Book: Фредди против Джейсона



Фредди против Джейсона

Стивен Хэнд

Фредди против Джейсона

Биллу и Ричи — это, конечно, не то, чего вы ожидали, но без вас и этого бы не было.


И, как обычно, Мэнди.

Глядите, с ярым бешенством каким

Два адских пса опустошить спешат

И уничтожить новозданный мир…

Джон Мильтон. Потерянный рай (Книга 10-я)[1]

ПРОЛОГ

Неясный крик во тьме.

Нет, не во тьме. Помещение озарял слабый мерцающий свет, пробивающийся из топки старой печи. Воздух пропитывал стойкий запах ржавого железа. А возможно, вполне возможно, это запах крови.

Снова крик.

Кто-то находился в помещении, но кричал не он. Это была душераздирающая мольба маленькой девочки, а фигура, которую вдруг осветило пламя, бьющее из открытой печной топки, принадлежала мужчине. Мужчине вполне обычному. У него был дом, были жена и дочь. Была у него и работа. Вернее, даже две работы, и обе эти работы он выполнял здесь…

В котельной…

В котельной электростанции…

Здесь он кидал кукол в печь, прямо в бушующее пламя.

Личико куклы начинало чернеть и плавиться, а вскоре все ее тело охватывал огонь и оно превращалось в розовый пластиковый сгусток, прикрытый тлеющим белым и синим полиэстером. Нейлоновые волосы куклы вспыхивали, и от головы поднималось яркое облачко неприятно пахнущего дыма. Стеклянные глаза проваливались, и от этого детское кукольное личико сразу становилось маской мертвеца — весь путь от колыбели до могилы занимал какие-то секунды.

Но куклы не кричали.

Мужчина смеялся, глядя, как пластиковые девочки превращались в дым.

В этом зрелище для него было все. Охота. Добыча. Страх.

Игрушкам, можно сказать, везло, ведь они сгорали так быстро, а вот живой жертве требовалось намного, намного больше времени, чтобы расстаться с жизнью.

Об этом стоит сказать подробнее.

Его жертве требовалось намного больше времени, чтобы расстаться с жизнью: ведь сначала пытка и только после этого убийство.

Ведь так лучше.

Намного лучше.

Ну иди же к папочке.

Мужчина захлопнул дверцу топки, убедившись, что кукла сгорела. Что? Вы думаете, взрослый человек играет в куклы? Каким безмозглым идиотом надо быть, чтобы этим заниматься?

Нет.

Этот мужчина, это существо, этот… этот извращенный ублюдок — он играл в «дочки-матери» по-настоящему. Он играл с настоящими девочками. Он развлекался с ними. Он играл с ними самыми гнусными, самыми злодейскими, самыми непростительными способами. Он, играя с ними, убивал. Всех девочек. А их было двадцать девять.

Эта маленькая сучка — под номером тридцать.

Некоторым везет. Некоторым — не везет!

Заслонка печи захлопнулась с резким лязгом, эхом отозвавшимся изо всех углов котельной. И сразу плач перешел в истерический крик.

Прелестная маленькая девочка, вжавшаяся в один из темных углов котельной, уже знала, что она скоро умрет. Этот человек похитил ее, он украл ее у мамы и папы. Он предлагал ей красивые вещи, а сам был одет в смешной красно-зеленый полосатый свитер. Он принес ее сюда, в это страшное место. Здесь повсюду было жарко и темно. Все здесь было старое, везде полно труб, наверх поднимались металлические лестницы, было много котлов и печей. И никто больше не пришел сюда с нею, никто, кроме этого противного дядьки. Он притащил ее и связал. А затем сделал ей больно, очень больно. Он надевал эти перчатки, эти ужасные перчатки. На некоторых из них были шипы, на некоторых звериные когти, но те, в которых он сегодня, — его любимые.

Эти, его любимые, перчатки были особыми: на правой к каждому испачканному сажей пальцу был прикреплен острый, как бритва, нож.

Сейчас она отчетливо видела эти когти-ножи.

Стоя, словно черная тень, перед пылавшей печью, мужчина затачивал пальцы-ножи на точиле. Искры летели во все стороны от смертоносной перчатки, и в этом летящем потоке огней девочка могла видеть его глаза.

Он наблюдал за ней.

Девочка почувствовала, что этот человек снова собирается сделать ей больно, потому что каждый раз, подходя к ней для того, чтобы сделать больно, он шел какой-то странной походкой. Пальцы-ножи двигались и изгибались, как будто были живые. Он всегда делал так, прежде чем сделать ей больно.

Вот и сейчас он делал то же самое.

Слезы ручьями текли по ее лицу. Она не понимала, что значит смерть, она понятия не имела о том, что значит быть мертвой, но какой-то врожденный человеческий инстинкт говорил ей, что сейчас настанет конец.

Он смеялся, шаг за шагом приближаясь к углу котельной.

Да, он был обычным человеком.

У него был дом — ставший логовом убийцы.

У него была жена — он убил эту любопытную суку, повсюду совавшую свой нос.

У него была дочь — кандидат на удочерение, так как он был лишен родительских прав.

У него была мать — монахиня, изнасилованная сотней маньяков; это грязное, постыдное действо и определило ужасную, нечестивую жизнь Фредди, а его мамаша провела остаток дней в психиатрической больнице для социально опасных буйнопомешанных.

У него была дневная работа — он работал в той самой котельной.

И у него была еще и… ночная работа…

Чирк-чирк-чирк!

Он провел своими пальцами-ножами по трубе. Полетели искры. Пять несущих смерть ножей все приближались и приближались к прелестной маленькой жертве.

Она хотела просить его сжалиться, молить о пощаде, она уже пыталась и раньше делать это — но все было бесполезно. Он лишь смеялся в ответ. Ее печальное маленькое личико тронуло бы сердце любого нормального человека, но этот нормальным не был.

И вот теперь он стоял над ней — высокий, могучий. А она только и могла, что вжиматься в пол и кричать.

Фредди глубоко дышал, по лицу ручьями струился пот. Его жгло желание располосовать ее, изрезать на куски.

Кукла в топке расплавилась, сгорела, превратилась в ничто.

А Фредди Крюгер медленно двигался к жертве, двигался, чтобы убить. Эта вопящая, надоедливая девчонка действовала ему на нервы. Крюгер с проворством гремучей змеи сделал прыжок в сторону девочки и одновременно выбросил вперед руку со смертоносной перчаткой. Он распялил пальцы-ножи, нацеливая два из них в ее заплаканные глаза.

Хорошенькая девочка.

Какая хорошенькая девочка.

Ножи попали в цель, и девочка зашлась последним криком. Крюгер, в одно мгновение оказавшись над ней, яростно набросился и стал терзать ее тело в безразличной и безмолвной темноте котельной, в которой раздавалось эхо ее безответных криков и стенаний. Сейчас котельная больше напоминала кровавую скотобойню.

На все потребовалось не больше минуты.

Теперь она была его.

Господи, какое чувство…

— Стой! Ни с места!

Прежде чем Крюгер осознал, что произошло, он оказался в лучах двух фонарей. Копы. С поднятыми пистолетами, направленными прямо ему в лицо.

Гнусный ублюдок застыл на месте, кровь мертвой девочки капала на пол с его пальцев-ножей. Полицейский Перри не верил своим глазам. Если бы не эта жуткая перчатка и дурацкий полосатый свитер, в Крюгере все было вполне обычным: черные башмаки, коричневые брюки, светлые волосы. Но перчатка…

За час до этого Перри узнал от своего осведомителя, что Крюгер — убийца. Все в Спрингвуде были встревожены известием о том, что пропал еще один ребенок, поэтому Перри не мог медлить и секунды, спасая жизнь бедной малышки.

Он ворвался в дом Крюгера, но Фредди там не было. Перри обыскал дом… и нашел то, о чем никогда не забудет.

Он обнаружил лежбище Крюгера, его берлогу. Там Крюгер вынашивал кровавые планы. Там Крюгер хранил свои ужасные трофеи. Там Крюгер изготавливало свои… специальные приспособления и инструменты.

Выйдя из дома, Перри передал всем патрульным и всем постам словесный портрет Крюгера, хотя и он, и напарник уже знали, где его искать. Они помчались прямиком сюда, на электростанцию, расположенную в южной части города, туда, где Крюгер работал.

Перри знал, что действует не по правилам, но ставкой-то была жизнь ребенка. Окажись он здесь всего на одну минуту раньше, он мог бы… но этого не случилось — девочка мертва. Она была разодрана на куски.

Перри защелкнул наручники на запястьях Крюгера и, едва сдерживаясь, стал зачитывать ему права.

Но полицейский Перри, ошеломленный увиденным, сделал все не так, как было положено по закону.

Ни к чему хорошему это не привело.


Крюгер должен был предстать перед судом по обвинению в похищении и убийстве тридцати несовершеннолетних — так, по крайней мере, предполагалось. В первый же день слушания суд отказал в иске.

Полицейский Перри действовал в доме Крюгера и на электростанции без ордера на обыск, поэтому ни одно из вещественных доказательств, предъявленных копами, не было принято судом к рассмотрению.

На допросе о том, что происходило в котельной, Крюгер не моргнув глазом заявил, что он пытался спасти девочку. Он сказал, что, услышав ее крики, прибежал на помощь.

Его наглость повергла присутствующих в шок. Люди, заполнившие галереи для публики — родители убитых им детей, — должны были сидеть там, сдерживая гнев, когда Крюгер, горделиво подбоченясь, давал показания.

Обращаясь к судье, он сказал:

— Я услышал крики и побежал туда со всех ног. Но было поздно. Когда я обнаружил девочку, она была уже мертва. Я боялся, что убийца все еще может находиться где-то поблизости, поэтому и надел ту самую перчатку, чтобы защищаться, если он вздумает напасть и на меня. Перчатку я нашел на полу, она лежала рядом с телом девочки. Думаю, тогда я был не в состоянии мыслить логически. Но я не могу выразить вам, какое сильное облегчение почувствовал, когда увидел полицейского Перри.

Зал суда взорвался негодованием.

Все были уверены в том, что убийца — Крюгер. Когда, еще до ареста Крюгера, Перри проник в его дом, то обнаружил достаточно улик, чтобы посадить мерзавца на электрический стул. Он нашел фотографии мертвых детей и принадлежавшие им вещи: куски одежды, игрушки, пряди волос — Фредди хранил все эти ужасные трофеи. Перри нашел даже инструменты, с помощью которых Крюгер смастерил свои страшные перчатки. Копы были уверены, что, проведя обыск на электростанции, где работал Фредди и где он был арестован, они нашли бы там обгоревшие останки всех пропавших без вести детей.

И лишь потому, что Перри нарушил установленную законом процедуру — все улики должны были оставаться в местах их обнаружения, — руки судьи оказались связаны. И это было поистине ужасно. Господи, ведь, если следовать судебной терминологии, Крюгер был взят с поличным, с окровавленными руками! Свежая кровь была обнаружена в момент ареста на каждом пальце-ноже перчатки на его руке. Кровью была залита и зловещая шутовская одежда, в которой Крюгер явился в суд.

Но что из этого?

Крюгер, ты гнусный ублюдок!

А Фредди… Он сидел в зале и улыбался. Прическа — волосок к волоску, одет опрятно — в тот же самый красно-зеленый полосатый свитер. Он отлично сознавал тот факт, что никто и пальцем дотронуться до него не может, — у них ведь нет никаких законно полученных доказательств и улик. Никто не был вправе остановить Крюгера, когда тот уверенным шагом вышел из здания суда на залитую ярким полуденным солнцем улицу Спрингвуда.

Некоторые родители убитых детей пошли за ним, но что они могли сделать? Они толкали его, кричали на него, но ведь, когда он убивал их детей, дети проявляли к нему не больше симпатии, и это не слишком его беспокоило, так чего ради придавать значение тому, что происходит сейчас.

Скоро он снова заточит пальцы-ножи на своей перчатке…

И начнет все снова!

Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!


Но улыбка на лице Крюгера сохранилась не дольше пяти минут. Стоило ему, выходя из суда, сойти с последней ступеньки лестницы, как начались настоящие неприятности. Люди набросились на него. Да, Крюгер, должно быть, набил карманы нескольким адвокатам и избежал электрического стула, но избежать возмездия… Это было труднее.

В тот день газеты вышли с кричащими заголовками, которые на все лады обыгрывали невероятный факт: «ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ ДЕТЕЙ ОТПУЩЕН НА СВОБОДУ», но на Мэйн-сквер, главной площади Спрингвуда, уже собралась толпа добрых горожан, замысливших суд Линча, и Крюгеру пришлось уносить ноги, спасая свою жалкую жизнь.

Пока несогласные с судебным решением граждане собирались на площади, Перри никак не мог решить, как поступить: арестовать их или присоединиться к ним — но тут появился шериф Уильямс.

Шериф, директор средней школы Спрингвуда Шей, а с ними и несколько других чиновников муниципалитета уговорили толпу разойтись. Уильямс направил двух своих помощников к дому Крюгера, но в доме было пусто. А это означало, что Крюгер скрылся там, где чувствовал себя в безопасности.

В котельной электростанции.


В огромном подвале легко было заблудиться. Тут можно было скрываться от любого преследования не одну неделю, и никто не ориентировался в этом проклятом лабиринте лучше, чем Крюгер. Долгие, нудные, лишенные каких-либо событий рабочие дни буквально сводили Крюгера с ума; чтобы хоть как-то убить время, он начал детально обследовать котельную. Все эти пустые помещения, темные пустынные коридоры, неприметные кладовые — идеальные места, где можно скрываться очень долго, где никто тебя не увидит и не услышит, даже если ты будешь кричать изо всех сил. Основание, на котором были установлены котлы, представляло собой головоломное сплетение ржавых труб и громоздких конструкций — лучшего и более уединенного места для совершения кровавых пыток и придумать нельзя. Именно поэтому он и затаскивал сюда свои жертвы.

Свои жертвы.

Детей.

Малышей.

Мальчиков и девочек не старше семи лет.

Он убивал их и кремировал в топке котельной электростанции. Сколько электролампочек в Спрингвуде получало энергию от сжигания тел убитых детей?

Выродок!

Но если Крюгер захотел спрятаться в котельной, то он может просидеть тут до скончания века. И почему бы ему не сдохнуть в своем грязном, отвратном логове?

Ближе к вечеру лучшие люди Спрингвуда собрались у здания электростанции.

И все, кто был там — шериф Уильямс, директор школы Шей, полицейский Перри, родители детей, убитых Крюгером, — все проклинали и убийцу, и то, что произошло в суде. И все они, вооруженные бутылками с «коктейлем Молотова»[2], стояли рядом с котельной, готовые в любую секунду поджечь ее.

Стояла тихая, ясная ночь, тишина и абсолютное безветрие, когда шериф Уильямс поджег первую бутылку и метнул ее в окно котельной. Град бутылок с воспламеняющейся смесью обрушился на двери и окна здания, и почти сразу по всему помещению заполыхало всепоглощающее пламя, а наружу пахнуло адским жаром.

Перри вынул из кармана газету, свернул ее в трубку, всунул в горлышко бутылки, наполненной горючкой; чиркнув зажигалкой, поджег газету и приготовился метнуть бутылку с «коктейлем Молотова» в центральное окно котельной. Он мысленно видел Крюгера, стоящего над телом той несчастной девочки. Девочки, которой Крюгер только что выколол глаза.

Так жарься же в адском пламени, проклятый выродок!

* * *

Да, Крюгер был выродком — отродьем сотни маньяков. Но в ту ночь Судьба распорядилась так, что Фредди не сгинул во всепожирающем пламени, зажженном несчастными родителями.

Когда осколки первой бутылки разлетелись по полу котельной, Фредди выбирал свою следующую жертву.

Он чувствовал себя в полной безопасности, забившись в темную нору, которую он нашел и оборудовал в одном из аппендиксов здания, куда он приводил свои малолетние жертвы, чтобы позабавиться с ними, орудуя бритвой. Это было место, до которого не добрались копы.

Он смеялся.

Страница, выдранная из школьного ежегодника, служила ему источником вдохновения. Бесконечный ряд фотографий маленьких мальчиков и девочек… Да, этот год был весьма и весьма урожайным…

Двадцать девять лиц в журнале уже были перечеркнуты.

А тридцатое?

Копы попытались лишить Фредди удовольствия, но они нарисовались слишком поздно.

Он полоснул по фотографии убитой девочки перчаткой, утыканной бритвами, — она, эта девочка, уже стала историей.

Так кто же следующий?

Ага, вот и еще одна прелестная девчушка.

Он полоснул по фотографии одной из бритв, торчащих из перчатки, насквозь прорезав страницу. Время снова приниматься за работу!

И именно в этот момент брошенная шерифом Уильямсом бутылка с «коктейлем Молотова» разлетелась осколками по полу.

Нет!

Красавчик Фредди в ужасе смотрел, как бомбы-бутылки одна за другой разбиваются о пол и стены вокруг него.

Это нечестно. Они не могут так поступать. Я же невиновен. НЕВИНОВЕН!

Скоро все в грязной и отвратительной берлоге Фредди было охвачено пламенем.

Бежать ему было некуда. Некуда!

Фредди еще не знал, что настоящее веселье только начинается…

Люди, стоящие снаружи, смотрели, как пылает убежище, в котором прятался Фредди. Самого Крюгера видеть они не могли, однако было ясно, что подвальный этаж электростанции превратился в ад. Густой дым валил из разбитых окон. Бежать Крюгеру было некуда. Ему пришел конец. Спрингвуд добился возмездия. Правосудие восторжествовало.



Поставив канистру с бензином на землю, шериф Уильямс заметил, что люди взялись за руки, поддерживая друг друга. Они не были убийцами. Они были просто добрыми, хорошими и честными горожанами, которым не оставили выхода. Им надо было разделаться с убийцей — и Уильямс мог понять их. Бывают моменты, когда необходимо защитить своих детей, чего бы это ни стоило.

Любой ценой.

Последнее уцелевшее окно треснуло и разлетелось осколками. И в тот же момент звук разлетающегося стекла перекрыл ужасающий вопль горящего заживо человека.

Фредди Крюгер подох.


По крайней мере так все думали.

Если бы родители, собравшиеся на улице Вязов, смогли заглянуть в сердце огненного смерча, бушующего в котельной, они стали бы свидетелями зарождения ужасающего союза, суть которого не укладывалась в рамки человеческих представлений. Дело в том, что Фредди был в подвале не один — его отыскали, к нему пришли.

Это были три Демона Снов, древних и могущественных, бесконечно долго скитавшихся и наконец нашедших самое отвратительное и извращенное человеческое существо из всех когда-либо живших — Фредди Крюгера. И сейчас, в момент неминуемой гибели Крюгера, эти демоны из сновидений явились ему.

Вне себя от ужаса, Фредди неотрывно следил глазами, как три черепа, возникшие из ниоткуда, повисли перед ним в воздухе.

— Фредди, — проскрежетал один из демонов.

— Мы знаем, чего ты хочешь, — объявил второй демон.

Крюгер выпрямился и прорычал:

— Я хочу все!

Даже перед лицом неминуемой смерти этот безумец все еще владел собой.

— Конечно, ты хочешь все, — кивнул второй демон.

— Тогда соединяйся с нами! — повелительно произнес третий. — И тогда ты будешь существовать… ВСЕГДА!

Один за другим демоны бросились на Фредди, пропали, словно войдя внутрь его тела, и преобразили его. Они дали ему силу преодолеть границу земного существования и научили превращать ночные кошмары людей в реальность. Демоны сделали Фредди бессмертным.

Крюгер кричал, когда раскаленное пламя возмездия сожгло его лицо. Хотя он и был спасен демонами, его тело должно было умереть, прежде чем он мог возродиться, и через много лет он вновь обретет необходимую силу — тогда он сможет применить свои адские способности. Когда этот день наступит — когда Фредди сможет наконец стать темным повелителем людских кошмаров — вот тогда он заставит этих мерзавцев с улицы Вязов сполна заплатить по счету.

* * *

Раз, два, дорогой, Фредди идет за тобой…

* * *

На улице Вязов начинался кошмар.

Тине Грей суждено было умереть первой, стать первой девушкой, которую Фредди убил в ее сне. Но как только Тина умерла в своих кошмарных сновидениях, она умерла и в действительности. Ее зарезали, как режут свинью; какая-то неведомая сила разбросала части ее тела по родительской спальне, выпотрошила ее внутренности, развесила их повсюду, словно на просушку…

Подростков на улице Вязов убивали одного за другим, но никто не мог понять — как. Никому не пришло в голову, что все жертвы были детьми тех, кто заживо сжег Фредди Крюгера. Нэнси Томпсон, лучшая подруга Тины, попыталась докопаться до сути того, что происходило вокруг. И Фредди незамедлительно ответил на это тем, что попытался докопаться до Нэнси. Он появился в ее снах и стал показывать ей кошмары ее друзей — немыслимые сны, которые всегда кончались смертью.

Подростки, жившие на улице Вязов, ничего не знали о Фредди. Они не знали, что когда-то он был обычным парнем, не знали о связанной с ним тайне. Нэнси пыталась поговорить об этом с матерью:

— Мама, ты не знаешь, кто такой Фред Крюгер? Прошу тебя, расскажи мне, потому что он не дает мне покоя, преследует меня.

— Ему до тебя не добраться. Он мертв. Твоя мамочка убила его.

Мардж Томпсон была тогда в толпе, забросавшей убежище Крюгера бутылками с зажигательной смесью. Отец Ненси, полицейский Дональд Томпсон, тоже был там. Они убивали Фредди. Они слышали его предсмертные вопли. И они закапывали обгоревшие останки Крюгера в тайном месте, о котором не говорили никому.

Но Нэнси в своих снах видела котельную, где орудовал Крюгер; она видела жуткое и обезображенное лицо Фредди; она видела ту самую перчатку, к пальцам которой были приделаны заточенные, как бритва, ножи.

Когда Фредди в следующий раз ворвался в сон Нэнси, она, борясь с ним, сорвала с его головы старую поношенную шляпу. А когда проснулась, шляпа все еще была в ее руках — Нэнси перенесла ее из своего сна в реальность.

Так она нашла способ победить чудовище.

Нэнси перетащила Крюгера из своих снов в реальный мир, в свой дом на улице Вязов, и подожгла его.

Выродок отправился обратно в ад.

* * *

Тьма. Снова тьма.

Что он только не предпринимал для того, чтобы выбраться, но все попытки всегда завершались тем же — тьмой.

Они спасли его из огня, полыхавшего в котельной. Они обещали ему бессмертие, сказали, что пока он будет служить им, будет жить вечно…

Поначалу, когда Крюгер был обычным человеком, убийство детей было для него развлечением — хобби. Но теперь… теперь он превратился в нечто совершенно иное; теперь Крюгеру для того, чтобы обрести силы, нужно было убивать. Ему требовались их жизни, он питался их страхом, он пожирал детские души.

Фредди пребывал в постоянном поиске. Он искал способ вернуться и снова взяться за работу. Но это было нелегко: он слишком долго пробыл во тьме. Навряд ли он смог бы перенести крушение своих планов, надежд, если бы не бурлящая в нем злоба. Крюгер был слаб, но горел желанием отомстить. Он испытывал жгучее вожделение к пыткам, к боли, к еще более изощренным кошмарным сновидениям!

В конце концов выход нашелся. Свежий, еще не испробованный способ внушить страх обитателям улицы Вязов.

— Вот я и нашел кое-кого, — урчал он. — Кое-кого, кто заставит их припомнить все…

Фредди перевел злобный взгляд в темный закоулок забытого прошлого — и увидел…


Ш-Ш-Ш. АХ-АХ-АХХХХ!!!


Хоккейная маска валялась на земле там, куда ее бросил после финального сражения один из страшнейших обитателей ада.

Подобно Крюгеру, тот, кому принадлежала хоккейная маска, был существом, перешедшим границу смерти; он был настоящей машиной убийства. Это был Джейсон Вурхис.

Не прошло и недели с того дня, как Джейсон вернулся в ад. Больше сотни очередей было выпущено по Джейсону, прежде чем граната превратила его мощное тело в груду обуглившихся кусков мяса.

Но и это не убило его.

Не были уничтожены ни его воля к жизни, ни жажда предавать других смерти.

1

Полная яркая луна была почти в зените, но сквозь туман, клубящийся над озером и расползающийся вокруг него, рассмотреть что-нибудь в темноте ночи было почти невозможно.

Огромное озеро тянулось от бухты Хиггинс почти до мыса Кристл, широкий пролив в восточной части соединял его с морем, чему большинство туристов отказывалось верить — озеро постоянно оставалось спокойным. Даже ночью, даже в тумане, когда вода с тихим шелестом накатывалась на берег, водная поверхность напоминала превосходное зеркало, в котором отражались извивающиеся плети тумана, освещенные тусклым лунным сиянием. И все-таки, несмотря на красоту и спокойствие природы, здесь, вблизи озера, чувствовалась какая-то тревога.

Большая часть берега была покрыта дремучим хвойным лесом; холмистый рельеф и густой подлесок делали местность почти непроходимой. Однако были и такие места, где в густых вечнозеленых зарослях виднелись бреши. То тут, то там деревья внезапно расступались, давая возможность скалам и песчаным пляжам приблизиться к самой воде. Ничего удивительного не было в том, что люди прокладывали к таким местам дороги, по которым можно добираться до берега озера и вволю любоваться необычайной красотой этих мест. Ничего удивительного не было и в том, что одни люди хотели переселиться сюда и жить у озера, а другие просто приезжать, чтобы отдохнуть и поразвлечься.

Дороги, ведущие к озеру, были уже трассы для мотогонок, а несколько небольших селений, выросших на берегу, выглядели слабыми попытками приручить неукротимую дикую природу. Недели не проходило без того, чтобы жизнь здешних обитателей не омрачалась хотя бы одним аварийным отключением электропитания. А когда местные ездили за провизией, то запасались ею на многие месяцы.

Но все эти неприятности и неудобства лишь сплачивали людей и сближали их с природой, поскольку жизнь у озера была более естественной. Само проживание здесь — уже настоящее приключение. Вы можете купаться, вы можете рыбачить, вы можете тратить свое время на то, чтобы сесть за весла и уплыть подальше от забот. А что до детей, то озеро обеспечивало им все, что нужно для прекрасного отдыха.

В общем, неудивительно, что еще в далеком 1935 году кому-то пришла в голову мысль построить тут летний лагерь. Его назвали Лагерем Хрустального озера.


Лагерь расположился на самом большом открытом месте береговой линии и поначалу состоял из нескольких деревянных домиков, построенных рядом с длинной плавучей пристанью, уходящей далеко в озеро.


Был поздний час, и в окнах уже погас свет — во всех, кроме одного.

Хедер волновалась все сильнее. Она понимала, что должна быть в совершенно другом месте, но поскольку она работала воспитателем, в ее обязанности входила проверка, все ли дети уложены спать. Поэтому она обошла один за другим все домики и, дав команду «отбой», велела выключить свет.

Оставалось осмотреть последний домик.

Хедер окинула взглядом комнату и улыбнулась. Хотя за окнами расстилался густой туман, здесь было достаточно света от висевшего на улице фонаря, чтобы убедиться в том, что все дети спокойно свернулись в кроватях и заснули. Нельзя было не залюбоваться — настолько милыми выглядели они в небольших лагерных кроватках, стоявших ровными рядами в спальне.

Милыми?

О чем она думала? Они целый день буквально сводили ее с ума криками, возней и беспорядочной беготней друг за другом. Наконец наступило время, когда эти маленькие монстры израсходовали всю свою энергию. Сейчас все спали. Все до одного.

Убедившись, что никто не наблюдает за ней, Хедер сунула руку в плетеную соломенную сумку.

Вот он и наступил — Пивной час!

Хедер вытащила бутылку, открыла ее и сделала большой глоток. Затем еще один.

За каким бесом она согласилась на эту тупую работу, тем более на все лето? Смешно… но она не могла вспомнить, почему. Да не все ли равно.

Еще один глоток.

Время идти.

Хедер взялась за ручку двери и…

— Хедер!

Голос прозвучал за ее спиной. Хедер быстро обернулась.

Это был восьмилетний Билли. Он стоял позади нее, почти вплотную, в пижаме, на лице была горькая, пугающая печаль.

— Мне приснился страшный сон, — произнес он, всхлипывая. — Ты не можешь посидеть со мной?

Хедер окинула комнату быстрым взглядом. Хорошо, что остальные спят. Если ей удастся быстро забросить Билли снова в постель, она, возможно, сумеет скрыться отсюда до того, как все проснутся и начнут канючить.

— Ну что ты, Билли. Ты же большой мальчик. А ну-ка марш в постель!

Она улыбнулась, стараясь говорить уверенно, но мальчик даже не пошевелился.

Теперь, когда глаза совсем привыкли к темноте, она ясно увидела, что бедный ребенок выглядит насмерть перепуганным. Тут Хедер заметила, что взгляд Билли остановился на бутылке, которую она держала в руке.

— А ну-ка марш! — рявкнула она, прикидывая последствия. Ведь если мальчишка скажет кому-нибудь…

Билли потрусил к своей койке, больше напуганный внезапным озлоблением Хедер, чем чудищем, пригрезившимся во сне.

— Что это в самом деле…

Хедер укоризненно покачала головой и сунула бутылку обратно в сумку, где та мягко шмякнулась на бело-красное пляжное полотенце.

Билли все еще дрожал от страха, лежа в своей кровати и слушая, как Хедер осторожно закрыла за собой дверь. Потом он услышал, как щелкнул замок.


Несмотря на туман, ночное купание обещало быть великолепным. Причиной тумана стали испарения. Высокая температура в районе Хрустального озера держалась довольно долго, так долго, что Хедер затруднялась назвать даже приблизительное количество солнечных дней, поэтому вода была теплой, больше того — идеальной для купания.

Лагерь погрузился в сон, все огни в домиках погасли, и Хедер, направляясь к озеру, была в полной уверенности, что ни одна живая душа не следит за ней. У нее уже была назначена здесь встреча кое с кем — в полночь, около воды.

Она взглянула на часы при свете фонаря, висевшего над входом в один из домиков. Оставалось еще десять минут до момента их встречи с Майком.

Майк… Хм-м-м, стойкий поклонник.

Хедер бросила сумку на песок у самой воды и принялась расстегивать джинсы.

Какой-то звук.

Сзади.

Ну, если это Билли выбрался из домика и приплелся за ней сюда, она за себя не отвечает. Но, оглянувшись, Хедер не увидела никого. Стало быть, это Майк подшучивает над ней.

— Майк? Это ты? — позвала Хедер.

Молчание.

В лагере светились фонари над дверями в домики, несколько ламп было укреплено на стенах домиков и свешивалось с проводов, которые тянулись к плавучей пристани, и все равно здесь было несчетное число мест, где можно спрятаться, — мест, на которые падают густые тени.

Хедер еще раз внимательно осмотрелась вокруг, но никого не увидела. Она знала, что Майк нередко ведет себя как дурак, но был уже поздний час, к тому же она устала.

— Если ты решил завести меня таким образом, то знай — я не в восторге.

Вновь никакого ответа.

— Ну и черт с тобой. Не больно-то и хотелось. Искупаюсь одна.

Хедер стянула с себя розовую блузку, обнажив плотное, тугое тело, кивком головы отбросила назад светлые с рыжеватым отливом волосы до плеч и нырнула в воду Хрустального озера.


Пряди тумана, завиваясь над ее головой, уплывали куда-то в лес, где отдыхали, уцепившись за деревья. Хедер понемногу успокоилась, раздражение и обида на Майка прошли; она то плыла, то просто лежала неподвижно на теплой успокаивающей воде. Но все это время до ее слуха долетали какие-то странные звуки, раздававшиеся из чащи. Она была убеждена в том, что это Майк. Он горазд выкинуть дурацкую шутку. Ну что ж, ладно. Если ему нравится тратить время на то, чтобы прятаться в лесу и пытаться напугать ее, это его проблемы: он обкрадывает сам себя. Он должен быть здесь, в воде, должен веселиться и получать удовольствие вместе с ней, а он предпочитает сидеть в лесу.

И вот снова — снова этот звук, похожий на треск ломающейся ветки.

— Майк! — закричала она. — Ну хватит. Это уже не смешно.

Это не было смешным с самого начала, но она старалась показать, что не сердится.

Снова никакого ответа. И впервые за эту ночь Хедер почувствовала волнение и даже легкий страх.

Ведь если подумать, то она здесь… одна… голая, в воде… в полночь, а вокруг ни души. И все время она совершенно ясно чувствовала, что здесь кто-то есть, в лесу, среди деревьев, кто-то наблюдает за ней, выслеживает ее. А вдруг Майк извращенец?

Таких Хедер повидала более чем достаточно.

Она быстро доплыла до берега, наскоро обтерлась полотенцем, набросила на себя блузку. Тонкая ткань прилипла к влажному телу, туго обтянула высокую грудь. Хедер наклонилась, чтобы поднять с земли джинсы, и тут снова услышала звук, похожий на треск ломающейся ветки, который донесся из купы деревьев, стоящих совсем близко. На этот раз звук был более громким.

Это определенно не Майк.

Нервное возбуждение переросло в страх. Быстро оглядевшись по сторонам, Хедер решила немедленно уйти.

На ней была только блузка; она торопливо схватив туфли, трусики, джинсы и сумку, почти бегом бросилась к ближайшему домику — последнему домику, в который она заходила перед отбоем, чтобы выключить свет. Она могла закрыться в нем изнутри и воспользоваться телефоном.

Снова звук.

Обернувшись назад, Хедер заметила, что при ее внезапном движении плети тумана закрутились в спираль. Она заметила и кое-что еще…

Там…

Поодаль в тумане… темный силуэт!

Она побежала.

Вот и вход в домик. Перед тем как войти, решилась снова оглянуться.

Там никого не было.

Мне, должно быть, показалось.

Хедер с облегчением вздохнула и слегка устыдилась своей глупости. Она ведь воспитатель в лагере. Кому-кому, а ей-то известно, что в этих местах природа практически дикая. Большинству животных еще не доводилось сталкиваться с человеком. Думая об этом, она постепенно приходила в себя.

Ну, слава Богу, конец этому безумию.

Она взялась за ручку двери и повернула ее. Закрыто! Хедер едва не выругалась. Она же сама закрыла эту чертову дверь, уж об этом-то она должна была помнить.

Она раскрыла сумку, подошла ближе к фонарю и, заглянув внутрь, начала искать ключ. Ключа не было. Она снова тщательно осмотрела и ощупала сумку, перетряхнула всю одежду, провела руками по нагрудным карманчикам блузки…

— Черт…

Ключа не было.

Хедер отлично помнила, что ключ был при ней, когда она шла на озеро, значит, он остался…



Ну нет.

Ничто не заставит ее снова идти туда. По крайней мере не сейчас. А может, разбудить кого-нибудь из детей и попросить открыть окно — она влезет через него, а утром все прояснится.

Хедер вновь торопливо огляделась вокруг, убедившись в том, что поблизости никого нет, и, осторожно ступая босыми ногами, подошла к окну, рядом с которым находилась кроватка Билли. У Билли, возможно, единственного из всех детей, были проблемы со сном: он долго не засыпал, часто просыпался от ночных кошмаров и глупых снов. Хедер подняла руку, готовясь тихонько постучать кончиками пальцев по стеклу, и вдруг…

Что за черт!

Лицо Билли внезапно появилось в окне прямо перед ней. Это было так неожиданно, что Хедер перепугалась чуть не до смерти. Не слишком ли много для одной ночи…

— Билли… — Хедер старалась говорить спокойно и размеренно. — Открой, пожалуйста, окно, чтобы…

Билли показал ей фигу!

Он и дожидаться не стал, пока Хедер закончит фразу. Он показал ей фигу и снова лег в постель.

Хедер не могла поверить своим глазам.

Она ведь воспитатель, она намного старше его, она… она…

Ничего не поделаешь, надо возвращаться назад и искать ключ.

Туман становился все гуще.

До ее слуха не доносилось ничего, кроме мягкого шелеста волн о прибрежный песок.

Да, выбора у нее не было.

Наверняка это было животное или птица.

Крепко вцепившись обеими руками в сумку, Хедер со всех ног бросилась к озеру.

Ну уж нет, она не позволит деревьям и этому зловещему туману шутить шутки с ее воображением — и когда вскоре она обнаружила злополучный ключ, лежащий у самой кромки воды, то поистине преисполнилась уважения к самой себе.

Улыбаясь собственному везению, Хедер наклонилась, чтобы поднять ключ… и увидела пару тяжелых черных сапог, появившихся из тумана прямо перед ней.

Это было настолько неожиданно, что Хедер буквально обмерла от страха, к горлу подступила тошнота, сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди наружу.

У нее не было сил взглянуть на того, кто стоит перед ней.

Подчиняясь инстинкту, Хедер все-таки подняла голову и встретилась взглядом с парой глаз… уставившихся на нее из-за… хоккейной маски.

Мужчина… огромный, неуклюжий, косматый, отвратительный. Ростом наверняка больше семи футов. Широкий в плечах, накачанный, пышущий силой.

О Боже мой…

У него была изуродованная бесформенная голова. Кожа на безволосом черепе почернела, сморщилась, иссохла; сам череп, похожий по форме на луковицу, напоминал головы мутантов из комиксов. Несколько прядей бесцветных, длинных, всклокоченных, грязных волос спадали на плечи мужчины.

Хедер глядела через прорези маски в черные, бесчувственные глаза, и казалось, что она смотрит в лицо смерти.

Это было в Лагере Хрустального озера.

Безжалостным чудовищем был Джейсон Вурхис.

Джейсон Вурхис намеревался ее убить!


Страшный удар мачете должен был снести с плеч голову Хедер, но она каким-то образом увернулась в последнее мгновение, преодолев парализующий страх. Лезвие мачете лишь чиркнуло ее по волосам.

Хедер, вскрикнула и стремглав бросилась прочь.

Не видя почти ничего сквозь пелену страха, застилавшую глаза, она бежала через туман не разбирая дороги, и только потом поняла, что бежит в лес, от света ламп, от места, где этот человек — это существо с мачете — мог увидеть ее.

Ветви деревьев хлестали по голым ногам, листья прилипали к липу, колючки и острые камни впивались в ступни, но она продолжала бежать до тех пор, пока обессиленная и плачущая от страха не уткнулась в густо заросший мхом ствол дерева и не упала у его корней.

Нет, это не должно с ней случиться.

Это что-то противоестественное.

Кр-р-р-а-а-а-к-к!

Она вскочила и снова бросилась бежать, слыша те же самые звуки, которые слышала тогда, на озере. Она слышала, как он продирается сквозь подлесок. И ей не оставалось ничего, как только бежать, бежать, бежать… Все, что…

.. Хедер на всем бегу уткнулась лицом в дерево.

Она была слишком поглощена тем, что делалось позади, и не обращала внимания на то, что попадалось навстречу. Она облегченно вздохнула, поняв, что столкнулась с деревом, а не с…

Хедер обернулась и посмотрела назад.

Джейсон Вурхис!

Нет!

.. Он стоял прямо перед ней.

Нет!

Она закричала.

Мачете пронзило тело Хедер с такой силой, что ее отбросило назад и пригвоздило к дереву.

Несчастная Хедер висела на стволе, ступни ее ног не касались земли, кровь ручьями лилась из страшной раны в животе, текла по ногам и стекала на землю.

Жизнь медленно угасала в теле девушки. Собрав последние силы, она попыталась поднять голову. Угасающий взгляд остановился на безразличной хоккейной маске из белого пластика.

И она умерла.

Джейсон на мгновение замер.

Он посмотрел на ее тело.

Затем, склонив голову, посмотрел на нее под другим углом: что-то знакомое померещилось ему в этих чертах.

Но все было кончено.

Джейсон протянул руку в черной кожаной перчатке и взялся за рукоять мачете, намереваясь вытащить лезвие из ствола, как вдруг до его слуха донесся странный звук, исходивший откуда-то из окутанного густым туманом подлеска.

Он застыл на месте.

Огляделся вокруг.

Пока Джейсон осматривался, стараясь определить, где находится источник звука, он не заметил, как голова Хедер поднялась. Он не заметил, что мертвая девушка ожила.

— Я должна была следить за ними… — Хедер говорила неестественным, задыхающимся, злобным голосом. — Не надо было пить! — хрипела она. — Не надо было встречаться с парнем на озере.

Джейсон в одно мгновение обернулся, чтобы посмотреть, кто это говорит, но увидел он не Хедер. На ее месте уже была другая девушка. Явно другая. И явно он видел ее прежде.

Этот новый говорящий труп продолжал.

— Я заслужила это наказание, — произнесла она на глазах изумленного Джейсона и превратилась в мертвого молодого человека.

— А кто из нас не заслуживает наказания? — прохрипел юноша перед тем, как преобразиться в другое тело, а затем это тело преобразилось в другое, и превращения стали происходить одно за одним: вот молодая блондинка, в виске которой глубоко застряла кирка; вот полный кучерявый парень в костюме для подводного плавания; вот симпатичный юноша, на котором не было одето ничего, кроме джинсов; вот хиппи вместе со своей цыпочкой, невзрачной маленькой трахалкой, одетой в костюм для пейнтбола… целая галерея панков и уличных бандитов, подростков, воспитателей детских лагерей, копов — жертвы, жертвы и жертвы; их голоса, казалось, слились в общий обвинительный хор.

Мы все заслужили наказание. За то, как мы обошлись с тобой… за то, как мы обошлись с твоей матерью…

Джейсон знал всех этих людей.

Ведь он убил их всех. Всех до единого.

Соображая, что делать дальше, Джейсон не заметил в густом тумане фигуру, осторожно подбиравшуюся к нему сзади.

Внезапно Джейсона осенило; он когда-то убил всех этих людей — теперь необходимо убить их всех снова.

Решив наконец, что делать, кровожадный злодей вытащил свое мачете из трупа, который только что говорил с ним языками десятков призраков. Он уже приготовился разрубить тело на дюжину кровавых кусков, как вдруг оно растворилось в тумане.

Тело пропало.

Пропала и Хедер.

Доктор Крюс пропал.

Крейтон Дьюк пропал.

Все его жертвы.

Все они… пропали.

Джейсон в недоумении уставился на дерево. Свежая зарубка, оставленная мачете, отчетливо виднелась на стволе.

Чья-то рука, протянувшаяся сзади, ухватила Джейсона за плечо. Рука была в перчатке, в перчатке с пятью заточенными ножами.

Замахнувшись мачете, Джейсон в мгновение ока повернулся назад. Но никого не было.

Или кто-то был?

Медленно в тумане… приближается к нему… какая-то женщина…

Сначала ему показалось, что это не женщина, а подросток… Нет, женщина.

Знакомая женщина.

Одна из его жертв?

Нет.

Знакомая женщина.

Жесткие седые волосы коротко подстрижены. На ней толстый свитер ручной вязки. Тело плотное и сильное.

Непонятно — шла она по земле или плыла сквозь туман.

Он знал, кто это.

— Джейсон…

Тот самый голос!

— Джейсон. Мой милый, милый мальчик. Ну теперь-то тебе известно, каким даром ты обладаешь?

Этого не может быть!

— Что бы они ни сделали тебе… ты не умрешь. Ты никогда не умрешь.

Она говорила правду.

Джейсон стоял перед ней — неподвижный, безмолвный — стоял и смотрел, а его возбужденный мозг переваривал ее слова, в которых была только правда. Внезапно вся жизнь проплыла перед его мысленным взором. Джейсон вспомнил, как его кололи ножами, пилили мотопилой, как в него стреляли, рубили топором, вешали, резали лицо его же собственным мачете, топили, били молотком с заточенным гвоздодером, убивали электрическим током, сжигали, взрывали, растворяли в едкой кислоте и… отправляли в ад!

В АД!

Почему он там был?

И что он там делал?

— Ты просто-напросто спал, мое золотко. Но пришло время просыпаться. Мамочка приготовила для тебя кое-какие дела.

Мамочка!

Это лицо… Этот голос…

Джейсон неотрывно смотрел в глаза своей матери — Памелы Вурхис!

Именно она положила начало убийствам на Хрустальном озере. В 1957 году по недосмотру двух лагерных воспитателей — во время купания детей они занимались тем, что лизались и трахались — утонул ее сын. Памела отомстила.

В 1960 году люди попытались снова открыть лагерь, но она не дала им этого сделать. Сначала отравила всю питьевую воду. Когда с этой напастью удалось справиться, она решила взять в союзники огонь и сожгла несколько домиков дотла. Полиция так и не выяснила, кто являлся виновником всех этих бед, а посему лагерь решили закрыть. Так было до 1980 года, когда местному доброхоту и благодетелю Стиву Кристи не пришла в голову мысль потратить двадцать пять тысяч долларов на переустройство лагеря. Чтобы подготовиться к приему детей, потребовался целый год. Однако с самого начала проект был обречен. Нанятые воспитатели еще не успели приступить к работе, а Памела Вурхис уже начала их убивать.

Вскоре из всех воспитателей в живых осталась лишь девушка по имени Элис.

В конце концов Памела подкараулила Элис в уединенном месте на берегу. Не помня себя от страха и отчаяния, Элис вырвала из рук Памелы мачете и снесла ей голову с плеч. Обезглавленный труп рухнул на землю, заливая все кровью.

Однако когда полицейские пришли, чтобы разобраться в том, что произошло, они не смогли найти ни мачете, ни голову миссис Вурхис. Некоторые из ее вещей также исчезли.

Все это взял Джейсон.

Он наблюдал за тем, как убивали его мать, а потом похитил ее останки и утащил их в свою лачугу в чаще леса, где соорудил склеп, чтобы увековечить недобрую память о ней.

С этого дня Джейсон жил один, скитаясь по лесам, окружающим Хрустальное озеро, словно дикий свирепый зверь. Наконец наступил день, когда в лагере появились дети. Джейсоном овладела жажда кровавого отмщения. Они убили его мать — теперь он будет убивать их.


Над Хрустальным озером грохотал гром и полыхали молнии, повергая Джейсона и Памелу в состояние буйного восторга.

Он, не отрывая взгляда, смотрел, как она улыбается ему, — улыбается Джейсону, своему любимому сыну.

Но она ли это?

Возможно, его мать каким-то образом ожила, восстав из могилы? Но Джейсон сомневался.

В его памяти сохранились лишь туманные воспоминания. Он помнил, что его снова отправили в ад. И сейчас его настоящее, земное тело покоится, черт возьми, в земле, в то время как дух — жуткая бессмертная энергия — обитает здесь, в призрачной пучине Хрустального озера.

Значит, он мертв? И видит сны?

Когда вспышка молнии во второй раз осветила своим бриллиантовым светом хоккейную маску, тело Джейсона, лежащее в безымянной могиле, начало оживать.

Памела Вурхис торжествовала победу над его сном.

— Поднимайся, Джейсон! Твое дело еще не закончено. Слушай мой голос и живи вновь!

Громадное разложившееся тело Джейсона Вурхиса зашевелилось в могиле. Раны начали затягиваться, кости — срастаться. Черное сердце забилось вновь. Он становился сильнее, моложе, в нем было теперь больше силы.

Два мертвых прежде глаза засверкали живым огнем сквозь прорези в хоккейной маске.

Джейсон лежал в необычной могиле: не было гроба и ямы глубиной в шесть футов. Его погребли заживо: оставили умирать и гнить под тонким слоем почвы.

И сейчас, по мере того как в тело Джейсона возвращались силы, он начал рваться наверх. Дюйм за дюймом разрывал он землю, пока наконец его рука не появилась на поверхности.

А затем земля над могилой вздыбилась, ее словно подбросило вверх взрывом. Джейсон Вурхис возродился!


— Заставь их вспомнить обо мне, Джейсон, — взывала Памела к сыну.

Мать бессмертного мстителя — вот кто такая Памела Вурхис.

Злобная улыбка играла на ее лице. Она послала Джейсона из его сна обратно в мир. Он будет делать все, что велит его мамочка. Он будет убивать всех, кто встретится ему на пути, чтобы отомстить за ее смерть. Жаль только, Джейсон слишком глуп и не понимает того, что его мамочка давно мертва и никогда уже не вернется в мир живых.

Когда Джейсон покинул берег Хрустального озера, миссис Вурхис начала улетучиваться, плоть ее сжималась, скукоживалась, словно обдуваемая со всех сторон огненными струями. Исчезая, она заговорила вновь, но заговорила голосом Фредди Крюгера!

— Заставь их вспомнить, что такое страх, — злобно захихикал он.

Внезапно Хрустальное озеро исчезло.

На его месте снова возникла тьма — тьма, в которую неудержимо тянуло Фредди. А там, где раньше слышался шелест волн Хрустального озера, сейчас раздавались лишь вопли терзаемых душ.

И ничто не напоминало о том, что совсем недавно здесь была Памела Вурхис.

Джейсон был снова на земле, значит, маскарад закончен.

Но игра… игра только-только началась.

Фредди Крюгер снова был самим собою — та же шляпа, те же перчатки с ножами, тот же свитер, — и огни ада сверкали в глазах Фредди, когда он сквозь непроглядную тьму всматривался в окружающую черную пустыню.

Все шло по плану. Все, что от него требовалось, — сделать первый ход пешкой и начать финальную партию. Фредди уже не думал ни о чем, кроме как о новых и новых жизнях, которые он вскоре начнет отнимать.

— Да, слишком долго я был вдали от своих деточек, — размышлял он.

Джейсону Вурхису пора было приниматься за дело.

2

Вечернее небо поливало землю частым дождем. Стемнело. Вода текла ручьями по асфальту, образуя лужи, в которых отражались фонари и лучи фар редких автомобилей. Вдоль дороги стояли дома, выстроенные в колониальном стиле; перед ними раскинулись широкие ухоженные газоны; автомобили, припаркованные вдоль чистых тротуаров, были почти новыми, не старше трех лет.

Добро пожаловать в зажиточный пригородный уголок!

Грозы не часто бывали в Спрингвуде. Для многих горожан старшего поколения они служили предвестниками плохих новостей, и в эту ночь их предчувствия оправдались.

Когда ослепительная электрическая вспышка в очередной раз прочертила небо, она на мгновение осветила громадную зловещую фигуру Джейсона Вурхиса.

Где же он оказался?

Он ожидал, что мать вернет его на Хрустальное озеро. Так было всегда — Джейсон отправлялся домой. Но сейчас все было иначе. Город с машинами, людьми, домами. Нет, ему надо выяснить…

Снова сверкнула молния.

Он стоял на углу улицы, а над его головой висел указатель.

На указателе было написано:

улица Вязов

Когда громовые раскаты затихли, слух Джейсона уловил звуки голосов. Это были голоса подростков.


— Хорошо, итак: жениться, трахаться или убивать? Перед вами «Три клоуна»[3]: выбирайте.

Гибб задала вопрос по ходу игры во время вечеринки, а эти самые «три клоуна» в точности соответствовали компании, состоящей из самой Гибб и двух ее подруг, — Киа и Лори.

Девушки дружили еще с начальной школы, были неразлучны в течение многих лет и часто весело проводили время вместе. Однако сейчас, когда шло их последнее полугодие в средней школе, Лори заметила, что они, составлявшие прежде неразлучную троицу, все больше и больше отдаляются друг от друга.

Поскольку каждая из девушек уже повидала большую часть того, что жизнь может предложить человеку, шагнувшему за порог совершеннолетия, они принимали самостоятельные решения, по которым можно было судить, что девушки выбрали различные жизненные пути. Сейчас их дружба была еще достаточно крепкой, чтобы объединять их и удерживать вместе. Но кто может сказать, будут ли они по-прежнему так дружны и близки, пройдя еще несколько лет по дороге жизни?

Но это вопрос будущего, а сейчас три девушки просто веселились в доме у Лори. Они втроем сидели за кофейным столиком в только что заново отделанной гостиной.

Чтобы напомнить двум своим подругам, каких именно трех клоунов она имела в виду, Гибб добавила:

— Ларри, Мо или Карли?

Киа нахмурилась и сморщила носик.

— А как зовут того, у которого этот отвратительный хохолок на голове?

— Мо, — ответила Лори.

— Я бы убила его.

Если бы надо было выбрать одно занятие, которым Киа должна пренебречь из-за нехватки времени, она без колебания выбрала бы гонку за модой. Действительно, почему бы не выглядеть хорошо, даже в пределах выделенной тебе сметы, ведь для этого нужно лишь немножко времени ну и немножко тщеславия. И Киа действительно выглядела намного лучше, чем ее подруги. Пряди цвета красной меди оттенили ее черные волосы. Одежду украшали некоторые этнические прибамбасы, которые делали ее наряд и современным, и не подверженным изменениям моды. Глядя на Киа, вы не могли отделаться от мысли, что перед вами глубокий и непростой человек.

Что же касается Гибб, то у нее, что называется, душа нараспашку — что снаружи, то и внутри: веселая, легко возбудимая девушка в красной бейсболке и с банкой пива в руке. На Гибб был джинсовый костюм с бросающейся в глаза надписью «Не приставай ко мне».

Ответ Киа ей понравился.

Легко решить, кого из трех клоунов тебе хочется убить — это если ты не хочешь убить их всех, — но как выбрать парня, чтобы выйти замуж или потрахаться?

Киа думала долго и напряженно и, перед тем как ответить, тяжело вздохнула.

— Мне кажется, я не прочь потрахаться с лысым.

— С Карли, — уточнила Лори.

Киа все еще не ориентировалась в том, кто есть кто из трех клоунов.

— А я думала, что Карли — это парень с длинными волосами.

— Да нет, с длинными волосами — это Лари.

Киа сделала круглые глаза.

— Ну что ж, какая, в принципе, разница. Я бы потрахалась с лысым, а замуж бы вышла за Лари. Господи! — Она вдруг встала и презрительно сморщилась. — Мы что, будем заниматься этим всю ночь? Это же занятие для дефективных! Ведь твой папочка уехал из дому на весь уикенд!

Не стоило напоминать Лори об этом.

Киа и Гибб были ее лучшими подругами, но даже с ними она не могла не чувствовать беспокойства. Ей не нравилось, когда отец уезжал из дому. Тем более Лори никогда не знала, куда он едет. Она нахмурилась, но лишь на мгновение, надеясь, что подруги не заметят этого.

Если кто из подруг чувствовал себя в данный момент обделенной дружеским участием, так это была Лори. Четыре года назад, ну… как бы это сказать… случилось… кое-что нехорошее — и после этого прошло немало времени, прежде чем Лори снова обрела прежнюю веселость и беззаботность. Киа и Гибб помогали ей справляться с проблемами, но Лори все еще не могла избавиться от чувства, что эти события не лучшим образом повлияли на ее отношения с подругами. Вот и сейчас в глубине души она ощущала какую-то напряженность, нарастающую между ней и ими.

Лори может справляться с этим. Не только может, но и должна.

Она прошла через многое со времени их переезда на улицу Вязов, поэтому и повзрослела раньше, чем Гибб и Киа. Повзрослев, она стала более самостоятельной. В ней появилась какая-то внутренняя сила. Жизнь научила Лори кое-чему, она отлично усвоила, что, попадая в тяжелые ситуации, следует бороться, рассчитывая только на себя.

Лори не могла положиться ни на подруг, ни на отца, не могла положиться и на…

Даже и не вспоминай его имени!

Лори было семнадцать лет, и при первом взгляде на нее казалось, что перед вами просто привлекательная молодая женщина, но ее зеленые глаза, необычный цвет которых подчеркивали вьющиеся светлые волосы, светились умом и даже мудростью, не свойственной ее юному возрасту, а за нежными чертами ее прекрасного лица угадывалась необычайная сила характера. Что бы ни случалось с Лори, она становилась все сильнее и сильнее.

Гибб, воспользовавшись внезапной вспышкой раздражения Киа, встала и подошла к окну. В одной руке она по-прежнему держала банку пива, в другой сигарету.

Лори продолжала сидеть с безразличным видом.

Конечно, Гибб намеревалась выкурить сигарету у открытого окна, чтобы комната не пропахла дымом, но вид девушки, курящей у окна, — не та картина, которую должны были видеть соседи.

— Гибб, мне помнится, ты хотела бросить. — Лори не собиралась останавливать подругу, она просто чувствовала, что надо и ей сказать хоть что-то.

Гибб рассмеялась и поднесла ко рту банку.

— Теперь я курю, только когда выпью.

— Так ты теперь все время поддатая, — съязвила Киа.

— Точно, — засмеялась Гибб. — С этим я тоже начну бороться.

Гибб открыла окно и зажгла сигарету.

Снаружи буря разыгралась не на шутку. Крупные капли дождя стучали по стеклам и залетали в раскрытое окно, но это придавало курению особый смак. Вдыхая струйки никотинового дыма, Гибб мысленно перебирала участников игры.

— Так, ну хорошо, — произнесла она. — А что вы скажете насчет этой троицы: Фред, Лохматый или Скуби?

Киа через силу рассмеялась.

Лори только простонала, закатив глаза. Трахаться со Скуби-Ду? Гибб, должно быть, включила этого Полу-Ду в список в качестве явного и безусловного кандидата на убийство.


Он все-таки услышал голоса.

Насквозь промокший под дождем, ослепленный сверканием молний, продуваемый ветром, Джейсон Вурхис словно прирос ногами к тому месту, откуда он услышал веселые женские голоса.

Внезапно голоса стали громче, и он понял, что они доносились из дома на противоположной стороне улицы.

Только что открыли окно. На первом этаже.

У окна сидела девушка.

В руках у нее была сигарета.

Курение вредно для здоровья.

Ей и умирать первой.


Ну уж нет, Киа не собиралась тратить ни единой секунды своего времени, чтобы выбирать, за кого из этих ходульных персонажей выходить замуж. Черт бы побрал эту долбаную игру. К тому же, ей и без того было о чем поразмыслить; она раскрыла косметичку и приготовилась подправить макияж.

— Как вы думаете, стоит мне сделать пластическую операцию носа?

Лори, закатив глаза, застонала. Интересно, какие журналы Киа читала в последнее время?

— А почему бы и нет? — спросила Гибб полусерьезно, полушутя. — Вот тогда-то ты точно уведешь у меня еще больше парней, которые мне небезразличны.

Киа уже раскрыла рот, чтобы ответить, и как раз в это мгновение раздался оглушительный удар грома. Эпицентр грозы находился как раз над домом.

Гибб, затянувшись, выдохнула струйку дыма через раскрытое окно.

Лори почувствовала волнение. Глупо открывать окно во время грозы. Если она…

Лампы в гостиной мигнули, накал их стал слабее, затем они снова засветили в полную силу.

— Может быть, стоит приготовить свечи? — спросила Лори.

— Чего нам не хватает, — подала встречную реплику Гибб, вливая в себя последние капли из банки, — так это пива. Кому что надо? Я хочу слетать в магазин.

Она бросила окурок в окно.


Окурок попал прямо в хоккейную маску, закрывающую лицо Джейсона Вурхиса, и, ударившись об нее, отлетел на землю.

Мелкие красные искры рассыпались вокруг головы Джейсона, сжимающего рукоять своего мачете.

Сейчас Джейсон стоял прямо против дома и смотрел на дверь. Деревянные панели, выкрашенные в желтый цвет. По бокам входной двери две изящные колонны, поддерживающие фронтон, на котором Джейсон рассмотрел номер дома.

Четыре цифры.

Красиво выведенные.

Расположены близко друг к другу.

1428.

Лори жила в доме номер 1428 по улице Вязов — в доме, где умерла Мардж Томпсон, в доме, где Нэнси Томпсон, одолев Фредди Крюгера, осталась живой, в доме тысячи кошмаров, в доме, связанном с тайной, о которой жители Спрингвуда старались забыть на протяжении вот уже сорока лет.

Лори жила в доме номер 1428 по улице Вязов, и после этой ночи жизнь ее уже никогда не будет такой, как прежде.


Гибб, взяв ключи от машины, пошла в прихожую.

— Может быть, тебе не стоит ехать? — окликнула ее Лори.

— Да что ты, я выпила не больше дозволенной нормы.

Гибб открыла входную дверь и… сразу натолкнулась на кого-то, стоящего на улице.

— Сюрприз!

Это был Трей; а с ним вместе парень по имени Блейк. Они оба прятались под крышей портика от дождя. Парни продемонстрировали упаковку с двенадцатью банками пива. Как раз вовремя!

— Трей, — защебетала Гибб, — ты услышал мои молитвы!

Она взяла упаковку из рук приятеля и приникла к нему, но Трей с гримасой отвращения оттолкнул ее от себя.

— Крошка! — недовольным голосом произнес он. — Ну сколько раз можно говорить, чтобы ты не лезла ко мне целоваться после того, как накуришься, а?

— Скажите какие нежности! Я курю ментоловые сигареты!

Трей нравился Гибб, нравился очень сильно, но когда дело касалось вопросов гигиены, с Треем невозможно было разговаривать, все было бесполезно. Тут он просто закусывал удила.

Трей склонил голову и смущенно улыбнулся.

— Я привел Блейка, — он повел плечом в сторону своего друга. — А где же Линда?

— Ее зовут Лори, — зашипела на него Гибб. — И это ее дом, так что не строй из себя законченного идиота.

— А что, собственно, произошло?

Трей прошел мимо Гибб в дом, где, как он предполагал, уже шло веселье. Блейк с важным видом шествовал позади; проходя мимо Гибб, он одарил ее самой лучезарной улыбкой, на которую был способен, и сразу же, вытащив из кармана пиджака серебряную фляжку, приложился к ней. Если бы Гибб не знала, кто такой Блейк, она бы наверняка решила, что он просто кидает понты.

Лори примерно так его и восприняла.

Когда два пижона появились в гостиной, она улыбнулась и, притянув Киа к себе, зашептала ей на ухо:

— Как думаешь, кого они из себя строят?

Отвечая подруге, Киа не сильно заботилась о том, кто может услышать ее слова:

— Послушай, мы же собираемся провести здесь всю ночь. Тебе нужен парень! И… — она лукаво подмигнула, — Блейк, вроде, ничего.

— Он не в моем вкусе.

Блейк и Трей не могли усидеть на месте — казалось, их так и подмывает немедленно перейти к активным действиям.

— Ну а кто в твоем вкусе? — раздраженно спросила Киа. — Ты убедила себя в том, что никто и никогда не сможет воскресить в твоей памяти воспоминания о первой любви, так? Но ведь ты трахалась, когда тебе было четырнадцать, Лори. Забудь об этом! Не зря это называют щенячьей любовью.

Киа не стеснялась в выражениях, но Лори понимала, что подруга права.

— Конечно, мы были молодыми, — согласилась Лори. — Но то, что было между мной и Уиллом, было истинным, настоящим.

— Что ты говоришь? Поправь меня, если я, не дай Бог, ошибаюсь, но разве твой возлюбленный хотя бы пожал тебе руку на прощание? — Лори молчала, давая возможность Киа еще больше разойтись. — Он хоть раз позвонил тебе после своего отъезда? Может, он посылает тебе письма по электронной почте?

Лори молчала.

Киа была права, но Лори все еще не была готова к тому, чтобы взглянуть правде в глаза. Она не могла примирить то, что знала об Уилле, свои воспоминания о нем с тем, как кончилось все, что было между ними. Уилл попросту исчез из ее жизни. И он исчез как раз в тот момент, когда Лори нуждалась в нем как никогда, когда мать Лори…

Киа не знала Уилла так, как знала его Лори, но ведь сейчас-то Уилла рядом с ней не было. Киа все-таки права.

— Ты поняла меня? — спросила Киа. — Пора перестать быть монахиней, Лори. Тебе нужно. Встречаться. С парнем. — Киа произносила слова раздельно и четко, словно била молотом по наковальне, показывая при этом глазами на Блейка. Лори приняла к сведению наставления подруги и посмотрела на Блейка; посмотрела как раз вовремя — Блейк сунул руки в карманы, чтобы поправить брюки и сделать выпуклость впереди менее заметной.

Ох, это впечатляет!

* * *

Электричество то выключалось, то снова включалось на протяжении всего вечера, поэтому Лори в конце концов принесла из кладовой несколько свечей. Она не была уверена в том, что свечи действительно понадобятся, но это дало ей возможность заняться каким-то делом и… на время отделаться от становившихся назойливыми ухаживаний Блейка.

Трей и Гибб включили музыку и улеглись, обнявшись, на один из диванов в гостиной.

Киа ждала, когда Лори обратит наконец внимание на Блейка, но Лори, казалось, была полностью поглощена решением вопроса, где поставить свечи. Когда она нашла место для второй свечи и принялась закреплять ее, к ней подошел Блейк.

— Я хочу посмотреть твой дом. Прекрасный образец фэн-шуй[4]. Тебе известно что-либо о фэн-шуй?

— Ты должен увидеть ее спальню. Там это чувствуется еще сильнее. — Киа продолжала настойчиво бить в одну точку. — Лори? Почему бы тебе не пойти наверх и не показать Блейку свой вариант фэн-шуй?

Лори метнула в сторону Киа негодующий взгляд, но в этот момент раздался оглушительный удар грома, и все лампочки сразу погасли, словно дружно испустили дух.

Киа беззвучно выругалась.

Лори снова оказалась права.

Чиркнув спичкой, она начала зажигать свечи, не надеясь на то, что подача электричества возобновится в обозримом будущем.

Лори установила одну свечу рядом с любвеобильной парочкой, но Трей сразу же вскочил на ноги с недовольным видом. Многозначительно посмотрев на Гибб, он сказал:

— Послушай, у меня что-то ломит шею. Сделай-ка мне массаж.

На лице Гибб появилась притворно-жалостливая гримаса.

— Конечно, но я думаю, что мне надо еще немного выпить перед… массажем.

Они не понимали, что присутствующие в душе потешаются над разыгранным ими спектаклем. Трей, сунув обе руки в карманы брюк, с трудом удерживал свой инструмент, настолько твердый, что им можно без труда пробить дыру в заборе; по его лицу было видно, что он с трудом сдерживает обуявшие его страсть и нетерпение.

— Крошка, только не заставляй меня просить дважды, ладно?

Сказав это, он направился наверх, ожидая, что Гибб немедленно последует за ним.

Понять этого Лори не могла.

— Что ты в нем нашла? — спросила она подругу.

— Ты хочешь спросить, что, кроме соблазнительной задницы? — смеясь, ответила вопросом на вопрос Гибб. Она взяла со стола пару банок пива, взяла из рук Лори свечу и пошла наверх, к своему парню.

Блейк сосредоточенно наблюдал за Лори. Он надеялся, что пример Гибб положительно подействует на нее. Готовый к делу инструмент не давал ему покоя.

Лори, проводив взглядом Гибб, покачала головой. Ночь обещала быть долгой.

3

Когда Гибб вошла в спальню, Трей уже разделся, аккуратно сложив все вещи на стул. Точность и аккуратность во всем.

Это была спальня доктора Кемпбелла, отца Лори. Здесь стояла двуспальная кровать, однако все убранство комнаты свидетельствовало об отсутствии женских рук.

Гибб поставила свечку на ночной столик рядом с кроватью и принялась расправлять и разглаживать простыни.

— Ну ты! — рявкнул Трей. — Что ты делаешь? Эти простыни наверняка грязные. Клади обратно одеяло… мы ляжем на него сверху, хорошо?

Опять он со своей проклятой гигиеной.

Сейчас Гибб решила не обращать на это внимания и лишь, вздохнув, сказала:

— Господи, ну ты и зануда.


Оставшиеся в гостиной чувствовали себя несколько неловко, однако старались не показывать своего отношения к тому, что происходило наверху. Все трое попросту сидели в молчании.

Блейк все еще не оставил надежды на то, что дискуссия о фэн-шуй может сослужить ему добрую службу и позволит показать свою эрудицию.

— Ну так что, Лори, — начал он. — Могу я совершить это великое путешествие?

— Почему бы тебе не начать его с кухни? — ответила она, изобразив на лице скуку. — Заодно принесешь нам пива.

Блейк не уловил иронии в ее ответе. Он был вне себя от радости, что может оказать услугу и сделать то, о чем его просят. Блейк рассчитывал, что постепенно ему удастся растопить лед в ее сердце. Он поклонился Лори, стараясь вложить в этот поклон максимально ясный сексуальный посыл, и отправился исполнять поручение.

— Он же законченный дурак, Киа. Как бы его спровадить отсюда?

— Да ну что ты, лучше присмотрись к нему. Дай ему шанс!

— Он мне не нравится.

— Тебе никто не нравится! Ты совсем сбрендила с тех пор, как…

— С тех пор, как что? — оборвала ее Лори. — С тех пор, как моя мама умерла? А ты понимаешь, что я нужна отцу? Понимаешь или нет? Пойми, я не могу все время болтаться с парнями. А если бы могла, то уж только не с таким, как Блейк.


Хотя речь шла о нем, уши у Блейка не горели. Он слишком часто доставал из бокового кармана свою фляжку и прикладывался к ней, чтобы что-либо чувствовать или соображать. Он даже не обратил внимания на то, что дверь, ведущая во двор, открыта. Не заметил он и лужи на полу перед дверью. Он сосредоточенно рыскал по кухне со свечой в руке.

Наконец Блейк нашел холодильник и достал из него несколько банок пива. Дверца холодильника была высокой, в человеческий рост.

Он закрыл ее. И в то же мгновение порыв ветра с воем ворвался в кухню и задул свечу.

О Господи!

Блейк почувствовал, как ветер холодит его руку, и пошел к открытой двери.

Вокруг был непроглядный мрак.

Медленно, осторожно ступая, он добрался до двери черного хода… и закрыл ее.

Когда он вновь появился в гостиной, на компакт-диске была пауза и до его слуха донеслись сверху вздохи и стоны Трея и Гибб, слившихся в любовном экстазе. Ну и везучий черт!

Говорили, что любимая поза Гибб — это когда она сверху.

Вот же везучий черт!

Он поставил банки с пивом на стол.

— Дверь черного хода была открыта, — сказал он Лори. — Я ее закрыл.

Он продолжал думать о происходящем в это время наверху, и не обратил внимания на удивленные взгляды, которыми обменялись Киа и Лори.

* * *

Они отдыхали.

Трей и Гибб только что закончили скоростной этап и теперь лежали рядом, вкушая удовольствие от того, что во многих трактатах об искусстве любви называется этапом послеинтимной близости.

Гибб прильнула к Трею, чтобы приласкать его. У нее была необычайно сексуальная улыбка, такая улыбка легко возбудила бы любого мужчину. Но Трей только что кончил. Он выгрузил накопившийся в нем запас, и поэтому считал процесс завершенным.

— Крошка, ты же знаешь, я не люблю, когда меня трогают после того, как я кончил.

Ну все, снова завел свою занудную пластинку!

Обиженная Гибб села, презрительно посмотрела на него и спрыгнула с кровати. Вообще-то ей уже надо привыкнуть, но это было выше ее сил. Он все еще относился к ней наплевательски. Неужели он не способен на взаимность? Все выглядело так, будто занятия любовью — это просто удовлетворение потребности его организма. Чистая физиология. Неужели для него все это ничего не значит?

Гибб стащила с кровати одеяло, обернула его вокруг себя и, качнув головой, направилась к выходу из спальни.

— Ладно, лежи. Я приму душ.

— Правильно сделаешь, — пробубнил Трей, — твои волосы пахнут ментолом.

Ну ты и скотина, Трей!

Держа в руках свечу, Гибб пошла в ванную, оставив этого самовлюбленного придурка насаждаться одиночеством в темноте.

Трей услышал шум воды в ванной.

Не забыть бы оставить ей пива.

Он перевернулся на живот и потянулся за пивом. В спальне была почти непроглядная темень, но он все-таки увидел…

Что за…

МОЛНИЯ!

В ослепительном сиянии мелькнуло блестящее лезвие. Рядом с кроватью стоял Джейсон Вурхис, возвышаясь, как утес, над голым скрючившимся телом юного приверженца гигиены.

Нет, пожалуйста, не надо…

Трей судорожно вдохнул, видя, как Джейсон поднял свое мачете, но не успел ничего сказать или выкрикнуть — лезвие опустилось и пронзило его тело, а заодно и матрас на кровати отца Лори.

Кровь потоком хлынула на пол, из распоротого матраса со звоном посыпались пружины. Тело Трея дернулось в предсмертной судороге, когда Джейсон повернул свое смертоносное оружие, а затем рывком вытащил окровавленное лезвие.

— Трей? — закричала Гибб из душа. Ей что-то послышалось. Неужто Трей уже уходит? Ну как он может так поступать?

Джейсон застыл на месте. Он с бесстрастным удовлетворением смотрел на лежащего перед ним молодого человека с развороченными внутренностями… и вдруг услышал голос из другой комнаты. Надо ждать, когда…

Что это?

Пальцы Трея дернулись. Это был последний сигнал, переданный мозгом по нервам, и это слабое движение пальцев взбесило Джейсона.

Он никому не позволит жить, дышать, двигаться!

Вурхис отбросил в сторону свое мачете, ухватился мощными руками за оба конца кровати и сложил ее вдвое, зажав Трея между искореженным металлом и кусками досок.

Суставы Трея трещали и лопались, его кости, ломаясь, разрывали мышцы. Джейсон уничтожил это живое существо — превратил его в груды мяса. Он превратил свою жертву в безжизненную растерзанную плоть.

Пальцы Трея больше не двигались.

Он стал первой жертвой Джейсона на улице Вязов.


— Трей? Да что ты, черт возьми, делаешь? Почему молчишь?

Гибб выключила воду и напряженно прислушалась… Кажется, Трей чем-то занят.

Она вышла из-под душа и обернула белое купальное полотенце вокруг тела.

Интересно, что еще затеял этот идиот?

Оставив свечу в ванной, она направилась в спальню. Жаль, что наверху была всего одна свеча, — вокруг темнота, хоть глаз выколи.

Гибб поскользнулась, наступив в непонятно откуда взявшуюся в коридоре лужу, ее босые ступни заскользили по половицам, и через мгновение она уже сидела на полу, сильно ударившись при падении мягким местом.

— Что за черт?!

В этот момент зажегся свет.

Гибб сидела в луже крови.

Кровь уже загустела, стала липкой. А потоки крови продолжали течь откуда-то, наполняя лужу.

Она посмотрела…

Туда, где была кровать…

Туда, где размозженное лицо Трея и его раздробленное тело виднелись среди обломков кровати. Все это было похоже на какой-то дьявольский сэндвич с кровью.


Завернувшись в пропитавшееся кровью полотенце, Гибб не помня себя скатилась с лестницы и с криком, способным разбудить мертвого, бросилась прочь от дома № 1428 по улице Вязов. Она не замечала все еще бушевавшей бури. Она не замечала проливного дождя. Она не замечала, что бежит по улице босая и голая, прикрытая одним лишь окровавленным белым полотенцем.

Почти сразу же Киа, Лори и Блейк бросились следом за ней.

И тоже с криками.

Сначала они поднялись наверх, чтобы узнать, в чем дело. Войдя в спальню, они увидели растерзанное тело.

Все четверо, ослепленные ужасом, — бежали не разбирая дороги, желая лишь одного — оказаться подальше от места, где был убит их товарищ, и от того, кто совершил это злодеяние.

Первой заметила патрульную полицейскую машину Киа. Она бросилась наперерез автомобилю, размахивая руками.

Помощник шерифа Стаббс, немедленно включив фары и сирену, подрулил к еще не пришедшей в себя четверке. Ему не понравился вид Гибб — голой, замотанной в полотенце, измазанной в крови — он смотрел на нее с неприязнью.

— Вам, ребята, нужна… помощь?

Гибб подняла свои окровавленные руки и истерически закричала:

— А вы как думаете, черт возьми?!


Черный фургон с оперативно-следственной группой отдела убийств подъехал к дому № 1428 по улице Вязов. Несколько патрульных машин управления полиции Спрингвуда, в том числе и машина шерифа, уже стояли возле дома, где было совершено преступление, а весь участок перед домом был обтянут черно-белой ограничительной лентой, запрещающей проход.

На газоне офицеры полиции допрашивали Лори, Киа, Гибб и Блейка. За лентой толпились любопытные соседи, и только что прибывшая команда студии местных новостей ловила каждое слово.

Гибб по-прежнему была не в себе.

Она не переставая плакала с того самого момента, когда увидела убитого приятеля. Глаза ее остекленели, а белки покрылись густой красной паутиной лопнувших сосудов. На руках все еще были следы крови Трея. Один из офицеров накинул ей на плечи форменный китель, но она все равно продолжала кутаться в белое, испачканное кровью полотенце, — жуткое напоминание о том, через что она только что прошла.

О Господи.

Он и сейчас все еще стоял у нее перед глазами… Трей… которого два санитара несли в фургон в черном мешке.

Все это… было настоящим кошмаром.

Лори переживала за подругу. Конечно, сама Лори даже никогда не говорила с Треем ни о чем серьезном, но Гибб… та буквально сходила по нему с ума, и вот чем все кончилось.

Что-то привлекло внимание Лори.

Она отвела взгляд от Гибб и посмотрела на открытую дверь своего дома. Шериф Уильямс, переступавший в этот момент через порог, выглядел чрезвычайно озабоченным.

Он разговаривал с Гудманом, одним из своих подчиненных. В их поведении и интонации было что-то странное. Вид у Гудмана был взволнованный, а шериф говорил с ним приглушенным тоном — они не хотели, чтобы кто-нибудь их слышал.

Лори напрягла слух.

— Мы должны сделать так, чтобы не поползли слухи, — свистящим шепотом втолковывал шериф своему подчиненному. — Надо скрыть это. Вам понятно?

Лори постаралась расслышать, что отвечает Гудман.

—.. убит в кровати. Господи, и снова в том же самом проклятом доме 1428 на улице Вязов. Наверное, это снова он, как вы думаете? Фредди Кр…

Уильямс, взяв под руку полицейского, поспешно отвел его подальше в сторону.

— Послушайте! Не произносите даже имени этой канальи. Пусть это пока останется между нами. Вы не представляете, что нас ожидает, если мы дадим слухам распространиться.

Лори не поняла ничего. Они что, знают, кто сотворил все это? Если знают, то почему хотят сохранить это в тайне?

— Фредди? А кто такой Фредди? — спросила она.

Шериф Уильямс замер.

Черт подери все!

Лори не отрываясь смотрела на него, ожидая ответа. Блейк топтался рядом с ней и тоже хотел услышать, что ответит шериф.

— Какого черта они все еще здесь? — в раздражении рявкнул Уильямс.

Стараясь говорить так, чтобы никто его не слышал, он почти уткнулся губами в ухо Гудмана и зашептал:

— Тащите всех в участок. Посадите отдельно друг от друга. Выполняйте!

Да, преступление, подобное тем, что совершал Крюгер, доставило Уильямсу не больше радости, чем лишняя дырка в голове.

Проклятый маньяк мертв. Зачем эти дети снова вытащили его на свет? Зачем им потребовалось ворошить прошлое?

И возвращаясь постоянно к этим мыслям, он задавал себе один и тот же вопрос: почему резня обязательно происходит в этом проклятом доме?

А ведь лейтенант Томпсон когда-то здесь жил…

Уильямс тяжело вздохнул.

Он не должен выпустить ситуацию из-под контроля. Нельзя идти на поводу у кучки обкурившихся подростков. Нет, сейчас это не пройдет.


Через несколько часов родители Гибб, Киа и Блейка приехали в полицейский участок, чтобы забрать домой своих чад. Трое подростков все еще пребывали в состоянии шока: их постоянно отпаивали крепким кофе, а перед тем как вывести из здания участка, на каждого накинули теплое одеяло.

Расследование, между тем, шло обычным путем: были опрошены свидетели, судебно-медицинские эксперты тщательно осмотрели место преступления в поисках улик и вещественных доказательств. Согласно установленным правилам, свидетели опрашивались раздельно, чтобы показания одних не влияли на показания других. Однако в данном случае у шерифа Уильямса были и другие мотивы побеседовать с каждым подростком с глазу на глаз.

Он уже поговорил с тремя, следующей была девушка, которая спросила его о Фредди Крюгере. Девушка по имени Лори. Лори Кемпбелл. Она как раз и жила в проклятом доме.

Возможно, когда начались все эти события, Уильямсу следовало заставить муниципалитет выкупить злосчастный дом и стереть его с лица земли.

Девушка все еще сидела в комнате для допросов. Дверь комнаты выходила в главную приемную, где постоянно толклись посетители и которая хорошо просматривалась через широкие звуконепроницаемые окна, заменяющие стенные перегородки.

Гудман, только что записавший показания Лори, собрал бумаги и вышел из комнаты допросов. Дверь за ним закрылась. Уильямс с минуту понаблюдал за Лори, прежде чем пойти в кабинет Гудмана и выслушать его доклад.

— Ну так что?

— Она ничего не знает. Так же, как и остальные. Уверен, она не врет.

Уильямс чувствовал взгляд Лори. Она действительно смотрела на него через стеклянные перегородки, но не могла слышать ни слова из их разговора.

— Вы уверены? Вам бы лучше быть уверенным в том, что кто-то из этих сопляков что-то знает, а не то я отправлю вас в психушку в Уэстин Хиллс вместе с ними.

— Что вы имеете в виду? О чем они могут знать? — неожиданно раздался голос позади них.

Это был помощник шерифа Стаббс, машину которого Киа остановила на улице Вязов.

Уильямс и Гудман переглянулись, на лице Уильямса появилась беззаботная улыбка, и он повернулся к Стаббсу.

— Вы на славу потрудились прошлой ночью, Стаббс. Оказались в нужном месте в нужное время.

Молодой симпатичный помощник шерифа недавно приступил к работе в Спрингвуде, но он до тонкостей знал все стандартные полицейские процедуры и приемы, и сейчас не мог понять, почему шериф хочет от него что-то скрыть.

Стаббс посмотрел через стекло в комнату допросов на девушку — кажется, ее зовут Лори, — сидевшую там в одиночестве. Она и сейчас была в том же тонком, облегающем фигуру свитере и в джинсах, как и тогда, когда он чуть не сбил ее подругу.

Подобно всем хорошим копам, помощник шерифа Стаббс вдруг вспомнил, что у него обеденный перерыв.

Выйдя из кабинета шерифа, он неторопливо подошел к стенду с бутылкой холодной воды, наполнил одноразовую пластиковую чашку. Отойдя от стенда, он окинул взглядом комнату. Отлично — шериф Уильямс не смотрел в его сторону.

Осторожно ступая и стараясь не шуметь, Стаббс прошел через приемную и, потихоньку проскользнув в комнату для допросов, тихо закрыл за собой дверь.

Лори, опустив голову, сидела за столом, потрясенная, испуганная и подавленная.

— Ваш отец уже едет сюда, — произнес Стаббс и протянул Лори чашку с водой. — Он просил нас подержать вас здесь до его приезда. Я… могу вам чем-либо помочь?

Лори подняла голову, их взгляды встретились.

— Вы знаете, кто это сделал? — спросила на.

Хотя в действительности он, конечно, не знал, но решил не давать прямого ответа.

— Не уверен, — произнес он.

— А мне кажется, я слышала, как один из полицейских назвал имя, — сказала Лори. — Фредди… фамилию я не расслышала.

Стаббс пришел сюда как нельзя кстати. Девушка сказала ему то, что не сказал Уильямс. Помощнику шерифа надо быть начеку. Девушка была в шоке, поэтому ее слова нельзя безоговорочно принимать на веру. Он должен действовать с осторожностью и держать язык за зубами. Но стоило ему открыть рот, как слова полились сами. Он не мог врать, когда эти умные зеленые глаза смотрели на него.

— По правде говоря, — начал он, — я переведен сюда всего лишь месяц назад. Если они и подозревают кого-то, то меня в это еще не посвятили.

В нем было что-то, что тронуло Лори. Она чувствовала, что человек, который вел допрос — Гудман, — почему-то был настроен против нее. А шериф? Почему он был так груб и резок с ней и ее друзьями? Чем они заслужили такое отношение? Но этот коп — новый полицейский — возможно, он поможет ей.

— Они задали мне целую кучу странных вопросов, — сказала девушка. — О моих снах. Почему?..

Кто-то постучал в стекло перегородки, отделяющей комнату для допросов от приемной, и Лори сразу замолчала. Это был шериф Уильямс, и выглядел он сильно озабоченным. Уильямс взмахом руки подал Стаббсу знак выйти в приемную. Он не хотел, чтобы его помощник разговаривал с этой девушкой с улицы Вязов.

Стаббс ободряюще улыбнулся Лори:

— Простите, мне надо идти, но знайте, что ради вас я все-таки займусь этим делом. Только не волнуйтесь. Все будет в порядке. Мы найдем того, кто это сделал.

Лори видела, что в тот самый момент, когда Стаббс вышел из комнаты для допросов и оказался по другую сторону стеклянной перегородки, шериф Уильямс набросился на него с руганью. Бедному парню, по всей вероятности, здорово досталось!

Лори зевнула. Ее одолевала усталость.

Наступало время, когда она обычно ложилась спать, но сейчас стресс и волнения спутали представления о времени. Ее мозгу требовалось время на отдых. А может быть, сон сможет изгнать из головы все мысли и видения, которые тревожат ее сейчас, — лицо Трея, залитое кровью; его сломанная челюсть; его зубы, насквозь прокусившие верхнюю губу.

Лори почувствовала, что начала засыпать.

Нет.

Ей необходимо знать, что происходит между шерифом и его помощником Стаббсом.

Подавив зевок, она принялась тереть глаза, глотнула холодной воды из чашки, принесенной Стаббсом, и, переборов дремоту, стала внимательно наблюдать за тем, что происходило в приемной.

Полицейские куда-то ушли. Должно быть, они перебрались в другой конец приемной или в какой-нибудь кабинет, который не просматривался из комнаты допросов.

Лори решила не терять времени попусту и постаралась припомнить все сказанное шерифом, когда они были рядом с ее домом.

Необходимо снова все вспомнить и все обдумать.

Лори сложила руки на столе, положила на них голову и попыталась сконцентрировать память и внимание на том, что недавно произошло.

Что же это за имя? Что он сказал?

Она снова зевнула.

Фредди. Он сказал, это был какой-то Фредди.

Но что все это значит?

Это было невыносимо. Она должна непременно выяснить, в чем тут дело. Может быть, Стаббс поможет ей? А может, просто пойти ва-банк и потребовать, чтобы шериф Уильямс рассказал ей все, что ему известно?

Господи, как же она устала.

Лори встала и сделала несколько шагов по комнате. Она устала ждать того, что будет дальше. Подойдя к двери и постояв с минуту, наконец решилась и вышла из комнаты допросов.

— Эй, кто-нибудь! — громко произнесла она. — Помощник Стаббс!

Никто не ответил.

Ну что ж, буду кричать до тех пор, пока кто-нибудь не отзовется.

Так, ну-ка, ну-ка…

А где же все?

Лори пошла по длинному коридору полицейского участка, кругом по-прежнему никого не было, и ей начало казаться, что кроме нее в здании нет ни души. Ведь всего несколько секунд назад тут было полно народа: посетители, полицейские — они стояли, разговаривали. А теперь никого.

Она стала тереть лоб, запустив пальцы в волосы, массировала голову, пытаясь понять, что происходит. Друзей уже увезли домой, а ее отец все не едет. Большинство копов, наверное, все еще сидит здесь, в своих кабинетах, и ломает головы над тем, что произошло в ее доме на улице Вязов. Да, именно так и должно быть. А Стаббс наверняка сидит вместе с Уильямсом в кабинете шерифа — надо же им, в конце концов, объясниться и выяснить отношения, а это лучше всего делать наедине.

Правильно. Так оно и есть.

Ей необходимо найти кабинет Уильямса. Они оба наверняка там. Лори пошла дальше по коридору, эхо ее шагов разносилось по всему участку.

Откуда-то дуло сквозняком. Он приятно холодил ее тело, шелестел бумагами, прикрепленными к стенам. Прежде Лори не обратила на них внимания. Это были объявления о розыске пропавших людей. На каждом листе — имя и черно-белая фотография разыскиваемого. На стенах висело несколько десятков таких листов, и на всех были фотографии детей.

Господи, Боже мой. Сколько детей…

И тут она услышала… Это похоже на тихий плач ребенка… звук доносилось с другого конца участка.

Что это?

Капель.

Точно, звук капели.

Плаза Лори расширились от ужаса. Она увидела красные капли, падающие на пол в нескольких футах перед ней. Кровь?

Она посмотрела на потолок. На нем ничего не было, он был чистым — никакой крови. Посмотрев вниз, она заметила, что капли крови ведут в сторону от нее — дальше по коридору. Неужто убийца не добил свою жертву? Должно быть, не смог. Ведь не в полицейском же участке это делать. Но откуда падают эти капли?

Любопытство взяло верх над страхом, и Лори решила идти по этому страшному следу, куда бы он ни привел.

Она зашагала быстрее по коридору, прислушиваясь к звукам падающих капель и не отрывая взгляда от красных пятен на полированном деревянном полу.

И каждое детское лицо, изображенное на объявлении о пропавшем и находящемся в розыске человеке, поворачивалось к ней. Глаза детей неотрывно смотрели на Лори, спешащую мимо, их образы слились воедино — все, кроме одного…

Объявление о последнем пропавшем и объявленном в розыск оказалось безликим. Фотографии ребенка не было.

4

И снова плач. Он доносится из-за угла коридора. Как раз оттуда, куда ведет кровавый след.

Трубки ламп дневного света над головой, казалось, светили на полную мощность, однако то тут, то там в коридоре виднелись тени.

Лори невольно остановилась, чтобы собраться с духом перед тем, как заглянуть за угол. Но вопреки страшным ожиданиям за углом она увидела маленькую девочку, обхватившую руками головку и плачущую. Девочка стояла посреди коридора спиной к Лори. На ней было красивенькое белое платьице, светлые волосы спускались до самых плеч. На вид ей не больше восьми лет.

Интересно, как она могла оказаться здесь в такое время? Неужели никому нет дела до этой бедняжки?

В одно мгновение позабыв обо всех страхах, Лори бросилась к девочке.

— Привет, — сказала она.

Девочка не ответила. Она продолжала плакать, теперь уже навзрыд.

Лори подошла к ней вплотную и, положив руки ей на плечи, ласково обняла.

Девочка повернулась к Лори и посмотрела на нее. Она больше не плакала.

Лори пронзительно вскрикнула!

Девочка… у нее не было глаз — глаза были выколоты. Глубокие вертикальные раны-разрезы начинались от бровей, проходили через центры пустых глазниц и захватывали концы нижних век. Вместо глаз были глубокие кровавые провалы.

Кто мог сотворить такое?

Не чувствуя ни страха, ни усталости, Лори нагнулась к девочке, прижала ее к себе. Взглянув в ее пустые глазницы, она заметила частички ржавчины на ранах, словно тот, кто нанес их, орудовал старым ржавым ножом.

Кто мог сотворить такое?!

Нашелся же кто-то, кто мог изуродовать лицо ребенка!

Кап, кап.

Капли крови, по которым шла Лори, капали из выколотых глаз девочки. Кровь текла из ее глубоких ран, словно слезы, капая на пол возле маленьких ножек.

У Лори перехватило дыхание, и она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Его зовут Фредди Крюгер, — безучастным голосом произнесла слепая девочка. — И он любит детей. Особенно маленьких девочек.

Что, в конце концов, происходит?

Что все это значит?

Почему шериф сидит сложа руки?

Лори хотела помочь, но вдруг в ужасе попятилась. А девочка, даже без глаз, словно по наитию, повернулась к Лори и уставилась пустыми глазницами ей в лицо.

— Фредди вернулся. Скоро он снова будет сильным. Правильно, что его боятся. Мы все боялись. Предупреди своих друзей. Предупреди всех.

Позади Лори на стене висела большая карта Спрингвуда с приколотыми портретами тех, кто был объявлен в розыск, и несколькими фотографиями мест совершения преступлений.

Девочка шагнула вперед, а Лори инстинктивно сделала шаг назад. Еще шаг… Еще…

Лори прижалась спиной к полицейской карте.


Только это была уже не карта.

Это была дверь ее дома № 1428 по улице Вязов.

Что-то капает ей на голову.

Кровь.

Лори с криком отпрянула от двери и, оглянувшись, увидела, что из верхней щели между белой коробкой дверного проема и окрашенной в желтый цвет дверью текут струйки крови.

Кровавых струй стало больше. Настоящий поток. Кровь обильными ручьями стекает вниз, и вот дверь стала сплошь красной, а перед ней разлилась широкая лужа свежей крови.

Раз, два, дорогой, Фредди идет за тобой…

Куда она, черт возьми, попала? Ведь это ее дом, в этом она больше чем уверена, но он выглядит совсем не так, как раньше: более старый, грязный, обветшалый, окна забиты досками.

Три, четыре, теперь запри-ка покрепче дверь…

Вся дверь в крови.

Пять, шесть, не мудри, скорее распятье бери…

Лори с трудом верила в то, что это действительно ее дом, — он выглядел ужасающе. Ничто не заставит ее снова войти в него. А куда смотрит полиция?

Семь, восемь, опять долго не ляжешь спать.

Какое-то пение!

Лори обернулась назад и…

Перед ней были могилы… памятники… могильные плиты… каменные кресты… надгробия… могилы покрывали весь газон перед домом! И газон соседнего дома. И газон дома, стоящего напротив, на другой стороне улицы.

У Лори вырвался крик ужаса.

Все дома на улице Вязов стояли на кладбище.

Девять, десять, запоминай: никогда не засыпай.

Среди могил перед домом № 1428 по улице Вязов играли три хорошенькие маленькие девочки, наряженные в выходные платьица из белого атласа; их волосы были тщательно расчесаны и красиво уложены. Теперь таких девочек уже не увидишь — может быть, только на старых фотографиях в семейных альбомах.

Две девочки, стоя друг против друга, крутили скакалку, через которую прыгала их подружка.

Скакалка снова и снова взлетала вверх и опускалась вниз.

Но что это… что они поют в такт прыжкам?

«Фредди идет за тобой?»

Какой Фредди?

Да что это, в самом деле?

Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Лори казалось, что уже ничто не сможет ее испугать, но тут она услышала этот смех — низкий, гортанный, злобный…

Что с ней происходит?

Дети продолжали прыгать через веревочку так, словно они ничего не слышали и не замечали. Но Лори-то слышала и…

Какой-то человек, шагая широко и быстро, направился к ней с противоположной стороны улицы…

Подходит.

Лори казалось, что к ней идет…

Вот он приближается… на нем зелено-красный свитер и шляпа с помятыми полями…

Подходит.

«Не схожу ли я с ума?» — мелькнула мысль у Лори.

Она протерла глаза и снова посмотрела на мужчину.

Он бежал через газон… обожженное и уродливое лицо… а его руки… вместо пальцев — ножи.

Подходит.

Что, черт возьми, творится?

ВОТ ОН ПРЯМО ПЕРЕД НЕЙ, ЛИЦОМ К ЛИЦУ!!!

Фредди Крюгер распялил свою безобразную пасть и взвыл:

— Уу-у-у!..

* * *

Лори отпрянула назад и замахала руками, но кто-то держал ее, пытаясь успокоить. Она вырвалась и, отбиваясь, снова замахала руками.

— Вы в порядке? — спросил Стаббс.

Что? Лори открыла глаза.

Помощник шерифа Стаббс.

Она все еще находилась в комнате для допросов. Но она же была в коридоре, вместе с девочкой? Что вообще с ней происходило?

— Я просто хотел выключить здесь свет, — сказал Стаббс, — чтобы вы смогли хоть немного поспать, но…

Пока Лори спала, Стаббс укрыл ее плечи своим форменным кителем.

Она спала. В комнате для допросов.

Лори видела сон.

Это был кошмарный сон.

— Все нормально, — произнесла она и вздохнула с облегчением. — Думаю, что больше мне не заснуть; буду ждать, пока отец приедет.

Лоб Лори покрывала испарина. Сон был настолько реальным, что она могла буквально посекундно рассказать все, что ей пригрезилось. Хотя чего можно ожидать после того, что произошло ночью?

Она, должно быть, все еще не вышла из состояния шока.

Да… но тем не менее в ее сне было что-то такое…

Нет, больше в эту ночь она не заснет.


У ее друзей тоже были проблемы со сном.

В то время, когда Лори в накинутом на плечи кителе помощника шерифа Стаббса сидела в комнате для допросов полицейского участка, в другом конце города на пороге своего дома сидел Блейк.

Ну что за дерьмовый вечер!

Трей был лучшим другом Блейка. В то, что произошло, невозможно поверить. Это не укладывается в голове.

И ведь никто не знает, кто совершил это страшное дело. Никто ничего не видел. Даже Гибб.

Блейк снова и снова перебирал в памяти случившееся, вспоминая, что происходило: Гибб с визгом скатилась с лестницы; он, Киа и Лори поднялись наверх и увидели тело… Он настолько углубился в воспоминания, что не слышал, как отец открыл дверь и подошел к нему.

— Блейк, — сказал отец. — Нам надо поговорить.

Блейк даже не взглянул в его сторону. Он продолжал смотреть невидящим взглядом перед собой, не замечая стоящего рядом отца, и тому ничего не оставалось, как сразу начать разговор.

— Что, черт возьми, ты там делал? Ты ведь должен был смотреть за сестрой. Ты что, пил?

Ему наконец удалось привлечь к себе взгляд Блейка, но слова отца, казалось, взбесили парня.

— Моего лучшего друга убили! Отец, может, ты оставишь меня хоть сейчас в покое и дашь побыть одному?

Отец пристально взглянул на сына, и оба они застыли в тягостном молчании. Сейчас, когда Блейк в таком состоянии, спорить с ним было бессмысленно. Отец, постояв еще немного, молча пожал плечами и пошел обратно в дом.

Блейку нужно было время, чтобы прийти в себя. Сейчас он взбешен. В голове не укладывалось, как можно быть таким нудным и прилипчивым, как отец, постоянно отравлявший ему жизнь идиотскими наставлениями и советами.

Блейк вытащил свою серебряную фляжку, к которой многократно прикладывался, начиная с первой минуты, проведенной в доме Лори. Теперь во фляжке оставалось лишь несколько последних капель, которые он и допил.

Он уже был сильно под мухой, поэтому настолько осмелел, что мог посоветовать отцу идти в задницу, хотя и выразил это другими словами.

А сейчас… сейчас, когда во фляжке не было ни капли, в голове Блейка вертелась лишь одна мысль.

— Я разберусь с ним, Трей, и отомщу за тебя, — медленно и торжественно произнес он заплетающимся языком, поднимая к небесам пустую фляжку.

— Тот коп что-то сказал… Кто-то упомянул Фредди. Я сам с ним разберусь, Трей. Клянусь Богом.

Фляжка, выскользнув из его руки, упала на землю. Он нагнулся, чтобы поднять ее, и в это время услышал какое-то шуршание за кустами, образующими живую изгородь двора.

— Кто там?

Снова шуршание.

Блейк прислушался и продолжал смотреть туда, откуда доносился шум.

Кусты зашевелились. Ясно, что в кустах кто-то прятался.

Возможно, тот же самый психопат преследует и его. И этот психопат, возможно, охотится за всеми ними, не ограничившись одним Треем. Он, должно быть, охотится за всеми подростками, подобно этим долбаным психам из фильмов ужасов.

Ну что ж, если этот сукин сын выбрал следующей жертвой Блейка, он сделал серьезную ошибку.

Собрав волю и силы в кулак, Блейк встал и медленно двинулся к кустам.

— Если это ты, Фредди, я надеру тебе задницу.

Угрожающие слова это одно, а голос, каким они были произнесены, совсем другое.

— Бэ-э-э!

Что это за…

Блейк поспешно обернулся, чтобы рассмотреть козла, неизвестно откуда появившегося у крыльца, на котором он только что сидел.

Козел?

Откуда, черт возьми, козлу взяться в Спрингвуде? Да еще глубокой ночью?

Блейк надорвал бы себе живот от смеха, конечно, если бы белая борода козла не была измазана кровью.

— Господи!

Он услышал смех.

Хотя Блейк и не мог знать этого, но смех был тот же самый, который слышала во сне Лори.

Мало того, он увидел ту же зловещую фигуру, которая пригрезилась Лори в кошмарном сне. Фигура стояла посреди пустынной улицы, на которой не было ничего. Только этот силуэт мужчины в дурацкой шляпе, какая-то тень…

Какая-то тень метнулась через дорогу и пропала, слившись с темной, как нефть, землей, — и вдруг появилась у самых ног Блейка!

Храбрость, унаследованная Блейком от голландских ландскнехтов, изменила ему, и он бросился наутек, но сразу же натолкнулся на призрачный силуэт Фредди Крюгера, который тут же сделал выпад, выбросив вперед руку в перчатке, унизанной ножами.

Блейк закричал, чувствуя, как все пять лезвий вонзились ему в грудь… но только чиркнули по ней!

Ни боли. Ни ран. Ничего.

Все было так, словно на Блейка напал какой-то дух… или тень.

— Я цел, я в порядке, — в изумлении рассмеялся он. — Я даже не ранен!

Фредди взбесился. Тень его судорожно заколебалась.

— Не хватает сил, — злобно пробурчал он. — Ну ничего, скоро их будет достаточно. А пока…

Темные очертания фигуры Крюгера растворились в ночном мраке, и только эхо произнесенной им угрозы еще звучало в воздухе.

— Пока пусть Джейсон позабавится.


— Ах-х-х-х-х!

Блейк проснулся от собственного крика. Он по-прежнему сидел на крыльце, держа в руке пустую фляжку.

Огосподибожемойгосподибожемой.

Грудь была цела. Никаких ран. Он чувствовал себя нормально. Ему просто-напросто приснился сон.

Да будь он проклят, этот сон!

Почему отец его не разбудил?

Вроде это его отец?

Отец Блейка сидел рядом с ним на крыльце. Но ведь Блейк видел, как он входил в дом… или это тоже приснилось ему, и спор с отцом тоже приснился?

Нет. Размолвка действительно была.

Отец, должно быть, снова пришел и сел рядом, пока Блейк спал.

И видел во сне козлов!

Как все странно.

Блейк опустил голову. Жаль, что он так грубо разговаривал с отцом. Это все из-за выпивки.

Блейк чувствовал, что необходимо извиниться, но не знал, с чего начать разговор, а его старик, в свою очередь, ждал, что первый шаг к примирению сделает сын, и поэтому не произнес ни слова, когда Блейк проснулся.

Блейк осторожно провел ладонью по руке отца.

Голова отца повернулась и вдруг свалилась Блейку на колени. Его отец был обезглавлен.

Блейк в ужасе закричал; взгляд его обезумевших глаз застыл на свежем багровом срезе отцовской шеи. Белая кость торчала посредине, окруженная сосудами и мягкими тканями, блестевшими в лунном свете. Влажная и тяжелая только что отрубленная голова давила его колени.

Блейк вскочил на ноги и что было сил бросился от дома в сторону улицы; голова отца, упав с его колен и свалившись с крыльца, покатилась по дорожке.

Это сон, это всего лишь сон, будь он проклят!

Перед ним возникли кусты, которые он только что видел в кошмаре.

Проснуться! Скорее проснуться!

Отец!

Блейк бежал… бежал прямиком в руки Джейсона Вурхиса. Кровожадный убийца поднял мачете высоко над головой.

— Фредди?! — взмолился Блейк.

Блеснуло мачете и одним мощным ударом снесло с плеч его затуманенную алкоголем голову. Рот Блейка еще двигался, но слов не было слышно, когда голова взлетела в воздух, перед тем как глухо удариться о ступени крыльца. Обе отрубленные головы уставились одна на другую невидящими глазами.

Голова отца и голова сына.

5

В нескольких милях от центра Спрингвуда, в пригороде, находилась психиатрическая больница Уэстин Хиллс. На единственной дороге, ведущей от автострады к сумасшедшему дому, был установлен щит с надписью, предостерегающей от несанкционированного доступа на территорию этого заведения. Предостережение скорее походило на шутку, потому что на всем свете едва ли нашелся бы хоть один человек, желающий попасть сюда, — большинство обитателей сумасшедшего дома горело желанием выйти отсюда.

Больница была огромной: кирпичное здание в неоготическом стиле построил в 1890-х годах местный промышленный магнат. Когда владельцы в тридцатые годы переехали из города, они передали здание властям штата. Отдаленное расположение и большие размеры строения идеально подходили для того, чтобы разместить в нем тюрьму для преступников с психическими отклонениями. Излишне говорить о том, что жители Спрингвуда были не очень счастливы от того, что буквально в нескольких шагах от города оказалась больница, битком набитая кровожадными психопатами; никто не хотел идти туда работать, кроме нескольких врачей и волонтеров, помогавших ухаживать за лежачими больными и выполнявших хозяйственные работы. Когда в 1946 году клинику закрыли, никто особо об этом не жалел.

В больнице произошла одна весьма скандальная история. Санитарку, монахиню, похитили пациенты и длительное время прятали в неизвестных персоналу местах. За это время они не одну сотню раз изнасиловали ее, отчего несчастная монахиня сошла с ума и к тому же еще и забеременела. При пострижении она обрела имя сестры Мэри Элен, а в миру ее звали Аманда Крюгер. Палата, в которую ее затем поместили, не многим отличалась от тюремной камеры: ржавые решетки на окнах, осклизлые трубы, тяжелая железная дверь.

Через девять месяцев после тяжкого испытания, выпавшего на долю сестры Мэри Элен, она родила сына. Роды были тяжелейшими ребенок шел ногами вперед, — а по завершении родов Аманду снова поместили в ее палату, где она содержалась под замком. Мать была не в состоянии растить и воспитывать ребенка, поэтому его держали отдельно и назначили на усыновление. От своего жестокосердного отчима малыш получил имя Фредди.

Эта ужасающая история вскоре стала известна всему городу, и в детстве и в школьные годы Фредди довелось испытать немало насмешек и издевательств от сверстников. А дома после школы отчим постоянно лупил его своим кожаным ремнем. Со временем боль и страх стали единственными друзьями Фредди.

Крюгер никогда не навещал мать. Он был твердо убежден в том, что именно она виновна во всех его жизненных неурядицах. В том, что он раздирал на части мелких животных, была вина матери. В том, что он располосовал себе живот опасной бритвой, была виновата мать. Когда он двинул своему пьяному отчиму в глаз, мамаша заставила его сделать это — вот ведь проклятая сука!

Когда в 1966 году Крюгер был арестован и убит, все были уверены в том, что Аманда Крюгер повесилась. На городском кладбище даже появился надгробный камень с ее именем. Но могила оказалась пустой, и совсем скоро тело Аманды нашли — оно было замуровано в стену камеры в высокой башне Уэстин Хиллс.

В это время больница уже снова работала по прежнему профилю.

Успехи в области практической медицины привели к тому, что в шестидесятых годах больница Уэстин Хиллс была вновь открыта как центральное лечебное учреждение для пациентов с психическими расстройствами общего характера — этот статус больница имеет и по сей день, хотя в восьмидесятые годы она вновь закрывалась из-за очередного скандала.

В настоящее время Уэстин Хиллс является одним из самых передовых лечебных учреждений в своей области. Его персонал гордится тем, что в совершенстве владеет самыми современными методиками оказания медицинской помощи, в том числе и профилактической, что не совсем увязывается с тем, что здание больницы имеет устойчивую репутацию «дома с привидениями».

Конечно же, слухи о том, что некоторые из пациентов удерживаются в Уэстин Хиллс без всякой на то необходимости да еще и вопреки их воле, являются от начала до конца ложными.


Кинси направил тонкий лучик фонарика поочередно в оба глаза больного, сидящего в инвалидном кресле. Зрачки совершенно не реагировали на свет.

Кинси отошел на шаг.

Из открытого рта больного обильно текли слюни и летели брызги.

— Не все дома, — объявил Кинси. — Этому парню самое место в крыле «Д».

Он подал знак санитару везти больного туда, куда он велел.

Марк и Уилл наблюдали за происходящим, сидя на стульях в общем зале больницы. Оба парня были совсем молодыми, примерно в том же возрасте, что и Лори, но ни один из них не был похож на пациента этой больницы. Хотя надо отметить, что вид у Марка был немного взволнованный, одно веко его слегка дергалось, но в любой день в любом городе Америки можно встретить на улицах множество людей и в худшем состоянии.

Глаз Марка задергался сильнее, когда он увидел, как санитар выкатил из смотровой кресло, в котором сидел безучастный ко всему пациент.

— Если и со мной поступят так же, — обратился он к сидящему рядом юноше, — прошу тебя, придуши меня подушкой, ладно?

Внешне Уилл никак не прореагировал на эти слова. Его попросили, и он согласился выполнить просьбу.

То, что они видели, было абсолютно рядовым событием для этого заведения. Несчастный парень в инвалидном кресле был последним в длинной очереди психических больных, сдавшихся в борьбе с жизнью. Уилл видел, как они сходят с круга. Сегодня они вполне нормальные люди — болтают, смеются, — а затем медленно превращаются в зомби, их здравомыслие день ото дня слабеет, а затем и вовсе сходит на нет. Но такое случается только с больными, которые считаются здесь старожилами. Может, как раз в этом-то все и дело — попадать сюда, а затем через некоторое время выходить, так чтобы не застрять навечно в отделении для хроников.

Хотя Уилл и выглядел более спокойным и уравновешенным, чем его белокурый товарищ, он не совсем адекватно воспринимал происходящее. Уилл обогатился за последние годы весьма печальным опытом — вернее сказать, опыта набрались они оба, но пребывание в больнице сделало Марка эксцентричным и сумасбродным, в то время как Уилл стал более сдержанным и стойким.

Уилл был человеком, которому требовалась цель или хотя бы какие-то жизненные устремления — как раз то, чего он никоим образом не мог обрести в Уэстин Хиллс.

Господи, ну сколько же еще времени им предстоит провести здесь?

Засветилась лампа дневного света, укрепленная на стене. Ниже лампы было окно с армированным стеклом, за которым располагалась дежурка, — маленькая комнатка, в которой ночной дежурный мог время от времени посмотреть переносной телевизор. В дежурке все больные, которым были назначены транквилизаторы, ложась спать, получали ночные порции таблеток, дарующих им счастливый и спокойный сон. Сегодня этими психотропными лакомствами должен был наделять больных Кинси.

Уилл и Марк пристроились к очереди, выстроившейся перед окном.

Здорово: сейчас они получат желанное лекарство.

Они получали его каждую ночь.

Кинси вытолкнул через щель под армированным стеклом лекарство для Марка. Взяв таблетку, Марк стал ее внимательно рассматривать. Пилюля в сахарной глазури, на которой мелкими тиснеными буквами было обозначено ее название.

— Гипносил, — нахмурившись, произнес он; так он делал всякий раз, получая пилюли. — Интересно, как эта дрянь действует? И зачем мы все должны принимать это лекарство?

— Чтобы ты был послушным, — так же хмуро ответил ему Кинси. — И не особенно переживал, когда я дам тебе пинка ногой под зад.

Марк пожал плечами и проглотил таблетку. Но он задал хороший вопрос. Действительно, почему все пациенты получали одно и то же лекарство? Неужели все они страдали одинаковым психическим расстройством?

Когда Уилл подошел к раздаточному окну, он задумался над тем же вопросом. Почти во всех флаконах, которыми сплошь заставлены полки, было одно и то же лекарство — этот чертов гипносил.

Кинси вытолкнул через щель под стеклом лекарство для Уилла.

Уилл, забирая свою таблетку, услышал из динамика переносного телевизора, стоящего за спиной Кинси, сообщение репортера новостей:

— … ночное убийство, потрясшее тихий пригород Спрингвуда. Подробностями этой страшной трагедии мы пока не располагаем…

Взглянув на экран, он увидел репортера, стоящего на знакомом Уиллу месте. Это был дом № 1428 по улице Вязов. Черт бы побрал это проклятое стекло, через него звук почти не доходил.

Не обращая внимания на свою таблетку, Уилл показал пальцем на телевизор.

— Сделайте погромче звук!

Кинси выключил телевизор.

— Прости, Уилл. Правила есть правила.

Уилл, потеряв контроль над собой, застучал по стеклу.

Стоявшие в очереди больные насмерть перепугались того, что творил этот черноволосый мальчишка, который вдруг ни с того ни с сего стал молотить по стеклу кулаками, с каждым ударом становясь все злее и злее.

— Прошу тебя, будь человеком, включи телевизор. Я знаю людей, которые живут в этом доме. Ну пожалуйста, включи телевизор!

Кинси вздохнул.

Ну вот, все началось сначала.

Он, наклонив голову, посмотрел на Уилла холодным, пронизывающим взглядом, а потом медленно, как бы нехотя, открыл черный кейс, лежащий на столе. В кейсе был шприц.

Марк быстро оттащил Уилла прочь от стекла.

— Что ты делаешь? Ты что, хочешь, чтобы тебе всадили в задницу десять кубиков этого розового транквилизатора?

— Это же дом Лори! — все еще вне себя кричал Уилл. — Они сказали что-то об убийстве. Марк, я должен пойти туда, чтобы выяснить, все ли в порядке.

— Опять в Спрингвуд? — в ужасе вскричал Марк. — Чтобы у меня снова начались кошмарные сны?

Уилл не хотел ничего слушать.

— Отстань от меня со своими бреднями о демонах снов! Ты знаешь, что они существуют только в твоей голове.

— Да? Кто это говорит? Мальчик с плаката, рекламирующего лекарства, возвращающие человеку здравомыслие? Ведь именно ты рассказывал копам, что отец Лори убил свою жену..

Это правда. Все так и было.

Уилл действительно рассказал полицейским, что видел, как доктор Кемпбелл убил свою жену. Он видел, как отец Лори убил ее мать. Вот поэтому-то его и упрятали сюда. Ведь единственным свидетелем этого жестокого убийства был он. С тех пор его держат взаперти в Уэстин Хиллс и пичкают гипносилом.

Марк отвел друга в угол общего зала, туда, где больные развлекались играми. Столешница одного из столов была расчерчена под шахматную доску, столешница другого — под поле для игры в нарды. Карточки для игры в «Монополию» были разбросаны по полу, словно кто-то из игроков в середине партии подбросил их в воздух, а другие участники игры последовали его примеру.

Один из больных, немой юноша, держал в руке шашечную доску. Этой доской он ударил Марка по руке. Потом еще раз.

Но Марк, поглощенный возней с Уиллом, ничего не заметил.

— Ладно, — сказал Уилл. — Теперь, похоже, там произошло еще одно убийство. По-твоему, это совпадение? Два убийства в одном доме?

Парень с шашечной доской достал Марка. Повернувшись к нему и едва сдерживая себя, Марк закричал:

— Курт, ну сколько можно говорить тебе, что я не играю в шашки. Я играю в уно[5]. Иди найди эту чертову колоду карт, и мы сыграем. Хорошо? Давай иди!

Поведение Уилла вывело Марка из себя, но он сорвал злость на Курте.

— Ты посмотри, кто мы, Уилл. Оглянись вокруг. Мы пациенты, иначе говоря, психически больные. Нам нет выхода отсюда.

Уилл вынужден был согласиться с тем, что сказал его друг.


Ночь, как и предполагал Уилл, прошла в томительных раздумьях, которые ни к чему не привели. Он не мог выбросить из головы Лори и телевизионное сообщение об убийстве на улице Вязов. Думал он и о том, что так старательно внушал ему Марк. Суждено ли им когда-нибудь выбраться из Уэстин Хиллс?

Лори была в опасности. Убийство — дело рук ее отца. Наверняка это так. Уилл вспоминал ту ночь четыре года назад, когда увидел в руках отца Лори нож.

Черт возьми.

Лампы горели в четверть накала. Уилл спал в одной палате с Марком и еще несколькими больными. Палата, начисто лишенная каких-либо интерьерных атрибутов и даже самых примитивных украшений, практически ничем не отличалась от тюремной камеры.


На соседней койке лежал Марк. Он также думал о будущем. Думал он и о прошлом.

С Уиллом они встретились здесь, в больнице. Раньше они не были знакомы. С самого первого дня Уилл не переставая говорил о том, что его сослали в Уэстин Хиллс лишь для того, чтобы заткнуть рот, заставить молчать. Он говорил, что ему известно о событии, которое случилось в ту ночь, четыре года назад, в доме № 1428 по улице Вязов. Неудивительно, что сегодня, случайно посмотрев вечерние новости, он так разбушевался.

Но Марк, однако, не мог быть на сто процентов уверен в том, что все сказанное его другом — правда.

Возможно, вся эта история насчет доктора Кемпбелла просто плод его воспаленной фантазии. Может быть, это результаты нервного срыва, произошедшего от того, что мистер Кемпбелл встал между ним и Лори.

Как бы там ни было, Марк считал Уилла своим лучшим другом и искренне желал поверить ему.

Марк, вздохнув, повернулся на другой бок, посмотрел на висящую на стене фотографию своей семьи, чуть освещенную тусклым светом. Почему он сам оказался в Уэстин Хиллс — здесь все было ясно без каких-либо вопросов. Примерно в то же время, когда возникли проблемы у Уилла, Бобби, брат Марка, покончил с собой. И вскоре после смерти брата Марка начали мучить ночные кошмары. Родители запаниковали. Опасаясь, что Марк может последовать примеру брата и тоже покончить с собой, они и направили его сюда.

Оказалось, что и другие подростки убивают себя и мучаются от ночных кошмаров. Многие из них также оказались в Уэстин Хиллсе. Марк случайно услышал, как один из врачей говорил о том, что все больше подростков страдает от синдрома юношеской истерии.

Такой же диагноз был поставлен и Марку.

Все выглядело так, что и Уилл страдал от той же самой болезни, только Уилл не желал этого признавать, поэтому они никогда не говорили об этом. Никогда до сегодняшнего дня.

Тихонько, так, чтобы не разбудить спящих в палате пациентов, Марк произнес:

— Мои родители немного поспешили. Я уверен, что они любят меня и желают мне добра… но один сын в сумасшедшем доме, а другой покончил с собой…

Он замолчал, но Уилл не произнес в ответ ни слова.

— Ты меня слышишь? — обратился к нему Марк. Он знал, что Уилл не спит, но тот почему-то опять оставил вопрос друга без ответа.

Марк знал, почему.

Лори.

Лори была девушкой Уилла.

— Ты и в правду переживаешь из-за нее? И в течение стольких лет ты ни разу не усомнился в том, что действительно видел, как ее отец сделал это?..

Уилл сердито оборвал его:

— Я уверен в том, что я видел, Марк. Мне плевать, что доктора пытаются переубедить меня. Для меня самое главное — это знать, что она в безопасности.

Марк сел и посмотрел на Уилла. Ему было тяжело видеть друга в таком состоянии. А еще тяжелее было сознавать, что они ничего не могут сделать, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, им не к кому обратиться, им некому позвонить. Угнетало Марка еще и то, что им и пойти-то некуда, кроме как совершить в инвалидных креслах поездку в крыло «Д».

— Понятно, — согласно кивнул Марк. Он нашел решение.


В общем зале было тихо. Больным выдали их гипносил, как корм собакам, и они отправились по своим спальням, а медбрат Кинси приник к телевизору.

Кто-то подошел к окну дежурки.

Господи, спаси…

Кинси вздохнул с облегчением. У окна стоял Марк, один из молодых пациентов.

Однако Кинси никак не ожидал, что Марк вдруг сбросит с себя ночное белье, закричит не своим голосом и начнет лупить кулаками по армированному стеклу окна дежурки. Этот идиот вскочил на один из столов, прыгая и гикая, как взбесившаяся обезьяна. В довершение всего он, согнувшись, выставил прямо под нос Кинси, приникшему к окну, свою голую задницу.

Это уж слишком!

— Ну, парень, считай, что ты доигрался!

Кинси выключил телевизор, достал из черного кейса шприц с транквилизатором и прихватил дубинку, которая полагалась ему на время ночных дежурств.

Как только Марк увидел, что Кинси потянулся за дубинкой, он кинулся со всех ног по больничному коридору. Ну уж нет, ни за что на свете он не позволит этому придурку ударить себя. По крайней мере до того, как сделает все, что задумал.

Через мгновение больничные коридоры наполнились шумом погони и криками: Марк кричал и хлопал на бегу дверьми, а Кинси и еще два санитара неслись за ним, оглашая воздух всеми мыслимыми проклятиями и угрозами.

Марку эта выходка, несмотря на неприятные последствия, казалась забавной…

Естественно, обессиленный инъекцией, находящийся в полудремотном состоянии, украшенный несколькими свежими синяками и царапинами, Марк был накрепко привязан санитарами к койке.

Кинси открыл свой миниатюрный черный кейс и ввел Марку вторую мощную дозу снотворного.

— Приятных снов, шаловливая обезьяна!

Как только за Кинси и санитарами закрылась дверь, Уилл соскочил с койки и бросился к своему другу.

— Что на тебя нашло? — спросил Уилл. — Чего ты завелся?

Марк улыбнулся и показал глазами на сжатый кулак левой руки. Уилл посмотрел туда, куда указывал взгляд друга, и, когда тот разжал кулак, увидел у него на ладони ключи Кинси, его магнитную карту для открывания замков и его личный жетон.


Марк был избит, он был накачан психотропными препаратами. Он был измучен и пребывал в полудремотном состоянии, поэтому Уиллу не оставалось ничего другого, как практически нести его на себе, когда они пробирались по пустынной дороге, которая вела от психбольницы Уэстин Хиллс к автостраде. Но их не волновало то, что они так медленно и с таким трудом преодолевали каждый метр. Должно было пройти немало времени, пока обнаружится их исчезновение из больницы.

Уилл был буквально в экстазе.

— Марк, чертов псих, ты же просто молодец. Ты понимаешь это?

— Я знаю, что ты молодец, — невнятно, едва двигая языком и губами, произнес Марк, — а я…

С трудом делая шаг за шагом, друзья вышли на автостраду.

Они все-таки выбрались из этого проклятого места и теперь шли на улицу Вязов.

6

Доктор Кемпбелл появился в полицейском участке лишь на рассвете. Усталый и измученный вид дочери буквально потряс его. Он понял, что в течение всей ночи Лори не сомкнула глаз. Как только Кемпбелл переступил порог комнаты допросов, они бросились друг другу в объятия.

Приехав домой, они обнаружили там полицейских, которые все еще трудились, обследуя место преступления. Двое полисменов дежурили на улице возле дома, а в каждой из комнат было, по крайней мере, по одному сотруднику, занимающемуся поиском улик, которые помогли бы установить убийцу Трея.

Кемпбелл собрался было приготовить завтрак, но Лори отказалась, сказав, что не голодна, и выпила лишь стакан апельсинового сока, который освежил ее и разогнал сонливость.

Отец с дочерью уединились на кухне.

Лори слышала шаги полицейских на лестнице и в соседней с кухней комнате. Она чувствовала себя ужасно усталой и ни к чему не способной.

Наливая дочери еще стакан сока, отец из-за плеча наблюдал за ней.

Хорошо.

Она сейчас не смотрит в его сторону.

Лори смотрела невидящим взором прямо перед собой, и доктор Кемпбелл, пользуясь этим, достал из кармана пиджака маленький пузырек с таблетками. Вынув одну, он бросил ее в стакан с апельсиновым соком.

На глазированной оболочке таблетки мелкими буквами было выдавлено: гипносил.


— Ты точно не заметила никого? — как бы между прочим спросил Кемпбелл, подавая Лори стакан с соком.

— Папа, никто из нас никого не заметил. Я уже устала повторять это в полиции.

— Да нет… я просто… — он запнулся, подбирая нужное слово. — Я просто не представляю себе, что будет со мной, если я тебя потеряю. Кроме тебя у меня никого и ничего нет.

Лори с любовью посмотрела на него. Отец ее был гордым человеком, но с чувством юмора у него было плоховато, к тому же смерть жены, матери Лори, сильно — и не в лучшую сторону — повлияла на его характер. Лори знала, как он ее любит, как она нужна ему, однако ей казалось, что после смерти матери отец несколько от нее отдалился — было похоже, что его постоянно тяготит какая-то мысль. Но несмотря на все свои трудности, доктор Кемпбелл почувствовал большое облегчение, когда Уилл внезапно исчез из поля зрения его дочери.

— Я не буду никуда ходить, — старалась успокоить взволнованного отца Лори. — Я обещаю тебе.

Отец улыбнулся ей сквозь слезы, взял себя в руки, и в его лице появилась привычная твердость. В мгновение ока он стал прежним доктором Кемпбеллом.

— Посмотри на себя, — сказал он. — Ты совершенно измотана. Тебе надо немедленно лечь в постель.

Лори побледнела. А что, если этот тип… это существо из кошмара снова явится ей?

— Папа, я пока не хочу спать. Я хочу повидаться с друзьями. — Она встала и отодвинула от себя стакан с соком, к которому до сих пор так и не притронулась.

— Я думаю, тебе не стоит идти сегодня в школу. Ведь ты только что пережила сильнейшее потрясение.

— Послушай, папа, я не могу оставаться в этом доме. Мне нужно побыть где-то в другом месте, понимаешь? — Лори заметила гримасу боли, исказившую лицо отца. — Не волнуйся. Со мной все в порядке. Правда.

Она заставила себя улыбнуться своей самой ободряющей улыбкой. Кажется, это сработало, и она повернулась, чтобы выйти из кухни. Кемпбелл схватил стакан с соком.

— Лори, закричал он ей вслед, — выпей хотя бы сок!

Но она даже не оглянулась, и отцу не оставалось ничего, как только вылить сок, от которого дочь так и не отпила ни единого глотка, в раковину.


Шериф Уильямс находился в гостиной, когда Лори, выйдя из кухни, шла к выходу из дома. Их взгляды на мгновение встретились, но Лори сразу же опустила голову вниз и, отстранив его, прошла мимо.

Уильямс проводил девушку взглядом; лицо его выражало одновременно задумчивость, волнение и решимость. Лори не знала еще и половины того, что произошло в течение прошедшей ночи. Ситуация становилась угрожающей, поэтому, когда шериф вышел на кухню, где находился доктор Кемпбелл, лицо его было мрачнее тучи.

— Уилл Роллингс и еще один парень по фамилии Девис бежали прошлой ночью из Уэстин Хиллс.

Кемпбелл, услышав эту новость, ухватился за спинку стула, чтобы не упасть.

Роллингс.

Тот самый мальчишка, который обвинял его в убийстве.

— Господи, — прошептал он. — Все пошло прахом, все надо начинать заново.

Шериф Уильямс положил руку ему на плечо.

— Да не волнуйтесь. Мы возьмем их. Только не надо никому рассказывать об этом.

Все, что они могли сделать, — предоставить дело полиции, но так, чтобы все оставалось в секрете. Так было всегда, когда что-то происходило на улице Вязов.

Время от времени темные слухи прорывались наружу и распространялись среди жителей. Полиция, естественно, подозревала, что кто-то намеренно сливает информацию, причем в самые неподходящие моменты, но ничего не могла поделать.

Но на это раз все будет иначе. На этот раз шериф Уильямс решит проблему улицы Вязов раз и навсегда.


Лори переоделась и забросила за плечи рюкзачок с учебниками и школьными принадлежностями. Она делала все машинально, поскольку мысли ее были заняты совсем другим. Лори не могла выбросить из головы то, что пригрезилось ей в кошмарном сне: ребенок с выколотыми глазами: дети, распевавшие эту странную песню; и это уродливое, обгоревшее существо с бритвами, прикрепленными к пальцам.

Он, возникнув внезапно, кинулся на нее, а потом пропал: затем медленно возник снова и стал приближаться, пока, перепугав ее насмерть, не оказался с ней лицом к липу. Было в этом сне и еще кое-что…

Ее дом!

Лори торопливо сбежала вниз по лестнице. Отец и этот скользкий тип, шериф, сидели на кухне, и она, решив не беспокоить их, направилась к входной двери, не попрощавшись с отцом.

Входная дверь…

Убедившись в том, что ни один из полицейских, дежуривших перед домом, не смотрит на нее, Лори, закрыв дверь, вынула из кармана ключ от дома и начала осторожно соскребать желтую краску.

Она скребла и внимательно, не отрывая взгляда, смотрела на углубляющуюся выемку, но видела лишь желтую краску.

— Да… это всего лишь сон, — вздохнула она с облегчением… и как раз в этот момент из-под ключа проглянула красная полоска — она была точно такого же цвета, что во сне. Во сне, в котором Лори видела свой дом покинутым… а по этой двери струились потоки крови.

Нет…

Лори едва устояла на ногах. Дверь и вправду была красной! Во сне она действительно видела дом таким, каким он был раньше. Но как это могло произойти?

Ей необходимо встретиться с друзьями.

Решено!


Средняя школа Спрингвуда знакома каждому, кто смотрел хоть один из бесчисленных сериалов, поставленных и снятых в средней школе. Ворота, двор, коридоры, главный рекреационный зал — школа была полна малышей, тинэйджеров, молодых людей и девушек с рюкзачками и ранцами, с книгами и папками в руках. Почти на всех лицах была тревога и озабоченность. Надо сказать, что средняя школа Спрингвуда не вполне соответствовала даже средним общенациональным академическим стандартам. И если какая-либо городская новость была связана со школой, то обычно эта новость относилась к разряду плохих. Так было и сегодня.

Все дети уже слышали о произошедшем ночью убийстве. Где бы ни появились Гибб и Киа, все сразу же начинали говорить о них, говорить, разумеется, шепотом и при этом подозрительно поглядывать в их сторону.

Киа оставалась безучастной — ее совершенно не трогало, что думали о ней другие дети; ей не давала покоя мысль о том, что вообще произошло в доме Лори, а вот Гибб…

Гибб пребывала в полнейшей прострации.

Ее парень был убит. Когда она выскочила из дома, на ее руках была кровь Трея, и сейчас, в это солнечное сияющее утро, она едва сдерживала слезы.

Лори, взбежав по ступенькам, сразу же натолкнулась на подруг. Девочки обнялись. Сейчас это было им необходимо.

— Я не думала, Гибб, что ты придешь сегодня в школу, — сказала Лори и сразу помертвела, услышав ответ Гибб.

— Блейк тоже мертв.

— Что?! — не помня себя вскрикнула Лори.

— Да, это произошло глубокой ночью, — продолжала Гибб. — Заколот. Его отец тоже мертв.

— Да это черт знает что! — едва сдерживаясь, сказала Киа. — Полиция обвиняет во всем Блейка. Делают из него что-то вроде колумбийского мафиози. По их словам, он внезапно рехнулся… убил Трея, убил своего отца, а затем покончил с собой.

Киа обратила внимание, что стоящие вокруг школьники неотрывно смотрят на них.

— Я думаю, все видели это в новостях, — сказала она. — Всем все известно. Но все это так запутано…

Гибб не была такой сильной и терпеливой, как подруга. Ей до смерти надоело, что ее все время рассматривают и все время о ней говорят, что все принимают ее за полоумную.

— Хватит пялиться на меня! — рявкнула она на одноклассников.

На мгновение в классе наступила полная тишина.

А затем раздался школьный звонок.


Побег больных из Уэстин Хиллс не давал покоя шерифу Уильямсу, но почти весь личный состав его подразделения был задействован в расследовании тройного убийства. Свободным от этой работы оставался лишь один полицейский, которому он и поручил заняться делом Уилла и Марка. Естественно, первое, что необходимо было предпринять, это взять под контроль дома, где прежде жили сбежавшие психи, поэтому он и поручил офицеру вести наблюдение за домом семьи Роллингсов. Шерифу важно было заполучить в свои руки Уилла Роллингса; с Марком Девисом можно и повременить.

Беглецы на свое счастье решили пойти к Марку. Когда родители ушли на работу, они проникли в дом и переоделись в нормальную одежду. Теперь по внешнему виду их стало практически невозможно отличить от юношей, гуляющих по улицам Спрингвуда. Это было как нельзя кстати, поскольку ребята собирались идти прямиком в городскую среднюю школу.

— Послушай, — вдруг сказал Марк, когда они шли по направлению к школе. — А вдруг Лори сегодня не пришла на занятия? Что, если она оказалось одной из погибших?

Уилл резко остановился и сжал руку Марка.

— Прошу тебя, не говори подобных вещей! Ты слышишь, черт возьми, никогда не говори мне такого!

— Хорошо, хорошо… только ты успокойся. Мы, конечно же, найдем ее.


Это первое утро в школе было нелегким. Все спешили любыми способами пообщаться с тремя девушками. Люди выражали им сочувствие или назойливо приставали с навязчивыми вопросами, а нашлись даже и такие, что подшучивали над ними.

Когда урок кончился, Лори поспешно пошла в зал, чтобы отделаться от одноклассников. Киа отправилась вслед за подругой, но дорогу им преградил Линдерман. Киа он даже и не заметил, так как со всех ног спешил вслед за Лори.

— Послушай, Лори…

Лори обернулась.

— Что тебе, Линдерман?

Линдерман считался в классе чем-то вроде парии. В нем не было ничего такого, что внушало бы неприязнь; он не был ни круглым дураком, ни человеком, способным на дурные поступки. Просто в лице у него до сих пор сохранилось что-то детское, даже младенческое, и временами он оказывался не в состоянии дать правильный ответ на элементарные вопросы. Подчас недостаток эмоциональной зрелости делал его общество трудно переносимым.

— Понимаешь, — наконец отважившись открыть рот, произнес мальчик. — Я слышал о том, что случилось, и просто хотел… понимаешь… я хотел… сказать… как… ну в общем, сказать тебе, что я очень тебе сочувствую.

Киа подошла как раз в тот момент, когда язык смущенного юноши справился с произнесением этой, вероятно, загодя придуманной фразы. Поняв, в чем дело, она лишь закатила глаза, тем самым выразив сочувствие подруге.

Лори, хотя и чувствовала себя скверно, старалась быть вежливой.

— Это очень любезно с твоей стороны. Большое тебе спасибо.

— Да… хорошо, но… хмм… если тебе захочется поговорить с кем-то… понимаешь… кто бы мог разделить с тобой горе, я могу…

Киа не могла больше сдерживать себя.

— Позволь мне дать тебе один совет, Линдерман. Сложи свои гормоны обратно в коробочку и дуй отсюда побыстрее и подальше, хорошо? Сейчас у нас нет времени на свидания с тупицами.

Это была уже проблема Линдермана. Он подошел к Лори, в общем-то, с добрыми намерениями, но все дело было в том, что он давно тайно втрескался в нее по уши. Он и сам не знал, как это случилось. Сейчас он просто хотел сказать, как сильно переживает из-за убийств и всего, что за ними последовало.

— Ладно, — сказал он, кивая головой. — Мне очень жаль… очень.

В его глазах отражалась борьба с самим собой, когда он невероятным усилием воли заставлял себя не смотреть в лицо Лори.

Киа тоже заметила это, хотя на нее это не произвело ни малейшего впечатления. Она молча смотрела Линдерману вслед, пока он не затерялся в толпе.

— Каждый день одно и то же, — сказала она, наклонившись к уху Лори. — Он похож на маленькую собачку фру-фру, которая постоянно жмется к ноге.

Лори смотрела в другую сторону, ища глазами Гибб.

Только не это.

Ну что у нее общего с тупоголовым Фрибургом? И с Чаком, который подыгрывает этому идиоту.

Фрибург предлагал блестящие желтые карточки всем проходящим мимо школьникам, но в центре его внимания была, конечно же, Гибб. А она… ведь сейчас она стала почти знаменитостью.

— Вот поэтому-то, Гибб, ты и должна пойти, — говорил он. — Быть среди друзей — значит быть в безопасности. И вы с Треем сможете вволю заняться там любовью.

Лори видела, как кто-то взял у Фрибурга пригласительный билет. Он снова организовывал у себя вечеринку.

— Заметано. Ты прав, — объявила Гибб. — Уж там-то я осушу несколько дюжин банок пива.

— Вот это девчонка! — завопил Чак. — В твою честь надо поднимать флаг.

Гибб заметила Лори и Киа.

— Девчонки, а вы идете? — спросила она, подойдя к ним.

Что происходит с Гибб? Сначала Трей и Блейк, теперь Фрибург и Чак. Да она просто какой-то магнит, притягивающий к себе тупиц и козлов.

— Лично я не знаю, смогу ли, — ответила Лори. — Я почти не спала всю прошлую ночь… а когда заснула, мне приснился жуткий сон.

— Я не могу поверить тому, что тебе пришлось спать в полицейском участке, — негодующе произнесла Киа. — Кстати, мне тоже снились кошмары.

— Я видела во сне человека… скорее, это был какой-то монстр, настоящее чудовище. Его называли Фредди. Он был как настоящий.

— Ну и как же он выглядел? — спросила Гибб просто так, безо всякого интереса. Почему Лори выбрала именно ее для того, чтобы рассказывать о своих дурацких кошмарах? То, что видела Гибб, было в действительности. Трей, Блейк и отец Блейка убиты; убийца не пойман и все еще бродит по улицам Спрингвуда, а Лори… Лори забивает всем головы, рассказывая свои дурацкие сны!

— На нем была темно-коричневая шляпа… А его кожа… была страшно обожжена. На правой руке у него были прикреплены длинные бритвы… к пальцам.

Лори была настолько погружена в себя, вспоминая, как в приснившемся ей кошмаре выглядел этот монстр, что не заметила, как многие проходившие мимо школьники остановились и стали слушать.

— А потом появились маленькие девочки, и они пели странную песню… песню, под которую прыгали через скакалку.

— Раз, два, дорогой, Фредди идет за тобой…

Кто это?

Лори обернулась, ее глаза расширились от удивления… Она увидела Марка.

Уилл и Марк стояли на другой стороне улицы, напротив школы, когда заметили Лори и ее друзей. Они сразу же бросились через дорогу, но Уилл чуть не угодил под машину и поэтому немного отстал от друга.

Сейчас все школьники во все глаза глядели на Марка, который рассказывал Лори обо всем, что ему было известно.

— Ты знаешь, почему они пели эту песню? — спросил он. — Вот почему: Фредди приходит за тобой, когда ты спишь! Так что тебе повезло остаться в живых.

Чак, слушая Марка, выразительно пожимал своими широченными плечами, стараясь показать, что кто-кто, а уж он-то понимает: тщедушный блондинчик попросту морочит им головы. Но Лори поразило то, что этому мальчику с внимательным взглядом известны слова, которые она слышала во сне.

— Так кто же он? — спросила она Марка. — Прошу тебя, скажи.

Сколько горечи было в голосе Марка, когда он отвечал Лори на ее вопрос! Это была долгая и печальная история, в которой все было связано с кошмарными снами. Он пришел сюда ради Уилла, но когда услышал, как Лори рассказывает о чудовище, которое пригрезилось ей в кошмаре, весь мир повернулся вокруг него на сто восемьдесят градусов. Вдруг оказалось, что дело Марка и дело Уилла имеют общую основу.

Марк с трудом, словно выплевывая слова изо рта, сказал:

— Убийца детей, которого родители его жертв сожгли живьем. Но потом… он вернулся. Вернулся, чтобы отомстить, появляясь в наших кошмарных снах. Странно, что никто никогда не рассказывал нам про него, верно?

Голова у Лори пошла кругом, она закачалась и побледнела, словно вот-вот упадет в обморок. Было видно, что она испугана до смерти, и ее страх передался остальным школьникам.

— Так он действительно существует? — вскрикнула она. — Но как… как ты…

Марк знаком попросил ее успокоиться.

— Хочешь хороший совет? — спросил он твердо и даже чуть жестоко. — Кофе. Подружись покрепче с кофе.

Вдруг чья-то рука, ухватив Марка за плечо, чуть отодвинула его в сторону. И появился еще один парень, его друг.

— Ну все, Марк! Разве ты не видишь, что уже достаточно напугал ее?

Это лицо…

Этот голос…

Из ниоткуда после столь долгого времени.

Неужели такое возможно…

Уилл?

Он вышел вперед, лицо его было мрачным и печальным.

— Я думал, ты попала в беду, поэтому мы…

Но Лори не слышала его слов.

Видеть перед собой лицо Уилла после того, как все это случилось, после ночного кошмара, после страшного рассказа Марка — вот так видеть снова Уилла… Тело Лори обмякло, и она без памяти светилась на пол.

7

В голове Лори царил сумбур. Лежа на полу школьного рекреационного зала, она слышала все, что шепотом говорят о ней стоящие рядом школьники. Другие ребята, видевшие, как она упала в обморок, тоже подходили поближе и вскоре вокруг нее собралась толпа.

— Она потеряла сознание… известно, кто убил Трея… его зовут Фредди Крюгер… убийца детей… говорят, он приходит к нам в кошмарных снах… Блейк мертв… пей свой сок… Уилл…

Голоса слились в единый монотонный гул, который вдруг смолк, а вместо него возник новый голос…

— У-у-у!


Друзья перенесли спящую Лори в школьный медкабинет и положили на кушетку; она металась и ворочалась во сне.

Над кушеткой, на которой лежала Лори, было окно с рифленым стеклом. Что-то возникло… и замерло… по ту сторону окна.

Рифленое стекло не позволяло рассмотреть черты человека, стоящего за ним, однако цвета различались практически без искажений. Тот, кто стоял по другую сторону стекла — не ясно, мужчина это или женщина, — был одет во что-то красно-зеленое.


На стене над головой Киа, сидевшей в приемной, висел плакат, выполненный в красном и зеленом цветах. На плакате было написано: «Как поживаете?»

На стене над головой Гибб, сидевшей в коричневом кожаном кресле рядом с Киа, висел еще один плакат, надпись на котором гласила: «Сдавая кровь, ты спасаешь жизни».

Обе девушки, чтобы скоротать время, листали модные журналы, кипой лежавшие на столе в приемной. Они довольно долго сидели здесь в надежде узнать, как чувствует себя их подруга. Гибб, похоже, начала уже клевать носом, но козырек бейсбольной кепочки закрывал ее лицо, поэтому нельзя было точно сказать, спит она или нет.

Киа бегло просматривала глянцевые фотографии. Кажется, она в данный момент не отставала от моды: на ней были сапожки до колен, цветастая юбка и замысловатого покроя кофточка. Этим утром Гибб смогла только умыться, а пальцы Киа были изысканным образом наманикюрены и унизаны сверкающими кольцами; запястья украшали браслет и серебряные часики.

Киа посмотрела на свои часы и подошла к медсестре, которая что-то писала, сидя за письменным столом.

— Сколько нам еще ждать? — спросила она. — Что с Лори?

Медсестра, посмотрев на Киа и изобразив на лице досаду, медленно поднесла палец к губам и тихонько прошипела:

— Тс-c-c-c.

На свой вопрос Киа постоянно получала этот идиотский ответ. Киа в недоумении покачала головой и снова принялась за журналы — с каждой страницы на нее смотрели прекрасные манекенщицы в изысканных нарядах. Но сейчас ее интересовало другое.

Она снова посмотрела на медсестру.

— Какую анестезию используют пластические хирурги при операциях по исправлению формы носа? По всей вероятности, общую, так?

И снова медсестра не произнесла ни слова. Она лишь вытянула палец в сторону таблички, висевшей на стене над ее столом. Киа прочла: «Медсестра не может оказать вам помощь».

Ладно, посмотрим.

Она снова принялась за журналы, стала листать их и… Ох!

Перевернув страницу, она обнаружила в журнале раздел пластической хирургии. Модели — исключительно женщины — были полуобнажены, на их лицах и телах линии и знаки отмечали места хирургического вмешательства. Ужасно! Понятно, что линии были проведены маркером или фломастером, но при взгляде на фотографии создавалось впечатление, что они сделаны пилой.

Киа перевернула страницу.

О-о-о! Вот это здорово!

В журнале помещены фотопортреты людей до и после пластических операций на лицах, только послеоперационные фотографии были сделаны сразу же по завершении операций. Лица в шрамах, разрезах, струпьях, в крови.

Киа перевернула страницу., то же самое; новая страница… опять такие же фотографии… опять… опять… но фотографии становились все более и более ужасающими. Она не могла поверить, что кто-то дал согласие на то, чтобы его лицо было сфотографировано в столь ужасающем виде, а фото напечатано в журнале, — фотографии попросту повергали в ужас.

Когда Киа добралась до фотографий, показывающих полный набор скальпелей, ланцетов, ножей и других жутких хирургических инструментов, она едва не лишилась чувств. И…

Ни за что!

Нет!

Ни за что!

Она смотрела на фотографии костей — отпиленных и отрубленных. И на куски мяса и жира, красных от крови и отливающих глянцем на фоне сверкающих металлических подносов и чашек…

И на людей со шрамами…

Изрезанных…

После ампутации…

Она принялась перелистывать страницы журнала. Быстрее, быстрее.

Вот тело, подвешенное на металлических крюках; к нему подведены провода, оканчивающиеся зажимами, впившимися в тело…

Быстрее.

Адский коллаж из изрезанных женских тел…

Быстрее.

Еще больше кровоточащей плоти…

Быстрее.

Еще более ужасное фото…

Быстрее.

Перчатка с прикрепленными к пальцам длинными ржавыми лезвиями в форме устрашающих когтей.

А-А-А-А-А-А-А-А-А-Й-Й-Й-Й-Й-Й-Й!!!

Перчатка внезапно отделилась от фотографии, стала объемной и словно кинулась в лицо Киа. Девушка в ужасе отпрянула; из обширной раны посреди лица, появившейся на том месте, где только что был нос, струей брызнула на страницы журнала горячая алая кровь.

— Получи свой нос! — рассмеялся Фредди.


Киа в ужасе вскрикнула и проснулась.

Журнал, лежавший у нее на коленях, был открыт на странице с подборкой мнений на тему «Будут ли красный и зеленый цвета модными в предстоящем сезоне?». Она резким движением стряхнула журнал на пол, словно ядовитое насекомое.

Сидевшая рядом с ней Гибб дернулась, как ужаленная, и, широко раскрыв удивленные глаза, с испугом уставилась на Киа.

У Киа просто было видение. Но воспоминание об этом видении все еще свежо в ее памяти.

Машинально она поднесла руку к носу — пощупать, на месте ли…

И вздрогнула.

Из носа шла кровь.


— Ну и дела, — мрачно произнес Уилл. — Я пришел, чтобы узнать, в порядке ли Лори, а ты довел ее до обморока. О чем ты думал, дружище?

Уилл и Марк все еще стояли в школьном коридоре у дверей медпункта. Что и говорить, Уилл был сильно раздосадован тем, что Марк поступил опрометчиво, посвятив Лори во все. Марк не оправдывался. Здесь творилось что-то непонятное.

Вдруг Марк стремительно поднял глаза на Уилла.

— А ты знаешь, мне сейчас впервые в жизни пришло в голову, что я, возможно, и не сумасшедший. Она видела тот же сон. Мой брат был прав.

Перед тем как Бобби покончил с собой, он все рассказал Марку: о детях, распевавших ту самую песенку, о Фредди Крюгере. Он говорил, что Фредди приходил за ним, хотел его убить. Но Бобби никто не верил. Поэтому он и ушел из жизни.

Но как Лори могло присниться то же самое, что его брату? Если, конечно…

Внезапно по коридору разнесся чей-то голос:

— Уилл? Марк? Мне надо с вами поговорить.

Это был директор школы Шей, а с ним два полицейских.

— Вот черт! — прошептал Уилл.

На директоре был красивый, несколько легкомысленный для его возраста костюм. Шей принадлежал к той категории жизнелюбивых людей, которые выросли из золотых мальчиков шестидесятых годов, обладали теперь прочным положением, солидной зарплатой и на протяжении тридцати, а может, и сорока лет голосовали только за республиканцев. Однако, в отличие от многих сверстников и однокашников. Шей мог похвалиться своими прогрессивными взглядами на образование. Он не уставал говорить, что, когда впервые переступил порог средней школы Спрингвуда, сразу понял, что подходы к обучению, в основе которых лежат формализм или твердая рука, могут только навредить.

Но в жизни случаются и такие моменты, когда необходимо провести четкую границу дозволенного.

Директор шел между двумя копами, и вид у него был такой, словно он собрался привести в норму возникшую во вверенной ему школе нештатную ситуацию.

— Расслабьтесь, мальчики, — продолжал директор. — Врагов здесь у вас нет. Самое главное, что вы здесь в безопасности. Теперь, если вы позволите этим ребятам препроводить вас обратно в больницу..

Дальше Уилл и Марк слушать не стали.

Они как безумные метнулись вперед и, сбив с ног копов, понеслись к находившемуся поблизости запасному выходу. Уилл нажал на бегу кнопку тревожного сигнала.

Полисменам не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, но, когда они выскочили из здания на улицу, ребят уже и след простыл. Один из полицейских вытащил из кармана рацию. Далеко эти психи не уйдут. Плохо только то, что слишком уж много мест, где они могут укрыться.


Но Уилл и Марк не собирались идти по своим домам. Не собирались они и обратно в школу. Вместо этого, обходя стороной каждого копа и прячась от каждой патрульной машины, друзья направились в городскую библиотеку Спрингвуда.

Это была идея Марка, а что касается Уилла, то он не видел в этом большого смысла. Марк сказал, что ему необходимо подумать о прошлом, о том, что говорил его брат, и о снах, которые мучают Лори. Как может Лори видеть во сне то же самое, что видел его брат? Почему в их снах появляется один и тот же маньяк-убийца?

— Я пока не понимаю, в чем здесь может быть дело, — сказал Марк.

Придя в библиотеку, друзья постарались сесть так, чтобы их не было видно из-за громоздкого допотопного проектора для просмотра микрофильмов.

— О Крюгере ничего… ни о его аресте, ни о смерти… даже нет свидетельства о рождении.

— А может, он никогда вообще реально не существовал, — высказал предположение Уилл. — Тебе это не приходило в голову?

— Может, они просто не микрофильмировали сообщения об этом и не ввели их еще в компьютер… Постой-постой! Посмотри-ка.

Это был выпуск ежедневной газеты Спрингвуда, вышедшей несколько лет назад. Большая часть полосы была закрашена черной краской; незакрашенными оставались лишь несколько строк и фотография.

Марк покрутил ручки механизма позиционирования.

— Ты видишь, что делается? Почти вся полоса замазана. Посмотри, некрологи тоже замазаны.

Похоже, Марк что-то нащупал.

Он быстро установил новую катушку микропленки и приник к окуляру. Сейчас он искал выпуск газеты за конкретное число.

И снова закрашенные столбцы; еще больше, чем прежде, уничтоженных сообщений. Черт знает что.

— 18 января, — как бы про себя произнес Марк. — В этот день мой брат покончил с собой. Почему нет сообщения об этом?

У обоих беглецов из больницы Уэстин Хиллс голова пошла кругом. Все эти годы Уилл только и делал, что убеждал Марка в том, что видел, как отец Лори совершил убийство, и вот сейчас они поменялись ролями. Теперь Марк не мог поверить в то, что видел собственными глазами.

— Не знаю. Но я уверен, что на это есть своя причина. Помнишь, на занятиях в группе нас учили не принимать скоропалительных решений прежде, чем…

Марк ухватил Уилла за рубашку.

— Господи! Ну что ты говоришь! Ты хватаешься за эти сказки для психов, как за спасательный круг! Давай-ка, друг, посмотрим дальше!

Он уступил Уиллу место у окуляра, чтобы тот мог смотреть все что угодно — по своему выбору.

— Уилл, да они же скрывают все, что касается Крюгера. Они никогда не упоминали о Фредди. Они решили разделаться с ним так, как если бы он был страшным вирусом. Изолировали детей, контактировавших с ним для того, чтобы они не заражали других.

— Ну и ну, это вообще невероятно.

— Невероятно? А как ты думаешь, почему нам никогда не позволяли позвонить кому-нибудь из наших друзей? Почему никто из наших друзей ни разу не позвонил нам? Мы же были заперты в этом проклятом карантине, старик. Вот чем для нас был Уэстин. Самое невероятное во всем — это как раз то, что эта придуманная ими дьявольская схема работала.

— Ты хочешь сказать, до нынешнего момента? — с сомнением спросил Уилл.

Марка не соблазнила возможность ответить утвердительным кивком на вопрос Уилла. Его сейчас всецело занимала мысль о том, как, в конце концов, этот мерзавец смог убить его брата. И почему все это время их родители, их друзья — все без исключения — были уверены в том, что это самоубийство.

Подростки с диагнозом «синдром юношеской истерии»?

Все они были детьми Фредди.


Поздним вечером Киа, Гибб и Лори направлялись на джипе Киа прочь из города.

Остаток дня прошел в суете и суматохе.

Школьный врач не нашел у Лори никакой патологии. Он сказал, что Лори необходимо выспаться, только и всего; носовое кровотечение у Киа было, по его словам, нормальной реакцией на стресс, который девушка испытала накануне. Подруги ушли из школы пораньше и решили все-таки пойти на вечеринку, которую устраивал Фрибург.

Им необходимо было привести себя в нормальное состояние. Они и думать не могли о том, чтобы спрятаться ото всех, как улитки в домики, и ждать, когда произойдет следующее страшное событие.

А что, если полицейские правы? Что, если все это дело рук Блейка? Он ведь здорово выпил в доме у Лори.

Доктор Кемпбелл безоговорочно поддерживал эту версию шерифа Уильямса. Подругам Лори, когда они заехали за ней, показалось, что он вел себя с ними несколько странно.

А сейчас девушки пребывали в каком-то непонятном состоянии, в котором реальность воспринималась как-то по-особому. Они оказались в эпицентре кровавых событий, но, тем не менее, ехали на вечеринку. Казалось, они могут не задумываясь отдать все что угодно, лишь бы жизнь их снова стала нормальной.

В руках у Лори была одна из желтых карточек Фрибурга. Она, сидя на пассажирском сидении, указывала Киа дорогу.

У Гибб при себе был пистолет. Лори волновалась за нее. После смерти Трея Гибб выглядела так, будто перенесла тяжелую потерю, но теперь… теперь она казалась вполне спокойной и уравновешенной. Она рвалась на эту вечеринку, словно никогда до этого не веселилась на вечеринках или долго пребывала взаперти.

Лори обернулась, чтобы посмотреть на нее.

— Ты действительно уверена, что тебе это надо, Гибб?

— Ты что, смеешься? — удивленно взглянула на подругу Гибб, поднося к губам банку с пивом. — Да я никогда ничего так сильно не хотела, как оказаться на этой вечеринке. Все, что мне надо, так это забыться и забыть то, что было.


Марк дождался, пока патрульная машина медленно свернула в проезд и, прибавив скорость, покатила к автостраде, прочь от его дома, где он жил до того, как сделался постоянным обитателем Уэстин Хиллс.

В доме и вокруг него не было ни души, но в тот момент Марка Девиса интересовал совсем не дом. Пригнувшись, он и его друг поспешили к гаражу, где накрытый толстым серым брезентом стоял большой, несуразного вида автомобиль.

Уилл все еще пытался понять ход мыслей и планы Марка.

— Допустим, что все, сказанное тобой, правда. Тогда почему Фредди не убил Лори?

— Может быть, он еще недостаточно силен, — отвечал Марк. — Мой брат… мой брат говорил, что силу ему придает наш страх.

— Тогда вспомни-ка, какого страха ты нагнал сегодня на всех в школе.

Эта реплика обидела Марка — и обидела очень сильно.

— Глупый святоша, на этот раз ты прав! Они позабыли Фредди, а поэтому и не боялись его. Что, если я сорву то, что задумали эти важные горожане? — Он заволновался. — О Господи! Этот выродок расползется по всем головам, как чума. Дети начнут засыпать с мыслями о нем… это же кончится кровавой баней! Поехали. Сейчас же.

Уилл покачал головой.

— Я не могу… только не сегодня. Мне необходимо рассказать Лори, где я был все эти годы, и окончательно убедиться, что у нее все в порядке.

— Ты готов умереть ради нее? Послушай, если ты заснешь, ты ведь не проснешься.

— Если это так, то почему ты еще не умер? Или любой из этих дурачков в Уэстин Хиллс? Вспомни-ка, когда ты в последний раз видел кошмарный сон?

Марк уже почти позабыл о страхе, но услышав этот вопрос, застыл на месте.

— Не знаю, — нахмурившись, ответил он. — Я не могу припомнить, когда видел во сне кошмары.

Уилл, улыбнувшись, обхватил друга за плечи и притянул к себе.

— Послушай, — сказал он примирительным тоном, — дай мне всего лишь одну ночь, согласен? Дай мне возможность найти Лори, а потом мы двинем отсюда.

Марк сощурился, немного подумал и кивнул головой.

— Договорились, но если ты не притащишь свою задницу сюда на рассвете, я уезжаю один. Согласен?

Уилл, конечно же, был согласен.

Марк попросил его помочь снять и свернуть брезент. Бегло осмотревшись вокруг и удостоверившись в том, что никто не наблюдает за ними, друзья приподняли и сдвинули в сторону тяжелую попону, накрывавшую этого автомонстра.

— Теперь будь повнимательнее, — предупредил Марк. — Эта крошка была самой большой гордостью и радостью моего брата.

В это Уилл мог поверить с большим трудом. И не из-за вида самой машины, которая выглядела сильной и мощной, а из-за украшавшего ее произведения искусства: на боку машины была изображена пышногрудая воительница в доспехах, поражающая топором гигантского змея. Типичная картина в стиле фэнтези в самом что ни на есть безупречном исполнении.

— Так сам собой и напрашивается вопрос, — ехидно произнес Уилл. — Змей — это, наверное, громадный мужской детородный орган, а дева пытается приручить его?

Марк, сильно смутившись, ответил:

— У Бобби было собственное толкование этой картины, так что оставь свои домыслы при себе, ладно?

Сейчас Уилл не мог чувствовать к другу ничего, кроме благодарности. Марк вытащил его из Уэстин Хиллс, а сейчас оказывает ему еще одну поистине неоценимую услугу, давая в его распоряжение эту нирвану на колесах, принадлежавшую его брату. А сам Марк боролся в это время со страхом — со страхом, возникшим из-за того, что он после разговора с Лори, должно быть, спустил с привязи Фредди Крюгера, и теперь тот бросится на детей Спрингвуда.

Уилл сел в машину, посмотрел на индикатор запаса горючего и, улыбнувшись Марку, медленно выехал из гаража.

Марк проводил глазами отражатели сворачивавшей за угол машины.

Ради Бога, Уилл, будь осторожен.

8

Киа вела джип по темной дороге. Город остался позади.

Справа насколько видел глаз тянулось поле, заросшее высокой кукурузой. Лори была буквально загипнотизирована мелькающими рекламными щитами, расхваливающими кукурузные хлопья. Она повернулась к Киа, сидящей рядом.

— Чего ради они устраивают свою вечеринку здесь, на краю света? — обратилась она к подруге.

Киа посмотрела на Лори так, будто рядом сидел либо малый ребенок, либо старый маразматик.

— Хм-м… в этом-то как раз все дело, Лори. Тут уж копы не испортят нам кайф… О черт!

Кто-то стоял посреди дороги.

Высокий плотный человек, лицо закрыто белой маской.

Киа резко повернула руль, каким-то чудом объехав этого идиота-самоубийцу.

— Господи, Киа! — закричала Гибб с заднего сиденья. — Я что, по-твоему, мешок с дерьмом? Как ты ведешь машину?

— Кто-то стоял на дороге! — резко ответила Киа.

Но ни одна из ее подруг никого на шоссе не заметила.


Проехав еще около мили по автостраде, они заметили у дороги на кромке поля пугало — оно-то и было им нужно. Зловещего вида чучело служило ориентиром, отмечавшим узкую полосу, на которой кукуруза была уже скошена. Дорожка вела вглубь неубранного поля.

Свернув направо, машина въехала в темное море, каким представлялось ночью кукурузное поле. Только свет фар освещал им дорогу. Продвигаясь дальше по выкошенному проезду, они вскоре услышали какой-то звук. Звук громкий… повторяющийся… настойчивый…

Что за черт?

Ясно: это грохот барабанов и топот людей, прыгающих в такт зажигательному ритму.

Джип выехал на расположенную посреди поля поляну, где, как на парковке, рядами стояли машины.

Лори, уже долгое время пребывавшая в угнетенном состоянии, почувствовала облегчение и даже некоторый душевный подъем.

Она слышала стук ударных, в грудь ее били волны басов; лимузины и пикапы окружали площадку, на которой толпились люди — множество людей разных возрастов и занятий, — но все они были одержимы одной целью: как следует отдохнуть и оттянуться.

Не теряя времени подруги выскочили из машины и двинулись по узкой тропе, проложенной между густыми зарослями кукурузы. Тропа привела на широкую поляну.

Добро пожаловать на вечеринку!


На площадке было не меньше сотни подростков, они, окружив ди-джея, ритмично взмахивали руками и изгибались, двигаясь в такт ревущим басам и как бы сливаясь в едином порыве, — все это очень напоминало массовый психоз. Медные светильники в форме древних амулетов стояли по периметру танцплощадки. Стробоскопические лампы озаряли ночь яркими вспышками в такт ритмичной повторяющейся мелодии. Где-то за машинами был установлен небольшой электрогенератор, питающий фонари и мощную мегаваттную звуковую установку.

Некоторые из приехавших на вечеринку поставили машины, направив свет фар на танцующих. Подростки кружились в сумасшедшем ритме грохочущей музыки и, казалось, впадали в ужасающее безумство. Зоркая и ироничная Киа, очень чувствительная к малейшему искажению моды, одобрила мешковатые солдатские камуфляжные штаны и куртки в сочетании со спутанными гривами и парней, и девушек. Черт возьми, даже светящиеся в темноте трости, только недавно вновь вошедшие в моду, были в руках у некоторых танцоров, старающихся показать себя особо крутыми.

Гибб взяла стакан с пивом из рук парня, который только что с блаженной улыбкой на лице скакал как одержимый. Он не замечал ничего. Это же вечеринка! Так что, люди, веселитесь и пейте!

— Тебе полегчало, Гибб? — спросила Лори.

— Да. Я сейчас загружаю организм.

Позабыв о Лори и Киа, она почти сразу исчезла, подхваченная кипучим людским потоком, и только ее руки, взметнувшиеся над головой, еще несколько секунд были видны подругам.

Позади танцплощадки Лори заметила большой зерновой силос[6].

Киа тоже обратила на него внимание — высокий цилиндр с закругленной крышкой. Господи, очертания этого чертова силоса возбудили в ней сексуальные желания. Надо что-то делать, надо показаться врачу.


Почти вплотную к силосу стоял старый, ржавый, заросший травой кукурузоуборочный комбайн. Грохот музыки, крики и визг танцующих почти не долетали сюда, а высокое зернохранилище было лишь чуть освещено огнями.

Чья-то рука вдруг протянулась из темноты и ухватилась за длинный и острый режущий нож хедера[7]. Это была рука Джейсона Вурхиса.

Он выломал нож из блока и пошел через кукурузные заросли к танцевальному кругу.

Девушки, которых от видел в том доме, сейчас здесь.

Тогда они скрылись от него.

Они едва не сбили его на дороге, когда ехали сюда.

Они должны умереть.


Фризелл сделал перерыв, отложив в сторону палочки. Пот лил с него градом, и думал он сейчас лишь об одном — о том, чтобы выпить пива. Все это время он пыхтел за ударной установкой. Теперь можно и покуролесить.

— Эй, подруги, — закричал он, соскакивая со стула, стоящего среди барабанов, — вы на световое шоу?

Он помахал светящейся барабанной палочкой пред самым лицом Киа.

— А ты, наверное, облегчиться? — отбрила его Киа.

Получил, что заслужил. Фризелл поплелся вихляющейся походкой назад, а Киа и Лори смешались с толпой.

Громко тарахтя, небольшой красный мотороллер остановился на краю круга, где бушевала вечеринка. Водитель мотороллера смахивал не то на почтальона, не то на курьера, шлем на его голове казался огромным, поскольку не соответствовал размерам тела. Это был Линдерман.

— Привет, Линдерман!

О нет! Он только что приехал — и буквально сразу же его застукали Чак с приятелями по футбольной команде, смахивающими на неандертальцев. Линдерман попытался ускользнуть от них, но было поздно.

— Иди к нам, дружище! — вопил Чак. — У нас есть кое-что для тебя.

— Да пойми, Чак, я шел…

В следующее мгновение Линдерман почувствовал, как его шлем слетел с головы и горлышко огромной бутыли с пивом, с силой разжав губы, просунулось ему в рот. Он попытался вырваться, но не смог — в результате все его лицо оказалось залито проклятым пивом. Для всей спортивной компании это было самое веселое происшествие за весь вечер. Зубрила-отличник весь в пиве. Прикольно!

— Здорово… — пробормотал Линдерман. Его тоненькая курточка с замшевыми вставками на груди и спине насквозь пропиталась пивом. — Спасибо, парни… спасибо.

Чак и его дружки посмеялись и отстали от Линдермана, распространявшего вокруг себя крепкий аромат пива, так для него начался этот вечер.

В центре поляны крутилась и скакала плотная масса танцующих, треск барабанов и уханье басов действовали на психику. В самом центре сбившихся в кучу танцоров, в мелькающих лучах стробоскопических ламп Линдерман разглядел Гибб.

Ну и ну! Она совсем не та, что была сегодня утром.

Это точно. Гибб, казалось, стряхнула с себя все проблемы. Она танцевала яростно и самозабвенно, неистово вертя и тряся головой, периодически прикладываясь к банке с пивом. Для нее сейчас не существовало ничего, кроме этих сумасшедших звуков.

На другом краю поляны Фрибург беседовал с извращенцем по имени Рич. На Риче была огромных размеров матерчатая шляпа, а изо рта торчала соска-пустышка.

— Фрибург! — кричал он. — Что, блин, происходит! Я ищу тебя, придурок. Мне надо дури.

По его красным глазам и так было ясно, что ему надо.

— Тогда поднимайся в горы, странник, — произнес Фрибург с голливудской торжественностью. — И там я смогу даровать тебе то, чего ты так жаждешь…

Произнеся это, он жестом профессионального фокусника извлек небольшую белую таблетку «экстази» из уха одного из стоящих рядом дружков Рича.

Да, эти парни знают, что такое настоящее веселье…

Линдермана увиденное не поразило.

Да… вот и Лори…

Одна!

Линдерман поспешил к ней, стараясь не показать своего интереса и радости от встречи. Он и так уже свалял дурака сегодня в школе.

— Привет, Лори. Вот уж не ожидал, что встречу тебя здесь. Принести тебе чего-нибудь выпить?

— Ты как всегда кстати, — сказала Киа, выходя из тени и протягивая Лори пиво. — О нас уже позаботились.

Лори обратила внимание на мокрую куртку Линдермана.

— А что с тобой случилось? — участливо спросила она.

— А, это? Понимаешь, я и несколько приматов участвовали в игре, по ходу которой надо было пить. Ну вот я и заработал штрафные очки за то, что читаю лучше учеников четвертого класса.

— А я думала, у тебя недержание мочи, — с невозмутимым видом заявила Киа.

Ну вот, она снова, как обычно, испортила ему все. Она была чем-то вроде огненной стены, защищающей Лори от непрошеных поклонников.

Но сейчас Линдермана это взбесило. Сперва осел Чак, теперь она.

— Знаешь, Киа, я прежде думал, что ты ненавидишь меня из-за того, что я недостаточно хорош для Лори. Но причина вовсе не в этом. Ты срываешь на мне зло, чтобы чувствовать себя лучше, потому что ты в действительности ненавидишь себя. А это вызывает жалость. Если ты спокойно подумаешь о том, что я сказал, то согласишься. Хотя, глядя на весь этот макияж, под весом которого сгибается твоя шея, смешно надеяться на то, что ты еще способна думать.

Может, не совсем остроумно. Может, не совсем лаконично. Но очень резко.

Линдерман, гордо подняв голову, отошел, оставив Киа онемевшей от всего услышанного. Лори с улыбкой смотрела вслед этому чудному парню.


Черт бы побрал эти танцы! У Гибб кончилось пиво. Потная и пьяная, она, спотыкаясь, побрела к пивному бочонку и встала в хвост очереди жаждущих. Она не могла не слышать того, что говорили стоявшие впереди нее.

— Копы утверждают, что Блейк покончил с собой. Не мог перенести гибель Трея, — сказала девица в серебристой кофточке и мини-юбке, пританцовывая на одном месте в такт музыке.

— Да это чушь, — перебила ее подруга. Она сильно качалась, толкая стоящих рядом и протягивая при этом руку, чтобы ухватиться за что-нибудь. Ее зрачки были настолько расширены, что глаза казались абсолютно черными. — Я слышала… что этот парень Крюгер убил их обоих. Когда я упомянула его имя при родителях, они чуть не наложили в штаны.

— Говорят… — вступил в разговор Фрибург, который весь вечер не закрывал рот, — что этот Фредди жил раньше здесь. — Он покачал головой. — Подумать только, этот урод убил Трея, как индейку. Я слышал, он выпустил из него кишки вместе с дерьмом…

Фрибург заметил Гибб, пристально смотревшую на него, и слова будто прилипли у него к гортани. Он так и остался стоять с открытым ртом.

Проклятье.

Гибб бросила на землю пустой пластиковый стакан и быстро пошла по направлению к силосу. Она вдруг почувствовала, что ей необходимо побыть в тишине и покое.


— Посмотри, кто здесь.

Лори взглянула туда, куда указывала Киа, и увидела… Уилла!

Найти Лори оказалось нетрудно. Во-первых, Уилл прихватил в школе у Фрибурга желтую карточку. Во-вторых, Уилл Роллингс был местным и отлично знал и город, и его окрестности. Жаль, что Марк не поехал с ним, но он понимал отвращение друга к подобным мероприятиям. К тому же Уилл приехал сюда, чтобы поговорить с Лори, а это Марку видеть необязательно.

Как только Уилл приблизился к ним, Киа незаметно скрылась.

— Привет, — сказал он.

— Привет. — Шапка белых волос на голове Лори великолепно смотрелась в лучах фонарей, освещавших танцевальный круг… Господи, как он тосковал по ней!

— Я слышал, что ты здесь, — сказал он. — Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

Ответ Лори был спокойным и мягким.

— Я в порядке. Просто… ты уже знаешь, что случилось прошлой ночью… а потом появился ты…

— Да, — пожал плечами Уилл. — Я очень испугался за тебя, когда узнал об этом… Ты знаешь, сколько часов я думал о том, что скажу, когда мы встретимся снова. Только не подумай, что я всего лишь репетировал свои речи.


Господи, ее прелестные волосы, ее прекрасные зеленые глаза и эти белоснежные плечи… Сердце Линдермана готово было разорваться, когда он смотрел на Лори… беседующую с Уиллом.


Вурхис, спрятавшись в кукурузных зарослях, наблюдал за Линдерманом.

Он наблюдал за всеми.

Подростки. Пьяные. Накурившиеся. Наглотавшиеся наркотиков. Занимающиеся сексом. Танцующие. Поющие. Весело проводящие время.

Сжимая в руке нож хедера, Джейсон Вурхис двинулся вперед, к свету…


Гибб, пьяно раскачиваясь, вошла в тень, отбрасываемую зерновым силосом. Вечеринка была в самом разгаре. Они все сейчас там. Все ее друзья. Все они веселятся.

Проклятое пиво. Видно, я сильно перебрала…

После вчерашней бури сегодня на редкость сухо и тепло. Ни малейшего ветерка, кукурузные стебли не шелохнутся, словно они окаменели.

Но откуда этот звук… звук такой, как будто кто-то пробирается через заросли.

Гибб повернула голову и увидела… Трея!

Трей, ее бойфренд, черт возьми, ее мертвый бойфренд, медленно выходит из кукурузных зарослей. Мертвенно-бледная кожа, белки глаз болезненно-желтого цвета. Он же умер! Он должен быть мертвым!

О нет.

Трей открыл рот и хочет что-то сказать.

— Крошка! Я умер только вчера, — невнятно произнес он, — а ты уже в полной отвязке и уже успела нажраться. Ты все такая же, старушка Гибб.

— Трей! Этого не может быть…

Или они там в морге ошиблись?

Но как?

Кто?

— Давай, — сказал Трей. — Пошли.

И он повернулся к красной двери силоса.

Гибб словно приросла к месту, на котором стояла. Она не могла поверить своим глазам. Трей был жив!

Глаза Трея сузились.

— Крошка, только не заставляй меня просить дважды, ладно?

Словно реплика из прошлого.

Гибб словно видела его стоящим на лестнице в доме № 1428 по улице Вязов. Он сказал те же самые слова, прежде чем подняться наверх, перед их последним свиданием — с сексом и смертью.

И точно так же, как и на улице Вязов, Трей пошел первым. Но на этот раз он шел прихрамывая.

Гибб стояла в замешательстве — она слишком много выпила и слишком сильно напугалась, чтобы понять происходящее. Но ведь это был Трей! Она может разобраться во всем завтра. А сейчас… а сейчас… она вошла в силос следом за ним.

В лицо ей пахнуло теплой сыростью.

Пар?

С какой стати в зерновом силосе пар?

Сверху на землю капала вода.

А почему здесь так жарко?

Впереди нее шел Трей. Он все еще прихрамывал, однако теперь вроде бы горбился еще сильнее. Гибб могла рассмотреть только контуры его фигуры. Откуда-то пробивался слабый свет — ага, там, оказывается, топка. Но Трей все еще оставался в темноте. А почему он не отнимает рук от лица и подбородка?

— Что с тобой? — закричала Гибб. — В чем дело?

Трей резко обернулся — в его движении было что-то дикое.

— Ты что, черт возьми, не понимаешь, в чем дело? Это проклятое мачете воткнулось мне в задницу.

Лицо его было искалечено. Шея сломана. Так вот почему он поддерживал руками голову: убери он руки, голова упала бы на землю!

Гибб охватил ужас, она закричала и бросилась назад к двери. Но двери не было — она пропала.

Аа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах-х-х-х-х-х-х-х!!!

Зловещий, утробный хохот прозвучал совсем рядом, эхом отозвавшись из всех закоулков помещения. Страх парализовал все тело Гибб.


Лори не могла припомнить такого случая в своей жизни, когда бы ей довелось испытать столько потрясений и пережить столько удивительных событий в течение всего лишь одних суток. Она коснулось рукой лица Уилла. Это действительно лицо Уилла? Или это снова сон?

— Где ты был все это время, Уилл?

— Разве ты не получала мои письма?

— Какие письма?

— Господи, Лори! Я послал тебе, должно быть, сотни писем. И ты не получила ни одного из них?

Слова Марка ясно прозвучали в голове Уилла. Марк разгадал причину этой конспирации: они хотели скрыть все, что касается проклятого Крюгера. Городские власти старалась упрятать все, что связано с ним, как можно глубже. Скрыть все! Остановить Фредди. А для этого изолировать тех детей, которые видели его во сне, — тех детей, которые давали ему силу. А он становился все злее.

— Интересно. Ведь все это время я думал, что ты не хочешь отвечать на мои письма. А эти гады, должно быть, даже и не отправляли их.

— Кто? — спросила Лори, чувствуя, что ее ожидает новое потрясение.

— Врачи в Уэстин Хиллс.

Уэстин Хиллс?

Уилл опустил голову. Он не хотел, чтобы Лори видела его в таком состоянии, но ведь должна же она знать правду.

— Я был в психиатрической больнице, — сказал он. — Со мной там был Марк и еще несколько ребят.

Слова «Уэстин Хиллс» все еще звучали в ушах Лори.

— Я не понимаю…

Уилла ее слова не удивили; он и сам не все понимал до сегодняшнего дня. Только сейчас он начинал осознавать, насколько велика и серьезна проблема. Существовал ли этот самый Фредди реально или не существовал? Городские жители были уверены в том, что он все-таки существует, а потому все эти дети и подростки содержались взаперти. И доктор Кемпбелл имеет к этому какое-то отношение.

Лори должна знать. Уилл расскажет ей все.

— Прошлым вечером мне удалось увидеть кусочек телевизионных новостей… об этом парне, убитом в твоем доме… Я должен был убедиться, что ты в безопасности. Как все произошло?

— Я не знаю, — смущенно повела плечами Лори. — Мы не видели, кто это сделал. Да и полицейские вели себя как-то странно, как будто им что-то известно. Я слышала, как копы в разговоре упомянули какого-то Фредди, а во сне я слышала имя — Фредди Крюгер.

Следующий вопрос Уилла показался Лори более чем странным:

— А где был твой отец?

— Его не было в городе… — Лори не понимала, какое отношение к произошедшему может иметь ее отец.

— Ты в этом уверена?

Что он имеет в виду? Лори пристально смотрела на Уилла, не понимая, в чем дело.

— Уилл, что происходит?

О Господи, Господи, Господи.

Уилл не хотел этого, но поступить иначе он не мог. Она должна знать. Все перепуталось в один клубок. Он не мог рассказать ей лишь половину. Ведь им обоим грозила смерть.

Уилл глубоко вздохнул.

— Послушай, четыре года назад… я… я видел. О черт, как трудно говорить об этом, зная наперед, что ты мне не поверишь…

Лори желала знать правду. Почему он так настойчиво расспрашивал ее об отце?

— Я хочу знать, — настаивала она.

Уилл снова глубоко вдохнул.

— Хорошо, будь по-твоему! Только давай отойдем туда, где потише…


Эй, послушайте, а че этто ващще, блин, пррроооисхоодит? Она что, с неба свалилась? Как ангел, как какой-то затраханный ангел!

Курчавые волосы Фризелла разметались, рукава кожаного пиджака закатаны по локти. Размахивая своей светящейся тростью, он вытанцовывал замысловатые па над лежащим на земле телом.

Ну хорошо, та цыпочка почему-то смогла устоять и не поддаться его магическим чарам, но ведь с ней же были две симпатичные подружки, которые наверняка с первого взгляда видят настоящего мужчину. Он еще в начале положил глаз на ту прилично выпившую смазливую телку в бейсбольной кепке. Но, пока он был в отключке, она куда-то пропала.

Все это чертово пиво. Он явно перебрал сегодня.

Но Бог все-таки не без милости. Даже к нему.

Он пришел сюда, чтобы отлить, и обнаружил пропажу. Если, конечно, «пропажа» слово, подходящее для данного случая: Фризелл споткнулся о своего ангела: Гибб, лежа на земле… спала.

Она спала в позе, словно заимствованной с картины Леонардо да Винчи; вокруг валялись бесчисленные смятые и раздавленные пластиковые стаканы, которые, будто картинная рама, окружали возлежащую на земле деву; ее ноги были раздвинуты — эту позу Фризелл и его дружки называли «Я готова!».

Фризелл почесал затылок, раздумывая о том, удобно ли будет заниматься любовью на голой земле.

Светящаяся трость, с которой он не расставался весь вечер, разгоняла темноту вокруг него не более чем на двадцать футов — однако светить она могла еще минут десять. Кукуруза вокруг колыхалась и шумела, как черный дьявольский океан. Ну да ладно. Сюда наверняка никто не заявится.

А может, не здесь? Где-нибудь подальше?

Почесывая свою пустую голову, он в нерешительности стоял над спящей Гибб.

Охо-хо!

Она так извивалась и лягалась, будто ей смазали горчицей задницу. Похоже, девушке снился страшный сон.


Тр-р-р-р-р-р-р-р-р-ч-ч-ч-ч!

Она оказалась в котельной. Но как, черт побери, она попала сюда? Надо выбраться.

Тр-р-р-р-р-р-р-р-р-ч-ч-ч-ч!

Снова раздался этот ужасающий скрежет, словно кто-то гигантскими граблями вел по стеклу.

Гибб не знала, что этот леденящий душу звук издают металлические ножи, скребущие по ржавым трубам, опутавшим все помещение котельной.

Это было излюбленное место пребывания Крюгера… бойня, где он творил свои жуткие дела. Какой страх охватывал всякого, кто попадал сюда, — милый его сердцу страх.

Тр-р-р-р-р-р-р-р-р-ч-ч-ч-ч!

Звук слышался ближе.

И она, не выдержав, бросилась бежать. Она не знала, куда бежит; она не знала, где выход; она знала лишь одно — надо бежать подальше от этого страшного скрежета.

Что это за…

Стена. Она двигалась, вытягивалась, словно лист эластичного пластика, копирующий движения человека, крадущегося за стеной. Да и трубы тоже…

Это была котельная — какая-то мерзкая котельная! — повсюду только металл, а металл не может быть таким податливым.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах-х-х-х-х-х-х-х-х!!!

— Так это ты убил Трея?! — закричала Гибб.

Изо всех углов котельной донеслось эхо ее крика. Она не видела того, кто преследовал ее, но знала, кто это.

Стены опять стали неподвижными, снова стали такими, какими и должны быть.

Позади Гибб появилась чья-то тень. Это была тень долговязого нескладного мужчины в нахлобученной на голову старомодной шляпе. На одной руке у него были длинные когти.

— Забудь о мальчишке, которого я послал за тобой, — прорычал Фредди из своего убежища.

Гибб снова побежала. Она бежала изо всех сил, но помещение котельной напоминало лабиринт. Вокруг были стены и трубы. И как бы быстро она ни убегала, все равно чувствовала позади своего преследователя. Он, казалось, был вездесущим.

— Ты должна бояться лишь одного… — прозвучал в ее ушах голос Крюгера, вдруг оказавшегося перед ней, — страха, самого страха!

Гибб в ужасе закричала — для Фредди это была сладчайшая музыка, звуками которой он упивался. Ради этого стоило провести столько лет в аду.

Освещенный каким-то тошнотворно-зеленым светом, Крюгер млел от наслаждения. Он позволил этой сучке бежать и истошно кричать.

Они так ничего и не поняли, так ведь?


— Ой, ну зачем толкаться!

Фризелл лежал на земле рядом с Гибб, убегающей во сне от Фредди. Он пристроился между дергающихся ног девушки.

— А как еще повеселиться человеку, у которого сели батарейки? — засмеялся он.

Фризелл склонился над ней и стал целовать ее щеки. От Гибб пахло пивом и табачным дымом.

— Ужасно…


Пробежав по узкому мостику, Гибб оказалось перед рядом металлических шкафов и остановилось. Она поспешно открыла дверцу одного из них, юркнула внутрь, стараясь не шуметь, не производить даже малейшего звука, закрыла дверцу и приникла глазами к трем продольным прорезям, предназначенным для вентиляции. Долго ждать не пришлось. Как только она услышала топот и шарканье тяжелых башмаков Фредди, буквально вжалась в заднюю стенку шкафа и перестала дышать.

И вот она увидела его.

Фредди.

Гибб задержала дыхание настолько, насколько у нее хватило сил, а в это время не отрывала глаз от вентиляционных прорезей, всматривалась в безобразную рожу этого отвратительного мерзавца. Ее легкие готовы были разорваться, когда она, отпрянув от щелей и снова вжавшись в стенку, осмелилась сделать еле слышный вдох.

Ух-х-х-х!

Гибб снова задержала дыхание, со страхом гадая, услышал ли ее Фредди.

Немного успокоившись, она медленно и осторожно придвинулась к дверце и снова посмотрела в прорези.

Посмотрела налево: никого.

Затем направо: никого.

Она протянула руку, чтобы открыть дверь, — и вдруг прямо перед ней возникло лицо Фредди; во все три горизонтальные прорези только и было видно, что его гнусную рожу.

Но он почему-то виделся ей вверх ногами!

Гибб вскрикнула и отшатнулась к задней стенке шкафа, отказываясь верить тому, что видели ее глаза: лицо Фредди поворачивалось по часовой стрелке, а затем закрутилось, словно колесо.

Она оказалась в капкане.

Силы снова вернулись к Фредди, он распахнул дверцу шкафа и медленно поднял лапу с ножами, готовясь убить… как вдруг струя крови хлынула ему в лицо.

Это была кровь Гибб!

Кровь из ее раны. Из раны в животе. Кровавое пятно расплывалось спереди на юбке; Гибб закашлялась, и изо рта полетели розовые капли слюны, смешанной с кровью; безумные глаза не видели ничего. Она не ощущала себя. Она не…

И вдруг на глазах Фредди Крюгера Гибб начала медленно исчезать.

— Не-е-е-е-т! — взвыл он и, бросившись вперед, полоснул по ее растворяющемуся в пространстве телу острыми как бритвы ножами-когтями. Но услышал лишь свист рассекаемого воздуха.

— Не уйдешь! — злобно зарычал он. — Я тебя достану!

Крюгер бросился в пустой шкаф, из которого только что испарилась его несостоявшаяся жертва, и принялся с такой яростью рассекать своей страшной пятерней пустое пространство, словно боролся с собственной смертью.

9

Фризелл и Гибб были мертвы.

Они были пригвождены к земле ножом хедера кукурузоуборочного комбайна. Джейсон проколол их обоих, когда Фризелл лежал на ней и терся своей рожей о ее лицо. Сейчас они мертвые лежали в луже крови: ржавый нож, пронзив Фризелла, вошел в живот Гибб и, выйдя у нее из спины, воткнулся глубоко в землю.

Совершив свое черное дело, убийца вытащил Гибб из кошмарного мира Фредди Крюгера. Планы Крюгера разрушило непреднамеренное вмешательство неудержимого локомотива смерти по имени Джейсон Вурхис.

Джейсон на мгновение задержался, чтобы повертеть этот длинный шампур. Он потряс его, и оба тела задвигались, словно куклы, которых подергали за ниточки, куклы, но только с человеческими внутренностями. Натешившись, он попытался выдернуть нож.

Нож вышел из тела Гибб, которое слегка приподнялось над землей, а потом снова упало на прежнее место, но застрял между позвонками Фризелла.

Джейсон потянул нож сильнее, а затем стал качать его из стороны в сторону, но лезвие прочно засело в позвоночнике юноши. А Фризелл был еще жив!

— Ну и ну, слишком много пива, как мне плохо, — простонал Фризелл…

Джейсон, убедившись, что все его попытки высвободить нож из тела Фризелла тщетны, поднял несчастного, как поднимают копну сена, прежде чем забросить ее в прицеп сеноуборочного комбайна. Он метнул тело через голову, вложив в этот бросок столько силы, что незадачливый массовик-затейник слетел с острия ножа, как камень, выпущенный из катапульты. Джейсон проводил взглядом выписанную световой палочкой на темном небе лугу, похожую на падающую звезду, предвещающую несчастья.


— Этот чудила пронял меня до самой задницы, — с чрезвычайно довольным видом объявил Чак.

Он, улыбаясь, смотрел на то, что творила толпа, дошедшая до состояния экстаза. А что творили телки!

— Посмотрите-ка, что это за придурочный парень.

Дружок Чака заметил Джейсона, подходившего к танцплощадке.

— Эй, приятель, ты со своей битой можешь играть где хочешь: в центре, в защите, на любом месте — только выбирай.

Здоровый жирный бык был одет в какое-то немыслимое тряпье — в дерюгу иди во что-то еще хуже. А за каким чертом у него на роже маска? Неужто этот осел Фрибург послал свои приглашения каким-нибудь недоноскам из Тexaca?

— Эй! Иофор![8] — закричал Чак, обращаясь в шутливо-издевательской форме к единственному сыну Памелы Вурхис. — Это вечеринка, а не канун Дня всех святых. Так что иди найди свинью и оттрахай ее!

Приятели дружно захохотали.

— Точно, — добавил один из дружков Чака. — Только пригласи… пожирнее.

Снова раздался громкий хохот, достаточно громкий для того, чтобы завести этого болвана настолько, что он начал тыкать Джейсона в грудь.

— А тебя…

Толчок.

— …никто сюда…

Толчок.

— …не звал!

Толчок.

Шутник приблизился вплотную к Джейсону.

Джейсон тоже в упор смотрел на него.

А-а-ах-х-х-х-х!

Джейсон своим тяжелым черным башмаком наступил парню на ногу, затем обеими руками схватил за голову и повернул ее так, что этот дурачок вдруг уставился на своих приятелей, стоящих позади.

Теперь пришел черед Джейсона толкаться.

Он толкнул несчастного в затылок, отчего его голова, только что повернутая на 180 градусов, уткнулась лицом в спину, убрал свой тяжелый башмак с его ноги и, слегка наклонив голову, пронаблюдал, как безжизненное тело парня упало на землю. Все это совершилось не более чем в пять секунд.

— Ах ты, сукин сын! — взревел Чак.

Он запустил банкой пива в лицо Джейсону, схватил стоявший рядом светильник и ткнул пылающую парафиновую горелку убийце в грудь.

Одежда на Джейсоне мгновенно вспыхнула — но разве он до этого не горел в адском пламени?..

— А-а-а-а-а! Горишь!

Джейсон не шелохнулся.

Он не закричал.

Он не бросился бежать.

Джейсон Вурхис преспокойно отстегнул мачете, висевшее у него на поясе, и спокойно шагнул навстречу Чаку.

Это не укладывалось в голове!

Он же горел!

Конечно, горел. Вокруг была темень, и все ясно видели пламя, охватившее его тело.

Так почему же он не кричал?

Почему не катался по земле и не пытался сбить пламя?

Почему..

Мачете взметнулось вверх.

У-у-у-у-у-у-у-у-ух-х-х-х-х-х-х-х-х!!!

* * *

Чак, оглянувшись назад и увидев, что все его друзья уже скрылись, сам бросился бежать что было сил, думая лишь о собственном спасении. Он помчался в заросли кукурузы. Не туда, где было светло и где этот проклятый недоумок мог его видеть, а в темные заросли, где можно будет спрятаться. Но, с другой стороны, этот ублюдок, поскольку огонь все еще полыхал на нем, мог увидеть его где угодно.

Так как же все-таки скрыться от этого выродка?

Чак, одержимый паническим страхом, спотыкаясь и чуть не падая на бегу, влетел в кукурузные заросли. Почему же этот деревенщина не подыхает от огня? Почему он не сгорит?

Бросаясь то в одну, то в другую сторону, Чак бежал зигзагами по кукурузному полю, а Джейсон шел строго по прямой, словно заранее зная, где пути убегающего и преследователя пересекутся в последней кровавой точке. Джейсон шел, оставляя позади огненный след.

Кукуруза после сухого жаркого лета вспыхивала как бумага, и огонь сразу же распространялся во все стороны.

Чак бежал.

Влево.

Нет, нет, сейчас вправо.

Он…

Джейсон был рядом.

Нет.

Влево.

Нет, лучше туда.

Джейсон поднял руку, сжимавшую мачете.

Бежать, бежать, не останавливаться. Бежать…

Привычным плавным движением Джейсон взмахнул клинком.

Лезвие со свистом летящей стрелы рассекло воздух, стоящие рядом стебли слегка зашуршали…

ТТТВО-ОК!

Мачете почти на всю глубину лезвия вонзилось Чаку в спину. Пламя охватило его рубашку.

Чак дико закричал… и заскулил, упав на колени. Джейсон выдернул из спины парня мачете и, наклонившись, безжалостно изрубил его тело на куски.

Ттво-ок.

Ттво-ок.

Ттво-ок.


Оторвав взгляд от груды бесформенных кусков мяса, Джейсон повернулся в сторону, где все еще шло веселье.

Он вспомнил о тех девушках. Tex, из-за которых он и оказался здесь. Одна уже мертва, но две другие еще живы.

И он двинулся туда, где горели огни и звучала музыка. Он прокладывал путь через заросли высоких упругих стеблей, отмечая свой путь огнем.

Еще шесть шагов — и убийца в хоккейной маске окажется у танцплощадки. Прерывистый свет стробоскопических ламп освещал маску на его лице. Вот слева подростки, выстроившись в три ряда, ждут своей очереди к кегам с пивом, чтобы вновь наполнить свои стаканы. Но при одном лишь взгляде на приближающееся огненное исчадие ада жаждущие выпивки разом издали дикий крик и бросились кто куда. Все, кроме одного, — кроме Рича.

Неизвестно, что дал ему Фрибург, но наверняка это была какая-то сногсшибательная дурь. Рич, взглянув на Джейсона, заорал с восхищением:

— Друг! Горящий человек! Здорово!

Джейсон взмахнул мачете над убегающей прочь девушкой.

К-ЧАХ-Х Фс-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с.

Мимо.

Вместо головы девушки смертоносное лезвие рассекло одну из емкостей, наполненных пивом, — в воздух взметнулись мощные струи шипучего напитка. Пиво вырвалось из поврежденной емкости с таким напором, что, окатив Вурхиса с головы до ног, погасило пламя.

Рич, подойдя к одному из неповрежденных кегов, наполнил стакан. Участь его была уже предрешена.

— Склоните колени перед этим крутым мужиком, друзья мои! Склоните колени…

Однако самому Ричу пришлось не склонить колени, а свалиться замертво, когда мачете Джейсона, опустившись на его голову в дурацкой шляпе, рассекло ее на две половины. Лезвие, пройдя через центр лба, дошло до носа, и кровь струей хлынула в кружку, которую Рич все еще прижимал к губам.

— Ах ты лентяй, ты…

Не закончив фразы, он умер.


Господи, здесь какой-то маньяк!!!

Все бросились врассыпную.

Большинство — к своим припаркованным машинам; часть участников вечеринки побежала в противоположном направлении, туда, где было темно и можно было спрятаться; другие понеслись куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от проклятого Джейсона.

В то самое мгновение, когда Лори и Киа увидели хоккейную маску, мощную рослую фигуру убийцы, его лохмотья, выпачканные дорожной грязью, проклятое устрашающее мачете — в то самое мгновение, когда Лори и Киа увидели все это, они осознали, какая страшная опасность нависла над ними.

Это не могло быть совпадением, это наверняка связано со смертью их друзей. Либо они правы в своих подозрениях, либо Спрингвуд в соответствии с каким-то дьявольским международным пактом всех психопатов на свете стал их полигоном, о чем организаторы этой адской затеи позабыли объявить во всеуслышание.

Подростки — юноши, девочки, девушки — с криками и воплями неслись изо всех сил, стараясь как можно дальше убежать от этого чудища с мачете.

Лори и Киа бросились к джипу, но Уилл, схватив Лори за руку, кивком головы указал туда, где стояла его машина. Обе девушки моментально и, не говоря ни слова, согласились — они готовы были бежать куда угодно, лишь бы не разлучаться. Но где….

Лори упала.

Уилл решил бежать к машине прямо по кукурузному полю, срезая угол, и в темноте Лори споткнулась обо что-то, лежащее на земле.

Что это, пугало?

Нет.

Это же Гибб!

Лори споткнулась о холодное тело своей подруги, подруги детства. Гибб…

Гибб лежала на земле. Глаза ее были открыты и пристально смотрели в небо. Мертвая. Одежда пропитана кровью. Мертвая. Пронзенная острым лезвием. Гибб. Мертвая… Она так любила вечеринки… любила выпить… любила веселье. Такая жизнерадостная. Гибб часто вела себя совсем по-детски. Как она впервые подралась на школьном дворе… А теперь… Мертвая.

Слезы Лори смешались с кровью Гибб. Она так никогда и не узнает, что за ее подругой одновременно охотились два проклятых кровожадных маньяка, выбравшихся из ада. А на камне, установленном на ее могиле, будет написано: «Здесь покоится Гибб. Замученная во сне, убитая наяву».

— О Господи, не-е-ет!

Лори понимала, что все бесполезно, но она трясла Гибб за плечи, отчаянно надеясь увидеть в ней хоть малейшие признаки жизни. Но все было напрасно — и рыдания, и тормошение холодного безжизненного тела — Гибб мертва.

Оттуда, где еще две минуты назад беззаботно танцевали, доносились крики ужаса.

Первой опомнилась Киа.

Ее тоже потрясла смерть Гибб, но по натуре Киа была более практичной и приспособленной выживать. Сейчас она думала только об одном — бежать, поплакать можно будет и потом.

Удивляясь тому, откуда у нее взялось столько силы, Киа подхватила Лори и, почти подняв ее, поставила на ноги.

Правильно. Гибб умерла, ей уже не помочь. Они должны сообщить полиции и попытаться вытащить хоть кого-то еще из этого ада, а уже потом позаботиться о том, чтобы забрать отсюда останки Гибб.

Уилл был впереди. Он ненадолго задержался возле тела Гибб и поспешил дальше — к машине. К этому времени все участники вечеринки уже разбежались кто куда и попрятались. Многие успели сесть в машины и теперь вовсю старались поскорее убраться отсюда — на дорогу, в кукурузное поле, куца угодно. Они что было мочи давили на газ, спасая свои жизни.

Побитый старый автомобиль с откидным верхом, разворачиваясь, прошел меньше чем в дюйме от Уилла, стоявшего у открытой дверцы своей машины. Уилл сел за руль и оглянулся назад. Киа и Лори бежали к нему.

— Садитесь! — закричал он. — Скорее!

Девушек и не требовалось подгонять.


Линдерман видел, как Лори спасалась бегством.

На мгновение шальная мысль мелькнула у него в голове: пойти навстречу этому горящему чудищу — и пусть Лори увидит, каким храбрым он может быть. Но Линдерман ясно понимал, что результатом знакомства с монстром станет мачете, опущенное с размаху на его голову.

Ноги его отличались большим здравомыслием, и, благодаря им, он в мгновение ока очутился в седле своего мотороллера.

Нога на стартере.

Резкий толчок вниз.

Ничего.

Снова.

Ничего.

И снова!

Ничего.

И снова!

Ничего.

При каждом толчке этой трижды проклятой штуки — педали ножного старта — сердце Линдермана замирало в ожидании того, что мотор в конце концов затарахтит, но после скрежета педали наступала страшная тишина.

— Ну давай, малыш! — уговаривал юноша упрямый мотороллер.

Он, подгоняемый страхом, снова и снова пытался завести упрямую машину.

Линдерман смутно сознавал, что превратился в участника ситуации, тысячу раз виденной им в скверных фильмах ужасов: машина не заводится.

Это были постмодернистские фильмы, которые не вызывали у него ничего, кроме иронии, но сейчас ему было не до иронии — вокруг царил ужас!

Ну давай же…

За спиной он слышал звон стекла, крики… чавкающие звуки — это мачете рубило живую плоть.

Он оглянулся.

— О Господи, пожалуйста…

Джейсон шел прямиком на него. Беспощадный. Непреклонный. Решительный.

Линдерман снова и снова жал на рычаг стартера, но, кроме слабого чиркающего звука, с которым одна деталь пускового механизма терлась о другую, не мог добиться ничего от этого упрямого железного ублюдка. Линдерман не мог уехать.

В это же время Уилл повернул ключ зажигания. Он уже готов был мчаться прочь от этого места, как вдруг откуда-то выскочил Фрибург и вцепился в дверцу машины. Фрибург тоже был в панике; даже его измученный наркотической дрянью мозг подсказывал, что надо спасаться.

— Эй, друг! — кричал он, колотя ладонью по боку машины, как по барабану. — Возьми меня! Ну возьми!

Уилл не обратил внимания на крики Фрибурга, но Лори не могла оставить его без помощи. Она распахнула дверцу, и Фрибург забрался в салон. Когда он плюхнулся на сиденье, Лори посмотрела назад и увидела через заднее стекло Линдермана, все еще отчаянно колотившего ногой по рычагу стартера своего мотороллера.

Она увидела и громадного маньяка с хоккейной маской на лице. Ему оставалось сделать всего лишь два больших шага — и Линдерману конец.

— Линдерман! — закричала Лори. — Сюда!

Но Линдерман ее не слышал.

Даже если бы не крики, плач и рев моторов уносящихся прочь машин, Линдерман все равно затерялся бы в своем собственном мире — в мире, в котором он мог заставить этот проклятый мотороллер завестись одним усилием своей воли.

— Давай, давай, давай, давай, давай…

Вр-р-р-р-ро-о-о-о-ом-м-м-м!

Есть! Проклятый маленький дьявол завелся. Линдерман дал полный газ и… не сдвинулся с места. В чем дело, почему он стоит? Колеса, вращаясь, роют землю, отшвыривая ее назад.

Линдерман оглянулся.

Джейсон вцепился одной рукой в перекладину багажника. Второй рукой он сжимал мачете.

Медленно, будто сосуд, наполненный водой, Джейсон поднял мачете, и оно, описав в воздухе дугу, застыло над головой Линдермана.

Юноша словно прирос к рулю, пригнулся почти вплотную к раме — в надежде, что машина все-таки рванется вперед. Но все было напрасно.

Все было напрасно.

Линдерман закрыл глаза. Затих. Ну что ж, он был тем самым парнем в красной рубахе, который не продержался до конца эпизода. Ну так что? Разве можно приготовить омлет, не разбив яйца?

Неожиданно почувствовав себя не по годам мудрым, перестав сознавать себя школьным дурачком, Линдерман зажмурился и замер.

— Я ни о чем не сожалею, — прошептал он. — В любой момент я…

Вам-м-м-м!

Что это, черт возьми, было?

Ни боли. Ни крови, только гулкий тупой удар…

Задняя часть мотороллера, на котором сидел Линдерман, оторвалась, а сам он, пролетев вперед, сумел каким-то образом заметить, что Уилл направил машину задним ходом на Джейсона и сбил этого буйного выродка с ног.

Что у него с кожей? Она вся серая, черная, как у зомби или другого подобного выродка.

Пока Джейсон, лежа на земле, приходил в себя и собирался с силами, машина резко остановилась, но мотор продолжал работать.

Линдерман был больше чем ошеломлен, увидев перед собой открытую дверь машины.

Даже когда Фрибург втащил его в салон, он все еще не совсем пришел в себя. Лори и Киа сидели в машине, за рулем был парень, которым интересовалась полиция, тот парень, которого он видел сегодня в школе беседующим с Лори.

Как только Линдерман оказался в машине, Уилл вжал педаль газа чуть ли не в пол и рванулся на бешеной скорости с кукурузного поля.


Джейсон поднялся на ноги.

Он стоял и смотрел на задние фонари автомобиля, на котором Уилл увозил своих друзей все дальше от этого проклятого места.

До него донесся запах дыма.

Он почувствовал жар близкого пламени.

Он слышал стоны и вопли людей, которых порубил на пути сюда.

Кукурузное поле горело.

Вечеринка закончилась бойней.

Музыкальная система все еще оглашала окрестности барабанным боем и уханьем басов.

Часть светильников продолжала гореть.

Это была хорошая ночь, но веселье не закончилось.

Джейсон нашел и убил ту девчонку, которая швырнула ему в лицо сигарету, однако ее подруги живы.

Они с воплями бежали прочь из дома, где он убил того парня в кровати. А потом они вернулись и привели с собой целую кучу народу. А потом днем они пошли в то место, где было так много детей и других людей. А теперь они смогли уехать на матине отсюда, где он, в конце концов, настиг их.

Одну из девчонок он убил, но ведь остальные-то ускользнули — они сбежали с новыми дружками, новыми людьми, новыми жертвами.

Джейсон всегда имел сколько угодно свежих тел — только убивай, не ленись. Но эти… эти две девчонки — одна бледная, другая смуглая — это что-то совсем другое. И они ускользнули от него.

Но это неважно.

Неважно и то, куда они направились.

Неважно и то, где они прячутся.

Джейсон пойдет за ними.

Пойдет.

Пойдет.

Пока они не умрут.

Джейсон Вурхис спокойно взирал на хаос, который он учинил здесь, на кукурузном поле. Все, что он видел, было делом его рук.

10

Они ехали молча. Гибб мертва. Все, что произошло, было слишком ужасно, слишком страшно и непонятно, поэтому и говорить не хотелось.

Только Фрибург пребывал в легком обалдении от клевого освещения задней половины салона. Действительно, внутренняя отделка и дизайн машины располагали к тому, чтобы расслабиться в удобной позе и затянуться косячком. А почему бы и не отдохнуть, ведь до города как минимум полчаса езды.

Киа и Линдерман чувствовали невероятную усталость и полное душевное опустошение. Линдерман был на грани срыва — всего за одно мгновение до этого он готов был умереть, смотрел в лицо смерти. Лори тихонько плакала. Трей, Блейк, Гибб.

Гибб.

Уилл не отрываясь смотрел на дорогу.

— Это был он? — спросила Киа слабым голосом. — Тот тип, о котором ты рассказывала? Фредди Крюгер?

Лори покачала головой.

— Нет, я не его видела во сне. Это кто-то другой.

Линдерман не мог поверить тому, что слышит.

— При чем здесь какие-то типы, которые могут присниться? — почти закричал он. — Этот психопат с хоккейной маской на роже был настоящим!

Фрибург пытался прикурить, но у него сильно дрожали руки.

— Послушай, друг, — сказал он, справившись наконец с зажигалкой, — этого вратаря что-то сильно разозлило.

Никто не стал возражать.

Все уже и так натерпелись, чтобы еще что-то обсуждать. Забыть, не думать об убийствах… Ну а как тогда быть с этим кровожадным громилой в хоккейной маске? Ведь это был не Фредди Крюгер? А кто же? И как ему удалось выжить в огне? Откуда в нем столько силы? Почему он постоянно носит на лице эту маску? А его кожа…

Киа вынула из сумочки сотовый телефон.

— Надо обратиться в полицию.

— Какая к черту полиция? — закричал Линдерман. — Отвезите… меня сначала… домой!

Бедный парень был явно не в себе.

Но Киа не собиралась отказываться от своего намерения. Столько людей подверглось нападению и погибло, к тому же все поле было в дыму. Кто-то наверняка должен что-то предпринять в такой ситуации. Но пусть это сделает кто-то другой!

Уилл не согласился с ней. Он до сих пор еще числится в бегах, поэтому ему нет никакого резона вступать в контакт с полицией. Для Фрибурга, если вспомнить, чем набиты его карманы, это тоже не кончится ничем хорошим.

Самое удивительное, что и Лори была против звонка Киа в полицию. Лори почувствовала что-то в ту самую ночь в полицейском участке. Было что-то странное и непонятное в поведении шерифа Уильямса — в том, как он вел себя с ней после убийства Трея. Так что теперь полиция Спрингвуда не внушала Лори большого доверия.

Итак, несмотря на протесты Киа, они предоставили другим позвонить копам и известить их о случившемся.

Им не нужно высовываться. Надо развезти людей по домам, а после этого решить, что делать.

А они должны были что-то делать. Слишком уж много подростков стало погибать сейчас в Спрингвуде.

* * *

Когда они приехали на улицу Вязов, шел дождь. Так же, как и в прошлую ночь, в ночь, когда Трей и Блейк были убиты.

Уилл отвез перед этим домой Линдермана и Фрибурга. Линдерман все еще не пришел в себя; на Фрибурге тоже лица не было, к тому же он насквозь пропитался дымом от бесчисленных выкуренных косячков.

Машина, проехав светофор, затормозила у дома Киа. Дождь заливал ветровое стекло, по которому споро сновали дворники, но видимость все равно была плохая. Уилл не заглушил двигатель. Лори сидела на пассажирском сидении рядом с ним.

Киа вышла из машины и, не обращая внимания на потоки воды, льющиеся с неба, подошла к правой передней двери. Киа и Лори обнялись.

Капли дождя на их лицах смешались со слезами. Киа не замечала ничего.

— Гибб… — сказала она, давясь слезами. — Не могу поверить, что ее…

— Я знаю, я знаю, — успокаивала ее Лори.

Киа провела носовым платком по лицу, стирая темные полосы от туши, смытой с ресниц слезами и дождем.

— Позвони мне, ладно? Не забудешь? Просто позвони, чтоб я не волновалась.

Лори, грустно улыбнувшись, кивнула. Уилл, чтобы не мешать девушкам прощаться, смотрел в сторону, пока Киа не направилась к дому. По ее виду и походке чувствовалось, что она хочет обернуться и сказать еще что-то, но она сдержалась и вскоре скрылась в дождливых сумерках.

Лори захлопнула дверцу машины.

Они сидели молча; тишину нарушал лишь приглушенный шум работающего на холостом ходу мотора, стук дождя по крыше да шелест стеклоочистителей, ползающих туда-сюда по ветровому стеклу. Это молчание очень много значило для них обоих. Оба они — и Уилл, и Лори — думали о том, что их связывало, — давно, задолго до убийства Трея.

Уилл встречался с Лори еще до того, как стал свидетелем убийства ее матери, а потом его признали ненормальным, изолировали от общества и заперли в Уэстин Хиллс.

Родители говорили, что он болен, доктора внушали, что он болен. Он писал письма Лори, но она никогда не отвечала. Ему не разрешали звонить ей. Его убеждали в том, что ему пригрезилось убийство доктором Кемпбеллом жены, а причина этого в психическом заболевании. Потом он подружился с Марком, подростком, которого тоже заперли в Уэстин Хиллс безо всякой на то причины. Бобби, брат Марка, покончил с собой, и вскоре после этого Марка начали мучить кошмары. Но с каких пор тех, кого мучают кошмары во сне, стали запирать в психушки?

И вот теперь, сбежав оттуда, чтобы удостовериться в безопасности Лори, Уилл увидел все, что творится вокруг.

Друзья Лори убиты. Лори мучают точно такие же кошмары, какие мучили брата Марка. Какой-то странный тип, являвшийся Лори в кошмарах, оказывается, реально существует. Они не могут найти никаких свидетельств о нем и его делах даже в библиотеке, но, по словам Марка, Крюгер — это тот самый серийный убийца, который умер много лет назад. Так ведь говорил Марк? А что говорила Лори?

Маньяк Фред Крюгер сгорел в огне, но каким образом он живет в людских кошмарах? Они утверждают, что он некое подобие духа?

Да это просто бабьи сказки. Марк утверждает, что Крюгер пользуется кошмарами для того, чтобы пугать и убивать людей, которые каким-то непонятным образом отдают ему свои силы. Марк уверен, что городским властям все это известно. Собрав в одном месте ребят, к которым в ночных кошмарах являлся Крюгер, они посадили их на гипносил, чтобы лишить сновидений. Нет кошмаров — нет и Крюгера.

Но если — а это очень важное если — вся эта бодяга на самом деле окажется правдой, кто тогда этот трижды проклятый зомби с мачете?

И кто тогда убил Трея и Блейка?

Крюгер? Или этот зомбированный псих в хоккейной маске? Или кто-то другой?

Господи, вся эта запутанная история начинает казаться одним долгим кошмарным сном.

* * *

Лори видела все в совершенно ином свете.

Ее мать умирает, а Уилл пропадает неизвестно куда. Пропадает, бросает ее — и именно тогда, когда он нужен ей больше, чем кто-либо другой на этом свете.

Затем, спустя несколько лет, он появляется и рассказывает немыслимые истории о том, что его якобы держали взаперти в сумасшедшем доме.

Он якобы писал ей письма, однако ни одного из них она не получила. И у него есть друг, этот ловкий и деятельный парень, который каким-то образом узнал, что видела во сне Лори. Все это более чем странно.

А копы — они, похоже, что-то замышляют, как будто главная их проблема — эти ребята, а не убийцы.

А убийцы?

Да, именно убийцы — во множественном числе.

Если Крюгер реально существует, кто тогда тот маньяк, разбушевавшийся на вечеринке? Кто убил Трея и Блейка и почему полиция морочит всем головы, утверждая, что это дело рук Блейка, который потом покончил с собой?

Слишком многое надо понять. Слишком многое, а времени для этого слишком мало.

Эти два последних дня были…

Так кому она все-таки должна верить?

— Ты можешь отвезти меня домой? — спросила Лори, и вопрос ее прозвучал скорее как требование.

До ее дома надо было проехать всего полквартала, она могла видеть его, глядя через ветровое стекло, по которому все еще текли струи дождя.

— Я думаю, туда тебе сейчас нельзя идти.

— Уилл, пожалуйста. После того, что было… Мне просто нужно…

Уилл пристально посмотрел на нее. Он не хотел говорить, но Лори должна это знать. Она должна понять, почему он не был рядом с ней все это время. Она должна знать, что все связано в один узел.

— Есть еще кое-что, — сказал Уилл. Сейчас или никогда. — Послушай, со вздохом произнес он. — Я пытался рассказать тебе об этом раньше. Причина, по которой меня отправили в Уэстин Хиллс…

Он смолк, не в силах справиться с волнением.

Но он должен. Глубокий вдох.

— … в том… что я видел, как твой отец убил твою мать.

Нет.

Невозможно. Нет… нет!

Лори в ужасе смотрела на Уилла. После всего, что она… после… Гибб… Трея… после… нет… она…

— Уилл… — Она почувствовала, что не владеет собой.

Лори должна сдерживать себя. Она должна совладать с переполнявшими ее чувствами.

— Моя мама погибла в автокатастрофе.

Уилл покачал головой; лицо его окаменело.

— Он хотел, чтобы ты так думала. Но я-то был при этом, Лори, и я все видел.

«О ком он говорит, — старалась понять Лори. — И он хочет меня убедить… хочет, чтобы я поверила…»

Ванк-ванк-ванк!

Они оба вздрогнули.

Кто-то стучал по ветровому стеклу. Громко. Настойчиво. Кто-то с фонарем в руках.

Ручка двери заскрежетала.

В темноте да еще под проливным дождем Лори и Уилл не могли видеть того, кто стоял снаружи и дергал дверь, тем более яркий луч фонаря слепил их. Ясно одно: тот, кто был снаружи, — не маньяк в хоккейной маске.

Ручка снова заскрежетала.

Лори отпрянула подальше от двери, прижавшись спиной к Уиллу, который приготовился действовать. Мотор все еще работал. Все, что от него требовалось, это…

Правая передняя дверь распахнулась, и в салон ворвался порыв ветра с дождем.

— Выйди из машины, Лори!

Это был доктор Кемпбелл. Ее отец. Кемпбелл стоял возле машины под дождем, держа в одной руке фонарь, в другой зонт.

Кемпбелл — тот, кого Уилл только что назвал убийцей.

Кемпбелл — обвиненный в убийстве своей жены, матери Лори.

— Отец? Что…

Не обращая внимания на слова дочери, доктор вытащил ее из машины и раскрыл над ней зонт, проку от которого было сейчас совсем немного. По лицу Лори Кемпбелл понял, что она плакала. Она выглядела усталой и несчастной.

— Дорогая, где ты была? — спросил он, перекрикивая шум дождя. — Я повсюду ищу тебя.

Так оно действительно и было. Лори поняла это по насквозь мокрому костюму.

— Отойдите от нее!

— Уилл!

Кемпбелл отскочил от машины, не выпуская руку дочери. Ну уж нет, свою дочь он с этим парнем ни за что не оставит.

— Уилл Роллингс… ты здорово влип. Ты это знаешь или нет?

— Да плевал я на это! — вызывающе ответил Уилл.

Еще не осознав всего, что происходило на ее глазах, Лори оказалась в центре скандала, затеянного двумя людьми, — единственными людьми, которых она любила.

Кемпбелл приблизился к Уиллу.

— Ты успокойся. Давай я отвезу тебя в больницу и все снова наладится.

Одно лишь упоминание об Уэстин Хиллс взбесило парня.

— Ну уж нет! — закричал он. — Ни за что! Лори, ты не должна доверять ему. Прошу тебя, не вздумай возвращаться вместе с ним домой.

Бедная Лори не знала, что делать и кому верить.

— Уилл, я… — Ее милое, почти детское лицо исказилось в муке.

Решив действовать, Кемпбелл бросил на землю зонт и фонарь и крепко вцепился обеими руками в руки Уилла, словно заключив его в смирительную рубашку.

— Лори, послушай меня! — закричал Уилл. — Он был одним из тех, кто запрятал меня туда!

Лори не могла поверить тому, что слышала. Она посмотрела на отца, чтобы увидеть, как он отреагирует на слова Уилла, но Кемпбелл был поглощен борьбой.

— Для твоего же блага, Уилл… — тяжело дыша, прохрипел он. — Ты не соображаешь, что говоришь. У тебя сумбур в голове. Ты всегда был таким.

Уилл сопротивлялся изо всех сил, но Кемпбелл оказался сильней.

У Лори все поплыло перед глазами, она еле стояла на ногах, ее мутило. Отец засадил Уилла в сумасшедший дом. И все это время держал его там. Ее отец знал…

— Прекратите! Оба прекратите! — закричала она.

Доктор Кемпбелл был взрослым грузным мужчиной, а Уилл почти мальчиком. Кемпбелл применил всю свою силу и использовал свой немалый вес, чтобы удержать руки Уилла и вытащить его из машины.

— Ну уж черта с два, Уилл! Я больше не позволю тебе вовлекать дочь в твои дурацкие дела и подвергать ее опасности, ты понял? Тем более после всего, что случилось!

Кемпбелл прижал Уилла к борту машины. Вывернувшись из рук противника, юноша замахнулся и ударил кулаком в широкий нос доктора. Из носа полилась кровь.

Кемпбелл быстро пришел в себя от удара и удивления и приготовился к…

Полицейский автомобиль, вывернув из-за угла, выехал на улицу Вязов и осветил фарами всю троицу. Кемпбелл уже не мог позволить себе бить мальчика… Пусть лучше полиция заберет его. Заприте его, вводите ему седативные препараты. Путь все будет официально.

Воспользовавшись моментом, Уилл рывком высвободился из рук доктора и вскочил в машину. Кемпбелл устремился за ним, но было поздно. Уилл дал задний ход, переключил передачу, шины взвизгнули на мокром асфальте, и машина понеслась прочь по безлюдной улице.

На том месте, где только что стояла умчавшаяся машина Уилла, скрипя тормозами и разбрызгивая во все стороны воду, затормозил полицейский патрульный автомобиль.

Это был шериф Уильямс. Он бросился к Кемпбеллу:

— Вы в порядке?

Кемпбелл кивнул головой. Времени на разговоры не было, поэтому он лишь показал на свой окровавленный нос и махнул рукой в ту сторону, куда умчалась машина Уилла.

— Уилл Роллингс, — тяжело дыша, пояснил он.

Уилл Роллингс!

Шериф Уильямс включил сигнальные огни и устремился в погоню; звук сирены перекрыл и шум проливного дождя, и неистовый вой ветра.

Когда полицейская машина понеслась по улице Вязов, впервые в душе Лори шевельнулось подозрение. Она почувствовала, что между шерифом Уильямсом и ее отцом существуют какие-то непростые отношения. Когда шериф вчера беседовал на кухне с отцом, они, казалось, говорили на одном, лишь им понятном языке. Похоже, обоих связывала какая-то мрачная тайна.


Войдя через несколько минут в свой дом на улице Вязов, Лори почувствовала еще более сильное волнение. Ей никогда прежде не доводилось видеть отца в таком состоянии. Подумать только, он дрался! И он признал, признал только сейчас, признал вынужденно, что Уилл был его пациентом.

До этого доктор Кемпбелл врал Лори.

А как понимать то, что ей рассказал Уилл? Мог ли доктор Кемпбелл и вправду убить мать Лори? Как понять, что в словах отца правда, а что ложь?

Кемпбелл запер входную дверь и вошел в гостиную.

Лори, промокшая до нитки, с безразличным, отрешенным лицом сидела на диване. Дождь колотил по окнам и по крыше; доносились зловещие раскаты грома. Казалось, что весь мир находится в состоянии какой-то дьявольской тряски.

А Кемпбелл…

Доктор Кемпбелл…

Вот он стоит здесь, в тускло освещенной комнате, мокрый, растрепанный, из носа все еще течет кровь. У него изможденное лицо, до нее доносится его частое дыхание. Вид отчаявшегося, загнанного в угол человека. Как у..

Убийцы?

— Лори, я…

Лори прервала его.

— Мама действительно погибла в автокатастрофе?! — почти выкрикнула она.

— Конечно, дорогая моя, так оно и было.

Лори встала с дивана и, подойдя к нему почти вплотную, посмотрела прямо в глаза. Ей надо было знать правду. За эти два дня вся ее жизнь — все, что она знала наверняка и в чем была уверена — все рухнуло и превратилось в ничто. Жизнь должна основываться на правде, а не на лжи. Она не знала, что сулит ей новая жизнь, но выбора не было. Пришло время заложить первый камень…

— Докажи это, — потребовала она, наступая на изменившегося в лице, растерявшегося отца. — Покажи мне свидетельство о смерти. Покажи мне протокол вскрытия.

— Я не знаю, подходящее ли сейчас время, чтобы…

Доктор сделал шаг в ее сторону. Лори отпрянула назад.

— Я думаю, сейчас именно то время, — дрожащим голосом ответила она, явно чувствуя обоснованность своих подозрений. Она решила все довести до конца. А почему ты ничего не сказал мне о больнице Уэстин Хиллс? Ты там работаешь? А я-то, дура, думала, что ты врач общей практики!

Лори, потеряв контроль над собой, перешла на крик.

— Ну да, — нехотя согласился он. — Меня действительно приглашали для консультаций в Уэстин Хиллс. Но это не то, что ты….

О Господи.

— Так ты знал, что Уилл был там все это время?

Из глаз Лори потоком хлынули слезы. Она видела, как опустились его плечи. Она поняла, что все это правда. Она поняла!

— Послушай меня, Лори. — Невероятно! Такой голос — вдруг он заговорил с ней так, будто она была одной из его пациенток. — Ты сейчас не в себе. Впрочем, мы оба не в себе. Что тебе сейчас требуется больше всего, так это отдохнуть.

Он сунул руку в карман своего промокшего пиджака и вытащил маленький флакончик с таблетками — гипносил!

— Я дам тебе таблетку, чтобы ты спокойно заснула, — он отвинтил колпачок флакона. — А потом мы поговорим в…

— Я не хочу спать, отец, — оттолкнула его руку Лори. — Я хочу знать, почему ты все время врешь мне.

Но Кемпбелл не хотел ничего слушать. Ей надо выспаться. Он даст ей таблетку. Он должен взять ситуацию под контроль. Для него это было привычным делом.

— Отложим разговор до утра, Лори, — настойчиво сказал он, вытряхивая на ладонь из флакончика две таблетки. — Делай, что я велю.

Лори отрицательно замотала головой. Она ждала от отца ответа, а не эти проклятые таблетки. Она резко повернулась, бросилась по лестнице наверх и в одно мгновенье оказалась в своей комнате.

Кемпбелл кинулся за ней.

— Лори!

Черт побери все! Дочь… единственное, что у него оставалось.

Лори захлопнула дверь у него перед самым носом и закрылась на замок.

Он подергал за ручку. Постучал. Снова подергал за ручку.

— Лори, сейчас же открой дверь! Послушай же меня, дорогая!

— Отстань от меня!

Душу Лори переполняли злость, страх, печаль, обида — она не понимала, как можно так подло предать. Почему он не хочет оставить ее в покое?

Доктор Кемпбелл продолжал кричать и колотить по двери.

Нет!

Лори была перепугана до смерти. Она включила плеер на максимальную громкость. Она не хотела больше слушать, что говорил ее отец, не хотела слышать, как он стучит в дверь, кричит. Лори, подобно ребенку, думала, что если заглушить шум, то проблема исчезнет сама собой. Но это не помогло, и ее охватил ужас. Она боялась.

Боялась собственного отца.

Боялась Крюгера и того психопата с кукурузного поля.

Боялась узнать правду об Уилле.

Но бояться собственного отца?!

Она подперла спинкой деревянного стула ручку двери.

Бам-м-м!

Он выбивал дверь. Отец всем телом налег на дверь ее спальни! И это ее отец!

— Лори, ты что, оглохла? — ревел он. — Открой эту чертову дверь!

Бам-м-м!

На косяке начали появляться трещины. Коробка вот-вот подастся и вывалится вместе с дверью.

Лори в панике огляделась.

Что она может…

Куда…

Бам-м-м!

Лори подбежала к окну, подняла раму. Не теряя времени она забралась на подоконник и, не обращая внимания на дождь, выпрыгнула из окна на крышу.

Бам-м-м!

Сделав несколько шагов по покатой крыше, она ухватилась за решетку для вьющихся растений и стала спускаться по ней на газон. Она уже почти достигла земли, когда услышала, что отец выломал дверь и ворвался в ее комнату.

Из своего укрытия Лори видела, как он метался по спальне.

Она уже была готова спрыгнуть на газон, когда вдруг в окне, расположенном над ее кроватью, показалось лицо отца. Лори показалось, что он смотрит прямо на нее.

— Лори! — ревел он. — Лори!

Доктор Кемпбелл был взбешен. Но ее он не видел.

Плача от ужаса и безысходности положения, в котором она оказалась, Лори обернулась и…

…уткнулась в промокший, хоть выжимай, пиджак.

Сильные руки подхватили ее. Лори готова была закричать, но незнакомец шепотом произнес ей прямо в ухо:

— Все хорошо. Все хорошо. Это я, Уилл.

Кемпбелл все еще продолжал звать Лори.

Уилл посмотрел вверх. Лицо доктора напомнило ему о…

Молодые люди, осторожно ступая, вышли на улицу и, озираясь, пошли прочь, пока дом Лори не скрылся из глаз. Дождь стал слабеть, а потом и вовсе прекратился, однако на них уже не было сухого места.

— Господи, — плакала Лори. — У меня такое чувство, что земля уходит из-под ног.

— Теперь ты знаешь, где я провел четыре последних года, — мягко сказал Уилл.

Четыре последних года.

Она должна была знать об этом. Лори собралась с силами и взяла Уилла за руку.

— Расскажи мне все, что ты видел, — стараясь говорить спокойно, попросила она. Уилл точно знал, что она имеет в виду.

После драки с Кемпбеллом и поспешного бегства от шерифа Уильямса он твердо решил действовать.

— Я видел, как он убил ее, — бесстрастно произнес он. — Я прятался в твоей комнате, ты ведь помнишь, иногда такое случалось. Только тебя тогда не было.

* * *

Воспоминания о том, что произошло четыре года назад у него на глазах, стали для Уилла кошмаром. Однако это был кошмар не во сне, а наяву, и все его участники жили, дышали, были обычными людьми.

Это случилось в один теплый осенний вечер; уже стемнело, дул слабый ветерок, и Уилл с нетерпением ждал встречи со своей девушкой. Он знал, что родители Лори были категорически против поздних визитов, поэтому он, пробравшись во двор дома № 1428 по улице Вязов, и поднялся по решетке для вьющихся растений — по той самой решетке, по которой Лори только что спустилась, спасаясь от своего взбешенного отца.

Но едва голова Уилла поравнялась с нижним краем окна комнаты, он услышал протяжный крик. Это был не крик, издаваемый людьми во время игры, не крик расшалившегося ребенка, не крик, донесшийся из динамика телевизора, — этот крик был преисполнен ужаса, от него стыла кровь.

Вопль так сильно напугал Уилла, что он чуть не свалился с выступа крыши, над которым располагалась окно. Хорошо, что он крепко держался.

Дверь, ведущая в спальню Лори, была распахнута, и через нее Уилл мог видеть коридор и располагавшуюся за ним спальню родителей. Миссис Кемпбелл лежала на кровати, на груди — колотые и резаные раны. Она металась среди окровавленных простыней в предсмертных судорогах. Лори не было видно, но Уилл увидел доктора Кемпбелла. Он сжимал в руках кухонный нож.

Уилл видел, как он подошел к жене, истекающей кровью на их семейном ложе.

Кемпбелл взмахнул ножом.

Вдруг — как и сегодня ночью — ослепительная молния через все небо прорезала тьму. И именно в тот самый момент доктор Кемпбелл повернул голову и прямо перед собой увидел Уилла, балансировавшего на выступе крыши за окном.

Глаза их встретились. Глаза Уилла — глаза насмерть испуганного мальчика — и глаза Кемпбелла — глаза хладнокровного убийцы, стоящего над окровавленным трупом своей жены.


Вот и весь рассказ.

Уилл убежал, копы поймали его, но никто не обратил внимания на слова мальчишки, его даже не стали слушать.

Кемпбелл подписал направление и необходимые бумаги, после чего началась уже совсем другая жизнь.

— Я не знаю, каким образом твой отец со всем этим связан, — задумчиво произнес Уилл. — Но мне думается, что Марк прав: вокруг Крюгера существует заговор молчания. Мы не можем довериться полиции. Мы не можем довериться никому из взрослых.

«Это похоже на правду», — подумала Лори.

Она и сама интуитивно чувствовала какую-то настороженность и недоверие по отношению к полиции. Но она еще не могла до конца поверить тому, что рассказал Уилл об ее отце. В это невозможно поверить. Но даже если это правда, как он может быть связан с Крюгером? Или с тем маньяком, разбушевавшимся на вечеринке?

Господи, а ведь и Трей, и ее мать умерли в одной и той же комнате!

Она постаралось не думать сейчас об этом. Ей необходимо сосредоточиться.

Каким бы ни был ответ на мучившие ее вопросы, Лори знала, что одной ей не справиться. И как она может теперь вернуться к отцу? Похоже, у Уилла есть некоторые мысли относительно того, что происходит, — он, во всяком случае, понимает происходящее лучше, чем она.

— Ну так что же нам делать? — спросила Лори.

— Надо найти Марка. Он, похоже, разобрался в том, что здесь творится.

Ну что ж, может, Уилл пока не знает ответов на все вопросы. Может, Марк знает. Ведь он в курсе того, что она видела во сне. Он знает и об этой песенке, и о самом Крюгере. Возможно, Уилл и прав. Они втроем придумают какой-нибудь план. Тогда надо будет позвонить Киа.

Они стояли под деревом. Уилл сжал руку Лори, стараясь отвлечь ее этим от мрачных мыслей.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Что бы там ни было, больше я тебя не оставлю.

Лори необходимо было услышать это. Отец пытался посадить ее на наркотики, а Уилл обещает поддержку, помощь и, возможно… любовь?

Лори улыбнулась. Она про себя молила Господа о том, чтобы сказанное отцом было неправдой и Уилл с Марком не оказались помешанными, сбежавшими из сумасшедшего дома.

— Ты единственный мальчик на всем свете, с которым я целовалась. Ты знаешь это? — спросила она.

Уилл притворно нахмурился.

— Надеюсь, что и останусь единственным.

11

Марк провел всю ночь в одиночестве.

Родителей дома не было — их, по всей вероятности, не было и в городе — и никто не пришел и не побеспокоил его. Пару раз мимо проехал полицейский автомобиль, но Марк не заметил, чтобы кто-нибудь постоянно дежурил возле дома. Он отправился в свою спальню, чтобы совершить мысленное путешествие по тропинкам и закоулкам памяти. Он надеялся, что Бог убережет Уилла от глупых поступков, и хотел снова увидеть машину брата в целости и сохранности.

Марк присел к своему старому письменному столу, открыл средний ящик и вынул из него фотографию в рамке. Старое фото. На нем — милый белокурый ребенок, сидящий на плечах симпатичного черноволосого молодого человека. Мальчуган смеялся. Ясные, широко открытые глаза смотрели на Марка безо всякой тревоги.

Марк провел пальцем по лицу старшего мальчика.

— Ты всегда заботился обо мне, Бобби.

Бобби. Его старший брат. Марк помнил тот день, когда было сделано фото. Это было на берегу, там, куда они обычно отправлялись отдохнуть.

Марк поднес фотографию ближе к глазам и внимательнее всмотрелся в лицо брата.

Бобби подмигнул…

Что это, черт возьми?

Марк потряс головой. Представить себе такое…

3-з-зви-и-ип!

Компьютер вдруг включился сам. Загорелся зеленый светодиод индикатора питания, а на мониторе появилось изображение.

Что это?

Изображение на мониторе было снято широкоугольной камерой, наподобие веб-камеры или камеры, встроенной в замкнутую телевизионную систему наблюдения, — а на мониторе была его ванная комната! Картинка дрожала, временами рассыпаясь по экрану на отдельные квадратики, которые потом соединялись.

В ванную кто-то входил. Какой-то молодой человек. Голый. Но камера была установлена над дверью, поэтому Марк мог видеть только спину юноши.

Что это: запись, или видеофильм, или анимация?

Молодой человек открыл краны, стал наполнять ванну, затем, пятясь, вышел из ванной комнаты.

Это было уже занятно.

Кто это был? Что вообще происходит?

Чувствуя непонятное смятение и даже страх, Марк все же не мог оторваться от экрана. Это была его ванная комната — здесь, в родительском доме, — но он не знал, что за человек в ней находился или что…

Мужчина опять появился на экране.

И снова не видно его лица, но сейчас в руках у него опасная бритва.

Довольно!

Марк нагнулся и выдернул сетевой шнур компьютера из розетки.

Марк не понял, что видел; он не понял, как компьютер включился сам собой; он вообще ничего не понял. Изображение все еще оставалось на мониторе, но появилось мелькание, и экран стал тускнеть. Голый парень с бритвой? Черт возьми!

Шум воды, наполняющей ванну, будто звучал на самом деле, но… Постой-ка, что это? Ведь компьютер-то выключен!

И все равно шум текущей воды был ему слышен.

Марк откинулся на спинку стула, чтобы видеть в открытую дверь коридор, куда выходила дверь ванной комнаты. Шум текущей воды доносился оттуда, из ванной. А в щель из-под двери пробивались струйки пара.

А что, если кто-то проник в дом и решил принять ванну, не зная, что здесь Марк? Ну а как тогда объяснить поведение компьютера? И почему Марк не слышал, чтобы кто-нибудь входил в дом?

Юноша закусил нижнюю губу, медленно и нерешительно поднялся со стула. Он вышел в коридор и направился к ванной комнате.

Шум воды стал более отчетливым, а струйки пара более густыми.

Марк, взявшись за ручку двери, почти ощутил жаркую влажность, царившую сейчас там, в ванной.

Он помедлил.

А вдруг там мама? Неловко заставать ее в голом виде. Может быть, сначала подать голос, спросить, кто там?

Марк вдохнул поглубже и открыл дверь.

Ванная комната была пуста.

Воды в ванне не было.

Пара не было.

Голого юноши не было.

Ванная комната была пуста.

Марк с облегчением вздохнул и протер глаза. Должно быть, ему все пригрезилось.

Все из-за нервного напряжения и усталости. Или он просто заснул, и это сновидение.

Мне нельзя засыпать, приказал он себе, стараясь успокоиться.

Надо посмотреть в аптечке какое-нибудь лекарство, которое поможет взбодриться; хотя он совсем недавно выпил чашку черного кофе.

Марк подошел к шкафчику с зеркальной дверцей, открыл его и стал рассматривать флаконы и упаковки, в изобилии находившиеся внутри, пока не наткнулся на флакончик с тонизирующим средством «Не спи». Именно это ему и нужно.

Облегченно вздохнув, Марк закрыл аптечку и направился к себе в комнату…

Что это?

Он поспешно обернулся и посмотрел в зеркало.

Только его лицо. Ничего необычного.

Он мог поклясться, что за секунду до этого видел, как что-то промелькнуло в зеркале аптечного шкафчика… Марк был убежден, что видел, как там промелькнуло изображение человека в красно-зеленом свитере, в шляпе и с изуродованным лицом.

А разве не так все описывали внешний вид Крюгера?

Это было его отражение?

Как он устал.

Но спать ему нельзя; Уилл может приехать в любую минуту.

Все это сильно взбудоражило Марка. Сначала чудеса с компьютером, потом видение в ванной. Может, все потому, что в течение прошедших суток он ни разу не принимал гипносил?

Господи, а что, если я и в самом деле рехнулся?

Глаз Марка непроизвольно дергался, когда он открывал флакончик со стимулятором.

Черт возьми, всего одна таблетка. Ладно, одна лучше, чем вообще ни одной.

Марк наклонил флакончик, таблетка выпала из него в подставленную ладонь и, отскочив от ладони, оказалась в раковине.

Нет, только не это!

Таблетка закрутилась в раковине и заскользила вниз к сливному отверстию.

— Нет, нет, нет!

Марк попытался поймать пилюлю, но она, описав последний круг, юркнула в трубу.

— Не-е-е-ет! — он напряженно всматривался в черную дырку, где только что исчезла таблетка. — Черт!

Кажется, он стоит в луже теплой воды. Откуда, черт подери, взялась на полу вода? Он ведь даже не притрагивался ни к одному из кранов.

Марк посмотрел вниз в надежде определить, откуда появилась на полу вода, но это была не вода — это была кровь. Он стоял в небольшой лужице крови, тоненьким ручейком вытекавшей из-под ванны.

Марк посмотрел туда, откуда брал начало кровавый ручеек, и увидел свисающую через край ванны руку., со вскрытыми венами.

Кровь струилась из надрезов, сделанных на запястье, и капля за каплей стекала на белый кафель пола.

Это был Бобби — его давно умерший брат.

О Господи! Это все сон…

Глаза Бобби вдруг открылись. Мертвые, невидящие глаза…

Марк затрясся, как в ознобе, и заскулил, когда мертвый Бобби посмотрел ему прямо в лицо. Глаза Бобби смотрели на Марка оттуда, из замогильного мира.

— Послушай, бра… как можно?

Невероятно, но голос Бобби был почти нормальным, естественным, в нем не было ни натуги, ни хрипов, хотя Бобби был мертв. Но тон, манера говорить были какими-то странными. Это был голос Бобби, но тот, кто говорил сейчас, говорил злорадно, с издевкой.

— Ты ведь не забыл обо мне, верно? — спросил ушедший из жизни брат.

Марк кивнул. Он хотел бежать, но ноги словно приросли к полу.

Что за дьявольщина?

Его ступни прилипли к кровавой лужице, не давая насмерть перепуганному юноше сделать и шага.

— О, все правильно, — манерно произнес Бобби. — Все позабыли. Вот поэтому-то они больше и не боятся. Вот поэтому-то я и хочу, чтобы Джейсон убивал, убивал ради меня, чтобы заставить их вспомнить…

О чем его брат толкует, что он несет? Полная бессмыслица. Какой-то Джейсон… кто это?

— Это все неправда, — решительно объявил Марк. Он должен был скорее проснуться.

Бобби пропустил его слова мимо ушей.

— Но сейчас Джейсон разошелся и не думает остановиться.

— Разбудите меня кто-нибудь, ради Бога, разбудите меня! — закричал Марк.

— Похоже, мама так и не отучила тебя разговаривать с полным ртом? — презрительно спросил истекающий кровью самоубийца.

С Марком творилось что-то непонятное.

Вернее сказать, внутри у Марка творилось что-то непонятное. Внутри у него что-то двигалось.

Он согнулся почти пополам и затрясся в конвульсиях. Рвотный спазм, еще один. Все его тело затряслось, как под током, когда он, глотнув воздуха и тряхнув головой, выпустил изо рта целый поток. Мышцы брюшного пресса да и сам желудок сжались и словно окаменели. Слезы полились из глаз одновременно с потоком черной скользкой массы, хлещущей изо рта. Он захрипел и открыл рот; еще поток и еще. Дюжина скользких извивающихся черных угрей вилась вокруг его ног.

Марк был не в силах унять эти ужасные спазмы. Согнувшись и обхватив себя руками за живот, он бился, давился, словно хотел вывернуть себя наизнанку, словно хотел избавиться от остальных, оставшихся у него внутри, угрей. Блестящие черные змеи извивались на его груди, шее, лице, ногах…

Аааххх-ха-ха-ха-хха-хха-хха-хха-ххха!!!


Он и Лори только что подъехали, и Уилл был крайне удивлен: он ожидал чего угодно, но только не того, что его друг будет спать.

Уилл постучал снова.

— Марк!


Бобби сидел в ванной. Голоса брата больше не было слышно; вместо него раздавался другой: низкий, рычащий, гортанный.

— Мне необходима твоя помощь, Марк. Я бы и сам разобрался с Джейсоном, но этот сукин сын никогда не спит!

Марк все еще сгибался пополам, стоя среди черных извивающихся тварей. Бобби медленно поднялся и вышел из ванны.

— Ты мой… вы все мои. Вы мои дети, а не Джейсона!

Марк еще больше согнулся, корчясь от боли у ног своего мертвого брата. Наконец до него дошло. Это был совсем не Бобби. С того самого момента, как его компьютер включился сам по себе, все это были проделки проклятого Фредди Крюгера.

— Нет! — закричал Марк. — Я не сделаю этого! Я не сделаю этого!

Бобби угрожающе засмеялся и двинулся на Марка.

Бобби шел, а кожа на его голых руках и ногах начала пузыриться и гореть. Марк с ужасом наблюдал, как дым сочился через его кожу, будто тело брата горело изнутри.

Господи!

Тошнотворный запах горящего мяса наполнял ноздри Марка по мере того, как нагое пылающее тело его брата приближалось. Кожа пузырилась. Пузыри лопались и горели. Тело… оно становилось телом Фредди Крюгера.

— Так ты не сделаешь этого? — угрожающе прорычал Крюгер. — Тогда пошли мне небольшое письмецо.

Фредди схватил Марка, приподнял над полом, вырвав его ступни из кровавого капкана, и подбросил к потолку ванной комнаты. Марк, ударившись головой о потолок, прилип к нему и остался висеть!

Марк снова начал кричать:

— Кто-нибудь, разбудите меня! Пожалуйста, разбудите! Пожалуйста!

Его тело приклеилось к потолку, его живот плотно прилип к штукатурке, а беззащитная спина была открыта для действий пригрезившегося ему убийцы. Марк изогнулся, повернул голову, пытаясь посмотреть, что делает Фредди.

А-а-а-а-х-х-х-х-х!

Рубашка Марка вспыхнула и сгорела, обнажив кожу на спине.

Фредди раскинул веером пальцы своей утыканной бритвами перчатки, посмотрел на узловатый хребет Марка и улыбнулся.

— Ну что ж, начнем представление!


— Марк!

Уилл и Лори изо всех сил тянули раму окна, но она не поддавалась. В комнате тело спящего Марка начало дымиться. А он, хоть и горел, беспробудно спал за компьютерным столом. Их друг горел!

— Ма-а-арк! — что есть мочи кричал Уилл, отчаянно пытаясь открыть окно.


Марк зашелся криком в агонии. Его спина была в огне. Сжав зубы от боли, он повернул голову, стараясь посмотреть, что происходит. На его спине выжжены слова, но ему не прочитать их — и не только потому, что он не может их увидеть, но и потому еще, что буквы-то выжжены в обратном порядке…


Марк с криком выпрямился, вскочил на ноги и начал срывать со спины пылающую рубашку.

Уилл и Лори в ужасе смотрели, как он мечется по комнате. Вот он пропал у них из виду. Марку необходимо помочь! Уилл, как затравленный, вертел головой, ища что-нибудь… ну хоть что-нибудь…

На мокрой земле в нескольких шагах от него лежал камень.

Лори умоляла этого не делать, но он все же схватил камень и метнулся к окну. Он уже был готов разбить стекло, когда вдру…

В окне показалась голова Марка.

Они не могли слышать его голос через толстое стекло.

Глаза Марка смотрели умоляюще.

Рот беззвучно двигался.

Они смотрели на него через окно, не зная, что делать и как помочь… Боже! Четыре кровавых пореза появились на лице Марка. Четыре параллельных следа, оставленных бритвами, одновременно располосовавшими его лицо. Глубокие борозды прошли через широко раскрытые глаза, через щеки, через губы, даже через верхние и нижние десны.

Лицо Марка залил поток крови. А потом он свалился…

Лори и Уилл в немом ужасе смотрели, как их друг зашатался и рухнул на пол своей спальни.

Позади Марка стояло зеркало, оно было в поле зрения Уилла, и когда Марк падал, Уилл увидел в зеркале отражение его спины и прочитал слова, выжженные в обратном порядке на коже Марка: «ФРЕДДИ ВЕРНУЛСЯ!»


Лицо подростка. Еще одно лицо подростка. И еще одно — черт возьми, какая красивая девушка.

Уильямс швырнул фотографии на стол. Фотографии места преступления. Подростки были убиты прошлой ночью на Гровере Филд. Они все участвовали в несанкционированном властями сборище, употребляли алкоголь, принимали наркотики, вытворяли Бог знает что.

Шериф вздохнул.

Стол его был завален фотографиями и папками с показаниями свидетелей, докладами, протоколами вскрытий. Объяснить произошедшее не было никакой возможности.

Все началось со смерти юноши на улице Вязов — в том самом доме. Потом был убит друг этого юноши, а потом отец этого друга. А потом эти парни, Роллингс и Девис, сбежали из Уэстин Хиллс. И вот теперь эта жуткая история…

Они явно проигрывали сражение.

Уильямс мог буквально по пальцам пересчитать те несколько случаев за время всей своей продолжительной службы в правоохранительных органах, когда ветераны оказывались несостоятельными и проваливали работу. Сейчас как раз и был такой случай. Отодвинув в сторону фотографии, он поставил локти на стол и обхватил голову руками. Если бы это хоть как-то помогло, он не задумываясь позвонил бы в ФБР.

Кто-то постучал в дверь его кабинета. Это был помощник Стаббс. Шериф не отреагировал на стук, но Стаббс, тем не менее, вошел. На его лице было какое-то странное выражение.

— Шериф… — произнес он не совсем уверенным голосом. — Я тут обрабатывал отчеты, касающиеся действий этого маньяка в хоккейной маске. По-моему, мы имеем дело…

Уильямс поднял руку, призывая своего помощника замолчать.

— Нам уже известно, с кем мы имеем дело.

В кабинет влетел Гудман и, оттеснив Стаббса, предстал перед шерифом Уильямсом.

— Шериф, — начал докладывать Гудман, — мы закрыли школу и ввели комендантский час для всех, не достигших восемнадцати лет.

— Что?

Стаббс ничего не понимал. Что вообще здесь творится? Сперва Уильямс постарался не подпускать Стаббса к расследованию, потом он решил повесить первые три убийства на этого мальчишку Блейка, а вот теперь он утверждает, что ему известно, кто совершил все убийства? А комендантский час? Что все-таки, черт возьми, происходит?

Уильямс одобрительно кивнул.

— Отлично. Теперь необходимо поставить круглосуточные посты на всех дорогах. Никто не должен ни выехать из города, ни въехать в него. Надо взять этого сукина сына прежде, чем он сотворит еще что-нибудь.

Приказ ясен. Гудман кивнул головой и, повернувшись на каблуках, пулей вылетел из кабинета.

Стаббс прикрыл дверь. Он даже и не пытался скрывать, что логика действий шефа ему абсолютно неясна.

— А почему бы нам и вправду не подключить ФБР к…

— Обойдемся без посторонних, — категорично заявил Уильямс. — Мы что, сами не в состоянии справиться с этим? Нам и раньше уже доводилось пресекать его действия.

— Я ничего не понимаю. Пресекать чьи действия?

Уильямс не отвечал. Он сосредоточенно перебирал фотографии убитых детей.

— Мы не называем его имени вслух, — пробормотал шериф. — Ты ведь не местный, сынок. И я думаю, ты не сразу поймешь…

— При всем моем уважении к вам, шериф, должен заявить, что, по моему мнению, на этот раз мы имеем дело с подражателем того убийцы — Джейсона Вурхиса с Хрустального озера.

Тон Стаббса не понравился шерифу Уильямсу. Он, швырнув на стол пачку фотографий, встал со стула и вплотную приблизился к помощнику.

— Мы делали здесь дело, и делали его так, что четыре года жили спокойно, сынок. Запомни: ты или заткнешься и будешь выполнять приказы, или я с Божьей помощью засажу тебя в сумасшедший дом. Ты понял?

Засадит его в сумасшедший дом? Стаббс не мог поверить своим ушам. Вообще — что это за разговор? А что он может сделать? Он вообще ничего сделать здесь не может. А впрочем…

Стаббс согласно кивнул головой.

Отлично, в этом раунде победил Уильямс. Но у Стаббса не осталось никаких возможностей помешать маньяку Вурхису и дальше убивать детей. Если он предпримет хоть что-то, его немедленно отстранят от дел, а этого он не хочет и не может допустить. Однако выбора сейчас у него нет. Он позвонит в ФБР, и они урезонят этих доморощенных спрингвудских пинкертонов, только это он сделает, когда соберет достаточно доказательств.

Но сейчас, на данный момент, последнее слово осталось за Уильямсом, а помощник шерифа Стаббс оказался в нокдауне.

— Договорились, — выпалил шериф. — Теперь давай чеши отсюда и найди мне этого мальчишку Роллингса.

Дело, порученное ему шерифом, — просто пустое времяпрепровождение. Уильямс, давая ему это пустячное задание, практически отстранял его от серьезной работы.

Хорошо.

Он отправится на поиски.

12

Спрингвуд вымер. Витрины магазинов затемнены или закрыты, улицы пусты, на тротуарах не видно людей, не слышно разговоров.

Патрульный полицейский автомобиль медленно колесит по центральной части города. Действует комендантский час, введенный шерифом Уильямсом.

Спрингвуд уже не впервые становился городом-призраком, но наверняка этот раз будет последним.


Лори и Уилл провели всю ночь, прячась в автомобиле Бобби, брата Марка.

Уилл был безутешен. Марк долгое время оставался его самым верным и единственным другом. Они практически не расставались в Уэстин Хиллс. И, если бы не Марк, они никогда не сбежали бы оттуда. Марк знал о нем все. Марк, его лучший друг…

Еще одно имя прибавилось в страшном списке. Они умерли. Все умерли. Один за другим, как листья, опадающие с ветки.

Как только взошло солнце, Лори позвонила Киа по мобильному телефону.

Каждая смерть учила их чему-то, давала им жизненный опыт.

Они видели, как Марк на глазах у них задымился. Они видели четыре страшные продольные раны, пробороздившие лицо Марка, словно кто-то невидимый держал его и наносил эти ужасные порезы. Они видели надпись на спине Марка.

Фредди вернулся!

Это был Фредди Крюгер. Настоящий. Проклятый Фредди Крюгер.

Итак, настало время что-то предпринять. Надо либо сопротивляться, либо ждать, когда тебя убьют. Они уже вдоволь наплакались, вдоволь набегались от преследователей. Полиция, отец Лори — их тоже надо опасаться. Никто из взрослых им ни в чем не поможет. Уилл и Лори могут надеяться только на себя.

Но они неодиноки. Есть еще Киа — а как насчет других, тех, кто был на этой злополучной вечеринке? Они, возможно, не посвящены во все подробности дела Крюгера, но они ведь и не слепые, чтобы не замечать того, что творится вокруг. А это чудище в хоккейной маске? Ведь все видели кошмар, который там творился. Это не обычный человек. Конечно, это был не Крюгер, но и не какой-нибудь Лимонадный Джо.

После звонка Лори Киа составила список тех, с кем надо связаться; подумав, сократила список, оставив только тех, кто, по ее мнению, готов был действовать.

Результатом телефонных переговоров стала встреча в сырой вонючей подвальной кладовке в доме родителей Фрибурга.


Фрибург крутил очередной косячок, уже двадцать седьмой после бегства с вечеринки. Он не спал всю ночь, и его все еще трясло после того, что на его глазах творил Джейсон Вурхис.

Все сидели вокруг старого потрескавшегося круглого стола, кроме беспрерывно зевавшей Лори, примостившейся на изъеденном молью диване. В углу кладовки был еще один небольшой круглый столик, а на нем стоял допотопный, наверняка принесенный со свалки, компьютер.

Все в подвале пропахло дымом марихуаны и еще невесть каким дерьмом, которое Фрибург без разбору тащил сюда.

Лори огляделась вокруг. Что это в самом деле? Высший военный совет?

Фрибург — под кайфом.

Уилл, бедный Уилл подавленный, мрачный.

Киа — злобная, раздраженная.

Линдерман — в полной отключке.

Ну что ж, начали. Если бы мне пришлось все сбережения, которые я накоплю в течение жизни, поставить на победителя в затеваемой сейчас войне, на кого бы я поставила: на Фредди Крюгера или на фрибургскую пятерку?


Первым заговорил Линдерман.

— А почему нам просто не взять да и не уехать из города?

В этом предложении, казалось, был смысл, но Уилл покачал головой:

— Даже если мы и уедем, Фредди все равно доберется до нас. Мы все знаем о нем, мы все боимся его. А наш страх и дает ему силу. Мы сейчас как бы помечены этим страхом.

— Да плевать на этого клоуна! — взорвался Фрибург. — Мы что, щенки, чтобы во сне бегать от этого ублюдка? Тот громила на кукурузном поле — вот кого нам надо по-настоящему бояться. Кто-нибудь скажет мне, кто он такой?

Только двое из присутствующих так или иначе соприкасались с Крюгером — только они имели представление о Фредди и о том, чем грозит встреча с ним, а маньяка в хоккейной маске видели все. По их мнению, это и был тот самый зверь, убивший Блейка и Трея.

Но кто он, черт возьми?

— Его имя Джейсон Вурхис.

Кто это сказал?

Голос прозвучал из темного утла под лестницей, ведущей из подвала.

Перепуганные подростки повскакивали со своих мест, тревожно озираясь вокруг. На свет вышел помощник шерифа Стаббс.

Не раздумывая ни секунды, Фрибург сунул косячок в рот и проглотил его. Многолетняя практика, друг мой, многолетняя практика.

Несколько мгновений — и косячок оказался в желудке, теперь Фрибург заговорил, и голос его звучал вполне уверенно:

— Послушайте, сэр, а как вы узнали, что мы здесь?

Стаббс пристально посмотрел на Уилла.

— Не сочтите это за обиду, но таинственный автомобиль позади дома выглядит довольно странно и явно не вписывается в правила конспирации.

Уилл застонал. Автомобиль и вправду был очень заметным, и о том, чтобы скрыться на нем, нечего было и думать. Какой он, в сущности, тупица!

— Потрясающе, — вступила в разговор Киа. — А вот и копы. Мы, кажется, влипли по-крупному.

Она считала, что, раз этот полисмен выследил их, значит, все кончено.

Стаббс поднял руки и показал ребятам пустые ладони.

— Нет, — мягко сказал он. — Я здесь для того, чтобы помочь.

Помощник шерифа понял, что его слова ребят не убедили. В кладовой повисло тягостное, напряженное молчание.

Стаббс, только переступив порог кабинета шерифа Уильямса, уже принял решение о том, что ему делать. Обратного пути не было.

— Этот самый Джейсон Вурхис… — объявил он, глядя по очереди на каждого из сидевших за столом, — так вот, считалось, что он утонул в Хрустальном озере в 1957 году в возрасте одиннадцати лет. Воспитатели лагеря недоглядели за ним. Потом они совершили еще одну ошибку, убив его мать. Легенда гласит, что Джейсон продолжал возвращаться из могилы, чтобы покарать любого, кто придет в этот самый лагерь. Я хочу сказать, что мы сейчас столкнулись с подражателем.

Линдерман не поверил последнему утверждению.

— Ну нет, — возразил он (его все еще бросало в озноб при воспоминании о грозившей и казавшейся неминуемой смерти). — Я видел, на что он способен. Причем видел с очень близкого расстояния. Он настоящий Джейсон.

— Это невозможно, — ответил Стаббс. — Джейсон мертв.

На Фрибурга эти слова не произвели никакого впечатления.

— Вам бы, друг мой, следовало хоть иногда отходить от принципов традиционного мышления. Ведь всегда может найтись кто-то, кто просто наплюет на все эти законы и правила жизни!

Но Стаббс был не из тех, кого легко переубедить. Недавно он провел серьезные исследования. В официальных отчетах все было предельно ясно: несколько лет назад агент ФБР Элизабет Маркус заманила Вурхиса в засаду. Вурхис оказал сопротивление при аресте, поэтому его пришлось брать хорошо вооруженному спецподразделению полиции. Как указывалось в отчете агента Маркус, ликвидация Вурхиса была «оправданной и окончательной» и происходила на глазах более чем тридцати отлично подготовленных сотрудников ведомства охраны правопорядка.

Убийства, подозрительно схожие с теми, которые совершал Джейсон, начались почти сразу же после его успешной ликвидации, и первой жертвой стал патологоанатом, производивший вскрытие трупа Джейсона. После этого преступления, совершенного в федеральном морге Янгстауна, штат Огайо, психопат-подражатель словно рехнулся, и весь его путь до Хрустального озера — традиционного места охоты Джейсона — был буквально устлан трупами. Этот маньяк убил нескольких родственников Джейсона. Подражателя так и не поймали, но ходили слухи о том, что его все-таки убили — убили в целях самозащиты два человека, с которыми он намеревался расправиться.

Стаббса удивило, что местная полиция не удосужилась проверить эти слухи, ведь, подобно преступнику, орудующему сейчас в Спрингвуде, подражатель-убийца действовал с необыкновенной жестокостью, и его было практически невозможно задержать. На Хрустальном озере он зарезал четырех полицейских. Поэтому следовало ожидать, что копы выяснят, мертв ли настоящий убийца. Если бы они это сделали, того, что произошло сейчас, могло бы и не случиться.

Стаббс не сомневался, что подражатель, орудовавший на Хрустальном озере, и спрингвудский убийца — один и тот же маньяк. Ведь такое однажды случилось — фельдшер по имени Рой Бернс внезапно впал в безумие и стал копировать «модус операнди»[9] Джейсона.


Ребята никак не реагировали на слова Стаббса. Крюгер или Вурхис — какая, в принципе, разница?

Лори выглядела подавленной. Конца всей этой истории не было видно.

— Подожди минуточку… — помедлив, начал Уилл, обдумывавший внимательно все, что услышал. — Что, если Фредди…

Фрибург зарычал, едва услышав звук «ф».

Уилл не обратил на него внимания.

— Что, если Фредди, — продолжил он, — привел Джейсона. Может быть, он был еще очень слаб, чтобы самому преследовать нас, вот он и использовал Джейсона. Он был уверен, что мы припишем все, совершенное Джейсоном, ему. И таким образом Крюгер снова посеял страх. А теперь, когда это начало работать, он не может сплавить Джейсона назад.

Лори непрерывно зевала. Она ловила себя на том, что засыпает. Собственными глазами она видела то, что ее ждет, если она не выдержит и заснет, как это сделал Марк. Но, может быть, Уилл предложит что-нибудь.

Она изо все сил старалась следить за разговором. И вдруг ее осенило.

— Фредди погиб в огне, — сказала она. — Джейсон в воде. Как бы нам этим воспользоваться?

— Я считаю, сперва надо все внимание сконцентрировать на Джейсоне, — важно сообщил Линдерман.

— Но, продолжала Лори, — если мы поразмыслим, то придем к выводу, что Фредди — это как раз тот, кто дергает за ниточку. Может, нам и стоит начать именно с него?

— Может, принести Фредди какое-нибудь жертвоприношение? — высказал мысль Стаббс.

Несмотря на трагизм ситуации, лицо Фрибурга расплылось в улыбке.

— Идея! Принесем ему в жертву девственницу! Кого-нибудь, кто может похвастаться целомудрием!

— Только не смотрите на меня, — предупредил Линдерман еще до того, как все и вправду уставились на него. — Даже если вы решите заплатить мне за это, не надейтесь, что это будет дешево.

Киа, никогда не упускавшая случая поиздеваться над Линдерманом, на этот раз не воспользовалась моментом. Она с лукавой улыбкой посмотрела на Лори и сказала:

— Мы все знаем, кто из присутствующих сохранил девственность.

— Киа, о чем ты? — заикаясь от смущения, пробормотала Лори.

— Да ладно, — ехидным голосом продолжала Киа. — Я знаю, ты ведь никогда не занималась этим с Уиллом. Да и зачем ему было стараться, — она замурлыкала и, обняв Уилла за плечи, заявила: — Когда он мог потрахаться с кем-нибудь другим, например со мной?

Киа наклонилась и лизнула Уилла в ухо, словно приглашая его здесь и сейчас заняться с ней любовью.

Лори ожидала, что Уилл оттолкнет Киа, но ему приставания ее подруги пришлись по душе. Уилл просто сидел и улыбался, а Киа лизала ему лицо. Она вся пылала страстью.

Уилл встал и посмотрел на Лори — с ее жеманной, унылой, постной мордочкой маленькой собачки…

— Привяжите эту суку, — зарычал Уилл.

Лори взвизгнула. Она скатилась с дивана и бросилась к двери. Все, кто сидел за столом, бросились за ней. У Линдермана оказался при себе моток лейкопластыря. У Киа обрывок веревки. Кто-то схватил Лори за руку… кто-то обхватил ее сзади.

Отец.

— Не волнуйся, мой ангел. У тебя есть я.

Но его лицо в пятнах крови.

Отец, ты смеешься, а лицо у тебя в крови… и руки тоже!

Кемпбелл притянул к себе дочь.

— Да ладно, дорогая моя. Лучше поцелуй своего папочку.

Ну и ну!

Кемпбелл просунул свой длинный влажный язык в рот дочери, водил им по ее губам, по щекам, по всему лицу, по шее… Его правая рука оказалась у нее между ног; его пальцы пробирались все дальше, а затем все глубже, совершая вращательные движения…

Лори вырывалась, стараясь высвободиться. Она была готова умереть, лишь бы прекратить это. Но он крепко держал ее. Она оказалась в крепких руках Фредди Крюгера.

Лори закричала. Она пыталась оттолкнуть его, пыталась вцепиться ногтями в его обожженную мерзкую рожу.

Никак, все бесполезно.

— Твои губы говорят «нет», — с презрением произнес Фредди, — но Фредди говорит «да»!


Лори проснулась с криком, от которого все находившиеся в подвальной кладовой испуганно вскочили.

— Ты в порядке? — спросил Уилл. — Ты все-таки заснула!

В его словах Лори почувствовала укор, но промолчала. Ее сердце все еще бешено колотилось от леденящего страха. Сон был настолько реальным… она сумела схватить Фредди. Она вцепилась ему в лицо. Она нашла силы…

С трудом приходя в себя, Лори решилась наконец разжать кулак и посмотреть на то, что сжимала в нем.

На ладони лежало окровавленное ухо Фредди.

Оторванное в приснившейся драке.

— Господи! — в испуге закричала Лори и с отвращением бросила ухо на пол, где оно мгновенно превратилось в кучу отвратительных трупных личинок.

Стаббс одним прыжком подскочил к этой копошащейся куче и принялся яростно топтать ее. Грязные пухлые продолговатые пузыри с треском лопались под жесткими подошвами. Киа помогала ему, давя личинки, сумевшие расползтись по сторонам.

— Я притащила это из своего сна! — сказала Лори с удивлением и испугом в голосе.

— Как это может быть? — как бы у самого себя спросил Стаббс, размазывая каблуком по полу последнюю личинку.

Ответил ему Фрибург:

— Сейчас все возможно. Вы согласны?

— Два убийцы, — пожала плечами Киа. — А мы в опасности и когда спим, и когда не спим.

— Убивает нас не то, что мы засыпаем, — уверенно объявила Лори. — А наши сны.

Уилл насторожился. Слова Лори напомнили ему то, о чем Марк рассуждал пару дней назад. Напомнили именно сейчас.

— В Уэстин Хиллс, — сказал он, — ни мне, ни Марку никогда ничего не снилось.

— А вы принимали какие-нибудь лекарства? — спросила Лори.

— Принимали. Как же называлось это лекарство? О, гипносил! Нам никогда не говорили, для чего он, но все его принимали.

Уилл посмотрел на Лори, она посмотрела на Линдермана, который тут же сообразил, что делать. Он направился в угол кладовки и включил древний компьютер Фрибурга. Клавиатура пожелтела от времени, а клавиши покрылись пылью и каким-то налетом, вроде копоти.

Запуск компьютера и загрузка программы, казалось, тянулись целую вечность, а допотопный модем работал так медленно, словно приводился в действие паровой тягой. Линдерману все-таки удалось выйти в сеть. Наконец он очутился в привычной среде.

Ребята были довольны тем, что наступил неожиданный перерыв. Можно было хотя бы слегка перевести дух после череды неожиданных открытий.

Киа все еще никак не могла прийти в себя от того, что Крюгер напал на Лори прямо здесь у них на глазах. Уилл прав: они постоянно в опасности — и когда спят, и когда не спят. Это ухо — верное тому подтверждение.

— Секундочку… — сказал Линдерман, обращаясь к товарищам, стоящим позади него, — секундочку… Ага, вот он. Гипносил. Экспериментальное медицинское средство. Еще не сертифицировано Управлением по контролю за продуктами и лекарствами. Используется для… подавления невротических расстройств сна.

Еще одна часть загадки разрешена. Все молодые люди в Уэстин Хиллс получали гипносил, предотвращающий сновидения. Это был единственный способ, с помощью которого жители Спрингвуда могли защитить себя от Фредди в течение последних четырех лет.

— Нам необходимо хотя бы сколько-нибудь этих пилюль, — сказала Лори. — Так, чтобы их хватило на всех. — Она посмотрела на Уилла. — Ты можешь провести нас в Уэстин Хиллс?

Уилл сунул руку в задний карман и вытащил оттуда карту с микрочипом и ключи, которые Марк изловчился стащить у Кинси. Грустная улыбка появилась на его лице.

В это время Линдерман, сидя в углу кладовки перед хотя и устаревшим, но все же столь близким его сердцу электронным чудом, приступил к новому поиску, введя в поисковой строке имя: ДЖЕЙСОН ВУРХИС.

13

Господи, в тот вечер Уилл готов был отправиться куда угодно, но только не в Уэстин Хиллс.

Подъехав к заднему фасаду солидного здания психиатрической больницы, он остановил машину рядом с патрульным автомобилем Стаббса. Уилл взглянул на высокую кирпичную башню рядом с давно заброшенным Западным крылом. Что-то зловещее исходило от нее. Он никогда не мог понять, почему это крыло постоянно пустует.

Стаббс, подойдя к машине Уилла, вывел подростка из задумчивости.

Уилл направился к той самой задней двери, через которую они с Марком два дня назад вышли из больницы.

Карта с микрочипом вставлена в прорезь замка — и дверь открыта.

Они, стараясь не шуметь, вошли в здание: Уилл, Стаббс, Лори, Киа, Линдерман, Фрибург и…

Позади них двигалась тень… громадная тень.


После побега Уилла охрана была постоянно начеку. Техническая служба Уэстин Хиллс получила распоряжение полностью перепрограммировать всю охранную систему, чтобы дезактивировать карту, похищенную у Кинси. Но доктор Кемпбелл приказал, кроме этого, ввести в систему некоторые добавочные программные процедуры. Суть их заключалась в следующем: система должна быть настроена таким образом, чтобы похищенная карта срабатывала и одновременно подавала на пульт охраны сигнал о несанкционированном проникновении в здание. Таким образом, если Уилл Роллингс попытается вернуться в больницу, охрана сразу же узнает об этом, встретит и задержит его.

И вот теперь кто-то с помощью украденной карты проник в здание. На пульте охраны вспыхнула и замигала сигнальная лампа. Дверь номер шесть.

Дежурный вскочил со своего места, одернул форменную куртку, похлопал по висящей на поясе кобуре и отправился проверять сигнал. Он хотел бы обойтись без конфликтов, но если этот маленький чертенок начнет сопротивляться, придется надрать ему задницу.


Стаббс тоже похлопал ладонью по кобуре.

Уилл медленно вел всех по неосвещенной лестнице, поднявшись по которой, они вышли на площадку, образующую с коридором Т-образный перекресток. Повернули налево и…

Они находились в больнице всего каких-то несколько минут, но лишь один Уилл не чувствовал себя здесь потерянным.

— Это же гигантское здание, — прошептала Лори. — Нам никогда не отыскать здесь гипносил.

— Разделимся на две группы, — предложил Стаббс. — Вы, мальчики, — он кивком указал на Фрибурга и Линдермана, — со мной. Встречаемся здесь через двадцать минут. Остальным держаться вместе.

Стаббс со своей командой пошел в одном направлении, а Уилл, Киа и Лори двинулись в противоположную сторону.

Несмотря на напряжение, Стаббс не мог не заинтересоваться зданием, в котором они находились. Конечно, оно было отремонтировано и внутри выглядело вполне по-современному, хотя с фасада казалось старинным, зловещим и мрачным. Громадные размеры помещений как будто специально подчеркивались скудным освещением…

Здесь присутствовал какой-то дух психической ненормальности — и это путало полисмена.

Он толчком открыл дверь, ведущую из коридора. Ничего, кроме каких-то приборов контроля.

Он затворил дверь и присоединился к своим спутникам.

Фрибург сворачивал очередной косячок; вид у него был такой, словно он у себя дома. Он закурил самокрутку и предложил затянуться Линдерману. Линдерман не признавал травку. Он отмахнулся от Фрибурга и испуганным взглядом указал в сторону Стаббса. Фрибург деланно закатил глаза:

— А что он сделает? Арестует меня?

Эта реплика не понравилась Линдерману — поведение приятеля показалось ему не очень умным.


Дверь номер шесть.

Она тряслась, словно кто-то пытался открыть ее.

Охранник положил ладонь на пистолет — кобура была уже расстегнута.

Вокруг темень.

Банг!

Дверь дрогнула.

Банг!

Охранник шагнул вперед.

Банг!

Похоже, кто-то рвется внутрь?

Бонг! Банг!

Неужто ему показалось, что дверь трясется? Этого не может быть. Говорили, что на нее пошло тысяча двести фунтов особо прочной стали.

Банг!

Охранник сделал еще шаг вперед. Может, ему открыть дверь?

Так… так… не спешить… шаг вперед… стоп… тихонько… так… пистолет наготове… шаг вперед… стоп… надо прислушаться…

Охранник прижал ухо к двери.

КАУ-У-УБА-А-АМ-М-М!

Тысяча двести фунтов особо прочной стали разом сорвались с крепких петель и, вылетев из дверного проема, рухнули прямо на охранника.

Охранник (вернее, то, что было раньше охранником) лежал на полу мертвый, придавленный дверью, глаза его были открыты, кровь текла изо рта и из ушей. Черный тяжелый башмак наступил на дверь, выдавливая остатки воздуха из его легких.


— Что это было? — подпрыгнув на месте, спросил Линдерман.

Грохот свалившейся двери эхом разнесся по коридору, едва не вызвав у Линдермана и Стаббса остановку сердца.

Стаббс, оглянувшись назад, посмотрел вглубь темного коридора.

— Где Фрибург? — встревожился он.

Фрибурга не было видно.

Линдерман вздохнул. Полагаться на этого до самой задницы обкуренного придурка! Да он уже давно забыл, зачем вообще здесь оказался.


Лори не слышала, как рухнула тяжелая дверь; ее внимание, так же, как и внимание Уилла и Киа, было всецело поглощено другим.

Уилл всегда считал это помещение больничной палатой, но сейчас оно больше походило на морг. Вдоль стен стояли в ряд кровати. И на каждой — тело.

Лори подошла ближе и содрогнулась. На глазах у всех лежали подобия заплат — плотные черные крышки. Она хотела коснуться одного из тел, но заколебалась и отдернула трясущуюся руку.

— А они… мертвые? — спросила она.

У-у-у-у-у-у-у-х-х-х-х-х-х-х-х.

«Мертвец» сделал глубокий и продолжительный вдох, заставивший Лори в ужасе отпрянуть назад. Когда она опомнилась, мужчина снова лежал неподвижно. Словно мертвец.

Только сейчас Лори заметила множество трубочек и проводов, тянущихся к каждому из тел.

Уилл, подойдя к ней, взял в руки карту, прикрепленную к задней спинке кровати. Он быстро перелистал страницы. Большую часть медицинских терминов и принятых среди врачей сокращений он не понял, тем не менее смог разобрать повергающее в ужас заключение.

— Они все в коме. Тут сказано… Черт! Туг сказано, что причиной комы стала передозировка гипносила.

Лори не могла этому поверить.

— Кто допустил такое?

Уилл подал ей карту, а сам бегло перелистал карты еще нескольких больных. Все то же самое.

— Лори… снизу на всех заключениях подпись твоего отца.

Еще одна загадка. Еще один удар. И еще одна страшная тайна.

Лори всю затрясло; не в силах сдержать переполнявшие ее чувства, она бросилась к двери. Она не могла оставаться в этой палате ни одной секунды. То, что творилось здесь… было ужасно. Все эти люди были жертвами… наркотически зомбированными… и это дело рук ее отца…

Киа и Уилл поспешили за ней.


Если бы Киа, Уилл или Лори посмотрели сквозь большое прямоугольное стекло, вмонтированное в северную стену палаты, они увидели бы в смежном помещении, уставленном контрольной аппаратурой, Фрибурга, скручивающего очередной косячок.

Он выкурил с того времени, как вернулся с вечеринки, черт знает сколько дряни. После нападения монстра в маске хоккейного вратаря он смолил косячок за косячком. Ничего удивительного не было в том, что сейчас Фрибург был под сильнейшей балдой.

Совершенно не обращая внимания на место, где он находится, Фрибург провел языком по кромке бумаги, склеил самокрутку, чиркнул зажигалкой и затянулся наркотическим дымом.

О, ну просто кайфово!

Вся его жизнь заключалась в этой дряни. Ведь жизнь и так слишком коротка, чтобы тратить ее попусту.

Он сел на пыльный пол и расслабился. Он так долго не спал… Ну уж нет, друзья, он не так глуп. Если этот парень, который тащится от Лори, прав, то сон вообще следует исключить из жизни. Он сейчас просто хочет дать отдых глазам, только и всего.

Просто хочет…

Его зрачки сузились до размера булавочной головки.

И они оставались такими даже тогда, когда Фрибург повернул голову и увидел отвратительное красно-зеленое существо, которое, извиваясь, вползало в открытую дверь. Это была мерзкая гусеница, покрытая гладкой слизистой кожей с черными выступами по бокам, предназначенными, по всей вероятности, для ползанья. А лицо… Матерь Божья, это была рожа демона с жестокими косо посаженными глазами и длинными клыками, растущими из нижней челюсти и торчащими из пасти вверх.

Фрибург нахмурился.

Давай, заходи, дискриминация сегодня не в почете.

— Эй, дружочек, — отважился он обратиться к чудищу.

А потом и сам, встав на четвереньки, заковылял, спотыкаясь, навстречу гусенице. Существо, казалось, улыбнулось, но улыбнулось злобно — надо же встретить такого тупицу. Фрибург настолько накурился, что не заметил, как гусеница, приближаясь, увеличивалась в размерах, однако он все-таки углядел, как внезапно рядом с гадким пресмыкающимся прямо из воздуха вырос какой-то предмет, по форме напоминающий кальян.

Широкая улыбка расплылась по лицу Фрибурга.

Кальян булькал и шипел, и от него исходил запах травки.

Гусеница снова улыбнулась, потом изогнулась, готовясь затянуться. А затянувшись, выпустила мощную струю одурманивающего дыма в лицо Фрибурга.

Фрибург сделал глубокий вдох: круто!

Его голова кружилась. Он хотел сам сделать затяжку, но стоило ему двинуться на четвереньках к кальяну, как стеклянная трубка исчезла. Тем не менее то, что успел продегустировать Фрибург, было высочайшего качества. Возможно, дурь необходимо перед употреблением смешивать с каким-то веществом, вырабатываемым гусеницами, ведь используют же каких-то червей для улучшения вкуса текилы. Может быть, и здесь весь кайф создает этот жирный червяк.

Фрибургу не терпелось выразить новому другу свое восхищение этой великолепной дурью, но гусеница медленно поползла в сторону двери, ведущей в палату, где лежали коматозные больные.

Ох! Посмотрим, что будет дальше…

Когда гусеница выползала из палаты, дверь стала уменьшаться, вправду уменьшаться… без балды, так оно и было — и уменьшилась настолько, что гусеница, извиваясь и напрягаясь, с трудом пролезла в нее.

Какой ужас — словно какая-то Алиса в стране Фредди. Или какая-то странная козявка. Эй, возвращайся-ка назад, мой маленький дружок, — дай мне хоть разок затянуться…

Фрибург пополз к двери, которая теперь была не больше входа в собачью будку. И ему не пришла в голову простейшая мысль, что у него нет ни единого шанса пропихнуть свой большой жирный зад в отверстие, высота которого была сейчас не больше фута.


Фрибург толчком распахнул дверь и вполз на четвереньках в палату.

Гусеница исчезла, и он встал на ноги.

Что-то было не так.

Неужели он попросту..

Что это все-таки было?

Теперь пришел его черед удивляться, глядя на два ряда тел, лежащих на кроватях вдоль стен.

Фрибург не знал, что люди были в коме, но живые. Он думал, что они мертвы. А иначе почему они все как один сидят, правда, а почему?

Густо опутанные проводами и трубками тела сидели прямо и в совершенно одинаковых позах. Вдруг они медленно и все разом повернулись и пристально уставились на Фрибурга.

Ну, это уж слишком. Чего ради они пялятся на него?

— Что вам надо? — спросил Фрибург.

Темная палата вдруг словно ожила, наполнилась шепотом, эхо которого стало доноситься изо всех углов. Голоса, множество голосов — и все шипят в темноте. Фрибургу удалось расслышать кое-что. Он смог разобрать некоторые слова в несвязном коматозном бормотании.

— Я… я не знаю, где гипносил, — сказал он.

И снова люди, пребывающие в коме, как по команде зашептали что-то; они тыкали пальцами в пятно на стене. Фрибург подметил, что черные куски материи, которыми были прикрыты глаза больных, пропитаны кровью… а губы у всех синие.

Мертвые разговаривали. Нехорошо. Это совсем нехорошо.

Они все, кажется, знают, где хранится гипносил. Несчастный труп, который только что приник к уху Фрибурга, прошептал, что лекарство хранится в коробке под раковиной.

Под какой раковиной?

Фрибург огляделся вокруг. Все окружавшие его трупы по-прежнему сидели с поднятыми вверх руками. Они указывали на дальнюю стену… туда… на… Вот и раковина. Порядок.

Но за каким чертом хранить лекарства в раковине?

Фрибург подошел к ней. Нет, здесь ничего нет. А, вот оно что — в шкафчике под раковиной. Открыл дверцу… заглянул внутрь…

Нашел!

Обычная картонная коробка.

Фрибург вытащил коробку из шкафчика и откинул незаклеенные крылья верхней крышки. Коробка была заполнена маленькими флакончиками с таблетками, десятками флакончиков. Фрибург взял пузырек в руку, поднес к глазам и принялся изучать этикетку.

Ну-ка, ну-ка, глаза, не подведите. Смотрите, читайте. Внимательно читайте!

На этикетке значилось: гипносил.

Гипносил…

А что вообще такое этот гипносил?..

Нет, не говорите мне. Я знаю, что это.

Он вспомнил.

Фрибург обернулся и потряс флакончиком перед сидящими коматозными телами. Хотя у всех на глазах были пропитанные кровью куски ткани, Фрибург чувствовал, что мертвецы отлично его видят.

Наконец его осенило. Фрибург вспомнил, для чего они пришли в это жуткое, кошмарное место. Они пришли сюда за этим самым дерьмовым гипносилом. Но даже если бы он у них был, то использовать по пустякам такое мощное шмыгалово — это, по мнению Фрибурга, глупее глупого. Он знал, что гипносил может ошарашить, поставить на уши! Если он может заблокировать сон, то кто знает, что он еще может. Гёроин когда-то ведь тоже проходил стадию опытного применения, то же самое и экстази. Даже если этот ванильный гипносил — разрешенное лечебное средство, то в правильно составленном коктейле он может пронять до самой задницы.

Да… он видел, что эти мертвецы больше всего хотят, чтобы он уничтожил эти таблетки, но этого сделать он не может. У него в руках целая коробка. Самого нового средства. В самом худшем случае оно может пойти на рынке по нескольку баксов за флакон.

— Я не могу спустить все это в канализацию, — запротестовал Фрибург. — Нам необходимо это лекарство.

Кап-кап!

Что за…

Две капли прозрачной тягучей жидкости упали Фрибургу на лоб.

Откуда?

Он посмотрел наверх, широко разинув и рот, и глаза, остекленевшие от лошадиной дозы дури.

Это была та самая гусеница. Она, оказывается, все время находилась в палате и каким-то образом умудрилась заползти на потолок, откуда и нанесла по его голове прицельные точечные капельные удары. А жидкость, капли которой оказались у него на лбу… так это что-то типа слюны этого насекомого. Отвратительной слюны, постоянно капающей из кривящегося в гримасах рта гусеницы.

Да, ну и ну!

Расскажешь, так ведь и не поверят! Мертвые тела. И они шепчут. Слюна… Все остальное. Это вообще ни в какие ворота…

Гусеница свалилась с потолка прямо на лицо Фрибургу.

Фрибург вскрикнул от неожиданности и рассыпал таблетки по полу. Обеими руками он схватил жирное, горячее, извивающееся, скользкое тело гусеницы, под личиной которой скрывался Фредди, стараясь изо всех сил отбросить ее от себя.

Однако у кошмарного создания были на этот счет иные планы. Фрибург чувствовал на своих губах сильнейшую пульсацию скользкого тела пресмыкающегося, влезшего в его рот и сползающегося вниз по гортани.

Он не мог дышать.

Гусеница вползала все глубже.

Черт побери, он не может дышать!

Он попытался вытащить ее, но мерзкое существо уже вползло глубоко внутрь его тела.

Фрибург затрясся в конвульсиях, рухнул на землю и завыл от боли.

Эта тварь, эта гнусная гусеница была уже у него в животе, да что в животе — в самой его долбаной душе.

Все годы, в течение которых Фрибург нюхал, глотал или кололся, он перепробовал практически все известные человечеству вещества и их композиции, но за все это время он никогда не ощущал того, что его сознание уносилось от него прочь, как это происходило сейчас. Проклятая гусеница выделяла что-то внутри него, какой-то наркотик, какое-то психотропное вещество, какое-то…

Фрибург все глубже погружался в прострацию. Мысли в его голове с необычайной легкостью сменяли одна другую. О боли и спазмах он уже позабыл. Он летел, он улетал прочь…

Вдруг он закашлялся, полет прервался, сознание начало возвращаться. Немного погодя Фрибург встал на ноги. Но что-то в нем изменилось. Он раньше не сгибался при ходьбе и ходил, как все нормальные люди. Сейчас, когда он попробовал идти, то прогнулся вперед, а его руки и ноги растопырились, как у резиновой куклы.

Тело принадлежало Фрибургу, но воля и желания — Фредди Крюгеру!

По команде Фредди Фрибург доковылял до раковины и растопыренными пальцами с трудом собрал рассыпанные по полу флакончики с гипносилом. То, что еще оставалось от Фрибурга, протестующе кричало, но крики эти исходили из глубины тела, были невнятными и еле различимыми. Ртом Фрибурга теперь управлял Крюгер.

— Расслабься, парень, — скрипучий возглас сорвался с губ Фрибурга. — Сейчас руль в руках у Фредди.

И Фредди не терял времени. Весь гипносил был собран с пола, флакончики открыты, и таблетки полетели в раковину.


— Эй!

Помощник шерифа Стаббс, находившийся в смежной с палатой комнате, увидел Фрибурга в большое смотровое окно. Фрибург высыпал таблетки в сливное отверстие раковины.

Линдерман, стоявший рядом с полицейским, не мог оторвать взгляда от больных, лежащих в палате.

Стаббс и Линдерман неотрывно смотрели через окно. Они не обратили внимания на отражение, появившееся на стекле, — кроме них там отражался и кто-то еще, только что потихоньку вошедший в смотровую.

— Что, черт возьми, он… — Стаббс бросился в смежную комнату, чтобы остановить этого идиота.

Сделав шаг назад, он наткнулся на Линдермана, который стоял почти вплотную. Линдерман отскочил в сторону, давая дорогу полицейскому. Он повернулся и увидел громадное мачете, сверкнувшее прямо над его головой.

Джейсон Вурхис!

Линдерман раскрыл рот, его ноги словно приросли к полу, но Стаббс, отличавшийся мгновенной реакцией, буквально в последнюю секунду вытолкнул парня из-под смертельного удара.

КШ-ШС-С-ВЗ-З-З-З-З-З-ВЗ-З-З-З!!!

Лезвие оружия Джейсона со свистом и грохотом врезалось в консоль, на которой стояли работающие приборы с подключенным электропитанием, — электрический ток прошел по металлическому мачете и ударил Джейсона…

Линдерман едва не наложил в штаны.

Джейсон Вурхис! Снова!

За два последних дня Линдерман дважды видел, как острое мачете Джейсона рассекало воздух рядом с его головой, и в обоих случаях Линдерман не получал даже царапины.

Стаббс оттолкнул еще не пришедшего в себя подростка к двери и выхватил револьвер.

— Прочь отсюда! — рявкнул он. — Пошел!

Джейсона трясло, он, похоже, старался разжать руку, выпустить мачете и освободиться из электрического плена.

Стаббс в ярости выстрелил в него — один раз, второй.

Гнусный выродок…

Джейсон схватил Стаббса за горло.

ВЗ-З-З-З-З-З-ВЗ-З-ЗЗ!!!

Убийственное напряжение, идущее от приборов через лезвие мачете в Джейсона, через руку Джейсона передалось в тело помощника шерифа.

Мышцы Стаббса свело судорогой, и они оба, полицейский и маньяк, пораженные током и окруженные роем искр, жарились на электрическом огне.

ВЗ-З-З-З-З-З-ВЗ-З-ЗЗ!!!

Помощник шерифа выронил оружие: мышцы его были стянуты, но спастическая судорога разжала пальцы.


Лори, Киа и Уилл между тем обнаружили еще одну лестницу. Уилл предлагал идти по ней. Троица как раз и обсуждала этот вопрос, когда Лори, на лице которой вдруг появилось выражение тревоги, подняла руку, призывая своих спутников замолчать.

— Подождите, — произнесла она дрожащим голосом. — Вы слышите?

Киа и Уилл замолчали и прислушались.

Звук доносился издали, но слышался ясно. Это был крик.


Линдерман был в ужасе. Он словно в столбняке стоял в дверном проеме и буквально исходил криком. Стаббс приказал ему бежать, но Линдерман не мог сдвинуться с места. Он не мог оторвать взгляда от того, что происходило перед ним. Он хотел увидеть, как помощник шерифа разделается с Джейсоном, — и он увидел это. Но только проку от увиденного было мало.

Электричество. Выстрелы. Вурхис спокойно принял и то, и это — он оставался на ногах!

А вот Стаббс, тот чернел и обугливался. Его волосы почернели, глаза и рот высохли и сморщились.

Джейсон просто стоял, проводя через себя электричество, которое убивало полицейского. Все такой же мощный, все такой же сильный, все такой же неуязвимый Джейсон!

КВАУХУ-У-У-УМ-М!

Консоль с подключенной аппаратурой после появления дополнительной нагрузки непрерывно выбрасывала в воздух снопы искр; воздух был пропитан запахом горелого мяса. Внезапно скудное освещение больницы выключилось. Предохранители перегорели почти во всем здании; при этом включились красные лампы системы аварийного освещения. Коридоры и палаты психиатрической больницы Уэстин Хиллс были залиты кроваво-красным светом.

Стаббс упал на пол.

Мачете Джейсона раскалилось и стало красным, но Джейсон, казалось, не чувствовал жара, когда выдирал свое оружие из консоли. Ни электричество, ни револьверные пули не причинили ему никакого вреда. Стаббс теперь выглядел как обгорелый кусок мяса, в то время как у Джейсона только одежда, вернее лохмотья, которые были на нем, лишь слегка почернели по краям.

Теперь Джейсон обратил внимание на трясущегося от ужаса Линдермана.

Перепуганный насмерть подросток схватил револьвер Стаббса и с криком бросился бежать.

14

Спустив весь гипносил в сливное отверстие раковины, Фрибург принялся шарить в аптечном шкафчике.

Он не слышал и не видел, как в смежной комнате дрались Стаббс с Джейсоном, а все потому, что Фрибург крепко спал, предоставляя Фредди возможность проникнуть в свое тело.

А в это самое время…

Фредди думал, что он уже добился своего. Все оказалось так просто.

Приручить Джейсона. Послать в Спрингвуд. Заставить его убить нескольких молодых дурачков. Напутать местных подростков, открыть их сознание для себя. Страх подростков сделает его сильнее. А потом он начнет убивать этих недоносков и пожирать их поганые мелкие душонки.

Конечно, городские жители уверены в том, что на свете нет никого умнее их. Собрать всех детей и подростков, сознание которых было открыто для Фредди, тех, кого все еще мучили кошмары, и держать их на гипносиле. Таким образом, они захлопнули дверь перед носом у Фредди. Если подростки и дети перестанут видеть кошмары, он не сможет проникать в их сны. Они не смогут заражать страхом своих сверстников, и у тех не будет кошмаров — и так далее, и так далее. Жители Спрингвуда решили изолировать и нейтрализовать Фредди.

Вот поэтому-то он и выволок на свет Джейсона — чтобы тот открыл для него двери и убрал все препятствия и затруднения с его пути.

Фредди необходимо было лишь одно: кто-то должен вновь убивать подростков на улице Вязов. Как только дети и подростки начнут умирать, они сразу раскопают прошлое. И вспомнят о Фредди Крюгере. А кто же может приложить к этому руку? Конечно же, только Фредди.

Так и должно было быть.

Эх-хе-хе! Все получается не так!

Это все Джейсон, проклятый Джейсон, этот долбаный тупица не может остановиться.

Джейсон нужен до тех пор, пока Фредди снова не войдет в силу. Но нет, этот безмозглый Вурхис не собирается прекращать убийства. Он зарезал эту сучку Гибб, когда она оказалась именно там, где ждал ее Фредди. Она должна была стать первой. Она должна была ознаменовать своей смертью возвращение Фредди домой. Но черт принес туда, на вечеринку, этого ублюдка Вурхиса, и он укокошил ее! А теперь он старается расправиться и с остальными, забирает их у Фредди, крадет у него души. Он заталкивает Крюгера обратно во тьму.

Фредди рассчитывал, что сможет управлять Джейсоном, но сейчас он осознал, что просчитался. Он понял это слишком поздно, когда Джейсона Вурхиса было уже не остановить.

Одолеть Джейсона Крюгер мог только, когда тот спит. Если бы Фредди каким-то образом материализовался ну, скажем, если Фредди сейчас нападет на Джейсона, находясь в теле Фрибурга, с Крюгером будет покончено за секунду. Джейсон в реальном мире был слишком силен. А Фредди был повелителем мира снов.

Вся беда заключалась в том, что проклятый Вурхис никогда не спал.


Фредди почувствовал, что Фрибург снова пытается стать хозяином своего тела. Невероятно, но то, что прежде заставило Фрибурга так легко уступить, теперь обернулось против Крюгера. Мозг подростка, многие годы подвергавшийся воздействию наркотиков, отказывался выполнять получаемые от Фредди команды, касающиеся основных двигательных функций. Этот мозг был совершенно не таким, как мозги других людей, в которые проникал Фредди. Управлять Фрибургом было все равно что идти по канату с большой миской, до краев наполненной влажными спагетти.

Фредди почувствовал, что правая рука затряслась — непроизвольно, без его участия! Волна красных и белых импульсов сразу же заструилась к руке, и Фредди снова стал управлять телом. Но надолго ли?

Фрибург выдвинул следующий ящик в шкафчике с лекарствами и понял, что именно ищет Фредди: транквилизаторы.

Фредди/Фрибург затянул колыбельную. Потом достал из ящика флакончик с прозрачной розовой жидкостью. На этикетке было написано: «Концентрированный раствор: разводить 1000/1».

Поцелуйте меня в задницу!

Фредди схватил два самых больших шприца, какие смог найти в аптечке, и наполнил их концентрированным транквилизатором.

Раз, два, дорогой, Фредди идет за тобой…

* * *

Уилл и девушки примчались в палату едва переводя дыхание — услышав крик Линдермана, они бросились на помощь. Казалось, что кричали где-то совсем рядом.

Киа осталась ждать в коридоре, пока Лори и Уилл снова обследовали эту жуткую палату, наполненную спящими телами.

Фрибурга не было, но в палате кое-что изменилось с того момента, как Уилл и Лори вышли из нее… Сейчас около раковины валялось множество пустых флакончиков.

Уилл, быстро подойдя к раковине, нагнулся и взял в руки пару флакончиков. Гипносил.

— Черт! Да они же пустые! — чуть не плача закричал он.

Лори не прореагировала на это печальное открытие.

Повернувшись, Уилл посмотрел на нее. Она стояла неподвижно, словно оглохшая и онемевшая, устремив пристальный взгляд куда-то в сторону. Уилл взглянул туда, куда смотрели ее глаза: через окно в смежную с палатой комнату, где стояли приборы.

Уилла передернуло. Он видел тело, горящее, тлеющее тело. Но чье?

Все еще пребывая в трансе, Лори подошла к окну.

Уилл молча стоял на месте и ждал, что она скажет.

Вот она в свете красных аварийных ламп подходит к самому окну..

Обугленное тело Стаббса, как снаряд, влетает с невообразимым грохотом и треском в окно, осколки стекла со звоном разлетаются во все стороны.

Лори закричала и в ужасе бросилась назад.

Тело Стаббса, пролетев через разбитое окно, рухнуло на пол.

Со Стаббсом было покончено.

Уилл поднял глаза… в пустой, без стекла, раме окна стоял Джейсон Вурхис.

Молодые люди со всех ног бросились прочь. Выскочив за дверь палаты, они стремглав пронеслись мимо дожидавшейся их Киа, которая, не тратя времени на бессмысленные расспросы, поняла, что следует делать. Она слышала звон и грохот разбившегося стекла, слышала крик Лори и помчалась за ними…

На перекрестке коридоров сходу налетели на Линдермана. Все четверо разом вскрикнули, настолько неожиданной оказалась эта встреча.

Линдерман все еще сжимал в руке револьвер Стаббса, однако держал его неправильно, и Уилл невольно спросил себя, кто сейчас более опасен: Джейсон Вурхис или Линдерман с заряженным револьвером.

— Помощник шерифа Стаббс… — Линдерман еле переводил дух. — Он…

— Мы знаем, мы знаем! — замахав руками, перебил его Уилл. — Бежим!

Но Лори, казалось, не торопилась:

— Где Фрибург? — с тревогой в голосе спросила она, но Линдерман только крутил головой и хватал ртом воздух, слова рыба, вытащенная из воды.

Они все еще стояли на пересечении коридоров. Уилл хорошо знал, куда идти. Жалко, что нет нормального освещения, от этих проклятых красных ламп у него началась головная боль.

Ну всё.

Надо идти.

Уилл двинулся, а вслед за ним и все остальные. Свернув за угол одного из четырех коридоров… они увидели Джейсона.

Джейсон выбирался из комнаты, в которой стояли приборы. От одежды, прикрывающей его огромное тело, все еще поднимались тонкие струйки дыма, а мачете все еще излучало слабое красное свечение. Хоккейная маска сбилась набок.

Удивительно правильный выбор пути, Уилл.

Они бросились назад и, домчавшись до перекрестка коридоров, повернули в другую сторону… и сразу же натолкнулись на Фрибурга.

Парень выглядел до странности серьезным. Он просто стоял посреди коридора, держа руки за спиной. Его глаза блестели ярче, чем обычно, если такое вообще было возможно…

— Ф-фрибург? — обратилась к нему Лори, стараясь найти в его лице хоть какие-то признаки нормальности.

Шаги. Позади них… Джейсон Вурхис!

Размахивающий мачете маньяк ринулся к ним.

Безмозглый Фрибург… они бросились к нему. Этот придурок мог бы завоевать золотую медаль на олимпийских играх для наркоманов.

Джейсон шел широким решительным шагом, держа в руке свое мачете.

Молодые люди подбежали к Фрибургу и, не останавливаясь, потащили его за собой. Но он даже не шевельнулся. Он стоял как вкопанный, наблюдая приближение этого кровавого левиафана[10], — Джейсона Вурхиса.

— Фрибург! — не помня себя от ужаса закричала Киа. — Беги! Он же убьет тебя!

Ноль внимания на ее крики. Он стоял и ждал Джейсона… при этом он еще и улыбался.

Пробежав еще некоторое расстояние по коридору, вся компания остановилась; все в один голос стали кричать, умоляя Фрибурга бежать.

Добровольно принести себя в жертву?.. Это совершенно не вязалось с характером Фрибурга. А к тому же никакой необходимости в том, чтобы пожертвовать собой, сейчас не было. Сейчас надо было бежать что есть мочи, спасать свои жизни.

— Что он, черт возьми, затеял? — прорычал Уилл.

Никто из них не мог ничего понять. Никто.

А Джейсон тем временем приблизился к Фрибургу..

Беги!

Маньяк поднял свое еще красное мачете, готовясь рубануть Фрибурга.

Беги-и-и-и!

Фрибург выхватил из-за спины два шприца, поднырнул под руку с мачете и глубоко воткнул иглы в шею Джейсона.

— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ К ФРЕДДИ!!! — торжествующе заорал Крюгер, нажимая изо вех сил на поршни шприцов и вводя чистый, неразведенный транквилизатор в узловатые вены Джейсона.

Но ни одно медикаментозное средство не действует моментально.

Джейсон машинально, не разбирая куда, опустил с размаху мачете. Он почувствовал, что лезвие вошло в человеческую плоть — это ощущение было ему хорошо известно, — но сейчас он не был уверен, что удар пришелся туда, куда надо.

— Фрибург! — закричала Лори.

В тусклом красном свете ламп аварийного освещения было трудно разобрать, что происходит. Джейсон и Фрибург, казалось, замерли. Они стояли лицом друг к другу. Но мачете… Джейсон, должно быть, выронил…

На глазах у молодых людей верхняя часть тела Фрибурга подалась вперед, отделилась от нижней половины и упала на пол с громким чавкающим звуком. Джейсон разрубил Фрибурга надвое по талии.

Некоторое время ноги Фрибурга еще стояли, как бы демонстрируя красные, поблескивающие на прямом срезе рассеченные органы, мышцы и кости. А затем и они рухнули наземь и легли чуть поодаль верхней половины тела.

Джейсон неподвижно стоял. Могучий. Неподвижный. Только что одержавший очередную победу.

Лори замерла. Где-то в дальних закоулках ее оцепеневшего мозга билась мысль о том, что надо бежать.

Она не могла знать, что транквилизатор, впрыснутый в вены Джейсона, уже начал действовать. Мощнейшее средство уже заструилось по телу, подавляя его функции, лишая возможности двигаться.

Джейсон рухнул навзничь, распластавшись на полу. Он лежал неподвижно. Останки несчастного Фрибурга лежали у него в ногах.

Молчание.

— Будь я проклят! — вдруг раздался голос Линдермана, нарушивший тишину.

15

Джейсон не спал.

Он никогда не спал.

Когда его зарубили его же собственным мачете, он и тогда не спал.

Когда его, связанного цепью, бросили на дно озера, он и тогда не спал.

Когда его опускали в могилу на кладбище Вечного умиротворения, он тоже не спал.

Даже тогда, когда они бросили ошметки его разорванного тела на оцинкованный стол в федеральном морге в Янгстауне, он тоже не спал.

Даже и тогда, когда Джейсона тащили в ад, — он и тогда не спал.


Его глаза резко, словно от толчка, раскрылись и заблестели в прорезях хоккейной маски. Он спал.

Где он находится?

Джейсон сел и, опершись руками о пол, выпрямил спину.

Где он находится?

Джейсон встал на ноги.

Трубы. Пар. Клапаны. Воздухопроводы. Мостики. Металлические лестницы. Топка. Котельная.

— Ты сильно разочаровал меня, Джейсон.

Кто это? Голос женский. Знакомый. Джейсон стал осматриваться, но никого не видел.

— Ты не послушался меня, — произнес тот же голос. — Ведь ты должен был вернуться домой. Убить нескольких из них и вернуться.

Вот оно что!

Фигура вышла из тени и остановилась на металлическом помосте перед ним.

Он узнал ее.

Вид у нее был расстроенный.

Это была его мамочка. Памела Вурхис. Она вернула его к жизни. Она подняла его из могилы. Но ведь он не ослушался ее. Он делал в точности то, что она велела. Он отыскал этих подростков и заставил их заплатить за все. Они заплатили сполна за смерть его мамочки. Они заплатили за то, что не уследили за ним на озере, когда он утонул. Они заплатили…

Но сейчас… и почему здесь…

Может, это мама спасла его? А как еще он мог очутиться здесь?

Памела Вурхис медленно подошла к нему. Теперь, когда она говорила со своим мальчиком, голос у нее был сердитый.

— Но я виню во всем, что случилось, только себя. Кому-кому, а уж мне-то надо бы знать, что если ты начнешь убивать, то тебе не остановиться. Ты как большая глупая собака, которая никак не может наесться… даже и тогда, когда хозяин говорит, что ты съел уже больше, чем положено.

Она подошла еще ближе.

Что-то было не так. Джейсон неуверенно поднял мачете.

— Но сейчас, — голос Памелы стал более глубоким и хриплым, более гортанным, — наступило время уложить эту собачку поспать… навсегда!

Внезапно лицо Памелы искривилось от злобы, она захрипела и двинулась вперед, подняв правую руку и растопырив пальцы, словно намереваясь вцепиться Джейсону в лицо.

Что происходит? Мамочка?

Джейсон растерялся, он не попытался даже сдвинуться с места, даже когда Памела Вурхис начала превращаться во Фредди Крюгера.

На растопыренных пальцах появились ножи, и Фредди, вытянув руку, со скрежетом провел пятью лезвиями по металлической стенке прохода.

Скр-р-ре-е-еч-ч-ч-ч-ч!

Острые металлические лезвия, врезавшись в покрытую ржавчиной стенку, выбрасывали в полумрак котельной снопы искр, которые, казалось, струились с самих кончиков пальцев.

Теперь до Джейсона наконец дошло.

Перед ним Фредди Крюгер.

Его попросту использовали.

Крюгер надул его, одурачил, влез в его мозг и сознание.

Крюгер одурачил его!

Так же, как и все они!

Все они пытались одурачить Джейсона!

Вурхис сжал рукоять мачете, его рука дрожала от едва сдерживаемой ярости.


Джейсон Вурхис и Фредди Крюгер оба родились в 1946 году. И оба эти выродка, отмеченные печатью ненависти, были волею судьбы отправлены двумя разными путями в ад и никогда не подозревали, что кровавые пути могут свести их в одном месте.

А это должно было случиться.

Наступил момент, которого так долго ждали во всех семи кругах ада. Фредди налетал на Джейсона, грозя перчаткой с острыми лезвиями, загубившими столько жизней. Джейсон стоял, готовый встретить Фредди, подняв острое лезвие своего мачете.

В этом поединке будет лишь один победитель. Лишь один из них выживет после ужасной схватки. Другого ждут вечные унизительные адские муки.

Оружие зазвенело. Фредди взлетел высоко в воздух, словно подброшенный батутом. Но Джейсон был наготове. Он взмахнул своим мачете и отсек когтистую руку Фредди до самого локтя.

Отрубленная рука Фредди полетела вниз, куда-то в темноту котельной; металлические лезвия звякнули где-то вдали, столкнувшись со сплетением железных труб.

— А-а-а-х-х-х-а-а-а! Моя рука! — взвыл Крюгер.

Где-то там, внизу, валялась на железном полу его отсеченная рука. Пальцы-когти все еще шевелились, острые, как бритвы, ножи, дергаясь в судорогах, скребли о металл пола, словно лапы паука-убийцы.

Фредди, отпрянув назад, прислонился спиной к трубам, глядя на свою кровоточащую культю и не веря глазам.

ЧВА-А-А-К!

Мачете Джейсон снова нанесло удар, рассчитанный с сатанинской точностью.

— А-а-а-х-х-х-а-а-а! — Вторая рука Фредди, отрубленная до самого плеча, тоже свалилась на пол.

Фредди рухнул на колени и завопил, словно приведение, предвещающее смерть. Кровь струями хлестала из ран. Джейсон смотрел на этого красавца Крюгера, безрукого и беспомощного, стоящего перед ним на коленях. Но Джейсону предстояло еще многому научиться…

Крюгер улыбался… а в это время его руки занимали привычные места. Фредди расхохотался и пошевелил пальцами-ножами. Он сжал свою вторую руку в кулак и потряс им перед Джейсоном, перед этим тупоголовым громилой.

Не проявляя ни досады, ни озадаченности, Джейсон схватил мачете обеими руками и занес его над головой Фредди…

Ш-ШВ-ВИН-НГ!

Фредди сжал опускающееся лезвие между ладонями, остановив мачете на середине его траектории.

Ну это уж слишком!

Началась драка, каждый старался завладеть мачете. Джейсон дрался стоя, Фредди на коленях.

Джейсон сразу попытался сломить сопротивление противника при помощи своей нечеловеческой силы, но Фредди противопоставил этой силе ум. Сделав обманное движение рукой в смертоносной перчатке, Крюгер зажал лезвие мачете между двумя пальцами-ножами, резким рывком выхватил оружие из руки Джейсона и отбросил в сторону.

Мачете, вертясь, взлетело высоко вверх, рассекая горячий влажный воздух, и врезалось со звоном и лязгом в трубу, отводящую пар из котла. Горячий пар с шипением вырвался из образовавшейся пробоины.

У Джейсона не было другого оружия, если не считать его нечеловеческой си…

Фредди локтем двинул Джейсона по лицу — звук удара был такой, словно это кувалда с размаху расколола тротуарную плиту. Снова такой же удар. И еще один.

Джейсон упал, на его закрытое маской лицо посыпался град ударов то справа, то слева. Собрав все оставшиеся силы, Фредди поднял тело Джейсона и метнул его с размаху в сторону. Вурхис, пролетев по воздуху, ударился о сплетение труб где-то в глубине котельной. Звук, с которым он врезался в лабиринт труб, разнесся по всем закоулкам котельной, словно звон погребального колокола.

Фредди, сощурившись, разглядел лежащее внизу тело.

— Добро пожаловать в мои кошмары, — самодовольно усмехаясь, произнес он. Теперь Джейсон находился во власти Крюгера.

Однако поверженный маньяк, шатаясь, с трудом поднялся на ноги.

О, тебе недостаточно?

Фредди злобно засмеялся и поднял свою смертоносную перчатку.

Лезвия-ножи щелкнули друг о друга…

Джейсона подняла в воздух какая-то невидимая сила и с размаху бросила на колесовидный запорный клапан самой большой трубы, оказавшейся позади него.

Невыносимая боль!

Джейсон сделал новую попытку.

Фредди вновь взмахнул перчаткой.

На этот раз боль была еще страшнее!

И снова, и снова Джейсон, отталкиваясь от проклятого клапана, пытался подняться, но снова и снова падал на него, чувствуя при каждом падении страшную боль во всем своем истерзанном теле. Крюгер играл с ним, словно со щенком.

А ну-ка потанцуй, сучонок!

Вурхис в последний раз ударился о клапан, после чего с тяжелым грохотом свалился на металлический пол. Клапан, труба — весь трубопровод был во вмятинах и трещинах от бесчисленных ударов, нанесенных по ним мощным телом Джейсона.

Но это был еще не конец. Лицо Фредди расплылось в лукавой улыбке. Он покрутил головой и отыскал взглядом мачете Джейсона, все еще торчащее из трубы.

Фредди зажмурил глаза. Сосредоточился. Мачете затряслось, завибрировало, выполняя мысленно данную Крюгером команду, — и внезапно вырвалось из трубы! Рассекая лезвием воздух, оно на бешеной скорости понеслось прямо на Джейсона.

Фредди решил убить Вурхиса его же собственным оружием. Еще не зная, что в него летит мачете, Джейсон с трудом поднялся на ноги, осмотрелся…

Глаза его под хоккейной маской расширились — он все понял: мачете оставалось пролететь не больше фута.

Джейсон протянул руку и схватил свое оружие.

Он схватил мачете, схватил в тот момент, когда оно почти коснулось острием его груди. Но схватил не за рукоять, а за лезвие.

Фредди захохотал, видя, как мачете изгибается и дрожит у Джейсона в руке.

Лезвие, пропоров черную кожаную перчатку, разрезало пальцы Джейсона до самых костей и неудержимо стремилось воткнуться ему в грудь.

Самое время закончить всю эту историю!

Пока Джейсон боролся со смертоносным мачете, Фредди вертел головой по сторонам, пока его взгляд не остановился на стальной плите, лежащей несколько поодаль. Он пошевелил в воздухе растопыренными пальцами-ножами, и плита по этому сигналу поднялась над полом. Она взлетела вверх и, вертясь в воздухе, понеслась на Джейсона.

ТРАХ-Х-Х!

Плита вогнала лезвие мачете по самую рукоять в грудь маньяка. Клинок насквозь пронзил его тело и, выйдя из спины, воткнулся в трубу. Джейсон оказался пригвожденным к трубе своим же мачете. Он сам убил таким способом несчетное количество людей, теперь он почувствовал, каково им было.

Джейсон Вурхис бился, стараясь освободиться, но мачете не поддавалось и продолжало удерживать убийцу, кромсая внутренности при каждом его движении.

Фредди злорадно засмеялся, радуясь своей победе. Он подошел к Джейсону, поднял руку в перчатке и постучал одним пальцем-ножом по маске.

— О чем задумались, мой господин? — со смехом спросил он.

Джейсон внезапно дернулся.

Левой рукой он выдернул мачете из своего тела и занес страшное оружие над головой. Правой рукой он ухватил Фредди за голову и пригнул ее вниз так, что шея противника оказалось под лезвием мачете.

Джейсон ждал этого момента. Он ждал, когда противник наконец подойдет к нему.

И вот — свершилось. Джейсон отрубит голову Фредди.

Шляпа слетела с головы Крюгера и покатилась по полу; Фредди что-то прорычал и…

Исчез.


Джейсон огляделся вокруг.

Куда он делся?

Джейсон держал врага, собирался его убить.

Что-то совсем непонятное… Неуклюжий бегемот, не выпуская из руки мачете, вертел головой, осматриваясь вокруг. В котельной было темно, повсюду трубы…

Неведомая сила приподняла Джейсона над полом.

БОЛЬШЕ НЕ НАДО!

Фредди стоял на высоком балконе. Он смотрел вниз на Джейсона, висящего в воздухе.

На голове Крюгера не было шляпы, но он не особенно печалился из-за этого. Фредди держал руку в перчатке поднятой кверху, удерживая Джейсона в воздухе, одновременно он, вытянув свою вторую руку, указал ею вниз. Шляпа, выскочив неизвестно откуда, мягко опустилась ему на ладонь. Фредди пальцами левой руки тщательно расправил ее, подкинул в воздух, поймал на левый локоть, а потом, когда шляпа, подпрыгнув, мягко и плавно опустилась ему на голову, весело рассмеялся.

Снова за дело.

Фредди уставился на Джейсона своими тусклыми грязно-водянистыми глазами. Глаза его сузились. Губы растянулись в презрительной улыбке.

Поднятая рука в перчатке начала совершать разнообразные движения, пальцы-ножи рассекали воздух, двигаясь вверх-вниз в строго определенном порядке. И в соответствии с этими манипуляциями тело и члены Джейсона двигались в том или ином направлении, выворачивая суставы рук и ног и разбивая кости обо все, с чем сталкивалось висящее в воздухе тело.

Вот Фредди повернул руку… Джейсон ударился головой о трубу.

Фредди повернул руку в другом направлении… Джейсон с размаху приложился спиной к горячему котлу.

Крюгер рассмеялся и скатился вниз по металлической лестнице. Ему хотелось посмотреть вблизи на это шоу.

Он неистово крутил в воздухе рукой и, повинуясь его движениям, Джейсон летал и кружился по котельной, вертясь вокруг себя, сталкиваясь с разными предметами, отскакивая от них, как шарик от пинбольного стола[11]. Джейсон не мог ничего предпринять, чтобы прекратить издевательства проклятой Немезиды[12], швыряющей его то на одну трубу, то на другую.

Голова Вурхиса безвольно болталась, когда Фредди приблизил его тело к себе настолько, что мог дотянуться до него и располосовать на куски ножами своей перчатки.

Джейсон был в самом плачевном состоянии.

Шея сломана.

Все тело обожжено.

Он был разбит и изломан.

Крюгер сбросил с руки перчатку, и тело Джейсона рухнуло наземь.

БУ-У-У-У-УМ-М-М!

Но Фредди на этом не остановился. Он знал, на что способен Вурхис. Он знал, что должен убить Джейсона, убить раз и навсегда.

И вот теперь… теперь Джейсон лежал на полу, а Фредди был готов нанести последний, решающий удар, который завершит казнь.

Наверху, над лежащим ничком телом Джейсона, был подвешен котел. Он периодически испускал из своего нутра зловонную пену, температура его поверхности была не ниже температуры земного ядра, а весил этот чудовищный котел больше десяти тонн… Это был, что называется, всем котлам котел!

Фредди напряг свое тело, сконцентрировал всю свою волю. Котельная вдруг затряслась, трубы затрещали.

ТРА-А-АХ-Х-Х!

Одна из труб, соединенная с громадным котлом, отскочила.

БУМС-С!

Еще одна труба отскочила.

ТРА-А-АХ-Х-Х!

Отскочила еще одна труба.

Вскоре концы всех труб, соединенных с этим громадным резервуаром, болтались в воздухе. Вся котельная тряслась, словно ожидая, что вот-вот произойдет нечто ужасное.

Фредди поднял голову и посмотрел на котел, висящий прямо над растерзанным телом Джейсона. Словно сумасшедший дирижер, он поднял вверх руки, потряс кистями, а затем стремительно опустил.

И сразу же громадный котел, повинуясь воле Фредди, рухнул и, долетев до пола, взорвался с колоссальной, разрушающей все силой на беспомощном теле Джейсона.

Котельная содрогнулась от оглушительного удара железной махины о бетон пола — горячие газы и пламя вырвались из расколовшегося котла. Фредди превратил свою котельную в самый страшный закоулок ада.


Все. Конец. Теперь этот слабоумный уже не помешает осуществлению его планов.

Фредди, спрыгнув вниз, туда, где завершилось сражение, с гордостью взирал на месиво, еще недавно бывшее Джейсоном Вурхисом. Останки мертвого маньяка можно было с трудом рассмотреть под грудой еще не остывших обломков свалившегося на него котла.

Что это…

Фредди увидел руку Джейсона, торчащую из-под обломков, рука Джейсона… судорожно дергалась.

Что делать? Крюгер, вне себя от злобы, завопил:

— Почему ты не подох?!

Рука вытянулась из-под кучи раскаленных обломков и крепко ухватила Фредди за лодыжку.

Крюгер брыкался, пытаясь вырваться, пробовал лягаться, извиваться — а Джейсон между тем приподнимал со своего тела массивные обломки котла и отбрасывал их в стороны.

Невероятно!

Джейсон недооценил силу Фредди в мире снов точно так же, как Фредди недооценил необузданную силу воли Джейсона в реальном мире.

Фредди позабыл и то, что сам он, приняв облик Памелы Вурхис, поучал этого психопата:

— Джейсон, мой самый-самый милый мальчик. Ты знаешь, каким даром ты наделен? Что бы они тебе ни сделали… ты не умрешь. Ты НИКОГДА не умрешь.

Так было в реальном мире, но, как оказалось, точно так же было и в мире сновидений!

Джейсон встал, выпрямился, поднял Фредди в воздух и швырнул этого демона сна через всю котельную прямо в сплетение изогнутых металлических труб.

Трубы, не выдержав удара, лопнули, извергая потоки воды на бетонный пол котельной. Вода из системы охлаждения, подобно водопаду, лилась перед самым телом Фредди, разливалась по всему помещению, устремляясь к тому месту, где стоял Джейсон.

Вурхис отскочил в сторону.

Страх! В его глазах. Под хоккейной маской.

Джейсон сосредоточенно смотрел на Фредди, изнемогая от желания снова добраться до него. Но всякий раз, подходя к бурлящему потоку воды, отделяющему его от противника, Джейсон отступал назад.

Чувствуя себя в безопасности на противоположном берегу грязного вонючего потока, Фредди ехидно улыбался.

— Так все-таки кое-чего ты боишься, — ощерился он.

Взмах перчатки: разорвались трубы, выпуская наружу потоки воды. Вода заполняла всю котельную, устремилась к Джейсону, окружала его.

Вскоре вода достигла колен Вурхиса и продолжала прибывать.

Он посмотрел влево.

Он посмотрел вправо.

Он вытянул руку, пытаясь схватить смеющегося Фредди Крюгера, но безрезультатно.

16

Они видели это, они сами пережили это, но все равно ни Лори, ни ее друзья все еще не могли поверить, что человек, которого они видят крепко спящим, может в то же самое время бодрствовать в мире снов Фредди Крюгера — может жить, дышать, драться… умирать.

Это никак не укладывалось в голове.

Раздобыть гипносил не удалось, поэтому теперь предстояло действовать в соответствии с планом «Б». В общем-то, никакого плана «Б» еще не было. Но в голове Лори зародилась идея. Когда Джейсон свалился на пол в больничном коридоре, все бросились бежать, однако Лори остановила их.

Возможно, подумала она, Фрибургом управлял Крюгер и именно Крюгер усыпил Джейсона. А если Фредди хочет, чтобы кто-то заснул, то это может означать лишь одно: Крюгер собирается убить его.

Значит, он хочет смерти Джейсона.

Линдерман прижимал к груди две коробки с транквилизаторами так крепко и так бережно, словно от этих коробок зависела его жизнь. Он смотрел на Киа. Она не сводила глаз с мощного тела Джейсона.

Тело Джейсона лежало между ними… в машине Уилла! Белая хоккейная маска зловеще поблескивала под скудным светом ламп салона.

Друзья связали его веревками, цепями, лентами — всем, что смогли найти перед тем, как вытащить огромное неподъемное тело этого негодяя из здания психбольницы.


Для начала Лори должна была объяснить ход своих мыслей: Уилл никак не мог взять в толк, почему этот тип, который наводил на них ни с чем не сравнимый ужас — маньяк, поставившей себе целью убить их всех, серийный убийца, загубивший множество их друзей, — спокойно лежит сейчас в машине.

Ведь много проще да и логичней было бы оставить его в Уэстин Хиллс. Или убить во сне. Или поджечь этого ублюдка, а потом колесами машины раскатать, как блин, его обгоревший труп по земле.

— Ну почему мы не можем покончить с ним здесь? — неоднократно спрашивал Уилл. — Зачем нам тащиться на Хрустальное озеро?

Лори сидела рядом с ним. Она должна была не только убеждать Уилла, но и поддерживать единство всей компании. Лишь они могли спасти от смерти жителей улицы Вязов. Ведь сейчас Фредди нападает на Джейсона, именно сейчас, проникнув в его сон. Если Фредди победит…

Остановить Фредди они не смогут.

Ни они, ни полиция, ни эти лекари с их флаконами гипносила. Только в кошмаре можно одолеть кошмар. Только у Джейсона хватит сил на то, чтобы убить Фредди, но Джейсон не сможет сделать это во сне. Он одолеет Крюгера только в реальном мире.

Но даже если Джейсон одержит верх, как потом остановить его?

Когда они совещались в подвале дома Фрибурга, Линдерман загрузил в компьютер несколько файлов, содержащих информацию о деле Джейсона. Почти во всех случаях Джейсон совершал убийства вблизи своего дома. Значит, он вернется туда, как только сможет. Отправив его домой, на Хрустальное озеро, можно спасти от него Спрингвуд.

— Самым благоприятным, — объясняла Лори, — был бы такой сценарий: нам необходимо чем-то заманить Фредди Крюгера в реальный мир. Лучше всего — в такое место, где Джейсон обладает максимальной силой. Если побеждает Джейсон, он направляется домой, туда, откуда пришел. Тогда зачем ему вновь преследовать нас? Этим все и закончится.

— А если победит Фредди? — спросил Уилл.

Лори не ответила. Лицо ее было мрачным и задумчивым.

— Ладно, — пожал плечами Уилл, сознавая, что ничего лучшего никто из них не придумал, по крайней мере, то, что Джейсон окажется дома, уже предоставит нам возможность маневра.


Вода вокруг Джейсона все прибывала, ее потоки лились отовсюду.

Фредди рванулся вперед, вытянув руку в когтистой перчатке. Но…

Что?

Джейсон, этот громила-убийца в маске, пропал!

На его месте стоял ребенок — обычный ребенок. Мальчик примерно одиннадцати лет. Он робко жался к стене, дрожа от страха. На его тщедушном теле не было ничего, кроме плавок с эмблемой лагеря Хрустального озера. Но… но на мальчике была хоккейная маска Джейсона. Это и был Джейсон!

Маленький Джейсон, весь мокрый, хныкал и вжимал свое худенькое тельце в стену, видя, как Фредди шевелит своими унизанными ножами пальцами.

ЩИ-ИК!

Фредди перерезал завязку хоккейной маски.

Маска слетела с лица ребенка, со слабым всплеском шлепнулась на поверхность воды и закачалась на ней…

Мальчик сразу отскочил в сторону; лицо его скрыла тень.

— Ну разве это не прекрасно? — усмехнулся Фредди, и его обожженные губы искривились в мерзкой злорадной улыбке. — В сердце всякого безжалостного убийцы скрывается испуганный плаксивый мальчонка!

Фредди шагнул вперед и взял мальчика за подбородок, а затем медленно повернул его лицо к свету.

Череп Джейсона был неестественно белым, бесформенным, а его лицо…

Фредди в ужасе отшатнулся.

— Такое лицо может любить только мать, — произнес он и с отвращением плюнул.

Он повернул лицо Джейсона так, чтобы тот мог видеть помещение котельной.

И там, в проходе, виднелась голова матери Джейсона, насаженная на деревянный кол. Это была ее голова. Разложившаяся. Сидящая на колу.

Ах-а-а-а-а-а-а-а!!!

Маленький Джейсон испугался, закричал и забился в руках Крюгера, стараясь вырваться.

— Ну что ж, сейчас мы кое-куда отправимся. Ты понял меня, маленький кусок дерьма? — злобно прорычал Фредди, тряся голову Джейсона.

Мальчик сопротивлялся, вырывался, но безуспешно — Фредди поднял свою страшную руку в перчатке и всадил смертоносный нож, прикрепленный к указательному пальцу, в бесформенную и безволосую голову Джейсона.

Кровь хлынула из раны; Джейсон заверещал, как обычный перепуганный насмерть ребенок, но Фредди всаживал нож все глубже и глубже в его голову, до тех пор пока не проковырял глубокую дыру в его мозгу.

— Надо бы вскопать поглубже… — задыхаясь от злобы, произнес Фредди, тщательно рассматривая бесформенный череп Джейсона, проникая еще глубже в извилины, в синапсы[13], в разделы мозга, отвечающие за память.

— А теперь посмотрим то, чего ты по-настоящему испугаешься!


Электронервический импульс, пронизавший мозг Джейсона, вызвал в его памяти яркую вспышку молнии в черном небе над гористым ландшафтом.

Это место ему знакомо.

Какие-то деревья.

Какое-то озеро.

Да это же лагерь на Хрустальном озере!

Но это было не то Хрустальное озеро, каким привыкли видеть его туристы. Это было гнусное, отвратительное озеро, каким видел его Джейсон.

Деревья преобразились в трупы. Валуны, лежащие на земле, — в разбитые, облепленные грязью черепа. Вода стала густой теплой кровью. Все, что лежало под мрачным темным небом, казалось, помечено какой-то черной печатью осквернения. Это было Хрустальное озеро, каким оно могло запечатлеться в горячечном мозгу психопата, совершающего свой последний путь на виселицу. Таким Хрустальное озеро могли видеть гноящиеся глаза человека, умирающего на дне чумного могильника. Это было Хрустальное озеро, каким оно запечатлелось в сознании серийного убийцы.

Это было озеро крови.

Это было озеро смерти.


Душераздирающий крик разорвал темное безмолвие. Кричала женщина. Она кричала потому, что ее вдруг схватили и потащили. Тащил ее Джейсон! Джейсон, этот громадный, вечно жаждущий крови маньяк в хоккейной маске, а не Джейсон-мальчишка, до смерти боящийся воды.

Убийца не обращал никакого внимания на крики жертвы. Наконец он дотащил ее до развалин какого-то дома.

Стены когда-то стоявшего на этом месте здания по большей части обрушились, крыши не было и в помине. Дом выглядел так, будто оказался в центре боевых действий с активным использованием артиллерии. Только дверь и несколько деревянных элементов дверной коробки оставались на месте. Джейсон мог войти внутрь с любой стороны, но направился к входной двери, намереваясь открыть ее, как будто он не видел, в каком плачевном состоянии находился этот дом.

Маньяк рывком распахнул дверь и бросил женщину внутрь. Она еще раз вскрикнула, но кто мог услышать ее в этом мрачном пустынном месте?

Фредди Крюгер вышел из тени на свет.

Осмотрелся вокруг.

Неплохо — у этого мальчишки есть некоторое воображение.

Он, спотыкаясь среди обломков, прошел немного вперед, готовый смотреть следующий акт «Шоу Вурхиса».


Четверо молодых людей ехали уже много часов подряд, освещая светом фар бесконечную дорогу в густом лесу.

Сначала они решили, что будут сидеть за рулем по очереди, но Уилл, окинув своих спутников беглым взглядом, понял, что только он один может сейчас управлять машиной. Киа и Линдерман были необычайно возбуждены, а Лори — Лори была на удивление спокойна, но мысленно пребывала где-то в другом месте. Она все еще обдумывала ситуацию, пытаясь перебрать в уме все возможные варианты.

По телу Джейсона время от времени пробегала судорога, он шевелил пальцами. Линдерман взял шприц и наполнил его транквилизатором.

— Зачем, — спросила Киа, — ведь ты только что ввел ему полный шприц?

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Линдерман ввел содержимое шприца в шею Джейсона. Нет, ни в коем случае нельзя допускать того… чтобы эта скотина проснулась еще в машине. Ни за что.

Киа, вздохнув, отвернулась.

Звук работающего мотора действовал усыпляюще. Они уже долгое время были в дороге.

Линдерман посмотрел на Джейсона — тот крепко спал. Перевел взгляд на пол, потом на свои башмаки, потом на Киа. Она выглядела великолепно. От испуга вид у нее был немного глуповатый, и она казалась совсем беззащитной. Ему стало жаль себя, жаль всех, кто был с ним. У них была общая беда.

Он кашлянул, чтобы прочистить горло.

— Ну… ты… ты знаешь, Киа… Я хочу извиниться… понимаешь, ну за то… что я тогда наговорил тебе на вечеринке.

Киа посмотрела на него. Он говорил совершенно искренне.

— Не бери в голову, Линдерман. Я знаю, что могу быть еще той сукой, сукой с большой буквы.

— Ну… а то, что я запал на тебя. Как быть с этим?

Киа нежно улыбнулась.

— О, Линдерман, похоже, что твой стручок, поднимаясь, не дает тебе покоя?

Он рассмеялся — в этот момент левая рука Джейсона резко дернулись!

Они, подскочив, закричали в один голос. Джейсон затих, совсем затих.

Лори, повернувшись на сидении, спросила:

— Что там у вас произошло?

Линдерман посмотрел на Джейсона.

— Ему снятся кошмары.


В старой резиденции Вурхисов и стены, и потолок были в целости. Весь дом был в порядке — он преобразился при первом же шаге через входную дверь.

Но воздух в доме оставался затхлым.

Внутренняя отделка обшарпана. Все вокруг было коричневым и старомодным. Коричневые обои, коричневая краска, коричневая деревянная мебель — дом можно было легко принять за музей старого быта. При свете, сочившемся из-под абажура из стекла Тиффани[14], было заметно, что на всем в комнате лежал слой пыли.

Какая-то зловещая музыка звучала в комнатах. Звуки бибопа[15] струились из старого радиоприемника. Такая музыка была популярна в пятидесятых, а что касается мебели, то она была как минимум на двадцать лет старше.

Джейсон волок свою жертву по полу. Она уже больше не кричала, потому что он убил ее.

Вурхис тащил ее по ковру прихожей по направлению к чулану. Он молча отпер дверь и забросил тело внутрь.

Покончив с этим, он повернулся на каблуках и медленно, словно хорошо смазанный и налаженный автомат, пошел назад через прихожую, направляясь к входной двери. Он отправился на поиски новой жертвы.

Это было самое примитивное желание, существующее в недоразвитом сознании Вурхиса. Раз за разом повторить одно и то же: выследить, подкрасться и убить; выследить, подкрасться и убить.

Фредди вышел из своего затененного убежища и направился к чулану. Он был возбужден, и его обуревало любопытство. Он был уверен в том, что прекрасно знает мир сновидений, однако проникновение в сознание Вурхиса оказалось делом непростым.

Пронзительный крик — далекий, откуда-то из внешнего мира.

Фредди пожал плечами — очередная жертва, ну и ну! Он, протянув руку, взялся за ручку двери чулана.

— Сгораю от любопытства узнать, что за скелеты спрятаны в твоем чулане!

Крюгер распахнул дверь. Его глаза расширились от изумления.

Пространство за дверью было заполнено водой — опять вода. Все выглядело так, как если бы сразу за дверью Фредди видел боковую поверхность огромного аквариума. Крюгер рассмотрел грязь на дне, водоросли и мальков.

Раздувшийся труп подплыл к двери.

Фредди захихикал.

Потом он увидел еще тело и еще.

Крюгера осенило: то, что он поначалу принял за мальков, вовсе и не мальки. Это мертвые тела, плавающие вдалеке, — сотни разложившихся трупов, плавающих в озере, ставшем для них громадной водяной могилой.

Внимание Фредди привлек шум, похожий на всплеск. Он подошел ближе к двери чулана и стал всматриваться в озеро. Он увидел что-то странное у самой поверхности воды. Всмотревшись повнимательней, разглядел маленького мальчика, который отчаянно бил по воде руками. Мальчик был на волосок от смерти… он тонул.

Крюгер все понял!

Бессмертный убийца, улыбаясь, смотрел на тонущего мальчика. Не помня себя от радости, он воскликнул:

— Я тебя прикончил!


Линдерман ввел еще одну дозу снотворного в шею Джейсона. Юноша начинал беспокоиться. Опершись рукой о стенку машины, он наклонился вперед и сказал:

— У нас осталось очень мало транквилизатора, друзья. Может, я наскребу еще на одну дозу… и чуть-чуть еще останется для Лори.

Уилл метнул на Лори злобный взгляд. Черт бы побрал ее дурацкий план!

Она, казалось, ничего не заметила.

Уилл посмотрел на Линдермана:

— Мы почти приехали.

— Тогда я лучше пересяду, — решительно сказала Лори. Она, повернувшись на сидении, перебралась на заднюю половину машины.

— А ты уверена, что все это сработает? — спросил Уилл.

— Когда я в последний раз заснула, — задумчиво, как бы вспоминая что-то, произнесла Лори, — мне удалось захватить с собой из сна ухо Фредди. На этот раз я хочу затащить его сюда целиком.

— А как ты собираешься его найти? — с сомнением в голосе спросил Уилл.

— А мне и не надо его искать. Стоит мне закрыть глаза, и он тут как тут. Он сам найдет меня.

Черт бы побрал ее дурацкий план!

Уилл притормозил и съехал к обочине дороги.

— Мне необходимо пятнадцать минут, потом сразу разбудите меня, — сказала Лори. — Я приведу этого мерзавца. Надо убедиться в том, что Джейсон поджидает его.

Она поднесла руку к лампочке и настроила будильник на ручных часах. Пятнадцать минут. Один, пять, ноль.

Уилл вздохнул и притянул Лори к себе.

— Я все для тебя сделаю, — тихо сказал он. — Только возвращайся назад… а я, клянусь, никогда больше тебя не покину.

Она напрягла всю силу воли, чтобы не разрыдаться. Она так устала, ей столько пришлось пережить, но это…

— Уилл…

Он прижал ее к себе и поцеловал. Это был настоящий, полный страсти поцелуй. Единственный страстный поцелуй, поцелуй любящего человека.


Через несколько секунд все четверо сидели в задней половине автомобиля — вернее, там их было пятеро, если считать эту спящую машину по переработке живых людей в трупы — Джейсона Вурхиса.

Линдерман нажал на поршень шприца, изгоняя из корпуса пузырьки воздуха, потом постучал по нему, как это делают герои телесериалов, и осторожно воткнул иглу в руку Лори. Он нервничал, но прилагал все усилия к тому, чтобы унять дрожь, — ведь у него совершенно не было опыта в подобных делах.

Лори смотрела, как Линдерман вытащил иголку. Транквилизатор потек по венам. Она посмотрела на Киа. Она посмотрела на Уилла.

Потом легла рядом с Джейсоном Вурхисом, опутанным веревками и цепями.

— А сейчас я спать ложусь, — тихонько пропела она.

Уилл не мог смотреть на это. Он перебрался вперед, с размаху плюхнулся на переднее сиденье и завел двигатель.

Стоило машине вырулить с обочины на дорогу, как Джейсон затряс головой. Его глаза, скрытые маской, были закрыты, но веки подрагивали.

Он спал и видел сон.

17

Был прекрасный солнечный день — ясное, чистое небо; высокие, величественные деревья. И озеро… вода спокойная, прозрачная. Голубое небо и поросшие лесом холмы с поразительной четкостью отражаются в недвижной поверхности озерных вод; отражение почти такое, как в зеркале, и у Лори, когда она смотрит вниз, даже кружится голова. Ей кажется, что, войди она сейчас в озеро, она сразу же провалится сквозь небо. Берега озера были столь же прекрасны, как и само озеро.

Да, это было великолепное место. Кругом царило спокойствие. Благоуханный воздух, шелест листьев, овеваемых легким ветерком. Но это совсем не то, что она ожидала здесь увидеть. Это место совсем не похоже на то, где… Тш-ш-ш!

Озеро было совсем рядом — впереди и чуть справа от узкой грунтовой дороги, по которой шла Лори. Даже утоптанная песчаная тропа казалась трогательно-прекрасной под золотым солнцем.

Пение птиц? Ой, какое великолепие!

Лори считала себя городским жителем; она никогда не предполагала, что красота и спокойствие природы могут так подействовать на нее. Она чувствовала себя здесь как дома.

У дороги стоял какой-то знак: два деревянных столба, врытых в землю по обеим сторонам дороги и поддерживающих широкую деревянную панель, вырезанную в форме распростертых орлиных крыльев; посередине была нарисована голова индейского вождя в уборе из перьев. Под изображением вождя красовалась надпись, сделанная из кусочков веток, склеенных друг с другом в форме букв. Надпись гласила: «Лагерь Хрустального озера».

Под этой надписью была надпись поменьше, сделанная белой краской: «Для детей в возрасте от 8 до 12 лет».

Именно сюда они стремились. Лагерь Хрустального озера.

Лори на секунду задержалась, чтобы получше рассмотреть вывеску. Затем, сделав глубокий вдох, прошла под ней и направилась по грунтовой дорожке к лагерю.


Лагерь состоял из нескольких небольших домиков, окружающих с двух сторон узкий деревянный настил, сбегающий к озеру. Почти все домики были выкрашены в зеленый дает; на некоторых еще сохранились доски для объявлений и старомодные фонари.

Подойдя ближе, Лори увидела несколько лодок-каноэ, лежащих у кромки воды. Рядом была наблюдательная вышка спасателей. Тут же стояло несколько зеленых шезлонгов.

В центре лагеря, посредине квадратной утоптанной площадки, возвышался белый флагшток. Лори улыбнулась: звезды и полосы флага все еще внушали своим видом уверенность — даже в эти циничные и страшные времена. Рядом с флагштоком стояло несколько шалашей в форме индейских вигвамов и деревянная фигура медведя.

Лори нравилось здесь — и что самое забавное, она, наверное, в детстве с удовольствием провела бы время в таком месте, несмотря на то что лагерь выглядел сейчас чересчур старомодным.

Черный «шевроле»-пикап выпуска сороковых годов стоял рядом со зданием лагерного центра развлечений и досуга, на веранде которого сидели и вели беседу воспитатели, выглядевшие так, словно они актеры, только что снявшиеся в одном из эпизодов «Счастливых дней»[16]. Две девицы и два парня непринужденно болтали и смеялись. Их одежда — синие шорты и белые накрахмаленные футболки с тугими воротниками до самого подбородка — казалось, взята из музея или театральной костюмерной. А прически! Такие прически Лори видела в семейном альбоме на черно-белых фотографиях родителей, тетушек и дядюшек, снятых во времена их детства и юности.

Она не обратила на это особого внимания. Лори знала, что на Хрустальном озере все несколько необычно, но не ожидала, что попадет прямиком в эпоху Элвиса[17].

Вот и ребята. На всех одинаковые, как и на воспитателях, белые рубашки и синие шорты, все в носках — некоторые в белых, некоторые в синих.

Дети поглощены игрой. Их было около двадцати на площадке; они бегали и кричали:

— Цирк уродов! Цирк уродов!

Какой цирк?

Лори поняла, что все дети носятся и кричат так потому, что гонятся за маленьким мальчишкой, который бежит впереди толпы. Они не только кричали, они толкали и пинали его. И обзывали…

— Цирк уродов! Цирк уродов!

Что это за дурацкая игра?

Ребята наконец настигли свою жертву и окружили несчастного мальчугана плотным кольцом. Бедняге было десять, от силы одиннадцать лет. Лори с трудом могла различить его в толпе, но она услышала, как он бросился бежать, слышала топот его ног, когда он метался из стороны в сторону, стараясь обмануть преследователей и вырваться из кольца, которое постоянно окружало его.

Лори подошла ближе, надеясь разглядеть, что, черт возьми, происходит. То, что она увидела, ее вовсе не обрадовало. Это была не игра: дети жестоко издевались над бедным мальчиком.

Подойдя ближе, она увидела, как одна из девочек набросила на голову несчастного мальчишки матерчатый мешок.

— Закрой свою страшную морду, Джейсон, — начала дразниться она.

Мальчишка — его звали Джейсон — топтался на месте, ничего не видя из-за мешка, нахлобученного ему на голову.

Другой мальчишка повалил его на землю и закричал:

— Чудовище!

Лори не могла поверить своим глазам. Это были маленькие еще мальчики и девочки, чьи-то сыновья и дочери. Милые с виду юные создания, аккуратно, по моде подстриженные мальчики, сообразительные, развитые дети. Они вырастут и станут адвокатами, врачами. Эти жестокие, невоспитанные существа, будущее Америки, а сейчас они мучают ребенка только потому, что он выглядит не так, как им хочется.

Не помня себя от гнева, Лори подошла к воспитателям, которые все еще, развалясь в шезлонгах, беседовали на веранде. Две пары флиртовали, не обращая ни малейшего внимания на то, чем занимались дети.

— Послушайте! — обратилась к ним Лори. — Вы здесь что-нибудь делаете?

Они не обратили на нее никакого внимания.

— Эй, послушайте! Вмешайтесь и помогите этому мальчику! — снова обратилась она к воспитателям.

Ноль внимания и ни слова в ответ; они с улыбками на лице продолжали многозначительно глядеть в глаза друг другу. Но то, что она увидела, когда переступила порог веранды, повергло ее в состояние шока.

Одна пара воспитателей самым откровенным образом занималась любовью.

Они стояли лицом друг к другу; шорты у обоих были спущены до пола; девушка прижималась спиной к стене, а парень, уже войдя в нее, ритмично, как заведенный, двигал голым задом.

Он стоял спиной к Лори и был всецело поглощен своей подругой, ее прелестями и самим процессом, а потому не замечал ничего вокруг, в том числе и Лори.

Лори не могла поверить своим глазам. В середине дня, у всех на виду. Ведь дети могли увидеть это, а им все равно — они трахались.

Так что же это все-таки за место, этот лагерь на Хрустальном озере?

Лори дернула тяжело дышащего, мычащего в страстном порыве парня сзади за рубашку.

— Пошел вон! Ты видишь, что я занят? — завопил он, не потрудившись даже обернуться. Его задница ни на секунду не прервала своих ритмичных движений.

Все еще не веря своим глазам, Лори спросила:

— Ты не кончил?

Тут воспитатель сделал паузу, зад его замер. Он обернулся и оказался лицом к лицу с Лори. Это лицо… обожженное лицо Фредди Крюгера!

А девушка, которую своим членом пригвоздил в стене Крюгер? Она была мертвенно-бледно-синей. Фредди Крюгер занимался сексом с трупом.

— Я не виноват, что эта сука померла, стоя на ногах! Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Лори в ужасе отпрянула назад; она отказывалась верить в то, что видела.

Но вот… вот сейчас она начала понимать.

Вот сейчас Джейсону удалось прорваться сквозь кольцо маленьких негодяев, и он бросился бежать к озеру. Он сорвал с головы мешок, и тут Лори увидела его огромную, бледную, безволосую, уродливую голову.

— Беги, малыш, беги! — орали вслед ему дети.

Мальчик бежал по плавучим мосткам, довольно далеко вдававшимся в озеро. На мокром от слез лице было выражение непереносимого страдания.


Машина шла вперед на полной скорости.

Киа не отрывала глаз от часов.

— Еще две минуты, — сказала она и обвела всех решительным взглядом.

Линдерман, ничего не сказав в ответ, в очередной раз вонзил иглу в дряблую кожу Джейсона.

— Это последняя доза транквилизатора, — торжественно объявил он. — Больше препарата у нас нет.

Лори все еще лежала рядом с Вурхисом на полу машины. Ее веки подрагивали. Они оба были в мире сновидений.


Заслышав всплеск воды, Лори со всех ног бросилась по плавучим мосткам. Она не знала, поскользнулся ли мальчик или намеренно бросился в воду, да и волновало ее сейчас совсем не это. Ей надо было спасти ребенка.

— Держись! — кричала она, опускаясь на колени на краю последней секции плавучих мостков и склоняясь к самой воде.

Она видела его руку.

Он барахтался в воде, цепляясь за жизнь.

Всего несколько дюймов…

Чуть-чуть поближе…

Еще поближе…

Джейсон…

Его бледное, безобразное лицо…

Его сморщенные, блеклые, безжизненные глаза.

Его синюшные губы.

Его перекошенные непропорциональные черты.

Джейсон — ребенок-мутант, который однажды превратится в Джейсона — жестокую машину убийств.

Ужаснувшись, стараясь не смотреть в его глаза, полные страха и немой мольбы о помощи, Лори отошла от края мостков. Слишком сильным был шок.

Джейсон барахтался в воде, стараясь держаться на поверхности; вода заливала ноги Лори. Сил у мальчика было недостаточно, и его голова то показывалась над поверхностью, то снова исчезала под водой.

Лори ужаснулась. Она не могла поверить в то, что сделала. Чем она лучше детей, надевших мешок на голову Джейсона?

Не раздумывая, Лори протянула ему руку. Она видела Джейсона. Он бултыхался в воде, но было ясно — он тонет.

Нет!

Тонет на ее глазах.

Он погибнет — ив этом будет виновата только она. Спаси она Джейсона, возможно, весь это кошмар на Хрустальном озере никогда бы и не случился.

Лори бросилась на настил мостков, пригнулась к воде настолько близко, насколько смогла, и схватила его. Выше, выше, выше…

Вода захлестнула Лори, словно рядом взорвалась глубинная бомба. Это был Крюгер, вынырнувший из глубины; он ухватил Джейсона за голову и погрузил маленького уродца в воду. Фредди весело захохотал. Его пальцы сжимали горло ребенка: он душил Джейсона, утаскивая его под воду, — все глубже, глубже, глубже.

Руки мальчика судорожно затрепыхались в воде.

— НЕТ! — закричала Лори.

Она не знала, как Фредди мог держаться на воде, но она поняла суть: единственным законом физики в мире кошмаров был закон, который гласил, что Фредди Крюгер может делать все, что ему заблагорассудится.

— Ах, быть молодым и снова утонуть, — холодно и бесстрастно произнес Фредди, удерживая голову Джейсона под водой.

Пузыри, вырвавшись из глубины, нарушили спокойную гладь озера.

Последний выдох Джейсона.

В ушах Лори все еще слышался его голос, хриплый и прерывистый от ужаса!

Будь ты проклят, Крюгер!

Силы оставили ее.

Теперь Крюгер встретился с Джейсоном именно там, где хотел. Он проник в сознание Джейсона — выяснил, что его страшит. И вот сейчас, когда Джейсон был слаб и напуган, Фредди убил его. Фредди сумел убить Джейсона Вурхиса в его детском кошмаре, убив и в реальной жизни.

Теперь кошмары на Хрустальном озере прекратятся.


— Что-то не то, — вдруг сказала Киа.

Она заметила, как мощная грудь Джейсона поднялась, а спина его выгнулась. Из широких ноздрей его бесформенного носа, скрытого хоккейной маской, вырывалось хриплое затрудненное дыхание.

— Он задыхается!

Киа метнулась в переднюю часть салона.

Линдерман был готов последовать за ней, когда заметил нечто совсем невероятное: сквозь прорези маски потекла вода. И это были не тоненькие струйки — вместе с дыханием из тела Джейсона извергались мощные потоки воды.

— Он тонет! — предположил Линдерман; голос звучал неуверенно: он с трудом представлял, что такое может случиться. — Фредди убивает его!

— Надо что-то делать! — закричал Уилл, не выпуская руль. — Нам он нужен живой!

Так оно и было.

Если Джейсон умрет, то план Лори не будет иметь смысла. А если он умрет, пока Лори еще спит, что будет с ней? По мнению Уилла, Лори и Джейсон не могли пребывать в одном и том же кошмаре, но если Крюгер покончит с Вурхисом, то найти Лори будет для него лишь делом времени.

— Так что же нам делать? — мрачно улыбнувшись, спросил Линдерман. — Сделать ему искусственное дыхание рот в рот?

Уилл молчал, словно не слышал вопроса.

Линдерман встретился взглядом с Киа.

Рот в рот?

— Ну уж черта с два, — покачав головой и замахав руками, произнесла Киа. — Фу-у-у. Нет… ни за что.

— Ты должна это сделать, — возразил Линдерман. — У меня астма с шести лет! У меня слабые легкие!

Киа посмотрела на Джейсона.

Вода заливала весь его грязный истрепанный пиджак, а его тело содрогалось от спазмов и удушья.

Ни за что!


Это всего лишь сон… это всего лишь сон… это всего лишь сон.

Лори взглянула на часы. Пятнадцать минут.

Скоро. Скоро.

Она с ужасом смотрела, как Фредди тащит маленького мальчикам по имени Джейсон в илистые глубины Хрустального озера.

Это всего лишь сон.

Это всего лишь сон!

НЕТ!

Лори нырнула вглубь и ухватилась за Джейсона. Она сделает все, что в ее силах, чтобы спасти мальчика и не дать исполниться зловещим планам Фредди!


Линдерман держал револьвер Стаббса наготове. Дуло было всего в нескольких дюймах от головы Джейсона.

Киа вся дрожала.

— Нет, убери это.

Она наклонилась, и ее тщательно наманикюренные пальчики взялись за край хоккейной маски на лице Джейсона.

Линдерман все сильнее и сильнее сжимал рукоятку револьвера.

Киа напряглась, приготовилась. Она приподняла маску, открыв вонючий, усыпанный язвами рот Джейсона. Усилием воли она заставила себя наклониться, но вдруг захныкала.

— О-о-о-й-й-й-й!

— Ты должна сделать это, Киа.

Да, хорошо Линдерману командовать. Попробовал бы лучше сам, а то бубнит… «Ты должна сделать это».

О черт возьми

Она видела гнойные раны, обильно осыпающие его губы.

Ну и зловонье…

Она склонилась ниже. Ее губы, мягкие, пухлые, юные, нежные…

Ужасная вонь…

Изо рта Джейсона больше не сочилась вода.

Их губы сблизились, почти слились…

Сладковатый тошнотворный запах какого-то гнилого дерьма… ах!

И вдруг Киа начала задыхаться. Ее горло… она теряла сознание!

— Киа! — закричал Линдерман.

Он видел, как рука Джейсона вдруг ожила, согнулась и молниеносным движением обхватила нежную шейку девушки. Ее широко раскрытые глаза выкатились, изо рта вырывались жуткие хриплые звуки. Она пыталась вдохнуть хоть немного воздуха.

Джейсон сел, разорвал и скинул с себя все путы с такой легкостью, словно они были сделаны из бумаги.

Линдерман откинулся назад и взвел курок. Раздался оглушительный грохот выстрела, пуля прошла в дюйме от Уилла и разнесла вдребезги ветровое стекло. Машина начала вилять по дороге то вправо, то влево; Линдерман упал на колени, тело Киа металось из стороны в сторону, но ее горло по-прежнему крепко сжимала рука Джейсона.

Вурхис между тем высвобождал ноги из пут, ни на секунду не разжимая пальцев, стиснувших горло девушки. Не потеряй машина управление, ее шея была бы уже сломана. Сейчас ему надо было лишь расположить пальцы поудобнее на горле Киа, чтобы разом задушить ее.

В движениях маньяка чувствовались бешенство и ярость, нехарактерные для него. На него напали, и он должен защищаться.

Его усыпили.

Его обманул кто-то, прикинувшийся его матерью.

Они узнали, чего он боится. Он, существо, не знающее страха, существо, которое не может быть убито, проявил свою слабость!

Джейсона распирала злоба, он готов был крушить все и всех. Сейчас он начнет невиданную бойню.

Уилл нажал на тормоза.

Колеса пошли юзом!

Уилл вцепился в руль обеими руками.

Джейсон закачался, едва удержавшись на ногах, тело Киа с громким стуком упало на пол салона.

Линдерман, качнувшись назад, упал, ударившись головой о диван, и поднял револьвер, готовясь открыть огонь.

Джейсон подняв руки, бросился, словно нырнул, вперед, на это ничтожное насекомое с пистолетом.

Автомобиль, съехав с шоссе, начал на большой скорости разворачиваться на бездорожье; пассажиры как горох рассыпались по разным углам, оглашая салон истошными криками, — все, кроме Джейсона, отлетевшего назад и ткнувшегося своим мощным телом в двойные задние двери, которые тут же распахнулись настежь.

Джейсон понял, что вылетел из машины и скатывался с дороги. Его пластиковая хоккейная маска колотилась о камни и стволы деревьев.

Автомобиль, накренившись, завывая мотором и скрипя колесами, выбирался на ровное двухполосное полотно дороги; задние фонари машины светились в ночной тьме.

В салоне трое подростков безутешно рыдали в голос.

18

С Джейсоном было покончено.

Фредди, вытащив руки из воды, пропорол спокойную гладь озера, с размаху ударив по ней своей страшной перчаткой. Жалкий утопленник был на дне. Крюгер одолел его. Вурхис превратился в падаль, но…

Лори вынырнула из воды и вскарабкалась на мостки. Взглянула на часы. Почти пора.

Лори!

Фредди пялился на нее из озера. Глаза его сузились в щелки. Опять эта сука. Она пыталась спасти Джейсона. Она осмелилась сопротивляться Фредди. Вытащила мальчишку из воды, дала возможность этому недоноску вдохнуть воздуха, необходимого для того, чтобы транквилизатор прекратил свое действие в теле реального Джейсона. Она спасла его. Она спасла Джейсона Вурхиса!

— Ты! — прохрипел Фредди.

И внезапно взорвалась злоба, которой было пропитано все существо Фредди, — злоба, скопившаяся в нем за долгие годы, проведенные в той ужасной бездне; злоба из-за каждой жертвы, доставшейся не ему, а Джейсону; злоба на Джейсона, ускользнувшего из его рук…

Злоба!

Фредди Крюгер сжал кулаки, его тело напряглось, а потом злоба, словно вулканический пар, вырвалась наружу из каждой клетки его тела.

Лори закричала. Она кричала беспрерывно, боясь, что ее легкие не выдержат и лопнут.

Тело Фредди вдруг медленно повело, и оно начало принимать иную форму, меняться… сама его кожа как будто начала излучать жгучую злобу.

Через несколько мгновений Лори смотрела в глаза какого-то жуткого, дикого существа. Она и без того была перепугана Крюгером, но это преображение, это перевоплощение в адского демона…

Его глаза стали узкими желтыми щелками, а зрачки — мертвыми черными точками. Его уши вытянулись и заострились, став такими, как на рисунках у дьявола. Его брови изогнулись дугами над полыхающими ненавистью глазами. Его губы почернели, зубы заострились, стали кривыми и неровными. Его лицо несло на себе печать вечного зла. А его кожа… его кожа окрасилась в цвет крови, и на ней более явно проявлялись шрамы, ожоги, венозные узлы… Таким видели глаза Лори этого кровавого психопата.

Он поднял правую руку. В перчатке. Лезвия казались еще длиннее, еще острее, еще страшнее…

Ву-у-у-у-у-у-у-м-м-м-м-м-м!

Озеро окутала тьма.

Взмахом руки Фредди убил день. А злоба его не унималась, и на озере началась буря.

Все, что могла Лори различить во внезапно наступившей полночной темноте, были два желтых глаза. Плаза, полные ненависти. Глаза смерти.

Крюгер подпрыгнул, словно подброшенный пружиной, над озером и шлепнулся в воду прямо перед Лори, которая от неожиданности и ужаса свалилась навзничь на мостки и сжалась в комок, не в силах оторвать взгляда от Фредди, приближавшегося к ней, чтобы убить. Девушка была буквально парализована волнами злобы, исходившей от этого принявшего дьявольский облик убийцы, поигрывающего пятью острыми, как бритвы, ножами.

Биип-биип-биип.

Биип-биип-биип.

Фредди скользнул по ней тревожным взглядом.

Сигнал будильника на ручных часах Лори.

Пятнадцать минут прошли!

Не давая себе времени на раздумья, Лори вскочила на ноги и бросилась Фредди на грудь. Он захрипел, почувствовав, что ее руки обвились вокруг него.

Все произошло вовремя.

— Разбудите меня! — закричала Лори. — Я держу его! Я держу его!


Биип-биип-биип.

Что произошло?

Слабый писк донесся из-под капота лежащей на боку машины.

Это был единственный звук на фоне полной тишины.

Но вот еще звук.

Биип-биип-биип.

Биип-биип-биип.

Уилл пришел в себя. Ремень безопасности, которым он был пристегнут, удержал его на сидении и этим спас жизнь. Он посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида. Несколько небольших порезов и царапин. Ему чертовски повезло.

Повезло?

Что… Только сейчас он опомнился. Револьверный выстрел… Авария.

Джейсон!

Уилл посмотрел назад. Киа и Линдерман копошились в задней половине салона. Так же, как и Уилл, они потеряли сознание и сейчас приходили в себя. Кажется, никаких серьезных травм они не получили.

Уилл увидел револьвер Стаббса.

Он расстегнул ремень безопасности, перелез в заднюю половину салона и схватил только что выстреливший револьвер. Он был еще теплым.

Биип-биип-биип.

Биип-биип-биип.

Снова этот негромкий звук.

Но он слышится не из машины.

Уилл предоставил Киа и Линдерману приходить в себя без его помощи, а сам через распахнутые задние двери выскочил из машины.

— Лори!

Она лежала на дороге; струйка крови текла по ее лбу. Предчувствуя самое худшее, Уилл бросился к ней.

Слава Богу, ее голова шевельнулась. Она была жива и практически невредима. Она…

Она спала.

Уилл потормошил ее.

— Лори! Проснись, Лори!

Но она лишь заворочалась во сне и пробормотало что-то невнятное. А где, черт возьми, находится Джейсон?

У них не было времени выяснять это.

— Лори!

Биип-биип-биип.

Биип-биип-биип.

Это был сигнал будильника ручных часов Лори.

Где они сейчас?

Темно, хоть глаз выколи. Они, похоже, были в чаще леса.

Немного впереди удалось рассмотреть тропинку, идущую от дороги вправо.

Машина вдруг вспыхнула ярким пламенем.

— Лори! — закричал Уилл, инстинктивно заслоняя ее от жара.

Киа заметила что-то на дороге. Подойдя ближе, она…

— Смотрите, — обратилась она к своим спутникам.

Уилл и Линдерман посмотрели на что-то, лежащее на земле в том месте, куда она показывала.

При свете пламени горящего автомобиля они увидели старый дорожный указатель. Он был разбит и весь оброс мхом. Однако им удалось прочитать: «Лагерь Хрустального озера».

— Хм… др… друзья… — Линдермана всего трясло. — А где все-таки Джейсон?

Уилл, бросив быстрый взгляд на лесную чащу, нагнулся и поднял лежащую в беспамятстве Лори на руки.

— Бежим! — скомандовал он.

Киа и Линдерман не шевельнулись. Они во все глаза смотрели вокруг, ища Джейсона.

— Пошли! — рявкнул Уилл. — ВПЕРЕД!

Взвалив Лори на плечо, он зашагал по заброшенной дороге, которая должна была вывести к лагерю Хрустального озера.


Биип-биип-биип.

Все. Завод будильника кончился! Лори в панике посмотрела на часы.

Черт возьми!

Если будильник остановился, это означает… Это означает, что Лори не выйти из мира сновидений…

Там она с Фредди Крюгером!

— Что-то не так, Лори? — осклабился Фредди. — Пойми, ты теперь в моем времени.

Он достиг своей цели.

Теперь этой сучке конец!

Лори с криком бросилась бежать, а гнусное злобное существо с острыми ножами в тупом азарте пустилось за ней. Она зацепилась ногой за что-то.

Фредди рассмеялся и резанул по ее телу перчаткой.

Споткнувшись, она упала…

И продолжала падать… в какую-то бездонную черноту.


БА-А-АМ-М-М!

Лори со всего маху грохнулась на землю. Воздух со свистом вырвался из ее легких, кости затрещали…

Она долго, долго лежала неподвижно. Потом медленно, превозмогая боль во всем теле, с трудом встала на ноги.

Это сон — игра, она должна бороться… должна жить до тех пор, пока не проснется.

— Нет, нет…

Она снова оказалась перед домом № 1428 по улице Вязов. Перед своим домом. Красная входная дверь — таков был ее первоначальный цвет. Розы, вьющиеся по решетке, завяли.

Ночь. И Лори вдруг заметила, что на ней ночная рубашка.

— Нет!

Она повернулась, чтобы бежать, но оказалось, что ее нога опирается на ступеньку лестницы, ведущей в ее доме из гостиной наверх.

Лори закричала, не помня себя от отупляющего, ослепляющего страха.

— Разбудите меня! Разбудите меня!

Внизу, на нижней ступеньке лестницы, стоит отец, доктор Кемпбелл. Он поднял голову, увидел ее и стал торопливо подниматься.

В руке у него нож.


Обмякшее тело Лори тяжело давило на плечо Уилла, бежавшего по грунтовой дороге к лагерю, но он не позволял себе думать даже о минутном отдыхе. Сейчас самое важное — донести ее до безопасного места, подальше от Джейсона.

Киа и Линдерман с трудом поспевали за Уиллом, опасаясь, по всей вероятности, того, что в окружающей их кромешной тьме можно было легко сломать себе не только ноги, но и шею.

Наконец, пробравшись через чащобу, они вышли на открытое место и скоро оказались в центре лагеря.

Лагерь? Несколько полуразрушенных, замшелых хижин. Ничего себе лагерь. Невдалеке они заметили строение, похожее на павильон для развлечений и досуга. Здание казалось наиболее крепким и хорошо сохранившимся, поэтому Уилл решил, что отдохнут они там.

Пройдя почти половину пути по открытой площадке лагеря, молодые люди заметили строительную площадку. Кто-то строился в лагере Хрустального озера!

На лесах был натянут лоскут материи с большой надписью: «Лагерь Хрустального озера вновь приглашает вас. Здесь, у озера, будет курорт».

Черт возьми, здесь строят курорт, куда люди будут приезжать на отдых! Это что-то новое. Чем больше людей, тем больше жертв!

Уилл отвернулся от плаката и зашагал к обшарпанному зданию.


Лори с облегчением вздохнула, поняв, что отец не видит ее, однако стоило ей подняться по покрытым ковром ступеням лестницы, как он сразу же пошел следом.

Лори понимала, что должно произойти, но не хотела в это верить. Она заметила в руках отца нож и вспомнила рассказ Уилла, перевернувший всю ее жизнь.

— Нет, папа, нет! — закричала Лори. — Нет, нет, папа, не делай этого!

Но он не слышал ее.

Доктор Кемпбелл, поднявшись наверх, быстрыми шагами направился в спальню, где, как уже знала Лори, он ножом, который сжимает сейчас в руке, зарежет свою жену.


Уилл осторожно и бережно опустил бесчувственное тело Лори на пол.

Линдерман, вошедший вслед за ним, отыскал обломок доски и подпер им дверь. Теперь без разрешения Линдермана никто не смог бы войти сюда.

Внутри царили разруха и запустение, пахло плесенью и пылью. Похоже, никто в течение многих лет не переступал порога центра развлечений.

Киа, тщательно осмотрев раскиданный повсюду хлам, отыскала керосиновую лампу, в которой, ко всеобщему удивлению, еще было немного керосина.

Вытащив из кармана зажигалку, она зажгла крохотный матерчатый фитилек. Пусть будет хотя бы светло.

Одно дело, по крайней мере, сделано.

Киа поставила лампу на пыльный пол рядом с Лори. Уилл опустился на колени, наблюдая за тем, как Лори мечется во сне.

Но сейчас Лори уже не бормотала, сейчас ее речь стала вполне разборчивой.

— Нет. Нет. Не-е-ет!

Уилл легонько шлепнул ее по лицу.

Он не хотел делать ей больно, но ведь Фредди может убить ее во сне. А Уилл жить без нее не сможет. Не сможет…

Он обнял Лори за плечи, приподнял ее спину от пола, потряс ее.

— Ну давай же, Лори! Просыпайся!


Доктор Кемпбелл ударом ноги распахнул дверь в спальню.

Простыни на кровати лежали в форме могильного холмика, однако этот холмик шевелился, словно под ним кто-то прятался.

Не теряя времени доктор поднял нож и шагнул вперед.

Лори вбежала в спальню вслед за ним, но сил удержать и остановить отца у нее не было, а он уже одним взмахом руки отбросил простыни.

— Отец, пожалуйста, — кричала она, — не убивай ее!

Но когда простыни упали на пол, Лори увидела, что ее мать уже истекает кровью.

Она лежала на кровати одна, но ее тело билось и извивалось, словно она боролась с невидимым врагом. На ее теле появилась страшная рана, идущая через все тело, от правого плеча до левого бедра.

Лори, потрясенная и охваченная леденящим ужасом, смотрела на этот расширяющийся разрез, на органы, на потоки крови.

Отец все еще держал в руках нож, но он просто стоял возле матери. Он стоял на расстоянии фута от кровати, и в его лице было столько ужаса, что Лори едва смогла распознать знакомые черты.

Еще один глубокий разрез появился на бившемся в агонии теле.

Кто-то убивал мать. Кто-то невидимый. Кто-то резал мать Лори, словно животное на бойне.

Превозмогая охвативший его ужас и не в силах смотреть на происходящее, доктор Кемпбелл бросился вперед и стал яростно колоть ножом воздух над телом своей жены. Он махал ножом как безумный, вправо-влево, вверх-вниз..

Его жену все еще кто-то резал — ее кровь заливала пол и стены, да и сам доктор был весь в крови.

Кемпбелл еще некоторое время махал ножом; глаза его наполнились слезами.

— Выходи, Фредди, покажись мне! — закричал он вне себя от горя и своего бессилия.

Фредди?

Лори застыла на месте. Фредди!

Так значит, он знал. Ее отец знал о существовании Фредди. Он все это время знал о Фредди.

Так вот что видел Уилл четыре года назад. Доктор Кемпбелл не убивал жену. Когда Уилл увидел Кемпбелла, размахивающего кухонным ножом, он решил, что тот убийца. А на самом деле Кемпбелл пытался спасти жену от Фредди Крюгера.


Кемпбелл единственный из всех знал, кто был убийцей. А поэтому-то он и не мог сказать ничего в свое оправдание. Разве мог он объяснить людям, что его жену убил во сне некий призрак. Поэтому, когда Уилл обвинил его, выбора у отца не оставалось. Ему надо было что-то предпринять в отношении Уилла, причем очень быстро, даже пойти на то, чтобы изолировать мальчика, потому что доктору было необходимо завершить самое важное дело в своей жизни.

Кроме властей Спрингвуда, единственным, кто знал всю правду о Фредди, был доктор Кемпбелл. Он должен был поговорить с шерифом Уильямсом и убедить его в том, что существование Фредди Крюгера — реальность.

Кемпбелл тщательно расследовал подобные случаи, происходившие в прошлом. Он выяснил, что Крюгер и прежде нападал на людей во сне. Он убил и прежних хозяев их нынешнего дома, дома № 1428 на улице Вязов.

Работая врачом-психиатром, Кемпбелл также знал кое-что о прошлом больницы Уэстин Хиллс, однако причины, по которым больницу закрыли, не были ему известны. Но однажды в руки доктору попали некоторые сугубо секретные документы — ему все стало ясно.

В Уэстин Хиллс Фредди убивал подростков и детей. Интерн[18] Нэнси Томпсон, работавшая там и жившая одно время в доме № 1428 по улице Вязов, пыталась спасать молодых пациентов, прописывая им некое подавляющее сновидения супрессивное средство, известное в фармацевтике под названием гипносил. Впоследствии ее назначения были отменены, а сама она уволена начальницей отделения доктором Элизабет Симмс. Но, как только подросткам перестали давать гипносил, они все погибли.

Владелец больницы и клиники доктор Капвер обанкротился после целой серии исков, которые предъявили ему родители, потерявшие детей, и Уэстин Хиллс закрыли.

Кемпбеллу стало ясно, что он должен делать.

Ни он, ни Уильямс не представляли себе, как покончить с Крюгером, но им было известно, что он реально существует, и они оба знали, как удержать его от кровавых бесчинств.

Он добился того, что Уэстин Хиллс открыли вновь и больница начала работать как полномасштабный медицинский комплекс. С помощью полиции он выявил тех, кто страдал от кошмаров, инициированных Крюгером. Их поместили в больницу, где насильно пичкали гипносилом.

Кемпбелл надеялся, что наступит день, когда он найдет способ убить Крюгера. Он ничего так не желал в своей жизни, как отомстить негодяю, убившему его жену. И конечно же, Кемпбелл рассчитывал дожить до того дня, когда Уэстин Хилл будет закрыт навсегда.

И все это он должен был держать в тайне от Лори.


Фредди внезапно появился над телом умирающей матери Лори. Он занес свою когтистую перчатку, готовясь располосовать ее на куски.

Доктор Кемпбелл не видел Крюгера, он все еще продолжал тыкать в воздух ножом. Только Лори могла видеть маньяка.

Но и Фредди тоже видел Лори. Он повернул голову, чтобы получше рассмотреть застывшую в ужасе девушку. Его обгоревшее демоническое лицо было перепачкано кровью ее матери.

— Я всегда испытывал особую слабость к шлюхам, которые живут в этом доме, — злобно прошипел он.

Сказав это, Крюгер вонзил все пять ножей глубоко в грудь миссис Кемпбелл, распорол ее сердце, вытащил из тела пульсирующие, красные от крови внутренности и бросил на полиэстеровый матрас.

Если бы Лори не оглушил ее собственный крик, ее наверняка оглушил бы крик, вырвавшийся у ее отца.

19

— Мне… мне кажется, снаружи кто-то есть, — сказала Киа.

Кто-то? КТО-ТО? Киа, кто это, по-твоему, может быть, кроме чертова Джейсона Вурхиса?

Уилл, не помня себя от отчаяния, делал все возможное, чтобы разбудить Лори.

Ведь если Джейсон явится до того, как они разбудят ее, придется оставить ее здесь.

Нет. Об этом он и думать не мог.


Лори, с криком выбежав из залитой кровью спальни родителей, скатилась по лестнице в гостиную. В ее ушах все еще звучали рыдания отца, стоявшего над обезображенным трупом жены.

Вдруг она уткнулась во что-то лицом. Пол колебался, совершая волнообразные движения, которые свалили ее с ног.

Крюгер безо всяких усилий сохранял равновесие на качающемся и уходящем из-под ног полу. Он легкой игривой походкой подошел к ней, схватил за волосы, рывком поставил на ноги, а затем швырнул в стекло окна. Стекло треснуло и разлетелось на кусочки, а Лори, отскочив от него, свалилась на пол — ее лицо и руки были сплошь в порезах и кровоподтеках.

Крюгер швырял Лори из стороны в сторону словно куклу.

Все они одинаковые, эти безмозглые подростки, с их бессмысленными козлиными глазами и гипертрофированным чувством собственной значимости.

Ой, как ему хочется снова позабавиться с маленькими девочками!

Но сперва надо завершить дело с этой чересчур праведной шлюшкой с постным лицом.

Лори лежала в прихожей.

Ни капли жизненной энергии.

Ни капли сил — только боль!

На то, чтобы сопротивляться…

Он схватил ее за волосы и потащил по полу… Ну все, сейчас он разделается с этой сукой раз и навсегда.


Лори! Не-е-ет!

Сердце Уилла готово было разорваться.

Тело Лори двигалось по полу! Двигалось рывками, как будто кто-то тащил ее на невидимой веревке. Это было невыносимо.

Даже если Крюгер умудрился напасть на нее во сне, то как объяснить то, что сейчас происходит? Что за сила тащит ее в реальном мире?

О Господи…

Вдруг на руках и на груди Лори появились разрезы, и она стала корчиться от боли.

Уилл окончательно потерял голову, он не знал, что делать.

От Линдермана никакого толку.

Киа…

Она ничего не видела. Она приникла к окну, в котором, как ей показалось, лишь секунду назад видела Джейсона.

Киа отпрянула от грязного стекла. Кто-то возился возле дома, она была в этом больше чем уверена.

Вот! Но сейчас уже не в окне, а в щели между досками мелькнула белая хоккейная маска.

Вот! Клинок мачете блеснул в лунном свете.

— Это он! — прошептала Киа теперь уже без тени сомнения. — Он здесь!

Как раз вовремя.

Деревянная стена затрещала и рассыпалась, стоило Джейсону всей свой массой навалиться на старые, прогнившие доски. Обломки полетели внутрь, осыпав Лори и Уилла щепками, грязью и пылью. Доска упала на керосиновую лампу. Лампа, свалившись на пол, разбилась, и почти сразу же огонь охватил все, что валялось на полу зала развлечений. В помещении было полно старых ненужных вещей, все сухое и все лежало так, словно специально подготовлено для разжигания хорошего костра.

Линдерман и Киа бросились стремглав по разным углам горящего помещения, а Уилл, несмотря на весь свой страх, не отошел ни на шаг от Лори.

Джейсон оглядел всех четверых и двинулся вперед.

Уилл вытащил из-за пояса револьвер.

Блам!

Первая пуля застряла в плече Джейсона.

Блам!

Вторая пуля вырвала кусок мяса у него на груди.

Джейсон взмахнул мачете и рубанул по револьверу. Уилл отдернул руку, выпустив револьвер, который вылетел наружу через дыру в стене. Уилл проводил улетевшее оружие взглядом, полным отчаяния.

Джейсон нанес второй удар, который должен был обезглавить Лори. Так бы и случилось, если бы не Уилл, поднырнувший под мачете и подставивший под блестящее лезвие свой бок.

Уилл вскрикнул. Его пальцы ощутили мягкую плоть по обе стороны глубокого разреза, нанесенного мачете. Рана оказалась очень тяжелой, он истекал кровью.


Лори поняла, что это конец.

Она так и лежала на полу в прихожей; глаза ее были закрыты. Она вся дрожала. Это выше ее сил. Она не была готова к такому, да и физически не могла этого осилить. Тем более, все происходило в его мире и по его правилам.

Ее грандиозный план провалился.

Ведь Лори рассчитывала проснуться, вытащить Фредди в реальный мир и предоставить Джейсону Вурхису выяснить с ним отношения. Но Крюгер утопил этого уродливого мальчишку, а Лори не разбудили.

И чтобы уж доконать Лори совсем, Фредди показал ей, как убивал ее мать.

Скотина…

Фредди подошел ближе и плюхнулся на колени, расставив ноги по сторонам ее окровавленного распростертого тела.

— Добро пожаловать в мой мир, сучка!

Вот и наступил конец.

Он, тяжело дыша, склонился над Лори. На нее пахнуло смрадом разложения и горелой плоти, исходившим от монстра, — это, должно быть, запах ада.

Скотина…

— Хочу попросить тебя, принцесса… — он провел по ее ноге ножом, прикрепленным к одному из пальцев, надавливая на лезвие так, чтобы оно лишь прочертило линию по коже, но не разрезало ее. Он поднял ее ночную рубашку и задумался, на каком из ее бедер сделать надрез.

— В первый раз… — прошептал он, обдавая ее своим зловонным дыханием, — постарайся быть слегка развязной.

СКОТИНА!

Лори закричала и, сжав в кулак ветхий воротник его красно-зеленого свитера, рванула его на себя. Рванула изо всех оставшихся сил. Это был ее последний шанс.


Уилл ждал второго удара мачете. Больше он ничего не мог сделать, чтобы защитить Лори…

— Пошел прочь от них!

Линдерман!

Не обращая никакого внимания на этот выкрик, Джейсон занес мачете над Уиллом и Лори.

Но выкрик Линдермана не был ни пустой угрозой, ни проявлением бравады.

Он и Киа ухватились с двух сторон за тяжелый деревянный стол. Не обращая внимания на полыхавший вокруг огонь, они бросились вперед и как раз в то мгновение, когда смертоносное мачете опускалось на их друзей, поставили стол над ними.

Прочная двухдюймовая дубовая доска преградила путь окровавленному клинку к телу Уилла.

ЧАНК!

Джейсон рванул мачете, но лезвие, казалось, застряло в дереве намертво; убийца поднял мачете — вместе со столом.

Но у Линдермана и Киа было приготовлено для него кое-что еще. Они, ощущая в крови приток адреналина, схватив оружие для рукопашной, заранее найденное в кучах хлама, бросились на Джейсона. Им повезло: он все еще никак не мог вытащить лезвие мачете из доски.

Киа, вскочив на стол, колотила Джейсона по голове обломком весла.

Работая веслом со скоростью лопасти вентилятора, она приговаривала:

— Залезай обратно в задницу своей мамаши, недоносок. Понял? Залезай…

Джейсон взмахом руки сбил Киа со стола, и она отлетела в дальний угол комнаты.

Это послужило для Линдермана сигналом к атаке.

Он многое отдал бы за то, чтобы находиться сейчас в другом месте. Где угодно, только не здесь. Если честно признаться, то он с большей охотой съел бы горшок собачьего дерьма, лишь бы тут обошлись без него. Его жизни угрожала необузданная, не подчиняющаяся разуму безумная сила. Тот самый маньяк со своим проклятым мачете, который уже дважды едва не убил его.

Но это, по всей вероятности, их последняя встреча. Лори в беспамятстве, Уилл ранен, Киа лежит на полу — и кроме него, Линдермана, сейчас остановить Джейсона некому.

Он поднял с пола шест флагштока, на конце которого еще болталась выцветшая и истрепанная звездно-полосатая тряпка, и сжал его в обеих руках, как пику. Если повезет, он сможет вонзить шест в Джейсона, может быть, даже и проткнуть его или хотя бы держать на расстоянии длины шеста.

Итак…

Удар.

Еще удар.

Пронзи его.

Оба раза шест попросту отскочил от тела маньяка, не причинив ему никакого вреда. Вряд ли Джейсон вообще что-нибудь почувствовал. Он сейчас был всецело поглощен единственной заботой — вытащить свое мачете из столешницы, прикрывающей Уилла и Лори.

Линдерман нахмурился. Вот если бы у него было побольше времени, он мог бы…

Джейсон выдернул наконец мачете. Делая этот последний рывок, он завалил стол набок, а рука его с высвобожденным лезвием отлетела назад и с силой врезалась в Линдермана, оказавшегося у Джейсона за спиной.

Юноша не отличался крепким телосложением, наоборот, он, скорее, был тщедушным, и когда локоть Джейсона врезался в его тело, он, оставив поле боя, отлетел назад, сильно ударившись спиной о дальнюю стену.

Линдерман поначалу не понял, что произошло, а только почувствовал сильнейшую колющую боль. Бедняга напоролся на гвоздь, торчащий из стены.

Огонь между тем распространился по большей части зала развлечений, и все помещение заполнилось густым дымом.

Джейсон, держа мачете в руке, стоял во весь рост среди бушующего пламени, его враги лежали на полу, и если они были еще живы, то ненадолго.

* * *

Рана Уилла сильно кровоточила, а Лори все еще не пришла в себя.

Все вокруг было в огне.

Пока стол стоял над ними, Уилл мог хоть немного отдохнуть и собраться с силами. Он слышал шум схватки, слышал крики и стоны друзей, но не имел никакого представления о том, что происходит и где Джейсон…

Вот черт! Проклятый огонь. Надо спасаться, надо выбираться из огня.

Обессиленный, истекающий кровью Уилл обхватил обеими руками Лори и стал выползать из-под стола. Он должен вытащить ее отсюда во что бы то ни стало и перенести в безопасное место.

Нет!

Он слишком поздно заметил горящую рейку, летящую с крыши. Она падала прямо на Лори.

Небольшая рейка, которая сама по себе не причинила бы никакого вреда, но она горела!

Пылающий обломок упал на руку Лори.


Лори крикнула от боли.

Она кричала от боли и ужаса.

В своем доме на улице Вязов, где она все еще сжимала в руках ворот свитера этого скотоподобного ублюдка Крюгера.

Лори крикнула от боли.

Она кричала от боли и ужаса.

В горящем зале развлечений, в котором она проснулась, все еще сжимая в руках ворот свитера этого скотоподобного ублюдка Крюгера.

Уилл не мог поверить своим глазам.

Но это действительно было так! Фредди Крюгер! Здесь!

Все, что она говорила, все, что говорил Марк… правда. Все это правда!

Фредди все еще склонялся над Лори, подняв перчатку вверх, готовясь нанести последний удар.

— Умри, по…

Это уже не улица Вязов?

Это был не ее сон.

Куда?..

Крюгер оглянулся и увидел Уилла. Он понял, что это за место.

Фредди поднял глаза и встретился взглядом с Джейсоном Вурхисом.


Джейсон, как памятник самому себе, стоял, возвышаясь над Крюгером и Лори. Его глаза вспыхнули — он узнал того, кто перед ним, и с силой сжал рукоять мачете.

Это тот, кто дурил и обманывал его.

Это тот, кто пытался утопить его.

Это тот, кто использовал его.

Это тот, кто заставил его почувствовать страх.

Но на этот раз Джейсон встретился со своим врагом в реальном мире. Теперь они не в какой-то котельной с трубами, с потоками воды. Сейчас это не сон. И сейчас этот плюгавый человечишка умрет!

Огонь, сжигая все на своем пути, быстро распространялся, обнажая сырые доски пола.

Уилл оттащил Лори прочь от Крюгера, воспользовавшись тем, что маньяк-убийца из мира снов не мог оторвать взгляда от Вурхиса.

Вот в чем заключался план Лори.

Вот ради чего они претерпели столько мучений и даже могли умереть.

Уилл смотрел на маньяков.

Джейсон — громадный, мощный, — стоял не двигаясь.

Фредди — скрюченный, злобный.

Они глядели друг на друга с ненавистью.

— Фредди против Джейсона, — объявила Лори, чувствуя приближающуюся развязку. — Делайте ваши ставки!

20

Фредди медленно встал на ноги, не спуская глаз со своего врага.

Он совершенно не ожидал, что так получится.

Крюгер держался осторожно, внимательно следя за Джейсоном.

— Ну что, продолжим? — прорычал он. — Хрюкни, ты согласен или сдаешься, ты, немой придурок! Покажи, на что ты способен!

Джейсон направился прямо к нему, наступая на пламя, размахивая в такт шагам своим мачете. Фредди, прижавшийся спиной к стене, при его приближении отпрянул в сторону, легко уклонившись от удара, и лезвие мачете почти на всю глубину вошло в доску.

— Ты думаешь, меня страшит то, что мы сейчас в реальном мире? — со смехом спросил Фредди.

Джейсон снова взмахнул мачете, стараясь на этот раз нанести боковой удар, но Фредди отпрыгнул назад, и кончик лезвия прошел в миллиметре от его груди.

— Какой ты медлительный и тупоголовый — ты только и можешь, что махать лапами!


Слава Богу, Лори окончательно проснулась.

Времени для разговоров не было. Она лишь бегло огляделась вокруг, чтобы узнать, что изменилось за время, пока она спала.

Лори увидела пролом в стене, пробитый Джейсоном, когда он вломился в здание центра развлечений. К этому пролому она повела своего раненого друга. Это заметил Фредди. Уклонившись от третьего удара мачете, он возник у них на пути.

Внезапный порыв ветра взметнул вверх ползущий по полу огонь. Лори и Уилл разом вскрикнули. Вспыхнули старые засаленные занавески.


Пламя как остервенелое бросилось на деревянные стены. Киа, напуганная внезапным жаром и треском пылающего дерева, откатилась от стены, возле которой лежала. Она с трудом поднялась на ноги и некоторое время смотрела на разбушевавшийся огонь, не понимая, что происходит.

Но вот Киа заметила Линдермана, неподвижно лежащего в дальнем конце зала. Она стремглав бросилась к нему и помогла подняться, не заметив в суматохе темного пятна, расползавшегося по спине его тонкой курточки.


Лори видела друзей на другой стороне зала.

Она изо всех сил закричала:

— Киа!

Но встретиться можно было, только выйдя из здания, ведь их разделяла широкая полоса полыхающего огня. В помещении стало невозможно дышать от дыма. Лори повела Уилла к выходу.

В другом конце зала Киа вела Линдермана к боковой двери. Как и Уилл с Лори, они шли согнувшись, а выйдя на свежий воздух, сразу же закашлялись чуть не до рвоты.


Фредди буквально взбесился, увидев, что Уилл и Лори вышли из здания, но утешил себя тем, что скоро настигнет эту парочку. Сейчас ему было не до того — надо заниматься другим делом.

Джейсон, замахнувшись, рубанул мачете, но Фредди изловчился перехватить лезвие и зажать его между пальцами-ножами своей смертоносной перчатки, а потом нанести сильный прямой удар Джейсону в пах.

Никакой реакции.

— Вурхис, а где же твои яйца?

Джейсон свободной рукой схватил Крюгера за полосатый свитер и швырнул так, что тот с размаху пробил головой окно. После этого Джейсон дотащил Фредди до следующего окна и с размаху треснул об него, а затем швырнул на пол.

Кому теперь смешно, Крюгер?

Джейсон снова поднял Фредди, на этот раз держа его над головой на вытянутых руках, и выбросил оглушенного демона мира снов прочь из здания!

В мощных руках Джейсона Фредди был словно пушинка. Падая, он пробил своим телом крышу бывшего административного корпуса лагеря.

Но Джейсон на этом не остановился. Для него все только начиналось. Когда они сошлись в прошлый раз, разборка происходила во владениях Крюгера и по его правилам. Но здесь, на Хрустальном озере, — Вурхис хозяин.

Он шагнул за порог, намереваясь посмотреть на переломанное тело Крюгера, но внезапно путь ему преградили рухнувшие сверху горящие обломки.


Линдерман зажимал рукой рану в боку. Киа помогала ему идти, но каждый шаг пронизывал болью всю нижнюю часть тела.

Киа заметила, что он морщится от боли, заметила, что он держится за спину, заметила, что его рука вся в крови.

— Господи, ты ранен!

Линдерман попытался улыбнуться; лицо его было белым как полотно.

— Не волнуйся за меня… Это просто царапина.

Дальше идти он не мог. Юноша обхватил руками ствол дерева, согнулся, едва не падая наземь.

— Давай передохнем секунду..

— Линдерман, я…

— Я в порядке, Киа, — прервал он ее. — Нет, правда.

— Хорошо, хорошо, — уступила Киа. — Подожди, я сейчас вернусь.

Сказав это, она уже повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась.

— А ты действительно показал себя храбрецом, Линдерман.

— Чарли, — прошептал он. — Меня зовут Чарли.

Киа присела рядом и ласково погладила его по плечу.

— Послушай меня, Чарли. Прошу тебя, побудь здесь, пока я не вернусь!

— Почему?

— Я тебе надеру задницу, если ты расскажешь кому-нибудь об этом…

Она приникла к губам Линдермана долгим горячим поцелуем.

Ну и ну.

Линдерман смотрел на нее с улыбкой, а она поднялась и кинулась в лес. Неужели это правда? Все их ссоры…

Юношу передернуло от боли, и чтобы хоть как-то унять ее, он положил ладонь на рану. Рана кровоточила, и кровоточила сильно.

Линдерман понимал, что опасно ранен, но не хотел, чтобы Киа тоже поняла это. Киа, любимая Киа.

Господи, как она прекрасна.

Линдерман улыбнулся.

Уже темнело. Но и во мраке было видно, что Чарли Линдерман — счастливый парень, что сейчас он счастливее, чем когда-либо. Глаза его закрылись, голова свалилась на бок, но и в эти последние несколько секунд своей жизни Линдерман оставался счастливым.


— Надо найти остальных, — волнуясь, сказала Лори.

Она посмотрела на Уилла, на его кровоточащую рану.

— Ты можешь идти?

— Попробую, — ответил он, сжав зубы.

Лори бережно обхватив Уилла, помогла встать на ноги. Поддерживая его, она быстро огляделась вокруг: весь лагерь был сейчас ярко освещен огнем пожара.

Лори увидела маленькую лодку, пришвартованную к плавучей пристани.

— Смотри, здесь лодка!

Она обвила рукой Уилла, и они двинулись к берегу. Надо было найти Киа и Линдермана, и тогда можно убираться отсюда как можно дальше, предоставив Джейсону и Фредди колошматить друг друга до потери пульса.


Пробираясь между деревьями, окружавшими Хрустальное озеро, Киа не могла думать ни о чем, кроме как о Линдермане. Как он там? А если Фредди или Джейсон найдут…

Что это было?

Киа, остановившись, замерла на месте. Она явственно слышала какой-то звук, но ничего не было видно.

Она пошла дальше и вскоре в просвете между деревьями увидела берег озера. Она увидела, как Уилл и Лори шли к берегу. Лори поддерживала Уилла, а шли они по направлению к плавучей пристани.

Киа радостно улыбнулась — они живы! — и уже собралась закричать им, как вдруг увидела Фредди Крюгера, выскочившего из-за деревьев. Он крадучись подходил к ним со спины, нацелившись своей смертоносной перчаткой в шею Уиллу.

— Фредди! — закричала Киа.

Лори и Уилл остановились, оглянулись назад.

— М-м-м-м-м, — промычал Крюгер, хищно облизывая губы. — Темнокожая телка.

Опять этот скот.

Киа почувствовала злость, даже больше — бешенство. Она вышла из-за деревьев и посмотрела на него как на пустое место.

— Так это ты и есть тот самый, кого все боятся? — спросила она, состроив презрительную мину. — Погляди на себя, ты же просто окурок, в своей идиотской шляпе и рождественском свитере, в котором ты, наверное, и спишь. Твоя мамуля связала его тебе? Или не она? Ей, наверное, было некогда, она занималась более приятным делом — сосала у всех футболистов местной команды, а?

Крюгер перестал улыбаться.

Лори понимала, что замыслила подруга, и мысленно благодарила ее. Она надеялась, что Киа будет делать все так, как надо, и сможет выбраться отсюда.

На это надеялась и Киа.

— А рожа у тебя — ну просто рвотный порошок, — заявила она приближающемуся убийце. — Ты смотрелся в зеркало? Хочу сказать тебе, дорогой, что когда я в последний раз спускала воду в туалете, то куча дерьма в унитазе была красивее, чем твоя рожа!

Его изуродованное лицо исказилось злобой; Фредди шел прямо на нее.

— А если говорить серьезно, так ты совсем не страшен. — Она усмехнулась. — Зачем тебе эти ножи — бутербродные ножики? Может, ты используешь их вместо чего-нибудь другого? Может, у тебя слишком короткая штука там, между ног? Так, может, ты пользуешься этими штучками, которые подлиннее… А вот зато у Джейсона он огромный, такой длины, как его… — Она раздвинула руки, показывая примерную длину мачете.

Фредди Крюгер замер.

Киа была уже готова бежать, но он остановил ее, пронзив пристальным взглядом.

— Что? — удивленно вскрикнула она.

Нет, Крюгер смотрел не на Киа. Он уставился на что-то позади нее.

Киа в ужасе оглянулась и…

КХА-А-АК!

Мачете Джейсона вонзилось в Киа, перерубило грудину, прошло через легкие. Удар был настолько силен, что отбросил ее в сторону, и она, пролетев несколько футов по воздуху, ударилась спиной о дерево.

Раздался сильный треск, но трещали не ветки, это был треск костей, треск ребер и позвоночника.

Ее кости были переломаны.

Проткнув кожу, их обломанные концы вышли из тела наружу.

Конец…

Мертвое тело Киа упало на землю.

— К-и-а, — злорадно захихикал Фредди. — Погибла в бою… Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!


Лори в ужасе закричала.

Только что на ее глазах погибла лучшая подруга, зарубленная трижды проклятым Джейсоном Вурхисом!

Согнувшийся от боли и вконец обессиленный, Уилл, ухватив за руку, тянул ее к лодке.

— Пойдем же, Лори. Скорее. Мы не в силах помочь…

Очень практичный, очень рациональный и вместе с тем очень неправильный совет.

Лори оттолкнула Уилла. Она решила действовать иначе.

Хватит плакать. Хватит быть жертвой этих мерзавцев.

— Нет, — решительно покачала головой девушка. — Я остаюсь.

Уилл остолбенел.

— Ты с ума сошла? — закричал он. — Ты уже сделала все, что могла, Лори! Ты вытащила сюда Фредди, Джейсон дерется с ним! Что тебе еще надо?

— Он убил мою маму, Уилл. Фредди — да, именно Фредди. Мой отец скрыл это, чтобы защитить меня.

Что она говорит? Ее мать убил Крюгер?

И тут Уиллу вспомнилось, что рассказывал Марк о так называемом самоубийстве своего брата. Марк говорил, что именно Фредди убил Бобби, а не Бобби покончил с собой. Что, если Лори права? Что, если…

Он наконец понял.

Это типичный прием, которым пользуются подобные мерзавцы, — обманывать, сеять хаос, панику, страх, стравливать людей друг с другом.

— Пойми, — сказала Лори. — Фредди лишил нас всего. Он разрушил наше прошлое.

Именно так оно и было. Присутствие Крюгера ощущалось постоянно, он, словно раковая опухоль, таящаяся внутри, разрушал их жизни. Теряли ли они своих матерей, оказывались ли наглухо запертыми в психбольницах, лишались ли друзей, враждовали ли со своими родителями — ко всему прилагал свои грязные кровавые руки Фредди Крюгер.

Фредди… трижды проклятый… Фредди Крюгер.

Огонь отражался в глазах Лори. Но жар этого вовсю полыхавшего пламени был несравнимо слабее гнева, охватившего душу девушки.

Ее мать.

Ее отец.

Гибб.

Киа.

Лори выпрямилась и, глядя на Фредди, произнесла:

— Я не уйду отсюда, пока не увижу, что он сдох.

21

Джейсон недвижно стоял, склонив голову набок и опустив руки. Стоял и смотрел на тело Киа, на то, как она лежала, на кровь, на ее открытые глаза.

Смерть.

Он смотрел на смерть.

Он видел ее и раньше.

Теперь она мертва.

АХ-Х-Х-Х-Х!

Джейсон взревел, как дикий зверь, которому внезапно причинили боль, — это пять ножей перчатки Фредди глубоко воткнулись в его левое плечо.

Крюгер напал сзади.

Мгновенно отреагировав, Джейсон обернулся и ударил Фредди плашмя мачете, отчего тот отлетел на несколько футов и распластался на земле.

Они находились вблизи строительной площадки и…

ЧВА-А-АК!

Джейсон нанес второй удар — краснокожее дьявольское отродье, снова пролетев несколько футов по воздуху, грохнулось на штабель баллонов для кислородно-ацетиленовой сварки. Крюгер взвыл от боли, когда в его спину впился десяток заостренных вентилей. Пытаясь смягчить падение, он выставил вперед руки, и нож его перчатки снес предохранительный клапан на одном из баллонов.

Взрывоопасный газ вырвался из поврежденного клапана и подбросил баллон вверх, словно реактивный снаряд.

В голове Фредди моментально зародилась дьявольская мысль…

Джейсон тяжелой походкой двинулся через строительную площадку, направляясь прямиком к Фредди, чтобы сейчас уже раз и навсегда покончить с маньяком, терроризировавшим обитателей улицы Вязов. Он превратит Крюгера в тринадцать кровавых кусков.

Но у Крюгера был свой план. Смеясь про себя, он бросился ко второму штабелю кислородно-ацетиленовых баллонов.

Джейсон приближался, шагая в такт ударам своего черного сердца.

Фредди усмехнулся, распялил ножи своей когтистой перчатки и срезал один за другим предохранительные клапаны со всех баллонов.

Внезапно тишину нарушили свист и шипение выходящего наружу газа; давление внутри баллонов падало, и они начали взрываться подобно минометным снарядам.

Крюгер надежно укрылся позади штабеля; осколки баллонов беспорядочно разлетались во все стороны, и один из них с убийственной силой врезался в самую середину грудной клетки Джейсона. Маньяк в маске остановился.

Фредди продолжал атаку, срезая еще клапаны, посылая в воздух новые баллоны. Большинство из них не причинило противнику никакого вреда, однако достаточно много осколков попало в цель. Джейсон отступил к центру строительной площадки, а Фредди… он среди лесов и сплетения труб чувствовал себя как дома.

БА-АМ-М!

Один из последних взорвавшихся баллонов поразил Джейсона прямо в лицо, расколол его маску и отбросил его самого к стене недостроенного здания. Беспорядочно размахивая руками, Джейсон рухнул на кучу строительного мусора, лежащего возле лесов, потянул за собой и вырвал из стены дверную коробку, которая свалилась ему на голову. Леса рассыпались на составные части, и все стойки и поперечные перекладины обрушились на Джейсона.

Время от времени вспышки зарниц освещали лоскут материи, который все еще, хотя и покосившись, висел на зацепившейся за что-то перекладине лесов.

«Лагерь Хрустального озера вновь приглашает вас».

Крюгер смеялся… смеялся до тех пор, пока не услышал скрежет металла и не увидел Джейсона Вурхиса, с трудом выбиравшегося из груды обломков. Преодолевая дюйм за дюймом, Вурхис прокладывал путь из западни, в которую только что угодил, и наконец снова стоял перед Фредди.

Еще одна вспышка молнии.

Где…

— Я здесь, безмозглый осел!

Фредди успел залезть на верхнюю кромку стены, возле которой стояли леса, и оттуда смотрел на Джейсона.

Куча стальных арматурных прутьев лежала возле ног Крюгера.

Убийца столкнул их и стал наблюдать, как они падают дождем на Джейсона Вурхиса, стоящего на земле. Металлические прутья летели вниз на маньяка, словно дротики.

ЧМЗ-ЗИ-ИН!

Одно из таких копий вонзилось Джейсону в правое плечо.

ЧМЗ-ЗИ-ИН!

Второе копье воткнулось в правую ногу.

Два длинных арматурных прута пронзили его тело и, пройдя через него, вошли в землю. Вурхис замер, пригвожденный к земле, словно насекомое, приколотое булавкой к картонке; оба прошедших через его тело прута удерживали его в горизонтальном положении и не позволяли подняться, поскольку глубоко и прочно засели в земле.

Фредди, вволю насмеявшись над безмозглым идиотом, принялся искать еще какое-нибудь оружие. Если он не смог убить Джейсона в его по-детски дурацких снах, он должен решить эту проблему в реальном мире, используя подручные средства.

Джейсон старался изо всех сил освободиться от проклятых прутьев, дергался, пытаясь вырвать их из земли. При этом грубые шероховатые поверхности прутьев разрывали раны, раздирали его разложившееся тело.

В конце концов с огромным трудом ему удалось освободиться от одного из копий.

Фредди наблюдал за усилиями Джейсона, но его это не сильно интересовало: слишком поздно, уже ничего не сможет спасти Вурхиса.

Крюгер подбежал к массивной бетономешалке, стоявшей на деревянном помосте, прикрепленном к лесам. К бетономешалке был под веден стальной канат. Крюгер глазами проследил, откуда и как шел канат: он свешивался со стрелы крана, возвышавшегося над строительной площадкой.

Маньяк радостно захохотал, встал позади бетономешалки и начал толкать ее плечом.

Внизу, под лесами, Джейсон только что справился со вторым арматурным прутом, выдернув его из земли. Обретя способность двигаться, Вурхис ухватился за первый из двух прутьев — за тот, что впился в ногу — и начал вытягивать его из раны.

Один рывок…

Второй…

И…

Повинуясь какому-то неведомому инстинкту, Джейсон посмотрел наверх и увидел бетономешалку, летящую прямо на него. Сброшенная с лесов и соединенная стальным канатом со стрелой крана, она раскачивалась, как маятник, описывая в воздухе огромную дугу.

Джейсон крепко уперся ногами в землю, приготовился и ждал…

БУ-У-У-У-УМ-М-М!!!

Бетономешалка, болтающаяся на тросе, ударила Джейсона. Это было подобно удару стопудовой кувалды.

Джейсон Вурхис рухнул на землю. Бетономешалка раздавила его голову.

Наверху, там, где стояла платформа бетономешалки, Фредди уже не было. Сейчас он присматривался к огромной телеге, наполненной строительным мусором. Надо сперва выяснить, куда пойдет этот безмозглый болван в хоккейной маске, и в зависимости от этого Крюгер или сбросит телегу на него, или скатит и прижмет к стене.

Телега была тяжелой, и Фредди пришлось попотеть, чтобы сдвинуть ее с места, — в мире сновидений он не затрачивал столько физических сил!

Он мельком взглянул на Джейсона, катающегося по земле и пытающегося встать на ноги. Этот идиот сейчас возился на пандусе, ведущем наверх, как раз к тому месту, где Фредди боролся с тяжеленной телегой.

Отлично.

Фредди выкатил ее на верхний край пандуса, выровнял колеса и — полный вперед.

Телега понеслась по пандусу. Ее неподъемный груз зашвырнет Джейсона обратно в Хрустальное озеро… Но вдруг телега остановилась.

В чем дело?

Колеса зацепились за что-то, попавшееся на пути. Может, они запутались в обрывке веревки? Может, натолкнулись на доску, случайно оказавшуюся на пути?

Что?

ЧТО?

Взбешенный Крюгер зарычал, не помня себя от злости, и бросился вниз по пандусу толкать проклятую телегу..

Как раз в это время бетономешалка (Фредди уже позабыл о ней), описывая в воздухе очередную дугу, врезалась в леса.

Опоры пандуса треснули, согнулись и рухнули.

Прежде чем Фредди понял, что происходит, на него свалилась с лесов деревянная платформа, на которой прежде стояла бетономешалка.

Но он не упал на землю…

Его ступня непонятно каким образом попала в петлю на месте соединения двух кусков троса, привязанного к бетономешалке. Словно какой-то слабоумный недотепа, Крюгер повис в воздухе вверх ногами, болтаясь перед бетономешалкой, которая все еще раскачивалась туда-сюда.

Вправо…

Влево…

ТВАК!

Крюгер влепился в стену. Он взвыл от боли. Ему показалось, что он падает, но нет — он вновь повис в воздухе.

Крюгер был оглушен; теперь он висел на высоте не более шести футов над землей. Он широко раскрыл свои желтые, пылающие злобой глаза.

Нет! Джейсон уже справился с прутом и теперь снова стоял на ногах.

Фредди пытался высвободиться… извиваясь… в панике… пытался…

Пытался…

В теле Джейсона все еще сидел кусок арматурной проволоки, пронзивший насквозь его плечо, когда он ухватил Крюгера и потащил визжащего от страха негодяя вниз.

Фредди извивался, стараясь вырваться, но безуспешно — хватка у Джейсона Вурхиса была крепче медвежьей.

Фредди визжал, вонзая свои ножи Джейсону в шею…

Джейсон резко качнул головой и еще сильнее сжал Фредди, выдавливая из него жизнь.

Они сцепились…

Сцепились не на жизнь, а на смерть…

ТВАК — БУ-У-УМ-М-М!!!

Телега с мусором вдруг начала двигаться, понеслась вниз по пандусу и врезалась в них с такой силой, что оба — и Фредди, и Джейсон, — вылетели за пределы строительной площадки.

Болтая в воздухе руками и ногами, бессмертные маньяки пролетели огромное расстояние, прежде чем грохнуться о землю рядом с плавучей пристанью на берегу озера.


Едва пришедший в себя Фредди Крюгер окинул злобным взглядом узких желтых глаз своего бессмертного противника и медленно, с трудом, пополз прочь от него по доскам пристани.


Удар телеги с мусором выбил второй арматурный прут из плеча Джейсона; на плече у шеи осталась большая открытая рана. Маска на его лице треснула, обгорела и была выпачкана в крови. Густая черная кровь медленным потоком стекала по его мощному торсу.

Джейсон встал.

Ноги не слушались, он спотыкался.

Сегодня его отколошматили так сильно, так изощренно… он и не предполагал, что такое возможно.

Шатаясь, с трудом сделал несколько шагов.

Он видел, что Крюгер пытается уползти.


Лори была права. Это и в самом деле было столкновением отвратительных титанов. Сейчас происходило то, на что она горячо надеялась — Фредди Крюгер и Джейсон Вурхис убивали друг друга.


Медленно, очень медленно, с трудом, Крюгер волок свое тело по доскам пристани. После всего, что ему пришлось вынести, маньяк еще находил в себе силы на то, чтобы злорадно улыбаться. Фредди пытался рассмеяться, но закашлялся — из груди вырывался хрип.

Он полз к воде. Однако сейчас все происходило не в мире снов, и Фредди не приходилось рассчитывать на то, что его союзником будет беспричинный страх Джейсона или какие-то комплексы, таящиеся в его подсознании. В реальном мире Джейсону Вурхису было попросту плевать на воду. Он знал лишь то, что в воде хорошо топить людей. Это он испытал на собственном опыте.


Джейсон выпрямился, встал во весь рост.

Силы возвращались к нему.

Крюгер…

Где он?

Джейсон увидел Фредди Крюгера, лежащего в жалкой позе на животе; временами он оживал и полз, как червяк, к краю пристани. Вурхис двинулся к нему.

Доски настила гнулись и трещали под ногами Джейсона. Он с размаху опустил мачете, желая раскроить мерзкую перепуганную рожу своего врага, но Крюгер оказался проворнее.

Джейсон не ожидал от него такой прыти.

Фредди нанес ответный удар.

Взмахом своей утыканной ножами перчатки он отсек врагу пальцы!

Тип-тип-тип…

Три отсеченных пальца упали на доски пристани.

Бамс!

…это был звон мачете, выпавшего из руки Вурхиса.

— Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Джейсон от неожиданности застыл на месте, а его противник, великий трюкач, вскочил на ноги и в одно мгновение схватил мачете Джейсона.

Крюгер стоял перед ним, издавая победный рык, держа мачете в левой руке и растопырив пальцы-ножи перчатки, надетой на правую руку.

Теперь оружие врага перешло к нему. Он стал хозяином положения.

Вот какой он, Фредди Крюгер!

И здесь он для того, чтобы как следует надрать задницу этому ублюдку Джейсону!


Уилл понял, что Лори не собирается уходить, и ему ничего не оставалось, как тоже остаться, — никакая сила не заставила бы его покинуть ее здесь. Он был ранен, он истекал кровью, но уйти и бросить ее одну с этими двумя выродками он не мог.

Уилл, хромая, шел позади нее неизвестно куда, но оба они начисто забыли о пришвартованной к пристани лодке.

Первое, что необходимо было сделать, — найти хоть какое-нибудь оружие. Они принялись за поиски, но услышали грохот, доносившийся со строительной площадки.

Лори хотела пойти и выяснить, что это за шум, однако Уилл уговорил ее не делать этого. Они и так знали, в чем дело: это Фредди и Джейсон дерутся, не помня себя. Поэтому сейчас им было необходимо найти хоть что-то для собственной защиты.

Первое, на что они натолкнулись, возобновив поиски, было тело Линдермана.

Еще один удар.

Еще одно страшное потрясение.

Еще один их товарищ ушел из жизни.

Все их друзья мертвы — они здесь вдвоем. Никто им не поможет. Никто не вызовет полицию. Никто не придет, чтобы разделаться с Джейсоном и Фредди.

Лори и Уилл оказались в полном одиночестве, но Лори, несмотря ни на что, была полна решимости увидеть смерть Фредди.

Они случайно набрели на несколько бочек с топливом для моторных лодок.

Молодые люди понимали, что горючее можно использовать для защиты, но не знали как. Если они подожгут его, Фредди и Джейсон попросту отойдут подальше от пламени. Кроме того, бочки были слишком тяжелыми.

Лори предложила сделать зажигательные гранаты — налить горючее в стеклянные бутылки, заткнуть их лоскутами ткани, оторванными, к примеру, от рубахи, и поджечь пропитавшуюся горючим затычку.

Но они еще не забыли, что вытворял Вурхис на вечеринке. Он был охвачен пламенем с головы до ног, но оно не причинило ему ни малейшего вреда. А что касается Крюгера… так этот ублюдок выглядит так, будто он неоднократно побывал в огне — ведь в кошмарах он всегда тащит свои жертвы в котельную, туда, где в топках бушует пламя.

Лори и Уилл все еще обдумывали, что делать, когда Джейсон и Фредди вылетели со строительной площадки и с грохотом рухнули на настил пристани. Маньяки преодолели это расстояние по воздуху, пролетев над головами молодых людей и сильно озадачив их: ведь сейчас они были не в мире снов, а в реальном мире. Возможно ли в нем такое?

Фредди, полностью обезоружив Джейсона, заставил его думать только о том, как защищаться, — он размахивал перед носом Джейсона его же собственным мачете. Пытался ткнуть смертоносными ножами в прорези маски и при этом издевательски смеялся.

Джейсон молча пятился.

Они двигались по пристани, приближаясь к ее краю.

Лори и Уиллу стало ясно: сейчас или никогда. Они одновременно поняли, что необходимо делать.

Уилл ухватился за рукоятку насоса, закрепленного на пятидесятигаллонной бочке с горючим. От насоса шел длинный шланг с наконечником; Лори взяла его в руки и направила туда, где у самого края настила пристани стояли Фредди и Джейсон.

Девушка вскинула голову, чувствуя, как душа ее воспрянула в предчувствии предстоящей схватки.

— Ну, Крюгер, на этот раз все, — прошептала Лори про себя. Она крепче вцепилась в наконечник шланга, из которого уже полилось на пристань горючее.

Крюгер и Джейсон продолжали свой danse macabre[19] не замечая потоков воспламеняющейся жидкости, стремящихся к ним по настилу.

Уилл, стоя позади бочки, зашатался и ухватился за нее, чтобы не упасть.

— Лори! — закричал он.

Лори обернулась на крик. Он зовет на помощь? Рана?

Нет, Уилл показывал на металлический баллон, стоявший на другом конце пристани.

— В нем пропан!

Лори сразу же поняла, что он имел в виду. Повернув шланг, она окатила горючим баллон и всю металлическую арматуру, к которой он крепился.


Ну все, прощайся с жизнью!

Фредди ткнул двумя ножами, закрепленными на указательном и безымянном пальцах, в глазные прорези маски Джейсона. Джейсон взвыл, как обезумевший зверь.

Фредди надавил на ножи сильнее, глубже втыкая их в плоть, прикрытую маской. Ножи, проткнув глаза, проникли глубоко внутрь черепа и разворотили серое вещество мерзкого мозга маньяка.

Джейсон, отклонившись назад, пытался вырваться, но ножи Фредди, сделав два страшных разреза, уже проникли глубоко в череп.

Фредди заталкивал ножи еще глубже.

Вурхис выл.

ЧВЫ-ЫК!

Концы ножей вышли наружу, проткнув его бесформенную голову, пройдя сквозь сгнившие кости и вязкий черный гной!

Джейсон отшатнулся назад. Его мощная туша рухнула на настил пристани.

Крюгер разразился злорадным хохотом.

Он аккуратно слизал черный гной с лезвий, а затем бросился на поверженного Вурхиса.


Горючее залило всю пристань. Джейсон и Фредди были в западне. Еще немного — и с ними будет покончено.

Но… Господи! Лори не курила. Зажигалки у нее не было. Спичек тоже… Проклятье.

У Уилла тоже не было ни спичек, ни зажигалки.

Черт побери!

Им так нужны…

В небе над горящим залом развлечений полыхнула янтарная вспышка.

Конечно же!

Лори бросилась стремглав к объятым пламенем развалинам и, осторожно ступая по тлеющим шатким ступеням, поднялась до порога.

Сверху на нее посыпалась горящая труха и мусор, но она проворно отскочила в сторону. Огонь полыхал еще вовсю. Жар был невыносимый, и Лори с трудом терпела его, чувствуя, как с каждой секундой кожа у нее на лице сохнет и натягивается.

Быстро нагнувшись, она схватила два горящих куска дерева.

Два горящих обломка… два пылающих факела!

С трудом переводя дух, она выскочила из охваченного пламенем зала и что было сил побежала обратно к пристани.

Подойдя к берегу, Лори увидела Уилла почти лежащим на земле. Он держался за раненый бок, лицо было белым как мел.

Нельзя терять ни минуты.

Уилл с усилием поднял руку, чтобы взять у Лори один из факелов, но она быстро прошла мимо него и спустилась на плавучую пристань. Она остановилась и подняла вверх обе руки с зажженными факелами.

— КРЮГЕР!


Фредди не обратил на нее внимания. Джейсон был побежден, ослеплен, искалечен. Теперь самое время покончить с ним раз и навсегда. Фредди с видом победителя стоял над поверженным убийцей с Хрустального озера и самодовольно смеялся.

Вурхис был ослеплен. Он лишился трех пальцев. Он был в полном смысле слова сокрушен и раздавлен. Его мачете держал в руках Крюгер. А это ли не самое лучшее орудие, чтобы покончить с долбаным чудищем?


Лори бросила первую головешку на пропитавшиеся горючим доски настила, бросила изо всех сил, стараясь, чтобы она упала как можно ближе к Фредди.

Пристань мгновенно вспыхнула, пламя, поднявшись высоко над настилом, охватило всю залитую горючим площадь, включая и то место, где были Фредди и Джейсон.

Но это было еще не все, что задумала Лори.

Она подошла к баллону с пропаном и ткнула вторым факелом в открытый клапан. Баллон вспыхнул. Буквально в несколько минут его поверхность нагреется настолько, что он…

Лори побежала обратно к тому месту, где был Уилл.

Обхватив его руками, помогла встать на ноги, и оба они не оглядываясь побежали прочь от пристани.

* * *

Конец.

Смерть Джейсону Вурхису!

Фредди поднял мачете, отвел руку назад для замаха, прикинул еще раз, как нанести удар, который одновременно раскрошил бы маску и отсек голову… Вдруг на лезвие мачете отразилась яркая вспышка.

ОГОНЬ!

Огонь, похожий на то пламя в котельной, где он впервые был сожжен заживо жителями Спрингвуда. Огонь, похожий на пламя ада, в котором он долго горел после того, как прервалось его существование в мире кошмарных сновидений. Огонь… всепоглощающий, всепожирающий, убивающий огонь.

Крюгер отпрянул назад, ужас согнал кровожадную улыбку с его дьявольского лица. Стена огня приближалась, распространившись на всю ширину пристани.

Он…

Не-е-ет!

Джейсон внезапно сел и со всей силы ткнул кулаком в живот Фредди.

Крюгер завопил от боли.

Уничтожающее пламя!

Джейсон!

Фредди свалился навзничь, корчась от мучительной боли, причиненной ударом, и отползая от приближающегося огня.

Вдруг Джейсон оказался над ним. Вурхис встал и схватил Фредди за руку, на которой была страшная перчатка. Фредди изо всех сил вертел пальцами, стараясь порезать, поранить Джейсона. Но все было напрасно. Маньяк Хрустального озера сжимал его руку мертвой хваткой.

Джейсон напрягся. Напрягся еще сильнее. Со всей силы он дернул Фредди за руку и вырвал ее из предплечья; мерзкая кровь, хлынув струей из раны, разлилась по чистой воде Хрустального озера.

Фредди истошно заорал, повернулся лицом к врагу и воткнул мачете прямо в черное сердце Джейсона.

Такой была его мгновенная месть.

Таким был конец психопата в хоккейной маске.


Лори и Уилл бежали вдоль берега туда, где был спуск к воде.

Лори оглянулась. Она видела маньяков. Фредди втыкал мачете в грудь Джейсона… Джейсон безуспешно старался ударить врага, размахивал рукой Крюгера, рассекая воздух ножами, торчащими из ужасной перчатки…

Стена огня надвигалась на них. Еще несколько секунд, и…

Баллон с пропаном…

Лори и Уилл прыгнули в озеро.

КША-ША-ВО-О-О-О-О-О-О-ОМ-М-М-М-М-М-М-М-М!!!

Баллон взорвался; обломки взметнулись высоко в небо.

Фредди и Джейсона сбросило с настила пристани в воду — оба в послед нем усилии намертво вцепились друг в друга. Они ушли под воду, а на поверхности полыхало горючее, выплеснутое взрывом в озеро из развороченной бочки.

Фредди и Джейсон были мертвы.


Едва придя в себя, Лори выбралась из воды, затем помогла Уиллу залезть на полуразрушенную пристань.

Часть настила пристани снесло. Оставшиеся изломанные доски по большей части обгорели.

А озеро…

Ничто на его поверхности не могло уцелеть при взрыве и пожаре. Ничто. Не уцелели бы и они, если бы не нырнули.

Лори и Уилл примостились на обгорелых досках настила. Состояние Уилла было действительно тяжелым. Лори нежно обнимала его, прижимая к себе.

Господи, наконец все кончилось.

План, задуманный Лори, сработал.

Всем нечеловеческим усилиям, всем горестям и печалям пришел конец, все страхи исчезли из сознания Лори, уступив место огромной, всепоглощающей радости. По ее щекам заструились слезы.

Сейчас, когда и Фредди, и Джейсон были мертвы, напряжение спало и она почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение. Она так долго боялась… Но вот сейчас… все позади!

Несколько ее слезинок упало на лицо Уилла. Казалось, он этого не заметил — глаза его были закрыты.

— Я помогу тебе, — сказала она. — Только не бросай меня, Уилл. Не уходи.

Глаза Уилла на мгновение открылись, сознание покидало его.

— …никуда не уйду… — с трудом произнес он слабым голосом, больше похожим на шепот. — …Обещаю тебе…


Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

ЧТО???

Лори обернулась, услышав этот злорадный хохот, и увидела Фредди Крюгера, вынырнувшего из глубин пылающего озера.

Нет… этого не может быть!

Фредди Крюгер, самое ненавистное для всех жителей Спрингвуда существо, вылез на обгоревшие обломки плавучей пристани.

Его тело еще горело и дымилось.

Ни свитера, ни шляпы на нем не было — они сгорели.

Вязкое горючее, разлитое по озеру, прилипло к его покрытой рубцами и шрамами коже, и теперь на ней отражались вспышки полыхающего вдали пожара.

Правой руки не было, на ее месте болталась короткая, с рваными краями, культя.

Его левая рука…

В левой руке Фредди держал мачете Джейсона Вурхиса.

Это был уже не прежний Фредди.

Не тот, которого они старались убить.

Не тот, который сцепился в смертельной схватке с Джейсоном Вурхисом. Мачете против перчатки. Огонь против воды. Сон против реальности.

Все сгорело. Все превратилось в пепел. Все сгинуло, осталась только дикая кипящая злоба.

Теперь… никаких шуток.

Никаких насмешек.

Никаких дурацких игр.

Фредди Крюгер направился к ним, держа над головой кровавое мачете Джейсона.


Лори, не помня себя от ужаса, искала глазами хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься.

Она слышала поспешные приближающиеся шаги Фредди по настилу пристани. Она чувствовала исходившую от Крюгера злобу, почти осязаемую даже на фоне жара горящего озера.

— Беги-и-и… — еле слышно произнес Уилл; он лежал на спине, не в состоянии даже поднять голову.

Он был совсем плох; Лори должна оставить его здесь… и спасаться в одиночку? Ну нет, об этом не может быть и речи. Разве они не дали друг другу обещание никогда не расставаться вновь?

Лори встала и решительно шагнула вперед, встав между своим находящимся в беспамятстве возлюбленным и разъяренным маньяком из мира сновидений, который сейчас с самодовольной улыбкой на роже приближался к ней, угрожающе размахивая мачете.

Она встала на его пути. Просто встала.

У Лори не было ничего, чем она могла бы защищаться. Она не могла оказать сопротивления Фредди, не могла спасти ни себя… ни Уилла. Но она не пожелала показать монстру, что боится. Она не доставит Крюгеру этого удовольствия. Он может убить ее, он может рассечь ее надвое, но она не закричит. Она не позволит ему убить свою душу.

Фредди со злорадной улыбкой приблизился к ним, к этим глупым влюбленным. Мачете занесено и готово отправить этих жалких сопляков в мир теней.

Лори смотрела на Крюгера, пристально смотрела в его дикие желтые глаза — и ничего не видела, кроме жестокости, злобы и ненависти. Лори смотрела в его глаза и видела самого настоящего дьявола.

Мачете взметнулось еще выше…

Лори приготовилась.

Крюгер взвыл — пять острых ножей, прикрепленных к его собственной перчатке, внезапно вонзились ему в грудь.

Пять сгустков черной крови Фредди, пролетев по воздуху, словно капельки из аэрозольного баллончика, обрызгали одежду Лори, ее руки и лицо.

От удивления глаза Фредди вылезли из орбит, его черногубый рот раскрылся, челюсть, утыканная кривыми острыми зубами, отвисла.

Он посмотрел вниз.

Его собственная перчатка.

И вправду — это же, черт возьми, его собственная перчатка!

Ножи вышли из спины. Крюгера проткнул насквозь кто-то, кто завладел его перчаткой со смертоносными лезвиями.

Его проткнул насквозь… Джейсон.

Безжалостный.

Жестокий.

Неистребимый.

Непобедимый.

Джейсон Вурхис!


Лори отпрянула назад. Ее чуть не стошнило от отвратительной, вонючей крови Фредди, льющейся потоками на доски пристани.

Она увидела Джейсона. Он стоял в воде, вцепившись одной рукой в край полуразрушенной пристани. Но как он мог добраться до груди Фредди?

Она поняла как: в своей руке Джейсон держал руку Фредди, ту самую руку, на которой была надета перчатка с ножами.

Джейсон использовал оторванную руку как мачете.

Он подался вперед, его тело наполовину высунулось из воды, и он принялся полосовать тело Фредди ножами!


Время, казалось, остановилось.

Оба маньяка готовились отправиться в небытие.

Фредди, задыхаясь, ловил воздух открытым ртом.

Он был изрезан в куски своими же ножами.

С его обезображенных огнем губ стекали струйки крови.

Распространяющие отвратительное зловоние внутренности вываливались из вспоротой брюшины.

Джейсон выжидал… выжидал с перчаткой наготове — ему надо было убедиться, что…

Единственная рука Фредди бессильно опустилась, пальцы разжались, выпустив мачете, которое воткнулось в доски настила.

И только тут Джейсон бросил руку Фредди.

Сейчас!

Лори метнула молниеносный взгляд в сторону ставшего ничьим мачете — она способна на это!

Крюгер уставился на девушку, заметив, как вдруг блеснули ее глаза.

Он молча наблюдал, как она шагнула вперед и схватила смертоносное оружие.

Он пытался сказать что-то, но из его рта вырвались только хрип и сгустки черной зловонной крови.

Она сможет!

Лори выдернула мачете из доски и приготовилась нанести удар.

Она пристально посмотрела на Крюгера, выдержала его злобный взгляд и тихо произнесла:

— Добро пожаловать в мой мир… дерьмо!

Собрав все силы, Лори взмахнула мачете, нацелив резкий рубящий улар на шею Фредди Крюгера, на то место, где покрытая обгоревшей нечистой кожей шея этого мерзавца соединилась с его туловищем.

ЧВАХ-Х!

Голова Крюгера, со стуком свалившись на доски настила, скатилась с негромким всплеском в озеро.

Безглавое тело рухнуло на колени и какой-то момент оставалось коленопреклоненным, но тут Уилл, с трудом доковылявший до Лори, ударом ноги свалил обезглавленный труп с причала в воду — догонять отрубленную голову.

Тело скрылось под водой.

Фредди.

Обезглавленный.

Его изуродованный труп пребывает теперь в реальном мире, на дне Хрустального озера.


Шум утих. После всего этого ужаса наступила тишина.


Огонь на поверхности озера и огонь в здании центра развлечений бушевал с необычайной силой. Лори стояла неподвижно, сжав в руке мачете; ее одежда была сплошь залитая кровью.

Она убила Фредди, не…

До нее донесся какой-то шум.

Треск досок настила.

Опомнившись и подняв мачете, она посмотрела туда, откуда доносились встревожившие ее звуки.

Джейсон Вурхис.

Каким-то шестым чувством Лори поняла, что сверхъестественная жизненная сила уходит из тела Джейсона.


Джейсон сполз с настила в воду.

Подняв кверху лицо, прикрытое маской, он смотрел на Лори — и на мгновение она вспомнила свой сон… о маленьком Джейсоне, утонувшем в водах Хрустального озера.

Она ведь ныряла, чтобы помочь ему, чтобы спасти его.

Но теперь она смотрела в глаза Джейсона-мужчины — Джейсона-убийцы.

Джейсон смотрел на нее через трещины своей разбитой маски. Его глаза каким-то непонятным образом восстановились после того, как Фредди выколол их ножами своей перчатки, и в них Лори видела…

Лори могла разглядеть что-то в глазах Джейсона — какие-то мысли, какие-то чувства, но какие?

Понимание?

Признание?

Примирение?


Голова Джейсона скрылась под водой — озеро снова принимало то, что прежде принадлежало ему.

Лори смотрела вниз…

Хоккейная маска…

Она уходила под воду, вскоре стала невидимой, пропала, в последний раз в глубине мелькнуло что-то белое…

Несколько пузырей поднялось со дна, и вода вновь стала спокойной и неподвижной.

Джейсон Вурхис был мертв.


Огонь все еще бушевал на поверхности озера — перед глазами Лори, стоявшей на краю полуразрушенной пристани.

Трей, Блейк, Марк, Фрибург, Стаббс, Линдерман, Гибб и Киа — все они погибли.

Но сейчас все кончено.

Ужас побежден.

Уилл, встав рядом с Лори, взял ее за руку.

Перед ними была целая жизнь, жизнь, которую они проживут вместе. Им еще столько всего предстоит сделать. Ей надо будет восстановить отношения с отцом, покончить с тем, что творится в Уэстин Хиллс…

Они обнялись.

Они победили.

Пора возвращаться домой.

Эпилог

Лори поставила свечу по подоконник в своей спальне — в доме № 1428 по улице Вязов.

Со времени кровавых событий прошло уже два месяца, но Лори, находясь дома, все еще чувствовала какую-то смутную тревогу.

Сколько людей здесь погибло. В том числе и ее мать.

— Ты уверена, что готова к этому?

Лори посмотрела на Уилла, лежащего в ее кровати. Он был укрыт одеялом, и на нем, судя по всему, не было никакой одежды.

— Ты шутишь? — улыбнулась она. — Я всегда мечтала об этом.

— Но ведь мы можем и подождать, — робко предложил Уилл. — Я хочу сказать… если ты…

— Хватит, Уилл. Отец приедет только поздно вечером в воскресенье. Весь дом в нашем распоряжении.

Лори легла рядом с ним.

— Не бойся, мы одни, — сказала она. — Поцелуй же меня наконец.

Уилл склонился и приник к ее губам.

Он снова лег на спину рядом с ней. Лори провела пальцами по длинному шраму, тянущемуся через грудь Уилла. Сувенир, оставленный Джейсоном.

— Все еще болит? — спросила она.

— Теперь уже не очень.

Лори лежала рядом с Уиллом, устремив взгляд в потолок.

— А ты знаешь… После всего, что случилось… Мне все-таки немножко жаль Джейсона.

Уилл иронически хмыкнул.

— Ведь я видела его кошмар, — как бы оправдываясь, сказала Лори. — Я видела, какой пытке подверг его Фредди, видела, как он топил этого перепуганного мальчонку.

Дрожь пробежала по ее телу.

В течение последних двух месяцев она изо всех сил пыталась выкинуть из памяти все, что произошло с ними, но в глубине души понимала, что это не получится. Она никогда не забудет, но, возможно, со временем эти воспоминания станут менее болезненными и тревожными.

— Фредди получил то, что заслужил, — произнес Уилл. — Да и Джейсон тоже.

Он, обняв, повернул ее к себе, приблизил свое лицо к ее лицу.

— Может, хватит о них? — улыбнулся он. — Это наша ночь.

Лори кивнула и, обняв Уилла, прижалась к нему всем телом.

Им надо было о многом поговорить, многое обдумать, но не этой ночью.

— Я так сильно люблю тебя, Уилл.

Она все еще не могла поверить в то, что они вместе, по-настоящему вместе!

То же самое чувствовал и Уилл.

— Я тоже очень люблю тебя, — произнес он дрожащим от избытка чувств голосом. — Я всегда любил тебя. В Уэстин Хиллс не было ни одной ночи, когда бы я не думал о тебе.

Глаза Лори наполнились слезами, и она снова прильнула губами к губам Уилла. Это был поцелуй, приглашающий к дальнейшим ласкам. Это был поцелуй двух молодых людей, впервые в жизни целиком и без остатка отдававших себя друг другу.

— Уилл… — ласково, прерывистым от страсти голосом заговорила Лори.

Уилл прервал ее, прижав к себе изо всех сил.

Он сжимал ее в объятиях, но сжимал чересчур крепко.

— Уилл, не так сильно…

Он не обращал внимания на ее слова. Вдруг, в одно движение, он оказался на ней и стал мять ее тело, кусать ее горло.

— Уилл!

Он рванул ворот ночной рубашки, обнажив ее тело.

— Что с тобой? — чуть не плача воскликнула Лори.

Он ничего не ответил. Вообще ничего.

Он закинул ее руки вверх, за голову, скрестил запястья, придавив их своим предплечьем.

Лори не могла ничего понять. Что происходит?

Он вдруг стал таким грубым, в нем появилось столько агрессии. Это было уже не смешно.

— Перестань! — вскрикнула она.

Но он продолжал удерживать ее.

Она сопротивлялась.

Он улыбался.

Вдруг он поднес руку к ее лицу и рассмеялся, и в тот же момент пять острых ножей Фредди, разорвав кожу, появились на концах его пальцев.

Лори в ужасе вскрикнула — лоскутки кожи и кровь покрыли ее обнаженную грудь.

Она кричала, не помня себя от ужаса.

Уилл смеялся.

Из окна дома № 1428 по улице Вязов доносились крики человека, разрезаемого пятью острыми как бритвы ножами.

Раз, два, дорогой, Фредди идет за тобой…

Три, четыре, теперь запри-ка покрепче дверь…

Пять, шесть, не мудри — скорее распятье бери…

Семь, восемь, опять долго не ляжешь спать.

Девять, десять, запоминай: никогда… не засыпай.

Примечания

1

Перевод Аркадия Штернберга. — Здесь и далее примечания переводчика.

2

«Коктейль Молотова» — бутылка с горючей смесью.

3

«Три клоуна» — американская телепрограмма («Three Stooges») 1950-х годов с участием трех известных комиков, которые по ходу программы ссорились, препирались, дубасили друг друга.

4

Фэн-шуй — древнекитайская наука эффективной организации пространства, основанная на тысячелетних наблюдениях китайцев за окружающим миром.

5

Уно — популярная карточная игра, суть которой состоит в том, чтобы как можно скорее избавиться от шести карт (из семи розданных вначале). Тот, кто, оставшись с одной картой на руках, выигрывает, кричит: «Уно!» («Одна!») — оповещая партнеров о своей победе.

6

Силос — поставленный вертикально цилиндр из стали или бетона, используемый для хранения зерна.

7

Хедер — жатка комбайна, предназначенная для срезания и измельчения кукурузных стеблей.

8

Иофор — библейский персонаж: священник матиадамский, тесть Моисея.

9

Модус операнди (лат.) — тип, модель поведения.

10

Левиафан — огромное морское чудовище, упоминающееся в Библии.

11

Пинбольный стол — стол с лузами для игры в пинбол — настольной игры, в которой игрок, выпустив с помощью поршня шарик, старается попасть в лузы.

12

Немезида — богиня возмездия в греческой мифологии.

13

Синапсы — области соприкосновения нервных клеток друг с другом или с иннервируемыми ими тканями.

14

Стекло Тиффани — радужно переливающееся не совсем прозрачное стекло, которое впервые в США начал производить художник и дизайнер Луис Комфорт Тиффани.

15

Бибоп — джазовый стиль 1950-х годов, в котором играли такие известные музыканты, как Чарли Паркер, Диззи Гиллеспи, Телоунис Монк.

16

«Счастливые дни» — телевизионный сериал для подростков. Действие сериала происходит в 1950-х годах.

17

Эпоха Элвиса — эпоха популярности «короля рок-н-ролла» Элвиса Пресли — началась с середины 1950-х годов.

18

Интерн — студент-старшекурсник, изучающий медицину, или начинающий врач, работающий под наблюдением опытных специалистов.

19

Danse macabre (франц.) — пляска смерти.


home | my bookshelf | | Фредди против Джейсона |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу