Вы просто заразили меня своим азартом, – сказала я.

    – Приятно слышать, – улыбнулся Дима. – А кто живет во второй половине дома?

    – Наши родственники, собственно, весь дом принадлежит Илье, так что непреодолимых преград не будет. Я вас только очень попрошу, больше не шастайте ночью по этажам, вы очень напугали меня в тот раз, да и если вас кто-нибудь поймает, наши планы рухнут.

    – Не понимаю, о чем идет речь? – спросил Дмитрий. – С тех пор как вы переехали сюда, я не был здесь. С биноклем подглядывал, не отрицаю, но не более того.

    – Вы хотите сказать, что это не вы убегали от меня и потом вылезли через люк на крышу?

    – Уверяю, нет.

    Дмитрий был явно изумлен, по большому счету, смысла врать ему не было. Конечно, он мог блефовать и помышлять сбежать от меня, как только будет найден клад, но я знала его настоящее имя, где он работает, это слишком рискованно, да и не производит он впечатление столь алчного человека. Я решила не заострять внимания на его слова.

    – Не берите в голову, иногда у меня случается бессонница, и я путаю, где сон, где явь. Давайте лучше наметим наши дальнейшие действия.

    – Нужно как-то ввести меня в дом, чтобы я мог бывать здесь чаще и без проблем.

    – Да приходите, когда хотите, – пожала я плечами.

    – Вы скажете своей семье, что я просто ваш друг?

    – Ага, вам сколько лет, за одноклассника не сойдете?

    – Тридцать два.

    – Если согласитесь стать дважды второгодником, то с небольшой натяжкой эта история пройдет.

    Я подумала о Глебе, может ли Дима вызвать у него подозрения – двенадцать лет ни о каких одноклассниках речи не было, а тут вдруг появился, да к тому же историк?..

    – Будет лучше, если мы скажем всем, что между нами нечто большее, чем дружба, – словно читая мои мысли, сказал Дима, – это как-то естественнее.

    Услышав такое предложение, я сначала смутилась, но потом представила реакцию родственников на подобное заявление, и это меня очень развеселило.

    – Да, мы скажем, что у нас серьезная симпатия друг к другу, – официальным тоном заявила я, еле сдерживая улыбку.

    – Тогда нам пора перейти на «ты».

    – Отлично придумано.

    – Я старался.

    Мы еще раз пожали друг другу руки и рассмеялись.

    Диму я проводила до машины. Обменявшись телефонами, мы договорились завтра же встретиться. Когда он захлопнул дверцу и опустил стекло, я спросила:

    – А ты что, действительно веришь в эти сокровища?

    – Ага, – сказал он, улыбаясь, как мальчишка.

    – Тогда я тоже буду верить, – уверенно сказала я.

    Настроение было праздничное, я решила выпить бокал шампанского и с этой целью отправилась на кухню, хотелось петь и танцевать. Марина что-то жарила, Ромка стоял на подоконнике и вешал шторы, а Лиза крутилась у двери, поджидая, наверное, меня.

    – Это кто? – спросила она.

    Отличный парень, нефтяной магнат, любит меня без памяти, хочет жениться, уже сделал предложение и купил кольцо с огромным бриллиантом, мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день! Все это вихрем пронеслось в голове, но я сказала:

    – Мой друг.

    – Да кто с тобой захочет общаться! Говори правду: кто это?

    – Это Дима, мы с ним встречаемся, – сказала я так, будто это обычное дело.

    Пусть Лизка злится сколько хочет, мое равнодушие доведет ее до нервного срыва.

    – Он что, ненормальный? Он слепой, или его интересуют безликие дамы за тридцать?

    – Почему же, – влез Ромка, – на вид она вполне ничего.

    – Тебя не спрашивают, вешай быстрее, – цыкнула на него Лизка.

    Нашла себе новую жертву! Посмотрев с благодарностью на Ромку, я сказала ей:

    – Я молодая красивая женщина и не виновата в том, что мужчины обращают на меня внимание, а также я не виновата в том, что они не замечают тебя.

    – Думаю, ты очень ошибаешься. А чем вообще занимается твой красавчик: продает ручки в метро или распространяет рекламные листовки у магазина?

    – У него «Фольксваген», – опять встал на мою защиту Ромка, – старенький, но вполне приличный, я в окно видел.

    – Он преподает в университете, кандидат исторических наук.

    – Я знаю, они мало получают, – слишком быстро сказала Лизка.

    – Не в деньгах счастье, – пропела я.

    – А вот я бы хотела кого побогаче, – оторвалась от сковородки Марина, – все же когда с деньгами, тогда лучше, спокойнее, да и уверенность в завтрашнем дне есть.

    Лизка, чувствуя поддержку сестры, вздернула нос, но я-то тоже была не одна – верный рыцарь Ромка тут же вступился за меня:

    – Катя права, главное – это чувство, а что деньги – пыль, да и только.

    – Что ты еще можешь сказать, в твоем возрасте, да пиццу разносить, – отчеканила Лиза, наливая в стакан сок.

    – Да я в автомастерской работал, нормальные деньги заколачивал, но, вот дурак, напился и заказ вовремя не выполнил, а там очень строго. У меня братан хозяйство в деревне купил, земли тридцать соток, корова, куры, я к нему летом поеду, помогать буду. Понравится, тогда там останусь, а пицца – это так, перекантоваться только.

    Ромка явно обиделся, Лизка задела его мужское самолюбие и, похоже, об этом не сожалела.

    – Ты хочешь сказать, что как только тебе у нас надоест, ты развернешься и уйдешь? Хорошо же устроился! Временные работники нам не нужны! – воскликнула Лизка.

    Я почувствовала, что надо спасать парня.

    – А слезай-ка ты, Ромка, оттуда, будем сейчас шампанское пить, – сказала я, открывая холодильник, – такое у меня настроение хорошее.

    – Да я вроде как шампанское не пью, – замялся Ромка.

    – Пусть сначала работу свою доделает, за просто так здесь деньги платить никто не намерен.

    Я никого не собиралась слушать и не очень-то нуждалась в Лизкиных разрешениях, открыла бутылку, налила всем по бокалу и произнесла тост:

    – Ура всем!

    Резко глотнув шампанского, я начала кашлять.

    – Вот, это тебе наказание за противный характер, – едко сказала Лизка, – вечно споришь, когда не надо.

    Маринка стала колотить меня по спине, а Ромка, спрыгнув с подоконника, бросился ей помогать. Представив, что он своим увесистым кулаком начнет сейчас выбивать из меня пузырьки шампанского, я замахала руками и выскочила в гостиную. Зазвонил телефон, и я, продолжая кашлять, сняла трубку.

    – Не помешал? – спросил жесткий мужской голос.

    Набрав в легкие побольше воздуха, я просипела в ответ что-то нечленораздельное, вряд ли вообще похожее на человеческую речь. Да что же это такое, наверняка противная Лизка навела на меня порчу.

    – Время пришло, – услышала я в трубке.

    Подавив наконец-то свой кашель, я уже хотела спросить, кого пригласить к телефону, но в трубке послышались гудки.

Глава 7

 – Ты что здесь делаешь?! – возмутилась я.

   Открыв дверь своей комнаты, я увидела совершенно невероятную картину – Глеб стоял у окна и отверткой дробил штукатурку. Даже представить себе не могу, о чем он вообще думал, творя это.

   От неожиданности Глеб вздрогнул и уронил орудие своего труда на пол.

   – Ты разве не уехала с этим парнем? – спросил он.

   – И это ты говоришь в свое оправдание? Ну, извини, что помешала, но все же хочется узнать, какого черта ты здесь забыл и почему портишь стены в моей комнате?!

   – Не кричи, – зашипел Глеб, – я же извинился.

   – Когда?

   – Я сказал, что не знал, что ты так быстро вернешься и все это увидишь.

   Может быть, он сошел с ума и вообще ничего не понимает?!

   – Эта старуха жила в твоей комнате, значит, и клад здесь, у меня нет времени на всякую тактичную ерунду, – зло добавил Глеб, – мне нужны сокровища, и плевать на все, понятно?

   – Поднимай отвертку и убирайся из комнаты, – гневно сказала я, – ты настолько примитивен, что не понимаешь элементарных вещей! Эта женщина никогда бы не спрятала здесь ничего, потому что ее глупые сыновья, на которых ты очень похож, в первую очередь искали бы в ее спальне!

   Лицо Глеба вдруг изменилось, он подошел ко мне вплотную и тихим вкрадчивым голосом спросил:

   – Ты тоже их ищешь, да?

   – Я еще из ума не выжила, – соврала я, не краснея.

   Он схватил меня за руку и больно сжал запястье.

   – Не думай вставать на моем пути, – сказал Глеб, грубо толкая меня на кровать, – на Илью свалились денежки, и вы живете, ни в чем не нуждаясь, где же тут справедливость? Одним все, а другим ничего!

   – Но ты благодаря Илье имеешь не меньше нас!

   – Меньше! Не хочу получать подачки и не нуждаюсь в жалости!

   Он вышел, хлопнув дверью, а я подумала, что теперь надо, уходя, обязательно закрывать свою комнату на ключ.

   Всю ночь мне снились кошмары, то Глеб душил меня, то какие-то безликие тени тащили мое безжизненное тело по коридору, то мне слышался крик, и стая ворон словно по команде, срывалась с крыш и закрывала собой солнце. Проснулась я совершенно разбитая, голова гудела, а под глазами образовались синяки.

   К часу пришел Дима, он принес дневник Медниковой. Это так меня взволновало и обрадовало, что ночные страхи отошли на задний план.

   – Надо же, я держу его в руках, – прошептала я, открывая тетрадку, – никогда не читала ничего подобного.

   – Понимаю твое волнение, со мной было то же самое.

   – Нет, для тебя это был лишь шаг к разгадке, а для меня это нечто большее… Если честно, то однажды я вела дневник, записывала около месяца всякую ерунду, потом побоялась, что он попадет в руки Илье и он узнает мои тайные мысли, – я хихикнула, – сейчас-то я понимаю, что все это глупо, но тогда сильно переживала. Потом я его выбросила, но теперь жалею, почитала бы, посмеялась от души.

   – Я бы тоже не отказался узнать твои тайные мысли, – сказал Дима, улыбаясь.

   Ох, и опасный же он тип.

   Разговаривать в гостиной мне не хотелось, и я предложила Диме прогуляться. Он с радостью согласился, и уже через пять минут мы вышагивали по тротуару в сторону ярких магазинов и шумных улиц.

   – Спасибо за дневник, – сказала я.

   – Не стоит, – ухмыльнулся Дима, – это же часть нашей сделки.

   – Ах, ну да, совсем забыла. Кажется, у нас с тобой появился конкурент.

   – И кто же это?

   – Мой родственник Глеб, он просто одержим идеей найти клад, вчера я застукала его в своей комнате, он отчаянно ковырял стену отверткой!

   – Не думаю, что таким образом можно отыскать что-нибудь.

   – Я-то это понимаю, вот только он может нам очень мешать, перековыряет своей отверткой весь дом, что потом делать?

   – Надо его пустить по ложному следу, – улыбнулся Дима, – мы что-нибудь придумаем.

   – Это не так просто, у него три-четыре извилины в голове, и чтобы как-то изменить ход мыслей этого необыкновенно сообразительного человека, нужно, как минимум, сделать ему трепанацию черепа.

   – Ты так о нем рассказываешь, что мне уже не терпится с ним познакомиться.

   – Кстати, завтра у нас семейный ужин. Лиза, жена моего брата, очень любит пускать пыль в глаза, вот и придумала эту замечательную традицию. Я думаю, это хорошая возможность представить тебя.

   – Просто отлично, – обрадовался Дима, – обещаю произвести благоприятное впечатление на твою семью.

   Он закурил, потер висок, это было его привычное движение, взял меня за локоть, когда я перешагивала лужу, пожал плечами… Я поймала себя на том, что подмечаю каждое его движение, каждое слово, да что со мной такое?..

   Иногда Дима был сдержан, иногда ироничен, в его зеленых глазах появлялся особый блеск каждый раз, когда речь заходила о сокровищах Глафиры Сергеевны и обо всем, что касалось этой темы. Почему я не вижу этого блеска, когда он просто смотрит на меня?.. Поняв, в какую сторону потекли мои мысли, я тут же отругала себя за подобные сентиментальные бредни. У нас просто деловые отношения, и как только мы разделим состояние Медниковой, тут же разбежимся в разные стороны.

   – У тебя большая семья? – спросил Дима.

   – Приличная куча, все оболтусы и разгильдяи, включая меня.

   – Ты не производишь такого впечатления, – улыбнулся он.

   – Подожди, все еще впереди, ты просто мало меня знаешь.

   – Наша легенда остается в силе? Мы с тобой влюблены, и дело движется к свадьбе?

   – Да, приблизительно так я и объявила всем, готовься к тому, что тебя завалят вопросами. Лиза у нас вообще любительница поиграть на нервах, так что бой будет не на жизнь, а на смерть.

   – Тогда расскажи о себе, я должен быть готов ко всему, – явно развлекаясь, сказал Дима.

   Не очень-то хотелось признаваться, что три года я провалялась на диване, во всяком случае, сейчас у меня было желание производить только благоприятное впечатление. Рассказав вкратце свою биографию, я перешла к более простым вещам.

   – Я не люблю сухофрукты, не люблю Лизку и жареную печенку, потом еще не переношу, когда царапают чем-нибудь по стеклу и слишком зажаривают овощи, не люблю ночнушки и мобильные телефоны без чехла, и когда часы тикают тоже не люблю…

   – А что ты любишь? – засмеялся Дима.

   – Когда идет дождь, а я сижу в теплой комнате у окна, еще чай с молочным шоколадом, набитым изюмом и орехами, люблю длинные ногти, люблю ночью кататься на машине, люблю чебуреки и торт «Абрикотин», пледы и цветное нижнее белье, люблю медленную музыку и когда поют по-французски…

   – Это мы с тобой удачно познакомились, – тихо сказал Дима.

   Я занервничала, не зная, как реагировать на его слова.

   – Ты тоже любишь, когда у тебя длинные ногти и цветное нижнее белье? – пошутила я, чтобы скрыть смущение.

   – Обязательно расскажи об этом своим родственникам, – развеселился Дима, – теперь давай я тебя порадую своими пристрастиями и краткой биографией.

   Я сразу же развесила уши.

   Когда Диме исполнилось восемнадцать лет, его родители развелись, папа через два месяца женился на своей лаборантке, а мама с горя уехала к сестре в Питер, где планировала, по всей видимости, прийти в себя после случившегося. Через полгода она позвонила и сообщила сыну, что приняла решение остаться в этом славном городе навсегда. Диму это не особо расстроило, он только что поступил в университет, и двухкомнатная квартира в его полном распоряжении была ему только на руку. Получив диплом, Дима с головой окунулся в науку, денег на жизнь это приносило мало, так что, немного поразмышляв, новоиспеченный историк занялся еще и преподавательской деятельностью, благо в высших учебных заведениях стали появляться платные отделения, которые способствовали росту заработной платы у преподавательского состава.

   Очень многие наши пристрастия совпали, чему я тихо порадовалась. Дима тоже любил шоколад с изюмом и чебуреки, не любил жареную печенку и когда царапают по стеклу.

   Домой я вернулась в приподнятом настроении, в голове вертелись мысли, которые были интересны и приятны, а в сумочке лежал дневник Глафиры Сергеевны.

   Дверь своей комнаты я закрыла на два оборота ключа, быстренько переоделась в мягкие брюки с футболкой и, достав коричневую тетрадку, удобно разлеглась на кровати.

   «Иногда нужно останавливать мысли, даже пчелы отдыхают, когда садятся на цветок…» – так начинался дневник.

   Страниц, заполненных мелким и неровным почерком, было не так уж и много, приблизительно двадцать пять – тридцать. Я все время задумывалась над тем, почему эта одинокая женщина не отдала деньги на благотворительность или не нашла достойного преемника, зачем прятать свое богатство? Теперь же, читая дневник, я понимала ход ее мыслей. Глафира Сергеевна боялась ошибиться, она верила в то, что умный, терпеливый человек не может оказаться плохим. Она оставила загадку, которую не смог бы решить слабый, не смог бы решить глупый. Отправив свое сокровище по волнам судьбы, она повесила на него замок, ключами к которому были упорство и ум.

   «…Не печалит меня уже ничто, чего теперь уж печалиться, я искала в людях трепетную душу и уважала биение благородного сердца. Я и сейчас протяну руку человеку с таким внутренним богатством…»

   «…Разве измеришь дороги, нет, потому я и не терзаю себя мыслями, сколько мне еще осталось, живу себе потихонечку, вот и все. Вчера калитку починяли, так я радовалась этому как подарку какому, не скрипит теперь, да и о землю не задевает…»

   «Нынче соседка Наталья Петровна так ругалась, так ругалась в магазине: лента, мол, не того цвета к шляпе пришита, зачем же, душенька, ругаться, разве ж иголки да ниток дома нет…»

   «…Проболела весь прошлый четверг, из булочной приходили, я и открывать не стала, так они хлеб у порога оставили, а сегодня деньги понесла, не взяли. Есть еще чудные люди…»

   А этими словами дневник заканчивался:

   «Все, что есть, оставлю там, где свято, но в другой своей жизни и поближе к солнцу. Много людей на этом свете, но мало неспокойных да думающих, они то и придут туда, где все возможно…».

   Закрыв дневник, я протянула руку к портрету… Какие непростые глаза. В душе я поблагодарила Диму за то, что он потратил столько времени и нашел эту коричневую тетрадь, это стоило того.

   – Я тоже стану неспокойной и думающей, и не потому, что это поможет мне раздобыть сокровища, в которые я еще не совсем верю, а просто я хочу быть такой, вот и все.

   Перевернув портрет, я внимательно изучила обратную сторону – шершавый толстый картон, и больше ничего. Взяв со стола ножницы, я отодвинула маленькие железные скобки и осторожно вынула портрет из рамки. Я почему-то надеялась найти что-нибудь внутри, но портрет с обратной стороны был чист. Мой взгляд упал на рамку, планки были плотно прижаты, и лишь в одном углу виднелась тонюсенькая щель. Я попыталась расширить отверстие, приходилось действовать очень осторожно, мне не хотелось ничего испортить. Стоило только просунуть ножницы в щелку, как планки мгновенно раскрылись, развалившись на четыре части, одна из них была внутри полой, но не пустой…

   Бросившись к шкафу, я достала щипчики для бровей и с их помощью извлекла из отверстия плотно скрученную бумажку. Мое сердце так стучало, что отдавало в ушах, мои руки дрожали, а на глазах навернулись слезы. Осторожно развернув желтую бумагу, я прочитала:

   «Пусть измененное станет прежним, а недоступное легкой добычей».

   Уже через секунду я набирала номер Диминого телефона.

   – Я нашла, понимаешь, нашла, – шипела я в трубку.

   – Катя, это ты? Что случилось?

   – Ты же помнишь портрет, который был в нише на третьем этаже, я аккуратно его разобрала, и в рамке оказалась записка.

   – Ты просто молодчина, – похвалил меня Дмитрий, в его голосе я услышала явный восторг, – и что там, говори скорее!

   – Там написано: «Пусть измененное станет прежним, а недоступное легкой добычей». Что это может быть?

   – Пока не знаю, буду думать.

   – Ну хотя бы приблизительно? – взмолилась я.

   Мне так хотелось что-нибудь узнать, ведь это я нашла сама, без чьей-либо помощи! Только теперь мне стало понятно, каким азартом охвачен Дима, и даже стало жаль, что портрет достался мне так легко и что я не побывала в усадьбе Медниковой, не искала ее дневник…

   – Думаю, это опять что-то связанное с домом, мы обязательно разгадаем сей ребус, ты ничего не потеряй, завтра встретимся.

   – Хорошо, – сказала я, попрощалась и положила трубку.

   Сердце все еще колотилось от переполнявшего меня восторга. За дверью послышался шорох, и я автоматически прижала к груди свою находку. Поборов в себе страх, я осторожно подошла к двери, быстро открыла замок и дернула ручку… В коридоре никого не было.

   Записку я убрала в чехол мобильного телефона, так она будет всегда со мной, портрет собрала и спрятала опять за книгами, с дневником было сложнее, немного подумав, я сунула его за шкаф. Теперь я нуждалась в чашке крепкого кофе. Закрыв свою дверь на ключ, я отправилась на кухню. Ромка чистил картошку, а Марина рассказывала ему о Лизе. Это, похоже, стало ее любимой темой – какая Лиза молодец и как она удачно вышла замуж – за последние два дня при мне она говорила об этом трижды.

   – Илья Андреевич подъехал, – сказал Ромка, выглядывая в окно.

   – Очень хорошо, мне надо с ним кое-что обсудить, – ответила я, размешивая сахар.

   Я решила предупредить брата о том, что завтра на ужине будет Дима. Пусть он сам поговорит со Светланой Аркадьевной, чтобы она не забыла поставить еще одну тарелку и поменьше ворчала, ведь этот ужин будет проходить на ее территории.

   – Елизавета Григорьевна тоже хотела с ним поговорить, – сказал Ромка, – она просила просигналить, когда муж приедет.

   – А сама она где? – поинтересовалась я.

   – Она у Светланы Аркадьевны, – ответила Марина, – надо же предложить нашу помощь для ужина.

   – Какая забота, – ехидно сказала я.

   В гостиной раздался голос Лизы:

   – Илья, ты приехал, я так рада, дорогой, так соскучилась.

   По ее тону стало сразу понятно, что Лизка хочет что-то попросить у Ильи. Меня разобрало любопытство, и как только шаги на лестнице стихли, я осторожно прокралась к двери их комнаты.

   – Ты устал, дорогой? – пропела Лиза.

   – Очень много работы, я даже не пообедал.

   – А у меня к тебе маленькая просьба, только не начинай сразу рычать. Ты бы не мог дать мне денег?

   – Лиза, мы же договорились, что пока наши траты будут умеренными, и к тому же я давал тебе деньги на прошлой неделе. Мы купили дом, ты хоть представляешь, сколько он стоит, я еще не расплатился с долгами.

   – Ты не думай, я все понимаю, но просто такие обстоятельства… Одна моя подруга очень больна и ей нужны деньги.

   – Лиза, у меня нет денег.

   Наверное, она надулась – это ее излюбленный прием в случае отказа, потому что следующие слова Илья произнес уже совсем другим тоном:

   – Ну, хорошо, хорошо, давай поговорим. Чем твоя подруга больна?

   – Это такая болезнь, что обсуждать ее с мужчиной неловко, – замялась Лиза.

   – Тогда избавь меня от подробностей. Сколько нужно денег?

   – Двадцать тысяч долларов.

   – Что?! – Илья явно был ошарашен.

   – Моя подруга больна, а ты мелочишься.

   – Лиза, сейчас у меня нет возможности заниматься благотворительностью. За последние годы я от тебя не слышал ни слова ни про одну подругу, значит, она не является для тебя столь уж близким человеком, а жертвовать такие деньги абстрактно я себе позволить не могу.

   – Илья! – Лиза топнула ногой.

   – Ты живешь прихотями, а я должен думать о том, на что завтра будет жить моя семья. Этот разговор закончен, и больше мы к нему возвращаться не будем.

   Послышались шаги, и я спряталась за креслом. Илья вышел рассерженный и быстрым шагом направился к лестнице.

   Я вернулась к двери и опять пристроила свое ухо поудобнее.

   – Ненавижу его, как я его ненавижу, – гневно говорила Лиза, расхаживая по комнате.

Глава 8

Светлана Аркадьевна, как я понимаю, была не очень довольна тем, что Дмитрий оказался в числе приглашенных, но после того, как он похвалил ее холодец, она уже посматривала в его сторону более благосклонно.

   – Признаться честно, – сказала Лиза, – я не ожидала, что Катя начнет так быстро с кем-нибудь встречаться.

   – Это произошло не совсем быстро, – ответила я, – мне ведь уже тридцать лет, я хорошо подготовилась, и, как видишь, охота оказалась удачной.

   Дима галантно предложил Лизе вина, и та, сверкая глазками, не отказалась.

   – Врачи и преподаватели – это всегда так притягивает, – томно сказала она.

   – Особенно историки, – влезла я, хлопая ресницами.

   – Помнится, я была влюблена в физика, у него были такие смешные усы и малюсенькая бородка. Он совершенно не обращал на меня внимания, заставляя тем самым безумно страдать, – театрально вздыхая, сказала Лиза, – я даже учила его предмет, это была невыносимая скука, уж и не знаю, как я все это выдержала.

   Я покосилась на Илью, он витал где-то в облаках с вежливой улыбкой на лице.

   – Ты просто героическая женщина, – пробубнил Глеб.

   – А как вы познакомились? – не унималась Лиза.

   Вот тут мы с Димой явно запаниковали, за всей этой суетой и разговорами об основных моментах наших биографий мы забыли самое главное – придумать красивую легенду нашего знакомства. Я вздохнула и бросила на Диму жалобный взгляд.

   – Обычная история, – пожал он плечами, – я покупал сигареты, а Катя проходила мимо, у нее нога подвернулась, как раз когда она оказалась рядом.

Дима стал рассказывать, как он мне помог добраться до салона красоты, а я думала о том, что эта история достаточно романтична, для того чтобы Лизка начала завидовать.

   Я очень волновалась из-за Вики, она ведь тоже видела, как Дима дежурил с биноклем на крыше противоположного дома, узнай она его, пришлось бы что-то выдумывать, оправдываться или доказывать ей, что она ошиблась. Это никак меня не радовало. Поддерживая пустую болтовню за столом, я время от времени поглядывала на Вику, но она, как всегда, была задумчива и немногословна, хотя кое-какие изменения произошли – Вика убрала волосы за уши, спину выпрямила, ее щеки и тоненькая куриная шея слегка порозовели, а в тарелке она ковырялась не только вилкой, но и усиленно помогала себе ножом. Из всего этого я сделала только один вывод – Дима ей понравился, и даже очень.

   – Странно, что Катя стала встречаться именно с историком, – буркнул Глеб, – раньше у нее тяга к знаниям не наблюдалась.

   – Я думаю, – заступился за меня Дима, – когда речь касается чувств, не стоит об этом говорить в столь пренебрежительном тоне.

   Глеб захлопнул рот и теперь только изредка кидал в мою сторону злобные взгляды.

   – А я очень рада за Катю, – сказала Светлана Аркадьевна, – в наше время так трудно встретить достойного человека, Вика поэтому до сих пор не замужем.

   Вообще-то она не замужем совсем по другой причине, просто потому что она странная, за перепадами ее настроения вообще не уследишь.

   – Встретить еще можно, а вот удержать его… Это под силу только настоящей женщине, – многозначительно сказала Лиза.

   – …или настоящей занозе, – продолжила я. – Еще настоящей зануде, настоящей стерве и настоящей…

   – Ты намекаешь на меня?

   – Похоже на то.

   – Тебе просто завидно, что я успешная замужняя женщина.

   – По которой давно плачет развод, – улыбнулась я.

   Что-то она разговорилась! Если она окрутила моего брата, это еще не дает ей повода строить из себя королеву. Я вспомнила, как она вчера просила у Ильи деньги и как потом зло говорила «ненавижу, ненавижу», не похоже это все на тихое семейное счастье…

   – Извините, – сказала я, вставая из-за стола, – я на минуточку отойду, не обижайте тут Диму.

   – Возвращайся поскорее, дорогая, – улыбаясь, произнес мой без пяти минут жених.

   Слово «дорогая» как-то странно резануло слух. Обычно такие словечки у нас в доме доставались Светлане Аркадьевне и Лизе, теперь же и я получила свою порцию сантиментов. Конечно, понятно, что все это игра, и даже очень забавная игра, но услышать такое слово все равно было приятно.

   Из-за стола я ушла не случайно, мне вовсе не нужно было посетить ванную или туалет, да и других срочных дел у меня не было. Просто я решила слегка обыскать комнату Лизы и Ильи. Пока все за столом, я могу сделать это совершенно спокойно, не надо вздрагивать от скрипов и бояться, что кто-то войдет. Если бы Лиза не была такой противной, мне бы и в голову подобное не пришло, да делайте что хотите, в конце концов, это ваше дело, но тут во мне как заноза засела, очень хотелось узнать, зачем же ей столько денег.

   В комнате был идеальный порядок, что обычно меня очень нервирует. Я толком не представляла, с чего же начать и что конкретно искать, поэтому просто повертела в руках Лизкин мобильник и положила его на стол, вход был под паролем, а ломать голову сейчас не хотелось. Увидев на тумбочке около зеркала маленькую черную сумочку, я, радуясь в душе, что могу хоть где-то хорошенько покопаться, подбежала и схватила ее.

   Блокнотик, ручка, одноразовые носовые платочки – все это я отложила в сторону, пластиковая карточка с расческой меня тоже не заинтересовали… Но на дне сумочки обнаружилась визитка, которая просто не могла оставить меня равнодушной: если все визитки аккуратно лежали в боковом кармашке, то эта была помята и валялась в гордом одиночестве в самом уголке сумки. В каком случае можно так варварски отнестись к плотному, украшенному золотыми буквами кусочку бумаги? Только тогда, когда ты зол на человека, который тебе эту визитку дал, и, зная Лизку, я не сомневалась, что помяла она ее в весьма разгневанном состоянии.

   Лаврухин Евгений Станиславович

   Директор магазина «Лента».

   Далее адрес и телефон.

   Визитку я решила стащить, вряд ли она понадобится Лизке, обычно на кого злишься, того хорошо помнишь.

   Вернувшись за стол, я сразу попыталась оценить обстановку, вроде все тихо и спокойно, Дима активно поддерживал разговор Ильи и Николая Леонидовича на какую-то спортивную тему.

   – Удивляюсь, – шепнула мне Лиза, – как это тебя угораздило познакомиться с нормальным парнем. Но все же думаю, что либо он окажется прохвостом, либо просто сбежит от тебя.

   – Не думаю, – ядовито улыбнулась я, – мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день.

   – Он на тебя клюнул только потому, что ты из обеспеченной семьи, а так бы он в твою сторону даже не посмотрел.

   – Не суди по себе, – ответила я, наступая ей на ногу под столом.

   Лизка толкнула меня локтем и демонстративно отвернулась.

   – Вам, Дмитрий, как историку будет интересно прогуляться по нашему дому, – с гордостью сказал Илья. – Катя вам рассказывала, что раньше здесь жили наши предки?

   – Нет, – ответил Дима, – я этого не знал. То, что дом уникальный, это сразу бросается в глаза, но вот что для вас он значит так много, Катя не говорила.

   – Ну что же ты, – глядя на меня, укоризненно сказал Илья.

   Ах, как же мне стыдно.

   – Хорошо, хорошо, обещаю исправиться в ближайшем времени, устрою Диме экскурсию. Светлана Аркадьевна, вы не будете возражать, если мы прогуляемся и по вашей половине дома.

   – Я совсем не против, – улыбнувшись, сказала тетя.

   Что-то она очень доброжелательна, неужели Дима ее очаровал, наверняка нахваливал ее стряпню. Оглядев всех сидящих за столом, я еле сдержала улыбку, первый раз в моей жизни был такой спектакль, и это все мне доставляло массу удовольствия.

   Как только принесли сладкое и мы съели по кусочку торта, я вылезла из-за стола и, схватив Диму за локоть, стала со всеми прощаться.

   – Светлана Аркадьевна, большое спасибо, все было очень вкусно. Вы нас извините, но нам уже пора, мы сегодня договорились сходить в кино, так что придется вас покинуть.

   После того как Лизка пробурчала что-то о том, как ей было приятно познакомиться с Димой, а Вика бросила на него прощальный взгляд, мы поднялись по лестнице на второй этаж и направились в мою комнату.

   – У тебя появилась какая-нибудь идея относительно записки?

   – Ага, – кивнул Дима, – бери записку, план, который ты у меня так бессовестно стащила, и поедем ко мне. Там мы сможем спокойно обо всем подумать, и я тебе кое-что покажу.

   – Я как-то боюсь к тебе ехать, – призналась я.

   – Даже не надейся, убивать я тебя не буду, – засмеялся Дима, – я так объелся, что просто не в состоянии это сделать.

   Дима жил в двухкомнатной квартире на краю Москвы, никаких мумий при входе и черепов на книжных полках я не увидела. Огромный телевизор в углу, стопка кассет на полу, большой уютный диван с плюшевой шкурой тигра, куча журналов, папок и прочей макулатуры везде, где только можно.

   – Это друзья подарили, – кивая на плюшевую шкуру, сказал Дима.

   – Мог бы и убраться, – улыбаясь, протянула я, – показуху, так сказать, навел бы.

   – Так я и убрался, – развел руками Дима, – вчера два часа все тут окучивал.

   Он налил кофе и, протягивая мне чашку, распорядился:

   – Стели план на пол. Ничего, если я закурю?

   – Да хватит меня все время спрашивать об этом, делай что хочешь.

   – Абсолютно все? – спросил он, и наши глаза встретились.

   – Нет, – ответила я, чуть смутившись, – убивать меня не надо, во всяком случае, не сегодня, надо же как-то подготовиться к этому, помыться, привести себя в порядок.

   Я устроилась с планом на полу, а Дима, ворча и ругаясь на свою забывчивость, стал искать пепельницу.

   Попивая кофе, я внимательно изучала обстановку, не хотелось себе признаваться в этом, но мой интерес был направлен на присутствие или отсутствие какой-либо женщины в жизни Димы. Не найдя предметов, которые могли бы меня огорчить, я успокоилась.

   – Никогда больше не буду убираться, – наконец-то найдя пропажу, сказал Дима. – А где записка?

   Прочитав ее несколько раз, он подошел к шкафу и достал сверху достаточно большой лист кальки.

   – Что это? – спросила я.

   – А это маленький сюрприз, – улыбнулся Дима. – Как известно, дом несколько раз подвергался ремонту и перепланировке, я сделал не только современный план, но и воссоздал прошлый вариант. Тут все подробно.

   Я с интересом посмотрела на прозрачную кальку, на которой был чертеж.

   – Этот план в таком же масштабе, как и тот, что у тебя.

   – Ты хочешь наложить один на другой и увидеть разницу?

   – Да, «пусть измененное станет прежним, а недоступное легкой добычей». Но только тут интересен иной момент. Когда Глафира Сергеевна готовила эту загадку, она еще не знала, как будут перестраивать ее жилье, так что последующие изменения она не могла учесть.

   – Тогда зачем мы будем сравнивать планы?

   – Дом один раз перестраивался при жизни хозяйки, ничего особенного, ремонтировали комнату на третьем этаже, но было это за год до ее смерти, вот что нас должно волновать. Я приблизительно знаю ее расположение, но необходимо точно найти нужное место с учетом современных перестроек. Кстати, если я окажусь прав и в записке сказано именно про это место, то получится, что Глафира Сергеевна заранее все обдумала и хорошо подготовилась.

   Дима положил кальку на план, который я нашла в бардачке его машины, и ткнул пальцем в чертеж.

   – Вот, это где-то здесь.

   Я не сразу смогла сориентироваться, на третьем этаже я провела очень мало времени и боялась ошибиться, а тут все же нужна была точность.

   – Это половина Лужиных, кажется, там стоит перегородка.

   – Ты определи место более или менее приблизительно, у меня тут все в масштабе, сантиметры я беру на себя.

   Я попросила у Димы карандаш, отодвинула кальку и стала дорисовывать фрагменты, которых на современном плане не было.

   – Ты рисуй, – одобрил Дима, – а когда я к вам пойду, все измерю, как надо.

   Начертив перегородки, лесенки к люкам, маленький чуланчик, который я видела через решетку, я сказала:

   – Приблизительно так, я на третьем этаже еще толком и не была. А как тебе удалось узнать, как выглядел дом внутри тогда и сейчас?

   – Старый план скопировал в архиве, а нынешний… Это не было проблемой, в доме была какая-то контора, еще что-то, потом здание пустовало, возможностей была масса. Вот только на третий этаж пробраться я не смог, думаю, он долгие годы был просто складом рухляди и вечно закрыт.

   – Так оно и есть, там разгребли хлам только к нашему приезду, и то внешне все просто стало более аккуратным, а так – совсем нежилое помещение.

   – Нужно придумать причину, которая поможет нам пробраться на третий этаж, на половину твоих родственников.

   – Пробраться не проблема, а вот если нам придется что-то двигать или создавать какой-то шум, то дело уже хуже. Светлана Аркадьевна за свое добро держится двумя руками, да и Глеб теперь настороже.

   – Сегодня за обедом твой брат посоветовал мне прогуляться по дому, он сказал это при всех, я историк, и это не вызовет подозрений, так что давай для начала ты устроишь мне экскурсию, а там видно будет.

   – Договорились.

   После вчерашнего ужина, на котором Светлана Аркадьевна блеснула своим кулинарным мастерством, есть приготовленное Мариной совсем не хотелось. Поковырявшись в тарелке и не найдя в ней ничего интересного для себя, я стала собираться в магазин. Вернее, это была просто отговорка, на самом деле я решила узнать побольше о человеке, чье имя прочла на скомканной визитке.

   – Ты куда? – спросила меня Лиза.

   – По магазинам, а вообще, я уже устала отчитываться перед тобой, – огрызнулась я. – Кстати, я забираю Ромку, мне удобнее передвигаться по городу на машине.

   – Сегодня он мне самой нужен.

   – Давай не будем спорить! Сколько можно? Ты вчера все утро разъезжала где хотела, теперь моя очередь.

   – Хорошо, но только до двух часов.

   – Как скажешь, мамочка, – скривилась я.

   Для отвода глаз я совершила несколько покупок, Ромка болтал всю дорогу, я же изредка кивала, думая о своем. Конкретного плана действий у меня не было, я даже не знала, чем торгует магазин, в котором Лаврухин был директором. Назвав Ромке улицу, соседствующую с той, на которой находилась «Лента», я сказала:

   – Подождешь меня там немного, мне нужно в аптеку и ювелирный, думаю, буду через часик.

   Мне не хотелось, чтобы Ромка знал, куда именно я иду, Лизка могла спросить у него об этом, так что я решила подстраховаться на всякий случай. Заметив вывеску магазина, я слегка опешила, мне почему-то казалось, что я увижу современное здание с зеркальными окнами и мраморным подъездом, но действительность оказалась совсем иной. Угол дома украшал пожелтевший и давно выгоревший плакат, на котором юная особа в наушниках прижимала к сердцу целую кучу кассет и дисков. Чуть левее располагались ступеньки, уходившие резко вниз, из чего можно было сделать вывод, что магазин находится в подвале.

   Внутренняя часть магазина представляла собой небольшую комнату, которая была заставлена стеллажами с различными кассетами, на журнальном столике стоял магнитофон, на котором, по всей видимости, можно было проверить качество продукции, три толстые папки с перечнем фильмов стопкой лежали около кассы.

   – Вы что-то хотели? – спросила худенькая девушка, выныривая из-за стеллажа.

   – Да вот, зашла к вам впервые и как-то растерялась, даже не знаю, на чем остановить свой выбор.

   – А вас интересуют фильмы или музыка?

   – Музыка, – определилась я, – а вы гарантию на товар даете, у вас кассеты хорошего качества?

   – Не сомневайтесь, нашему магазину уже пять лет, никаких нареканий не было.

   – Приличный срок, а что же вы вывеску не замените, старая она уже.

   – Женьке все не до этого, – отмахнулась девушка.

   Я сразу поняла, что речь идет о директоре. Странно, что девушка назвала его всего лишь по имени, хотя чего тут странного, какое уж тут почтение: ведь магазинчик больше походил на ларек под землей. Скорее всего, у его директора мания величия, и он самодовольный фрукт, раз заказал себе такую напыщенную визитку с золотой кружевной рамкой.

   За кассой находилась дверь, обитая светлым деревом и покрытая лаком. Она выбивалась из общей обстановки своим слишком приличным видом. Дверь открылась, и я увидела невысокого мужчину приблизительно моего возраста. Не обращая внимания на меня, он зевнул и сказал:

   – Ирка, сгоняй за продуктами, жрать совсем нечего.

   Не очень-то мне симпатичны такие типы – реденькие волосенки, сальный взгляд и явное пренебрежение ко всем на свете.

   – Вы будете что-нибудь покупать? – спросила девушка у меня, подходя к вешалке.

   – Нет, я пока выбираю.

   Мужчина смерил меня взглядом, облокотился о стеллаж и сказал:

   – Давайте я вам что-нибудь посоветую.

   Он взял несколько кассет с полки и плюхнул их на стол.

   – Отличные боевики, я по два раза смотрел.

   – Мне в подарок… – замялась я.

   – Вот и покупайте эти. Я тут директор, так что плохого не посоветую.

   Домой я приехала с тремя кассетами, которые на всякий случай запихнула в сумку, но Лизу я не встретила, так что тревога была напрасной. Что могло связывать жену моего брата, пропитанную снобизмом до кончиков ногтей, с таким хамоватым, не слишком успешным человеком, как Лаврухин Евгений Станиславович – эту загадку мне предстояло разгадать.

Глава 9

    – Здесь библиотека, – сказала я, пропуская Диму вперед. – Илья гордится ею и частенько заставляет меня что-нибудь читать.

    – Может быть, вам нужна какая-нибудь книга? – спросила Лиза, материализовавшись, точно из воздуха, в дверном проеме.

    Улыбаясь Дмитрию, она явно была не против залезть на стремянку и достать все, что он захочет, даже с самой верхней полки.

    – Спасибо, – ответила я, – но мы со всем справимся самостоятельно. – И захлопнула дверь перед ее носом.

    Рассерженно покачав головой, я добавила:

    – Если мы Лизу сразу не уберем с нашего пути, потом она будет греметь за нами, как консервная банка, и мы и глазом не успеем моргнуть, как клад придется делить уже на четыре части.

    Мы обошли первый этаж довольно быстро, я специально разговаривала с Димой погромче, чтобы весь дом знал, что у нас обычная экскурсия, а не поиск замурованных где-то сокровищ. Рассказчик из меня плохой, так что мне пришлось нелегко.

    – Дом просто замечательный, – время от времени говорил Дима, сдерживая улыбку, – уютный и просторный.

    – Пошли уже к Лужиным, – шепнула я, как только мы поднялись по лестнице, – здесь потом все осмотрим.

    Мое нетерпение было понятно, ведь от тайника нас отделяло совсем небольшое расстояние и хотелось как можно скорее разгадать новую загадку.

    – Доброе утро, Светлана Аркадьевна, а я вот гостя привела, – радостно сказала я, увидев тетю. – Не помешаем?

    Я очень надеялась на то, что у нее сегодня хорошее настроение и наши планы не рухнут.

    – Молодец, – одобрила Светлана Аркадьевна, – хорошим людям мы всегда рады, проходите, проходите. Как у вас дела?

    – Спасибо, все хорошо, вот подумываю поискать себе работу, надоело прозябать, – сказала я.

    – Что же, дело хорошее, хотя я считаю, что женщина должна сидеть дома и заниматься детьми.

    Интересно, почему она тогда отправила Вику получать второе высшее образование, неужели оно так важно для выполнения рутинной домашней работы? Скорее всего, Светлана Аркадьевна надеялась, что ее дочь в вузе познакомится с достойным человеком.

    Вика выскочила из своей комнаты, села в кресло и стала наблюдать за Димой. Мы поздоровались и, не мешкая, прошли на первый этаж.

    – Ничего не поделаешь, – сердито сказала я, – придется потратить еще полчаса, изображая интерес.

    – Ты очень нетерпелива, – засмеялся Дима, – мне нравится это.

    – Беру пример с тебя, – огрызнулась я, пытаясь скрыть свое смущение.

    Куда бы мы ни заходили, везде чувствовалась рука Светланы Аркадьевны – тяжелые шторы, вязаные скатерти и вазочки на полочках. Если нашу половину дома Лиза забила экзотическими растениями, одни пальмы в большущих кадках чего стоили, то здесь этого излишества не было, на подоконниках красовались фиалки, бегонии и кустики роз, обсыпанные мелкими цветочками. Ни пылинки, ни соринки.

    Нагулявшись по комнатам и тем самым выполнив миссию по устранению подозрительности домочадцев, мы с энтузиазмом рванули на третий этаж.

    – Вот эта комната, – сказала я, указывая на поцарапанную дверь, – именно ее перестраивали.

    – Ага, кажется, я здесь хорошо ориентируюсь.

    – А что именно тут подверглось изменению?

    – Комната показалась Медниковой слишком большой, она попросила ее уменьшить, чтобы освободить место для чего-нибудь другого.

    Дверь была открыта, и мы без проблем зашли в просторное помещение. На полу лежали книги и сложенное вчетверо ватное одеяло, два вполне приличных стула были связаны веревкой и, видно, ждали того часа, когда о них вспомнят.

    – Значит, эту стену передвинули? – спросила я, хлопая рукой по шершавой поверхности.

    – Да.

    – И что теперь делать? Не можем же мы ее снести.

    – Почему нет, сейчас же и снесем, – засмеялся Дима. – Давай посмотрим, где она была раньше.

    Мы вышли из комнаты, Дима достал рулетку и, шепча какие-то цифры, стал измерять стены.

    – Это что? – спросил он, показывая на соседнюю дверь.

    Я заглянула внутрь и сказала:

    – Какая-то малюсенькая кладовка, веники вон висят, наверное, Николай Леонидович заготовил инвентарь для бани, старое зеркало, доски, темно тут и пахнет противно.

    – Похоже, – задумчиво сказал Дима, – комната тянулась до конца этой кладовки, так что, скорее всего, надо искать именно здесь.

    – В кладовке?

    – Да, «пусть измененное станет прежним», мысленно передвигаем стену и получаем дополнительную территорию, которую нам и надо исследовать.

    – Что же она сразу не написала, что искать надо в этом мрачном углу. – Я решила поставить Диму в тупик.

    – Просто ей хотелось, чтобы люди пользовались своей головой, и потом – в ее время этой кладовки не было.

    Я включила свет в малюсенькой комнате и сказала:

    – И где тут искать, территория полтора метра на полтора.

    Дмитрий не успел ничего ответить, как за его спиной раздались шаги, он быстро прижал меня к себе, и уже через секунду в дверях появилась угловатая фигура Глеба. Мой родственничек явно не обрадовался, увидев нас, глазки, как всегда, забегали по сторонам. Дима ловко убрал рулетку в карман, сделав это незаметно для Глеба.

    – Что вы здесь забыли? – зло процедил Глеб.

    Дима нежно погладил меня по плечу, сейчас мы были похожи на воркующих голубков, а не на одержимых кладоискателей.

    – А почему такой тон, и ты, кстати, не забыл поздороваться? – спросила я.

    Надо было сразу поставить его на место, это дом моего брата, Глеб же и копейки не заплатил ни за один его кирпич, так что пусть не чувствует себя здесь как хозяин.

    – Уходите отсюда.

    – Глеб, ты что? – на место раздражения пришло изумление.

    Вообще, последнее время он вел себя странно, грубил или просто бросал взгляды, наполненные ненавистью и злобой. Неужели мысли о сокровищах повредили его рассудок?

    – Илья Андреевич позволил прогуляться по дому, мне, как историку, это очень интересно, к чему же такой тон? – вмешался Дима. – К тому же я не терплю, когда так разговаривают с дамой.

    Он отпустил меня и встал так, что я оказалась за его спиной, тем самым закрыв меня от любой необдуманной реакции Глеба. Подобная забота приятно поразила меня.

    – Если вы не уйдете, я не уйду тоже, вы все равно ничего не разнюхаете – уверен, неспроста вы здесь крутитесь.

    Спорить с ним было бесполезно, Глеб уперся как баран, и даже поругайся мы с ним сейчас, это не изменило бы ситуацию. Продолжать свои поиски в его присутствии мы не смогли.

    – Подумаешь, – сказала я, вставая рядом с Димой, – ты нам не мешаешь.

    – Глеб, наверное, тебя очень любит, если так ревностно собирается следить за тем, что мы с тобой тут делаем.

    Я засмеялась и прижалась щекой к Диминой груди, он в ответ меня обнял. Глеб же не сводил с нас глаз и не двигался с места.

    – Пойдем в мою комнату, – сказала я, – кажется, нам будет намного лучше без нервных соглядатаев.

    Проходя мимо Глеба, я покрутила пальцем у виска, намекая, что он ведет себя весьма глупо.

    – Вот почему, почему ему вечно надо все испортить? – возмущалась я, закрывая дверь своей комнаты.

    – Глеб явно что-то подозревает.

    – Ну и пусть. По большому счету, искать клад может любой, не говоря уже о том, что Глеб здесь находится только по доброте моего брата и даже не является нам кровным родственником. И он, и Вика дети Светланы Аркадьевны от первого брака.

    – В любом случае, нам придется считаться с этой проблемой, тянуть не стоит, давай найдем тайник сегодня ночью, – предложил Дима.

    – Но как мы это сделаем? – изумилась я.

    – Думаю, часа в два все точно будут спать, ты откроешь дверь, и мы тихонько прокрадемся на половину Лужиных. Вот и все, потом я уйду.

    – Это отличная идея, а ты думаешь, у нас получится?

    – В крайнем случае пострадает твоя репутация, – засмеялся Дима, – ты к этому готова? Если меня увидят здесь ночью, тебе придется краснеть и объясняться.

    – Это я как-нибудь переживу, – улыбнулась я.

    К ночной вылазке я готовилась очень серьезно – надела спортивный костюм и носки, раздобыла фонарик и приготовила несколько инструментов: отвертку, стамеску и плоскогубцы. Хотела взять еще молоток, но подумала, что стучать все равно нельзя, так что придется обойтись этим. Мысленно я возвращалась в кладовку и пыталась представить, где же там можно спрятать хоть что-нибудь. Волнение нарастало, в два часа мой мобильник затрясся, это звонил Дима. Я спустилась на первый этаж и открыла входную дверь.

    – Спят? – спросил он.

    – Спят, – подтвердила я.

    Через коричневую дверь на втором этаже мы осторожно пробрались на половину Лужиных.

    – У меня есть фонарик, – прошептала я.

    – У меня тоже, – ответил Дима.

    В кладовке мне жутко захотелось чихать, но усилием воли я подавила в себе это несвоевременное желание.

    Дима включил фонарик, и мы огляделись по сторонам.

    – Где же искать? – застонала я.

    – Эти стены воздвигли позже, – сказал Дима, – так что нам нужно осмотреть только пол, потолок и вот эту стену.

    – Не перестаю удивляться, какой ты умный.

    – Ты мне льстишь.

    – Не без этого, – улыбнулась я.

    Дима посветил на потолок.

    – Нет, – мотнул он головой.

    Затем мы стали осматривать пол.

    – Доски старые, – сказала я, – думаешь, их меняли?

    – Не похоже, слишком сухие, вон какие щели.

    Дима посветил на пол и поморщился.

    – Нет, – опять сказал он, – давай начнем со стены.

    – Я буду ее простукивать, так все делают, – со знанием дела сообщила я.

    Дима придвинул стул и залез на него, я же, взяв отвертку, стала тихонечко стучать по стене, и хотя звук раздавался очень слабый, мне казалось, что сейчас проснется весь дом.

    – Это здесь, – уверенно сказал Дима, разглядывая окошко размером с альбомный лист.

    – Откуда ты знаешь? – подскочила я.

    – Интуиция, да и больше негде, давай свои инструменты.

    Дима ловко орудовал отверткой, он что-то отгибал по всему периметру окна, потом попросил стамеску, и я молниеносно ее протянула. Со стороны мы были похожи на врача и медсестру перед операционным столом – он режет, а я на подхвате.

    Я очень боялась, что мы ошиблись и, возможно, разгадка находится совсем в другом месте, сейчас, когда все так опасно и романтично, разочарование было бы просто невыносимым. Дима на что-то надавил, и раздался легкий хруст, стекло вместе с рамой оказалось у него в руках.

    – А это можно будет поставить на место? – забеспокоилась я.

    – Не волнуйся, никто ничего не заметит.

    – Что там? – нетерпеливо спросила я.

    – Доска.

    – Так выковыривай ее скорее.

    Через минуту еще одна преграда была сломлена, Дима вынул деревяшку, внимательно осмотрел образовавшийся проем и прошептал:

    – Вроде тут пусто внутри, сейчас покопаемся в стене.

    Он засунул руку внутрь.

    – Осторожней.

    – Там что-то мягкое, сейчас достану.

    Дима спрыгнул со стула и протянул мне тряпичный сверток. Развернув его, я увидела лист бумаги.

    – Мы нашли это, нашли, – затрясла я Диму, – поверить не могу, вот это да!

    – Отличная мы с тобой команда, – с довольной ноткой в голосе ответил он.

    Развернув бумагу, я увидела текст.

    – Ничего не видно, очень мелкий.

    Дима посветил фонарем.

    – Нужна лупа, – сказал он, – черт, с собой ничего подходящего нет.

    – В библиотеке на первом этаже есть.

    Мы быстренько навели порядок, поставили все на место и забрали инструменты, теперь вряд ли можно догадаться, что здесь кто-то был. Осторожно спустившись на первый этаж, мы направились к библиотеке, и тут я обернулась…

    По лестнице спускалось нечто белое, пока было видно только края балахона, верхняя часть объекта находилась еще на уровне второго этажа. Я вросла в пол. Дима, поняв, что я явно отстаю, посмотрел сначала на меня, а потом на лестницу. Белая фигура медленно спускалась вниз, точно привидение из фильма ужасов. Еще секунда – и весь дом проснулся бы от моего душераздирающего визга, но Дима зажал мне рот рукой и быстро потащил мое несопротивляющееся тело за диван. Я лишь увидела, как листок падает из моих дрожащих рук и летит под маленький столик.

    Шагов привидения слышно не было, оно двигалось бесшумно, лишь только слабая тень скользила по стене. Я боялась шелохнуться, а Дима, видно, не решался убрать руку с моего рта, поэтому я так и лежала на ковре, абсолютно шокированная и лишенная возможности орать. Поравнявшись с диваном, тень на секунду остановилась, раздался какой-то странный звук, как будто на пол упало что-то не слишком тяжелое и плоское, затем раздался непонятный шорох, тень на какое-то время исчезла, а потом появилась снова. Я благодарила бога за то, что еще жива, и за то, что Дима зажимает мне рот. Когда тень направилась к выходу, мы выглянули из-за дивана: фигура в белом балахоне скрылась за дверью, ведущей в коридор. Дима наконец-то разжал пальцы.

    – Это что было? – прошептала я, хватая его за руку.

    Очень хотелось услышать хотя бы какое-нибудь правдоподобное объяснение или заверения, что ничего не было, а увиденное просто игра моего воображения.

    – Мне кажется, это я должен спросить у тебя, ты же здесь живешь, – усмехнулся Дима, помогая мне подняться с пола.

    – Илья говорил, здесь нет привидений.

    – Интересно, что бы он сказал, увидев это.

    – Тебе страшно?

    – Нет, – хмурясь, ответил Дима, – просто странно как-то…

    – Я здесь жить больше не хочу, – замотала я головой.

    – Не принимай так близко к сердцу, – сказал Дима, улыбаясь, – это случайное привидение, видишь, оно отправилось по своим делам.

    – Чего ты смеешься, – возмутилась я, – это же ненормально, когда белые субстанции прогуливаются по дому, у меня руки до сих пор дрожат. Я уронила листок, он упал под столик, но я туда не пойду, сам отправляйся за ним, раз тебе смешно и ты такой смелый.

    Дима встал, обошел диван и направился к столику.

    – Здесь ничего нет, – тихо сказал он.

    – Ты обманываешь, хочешь, чтобы я вылезла отсюда.

    – К сожалению, это правда, иди сама посмотри.

    Листка действительно не было.

    – Он точно упал именно сюда, – хватаясь за голову, сказала я, – где же, где же эта бумажка…

    – Говори тише, давай все хорошенько осмотрим.

    Сначала мы искали под ковром, потом осторожно передвинули столик, затем поставили его на место, горшок с пальмой был обследован сверху донизу, я перетрясла покрывало, а Дима прополз по периметру дивана туда и обратно несколько раз. Мы искали и искали, до последнего надеясь на удачу. Но через десять минут нам пришлось признать, что следующая подсказка исчезла.

    – Ты думаешь, это привидение ее украло? – спросила я, устало глядя в сторону коридора.

    – Уверен. Именно в этом месте оно остановилось.

    – Какой кошмар… Это я во всем виновата, надо было крепче держать листок.

    – Ты тут совершенно ни при чем, жаль, но мне пора уходить. Ты не волнуйся, разберемся и с этим, не грусти только.

    – Но как же записка?

    – Будем думать, – ответил Дима.

    Я проводила его до двери, закрыла замок и пулей бросилась в свою комнату. Не раздеваясь, залезла под одеяло. Вспоминать случившееся я себе запретила, иначе к утру стала бы заикаться от страха.

Глава 10

    Маринка поставила передо мной тарелку с макаронами и сказала:

    – Кушай на здоровье.

    Наверное, она полагала, что в этом блюде очень много витаминов.

    – Что-то у тебя глаза красные, – заметила Лиза, – у тебя была бессонная ночь?

    – Нет, – ответила я, – наркотики проклятые, никак не слезу с иглы.

    – Катя, я прошу тебя не шутить так, – выглядывая из-за газеты, сказал Илья.

    В дверь позвонили, и Марина побежала открывать, вернулась она минуты через три с совершенно изумленным выражением лица, в ее руках был конверт, а в глазах – паника.

    – Что там? – спросил Илья, откладывая газету в сторону.

    – Письмо… вам, Илья Андреевич, – пробормотала Марина.

    – Что ты стоишь, как истукан? – рассердилась Лиза. – Давай сюда конверт!

    – Там… там… – забормотала Марина, – я к двери подошла, принесли почту, а там…

    Чувствуя, что это надолго, я посыпала уже остывшие макароны сыром и неторопливо стала есть.

    – Марина, ты можешь объяснить, что произошло? – строго спросил Илья.

    – Замок на двери испорчен, то есть он выломан, – сказала та, прижимая руки к груди.

    Илья резко встал из-за стола и направился к месту разрушения, Лиза побежала за ним, а я осталась сидеть за столом, потому что после увиденного ночью меня уже ничто не могло удивить.

    – Катя, – сказал Илья, возвращаясь в гостиную, – замок действительно выломан, срочно проверь, не пропало ли что-нибудь у тебя, возможно, ночью здесь побывали воры.

    – Вряд ли у меня можно что-нибудь украсть, – вздыхая, ответила я, – особых ценностей у меня нет, вот Лизка – совсем другое дело, уверена, ее украшений хватит на безбедную жизнь в течение десяти лет.

    – Надо позвонить в милицию, – нервно сказала Марина, – они придут и во всем разберутся.

    – Пока я не узнаю, что пропало, – твердо заявил Илья, – никуда звонить не буду, попрошу сохранять спокойствие.

    Дверь кухни приоткрылась, Ромка, улыбаясь до ушей, стал делать какие-то знаки Марине. По всей видимости, его разбирало любопытство, что же случилось и почему такой шум. Маринка побежала к своему другу делиться впечатлениями, а Илья с Лизой бросились в свою комнату. Я тяжело вздохнула и продолжала есть макароны в одиночестве.

    – Что теперь делать… – бормотал Илья, появляясь на кухне, – что теперь делать… в милицию звонить нельзя….

    – Посмотри еще раз, может, ты в другое место положил? – предложила Лиза.

    После осмотра комнаты Илья обнаружил, что сейф открыт, а папки с важными документами нет, и вот теперь мы с Лизкой сидели и смотрели на мечущегося из угла в угол Илью.

    – А почему нельзя обратиться в милицию? – спросила я.

    – Потому что, если станет известно, что у меня украден договор на самый дорогостоящий проект этого года, если узнают, что все расчеты, планы и чертежи пропали, мои конкуренты будут просто счастливы, а через месяц я должен был получить еще один важный заказ, я готовился к этому, и мои идеи тоже остались в украденной папке…

    – А нельзя это как-то восстановить? – спросила я. – Что, черновиков не осталось?

    Илья в ответ обхватил голову руками.

    – Ты хотя бы представляешь, сколько это работы, – сказала мне Лиза с явным упреком.

    – Не сомневаюсь, что ты как раз в этом разбираешься, – огрызнулась я.

    – Мне нужен частный детектив, шанс все исправить есть, – принял решение Илья, – не так много на свете людей, которым могут понадобиться эти документы.

    – Сколько? – спросила я.

    – Около пятнадцати.

    – Нда, – только и смогла ответить я.

    – Опытный человек в этом разберется, – немного успокоившись, сказал Илья, – я попрошу вас не распространяться о том, что именно украдено, информация о случившемся не должна выйти за пределы этого дома.

    Как только появилась возможность, я сразу же позвонила Диме. Поведав ему вкратце о том, что произошло, я спросила:

    – Ты как думаешь, это привидение похитило документы?

    – Да, и наверняка унесло их в загробный мир, – ответил Дима.

    – Чего ты смеешься, если тут есть какая-то связь, то наши шансы найти пропавший листок явно увеличиваются.

    – Прости, но ты так забавно называешь этого воришку привидением, что я не удержался. Уверен, белый балахон был именно на том человеке, который вынес документы твоего брата.

    – Мне вот только странно, – сказала я, – замок на входной двери взломан, а ведь когда я закрывала за тобой, все было в порядке…

    – Ты права, об этом стоит подумать.

    – Помнишь, я просила тебя не шастать по ночам по дому?

    – Было такое.

    – Просто однажды, сидя в своей комнате, я услышала шаги, а потом кто-то убежал от меня через люк на крыше. Как ты думаешь, это тоже было привидение, то есть тот же человек?

    – У вас там просто проходной двор, – возмутился Дима, – столько загадок, голова идет кругом. Давай договоримся о встрече, утром у меня лекции… Вечером будет в самый раз, все хорошенько обдумаем и решим, что нам теперь делать.

    – О том, что случилось, пожалуйста, не рассказывай никому, это важно, мой брат не желает огласки, не хочется его подводить.

    – Без проблем, да и кому я могу рассказать? Ты не волнуйся, мы найдем и документы твоего брата, и потерянный листок.

    После разговора с Димой на душе стало спокойнее, мне очень хотелось помочь брату, к тому же поиски клада захватили меня целиком и полностью.

    Илья позвонил одному из своих друзей, и уже через полтора часа в нашем доме появился частный детектив.

    – Казаков Петр Яковлевич, – представился он и начал внимательно изучать сломанный дверной замок. – А – где сейф?

    Мы прошли на второй этаж и буквально с открытыми ртами стали наблюдать за этим маленьким, суетливым человечком. Петр Яковлевич был полноват, седые волосы зачесаны назад, а усики, которые, мне кажется, он отрастил только чтобы больше походить на сыщика, были аккуратно подстрижены и причесаны. Казаков то приседал, то подпрыгивал, то бросался к сейфу, то отходил к двери, затем он измерил комнату своими небольшими шажочками и недовольно покачал головой.

    – Не очень удачная планировка, – сказал он, с сочувствием глядя на Илью.

    – Абсолютно с вами согласна, – кивнула я, – трехэтажный дом – это не совсем удобно.

    Он вдруг резко обернулся, посмотрел на меня и спросил:

    – Что кажется тебе странным?

    – Дверной замок сломан, а этот нет, – выпалила я и тут же удивилась собственной сообразительности.

    – Правильно, – сказал Петр Яковлевич и похлопал меня по плечу, – из тебя выйдет отличный частный детектив.

    – А может, тут есть отпечатки пальцев? – подала голос Лиза, очень уж ей захотелось тоже заслужить похвалу.

    – А вы их здесь видите? – спросил Петр Яковлевич.

    – Нет, – удивляясь его вопросу, ответила Лиза.

    – Вот и я их тоже не наблюдаю, – развел руками частный детектив.

    Я отвернулась, чтобы никто не увидел выражения моего лица, – сдерживать смех было не так-то просто.

    – Вы что-нибудь слышали этой ночью? – спросил у меня Петр Яковлевич. – Какой-нибудь скрип, визг испуганной кошки, звук подъезжающей машины?

    – Нет, – замотала я головой, – к тому же кошки у нас нет.

    – Я так и знал, девушки обычно очень крепко спят, что всегда осложняет следствие. Случись у тебя бессонница, ты наверняка бы порадовала меня чем-нибудь существенным.

    – Обещаю исправиться, – сказала я, – больше спать никогда не буду.

    Петр Яковлевич перевернул вверх дном всю половину нашего дома, прогулялся по территории Лужиных, обследовал еще раз замки, высунулся по пояс из окна гостиной и многозначительно произнес:

    – Документы украдены конкурентами!

    Я еле сдержалась, чтобы не зааплодировать.

    – Где ты его откопал?! – возмутилась Лиза, как только дверь за Петром Яковлевичем закрылась. – Это же просто что-то невообразимое.

    – Мне его рекомендовал один очень хороший приятель, он предупредил меня, что Казаков странноват, но дело свое знает, так что я на него очень рассчитываю, готов терпеть что угодно, лишь бы он нашел папку с документами.

    Илья вздохнул, нервно схватил газету и тут же положил обратно на столик.

    – Очень сомневаюсь в его компетентности, – поджала губы Лиза, – не лучше ли обратиться к людям, которые вызывают больше доверия.

    – Я в него верю, и мне кажется, мозги у него хорошо работают, – вмешалась я в разговор.

    – Тебе лишь бы устроить здесь цирк, – бросила мне Лиза, – ты даже не понимаешь, как для Ильи важны эти документы.

    – Не ссорьтесь хотя бы сейчас, – взмолился Илья, хватаясь за голову.

    Дима ждал меня в кафе. На столике я увидела чашку недопитого кофе, пепельницу, пачку сигарет и… розу.

    – Это тебе, – протягивая цветок, сказал Дима.

    – По какому случаю?

    Роза кольнула палец, но я ощутила не столько боль, сколько волнение. Уже давно я ни с кем не встречалась, давно мне никто не дарил цветы, и теперь у меня было такое чувство, как будто я нырнула в озеро с ледяной водой. Дима мне был очень приятен, и пожалуй, я даже ждала от него чисто мужского внимания, но все же, в большей мере это было лишь на уровне глупых мечтаний, которые не должны были превратиться в нечто реальное, не могли уколоть как эта роза.

    – Это для подкрепления легенды, должен же я за тобой ухаживать, а то что это за отношения, когда девушка домой даже цветы не приносит.

    Дима улыбнулся, я попыталась понять, шутит он или нет, но не смогла. Как же трудно с этими мужчинами!

    – Тогда ладно, дари, – позволила я, раскрывая меню.

    – Какие новости?

    – Илья нанял следователя, презабавного мужичка, Лизку он раздражает, чем уже заслужил мое уважение, да и как-то верю я в него.

    – Думаешь, он найдет вора? – спросил Дима с сомнением. – Улик-то нет.

    – Все может быть.

    Я смутно представляла, как в данной ситуации можно кого-то найти, но я не частный детектив и опыта не имею, так что мои сомнения не в счет.

    – Нам нужно его опередить или хотя бы подготовиться к тому моменту, когда вор будет уже почти схвачен. Уверен, что наш листок лежит в бумагах твоего брата, вот бы его как-нибудь вынуть до того, как папка вернется к Илье…

    – А почему ты думаешь, что он в папке?

    – Всю ночь я не спал, размышлял… Помнишь, когда это привидение, – Дима усмехнулся, – поравнялось с тем местом, где ты обронила листок? Еще раздался такой странный звук, а потом шорох. Я думаю, что это вор обронил папку и рассыпал бумаги, он быстренько собрал все в кучу и ушел. Наш же листок просто смешался с документами твоего брата, он унес его случайно.

    – Ты прав, думаю, все именно так и было, – закивала я.

    – Тебе знаком кто-нибудь из конкурентов Ильи или из его друзей?

    – Видела пару раз, но их имена мне неизвестны, такие знакомства сразу вылетают из головы, ни к чему было запоминать… Конечно, все это можно выяснить… Знаешь, есть одна странная деталь: дверь сейфа явно открывали ключом, а замок на входной двери почти выломан.

    – Шуметь рядом с постелью твоего брата весьма рискованно в такой ситуации.

    – Да, у Ильи две смежные комнаты, спальня и небольшая гостиная, в ней-то и находится сейф. Если бы орудовали молотком или еще какими-нибудь инструментами, то он бы точно проснулся.

    – А сигнализация у вас есть?

    – Нет, мы же недавно въехали, не успели еще поставить, да и Илье, мне кажется, было не до этого. А Лизка слоняется по дому и ничего не делает, хотя могла бы взять на себя некоторые обязанности.

    Поворчав на Лизку, я устыдилась, все же не одна она бьет баклуши, на мне давно от безделья выросли мухоморы, хоть косой коси, а ведь в школе была активисткой, сделала карьеру, став председателем совета отряда. Ах ты, детство золотое!

    – Замок на сейфе так себе, без всяких кодов, открывается ключом. Илья там и не собирался хранить ничего ценного, во всяком случае, настолько, чтобы сильно беспокоиться о безопасности. Вот папка эта была для него важна, на работе он ее не хотел оставлять, думал, в доме никто не возьмет.

    – Есть у меня одна мысль… – задумчиво сказал Дима. – Ты закрыла за мной дверь, замок был в целости и сохранности. Значит, вор вернулся и сломал его. Зачем?

    – Не знаю.

    – Это кто-то из вашего дома… заметал следы, хотел отвлечь внимание от себя.

    – Почему ты так решил?

    – Зачем вор будет надевать на себя белый балахон и изображать привидение?

    – Чтобы его не узнали, – подумав, ответила я, – если бы проснулся Илья или кто-то ему встретился в коридоре, первая реакция безусловно – шок, у вора была бы возможность скрыться.

    – Да, стащить у твоего брата ключи от сейфа, живя с ним под одной крышей, не так сложно.

    – А зачем тогда вор выходил из дома?

    – Он отнес документы тому, для кого их брал. Разве членам твоей семьи интересны дела Ильи? Не думаю. Этот человек действовал по заказу, к тому же держать бумаги у себя было опасно…

    – Потом он вернулся и сломал замок, чтобы подумали, что это обычное ограбление, – продолжила я, – или вор не предполагал, что за ним закроют дверь, ключей у него не было, а возвратиться нужно обязательно, выход один – ломать замок.

    – Точно.

    – Вот почему Казаков похвалил меня за эти замки, – воскликнула я, – он тоже об этом догадался.

    – Кто такой Казаков, должен ли я ревновать тебя? – улыбнулся Дима.

    – Это частный детектив, но ты ревнуй, мне это приятно.

    – Он старый?

    – Лет пятьдесят, но ты же знаешь, что девушкам нравятся мужчины постарше.

    Дима прикоснулся к моей руке и спросил:

    – Но ведь он же тебе совсем не понравился, признайся.

    Я засмеялась, думаю, если бы Дима увидел Казакова, ему даже шутить так не захотелось бы. Меня никогда в жизни ни к кому не ревновали, интересно, что чувствуешь в такой момент? Хотя во всем нужна мера, если это постоянная лесопилка, слежка и скандалы, то подобное безобразие ни одной нормальной женщине не понравится, а если ревность редкая и мимолетная, то от таких искр в отношениях, пожалуй, я не откажусь.

    – Не отвлекайся, – строго сказала я, – сосредоточься на нашей проблеме.

    – Представь, – продолжал Дима, – если бы мы еще немного задержались в гостиной, то наверняка бы застали вора, ломающего замок.

    – Все так, я не сомневаюсь в этом ни секунды. Вообще-то мы с тобой просто сила! – с гордостью заявила я. – Найдем этого гада, и листочек вернется к нам.

    – Думаю, не все так просто, вор же отдал папку заказчику, и даже если нам повезет и мы вычислим злоумышленника, то потом придется отбирать эту папку неизвестно у кого. Думаю, сейчас она лежит в каком-нибудь неприступном сейфе.

    – Кошмар.

    – Всего лишь реальность. Давай не будем пока настраиваться на худшее, а для начала просто найдем того, кто мог так подло поступить с твоим братом.

Мысленно перебрав всех, я остановилась на Лизке. Конечно, я ее терпеть не могу, но если отбросить мои чувства, все равно она слишком подозрительная особа в данный момент.

    – Я думаю, что это жена моего брата.

    – У тебя к ней есть некоторая неприязнь, ты поэтому ее подозреваешь?

    – Нет, просто последнее время она ведет себя странно, недавно закатила истерику, прилетела нервная, я никогда ее такой не видела, и наорала на свою сестру, а потом я нашла у нее визитку…

    – Наверное, мне не стоит спрашивать, каким образом ты ее нашла, – улыбнулся Дима.

    – Не стоит, могу тебе только сказать, что порядочные люди не позволяют себе подобное поведение.

    – А все же?

    – Я залезла в ее сумочку, – призналась я. – Проведя небольшое расследование, я узнала, что человек, чье имя значится на визитке, директор весьма задрипанного магазина, там продаются кассеты и диски. Что может связывать его с Лизкой, я даже не представляю. Она вся такая фифа – если в торговом центре двери сами не открываются, то она туда и не пойдет, а магазинчик этого фрукта вообще находится в подвале.

    – Ты молодец, – похвалил Дима, – пожалуй, в следующий раз я подарю тебе три розы.

    После кафе Дима подвез меня к дому, расставаться сразу нам не хотелось, мы сидели в машине, откинувшись в креслах, и просто болтали, в моей руке была роза, а в душе легкое смятение. Дима рассказал несколько забавных историй из его преподавательской жизни, я от души посмеялась и слегка позавидовала. Жутко захотелось по утрам таскаться на работу, покупать в столовке на обед салатики с булочками, а вечером ждать, когда же отпустят домой.

    – Смотри, – сказала я, кивая в сторону подъезда, – это же Лизка, она явно куда-то собралась.

    Лиза перешла дорогу и свернула на перекрестке, мы медленно поехали за ней. Она подняла руку в надежде поймать машину и оглянулась, но нас она не заметила.

    – Она ведет себя странно, – сказала я.

    – Почему?

    – У Лизы есть машина, правда, она ее не водит, но мы для того и приняли на работу Ромку, чтобы при случае он отвозил нас куда нужно. Почему же она сейчас стоит и голосует?

    – Возможно, он занят?

    – У него не так много работы, и потом, заметь, Лиза специально не стала ловить машину около дома, а отошла в сторону, она хочет, чтобы никто этого не видел.

    – Пожалуй, – сказал Дима, – я подарю тебе пять роз.

    – А если я вышью платочек крестиком?

    – Боюсь, что мне денег не хватит отблагодарить тебя за это, – засмеялся Дима.

    – У нее довольно пухлая сумка, обычно она берет другую, поменьше.

    Лиза села в машину, что-то сказала водителю и стала звонить по мобильнику.

    – Точно, у нее какая-то встреча, – сказала я, – не потеряй ее из вида.

    – Живой она не уйдет, – пообещал Дима, и я успокоилась, потому что свято верила каждому его слову.

    Ехать нам пришлось около двадцати минут, за это время Лиза три раза доставала телефон. Я видела, как она нервничает во время разговора, она размахивала рукой, что-то весьма эмоционально доказывала, не обращая внимания на водителя.

    – Она идет в ресторан, – сказал Дима.

    – Похоже на то, только рестораном это не назовешь, забегаловка какая-то. Наверное, после похода в такое заведение она будет мыться с щеткой, знаю я ее брезгливость.

    – Тогда вдвойне странно, что она сюда приехала. Пойдем, посмотрим, что происходит внутри.

    Мы вылезли из машины и подошли к одному из окон ресторана. Лиза сидела за столиком не одна, напротив, развалившись на стуле, практически лежал Лаврухин. Он крутил в руках салфетку и что-то говорил, явно посмеиваясь над своей собеседницей. Лиза волновалась, она не брала меню и все время оборачивалась на дверь, как будто боялась, что зайдет кто-нибудь знакомый и узнает ее. Когда подошел официант, она отпрянула от неожиданности. Лаврухин сел нормально и взял Лизу за руку, она вскочила и явно сказала что-то оскорбительное в адрес директора магазина, потом опять села и отвернулась. Она точно замкнулась в себе и уже никак не реагировала на слова Лаврухина. Он глотнул пива и забарабанил пальцами по столу, Лиза открыла сумку и вынула из нее пухлый пакет. Положив его на стол, она что-то сказала и направилась к выходу, Лаврухин засмеялся и вновь развалился на стуле. Лиза уехала, а мы остались наблюдать за ее собеседником.

    – Надо посмотреть, куда он отвезет этот пакет – домой или на работу.

    – Ты знаешь, где он живет? – спросил Дима.

    – Нет, знаю только, где находится его магазин. Ты думаешь, это документы Ильи?

    – Очень похоже на то, хотя это немного не вяжется с нашей версией, не выгодно ей разорять собственного мужа… Но проверить нам придется.

    – А может, мы просто треснем его по голове где-нибудь в подъезде и отберем пакет, – предложила я.

    – Как не стыдно, как не стыдно, – закачал головой Дмитрий, – а ведь приличная девушка с виду.

    – Чего с ним церемониться, и вообще, это документы моего брата!

    – В том-то и дело, что это не факт.

    Лаврухин не поехал на работу, его машина остановилась около подъезда жилого дома, и директор магазина «Лента» скрылся за весьма внушительной дверью.

    – Как мы теперь узнаем, где он живет? – застонала я.

    – Быстро вылезай, – скомандовал Дима.

    Он достал из багажника черную сумку, схватил меня за локоть и потянул к дому напротив.

    – Быстрее, быстрее, – торопил меня он, перепрыгивая через ступеньки.

    На пятом этаже мы прильнули к окну.

    – Вот смотри! – воскликнула я. – Загорелся свет!

    – Бежим на седьмой, – сказал Дима, и мы рванули вверх.

    Теперь окно, которое нас интересовало, находилось напротив, вот только ничего видно не было. Дима достал из сумки бинокль и сказал:

    – Надеюсь, в этот раз меня не застукают.

    – Что там? – нетерпеливо спросила я, прыгая вокруг него.

    – Это он… бросил куртку на диван, включил телевизор… разворачивает пакет, смеется…

    – Там папка?

    – Нет, какой-то журнал… он достает из него конверт… деньги, в конверте деньги.

    – Жаль, – разочарованно сказала я, – а вообще-то, хотела бы я знать, с чего вдруг Лизка занялась благотворительностью.

    – Спроси у нее, может, она тебе расскажет, – усмехнулся Дима.

Глава 11

    Маринки нигде не было, на кухне сидел Ромка и явно грустил. Хороший он парень, пожалуй, я буду скучать, когда он уедет к своему брату в деревню доить коров. И чего Маринка ворон ловит…

    – Ты чего в кручине пребываешь? – спросила я, рыская в поисках еды.

    В холодильнике скучала картофельная запеканка, и я, недолго думая, взялась ее разогревать.

    – Да так, – ответил Ромка, пожимая плечами, – скучновато.

    – А где зазноба твоя?

    – Маринка, что ли?

    – Ага, не из-за нее ли ты грустишь?

    – С Глебом она.

    – Это в каком смысле? – поинтересовалась я.

    – Весь вечер он слонялся по дому, глазки бегают из стороны в сторону, противно… Ты уж не обижайся, но не нравится он мне…

    – А чего мне обижаться, – улыбнулась я, усаживаясь напротив Ромки, – думаешь, я от Глеба в восторге? Последнее время он вообще ходит мрачный и злой, так что можешь говорить смело, я не из числа его поклонниц.

    – Он попросил нас из кухни выйти. Чего он тут делал, я не знаю, но только явно по шкафам лазил… Сахар рассыпал, Маринке пришлось собирать.

    – Не обращай на него внимания, переклинило его что-то, пройдет.

    – Потом Маринка напросилась к ним в гости, а я тут сиди и думай, что он там ей показывает… – проворчал Рома.

    Ах, Маринка, Маринка, до чего же любвеобильная особа, хотя вряд ли ей нужен Глеб. Просто она тянется за сестрой, хочется ей такой же жизни.

    – Илья уже дома? – спросила я.

    – Твой брат приехал и уехал, сказал, что срочная командировка, а Елизавета Григорьевна дома.

    Значит, уже вернулась… То, что Ильи нет, это даже к лучшему, давно я собиралась отомстить Лизке за все ее нападки в мой адрес, и теперь пробил этот час. К тому же есть у меня один вопрос, на который, я думаю, Лизавете придется ответить…

    В двенадцать в доме было тихо, я достала из шкафа наволочку и простынку, еле сдерживая смех, прорезала ножницами дырки для глаз, затем надела носки, чтобы моя походка была бесшумной, и подошла к зеркалу. Наволочку нацепила на голову, а простынку просто накинула на плечи, если бы я увидела такое привидение, то проблемы с сердцем были бы мне гарантированы. Вспомнив, как совсем недавно наблюдала нечто подобное, я даже пожалела Лизку.

    Бесшумно плывя по коридору, я добралась до комнаты брата, осторожно зашла в маленькую гостиную и направилась к спальне. Комната была залита светом ночника, Лиза, скорее всего, читала. Зажав себе рот ладонью, чтобы не захохотать, я три раза глубоко вдохнула, немного успокоилась и шагнула через порожек.

    Лиза лежала на кровати и листала яркий журнал, она подняла голову, опустила ее, подняла опять, посмотрела на меня… На ее лице застыл, мягко говоря, ужас, она вскочила с кровати, издала тоненький писк и… рухнула на пол без чувств.

    – Хорошо, но мало, – сказала я, подходя к несчастной жертве.

    На тумбочке стоял стакан с водой, подумав о том, что оказывать первую медицинскую помощь – это долг каждого гражданина, я вылила содержимое на Лизкино лицо. Бросив на кровать наволочку и простынку, я стала ждать, когда же моя жертва очнется. Лиза захлопала ресницами, открыла глаза и увидела меня. Думаю, в ее голове сейчас время летело вспять и случившееся ей приходилось раскладывать по полочкам.

    – Это что, была ты?! – закричала Лизка, как только осознала, что происходит. – Ты с ума сошла?!

    – Да не ори ты так, чего теперь-то уж… Надо было раньше, а то никакого драйва, шмяк на ковер и больше ничего интересного.

    – Я убью тебя!

    Лизка кинулась на меня, явно забыв, что она благовоспитанная дама, которая по определению не может вести себя подобным образом. Увернувшись, я вскочила с кровати. Это все, конечно, прекрасно, но драться с ней я не собиралась, на вечер у меня были иные планы, да и кто эту Лизку знает, сейчас расцарапает мне лицо, и моя личная жизнь накроется медным тазом.

    – Как же ты мне надоела! – кричала Лиза, хватая подушку. – Когда же ты уберешься из нашей жизни!

    В меня летело все, что попадалось ей под руку, даже ваза, наверняка купленная на каком-нибудь аукционе, была безжалостно разбита о дверь. Я слышала, что в какой-то стране сажают в тюрьму за жестокое обращение с вещами, жаль, что у нас такого закона нет. Лизке за все, что она сейчас творила, точно бы дали пожизненное заключение. Мы бы носили ей передачи, помнится, она очень любит блинчики, но из-за фигуры никогда их не ест, а в тюрьме-то о талии можно уже не думать, вот бы и покушала вдоволь. А потом там нужно работать, что тоже плюс, уж если из обезьяны труд сделал человека, то и из Лизаветы вполне можно что-нибудь состряпать таким образом.

    – Чего ты так разволновалась, – поинтересовалась я, наблюдая, как Лизка размышляет, чем бы еще в меня запульнуть, – я же просто пошутила.

    – Нашла над кем шутить! Да я знаешь кто? Я… Я…

    – Клякса зубной пасты на раковине, Анна Каренина после встречи с поездом, старая беззубая пиранья, кислая капуста – двадцать рублей за кило, – щедро предложила я возможные варианты.

    – Илья приедет, и я ему все расскажу, посмотрим, как ты тогда запоешь!

    – Не одна ты такая умная, – сказала я, переходя в наступление, – мне тоже есть о чем поведать брату.

    – Да, поделись с ним историей о том, как ты напялила на себя эту простынку, – Лиза потрясла в воздухе моей спецодеждой, – и пришла меня пугать.

    – Мне кажется, ему будет это не интересно, а вот если я расскажу, что его жена разбазаривает деньги направо и налево, то это Илье вряд ли понравится.

    – Что ты имеешь в виду? – насторожилась Лиза.

    – Разве ты сегодня не встречалась с Лаврухиным Евгением Станиславовичем? – спросила я. – Разве ты не отдавала ему деньги?

    Лиза побледнела, на ее лица замер испуг, губы сжались, она стала нервно поправлять волосы и одежду. Мне вдруг стало жалко ее, я даже почувствовала себя виноватой за весь этот маскарад и за то, что вот так, в лоб, сказала ей правду.

    – Это он тебе все рассказал, да? – спросила она тихо, – Но он же обещал мне… обещал молчать, мол, у меня еще есть время…

    – Нет, он тут ни при чем, я сама узнала, почти случайно.

    Лиза села на кровать и заплакала. Катившиеся слезы она вытирала моей наволочкой, время от времени еще и сморкаясь в нее, ну никакого воспитания! Я устроилась рядом, вздохнула для порядка и велела:

    – Давай рассказывай все, иногда это полезно сделать.

    – Он мой одноклассник, – всхлипнула Лизка, – сразу после школы мы стали встречаться. Тогда он мне казался таким красивым…

    – Да уж, тот еще прынц.

    – Молодая и глупая была, ты себя вспомни… Женя дарил цветы, конфеты… Мне все девчонки завидовали…

    – Не спорю, это немаловажный факт, – усмехнулась я.

    – Да, немаловажный, все подружки одевались хорошо, косметика, духи, а у меня этого не было, только за счет внешности я и выезжала на первый план. Женька уже тогда увлекался фильмами, фотографией, режиссером хотел стать или актером, не помню… Я считала его очень талантливым, думала, что стану его женой, буду гордиться им… Как-то он предложил мне сняться во время… ну ты понимаешь… во время близости, а я, дура, согласилась.

    Лизка зарыдала, и я, посчитав, что при таком море слез наволочкой не отделаешься, протянула ей простынку. Она зарыдала еще громче, наверное, от умиления по поводу моей доброты.

    – Потом мы, конечно, расстались, даже года вместе не были. Я поняла, что он просто слабый, глупый и вообще бездарный человек, который только и может, что лежать на диване, пить пиво и мечтать.

    – Как я, что ли?

    – Нет, – улыбнулась Лизка, – ты нормальная и даже хорошая, но просто очень противная.

    После этой фразы мы дружно захохотали.

    – Дальше-то что было? – спросила я, успокаиваясь.

    – Да ничего не было, – пожала плечами Лиза, – разбежались в разные стороны, и все. Он тут же стал встречаться с одной моей приятельницей, а у меня своя жизнь началась. Все эти годы друг о друге ничего не знали… А тут этот переезд… Где-то полтора месяца назад он позвонил, я как раз была в Москве, моталась по магазинам, выбирала ковер… Конечно же, я его не узнала, он представился, сказал, что случайно меня увидел и хочет встретиться. Мне это совсем было не нужно, но он пристал как банный лист…

    – И ты с ним встретилась.

    – Да! Он сразу перешел к делу, сказал, что кассеты с записями он сохранил, что ему нужны деньги… Первой моей реакцией был отказ, но он пригрозил, что не только отдаст кассеты Илье, но и опубликует фотографии в бульварных газетах. Я, конечно, не столь известная персона, но все равно для Ильи это был бы удар, да и его работа могла пострадать от этого… Что мне оставалось, у меня не было выбора…

    – Надо было все же признаться Илье.

    – Да, он бы дал денег, чтобы не было этого позора, но меня видеть уже точно не захотел бы, – вытирая слезы, сказала Лиза. – Ты думаешь, что я не люблю твоего брата, что я из-за денег, а это все не так… Бывает, я злюсь и мы с ним ругаемся, но он для меня самый близкий человек на свете, я не могу его потерять.

    – Сколько денег запросил Лаврухин?

    – Сто пятьдесят тысяч долларов.

    – Неплохо, – покачала я головой.

    – А где мне их взять? Где? Пока дом ремонтировали и обставляли, я могла еще что-то выкраивать, покупала некоторые вещи на распродажах, а Илье говорила, что в магазине…

    – Поэтому у меня на коврике пятно? – улыбнулась я.

    – Да, купила его по дешевке, прости, – призналась Лиза.

    – Ничего, не переживай, оно почти незаметное.

    – Теперь вообще не знаю, где деньги брать, Илья выплачивает долги за дом, я уже и драгоценности некоторые продала – так боюсь, что об этом станет известно.

    – Сколько ты ему уже отдала?

    – Только тридцать шесть тысяч, – вздохнула Лиза.

    – Хорошо этот Лаврухин устроился, – покачала я головой, – надо что-то делать.

    – Мне кажется, что это какой-то бесконечный кошмар, что никогда я не выберусь из этой ямы, никто мне не поможет…

    Ситуация была не из легких, представляю, как намучалась Лиза со своим бывшим дружком. Я вспомнила самодовольное лицо Лаврухина, и меня передернуло, нет, так оставлять это нельзя.

    – Мы решим эту задачку, – сказала я, – не такой уж у нас сильный противник, тут нужна хитрость.

    – Но что мы можем сделать? – изумленно спросила Лиза. – Здесь он диктует правила.

    Да, идти против шантажиста – дело рисковое, но и оставлять все вот так неправильно. Опыта у меня в таких делах нет никакого, что же делать?

    – Завтра мы обо всем расскажем Диме, и он нам поможет.

    Другого решения я принять не могла. Несмотря на то что знакома с Димой мало, я верила в него и рядом с ним чувствовала себя спокойно.

    – Нет, ты что, это невозможно, – замотала головой Лиза.

    – Он хороший парень, на него можно положиться, – сказала я, – он обязательно придумает что-нибудь дельное.

    Лиза вздохнула, высморкалась в простынку, потом еще раз вздохнула и ответила:

    – Хорошо, денег у меня все равно больше нет.

    К себе в комнату я не пошла, села на маленький диванчик около лестницы, откинулась на спину и стала думать. За последние два года я скопила пятнадцать тысяч долларов, но этой суммы явно не достаточно, чтобы помочь Лизе, у меня тоже есть несколько украшений, но они роли не сыграют. Ситуация была тупиковой, вся надежда на Диму, может быть, он знает, как правильно поступать в подобных делах.

    На третьем этаже раздался шорох, я вздрогнула от неожиданности, потом что-то упало и покатилось по полу, я замерла, прислушиваясь… Шаги, скрип, шаги… Нет, хватит с меня историй с привидениями! Бесшумно поднявшись с дивана, на цыпочках я медленно пошла к своей комнате, плотно закрыла дверь, щелкнула замком и, дрожа от страха, залезла под одеяло. Это мне наказание за то, что я напугала Лизку.

    – Я правильно поняла, у Ильи что-то пропало? – важно спросила Светлана Аркадьевна, аккуратно отрезая засохшие листья фиалок.

    – Правильно, – кивнула я.

    – До чего же странный этот Казаков, – продолжила она, – бегает, суетится, что-то выспрашивает.

    – Работа у него такая.

    – Мне не нравится это, такое чувство, что Илья нам не доверяет.

    Светлана Аркадьевна многозначительно посмотрела на меня, а затем вернулась к своим фиалкам.

    – Почему же сразу не доверяет, просто надо собрать информацию, возможно, кто-то что-то видел… – заступилась я за брата.

    – Если бы он сказал, что украдено, нам бы было легче, – пробубнил Глеб, приглаживая волосы. – Что украли?

    – Откуда я знаю, если ты ничего чужого не брал, то и волноваться тебе незачем. Я вообще в дела Ильи не лезу.

    Утром приехал Петр Яковлевич, он был решительно настроен поговорить с каждым и попросил меня представить его Лужиным, что я и сделала. Теперь же, пока он допрашивал Вику в ее комнате, мы сидели в гостиной и обсуждали ситуацию.

    – Все ты врешь, – огрызнулся Глеб, – вы наняли этого сыщика, чтобы он нашел для вас сокровища, но я до них доберусь первым.

    – Какая глупость, – вздохнула я, – разве он тебя спрашивал о каких-нибудь драгоценностях?

    – Откуда ты знаешь, что клад состоит из драгоценностей? – насторожился Глеб.

    – Ты дурак, что ли, – разозлилась я, забыв, что рядом стоит Светлана Аркадьевна, – а что еще можно было спрятать – нижнее белье, расшитое золотом?

    – Глеб, какие еще сокровища, чем забита твоя голова?.. Я надеюсь, ты не веришь в подобную ерунду? – спросила Светлана Аркадьевна.

    – Это мое дело, – огрызнулся Глеб.

    Николай Леонидович принес с кухни поднос с чаем, подошел к своей возлюбленной и, целуя ее руку, спросил:

    – Дорогая, тебе сколько ложечек сахара положить?

    – Три.

    Проходя мимо, он ущипнул меня за локоть. Никогда не понимала, зачем он это делает, является ли это выражением страсти или агрессии? Вообще, Николай Леонидович бывает настолько забавен, что наблюдать за ним одно удовольствие, одна только любовь к Светлане Аркадьевне чего стоит, можно учебник написать «Как себя вести, чтобы женщина вам верила».

    Когда Николай Леонидович появился в нашей семье, мы первое время пребывали в шоке. Ровно в половине девятого он появлялся на кухне и готовил своей возлюбленной завтрак, каждое утро поднос с яичницей, булочкой и крепким кофе плыл на волнах любви к кровати Светланы Аркадьевны, разнося по дому волнительные ароматы. Николай Леонидович осуждал любого, кто мешал его дорогой душечке смотреть бесконечные сериалы, совершенно не употреблял спиртных напитков и даже учил стихи. Не веря, что на свете бывают такие мужчины, мы уже делали ставки, через какое время он иссякнет, натянет тренировочные штаны с вытянутыми коленками и позабудет обо всех своих любовных подвигах. Победила Лизка: через один месяц и три дня на кухне поутру не раздалось привычного звука шипящего масла и аромат кофе так и не завис в воздухе. Но надо отдать должное Николаю Леонидовичу, свои отношения со Светланой Аркадьевной он поддерживал в тонусе, время от времени преподнося ей цветы и осыпая ее любезностями. Я так до сих пор и не поняла, что это – чувства или расчет.

    – Да уж, – сказал Казаков, выходя из Викиной комнаты, – весьма загадочная особа.

    Светлана Аркадьевна бросила на него недовольный взгляд, видно, это замечание по поводу ее дочери не пришлось ей по вкусу.

    – Очень рекомендую рюмочку коньячка, – сказал сыщик.

    – Что? – не поняла я.

    – Этой девушке, – он махнул в сторону Викиной комнаты, – нужна рюмочка коньячка, весьма бодрит, скажу я вам.

    – Вика очень чуткая и ранимая девушка, – сказал Николай Леонидович, чем заслужил благодарный взгляд Светланы Аркадьевны.

    – Не спорю, не спорю… Ну что же, – потер ручки Петр Яковлевич, – можно подвести итоги: никто ничего не знает.

    Глеб довольно громко засмеялся.

    – Пожалуй, нам уже пора, – сказал Казаков, кивая мне.

    – Заходите еще, – продолжая смеяться, ответил Глеб.

    Интересно, замечает ли этот оригинальный частный детектив, что окружающие настроены по отношению к нему весьма иронично?

    Когда мы перешли на нашу половину, Петр Яковлевич меня остановил и сказал:

    – Твой брат поведал мне историю этого дома, предполагается, что здесь зарыт клад, это очень увлекательно.

    – Не знаю, – улыбнулась я, – пока он мне не попадался.

    – А проводи-ка меня на чердак, – поднимая указательный палец вверх, попросил Петр Яковлевич, – хочу посмотреть, как там все устроено.

    – Это не совсем чердак, – пропуская его к лестнице, сказала я, – это скорее заброшенный этаж, наверное, там раньше жила прислуга.

    Я включила свет и продолжила:

    – Вот – бардак, паутина и куча ненужной мебели, хотя в этом есть своя прелесть.

    – Не возражаешь, если я загляну в комнаты?

    – Чувствуйте себя как дома, – улыбнулась я.

    Хорошо, что Глеб нас сейчас не видит, наверняка распсиховался бы, он и так считает, что Казаков здесь ищет клад.

    Петр Яковлевич подошел к комнате, противоположной той, где я пробила молотком стену, и потянулся к ручке.

    – Закрыто, – предупредила я.

    Мои слова чуть запоздали, Казаков уже дернул дверь на себя, она же, в свою очередь, не сопротивляясь, открылась.

    – Странно, – пробормотала я, подходя ближе.

    Небольшая комната была практически пуста, около окна стояла табуретка, а на одной из стен на гвозде висел заляпанный рабочий комбинезон.

    – Почему ты сказала, что дверь закрыта? – спросил Казаков.

    – Я как-то хотела сюда попасть, но не смогла.

    Петр Яковлевич осмотрел замок и сказал:

    – Сломан.

    Мне вспомнился вчерашний шум и шаги.

    – Почему-то я не удивлена, – тихо сказала я.

Глава 12

    Дима сидел на скамейке и ждал нашего появления. Ровненькие дорожки сквера, деревья, на которых появилась первая зелень, асфальт, разрисованный цветными мелками – все это радовало глаз и заметно повышало настроение.

    – Он же не подумает, что я какая-нибудь… – замялась Лиза.

    – Доверчивая юная особа? – спросила я. – Нет, не подумает, ты не производишь такого впечатления.

    – Я серьезно, – взмолилась Лиза.

    – Он подумает, что ты известная порнозвезда, и наверняка попросит у тебя автограф.

    Лиза издала стон жертвы обстоятельств и с надеждой спросила:

    – А может, не говорить Диме, что на кассетах?

    – Ты что! Я не могу лишить себя такого удовольствия.

    Лиза загрустила, а я прибавила шаг.

    Увидев нас, Дима привстал и, улыбаясь, сказал:

    – Чувствую, вы по мне соскучились.

    – Не так чтобы очень, – ответила я, – просто дело есть.

    – Что-то маловато нежности в твоем голосе, дорогая, – усмехнулся Дима, – а ведь ты разговариваешь со своим женихом.

    – Не помню, чтобы кто-нибудь мне делал предложение и обещал любить и хранить верность до конца жизни, – поддержала я игру.

    – Так вот, я его делаю.

    Дима рухнул на одно колено и торжественно произнес:

    – Катя, всю жизнь я искал такую женщину, как ты, да я просто жить без тебя не могу, мое сердце исполнено любви, а в душе живет робкая надежда, что ты согласишься сделать меня самым счастливым человеком на земле… Катя, будь моей женой.

    Сказать, что я была в шоке от услышанного и увиденного, это ничего не сказать.

    – Ой, как романтично, – воскликнула Лиза, нелепо размахивая руками.

    – Как-то очень коряво, – критично сказала я.

    – Будь снисходительна, – развел руками Дима, – я же первый раз делаю предложение.

    – Встань, тут же люди кругом, – засмеялась я.

    – Нет, пока ты не ответишь согласием, я буду вот такой… коленопреклоненный.

    – Ты что, – толкнула меня Лиза, – соглашайся, когда тебе еще предложат такое.

    По всей видимости, Лиза хоть и считала меня где-то в глубине души хорошей девчонкой, но особо в меня не верила.

    – Согласна, – сказала я, чтобы, наконец, покончить с этой сценой.

    Дима встал и поцеловал мне руку.

    – Веришь ли, я так волновался, так волновался…

    – Еще бы! – воскликнула Лиза. – Такое всего один раз в жизни бывает.

    – Это у кого как, – отредактировала я.

    – Теперь вы не отвертитесь, потому что я свидетель этой сцены, – не унималась Лиза, – сегодня же всем расскажу эту замечательную новость.

    – Свидетели обычно долго не живут, – охладила я ее пыл. – Давайте уже перейдем к делу.

    Мне хотелось побыстрее замять эту тему. И чем только Дима думал, когда делал мне предложение?..

    Лиза села на скамейку и опустила глаза, все же актерства ей не занимать. После вчерашней ночи я уже не могла на нее злиться, в моей душе поселилась какая-то бесконечная ответственность за эту вредную особу.

    – Лиза мне все рассказала, Лаврухин ее шантажирует.

    – Это ужасно, – всхлипнула жена моего брата. Жаль у меня нет под рукой наволочки и простынки, а то бы я заботливо предложила ей высморкаться.

    – А какие козыри у него на руках? – поинтересовался Дима.

    – Две кассеты. Дело в том, что сто лет назад, когда Лизавета была еще молода и неопытна…

    – Катя! – воскликнула Лиза.

    – Ты протестуешь сейчас против «еще молода» или «неопытна»? – поинтересовалась я.

    Мой вопрос заставил Лизу вновь потупить взор.

    – Стриптиз, что ли? – просто спросил Дима.

    – Хуже, – застонала Лизка.

    – Страсть во всех ее проявлениях, – нашла я нужное определение, – так вот, этот гад ее шантажирует, и надо помочь бедной и несчастной звезде прошлых лет выпутаться из этой истории с наименьшими потерями.

    – И сколько же он хочет? – поинтересовался Дима.

    – Сто пятьдесят тысяч долларов. Денег таких у нас нет, – развела я руками, – и в ближайшее время не предвидится.

    – Я хотела с ним договориться на меньшую сумму, но он и слушать ничего не хочет, – жалобно сказала Лиза, – присосался, как пиявка.

    Дима прислонился к дереву и закурил, мне показалось, что он злится, слишком сильно он затягивался, слишком резкими стали движения.

    – Надо узнать, где он хранит эти кассеты, и украсть их, – предложила я, – вроде все просто.

    – Ты думаешь, это легко? – спросила Лиза. – Вот увидишь, мы загремим в милицию.

    – Тогда надо его обмануть. Ты скажешь, что раздобыла нужную сумму, он принесет на встречу кассеты, а мы их у него отберем.

    – Каким образом?

    – Лиза, к чему эти подробности, – пожала я плечами, – главное, чтобы он вынес кассеты, а там мы что-нибудь придумаем, убить человека не так уж сложно.

    – Катя!

    – Шучу, – улыбнулась я Лизе.

    – А если он сделал копии? Шантажисты всегда вытрясают из жертвы все до последней копейки, – сказала Лиза, – я ему вообще не верю.

    – Разборчивее надо быть в связях, – с укором сказала я, – да и вообще, зачем сниматься стала, тоже мне актриса погорелого театра.

    – Так я же не знала, что так будет, я думала, это для нас…

    – Ты дома у него была?

    – Нет, он раньше с родителями жил, а отдельная квартира у него уже позже появилась.

    – Наверняка дверь на десяти замках, – задумалась я, – взламывать придется.

    – Тогда точно в милицию попадем, – беспокойно ерзая на скамейке, сказала Лиза. – А нет другого способа?

    – Есть, – уверенно произнес Дима.

    Пока мы с Лизой обсуждали, как лучше украсть кассеты, он молча курил и не вмешивался в разговор.

    – А какие у тебя предложения? – спросила я, очень надеясь на что-нибудь дельное.

    – Сейчас мы поедем в магазин к Лаврухину, я думаю, ему уже давно стыдно за свое поведение, и он с радостью отдаст Лизе кассеты просто так.

    – Ты это серьезно? – нахмурилась я. – Не похоже, что он является столь сознательным.

    – Абсолютно, поехали.

    Лиза с сомнением посмотрела на меня, я же в ответ просто пожала плечами.

    В магазине Лаврухина не оказалось, словоохотливая девушка Ира поведала нам, что ее директор приболел и сейчас находится дома. Вычислить квартиру нашего врага не составило труда: где его окна, мы знали.

    Около двери, обитой черной кожей, Дима тихо сказал:

    – Лиза, звони, он спросит «кто», представишься и скажешь, что пришла по делу.

    Лиза кивнула и нажала на кнопку. Дима потянул меня за руку, и мы исчезли из поля зрения дверного глазка.

    – Кто? – услышали мы хриплый голос.

    – Жень, это я, – ответила Лиза, – нужно поговорить.

    Замок издал несколько брякающих звуков, и на пороге появился Лаврухин. Дима решительно отодвинул Лизу в сторону и шагнул в квартиру, мы засеменили за ним. Лицо Лаврухина выражало растерянность и недоумение, такого поворота событий он, видно, не ожидал. Дима схватил его за ворот махрового халата и со всей силы вдавил в стену. Мы с Лизой переглянулись, не зная, как на это реагировать, мы рассчитывали увидеть какие-то дипломатичные ходы, но сейчас, глядя на Диму, я понимала, что интеллигентность он оставил за дверью.

    – Что происходит? – возмутился Лаврухин, испуганно глядя на Лизу. – Кто это?

    – Ничего особенного, – тихо сказал Дима, отпуская противника, – мы просто пришли в гости, кофе нам можно не готовить, обойдемся. Катя, закрой поплотнее дверь. Евгений Станиславович, кажется? Так вот, Евгений Станиславович будет кричать, возможно, громко, а я уверен, что его соседи добропорядочные люди, не заслуживающие того, чтобы их слух осквернялся подобными звуками.

    – Лиза, что это значит? Ты зря это затеяла, – сказал Лаврухин не очень уверенно.

    Но Лиза не успела ничего ответить, так как директор магазина получил прямой удар в челюсть. Я просто вросла в пол, представить себе, что кандидат исторических наук может быть таким брутальным, я уж точно не могла. Лаврухин попытался убежать, дернулся в сторону, но тут же упал на пол, потому что Дима схватил край его халата.

    – Куда это ты собрался? – зло спросил он.

    Лиза вцепилась в мою руку так сильно, что наверняка украсила ее синяками.

    Лаврухин вскочил и въехал Диме кулаком в грудь. Пожалуй, делать этого не стоило, Дима разозлился еще больше. Точный удар в глаз вывел директора магазина из состояния равновесия, он вновь упал, издав при этом прерывистый стон.

    – Ты почему, сволочь, так обращаешься с женщиной?! – прогремел Дима.

    – Вот это да… – зашептала мне Лизка. – Ты не кочевряжься, выходи за него замуж.

    Лаврухин медленно и неуверенно поднялся, сделал шаг назад, схватил с книжной полки глиняную копилку и обрушил ее на Диму. Это тоже было лишним, у Димы явно отказали последние тормоза, и на Лаврухина посыпались удар за ударом. Вряд ли бывшему Лизкиному дружку мог прийти в голову такой исход дела.

    – Давай искать, – сказала я Лизе, с трудом отводя глаза от того, что происходило в комнате.

    Мы бросились к шкафам, особо церемониться не стали, и все, что нам мешало, безжалостно летело на пол. Под руку попадались только старые журналы, одежда и прочее барахло.

    Через пять минут в квартире стало тихо. Лаврухин, лежа на полу, представлял собой весьма жалкое зрелище, Дима внешне был спокоен, только тяжело дышал. Он подошел к окну и закурил.

    – Где кассеты? – спросил он, испепеляя взглядом врага.

    – На верхней полке за бельем, – держась за глаз, жалобно ответил Лаврухин.

    – Доставай сам, – холодно сказал Дима, – чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее мы уйдем.

    Лаврухин повиновался, и уже через считаные секунды на столе появилась небольшая коробка от обуви. Дима вынул одну из кассет и засунул ее в видеомагнитофон, экран телевизора зарябил, запрыгали кадры, а потом мы увидели пигалицу Лизку, вплывающую в комнату в нижнем белье.

    – Дашь дома посмотреть? – шепнула я Лизе на ухо.

    – Дура, – сказала она, не оценив очередную мою шутку.

    – Где деньги? – спросил Дима.

    – Я немного уже потратил, – забормотал Лаврухин.

    – Это мы тебе простим, давай остальное.

    Прижав к груди коробку с кассетами и двадцать восемь тысяч долларов, Лизка наверняка ощущала неземное блаженство. Больше нас здесь ничто не задерживало. Попрощавшись с гостеприимным хозяином, мы заспешили к выходу.

    – Я не советую больше докучать Елизавете Григорьевне, – уходя, сказал Дима, – иначе я просто тебя убью.

    Уверена, Лаврухин теперь хорошо подумает, прежде чем еще раз решиться на подобное свинство. Смотреть на его разукрашенную физиономию мне было очень приятно.

    Мы бежали вниз по ступенькам и хихикали не то от счастья, не то от нервного перевозбуждения.

    – Вообще-то я такого в жизни не видела, – садясь в машину, сказала Лиза, – просто как в кино.

    – Димка у нас видишь какой, с террористами в переговоры не вступает, – поддержала ее я, – раз, два – и враг повержен, как вспомню, душа радуется.

    – Хватит уже об этом, – улыбнулся мой жених, – в рукоприкладстве нет ничего хорошего, но тут я просто не мог сдержаться.

    По дороге домой мы воодушевленно болтали о случившемся, Лиза без перерыва благодарила Диму, а я при этом раздувалась от гордости. Все, что мешало нам с Лизкой нормально относиться друг к другу, куда-то ушло, просто растворилось в воздухе, и теперь казалось, что мы всегда были хорошими подругами и не ругались по пустякам. За окошком мелькали дома, люди, деревья, в машине играла легкая музыка, и я вдруг почувствовала себя очень комфортно в своей новой жизни.

    – Держи кассеты, – сказала я, протягивая нашу добычу Лизке, – может, все-таки дашь посмотреть?

    – До чего же ты противная, Катька, – выпалила она, потом смутилась и тихо добавила: – Да и глупо там все, по-детски как-то.

    – Так вот отчего ты переживаешь, боишься, что мы не сможем по достоинству оценить твое акробатическое мастерство.

    – Это очень личное, мымра ты вредная.

    – Ты их уничтожь побыстрее, а то опять попадешь в какую-нибудь переделку, – посоветовал Дима.

    – Сейчас этим и займусь, порежу пленку на мелкие кусочки, – заверила нас Лиза, – оставляю вас наедине, я же понимаю, что жениху и невесте хочется поворковать без свидетелей. Дима, спасибо еще раз, ты меня просто спас.

    – На моем месте так поступил бы каждый, – улыбнулся он.

    Лизка поскакала к дому, а мы остались сидеть в машине. Последнее время, находясь рядом с Димой, я чувствовала некоторую неловкость, вот и сейчас на меня навалилось уже привычное смущение. Надо было что-то предпринять, и я решила перейти к делу.

    – Наши поиски зашли в тупик, а все так хорошо начиналось.

    – Я думаю, нам надо раздобыть список основных конкурентов твоего брата, это, конечно, не все решает, но, по крайней мере, дело сдвинется с мертвой точки. Хорошо бы еще выяснить, кто же в ту ночь играл роль привидения… У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Кто в вашей семье недолюбливает Илью?

    – Я бы подумала на Глеба, потом еще Вика какая-то… не от мира сего, Лизе это не выгодно, да и изменила я к ней свое отношение, вроде не такая уж она и плохая…

    – С одной стороны, ей вряд ли выгодно, чтобы твой брат терпел финансовые убытки, с другой стороны, ей нужны были деньги для Лаврухина… Хотя нет, я все же думаю, это не она…

    – Даже не знаю, кого подозревать, и Светлана Аркадьевна отчебучить что-нибудь может, и Николай Леонидович себе на уме, пойди их разбери. Но Глеб мне не нравится больше всех…

    – Мне кажется, его мысли сейчас заняты только кладом, вряд ли он еще о чем-нибудь думает. Ты приглядывайся ко всем, кто знает, возможно, вор выдаст себя. И постарайся раздобыть список конкурентов твоего брата, начнем действовать в этом направлении.

    Я кивнула, задача сложная, но нам необходимо раздобыть листок с загадкой, без него клад не найти, так что ничего не поделаешь, придется постараться.

    Выходить из машины я не торопилась, была еще одна проблема, которая мне не давала покоя…

    – Ты зачем сделал мне предложение? – с возмущением в голосе спросила я. – Ты понимаешь, что теперь будет?

    – А что будет? – усмехнулся Дима.

    – Лизка всем растрезвонит эту новость, и мне придется сначала долго врать, а потом как-то выкручиваться из этой ситуации.

    – Мы уже столько наврали, что не страшно.

    – Но я не хочу расстраивать Илью, он же потом обязательно огорчится, когда узнает, что свадьба не состоится.

    – А ты его не расстраивай, – сказал Дима, – зачем же так поступать с родным братом, выходи за меня замуж, вот и все.

    – Ты что, сдурел? – изумилась я. – Мы с тобой знакомы всего неделю.

    Дима достал сигарету, закурил, потер висок и посмотрел на меня. На его щеке была ссадина, на руке тоже виднелись следы недавнего боя… Мне вдруг стало жаль, что наши жизни пересеклись совсем недавно, что я так мало о нем знаю, что он очень редко бывает рядом, и мы почти не болтаем по пустякам…

    А вот сейчас он так близко, на расстоянии одного движения, одного вздоха…

    Я дотронулась до его щеки, наши глаза встретились. Дима в ответ коснулся губами моей руки и тихо сказал:

    – Хорошая ты девчонка.

    Он бросил сигарету в окно, притянул меня к себе и стал осторожно целовать… Глаза закрылись сами собой, вкус сигарет только усилил мои ощущения, я легко и просто покинула этот мир, освобождаясь от всех проблем и забот. Меня уже не волновали сокровища, я не думала о том, как буду оправдываться перед всеми из-за несостоявшейся свадьбы, все куда-то улетело, не оставив и следа… Была только я, и был только он.

    Все произошло так стремительно, невероятно и необъяснимо… Разве думала я еще совсем недавно, что подобное может случиться со мной, разве я хотя бы надеялась на это? Нет и еще раз нет. Впрочем, чему тут удивляться, судьба всегда стоит за углом с огромным сачком, она вылавливает тебя из моря житейских проблем и радуется как дитя, прыгает на месте и кричит: «Попался, попался, вот теперь не уйдешь!» – и кидает свою добычу в бурлящую пучину неизведанного. И это правильно, так и должно быть.

    – Мне пора, – сказала я, отстраняясь.

    – Иди.

    – Как я могу идти, когда ты меня держишь, – улыбнулась я.

    – Ничего не могу с собой поделать, – пожал он плечами.

    – Может, зайдешь, я тебя угощу чаем и окажу первую медицинскую помощь.

    – Если искусственное дыхание, то я согласен.

    – Нет, могу обещать только зеленку и пластырь.

    Дима поморщился.

    – Мне пора, – опять сказала я.

    – Иди, – опять сказал Дима.

    Я прижалась к нему на секунду, его сильные руки скользнули под мою куртку и замерли в ожидании разрешения.

    – До свидания, – сказала я, и его объятия ослабли.

    – Если надо будет кого-нибудь убить или сделать еще что-нибудь в этом роде, звони, всегда рад тебе помочь, – улыбнулся Дима.

    Прихватив коробку от обуви, в которой еще недавно лежали Лизкины кассеты, я направилась к дому. Ощущение счастья отбивало дробь в сердце и заставляло идти быстрее. Хотелось петь, смеяться, танцевать, здороваться с каждым прохожим, а еще хотелось огромную порцию ванильного мороженого, залитого карамелью и посыпанного жареными орешками, – вот он, вкус счастья!

    Оказавшись в своей комнате, я бросила коробку на диван, села рядом и стала думать о Диме. Такой он нежный… Нет, не совсем подходящее для него слово… Я мечтательно вздохнула. У него очень сильные руки, и смотрит он так, что хочется говорить «да, да», тысячу раз «да». От волнения я стала перебирать содержимое коробки. Журнал с обзором фильмов за февраль, бирка от куртки… Интересно, о чем сейчас думает Дима, наверное, обо мне… Две большие скрепки, одноразовый платочек, хорошо, что чистый, яркая реклама доставки японских блюд… Так хочется с ним поцеловаться еще раз… Игральная карта семерка червей, сверху ручкой написан телефон… Все же Димка хороший, наверное, все студентки в него влюблены, неужели я начинаю ревновать… Стоп! Что это за телефон? Я перевернула карту, больше ничего написано не было, и тут точно молния в голову ударила – это же наш номер! Видно, мечтания о Димке совсем помутили мой разум, если я сразу не узнала свой номер телефона, хотя живем мы здесь недавно и отчасти это простительно. Я покрутила карту в руке, странно это, не знаю почему, но странно…

    А с другой стороны, что здесь такого, должен же был Лаврухин звонить своей жертве, великой стриптизерше… Лиза говорила, что они не встречались много лет, откуда же у Лаврухина наш новый номер? То есть найти человека в Москве можно, но почему вдруг такая идея пришла ему в голову? Откуда он мог знать, что муж у Лизки богат, что она сможет удовлетворить его требования и что ей вообще есть чего бояться? И потом, когда человек узнает специально чей-то адрес, он берет ручку, лист бумаги и звонит в справочную службу. Ему наверняка дадут несколько вариантов, которые он запишет. После замужества Лиза не стала менять фамилию, это упростило ему поиск, но все же игральная карта никак не вязалась с ситуацией. Было такое чувство, что Лаврухин написал номер телефона на первом, что попалось под руку. Вероятность, что у бывшего Лизкиного дружка карты разбросаны по всему дому, мала, не думаю, что он из тех людей, которые часами раскладывают пасьянсы, сидя за чашечкой кофе. Скорее всего, он игрок, и в тот момент, когда ему сообщили номер Лизкиного телефона, он сидел за карточным столом.

    Я подавила желание броситься к телефону, очень уж не терпелось поделиться своими догадками с Димой, но делать этого не стала. После наших нежных объятий названивать ему было как-то неловко, да это и не имело никакого отношения к нашему с ним делу.

    Но загадка не давала мне покоя, и я решила при случае узнать, кто же дал Лаврухину наш номер телефона.

Глава 13

    Как раздобыть список партнеров и конкурентов брата, я просто не представляла, наверняка он уже есть у Казакова, но не могу же я обворовать частного детектива, хотя если приспичит, то и до такого безумия можно дойти. Воспользовавшись тем, что Илья в командировке, а Лиза отправилась делать маникюр, я принялась обследовать их апартаменты. Мои старания оказались напрасными: ни в спальне, ни в маленькой гостиной ничего интересного не нашлось, поиски в библиотеке тоже не принесли положительных результатов. Неудача меня сильно расстроила, зацепок не было, и что теперь предпринять, я не знала.

    – Ты есть хочешь? – спросила Маринка, выглядывая из кухни.

    – А что есть?

    Пожалуй, стоит утешить себя чем-нибудь вкусным.

    – Пирог с капустой.

    – Ты испекла? – удивилась я.

    – Нет, – замотала головой Марина, – Светлана Аркадьевна. Она вам огромный кусок передала. Кстати, Вика сказала, что хочет с тобой поговорить, так что когда будет время, сходи к ней.

    Наливать чай я не стала, просто отрезала кусок пирога и, лопая его на ходу, отправилась навещать дальних родственников, живущих за стенкой.

    – Привет, – промычала я, наслаждаясь вкусом сдобного теста.

    – Заходи, – ответила Вика, приглашая в свою комнату.

    На кровати лежало коротенькое черное платье, на столе была разбросана косметика, а около шкафа стояли туфли на высоком каблуке – все это совершенно не вязалось с Викиным образом.

    Я с удивлением разглядывала обновки, похоже, она готовилась к перевоплощению, вот только по какому поводу…

    – Это правда, что ты выходишь замуж за Диму? – спросила она, поправляя волосы.

    Вот ведь Лизка заноза, успела уже почтальоном поработать, разнесла новость со скоростью ветра. Теперь надо всем что-то объяснять, бесконечно врать, выкручиваться… И умудрился же Дима и на колено встать, и речь сказать… Его бы на мое место.

    – Да, Дима мне сделал предложение.

    – А ты что? Согласилась?

    Почему, почему я не сказала, что подумаю, что еще не готова выйти замуж, что слишком молода для этого, разве тридцать лет это много…

    – Согласилась.

    Вика резко поджала губы и метнула в мою сторону неодобрительный взгляд.

    – Я против вашего брака, – процедила она, – категорически против.

    Ничего себе! Ее мы забыли спросить. Пожалуй, теперь я даже рада, что согласилась. Да! Да! Мне сделали предложение – и ДА, я его приняла!

    – Не думаю, что мне нужно твое благословение, – спокойно сказала я, – да и к чему этот разговор.

    – Ты ему не пара.

    К Вике я относилась по-разному, то она меня раздражала, то мне было ее жалко и хотелось как-то помочь ей, порой я могла ее просто не замечать или же, наоборот, навязывалась со своей неуместной активностью. Сейчас же Вика меня просто изумила, создалось впечатление, что ее переклинило, и теперь восстановить и вернуть все в прежнее русло невозможно. Ссориться не хотелось.

    – Дима выбрал меня, он взрослый человек и знает, что делает.

    Мне хотелось сказать, что между нами сильное чувство, любовь, но язык как-то не повернулся.

    – Люди часто ошибаются и потом долго сожалеют о содеянном.

    – Ты считаешь, что через какое-то время он разочаруется во мне?

    – Да, ты не та женщина, которая ему нужна, он не будет с тобой счастлив.

    Честно говоря, мне стало обидно, еще немного – и Вика скажет, что я какой-то душевный инвалид.

    – Ты ошибаешься, у нас будет чудесная семья, и вообще, почему ты так печешься о Диме?

    – Потому что только я могу сделать его счастливым.

    – Что? – изумилась я.

    – Отдай его мне.

    Так вот для чего Вике понадобились короткое черное платье, туфли и косметика! Она влюбилась в Диму и теперь готова сделать все, чтобы покорить его… Только этого мне и не хватало.

    – Попытаюсь обратиться к твоему разуму… Вика, мужчина – это не переходной вымпел и не эстафетная палочка, ты же не думаешь, что я возьму красивую коробку, положу в нее предмет твоих мечтаний и торжественно под музыку принесу сей подарок в эту комнату?

    – Если бы он познакомился со мной раньше, то в твою сторону потом даже не посмотрел бы.

    Вика так уверенно говорила, так спокойно держалась, что моя самооценка начала медленно сползать к плинтусу. Надо было срочно возрождаться из пепла, и, немного подумав, я перешла к наступлению.

    – Тебе вообще как в голову пришло говорить со мной об этом? С какой стати я должна отказаться от собственного счастья? Мало ли кому чего хочется, это мой жених!

    – Я не просто так прошу уступить мне Диму, я предлагаю обмен. Ты больше не будешь с ним общаться, а я тебе помогу отыскать документы Ильи. Ты же хочешь помочь своему брату?

    Разговор становился все интереснее и интереснее, я села на кровать, нервно забарабанила пальцами по тумбочке и спросила:

    – А что ты знаешь об этом?

    – Нет, пока я ничего говорить не буду, мне нужны гарантии.

    – Какие гарантии?

    – Я не знаю, кто именно выкрал документы, но у меня есть важная улика, – гордо расправив плечи, сказала Вика. – Можешь считать меня кем угодно, я как-нибудь это переживу, но Дима должен быть со мной. Я подслушала разговор твоего брата и этого ненормального частного детектива и знаю, что украденные бумаги имеют большую ценность, Илье они просто необходимы.

    – Это так, – подтвердила я, – только странно, что ты устраиваешь торговлю по этому поводу. Илья очень много сделал для тебя и твоей семьи, было бы честно помочь ему безвозмездно.

    – Глупости, – Вика едко усмехнулась, – я не просила его о помощи, и потом, речь идет о моем счастье!

    И что делать? Торговаться из-за Димы?.. Это по меньшей мере странно, не говоря уже о том, что наши отношения для меня очень ценны, но кто знает, чего хочет сам Дима, он желал найти клад, и вот появилась зацепка…

    – Как ты себе это представляешь? – поинтересовалась я. – Ты же наверняка все обдумала.

    – Как только ты расстанешься с Димой, сразу же получишь улику.

    Вика подошла к зеркалу и стала медленно расчесывать свои длинные черные волосы, похоже, для нее все было просто и ясно.

    – Ну, расстанусь я с Димой, и где тогда ты будешь с ним видеться? Он же перестанет к нам приходить. Ты поступишь в университет, где он преподает, и будешь его очаровывать, сидя за партой? Поверь, там и без тебя желающих целая куча.

    Вика задумалась, мои мысли тоже летели вскачь… Как бы все это повернуть в нужное русло…

    – К тому же, – продолжила я, – твоя улика может и не пригодиться, еще неизвестно, что ты там нашла, ты просишь слишком много, а предлагаешь слишком мало.

    Мои слова явно возымели действие, Викина уверенность пошла на спад, аргументы закончились, она была растеряна и слегка расстроена.

    – Так просто я тебе улику не отдам, – топнула она ногой. – Хорошо, сразу расставаться с Димой тебе не следует, он должен поближе познакомиться со мной, и тогда уже в ваших отношениях не будет смысла… Я хочу сходить к нему на свидание, ты должна это как-нибудь устроить.

    – Но как? Тут необходимо его желание, почему ты не думаешь об этом?

    Вообще, мне очень хотелось послать Вику куда подальше, но это был шанс помочь Илье и раздобыть наш злосчастный листок, так что необходимо все же воспользоваться ситуацией.

    – Это твои проблемы, – занервничала Вика, – придумай что-нибудь.

    – Если ваше свидание состоится, ты отдашь то, что нашла?

    – Не знаю…

    – Как хочешь, – я встала и направилась к двери.

    Пусть не думает, что она здесь королева и все будут играть по ее правилам.

    – Постой! Я согласна, свидание в обмен на улику. Уверена, Дима сразу поймет, что я – это то, что ему нужно.

    – По рукам, – кивнула я, не прекращая удивляться происходящему.

    – А ты расскажешь мне, что он любит, какие у него привычки? – забеспокоилась Вика.

    – Нет, этого пункта в договоре не было.

    Оказавшись у себя в комнате, я сразу же подошла к зеркалу и критично осмотрела свое отражение: рост у меня небольшой, минус это или плюс – не знаю, глаза серые, довольно большие, вообще-то я ими горжусь, ноги… Хорошие такие ноги.

    – Чем я занимаюсь?! – пробормотала я. – Это же просто безумие какое-то, скоро стану такой же сумасшедшей, как Вика.

    То, что голова у нее забита тараканами, не вызывает никакого сомнения, но что теперь делать мне? Поразмышляв две минуты, я взяла в руки телефон.

    – Привет, – услышала я бодрый Димин голос.

    – Ты стоишь? Тогда лучше сядь, нет, лучше вообще прими горизонтальное положение.

    – Неужели ты еще раз совершенно случайно пробила молотком стену и нашла наследство своей давно умершей родственницы?

    – Нет, я всего лишь продала тебя в рабство.

    – Кому? – поинтересовался Дима, явно сдерживая смех.

    – Вике.

    – За сколько?

    – Ты что, даже не удивлен?

    Набирая Димин номер, я все гадала, какова же будет его реакция, отругает он меня или скажет, что подобная сделка его только радует.

    – Немного удивлен, – весело сообщил Дима, – давай выкладывай подробности.

    – Вика якобы что-то нашла, по ее словам, это поможет Илье поймать грабителя, а в обмен на это она потребовала тебя.

    – В каком смысле?

    – Чтобы я рассталась с тобой и не мешала вашему счастью.

    Дима от души засмеялся.

    – Перестать, – заворчала я, – что тут поделаешь, вот такие у нее требования.

    – А ты, значит, меня сразу так и отдала.

    – Нет, не сразу, – гордо ответила я, – да и не со всеми потрохами. Договорились, что ты сходишь к ней на свидание, а она отдаст улику, я торговалась до потери пульса.

    – Очень грамотно, – продолжал веселиться Дима, – ох, на какие же жертвы мне приходится идти ради нашего общего дела.

    – Так ты не против?

    – Нет, у меня даже есть два билета в кино на завтра, хотел пригласить тебя, но раз так, пойду с Викой.

    Кошмар! Кошмар! Только что у меня украли свидание, или я его сама отдала? Не важно, просто кошмар и все! Я представила большой экран, стройный ряд кресел, попкорн, выключается свет… Не люблю я Вику и никогда ее не любила!

    – Желаю вам приятно провести вечер, – ехидно сказала я.

    – Ты ревнуешь?

    – И не надейся.

    – А мне кажется, ревнуешь.

    – У тебя мания величия.

    Дима засмеялся.

    Отложив телефон в сторону, я подошла к окну и посмотрела на ту самую крышу, на которой первый раз увидела Димку.

    – Хорошо, что Вика тебя тогда не разглядела, – пробормотала я, – иначе проблем у меня сейчас было бы намного больше.

    Интересно, что она нашла и поможет ли это нам?..

    Вика по-прежнему была в своей комнате, она крутилась перед зеркалом и напевала что-то оптимистическое.

    – Поздравляю, завтра у тебя свидание, – сообщила я, сдерживая раздражение. – Дима пригласил меня, но я сказала, что приболела, и попросила провести вечер с тобой, мол, тебе надо развеяться, да и ему скучно не будет.

    – А он что?

    – Был не против, завтра за тобой заедет.

    – Вот это да! – воскликнула Вика. – Это просто здорово! А он охотно согласился?

    – Охотно, – ответила я, отмечая, что такой перевозбужденной не видела Вику никогда.

    – Я знала, я знала, что нравлюсь ему, ты же для него просто привычка!

    Мне очень хотелось напомнить Вике, что с Димой я встречаюсь совсем недолго и просто не успела стать элементарной привычкой, но пришлось промолчать, да и не думаю, что она бы услышала меня.

    – А куда мы пойдем, он не сказал?

    – В кино.

    – Там темно, это то, что нужно, – прошептала Вика.

    Очень мне интересно, чем она там планирует заниматься…

    – Если фильм будет страшный, я буду держать Диму за руку, он же, как истинный джентльмен, не откажет мне в такой малости.

    После этих слов я пожалела, что не узнала, на какой именно фильм Дима собирается пригласить Вику…

Глава 14

    День не задался с самого утра, сначала я поругалась с Глебом, он рвался в библиотеку, наверняка хотел исследовать там каждый миллиметр, а я его не пустила. Этот грубиян все равно ничего бы там не нашел, но наводить после него порядок мне не хотелось. Да и если быть честной, все его телодвижения на нашей половине отдаются неприятным эхом в моей душе, как представлю его, копошащегося в книгах, так просто плохо становится. Конечно, когда вернется Илья, Глеб потащится к нему с такой же просьбой, и мой брат по доброте душевной ему не откажет, но пока хозяина дома нет, я буду стоять насмерть, руки прочь от наших книг!

    Завтрак мне пришлось готовить самой, Марина побежала утешать Глеба, совсем забыв о том, что нам хотя бы иногда нужно есть.

    Николай Леонидович тоже добавил дегтя, решив поделиться со мной своими взглядами, целый час он преподавал мне великую науку семейной жизни.

    – Вот ты собралась замуж, – размеренно говорил он, – а знаешь ли ты, что брак – это не только охи и ахи, это еще и безграничное терпение, а также уважение к близкому человеку. Помни, что ты должна почитать своего мужа и слушаться его во всем, если что не нравится, смолчи, знай свое место.

    Слушая Николая Леонидовича, первые десять минут я еле сдерживала смех, потом же терпение стало заканчиваться, и, назвав его «занудой», я посоветовала ему читать свои лекции Вике.

    К обеду я была раздражена и очень опасна, незаслуженно обругала Ромку за то, что он слишком долго чинил мой фен, потом припомнила Маринке неприготовленный завтрак и заодно запилила Лизку на тему «а кто тебя просил рассказывать всем о моем замужестве».

    И все это почему? Да потому, что вечером Вика идет на свидание с Димой, и это при живой-то невесте!

    Не могу сказать, что я постоянно думала об этом или как-то серьезно ревновала, пожалуй, мне было просто немного неприятно, но это ощущение, словно червяк, точило меня изнутри.

    Дверь Диме открыла Марина, заходя в гостиную, она торжественно объявила:

    – Дмитрий Семенович.

    – Позови, пожалуйста, Вику, – попросила я.

    – Добрый вечер, как ты себя чувствуешь? – поинтересовался мой жених, протягивая мне букет тюльпанов.

    – Намного лучше, спасибо.

    Про здоровье мог и не спрашивать, хотя, с другой стороны, спектакль надо доигрывать до конца, для всех я больна, и поэтому вместо меня в кино идет Вика.

    Надо сказать, что к свиданию Дима подготовился очень хорошо, на нем был костюм, белая рубашка и галстук, он явно пребывал в отличном расположении духа и, глядя на меня, постоянно улыбался.

    – А что, в кинотеатр теперь пускают только в такой униформе? – съязвила я.

    – Да вот, надел первое, что попалось под руку. Очень жаль, что так все получилась, дорогая, – явно развлекаясь, ответил Дима, – ну ничего, мы обязательно сходим с тобой куда-нибудь в самое ближайшее время.

    – Можешь особо не стараться, – тихо сказала я, – в гостиной, кроме нас, все равно никого нет.

    – Просто не могу удержаться.

    – Чтобы полдесятого Вика была дома, – зашипела я, сдерживая улыбку.

    – А как ты думаешь, нужно ли мне ее потом пригласить в ресторан?

    – Думаю, не стоит.

    – Надеюсь, ты не будешь трезвонить мне на мобильник, как какая-нибудь ревнивая жена.

    – Я и не собиралась, если и позвоню раз сорок, то только чтобы узнать – понравился ли вам фильм.

    – Идет, – сказала Марина, спускаясь с лестницы. – Нарядилась как будто на парад.

    Вика действительно выглядела намного лучше, чем обычно: капля косметики, красивое платье и туфли на высоком каблуке – все это делало ее как-то ярче и приятнее. На ее лице застыла победная улыбка. Думаю, в своих мечтах она зашла уже очень далеко, наверняка ей мерещилась запряженная тройка лошадей, несущая сани вдаль, рядом сидит муж по имени Дима, белая фата развевается на ветру, соболиная шуба укрывает плечи, и на всю округу раздается звон колокольчиков.

    Дима взял Вику под руку, они обменялись дежурными любезностями и направились к двери.

    – Зачем ты его отпускаешь с этой чокнутой, – прошипела Маринка. – Посмотри на нее, блестит, как блин на тарелке, от счастья, ясное дело, увести у тебя парня хочет.

    – Да пусть сходят, жалко, что ли.

    – Зря ты это, я бы своего мужика никуда ни с кем не отпустила.

    Да не мой он, хотела я сказать… не мой.

    Взяв на кухне пакет с чипсами, я отправилась в свою комнату. Вика обещала мне выполнить свою часть сделки сразу, как только сходит с Димой в кино, вот, лежа на кровати, и буду ее ждать. И на что только приходится идти ради сокровищ – разбазариваю своего жениха направо и налево. Я улыбнулась, вспоминая Диму, чувствуя, что влюбляюсь. Хорошо это или плохо? Не знаю.

    Интересно, о чем они сейчас разговаривают… Скорее всего, уже доехали до кинотеатра, Вика счастлива, а Дима галантен и предупредителен. И с какой целью он вырядился в этот костюм, наверняка чтобы позлить меня, а зачем ему это надо? Да просто я ему нравлюсь, очень сильно нравлюсь! Вот как все хорошо я придумала, пусть поедят попкорна, посмотрят фильм, и все, больше пусть Вика ни на что не рассчитывает, это мой жених! Посмеявшись над собственными мыслями, я решила скоротать время за разборкой одежды и косметики. Дело продвигалась медленно, потому что меня постоянно тянуло к двери, проверить, не вернулись ли они уже…

    Стоило часам замереть на половине десятого, как к дому подъехал Димкин «Фольксваген», его точность порадовала, значит, хотел мне угодить. Из машины Вика выпорхнула очень довольная, она улыбалась и не отрывала влюбленного взгляда от своего кавалера. Уж и не знаю, кого ждут впереди проблемы – меня или Вику?..

    Поразмышляв немного над тем, как себя вести, я решила не спускаться вниз – не стоит показывать своей заинтересованности. Никаких переживаний и нервов – только равнодушие, холодность и ирония.

    – Катя, там Дима с Викой приехали, – объявила Марина, распахивая дверь.

    Вот теперь я могу чинно спуститься и поинтересоваться, как же они провели время.

    – Спасибо за прекрасный вечер, – сказал Дима, пропуская Вику в гостиную.

    – Все было замечательно!

    – Приятно слышать.

    Просто голубки.

    – Марина сказала, что вы уже вернулись. Как провели время?

    Увидев меня, Вика поджала губы. Интересно, почему он привел ее сюда, а не воспользовался другим входом?

    – Дорогая, я не мог не зайти, – театрально развел руками Дима. – Тебе стало получше? Как ты себя чувствуешь?

    – Спасибо, ты такой заботливый, моя головная боль прошла, чему я безмерно рада.

    Очень хотелось подойти и обнять Диму, но я побоялась, что Вике это не понравится и она передумает выполнять обещанное. Теперь, когда все было позади, не хотелось рисковать.

    – Как видишь, я вовремя, – сказал мне Дима, как только Вика поднялась к себе.

    – Похвально, похвально.

    – Надеюсь, ты очень ревновала.

    – Совсем чуть-чуть и лишь для того, чтобы лучше вжиться в роль твоей невесты. Как фильм?

    – Ерундовый.

    Дима подошел ко мне совсем близко и притянул к себе за талию.

    – Это как понимать? – проворчала я.

    – Прелюдия перед свадьбой.

    – Вике это не понравится.

    – Я вообще-то не на ней женюсь, – усмехнулся Дима.

    В душе я подпрыгивала от радости, его руки, его запах… – Все это так волнует и так влечет… Наверное, я сошла с ума, ведь мы знакомы совсем недавно, вот никогда бы не подумала, что могу быть такой ненормальной.

    – Пожалуй, я пойду, – сказала я, отстраняясь, – как только поговорю с Викой, сразу же тебе позвоню.

    Мне так не хотелось уходить, не хотелось расставаться с ним, но я трусила, эта противная неуверенность в себе заставляла спасаться бегством.

    – Хорошо, – отпуская меня, сказал Дима, – буду ждать твоего звонка.

    Вика сидела в кресле, смотрела в одну точку и блаженно улыбалась, даже как-то неловко было нарушать это ее состояние. Увидев меня, она встала, победно вздернула нос и заявила:

    – Думаю, твоя свадьба не состоится.

    – Время покажет, – равнодушно ответила я, – собственно, я пришла только за той уликой, которую тебе удалось обнаружить.

    – Ты хочешь сказать, что тебе все равно, как я провела этот вечер с Димой? Разве ты не желаешь спросить меня об этом?

    – Зачем? Тебе понравилось, я очень рада, что еще?

    – Нет, я хочу, чтобы ты знала, что ваши отношения – это прошлое. Конечно, он сразу не сможет тебя бросить… Думаю, где-то через недельку… Дима мне сказал, что я прекрасно выгляжу, купил мне мороженое и рассказал один весьма неприличный анекдот.

    – Ну-у-у, если анекдот, – протянула я, – тогда, без сомнений, мои дни сочтены.

    – Смейся сколько хочешь, – фыркнула Вика, – это даже лучше, что ты не видишь во мне соперницу.

    – Можно мне получить то, за чем я сюда пришла?

    Вика могла передумать, выставить новые условия, чего я очень боялась, но, видно, сейчас она была в такой эйфории от свидания, что это не успело прийти ей в голову. Она подошла к столу, наклонилась, выдвинула нижний ящик и извлекла на свет что-то маленькое и разноцветное.

    – Держи, – сказала она, протягивая свою находку.

    – Что это?

    В моих руках был небольшой осколок чего-то пластикового, белые, красные и зеленые пятнышки делали вещичку весьма яркой.

    – Это фишка из казино, ее на деньги обменять можно. Вернее, это осколок от нее, толку от него никакого.

    Вот уж удивила! И откуда она знает о таких вещах, вроде никогда ничем подобным не интересовалась.

    – И где ты это нашла, почему ты думаешь, что осколок имеет отношение к похищенным документам?

    – Когда Илья начал шуметь, я как раз собиралась к вам. Не могу найти после переезда фотоальбом, думала, может, Лиза знает, где он… Так вот, я подошла к двери, ведущей на вашу половину, и по голосам поняла – что-то произошло.

    Вика подплыла к зеркалу и залюбовалась собой, я терпеливо ждала продолжения.

    – Конечно, я стала подслушивать, ну а когда все стихло, открыла дверь и направилась к комнате, где живут Илья и Лиза. На полу, при входе, лежал этот осколок, там порожек слегка отошел, вот оттуда он и торчал. У нас никто в доме азартными играми не увлекается, ремонт делали недавно, значит, вор и потерял.

    Никогда бы не подумала, что Вика способна трезво мыслить, сейчас она в очередной раз меня удивила. По всей видимости, этот осколок действительно имеет какое-то отношение к случившемуся, и пренебрегать им не стоит. Показать его брату я не могу, если он выйдет на след вора раньше нас, то, скорее всего, наткнется на бумагу с загадкой Глафиры Сергеевны – выбросит ее или начнет задавать вопросы. Придется многое объяснять, и, конечно же, всплывет факт, что мы ищем сокровища, а это не в наших с Димой интересах. Представляю выражение лица Глеба или Светланы Аркадьевны при этом! Уж лучше мы сами все быстренько найдем, Илье вернем его документы, а себе – утраченный листок.

    Пробормотав слова благодарности, я дернула ручку двери.

    – Подожди, – остановила меня Вика, – а как же следующее свидание?

    – Разве я это обещала? – изумилась я.

    – Нет, но я думала, ты поможешь мне по-родственному.

    Все встало на свои места. После этих слов можно опять совершенно спокойно считать, что у Вики все же есть проблемы с головой.

    Дима опаздывал на пятнадцать минут, я удобно расположилась за столиком гостеприимной кофейни и терпеливо смотрела на дверь. Хотелось есть, но ни к чему калорийному душа не лежала. С сегодняшнего утра я решила следить за своей фигурой, и хотя в ближайшие сто лет полнота мне не грозила, все же воздержание в этом вопросе не повредит. Что же заставило меня задуматься о диете, уж не влюбилась ли я в какого-нибудь симпатичного преподавателя истории? Нет, конечно, нет. Хотя если хорошенько подумать – то да, конечно, да…

    Сразу после разговора с Викой я позвонила Диме, рассказала ему про фишку из казино и договорилась о встрече. И вот теперь сижу и жду, когда же появится мой так называемый жених и решит, что же нам теперь делать.

    – Прости, задержался со студентами, – сказал Дима, присаживаясь за столик.

    – Все никак не могу поверить, что ты преподаешь в институте, не представляю тебя на кафедре.

    – Если когда-нибудь захочешь прийти на мою лекцию, буду очень рад и заранее обещаю не быть скучным.

    Я положила на стол улику, найденную Викой.

    – Это действительно часть фишки, – кивнул Дима, разглядывая осколок, – значит, нам надо искать азартного человека. Никто в голову не приходит?

    – Нет, но есть одна идея. В коробке, которую мы забрали у Лаврухина, лежала вот эта игральная карта, – я протянула Диме семерку червей. – Меня это озадачило.

    – Кажется, это ваш телефон.

    – Да, хорошая у тебя память. Странно, номер записан не на бумажке, не в блокноте, не на клочке газеты или еще на чем-то, что могло оказаться под рукой… Лаврухин не встречался с Лизой много лет, ничего о ее жизни знать не мог, ни с какими одноклассницами она не общается, подруг у нее нет… С чего вдруг ему о ней вспоминать? И почему Лаврухин решил, что у нее есть деньги? Наверняка кто-нибудь рассказал ему и дал номер телефона…

    – Похоже на то… – пробормотал Дима. – И когда он узнал про Лизу, он, например, сидел за карточным столом в казино.

    – Такая вероятность есть, – ответила я, допивая чай, – для нас это неплохая зацепка.

    – Тогда получается – человек, укравший документы, и человек, напомнивший Лаврухину о Лизе, – одно и то же лицо, некто, увлекающийся азартными играми.

    Дима откинулся на спинку стула и задумался.

    – Спрашивать что-либо у Лаврухина нам не стоит, – сказал он через минуту, – этот трус может предупредить того, кого мы ищем, а это осложнит дело… Думаю, для начала надо проследить, в какое казино он ходит, а там сориентируемся по ситуации.

    – Неужели мы найдем и документы, и наш листок?

    – Найдем, – улыбнулся Дима, – это только дело времени.

Глава 15

    Илья приехал к обеду и сразу же потащил меня в библиотеку. Эта комната вообще располагает к общению. Несмотря на огромное количество полок, книг и шкафов, она очень светлая и уютная. Усадив меня в кресло и устроившись напротив за столом, Илья спросил:

    – Это правда, что ты выходишь замуж?

    Лиза, по всей видимости, проинформировала его по телефону, и вот теперь мне предстоит весьма трудное дело – надо как-то выкручиваться из этой ситуации.

    – Почти, – недолго думая, ответила я.

    – Это как понимать? У вас все серьезно или нет?

    Хорошие вопросы, вот только что на них отвечать…

    – Я не хотела бы торопиться…

    – Вот это правильно, – перебил меня Илья, – я рад, что ты это понимаешь, ведь вы знакомы около десяти дней, о какой свадьбе может идти речь!

    Илья вскочил и заходил по комнате.

    – Когда Лиза мне об этом сообщила, я, признаться, не поверил, но она добавила, что предложение было сделано в ее присутствии и все это правда.

    – Не думай об этом…

    – Как, как я могу не думать об этом? Давай не будем лукавить, конечно, в твоем возрасте уже хочется иметь семью, детей, но это не значит, что надо торопиться, повстречайтесь хотя бы полгода, а лучше год.

    Остановившись, Илья с надеждой посмотрел на меня, я схватила со стола книгу и стала ее нервно теребить.

    – Ты прав, – согласилась я, – мне надо поговорить с Димой.

    Самое странное, что мне не хотелось разрушать эту выдуманную сказку, и я вообще не понимала, что теперь делать и как себя вести. С одной стороны, это игра и Дима просто пошутил, с другой – мне нравится, что так все произошло, что жизнь стала меняться со скоростью звука, что она переливается всеми цветами радуги, и я не хочу, по-настоящему не хочу терять его. Как поступить в этой ситуации? Что выбрать? Когда-то я мечтала о семье, влюблялась, надеялась… Потом все стерлось, будто и не было ничего… Так стоит ли сейчас заходить в эту реку вновь? Страхи, опять эти противные страхи.

    – Если хочешь, я сам поговорю с Дмитрием, – предложил Илья. – Понимаю, что отказывать ему неловко, но речь пойдет о том, что нужно просто передвинуть свадьбу, хотя бы на полгода. Вы вообще на какой день наметили это мероприятие?

    – Да ни на какой, мы ничего еще не обсуждали.

    – Хорошо, просто прекрасно! Кто знает, может, Дима сам не хочет торопиться?

    И тут мне стало обидно, по-настоящему, до самых кончиков ногтей: это что же, в меня нельзя так сильно влюбиться, чтобы забыть про все на свете? Почему Дима не может желать жениться на мне завтра или послезавтра?

    – Он меня очень любит, – выпалила я, защищая себя.

    – Хорошо, хорошо, – заволновался Илья, – но все же спешить не следует. Ты поговоришь с ним сама, или лучше мне?

    Почему вообще нужно обсуждать мою жизнь? Если мой брат забыл, что я уже взрослая барышня, то я могу об этом ему напомнить. Книга с грохотом полетела на стол.

    – Это прежде всего моя жизнь, и я не собираюсь выполнять ничьи желания, и замуж выйду тогда, когда захочу, а не когда получу твое благословение. Разве кто-нибудь интересовался моим мнением перед твоей свадьбой? Да ты меня с Лизой познакомил за метр до алтаря!

    Лизу он подцепил на каком-то благотворительном вечере, вернее, это она окрутила его за два часа так, что Илья и пикнуть не успел. Не удивлюсь, если окажется, что на эти балы Лизавета ходила с целью поохотиться на одиноких перспективных мужчин. Встречались они полгода, Илья был влюблен, все друзья говорили наперебой о том, какая его девушка красивая и умная, а эта самая девушка раз в неделю намекала на колечко с бриллиантом и загс, а также на свадебное путешествие и счастливую безоблачную жизнь до глубокой старости. Поразмышляв еще немного, Илья сдался. За день до свадьбы он пригласил меня в ресторан, где и познакомил со своей будущей женой. Особой симпатии между нами не возникло, к тому же на свадьбе я имела наглость поймать букет невесты, а Лиза очень надеялась, что он достанется ее сестре Маринке. В общем, с самого начала дружба у нас не задалась.

    – Я мужчина, это другое дело, – прервал мои воспоминания Илья.

    – Ага, осталось только сказать про мою девичью честь, и будет совсем хорошо.

    Илья смутился, забарабанил пальцами по книжной полке и сказал:

    – Поступай, как знаешь, только не говори потом, что тебя не предупреждали.

    Из библиотеки я вышла расстроенная, но вовсе не из-за ссоры с Ильей, а просто представила, как потом сообщу семье, что свадьба не состоится, и как все на меня будут кидать взгляды под названием «ну вот, мы же тебе говорили, мы так и знали…». Противно до слез.

    Вскоре приехал Казаков, он очень долго разговаривал с Ильей, задал мне несколько вопросов и уехал.

    – Как идет следствие? – спросила я за обедом.

    – Петр Яковлевич сейчас проверяет моих конкурентов, говорит, что есть зацепки.

    – Какие?

    – Тебе-то это зачем, – сморщила нос Лиза, – у меня от частного детектива голова болеть начинает, дайте хоть поесть спокойно.

    – Ты права, дорогая, не будем о делах за столом.

    И разве Лизка после этого не баба-яга? Это же надо было так все испортить, а ведь Илья мог рассказать что-нибудь интересное.

    Мы с Димой решили следить за Лаврухиным каждый вечер. Если он действительно ходит в казино, то рано или поздно мы узнаем в какое. Других возможностей сдвинуть дело с мертвой точки все равно не было.

    Если не считать того, что Дима один раз поцеловал мне руку, три раза посмотрел нежно и пять раз назвал «Катюшкой», этот вечер прошел впустую – после работы бывший Лизкин дружок поехал домой. Просидев в машине у его подъезда два часа, мы покинули место слежки.

    Вечер следующего дня порадовал нас куда больше. Лаврухин, переодевшись дома в нечто более приличное, чем то, в чем он ходил на работу, отправился развлекаться. Наши машины двигались друг за другом на расстоянии десяти метров, это было так увлекательно, что я через каждую минуту хваталась за ручку двери и выкрикивала «уходит», «быстрее» и «догоняй».

    – Вот это казино, – сказал Дима, кивая на небольшой дом, украшенный яркими лампочками.

    Около двери стояли две кадки с аккуратными кустиками, окна первого этажа украшали фотографии красивых девушек в откровенных купальниках, а переливающаяся вывеска гласила о том, что заведение называется «Золотой глобус».

    Мы вышли из машины и отправились вслед за Лаврухиным.

    – Посмотри на меня, – попросила я, – внешне я как, ничего? Пропустят?

    Димка засмеялся:

    – Еще как пропустят!

    Никогда мне еще не приходилось бывать в казино, и теперь от любопытства моя голова крутилась во все стороны. Зеленые столы, служащие в униформе, игральные автоматы в ряд, бар, дым от сигарет…

    – Он с кем-то здоровается, идет дальше, – комментировал Дима, – садится за стол.

    – Хорошо, если я увижу сегодня здесь кого-нибудь знакомого, а если нет? Нам придется ходить в это казино каждый вечер.

    – Не надо отчаиваться заранее, пойдем выпьем кофе или мартини, ты что будешь?

    – Хочешь меня напоить? – улыбнулась я.

    – Почему бы и нет.

    – Это у тебя не получится, ситуация у меня под контролем.

    – Две текилы, – сказал Дима, устраиваясь за барной стойкой.

    – Насчет текилы мы не договаривались, – замотала я головой.

    – Какая разница, что пить, если у тебя все под контролем, – подмигнул мне Дима.

    Лаврухина нам было видно хорошо, он наслаждался игрой, потягивал пиво из высокого стакана, шутил и явно выигрывал.

    – По всей видимости, он здесь частый гость, его тут многие знают.

    – Да, я это тоже заметил.

    Через десять минут Дима заказал еще текилу.

    – Ты что, сюда пить пришел? – возмутилась я.

    – Совмещаю приятное с полезным, делаю шаги в сторону клада и раскрепощаю милую, добрую и весьма сексуальную девушку.

    – Ты это про меня?

    – Как ты догадалась?

    – И не надейся, я не напьюсь.

    – Посмотрим, – улыбнулся Дима.

    К столику, за которым мы наблюдали, подошел высокий мужчина, он наклонился, бросил пару фраз, похлопал Лаврухина по плечу и отошел в сторону. Я не сводила с него глаз. Длинные седые волосы гладко зачесаны назад, сигарета в мундштуке, тонкие губы… Было что-то знакомое в этом человеке.

    – Видела я его где-то… – тихо сказала я, машинально протягивая руку к текиле. – Пару лет назад он приходил к нам в гости… Точно, это он.

    – Какие у него отношения с твоим братом?

    – Не знаю, по работе, наверное, пересекаются.

    – А еще что-нибудь вспомнить можешь?

    – Фамилия у него такая… вертится на языке, а вспомнить не могу.

    – На что похожа?

    – Не то обезьянья, не то птичья.

    Дима стал перечислять мне разных представителей фауны, но это не помогало, память категорически отказывалась просыпаться.

    – Тогда выпей еще текилы, – улыбнулся он, – ты отвлечешься, расслабишься, и нужное слово само придет в голову.

    – Ладно, давай, – согласилась я, – чего только не сделаешь ради сокровищ.

    Выпив еще рюмку, я почувствовала, что ноги слегка отнимаются, а картинка перед глазами постепенно начинает плыть. Вот ведь какая коварная штука алкоголь, неожиданно нападет, и нет возможности ни спрятаться, ни скрыться.

    – Соберись, – обнимая меня за талию, сказал Дима, – посмотри внимательно на него и скажи первое, что придет тебе в голову.

    Я сосредоточилась и выпалила:

    – Хочу в туалет.

    – Не пойдешь, пока не вспомнишь фамилию, – строго сказал Дима.

    Мужчина подошел к довольно эффектной блондинке, что-то шепнул ей на ухо, она игриво дернула плечом и кивнула.

    – Повторяем эксперимент, пей еще и опять же говори первое, что будет на языке.

    То ли эта рюмка действительно расслабила меня, то ли страх не добраться до туалета сыграл роковую роль, но как только я выпила, в голове что-то щелкнуло.

    – Чибисов, – сказала я, запихивая в рот колечко лимона.

    – Я всегда верил в тебя, – целуя мне руку, ответил Дима.

    – И что нам теперь делать?

    – Узнаем номер его машины, проследим, где живет, возьмем отмычки и пойдем на дело.

    – А если серьезно? – спросила я, икая.

    – Мой тебе совет: выпей еще, – ласково сказал Дима. – Скорее всего, нам придется его грабить, вот только делать это надо по-умному…

    – Это как?

    – Пока не знаю.

    – Значит, это Чибисов рассказал Лаврухину про Лизку? Хотя вряд ли, он и фамилии-то ее не знает. Вообще-то, я плохо сейчас соображаю, но ты мне скажи, кто у Ильи украл документы? Не этот же франт выхаживал по дому в балахоне.

    – Судьба часто преподносит сюрпризы, и то, что сейчас происходит, – великое стечение обстоятельств. Человек, который рассказал Лаврухину про Лизу, и человек, укравший документы, это наверняка одно и то же лицо, игрок, который бывает в этом казино, но вот имя его пока неизвестно…

    – Я бы хотела знать, кто он.

    – Узнаем.

    В это время Чибисов вместе с блондинкой направились в нашу сторону, я отвернулась, боясь, что он меня может узнать.

    – Напрасно, Людмила, вы так говорите… – донеслось до меня. – Поверьте, все вопросы решаемы.

    Вспомнила, я вспомнила, этот голос мне знаком!

    – Этот человек совсем недавно звонил нам домой, – зашипела я, как только пара прошла мимо.

    – Что ему было нужно? Ты с ним разговаривала?

    – Да, это и разговором назвать нельзя, я тогда подумала, что не туда попали. Он сказал что-то похожее на «уже пора» или «принимайтесь за дело», точно не скажу, но уверена: голос его, резкий такой.

    – Через сколько дней после звонка украли документы?

    – Не знаю, – я стала мучительно вспоминать, – может, два-три дня прошло.

    – Чибисов, видно, разведал, что Илья повез документы домой, и позвонил дать команду к действию.

    – Но кому он собирался дать команду?

    – Как ни крути, а все дороги ведут в ваш дом, есть у вас там темная лошадка…

    Чибисов с блондинкой направились к лестнице, а затем не спеша стали подниматься на второй этаж. Мы пошли к выходу. Текила медленно, но верно делала свое дело, я постоянно спотыкалась и еле сдерживала смех. Преодолев один пролет, мы остановились.

    – А ты не помнишь, какая у него машина? – спросил Дима, слегка прижимая меня к стене.

    – Ты что сейчас делаешь? – поинтересовалась я, чувствуя, как его руки скользят по моим бедрам.

    – Ничего особенного, не обращай внимания. Так что с машиной?

    – Не помню, – замотала я головой, – большая такая, серебристая, столько времени прошло, возможно, он уже купил другую.

    – Нда, таких машин на свете очень много… Пойдем на стоянку, вдруг ты ее узнаешь.

    Глаза у Димы заискрились озорным блеском, интересно, о чем он думает.

    – Пошли, – решительно кивнула я, выбираясь из его объятий. – Не так уж сложно откопать в памяти машину, которую видела всего один раз несколько лет назад.

    Взяв в гардеробе куртки, мы вышли на улицу. Стоянка для завсегдатаев располагалась сразу за казино, это была небольшая крытая территория без охраны, забитая до отказа машинами. Уверена, что на столь тепленькое местечко пристроили своих железных друзей и жители соседних домов.

    Шесть фонарей слабо освещали машины, не давая возможности хорошо оглядеть стоянку.

    – Тридцать процентов находящихся здесь машин наверняка серебристые, я говорю «наверняка», потому что ничего же не видно, – развела я руками.

    – Давай пройдемся вдоль рядов. Если твоя память и зрение не посчитают нужным нас осчастливить, то мы вернемся в казино и будем ждать, пока Чибисов соберется домой… Хотя нам все равно придется ждать, вероятность того, что ты ошибешься, слишком велика.

    – Ничего себе! Ты во мне сомневаешься? Да я сейчас найду эту машину за три минуты. За мной! – скомандовала я, направляясь в дальний угол стоянки.

    – Ты бесподобна, – сказал Дима, улыбаясь.

    О том, что я найду здесь средство передвижения Чибисова, и речи быть не могло, у меня не фотографическая память, да и фонарей было явно маловато, но текила вела вперед, унося все сомнения прочь. Я верила, что, как только увижу ту самую машину, так сразу же ее узнаю.

    Первый ряд в основном состоял из джипов и темных иномарок, так что ничего интересного для нас здесь не было. Второй ряд давал побольше надежд, машины были пониже и посветлее, именно так я их и воспринимала спьяну.

    – Вот серенькая «Мазда», – тихо сказал Дима, показывая на блестящую красавицу.

    – Нет, – мотнула я головой, – мое сознание, глядя на нее, никак не реагирует.

    – Иди сюда, дай мне руку, а то я сильно переживаю за каждое твое телодвижение.

    – Не надо намекать на то, что я пьяна, это не так.

    – Да, я помню, у тебя все под контролем, – усмехнулся Дима.

    – Напрасно ты иронизируешь…

    Я не успела договорить – мою гневную тираду прервал странный шорох…

    Дима поднес палец к губам, призывая к тишине. Неведомый доселе страх охватил меня, требуя немедленного выхода в виде истошного крика. Но я все же сдержалась. Пригнувшись, мы стали осторожно продвигаться в сторону слабых повторяющихся звуков. Обогнув две машины, мы увидели следующую картину: задняя дверца серебристой «Вольво» была распахнута, наружу торчали ноги, облаченные в бесформенные черные брюки и темные, заляпанные грязью ботинки, и все это явно принадлежало мужчине. По салону распространялся слабый свет – скорее всего, от фонарика.

    То ли я уже не могла долго сохранять равновесие, то ли сказалось напряжение, но, сделав неосторожный шаг назад, я оступилась и подвернула ногу. Схватив Диму за руку и нарушив тишину банальным «ой!», я чудом не упала на асфальт. Мужчина в машине на секунду замер, его ноги перестали болтаться в воздухе, а шуршание стихло. Дима встал передо мной, готовясь в случае опасности во что бы то ни стало спасти свою невесту. Секунд через десять наше изумление достигло наивысшей точки – незнакомец сделал несколько кульбитов, ноги исчезли, а из машины показалась растрепанная голова.

    Это был Казаков Петр Яковлевич, его лицо было перепачкано грязью, а на шее висел странный вытянутый шарф.

    – Вы что здесь делаете? – высовываясь из-за Диминой спины, спросила я.

    Мысли наскакивали одна на другую, увиденное не укладывалось в сознании.

    – Так, это вы… прекрасно, я бы даже сказал, чудесненько. Это кто? – быстро затараторил Казаков.

    – Мой жених, Дмитрий Давыдов, – гордо сообщила я. – А это Петр Яковлевич, частный детектив.

    Мужчины вежливо кивнули друг другу.

    – Ты выходишь замуж? – спросил Казаков. – Напрасно, с этим столько хлопот, знаешь ли.

    Смех, продираясь сквозь дебри сознания, победил все преграды и вылез наружу. Облокотившись на иномарку, я радостно захихикала.

    – Это чья машина? – поинтересовался Дима.

    – Одного весьма нечистоплотного конкурента Ильи Андреевича. Но хватит разговоров, ваше появление очень кстати.

    Казаков нырнул в салон, покопался там некоторое время, а потом вернулся к нам, держа в руках пухлый пакет.

    – Вы на машине? – спросил он.

    Я кивнула.

    – Где? Какая?

    – У входа в казино припарковались, синий «Фольксваген».

    – Хорошо живете, – прокомментировал Казаков.

    – Он довольно старый, – усмехнулся Дима.

    – Кем работаете? Налоги платите?

    Петр Яковлевич явно витал в облаках. Тот факт, что он только что шарил в чужой машине, его ничуть не смущал. Вместо того чтобы бежать отсюда сломя голову, Казаков стоял и мило беседовал о налогах, хотя, насколько я понимаю, к ним он отношения точно не имел.

    – Похищенные бумаги Ильи? – попыталась я сдвинуть ситуацию с мертвой точки.

    – Уверен в этом, – закивал Казаков.

    – Так чего мы стоим, бежать надо! – воскликнула я. – Вы же их только что украли.

Даже мой разум, хорошо сдобренный текилой, понимал такие вещи. Казаков опомнился, засуетился.

    – Берите пакет и бегом в машину, ждите меня, я должен здесь кое-что доделать.

    Два раза просить не пришлось, стоянку мы покинули в считаные секунды. Казаков, бесспорно, оказался в нужном месте в нужное время, нам просто повезло, теперь нет нужды следить за Чибисовым, не надо ломать голову, куда он мог спрятать папку, а главное, не надо никого грабить, потому как это уже сделано за нас.

    Оказавшись в машине, мы тут же бросились изучать содержимое пакета. Дима достал папку и радостно объявил:

    – Вот она, голубушка! Остается только надеяться, что Чибисов не выбросил наш листок.

    Изучив половину документов, мы обнаружили то, что искали. Скорее всего, Чибисов не понял, что перед ним, и решил с этим разобраться в дальнейшем.

    Около казино показалась фигура Петра Яковлевича.

    – Скорее, он идет, – поторопила я.

    Дима сунул нашу новую загадку в карман, захлопнул папку и убрал в пакет.

    Без сомнения, Казаков получал необыкновенное удовольствие от происходящего: глаза его горели, а на губах застыла торжествующая улыбка. И почему он решил стать частным детективом, грабитель из него вышел бы просто отменный!

    – Друзья мои, я счастлив, – сказал Казаков, устраиваясь поудобнее. – Дмитрий, трогайте, не стоит нам здесь задерживаться.

    Наконец-то он это понял.

    – Как вам удалось разыскать документы? – спросила я, чувствуя, как текила отступает.

    – Об этом потом, – отмахнулся Петр Яковлевич. – А вот что вы делали на стоянке?

    – Катя никогда не была в казино, я хотел ее познакомить с миром азартных игр, – начал врать Дима, – не люблю бросать машину где попало, пришлось искать свободное место.

    – Стой! – воскликнула я, глядя в окно.

    Дима резко затормозил. Только что мы проехали магазин, где работает Глеб, я была там один раз. Светлана Аркадьевна как-то надумала навестить сына и потащила меня с собой. Этот магазин находился в пяти минутах езды от казино… Неужели это просто совпадение?..

    – Что-то случилось? – спросил Дима.

    – Нет, ничего, – пробормотала я, – извините, просто голова закружилась.

    Дима внимательно посмотрел на меня, но промолчал.

    Казакова мы подвезли до самого дома. Пока ехали, я время от времени болтала по телефону, сначала позвонила Лиза, потом Илья, очень им было интересно, где я так поздно шляюсь, с кем я и когда приеду домой. Понимаю, что они волнуются, но, на мой взгляд, одного звонка вполне достаточно, мне уже тридцать лет, и так пасти взрослую женщину просто смешно.

    – Удачная встреча у нас с вами приключилась, – прощаясь, сказал Казаков. – Спасибо, что подвезли.

    Он забрал у Димы папку и добавил:

    – Завтра я сам передам документы Илье Андреевичу, вы же пока просто обрадуйте его, что пропажа нашлась.

Глава 16

    – Поедем ко мне, – предложил Дима, захлопывая дверцу машины.

    – Зачем? – спросила я.

    – У меня кое-что есть.

    – Не пугай, – еле сдерживая смех, сказала я, – о чем ты?

    – Лупа, – расплываясь в улыбке, ответил Дима, – у меня есть лупа, которая поможет нам узнать, что написано на листке.

    – Пожалуй, прочти сам, а потом обязательно позвони мне и поделись информацией.

    – Разве тебе не любопытно, что там? Если поедем сейчас ко мне, ты узнаешь об этом намного быстрее.

    Дима взял меня за руку и слегка сжал пальцы, приятная дрожь пробежала по всему моему телу, пробуждая необыкновенные чувства и желания. Я знала, для чего он зовет меня, и знала, для чего хочу поехать к нему. Но душа вдруг заметалась, точно кошка с обожженной лапой, сея сомнения и страх… Вздохнув, я осторожно высвободила руку.

    Мне хотелось поехать к Диме, очень хотелось, и не только загадка Глафиры Сергеевны была тому причиной, мне просто нравилось, когда он рядом, когда он так смотрит… когда целует… Но я не могла сейчас сказать «да», слишком много душевных переживаний, слишком много неуверенности. Что будет завтра? Вдруг он просто скажет: «Доброе утро, тебя когда отвезти домой?» – или еще что-нибудь в этом роде. Нет! Не готова я к такой правде, не готова!

    Презирая себя за трусость, я пробурчала:

    – Хочу домой, устала.

    – Хорошо, – кивнул Дима, – ты чего загрустила? Обещаю позвонить тебе сразу, как только прочитаю записку.

    – Спасибо, – улыбнулась я, надеясь, что мое смятение осталось незамеченным.

    В комнату я пробралась на цыпочках, жутко боясь, что сейчас увижу Илью, и он начнет задавать глупые вопросы, ворчать и целый час рассказывать, как не смог уснуть, волнуясь за меня. Но опасения оказались напрасными: пообщавшись со мной по телефону, Илья, видно, спокойно лег спать. Остается только надеяться, что завтра ни у него, ни у Лизы не возникнет желания завалить меня бессмысленными советами на тему отношений между мужчиной и женщиной.

    Дима позвонил довольно быстро, похрустывая чипсами, я как раз решала сложный вопрос – смывать косметику или лечь спать безумно красивой.

    – Приготовься внимательно слушать, – скомандовал Дима.

    – Мои уши и иные органы приведены в полную боевую готовность.

    – «Где стройный ряд бессмертных книг нетерпеливых ожидает рук, где ангел света оставил след, там и живет теперь надежда».

    – Это в библиотеке, – выпалила я.

    – Уверен, что так.

    – Я сейчас же побегу смотреть!

    – Не торопись, – усмехнулся Дима, – библиотека Глафиры Сергеевны находилась вовсе не там, где сейчас ваша.

    – Ой, я об этом совсем не подумала. А где же находился «стройный ряд бессмертных книг» раньше?

    – Вряд ли я обрадую тебя.

    – Говори немедленно!

    – Теперь это кухня Светланы Аркадьевны.

    – О нет!

    – О да.

    – Как нам туда пробраться?

    – Это как раз сделать можно, придется рисковать, но без риска все равно никак. Проблема в другом, – вздохнул Дима.

    – В чем же? – нетерпеливо спросила я.

    – Где именно искать? Если бы речь шла о комнате на вашей территории, мы могли бы потихоньку осмотреть там все, но так как нам придется посетить другую часть дома, то вылазка должна быть быстрой и практически бесшумной.

    – Согласна, нам нужно знать точное место тайника.

    – Во второй части загадки говорится о каком-то ангеле, есть какие-нибудь идеи?

    – Нет, – вздохнула я, – надо напрячь мозги.

    – Пока я тоже не знаю, что имеется в виду. Ладно, ложись-ка ты спать, сегодня мы и так много сделали.

    – Спокойной ночи.

    Я положила телефон на стол, подошла к зеркалу и, размышляя не больше секунды, приняла отличное решение – оставить свое лицо и косметику на нем в полном покое до завтрашнего дня.

    – Моя благодарность не имеет границ, – сказал Илья, пожимая руку Казакову, – прошу вас пообедать с нами, только не отказывайтесь, не огорчайте нас.

    – С удовольствием, с удовольствием, – поглаживая усики, ответил Петр Яковлевич.

    Разговаривая с частным детективом, Илья прижимал к груди папку, наверняка чувствуя себя при этом самым счастливым человеком на земле или даже во всей вселенной. Лиза так хотела угодить Казакову, что взялась помогать Марине с приготовлением обеда. Пару раз и я зашла на кухню, но мой визит был скорее ревизией, хотелось убедиться, что уж мясо-то они пожарить смогут. Ромка два раза бегал в магазин докупать продукты, которые требовались двум нашим поварихам. Заглянув в одну из сумок, я увидела пластиковые коробочки с развесными готовыми салатами, этот факт меня порадовал, хоть что-то точно будет вкусным.

    – Как же вам удалось найти документы? – нетерпеливо спросил Илья. – А главное, кто тот негодяй, позарившийся на чужое; предъявить какие-либо обвинения ему не получится, но врага надо знать в лицо.

    – Я вовсе не собираюсь ничего от вас скрывать, – откусывая маринованный огурчик, сказал Казаков, – и сейчас непременно поделюсь историей своего расследования.

    Петр Яковлевич сегодня был при параде: черный костюм, белая рубашка, аккуратно зачесанные волосы, холеные усики. Пожалуй, весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро он предвкушал тот миг, когда все взоры обратятся к нему, возможно, он даже отрепетировал свою речь.

    – Мы в вас нисколько не сомневались, – горячо сказала Лиза.

    Вот ведь врет и не краснеет.

    – Собственно, победа мне досталась легко, поверите ли, друзья, частному детективу в подобной ситуации гордиться нечем. Один мой приятель, сейчас он работает начальником службы безопасности в одной конторе – право, не пойму, как он мог променять сыскное дело на кабинет, забитый ненужным хламом…

    Пока Петр Яковлевич рассказывал о своем приятеле, о его жене и детях, впрочем, он, как всегда, делился совершенно ненужной информацией, мы с Лизой ехидно переглядывались. Наши взгляды можно было перевести так: «он безумен и, похоже, этого не понимает», «надеюсь, он будет рассказывать только про одного своего приятеля» и «второго такого чудака просто не найти».

    – Так вот, – наконец-то перешел к делу Петр Яковлевич, – раньше мой приятель занимался исключительно шпионскими историями, к нему обращались те, кто подозревал своих подчиненных в недостойных махинациях, а также он с легкостью пресекал любой криминал, возникающий между солидными фирмами. Вот ему-то, недолго думая, я и показал список конкурентов, который вы, Илья Андреевич, любезно мне предоставили. И что же? Он сразу выделил две фамилии и заверил, что эти люди попадались ему на пути и пару раз были замечены в делах, которыми истинный джентльмен гордиться не может.

    – Это в каких же? – поинтересовалась Лиза.

    – Шпионаж, шантаж и прочие темные делишки. Первого я проверил довольно быстро, ничего интересного, фирму передает своему сыну и особо в бизнес на данном этапе не вникает. Три недели назад он женился на двадцатидвухлетней особе, и похоже, его мало что интересует. В ближайшее время он планирует эмигрировать в Канаду. А вот второй – весьма интересный фрукт.

    – Назовите же фамилию, – взмолился Илья, – я сгораю от любопытства.

    – Чибисов Борис Александрович, – торжественно объявил Казаков. – Вам что-нибудь говорит эта фамилия?

    – Конечно, – подскочил Илья, – в феврале мы вместе боролись за один отличный контракт. Так, значит, это он?

    – Да, – довольный произведенным эффектом ответил Казаков, – мой приятель рассказал, что у Чибисова в машине есть специальный сейф, расположенный под задним сиденьем, и там он хранит много интересного.

    – А откуда ваш друг узнал про этот сейф? – поинтересовалась Лиза.

    – Совершенно случайно, как-то его наняли следить за Чибисовым, вот он и подглядел.

    – И вы полезли в его машину, – улыбнулась я.

    – Да, где вы с Димой меня и застукали, – хохотнул Петр Яковлевич.

    – Почему вы так неосторожны, – упрекнула я его, – на стоянке вполне мог оказаться кто-то еще, или сам Чибисов захотел бы пораньше вернуться домой. Что тогда?

    – О! Такие ситуации бывали в моей практике. Вы же помните, как я был одет, – кто будет связываться с бомжом, пустое это занятие.

    – Вы взломали машину? – изумился Илья. – Катя вкратце поведала, как встретила вас… но признаться, я не все понял.

    – Пришлось опустить подробности, Петр Яковлевич должен был сам решить, что рассказывать о тайнах следствия, а что нет, – сказала я.

    Казаков повернулся и поцеловал мне руку.

    – Знаете, по работе я как-то научился управляться с замками, – усмехнулся он, – открыть машину труда не составило, а вот с сейфом пришлось повозиться. Но для меня нет непреодолимых преград. Вот так вот. Вряд ли стоит афишировать это все, Илья Андреевич, тогда придется объяснять, каким образом к вам вернулись ваши документы…

    – Я понимаю, да и не в моих интересах огласка, но с Чибисовым никаких дел иметь больше не желаю и обязательно предупрежу своих партнеров о его нечистоплотности. По всей видимости, он нанял кого-то, воришка прокрался к нам, и дело было сделано.

    – Да, да, – забормотал Казаков, – пока не могу сказать, кто именно был его помощником, но надеюсь узнать это в самое ближайшее время.

    – Не стоит, – отмахнулся Илья, – я так счастлив, что пропажа нашлась, все остальное отошло на второй план.

    – А ведь я не удержался и оставил Чибисову маленький подарок в сейфе, – звонко захихикал Петр Яковлевич, – будет знать, как заниматься грязными делишками.

    – Так вот почему вы задержались в машине? – догадалась я.

    – Да, не хотел делать сие при свидетелях.

    – Боюсь даже подумать что это, – делая глоток вина, сказала Лиза.

    – Моя соседка жутко мучается с мышами, они пробираются к ней из подвала и ходят по квартире как ни в чем не бывало. Хорошо, что я живу этажом выше, а то и у меня была бы такая же проблема. На днях я прикупил ей три мышеловки и попросил улов отдать мне.

    – Только не говорите, что вы положили в сейф Чибисова трех дохлых мышей, – засмеялся Илья.

    – Еще как положил! Думаю, в этот сейф он часто не заглядывает, так что впереди у него весьма неприятный сюрприз.

    Лиза тихонечко отодвинула тарелку, похоже, аппетит у нее исчез в одну секунду.

    – Браво, – захлопала я, – пожалуй, лучшей мести придумать было нельзя.

    Петр Яковлевич покраснел, пригладил свои усики и пробормотал:

    – Я за справедливость, друзья мои, за справедливость.

    Илья долго не хотел отпускать гостя, после обеда они закрылись в библиотеке и о чем-то мило болтали. Время от времени слышались взрывы хохота и громкие восклицания Петра Яковлевича «верите ли мне, друг мой!», потом все стихало до следующей кульминации в очередной байке.

    Я помогла убрать со стола и отправилась в свою комнату, хотелось в тишине поразмышлять над новой загадкой, подумать о Диме и почитать какую-нибудь книгу.

    На втором этаже, развалившись на диване, сидел Глеб. Увидев меня, он вскочил и схватил меня за руку:

    – Этот прыщ зачем пришел?

    По всей видимости, речь шла о Казакове.

    – Спроси у Ильи, – резко ответила я.

    – Он что-нибудь нашел?

    – О чем это ты?

    – Клад, меня интересует клад, – более спокойно ответил Глеб.

    – Нет, трудно найти то, чего не ищешь.

    – Я не верю тебе.

    – Ну и что? – пожала я плечами, высвобождая руку.

    – Кстати, – зло проговорил Глеб, – я уже осмотрел хорошенько две комнаты, и к тому же твой братец разрешил мне делать в библиотеке все, что я захочу. Как видишь, твои запреты не помогли.

    – Если у тебя много свободного времени и ты потом все аккуратно поставишь на место, то ни в чем себе не отказывай.

    Понимая, что я совершенно равнодушна к любым провокациям и ругаться не собираюсь, Глеб резко повернулся ко мне спиной и зашагал к двери, ведущей на другую половину. Уходя, он крикнул:

    – Все будет моим!

    Вздохнуть с облегчением я не успела. Стоило мне перешагнуть порог комнаты, как тут же мне в спину задышала Вика.

    – Он здесь? – набросилась она на меня.

    – Да.

    – Почему ты мне не сказала, почему не позвала?

    – А тебе-то какое до этого дело?

    – Ты что, я же его судьба!

    Происходящее постепенно стало вырисовываться, Вика имела в виду Диму.

    – Вот не знала, что ты испытываешь такие сильные чувства к Казакову, – усмехнулась я.

    – При чем здесь этот ненормальный? Где Дима?

    – Дима у себя дома, а в гостях у нас Петр Яковлевич. Если ты так рвешься его увидеть, то спустись в библиотеку, правда, не уверена, что он по тебе соскучился.

    – Я думала… – забормотала Вика. – Глеб мне сказал, что у вас важный гость, и я решила, что это Дима. А когда он придет?

    – Послушай, Вика, я очень рекомендую тебе вспомнить, что тот человек, которым ты так горячо интересуешься, является моим женихом, и уж точно не стоит приходить сюда с подобным бредом.

    – Вы нашли документы Ильи? – хитро спросила она.

    – Их нашел Казаков, это была его работа.

    – А ты сказала своему брату про ту улику, которую я тебе отдала?

    – Сказала, – соврала я.

    – Разве он не хочет меня как-то вознаградить за это? Мне нужны новые наряды.

    Вот ведь противная девчонка! Мало того, что в качестве платы она потребовала свидание с Димой, она еще и денег жаждет. Куда катится наша молодежь!

    – Ты совсем обнаглела! – взорвалась я. – Совесть у тебя есть или нет!

    – Мне нужны деньги, я хочу выглядеть хорошо, это сейчас очень важно, – спокойно ответила Вика.

    – Не смей допекать Илью своими глупостями!

    Если она пойдет к моему брату, то вряд ли ему понравится, что я скрыла улику, которая ускорила бы поиски документов. Но не могла же я сама дать Вике денег на шмотки, чтобы она красовалась перед Димой… Даже сделай я это, противная нахалка потащилась бы потом и к Илье за еще одной порцией наличных!

    – А что ты так разволновалась? – спросила Вика, щуря глаза. – Ты отдала ему осколок от фишки?

    – Я разволновалась, потому что ты совсем стыд потеряла.

    – Подумаешь, Илья даст мне пару сотен баксов, почему ты принимаешь это так близко к сердцу?

    – Не хочется напоминать еще раз о том, что ты живешь под крышей моего брата, но, видно, придется.

    – Ты отдала улику Илье? – резко спросила Вика.

    – Не успела.

    – Ничего себе, разве на это нужно много времени?

    Оказаться в положении, когда надо оправдываться, мне не хотелось, но, кажется, я уже попала в ловушку.

    – Это не твое дело, у нас была сделка, так что все по-честному, а теперь топай отсюда.

    – Почему ты не сказала Илье о фишке, ты задумала что-то плохое? Это ты украла документы?

    От такой версии дар речи потерять можно или заработать инфаркт, а я еще удивлялась, как это Вика умудряется получать второе высшее образование? Мозги у нее, оказывается, вон как изумительно работают!

    – Бред, – замотала я головой.

    – Не буду больше гадать, почему ты так поступила со своим братцем, дело твое, – хмыкнула Вика, – но молчать не стану. Если не выполнишь мои условия, я всем расскажу еще и про нашу сделку, как ради этой фишки ты даже жениха своего отдала мне на целый вечер, и кто поверит потом, что ты просто забыла рассказать об улике?

    – Догадываюсь, чего ты попросишь.

    Конечно, Илья не поверит, что я могла залезть к нему в комнату ночью с целью ограбления, но как мне ему объяснить, почему я не отдала улику…

    – Десять свиданий, – объявила Вика.

    Хотя момент для меня был явно трагический, услышав это, я начала так хохотать, что повалилась на кровать. Вика стояла рядом и с недоумением смотрела на мою странную реакцию.

    – А ничего у тебя не треснет? – поинтересовалась я, понимая, что опять придется блефовать.

    Видел бы и слышал все это Дима, очень бы порадовался, наверное.

    – Я хочу его, и он будет моим, я лучше тебя в сто раз!

    – Хорошо, хорошо, не буду спорить, но если ты такая крутая, то зачем у меня просить десять свиданий, одного хватит. Выцыганишь у него телефон, и общайтесь далее без меня сколько хотите.

    Жаль, конечно, что пришлось подсказать ей идею с телефоном, но обещать Вике десять свиданий с Димой я не могла, и вообще, почему у меня одной болит голова из-за этого, пусть сам с ней разбирается. Кинув на Вику оценивающий взгляд, я заметила, что она выщипала брови, красиво уложила длинные волосы, да и голубой свитер очень хорошо смотрелся на ее тощей фигурке.

    – Одно свидание, – выдавила я из себя, принимая решение больше не уступать ей ни в чем.

    Вика хотела что-то сказать, уже открыла рот, но я окатила ее таким взглядом, что фраза застряла у нее в горле.

    – Хорошо, – кивнула она.

    – А если подобный шантаж повторится, – сказала я, – то я просто тебя убью, поняла? Последний раз я иду у тебя на поводу, разбирайся со своей любовью сама и не впутывай меня в это.

    Как только Вика ушла, я впала в глубокую задумчивость. В крайнем случае можно сказать Илье, что все это вранье и ни о какой улике я ничего не знаю, но все равно произойдет скандал и длительные разборки неминуемы. Сейчас я вообще оказалась не готова к случившемуся, подобное мне не могло прийти в голову, но в дальнейшем буду держать с Викой ухо востро, надо как можно меньше иметь с ней дел.

Глава 17

    Отбросив все проблемы подальше, я сосредоточилась на нашей новой загадке. Первая половина текста точно указывала на библиотеку, а вот что значили слова: «… где ангел света оставил след, там и живет теперь надежда», пока я даже не представляла. Возможно, речь идет о луче солнца, проникающем в комнату по утрам? Куда выходят окна лужинской кухни? Нет, не то…

    Наверняка Диму очень развлечет тот факт, что я опять продала его в рабство. Стоп, не надо думать об этом.

    Ангел, ангел… какая-нибудь райская птичка, проживающая в клетке, надо спросить у Димы, не было ли у Глафиры Сергеевны попугая или соловья какого-нибудь… Может быть, речь идет о книге? Но что толку, следов от прошлой библиотеки днем с огнем не сыщешь, нет, так ненадежно никто бы не стал прятать что-то важное.

    Голова была пуста, как вакуум. Хоть Библию открывай, где еще можно узнать что-нибудь об ангелах… А вдруг речь идет о каком-то человеке? Монашка, священник… Нет, не то.

    Я нервно заходила по комнате. Ангел, ангел, кто же ты… Зазвонил телефон. Схватив трубку, я обрадовалась, что могу отвлечься от столь напряженных мыслей.

    – Как жизнь? – спросил Дима. – Уверен, твой брат сейчас несказанно рад.

    – Еще бы, Казаков осчастливил его папкой и, по всей видимости, поведал ему около двухсот историй из своей жизни. Они до сих пор сидят в библиотеке и хохочут.

    – По твоему голосу не скажешь, что ты тоже весела.

    – Ломаю голову над загадкой. Не знаешь, была ли у Глафиры Сергеевны какая-нибудь птица?

    – Да нет вроде, ничего такого не припоминаю. Это единственное, из-за чего ты грустишь? Завтра у меня весь день забит лекциями, вот сижу, готовлюсь, а потом, обещаю, буду думать только о загадке, и мы вмиг отыщем решение.

    – Есть еще кое-что, – осторожно сказала я.

    – Что-то случилось?

    – Не совсем.

    – Раз ты так мнешься, предполагаю, это какие-то личные проблемы.

    – Угадал, только это не совсем мои проблемы, они и твои тоже.

    – Вика?

    – Да.

    Я рассказала Диме о разговоре, состоявшемся около часа назад, он от души посмеялся и сказал:

    – Спасибо, что устраиваешь мою личную жизнь.

    – Негодяй, – прошипела я и бросила трубку.

    Хорошо ему смеяться там, вдали от этой ненормальной, а мне каково?

    Просунув руку за шкаф, я вытащила на свет дневник Глафиры Сергеевны. Уже давно хотела его перечитать, и вот сейчас почувствовала в этом острую необходимость. Отвлекусь от Вики и попробую прочувствовать те далекие времена, попытаюсь хоть немного приблизиться к Глафире Сергеевне, а там, глядишь, и день пройдет, да и в голове родятся какие-нибудь новые идеи.

    «Не люблю мед, но сегодня съела ложечку, уж так захотелось…»

    «Встретила цыганку на базарной площади, подол рваный, да и шаль на плечах не лучше, дала ей монетку, а она гадать удумала. На руку смотрит и бормочет чего-то, я и слушать не стала, и так к Авдотье опаздывала, а где я потом сало такое отменное куплю».

    «Федор заходил за деньгами, не пустила…»

    «Погода в этом году не балует, то ветрено, то дождь точно горох по окну стучит, зябко как-то…»

    Дневник я читала с большим удовольствием, было даже жаль, что я не могу познакомиться с Глафирой Сергеевной. Интересно, понравилась бы я ей?

    «Вчера Татьяна приходила, жена Вяземского, нашего доктора, подарила к празднику ленту желтую и ангелочка. Сделан из дерева, видно, что добрые руки его сотворили. Распорядилась повесить над дверью, так то ли кирпич помешал, то ли еще что, не знаю, но ничего не вышло, дырка теперь глаза мозолит. Надо бы Макару сказать, чтоб заделал разрушения. А ангелочка я к себе в комнату принесла, пусть на полке стоит, да и ко мне поближе будет».

    Прочитав это, я вскочила с кровати, сомнений быть не могло – именно здесь и кроется разгадка! Только тот, кто внимательно прочитал дневник Глафиры Сергеевны, мог докопаться до истины. От волнения меня пробил озноб. Обмотавшись пледом и еле сдерживая крик радости, я набрала Димин номер.

    – Что, Вика выдвинула еще какие-нибудь требования? – пошутил он.

    – Нет! – воскликнула я. – Похоже, удача на нашей стороне, я знаю, о каком ангеле идет речь!

    Прочитав нужный кусочек текста из дневника, я с нескрываемой гордостью стала принимать Димины похвалы, до чего же приятно слушать, как он восхваляет мою безграничную мудрость.

    – Давай искать сегодня вечером, – предложила я, сгорая от нетерпения.

    – Нет, отложим на завтра, сейчас сходи в гости к Лужиным, прогуляйся на кухню, посмотри что да как, обрати внимание на стену над дверью, краска там или обои.

    – Да какая разница, расковырять можно что угодно.

    От восторга у меня явно помутился разум.

    – Надо же нам потом следы замести, не думаю, что Светлана Аркадьевна не заметит подобного акта вандализма. Все запомни, лучше запиши, созвонимся вечером, я подготовлю что нужно, и завтра пойдем на дело.

    – Ты, Димка, тоже умный, – похвалила я, прощаясь.

    В приподнятом настроении я отправилась к Лужиным. О! Как это не просто быть разведчиком, нужно отбросить все страхи и сомнения, превратиться в изворотливого угря, уверенно двигаться к цели, избегая опасности. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова, никакой паники, вперед, только вперед! Улыбаясь своим мыслям, я сразу направилась на кухню к Светлане Аркадьевне, очень уж хотелось увидеть то место, о котором говорилось в записке.

    В доме было тихо, это меня слегка расстроило, как-то мало препятствий встретила я на пути. Зайдя на кухню, я тут же пожалела о своих думах, потому что за столом сидел Николай Леонидович и, не торопясь, поедал большие, слегка обжаренные вареники. Он макал их в чашку со сметаной и медленно подносил ко рту. Особо помешать мне Николай Леонидович не мог, но беседовать с ним не очень хотелось.

    – Присоединяйся.

    – Спасибо, я сыта, – ответила я, подходя к окну.

    Если я сейчас обернусь, то как раз увижу нужную стену. Дело было, по сути, пустяковое, но мне нравилось оттягивать этот момент. Потрогав листик герани, пробормотав что-то про погоду, я повернулась.

    – Напрасно ты отказываешься от вареников, сейчас придет Светлана, и будь уверена, все равно усадит тебя за стол.

    – Мы недавно пообедали, у нас гости, следователь приехал.

    – Ну и как у него дела, есть ли какие-нибудь новости?

    Николай Леонидович вытер салфеткой рот и потянулся к чаю.

    – Да, пропажа нашлась, так что больше вас никто беспокоить по этому поводу не будет.

    Я внимательно следила за его реакцией, но Николай Леонидович лишь кивнул и сказал:

    – Вот и хорошо, не люблю суеты.

    Мой взгляд пополз в сторону двери, потом чуть выше – вот оно, заветное место. Комната была оклеена обоями, гладкими и слегка блестящими, наверное, моющиеся. Хорошо это для нас или плохо? Долбить стену точно придется, значит, будет много работы по устранению следов. Я подошла поближе, делая вид, что рассматриваю аляповатую картину около шкафа.

    – Что, нравится? – спросил Николай Леонидович.

    – Очень.

    – Это я покупал.

    Светлана Аркадьевна появилась на кухне, как корабль на раздутых парусах. Увидев меня, она тут же включила чайник и предложила мне вареников, пришлось отказываться еще раз. Какая тут может быть еда, когда мысленно я уже срывала обои и долбила стену молотком!

    – Пей, – распорядилась Светлана Аркадьевна, ставя чашку на стол.

    Машинально проглатывая горячий чай, я прикидывала, реально ли потом прилепить обои так, чтобы все стало как прежде… Мысленно я составляла список вещей, которые могли бы пригодиться. Клей, что-нибудь острое, нужно аккуратно поддеть бумагу, фонарик, инструменты… Может, еще какую-нибудь картонку прихватить, чтобы закрыть дырку, которую мы обязательно проковыряем…

    – Катя, ты слышишь, о чем я тебя спрашиваю? – донесся до меня голос Светланы Аркадьевны.

    – Что? – переспросила я.

    – На какой день вы наметили свадьбу?

    – Пока это не обсуждалось, решим чуть позже.

    – Наверное, каждый вечер на свидание бегаешь? – спросил Николай Леонидович.

    – Встречаемся, когда есть возможность, у Димы много работы.

    Мои мысли плавно изменили направление и потекли в иное русло. Узнать, кто же украл у Ильи документы, все же хотелось, найти бы этого любителя азартных игр… Кто это может быть? Кто у нас вечерами не сидит дома?

    Что происходит сейчас в семье Лужиных, я не знала, но вот раньше Николай Леонидович любил похаживать в баню, Вика со своим вторым высшим образованием возвращается довольно поздно, Глеб… Глеб…

    – Светлана Аркадьевна, а как дела у Глеба, с работой проблем нет?

    – У него все чудесно, устает только, сейчас ведь за просто так денег не платят.

    Это, по всей видимости, материнская гордость плюс намек на мою слишком беззаботную жизнь. Вот закончу с сокровищами и сразу буду искать работу.

    – Поздно приходит? – спросила я.

    – Бывает, конечно. Магазин до девяти работает, пока то, пока се. Ох, тяжело сейчас молодежи, в наше время было попроще.

    Светлана Аркадьевна вздохнула и потянулась к тарелке с ароматными пряниками. Я давно обратила внимание, что она ругает или хвалит молодежь в зависимости от того, как ей удобно: то новое поколение просто замечательное, то тюрьма по нему плачет. Тут я поймала себя на мысли, что явно причисляю свою персону к молодняку. А почему нет, тридцать лет – это очень даже неплохо, такое затянувшееся отрочество.

    – Вот живем теперь, как соседи, – сказала я, – даже не знаем ничего друг о друге. Николай Леонидович, а как у вас дела, в баню еще ходите, не прошло это ваше увлечение?

    – Нет, что ты, куда же я без березового веничка и кружечки пива, – хохотнув, ответил Николай Леонидович.

    Да, так я ничего не смогу узнать. Ладно, пока придется забыть об этом, сконцентрирую свое внимание на чем-нибудь другом. Я еще раз кинула взгляд на интересующий меня участок стены и сказала:

    – Очень у вас уютно, Светлана Аркадьевна, но мне пора.

    Голоса из библиотеки больше не раздавались, значит, Казаков уехал домой, наговорился, отвел душу и отправился раскрывать новые преступления. Я решила прогуляться по магазинам, надо бы зайти на кухню, спросить, не купить ли чего к ужину. Последнее время я стала какой-то слишком доброй, не зря говорят, что любовь облагораживает человека.

    Марина гремела посудой и о чем-то спорила с Ромкой. Подойдя к двери, я прислушалась.

    – Почему ты мне не веришь, я же тебе не сказки рассказываю.

    – Еще какие сказки, – засмеялся Ромка, – сокровища какие-то, ты только на меня не обижайся, хорошо? Обещай, что не обидишься?

    – Ладно, не буду, – ответила Марина.

    – Точно не обидишься?

    – Точно.

    – Ты очень любишь деньги, так нельзя, тебя послушаешь, так все вокруг этого и крутится, кто что купил, да кто сколько заработал… Ты пойми: и другие радости есть в жизни.

    – Это какие? – резко спросила Марина, явно не простив Ромке последних слов.

    – Ну, чувства всякие, – замялся парень. – Давай завтра в кино сходим.

    – Ладно, – вдруг смягчилась Маринка, – посмотрим.

    – На что пойдем?

    – Без разницы. Я вот думаю, если там очень много денег спрятано или не денег, а украшений, это все должно очень дорого стоить.

    – Опять ты за свое, – рассердился Ромка. – Можешь ты отвлечься хотя бы на минуту?

    Значит, Маринка тоже бредит сокровищами, впрочем, не удивительно. Наверное, поэтому Глеб с ней общается, у них много общих интересов.

    – Что делаем? – спросила я, заходя на кухню.

    – Да так, – пожала плечами Марина, – разговариваем. Ромка меня в кино пригласил.

– Надеюсь, ты согласилась, – улыбнулась я.

    Марина расплылась в довольной улыбке.

    Стены на нашей кухне были покрыты краской, хорошо, что у Лужиных обои, не знаю, правда, как мы будем с ними управляться, но вот качественно покрасить стену в тон мы бы точно не смогли. Да что покрасить, сначала пришлось бы выравнивать после разгрома поверхность и штукатурить.

    – Мне кажется, – осторожно начала Марина, – я должна тебе кое-что сказать.

    – Выкладывай.

    – Может, Ромке лучше уйти… Это личное.

    Парень вскочил со стула, видно, не желая причинять мне неудобств.

    – Да сиди, – махнула я, даже не представляя, о чем таком запретном может сказать Марина. – Что случилось?

    – Ко мне подошла Вика и… предложила деньги.

    – За что? – засмеялась я, чувствуя, что это как-то связано с Димой.

    – Она хочет, чтобы я ей звонила каждый раз, когда придет твой жених, ну чтобы она знала об этом. Вот я тебе говорила, не отпускай их вместе. Змея эта Вика, точно змея!

    Смех меня разбирал все больше и больше, весь этот абсурд уже просто не укладывался в голове.

    – Вот наглая, – вынес вердикт Ромка.

    – А ты что? – спросила я.

    – Послала ее куда подальше, я в таких делах не помощница. Вот если бы она дала деньги за что-нибудь другое, ну мало ли что… а тут я кремень. Хорошего мужика днем с огнем не сыщешь, тебе вон как повезло, а она губы раскатала. Это дело принципа!

    – Молодец, – похвалил Ромка.

    – Спасибо, Марина, – успокоившись, сказала я. – Вика очень странная, и сердиться-то особенно я на нее не могу, такое ощущение, что ничего она не понимает.

    – Ты будь осторожна, присматривай за Димой.

    – Хорошо, – пообещала я, не переставая удивляться Викиному энтузиазму.

Глава 18

    Пришло время совершить задуманное.

    В два часа ночи зажужжал мобильник, на экране появилась надпись «Дима», и я побежала вниз открывать дверь. Радость от того, что я его увижу, перекрывала страх предстоящего приключения. Все же хорошо быть влюбленной.

    На Диме были потертые джинсы, серая рубашка и черная куртка, на лице ни тени сомнения, ни малейшего колебания. На секунду я задумалась: как бы он себя повел, попадись кому-нибудь из домочадцев? Вот Дима с молотком в руках над горкой осыпавшейся штукатурки, и тут входит, к примеру, Светлана Аркадьевна… Нет, паники от него не дождешься, наверное, он просто улыбнется и разведет руками. До чего же он милый.

    Дима чмокнул меня в щеку и протянул поникший тюльпан.

    – Извини, – прошептал он, – цветочек сдох по дороге.

    – Тронута до глубины души, – проворчала я, пытаясь скрыть волнение.

    Меня жизнь цветами особо не баловала, а тут в два часа ночи целый тюльпан! Как бы не начать завидовать самой себе.

    – Ты что, не поцелуешь меня в ответ?

    Глаза смеются, ему нравится меня смущать.

    – Обойдешься.

    Сначала мы отправились в мою комнату, Дима скинул куртку и достал из пакета инструменты, фонарик и клей.

    – Хорошо я подготовился?

    – Ага, а что мы будем делать, если приклеить обои не получится?

    – Ничего, – пожал он плечами. – Делать придется уже не нам, а Светлане Аркадьевне. Вызовет мастеров, и они ей все залатают.

    – А если серьезно?

    – Не знаю, просто надеюсь на лучшее.

    – А ты когда-нибудь вообще обои клеил? – скептически поинтересовалась я.

    – Два раза.

    – Тогда успех нам гарантирован, – вздохнула я.

    Свято веря в удачу, мы двинулись к Лужиным. Открыв коричневую дверь, я почувствовала, как противные мурашки поползли по телу, похоже, все мои страхи собрались у костра, чтобы станцевать джигу.

    – Я боюсь, – прошептала я.

    – Я тоже, – приободрил меня Дима.

    Так и пошли.

    Тишина в доме была абсолютная, и хотя мы специально оставили обувь в моей комнате, казалось, будто шаги отдаются громким эхом на всю округу. Спустившись по лестнице, мы на секунду замерли. Тихо. До кухни рукой подать, но вдруг так захотелось, чтобы она была как можно дальше, где-нибудь за морями и океанами, а лучше на другой планете. Представить себе, что через некоторое время мы станем срывать обои и долбить штукатурку, я не могла даже в страшном сне. Дима сжал мой локоть, давая понять, что подобные остановки для нас излишняя роскошь. Тихо вздохнув, я сделала шаг и задела пакет, инструменты предательски брякнули, сердце подпрыгнуло, ухнуло и забилось о грудную клетку. Тихо. Переглянувшись, мы продолжили путь.

    Дверь кухни была закрыта, и я медленно потянула ее на себя, очень надеясь, что никакого скрипа за этим не последует. Петли нас не разочаровали, наше вторжение по-прежнему оставалось практически бесшумным. Не теряя времени даром, Дима забрался на стул и стал осматривать интересующее нас место, я помогала ему тем, что держала в дрожащих руках маленький фонарик.

    – Обои самоклеящиеся, – прошептал он.

    – Это плохо или хорошо? – тихо спросила я.

    – Время покажет.

    Он поддел край отточенным лезвием и слегка отогнул.

    – Ну что, даешь добро на варварство?

    – Делай что хочешь, вместе в тюрьму сядем, – благословила я его.

    Дима осторожно стал отлеплять обои, гладкая бумага послушно отходила от стены. Оторвав коротенький лист, доходивший до косяка двери, Дима протянул его мне.

    – Положи на стол липкой поверхностью вверх, повезло, что ремонт делали недавно, не успело срастись намертво.

    Представляю глаза Светланы Аркадьевны или Николая Леонидовича, застукай они нас за этим занятием. Да увидев такое, кто угодно бы сейчас упал без чувств. Надеюсь, этой ночью никому не захочется есть и пить.

    А ведь я даже не заметила, как очень многое изменилось во мне. Еще недавно я и помыслить не могла, что решусь на нечто подобное, меня интересовал только диван, как средство для постоянного лежания, и телевизор, как средство внесения некоторого разнообразия в скучную жизнь. И вот теперь я ночью совершаю что-то невообразимое в обществе горячо любимого мужчины. Что творится, что творится!

    Дима, стараясь избегать повышенного шума, стал осторожно долбить стену. Хорошо, что дом большой, и мы к тому же находились на первом этаже, на приличном расстоянии от спящих Лужиных, а то наверняка бы разбудили кого-нибудь.

    – Отходит легко, – зашептал он, – бери стул, миску какую-нибудь и лезь сюда, надо бы нам поменьше мусорить. Буду счищать посередине, наверняка Глафира Сергеевна ангела хотела повесить ровно над дверью.

    Забравшись на стул, я подставила плоскую кастрюльку под Димины руки, серые кусочки отваливались от стены и с легким шмяканьем падали на дно, даже этот звук казался мне слишком громким.

    – Теперь ты точно соучастница преступления, – улыбаясь, сказал Дима, – пять лет за это точно дадут.

    – Дурак, – зашипела я, – за что дадут, я же у себя дома.

    – Не мешай думать, что мы на краю гибели, это, знаешь ли, как-то бодрит.

    – Ковыряй быстрее, – взмолилась я, прислушиваясь, – вдруг кто-нибудь придет.

    – Будет скандал, – активно орудуя стамеской, ответил Дима, – и все узнают про сокровища, а когда мы со всеми поделимся, то нас простят и полюбят опять.

    – Оптимист… Ну уж нет, – заворчала я, пытаясь отковырнуть хоть что-нибудь ногтем, – делиться с Лужиными я не собираюсь, это наш клад.

    Не знаю, сколько прошло времени, мне показалось, что не меньше года, но мы все же добрались до темного и ровного кирпича. Очищенное расстояние было размером с два альбомных листа.

    – И что теперь? – поинтересовалась я, обнимая кастрюльку. – Все это разворотим, что ли? Мамочка, что же мы наделали!

    – Без паники, отступать уже поздно.

    – Может быть, мы успеем изобрести машину времени и вернемся назад?

    Масштабы нашего разрушения были весьма приличными, в полутьме это вообще казалось чем-то ужасным – черная дыра на фоне светлой стены. Дима осторожно постучал по кирпичу и сморщил нос.

    – Дай-ка фонарик, – попросил он.

    Переключив его на большую яркость, Дима стал внимательно изучать поверхность. Проводя пальцем по кирпичу, он то тер висок, то вздыхал. Я нервно переминалась с ноги на ногу и молилась, молилась, молилась.

    – Мне кажется, это здесь, – наконец сказал он, – цемент вокруг кирпича очень аккуратно лежит, ровный, без подтеков, не то что в других местах. Похоже, к этому прикасалась заботливая рука. Однако удивительной женщиной была твоя покойная родственница, на все руки мастер.

    – Я вся в нее.

    – Охотно верю.

    Я вдруг совершенно успокоилась, что-то неуловимое витало в воздухе и с каждым вдохом проникало внутрь, бежало по венам, растекалось по всему телу. Тонкий и терпкий запах тайны был сильнее страха, он звал, манил, отвергая любые промедления.

    – Ломай, – выпалила я, хватая молоток.

    – Тихо ты, – остудил мой пыл Дима, – надо же все сделать аккуратно, положи молоток и возьми свою кастрюлю.

    Вот так всегда, женщину отодвигают на второй план и пихают ей в руки какой-нибудь котелок: вари кашу, любимая, а я пойду добывать мамонта. Хотя, если он назовет меня «любимой», я, уж так и быть, готова встать к плите и даже помыть потом тарелки.

    Дима аккуратно, насколько это было возможно, отбил цемент вокруг нужного места, потом стукнул молотком по стамеске, и она легко вошла в стену. Через пару секунд в руках у Димы оказался плоский кирпич, больше напоминавший очень толстую плитку шоколада.

    – Бутафория, – пробормотал мой жених, заглядывая внутрь.

    – Что там?

    Дима просунул руку и достал маленькую прямоугольную шкатулку. Сунув ее в карман, он сказал:

    – Изучать будем потом, теперь предстоит самое сложное, делаем косметический ремонт.

    Плоский кирпич был вставлен на место, по его краям Дима прошелся тюбиком с клеем. Я в это время высыпала содержимое кастрюли в маленький пакетик (пожалуй, эти крошки лучше унести с собой) и сполоснула дно под тонкой струйкой воды.

    – Там должна быть такая пухлая банка, давай ее сюда.

    Я метнулась к пакету, быстро нашла то, что требовалось, и протянула Диме.

    – Надеюсь, что запах до утра выветрится, хотя вряд ли, – сказал он, намазывая какую-то белую пасту ровным слоем на стену.

    – Что это? – спросила я, чувствуя запах краски.

    – У друга позаимствовал, он в строительной фирме работает, – зашептал Дима, – какая-то быстросохнущая штука, ею трещины мелкие заделывают.

    То, что мы сейчас творили, ни на какие ремонтные работы похоже не было. Я очень надеялась только на одно, что при свете это будет так же ровно, как и в полутьме, и этот кошмар заметят не сразу, а когда хватятся, то с трудом смогут вспомнить, как было раньше, все уже засохнет к тому времени. Капля белой пасты шмякнулась на пол, и я, схватив тряпку, полетела вслед за ней. Отмывая плитку, я сгорала от любопытства: что же там, в шкатулке?!

    Обойный лист мы прикрепили почти идеально, то есть безупречно для комнаты с выключенным светом.

    – Ты думаешь, незаметно? – спросила я, придирчиво разглядывая стену.

    – Вполне сносно получилось, – ответил Дима, – я даже не надеялся на такой результат. А теперь давай сматываться отсюда.

    Поставив стулья на место и убрав со стола все, что мы принесли с собой, я бросила прощальный взгляд на кухню. Вроде никаких следов мы не оставили, вот только запах… Вряд ли он выветрится до утра.

    Оказавшись в своей комнате, я забегала из угла в угол, ликуя.

    – У нас получилось, понимаешь, у нас получилось! – тихо восклицала я, улыбаясь до ушей. – Скорей показывай, что там.

    Дима достал деревянную шкатулку, провел по ней рукой, точно она живая и нуждается в ласке, аккуратно отогнул железную скобочку, поднял крышку и посмотрел на меня. Наверное, хотел насладиться в полной мере тем восторгом, который в это мгновение застыл на моем лице.

    – Смелее, – улыбнулся он, – ты же у нас самая главная наследница.

    На плотной бумаге лежало кольцо. Золотое, с прозрачными камешками, собранными в причудливый веер, оно переливалось голубоватыми оттенками и приковывало взгляд. В центре над всей этой красотой возвышался большой синий камень, слегка заостренный кверху, точно бутон, он устремлялся к свету, поражая своей красотой.

    Осторожно, словно это реликвия, готовая рассыпаться в любой момент, я взяла кольцо и надела на палец.

    – Бриллианты и сапфир, – изрек Дима, – необыкновенно красивая вещь.

    – Тяжелый, – тихо сказала я.

    – Не советую тебе спускаться с этой вещичкой к завтраку, думаю, ты шокируешь всех.

    – Ты что, ты что, – заволновалась я, даже не понимая, что Дима шутит, – чтобы такое носить, надо быть… королевой какой-нибудь.

    – А ты и есть королева.

    – Это ее кольцо, – многозначительно сказала я, оставляя последние слова Димы без ответа, – я на портрете видела.

    – Сколько же ему лет? Дорогущая штука!

    – Я его не отдам и не продам, – грозно сказала я.

    – Никто этого и не требует, – покачал головой Дима, – оно теперь твое.

    Вынув из шкатулки бумагу, я приготовилась увидеть очередную загадку, написанную мелкими буковками. Какого же было мое изумление, когда я поняла, ЧТО держу в руках. Это был план дома! Тот самый план, третий экземпляр, которого никто никогда не видел!

    – Это то, что я думаю? – пробормотал Дима, потрясенный не меньше меня.

    – Мы у цели!

    От радости я запрыгала.

    Дима взял план в руки – плотная, но тонкая бумага была довольно приличного размера, схемы этажей располагались одна над другой.

    – Как обычно обозначается место, где спрятан клад? – поинтересовалась я.

    – Галочка, кружочек, крестик… по-разному.

    Изучив план вдоль и поперек, мы не нашли ничего похожего на указатель, но зато обратили внимание на комнату Лизы и Ильи, она была обведена более темными чернилами.

    – Это неспроста, – сказала я, – наверняка клад именно здесь.

    – Возможно, – задумался Дима, – но обычно мы получали точные указания. Комната, да еще такая большая… Мне кажется, не все так просто.

    – Думаю, ты прав… посмотри, с обратной стороны ничего нет?

    – Чисто.

    – Я видела в одном шпионском фильме, вроде бы это часто применяется, надо бумагу нагреть – и проступят слова.

    – Идея прекрасная, только вот за столько лет вся эта бытовая химия должна была улетучиться, но попробовать стоит.

    – Прижми к батарее, – посоветовала я, бросаясь к окну.

    Наша смешная попытка приблизить миг победы не увенчалась успехом, бумага не заговорила, а мы не запрыгали от радости.

    – Что ж, будем довольствоваться этим, – подвела я итог, – без сомнения, комната Ильи имеет какое-то значение. Завтра же примусь за поиски, все осмотрю для начала, поразмышляю… Теперь, когда карта у нас в руках, остался всего один шаг до клада, как подумаю об этом, так просто голова кругом идет от восторга.

    – Поверь, я чувствую себя так же. Сколько времени я потратил на поиски, сколько облазил архивов – и вот цель почти достигнута.

    В голове промелькнула мысль, а что же будет дальше, когда мы найдем клад, расстанемся ли мы с Димой?.. Но я прогнала эту мысль прочь, думать ни о чем грустном мне сейчас не хотелось.

    – Ты забери карту с собой, – сказала я, – а кольцо пусть останется у меня, переживем завтрашний день, и если никто не заметит следов нашего варварства, встретимся и вместе подумаем, где искать. Из-за Глеба у меня душа не на месте, все боюсь, что заберется ко мне в комнату и найдет вещи Глафиры Сергеевны. По-хорошему и дневник, и портрет тебе надо отдать, но я не могу с ними расстаться, мне эти вещи очень дороги.

    – Договорились, так действительно будет лучше.

    Дима аккуратно сложил план дома и убрал его в плоскую деревянную шкатулку. Отправив коробочку в карман, он спросил:

    – Может, чайку попьем?

    – Ты что, – изумилась я, – четыре часа ночи!

    – Вот не гостеприимный ты, Катька, человек, еще скажи, что выставишь своего жениха сейчас на улицу, и придется мне, точно бездомному псу, идти по безлюдной Москве.

    – Хочу тебе напомнить про твою машину, которая стоит за домом, или ты не воспользуешься этим средством передвижения и принципиально пойдешь пешком?

    – Забудь про такие мелочи, – улыбнулся Дима, – речь идет о твоей чуткости и гостеприимстве.

    Это к чему он клонит, я не пойму? Вообще-то, через пару часов проснется весь дом, неужели его это совсем не беспокоит? Дима встал с кровати и подошел ко мне.

    – Не выгоняй меня, Катька, – сказал он даже как-то устало, – я так тебя хочу.

    Вот не пойму, в мире все слишком просто или слишком сложно? Почему иногда так трудно сделать то, чего желаешь всем сердцем?

    Дима убрал челку с моих глаз, подмигнул, пальцы коснулись моей руки и медленно поползли вверх. Можно было, конечно, закричать: «Спасите, помогите, люди добрые, да что же это происходит!» – но делать этого совсем не хотелось. Я обняла его и прижалась. Дима забормотал ласковые слова, которые, точно осенние листья, плавно и нежно легли на мою душу, страх отступил, его место было занято уже иными чувствами… Желание быть с любимым человеком, точно бескрайняя водная стихия, затопило все оставшиеся сомнения.

    – Да, – прошептала я, расстегивая верхнюю пуговицу на Диминой рубашке.

Глава 19

    Такое чувство, будто я сижу на берегу моря в коротком летнем платье, теплый ветер кружит надо мной, лаская плечи. Слышны плеск волн и крики чаек. Я счастлива.

    Дима ушел приблизительно в половине шестого, чмокнул меня на прощание в нос и пообещал звонить каждый час. Велел скучать, мечтать и постоянно думать о нем. Сколько же прошло времени, сколько я спала… Три часа, четыре? Не важно. Сейчас ничего не важно.

    Откинув одеяло, я соскочила с постели, потянулась и засеменила к зеркалу.

    – До чего же хороша, просто глаз не оторвать.

    Склонив голову набок, я стала с удовольствием разглядывать свое отражение.

    – Красивая, очень красивая.

    В голове мелькнула злорадная мысль – Вике бы не понравилось то, что произошло в этой комнате под утро. Я улыбнулась.

    – Ну ее, эту Вику, как же много в жизни счастья, как же много!

    За дверью послышались голоса, затем крики и грохот. Вернувшись с небес на землю, я вспомнила, что предыдущая ночь знаменательна не только нежными объятиями, но и ремонтными работами на кухне Лужиных. По всей видимости, при свете дня наш труд выглядел не совсем презентабельно, и, заметив вторжение, Светлана Аркадьевна поставила весь дом на уши. Имеет право, что тут еще скажешь.

    Что делать? Ни в чем сознаваться я не буду, удивлюсь, поохаю, как все, пожму плечами, и на этом поток сочувствий можно закончить. У Ильи недавно стащили документы, так что случившееся наверняка припишут к этой истории, пусть все считают, что в доме опять побывал воришка. А вдруг будет следствие, отпечатки пальцев? Нет, чушь, ничего же не украли. Покричат, покричат и забудут. Вот только Глеб… Он же сразу поймет, для чего разломали стену… А ему никто не поверит. Какие еще сокровища, глупость это полнейшая!

    Шум за дверью возрастал. Может быть, и надо выйти, но не знаю, готова ли я уже изображать святую невинность или стоит порепетировать удивление и последующую реакцию.

    – Неужели мы так плохо приклеили обои, – пробормотала я, – в темноте все казалось таким ровным и красивым…

    Дверь распахнулась, на пороге стояла бледная как мел Маринка.

    – Светлана Аркадьевна мертвая!!! – закричала она и бросилась обратно к лестнице.

    Я смотрела ей вслед и медленно переваривала новость. О чем она? Светлана Аркадьевна? Что за глупости… Я прикрыла дверь, села на кровать и уставилась на стену. Какое сегодня число? Зачем мне это? Марина все напутала, никто не может быть мертвым, мы же никого не убивали… Послышались крики, кажется, это был Лизин голос, я подскочила и прямо в пижаме помчалась к Лужиным.

    Комнаты на втором этаже были пусты, босыми ногами я зашлепала по ступенькам вниз, надеясь, что на первом этаже увижу кого-нибудь. До меня доносились голоса, но я была в таком состоянии, что не понимала, откуда они звучат. Никого. Теперь вверх по лестнице.

    – Катя! – услышала я Лизу и задрала голову.

    Они на третьем этаже.

    Светлана Аркадьевна лежала около решетки, разделяющей наши половины: руки раскинуты, глаза полуоткрыты, зрачков не видно, без движения и без малейшей надежды на чудо. Тусклая лампочка, слегка покачиваясь, лишь подчеркивала бледность ее лица и всю невозможность происходящего. Светлана Аркадьевна в розовом махровом халате и таких же тапочках была настолько неуместна здесь в этом безжизненном состоянии, что казалось, будто я смотрю плохо смонтированный фильм.

    Хотелось зажмуриться и бежать без оглядки, но в то же время эта трагическая картина притягивала взгляд, точно магнит. Обернувшись, я увидела всех в сборе. Маринка уткнулась в плечо Ромки и тихонько завывала, Лиза, нервно теребя край кофты, переводила взгляд с меня на Илью, Глеб, прислонившись к лестнице, которая вела к люку, неотрывно смотрел на мать. Николай Леонидович держал за локоть Вику, его взгляд был направлен куда-то в сторону.

    Я шагнула к телу Светланы Аркадьевны, наклонилась и дотронулась до ее руки. Холодная. Другого и не стоило ожидать.

    – Я вызвал «Скорую» и милицию, – донеслись до меня слова Ильи.

    – Какой кошмар, – пробормотала Лиза, – этого не может быть!

    Вот уж точно – этого не может быть… И тут мой взгляд упал на шею Светланы Аркадьевны, темные фиолетовые пятна выступали на бледной коже…

    – Ее что, задушили? – обернувшись, спросила я.

    – Нам лучше всем уйти отсюда, – медленно проговорил Илья.

    Марина завыла еще громче.

    Дом был набит какими-то людьми – оперативники, криминалисты, врачи… Все мелькало и доводило до нервной дрожи.

    – Меня знобит, – сказала я Лизе, – пойдем на кухню, не могу больше на все это смотреть.

    Лиза кивнула.

    – Никогда бы не поверила, что такое может случиться в нашем доме, – включая чайник, сказала она. – Вообще не могу понять, как это возможно?

    Налив кипятка в кружку, я обхватила ее руками и стала греться, меня так колотило, что зуб на зуб не попадал.

    – Это у тебя нервы, – определила Лиза, – давай я тебе чаю налью.

    – Не хочу, – мотнула я головой, – пройдет, надо бы к Вике с Глебом сходить, каково им сейчас.

    – С ними разговаривают, мы только мешаться будем. Вроде Илья Казакову позвонил, он позже подъедет.

    – Как, как ее… задушили… и кто?

    Не могу сказать, что я сильно любила Светлану Аркадьевну, вовсе нет. Я могла не вспоминать о ней неделями, меня не интересовала ее жизнь, да и разговаривали мы редко, но она уже давно являлась членом нашей семьи, а теперь что же, ее не будет? Странно и непонятно… Почему-то в воображении не всплывали никакие образы, даже ее внешность сейчас была слишком расплывчатой, чтобы я могла вспомнить какие-то детали. Что она любила? Фиалки? Да, и что еще? Не знаю… Когда жили за городом, мы часто чаевничали под вечер, она то ворчала, то была высокомерна или снисходительна, иногда даже смеялась над какой-то ерундой… Этого всего больше не будет, и почему-то возникало такое чувство, что и не было никогда… В душе не болело… жгло.

    – А как ее нашли? Кто?

    – Глеб, – садясь напротив меня, сказала Лиза. – Представляешь, родную мать вот так обнаружить.

    – Не представляю.

    – Он утром встал, завтрака нет, давай Светлану Аркадьевну искать, у них, же кроме нее, никто ничего не делает…

    – Теперь научатся сыр на хлеб класть, – мрачно сказала я.

    – Не нашел он ее, подумал, что она у нас, я в это время на кухне была, составляла список продуктов. Сказала, что не видела ее, может, она за хлебом ушла или еще куда, дел-то у Светланы Аркадьевны полно… было. Ты, кстати, чего завтракать не спустилась?

    – Проспала.

    – Через час Глеб опять пришел, говорит, дайте поесть, надоело мать ждать. Маринка ему бутерброды сделала, вот ведь в свой холодильник лень залезть. Ой, что это я, чего его ругаю, господи, что же делается… Убийство, в нашем доме убийство!

    – А дальше что? – прервала я Лизкины причитания.

    – Прошло еще какое-то время, не засекала я, и вдруг топот, Глеб по лестнице несется, перескакивает через ступеньки, лицо белое такое. Я, конечно, спросила, что случилось, он головой мотает, пять минут успокаивала его, потом сказал, что пошел на третий этаж, уж не знаю, зачем его туда понесло, а там… Кошмар, какой кошмар!

    «Наверное, с утра пораньше отправился на поиски клада», – подумала я.

    – Так он сразу к тебе побежал?

    – Ну да, он Илью стал звать, а потом такой шум начался – Маринка со своими завываниями, Вика заплакала сначала, а потом вроде успокоилась, больше и звука от нее не слышала. Как бы не свихнулась, она и так какая-то странная, а тут вообще чокнуться может.

    – Надо будет приглядеть за ней.

    – Сейчас подумала, я какая-то ужасная, – тихо сказала Лизка.

    – Почему?

    – А мне все равно и плакать совсем не хочется. Думаешь, я бесчувственная?

    – Нет, не думаю, – пробормотала я.

    – Если бы ты умерла, то другое дело, я бы и рыдала, и переживала бы, не сомневайся.

    Вздохнув, я посмотрела на Лизу.

    – Кто же ее убил и зачем?

    – Наверняка воры, люди ведь как думают: раз дом огромный, то золото на каждом столе лежит. А что у нас брать? Нечего.

    – Да уж, последнюю краюху хлеба доедаем.

    – Нет, я не это имела в виду, ну особых же ценностей в доме нет, Илья еще долг не отдал, драгоценностей кот наплакал.

    – Когда она умерла?

    – Вроде сказали: приблизительно с двенадцати до двух.

    Пытаясь вспомнить более подробно прошлую ночь, я встала и заходила по кухне. Из комнаты мы вышли где-то в половине третьего… вышли и отправились к Лужиным… Если не считать наших шагов и шорохов, то в доме была абсолютная тишина, ни одного постороннего скрипа… Совсем немного разминулись с убийцей, совсем немного…

    – Допрашивать теперь будут, – покачала головой Лизка, – а мне и сказать нечего, мы с Ильей спали как сурки. А ты?

    А я вот нет…

    – Тоже спала.

    Кто же, кто же это сделал?

    – А когда приедет Казаков? – спросила я.

    – Не знаю, вряд ли он появится, пока эти здесь, – Лизка пренебрежительно фыркнула.

    – Не злись, работа у них такая, да и надо же найти эту сволочь… Смертную казнь у нас отменили?

    – Чего ты такие вопросы задаешь, мне аж дурно стало.

    Представить себе человека, который мог совершить такое, я не могла… Задушить… Безумие какое-то!

    – Что-нибудь пропало?

    – Да нет, – замотала головой Лизка, – правда, я не знаю, что там у Лужиных… Идти туда боюсь.

    Озноб вроде отступил, я согрелась и почувствовала себя гораздо лучше.

    – Пойду к Глебу и Вике, поговорю с ними.

    – Узнай, что у них этот мрачный оперативник спрашивал и не пропало ли чего.

    Николай Леонидович понуро сидел на диване. Задумчив, слегка растерян. В руках он держал свернутую трубочкой газету, которой время от времени барабанил по коленке.

    – Ушли десять минут назад, – сказал он мне.

    Я и сама заметила, что в доме слишком тихо, как-то пронзительно тихо…

    – Вы как?

    – Ничего не понимаю, – швыряя газету на диван, ответил Николай Леонидович, – абсурд и немыслимая жестокость. Вот так всегда, живем и не думаем, что подобное может коснуться нас, а потом наступает день, и в дверь даже не стучится, а ломится немыслимый кошмар!

    Николай Леонидович замахал руками и перешел на крик, я не останавливала его, давая возможность выговориться.

    – Этот мир погряз в пороках! На улицу страшно выйти, а тут… В собственном доме! Несчастная, несчастная моя деточка, и зачем, зачем она только пошла туда?!

    Хотела бы и я это знать.

    – Жили с ней душа в душу, даже не ругались, я ведь и жениться хотел, да вот не успел!

    Я поймала себя на мысли, что внимательно слежу за Николаем Леонидовичем: игра это или неподдельные чувства?

    – А Глеб с Викой как? – спросила я.

    – Не знаю, он отказался со мной разговаривать, а Вика… – Николай Леонидович махнул рукой. – Она вообще редко со мной общается.

    – Вы им сейчас очень нужны.

    – Да кому я нужен? Разве обо мне они думают…

    Николай Леонидович осекся, взял газету, нервно развернул ее и сделал вид, что читает.

    Я пошла на кухню, честно говоря, было страшно поднимать голову и смотреть на наше ночное рукоделье, но все же лучше ко всему подготовиться заранее.

    Кусок обоев был приклеен кривовато, в нескольких местах можно было разглядеть следы от пасты, которой Дима мазал стену, запах так до конца и не выветрился. Я вообще удивляюсь, как обои приклеились к мокроватой замазке, наверняка стоит только дотронуться до них, и все отвалится. Если бы Светлана Аркадьевна увидела это, то… Но она не увидит, ее уже нет. Никому другому, особенно при нынешних обстоятельствах, не придет в голову, что здесь усиленно поработали, вряд ли кто-нибудь помнит, как было раньше.

    Я подняла с пола несколько крошек штукатурки, забытых ночью, выбросила их в мусорное ведро и вздохнула:

    – Вот такая штука жизнь.

    На столе был разлит чай, стояла грязная кружка, рядом лежал кусок хлеба, явно кем-то надкушенный, и толстая вялая муха, не испытывая особого страха передо мной, прогуливалась по сахарнице, потирая время от времени лапки. Никогда Светлана Аркадьевна не допускала такого, у нее всегда был идеальный порядок.

    – Вот такая штука жизнь, – повторила я, направляясь к Вике.

    Вика сидела за столом у окна, она что-то сосредоточенно писала и не сразу заметила мое появление. Волосы собраны в тугой хвост, губы шепчут какие-то слова, может, она вспоминает молитву? Вещи разбросаны по всей комнате, наверное, еще вчера она выбирала, в чем пойдет на свидание с Димой. Теперь разве до этого, в ее душе траур… Испытывая некоторую неловкость и не зная, как лучше заговорить с Викой, я тихо спросила:

    – Ты не голодна?

    – Что?

    Она оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня.

    – Если тебе что-нибудь нужно, ты скажи.

    – Да, мне нужно. Вот эту записку передай, пожалуйста, Диме, только не читай, это личное.

    – Что? – не поняла я.

    – У меня убили мать, – резко сказала Вика, – и я хочу, чтобы самый близкий человек был сейчас рядом.

    Может быть, это чудовищно, но в моей голове вдруг пронеслась мысль, а не убила ли она Светлану Аркадьевну только для того, чтобы иметь повод лишний раз увидеться с Димой… Нет, надо гнать от себя подобные мысли прочь, не безумна же она, в конце концов.

    – Ты ему уже позвонила? – спросила Вика, начиная быстро запихивать вещи в шкаф. – Что он сказал?

    – Нет, не звонила, было не до этого.

    – Ну что же ты, немедленно позвони, а лучше дай мне его номер, я сделаю это сама.

    Вика достала из шкафа черную водолазку, приложила ее к себе и подошла к зеркалу, размышляя, по всей видимости, пойдет ли ей траур.

    Вероятно, у нее шок… Она не понимает до конца, что произошло, и поэтому так себя ведет.

    – Я передам твою записку Диме. Если он посчитает нужным, то позвонит тебе, – ответила я.

    – Все же несправедливо, что у тебя есть его телефон, а у меня нет! – крикнула мне вслед Вика.

    С Димой мы встретились около университета. Пока я рассказывала о случившемся, он курил, не переставая. Мне повезло, что у Димы был перерыв между лекциями, ждать встречи до вечера было бы невыносимо, хотелось выговориться и хоть немного отвлечься.

    – Сказать, что я в шоке, это ничего не сказать.

    – Приблизительно такое же состояние и у меня, – ответил Дима. – Ты-то как? Помощь нужна?

    – Да нет, признаться честно, для меня это не настолько болезненно… Просто ступор в душе, никак не могу прийти в себя. Дома все разбрелись по комнатам, тихо до жути, только телефон иногда трещит, то из газеты позвонят, то еще откуда-нибудь. Если и разговариваем, то шепотом, как будто разбудить кого боимся…

Дима обнял меня и поцеловал в висок, противный нерв внутри перестал дергаться, я расслабилась и успокоилась.

    – А я тоже звонил тебе на мобильник, ты трубку не брала, я подумал, что спишь еще.

    – Как все закрутилось… Я и в комнате своей полдня не была.

    – Понятное дело.

    Мы прижались друг к другу и простояли так, молча, минут пять.

    – Илья вызвал Казакова, не знаю, что он сможет в такой ситуации сделать? Светлану Аркадьевну увезли, да и если были какие улики, то оперативники все забрали. Я особо ничего не слышала, ответила на вопросы и пошла к себе, потом с Лизкой на кухне сидели.

    – Думаешь, это кто-то из ваших? – осторожно спросил Дима.

    – Даже не знаю, что думать, дверь на стороне Лужиных утром оказалась открытой, замок выломан, как и в истории с документами… Голова идет кругом.

    – А сигнализацию вы так и не поставили?

    – Илья после кражи договорился с какой-то фирмой, на следующей неделе должны прийти устанавливать. У нас же замки очень хорошие, так просто не откроешь, хотя зачем открывать, когда можно просто взломать…

    – В этом деле умельцы на все руки есть, – вздохнул Дима.

    – Тебе не кажется странным, что ее убили сразу, как только Казаков украл документы у Чибисова?

    По дороге к университету я обдумывала разные версии, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, этот момент мне показался интересным.

    – А какая связь?

    – Про покойных плохо не говорят… – замялась я. – Но вдруг Светлана Аркадьевна имеет отношение к краже…

    – Ты хочешь сказать, что под белым балахоном в ту ночь скрывалась Светлана Аркадьевна?

    – Представим такое на секунду. Чибисов понял, что его грязная деятельность не осталась незамеченной, бумаги исчезли, и вместо них тухнут дохлые мыши, он решает убрать человека, который украл для него документы, чтобы замести следы.

    – Вряд ли он стал бы это делать, документов у него больше нет, улик против него тоже нет…

    – И Светлана Аркадьевна, и Казаков могли дать показания.

    – От этого легко отмазаться, раз все сделано по-тихому, обвинений сразу никто не предъявил, то и бояться нечего. Да и немного он скроет, убив. Чибисов понимает, что есть еще человек, побывавший в его машине и оставивший там мышей. И зачем так сложно убивать Светлану Аркадьевну у вас дома, где полно народа? Ее можно было просто подстеречь вечером в какой-нибудь подворотне…

    Это была моя единственная толковая версия, а Дима только что разбил ее в пух и прах.

    – Тогда как можно объяснить ее убийство?

    – Тебя не удивляет, что Светлана Аркадьевна оказалась ночью на третьем этаже?

    – Конечно, удивляет! По всей видимости, она очутилась там по доброй воле.

    – Ее же не притащили туда мертвую?

    – Нет, убили ее там же, где и нашли.

    – Могла ли у нее быть там встреча с кем-нибудь? Помнишь, ты рассказывала случай, как кто-то убежал от тебя через люк.

    – А это точно был не ты?

    – Я же говорил, что нет, – сердито ответил Дима.

    – Да с кем можно встречаться у нас на чердаке? И зачем? Не с Маринкой же они там по ночам тайно изобретали рецепты салатов.

    – Кто вас, женщин, знает, – усмехнулся Дима.

    – Кстати о женщинах, чуть не забыла, – доставая из сумочки записку от Вики, сказала я, – тебе послание.

    – «Дорогой мой…» – начал читать Дима. – Ты где это взяла?

    – Догадайся с трех раз, – поморщилась я.

    Дима глянул вниз на подпись, покачал головой и сказал:

    – Вообще-то, я подумал на Вику, но как-то не ждал от нее письма… особенно сегодня.

    – Поверишь, я уже просто не знаю, чего от нее ждать, читай дальше, – вздыхая, проворчала я.

    – «Дорогой мой, думаю, Катя тебе расскажет о том, что произошло в нашем доме, мне невыносимо тяжело и даже не представляю, как справиться с этим горем. Дима, только ты можешь мне помочь, нам просто необходимо встретиться, ты же не откажешь в такой малости человеку, только что потерявшему мать…»

    Дима остановился и посмотрел на меня.

    – Читай, читай, – приободрила я его, – не все же мне одной мучиться.

    – «…я задыхаюсь без тебя, любимый…» Нет, это невозможно… Признаться, я даже не знаю, как себя вести в этой ситуации. Если бы не трагедия со Светланой Аркадьевной, я бы просто поговорил с Викой и все объяснил, но сейчас она потеряла мать…

    – Не пойму, это у Вики шок или эгоизм такой? Сегодня я хотела ее поддержать, но натолкнулась на эту записку, и как себя вести с ней, не понимаю.

    Дима убрал листок в карман.

    – Я приеду к вам сегодня вечером, навещу ее и выражу соболезнования, на этом и ограничусь пока, посмотрим, что дальше будет.

    – Хорошо.

    – Мне пора, если что – сразу звони.

    Он пошел в сторону университета, а я смотрела ему вслед. Вдруг Дима остановился и побежал обратно, поцеловал меня в губы и сказал:

    – Прости, Катюшка, старого чурбана, разучился целоваться на улице. Жди меня вечером и ни о чем не волнуйся, я с тобой.

Глава 20

    Казаков пил кофе и вздыхал, я сидела рядом, машинально загибая края бумажной салфетки.

    – Вот ведь как все повернулось, – проронил, наконец, Петр Яковлевич, отодвигая кружку, – а такая важная женщина была. Приложу все силы, чтобы преступник был найден. Вот Илья Андреевич предложил переехать к вам для пользы дела, так сказать. Я склонен согласиться.

    Оторвавшись от салфеток, я посмотрела на Казакова.

    – Да, да голубушка, буду жить с вами, все пока так туманно, что мое присутствие здесь необходимо, да и охрана вам не помешает. Я уже распорядился, завтра с утра в доме установят сигнализацию и по камере на каждый вход. Безопасность – дело дорогое, но в данном случае нужное.

    Когда Казаков сказал, что будет жить в нашем доме, в голове мелькнуло только одно – он считает, что убийца один из нас, он уверен в этом на сто процентов, а сигнализация это так, для отвода глаз… Почему-то только сейчас до меня дошел весь ужас происходящего, раньше в душе было как-то мутно, я себе не отдавала отчета в случившемся, а сейчас точно рукою дотронулась… Кто же это? Как же так? Мысленно я стала перебирать кандидатуры, Глеб, Вика… Это нереально, она же была их матерью Николай Леонидович – не знаю… Маринка… Зачем ей это нужно, да и дикость какая-то получается. Ромка… неуклюжий и смешной парень, влюбленный в Маринку – бред. Лиза – не представляю этого…

    – Мне кажется, ты сейчас думаешь, а кто бы мог совершить сие страшное злодеяние? – поднимая кривоватый палец вверх, сказал Казаков. – Правильно, об этом надо думать постоянно.

    – Что-то ничего путного в голову не приходит, – ответила я, – наверное, потому что не вижу мотива, людей же не душат просто так, проходя мимо.

    – Душат, но редко. Был в моей практике один случай: молодая девушка задушила соседку по даче – петух у той по утрам слишком громко орал. Так нет чтобы петуху голову открутить, она старушонку вечером жизни лишила. Шла к озеру, а бабка белье там полощет, вот и не удержалась.

    Петр Яковлевич заерзал на стуле, заглянул в кружку, покачал головой и добавил:

    – Очень редко, но все же душат и за просто так.

    – От вашего рассказа у меня мурашки по всему телу. Понимаю, что вы не можете поделиться со мной своими умозаключениями, но скажите: вам в этой истории мотив ясен?

    – Чуть-чуть.

    Я тяжело вздохнула. Ну и как с ним разговаривать!

    – Да или нет?

    – Есть версия, но пока серьезных ставок я на нее не делаю, к тому же я еще ни с кем не побеседовал. Чтобы работать, мне нужен материал, этакие нити, из которых я сплету сеть.

    – И набросите ее на преступника.

    – Верно!

    – А когда вы уже начнете опрос населения? Не стоит с этим тянуть.

    – Так я уже начал, вот разговариваю с тобой, прощупываю, так сказать.

    – Спасибо, что предупредили, – улыбнулась я, – буду рада помочь.

    – Это хорошо, – кивнул Казаков, – вопросики к тебе имеются. Ты, конечно, спала и ничего не слышала.

    – Конечно.

    – Из комнаты не выходила?

    – Нет.

    Ответила я довольно быстро, потом задумалась, не может ли мое вранье быть на руку убийце? Хочется, чтобы его побыстрее нашли. Нет, в данном случае я убийце не помогаю, если бы мы с Димой в ту ночь заметили что-нибудь или хотя бы услышали, а так… даже поделиться нечем.

    – Что ты можешь сказать про Николая Леонидовича? По-твоему, он способен на убийство? – спросил Казаков, пододвигая к себе вазочку с конфетами.

    – Способен, но думаю, он бы пошел другим путем. Белый порошок, несущий смерть, эффектным движением был бы отправлен в бокал жертвы – это ему больше подходит.

    Передо мной прямо картина возникла: вот Николай Леонидович на цыпочках крадется к спальне своей возлюбленной, на столике стоит прозрачный бокал, наполненный искрящимся вином, Николай Леонидович открывает крышку малюсенькой коробочки и переворачивает ее, яд медленно опускается на дно, неся быструю и безболезненную смерть.

    – А твой брат мог бы совершить убийство?

    – Нет, он слишком занят для этого.

    Казаков хохотнул, встал со стула и зашагал по кухне.

    – А вы, как я понимаю, версию, что Светлану Аркадьевну убил кто-то чужой, не рассматриваете? – спросила я. – Ну вот, например, бомж какой… шел мимо и думает: дай-ка загляну в этот дом, может, на чердаке вещички какие старенькие найду. Такие предположения вас не увлекают?

    – Увлекают, – Петр Яковлевич тихонечко засмеялся, засунул в рот шоколадную конфету и плюхнулся на стул рядом со мной. – Очень я рад, что буду жить здесь, очень. Такое в моей практике случается редко, приходится бегать, прыгать, кофейку вот не всегда есть возможность выпить, а тут я буду расследовать, не отходя от места преступления, так сказать.

    – Вы на третьем этаже-то уже побывали? Ничего интересного не нашли?

    – Побывал, прочувствовал атмосферу, так сказать, но признаюсь, я пока в растерянности. Категорически ничего не отметаю, все же утром дверь была на первом этаже нараспашку, замок сломан, нельзя это сбрасывать со счетов.

    – Мало ли придурков на свете… Возможно, у нас хотели что-то украсть, такая хорошо спланированная акция.

    – Тогда бы дверь не ломали, ловкий воришка с легкостью откроет эти ваши новомодные замки. Был у меня один интересный случай. У владельца банка, не буду называть его фамилию, украли любимого пса и затребовали выкуп. А собачка так себе, доберман облезлый, стащили его ночью прямо из спальни хозяина, который после вечеринки спал без задних ног. Так вот, и сигнализацию отключили, и камере голову открутили, и четыре замка вскрыли. Самое смешное в этом то, что проделали сие семнадцатилетние подростки, которые решили подзаработать денег на новые мобильные телефоны. Замки им открыл старый дед Егорыч, работавший дворником неподалеку от дома банкира, открыл за три бутылки водки отмычками, которые валялись у него еще с послевоенных времен, вот так.

    Послышались тяжелые шаги, дверь, резко распахнувшись, ударилась ручкой о стену, в ответ чашки на полочке нервно звякнули.

    – Жрать хочу, – сказал Глеб, направляясь к холодильнику, в воздухе повис запах перегара.

    Бедненький, никто теперь не сходит в магазин и не принесет тебе покушать, как же ты жить дальше будешь…

    – Петр Яковлевич погостит у нас некоторое время, – объявил Илья, садясь за стол.

    Глеб резко отбросил вилку и свел брови на переносице, это решение Ильи явно пришлось ему не по вкусу.

    Теперь, когда Светланы Аркадьевны больше с нами не было, Илья предложил Вике, Глебу и Николаю Леонидовичу приходить к нам на завтрак, обед и ужин. Желающих отказаться не нашлось. Вика поинтересовалась, не будет ли Марина убирать и их половину дома, на что Илья задумчиво ответил: «Я подумаю». И о чем, интересно, он собрался думать, у Маринки забот, что ли, мало, пусть сами берут в руки веник, совок и отправляются на уборку территории. Я вот хоть ленью и страдаю время от времени, но в принципе прибраться или что-то приготовить для меня не такая уж проблема, если и артачусь, то только из вредности, особенно когда с Лизкой сцепимся. А Вика с Глебом просто обнаглели, любимые слова – «подай» и «принеси».

    – Петр Яковлевич, чувствуйте себя как дома, если будет нужно что-нибудь, обращайтесь, не стесняйтесь, – продолжил Илья. – Хочу также обратиться ко всем. Как вы понимаете, Петр Яковлевич будет расследовать случившееся в нашем доме… Прошу всех оказывать ему посильную помощь.

    Илья резко оборвал свою речь, не справившись с волнением.

    – Завтра я должна идти к следователю, – сообщила Лиза, – никогда не думала, что мне придется через это пройти.

    – Не тебе одной, – огрызнулась Вика.

    – Да, но почему я первая, чувствую себя просто подозреваемой номер один, какой ужас, какой же это ужас.

    Лиза взяла рюмку Ильи и опрокинула в себя пятьдесят граммов водки, поморщилась, вздохнула и стала грызть огурец.

    – Давайте начистоту, – выпалил Глеб, – что эта ищейка будет здесь вынюхивать?

    – Глеб, к чему такой тон, – растягивая слова, спросил Николай Леонидович. – Чем быстрее найдут человека, который убил твою мать, тем лучше, и имей уважение к старшим, нельзя так разговаривать. Я никогда не позволяю себе такого тона и тебе не советую.

    Глеб в ответ презрительно фыркнул, мнение Николая Леонидовича его не интересовало ни по какому вопросу. Илья хотел тоже заступиться за Казакова, но Петр Яковлевич поднял руку и сказал:

    – Понимаю, что мое присутствие здесь может многим не понравиться, со своей стороны обещаю, что особо докучать не буду, но и вам придется считаться с обстоятельствами, это в ваших же интересах.

    – Для всего этого есть следственные органы, а самодеятельность нам не нужна, – отчеканил Глеб.

    – В моем доме все будет так, как я хочу, – гневно сказал Илья, и я мысленно ему зааплодировала. Наконец-то! – Если кого-то такое положение дел не устраивает, задерживать не буду, где дверь – все знают.

    Ого, ай да Илья, ай да молодец! За столом воцарилась минутная тишина, которую нарушила Лизавета.

    – Так как мне вести себя у следователя, что говорить?

    – Правду, – посоветовал Петр Яковлевич, цепляя вилкой кусочек колбаски, – только правду.

    – Но я ничего не знаю.

    – Просто отвечайте на вопросы, не думаю, что это будет сложно.

    – Как невозможно глупо устроена жизнь, – пустилась в философию Вика, – спишь в своем доме и в мыслях ничего нет, а тут приходит какой-то вор или бомж, и все… Бедная мама, как это ужасно.

    Слушая Вику, я про себя отметила, что сегодня она выглядит очень хорошо, волосы слегка завиты, ресницы накрашены, может, причиной тому был Дима, который должен прийти с минуты на минуту.

    – А с чего ты взяла, что преступник вор или бомж, это вполне может быть один из нас, – сказала я, косясь на Казакова. Мне хотелось понять ход его мыслей, и эта фраза предназначалась скорее для него.

    – Ты что такое говоришь, – изумилась Лиза, – с ума, что ли, сошла от горя?

    – Точно дура, – поддержала Вика.

    Я специально молчала, все взгляды постепенно передвинулись на Казакова, все ждали, как на мои слова отреагирует частный детектив.

    – Возможно, – коротко сказал Петр Яковлевич, обменявшись взглядами с Ильей. Наверняка они обсуждали это ранее, запершись в библиотеке.

    Марина высунула голову из кухни и, не стесняясь того, что подслушивает, спросила:

    – А за убийство сколько дают?

    – Пошла вон! – заорала Лизка на сестру.

    – Лиза, – упрекнул ее Илья, – мы все нервничаем, ситуация непростая, но давай будем терпеливы и уважительны, нам только скандалов не хватает.

    – Вы придумали какую-то глупость, – сказала Вика, – зачем кому-то из нас убивать маму, она столько делала, нет, это ерунда. А когда похороны? Я хочу проститься с моей бедной мамочкой.

    Раздался звонок, и Маринка, вылетев из кухни ястребом, бросилась открывать дверь. Это пришел Дима. Увидев его, Вика отодвинула тарелку, слегка потупила взор и сцепила пальцы. Илья встал встречать гостя, принял соболезнования и пригласил его к столу. Дима явно чувствовал себя не в своей тарелке, в такой ситуации любой будет испытывать некоторую неловкость. В знак поддержки я слегка придвинула свой стул поближе к нему.

    – Да вот, такое у нас стряслось, – вздохнул Николай Леонидович, как бы извиняясь за натянутую атмосферу за столом.

    – А у вас уже есть к нам какие-нибудь вопросы? – спросила Лиза у Казакова. – Дима, расскажу тебе последнюю новость, возможно, ты сейчас сидишь за одним столом с убийцей.

    – Лиза! – опять приструнил жену Илья.

    – А что я такого сказала? Петр Яковлевич ведь допускает, что преступление мог совершить кто-нибудь из нас, вот я и информирую человека.

    Лиза явно нервничала, ее устоявшийся мир рушился, и пережить этого она не могла. Она, жена успешного бизнесмена, чуть ли не обвиняется в убийстве, как же тут не распсиховаться.

    – Дима, вы кушайте, – заботливо сказала Вика, – и не обращайте внимания ни на что, вы же понимаете сейчас наше состояние…

    – Спасибо, – кивнул Дима.

    Глеб налил себе пятую или шестую рюмку водки, зло посмотрел на Казакова и выпил, не закусывая. Как же он боится, что кто-нибудь найдет клад раньше него, все мысли только об этом.

    После смерти Светланы Аркадьевны я никак не могла прийти в себя. Вроде шок уже прошел, но все равно время от времени внутри что-то тряслось и дергалось. Надо вернуться к поиску клада, это меня отвлечет, да и хочется побыстрее разгадать загадку Глафиры Сергеевны. На карте обведена комната Ильи и Лизы, постараюсь завтра к ним пробраться и осмотреть стены и углы. Илья уедет на работу, Лиза поедет к следователю, вроде все складывается неплохо, вот только Казаков наверняка будет бродить по дому, как привидение… Привидение… Эта загадка тоже не разгадана. А если убийство Светланы Аркадьевны и похищение документов все же связаны. Интересно, что думает Казаков по данному поводу? В голове у меня путаница, обрывки какие-то, кончики да крохи, надо все это собрать в кучу и хорошенько подумать.

    – Петр Яковлевич, а вы не связываете случившееся с предыдущим инцидентом, с пропажей бумаг Ильи? – поинтересовалась я. – И в том и в этом случае замок сломали.

    – Позвольте мне сейчас умолчать о своих умозаключениях, делать выводы пока рано, – улыбнулся в ответ Казаков, – не будем торопиться, друзья мои.

    – Мне что-то плохо, голова кружится, – вставая из-за стола, пробормотала Вика. – Дима, пожалуйста, проводите меня, боюсь, одна до комнаты не доберусь.

    Эту уловку я раскусила сразу: что ж, бедной девочке плохо, надо ей помочь. Дима, подскочив, взял Вику за локоть, я тоже не собиралась сидеть сиднем.

    – Что с тобой? – резко вставая из-за стола, спросила я. N>– Это от пережитого, ты ела сегодня что-нибудь? Сейчас мы поможем тебе, не волнуйся.

    Моя инициатива не была одобрена Викой, она сморщила нос и бросила на меня весьма недружелюбный взгляд.

    В своей комнате Вика оживилась, взбила подушку, прилегла на кровать и стала вздыхать, Дима терпеливо наблюдал за ней, тоже понимая, к чему все это.

    – Катя, принеси воды, в горле пересохло, – пробормотала Вика.

    Сначала я хотела выкрутиться, отправив на кухню Диму, но потом подумала, что так вечно продолжаться не может и пора уже закончить эту комедию. Бросив на Диму сочувствующий взгляд, я вышла. Ступеньки замелькали под ногами – дверь, стакан, вода, мысленно я отметила, что запах краски в воздухе больше не чувствовала, и бегом обратно.

    К комнате я подошла на цыпочках и прислушалась.

    – … что значит, ты уже встретил свою судьбу? Это ошибка, так бывает…

    – Вика, не стоит об этом, сейчас у тебя очень трудный период в жизни…

    – Да! И ты просто обязан меня поддержать, не у Кати же убили мать, а у меня!

    Надо его спасать, срочно спасать. Я распахнула дверь, протянула стакан и громко объявила:

    – Вода!

Глава 21

    Мое нетерпение нарастало. Уже десять минут, как Лизка должна отправиться к следователю, но, вместо того чтобы поторопиться, она продолжает крутиться около зеркала.

    – Как я?

    – Отлично, тебе пора.

    – Подожди, я вот думаю, как лучше себя вести: холодно и неприступно – или уйти в глубокую печаль и отвечать на вопросы, изредка роняя слезу.

    – Лиза, ответь мне на один вопрос, только честно.

    – На какой?

    – Ты убила Светлану Аркадьевну?

    – Ненормальная! Нет, конечно.

    – Тогда чего ты маешься дурью, кому нужны подобные спектакли.

    – Не скажи, – с беспокойством ответила Лизка, – тюрьмы просто забиты безвинно осужденными людьми, об этом во многих газетах пишут.

    – А газеты случайно не от одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года и не упоминается ли там Сталин?

    Лиза швырнула губную помаду в сумку, сердито посмотрела на меня и наконец-то направилась в сторону двери. Быстрее, быстрее уходи.

    – Ты за Казаковым приглядывай, – остановившись, сказала Лиза, – мало ли что, он хоть и частный детектив, но с головой у него точно не все в порядке.

    – Не волнуйся, все под контролем, – подталкивая ее к выходу, ответила я.

    В коридоре шли работы по установке сигнализации, Казаков неотрывно следил за происходящим и время от времени хвалил или ругал молоденького мальчика лет двадцати пяти, который привинчивал какую-то штуковину к двери.

    – Ровнее, ровнее, – говорил Казаков, делая смешные выпады в сторону.

    Попрощавшись, Лиза картинно вздохнула и направилась к машине. Я уверена, что Ромка давно уже уснул, ожидая ее. То, что Казаков был занят установкой сигнализации, вернее, был главным советчиком по этому вопросу, очень меня устраивало – никто не помешает мне совершить намеченное вторжение на территорию Ильи и Лизы.

    Апартаменты у них приличные – все облазить и простучать это же полжизни надо потратить, а у меня столько времени нет! Две смежные комнаты, потолки, как и во всех жилых комнатах, высокие, окон целая куча, в спальне отреставрированная лепнина по всему периметру в виде кленовых листьев и каких-то не то желудей, не то орехов, небольшой выступ в стене около двери… Работы непочатый край. Я решила начать с комнаты побольше, которую мысленно всегда называла маленькой гостиной. Если на третьем этаже каждый кирпич манит и зовет, потому что ремонтом там и не пахнет, то здесь глаз ничего не цепляет, все ровно, гладко, отполировано, оштукатурено – нам, кладоискателям, такие комнаты нравиться не могут.

    Освободив стул от Лизкиных вещей, я придвинула его к одному из окон, встала на шелковую обивку и стала изучать стену. Ну и что я на нее смотрю? Окна меняли, пластик беленький, как будто только что с конвейера, наверняка там все вычистили и выскребли. Если бы нашли хоть что-нибудь, то шум бы подняли, да и не думаю, что Глафира Сергеевна могла раскурочить такие большие окна, чтобы положить туда свое богатство. Так что здесь искать я не буду.

    Дотащив стул к стене, соединяющей комнаты, я взяла Лизкину деревянную расческу, которую она, кстати, очень любит и никому никогда бы не дала, и стала стучать ею по кремовым обоям. Надо признаться, что это была еще одна глупая затея, не увенчавшаяся успехом. Слегка расстроившись, я направилась в спальню, лепнина по-прежнему радовала глаз своей неуместностью. Так что это – желуди или орехи? То, что я стала делать дальше, вызывало у меня гомерический смех, но приходилось сдерживаться, чтобы ненароком не привлечь чьего-либо внимания, свидетели мне совсем не нужны. Прижимаясь ухом к лепнине, я стала простукивать каждый продолговатый орешек. Какой дурью только не приходится заниматься в надежде найти сокровища! Через десять минут я поняла, что очень устала, спина затекла, в ушах гудело. Признав свое поражение, я вышла из комнаты.

    Нет, так дело не пойдет! Глафира Сергеевна не могла столь абстрактно указать место, надо еще раз внимательно взглянуть на карту, наверняка мы что-то упустили.

    – Катя, куда все подевались? – услышала я голос Николая Леонидовича и обернулась. – Вика вроде ушла в магазин, а где Глеб и Лиза?

    – Про Глеба ничего не знаю, а Лиза поехала к следователю.

    – Ах, да, – Николай Леонидович хлопнул себя ладонью по лбу, – совсем забыл. А я вот тоже вынужден отлучиться, хотел предупредить, чтобы не искали. Казаков просил сообщать, кто куда идет, глупость, конечно, но я стараюсь уважать то, что он для нас делает. Его я найти тоже не смог.

    – Сигнализацию проводят, он внизу в коридоре следит, чтобы все хорошо сделали.

    – Ну, тогда ты сама ему передай, что я поехал в похоронное бюро, Илья попросил поговорить относительно организации похорон, выбрать гроб и необходимые принадлежности… – Николай Леонидович утер навернувшуюся слезу и продолжил: – Как это все горько, но ничего не поделаешь.

    – Передам, конечно, вам надо было взять с собой Вику или Глеба.

    – Так нет их, ну да ладно, придется одному нести эту тяжкую ношу. Пока жива была Светочка, все с ней считались, а не стало ее, так за два дня забыли.

    Николай Леонидович попричитал немного, напомнил мне еще раз про Казакова и, шаркая ногами, направился в сторону двери, ведущей на другую половину дома.

    Заняться мне было нечем, стащив у Маринки недожаренный сырник, я подошла к окну и стала думала о Димке. Так вдруг захотелось прижаться к нему, услышать что-нибудь приятное… Он звонил утром и даже сказал три ласковых слова, но нестерпимо хотелось большего, хотелось страстных взглядов, объятий, нежных поцелуев и любви. На улице закапал дождь, мелкий и наверняка противный. Полная тетечка, подхватив сумки, спряталась под крышей автобусной остановки, рыжеволосый мальчик, задрав голову, стал ловить ртом крохотные капли, Николай Леонидович, раскрыв зонт, зашагал в сторону светофора. Как это мне нечего делать? Дом практически пуст, народ разбежался по своим делам, и я могу делать что хочу. Почему бы не продолжить свои поиски, сокровища пока подождут, надо более подробно изучить найденную карту. А вот побывать в комнате Светланы Аркадьевны и Николая Леонидовича будет совсем не лишним. Если мне повезет, то я узнаю причину, по которой в этом доме произошло убийство. Засунув в рот остатки сырника и напевая «кто ищет, тот всегда найдет», я стала подниматься на второй этаж.

    Очутившись на территории Лужиных, я осмотрелась, интересующая меня комната находилась сразу напротив лестницы. Прохладная ручка двери приветливо щелкнула, в душе защекотало, кольнуло, но отступать было не в моих правилах. Уняв дрожь, я проскользнула в комнату, плотно закрыв за собой дверь. В глаза бросился легкий беспорядок, вроде все было чисто и аккуратно, но не на месте: на голубой кушетке, отделанной темно-синими полосками, покоилась ровная стопка одежды, цветы в маленькой вазочке на подоконнике завяли и осыпались, на стуле валялась мятая газета, а на батарее сушились стельки Николая Леонидовича. Во мне вдруг проснулся азарт охотника, не получив удовлетворения от поиска сокровищ, я решила наверстать упущенное здесь.

    Я хорошенько ощупала рябенький пуфик, тщательно осмотрела кровать, даже прощупала матрас, заглянула во все вазы, и в одной из них нашла булавку и маленькую фотографию Николая Леонидовича три на четыре. Жаль, что я не его поклонница, подобная находка могла бы меня сильно обрадовать. Положив все на место, я продолжила поиски, отодвинула кресло, пробежалась по книжным полкам и задумчиво остановилась возле шкафа. Решившись на детальный осмотр вещей, я толкнула дверцы, они на невидимых моему глазу колесиках покатились в разные стороны, открывая взору огромное количество полок. Справа висели костюмы Николая Леонидовича и платья Светланы Аркадьевны, под ними стояли три чемодана. Приподняв их, я пришла к выводу, что они пусты.

    Верхняя полка представляла собой склад ненужных коробочек и пустых пузырьков от духов, наверное, это были подарки Николая Леонидовича, трепетно хранимые как память. Стало грустно. Чтобы не зачахнуть от переживаний я переместилась к полкам с одеждой. Ничего. Жаль. Я уже хотела закрыть дверцы, но мой взгляд вновь упал на чемоданы. Два новых, красивых, таких рыжих э с добротными замками, а третий – слегка облупившийся на углах, небольшой темно-синий чемоданчик, именно его держал в руках Николай Леонидович, когда первый раз появился на пороге нашего дома.

    – Пожалуй, решусь на еще одну вольность, – пробормотала я и взялась за ручку.

    Чемодан был легкий, но когда я его перевернула, чтобы уложить на пол, внутри что-то брякнуло.

    – Надеюсь, это не запасная вставная челюсть, – подбодрила я себя.

    На дне лежали три носовых платка и один бордовый носок. Почему-то я решила, что эти вещи не могут издавать звуков, услышанных мною десять секунд назад. Я потрясла чемодан, загремело опять. Отложив в сторону носок и платки, я уставилась на дно чемодана, ровное и гладкое, но слишком высокое. Помнится, в шкафу стояла коробка с нитками, вот к ней-то я и бросилась. Отыскав среди катушек ножницы, я принялась за дело – отогнула ремень с замком и подцепила плотный, оклеенный материей картон.

    – Ну же, ну же, – пробормотала я, надеясь найти что-нибудь интересное.

    Ножницы скользнули внутрь, слегка надавив, я получила именно тот результат, которого ожидала – внутренняя часть чемодана отошла от стенок, давая возможность вынуть ее без проблем. Итак, чемодан оказался с двойным дном!

    Увиденное меня почему-то нисколько не шокировало, в голове билась фраза – «иначе и быть не может», а в душе все сразу улеглось и успокоилось. Передо мной лежали две колоды игральных карт. Протянув руку, я дотронулась до темной, местами потрепанной коробочки, перевернула ее – одна тысяча девятьсот семьдесят третий год выпуска, вторая колода оказалась постарше всего на два года. Я осторожно вынула карты, развернула веером и выдернула первую попавшуюся – джокер в образе шута с ярким колпаком, украшенным бубенчиками, улыбался и лукаво подмигивал мне.

    Убрать все на место было делом нескольких минут. Оглядевшись напоследок, не остались ли следы моего пребывания, я вышла из комнаты и побежала звонить.

    – Дима, это я, ты сейчас можешь говорить?

    – Привет, Катюшка, еду с работы, так что я полностью в твоем распоряжении.

    – Отгадай, чем я сейчас занималась? Нет, я тебе сама скажу. Только что я обыскала комнату Светланы Аркадьевны и Николая Леонидовича. Довольно увлекательное занятие, кстати.

    – Как тебя туда занесло? – удивился Дима.

    Правильно, удивляйся, вот такая я оригинальная и непредсказуемая невеста.

    – Хотелось найти объяснение случившемуся, хоть какую-нибудь зацепочку, я все думала, почему убили Светлану Аркадьевну, почему, почему… Ну и потянуло на приключения, благо дома никого нет, народ разбежался по своим неотложным делам.

    – Рассказывай скорее, чувствую, ты нашла что-то очень интересное, – засмеялся Дима. – Когда мы с тобой увидимся? Я так по тебе соскучился…

    Последние слова приятно кольнули в сердце, но отвлекаться на сантименты я не стала.

    – Поворачивай машину в сторону моего дома, похоже, нам будет чем заняться в ближайшее время. Я знаю, кто украл документы у Ильи.

    – Николай Леонидович?

    – Откуда ты знаешь?

    – Минуту назад ты сказала, что устроила обыск в его комнате, я просто предположил. Ну и какие улики тебе удалось обнаружить?

    – Зачем ты угадал, я хотела сообщить об этом сама, – надулась я. – Представляешь, в его чемодане двойное дно, и там лежат две колоды карт, довольно старые.

– Ого! Признаюсь, шокирован, – воскликнул Дима, его реакция меня обрадовала. – Как тебе удалось обнаружить двойное дно?

    Я вкратце рассказала о том, как с помощью ножниц добралась до тайны Николая Леонидовича, на что Дима отреагировал словами: «Ты чертовски сообразительна и умна». О! Только ради этого стоило перетрясти весь дом.

    – Сейчас Николай Леонидович в похоронном бюро, давай его встретим около подъезда и поговорим, – предложила я, – не хочу раньше времени впутывать Казакова, не стоит торопиться, есть вероятность ошибки, да и жалко его как-то.

    – Подъеду через полчаса, а ты пока подумай, как лучше запугать нашего воришку, – весело сказал Дима, – документы уже найдены, но нельзя же такое прощать.

    – А как ты думаешь, мог он убить Светлану Аркадьевну?

    – Не знаю, – протянул Дима, – подобная мысль приходила мне в голову, но послушаем сначала самого Николая Леонидовича, а потом сделаем выводы.

    Засаду мы устроили в пяти метрах от остановки, именно сюда должен подъехать автобус с ничего не подозревающим Николаем Леонидовичем. Что ж, мы постараемся его встретить очень душевно, практически хлебом и солью.

    Дима попросил меня пересесть на заднее сиденье, и теперь, поглядывая в окошко, я с нетерпением ждала, когда же появится наш подозреваемый.

    – Интересно, сознается он или нет?

    – Сознается, ты же его картами к стенке прижмешь, – усмехнулся Дима. – Надо еще прощупать его по поводу Светланы Аркадьевны, а то, может, узнала бедная женщина о проделках своего нареченного и поплатилась за это.

    – Ага, Николаю Леонидовичу затащить ее на третий этаж ничего не стоило, придумал какой-нибудь предлог – а пойдем-ка, любимая, поглядим на звезды… и все.

    – Идет, – резко сказал Дима, и я вздрогнула от неожиданности.

    Николай Леонидович неторопливо вылез из автобуса, перешагнул лужу и направился в сторону дома. Он был поглощен своими мыслями и, конечно же, не подозревал о тучах, сгущавшихся над его головой. Как только Николай Леонидович оказался впереди нас, Дима тихонько поехал, я высунула голову в окно, подождала, пока мы поравняемся, и воскликнула:

    – Николай Леонидович! Садитесь, подвезем.

    – О! Не ожидал, – оборачиваясь, ответил он. – Здравствуйте, Дима, а я вот из похоронного бюро… все скорбные дела… Спасибо, но я не хочу вам мешать, да и идти всего десять метров.

    – Садитесь, садитесь, – пригласил еще раз Дима, – буду рад вас подвезти.

    Николай Леонидович подобрал полы плаща и с легким кряхтением полез в машину. Раздался щелчок, двери заблокировались – птичка в клетке.

    Когда мы на приличной скорости проехали мимо нашего дома, я увидела в зеркальце удивленные глаза Николая Леонидовича.

    – А куда это мы? – спросил он.

    – Прокатимся немного, – равнодушно пожал плечами Дима.

    Николай Леонидович открыл рот, собираясь потребовать объяснений, но, передумав, так и не издал ни единого звука. Нервно сжимая зонтик, он, по всей видимости, гадал, что же происходит и как лучше себя вести в данной ситуации. Дима проехал сотню метров и остановился в небольшом тихом дворике с аккуратными желтыми скамеечками и слегка позеленевшими кустиками.

    – Что все это значит? – наконец-то подал голос Николай Леонидович. – Куда мы приехали?

    – Давайте поговорим, – спокойно ответила я, – последнее время в нашем доме происходит слишком много странных и страшных вещей…

    – И что? Зачем вы меня сюда притащили? – взвизгнул Николай Леонидович, выдавая свое волнение. Он дернул дверцу, но она оказалась закрытой. – По какому праву?!

    – Почему вы так нервничаете? – поинтересовался Дима. – Мы же просто хотим поговорить.

    – Потому что я не люблю, когда меня вот так хватают и волокут неизвестно куда, да к тому же обвиняют в ужасных вещах.

    – Мы вас не хватали, – сказал Дима, – в машину вы сели добровольно, и пока никаких обвинений не прозвучало, так что не стоит так волноваться.

    – Около недели назад у Ильи пропали документы. Вы имеете к этому какое-либо отношение? – спросила я.

    Николай Леонидович вдруг успокоился, откинулся на спинку кресла, расстегнул плащ и сказал:

    – Я не понимаю, о чем речь, дела Ильи меня нисколько не интересуют, от всякого рода бизнеса я далек.

    – Это вы украли документы? – напрямую спросил Дима.

    – Вот уж глупость, – фыркнул в ответ Николай Леонидович, – ваш вопрос я считаю оскорбительным! Катя, тебе должно быть стыдно за весь этот маскарад.

    – Почему-то мне не стыдно, – пожала я плечами, – я как раз уверена, что кражу совершили вы, и, если хотите, даже расскажу как.

    – Очень интересно послушать, очень, – захохотал Николай Леонидович.

    Ну что ж, раз человек не против, почему бы не обрисовать картину его же собственного преступления, не так уж это сложно сделать.

    – Вы подготовились заранее, – начала я, – стащили у Ильи ключи от сейфа, наверняка сделали дубликат, а оригинал вернули на место. Все продумали и обо всем договорились со своим нанимателем, осталось только дождаться того дня, когда Илья привезет домой интересующую вас папку. И когда это случилось, вы, помолясь, отправились на дело. Конечно, надо было подумать о собственной безопасности, вероятность того, что вас застукают на месте преступления хоть и маленькая, но все же была. Вы решили подстраховаться, обмотались белыми простынями и направились в сторону сейфа. Если бы кто-нибудь случайно увидел вас, то, скорее всего, шлепнулся бы в обморок или, завизжав, бросился прочь. При любом раскладе у вас появлялась хорошая возможность скрыться.

    Выкладывая свои предположения, я неотрывно следила за Николаем Леонидовичем. Он сидел рядом с Димой, так что заглянуть в его глаза не было никакой возможности, но по тому, как побагровела его щека, как задрожали руки и он схватил пачку сигарет, я поняла – разлюбезный Николай Леонидович действовал именно так.

    – Вы открыли сейф, взяли документы и отнесли их человеку, который вас нанял, – продолжала я свою обвинительную речь. – Вы так волновались, Николай Леонидович, что уронили папку в гостиной, совесть, наверное, мучила вас, не давала идти, хватала за руки и за ноги…

    Николай Леонидович отшвырнул сигарету в сторону и двумя руками вцепился в ручку двери, он с такой силой стал дергать ее, что машина заходила ходуном.

    – Бесполезно, – сказал Дима, – да и глупо. От кого вы собрались бежать и куда?

    – Это ложь и провокация! – вскричал Николай Леонидович, опять хватаясь за пачку сигарет. – Вы сами выкрали бумаги и теперь, чтобы избежать ответственности, пытаетесь свалить все на меня, не выйдет!

    Несмотря на крик, было понятно, что победа за нами, еще немного – и враг будет повержен.

    – Николай Леонидович, чего уж теперь отпираться, признавайтесь – и дело с концом. Хотя я могу продолжить и рассказать про то, как Чибисов ждал вас недалеко от дома, как вы передали ему документы Ильи, как вернулись и сломали замок, чтобы отвести от себя подозрения. А в дом вы вернулись через нашу дверь или через свою?

    Николай Леонидович попытался сделать несколько хаотичных движений руками, не то возмущаясь, не то просто пытаясь справиться с волнением, но это ему не удалось, в машине было слишком тесно. Чиркнув пальцами по потолку, разоблаченный воришка замер в ожидании приговора.

    – Так как вы вернулись в дом? – повторил мой вопрос Дима.

    – Через свою дверь, – пробурчал Николай Леонидович.

    – И сколько же вам заплатили за это грязное дело? – поинтересовалась я, расстегивая куртку. От происходящего меня бросило в жар.

    – Нисколько.

    – Неужели на старости лет вы решили заняться благотворительностью, – усмехнулся Дима, – похвально, конечно, но лучше бы вы свой энтузиазм направили в другое русло.

    – Я должен был вернуть долг, Чибисов не захотел брать деньги… Да и не было у меня столько…

    – Вот к чему приводят азартные игры, – не удержалась я от нравоучений. Сколько же мне пришлось выслушать их от Николая Леонидовича, теперь вот отыграюсь. – Ай-ай-ай, взрослый человек, а перед картишками устоять не можете.

    – Откуда вы знаете? Это он вам все рассказал? Чибисов? Он же обещал, что никто ничего не узнает, свинья, подставил меня, а сам в кусты!

    – Да нет, о его участии в деле мы узнали совершенно случайно, у Чибисова были найдены документы…

    – Ах, ну да, чокнутый детектив постарался, снует по дому туда-сюда, это он все разнюхал!

    Николай Леонидович еще раз попытался взмахнуть руками, но все тот же потолок помешал ему сделать это.

    – Не такой уж он и чокнутый, – улыбнулся Дима, – если смог довольно быстро найти пропавшие документы. А вы весьма сентиментальный человек, Николай Леонидович, храните в своем чемодане потрепанные колоды карт. Чем они вам так дороги? Крапленые или с ними связаны победы давно минувших лет?

    – По вещам моим шарились?! – возмутился Николай Леонидович и тут же обмяк и заплакал.

    Дима повернулся ко мне, покачал головой и, улыбаясь, сказал:

    – Ты права, азартные игры до добра не доводят.

    – Рассказывайте все как есть, – потребовала я, – а потом уж решим, что с вами делать.

    – Карты – мое давнее увлечение, – тихо забормотал Николай Леонидович, – и не только карты. Казино – это такой яркий и притягательный мир… Вы когда-нибудь были в казино? Если нет, то сходите обязательно, не пожалеете!

    Постепенно голос Николая Леонидовича крепчал, он говорил все громче и громче. Рассказывая про рулетку, он уже не мог сдерживать эмоций – глаза горели, а пальцы так сжимали сигарету, что она, не выдержав, согнулась и раскрошилась.

    – Мне всегда везло, и если бы я играл теми картами, которые храню в чемодане, то, уж поверьте, успех был бы обеспечен! Они счастливые! Но, увы, в казино не приходят со своей колодой… Чибисову я проиграл пять тысяч долларов, отыграться он мне не дал, ждать, пока я соберу деньги, не захотел, а взамен предложил свои условия.

    – Вы должны были украсть документы, – подсказала я.

    – Да, и я на это пошел, потому что карточный долг – это святое!

    – Вы, Николай Леонидович, очень порядочный человек, – засмеялся Дима.

    – Боюсь, что вам этого не понять. Да! Я выполнил требование Чибисова, и теперь я свободен, и никто меня не упрекнет, что я не возвращаю долги.

    – Браво! – захлопала я в ладоши. – А Светлану Аркадьевну вы убили из каких соображений? Она узнала о ваших проделках, страх за свою шкуру помутил ваш разум, и вы сомкнули пальцы на ее шее?

    Николай Леонидович вдруг опять потерял уверенность и стал дергать ручку двери, требуя немедленной свободы.

    – Да успокойтесь вы, – рассердился Дима, – разве вы не знали, что отвечать за свои поступки надо не только за карточным столом? Вы убили Светлану Аркадьевну?

    – Нет! – закричал Николай Леонидович, смешно выгибаясь в кресле. – Нет и еще раз нет, как вы могли даже подумать о таком! Это же невообразимо!

    – Почему невообразимо? – устало сказала я. – Заманили под крышу и задушили бедную женщину, сидеть вам от звонка до звонка до глубокой старости.

    – Прошу вас, поверьте, я не убивал ее, не убивал, – заныл Николай Леонидович, – мы так хорошо жили, такой богатый дом… Я ее не убивал!

    Да уж, тут Николай Леонидович прав, не в его интересах лишать жизни Светлану Аркадьевну. Сколько еще Илья его потерпит – месяц, два? А потом намекнет, что пора освободить занимаемую территорию, и прощай, красивая удобная жизнь. Но с другой стороны – за кражу документов могут и посадить, так что лучше на краю Москвы в коммуналке, чем в тюрьме на жесткой постели…

    – А зачем вы навели на Лизу Лаврухина? – спросила я, прикидывая, стоит ли рассказывать обо всем Илье или нет.

    – Какого Лаврухина? – не понял Николай Леонидович. – Женьку, что ли?

    – Его самого, – подтвердил Дима.

    – Ничего не понимаю, куда наводил, кого наводил?

    – Вы рассказали Лаврухину, что теперь живете в одном доме с Лизой, так?

    – Женька время от времени приходит в казино, и мы с ним болтаем о разных вещах, но в основном просто играем… Не помню, чтобы я когда-нибудь… Хотя нет, было один раз. У меня как-то выпала фотография из книги, на ней вся наша семья, кажется, день рождения Ильи Андреевича отмечали… Женька ее поднял, посмотрел, спросил, кто это, мы поболтали немного, и все.

    – А разве вы не дали ему номер телефона?

    – Ах, да, вспомнил, мы как раз переезжали, он попросил, и я действительно продиктовал ему номер.

    – Понятно.

    – А почему вы спрашиваете? При чем здесь Женька и Лиза, ничего не понимаю, – забормотал Николай Леонидович, – вы специально хотите меня запутать!

    Вот так, фотография просто выпала из книги – и Лизкина размеренная жизнь наскочила на большую кочку. Судьба, что тут еще скажешь.

    – Послушайте меня внимательно. Документы найдены, и ворошить прошлое я не стану, в данный момент смысла в этом нет. Но как только убийца Светланы Аркадьевны будет найден, вы тут же соберете свои вещички и уберетесь из нашего дома, – отчеканила я. – Ну это, конечно, при условии, что не вы задушили свою возлюбленную, понятно?

    – Понятно, – жалобно пробормотал Николай Леонидович и икнул от нервного напряжения. – Только напрасно ты намекаешь на мою причастность к этому чудовищному преступлению…

    – Убирайтесь, – перебила я его гнусавые излияния. – Дима, открой, пожалуйста, двери.

    Замки дружно щелкнули, и Николай Леонидович пулей вылетел из машины. Спотыкаясь и оглядываясь, он побежал к дому.

    – Глаза бы мои его не видели, – проворчала я.

    – Нда, – протянул Дима, – тот еще фрукт.

Глава 22

    Разговор с Николаем Леонидовичем оставил неприятный осадок в душе, домой идти совсем не хотелась. Чувствуя мое настроение, Дима предложил поужинать в ресторане, на что я с радостью согласилась. Завалившись в уютный трактирчик «У реки», мы два часа наслаждались обществом друг друга. Я слопала две порции шашлыка с жареным картофелем, разомлела и подобрела, а уж после творожного десерта, щедро политого карамелью, окончательно позабыла обо всех проблемах. Живот от съеденного просился на свободу, и расстегнув пуговицу на джинсах, я почувствовала себя не только самым сытым, но и самым счастливым человеком на земле. Домой приехала поздно, после ужина Дима утащил меня в свою берлогу, а там уж время пролетело незаметно и очень эротично…

    – Где тебя носит, – возмутилась Лиза, – мне совершенно некому рассказать, какой ужас я сегодня пережила.

    – Ты о чем? – спросила я, витая в облаках. Как же не хотелось переключаться со сладких воспоминаний на что-то занудное, не имеющее отношения к любви.

    – Почему от тебя пахнет сигаретами, ты куришь?

    – Нет, курит мой жених.

    – Ты ездила к нему? Вы что, того…

    Я засмеялась, просто не знаю, что на меня нашло. Застыв посередине лестницы и сложившись пополам, я стала так хохотать, что Лизка, наверное, забеспокоилась о моем здоровье.

    – Хватит ржать! Спросить, что ли, нельзя, интересно же. И как, понравилось?

    – Ну тебя, Лизка, – сказала я, отдышавшись, – какой там у тебя кошмар приключился, выкладывай.

    – Как какой?! Ты забыла? Я же полдня проторчала у следователя. Глаза щурит, вопросы задает, бумажки перебирает… У меня мурашки по спине до сих пор, бррр.

    – У тебя просто богатое воображение, у человека работа такая – задавать вопросы.

    – Спрашивает – часто ли вы ссорились с убитой, говорю – жили душа в душу, точно мать и дочь, а он, собака, не верит. Где уж ему понять интеллигентных людей!

    От негодования Лизка стукнула кулаком по перилам и сжала губы. «Как мать и дочь» – еще, что ли, посмеяться.

    – Если это все, то я пошла спать, устала.

    – Нет, ты послушай меня, послушай! – потребовала Лизка, лупя по перилам уже ладонью. – Почему я одна должна терпеть пытки и унижение! Хотя нет, завтра вроде Илья поедет на допрос, как же это все отвратительно!

    Вздохнув, я стала подниматься по лестнице, капризная Лизка сейчас никак не вписывалась в мои планы, хотелось завалиться в постель, закрыть глаза и, улыбаясь, вспоминать сегодняшний вечер. Я уже точно знаю, что люблю его, а вот он… что чувствует он? Катюшка, Катюшка, милая, хорошая, ласковая… А когда же я услышу – я люблю тебя… Вдруг не услышу? Нет, такого не может быть, он так смотрит на меня, так нежно гладит по волосам, улыбается, еще немного – и он обязательно скажет эти слова, надо просто подождать.

    Дверь на замок, и – ура! никто не будет мне мешать и лезть с глупостями. Я открыла сумочку и достала кольцо Глафиры Сергеевны, последнее время все найденные загадки я носила с собой. Вот оно – острый синий камень и целая куча мелких бриллиантов. Тяжелый. С замиранием сердца я надела его на безымянный палец правой руки. Интересно, кто подарил ей кольцо? Муж? Или Глафира Сергеевна купила его сама? Зашла к ювелиру, увидела это чудо и не устояла. Хотя оно такое необыкновенное, что, скорее всего, было сделано на заказ.

    – Дорогущее, наверное, – прошептала я, замирая перед притягательной, немного странной красотой, камни заиграли, переливаясь голубыми и синими оттенками.

    И тут раздался стук в дверь, не такой робкий – тук-тук-тук, пустите меня, а бум-бум-бум – открывай немедленно или я разнесу весь дом в щепки! Что за дела-то такие?!

    – Кто там? – зло спросила я, автоматически пряча руку за спину.

    – Открой! – раздался голос Вики. – Открой немедленно.

    Она ударила еще пару раз кулаком, а потом врезала по створке ногой. Резко распахнув дверь, я с ненавистью уставилась на эту нахалку.

    – Что тебе нужно, что случилось, с какой, вообще, стати ты дубасишь в мою дверь?

    – Где ты была?

    – Ах, извините, забыла перед тобой отчитаться! Это тебя не касается.

    – Очень даже касается, ты встречалась с Димой? Где? Чем вы занимались?

    – Тебе в мельчайших подробностях доложить или по принципу «краткость – сестра таланта»?

    Вика размахнулась, еще секунда и на моей щеке остался бы отпечаток ее ладони. Отреагировав мгновенно, я схватила ее руку и сильно сжала запястье. В ответ, замотав головой, Вика издала совершенно невообразимый рев, плавно переходящий в визг, я даже не сразу поняла, в чем дело, уж не такую сильную боль ей причинили, чтобы так орать. Влюбленная ревнивица смотрела на мою руку, вернее, на кольцо, красовавшееся на безымянном пальце. Почувствовав некоторую неловкость, я отпустила ее и отошла в сторону.

    – Пожалуй, отношения мы выяснили, – спокойно сказала я, – покинь мою комнату.

    – Почему у тебя на пальце кольцо? Где ты его взяла? Только не говори, что Дима подарил по случаю помолвки, нет, нет, только не это! – уходить Вика не собиралась, вместо этого она затрясла в воздухе кулачками, продолжая скандалить. – Я же Диме все объяснила, ты не та женщина, которая ему нужна, отдай, отдай мне сейчас же кольцо!

    Завизжав, Вика бросилась на меня, ее глаза, точно угли, горели так, что я по-настоящему испугалась. И зачем я только достала кольцо, вон у девчонки как крышу снесло.

    – Что происходит? – раздался строгий голос Ильи. – Вика, перестань, успокойся!

    Наконец-то сирена замолчала, вот только в ушах по-прежнему звенело. За Ильей в комнату влетела Лизавета и с не меньшим удивлением уставилась на нас.

    – Я спрашиваю, в чем дело, что здесь происходит?

    – Не знаю, – пожала я плечами, – об этом надо спросить у Вики.

    – У нее кольцо, я хочу, чтобы Катька отдала его мне!

    Совсем ополоумела!

    – Какое кольцо? – сразу оживилась Лизка, подбегая ко мне. – Ого! Я такого никогда не видела. Где ты его взяла?

    – Это Дима ей подарил, – завыла Вика, поглядывая в мою сторону с ненавистью, – пусть отдаст его мне.

    – Ух, ты! – воскликнула Лиза. – Это по случаю помолвки? Поздравляю! Предложение, конечно, это хорошо, но когда оно подкрепляется таким колечком, то совсем другое дело, у него точно очень серьезные намерения. Поздравляю еще раз!

    – Спасибо, – пробормотала я, представляя, как буду оправдываться перед Димой.

    Лизка взяла мою руку и стала изучать камни.

    – Это же бриллианты, – ахнула она, – и вроде оно старинное…

    Илья присоединился к Лизе, посыпались вопросы, вынуждающие меня, как всегда, врать и выкручиваться. Скоро я стану профессиональной врушей, надо найти работу, где этот талант может пригодиться, а то чего добру зря пропадать. Вам нужно заключить не выгодный для партнера контракт – не беда, пригласите профессиональную врушу, и все получится! Вам нужно обвести вокруг пальца клиента – без проблем, профессиональная врунья выручит вас в любой ситуации!

    Вздохнув, я твердо встала на путь лжи:

    – Старинное кольцо передавалось из поколения в поколение, Димке оно досталось от матери, ну вот теперь я буду его носить.

    – Отдайте кольцо мне, – потребовала Вика, опять кидаясь на меня.

    Илья отстранил ее и задал ей вполне своевременный вопрос:

    – Никак не могу понять, при чем здесь ты? Дима, как Катин жених, подарил ей кольцо, весьма дорогое. Какое ты имеешь право на него?

    Вике сказать было нечего, вернее, она могла бы наплести много чего, но вряд ли кто-нибудь разделил сейчас ее многоэтажные построения и чувства. Понимая это, Вика заметалась и выпалила то, что, на ее взгляд, могло спасти положение и как-то оправдать ее поступок:

    – Катя не стоит кольца! И Димы не стоит!

    Илья не любитель женских разборок и никогда бы не полез в них, но сейчас, видимо, его недоумение перевалило через край. С удивлением глядя на Вику, он сказал:

    – Вика, почему ты вмешиваешься в чужие отношения, к тому же не стоит так скверно отзываться о Кате, ничего плохого она тебе не сделала, да и никому не сделала.

    Как хорошо иметь старшего брата – придет, заступится, пошлет куда подальше всех недругов. Завтра же приготовлю ему что-нибудь вкусненькое!

    – А вот и ошибаешься! – закричала Вика. – Плевать она хотела на всех, я отдала ей улику, которая могла помочь отыскать твои документы, но Катя ее зажала и никому о ней не сказала. Уверена, она и есть воровка, и из-за нее ты чуть не потерял кучу денег и свою репутацию!

    Илья вдруг улыбнулся, к моему счастью, он посчитал слова Вики полной ерундой. Если бы она вела себя иначе, более сдержанно, и не выглядела так глупо с требованиями отдать ей кольцо, то, возможно, я не избежала вопросов и упреков. Но сейчас поведение Вики было настолько неадекватным, что обвинения в мой адрес автоматически приравнивались к сплошному бреду.

    – Тебе нужно успокоиться, пойдем, я провожу тебя, – спокойно сказал Илья, видно списывая состояние Вики на стресс от смерти Светланы Аркадьевны.

    – Можно я его померяю, – взмолилась Лиза, дергая меня за палец, – какое же оно интересное и красивое.

    Вика свела брови и вновь сжала кулаки, еще секунда – и в меня полетит обвинительная речь, из которой можно будет узнать о том, как я обменяла кусочек фишки на свидание с Димой. Но судьба не допустила подобного кошмара, обрушив на меня иное испытание – тишину разорвал душераздирающий крик Глеба. Слов разобрать не удалось, но вот то, что это кричал он, сомневаться не приходилось. Создав небольшую толкотню у двери, мы бросились на половину Лужиных.

    – Какого черта! Я так и знал! – донеслось до нас с первого этажа.

    На кухне царил настоящий бардак, кругом валялись ножи и вилки, пол, засыпанный белыми ошметками, напоминал запорошенное снегом поле. Кусок обоев, свешиваясь со стола, заставил меня стыдливо отвести взор. Глеб стоял на стуле, держа в руках молоток для отбивания мяса, и сотрясал воздух нервными криками вперемежку с нецензурной бранью. В стене зияла дыра – недавний приют небольшой шкатулки с планом дома и кольцом, обжигающим в данный момент мой безымянный палец.

    – Замечательный сегодня денек, – пробормотала я, приваливаясь к дверному косяку.

    – Ты что натворил? – всплеснула руками Лиза. – Сдурел? Да ты знаешь, сколько стоило отремонтировать кухню! Ты, что ли, будешь теперь все это убирать и клеить заново?!

    – Где ваш хваленый Казаков?! – не слушая Лизу, заорал Глеб. – Вот чем он занимается! Хватит пудрить мозги, ходит, вынюхивает, выискивает, но я сразу просек ситуацию, меня не проведешь!

    Бедный Илья, только что он пытался понять, о чем толкует Вика, теперь же Глеб сходит с ума, стоя на табуретке с молотком в обнимку. Вот наше ночное приключение и вылезло наружу, надо собраться с мыслями и вести себя грамотно. Поднимая с пола разбросанные вилки и ножи, я обдумывала линию дальнейшего поведения. Наши имена на стене не выбиты, так что вычислить нас невозможно, карта у Димы, портрет у меня в сумке, кольцо на пальце… Буду плыть по течению.

    В дверях показался Казаков, как и мы, он среагировал на истошные вопли и поторопился узнать, что же происходит. Он был абсолютно спокоен и с любопытством уставился на стену.

    – Подробности, прошу изложить подробности, – произнес Петр Яковлевич, приглаживая усики.

    – Какие еще подробности! – заорал Глеб. – Не делайте вид, что вы не имеете к этому никакого отношения. Думали, я не увижу, не замечу? Не на дурака попали!

    – Глеб, хватит истерить, – строго сказал Илья, – выкладывай, что случилось, почему здесь такой бардак и с какой стати ты разворотил стену!

    – Хорошо, давайте я поиграю в ваши игры. Прихожу я на кухню, пожрать захотелось, Маринка такую лабуду на ужин приготовила, что есть не станешь, а я мяса хочу! Каждый день три раза в сутки мяса! Значит, захожу на кухню, а вот этот кусок обоев, – Глеб ткнул пальцем на стол, – висит на одной сопле, а под ним ерунда какая-то, замазка белая, вся потрескалась. Тут я сразу смекнул, что без постороннего вмешательства не обошлось. Отковырнул эту вонючую гадость, и вот полюбуйтесь! Кусок кирпича мне в руки сам свалился, а за ним дыра, понимаете, дыра! Это же тайник, без всяких сомнений! Почему он пуст? И кто здесь хозяйничал, только не говорите, что вы об этом ничего не знаете! Это наша половина дома, и все, что лежало в тайнике, мое!

    – Глеб, – вздыхая, ответил Илья, – ты хотя бы иногда думай, прежде чем что-нибудь сказать. Во-первых, дом принадлежит мне, он куплен на мои деньги и оформлен на мое имя, ты здесь просто проживаешь. Во-вторых, твои претензии безосновательны, ни я, ни Петр Яковлевич не имеем к данному случаю никакого отношения, я и сам хотел бы знать, чьих это рук дело.

    – Позвольте, голубчик, – стаскивая усмиренного Глеба со стула, сказал Казаков, – а вы уверены, что сие сделано недавно?

    Петр Яковлевич влез на стул, потрогал стену, понюхал побелевшие пальцы, почесал затылок и сообщил:

    – Да, совсем недавно здесь кто-то копошился. А что, тайник был пуст?

    – В том-то и дело, – резко ответил Глеб, – стал бы я вас звать, если бы там хоть что-нибудь лежало.

    – Логично, – усмехнулась я.

    – Только не говорите, что вы не имеете к этому никакого отношения, – опять затянул ту же песню Глеб, – никогда в это не поверю!

    – Ваше право, молодой человек, ваше право, – пробормотал Петр Яковлевич, слезая со стула. Он подошел к столу, взял кусок отклеившихся обоев и стал его изучать.

    – Я устала, я устала, мир сошел с ума! – хватаясь за голову, воскликнула Лиза. – Сколько можно!

    – Дорогая, – обнимая жену за плечи, сказал Илья, – пойдем в нашу комнату, Петр Яковлевич здесь сам разберется, и не волнуйся, все отремонтируют в самое ближайшее время.

    – Да, да, ступайте, – махнул рукой Казаков, – попрошу всех освободить кухню.

    – И не подумаю, – взвился Глеб, пользуясь уходом Ильи, – тайник обнаружил я, так что не надо указывать мне на дверь.

    – Тогда, молодой человек, сядьте в уголочек и не мешайте профессионалу заниматься делом, не впервой мне с подобным возиться, – разглядывая плоский кирпич, сказал Казаков.

    Глеб недовольно хмыкнул, но послушался. Случившееся очень взволновало его одурманенную сокровищами душу, уверенность в том, что это дело рук Казакова, дрогнула, и теперь Глебу хотелось как можно больше узнать о тайнике. Усевшись рядом с Глебом, подальше от Вики, я неотрывно следила за действиями Казакова.

    Петр Яковлевич несколько раз вскакивал на стул, отходил от стены и любовался ею издалека, он попробовал отлетевшую замазку на вкус, нахмурился и покачал головой. Но ведь никто и не говорил, что это съедобно.

    – Просто чушь какая-то, – пожала плечами Вика, наблюдая за великим мастером частного сыска, – как можно верить в тайники, все имеет разумное объяснение.

    Она бросила на меня испепеляющий взгляд и, понимая, что ее проблемами в ближайшие сто лет никто заниматься не будет, вышла из кухни.

    – Был в моей практике случай, – стал рассказывать Петр Яковлевич, – солидная контора приобрела старый особняк неподалеку от села Вишневка и затеяла капитальный ремонт. Одну стену разломали, а там внутри тоже нечто похожее на тайник – полочка, заваленная засохшими свечками, птичьими скелетами, и среди вот такого безобразия – книга…

    – Какая еще книга? – мрачно поинтересовался Глеб. – Золотая?

    Петр Яковлевич усмехнулся, потеребил усики и ответил:

    – Нет, самая обыкновенная, только старая и пыльная. А на каждой страничке подробнейшим образом описаны всевозможные сатанинские обряды, книга перешла в местный музей, где радовала глаз посетителей всего два месяца. Потом она бесследно исчезла, и более никто никогда ее не видел. Золотая чернильница, что рядом стояла, и по сей день в музее находится, а книга вот пропала, мистика прямо какая-то.

    – Ерунда, – отмахнулся Глеб, – я в такие басни не верю. Если вы такой хороший сыщик, то чего же книжонку не нашли?

    – Так говорю же тебе, мистика! – ответил Петр Яковлевич и захохотал.

    Я никогда не могла понять, когда Казаков дурачится, а когда говорит серьезно.

    – Как полагаете, а что было в этом тайнике? – успокоившись, спросил Казаков, указывая на стену.

    – Сокровища, конечно! – сразу среагировал Глеб.

    – Слишком мало места, пожалуй, там лежало нечто маленькое, но тем не менее ценное.

    Я засунула руку с кольцом под кофту.

    – Хм, вот жаль, не могу сказать, когда же это точно произошло… Вроде все засохло, но все же запах до конца не улетучился, если бы знать, что это за замазка и как долго она сохнет…

    Только не это! Вы, Петр Яковлевич, хороший детектив, очень хороший, я даже готова поставить вам памятник при жизни, но не надо так уж рьяно браться за дело. Подумаешь, стену расковыряли, со всяким случиться может…

    – Дурак я, – зло выпалил Глеб.

    – Кто бы сомневался, – кивнула я.

    – Надо было сразу искать здесь, а я все на вашей половине смотрел, почему-то думал, что там… Дурак! Теперь-то понятно, где надо землю рыть!

    Какое счастье – Глебу наконец-то все понятно… Пожелав Казакову удачи в его нелегком труде, я направилась к себе в комнату, чувствуя, что стрессы меня доконают. Сейчас тайник свяжут со смертью Светланы Аркадьевны, Петр Яковлевич начнет копать в этом направлении – и прощай, спокойная жизнь и здоровая нервная система. Размышляя над предстоящими проблемами, я сама не заметила, как очутилась на третьем этаже, меня так и тянуло к тому месту, где еще совсем недавно лежала мертвая Светлана Аркадьевна. Руки коснулись холодной решетки, взгляд пробежал по перевернутым стульям, скатанному в плотный рулон половику, маленькому шкафчику, понуро завалившемуся набок, и стопке пустых коробок, ждущих, когда же их вынесут на помойку. Что же произошло здесь в ту ночь? Что?

Я поставила ровно один из стульев, щелкнула пальцем по шкафчику и машинально посмотрела на стену. Около решетки плотный материал вместе с приклеившейся штукатуркой слегка отходил от стены. Отодвинув шкаф, я дернула ткань на себя. До боли знакомая картина – в стене не хватает несколько кирпичей, они выбиты, лишь жалкие осколки напоминают об их недавнем присутствии. Почти то же самое я видела несколько минут назад на кухне.

    – Да, да, – услышала я голос за спиной и обернулась. Улыбаясь, Петр Яковлевич внимательно смотрел на меня.

    – Вы видели это?

    – Все что-то ищут в этом доме, не так ли? – ответил он, усмехаясь. – Не правда ли, забавно?

    Не знаю, является ли данная ситуация забавной, но мне вдруг стало страшно, пальцы онемели, по спине пробежал холодок, а в голове запульсировали слова Казакова: «Все что-то ищут в этом доме, не так ли?»

    – Перед тобой мотив преступления, – размеренно сказал Петр Яковлевич.

    – Вы хотите сказать, что Светлана Аркадьевна продолбила эту стену, и за это ее убили?

    Казаков улыбнулся, подошел ко мне, заглянул за старую выцветшую ткань и пробормотал:

    – Никаких изменений, не удивительно.

    И тут я рассердилась, даже топнула ногой. Сколько можно устраивать из всего представление, пусть немедленно, сейчас же расскажет все, что знает, надоели эти загадки-догадки!

    – Послушайте, так нельзя. Вы знаете, кто убил Светлану Аркадьевну?

    Казаков прижал палец к губам и прошептал:

    – Тише.

    Он еще раз улыбнулся, подмигнул мне и направился к лестнице. Слушая, как стучат его туфли по ступенькам, я думала о том, что, похоже, все кругом постепенно сходят с ума, осталось совсем немного – и я тоже пополню список ненормальных в нашем доме.

Глава 23

    Кольцо теперь я постоянно носила на пальце. Во-первых, оно мне очень нравилось, а во-вторых, Лиза пристала как банный лист – кольцо до свадьбы не снимай, плохая примета, и Диме будет приятно, пусть все видят, что тебе сделали предложение… Полчаса учила меня жизни. Бесконечно кивая, я постаралась закончить этот разговор как можно скорее. Обманывая Лизу, я испытывала некоторое чувство вины, слишком сильно она за меня радовалась и верила в скорую свадьбу. Илья тоже перестал ворчать по поводу наших с Димой стремительных отношений, и если бы не смерть Светланы Аркадьевны, я уверена, ходил бы и спрашивал, когда же мы поженимся, не нужно ли помочь и так далее. Я же обо всем этом старалась не думать, отодвигая любые мысли по столь волнительному поводу на второй план.

    – Передай хлеб, – буркнул Глеб, толкая меня локтем.

    – Интересно, когда-нибудь в твоем лексиконе появится слово «пожалуйста»? – усмехнулась я, протягивая руку к плетеной тарелке. – Чего ты все утро ругался с Маринкой, орал как ненормальный?

    – Не хочет мои вещи стирать, – ответил Глеб, – да еще Ромка отказался подвезти в книжный, а я диск приглядел, хотел купить.

    – Правильно, что не повез, – вмешался в разговор Илья. – Сегодня суббота, у Ромы выходной, к тому же до книжного несколько автобусных остановок, при желании можно и пешком дойти. Марина просто завалена делами, в ее обязанности не входит заботиться еще и о вас, в дальнейшем попрошу решать свои хозяйственные проблемы самостоятельно, не приплетая к ним ни Марину, ни кого бы то ни было еще.

    Какой Илья молодец! Ну ничего же делать не хотят, у Маринки и правда завал, я даже помогала ей готовить обед и пропылесосила первый этаж, а Вика с Глебом живут, как в гостинице, полотенце чистое из шкафа достать не могут. Мне кажется, они даже не задумываются о завтрашнем дне… А неизвестно еще, захочет ли Илья оставить их в нашем доме или через пару месяцев отправит обратно по месту прописки.

    – А скажите-ка, Петр Яковлевич, вы уже узнали, кто хозяйничал на нашей кухне? – переключился Глеб на излюбленную тему. – Вы вообще планируете что-нибудь предпринять по этому поводу?

    Казаков задумчиво посмотрел на кольцо, красующееся на моем пальце, улыбнулся и ответил:

    – Стараюсь изо всех сил, думаю день и ночь.

    – Я уверен, в тайнике лежало нечто очень ценное и важное, возможно – план дома с пометкой, где лежат сокровища! Придушил бы того, кто вытащил его у меня из-под носа!

    За столом воцарилась тишина. Лиза нервно схватила салфетку и уставилась на Глеба, он, в свою очередь, побледнел и с ожесточением стал разминать холодец, вилка так и клацала по тарелке. Николай Леонидович закашлялся, и Илья поспешил протянуть ему стакан с водой.

    Так, значит, придушил бы, так-так… Вынули из-под носа… Ох, как же ты мне, Глеб, надоел, хочешь карту – без проблем, преподам я тебе урок кладоискательства…

    Марина внесла блюдо с жареным картофелем и рулетом из баранины, чем слегка разрядила обстановку, все дружно переключились на горячее, сделав вид, что последних слов Глеба не слышали.

    – Катя, мы с Лизой сегодня вечером уезжаем в дом отдыха, вернемся в понедельник. Давно не проводили выходные вдвоем и вот решили слегка развеяться, – сказал Илья, щедро накладывая на тарелку колечки рулета. – Ты остаешься за хозяйку, очень надеюсь, что никаких проблем не возникнет, хватит с нас уже нервотрепки.

    – Не беспокойся, справлюсь, а вы отдохните хорошенько, тебе давно пора отвлечься от работы, да и Лизе смена обстановки пойдет на пользу, а то ходит какая-то зеленая, людей пугает.

    – Как зеленая, – подскочила Лизка, испепеляя меня взглядом, – да я прекрасно выгляжу!

    – Шучу, – показывая ей язык, ответила я.

    Вообще-то, смена обстановки пошла бы на пользу всем, но Илье с Лизой это особенно нужно, последнее время они много ссорились, и к тому же романтика в отношениях никогда не помешает.

    – Желаю удачной поездки, – пробормотал Николай Леонидович, протягивая руку к графинчику с водкой, – будем скучать.

    Вика бросила на него осуждающий взгляд, потом покосилась в мою сторону, а именно на кольцо Глафиры Сергеевны, и довольно игриво сказала:

    – А я пока не решила, как проведу выходные, но очень надеюсь, что со мной произойдет что-нибудь удивительное.

    Похороны Светланы Аркадьевны пока откладывались, я не лезла с вопросами, чтобы не раздражать Илью и не напоминать лишний раз о случившемся Глебу и Вике. Но, похоже, никто особенно не страдал по этому поводу, в воздухе витало только одно настроение – когда дадут добро, тогда и будем скорбеть.

    – Что ж, – потирая ручки над тарелкой, сказал Петр Яковлевич, – отличный обед, давно так славно не ел…

    – Мне Катя помогала готовить, – зардевшись от похвалы, ответила Марина, – но я сама уже многому научилась.

    Жаль, Диме пока не удалось оценить мою стряпню, должен же он знать, как ловко я управляюсь с тестом, превращая его в наивкуснейшие тортики и кексы. И сто рецептов приготовления мяса. Знаю, я их освоила на кулинарных курсах. В следующий раз сама приготовлю для Димы ужин, и пусть до утра восхищается моим мастерством.

    – Пожалуй, и я отлучусь, давно обещал сестре навестить ее, она живет за городом, час на электричке. Замечательные там места, вот выйду на пенсию, – мечтательно произнес Казаков, – и куплю себе домик где-нибудь в лесу, птички поют – красота. Но к завтрашнему утру обязательно вернусь, работа – прежде всего!

    – Я могу попросить Рому подвезти вас, – предложил Илья, – зачем трястись в электричке.

    – Конечно, как меня до книжного подбросить, так у Ромы выходной, – оторвавшись от еды, забурчал Глеб, – а как сыщиков возить, то без вопросов.

    – Глеб, какой ты нудный, – скривилась Вика.

    – Не стоит, – улыбнулся Петр Яковлевич, – я, знаете ли, даже люблю трястись в электричке, есть в этом что-то ностальгическое, по молодости-то много мотаться приходилось.

    Отлично, разъезжайтесь, разъезжайтесь все, а я продолжу поиски, надо еще раз пробраться в комнату к Илье, может, сегодня вечером мне повезет – и я наткнусь на что-нибудь интересное. Утром звонил Дима, он тоже ломает голову над планом, перелопатил все свои записи, все, что удалось раскопать в архивах. Ничего любопытного про комнату Лизы и Ильи не нашел. Для чего же, для чего Глафира Сергеевна обвела это место на плане?

    После обеда Лиза потащила меня в библиотеку. Не очень понимая, что происходит, я последовала за ней.

    – Понимаешь, – начала она, усаживаясь за стол, – ну, в общем… А ты не обиделась, что мы не берем тебя в дом отдыха?

    – Да нет, – замотала я головой, боясь, как бы сейчас мои планы не рухнули, – особого желания куда-то тащиться у меня нет, лучше дома поваляюсь с книжкой, к тому же с Димой расставаться не хочу.

    – Конечно, мы могли бы пригласить вас вдвоем…

    – Не думай об этом, нам и в Москве хорошо, а санатории всякие никуда не денутся, потом съездим.

    – То есть ты не обижаешься?

    – Нет, – твердо сказала я.

    – Хорошо, – облегченно вздохнула Лиза. – Но все же, чтобы между нами не было недомолвок, я тебе кое-что расскажу.

    Надеюсь, я сейчас не услышу мрачную историю о том, как Лиза убила Светлану Аркадьевну.

    – Говори правду и только правду, – торжественно произнесла я, замирая, – тайное все равно рано или поздно станет явным.

    – У нас с Ильей будет ребенок.

    Я собиралась услышать что угодно, но к такому повороту событий оказалась просто не готова. Как это так, Лизка, которая морщится при одном упоминании о пеленках, которая сто раз говорила, что не планирует никакого материнства, сидит сейчас напротив меня и, довольно улыбаясь, вещает о своей беременности!

    – Чего? – переспросила я на всякий случай.

    Лизка вскочила из-за стола, ткнула пальцем в живот и гордо сообщила:

    – У меня там ребенок!

    На глазах навернулись слезы, схватив со стола журнал, я замахала им, точно веером. Попытка скрыть непрошеное умиление провалилась, хлюпая носом, я бросилась к Лизке, стала ее обнимать и целовать. Будущая мамаша, вяло отбиваясь, смущалась и улыбалась до ушей.

    – Да ладно тебе, обычное дело, – бурчала она, счастливо вздыхая.

    – Рассказывай все подробно: конечно, не то, как это случилось, а как ты себя чувствуешь, кого хочешь – мальчика или девочку, и вообще, о чем думаешь?!

    – Голова иногда кружится и тошнит, Илья поэтому и увозит меня в дом отдыха, чтобы свежим воздухом подышала и отвлеклась от всего, что здесь происходит.

    – А Илья-то как отреагировал?

    – Рад очень, – покраснела Лизка.

    – Еще бы! Давай девчонку рожай, хотя без разницы. Молодец! Вы оба молодцы!

    – Ты только никому не говори пока, не хочу сейчас лишних разговоров, да и похороны впереди…

    – Само собой, не беспокойся.

    – Вы с Димой с детьми не тяните, – вдруг важным тоном заявила Лиза, теперь, по всей видимости, она будет прививать мне материнство. Пускай, это даже забавно. – Ты уже не молодая, так что выходи замуж и сразу заводи детей.

    Лизка, Лизка, ты просто неисправима!

    Заходя в свою комнату, я блаженно улыбалась. Как хорошо, что скоро здесь будет бегать смешной карапуз, интересно, какая тетя из меня получится? Добрая, очень добрая! Никому не дам в обиду нашего малыша, очень надеюсь, что Глеб к тому времени либо съедет от нас, либо станет нормальным человеком. Кстати, о Глебе… Я же собиралась направить его на путь истинный…

    Я залезла в шкаф и достала коробку от обуви, помнится, мои новенькие туфельки были завернуты в белую хрустящую бумагу… Вот она! Покопавшись в косметичке, я извлекла на свет черный карандаш для бровей, валялся он у меня давно и к тому же без колпачка, так что засох до нужного состояния. Разложив на столе бумагу и слегка ее разгладив, я принялась за дело. Художник из меня никакой, но в данный момент особых талантов не требовалось – чем хуже, тем правдоподобнее. Вспоминая план дома до перестроек, который мне показывал Дима, я за пятнадцать минут нарисовала нечто очень похожее на дипломную работу пьяного чертежника. Теперь надо выбрать место, где поставить крестик… Вот на комнате Глеба и поставлю, он закроется на ключ и будет разбирать стены по кирпичику, избавлю от него общество, как минимум, на два дня. Нет, все же очень хочется посмотреть на его золотую лихорадку, зачем лишать себя такого удовольствия. Помечу-ка я то самое окно на третьем этаже, под которым мы с Димой нашли одну из загадок. Глеб наверняка поверит этому, чердаки вообще всегда кажутся таинственными, а наш-то уж просто зовет и манит. Бесконечно гордясь собой, я приступила к следующему этапу – план надо было состарить так, чтобы у Глеба не возникло никаких сомнений – перед ним настоящее творение самой Глафиры Сергеевны Медниковой.

    Бедный кактус лишился части своей земли, я ее высыпала на бумагу, слегка растерла, а потом стряхнула на стол. Края… края… Пришлось бежать на кухню за зажигалкой, опалив уголки и края (как-то я видела нечто подобное в одном фильме про пиратов), я слегка обмяла их – почерневшая бумага осыпалась, оставив неровную бахрому. Что бы еще сделать? Перевернув чертеж, я осталась недовольна обратной стороной, больно хорошо она выглядела… Приставила стул к шкафу – надеюсь, там никто никогда не протирал пыль, лишней она сейчас уж точно не будет. Проведя пальцем поверху, я весело улыбнулась – только что поганки не растут, а мох уже проклюнулся. План отправился на шкаф, где я его возила вдоль и поперек приблизительно две минуты.

    Отряхнув и разгладив бумагу, сложила ее ровненько и убрала под матрас. Сегодня ночью спрячу ее где-нибудь под плинтусом на первом этаже, потом намекну Глебу – мол, не там ты ищешь – и укажу приблизительное место. Вот будет представление!

    Илья с Лизой уехали в пять. Казаков провозился до семи, потом спохватился, перепугался, что опоздает на свою любимую электричку, сунул под мышку портфель и вылетел за дверь, точно ужаленный. Наконец-то!

    Очередной забег в комнату брата я запланировала на час ночи, все уже уснут, и можно будет заниматься поисками, не оглядываясь на дверь. Наболтавшись с Димой по телефону о сокровищах и всяких милых глупостях, я, взяв исторический роман, прилегла на кровать. Вещица оказалась довольно нудной, мысли улетали куда-то вдаль, глаза закрывались…

    Проснулась я от стука в дверь. Который час? Двенадцать. Стук повторился.

    – Кто? – борясь со сном, спросила я. Это же надо, чуть все свои планы не проспала.

    – Это я, Ромка, – послышался знакомый голос, – там кран на кухне прорвало, я в сантехнике не очень разбираюсь, телефончик бы, знающего человека вызвать…

    Я открыла дверь и стала соображать, куда звонить и что делать.

    – Сильно льет?

    – Сейчас уже меньше, я тряпкой обмотал, – порадовал Ромка, – но до утра не протянем.

    – Замечательно, все разъехались, а я тут кран чини. Давай Николая Леонидовича будить, может, он в этом разбирается или хотя бы телефон нужный скажет.

    Лихорадочно вспоминая, где мой мобильник, я направилась к столу. Резкий удар по спине – и моя щека припечаталась к гладкой полированной поверхности. Мысли заскакали в разные стороны – кран, Николай Леонидович, вода, телефон, Ромка… Ромка!!!

    – Пискнешь – убью, – слова обожгли ухо и сковали тело.

    Ничего не понимаю, как так получилось, что я практически лежу на столе, рука заломлена назад, а в затылок дышит человек, готовый убить меня в любую минуту? Больно, очень больно и еще страшно, как будто тело медленно обволакивают мягкой и противной паутиной, и нет возможности скинуть с себя этот липнущий к нервам кошмар. Вспомнив Светлану Аркадьевну в розовом халате на полу, мертвую, я вздрогнула.

    Схватив за воротник так, что сдавило горло, Рома швырнул меня на кровать, голова стукнулась о стену, и из глаз брызнули слезы. В этот момент я почувствовала себя тряпичной куклой, потрепанной и никому не нужной. Но это неправда! Не для того я начала новую жизнь, не для того почувствовала вкус счастья, чтобы теперь стать никем! Слез больше не будет.

    – Что, не ожидала? – бросил Рома, серые глаза потемнели, а губы дернулись в злой усмешке. – Думала, все достанется тебе и твоему историку? Рыскали тут, шушукались, давно надо было вам головы свернуть, да вот все ждал, пока вы за меня всю черную работу сделаете.

    Рома плюнул на пол и с ненавистью уставился на меня. Узнать в нем прежнего доброго, неуклюжего парня было просто невозможно.

    – Напрасно ты это, – тихо сказала я, – на что ты надеешься, не понимаю.

    – Ага, еще скажи – на чужом несчастье счастья не построишь, – Рома закинул голову назад и захохотал.

    – Зачем ты убил Светлану Аркадьевну? Она-то тебе что сделала?

    – А нечего шляться по ночам. Кто крепко спит, тот и сейчас чаи плюшками заедает.

    Я решила не проявлять агрессии, хотя спокойный тон давался мне с трудом. Честно говоря, руки чесались швырнуть чем-нибудь в эту самодовольную рожу, но делать подобного не стоило. Умирать как-то не хотелось, я еще не успела выйти замуж, месяцев через восемь должен родиться племянник. Нет, Ромка, твои планы с моими никак не совпадают.

    – Больно красивое у тебя колечко, дашь поносить? – хохотнул Ромка, подходя вплотную к кровати.

    – Обойдешься, – спокойно ответила я, – мне его жених подарил по случаю помолвки.

    – Неплохая история, только не тому человеку ты ее рассказываешь. Колечко ты в тайнике на кухне нашла, принадлежит оно полоумной старухе Медниковой. Что, не сдержалась, напялила на себя?

    Откуда он мог это знать, может, блефует? Отпираться или бесполезно?

    – Жадность тебя сгубила, – продолжал Ромка, усаживаясь рядом со мной, – а приберегла бы побрякушку, не выпячивала напоказ, я и не узнал бы, что тайничок твоя работа.

    – Какой же ты умный, – процедила я, – неужели сам догадался?

    Рома взял меня за руку и больно сжал запястье, если я останусь жива, завтра точно выступят синяки, хотя, если прибьет, синяки тоже никуда не денутся.

    – Колечко Медникова получила в день свадьбы от мужа и носила его всю жизнь, не снимая.

    – А ты откуда такие подробности знаешь? – загоняя свой страх подальше, спросила я.

    – Не твое дело, – Ромка сорвал кольцо с моего пальца и на мгновение залюбовался синим камнем. – Красивое, зараза, да и денег немалых стоит, но вот только мелочь это по сравнению с тем, что запрятано в доме. Где карта?

    Так я тебе и сказала!

    Рома схватил меня за шею и притянул к себе, стало трудно дышать, точно комок в горле застрял. Захотелось вырваться, закричать, но любое движение лишь ухудшило бы мое положение.

    – Где карта? Последний раз спрашиваю.

    – Ты о чем? – просипела я. – Какая карта?

    Рома сильнее сжал пальцы, все поплыло перед глазами, а в ушах зазвенело. Вдруг хватка ослабла, дышать стало намного легче, но радость оказалась преждевременной – я тут же получила удар по лицу, который опрокинул меня на подушку.

    – Не надо считать меня идиотом, – зашипел Ромка, – старуха всю жизнь не расставалась с кольцом, но вот в гроб его с собой почему-то не взяла, замуровала в стену… Уверен, что к колечку прилагался третий экземпляр плана.

    В голове пронеслось: откуда он знает такие подробности, сидел себе на кухне, картошку чистил да гвозди забивал, вроде и к разговорам особо не прислушивался, так откуда же столько знает?

    План в данный момент находится в Диминой квартире. Если я скажу об этом Роме, поверит ли он мне? Сразу прибьет или нет? Появится ли шанс на спасение? Я думала, у нас только один сумасшедший – Глеб, а дела обстоят намного хуже… Глеб…

    – Я тебя последний раз прошу по-человечески, отдай план, – подчеркивая каждое слово, сказал Рома. Лицо его задергалось, что не сулило ничего хорошего, – а то кости переломаю, сама просить будешь, чтобы побыстрее убил.

    – Под матрасом, – ответила я, наблюдая, как Ромка запихивает кольцо Глафиры Сергеевны в карман. Может, мне показалось, но сапфир, прежде чем исчезнуть за плотной тканью, как-то по-особенному сверкнул, будто подбодрил меня – не бойся, ты все делаешь правильно.

    – Очень рад, что не пришлось тебя долго уговаривать, – хмыкнул Рома, вновь хватая меня за ворот, – наверное, сидела тут, подсчитывала в уме золотишко, а оно вон как обернулось.

    Не слишком сильный удар – и я полетела на пол. Спасибо Лизе за коврик, купленный на распродаже, – приземление оказалось не очень болезненным. Рома поднял матрас, взял карту, приготовленную для Глеба, и бросился к столу. Развернув бумагу, он стал лихорадочно искать, где же спрятано богатство Глафиры Сергеевны, а я не менее лихорадочно стала осматривать комнату – чем бы треснуть по голове этого маньяка, пока он отвлекся. Взгляд остановился на деревянной вешалке, валявшейся в кресле. Хиленько, но ничего другого нет, если дать резко по голове, а потом еще раз… то кто знает… Вскочив с пола, я метнулась в сторону выбранного орудия. Кричать не имело смысла, на шум прибежала бы только Маринка, от которой особой помощи ждать не стоит, растеряется девчонка – вот и все, да и подставлять ее не хотелось, справлюсь уж как-нибудь.

    Моя инициатива не осталась незамеченной, до вешалки я даже не успела дотронуться – Ромка, оторвавшись от карты, набросился на меня сзади, и мы дружно рухнули на пол. Спасибо еще раз Лизке за коврик. Рыча, проклиная весь мир и делая при этом особый акцент на мою скромную персону, Ромка перешел к более решительным действиям – через несколько минут я сидела на кровати, понуро опустив голову, руки и ноги связаны, рот заклеен черным скотчем. Хорошо же он подготовился – и веревочку прихватил, и кусочек скотча приберег для такого случая, жаль, даже плюнуть не могу с досады.

    – Так-то лучше будет, – оглядев мое униженное положение, зло сказал Ромка, – полежи тут, пока я прогуляюсь на третий этаж, не скучай. Если карта настоящая и золотишко лежит там, где помечено, то я вернусь добрый, и очень больно тебе не будет, если же нет…

    Рома не договорил, многозначительно посмотрел на меня и вышел из комнаты, выключив свет и плотно прикрыв дверь. Сколько он провозится с этим окном? Пять минут, десять? Лихорадочно считая секунды, я попыталась справиться с веревкой, но руки были связаны за спиной, не очень-то удобно спасать свою шкуру в таком положении. Извиваясь, как уж на сковородке, я скатилась на пол. Третье спасибо Лизке за коврик. И что теперь делать, в комнате темно, веревку перерезать нечем, на помощь позвать никого не могу… Надо ползти к двери, если повезет, я как-нибудь ее открою… Мысль оборвалась на середине – дверь бесшумно открылась, и в комнату проскользнул маленький человечек. Глаза еще не привыкли к темноте, но незваного и в то же время желанного гостя я узнала сразу – Казаков Петр Яковлевич собственной персоной.

    – Я так и думал, – торжественно сказал он, потирая ручки, – картина происходящего ясна полностью, приятно, когда теория приобретает четкие очертания.

    Это все, конечно, хорошо, даже прекрасно, но пора бы уже подумать о том, что кое-кто лишен возможности передвигаться и говорить. Возможно, я слишком многого хочу, но нельзя ли меня хотя бы развязать, а уж потом кичиться своим умом и сообразительностью. Начиная сердиться, я стала извиваться и мычать.

    – Не беспокойся, через секунду ты будешь свободна, – успокоил меня Казаков, включая свет и бросаясь ко мне на выручку. – Я всегда рад помочь ближнему.

    – Только не говорите, что вы никуда не уезжали и использовали меня в качестве приманки, – это первое, что я сказала, как только Петр Яковлевич освободил мой рот от скотча.

    – Хорошо, не буду, просто промолчу.

    – Как вам не стыдно, – зашипела я, потирая запястья, веревка оставила следы на коже, которые хотелось немедленно стереть.

    – Честно говоря, мне немного стыдно, но я никогда не мог отказать себе в эффектной развязке. Был в моей практике один случай…

    – Только не сейчас, – взмолилась я, поднимаясь с пола. – Рома убил Светлану Аркадьевну, вы же не хотите, чтобы он избежал наказания. К тому же сейчас он вернется сюда очень злой, надо звонить в милицию…

    Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Рома – на лице расстройство, граничащее с бешенством, а в руке та самая оконная рама, которую мы с Димой однажды выковыряли из стены. Да, Рома, карта не настоящая, но не надо принимать близко к сердцу случившееся, ты еще молод, отсидишь лет пятьдесят за убийство, а уж потом начнешь новую жизнь, и все у тебя обязательно получится… Окошко с грохотом полетело к моим ногам, похоже, у Ромы были иные планы на жизнь. Он скользнул взглядом по Казакову, поморщился, посчитав его, по всей видимости, назойливой мухой, и, вынув из кармана нож, двинулся в мою сторону. Милиция, милиция, где ты!!!

    Казаков повел себя как истинный джентльмен – вылез на передний план и загородил меня своим маленьким пухлым телом. В ответ захотелось сделать что-нибудь не менее героическое и, отодвинув ногой разбитую раму, я встала справа от Петра Яковлевича.

    – Не торопитесь, молодой человек, – серьезно сказал Казаков, – вы же не хотите остаться без золота и драгоценных камней.

    – А вот я сейчас перережу тебе глотку, и посмотрим, как эта цыпа не отдаст мне то, что у нее просят, – отшвыривая стул, прогремел Рома, мозги у него явно кипели. У меня мелькнула мысль: а не спрятаться ли мне обратно за Казакова.

    – Вы убили Светлану Аркадьевну, не так ли?

    – Эта дура застала меня в тот самый момент, когда я долбил стену. Черт, а ведь я не сомневался, что это именно то место, где спрятаны сокровища. Ей никто не помог, и вас ждет та же участь…

    Рома не успел договорить, как в распахнутую дверь буквально влетели трое мужчин, одетых во все черное. Неужели мои мысленные импульсы – «милиция! милиция!» – оказались так сильны, что материализовались в считаные минуты? Ромку скрутили и с силой прижали к стене, его лицо поздоровалось с гладкой и холодной поверхностью, щелкнули наручники, послышался шум рации, а затем до меня донесся голос Казакова: «Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец». Перед глазами все замелькало, силы оставили меня. Подойдя к стулу, я рухнула на него практически без чувств.

    Когда все стихло, я спустилась вниз. Петр Яковлевич что-то объяснял заспанной Марине, она махала руками, возмущалась и время от времени жала руку раскрасневшемуся сыщику. В голове мелькнула мысль – а они хорошо смотрятся вместе, почему бы им не пожениться, в конце концов.

    – Катя, тебе просто необходимо выпить рюмочку чего-нибудь крепкого, – обратился ко мне Петр Яковлевич. – Какая ночь, просто удивительная ночь!

    Пообещав выпить даже две рюмочки, я вышла в коридор, открыла шкаф, достала Ромкину коричневую куртку и пробежалась по ней взглядом: молния на одном из карманов была сломана – не хватало маленького черного замочка. Как все просто, как же все просто. Вздохнув с облегчением, я пошла звонить Диме.

Глава 24

    – Петр Яковлевич, не тяните, – потребовала Лиза, отправляя в чашку уже третью ложечку сахара, – если честно, я даже не знаю, радоваться или огорчаться тому, что мы были в отъезде.

    Илья и Лиза вернулись утром, отдых пришлось отложить, так как у Лизы начался токсикоз, любая еда вызывала рвоту, а запахи в апартаментах дома отдыха – головную боль. Собрав вещи, будущие родители вернулись в родное гнездо, где чуть не упали, узнав о событиях прошедшей ночи. Марина взяла на себя роль основной рассказчицы, ее ничуть не смущал тот факт, что ее участие в этой истории было минимальным. Мы же с Петром Яковлевичем стояли в сторонке и лишь изредка кивали или вставляли короткие замечания, так как перебить Марину было все равно невозможно. Наконец, получив некоторую порцию информации, Илья распорядился подать в гостиную кофе. Лужиных звать не стали, Казаков еще до завтрака рассказал им об аресте Романа, и мы посчитали, что этого вполне достаточно.

    – Какое счастье, Петр Яковлевич, что вы вовремя вернулись, – горячо произнес Илья. – Катя, ты как себя чувствуешь?

    – Удовлетворительно, – ответила я, мечтая о том моменте, когда голова коснется подушки. Если бы не желание узнать подробности, я бы спала сейчас крепким сном.

    – А я никуда и не уезжал, – развел руками Петр Яковлевич, – признаюсь, у меня даже нет сестры, все это обыкновенная уловка, чтобы выманить преступника на свет.

    – Очень хороший план, – усмехнулась я, не держа зла на Казакова. – Сделали из меня приманку, да еще наверняка гордитесь этим.

    – Тут я, бесспорно, виноват, хотя есть смягчающее обстоятельство – твоя безопасность, Катенька, была полностью под моим контролем.

    Хороша безопасность, на руках вон синяки два сантиметра в ширину, ах, Петр Яковлевич, слишком любите вы красивые ходы… Ну да ладно, я и сама тяготею к эффектным развязкам.

    – Выкладывайте все по порядку, – потребовала Лиза, – а то я обязательно запутаюсь. Как вы вообще узнали, что Рома и есть убийца?

    Петр Яковлевич положил перед собой стопочку печенья, победно оглядел присутствующих и начал свой рассказ:

    – Как-то за чашечкой кофе Илья Андреевич поведал мне удивительную историю о несметных богатствах, якобы спрятанных в этом доме. Не скажу, что я поверил услышанному, но вычеркивать из памяти не стал. Когда убили Светлану Аркадьевну Лужину, признаюсь, в списке подозреваемых первое место занял Николай Леонидович, он имеет некоторое отношение к украденным документам…

    – Что? – изумился Илья.

    – Да, именно так, вот поэтому он и не вызывал у меня особого доверия, но, хорошенько обследовав место трагедии и немного поразмышляв, я понял – эти два преступления не связаны между собой, а дальнейшее расследование лишь подтвердило, что Николай Леонидович тут вовсе ни при чем. После переезда в ваш дом я первым делом обследовал третий этаж, память у меня прекрасная, так что запомнить, где что лежит, – не проблема. Через некоторое время мне стало ясно: некто настойчиво ищет сокровища, о которых ранее рассказывал Илья Андреевич. Мотив преступления потихоньку вырисовывался, стена в двух метрах от того места, где был найден труп, не имеет нескольких кирпичей, они выбиты…

    – Я ничего такого не заметил, – удивился Илья.

    – Чтобы это увидеть, надо подойти поближе к решетке и отогнуть лист обоев. Преступник был аккуратен, умело заметал следы, надеясь, что его деятельность долго будет незаметной. Искал же он по ночам, так как делиться ни с кем не собирался, да и понимал – никто просто так ему клад не отдаст.

    – Вы же говорите о Роме, да? – перебила Лиза.

    – Да, он надеялся разбогатеть, отыскав сокровища Медниковой, и именно он убил Светлану Аркадьевну. В ту злополучную ночь Роман как раз долбил стену, вынимая из нее кирпичи, он был уверен – фортуна на его стороне. Наверняка в мечтах он уже перебирал украшения из золота, щедро усыпанные драгоценными камнями, но Светлане Аркадьевне не спалось… Возможно, ей захотелось воды, или иные желания заставили ее подняться с постели, кто знает… В коридоре она услышала стук, доносившийся с третьего этажа. Недолго думая, женщина поднялась наверх. На теле ее не обнаружено следов борьбы, скорее всего, Светлана Аркадьевна даже не успела возмутиться, Роман задушил ее быстро и хладнокровно. Но его ожидало разочарование, никаких драгоценностей в стене не было. Разум неудачливого кладоискателя помутился, уходить из дома без золота он не хотел. Убрав следы своей деятельности, Рома спустился вниз и сломал замок в надежде, что, пока будут разбираться, пройдет как минимум два дня, за которые можно продвинуться к намеченной цели…

    – Безумие какое-то, – воскликнула Лиза. Илья взял ее за руку, прося не волноваться.

    – А как же вы догадались, что именно Рома убийца? – спросила я.

    – Для начала я решил узнать, кто же выходит по ночам из комнат. Пустяковая работа, скажу я вам. Первым моим желанием было спрятаться и ждать, но дом большой и можно просидеть пару ночей, так и не увидев ничего. Признаюсь, я люблю крепко поспать, – Казаков хохотнул и сделал большой глоток кофе, – поэтому выбрал иной путь. Когда все разошлись по комнатам и затихли, я просто наклеил на каждую дверь ниточку. Не могу сказать, что я подозревал каждого. Глеб, например, имел возможность заниматься поисками днем, никто ему не мешал, да и с трудом верилось, что этот молодой человек способен убить родную мать… Пожалуй, я подозревал Рому: вроде он улыбается, а взгляд тяжелый… Потом еще Катин жених Дима вызывал у меня живейший интерес…

    – Неужели вы на него думали? – изумилась я.

    – А почему бы и нет? – улыбнулся Казаков. – Все могло быть, все.

    – И на чьей двери ниточка оказалась оборванной? – спросил Илья.

    – Рано утром я обнаружил, что ночью из комнат выходили Марина, Николай Леонидович и Роман. Теперь предстояло уточнить, зачем они покидали теплые постели.

    – Я в туалет ходила, – заволновалась Марина, – честное слово!

    – С кого же вы начали? – не утерпела Лиза. – С моей сестры?

    – Нет, – улыбнулся Казаков. – Доверившись интуиции, я сразу же взялся за Романа. Когда он уехал в магазин за продуктами, я пробрался в его комнату и учинил небольшой обыск. В шкафу валялась зеленая куртка, на спине которой красовалась надпись «пицца», а чуть ниже номер телефона.

    – Ничего удивительного, Рома раньше разносил пиццу, – сказала Лиза. – Мы как раз встретились, когда он выполнял заказ, я еще плюхнулась на его сумку.

    – По номеру легко было узнать адрес офиса. Стоило мне обмолвиться о своем желании устроиться к ним на работу, как словоохотливая девушка-секретарь поведала мне много интересного. – Казаков захлопал ресницами и жеманно повел плечами. – «Ах, вот некоторые приходят к нам и не понимают, какая это ответственная работа. На обслуживание клиента отводится определенное время, так что нечего бегать по своим делам, надо же уважать людей». И так далее, и тому подобное. Примером отрицательного поведения был как раз Рома. «Вот был у нас такой Соловейчиков, и что? Вечно где-то пропадал, заказы выполнял плохо, а когда уволился, даже форму не сдал, я устала его разыскивать, как так можно, не понимаю».

    Казаков очень хорошо изобразил недовольную девушку, из него вышел бы прекрасный актер.

    – Надо же, – возмутилась Лиза, – а я даже не позвонила на его предыдущее место работы, заглянула в паспорт, вроде все нормально, так и взяла к нам.

    – В случившемся есть и моя вина, – вздыхая, сказал Илья, – должен признать, я совершенно забросил дом.

    – Рома так халатно относился к доставке пиццы по той простой причине, что все мысли его были заняты другим – сокровищами Глафиры Сергеевны, – продолжал Казаков. – Как только выдавалась свободная минута, он направлялся в сторону вашего дома, следил за каждым членом семьи, подслушивал, подглядывал, прикидывал, как бы втереться в доверие. Катя мне рассказала, что однажды ночью кто-то побывал здесь. Это Рома не утерпел, понадеялся на удачу – вдруг интуиция подскажет, где искать, но ничего не вышло, к тому же его чуть не обнаружили. – Казаков похлопал меня по руке и подмигнул. – Больше так рисковать Рома не мог, любыми путями нужно было пробираться в ваш дом на законных основаниях. Но как? Вскоре Елизавета Григорьевна и Катя отправились на прогулку по магазинам, Рома всю дорогу крутился поблизости, следил из-за угла, из-за витрин, дверей магазинов…

    – А мы его даже не замечали, – усмехнулась я, – только о покупках и думали.

    – Вряд ли Рома предполагал, что его вот так сразу возьмут на работу. Для начала он просто хотел познакомиться с вами под любым предлогом.

    – Ему надо было снять эту ужасную униформу, в костюме он бы выглядел солиднее, – прокомментировала Лиза.

    – Что делать, приходилось совмещать свое увлечение с работой, к тому же в одежде разносчика пиццы Рома больше располагал к себе, он становился не каким-то незнакомцем, а практически официальным лицом, – улыбнулся в ответ Казаков. – Жадность превратила Романа в одержимого человека, уверен, он не очень-то задумывался о мелочах.

    – Получается, Рома знал легенду о богатстве Глафиры Сергеевны задолго до появления в нашем доме. Как такое возможно? – спросила я. – Ночью он поразил меня своей осведомленностью.

    – Пожалуй, – потер ручки Петр Яковлевич, – настал момент, когда я расскажу вам нечто интересное. В службу доставки пиццы Рому пристроил одноклассник, об этом мне поведала все та же недовольная девушка-секретарь. Я немного поболтал с ним. Так вот, в разговоре друг Романа называл его не по имени, а детским прозвищем Медяк. А теперь я готов выслушать предположения, откуда могла взяться такая кличка?

    – Только не говорите, что его настоящая фамилия Медников, – замотала я головой, чувствуя, что угадала. – Такого просто не может быть!

    – Да, это так, – кивнул Казаков. – Роман Соловейчиков – прямой потомок Федора Медникова, одного из сыновей Глафиры Сергеевны.

    Илья вскочил со стула и заходил по комнате, я разделяла его волнение, не так часто находишь родственников, к тому же таких, которым ничего не стоит убить ближнего своего…

    – Безумие какое-то, – выпалил Илья, возвращаясь обратно к стулу.

    – Вот это да! – оценила ситуацию Маринка. – Эх, знать бы раньше…

    Интересно, что бы она тогда сделала, вышла за него замуж?

    – Но почему сейчас у него другая фамилия? – спросила Лиза. – Неужели фальшивые документы?

    – Нет, мать Романа вышла замуж, а отчим усыновил мальчика, обычное дело, – ответил Казаков. – Легенда о богатстве Медниковой переходила из поколения в поколение. В вещах этого горе-кладоискателя я нашел тот самый план дома, который Глафира Сергеевна оставила сыну Федору, а также потрепанное письмо Степана, в котором он рассказывал брату о пропаже кольца с крупным темно-синим камнем. Медникова носила его всю жизнь, не снимая, в память о муже.

    Казаков посмотрел на меня и, подмигнув еще раз, добавил:

    – Все стало ясно, оставалось только выманить лису из норы. Узнав, что вы, Илья Андреевич, вместе с женой решили отдохнуть за городом, я начал действовать, а именно разместил в комнате у Кати подслушивающее устройство – «жучок».

    – Что?! – возмутилась я. – А вы не забыли спросить у меня разрешения?

    – Забыл, Катенька, замотался и забыл.

    Я улыбнулась, зачем ругаться с таким чудаком, все равно же сердиться на него долго невозможно.

    – Между прочим, Петр Яковлевич спас тебя от смерти, – влезла Марина, вот ведь заступница.

    – Да, было такое, но только сначала он использовал меня как приманку.

    – А я не понимаю, откуда взялась уверенность, что Рома пойдет к Кате, – спросила Лиза – И вообще, чего он от нее хотел?

    – Рома не сомневался, что эта замечательная девушка знает, где лежит клад, – улыбнулся Казаков.

    – Но с чего, с чего он так решил? – нахмурился Илья.

    – Кольцо, – ответил Казаков. – Кольцо с крупным синим камнем, когда-то принадлежавшее Глафире Сергеевне, однажды совершенно неожиданно появилось на Катином пальце…

    – Но это подарок Димы на помолвку, – сказала Лиза, – теперь я совсем запуталась.

    Эх, пришло время признаваться в своем вранье.

    – Каюсь, я немножко обманула вас. Дима кольцо мне не дарил, мы нашли его в тайнике на кухне Лужиных.

    Воцарилась тишина, которую нарушил хохот Ильи:

    – Так это вы, разломав стену, довели Глеба до нервного срыва?

    – Ну да.

    – Легенды, кольца, клады! – воскликнула Лиза. – С ума можно сойти! Так существуют сокровища Медниковой или нет?

    Немного смутившись, я покосилась на Казакова – выкладывать подробности мне совсем не хотелось, надеюсь, никто этого не потребует. Петр Яковлевич неторопливо расстегнул жилет и задумчиво посмотрел в сторону окна. Похоже, он просто сделал вид, что не слышал последнего вопроса… Решив не расплескивать знания, я сменила тему:

    – Петр Яковлевич, расскажите, как вы меня спасали, очень интересно послушать.

    Казаков улыбнулся, пригладил усики и, откусив шоколадную конфету, произнес:

    – Представляю, какие чувства испытал Роман, увидев на Катиной руке кольцо. Если раньше он искал наугад, двигаясь вслепую по старому плану, то теперь все могло измениться – раз она нашла кольцо, значит, что-то знает. Как только стемнело, я осторожно пробрался в дом через вход Лужиных и, спрятавшись в комнате Ильи Андреевича, замер в ожидании.

    – Вы подслушивали мой разговор с Димой? – смутившись, спросила я.

    – Сделал это с большим удовольствием, – хохотнул Казаков. – Потом все пошло как по маслу, Роман пришел в Катину комнату. Благодаря подслушивающему устройству я имел представление о происходящем, ситуация полностью была под контролем. Твоей жизни, Катя, ничто не угрожало.

    В который раз я посмотрела на синяки на запястьях и подумала, что безопасность – понятие весьма растяжимое.

    – Следователь, занимающийся убийством Светланы Аркадьевны, мой хороший приятель. Когда картина стала ясна, а Рома наговорил достаточно компрометирующих его деталей, я набрал нужный номер, группа захвата прибыла точно по расписанию. Преступник попал в капкан.

    – Браво! – захлопала в ладоши Марина. – Вы самый лучший детектив на свете.

    Вот чувствую – они поженятся.

    За столом начался невообразимый шум, благодарные слушатели расхваливали на все лады лучшего сыщика на земле Петра Яковлевича Казакова. Я сидела тихонечко и радовалась – в случившейся суматохе никто не вспомнил про наше с Димой отношение к кладу, хотелось бы эту тему замять.

    Сославшись на усталость и поблагодарив Казакова за столь замечательное участие в моей судьбе, я отправилась на второй этаж. Пожалуй, надо последовать примеру Ильи и Лизы: в следующие выходные обязательно съезжу в какой-нибудь дом отдыха, поплаваю в бассейне, схожу в тренажерный зал, да и просто поваляюсь в тишине, хотя лучше бы поехать туда с Димой.

    Удобно устроившись на диване около лестницы, я стала обдумывать свое дальнейшее поведение и как избежать нежелательных на данный момент вопросов… В кармане задрожал телефон.

    – Привет, солнышко, – услышала я Димин голос. – Как ты?

    – Хорошо, только соскучилась.

    – Приглашаю тебя в ресторан со всеми вытекающими отсюда последствиями.

    Дима помолчал, потом, сменив игривый тон на серьезный, добавил:

    – Просто ненавижу себя… Почему я не был рядом с тобой этой ночью.

    Счастье, точно мягкое, пушистое облако, подхватило разомлевшую душу и подкинуло высоко, высоко… На лестнице послышались шаги, я быстренько попрощалась с Димой и убрала телефон.

    – Ты уж прости меня, дурака, – сказал Петр Яковлевич, садясь рядом, – знаю, что переборщил, знаю, что виноват.

    – Да ладно, чего уж там, – улыбнулась я, глядя на смущенного частного детектива, – жизнь удивительна и прекрасна.

    Казаков кивнул, помолчал немного и протянул руку – на ладони лежал небольшой белый комочек.

    – Это тебе.

    Заинтригованная, я торопливо развернула шуршащую бумагу… Кольцо Глафиры Сергеевны Медниковой, сверкнув, упало мне на колени. Память тут же вынесла на поверхность картинку – Рома, зло улыбаясь, прячет его в карман брюк…

    – Но как? – прошептала я.

    – Ловкость рук, – усмехнулся Петр Яковлевич.

Глава 25

    – Ты хоть понимаешь, как я тебя люблю? – спросил Дима, стаскивая с меня одеяло.

    Нет, я этого не понимала, более того – даже не догадывалась, то есть я надеялась, но… Неужели он это произнес? Вцепившись в одеяло покрепче, я внимательно посмотрела на Диму.

    – Уж не хочешь ли ты сказать, что испытываешь нечто большее, чем обычную симпатию? Что твое сердце замирает при виде меня, а душа кружится в вихре вальса.

    – Именно так, особенно с вальсом согласен, – засмеялся Дима. – Ты выйдешь за меня замуж?

    Где-то я уже слышала нечто подобное… Что-то последнее время мне часто делали предложения руки и сердца, и самое интересное – они исходили от одного и того же человека. Эти слова, конечно же, радовали. Точно капельки росы на тонких зеленых стебельках, они дрожали и переливались в моей душе, но что отвечать и как себя вести, я совершенно не представляла. Хотелось сказать «да», вернее – крикнуть «да! да! да!», но стоит ли торопиться с ответом? Разве не должен Дима чуть-чуть помучиться, поволноваться, а то сейчас поймет, как сильно я его люблю, и возгордится. Ну и что, пусть поймет, но, с другой стороны, ожидание так волнительно… Как же поступить: согласиться сразу или через пять минут?..

    – Давай еще подумаем о том, как бы нам побыстрее разбогатеть, – произнесла я, вытаскивая из-под подушки кольцо, план дома и портрет Глафиры Сергеевны.

    – Катюшка, не заговаривай мне зубы, – ответил Дима, наблюдая с улыбкой за моими безуспешными попытками сосредоточиться. – Между прочим, совсем недавно ты дала мне положительный ответ.

    – Но тогда все было не по-настоящему, – пробормотала я, демонстративно разворачивая лист бумаги, – а сейчас я очень занята, не отвлекай, пожалуйста. Вот первый этаж, вот второй…

    Дима сел рядом и закурил. Два часа назад мы в сто первый раз ломали голову над планом, но так ни к чему и не пришли. Сейчас же, уткнувшись в чертеж, я старательно скрывала смущение и одновременно размышляла: сколько еще минут покочевряжиться, очень уж хотелось сказать это замечательное слово «да».

    – Ну как? – с иронией в голосе поинтересовался Дима. – Результаты есть?

    Я нахмурилась, демонстрируя бесконечную увлеченность поисками сокровищ. Терпение у Димы, видно, подошло к концу, он взял кольцо Глафиры Сергеевны и произнес:

    – Катька, я тебя люблю! Ты согласна выйти за меня замуж или нет? А ну, давай сюда палец!

    Блаженно улыбаясь, я кивнула.

    – Не слышу?

    – Да, да, да! – выпалила я, светясь от счастья.

    Наконец-то кольцо вернулось на палец. Дима сгреб меня в охапку и стал нежно и долго целовать. До чего же хорошо, до чего же волшебно! В голове пронеслось – а вдруг мы бы не переехали в новый дом, и я никогда бы не познакомилась с Димой, никогда бы не узнала, как это прекрасно – любить… Нет, такого не могло произойти – все случается тогда, когда и должно случиться… Кольцо соскользнуло с пальца и почти бесшумно упало на бумагу. Я посмотрела ему вслед, протянула руку и тут же отдернула ее.

    – Посмотри! – воскликнула я, указывая на план.

    Мебель на чертеже была нанесена символически, в виде не очень четких рисунков, изображающих диваны, шкафы и прочую обстановку. На нашей кухне, посередине, располагался неровный круг, ничем особо не отличавшийся от остальных обозначений. Кольцо лежало как раз на этом месте, создавалось впечатление, что кто-то просто обвел его контур.

    Дима приподнял кольцо.

    – Я думала, здесь нарисован стол со стулом, – пробормотала я, чувствуя, как внутри закипает жажда деятельности.

    – Я тоже, но, похоже, это контур кольца, – задумчиво произнес Дима. – Значит, не случайно оно было в шкатулке с планом, значит, здесь его место.

    – Так надо искать на кухне? В этом круге?

    Дима потер висок, взял портрет Глафиры Сергеевны, помедлил немного и положил его на комнату Ильи и Лизы. Портрет оказался в точности такого же размера, как и обведенный жирной линией прямоугольник. Сейчас, глядя на предметы, занявшие на плане свои места, я думала только об одном – как же раньше мы не увидели столь очевидных вещей.

    – И кольцо, и портрет как-то взаимосвязаны… – сказала я. В голове закрутилась мысль, оставалось только схватить ее за хвост. – Мне кажется, ее рука не просто так лежит на плече, палец указывает на что-то…

    Дима вскочил с кровати и направился к шкафу, вооружившись длиной линейкой и карандашом, он вернулся к плану, разложил его на полу и сел рядом. Я, свесившись с кровати, замерла, чувствуя, что сейчас тайна будет разгадана. Первая линия стала продолжением указательного пальца Глафиры Сергеевны, вторая – вышла прямо из острия синего сапфира. Следя за карандашом, я еле дождалась момента, когда можно было увидеть точку пересечения.

    – Ирония судьбы, – усмехнулся Дима – похоже, состояние Глафиры Сергеевны спрятано в центре комнаты Романа Соловейчикова, человека, не остановившегося ни перед чем в поисках того, что лежало у него под ногами.

    Илья отодвинул ногой стопочку небольших полированных дощечек, почесал затылок и сказал:

    – Ну, искатели приключений, если все, что вы мне рассказали, окажется ерундой, новый паркет будете укладывать самолично.

    – Ладно, – отмахнулся Дима, – мы готовы потратить на это весь медовый месяц.

    Вечером я вернулась домой вместе с Димой. Затащив Илью в библиотеку, мы поведали ему историю наших поисков. Пожалуй, такого выражения лица у брата я не видела очень давно – безграничное удивление, помноженное на восторг. Долго убеждать Илью вскрыть пол не пришлось, он хоть и подшучивал над нашим азартом, но все же верил в успех. Лиза с Мариной уехали к своим родителям с ночевкой, Илья не хотел волновать жену раньше времени, так что откладывать поиски мы не стали.

    В полу зияла приличная дыра, за два с половиной часа Дима с Ильей разворотили все до старого потемневшего кирпича. Я время от времени подключалась к разрушительным действиям, давая своевременные и, бесспорно, очень ценные советы.

    – Ломайте быстрее! – потребовала я.

    – До чего же ты нетерпеливая, – улыбнулся Дима, – не волнуйся, осталось совсем немного.

    Кусочки кирпича полетели в разные стороны. В воздухе повис запах тайны, щекоча нос, волнуя душу, он заставлял меня неотрывно следить за происходящим, я чувствовала, как подскакивает сердце и как нервы натягиваются в струны.

    Дима осторожно разобрал осколки, и я увидела серую крышку кованого сундучка.

    – Но этого не может быть! – выдохнул Илья.

    – Иногда сказки превращаются в реальность, – ответил Дима.

    – Ура! – воскликнула я.


home | my bookshelf | | Самое модное привидение |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу