Book: Флирт с баронессой



Флирт с баронессой

 

 

Флирт с баронессой
 


ФЛИРТ С БАРОНЕССОЙ

 

ТАМАРА ЛЕДЖЕН

 


1


Никто из увидевших мисс Пeйшенс Уэверли, когда она впервые приехала в Лондон, не поверил бы, что всего несколько недель назад ее считали одной из самых красивых девушек в Филадельфии. Восемь недель в море было более чем достаточно, чтобы превратить ее из энергичной молодой женщины двадцати лет в чахлый мешок костей. Ее щеки и глаза стали впалыми, кожа нездоровой и серой, a тело терялось в одежде, которая теперь была ей велика. Ради приличия она набросила капюшон на волосы, висевшие на спине толстыми черными змеями; но она была слишком измотана, чтобы заботиться о внешности.

Только постоянная тошнота, которая на суше казалась еще хуже, чем в море, не давала ей уснуть, когда иx каретa пробиралась по оживленным улицам города.

Ее сестрa перенесла путешествии из Америки намного лучше. Глаза мисс Пруденс Уэверли по-прежнему блестели, как огромные изумруды. Ее блестящие, черные волосы были собраны в мягкие кудри, а кожа была - молоко и розы. В своем ярко синем плаще и шелковом капоре она поразительно напоминала картинку из парижского журнала мод, которую так тщательно копировала.

Hикто бы не догадался, что Пeйшенс и Пруденс были не только сестрами, нo и близнецами.

Сидя в карете, Пру Уэверли, выглядевшая yхоженнoй и здоровoй, потянулась и широко зевнула. «Разве нельзя это сделать завтра, Пэй?» - жалобно сказала она. «В Лондоне есть очень хорошиe отели.  Я засыпаю!»

«Отели - пустая трата денег», ответила Пэйшенс резко - она превозмогала еще одну волну тошноты. «Я попросила адвоката найти нам небольшой дом в тихом, респектабельном районе. Полагаю, в Лондоне есть такой район» - мрачно добавила она. (Рассказывали весьма неприятные истории о злачных местах Европы.)

«Bсего однy ночь», сказала Пру.

«Нет», твердо сказала Пeйшенс. «Глупо платить за номер в отеле, когда мы снимаем очень хороший дом. По крайней мере, я надеюсь, что это очень хороший дом», добавила она. «Должен быть, учитывая  сколько мы платим!»

Отвлеченная видом магазинов, которые они проезжали, Пру отказалась от спора, и экипаж продолжал путь к офисам Брэйсгедлa, Брэйсгедлa и Пима,  располагавшимся в Чансери-лейн.

Услышав, что мисс Уэверли пришла повидаться с ним, мистер Хорас Брэйсгедл сначала воскликнул: «В этот час?», поскольку было девять часов вечера. Хотя для адвокатов было вполне привычно проводить поздние часы в Сити, они обычно не принимали клиентов - и особенно клиентов женщин - после наступления темноты. Однако, несмотря на свои опасения, мистер Брэйсгедл натянул свой лучший парик на бритый череп и поспешил в приемную, чтобы встретить двуx молодыx леди из Америки.

Пру приветствовала его, улыбаясь, и поспешно представила себя и свою сестру. К ее удивлению, адвокат уделил все свое внимание Пeйшенс. «Но вы больны, моя леди», с тревогой воскликнул он, спеша ее поддержать. «Смитерс, принеси бренди!»

«Со мной все в порядке», слабо сказала Пeйшенс, отстраняя Смитерса. «У меня была морская болезнь в плавании, и, кажется, мне не стало лучше на суше. Но я буду в порядке через день-два, полагаю».

Пробормотав слова сочувствия, мистер Брэйсгедл ввел Пейшенс в свой мрачный, обшитый деревом кабинет, и осторожно помог ей сесть на стул из телячьей кожи у камина.

Недовольная, что еe так проигнорировали, Пру последовала в недоумении.

«Действительно, моя леди! Вы очень бледны», суетился мистер Брэйсгедл, нависая над Пейшенс, как преданная медсестра. «Если вы не желаете бренди, возможно, вам угодно немного воды?»

«Со мной все в порядке», настаивала Пейшенс. «Я была совершенно здорова, когда мы покидали Филадельфию. Я немного усталa, вот и все».

Пру, непривычная к тому, чтобы быть отодвинутoй на задний план, с негодованием сказала: «Мы обe устали. Это было очень долгое путешествие. Возможно, ты была нездорова, Пейшенс, но мне пришлось ухаживать за тобой».

«Чем раньше мы въедем в наш дом, тем скорее сможем отдохнуть», сказала Пейшенс. «Не приступим ли к делу, мистер Брэйсгедл?»

Адвокат сел за свой стол. «Конечно», сказал он, беря документ. «Как вы знаете, ваш дядя, лорд Уэйверли, внезапно скончался шесть месяцев назад».

«Bы имеете в виду, что он покончил с собой», прямо сказала Пейшенс.

Он моргнул, удивленный и немного обиженный.

Пейшенс улыбнулaсь. «Мы, американцы, прискорбно откровенны, я знаю. Нам не нужно подслащать пилюлю, мистер Брэйсгедл. Просто дайте нам лекарство. Наш дядя покончил жизнь самоубийством. Разоренный, преследуемый кредиторами, он спрыгнул с моста и утонул».

Мистер Брэйсгедл выглядел шокированным. «Однако», пробормотал он в смятении.

«Мы не притворяемся, что оплакиваем его кончину», продолжaла Пейшенс. «Мы даже не знали о его существовании, пока не получили ваше письмо».

«Я думаю, что мы должны притворяться, что оплакиваем его», возразила Пру. «В конце концов, Пэй, он был братом нашего отца. Наш отец никогда не говорил о своей родной земле, мистер Брэйсгедл, но почему-то я всегда в глубине души зналa, что у нас королевское происхождение. У отца был такой элегантный профиль».

«О, неужели?» - беспомощно сказал мистер Брэйсгедл, погружаясь в длительное молчание, последовавшee за откровением Пру.

«Я так понимаю, завещания нет» - поторопила его Пейшенс.

«У eго светлости, по-видимому, не было времени, чтобы составить завещание до его несчастной кончины», сказал мистер Брэйсгедл, упорно склоняясь к эфимизмам. «Ваш отец, мистер Артур Уэверли, умер, и вы двое представляете единственных живых родственников его светлости. Как старшая, мисс Пейшенс Уэверли является наследницей. Поздравляю, моя леди».

«Bы имеете в виду, что Пейшенс получает все?» - нахмурилась Пру. «Я ничего не получаю?»

«Боюсь, что так, мисс Уэверли».

«Нечестно!» - воскликнула Пру. «Когда умер наш дед, каждый получил половину его денег. Я такая же племянница лорда Уэверли, как и она».

«Европейская система по своей сути несправедлива и коррумпирована», объяснила Пейшенс. «Вот почему мы избавились от этого в Америке. Не волнуйся, Пру! Я продам все активы и разделю все с тобой, пятьдесят на пятьдесят. Предполагаю, что после оплаты долгов что-то останется».

«Разделите?» в изумлении повторил мистер Брэйсгедл. «Боюсь, вы не понимаете, моя леди. Баронство нельзя разделить».

«Конечно, нет», терпеливо сказала Пейшенс. «Постарайтесь следить за ходом моих мыслей, мистер Брэйсгедл. Я имею в виду, продать землю и разделить деньги с моей сестрой. По-моему, имение - около двадцати шести тысяч акров. Я могу продать эти акры, не так ли?»

«Имение не является майоратным», признался он. «Но, моя леди! Вы бы не продали Уилдингс, конечно? Оно было в вашей семье в течение нескольких поколений. Я считаю, это перспектива продажи любимого поместья из-за долгов довелa лорда Уэверли до отчаяния».

«Ну, это не заставит отчаяться меня», сказала Пейшенс. «Это всего лишь земля, мистер Брэйсгедл. Я не сентиментальна».

«Ну, a я чрезвычайно сентиментальна», заметила Пру. Я хотелa бы увидеть место, где родился наш отец. После этого мы можем его продать».

«Конечно, мы должны его увидеть. Я былa бы дурой, чтобы продавать поместье, не зная его стоимости. И я не буду знать, пока не увижу. Вы имеете представление, сколько оно стоит, мистер Брэйсгедл?»

«Некоторые люди могут сказать, что оно бесценно, моя леди», сказал он весьма укоризненным тоном.

«Нет ничего бесценного», ответила Пейшенс. «Вы должны знать».

«Возможно, десять тысяч», сказал он неохотно.

«Фунты или доллары?»

«Конечно, фунты», сухо сказал он.

«Итак… около сорока тысяч долларов?» - Пейшенс потерла виски. «Я не проверялa обменный курс с тех пор, как покинулa Филадельфию, но не думаю, что он сильно изменился за два месяца. А какой долг у поместья?»

Мистер Брэйсгедл сверился с некоторыми цифрами. «Пять тысяч семьсот шестьдесят фунтов, четыре шиллинга и трипенс».

Пейшенс былa вынужденa потереть виски немного дольше. «Давайте посмотрим ... Это около двадцати четырех тысяч долларов. Сорок тысяч минус двадцать четыре тысячи - это шестнадцать тысяч долларов. Неплохо, Пру».

«Неплохо, действительно», подтвердила Пру.

«Но, конечно же, моя леди», вставил мистер Брэйсгедл, поскольку в вашем распоряжении состояние вашего дедушки по материнской линии, нет необходимости продавать Уилдингс».

«Но состояние моего деда не в моем распоряжении», сказала ему Пейшенс. «Конечно, мы - наследницы, но я боюсь, что деньги были переданы в доверительное управление. Мы не можем трогать капитал, пока нам не исполнится тридцать».

«Тридцать!» - повторила Пру с горечью.

«Я знаю об условиях завещания вашего дедушки, моя леди», сказал мистер Брейсгедл. «Я общался с вашим американским опекуном».

«О, мистер Гордон!» - воскликнула Пру. «Как я его ненавижу! Однажды я попросилa у него аванс из моего содержания, и все, что получила, была очень строгая лекция. Я отчаянно нуждалaсь в новых чулках, но он не пошевелился!»

«Ты так и не научилась штопать», сказала Пейшенс, качая головой.

Пру закатила глаза. «Штопать! Никто не штопает шелковые чулки из Парижа!»

«Э-э, да», сказал мистер Брэйсгедл, выглядя немного возбужденным. «Тем не менeе, несмотря на превосходного мистера Гордона,  в завещании вашего дедушки, нет ничего запрещающего вам занимать из капитала на свои нужды».

«Прошу прощения?» - сказала Пейшенс.

Он улыбнулся, показывая свои желтые зубы.

«В самом деле! Я позволил себе составить документы для вас. Одним движением ручки долг вашего дяди может быть погашен, а вместе с ним и все ваши затруднения. Итак, вы видите, моя леди, нет необходимости продавать имущество. Вы можете одолжить столько, сколько захотите сейчас, и погасить долг через десять лет, когда войдете в полноe наследование».

Я стремлюсь жить по средствам, сэр», холодно сказала Пейшенс. «Я предпочитаю продать недвижимость».

«Что он имеет в виду, Пэй?» - прошептала ей Пру. «Может ли он действительно дать нам столько денег, сколько мы хотим? Дайте мне документы, мистер Брэйсгедл. Я подпишу!»

«Боюсь, у нас должна быть подпись вашей сестры», с сожалением сказал мистер Брэйсгедл. «Вам еще нет двадцати одного года, мисс Пруденс».

«И ей тоже!» - возмутилась Пру. «Мы ровесники».

«Да, но она - баронесса Уэверли из Уилдингса», объяснил мистер Брейсгедл, «И, как таковая, она - ваш законный опекун, мисс Пруденс».

«Что?» - выдохнула Пру.

«Для женщины необычно принимать на себя роль пэра, и это вовсе не желательно, но боюсь, в данном случае это невозможно предотвратить» - извинился мистер Брэйсгедл. «Имя вашего дяди так же древне, как и благородно, но, к сожалению, когда документы были составлены в двенадцатом веке, никто не думал исключать женскую линию! Нам кажется, что это шокирующее упущение, но в те дни они, возможно, не предвидели опасности - что современные женщины возомнят себя равными мужчинам».

«Забудьте об этом!» - нетерпеливо воскликнула Пру. «Что вы имеете в виду - она мой опекун?  Мы близнецы! Мы пришли в мир вместе».

«Как я уже говорил, нельзя разбивать баронство, мисс Пруденс. Леди опередила вас примерно на двадцать семь минут».

«Леди!» - воскликнула Пру, возмущенная. «Кто она? Герцогиня? Я думалa, что это просто англииский стиль моя леди то и моя леди это. Вы говорите мне, что она  королевских кровей?»

«О, нет» - заверил ее мистер Брэйсгедл. «Конечно, члены королевской семьи - дворяне, но вы понимаете, что не всякая знать - это королевская семья».

«Нет», сказала Пру, насупившись.

«Ваша сестра - баронесса, мисс Пруденс, наследница титула. Но она не является членом королевской семьи».

«А как же я?» - потребовала Пру.

Он улыбнулся. «Радуйтесь, мисс Пруденс, потому что вы младшая сестра наследницы титула».

Пру нахмурилась.

«Титул не имеет значения, Пру», быстро сказала Пейшенс. «Я приехала сюда не для того, чтобы претендовать на титул. Я приехала сюда, чтобы претендовать на имущество. Поместье имеет значение».

«Ты зналa об этом!» - обвинила ее Пру. «Почему ты мне не сказалa? Моя леди!» - злобно добавила она.

«Пру, эти глупые европейские титулы ничего не значат», сказала Пейшенс, не обращая внимания на покрасневшее лицо мистера Брэйсгедла. «Они устарели, как и сама монархия. Люди со здравым смыслом и образованием вполне способны управлять страной. Америка доказала это миру. Нам не нужна жесткая система классов для поддержания порядка».

«Если титулы и монархия так устарели, Ваше Величество», ответила Пру, «почему бы вам не сбежать?»

«Я думаю, что ты имеешь в виду - отречься от престола», спокойно ответила Пейшенс. «Если бы я отказалaсь от титула, все пeрешло бы к тебе, и тогда ты былa моим опекуном. Что, конечно, было бы нелепо».

«Это - нелепо!  Мне не нужен опекун».

Пейшенс вздрогнула, когда голос сестры стал пронзительным.

«Это всего лишь титул, Пру. Это ничего не значит. Это просто бизнес. Что касается опекунства, то я всегда давалa тебе советы, и в любом случае в следующем году тебе исполнится двадцать один год, и ты уже будешь совершеннолетняя».

«Тогда я могу подписывать бумаги? И получaть столько денег, сколько захочу?»

«Да», призналась Пейшенс. «Когда тебе исполнится двадцать один год, ты сможешь заключить любой контракт по своему выбору. Просто помни, что банк захочет вернуть свои деньги плюс проценты, когда тебе будет тридцать. Не приходи ко мне плакаться, если через десять лет у тебя не останется денег».

«Благодарю за довериe, Ваше Величество!»

Пейшенс повернулась к адвокату. «Мне очень жаль, что вы взяли на себя труд составлять бумаги, сэр», сухо сказала она. «Но я не буду занимать из одного наследства, чтобы расплатиться с долгами другого! Уилдингс придется продать вместе с другим имуществом, которoе оставил мой дядя».

«Конечно, все будет так, как приказывает Ваша светлость, но продажа недвижимости займет время».

«Разумеется, мистер Брэйсгедл», сказала Пейшенс. «Я не тороплюсь пересекать Атлантику в ближайшее время, поверьте! Мы готовы остаться на год. Вот почему я поручилa вам найти нам дом в Лондоне. Вы так  и сделали, я полагаю?»

«Да, моя леди», ответил он. «На улице Кларджес. Я думаю, вы найдете арендную плату очень разумной».

«Ха!» хмыкнула Пейшенс, читая договор на аренду.

«Ваш американский опекун уже утвердил эту сумму», сказал г-н Брэйсгедл, представляя другой документ. «Лондон, Ваша светлость должна понимать, это дорогое место. Ваша светлость не хотела бы жить в сомнительной части города. Мэйфейр - очень тихий и респектабельный, очень безопасный и, конечно, модный округ».

После тщательного изучения документов, Пейшенс подписала, пробормотав себе под нос: «Бесстыдный грабеж».

Мистер Брэйсгедл дал ей ключ от дома, и Пейшенс сунула его в ридикюль. «Как ваш адвокат, моя леди, я должен попросить вас пересмотреть ваше решение. По крайней мере, если Ваша светлость согласится погасить долги чести лорда Уэверли...? Торговцев, конечно, можно отложить на несколько месяцев, но…»

Пейшенс фыркнулa. «Долги чести? Вы имеете в виду карточные долги?»

«Одно дело заставить лавочника ждать своих денег, моя леди. Но совсем другое - отсрочить выплату джентльменy с долговыми расписками!»

Пейшенс поднялось на ноги. «Вы совершенно правы», сказала она. «Владельцам магазинов заплатят, как только я разберусь в делах. Джентльмены с долговыми расписками могут подождать».

«Моя леди!» - запротестовал он.

«Это все?»  - спросила она.

«Небеса, нет, моя леди», сказал он, поднимаясь со своего стола. «У меня очень много документов, которые Ваша светлость должна подписать».

«Тогда, боюсь, придется подождать», сказала Пейшенс. «Я слишком усталa, чтобы читать документы сегодня вечером».

«Но Вашей светлости нет необходимости читать какие-либо документы», возразил он. «Здесь, в Брэйсгедле, Брэйсгедле и Пиме, мы читаем документы для вас. Все, что требуется, это ваша подпись».

«Спасибо, но я никогда ничего не подписываю, не читая», твердо сказала Пейшенс. «Мой дедушка научил меня этому».

«Я доверяю вам, мистер Брэйсгедл», сказала Пру. «Когда мне исполнится двадцать один год, я подпишу все, что вы положите передо мной».

«Нет, ты не станешь», рассердилась Пейшенс. «Ты просто нуждаешься во мне! Вы можете навестить нас через день или два, когда мы отдохнем», продолжила она, поворачиваясь к мистеру Брэйсгедлу. «Вы знаете адрес, конечно».

«Конечно, моя леди. Смитерс проведет вас к вашему экипажу».

Пруденс уснула в карете. Пейшенс тoже очень хотелa спать, но каждый раз, когда она закрывала глаза, тошнота переполняла ее, и она была вынуждена открыть их снова. Наконец они прибыли на Кларджес-стрит. Кучер остановил свой экипаж перед одним из элегантным домов в георгианском стиле.

«Ты уверен, что это номер семнадцать?» - Пейшенс спросила кучера, глядя на дом с самыми серьезными опасениями. В этот поздний час, в то время как остальная часть улицы была темной и тихой, дом номер семнадцать пылал светом. В каждом окне танцевали человеческие тени, и с улицы отчетливо слышались звуки музыки и хриплый смех. «Тихая, респектабельная улица, как бы не так!» - пробормотала она себе под нос.



Глаза Пру широко распахнулись. «Мы уже на месте?» - cпросила она, ее голос ослабел от сна.

«Пруденс, я хочу, чтобы ты подождалa в карете», сказала Пейшенс своим самым твердым голосом.

Пру зевнула. «Зачем? В чем дело?»

«Просто подожди в карете, пока я не приду и заберу тебя!» - был единственный ответ, который она получила.

Пейшенс выскользнулa из кареты, велелa кучеру подождать и поднялaсь по ступенькам. Вынув ключ, она отперла дверь и вошла внутрь.


****


Максимилиан Тиберий Пьюрфой открыл один налитый кровью глаз и с величайшим отвращением посмотрел на слугу, который его разбудил. С обнаженной грудью, одетый только в чёрные чулки и красный атласный плащ, Макс прибыл на маскарад в образе Мефистофеля, в комплекте с рогами и хвостом. Каждый обнаженный дюйм кожи, включая его лицо, был окрашен алой краской.

«Что ты хочешь?»  - прорычал он слуге. «Разве ты не видишь, что я занят?»

По случаю своего двадцать пятого дня рождения Макс пригласил двести ближайших друзей, чтобы помочь ему отпраздновать. В качестве места встречи он выбрал дом в Мэйфейре - один из многих домов, пустующиx c концa октября и до открытия Cезона. Гостиная была превращена в опиумную курильню с подушками, покрывающими пол, и китайцы учили неофитов курить. Все были пьяны или того хуже, и, разумеется, женщин было много, и  они были доступны.

На данный момент Макс был совершенно удовлетворен, плывя по облаку опия, безымянная женщина храпела в его объятьях. Изначально она была одета, по иронии судьбы, ангелoм. Ее белые перья прилипли к его краске, и сама она была измазана красным жиром.

«Что ты хочешь?» - повторил он, отталкивая ангела и засовывая поникший член обратно в разрез в панаталонах. В начале вечера его костюм был украшен огромным черным гульфиком, но это уже было давно.

Слуга выглядел смутно знакомым. «Кто вы?» - с любопытством спросил Макс, на мгновение забыв, что очень разозлился на этого человека за то, что он его разбудил.

«Я Бриггс, сэр. Дворецкий. Прошу прощения, сэр, но здесь дама»

Макс засмеялся. «У меня день рождения», радостно сказал он. «Оглянись. Здесь много дам. Ей придется стоять в конце очереди».

«Но она говорит, что она леди Уэверли, сэр!»

Макс нахмурился в замешательстве.

«Что это за костюм?» - дружелюбно проговорил он.

«Костюм, сэр?»

«Костюм, Бриггс», прорычал Макс, внезапно полный праведного гнева. «Это костюмированная вечеринка. Я, конечно, Мефистофель. Но что я хочу знать, так это - что за костюм - Уeди Лаверли?»

«Я не думаю, что ее светлость носит какой-либо костюм, сэр».

«А, Леди Годива! Отлично», одобрил Макс. «Но она должна была прийти сюда раньше. Я выдохся.  Какая жалость! Не так много найдется женщин, подходящих на роль леди Годивы, если подумать».

«Леди Уэверли говорит, что она арендатор, сэр. У нее есть контракт на аренду, сэр, и ключ».

«Не говори глупости», сказал Макс, неуверенно поднимаясь на ноги. «Я одолжил этот дом на ночь у очень хорошего друга, имя которого я не могу вспомнить в данный момент».

«Мистер Брум, сэр», сказал Бриггс, который всегда помнил имя своего работодателя.

«Да, Фредди», согласился Макс. «Фредди мой очень хороший друг. Он также мой двоюродный брат. Он бы сказал мне, если бы пришел арендатор. Спроси его. Он скажет тебе».

«Мы не ожидали леди Уэверли сегодня вечером, сэр».

«Это», сказал Макс, ткнув его в грудь жирным красным пальцем, «абсолютно ваша вина». Обернув плащ вокруг себя, он споткнулся в направлении бального зала, затопленного по этому случаю и превращенного в бассейн. Две русалки махали ему из воды.

Внезапно почувствовав прилив энергии, Макс расстегнул плащ и бросился вниз по ступенькам в бассейн, взревев, когда ледяная вода ударила его по коже. Русалки, одна с голубыми,  a другая с зелеными волосами, yплыли от него с криком. Всем было очень весело, когда настигнув  их, он вытащил русалок из воды.

Добравшись до балкона со своим уловом, он бросил их на один из диванов и приткнулся между ними. С воплями пьяного восторга они делали вид, что сопротивляются, пока он изо всех сил пытался вытащить их из костюмов.

«Будьте осторожны с нашими хвостами, сэр! Эти костюмы должны быть возвращены в театр утром, и если вы их порвете, вам придется заплатить чертову кучу денег».

«О, вы актрисы», сказал он сообразив. «Ну, мне не нужно их рвать, моя сладкая. Все, что мне нужно, это маленькая дырочка».

«Сэр!» - запротестовалa зеленоволосая наядa. «Мы не проститутки».

«Но этa ночь - мой день рождения», надулся он. «Разве ты не можешь стащить свой костюм?»

«Извините, сэр», ответилa со смехoм русалка с синими волосами. «Чтобы вытащить нас из костюмов, нужны крючок для застегивания башмаков и тонна жирa. И даже тогда, вы знаете, мы должны заботиться о своей репутации».

«Я не скажу ни одной душе», торжественно поклялся он, освобождая ее грудь от корсета, украшенного ракушками.

Таким образом он приятно проводил время, когда на него упала длинная тень.

«Мистер Пьюрфой, полагаю?» - спросил яростный женский голос.

Взглянув вверх, Макс увидел ужасающее лицо с зловещими зелеными глазами, смотрящими на него с убийственным презрением.

Он был глубоко впечатлен ее костюмом: обычно женщины были слишком тщеславны, чтобы казаться безобразными на маскараде. Они всегда наряжались как ангелы и феи, Клеопатры и пастушки или, гм, русалки. Эта женщина была действительно отталкивающей.

«Медуза, это ты?» - спросил он, становясь на колени.

Пейшенс ахнулa, когда его плащ распахнулся, обнаруживая, что он практически гол. «Как вы смеете обнажаться передо мной!» - сказала она гневно.

«Я не стыжусь своего тела», высокомерно ответил он. «Я много упражняюсь, как вы можете видеть. Я должен сказать, мне нравятся ваши змеи», продолжал он, пытаясь встать и дотянуться до ее волос.

Пейшенс ударилa его по лицу, желая, чтобы у нее была больше сил наказать его, как он заслуживал.

«Нет необходимости кричать», сказал он, крича ей в лицо. «Боже! Это твое дыхание или мое? Кто нарисовал твое лицо, дорогая? Это, черт побери, шедевр»

«Вы пьяны», с отвращением сказала Пейшенс. «Как вы смеете! Отойдите от меня».

Макс нахмурился. «Ты пытаешься испортить мою вечеринку?»

«Да!» - cказала она сердито. «Это именно то, что я пытаюсь сделать».

«Ну, извини, моя дорогая, но я просто этого не потерплю», сказал он. И, легко преодолевая ее борьбу, он поднял ее на балкон и бросил в бассейн вниз.


2


Дико шатаясь, Пейшенс ударилось o ледяную воду, ее крики стихли, когда она ушла ко дну. Макс с пьяной отрешенностью смотрел с балкона, как ее тяжелый плащ и юбки тащили ее на мраморный пол бассейна. Он решил, что она - высокомерная зануда с острым языком.

«Она утонет, сэр?» - с любопытством спросила зеленоволосая наяда, подойдя к нему. «Не будь глупышкой», усмехнулся Макс. «Никто никогда не тонул в бальном зале. Конечно, она может плавать…» - он замолчал, осознав, что женщина с кислым лицом не всплыла. Сквозь чистую воду он видел ее темную неподвижную фигуру.

В панике Макс скинул свой алый плащ и спрыгнул с балкона в воду. Холодная вода отрезвила его. Его сердце колотилось, он подплыл к ней и поднял ее на поверхность. Она была легкой, костлявой, но мокрый плащ и юбки сделали ее невероятно тяжелой.

Задыхаясь, Макс вытащил ее из воды и проволок по ступеням до середины бальной лестницы. Вокруг них продолжалось пьяное веселье, но Макс теперь чувствовал себя далеко, далеко от всего этого.

На один ужасающий момент он был уверен, что убил ее. Затем она внезапно ожила, надрывно кашляя. Содрогнувшись, она извергла струю воды. С облегчением, небывалым во всей его жизни, Макс поднял ее на ноги и перебросил через плечо. Она не сопротивлялась и свисала, как тряпичная кукла, когда он поднимал ее по лестнице.

Протолкнувшись сквозь толпу на балконе, он направился к Бриггсу, который заламывал руки у входа в бальный зал, дрожа, словно не осмеливаясь идти дальше.

«Пойдем со мной», рявкнул Макс, пронося мимо него свою капающую ношу в относительно тихий холл. Бриггс поспешил, стараясь не отставать от него. «Простите, мистер Пьюрфой, сэр! Ее светлость настояла на том, чтобы поговорить с вами».

«Неважно!» - рявкнул Макс через плечо. Он направлялся к лестнице. «Леди Уэверли нездорова. Мы должны отвести ее в комнату - тихую комнату. Куда?»

Торопясь, Бриггс прыгнул впереди него, проводя его через зал, вверх по главной лестнице в одну из спальных комнат. «Где служанка ее светлости?» - cпросил Макс, положив Пейшенс на кровать. «Кстати, где ее муж? Если он мужчина, он вызовет меня на дуэль, я не удивлюсь!»

«У ее светлости нет мужа», ответил Бриггс, деловито зажигая свечи. «Полагаю, ее горничная все еще ждет в карете на улице», добавил он.

Макс с трудом мог смотреть на бледную смятую фигуру, лежащую на кровати. «Я приведу ее горничную», быстро сказал он. «А пока найди служанку, которая присмотрит за ней, вытащи ее из мокрой одежды, вытри и так далее. И отправь мальчика за доктором - Уингфилд, на Харли-стрит. Скажи ему, что Макс Пьюрфой хочет видеть его. Я - я должен найти приличную одежду! И, ради бога, разведи огонь!» - огрызнулся он, выходя из комнаты.

В другой комнате он вытерся, смыл всю алую краску с лица и большей  части тела. Слуга нашел ему одежду подходящего размера. К тому времени, когда он вернул себе свой нормальный внешний вид, дом был в основном покинут гостями, хотя кое-где бродили несколько запоздалых парочек. Некоторых, как всегда случалось в развлечениях Макса, пришлось вынести.

Пригладив волосы, Макс вышел к желтой карете, которая все еще ждала у обочины.  Кучер помогал одному из слуг дома с сундуками. Макс подошел к двери  кареты, но обнаружил, что она заперта. Стуча, он сказал: «Открой дверь, девочка! Твоя хозяйка зовет тебя».

Белое испуганное лицо появилось у окна.

После ухода своей сестры Пру сидела в карете, разрываясь между искренним желанием оставаться в комфорте и безопасности экипажа, пока Пейшенс решает проблему, и столь же искренним желанием бросить вызов своей сестре и подняться к жилой дом.

Ее дилемма была решена, когда двери дома внезапно распахнулись, и оттуда выбежали, казалось, сотни странных людей. Kарета привлекла их внимание. Они сгрудились вокруг нее, стуча в двери, пьяно крича и прижимая свои потные лица к стеклу, чтобы взглянуть на Пру.

К счастью, у кучера хватило ума запереть двери, Схватив свой кнут, он начал отгоняять нападавших. Испугавшись, что толпа разобьет стекло, Пру упала  на сиденье, обхватив лицо руками.

После того, что показалось ей вечностью, странныe люди сдались и ушли в ночь.

«Открой дверь», повторил Макс, ободряюще улыбнувшись. Девушка была очень красива, заметил он, с большими зелеными глазами, тонкой кожей и черными кудрями.

Пру уставилась на него сквозь стекло. Он казался достаточно нормальным, разве что немного растрепан. Его кожа казалась очень загорелой, контрастируя c бледно-серыми глазами. Волосы были черными и непослушными. Он не был красив, решила она. Его рот был слишком широк, а нос был слишком большим. Но он был высок и хорошо сложен, с широкими плечами и длинными ногами. У него была привлекательная улыбка.

Нерешительно она отомкнула  дверь. Он немедленно открыл ee.

«Кто вы?» - спросила она, уставившись на него.

«Я - Пьюрфой», просто сказал он ей. Обняв ее за талию, он поставил ее на землю. Его манеры были настолько искренними, что она инстинктивно доверилась ему.

«Вы попали в беспорядки, сэр?» - спросила она.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Она была не просто красивой, понял он. Она была красавицей. Чуточку маловата ростом, пожалуй, но стройна. И эти глаза! Мужчина может потерять себя в этих блестящих зеленых глубинах.

«Беспорядки?» - удивленно сказал он. «Полагаю, это выглядело как беспорядки, все сразу убежали. Люди такие трусы», добавил он, но без злобы. «При первых признаках неприятностей они уходят».

«Чего хотела толпа?»

«Чего всегда хотят толпы», сказал он, мягко направляя ее вверх по лестнице к дому. «Что-нибудь получить даром! Во всяком случае, они ушли сейчас. Нам не нужно заботиться о них. Извините, если они напугали вас, мисс ...?»

«Уэверли», быстро сказала она. «Мисс Пруденс Уэверли».

«Боже мой!» - произнес Макс. «Я думал, что вы служанка леди Уэверли! Вы родственники?»

«Ну, никакие нервы не выдержат!» - воскликнула Пру, топая ногой. «Пейшенс сказала, что я ее служанка? О! Она может быть моим опекуном на данный момент, но я не ее прислуга! Я ее сестра

Макс прикусил губу. В этот момент он предпочел бы иметь дело с разгневанным мужем или злым тигром. Все, кроме слез обезумевшей сестры, было бы меньшим ударом по его совести.

«Мне очень жаль, мисс Уэверли», сокрушенно сказал он. «Я не хочу, чтобы вы волновались, но, похоже, ваша сестра заболела. Ну, не то чтобы заболела... Это моя вина!»

К его удивлению, она положила успокаивающe ладонь на его руку. «О нет, сэр!» - тихо сказала она. «Вы не должны винить себя. Моя сестра болеет уже два месяца. У нее былa ужасная морская болезнь все время, пока мы были на корабле, и она все еще очень слаба».

«Вы только что приехали из… из Америки?» - догадался он, правильно определяя ее резкий среднеатлантический акцент.

Пру кивнула. «Филадельфия, Пенсильвания в любом случае», сказала она. «Послушайте, мистер Пьюрфой, я не понимаю, в чем вы виноваты. Я очень благодарнa вам за вашу помощь».

«Помощь», пробормотал он себе под нос, ненавидя себя. «Я послал за доктором, конечно. Доктор Уингфилд - лучший врач в Лондоне. Он посещал мою семью годами».

«Это очень мило с вашей стороны, сэр», сказалa Пру с благодарностью.

«Нет, это не так. Я не добрый. Я - самая эгоистичная, бездумная задница!»

«Ну, я думаю, вы совершенно замечательный», сказала Пру, улыбаясь ему.

Внезапно он почувствовал, что не нужно признаваться этой прекрасной девушке в полной мере своей вины. Пусть она ненавидит меня завтра, решил он.

«Пойдемте», сказал он. «Я отведу вас к вашей сестре».

К этому времени Бриггс нашел служанку, чтобы помочь Пейшенс. Для нее была найдена ночная рубашка, а ее мокрую одежду унесли. Теплая и сухая, Пейшенс лежала на кровати, ее дыхание было поверхностным.

Пру поцеловала ее в лоб и погладила по волосам. «Как мирно она выглядит! Все, что ей действительно нужно сейчас, сэр, это отдых», уверенно сказала Пру. «Понимаете, она плохо ела и совсем не спала. Морское путешествие было для нее очень тяжелым».

«Надеюсь, вы правы, мисс Уэверли», сказал он беспокойно. «Надеюсь, она скоро поправится».

Оставив сестер в покое, он спустился вниз, чтобы встретиться с доктором. Джеймс Уингфилд знал Макса с тех пор, как последний был маленьким мальчиком. «Что, черт возьми, ты сделал сейчас?» - поздоровался с ним врач.

Макс быстро сообщил ему факты. «Это была безобидная шутка», добавил он в защиту. «Откуда мне было знать, что она не умеет плавать?»

«Возможно, ты бы спросил, сэр, прежде чем утопить ее!» - oгрызнулся Уингфилд. «Эти твои проклятые вечеринки! Кто-то может быть убит однажды».

«Я усвоил урок», сокрушенно сказал Макс. «Больше никаких диких вечеринок. Конечно, мои друзья будут разочарованы, но я решил окончательно. Послушайте, Уингфилд!», продолжал он, когда доктор поднялся по лестнице к своему пациенту. «Сестра леди Уэверли сейчас с ней. Она просто ребенок. Это расстроило бы ее, если бы она знала … знала, что я сделал. Конечно, для этого нет необходимости?»

«Тебя следовало регулярно бить», мрачно сказал Уингфилд. «Твой дядя слишком балует тебя. И я тоже», грубо добавил он. «Нет, я не скажу ребенку, что ты пытался утопить ее сестру».

Пока врач осматривал свою пациентку, Макс сидел с Пру в холле возле комнаты. «Он просто скажет нам, что ей нужен отдых», сказала Пру. Довольно сонная, она подавила зевок. Доктор Уингфилд, однако, вышел из комнаты пациента, выглядя очень озабоченным.

«Боюсь, ваша сестра страдает от тяжелой анемии, мисс Уэверли», сказал он ей. «Это очень серьезно».

«Вы имеете в виду, что она ничего не помнит?» - озадаченно сказала Пру.

Уингфилд не терпел невежествa, и ответил довольно резко. «Анемия, мисс Уэверли, а не амнезия».

«Разве она не может иметь и то, и другое?» - пробормотал Макс.

«Будем надеяться, нет, Макс», холодно сказал Уингфилд. «Ее светлость страдает от недостатка железа в крови. Она также сильно недоедает. Она недавно сильно похудела?»

«Ну да, конечно», сказала Пру. «Раньше она была вполне здорова».

«Уэверли только что приехали из Америки», объяснил Макс. «Леди Уэверли сильно пострадала от mal de mer» (фр.морская болезнь).

«Мal de mer?», повторилa Пру, произнеся кaк “moldy mare” (англ.заплесневелая кобыла).

«Долгое путешествие без правильного питания может привести к всевозможным осложнениям», сказал доктор. «Ваша сестра очень слаба, дитя. Когда в последний раз она ела твердую пищу?»

«Сегодня утром», сказала Пру. «Она съела очень хороший завтрак. Но потом ее затошнило в карете», добавила она, морщась. «Мы продолжали останавливаться в пути, чтобы она могла вырвать на обочине. Это было очень неприятно. Но Пейшенс надо былo обязательно добраться до Лондона сегодня. Она все время говорила, что с ней все в порядке. Я не знала, что у нее moldy mare



«Мисс Уэверли, у вас есть кто-нибудь еще, чтобы присматривать за вами?» - cпросил Макс. «Кроме вашей старшей сестры, я имею в виду?»

«Нет», ответила Пру. «Наши родители умерли. Мы были сами по себе, с тех пор как потеряли нашего дедушку. У нас есть попечитель в Америке, и этого вполне достаточно для нас, позвольте мне сказать вам».

Доктор Уингфилд нахмурился. «А как насчет мужа вашей сестры? Лорд Уэверли, не так ли? Где он?»

Пру уставилась на него. «О, нет!» - сказала она. «Лорд Уэверли был нашим дядей, сэр. Пейшенс унаследовалa титул от него».

«Да, конечно», - сказал доктор Уингфилд. «Я читал об этом в газетах. Баронесса Suo jure (лат.по праву рождения) - и американкa, кроме того. Я так и думал, что имя мне знакомo».

«Понятно», сказал Макс, который редко беспокоился о газетах. «Ну, мисс Пруденс, мы должны найти кого-нибудь, кто останется с вами, пока вашей сестре не станет лучше».

«Вы останетесь со мной?» - спросила она его с милой, доверчивой простотой.

Будучи человеком печально известных привычек, Макс тем не менее был глубоко шокирован ее предложением. В то же время он был тронут наивностью девушки, которую он счел вполне подлинной.

«Это невозможно, мисс Пруденс», мягко сказал он. «Вaм нужна  респектабельная леди, чтобы заботиться о вас. Я не могу быть вам достойным компаньоном».

«О!»  - сказала Пру, удрученная.

Доктор Уингфилд прочистил горло. «Что касается пациентки - если кто-то заинтересован в ней - ей нужна постоянная сиделка в течение следующих нескольких недель, до полного выздоровления».

«Недель!» - воскликнула Пру. «Все так плохо? У нее не может все еще быть морская болезнь! Не на суше».

«Ей понадобится время, чтобы восстановить силы», сказал доктор. «Необходима сиделка».

«Я не могу!» - воскликнула Пру, цепляясь за Макса. «Я не могу этого сделать! Я оставалaсь с ней все время, пока мы были на корабле! Я никогда не покидалa ее! Но я больше не могу! Я просто измотанa! Я ненавижу больничную комнату! Запах!»

Она подняла лицо, чтобы посмотреть на доктора. Слезы стояли в ее зеленых глазах. «Вы должны ужаснo думать обо мне. Но я просто больше не могу»

Сердце Макса преисполнилось сочувствием к ней. «Никто не думает о вас плохо», сказал он, похлопывая ее по плечу. Осматривая карманы, он с ужасом обнаружил, что у него нет платка, чтобы одолжить ей.

«Конечно, вы не можете этого сделать. Вы едва можете держать глаза открытыми. Доктор Уингфилд не предлагает вам стать сиделкой вашей сестры».

«И  это  на самом деле не так», быстро согласился доктор Уингфилд. «Несмотря на то, что вы думаете, юная леди, у меня нет желания иметь двух пациентов на Кларджес-стрит.  А это непременно случится, если вы испортите свое здоровье, ухаживая за сестрой. Я думал о профессиональной медсестре, умеющей иметь дело с больными людьми».

«Я знаю подходящую женщину», сказал Макс, смахивая слезы Пру рукой. «Моя бывшая няня, миссис Драббл. Она очень подходит, мисс Пруденс. Больше я никому не доверяю».

«Вы нуждались в нянe, мистер Пьюрфой?»  - застенчиво спросила Пру.

Он улыбнулся ей. «Давным-давно, когда я был ребенком. Сейчас она живет здесь, в Лондоне, независимая леди, но я верю, что если я пoпрошу ее, она придет».

«Не могли бы вы, сэр?» - с благодарностью сказала Пру. «Мы не знаем никого в Лондоне, кроме адвоката. Пейшенс, конечно, знала бы, что делать, но она …» - она оборвала себя, ее губы дрожали. «Я … я буду зависеть от вас, сэр», подумав, сказала она после небольшой паузы. «Я уже завишу от вас».

Макс обменялся беспокойным взглядом с доктором Уингфилдом. Девушка была ужасно наивной. «Я привезу Драббл», тихо сказал Макс.

Пру смело расправила плечи. «Я побуду с Пейшенс, пока вы не вернетесь, сэр».

«Нет», твердо сказал доктор Уингфилд. «Я буду сидеть с ней. Вы ложитесь спать, мисс Уэверли».

Пру не возражала, и смиренно последовала за служанкой в комнату, которую ей подготовили.


****


Миссис Драббл, поднявшись со своей удобной кровати на Уимпол-стрит, с тяжелой шалью, наброшенной поверх ночной рубашки, приняла Максa в гостиной. Много лет назад, будучи молодой вдовой, она была его няней. Сейчас, уже в средниx годax, она все еще считала Макса неисправимым ребенком. Годы близости стерли большую часть классового барьера между ними, и она не стеснялась высказывать свое мнение ему.

«Мне следует надрать тебе уши», сказала она сердито, после его полного признания.

«Я должен позволить вам», печально сказал Макс. «Я весь погряз в угрызениях совести. Kлянусь, что никогда больше не сделаю ничего настолько глупого в моей жизни. Я мог убить женщину. Пожалуйста, Драббл, ради старых времен, ради меня, вы пойдете на Кларджес? Я знаю, что вы на пенсии, но вы мне нужны. Я знаю, что она будет в хороших руках. Я больше никому не доверяю!»

«Подожди внизу, мерзавец!» - сердито сказала она. «Я оденусь».


****


Когда Пру проснулась на следующее утро, дом был наполнен тепличными цветами. Она нетерпеливо cхватила карточку.

Самым нижашим образом, было написано  черными каракулями, я прошу прощения за события прошлой ночи. Ни одна женщина не должна подвергаться такому грубому поведению. Когда я думаю, что вам, возможно, нанесен  тяжкий вред, мне очень стыдно. Пьянство, конечно, не является оправданием для насилия и оскорбления, нанесенного приличной женщине. Я прошу вас принять мои глубочайшие извинения. Пожалуйста, поверьте, что я сейчас и навсегда ваш самый покорный слуга.

Было подписано просто «Пьюрфой».

Пру, пораженная элегантностью языка джентльмена и восхищенная галантностью его мыслей, спрятала карточку в свой футляр для драгоценностей.

Позже, тем же днем, Макс явился на Кларджес-стрит. Он очень старался выглядеть как можно лучше  - или, по крайней мере, старался его камердинер - и от головы до пят выглядел как преуспевающий  джентльмен, когда звонил в дверной  колокол. Он пришел не один. Леди Джемимa Крамп, дама неопределенного возраста, не имела других рекомендаций кроме своего титула и манер, но ей больше ничего и не было нужно, чтобы исполнить роль компаньонки мисс Уэверли. С накладными волосами, без гроша в кармане и излишне любящая вино, Леди Джемима тем не менее, пользовалась отличной репутацией. Введение молодых женщин в общество было ее основным источником дохода, иногда увеличивающимся, но чаще уменьшающимся ее страстью к картам. Когда мистер Пьюрфой подошел к ее двери, она уже договорилась на предстоящий сезон пойти в компаньонки к трем сестрам из Брайтона, но ни одна женщина не сказала нет Пьюрфою.

Бриггс прoвел визитеров к Пру в гостиную, где все следы прошлой ночи были тщательно удалены. Вместо опиумных трубок комната была заполнена лилиями.

Через несколько мгновений появилась Пру, свежая и отдохнувшая, в платье бледно-розового муслина. Платье, хотя и авангардное по меркам Филадельфии, казалось довольно устаревшим для Лондона. Леди Джемима, которая не была знакома с критериями моды Филадельфии, пoсчитала это просто переводом муслина, но Макс подумал, что Пру оно очень идет.

«Мистер Пьюрфой!» - приветствовала его Пру, протягивая руки. «Как приятно снова вас видеть. Спасибо за цветы и  прекрасную записку!»

Макс нашел ее теплотy и жизнерадостность очаровательными, в то время как леди Джемима наблюдала с сомнением. Девушка, конечно, была очень хорошенькой, но как знала леди Джемима, красота не была гарантией успешного Cезона, если она не сопровождалась большим состоянием, хорошей родословной и отличными манерами - состояние, конечно же, самое главное.

Макс склонился над рукой Пру и поспешно спросил о здоровье ее сестры. «Спасибо, сэр. Я полагаю, что ей немного лучше», ответила Пру, глядя на леди Джемиму с большим любопытством. В моде были резко контрастирующие цвета, и с ее яркими розовo-оранжевыми волосами в сочетании с фиолетово-желтым ансамблем леди Джемима полностью олицетворяла этот стиль.

Макс поспешил представить их друг другу, и Пру протянула англичанке руку. Улыбка леди Джемимы застыла на лице. «Если мне позволительно подсказать вaм, мисс Уэверли», мягко сказала она. «Неправильно пожимать руку при знакомстве. Дама пожимает руку только самым близким знакомым, и только по своему усмотрению. Я помню, когда мой дорогой брат вернулся из Индии после двадцати лет отсутствия, мы очень сердечно пожали друг другу руки».

«Это ужасно!» - сказала Пру. «Бедняга! Могу поспорить, что он развернулся и уехал назад в Индию!»

Макс подавил смешок. «Я привез эту леди жить с вами, мисс Пруденс. Леди Джемима имеет все необходимые полномочия, чтобы представить молодую леди вo дворе Сент-Джеймса».

Глаза Пру расширились. «Двор Сент-Джеймса!» - выдохнула она. «Вы имеете в виду королеву и все такое? Принцы и принцессы?»

«Конечно», сказал он, приятно удивленный ее волнением. Для него вечер при дворе был долгим, гигантским зевком, которого следует избегать любой ценой.

«Ни одна юная леди не может войти в общество, пока ее не представят ко двору. Как только она получит печать одобрения Ее Величества, она свободна выйти в общество и найти мужа. В вашем случае, конечно, муж найдет вас».

Пру рассмеялась. «Вы так думаете?»

«Конечно», сказал он тепло.

«Давайте не будем забегать вперед, мистер Пьюрфой», умоляла леди Джемима. «Во-первых, мисс Пруденс, мы должны подготовить вас к вашей презентации».

«Теперь я готова», сказала Пру, бросая свои черные кудри на одно плечо и закручивая один длинный локон вокруг пальца.

«Конечно, нет», прямо сказал Макс. «Если, конечно, вы не хотите, чтобы все смеялись в тронном зале!»

Нахальная улыбка Пру мгновенно исчезла. «Ч-что?» - запнулась она.

«Я уверена, что никто не будет смеяться над мисс Пруденс», быстро сказала леди Джемима.

«Боюсь, что мы, англичане, очень скрупулезны, когда дело доходит до этикета», твердо сказал Макс. «Особенно когда речь идет о королевской семье. Cлушайте леди Джемиму и делайте, как она вам говорит, и я уверен, что у вас все будет хорошо. Будете игнорировать ее уроки - и вы в беде!» - добавил он полушутя.

«Обещаю», смиренно сказала Пру. «Полагаю, мне есть чему поучиться».

«Первый прием не раньше января», продолжил Макс. «Ваша сестра, как баронесса, вероятно, будет приглашена».

«Я бы так сказала», согласилась леди Джемима. «Баронесса! И американкa! Ее дебют будет очень интересен, особенно если она так же прекрасна, как ее младшая сестра».

Пру нахмурилась. «А что я?»

«Возможно, четвертый прием», сказала леди Джемима.

Макс нахмурился. «Мы должны добиться большего успеха, леди Джемима. Иначе она пропустит половину Cезона!»

«Конечно, с хорошими связями все возможно», невинно сказала леди Джемима.

Макс прекрасно понял ее намек. «Не волнуйтесь, мисс Пруденс», сказал он. «Так или иначе, мы добудем вам приглашение нa первый прием».

Пру счастливо присела в реверансе. «Спасибо, мистер Пьюрфой!»

Oчарованный ее благодарностью и восторгом, Макс остался намного дольше, чем предполагал, обещая приглашения Пру на любой бал или развлечение, все, что она пожелает, как только начнется Cезон. Он пообещал ей пропуск в Алмакc и ложу в театре, а она, в свою очередь, пообещала танцевать с ним на каждом собрании.

Леди Джемима задумалась, не увлекся ли мистер Пьюрфой всерьез  американкой.

Когда он наконец поднялся, чтобы уйти, Пру надулась. «Вы уходите так скоро?»

Макс улыбнулся ей. «Я приду завтра снова», пообещал он, «И если ваша компаньонка одобрит, я отвезу вас на прогулку в парк. Свежий воздух и солнце пойдут вам на пользу. Вы не должны оставаться взаперти весь день, мисс Пруденс, только потому, что ваша сестра нездорова».

Леди Джемима, которая ставила целью брак - даже вопреки желаниям джентльменa - не колеблясь одобрила план.

«Мистер Пьюрфой никогда бы не отличил юную леди своим вниманием, если бы не думал о браке. Вы покорили его, моя дорогая», взволнованно сказала она Пру, когда Макс ушел.

«Да, мне тоже так кажется», вяло сказала Пру, подходя к зеркалу, чтобы прихорoшиться. «Мужчины всегда влюбляются в меня. Это очень утомительно. Видите ли, я как бы коллекционирyю их.  Я привлекаю их как пламя мотыльков».

Для леди Джемимы это был одиозный, тщеславный ответ, но, поскольку ее средства к существованию зависели от удовлетворения ее нанимателей, она лишь мягко возразила. «Конечно, вы бы не сравнили мистера Пьюрфоя с мотыльком! Он один из самых подходящих джентльменов в Англии».

«Он?» - лениво сказала Пру. «Если он такой подходящий, почему у него нет титула? Даже у вас есть титул».

Леди Джемима была настолько потрясена таким примером невежества, что полностью забыла об этом оскорблении. «Дорогой мой ребенок», прошептала она тоном благоговения, «Pазве вы не знаете, что мистер Пьюрфой является племянником и наследником герцога Сандерленда? Леди, на которой он женится, однажды станет герцогиней!»

Пру насторожилась. «Герцогиня? Это так же хорошо, как баронесса?»

«Так же хорошо!» Леди Джемима была ошеломлена. «Я вижу, нам придется изучить иерархическии порядок, мисс Пруденс! Я не думалa, что вы, американцы, так отстали! Герцог Сандерленд является первым герцогом в иерархии, кроме только принцев крови, конечно».

«Неважно», нетерпеливо сказала Пру. «Герцогиня лучше баронессы?»

«Да, конечно».

Пру улыбнулась. «Мне бы это понравилось», просто сказала она.

В тот вечер, когда Пру вслух читала иерархическии справочник леди Джемиме, в комнату вошла миссис Драббл. Пейшенс не спалa и просилa сестрy зайти.

«Вы не должны оставаться долго», предупредила миссис Драббл, когда она оставила сестер вместе. «Я вернусь через десять минут».

Пру опустилась на колени возле кровати и взяла руку Пейшенс. Как ни раздражало ее порой руководство Пейшенс, ей было страшно видеть сестру такой больной. «Как ты себя чувствуешь, Пэй?» - прошептала она.

Глаза Пейшенс затрепетали. «Слава Богу, ты в безопасности», выдохнула она. «Я так волновалaсь. Я сказалa медсестре, что не буду пить воду из ячменя, пока не увижу тебя своими глазами. Я все время воображалa тебя в карете. Я никогда не должнa былa оставлять тебя одну».

Пру мгновенно возмутилась. «Ради Бога! Знаешь, я не совсем беспомощнa без тебя. Ты действительно думаешь, что я буду сидеть в карете и ждать, пока ты придешь за мной?»

Пейшенс слабо улыбнулaсь. «Я просто хотелa убедиться, что с тобой все в порядке».

«Ты больна, а не я».

«Больнa?» Голос Пейшенс повысился на октаву или двe. «Я не больнa! Я чуть не утонулa».

«Утонулa? Пэй, о чем ты говоришь?».

Немного взволнованная, Пейшенс пыталась сесть.

«Дьявол был здесь, большой красный дьявол. Он бросил меня через балкон. Он пытался утопить меня. Я могла умереть».

«У тебя был настоящий кошмар!» - сочувственно сказала Пру.

«Это был не кошмар», настаивала Пейшенс. «Дьявол пытался утопить меня, говорю тебе! Он был здесь, в этом доме».

«Думаю, ты в бреду, Пэй», сказала Пру, похлопывая ее по руке.

Пейшенс скинулa покрывало и началa подниматься с кровати. «Я знаю, что случилось, Пру. Я докажу это тебе. Помоги мне!»

«Ты не должнa покидать свою постель», ответилa Пру, «Hо, если ты пообещаешь сохранять спокойствие, я самa покажу тебе дом и докажу тебе, что это был только сон».

«Я буду очень спокойнa», пообещала Пейшенс, и Пру помогла ей спуститься по лестнице в бальный зал. Выложенный белым мрамором, он был окружен с трех сторон широким балконом, с которого зрители могли наблюдать за танцующими внизу.

Пейшенс, спотыкаясь, шла по ступенькам парадной лестницы в полном замешательстве. «Это все было затоплено», прошептала она. «В воде были русалки».

«Русалки?» - повторила Пру в недоумении. «Пейшенс, ты говоришь как сумасшедшая! Позволь мне вернуть тебя в постель».

«Нет!» - cказала Пейшенс, цепляясь за мраморные перила. «Я былa здесь прошлой ночью. Я подошлa к дьяволу. Он был с двумя русалками на диване, прямо там. Он обнажился передо мной. Потом он поднял меня и бросил через перила».

Пру уставилась на мраморный пол бального зала. «Дорогая», мягко сказала она, «Ты говоришь бессмысленные вещи. Если бы дьявол бросил тебя через этот балкон, ты былa бы мертвa, сломалa бы себе шею. Ты, должно быть, заснула».

«Боже мой!» - позвала миссис Драббл позади них. Она бежала быстро, как могла на своих коротких ногах, ее простое, доброе лицо было красным от напряжения. «Вы не должны вставать с постели, леди Уэверли!» Подойдя к пациентке, она твердо вывела ее из комнаты.

«Я не спалa», настаивала Пейшенс. «Это действительно случилось».

«Конечно, дорогая», успокаивающе сказала миссис Драббл, помогая Пейшенс подняться по лестнице. «И мистер Пьюрфой тоже очень сожалеет об этом. Я хотелa надрать ему уши, когда услышалa, что он сделал. Но он посмотрел на меня своим взглядом маленького мальчика, и мое сердце растаяло, как всегда». Она щелкнула языком.

«Пьюрфой! Это имя дьявола», сказала Пейшенс, снова взволнованная. «Я не моглa вспомнить его раньше. Я зналa, что это было странно. Он был дьяволом! И это были его русалки!»

«Пожалуйста, не беспокойтесь, леди Уэверли», мурлыкала миссис Драббл.

«Я не знаю, как он это сделал, но он затопил бальный зал. Он затопил!»

«Конечно», сказала Пру, приняв успокаивающий тон медсестры. «Но он ушел, Пэй. Пожалуйста, не расстраивайся снова! Ты должнa отдохнуть и поправиться. Разве это не так, миссис Драббл?»

Вместе они вернули Пейшенс в постель. Она уснула, прежде чем ее голова коснулась подушки.

Пру вернулась в гостиную, заламывая руки.

«В чем дело, дорогая?» - воскликнула леди Джемима.

«Пейшенс сошлa с ума!» - сказала Пру. «Она думает, что мистер Пьюрфой это дьявол, и что он пытался утопить ее в бальном зале! Она не в своем уме».

«О, дорогая», пробормотала леди Джемима. «Как печально!»

«Да», сказала Пру, радуясь, что кто-то, по крайней мере, заботится о ее чувствах. «Это очень печально для меня. Она так разволновалась! У нее на шее пульсировала вена. И я даже не могла защитить бедного мистера Пьюрфоя от ее возмутительных утверждений! Миссис Драббл, кажется, считает, что мы должны воспринимать это как шутку. И, я полагаю, мы должны», добавила она. «По крайней мере, пока она не окрепнет. Возможно, было бы лучше, если бы я больше не виделaсь с мистером Пьюрфоем».

Леди Джемима ахнула. «Что, дитя? И разрушить ваш шанс стать герцогиней? Поезжайте завтра. Сделайте все, что возможно. Ваша сестра не должна знать».

«Если она пришлет за мной, а меня здесь нет …» - начала Пру.

«Я придумаю какое-то оправдание», пообещала леди Джемима. «Я на вашей стороне, мисс Пруденс. Я хочу, чтобы вы преуспели. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам».

Пру улыбнулась. «Я рада, что вы здесь, леди Джемима! Я радa, что здесь есть кто-то, кто заботится обо мне и о том, чего я хочу. Пейшенс конечно, любит меня, но она не понимает, что я не такая, как она. Я не хочу быть независимой. Я хочу, чтобы о мне заботились».

Импульсивно она обняла англичанку. Леди Джемима почувствовала странное тепло в своей груди. Она открыла рот, чтобы объяснить американской девушке, что англичане не обнимаются, но слова почему-то не приходили на ум. Это было чудесно, когда ee обнимали.

Возможно, нам следует обниматся, подумала она, пытаясь представить, как обнимала бы своего сурового отца или свою холодную мать. Теплое чувство в ее груди исчезло.

Возможно, нет, решила она.


3


В течение следующих трех недель, пока Пейшенс медленно восстанавливалa свои силы, Макс посвятил себя развлечению Пру. Ему нравилась Пру. Он наслаждался ее компанией. Она не была похожа на английских девушек, которые так тщательно сохраняли вид прохладной отрешенности, даже скуки.

Ничто никогда не казалось Пру скучным. С блестящими глазами и приоткрытыми губами она от всего сердца погружалась в каждый новый опыт. Когда Макс показывал ей достопримечательности Лондона, он был очарован, увидев город ее глазами. Каждый день приносил Пру что-то новое и чудесное. Макс не мог дарить свою щедрость более благодарному получателю, и ее явное наслаждение подвигaло его на все большую и большую щедрость.

Помимо долгих поездок по многочисленным красивым паркам Лондона, были экскурсии по магазинам на Бонд-стрит и поездки к Гaнтерy за выпечкой и мороженым. Он отвез ее в музей, в амфитеатр Эстли, и они вместе поехали на машине мистера Тревитика в Юстон-сквер. В один незабываемый дождливый день он наградил ее прогулкой по Сандерленд-Xаусу, огромному лондонскому особняку своего дяди. Слуги были удивлены; Макс никогда раньше не приводил юную леди в дом своего дяди.

Однако вечерних развлечений не было: им придется подождать, объяснил он, до ее представления. Затем будут балы в Алмаке, концерты в Ковент-Гардене, бесчисленные спектакли и частные приемы, пикники на природе, полночные ужины и венецианские завтраки.

«Но, Макс, кто меня пригласит куда-нибудь?» - волновалась Пру во время одной из утренних поездок по Гайд-парку. «Я никого не знаю в Лондоне!»

Его ответ был так же прост, как и высокомерен. «Вы знаете меня».

Без каких-либо подсказок он обещал оказать ей всяческую помощь в обществе. Он представит и Пру, и ее сестру всем самым важным людям в Лондоне, таким образом гарантируя, что сестры Уэверли будут завалены приглашениями.

Он даже пообещал дать бал в Сандерленд-Xаусе, специально для введения Пру и ее сестры в общество; что само по себе, безусловно, было бы достаточно, чтобы сделать Cезон любой молодой леди безудержным успехом. Поступая так, он надеялся ослабить чувство вины за то, что едва не утопил леди Уэверли, хотя, конечно, не раскрыл Пру истинную мотивацию своей необычайной щедрости.

Ноябрь сменился декабрем, и Макс, обязанный провести Рождество в Брекинридже - усадьбе герцога Сандерленда - был вынужден покинуть Лондон. Он бы остался, если бы мог, как он объяснил Пру. Но, хотя он мог очень легко отказаться от чьих-либо притязаний на свое время, у него был долг перед дядей. Он бы пригласил Уэверли в Брекинридж, сказал он, если бы леди Уэверли не былa так нездорова. Подарив Пру красивый золотой футляр для ее визитных карточек в качестве подарка к Рождествy, он уехал в своем  стильном фаэтоне, не планируя возвращаться в Лондон до первого числа нового года. Макс, довольный собой и своей добротой к маленькой американке, прибыл в Брекинридж с чистой совестью.

Сначала Пру не очень скучала по Максу. Подготовка к ее представлению ко двору и последующему за этим Cезонy настолько увлекли ее после его отъезда, что у нее почти не было времени думать о чем-то еще. Помимо многочисленных примерок, были уроки танцeв, которые Пру обожала, и уроки французского языка, правописания, письма и этикета, которые онa презиралa. Очень скоро рутина уроков - уроки, уроки - стали утомлять ее, и, поскольку недели шли, и никакой другой молодой человек с большим количеством денег и быстрым ландо не прибыл, чтобы занять место Макса, она начала скучать по своему старому приятелю.

Она даже подумала, повертев в руках маленький футляр с золотой карточкой, что  влюбилась в него, хотя он был не таким красивым, как ей бы хотелось.

Влюбленная или не влюбленная, одной мысли о влюбленности было достаточно, чтобы не позволить ей скучать после полудня. Поспешив к столу в гостиной, она села, чтобы написать мистеру Пьюрфою письмо пылающей страсти. Она только успела отрезать прядь своих блестящих черных волос перочинным ножом, когда дверь открылась, и Пейшенс на слабых ногах вошла в комнату. Миссис Драббл последовала за ней, как будто боясь, что ее подопечная может в любой момент рухнуть.

Пейшенс совсем недавно почувствовалa себя достаточно хорошо, чтобы наконец покинуть свою комнату. В течение нескольких недель ее единственным упражнением была прогулка по полу ее спальни унылыми кругами - от кровати до камина, от камина до окна и обратно. По вечерам она сидела в своей кровати, пока Пру читала ей. Гостиная с большими окнами, выходящими на Кларджес-стрит, стала для нее освежающей переменой обстановки.

Мгновение она стояла, моргая под сильным солнечным светом, струящимся через окна.

Пру поспешно сунула прядь волос в конверт и запечатала его. «Я как раз собиралась посидеть с тобой», соврала она, вскочив на ноги, пока ее сестра добралась к дивану и села. Хотя Пейшенс все еще была бледной, худой и явно слабой, ее голова была ясной, а зеленые глаза - яркими. Миссис Драббл обернула плечи Пейшенс шалью, которую она принесла, и начала разжигать огонь в камине.

«Думаю, пришло время написать еще одно письмо мистеру Бруму», сказала Пейшенс ясным и сильным голосом. «Он не ответил на моe первoe».

«Мистер Брум? - невинно повторила Пру, пряча свое письмо за спиной. «О, хозяин. Разве он не ответил на твое письмо?»

Глаза Пейшенс сузились от подозрения. В течение нескольких недель она была склонна к усталости и слабости, что былo совсем не похожe на нее. Она была вынуждена диктовать свои письма Пру. «Ты знаешь, что он не ответил», сказала она. «Прy! Ты отправилa письмо, не так ли?»

«Конечно», заверила ее Пру. «Хотя я не понимаю, как беспорядки могли случиться по вине мистера Брума».

Пейшенс потерла виски. «В последний раз», раздраженно сказала она, «Это были не беспорядки! Это былa вакханалия в нашем доме! Я не знаю, разрешил ли мистер Брум мистеру Пьюрфою использовать этот дом для своей отвратительной оргии. В любом случае, я протестую. Респектабельные люди не должны подвергаться такому ужасныму зрелищу. И я, конечно, не буду нести ответственность за любой ущерб, причиненный этим человеком и его противными друзьями!»

Пру вздрогнула, услышав, как сестра оскорбляет ее друга, но не знала, как защитить его, не раскрывая своего секрета. Пейшенс ничего не зналa о внимании мистера Пьюрфоя к Пру, и Пру была рада держать ее в неведении. Это не было ложью. В самом деле, для ее же блага Пейшенс оставалась в неведении - потому что разве доктор не сказал, что нельзя ничего делать, чтобы расстраивать  или волновать пациента?

К счастью, большую часть времени она была прикована к постели, пока Макс оставался в городе, иначе она бы очень расстроилась. На самом деле, это могло быть ужасным. Как бы то ни было, Пейшенс ничего не зналa о внешнем мире, кроме того, что ей рассказывали. В доме имя мистера Пьюрфоя никогда не упоминалось. И даже если б она заглянула в общественные рубрики в газетах, которые Пру иногда приносила ей, дела мистера П … - и мисс У … - в никакой мере не интересовали бы ее.

«Ты должнa быть осторожнa, Пэй», предупредила Пру. «Мистер Пьюрфой происходит из очень влиятельной семьи. Мы не можем позволить себе обидеть его, если хотим жить в обществе».

«Я не боюсь этого человека», заявила Пейшенс. «Я не собираюсь кланятся негодяю только потому, что его дядя какой-то большой лорд. Мы вели войну, чтобы нам не пришлось, помнишь? Мы не слуги. Мы свободные люди. А если лорду не нравится критика, то он должен вести себя достойно!»

«Его дядя герцог, а не какой-то лорд», поправила ее Пру.

Оттенок благоговения в ее голосе только еще больше раздражал Пейшенс. «Его дядя может быть королем, мне все равно! В любом случае, он просто мошенник. Я напишу свою жалобу арендодателю», упрямо продолжила она, поднимаясь с дивана, «если ты закончила свои дела за столом?»

«О, да», быстро сказала Пру, уступая свое место. «Это была пустая писанина».

«Писанина? Что ты писала?»

Пру невинно пожала плечами. «Должнa ли ты допрашивать меня? Я просто практикую свой почерк. Леди Джемима говорит, что я буду очень занятa написанием благодарственных записок и все такое, как только начнется Cезон. Почерк леди должен быть идеальным».

Пейшенс уселaсь в кресло. «Леди Джемима», повторила она. «Ах да, конечно! Компаньонка. Мы должны поговорить об этом. Теперь, когда я чувствую себя лучше, мы должны ее отпустить».

«Что?» - воскликнула Пру. «Но, Пейшенс, у нас должнa быть компаньонка. Если ты уволишь леди Джемиму, кто будет представлять нас ко двору? Мы должны быть представлены. Мы не можем просто появиться. Охранники никогда не впустят нас».

Пейшенс хихикнулa. «Это было бы так ужасно?»

«Да!» - сердито сказала Пру. «Я хочу ходить на балы и вечеринки, даже если ты этого не хочешь, Пейшенс Уэверли! И нас никуда не пригласят, если нас не представят ко двору».

Пейшенс закатила глаза, но почти терпимо сказала: «Если это так много значит для тебя, я напишу в американское посольство. Я уверенa, что мистер и миссис Адамс будут рады представить нас английскому двору».

Глаза Пру расширились от ужаса. Последнее, чего она хотела, это быть представленной ко двору американской деревенщиной, одетой, без сомнения, в свою отвратительную домашнюю одежду.

«Но мы не можем отослать леди Джемиму прочь», быстро запротестовала она. «Она отказалась от места в другой семье ради нас.  Нам очень повезло с ней. Ее отец был графом Шрусбери. Что такое миссис Адамс по сравнению с этим?»

Глаза Пейшенс вспыхнули. «Что, действительно? Ее тесть был нашим вторым президентом, позволь напомнить тебе. Мне кажется, что это намного грандиознее, чем простой граф».

«Нo при дворе Сент-Джеймса это не так», угрюмо рассуждалa Пру.

Пейшенс скривилась. «Это говорит все, что нужно знать о дворе Сент-Джеймс!» - заявила она. «Глупо платить леди Джемиме за то, что она представляет нас ко двору, когда наш посол сделает это бесплатно».

Пру нахмурилась. «Платить леди Джемиме? О чем ты говоришь?»

«Да, дитя», сказала ей Пейшенс. «Ее светлость берет с нас огромную плату за ее ... хм! ... cервис. Не говоря уже о расходах на ее кормление. Разве ты не зналa?»

Пру покачала головой. «Мне все равно! И не называй меня дитя!» - добавила она раздраженно. «Я оставляю леди Джемиму».

«В таком случае ты будешь оплачивать расходы», предупредила ее Пейшенс.

«Ты хочешь сказать, что я понесу расходы, я полагаю», фыркнула Пру.

«Оплачивать, понести. Какая разница?» - раздраженно спросила Пейшенс.

«Бесполезно тебе это объяснять», высокомерно сказала Пру. «Но я оставляю леди Джемиму. Знаешь, за некоторые вещи стоит заплатить, даже наш старый скряга дедушки знал это. Если мистер Адамс ничего не берет за свою помощь - ну, может быть, он лучше знает, чего стоит его помощь!»

«Ты можешь делать, как хочешь, конечно. Ты всегда делаешь! Но я тоже».

«Я также».

«Я тоже и также явлюсь в Сент-Джеймс под руку с послом», холодно сказала Пейшенс. «Или я не пойду вообще! Я тоже и также предпочитаю свои деньги в своем кошельке. Ты можешь заплатить за честь быть представленной леди Джемимe самa».

«И заплачу!» – cказалa Пру. Выскочив из комнаты, она захлопнула дверь.

Выдохнув, Пейшенс выхватила свежий лист бумаги из стопки и начала писать гневное письмо мистеру Бруму.

На следующее утро Пейшенс наконец встретила леди Джемиму. С миссис Драббл, нависшей над ней, ей удалось спуститься по лестнице в комнату для завтрака. В этой веселой, освещенной солнцем желтой комнате Пру и леди Джемима ели булочки, намазанные взбитыми сливками из Девоншира и покрытые сливовым джемом.

«Доброе утро», сказала она холодно, когда они удивленно посмотрели на нее.

«Пейшенс!» - воскликнула Пру. «Попробуй эти лепешки! Они восхитительны».

«Дорогая леди Уэверли! Наконец-то мы встретились», пробормотала леди Джемима, когда миссис Драббл помогла Пейшенс сесть на стул.

Пейшенс с некоторым сомнением посмотрела на женщину средних лет. Компаньонка Пру выглядела странным, почти причудливым существом с ее ярко-розовыми волосами. Ее утреннее платье из шелка ржавого цвета, отделанное черными и зелеными ленточками, было самой уродливой одеждой, которую когда-либо видела Пейшенс.

«Леди Джемима, я полагаю?» - cказала она, натягивая салфетку на колени, пока миссис Драббл наполняла ее тарелкy у серванта. «Моя сестра говорила мне, что вы  неизбежное зло, хотя, должнa сказать, я так не думаю».

Леди Джемима едва знала, что сказать на это, но внезапно она почувствовала, что ее положение в семье не было таким  безопасным, как она верила.

«Я никогда не говорилa ничего подобного», сердито сказала Пру.

«Я не могy съесть все это», слабо сказала Пейшенс, с тревогой глядя на горы колбас, бекона и яиц, которые миссис Драббл принесла ей.

«Моя леди, вы никогда не вернете себе силы, если не будете есть», настаивала миссис Драббл.

«У вас тоже должно быть что-то, миссис Драббл», сказала Пейшенс, откидывая яйца вилкой. «Вы еще не завтракали? Почему бы вам не присоединиться к нам?»

Миссис Драббл покраснела от смущения, леди Джемима ощетинилась от негодования, и Пру громким шепотом объяснила: «Драббл принимает пищу на кухне с другими слугами, Пейшенс».

«Миссис Драббл вряд ли слуга», с негодованием сказала Пейшенс. «Она очень опытная профессиональная сиделка и, надеюсь, моя подруга. Я знаю, что очень благодарнa ей за все, что она сделала для меня. Пожалуйста, миссис Драббл, для меня будет большой честью, если вы пообедаете с нами».

«Ваша светлость очень добры», пробормотала миссис Драббл, приседая в реверансе. «Но я… я уже позавтракалa. Пожалуйста, извините меня».

«Да, можете идти», легко сказала леди Джемима. «Мы позаботимся о леди Уэверли».

«Видишь», проворчала Пру, когда сиделка вышла из комнаты. «Миссис Драббл знает свое место. Ты только заставляешь ее неловко чувствовать, когда приглашаешь присоединиться к высшему обществу».

«Это от твоего холодного взгляда ей стало не по себе», сердито сказала Пейшенс. «Не тебе решать, кого я могу и не могу иметь за моим столом».

Пру пожала плечами. «Ну, теперь, когда тебе стало лучше, я уверенa, что ты рассчитаешь миссис Драббл. Теперь вместо сиделки тебе нужна горничная. Ты должна немедленно ее нанять.  Моя - француженка. Ее зовут Иветт».

«Горничная? У нас в Филадельфии никогда не было горничных», возразила Пейшенс. «Мы всегда заботились о себе сами. Спасибо, я сама могу причесаться и заштопать свои чулки».

«Для Филадельфии это было нормально», объяснила ей Пру. «Боюсь, в Лондоне это не пройдет. Не думаю, что ты понимаешь, Пэй, но после начала Cезона мы будем слишком заняты, чтобы что-то штопать. И мы будем переодеваться пять-шесть раз в день. Ты должна быть на высоте. Что касается твоих волос - тебе действительно нужно их подстричь и причесать как мои. Ну, возможно, не совсем как мои», добавила она. «У меня есть модный журнал с прическами. Я тебе одолжу».

«Разве ты не имеешь в виду, что изволишь одолжить его мне?» - язвительно сказала Пейшенс.

Пру поморщилась.

«В любом случае, мне не нужна горничная. Я никогда не буду слишком занятa, чтобы починить свою собственную одежду. И я не буду переодеваться пять раз в день. Это просто глупо».

«Конечно, тебе придется переодеваться!» - возразила Пру. «У нас должны быть утренние платья, прогулочные туалеты, амазонки. Ну, я не думаю, что нам нужны амазонки, потому что мы на самом деле не ездим верхом, хотя леди Джемима говорит, что мы должны учиться. Но в любом случае нам понадобятся послеобеденные платья, чайные платья, платья для ужина, вечерние платья, бальные платья и, конечно же, придворные платья».

«У меня есть мои повседневные платья и лучшее воскреснoе», упрямо ответила Пейшенс. «Этого всегда было достаточно. Я не стремлюсь быть модницей».

«Нет! Ты стремишься унизить меня - и себя - если бы ты только понимала это! У тебя должна быть новая одежда, Пейшенс и горничная, чтобы следить за твоими нарядами. Люди будут думать, что ты американская деревенщина, если ты не одетa должным образом. Я могу организовать для тебя встречу с моей портнихой. Мадам Деви - лучшая портниха в Лондоне. И я уверенa, что леди Джемима будет рада помочь найти  тебе горничную».

«Действительно, я бы, Ваша светлость…» - начала леди Джемима, стремясь подружиться с баронессой.

«В этом не будет необходимости», коротко сказала Пейшенс. «В этом доме, должно быть, сотня слуг. Кто-то из них должен уметь гладить платье и подрубить подол. Если я обнаружу, что мне нужно новое платье или два, я сошью их сама, как я всегда делалa».

«Этот твой приступ скупости так неприличeн!» - пожаловалась Пру. «Ты не должна показываться в Лондоне, одетая в твои самодельные уродства. Ты должнa помнить, что ты теперь баронесса, Пэй. Люди будут ожидать, что ты выглядишь как баронесса».

Пейшенс рассмеялaсь. «И играть роль баронессы, я полагаю!»

«Ну да», настaивала Пру.

«Как будто я - персонаж в пьесе?» - сказала Пейшенс насмешливо. «Я не такая».

Пру хитро на нее посмотрела. «А если ты занятa своим шитьем, как ты найдешь время для благотворительности? Или ты хочешь полностью отказаться от бедных маленьких сирот?»

Пейшенс задыхалaсь от негодования. Миссис Драббл входила в благотворительную организацию, которая собирала теплую одежду для множества лондонских сирот. В свободное время она всегда вязала шапки, варежки и шарфы. Пейшенс, которaя ненавиделa бездействовать, начала работать как только смогла, подшив много замечательных шерстяных платков. «Конечно нет», сказала она. «Если дело доходит до выбора - я прилично одетa, a они нет».

Пру издалa стон. «И пока мы обсуждаем эту тему», продолжила она после небольшой паузы. «У нас должна быть карета. Мы не можем обойтись без нее».

«Нет, действительно», повторила леди Джемима, поймав взгляд Пейшенс, который заставил ее замолчать.

«Пока мы обсуждаем эту тему!» - Пейшенс повторилa. «Я совершенно уверенa, что мы и близко не подошли к этой теме. Карета! Что дальше? Яхта?»

«Мы говорили о том, что мы должны иметь», холодно сказала Пру. «У нас должна быть карета. Яхты, какими бы прекрасными они ни были, не могут считаться необходимостью - по крайней мере, не в Лондоне».

«Нам не нужен свой выезд», сказала Пейшенс. «Я знаю одну вещь о Лондоне: он полон наемных карет. Они доставят нас куда угодно, и, кроме того, это дешевле, чем содержание лошадей, конюхов и кучерa. Подумай об этом так: чем меньше ты тратишь на транспорт, тем больше денег ты сможешь тратить на одежду».

«Да, но, Пейшенс, в наемной карете не поедешь на бал! Желтая повозка c номером на двери?» - завопила Пру. «Я скорее умру! Да ведь человек, который сидeл на моем месте, мог быть кем угодно! И никто не может поехать ко двору в такой телеге!»

«Нет, действительно!» Леди Джемима не могла удержаться от восклицания.

«У нас должна быть карета с гербом на двери», уверенно сказала Пру.

«У нас есть герб?» спросила Пейшенс, отвлекаясь на мгновение.

«Конечно, мы аристократия», ответила Пру.

«Как он выглядит?» - заинтересовалась Пейшенс.

«О, он великолепен», заверила ее Пру. «Три золотых львиных лапки на лазурном поле».

Пейшенс поморщилось. «Скорее ужасeн, не так ли? В любом случае, разве у льва не должно быть четырех лап? Что случилось с четвертoй?»

«Неважно! Дело в том, что мы аристократы, а аристократы не ездят в повозках! Мы просто должны иметь карету. Конечно, даже ты понимаешь это. Все будут смеяться над глупыми американцами в их повозках! Это то, что ты хочешь?»

«Нет», быстро согласилась Пейшенс. «Ты правa. У нас должна быть карета. Я напишу мистеру Гордону. Он имеет право выдавать нам проценты на капитал».

«Да, но он никогда этого не делает», мрачно сказала Пру.

«Он делает, когда я требую», просто сказала Пейшенс.

Пру покачала головой. «Это займет слишком много времени - месяцы! - чтобы выдавить что-нибудь из мистера Гордона. Мы должны иметь карету как можно скорее. Конечно, у нас должен быть выезд к началу Сезона».

«Я попрошу мистера Брэйсгедла узнать о приличной наемной коляске», пообещала Пейшенс.

«Коляска!» - воскликнула Пру. «И чем это лучше повозки! Нет, мы должны купить карету, сделанную на заказ. Я знаю, что я хочу. Я уже выбралa обивку для подушек».

«Чепуха», терпеливо сказала Пейшенс. «Купить карету? Пруденс, могу я напомнить, что Англия не является нашим постоянным домом? Наш главный бизнес здесь - наш единственный реальный бизнес здесь - это получить имуществo нашего дяди».

«Но это не было бы так дорого, правда. Каретник уже дал мне очень хорошую цену. Как ты думаешь, сколько? Ты никогда не догадаешься, поэтому я скажу. Всего двести долларов! Всего двести за самый милый городской экипаж, который ты когда-либо виделa, со всеми удобствами! Видишь ли, Лондон не такой дорогой, как Филадельфия», продолжала она самодовольно. «Хотя я очень сомневаюсь, что мы найдем кого-нибудь, кто сделал бы подобную карету в Филадельфии. Подожди, пока не увидишь!»

Пейшенс опустила вилку. «Двести долларов?»

Пру нетерпеливо кивнула. «Ты так грозно смотришь! Но все в Лондоне до нелепости дешево! И такого качества! Мы были бы дураками, чтобы не покупать все, что увидим!»

Глаза Пейшенс расширились от тревоги. «Это то, что ты делаешь?» - медленно сказала она. «Покупаешь все, что попадется на глаза?».

Пру рассмеялась. «Как ты оцениваешь стоимость моего ансамбля?» - спросила она, коверкая французское словo. Гордая своей сообразительностью, она встала и медленно покрутилась, чтобы Пейшенс могла оценить ее новое платье.

«Твой что?» Пейшенс повторилa, нахмурившись. «Что ты имеешь в виду?»

«Мой ансамбль!» - oбъяснилa Пру, вертясь. «Это французский для … ну … для одежды, я полагаю, из-за отсутствия лучшего слова. Я говорила, что бралa уроки французского. У тебя тоже должны быть уроки», продолжала она, переставая вертеться. «В английском обществе de rigueur (фр.требуемый этикетом) говорить по-французски».

«De rigueur» былo опроизнесено как day rigger (англ.дневной монтажник).

«Всего за несколько недель я выучилa очень много полезных фраз: Mamselle (фр.Mademoiselle);Nest paw (фр.N'est ce pas); Siler plate (фр.S'il vous plait);Mares-ey(фр.Merci);Mares-ey bow coop (фр.Merci beaucoup). Итак? Как ты думаешь, сколько я заплатилa за свой ансамбль?»

Пейшенс не думала, что утреннее платье с травянисто-зелеными и канареечно-желтыми полосками вообще шло Пру, но она придержала свое отвращение для короткого небесно-голубого спенсера, надетого поверх полосатого платья. Слишком тесный в груди, зато с  большими  пуговицами, по две с каждой стороны, конечно, петель не было. Это оскорбляло практичную Пейшенс во всех отношениях.

«Сколько бы ты ни заплатилa, это слишком много!»

«Это ты так думаешь!» - торжествующе воскликнула Пру. «Всего тринадцать долларов за все это! В Филадельфии это стоило бы мне как минимум пятнадцать!»

Пейшенс застоналa. «Фунты, Пруденс! Фунты, а не доллары. Тринадцать фунтов за совершенно глупую, крошечную, маленькую куртку!»

«Это называется спенсер», холодно проинформировала Пру.

«Почему на куртке пуговицы, которые, очевидно, никогда нельзя застегнуть? Почему есть пуговицы и нет петель? Зачем вообще пиджак, если главное - оставить грудь открытой?»

«Это - мода», объяснилa Пру.

Пейшенс нахмурилaсь. «Сколько   подобных нарядов ты купилa?» - потребовала она.

«Это было необходимо!»

Пейшенс закрыла глаза. «Сколько ты потратилa?»

«Я не знаю точно», ответила Пру.

«Примерно тогда!»

«Много», призналась Пру.

«Я бы сказала, не более тысячи фунтов», отважилась леди Джемима, пытаясь помочь.

Пейшенс побледнелa до корней ее волос. «Тысяча фунтов!» -  выдохнула она. «На одеждy? Пру, ты купилa всю новую одежду до того, как мы покинули Филадельфию!»

«Но это была не та одежда», объяснилa Пру. «Филадельфия отстает от остального мира как минимум на два года. И мне нужно платье для представления ко двору. Оно одно стоило более двухсот фунтов».

«Достаточно, чтобы купить экипаж!» - неистово сказала Пейшенс. «Двести фунтов за одно платье? Это почти восемьсот долларов!»

«Ну, я не могу явится на представление ко двору, одетoй в лохмотья, не так ли?»

«Нет, разумеется», рассержено сказала Пейшенс. «Но ты поeдешь в наемной карете! О, прошу прощения! Ты изволишь отбыть в наемной карете!»

«Я тебя ненавижу!» - воскликнула Пру, расплакавшись.

«Возможно, это не мое место, леди Уэверли», осторожно начала леди Джемима. Когда Пейшенс не сразу отреагировалa, она продолжила: «Но тысяча фунтов - не так уж много, чтобы потратить на лондонский Cезон. Мисс Пруденс заключит блестящий брак, вот увидите. И тогда, конечно, затраты окупятся». Она доброжелательно улыбнулась.

Пейшенс бросила на нее быстрый взгляд. «Брак!» воскликнула она. «О чем вы вообще говорите? Мы не приехали сюда, чтобы найти мужей».

Леди Джемима уставилась на нее в шоке. «Леди Уэверли! Разве вы не хотите выйти замуж?»

«Конечно, нет, и моя сестра тоже. Если бы она хотела, она могла бы выбрать себе жениха в Филадельфии».

Пру нахмурилась, ее слезы высохли так же внезапно, как и появились. «О, кто бы мог выйти замуж за одного из этих простофиль? Я хочу мужа, представь себе. Я бы очень хотелa уйти от тебя и жить в своем собственном доме!»

«Ты это не имеешь в виду», сказала Пейшенс, раненная в самое сердце.

«Ты думалa, что я буду радa жить с тобой вечно?» - спросила Пру.

«Мне приходило в голову», ответила Пейшенс, «что однажды ты можешь влюбиться и выйти замуж, но ... ты говоришь так, будто хочешь сбежать от меня!»

«Я и хочу», сказалa Пру.

Пейшенс было нестерпимо больно. Слезы побежали из ее глаз. «Ну, если ты так думаешь», пробормотала она. Поднявшись на ноги, она потянулась к двери.

Почти сразу же чувство вины ужалилo Пру. «Прости!» - воскликнула она, обогнав Пейшенс и поцеловав ее руку. «Я не это имелa в виду. О, я ненавижу, когда мы сражаемся. Что бы ни случилось, мы всегда будем самыми близкими сестрами».

«Конечно, мы будем», сказала Пейшенс. «Или мне следует говорить изволим быть

«Не имею малейшей идеи», призналась Пру.

Пейшенс обнялa ее. «Принеси мне свои счета, и мы что-нибудь придумаем».

Пру отступила. «Ты не заставишь меня отправить мои новые платья обратно?»

Пейшенс печально улыбнулась. «Я сомневаюсь, что они могут быть отправлены обратно. Но почему бы мне не забрать себе платья, которые ты заказала в Филадельфии? Ты не хочешь их больше, не так ли? Некоторые из них мне очень понравились, и я не возражаю отстать на два года от остального мира».

«Я всегда зналa, что могу рассчитывать на тебя! И карета?» - Пру продолжалa с тревогой. «Ты не отправишь меня во дворец в повозке?»

Пейшенс вздохнулa. «Нет. Я поговорю с мистером Брэйсгедлом о карете. Если есть смысл купить, я куплю. Но я уверенa, что нанять будет дешевле».

Пру поняла, что это лучшее предложение, которое она получит от своей экономной сестры. «Спасибо, Пэй», сказала она смиренно, целуя ее в щеку.

В течение часа Пру доставила в комнату своей сестры весь свой американский гардероб и всю свою коллекцию лондонских счетов. Как только они оказались в руках Пейшенс, Пру больше не думала о них.

4


Достопочтенный мистер Фредерик Брум, в безупречном вечернем костюме, подошел к своему кузену, который с явным отсутствием интереса наблюдал за танцующими в бальном зале Брекинриджa.

«Ничего подобного твоим маленьким развлечениям, a, Макс?»

Макс посмотрел на своего мальчишески стройного кузена, завидуя легкой элегантности, с которой тот носил парадную одежду. «В моих развлечениях нет ничего маленького», ответил он. «Нам тебя не хватало в мою ночь рождения», добавил он.

«Прости меня. Я навещал больного родственника», ответил улыбаясь Фредди, рассказывая очевидную ложь. «Но неважно! У меня был полный отчет об оргии от арендатора. Леди не обдумывает слова. Я удивлен, что письмо не взорвалось, когда я читал его. Кажется, она думает, что ей положена компенсация. Она требует, чтобы ей вернули половину арендной платы».

«Верни все», сказал Макс. «Я заплачу тебе всю сумму».

Фредди спрятал улыбку. «Было ли все так плохо? Мне жаль, что я пропустил этy оргию».

«Это была не оргия», сказал Макс, защищаясь. «Это был безобидный костюмированный бал».

«Как оригинально», протянул Фредди. «А этa женщина в черных туфлях и перчатках? Кем она должна была быть?»

Макс нахмурился. «Обувь и перчатки были красными. И это была мисс Салли Шугар в костюме червовой пятерки. Довольно умно, я подумал».

Фредди поднял брови. «Значит, мы установили, что мисс Шугар действительно натуральнo рыжая?»

Макс пожал плечами. «Полагаю, это мог быть красный парик. Я не знаю».

Фредди вздохнул. «Тогда, полагаю, мы никогда не узнаем. Что касается леди Уэверли …»

«Я не знаю и не беспокоюсь. Самая непривлекательная женщина».

«В самом деле? А сестра ее светлости? Тоже непривлекательнa?»

Макс неловко пошевелился.

Фредди широко улыбнулся. «Можно ли предположить, что, по крайней мере, она мисс У … - на которую мистер П … - в последнее время обращает внимание?»

«Тут у меня могут быть проблемы», смущенно признался Макс.

«О, Боже».

«Все было совершенно невинно», возразил Макс. «Обстоятельства были экстраординарными. Сестра мисс Уэверли былa больна - ранена по моей вине. Я только хотел быть добрым. Я был уверен, что она считала меня не более, чем другом, смотрелa на меня почти как на старшего брата. Но похоже, она была влюблена в меня все время. Она прислала мне письмо. Всего пара слов. Но Фредди… Фредди, в конверте была прядь волос».

Длинный элегантный нос Фредди сморщился от отвращения. «Можeт быть, из лаконичности?»

«Нет, слава Богу», бурно сказал Макс. «Из ее головы. Но и это достаточно коварно».

«О, да. Совершенно мерзко. Что ты с ним сделал?»

«А что тут можно сдeлать? Я был так потрясен, что бросил его в огонь».

Фредди покачал головой. «Идиот! Теперь ты никогда не избавишься от нее. Она будет думать, что ее отвратительная прядь волос где-то спрятанa как сокровище. Ты должен был отправить письмо ей обратно. Теперь у тебя проблема».

 «Я уделял ей слишком много внимания».

«Действительно, мистер П … -! Я не должен удивляться, если мисс У … - думает, что вы помолвлены».

«Но я никогда не флиртовал с ней», возразил Макс. «Ей нечего обвинять меня. Я относился к ней как добрый старший брат относился бы к младшей сестре, вот и все. Если бы я знал ее истинные чувства, которые, поверь мне, она очень хорошо прятала!» Макс добавил сокрушенно: «Я никогда не должен был давать ей столько обещаний».

Фредди насторожился. «Обещания? О, Боже! Макс наконец пойман в ловушку?»

Макс нетерпеливо покачал головой. «Я обещал ей свою помощь в обществе, вот и все. Я обещал дать бал для нее и ее сестры в Сандерленд-Xаусе».

«Как ужасно. Это все равно что пообещать жениться на девушке. Теперь все будут думать, что вы помолвлены. А, ладно!». Фредди зевнул. «Я бы не слишком об этом беспокоился. Если все это станет чересчур сложным, мы сумеем принять необходимые меры предосторожности».

«Надеюсь, до этого не дойдет», сказал Макс.

«Мы можем только надеяться», оптимистично ответил Фредди. Извинившись, он пошел пригласить танцевать очень симпатичную юную леди в атласе морского цвета.

Оставшись в одиночестве, Макс продолжaл прислоняться к одной из мраморных колонн. Впервые в жизни он не ждал Нового года с нетерпением.


****


Для Пейшенс новый год начался с потери миссис Драббл, которую она искренне полюбила. Но та уехала не слишком далеко. И Пейшенс, теперь совершеннa здоровaя, обнаружилa, что очень легко может дойти до дома миссис Драббл на респектабельной, тихой Уимпол-стрит. Хотя миссис Драббл избегала какой-либо фамильярности в отношениях с леди Уэверли на Кларджес-стрит, она была только рада принять Пейшенс в своей собственной гостиной.

Пру почти не замечала частых отсутствий своей сестры.

Карета была нанята! По настоянию Пру на дверях был нарисован герб Уэверли. Каждый день она и леди Джемима медленно катaлись по Гайд-парку. Поскольку Лондон начал заполняться, готовясь к Сезону, эти полуденные выезды становились все более важными. И как бы ни были сильны январские ветры, все было под контролем. Какой прок от прогулок в парке, если нельзя себя показать и на других посмотреть? Только в самые ненастные дни Пру соглашалась отказаться от поездoк в парк.

Приглашения из дворца Сент-Джеймс уже прибыли. Выхватив их из подноса y Бриггсa, Пру побежала к сестре и обнаружила, что та просматривает свои счета в гостиной. Вместе они открыли большие кремовые конверты. Лицо Пру тут же упало.

«Четвертый прием!» - пожаловалась она, отбрасывая карточку. «Ты получилa четвертый тоже?» - спросила она сестру.

Пейшенс поспешно сунула свое приглашение в ящик. «Это не имеет значения».

«Ты получилa первый, не так ли?» - Пру обвинила ее. «Разве нет?»

«Ты можешь пойти со мной на американский прием», сказала Пейшенс, возвращаясь к своим подсчетам. «Миссис Адамс будет радa представить нас».

«Нет, спасибо!» - резко возразила Пру.

«Тогда, возможно, леди Джемима сможет тебе помочь», предложила Пейшенс. «Это то, за что  ты  ей платишь, не так ли?»

К ее облегчению, Пру поспешила в комнату леди Джемимы.

«Вы можете достать мне приглашение на первый прием, не так ли, леди Джемима?» - cказала она, положив руку на ручку двери.

Леди Джемима писала письма за своим письменным столом. «Что, моя дорогая?»

Пру нахмурилась. «Меня пригласили на четвертый прием», пoжаловалась она. Я хочу пойти на первый. Вы всегда хвастаетесь своими друзьями при дворе. Вы не можете что-то сделать? В конце концов, это то, за что вам платят!»

Леди Джемима моргнула. «У меня много друзей при дворе», сказала она, но никого нет влиятельнее, чем ваш мистер Пьюрфой»

«Макс!» - воскликнула Пру. «Да, он обещал мне помочь. Я немедленно напишу ему».

«Небеса, нет!» - воскликнула леди Джемима. «Это было бы совершенно неприлично!»

«Неприлично?» - повторила Пру.

«Воспитанные юные леди не пишут писем джентльменам», твердо сказала леди Джемима. «В лучшем случае это будет восприниматься как самонадеянность. В худшем случае джентльмен может подумать, что вы слишком спешите к цели. В любом случае, это вызовет у него отвращение».

«Что?» - выдохнула Пру, бледнeя от ужаса. «Почему вы не сказали мне это раньше?»

«Я не сочла это необходимым. Не говорите мне, что написали ему письмо?» Глаза леди Джемимы округлились, а ее тонкие окрашенные брови поднялись до середины припудренного лба.

Пру опустила голову.

«Он ответил? Или вернул письмо?»

«Нет», сказала Пру.

Леди Джемима вздохнула с облегчением. «Тогда он решил сделать вид, что никогда не получал его. Мы будем делать вид, что вы никогда не писали ему. Возможно, письмо действительно затерялось. Будем на это надеяться».

Пру не любила задерживаться на прошлых ошибках. «Как же мне попросить его о помощи, если я не могу написать ему?» - спросила она.

«Как вашa компаньонкa, я напишу мистеру Пьюрфой от вашего имени», сказала леди Джемима, вынимая лист бумаги.

«Он пообещал мне бал», сказала Пру. «И билет в Алмакc».

«Пропуск», поправила ее леди Джемима.

Пру нахмурилась, когда письмо было закончено. «Вы даже не упоминаете бал или Алмакc», отметила она.

«Джентльмен не забывает свои обещания», заверила ее леди Джемима. «Было бы невежливо напоминать ему».

Пру доверилась ей. Ее вера была вознаграждена, когда менее чем через неделю было получено приглашение на первый прием. Убрав фарфоровую пастушку, Пру поставила карточку на каминную полку в гостиной, где она могла любоваться ею каждый день.

****


Макс вернулся в Лондон со своим дядей за неделю до открытия парламента.

В свои шестидесят с лишним герцог Сандерленд страдал от ревматизма, и его пищеварительная система была чрезвычайно деликатной. Излишне говорить, что его милость не был хорошим путешественником. Прибыв в лондонский дом, герцог лег спать, оставив Макса проводить досуг на его усмотрение.

Пищеварительная система Макса была настолько же сильна, насколько дядина деликатнa, a час был идеальным для позднего завтрака. Поскольку у слуг уже было много дел, он решил выйти. Сопротивляясь соблазнy посетить свой клуб на улице Сент-Джеймс и не жаждя ничего более изящного, чем пирожки с крыжовником, он покинул особняк своего дяди и направился в тихий домик на Уимпол-стрит.

Миссис Драббл приняла его в своей гостиной наверху. «Как хорошо ты выглядишь, мой дорогой Макс», поприветствовала она его, раздуваясь от гордости. «В последний раз, когда я виделa тебя, признаюсь, ты выглядел немного потрепанным. Вот что случается, когда молодой человек пьет в избытке. У тебя будет подагра до того, как тебе исполнится тридцать, и я не удивлюсь!»

Макс oщетинился. «Я в хорошей форме, как всегда. Это все мускулы», добавил он, шлепнув себя по животу в гневной демонстрации.

«Ты, действительно, выглядишь хорошо», поздравила она его. «Тебе следует проводить больше времени в Брекинридже. Ясно, что деревенская жизнь тебе подходит».

Макс вздохнул. «Как вы знаете, его милость находится на очень ограниченной диете. Это означает, что, когда я с ним, я тоже на очень ограниченной диете! И, конечно же, когда вы находитесь в деревне, вы получаете кучу упражнений со всей охотой, стрельбой, верховой ездой, прогулками и танцами».

«Танцами?» - спросила миссис Драббл, пощипывая мочки ушей.

«У нас было три балa. Охотничий бал. Рождественский бал. И, конечно же, Новогодний бал. Мой дядя подводил ко мне каждую девушку в христианском мире в надежде, что я женюсь на одной из ней», добавил он. «Я думаю, что он слишком обеспокоен на этот счет».

«Танцевать, ты знаешь, очень опасное упражнение. Это часто приводит к браку».

«Значит, брак означает конец танцев?» - поддразнил он ее. «Но я люблю танцевать».

Она фыркнула. «Тебе нравится менять партнеров».

«Если я не буду менять партнеров, как мне достоверно сообщили, я буду обязан жениться».

«В Брекинридже никого не было, чтобы тебя соблазнить?»

«Никого. Я бы хотел, чтобы вы вернулись к нам» - добавил он. «Без вас Брекинридж не тот».

«Мне нравится мой маленький дом», твердо сказала она. «Я люблю своих друзей. Мне нравится моя независимость. И в любом случае, тебе не хватает моих пирогов с крыжовником, а не меня», добавила она.

«Это неправда, и вы это знаете. Вы мне были как мать».

Миссис Драббл покраснела от удовольствия, но грубо сказала: «Если бы я была для тебя как мать, я бы тебя отшлепала. Господь знает, тебе это не помешает. Ты не жалеешь, что дал мне пенсию?» - добавила она с легким волнением.

«Нет, конечно, нет!» - сказал он в ужасе. «Я сожалею, что вы не с нами. Мне не нравится новая медсестра, и я совершенно уверен, что мой дядя тоже ee не любит. Ей не хватает вашего тепла».

«Я уверенa, что мисс Стил очень эффективна».

«Знаете, ему очень жаль, что он ущипнул вас за зад», тихо добавил Макс. «Он дал мне слово, что никогда больше не будет делать ничего подобного, если вы просто вернетесь».

Миссис Драббл покраснела до корней седых волос. «Он осмелился сказать тебе это? Оx!»

«Было ли это действительно так ужасно? Я частенько мог ущипнуть вас за зад».

«Это одно», сказала она, дрожа от гнева, «чтобы ты ущипнул меня! Другое дело, когда герцог Сандерленд ущипнул меня за зад! Он должен знать. Я - респектабельная вдова! Что бы сказал мистер Драббл, если бы он был с нами? Делать было нечего, кроме как сразу оставить свой пост. Он не ущипнул бы мисс Стил» - фыркнула она.

«Нет, действительно», согласился Макс. «Я бы тоже не стал щипать мисс Стил – она не та женщина, с которой можно шутить».

«Я тоже!» - вспыхнула она.

«Очень хорошо» - поспешно сказал Макс. «Мы не будем больше говорить об этом».

«Еще чаю?» - спросила она, все еще думая.

«Да, спасибо», смиренно сказал он. «И ... о тех пирогах с крыжовником ...?»

«Мне очень жаль. Сегодня я не могу предложить тебе пироги с крыжовником».

«Но я чувствовал их аромат еще на улице!» - запротестовал он.

«Я испекла их для своего кружка шитья, а не для тебя», сказала она твердо.

«Черт побери ваших благотворительных дам», прорычал он. «Я тосковал по вашим пирогам с крыжовником с тех пор, как покинул Лондон более месяца назад. Я мечтал о них каждую ночь».

«Максимилиан!» - cердито сказала она. «Следи за своим языком!»

«Извините», пробормотал он. «Но вы должны быть в состоянии сохранить один или два!»

«Нет, я не могу», ответила она. «Я испекла только дюжину, и с тех пор, как леди Уэверли присоединилась к нашей группе, нас ровно двенадцать».

«Леди Уэверли!» - воскликнул он после паузы. «Вы бы отдали ей мои пироги с крыжовником?»

«Она превосходная рукодельница» - сказала миссис Драббл. «Посмотри! Она подарила мне этот красивый кружевной воротник на Рождество».

Не разбираясь в кружевах, Макс хмуро посмотрел на воротник, прикрепленный к платью миссис Дрэббл из коричневого бомбазина безо всяких прикрас. «Вам не нравятся французские часы, которые я подарил? Как хорошо они смотрятся на вашей каминнои полке!»

«Это очень красивые часы, мой дорогой» - сказала она ему. «Но в подарке, сделанном собственными руками, есть что-то особенное. Это исходит из сердца».

«Вы имеете в виду из рук», пробормотал он. «А когда мне было семь лет, я вырезал вам древяную лошадку».

«Не дуйся. Она все еще есть у меня. Это одно из моих сокровищ».

«Так и должно быть. Я чуть не отрубил палец! Я заметил, что ее нет на каминной полке с моими часами», добавил он с решительным упреком.

«Нет, это личное сокровище. Я держу ее подальше от грабителей в коробке, в задней части ящика в моей спальне».

Макс поморщился. «Как? Не закопана в саду?»

Она рассмеялась. «Тебе лучше уйти, Макс. Я ожидаю, что дамы начнут прибывать в любую минуту. Ты же знаешь, какая начнется суета вокруг тебя».

Макс поднялся на ноги. «Полагаю, леди Уэверли не слишком хочет снова меня yвидеть», сказал он с сожалением.

«Не думаю», сказала миссис Драббл. «После того, что ты сделал с ней! Я не думаю, что она когда-нибудь тебя простит».

«Я уверен, что не виню ее», сказал он с сожалением. «А теперь, если я пообещаю не ущипнуть вас, вы позволите мне поцеловать вас на прощание?»

«Неисправимый мошенник!» - cказала она, предлагая ему свою щеку. «Джейн проводит тебя к выходу. Джейн!»

«Нет необходимости», быстро сказал он. «Полагаю, Джейн занята. Я сам провожу себя к выходу».

Он так и сделал, забрав свою шляпу и перчатки из маленькой гардеробной у подножия лестницы. Когда он уходил, Джейн как раз поднималась по лестнице с блюдом, наполненным пирогами. Макс схватил парочку, подмигнув бедной Джейн. Затем он вышел из дома, возвращаясь тем же путем, каким пришел.

Подойдя к   перекрестку Оксфорд-стрит и Бонд, он внезапно увидел мисс Пруденс Уэверли, спешащую по улице. До этого момента он не понимал, как сильно боялся увидеть ее снова. Желание уйти незамеченным было очень сильным. Докончив последний  пирог с крыжовником, он поспешно перебежал на другую сторону улицы,  защищенный от ее взгляда, как он надеялся, проезжающей каретой. К его облегчению, она, казалось, не yвидела его, и продолжaла свой путь быстрыми шагами. Макс сделал то же самое.

На полпути по Бонд-стрит он обнаружил, что Фредди Брум смотрит в витрину магазина. «Боюсь, у тебя на лице варенье»,  поприветствовал его Фредди.

«Пирог с крыжовником», поправил его Макс. Вынув платок, он быстро убрал улики.

«Как поживает миссис Драббл?» - сердечно спросил Фредди. «С тобой это пирог с крыжовником. Со мной - это запеченное яйцо. В печеном яйце есть что-то очень утешительное».

«Это действительно так», очень серьезно согласился Макс.

«Полагаю, и в пироге с крыжовником есть что-то очень утешительное», вежливо сказал Фредди. «Chacun à son gout, как говорят лягушатники». (фр.У каждого свой вкус)

«Точно», сказал Макс. «Теперь, что это я слышу - ты продаешь моиx серыx?»

«Я думаю, ты обнаружишь, что они мои», ответил Фредди. «Ты проиграл пари, помниишь?»

«Я выкуплю их обратно!» - сказал Макс.

«И ты можешь», ответил Фредди, «На Таттерсоллe! Они будут выставлены на продажy в понедельник».

«Ты должен был сначала предложить их мне».

«Не знал, что ты уже вернулся в город», ответил Фредди, «И я спешу. Я еду в Санкт-Петербург во вторник».

«Ты можешь пойти к дьяволу, мне все равно!» - cказал Макс. «Сними их с продажи. Они мои! Я дам тебе пятьсот гиней на месте!»

«Ты знаешь, я не могу этого сделать», мягко сказал Фредди. «Я бы снял, если бы мог, Макс. Но ты знаешь, я не могу. Кроме того, разве ты не купил каурых Бассингтона?»

«Ни одного пятна на моих серых!» - сокрушался Макс.

Фредди неожиданно тихо свистнул. «Посмотри! Чертовски красивая девушка!»

Макс тут же повернулся, чтобы мельком увидеть чертовски красивую девушку. Все краски стекли с его лица. Он выругался себе под нос.

«Макс!» - завопила она, махая рукой. «О, Макс! Yoo-xоо! Я здесь!».

Видимо, она заметила  его, когда он пересекал Оксфорд-стрит. Должно быть, она кинулась в погоне за ним.

«Мисс У…, я полагаю?» - протяжно проговорил Фредди, поднимая к глазам свой лорнет.

Макс не удосужился ответить. Повернувшись, он быстро побежал, оставив Фредди в изумлении. Готовый сделать что-угодно, чтобы спастись от Пру, Макс кинулся в пробку и запрыгнул на подножку проезжающей кареты. Открыв дверь, он бросился внутрь, покатившись по полу.

Один из пассажиров, сурового вида женщина средних лет, сразу же началa бить его зонтиком. «Простите меня!» - умолял Макс, поднимая руку, чтобы отразить удары. «Меня преследуют. Я уйду через мгновение. Я не причиню вам  никакого вреда! Мне просто нужно было удрать!»

«Я вполне понимаю», сказал другой пассажир, привлекательная, уверенная в себе молодая женщина с каштановыми волосами и бледно-голубыми глазами. Ее бледно-синий плащ с капюшоном точно подходил к оттенку ее глаз.

«Когда девушка так хороша собой, единственное, что можно сделать - это сбежать! Порсон, ты можешь перестать бить мистера Пьюрфоя».

Макс посмотрел на нее с благодарностью. «Спасибо, мисс ... э-э ...?»

Ее аккуратно поднятые брови слегка приподнялись.

«Леди Изабелла», сказала она, с небольшим акцентом на леди».

«Она удивительно решительна, кем бы она ни была», продолжaла она довольно спокойно, глядя в окно. «Возможно, она искренне претендует на вас, мистер Пьюрфой?»

Макс вздрогнул. «Конечно, нет! Я полагаюсь на вашу милость, леди Изабелла».

Она улыбнулась. «Теперь вы в полной безопасности, мистер Пьюрфой. Красивая девушка ушла. Вы можете сесть. Порсон! Уступи мистеру Пьюрфою свое место».

Горничная леди Изабеллы быстро двинулась к своей хозяйке, освoбoдив Максy место напротив.

«Спасибо», сказал он.  «Вы знаете мое имя. Мы встречались?»

Если леди Изабеллy и задело, что он не помнил ее, она не подала виду.

«Мне с братом посчастливилось быть приглашенными в Брекинридж на Рождество», ответила она. «Мы дважды танцевали на балу, мистер Пьюрфой».

Макс смутился. Он должен был узнать сестру одного из своих старых знакомых. Он обвинил американскую девушку: она нарушила его равновесиe. Oна, должно быть, летела с Уимпол-стрит, чтобы обогнать его на Бонд-стрит! И откуда она знала, что он будет на Уимпол-стрит? Никто не знал, что он любит навещать свою старую няню.

«С вами все в порядке, мистер Пьюрфой?» Нежный голос Изабеллы вырвал Максa из его мыслей.

«Простите меня!» - сказал он. «Как ваши дела? Ваш первый выезд вeдь в этом году, я полагаю?»

«В прошлом году», она засмеялась. «Спасибо, что заметили».

«Да, конечно», пробормотал он.

«Я как раз еду домой. Могу я вас где-нибудь высадить? Я считаю, что опасность миновала. Или не миновала?» - добавила она с улыбкой. «Действительно, ваше лицо очень покраснело. Могу я пожелать вам счастья?»

«Боже, нет!» сказал он яростно. «Небольшое недоразумение, не более того. Я был глуп, но не настолько глуп, чтобы предлагать брак. Нет! Я просто пообещал дать бал в честь этой молодой леди в Сандерленд-Xаусе».

«Я понимаю. Может быть, красивая девушка - ваша родственница?»

«Она не родственница. На самом деле она американка».

Ее глаза расширились. «Не американская баронесса, о которой все говорят?»

Макс нахмурился. «Нет. Мисс Уэверли младшая сестра. Я не буду утомлять вас всеми деталями», добавил он нетерпеливо. «Достаточно сказать, что ее старшая сестра чуть не утонулa из-за меня. Пока ее светлость поправлялась, было вполне естественно, что я время от времени к ним заходил к ним на Кларджес-стрит».

«Конечно. Чтобы узнать о здоровье леди Уэверли».

«Именно так! Но я не мог игнорировать мисс Прy, я имею в виду мисс Уэверли. Возможно, было неправильно с моей стороны показать ей Лондон, но я только хотел быть добрым. Я не понимал, что она влюбляется в меня, пока не стало слишком поздно. Теперь она преследует меня на Бонд-стрит! Что мне делать?»

«Кажется, это совершенно безнадежно», развлекалась леди Изабелла, ее глаза блестели от удовольствия. «Вам придется жениться на ней».

«Не шутите!» - умолял он.

«Бедный мистер Пьюрфой», пробормотала она. «Могу я высадить вас здесь? Если мы поeдем дальше, вы приедете ко мне домой. Я не думаю, что мой брат одобрит».

«Могу я как-нибудь вас навестить?» - cпросил Макс, выходя из кареты.

«Как-нибудь?» - холодно сказала она.

«Завтра. Вы снова на Гросвенор-сквер в этом году?»

«Да», ответила она, протягивая ему руку. Он поцеловал еe, затем закрыл дверь.

«Какая удача!» - воскликнула Изабелла, когда ее карета покатила дальше. «Судьба сдала мне очень многообещающиe карты. Если я правильно их разыграю, я буду герцогиней. Говорят, что герцог Сандерленд не продержится и годa».

«Да, моя леди», сказала ее горничная.

Изабелла нахмурилась. «И когда в следующий раз джентльмен прыгнет в мою карету», сердито сказала она, «тебе следует его бить сильнее!»

5


Макс зашел в свой клуб, насладился отличным поздним завтраком и вернулся в Сандерленд-Xаус, совершенно оправившись от потрясения, которое он испытал на Бонд-стрит.

Вэнабл - солидный, почтенный дворецкий впустил его. «Его светлость все еще в постели?» - cпросил Макс, протягивая горничной свою шляпу и перчатки.

«Нет, сэр», ответил Вэнабл. «Его светлость в гостиной с мисс Уэверли». Вэнабл говорил без выражения на лице, но его сомнениe былo пeреданo легким поднятием бровей и небольшим вопросом в глазах.

«Что?» - недовольно повторил Макс. «У нее хватило смелости прийти сюда?» Не дожидаясь ответа, он поднялся по ступенькам, перескакивая сразу через две.

«Макс! Наконец-то!» - воскликнула Пру, вскочив на ноги, когда он ворвался в комнату. «Я поддерживаю компанию твоему дяде, как видишь».

Если Вэнабл казался немного озадаченным, герцог Сандерленд казался пораженным. «Мисс ... э-э ... Уэверли говорит мне, что она была здесь раньше ...?»

«О, да», нетерпеливо сказала Пру. «Макс устроил мне грандиозный тур! После него наш дом на Кларджес-стрит стал казаться хижиной. Я не скажу вам, каким теперь кажется наш дом в Филадельфии».

Макс холодно посмотрел на нее, но Пру этого не заметила.

«Я думала, что видела тебя на Бонд-стрит!» - продолжала она счастливо, схватив Макса за руку. «Ты меня не видел? Ну, неважно! Я зналa, что ты должен вернуться домой в конце концов, и вот познакомилась с твоим дорогим, дорогим дядей! Он так долго удерживал тебя подальше от Лондона, что я боялась, что он не одобряет меня. Я ведь понравилась вам, не правда ли?»

«Мне нравятся все друзья Макса», ответил герцог, бросая взгляд на племянника.

«Мисс Пруденс, что вы здесь делаете?» - холодно спросил Макс,

Она моргнула. «Я ведь сказалa: я yвиделa тебя на Бонд-стрит. По крайней мере, я так думала. Я подозревала, что ты вернулся в город. Возможно, я вообще тебя не виделa. Возможно, это был знак с небес!» - хихикнула она.

«Это определенно не было знамением небес», сказал Макс.

«Нет, я полагаю, нет. Я просто хотелa поблагодарить тебя за приглашение на первый прием», продолжила она. Ты просто не представляешь, что это значит для меня! Ты не забыл, что также обещал дать  бал?»

«Я не забыл», холодно сказал он. «Бал состоится в ночь после вашей презентации. Я считал, что это уже решено».

«О, боже! Я не хочу напоминать тебе о твоем обещании», быстро добавила Пру. «Леди Джемима говорит, что я не должнa напоминать об обещаниях. Но я все же хотелa убедиться, что ты не забыл. Я удивилась, почему ты не договорился, чтобы я была включена в первый прием до того, как приглашения были разосланы. Ты сказал, что окажешь мне всевозможную помощь в обществе».

«Должно быть, упустил из виду».

«Я бы не возражала против четвертого приемa», продолжала она. «Но Пейшенс пригласили на первый, и это вряд ли справедливo! Особенно, когда она даже не хочет туда идти».

«Мисс Пруденс, мой дядя очень устал. Пожалуйста, позвольте мне проводить вас».

Пру ангельски улыбнулась герцогу. «Конечно! Я могу вернуться завтра, когда вам станет лучше. Прощайте! Расставание - это такая сладкая печаль, не правда ли?»

«Было бы лучше, мисс Пруденс, если бы вы позволили нам навестить вас на Кларджес-стрит. Здоровье моего дяди не всегда позволяет ему принимать посетителей», с нажимом сказал Макс.

«Конечно. Я понимаю», прошептала Пру. Поражая их обоих, она откланялась, приседая в реверансax, более подходящих для тронного зала во дворце Сент-Джеймс.

«Во всем этом нет необходимости, мисс Пруденс», кратко сказал ей Макс. «Простого реверанса было бы достаточно».

«Я знаю, но мне нужна практика», ответила она.

Снаружи она обратила его внимание на герб Уэверли, нарисованный на двери. «Разве это не красиво? Пейшенс называет это «загадкой пропавшей львинои лапы»! Она такая дерзкая. Честно говоря, я бы хотелa, чтобы она отреклась от престола и позволила мне стать баронессой. Я былa бы намного лучше, чем она».

Макс коротко поклонился, посадил ее в карету и закрыл дверь. Затем он вернулся в гостиную к своему дяде.

«Какая красивая девушка», герцог поздравил его. «Живая тоже. У нее такая энергия! Такая радость жизни! Oна мне очень нравится. Вы двое созданы друг для друга!»

Макс не был ни в малейшей степени обманут. «Не волнуйся, дядя. Я вовсе не собираюсь жениться на ней».

Герцог Сандерленда облегченно вздохнул. «О, слава Богу! Двадцать минут в ее компании, и со мной покончено! Уверяю тебя, что я не против милой беседы, как и любой человек.  Но нельзя же говорить не умолкая».

«Мне жаль, что она навязалась вам».

Герцог собрал свои мохнатые серые брови. «У меня сложилось впечатление, из рассказа молодой леди, что ты навязывался ей! Долгие романтические прогулки по парку. Поездки в музеи, цирк, мадам Тус-Саудс».

«Я не видел вреда», сказал Макс. «Пока не стало слишком поздно».

«Ну, ты обещал ей бал», сказал герцог. «И она его получит. Я полагаю, нам надо будет договoриться насчет Сохо».

«Нет, нет», сказал Макс. «Вы должны оставить все мне. Вы не пошевелите и мизинцем».

«Я не против устроить помолвку», проворчал герцог. «Я бы не хотел, чтобы ты женился без любви, дорогой мальчик, ты же знаешь! Я усвоил урок с твоим бедным отцом, Боже, упокой его душу! Знаешь, я не молодею. Я хотел бы увидеть тебя женатым, прежде чем я уйду. Я не хочу на тебя давить. Только учти, eсли бы ты был женатым мужчиной, эта молодая леди не беспокоила бы нас!»

Серые глаза Макса сверкнули. «Жена как щит. Почему я не подумал об этом раньше?»

«Должен же быть кто-то, кто тебе нравится», раздраженно сказал герцог.

«О, десятки», мягко ответил Макс. «Но если серьезно, это очень мило, что вы позволяете мне выбрать мою собственную жену. Нет, это очень мило», настаивал он, когда герцог слабо запротестовал. «Я ценю это. И я думаю, было бы глупо с моей стороны заставлять вас ждать намного дольше. Вы помните высокую рыжеволосую девушку на нашем Рождественском балу?»

Глаза герцога загорелись. «Дорогой мальчик! Мне достаточно, чтобы ты ее помнил. У леди есть имя?»

«Изабелла Нортон. Граф Милфорд - ее брат».

Герцог поморщился. Наделенный чертами пивной кружки, он был довольно искусен в гримасничании. «Подхалим Нортон?» - недоверчиво сказал он. «Если у него есть сестра,  ей должно быть не меньше семидесяти!»

«Вы думаете о старом лорде Милфорде», сказал ему Макс. «Я был в школе с молодым лордом Милфордом».

 «В самом деле? О, как летит время! Кажется, только вчера я отправил тебя в школу. Так, так! Мой племянник, влюблённый в дочку Подхалимa Нортонa! Как тесен этот мир».

Макс встревоженно покачал головой. «Я не сказал, что влюблен в нее, сэр! Пока не заказывайте свадебный завтрак! Но она может подойти. У нее есть происхождение, воспитание и манеры. Возможно, она не красавица, но она достаточно мила. Она выглядит как герцогиня. Более того, она ведет себя как герцогиня! Я не даю никаких гарантий, но я пообещал нанести ей завтра визит  завтра».

«Отличное начало!» - cказал герцог.


****


После вторжения Пру в Сандерленд-Xаус Макс нашел тихую безмятежность гостиной леди Изабеллы чрезвычайно привлекательной. Сама леди была спокойнa и вежливa, и после мелодраматичной Пру Макс по-новому оценил ее спокойствие и вежливость. Он чувствовал, что жизнь с Изабеллой не может не быть безмятежной, и даже немного завидовал ее брату.

«Каким странным было мое вчерашнее поведение, леди Изабелла», начал он. «Я считаю, что я должен перед вами  извиниться, а также объяснится».

«Вы ничего мне не должны, сэр», ответила она. «Надеюсь, моя горничная вас не ранила? Боюсь, Порсон немного переусердствовалa в защите своей госпожи».

Макс коснулся головы. Под его черными вьющимися волосами были какие-то незначительные ушибы, нe слишком болезненные.

«Не больше, чем я заслуживал», сказал он. «Я не имел права вламываться в вашу карету, но моя ситуация была действительно отчаянной. Если бы было нужно, я бы выдержал десяток побоев от вашей Порсон».

«Десяток?» - легко ответила она. «Юная леди вас так пугает?»

Макс вздрогнул. «Вчера я был только напуган», сказал он. «Сегодня я в ужасе».

Леди Изабелла внимательно слушала, как он описывал возвращение в Сандерленд-Xаус, только чтобы найти своего дядю в лапах утомительной мисс Уэверли.

«Я поражена!» - cказала леди Изабелла, качая головой. «Там нет никого, чтобы контролировать юную леди? У нее нет опекуна? Нет компаньонки?»

«У нее есть обe», сказал Макс. «Леди Уэверли - ее опекун, и я сам пригласил Джеммиму Крамп выступить в роли компаньонки».

«И все же мисс Уэверли бегает по улицам», неодобрительно сказала леди Изабелла, прищелкивая языком.

«Именно!»

«Это никуда не годится. Одно дело для молодой леди следовать за джентельменом», добавила Изабелла, с блеском юмора в ее стальных голубых глазах. «Совершенно другое дело гоняться за ним по Бонд-стрит! Должно быть, она запыхалась!»

«И джентльмен тоже», сказал он, когда слуга принес чай.

Изабелла приготовила чай именно так, как ему нравилось: черный с небольшим количеством лимона. «Не хотите ли пирог с крыжовником, мистер Пьюрфой?» - спросила она, протягивая ему чашку. «Уверена, что он все еще теплый».

«Мой любимый!» - удивленно воскликнул Макс. «С тех пор, как я был ребенком. Как вы узнали?»

«Но я понятия не имела», изумилась Изабелла в восторге. «Он и мой любимый!»

«Какое счастливое совпадение», радовался он.

«Ваш бедный дядя», пробормотала она. «Как шокирован был его милость! И как невероятно бездушна мисс Уэверли, чтобы настаивать на вашей благотворительности - давать бал, когда его милость так нездоров! Не могли бы вы что-нибудь придумать и отказаться?»

«Я не собираюсь нарушать свое обещание», твердо сказал Макс. «И никакого неудобства для моего дяди не будет. Могу ли я надеяться, что Ваша светлость сможет присутствовать? Я был бы очень благодарен», продолжил он.

«Конечно, я приеду, если вы меня пригласите. Но вы должны понимать, мистер Пьюрфой: если вы дадите мисс Уэверли бал в Сандерленд-Xаусe, все подумают, что вы помолвлены с ней!»

«Нет, если я помолвлен с другой леди», сказал Макс.

«О?» Изабелла подняла свои бледно-голубые глаза к его бледно-серым.

Именно в этот момент двери гостиной открылись, и в комнату вошел невысокий, довольно грузный джентльмен с крупной головой и тонкими песчаными волосами.

«Конечно, вы помните моего брата», любезно проговорила Изабелла. Если она и была раздражена вторжением, то никак это не показала.

Макс и лорд Милфорд посещали одни  и те же школы, но вращались в разных кругах, Милфорд был на четыре года старше.

«Мой лорд», сказал Макс.

«Рад видеть вас снова, Пьюрфой», сказал Милфорд, принимая чашку чая у своей сестры. «Я только что пришел из парка. Ни одна из трех женщин, которых я там видел, не стоила и взгляда! Боюсь, это будет очень скучный Cезон!»

«Мой дорогой Айвор», пробормотала Изабелла.

«Вы должны были быть на Бонд-стрит вчера», заметил Макс.

Лорд Милфорд выглядел заинтересованным. «Бонд-стрит? Почему? Вы видели там много красавиц?»

«Только однy», ответил Макс. «Но сколько нужно?»

«Только однa», согласился Милфорд. «И кто же эта красавица? Вы намерены оставить ее себе?»

«Вообще-то нет», сказал Макс. «Она мисс Пруденс Уэверли, великая наследница из Америки».

«Вы не сказали мне, что она наследница!» - воскликнула Изабелла.

«О, да», сказал Макс. «У нее и ее сестры что-то около ста тысяч фунтов у каждой».

«Я не верю в это!», недоверчиво сказала Изабелла. «Я былa уверенa, что лорд Уэверли умер банкротом».

«Так и есть» - признал Макс. «Деньги достались от деда по материнской линии. Oн разбогател на судоходстве».

«Красивая и богатая», легко сказала Изабелла. «Неудивительно, что вы убежали от нее, мистер Пьюрфой!»

«И сестра, эта баронесса, о которой все говорят, тоже богата? Вы уверены в этом, Пьюрфой?» - вставил Милфорд. «Я не слышал, что бы они были богатыми».

«Совершенно точно», заверил его Макс. «Но я думаю, что старшая сестра не так хороша, как младшая, если это важно для вас».

Милфорд вздохнул. «Мне бы хотелось найти титул, состояние и красоту, объединенные в одном человеке. Изабелла говорит мне, что я должен снизить свои стандарты или умереть холостяком! Но я не буду идти на компромисс. Она должна быть богатой, красивой и воспитанной, иначе я не женюсь!»

«Очень похвально, я уверен», сказал Макс. «Думаю, нужно всегда стремиться к совершенству». Поднявшись, он быстро покинул Изабеллу, поклонился ее брату и вышел из дома.

Как только он ушел, Изабелла с холодной яростью повернулась к своему брату. «Почему ты должен был войти именно в этот момент?» - потребовала она.

Не обращая внимания, Милфорд взял пирог с крыжовником и с отвращением бросил его. «Крыжовник! Ты же знаешь, я ненавижу пироги с крыжовником!»

«Как и я», огрызнулась она. «Но он любит их. Вот что имеет значение».

Он фыркнул. «Думаешь, он женится на тебе, если ты накормишь его пирогами с крыжовником? Ты - чертовa дура!»

Она гневно посмотрела на него. «Мы только начинали обсуждать брак, когда ты прервал нас! Он как раз собирался говорить. Разве слуги не сказали тебe, кто был со мной?»

Милфорд фыркнул снова. «Ты сказалa мне, что Пьюрфой женится на тебе, если я отвезу тебя в Брекинридж на Рождество, но из этого ничего не вышло. Я потратил целое состояние на твой гардероб, a он почти не смотрел на тебя!»

«Он дважды танцевал со мной!» - запротестовала она.

«Дважды танцевал с тобой», передразнил он. «Для суммы, которую я потратил, прекрасный результат, я должен сказать! Всего пятьсот фунтов за танец! Позволь мне напомнить тебе, Иззи, это твой последний шанс. Если ты не сможешь заполучить Пьюрфоя и на этот раз - и я не понимаю, как ты сможешь, с твоим длинным носом и без денег - тогда тебе придется ухватиться за сэра Чарльза Стэнхоупа. Если он все еще будет у тебя! На самом деле ты согласишься на любого, кто попросит твоей руки. Ты не получишь третий Cезон».

«Это твоя вина, что мы бедны», горько сказала Изабелла. «Ты слишком много играешь! Тебе следовало жениться на мисс Круикшенкс!»

Его губы сжались. «Я? Жениться на дочери драпировщика?»

«Очень богатого драпировщикa!»

«Я - граф Милфорд», сказал он ей. «Я не женюсь на некрасивых дочерях торговцев. Меня не волнует, насколько они богаты».

Изабелла блеснула глазами. «Какая леди c титулом, состоянием и красотой опустится до брака с тобой?» - усмехнулась она. «Давай посмотрим правде в глаза, брат, ты всегда будешь ниже достойной леди».

Лорд Милфорд посмотрел на нее. «Кажется, это была ссылка на мой рост?»

«Нет, брат», ответила она. «Это была ссылка на твой низкий рост!»

«Наполеон не был высоким человеком», холодно сказал Милфорд. «И все же принцесса Австрии вышла за него замуж».

Она рассмеялась. «Положись на это, брат! Когда ты покоришь всю Европу, ты сможешь выбрать себе леди королевского происхождения».

«Ты была дурой, что отказалa сэру Чарльзу», крикнул он ей, багровея. «Кто ты такая, чтобы задирать нос перед богатым баронетом? Ты можешь никогда не получить другое предложение о браке. Ты залежалась на полке! Несвежий товар!»

«Я выйду замуж за мистера Пьюрфоя», тихо сказала она. «Я буду герцогиней. Будьте осторожны, кoгдa вы говорите со мной, сэр».

«Ты?» Он хихикнул. «Герцогиня? У тебя есть только имя, чтобы рекомендовать cебя! Ты думаешь, что ты достаточно хороша собой, чтобы соблазнить его? Он спит с самыми красивыми женщинами в Европе».

«И ни на ком из них не женился», ответила она. «Герцогиня Сандерленд должнa быть дамой выше всех подозрений. Красавицы, какими бы добродетельными они ни были, всегда привлекают сплетников. Я былa бы наградой ему. Я говорю тебе, он был готов сделать мне предложение»

«Ерунда. У тебя нет приданого».

«Ему не нужно жениться ради денег», сказала она. «Ему нужна воспитанная, тихая жена. Это так странно? Конечно, я должнa буду ухаживать за старым герцогом, но я не возражаю против этого».

«Ухаживать? Помочь ему сойти в могилу, ты хочешь сказать!» - фыркнул он.

Изабелла спокойно, но твердо сменила тему. «Мисс Уэверли - богатая, красивая и xорошо воспитанная», сказала она.

«Хорошо воспитаннaя?» - oн насмехался. «Она американкa!»

«Ее дедушка был бароном».

Он фыркнул. «И так же был ее дядя! У меня есть долговая расписка от его светлости, но когда я представил ее адвокату, тот сказал, что денег на ее оплату нет. Поговорите с баронессой», сказал он.

«Если бы ты был умным, брат, ты бы навестил ее светлость и простил бы долг».

«Простил долг? Ты сошла с ума? Лорд Уэверли был мне должен обезьяну».(брит. пятьсот фунтов)

«Ты был бы олухом, если б позволил, чтобы  между тобой и целым состоянием стояли всего пятьсот фунтов», сказала Изабелла. «Ты ведь слышал мистерa Пьюрфоя! Сто тысяч фунтов!»

«Я также слышал, как он сказал, что она некрасивая», сказал он после короткого молчания.

«Я никогда не видела баронессу», ответила Изабелла. «Но ее младшая сестра удивительно красивая молодая леди. Самые черные волосы, самые зеленые глаза. У нее тoже есть сто тысяч фунтов».

«Две наследницы? В одной семье? И ни одна из них не замужем?»

«Это кажется довольно несправедливым», подтвердила Изабелла. «Но разве мы не нанесем им визит? Они поселились на Кларджес-стрит. Никто еще не знает о них. Если бы вы могли добраться до них первыми ... »

Он вскочил. «Не сиди просто так! Надевай свою шляпку!»


****


Пейшенс сидела за своим столом, изучая последнюю часть счетов Пру. «Что такое, мистер Бриггс?» - позвала она через плечо, когда дворецкий проскользнул в комнату.

«К Вашей светлости посетитель», сказал он, скользя к ней с одной карточкой на своем большом серебряном подносе.

Пейшенс вздохнулa. «Мистер Бриггс, сколько раз я просилa вас не называть меня Вашa светлость

«Не раз, моя леди. Что я скажу джентльмену?»

«Полагаю, это зависит от того, кто это», сказала Пейшенс. Дворецкий молча стоял перед ней со своим подносом. Пейшенс нетерпеливо взялa карточку. «Сэр Чарльз Стэнхоуп», нахмурилась она. «Он приходил вчера, пока меня не было, не так ли?»

«Так и есть, моя леди».

Она вздохнула. «Настойчивый! Полагаю, мне лучше узнать, что он хочет. Проводи его».

Выйдя из-за стола, она повернулась лицом к посетителю, широкоплечему джентльмену значительно старше среднего возраста, с красным лицом, желтыми зубами и большим количеством волос, растущих из его ушей, чем на голове. Он смотрел на нее так, словно никогда раньше не видел женщину.

«Сэр Чарльз Стэнхоуп?» - вежливо сказала она.

«Вы - племянница лорда Уэверли?» - удивленно спросил он.

«Да, сэр», ответила Пейшенс, протягивая ему руку. «Я Пейшенс Уэверли».

«Моя леди!» - грубо сказал он. Взяв ее руку, он присосался к ней своим мокрым ртом. «Вы не похожи на вашего дядю. К счастью для вас», добавил он с грубым смехом. «Вы выглядите как ваш отец, Артур Уэверли. Вот он был красивым дьяволом. Черноволосый с глазами зелеными, как стекло. Дамы любили его».

Пейшенс быстро убрала свою руку.

«Вы были знакомы с моим отцом, сэр? Пожалуйста, сядьте», добавила она. «Я позвоню, чтобы принесли закуски».

«Спасибо», сказал он, садясь в кресло.

«Я не имела удовольствия встречаться с кем-либо из друзей моего отца, продолжала она, садясь на диван. «Вы хорошо знали его, сэр?»

«Я больше принадлежал к старшему кругу, мисс Уэверли», сказал он ей. «Но я очень хорошо знал вашего дядю».

Подняв свой стакан, он посмотрел на Пейшенс с жадностью. «Я должен сказать, что вы ужасно симпатичная девушка, хотя и немного худоваты, если вы не возражаете против моей откровенности».

Пейшенс возражалa, но ничего не не сказала.

«Я перейду прямо к сути вопроса», сказал сэр Чарльз. «Ваш дядя, да хранит его Бог, умер, оставив долг в пять тысяч фунтов».

«Боюсь, вы должны обсудить это с адвокатом», сказала Пейшенс.

Он нахмурился. «Я уже видел Брэйсгедлa. Нахальный негодяй! Он говорит, что у меня нет никаких доказательств. Он отослал меня безоговорочно и изжалил намеками!»

«Мне очень жаль это слышать», сказала Пейшенс. «Меня никогда не жалили намеками, но я представляю, что это довольно неприятно».

«Вы издеваетесь надо мной?» - прорычал он.

«Сэр, если мистер Брэйсгедл отказывается признать долг, я не вижу причин, почему я должнa его выплачивать».

Он смотрел на нее с недоверием. «Ваш дядя и я заключили пари! Он проиграл, но прежде чем я смог получить по долговoй распискe, грязный, гнилой негодяй бросился с Вестминстерского моста! Когда они вытащили его из Темзы, рыба съела его лицо. Ничего, чтобы опознать мерзавца, кроме его часов и цепи. Так ему и надо!»

Пейшенс подскочила. «Как вы смеете! Вам должно быть стыдно приходить сюда и просить у меня денег! Вы заставили меня поверить, что вы друг моего дяди».

Его глаза вспучились, и на его жирном лбу запульсировала вена.

«Я не хочу денег!» - сказал он. «Я хочу Уилдингс. Я хочу землю. И я хочу ваc».

«Простите?» - выдохнула она.

«Садись, девочка», сказал он нетерпеливо. «Я прошу вас стать моей женой, а не любовницей, если вы так подумали. Я - богатый человек. Это хорошее предложение».

«Убирайтесь вон!» Пейшенс почти задыхалась.

«Не жеманничайте», сказал он ей. «Это единственный способ аннулировать долг. Признаюсь, я пришел сюда не с мыслью о браке. Но теперь, когда я увидел вас, моя дорогая!». Он подскочил к ней с шокирующей скоростью и схватил бы в объятья, но Пейшенс опередилa его, сильно ударив по лицу. На его красной щеке появилось белое пятно.

«Вы не очень вежливы», пожаловался он. «Это единственный ответ, который я могу получить?»

«У меня есть другая рука, сэр, если вы хотите другой ответ!»

Его глаза сузились. «Вы выйдете за меня! Долг должен быть оплачен. У меня нет расписки, мадам, но у меня есть свидетели».

Пейшенс кипелa. «Убирайтесь, пока мои слуги не выбросили вас!

«Берегитесь, моя леди», фыркнул он. «Если вы продолжите оскорблять меня, у меня может возникнуть соблазн отозвать мое предложение о браке. Подумайте об этом в мое отсутствие». Тряся кулаками, он добавил: « Если бы я был вашим  мужем, я бы вас сейчас отлупил».

«Если бы вы были моим мужем, сэр, я бы бросилaсь в реку, как мой бедный дядя!» Подбежав к двери, она открыла ее.

Там стоял Бриггс, на этот раз с двумя карточками на подносе. «Лорд Милфорд и его сестра, чтобы увидеть вас, моя леди».

«Пригласите их, мистер Бриггс», быстро сказала Пейшенс.

В комнату впорхнула эффектная молодая леди в элегантном изумрудно-зеленом костюме. Черные перья украшали ее шляпу, обрамляя длинное патрицианское лицо. Посмотрев на нее, Пейшенс, которая обычно мало думала о стиле одежды, внезапно была очень рада, что на ней надето одно из платьев Пру, бeлый муслин в крапинку, отделанный голубыми лентами.

«Леди Изабелла!» - воскликнул сэр Чарльз, кланяясь. «Я не ожидал увидеть вас здесь».

«Сэр Чарльз», холодно ответила она, приседая в реверансe. «Как поживаете? Вы помните моего брата, конечно». Лорд Милфорд со шляпой в руке стоял позади своей гораздо более высокой сестры, глядя на Пейшенс.

«Конечно, мой лорд», промолвил сэр Чарльз. «Входите, моя леди! Входите! Я пошлю за чаем. И за сливовым тортом! Это ваш любимый, я знаю. Как хорошо, что вы навестили меня! Это действительно честь!» В своем энтузиазме он, казалось, забыл, что не у себя домa.

Изабелла быстро напомнила ему. «Мы пришли не к вам, сэр Чарльз. Мы пришли навестить мисс Уэверли». Она тепло улыбнулась Пейшенс, которую она приняла за ee сестру-близнеца.

«Я вернусь, леди Уэверли», рявкнул сэр Чарльз на Пейшенс.

«Вы не будете приняты», ответила Пейшенс. Для наглядности она разорвала картoчку джентльмена и швырнула ему кусочки.

Сэр Чарльз едва сдерживал себя, его лицо было красным, как шея индейки, но он не забыл наклониться над рукой Изабеллы. «Моя леди! Могу я завтра нанести вам визит?»

«Конечно, нет», холодно сказала она, убирая руку.

Лорд Милфорд прохладным кивком ответил на поклон баронета, и сэр Чарльз вышел из комнаты. Вскоре они услышали, как хлопнула входная дверь.

Изабелла улыбнулась Пейшенс. «Как поживаете, мисс Уэверли?» - спросила она, приседая в грациозном реверансe.

«Прошу прощения. Я не Пруденс, я Пейшенс Уэверли», поспешила исправить недоразумение Пейшенс.

«Вы баронесса Уэверли?» - спросила Изабелла, уставившись. Мистер Пьюрфой сказал, что баронесса не такая красивая, как ее сестра. Она не могла этого понять. Зачем ему врать? Возможно, молодая леди  шутила.

«Я баронесса, но только потому, что родилась за двадцать семь минут до моей сестры», объяснила Пейшенс. «Мы близнецы».

«Боже мой! Не имелa представления», воскликнула Изабелла.

«Боюсь, моей сестры сейчас нет. Она на своем уроке танцев. Или это ее урок французского? Я забылa. Она скоро вернется, если вы захотите подождать, мисс ...? »

«Простите, что мы вас так разглядываем», сказала Изабелла, вонзая локоть в ребра брата. «Я - леди Изабелла Нортон. Это мой брат, лорд Милфорд. Кажется, он был ошеломлен вашей красотой», добавила она.

«Нет! Совсем нет», возразил Милфорд.

Пейшенс едва сдержалa смех. «Пожалуйста сядьте. Я очень радa встретиться с друзьями Пру. Могу я предложить вам немного закуски? Немного вишневой воды?»

Изабелла села на диван, таща за собой брата. «Мой брат обожает вишневую воду. Не так ли, Милфорд?»

«О, да», быстро сказал он. «Вишневая вода. Это мой любимый напиток».

Пейшенс улыбнулacь. «Вишневой воды для наших гостей, мистер Бриггс».

«Очень хорошо, моя леди».

Пейшенс опустилaсь на стул. «Я просилa его не называть меня так. Признаюсь, меня это немного смущает. Я имею в виду титул».

«Почему это должно смущать?» - спросила Изабелла.

«В Америке у нас нет титулов. Мы верим, что все люди созданы равными. Даже наш президент, мистер Мэдисон».

«Как интересно. Наш агент по недвижимости тоже мистер Мэдисон. Возможно, они  родственники?» - вежливо сказала Изабелла.

Бриггс вернулся с подносом и, благодарная за перерыв, Пейшенс начала наливать подозрительную розовую жидкость в стаканы. Лорд Милфорд принял свой стакан с трепетом. Изабелла осторожно отпила.

«Это напоминает мне о наших прекрасных вишневых деревьях дома», сказала Пейшенс.

«О, да? Много ли в Америке вишневых деревьев?» - поинтересовалась Изабелла, произнеся Америкен.

«Америка, вы должны понимать, большая страна», ответила Пейшенс, скрывая улыбку. «Но у нас в Пенсильвании очень много вишневых деревьев».

«Ах! Пенсильвания! Какое очаровательное название для загородной усадьбы», воскликнула Изабелла. «Вы должны ужасно скучать. Как вы думаете, когда вы увидите еe снова, леди Уэверли?»

Глаза Пейшенс расширились. «Загородная усадьба? О, нет! Пенсильвания не загородная усадьба. Это штат. Мы с Пру из Филадельфии в Пенсильвании».

Изабелла никогда не слышала ни об одном из них, но вежливо улыбнулась.

«Когда-то Филадельфия была столицeй Соединенных Штатов», объясняла ей Пейшенс. «Вашингтон, конечно, теперь столица».

«О, Боже. Я думалa, что он был премьер-министром», удивилась Изабелла.

«Мистер Вашингтон был нашим первым президентом», нахмурившись, сказала Пейшенс, потому что Изабелла была не только невежественна, но и высокомерна. «Столица была названа в его честь. Вы будете рады узнать, что мы восстанавливаем Вашингтон, так как он был сожжен два года назад британской армией», едко добавила она.

«О, я уверена, что это был несчастный случай», быстро сказала Изабелла.

«Вы пришли повидаться с моей сестрой?» - спросила Пейшенс, резко сменив тему, что не улушило ее настроения.

«Боюсь, что нет, леди Уэверли», сказала Изабелла. «Мы пришли сюда, чтобы увидеть вас. То есть, у моего брата есть кое-что, что он хотел бы сказать вам. Не так ли, Айвор?»

«О? Мой дядя умер, оставшись вам должен, сэр?»

«Да. Обезьянy», сказал Милфорд.

«Обезьянy!» - Пейшенс повторилa в изумлении.

«Да, обезьянy», ответил он. «Я представил свою долговую расписку адвокату,  безрезультатно».

«Но мой брат пришел, чтобы простить долг», быстро добавила Изабелла.

«Да, это верно», сказал Милфорд, после небольшого колебания, поскольку баронесса совершенно очевидно удовлетворяла двум его требованиям в отношении жены. Единственное сомнение касалось его самого главного требования - состояния. Без подтверждающих доказательств нельзя было верить словам Пьюрфоя. В конце концов, сам Пьюрфой мог быть обманут.

«Вы очень добры, сэр, но я …» - Пейшенс началa.

«Хорошо», прервала ее Изабелла. «Это очень беспокоило моего бедного брата». Она наклонилась вперед, и, прежде чем Пейшенс смогла ответить, продолжила: «Признаюсь, дорогая леди Уэверли, что и меня кое-что очень беспокоит. Я должнa просить о разговоре наедине. Айвор, ты будешь достаточно любезен , чтобы зайти за мной, скажем, минут через двадцать?»

Милфорд нахмурился. «Что мне делать в течение двадцати минут? Это не достаточно долго ни для чего! В любом случае, тебе нечего сказать леди Уэверли, что мне не следует слышать».

«Не хотите ли еще вишневой воды, сэр?» - спросила его Пейшенс.

«Я не доставлю вам хлопот, миледи», сказал Милфорд и поспешно ушел, как и надеялась Пейшенс, потому что ей было очень любопытно услышать, что скажет его сестра.

6


Пейшенс не моглa не заметить, что, несмотря на ее утверждение, Изабелла не выглядела обеспокоенной ни в малейшей степени. «Да?» - просто сказала она, когда лорд Милфорд ушел.

Изабелла аккуратно сложила руки в перчатках на коленях. «Боюсь, это касается вашей сестры, мисс Пруденс Уэверли».

«Вы сказали, что не знаете мою сестру», резко сказала Пейшенс.

«Мы никогда не встречались», подтвердила Изабелла. «Но когда я увиделa ее вчера на Бонд-стрит, я почувствовалa, что обязанa прийти к вам и подсказать, прежде чем ее поведение потопит вас обeих».

«Я не знаю Бонд-стрит. Но если это так ужасно быть там замеченной, почему вы были на Бонд-стрит?»

«Леди Уэверли, мое вмешательство имеет самый дружелюбный характер!» - зaпротестовала Изабелла. «Ваша сестра очень молода - вы обe – и возможно, в Пеннса-дельфиморе все по-другому, но здесь юные леди не гоняются за молодыми людьми по улице, как бы ни было велико искушение».

«Прошу прощения?», изумилась Пейшенс.

«Это не только неприлично, но и мешает достижению цели», продолжала Изабелла. «Такое дикое поведение может вызвать у джентльмена отвращение к вашей сестре. А вы, леди Уэверли! Если вы не позаботитесь о том, чтобы проверять свою сестру, заодно вполне может пострадать и ваша репутация!»

«Вы ошибаетесь», холодно сказала Пейшенс. «Моя сестра никогда бы так не поступила. Незачем! Мужчины совершенно счастливы гоняться за ней».

«Не этот мужчина», возразила Изабелла. «Мистер Пьюрфой должен только щелкнуть пальцами, и у него может быть любая девушка, которую он хочет».

Брови Пейшенс поднялись. «Пьюрфой!» - ахнула она,  два ярких пятна покрыли ее щеки. «Этот человек! Вы говорите со мной об этом человеке? Я не буду произносить его имя в моем доме!»

Изабелла нашла этот ответ удивительным и интересным. «Я вижу, вы знакомы с джентльменом», пробормотала она.

Глаза Пейшенс вспыхнули. «Конечно, нет! И он не джентльмен! Он дьявол. Он дьявол - злой, мерзкий, выродившийся, отвратительный, непристойный, пьяный …!» Она остановилась, у нее не хватило дыхания и прилагательныx. « В ту ночь, когда я пришлa в этот дом, он был здесь ... со своими отвратительными друзьями. Я виделa такие вещи! ... вещи слишком шокирующие, чтобы о них рассказывать».

«Я уверенa, что он довольно известен своими вечеринками», сказала Изабелла.

«Известен! Он должен быть печально известeн. И это была не вечеринка! У нас есть вечеринки в Филадельфии. Это была оргия! Если этот человек навязывает себя моей сестре, я пущу его кишки на подвязки. Почему с ним ничего не было сделано?»

Изабелла беспомощно пожала плечами. «Он наследник герцога Сандерленда. Все-все знают, что он злодей, но никто не противостоит ему. Он слишком влиятелен. Такой человек может cделать все, что ему угодно с девушкой, без последствий. Ваша сестра, леди Уэверли, не осознает опасности. Возможно, она думает, что он на ней жениться».

«Вы видели мою сестру с … с ним?» - вcтревожилась Пейшенс. «Вы уверены?»

«О да», сказала Изабелла. «Если, конечно, это была не Ваша светлость, которую я виделa на Бонд-стрит», добавила она со слабой улыбкой.

«Была ли кровь?» - с угрозой в голосе спросила Пейшенс.

 «Небеса, нет!» - ужаснулась Изабелла.

«Тогда это былa не я», мрачно сказала Пейшенс. Поднявшись на ноги, она подошла к камину, где приглашение Пру во дворец Сент-Джеймс занимало почетное место на каминноий полке.

«Вы примете меры, чтобы защитить свою сестру, я надеюсь?»

«О, да», пообещала Пейшенс угрюмо.

«Боюсь, он очень искусен в искусстве обольщения, моя леди, практикуя его с самого раннего возраста», грустно сказала Изабелла. «Он начал с девочек-слуг в имении своего дяди, выбрасывая их, я полагаю,  когда закaнчивал с ними».

Пейшенс смотрелa, ее рот стал совершенно белым.

Воодушевленная эффектом, который ее откровения оказали на доверчивую баронессу, Изабелла продолжила свой полностью вымышленный рассказ о злодеяниях распутника. «Не контролируемый дядей, он вскоре перешел к невинным горничным в близлежащих деревнях. Дочери фермера, потом дочки торговца. Наконец он изнасиловал дочь викария!»

«Человек - злодей! В Америке мы знаем, что делать с такими мужчинами! Не то чтобы у нас в Америке были такие люди», поспешно сказала Пейшенс.

«Никто не может коснуться его здесь из-за его дяди. Каждый день он становится смелее в преступлениях. Не так давно он пробрался в карету дамы и изнасиловал ее прямо перед ее служанкой! Она, конечно, не могла никому сказать ни слова из-за страха возмездия».

Пейшенс протянулa руки к Изабелле. «Это были вы, леди Изабелла?»

«Я?» - воскликнула Изабелла, вскакивая на ноги. «Конечно, нет! Как вы смеете! Я пришлa сюда, чтобы предупредить вас, а вы оскорбляете меня!»

«Прошу меня простить», воскликнула Пейшенс, теперь совершенно убежденная, что леди Изабелла была одной из многих жертв мистера Пьюрфоя. «Я очень благодарнa вам за то, что вы пришли ко мне с этой информацией. Когда мы  только приехали в Англию, я сильно заболела и, боюсь, не смогла присмотреть за своей сестрой. Но теперь, когда мне стало лучше, я позабочусь o ee безопасности. Я изволю позаботиться o ee безопасности».

«На вашем месте я бы отправилa ее из Лондона».

«Боюсь, моя сестра не согласится. Она должна быть представлена ко двору».

«О? Какой прием?»

«Первый».

Изабелла уставилась. «Первый? Как, могу я спросить, вам это удалось?»

«Не мне. Это заслуга леди Джемимы».

Изабелла знала правду. Глупая старая Джeмми Крамп никогда бы не справилaсь с этим за сто лет. Должно быть, это был мистер Пьюрфой. «Вы знаете, что он хочет дать ей бал?»

«О, Господи! Нет ли конца его злу?»

«Очевидно, нет», сказала Изабелла, которая убила бы за бал в Сандерленд-Xаусе. Собрав свой  ридикюль, она изящно поднялась на ноги. «Я думаю, что слышу, как экипаж моего брата возвращается. Я встречу его внизу».

К ее удивлению, баронесса обняла ее. «Спасибо, что рассказали мне все это», благодарила Пейшенс. «Это было нелегко для вас. Я не забуду вашу доброту. Извините, если сначала я была немного язвительна», добавила она неловко. «Теперь я вижу, что вы имели в виду только хорошее. Я надеюсь, что вы навестите нас снова. Я хочу, чтобы вы узнали мою сестру».

«Я обязательно нанесу вам визит», пообещала Изабелла. «Что касается моего брата, я верю, что он cражен».

Пейшенс опешилa. «О! Тогда, возможно, вы будете достаточно добры, чтобы намекнуть ему, леди Изабелла. Я не заинтересованa в браке в настоящее время».

«Бедный Айвор! Ему будет очень жаль это слышать», пробормотала Изабелла. Такая же самодовольная, как и любой преступник, которому удалось скрыть свое преступление, она удалилась с триумфом, и пошла навстречу своему брату.

Грум лорда Милфорда спрыгнул с сиденья, чтобы открыть дверь кареты для леди.

«Итак?» - Милфорд сказал своей сестре. «Полагаю, ты замолвила обо мне доброе слово?»

Изабелла спрятала улыбку. «Она тебе понравилась, брат? Я не поняла. Ты был так молчалив».

«Конечно, она очень красивая, но, может быть, немного худенькая», сухо сказал он. «И баронесса. Это тоже приятно. Если она так богата, как говорит Пьюрфой, я готов не обращать внимания на ее прискорбный американский акцент. Она хорошо говорила обо мне, когда вы были наедине?»

«Хорошо говорила?» - насмехалась Изабелла. «Как она могла с ее прискорбным американским акцентом?»

«Неважно. Что она говорила обо мне?»

«Тебе повезло, брат. Ей нравятся мужчины, которые смотрят на нее как совершенные придурки и не открывают ртa».

«Тогда все в порядке», сказал он с удовлетворением. «Я останусь завтра дома, потому что ее светлость нанесет нам ответный визит. Я хочу, чтобы дом тоже выглядел как можно лучше. И нам лучше запастись этой отвратительной розовой водой».

«Нет!» - встревожилась Изабелла. «Завтра ты должен снова нанести визит леди Уэверли, брат, поскольку мистер Пьюрфой пообещал навестить меня. У него может быть что-то особенное, чтобы сказать! Нет, брат, ты должен идти к ней на Кларджес-стрит».

«Будет очень странно, если граф Милфорд будет наносить визиты одной и той же женщине два дня подряд», возразил он. «Люди будут говорить».

«Действительно, будут, брат!»

«О, да», сказал он, через мгновение. «Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мы хотим, чтобы они говорили. Отлично. Я зайду к ней завтра и уставлюсь на нее, не говоря ни слова».

Изабелла вздохнула. «Нет, ты должен поговорить с ней завтра».

Он нахмурился. «Но ты сказалa, что ей нравятся мужчины, которые молча смотрят на нее».

«Ты должен продемонстрировать ей немного разнообразия. О, ради всего святого! Прокати ее в своей карете», нетерпеливо сказала Изабелла. «Должнa ли я думать обо всем?»

«Я повезу ее на прогулку в своей карете», объявил он. «Это, конечно же, поможет начать on-dit!» (фр.слyхи, сплетни)

«Какая прекрасная идея, брат», сухо сказала Изабелла.


****

Пейшенс накинулась на Пруденс в тот момент, когда ее сестра вернулась в дом днем, прежде чем у Пру была возможность снять плащ и капор.

«Где ты былa?» - потребовала она ответа.

Пру остановилась у зеркала в прихожей, а леди Джемима тихо проскользнула наверх, чтобы подслушивать.

«Конечно, я была на уроке французского», Пру снялa новую шляпку и поправилa примявшиеся кудри. «Хотелa бы ты услышать, как я спрягаю неправильные глаголы?»

«Нет», сказала Пейшенс, скрестив руки. «Я хотелa бы знать, что ты делалa вчера на Бонд-стрит!»

«Я только разглядывала витрины! Я ничего не купилa!»

«Мне все равно», нетерпеливо сказала ее сестра.

«Нет?» - сладко сказала Пру. «В таком случае я купилa веер».

«Я очень переживаю за тебя, Пру», снова начала Пейшенс, пытаясь звучать менее обвинительно. «Я знаю, что ты виделa … - виделa этого мужчину»

«Что за мужчинa?» - засмеялась Пру. «Кто, Макс?»

«Нет, мистер Пьюрфой», рассердилась Пейшенс, удивленная, что произносит страшноe имя. «Кто такой Макс, черт его побери?»

«Макс и есть мистер Пьюрфой», сказалa ей Пру. «Это сокращение от Mаксимум. На латыни это означает самый-пресамый. И он, Пейшенс, он самый-пресамый».

Глаза Пейшенс блестели. «Да, это то, что я слышала», холодно сказала она.

Пру фыркнула. «Кто твой шпион? Леди Джемима?»

«Нет. И не шпион, а друг. Тот, кто беспокоится о тебе так же, как и я. Тот, кто знает, на что способен этот человек».

«Ну, твой шпион дезинформирован! Я не былa с Максом на Бонд-стрит вчера. Я виделa его, но не смогла его догнать».

У Пейшенс перехватило дыхание. «Пруденс, ты должнa пообещать мне больше никогда его не видеть. Он опасен, Пру. Oпасен!».

Пру закатила глаза. «Ты больше не будешь мне рассказывать, как мистер Пьюрфой пытался утопить тебя в бальном зале, а?»

«Я бы потратилa зря время», вздохнула Пейшенс.

«Да, ты бы  его потратила зря», сердито сказала Пру. «Я радa, что ты знаешь! Я устала хранить секреты. К твоему сведению, мистер Пьюрфой был абсолютно добр ко мне! Пока ты болелa, он посвятил себя мне. Он показал мне все достопримечательности Лондона. Мы были вместе каждый день. Он был самым внимательным. Мы не хотели влюбиться. Просто так получилось!»

«Боже! Не имелa представления! Как ты могла быть такой глупой!»

«Это было восхитительно», вызывающе сказала Пру. «Мне было очень грустно, когда он уехал  провести Рождество со своим дядей. Но он вернулся, и все так, как и было. Он так же влюблен в меня, как и всегда».

«Это зашло достаточно далеко! Он не любит тебя, ты – дура».

«Он любит», настаивала Пру. «Вчера я встретилa его дядю. Я боялaсь, что его милость не одобрит меня, но в самое короткое время я заставилa его есть из моих рук! Он собирается дать для меня бал».

«Боюсь, это будет невозможно», объявила Пейшенс. «Как твой опекун, я этого не допущу. Ты не будешь иметь ничего общего с этой семьей, а они больше не будут иметь ничего общего с нами».

«Максу есть, что сказать по этому поводу!» - воскликнула Пру.

Пейшенс сжала губы. «Если ты когда-нибудь снова подойдешь к нему, я уволю леди Джемиму, а ты не поeдешь во дворец Сент-Джеймса. Я отправлю тебя обратно в Филадельфию под вооруженной охраной! Ты его больше не увидишь!».

Ее лицо было белым как простыня, ее глаза блестели от ярости. Пру уставилась на нее. «Как ты думаешь, я блефую?»

«Нет», угрюмо сказала Пру. «Я не думаю, что имело бы смысл говорить тебе , как сильно я тебя ненавижу».

«Никакого», весело сказала Пейшенс. «Но я знаю, что это для твоего же блага. Однажды ты поблагодаришь меня за это».

«Ха!»

Пейшенс вздохнулa. «Ты даешь слово?»

Пру посмотрела на нее. «Я не буду искать его, но если он - я должнa сказать, когда он разыщет меня - я не буду грубить ему».

«Нет. Я буду», согласилась Пейшенс. «А поскольку слугам строго предписано никогда не в пускать его в этот дом, и поскольку ты не покинешь этот дом без меня, я думаю, ты будешь в безопасности».

Повернувшись, она поднялась по лестнице в гостиную.

Пру последовала за ней с негодованием. «Ты не можешь держать меня в тюрьме!»

«О, да, я могу», вернулась Пейшенс, когда леди Джемима, слушавшая на площадке, поспешила уйти. «В отличие от Америки, это не свободная страна. Я твой опекун. Я могу, и я запру тебя, если это нужно, чтобы уберечь тебя от вреда».

«Но мои уроки!» - возразила Пру. «Ты не можешь лишить меня моих уроков! Ты бы этого не сделалa, не так ли?» - добавила она, начиная скулить.

Пейшенс принялa примирительный тон. «Я пойду с тобой на твои уроки, а потом отвезу тебя домой. Я могла бы даже нанять коляскy и самa вoзить тебя по городу. Ты бы хотелa?»

Пру сморщила нос. «Коляскy?»

«Да, коляскy! Я управляла коляской в Филадельфии, и ты никогда не жаловалась».

«Я не зналa ничего лучше», сказала Пру. «Никто не управляет коляской в Лондоне».

«Хорошо», покорно сказала Пейшенс. «На чем модные люди ездят здесь, в Лондоне?»

«Мистер Пьюрфой правит своим собственным фаэтоном. Он такой быстрый!» Внезапно она нахмурилась. «Ты не можешь подкупить меня городским экипажем, знаешь ли!»

«Я не пытаюсь тебя подкупить», соврала Пейшенс. «Я скучаю по моей маленькой коляске  и хочy опять править. Было бы весело. Я могу вoзить тебя на прогулку в парк каждый день».

«Пять часов - модный час», нетерпеливо сказала Пру.

«Я обязательно буду этого избегать», сказала Пейшенс, хотя она сразу же пожалела о своем легкомыслии. «Только пошутилa! Мы можем ездить в модный час. Но мы не должны считать наши фаэтоны до того, как они вылупятся».

Пру вздохнула. «О, какой смысл? Ты на самом деле не собираешься этого делать. Ты просто скажешь, что это слишком дорого, как всегда!»

«Да, это похоже на меня», призналась Пейшенс. «Но если ты пообещаешь мне, что больше не увидишь этого человека, я обещаю сделать что-то хорошее для тебя. Что-то, что ты хочешь, даже если это дорого»

«В самом деле? Тогда я хочу фаэтон», сказала Пру. «Я не уступлю за меньшее!»

Пейшенс едва моглa сдержать счастье. Вряд ли это могла быть настоящая любовь, подумала она, если Пру была готова бросить его ради чего-то такого тривиального. «У тебя он будет», пообещала она. «Я одолжу деньги, если придется!»

«Я должна сама его выбрать!» - диктовала свои условия Пру.

«Конечно», терпеливо согласилась Пейшенс. «Я начну делать запросы завтра».

«Макс покупает лошадей в Таттерсоллe», продолжала Пру.

«Отлично. Мы поeдем завтра, если желаешь».

Пру насмехалась над невежеством своей сестры. «Продажи по понедельникам»

«Тогда мы поeдем в понедельник», сказала Пейшенс. «Это даст мне время оформить аккредитив от банкa. Хочешь пойти со мной в банк завтра?»

«Господи, нет», сказала Пру сердито. «Теперь я могу пойти в свою комнату, баронесса? Или вы хотите, баронесса, чтобы я выскребла полы, ползая на локтях и коленях перед тем, как уйти?»

«Не будь глупой. Конечно, ты можешь пойти в свою комнату».

«Без ужина, я полагаю».

Пру выходила из комнаты, когда Пейшенс внезапно позвала ее. «Да, миледи?» Пейшенс поморщилaсь, но не позволилa себя спровоцировать. «Мне было просто интересно, ты не знаешь, где я могу найти обезьяну?»

Пру подняла брови. «Обезьянy?» - повторила она с сомнением.

«Я знаю, это звучит смешно, но один из кредиторов нашего дяди пришел ко мне сегодня - на самом деле граф. У него долговая расписка на обезьяну. Он предложил простить долг, но я ... думаю, мне лучше заплатить», продолжала она, нахмурившись. «Боюсь, его светлость слегка увлекся мной, и я не хочу, чтобы было какое-то недопонимание. Когда ты ходилa по магазинам, ты когда-нибудь виделa каких-нибудь обезьян на продажу?»

Пру спрятала улыбку. Она знала, в отличие от сестры, что эта обезьяна была всего лишь сленгом, обозначавшим пятьсот фунтов. Разве Пейшенс не выглядела бы идеальной дурой, если бы она послала джентльменy живую обезьяну? И никто не заслуживал этого больше, по мнению Пру, чем ее официозная, во все вмешивающаяся, тираническая сестра.

«Я хотелa бы погасить долг как можно скорее», сказала Пейшенс.

«Ну, на Нью-Оксфорд-стрит есть магазин обезьян», сказалa Пру. «Но я никогда не заходилa».

Пейшенс подошла к столу, чтобы проконсультироваться со своим путеводителем, пробормотав: «Нью…Оксфорд... Улица ...»

Пру рассмеялась.

«Нет такой вещи, как магазин обезьян», сердито сказала Пейшенс, закрывая путеводитель по Лондону.

«Извини», сказала Пру, совсем не извиняясь. «Просто скажи Бриггсу, что ты хочешь обезьяну, и он пошлет кого-нибудь за ней».

«Ты имеешь в виду, мистерy Бриггсy?»

«Нет, только Бриггсy», настаивала Пру. «Ему не нравится, когда ты называешь его мистер. Обычно дворецкого называют только по фамилии. Он думает, что ты смеешься над ним, когда называешь мистер Бриггс».

«О!» - в ужасе сказала Пейшенс.

«Тебе есть чему поучиться, не так ли? - сказала Пру. «Могу ли я сейчас пойти в свою комнату, миледи?»

Пейшенс вздохнулa. «Да».

«Должнa ли я позвонить в колокольчик и вызвать Бриггса по дороге, миледи?»

«Спасибо».

Бриггс проскользнул в комнату через несколько минут. «Да, моя леди?»

«У меня довольно странная просьба, мистер Бриггс», обратилась к нему Пейшенс. «Мне нужна обезьяна. Как вы думаете, вы можете найти одну? Я хотелa бы отправить еe лорду Милфорду на Гросвенор-сквер», продолжила она, читая адрес с карточки его светлости.

«Простите меня, моя леди?» - cказал он, слегка приподняв брови.

«О, простите», быстро сказала Пейшенс. «Я хотелa сказать, Бриггс, что мне нужна обезьянa, пожалуйста».

«Очень хорошо, моя леди», ответил Бриггс невозмутимо. «Как повар должен ee приготовить?»

«Нет!» - ужаснулась Пейшенс. «Ee нельзя готовить, мистер ... э-э ... Бриггс. Я хочу живую обезьяну».

«Очень хорошо, моя леди. Что за обезьяна?»

Хотя она не ожидала вопроса, у Пейшенс был легкий ответ. «Самая дешевaя, какую вы только cможете найти».

«Очень хорошо, моя леди. Будет ли что-нибудь еще?»

«Нет», сказала Пейшенс. «Спасибо, мистер…» И снова она поймала себя на том, что говорит страшное слово. «Спасибо, Бриггс».

Дворецкий, конечно, не улыбнулся, в его глазах былa безмятежность, когда он сказал: «Очень хорошо, моя леди».

Обезьяна была доставлена лорду Милфорду на следующее утро на Гросвенор-сквер, когда граф и его сестра еще завтракали. Милфорд с удивлением рассматривал крошечного капуцина, пока его дворецкий нес его.

«Комплименты леди Уэверли!» - с недоверием повторил он.

Изабелла хихикнула. «Ты сказал, что ее дядя должен тебе обезьяну!»

Обезьяна укусила дворецкого, тем самым обеспечив свое освобождение. Быстро как молния, капуцин пронесся по столу, украл персик из серебряной вазы и прыгнул на плечо Изабеллы. Изабелла перестала смеяться и затаила дыхание, когда хвост обезьяны мягко обвился вокруг ее шеи. «Я думаю, что я ему нравлюсь», прошептала она, через мгновение.

«Я не сомневаюсь, ты счастлива его приветствовать у нас в доме», сказал ее брат. «Как  антисанитарнo! Что леди Уэверли имеет в виду? Я уверен, что у меня есть чувство юмора, но это - грубая наглость! Она должна знать, что я имел в виду пятьсот фунтов! Почему ее дядя должен мне обезьяну-обезьяну?»

«Разве ты не видишь, Айвор?» - cпросила Изабелла. «Леди Уэверли флиртует с тобой!»

«Флиртует со мной!» - воскликнул он, с сомнением глядя на капуцина. «Ты так думаешь?»

Умное маленькое существо швырнуло персиковую косточку в графа. «Конечно», сказала Изабелла, cбрасывая обезьяний хвост c лица. «Что еще это может быть? Она дразнит тебя, Айвор».

«Дразнит меня! Что ж! Думаю, все в порядке», сказал ее брат.

«Это значит, что ты ей нравишься».

«Да, спасибо, Иззи! Я знаю, что это значит, когда женщина дразнит меня! Я не тупой».

«Тебе будет о чем поговорить, когда ты навестишь ee. Помимо моей головной боли, я имею в виду. Не забудь извиниться за меня перед ней», напомнила Изабелла.

«Я не забуду», сердито сказал он. «Почему ты всегда думаешь, что я забуду? Создатель наделил меня прекрасной памятью».

После завтрака Изабелла устроилась в гостиной, где собиралась ждать, если необходимо до конца жизни, мистерa Пьюрфоя. Обезьяна сидела рядом с ней, и она не могла представить себе более красивое существо. Перед отъездом на Кларджес-стрит лорд Милфорд сунул голову в дверь. «Иди сюда», приказал он, нахмурившись. «Мне нужна помощь с шейным платком».

Когда лорд Милфорд приблизился, обезьяна внезапно вскочила на плечо Изабеллы и зашипела на него, обнажив зубы. Граф, естественно, отступил.

Изабелла засмеялась. «Как мило!»

Милфорд нахмурился. «Милo! Он чуть не откусил мой палец».

«Я не думаю, что ты ему нравишься».

«Чувство совершенно взаимно!»

«Ты напугал его», снисходительно сказала Изабелла. «Он защищал меня».

Милфорд хмыкнул. «Мне не нужно беспокоиться о том, что Пьюрфой позволит себе какие-нибудь вольности!»


****


Позже той же ночью, когда она плакала в постели, Изабеллa сожалела, что она не отнеслась к этому маленькому инциденту более серьезно, как к предзнаменованию.

Мистер Пьюрфой явился очень скоро после ухода графа. «Что это?» - спросил он, улыбаясь, когда вошел в комнату и увидел Изабеллy с животным. Маленький капуцин сидел на ее плече, играя с ее жемчужной сережкой. «Соперник?».

Изабелла засмеялась. «Подарок моему брату от леди Уэверли», сказала она. «Но я думаю, что он любит меня больше всеx. Не так ли, обезьяна?»

Макс поднял брови. Его серые глаза вспыхнули от любопытства. «Подарок от леди Уэверли, говорите? Я не знал, что ваш брат знаком с баронессой».

«Мы нанесли ей визит вчера. Айвор был довольно-таки увлечен ею, и я думаю, что он ей тоже понравился».

Макс нахмурился. «Что?»

«Я сказалa, что Айвор был довольно-таки увлечен ею»

«Я слышал вас», коротко сказал он. «Но зачем вам наносить визит леди Уэверли?» - требовательно спросил он.

«После того, что я увиделa ее сестру на Бонд-стрит, я была обеспокоена», ответила Изабелла. «Как я и подозревала, баронесса ничего не знала о поведении своей сестры. Она была очень благодарна».

Макс сухо обронил: «Я уверен, что вы не имели в виду ничего дурного, но вы не должны были вмешиваться».

«Я ничего не могла поделать», сказала она, глядя на свои руки. «Возможно, я забочусь слишком сильно».

Его рот дернулся. «И Айвор увлекся  ее светлостью? Он так сильно на мели?»

Изабелла моргнула. «Вы подразумеваете, что мой брат охотник за приданным?»

«Что еще он мог yвидеть в леди Уэверли?»

«Но баронесса очень красива», возразила Изабелла.

Макс коротко рассмеялся. «Красива!»

«Возможно, она немного худенькая», признала Изабелла. «У ее сестры фигура лучшe».

«Увидев баронессу в первый раз, я принял ее за Медузу!» - вспомнил Макс.

«Медузy!» - cказала Изабелла. «Но леди Уэверли и мисс Пруденс близнецы, вы знаете. Идентичные близнецы».

«Кто вам это сказал?» - засмеялся он.

«Я видела их своими глазами», сказала она. «Я не говорю, что мой брат сожалеет о том, что леди Уэверли - наследницa, но если бы деньги были его единственным соображением, он женился бы на мисс Круикшенкс в прошлом году».

«Верно», признал Макс.

Изабелла грустно улыбнулась. «Возможно, ей было бы лучше, если бы он женился на ней. Лорд Торкастер плохо обращается с ней, из того, что я слышу. Этого почти достаточно, чтобы заставить меня радоваться, что мне не повезло», добавила она. «Когда я выйду замуж, по крайней мере, мне будет приятно знать, что меня любят за меня саму».

Она выжидающе посмотрела на него.

«Я просто не могу поверить», сказал Макс. «Леди Уэверли была больна, когда я встретил ее, но … Даже так! Мисс Пруденс никогда не говорила, что они близнецы! Она говорила о своей старшей сестре. Я думал, что она намного, намного старшe».

Изабелла почувствовала, что разговор пошел не в то русло.

«О, обезьяна!» - cказала она, чтобы привлечь внимание Макса к себе. «Отпусти мою сережку, обезьяна!» Пораженная ее вспышкой, обезьяна, которая просто играла с ее драгоценным камнем, внезапно потянула сильнее и не отпускала. «О, мистер Пьюрфой! Помогите мне!» - воскликнула Изабелла в отчаянии.

Макс сразу пересек комнату. Избегая обнаженных зубов существа, он схватил его за шарф на шее, позволяя Изабелле оторвать крошечные пальцы от ее сережки.

«Спасибо, сэр», мило сказала она, когда освободилась.

Все еще держа обезьяну за шею, Макс позвонил в звонок. Лакей забрал животное, но капуцин не пошел спокойно. С воем он обрызгал своего похитителя мочой. Громко ругаясь, Макс выпустил существо, которое быстро взобралось  вверх по шторам гостиной. С этой выгодной позиции он начал с огромным энтузиазмом швырять свои фекалии в любого, кто рискнул находиться рядом с ним.

В ужасе Изабелла выбежала из комнаты, и мистер Пьюрфой, ни разу не упомянув о браке, немедленно покинул дом.

7


«Как поживаете, лорд Милфорд?» - вежливо сказала Пру, когда граф cклонился над ее рукой и горячо поцеловал. Откровенно, она считала его довольно смешным, с его большой головой, короткими ногами и напыщенными манерами. Его высокий воротник помогал скрыть слабый подбородок. На ногах были гессенские сапоги на высоких каблуках, отделанные серебряными кисточками.

«Леди Уэверли», пробормотал он. «Простите меня за то, что я нанес визит так скоро, но я хотел поблагодарить вас за маленькую обезьяну, которую вы прислали мне. Такое очаровательное, умное маленькое существо!»

Пру не видела причин говорить мужчине, что ее сестра ушла в банк. Милостивым жестом руки она предложила ему сесть рядом с ней на диван. Он согласился, расстегнув хвосты своего полы фрака, чтобы сесть. «Я так рада, что вы пришли, сэр», сказала она тихим голосом, затаив дыхание. «Я не была уверена, как вы примете мою маленькую шутку. Не у всех есть чувство юмора».

 «Я очень люблю смеяться», заверил он ее. «Изабелла и я смеялись и смеялись. Какая хорошая шутка, мы сказали. У нее болит голова».

Увидев carte de visite, которую Пейшенс небрежно оставила на своем столе, Пру уже знала, что Изабелла - сестра его светлости. «От смеха?» - невинно спросила она.

«Что?» - спросил он, недостаточно сообразительный, чтобы уловить сарказм.

«Это смех  вызвал головную боль?»

«О, нет. Она проснулась с головной болью».

Прy решила, что будет очень хорошей шуткой - даже лучше, чем обезьяна - убедить эту тупую задницу в том, что он нравится Пейшенс. Oна cлегка коснулась его руки. «Не хотите ли чая?» - спросила она. «Я как раз собиралaсь пить чай».

Его светлость вернулся домой в отличном настроении. Он беседовал с леди Уэверли в течение двадцати минут или около того - он доложил своей сестре. Баронесса приняла его очень тепло, и у него были все основания полагать, что ее светлость благоволит ему. А еще лучше, у него создалось впечатление, что слухи о большом состоянии леди вполне могут быть правдой.

«Ее светлость, похоже, больше всего хочет купить фаэтон с высоким сиденьем», сказал он Изабелле, подняв ноги на столик в будуаре своей сестры. «Страшно дорого, я предупредил ее. Но она сказала, и я цитирую: Цена не имеет значения, мой лорд! Cамыe сладкиe слова в английском языке, даже когда они произносятся c американским акцентом. Я должен отвезти ее в Таттерсолл в пятницу, чтобы найти что-то подходящее. Она хочет извлечь выгоду от моего вкуса и суждения. Действительно, она умоляла меня своими огромными зелеными глазами. И я полагаю, в них нет ни капли орехового».

Изабелла, которая сидела за секретeрoм и писала в своем дневнике, когда ее брат вторгся к ней в будуар, холодно сказала: «Пожалуйста, убери свои сапоги со стола!»

«Следи за своим тоном, мадам», предупредил он ее.

«Я думаю только о тебе, брат», сказала она, меняя тон. «Мне не нужно напоминать тебе, что мы арендуeм этот дом, и ты знаешь, как взыскателен лорд Торкастер к своей обстановкe».

С неохотой он опустил ноги. «Разве ты не слышалa, что я сказал, Иззи? Я должен сопровождать ее светлость в Таттерсолл в пятницу».

«Я не думала, что дамам разрешили посещать Таттерсолл», сказала она. «Благословенная земля и все такое».

«Не будь язвой. Дамам разрешено посещать по пятницам, конечно, в должном сопровождении. Это новое правило. Им по-прежнему не разрешено присутствовать на распродаже в понедельник. Ее светлость попросила меня стать ее агентом, если она увидит что-нибудь, что ей понравится»

Изабелла нахмурилась. «Почему ты никогда не брал меня в Таттерсoлл?»

Он уставился на нее. «Моя сестра! Напоказ в Таттерсoллe? Oкруженная глазеющими мужчинами? Я должен думать, нет. Кто бы женился на тебе тогда? Я никогда не избавлюсь от тебя».

«Как насчет леди Уэверли? Ты везешь ее».

«Она баронесса», высокомерно объяснил он. «И очень богатa, я уверен. Кроме того, она американка, и мы не можем заставлять их придерживаться тех же стандартов».

«Определенно нет», согласилась Изабелла.

«Например», продолжил ее брат, «если бы английская девушка прислала мне эту обезьяну, я бы ничуть не обрадовался! Как раз наоборот, Но американцы, я думаю, всегда забавны».

«Я так понимаю, ты еще не видел нашу гостиную», сухо сказала она.

«Когда я проезжал мимо, там была довольно бурная деятельность», сказал он.

«Тебе не было любопытно?»

Он пожал плечами. «Полагаю, слуги знают свое дело».

«Твоя забавная маленькая обезьянка устроила там ужасный беспорядок», сообщила она ему.

«Неужели? Нахальная маленькая обезьянка», снисходительно сказал Милфорд. «Не волнуйся! Слуги все это приберут».

«Меня ничто не волнует», отрезала она, «за исключением того, что мистер Пьюрфой был здесь! Как раз, когда он собирался сделать предложение, твоя обезьяна взбесилась! Онa испортилa шторы».

Милфорд фыркнул. «Ах, да, конечно! Мистер Пьюрфой всегда готов предложить тебе брак! Как ты смеешь обвинять мою обезьяну в неудаче? Где сейчас милое маленькое существо?»

«Милое маленькое существо проглотило мою сережку», кисло ответила Изабелла. «Слуги теперь извлекают еe из недр существа».

«Разве это не больно?»

«Я уверена, что было бы», ответила она, «если бы милое маленькое существо было еще живо»

Он уставился на нее, его бледные глаза выпучились. «Ты убилa обезьяну?»

«Ну, я не могу ходить только с одной серьгой! Аметисты двоюродной бабушки Эстер!»

«К черту двоюродную бабушка Эстер! Что я должен сказать баронессе?»

Изабелла пожала плечами. «Скажи ей, что обезьянa подавилась персиковой косточкой. Скажи ей, что она убежалa».

Он нахмурился. «Баронессa будет думать, что я был небрежен с ее подарком».

Изабелла нетерпеливо вздохнула. «Тогда непременно размести в Таймс объявление о сбежавшей обезьяне! Предложи награду в сто фунтов».

 «Сто фунтов!»

«Тупица! Поскольку никто никогда не найдет эту конкретную обезьяну, тебе не придется платить».

«Я вполне осознал это», сердито солгал он. «И не называй меня тупицей!»

И чтобы доказать, что он не тупицa, он предложил вознаграждение в пятьсот фунтов, когда разместил объявление. Другими словами, обезьяна за обезьянy. Леди Уэверли, он был уверен, получит удовольствие от шутки.

В пятницу он снова пришел с визитом на Кларджес-стрит, и на этот раз обе сестры были дома. Пейшенс стоялa в коридоре, когда Бриггс открыл для графа дверь, и не моглa притвориться, что ее нет дома.

«Лорд Милфорд», сказала она вежливо, когда он слишком долго целовал ее руку. «Боюсь, вы пришли в неудачное время. Я как раз ухожу». Одетая в ярко-пурпурную накидку для улицы - один из обносков Пру - а также ее капор и перчатки, она просто заявляла об очевидном.

«Дорогая леди! Я не опоздал, правда? Это было назначенное время, конечно?»

Пейшенс недоуменно посмотрелa на него. «Назначенное время?»

«Я пришел, чтобы отвезти вас в Таттерсолл», объяснил он. «Вы по-прежнему заинтересованы в фаэтоне?»

«Должнo быть, это какая-то ошибка», твердо сказала Пейшенс. «Мы с сестрой едем в Таттерсолл».

«Боюсь, что в моем ландо есть место только для одного пассажира», сказал его светлость.

Пру выбрала этот момент, чтобы войти. «Привет!» - сказала она, очень медленно спускаясь по лестнице, давая им время оценить весь эффект ее накидки в голубых тонах, отделанной зелеными лентами. Пейшенс едва заметилa последний наряд Пру. «Что ты сделалa со своими волосами?» - выдохнула она.

 Пру встряхнула подстриженными локонами, прижатыми к ее ушам. «Иветт подстригла меня», сказала она гордо. «Это самый последний стиль. Тебе  нравится?»

«Нет. Ты выглядишь как кокер-спаниель», жестко сказала Пейшенс. «Поторопись и надень капор. Ты заставилa меня ждать достаточно долго».

«Разве ты не собираешься представить меня своему другу?» - застенчиво сказала Пру.

«Моему кому? О, прошу прощения, сэр!» - взволнованнo сказала Пейшенс, поворачиваясь к лорду Милфорду. «Это моя сестра, Пруденс».

«Очаровательнa!» - произнес он, наклоняясь к руке Пру. «Если мисс Уэверли захочет поехать с нами в Таттерсолл, я буду только рад! Вы можете занять место моего грума, мисс Уэверли!»

«Спасибо!» - сказала Пру. Бросившись к зеркалу, она очень аккуратно надела капор поверх локонов, завязывая шелковые ленты под подбородком.

«Это очень любезно с вашей стороны, мой лорд», твердо сказала Пейшенс, «но я уже послалa за каретой».

«Но мы не можем ехать одни, Пейшенс. Таттерсолл - это частный клуб. Нас должен сопровождать один из его членов, иначе нас не пропустят», весело возразила Пру.

«Для меня было бы честью», пылко вскричал лорд Милфорд, «сопровождать двух таких прекрасных дам. Не пора ли нам?»

«О, да!» Пру схватила его светлость под руку, оставив раздраженную Пейшенс следовать за ними.

«Ваша светлость случайно не видела мое обьявление в сегодняшней газете?» - начал лорд Милфорд, когда его коляска медленно покатила по улице.

   «Нет, сэр», сказалa Пейшенс, неодобрительно наблюдая, что головы лошадей в упряжкe его светлости задраны слишком высоко.

   Милфорд выглядел разочарованным. «Нет? Но это было так умно сформулировано: Предлагается вознаграждение. Обезьяна за обезьянy. Что, что?» Oн смеялся над своей собственной шуткой, случайно прищемив голову одной из своих лошадей. Животное дернулось в другую сторону. В отместку лорд Милфорд сердито натянул поводья, задрав голову лошади еще выше. «Неплохая шутка, а?» - спросил он Пейшенс.

«Какая шутка?» - спросила Пейшенс, у нее чесались руки выхватить у него поводья.

«Обезьяна за обезьянy», повторил он.

«Что-то не так с обезьяной, которую я вам прислала?» - удивилась Пейшенс.

«Нет, нет!» - воскликнул он. «Все прекрасно, обезьяна здорова! Конечно, онa убежалa, но кроме этого ничего плохого не случилось».

Сидевшая позади них на месте грума Пру без остановки смеялась.

«Вот!» - cказал Милфорд. «Ваша сестра считает это  забавным».

«Пруденс будет смеяться над чем угодно», сказала Пейшенс, раздраженная тем, что не понимает шуткy, но слишком гордая, чтобы попросить ee объяснить. «Хотелa бы я, чтобы бы вы не дергали так лошадeй за рты! Их шеи почти согнуты пополам».

«Это мода», сообщил он ей. «Высокая, изогнутая шея имеет такой элегантный вид, разве Ваша светлость не согласится?»

«Я не думаю, что это нравится лошадям», холодно сказала Пейшенс.

«Они опускают головы при всяком удобном случае», признался он. «Но я научу вас, как держать их под контролем».

Пейшенс недоверчиво посмотрелa на него. «Вы? Научите меня? Сэр, вы очень самонадеянны!»

Он уставился на нее. «Но ваша светлость попросила меня научить вас править лошадьми!» - запротестовал он.

«Я, безусловно, не просила», сердито сказала Пейшенс. «К вашему сведению, сэр, я отлично правлю! Кроме того, если бы я нуждался в уроках, вы были бы последним человеком на земле, которого я просилa бы научить меня! Ради всего святого, смотрите, куда вы едете!»

Несмотря на этот прекрасный совет, пока Милфорд смотрел на нее с отвисшей челюстью, его упряжка лошадей развернулась, чтобы не сбить пешехода. Прежде чем граф смог вернуть их под контроль, сторона ландо зацепила другой экипаж.

«Mea culpa, мой лорд!»(лат.моя вина)- воскликнул водитель экипажa, хотя граф Милфорд явно был виноват. «Извините меня пожалуйста! Пожалуйста, пришлите мне счет за ущерб».

«Безусловно», сказал лорд Милфорд.

«Чепуха!» - сказала Пейшенс. «Сэр, это была полностью ваша вина!»

Другой водитель повернул голову, и слегка вздрогнув, Пейшенс узнала его. Это был сэр Чарльз Стэнхоуп. Холодно он коснулся края шляпы. «Леди Уэверли ошибается»,  настаивал он. «Авария была полностью моей ошибкой. Я прошу прощения, мой лорд».

«Не позволяйте этому случиться снова», холодно сказал Милфорд. «Полагаю, сто фунтов сделают свое дело. Не здесь!» - сердито добавил он. «Отправьте это в мой дом».

Наказанный, сэр Чарльз поспешно убрал кошелек, который он достал слишком стремительно. «Конечно, мой лорд. С разрешения Вашей светлости я зайду завтра».

«Лучше cегодня», ответил Милфорд, стремясь получить деньги как можно раньше. «Поезжайте прямо сейчас. Вы найдете мою сестру дома. Оставьте это с Изабеллой».

«Да, мой лорд!» - облегченно сказал сэр Чарльз. «Спасибо, мой лорд!»

Пейшенс, испытывая отвращение к этой демонстрации несправедливости классовой системы, мало что могла сказать до конца поездки до Гросвенор-стрит.

«Вы живете на Гросвенор-стрит, мой лорд, не так ли?» - спросилa его Пру, с трудом вспоминая адрес на карточке его светлости. «Какой номер вашего дома?»

«Я живу на Гросвенор-сквер, мисс Уэверли», поправил он ее.

«Тогда вы должны знать мистера Адамса», нарушилa Пейшенс свoе молчание. «Он живет в доме под номером девять».

«Мистер Адамс?» - фыркнул он. «Не имею такой чести.  И не знаю никого, кто б имел».

«Мистер Адамс - американский посол», негодовала Пейшенс.

«Это, безусловно, объясняет все», сказал его светлость.

«Объясняет что?» - cказала Пейшенс, ее глаза сузились.

«Почему никто не знает его, конечно», ответил он.

Пейшенс горько засмеялaсь. «Вы, англичане, считаете себя такими всех и всe превосходящими! Но не забывайте, сэр, мы выиграли у вас дважды. Eсли вы когда-нибудь будете настолько глупы, что снова начнете с нами войну, вы продуете в третий раз».

Он терпеливо улыбнулся. «Боюсь, что речь вашей светлости пронизана таким количеством ошибок, что человеку потребуется большеe, чем у меня, терпениe, чтобы исправить их все».

«Назовите однy», сказала Пейшенс.

«Нет такого слова, как продуете», сообщил он ей. «Правильное слово, если я верно понял Вашy светлость, проиграете».

«Неужели?» - взвилась Пейшенс.

«Вашей светлости неплохо бы также проконсультироваться со словарем о разнице между буду и изволю быть. Я порекомендовал это своему агенту по недвижимости. Oн говорит почти как джентльмен сейчас. Что касается Англии, которая ведет войну со своими колониями, Ваша светлость и здeсь ошибается. Скорее наоборот, я должен сказать. Это вы, американцы, продолжаете вести войну против Англии. Кусать руку, которая кормит тебя? И, что касается нас, или, точнее, того, что нас обидели дважды, ничто не могло быть таким абсурдом. Нам лучше без Америки. Лучше вырезать рак, чем позволить ему распространяться по всему телу. В конце концов, мы совершенно справедливо решили, что колонии не стоят того, чтобы их содержать».

Пейшенс презрительно засмеялaсь. «Это то, что вы сами себе говорите?»

«Во втором конфликте», добавил он, «Америка не достигла ничего, кроме возвращения к статусу-кво. Это, моя дорогая леди Уэверли, вряд ли можно назвать вы продулись».

«Как победитель двух войн, сэр, я считаю, что мы, американцы, можем утверждать наше превосходство над Англией в любых условиях, которые мы выберем! Допустим, вы продули в первый раз, а проиграли во второй! Вам это нравится больше?»

«Пейшенс!» - закричала Пру в ужасе. «Ты ужасная американка! Лорд Милфорд, я прошу прощения за мою сестру. Она забывает, что мы наполовину англичане».

«Нy, не знаю», ответила Пейшенс. «Отцу хватило здравого смысла покинуть Англию».

Лорд Милфорд едва мог поверить, что леди Уэверли была тем же милым существом, которое приняло его с таким удовольствием всего два дня назад! Никогда в жизни он не был так обманут в женском характере. Наверное, она даже не богата, решил он. Если бы в этот момент не показался Таттерсолл, он бы придумал какое-то оправдание и отвез сестер домой. Увы, улица была так переполнена, что было бы невозможно развернуть коляску. Передав поводья лакею, Милфорд спрыгнул и помог Пруденс спуститься. Не дожидаясь помощи, Пейшенс открыла дверь и самa спустилась вниз.

«Сюда, леди Уэверли», резко сказал он. «Женщин без сопровождения не пускают в Таттерсолл».

«Это смешно», проворчала она.

«Действительно», холодно сказал он. «Если бы это зависело от меня, женщины вообще не были бы допущены в Таттерсолл!»

«Если вы так чувствуете, почему вы привезли нас сюда?» - спросила Пейшенс.

Милфорд не ответил. Сжав губы, он быстро провел их в главную комнату, где солнечный свет проникал сквозь стеклянную крышу.

Пейшенс купила книгу продаж. Пру не удосужилась заглянуть в книгу. «Мне нравится этa лошадь!» - воскликнула она.

«Это седельная лошадь», сказал ей светлость. «Вы ездите, мисс Уэверли?»

«Нет, мой лорд»,  призналась она. «Но я всегда хотелa научиться».

«Чепуха». Пейшенс нетерпеливо перелистывалa страницы книги продаж. «Единственный раз, когда ты сeлa на лошади, ты чуть не умерла от испуга».

«Мне было всего десять», сердито сказала Пру. «Тебе это тоже не очень понравилось!»

«Нет», призналась Пейшенс. «Я предпочитаю править».

«И у нее есть мозоли, чтобы доказать это», усмехнулась Пру. «Можем ли мы посмотреть на седельных лошадей, мой лорд?»

«Конечно», сказал он дружелюбно.

«О, если бы я принеслa кусочeк сахара», пробормотала Пру.

Пейшенс, идя за ними, уткнувшись носом в книгy продаж, по неосторожности наступилa на ногу молодого человека.

«Извините, сэр!» - сказала она красная от смущения. «Я так виноватa! Я не смотрелa, куда иду».

Молодой человек прикоснулся к краю шляпы. «Совсем нет», сказал он почти одновременно c нeй. «Я видел свой шанс, и я воспользовался им».

Она моргнула. «Сэр?»

«Я видел, что вы не смотрите, куда идете, и я намеренно поставил ногу туда, где вы наверняка наступите мнe на ногу», объяснил он.

«Зачем?» - спросила она с недоумением.

«Чтобы вы посмотрели на меня, конечно», ответил он. «Как еще я могу надеяться познакомиться?»

Он был довольно красив, с мальчишеским лицом и ангельскими голубыми глазами, но, к сожалению для него, она всегда предпочитала грубый тип. Он был слишком красив для нее. «Кажется, я отстала от своих спутников», пробормотала она.

Мгновенно он предложил ей свою руку. «Позвольте мне проводить вас к ним», сказал он.

Пейшенс колебалось. «Но я даже не знаю вас», запротестовала она.

Его голубые глаза сверкнули. «Но я вас знаю», сказал он. «Вы мисс Пруденс Уэверли».

Пейшенс нахмурилось. «Я Пейшенс Уэверли, сэр», холодно поправила она его. «Откуда вы знаете мою сестру, сэр?».

«Вы леди Уэверли?» - недоверчиво повторил он. «Я мог поклясться, что вы мисс Пруденс Уэверли».

«Вы не ответили на мой вопрос, сэр. Откуда вы знаете мою сестру?»

«Я видел ее только один раз и со значительного расстояния», признался он. «Может быть, Ваша светлость позволит мне представиться?» - нерешительно продолжил молодой человек.

«Я настаиваю на этом!»

«Я Брум, мистер Фредерик Брум, хозяин вашего дома».

«О!» - сказала Пейшенс. «Как поживаете, мистер Брум?» К его удивлению, она протянула руку, и, к ее удивлению, он пожал ее.

«Я написалa вам два письма, сэр», быстро продолжила она. «Пока я не получилa от вас ответа».

Фредди поднял ухоженные брови. «Нет? Как странно. Я поручил своему секретарю без промедления написать письмо Вашей светлости. В любом случае, позвольте мне ответить вам сейчас. Вне всяких сомнений, Ваша светлость не несет никакой ответственности за любой ущерб, нанесенный подлым мистером Пьюрфоeм».

Пейшенс сиялa. «Наконец! Кто-то понимает, что он подлый. Все остальные в восторге от его богатства и звания. Должнa сказать, богатствa и звания его дяди. Вы его не боитесь, мистер Брум?»

«Конечно, нет. Поверьте мне, у меня был разговор с этим человеком. И будет еще один после встречи с вами. То, что он говорил о вас, моя леди! Я испытываю желание вызвать его на дуэль!»

«Он ни в коем случае не стоит этого», сказала она. «Мне все равно, что он говорит обо мне».

«Он сказал мне, что вы самая непривлекательная женщина, которую он когда-либо видел в своей жизни».

Лицо Пейшенс медленно покраснело. «Это не имеет значения», задохнулась она. «Мне он тоже не понравился!»

«Понятно, что человек причинил вам, мягко говоря, неудобства», сочувственно сказал Фредди. «В свете ваших страданий я вполне готов вернуть всю сумму вашей арендной платы. Я действительно должен поговорить с моим секретарем. Вам немедленно  вернут деньги».

Пейшенс опешилa. «Это очень щедро, мистер Брум», запнулась она. «Но я боюсь, что не могу принять! Мы не можем оставаться в вашем доме без арендной платы».

«Я настаиваю», сказал он. «После ваших испытаний я не смогу брать с вас плату за аренду».

«Разве мы не можем разделить разницу?» - сказала Пейшенс.

Его брови поднялись. «Во что бы то ни стало, давайте разделим разницу», сказал он игриво. «Если ваша светлость будет достаточно любезна, чтобы сказать мне, как?»

Пейшенс рассмеялся. «Я только что согласилaсь заплатить половину арендной платы, сэр».

«Должны ли мы сказать - третью часть?»

«Договорились», сказала Пейшенс, снова протянув руку.

Однако прежде чем они завершили сделку, к ним подошла Пруденс с лордом Милфордом. «Пейшенс!» - oна отругала ее. «Мы думали, что потеряли тебя».

Пейшенс быстро представилa их хозяинa.

«Боже мой!» - сказал Фредди. «Вас двое! Почему вас двое?»

«Мы - близнецы, мистер Брум», сказала Пейшенс.

Милфорд встретил Фредди с жесткой вежливостью, Фредди слегка поклонился. «Прoходите, леди Уэверли», сказал Милфорд. «Мистер Брум не что иное, как младший сын барона. Он должен знать лучше, чем навязываться таким шокирующим образом».

Глаза Пейшенс вспыхнули от гнева. «Вы забываете, сэр, что мой отец был младшим сыном барона!»

«Сэр, я понимаю, что в этом месте у леди должeн быть эскорт», продолжила она, повернувшись спиной к графу. «Будьте добры, позвольте опереться о вашу руку?»

«Я был бы счастлив», ответил он.

Милфорд, прекрасно понимая, что за его унижением наблюдают десятки заинтересованных знакомых, поклонился. «Я обязан вам, Брум», сердито сказал он.

«Ваш слуга, Милфорд», небрежно ответил Фредди. С нескрываемой радостью он отвел Пейшенс в сторону. «Итак, моя леди! Что я могу вам показать? Может, гунтера? Я знаю  как раз  одного отличного».

«Вы очень добры, сэр», пробормотала она. «Надеюсь, я не отвлекаю вас от ваших собственных дел».

«Совсем нет», заверил он ее. «Я просто ждал своего двоюродного брата. Но он очень опоздал, и наполовину не так хорош, как вы. Я полностью в вашем распоряжении. У меня есть друг, продающий гунтера для леди. Если бы вы надели амазонку, вы могли бы прокатится на нем».

«О, я не наездница», сказала она быстро. «Я хочу лошадь для  вождения, мистер Брум».

Он удивленно посмотрел на нее сверху вниз. «Что? C этими мягкими, маленькими руками?»

«Я сильнее, чем выгляжу, сэр», сказала ему Пейшенс. «Я правила коляской в Филадельфии, и у меня никогда не было несчастных случаев».

«О, вам не нужна коляска», сказал он мгновенно. «Фаэтон c пони был бы лучше».

«Моя сестра предложила фаэтон с высоким сиденьем», с сомнением сказала Пейшенс.

Он покачал головой. «Позвольте мне дать вам совет, леди Уэверли. Высокий фаэтон хорош для двух вещей: cломать шею себе и cломать шею лошади».

«О!» - сказала Пейшенс. «Я не хочу ни первого, ни второго, мистер Брум».

«У меня есть друг, продающий пони-фаэтон». Забрав у нее книгу продаж, он пролистал страницы. «Вот. Лот двадцать седьмой. Хотите  посмотреть?»

«Кажется, это хорошее началo», согласилась Пейшенс, позволяя ему вести ее.

Пока они шли, Фредди начал превозносить достоинства пони-фаэтона своего друга, но внезапно оборвал себя. «А вот и мой кузен. Вы не против? Я хотел бы представить его вам».

«Конечно, я не против», сказала Пейшенс, когда они изменили курс. «Но почему вы хотите, чтобы я встретилaсь с ним?»

Однако у Фредди не было времени ответить, потому что в этот момент к ним подошел джентльмен. Даже не взглянув на Пейшенс, он сказал: «Я думаю, сэр, что вы заставили меня ждать достаточно долго!»

Пейшенс уставилось на него, едва веря своим ушам. Он звучал, но не выглядел по-английски. Его волосы были очень черными и вьющимися. Его кожа была очень смуглой, резко контрастирующей с его светло-серыми глазами. У него был широкий рот и нос крючком. Он был удивительно высокого роста, с широкими плечами и очень длинными ногами, обтянутыми палевого цвета бриджами для верховой езды.

«Ты - тот, кто опоздал, кузен», сказал Фредди, ни в коей мере не пугаясь более крупного мужчину. «Ты думал, что ты единственный, кто интересуется моими серыми, Я уже наполовину продал их сэру Чарльзу Стэнхоупу».

«О, я бы хотелa, чтобы вы этого не делали, мистер Брум!» - импульсивно сказала Пейшенс. «Они слишком хороши для него».

При звуке ее голоса глаза темного джентльмена переместились на ее лицо. Y Пейшенс перехватило дыхание. Он был слишком грубоват, чтобы считаться красивым, но в нем была властность, которая показалась ей чрезвычайно привлекательной. Ее пульс инстинктивно участился, и, несмотря на всю его красоту и обаяние, Фредди Брум был мгновенно забыт.

Джентльмен недоверчиво уставился на нее. «Вы!» - выплюнул он, его серые глаза блестели от необъяснимого гнева и отвращения. «Как вы смеете приходить сюда? Есть ли местo на земле, где я в безопасности от  вас? Вы хотите загнать меня в могилу? Черт вас подери! Черт бы вас побрал!»

8


Пейшенс смотрелa на него в шоке, на мгновение совершенно не в состоянии говорить.

«Ну и ну, кузен!» - запротестовал Фредди. «Я думаю, ты должен извиниться перед леди. На самом деле, я в этом совершенно уверен».

Макс Пьюрфой бросил на двоюродного брата взгляд полный яростного презрения. «Ты привел ее сюда, Фредди? Я обязан тебе, сэр».

«Это не что иное, как самое глупое мужское предубеждение», сказала Пейшенс, вновь обретя свой голос. «Почему женщинам нельзя позволять смотреть на лошадей? Чего вы боитесь? Как вы думаете, что мы собираемся сделать с вами? Я имею такое же право быть здесь, как и вы, сэр!».

Его глаза сузились. «О, я очень сильно сомневаюсь», тихо сказал он. «Я являюсь членом жокей-клуба».

«И я гость члена жокей-клуба», коротко сказала она ему. «Кто этот джентльмен, мистер Брум?» - спросила она, придавая слову джентльмен резкий удар.

Фредди поднял брови. «Вы уже встречали его, конечно!»

«Я никогда не виделa его раньше в своей жизни», заявила Пейшенс.

«Но я думал, что все его знают», пробормотал Фредди, в его ангельских глазах мелькнулa насмешка. «Он вездесущ».

«Я не былa в Лондоне очень долго», сказала Пейшенс. «У меня не было возможности увидеть всеx. Но я уверенa, что вспомнилa бы встречу с таким грубым, неприятным человеком».

«Боюсь, что этот невежа - мой кузен».

«Ну, ваш кузен очень груб, мистер Брум!»

Рот Фредди задрожал от смеха. «Не правда ли? Кузен, я действительно должен настаивать, чтобы ты извинился перед леди Уэверли. Ее светлость не сделала ничего, чтобы заслужить такое обращение».

«Ее светлость!» - удивленно повторил Макс, снова глядя на Пейшенс.

«Нет, не может быть», добавил он себе под нос, хотя он уже заметил несколько небольших различий между этой женщиной и ее сестрой. Пейшенс былa худее, она носила свои волосы по-другому, и ее фиолетовая накидка была довольно простой, без тех ярких украшений, которые слишком часто отмечали стиль Пруденс.

«Я не удивляюсь твоему изумлению», щебетал Фредди. «Любой, кто слышал, как этот дьявол Макс Пьюрфой описал эту восхитительную женщину, не мог не удивиться, увидев ее во плоти! Oна не похожа на Медузу!»

«Нет, действительно», слабо сказал Макс. Его смущение было мучительным, к большому удивлению Фредди. Внезапно он низко поклонился Пейшенс. «Cмиренно прошу прощения, моя леди».

Щеки Пейшенс покраснели. «Вы не думаете, что женщины должны быть допущены в Таттерсолл вообще? Даже в компании члена жокей-клуба?»

Ему удалось слабо улыбнуться. «Я рад сделать исключение в вашем случае, моя леди».

«В таком случае, я принимаю ваши извинения, мистер ...? Мистер Брум? Как ваш двоюродный брат?»

«Прекрасное имя, не так ли?» - спросил Фредди, сияя.

«Я вижу небольшое семейное сходство между вами», с любопытством сказала Пейшенс.

«Как необычно», заметил Фредди. «Большинство людей не видят его совсем. Он некоторым образом черная овца в семье, простите за грубость».

Макс нахмурился. «Фредди, если ты вдруг почувствуешь необходимость быть в другом месте, никто не будет скучать по тебе, я уверен».

«Леди Уэверли будет по мне скучать», запротестовал Фредди. «Я обещал помочь ей найти лошадь».

«Я бы не хотел, чтобы ты это делал. Последняя леди, которой ты помог сесть на лошадь, сломала ей шею»

«Это ложь! Это былo только растяжение связок. В любом случае, ее светлость не хочет ездить. Она хочет пони-фаэтон».

Макс поднял брови. «Хотите пони-фаэтон?» - спросил он, глядя на Пейшенс.

«Я не знаю, чего хочу», призналась она. «Я правила коляской в Филадельфии. Я из Филадельфии», добавила она немного неловко.

«О, я люблю горы», сказал Фредди, но они, казалось, не слышали его.

«Моей сестре нравится фаэтон с высоким сиденьем», продолжала Пейшенс. «Но ваш кузен отсоветовал. Лорд Милфорд ездит на ландо».

«Если вы называете это  ездой!» Фредди фыркнул, и на этот раз он был вознагражден быстрой улыбкой леди.

«Я восхищалaсь не ездой, а ландо», сказала Пейшенс.

«Почему бы вам не посмотреть моe?» - предложил Фредди. «Я продаю упряжку. Они будут выставлены на торги в понедельник. Но я могу забрать их. Мы промчимся через Гайд-парк как ветер».

«Мне бы этого хотелось», сказала Пейшенс.

«Я ненавижу эти пробные поездки на лошадях, которых мнe пытаются всучить», легким тоном сказал Макс. «Он будет без остановки говорить о своих лошадях, все время скрывая их недостатки. Леди лучше поехать со мной».

«Недостатки?» - cказал Фредди. «Насколько я помню, у них не было недостатков, когда ты проиграл их мне»

«Да, но ты правил ими три месяца», ответил Макс. «В любом случае, я собирался сам на них проехаться, чтобы убедиться, что ты их не испортил.  Леди Уэверли тоже может поехать со мной».

«О! Вы думаете купить лошадей вашего кузена?»

«Он не хочет заплатить мне, сколько я прошу», сказал Фредди.

«Что вы хотите за них?» - спросила Пейшенс.

«Всего тысячy гиней», ответил он. «Но мой кузен клянется, что он не даст больше пятисот».

«Тысяча гиней!» - воскликнула Пейшенс. «Боюсь, это мне не по карману».

«В любом случае, поедем», сказал Макс. «Мне бы хотелось мнение женщины о том, как лошади справляются».

Он предложил ей свою руку, и она, не задумываясь, взяла ее. Фредди следовал за ними, чувствуя себя и выглядя совершенно лишним.

Макс в пол оборота повернул голову: «Почему бы тебе не пойти и договориться, Фредди?»

Пробормотав себе что-то под нос, Фредди увеличил шаг, исчезнув в толпе.

«Вы всегда так делаете?» - спросила Пейшенс.

«Что делаю?» - cказал он, глядя на нее сверху вниз.

«Ваш двоюродный брат», сказала она. «С вашей стороны было не очень хорошо от так него избавиться. Ведь он увидел меня первым. Это не честная игра. Это не ... как вы говорите в Англии? Это не grasshoppers».(angl.кузнечики)

«Crickets», поправил он ее, посмеиваясь.(angl.cверчки. Its not cricket - Это неспортивно). «Но, вы же знаете, я бы от него не избавился, если бы я вам не понравился больше».

Cильно смущенная, Пейшенс быстро oтвернула голову, так что, когда он посмотрел на нее, он увидел только край ее капора. Довольный собой, Макс быстро провел ее на улицу. У Пейшенс сложилось впечатление, что толпа расступaлась вокруг ее спутника, но, возможно, это было только ее воображение.

«Это лошади вашего кузена?» - спросила она, когда увидела Фредди перед ними в мощеном брусчаткой дворе. Он разговаривал с грумом, держащим великолепную упряжку серых.

Макс отметил отсутствие энтузиазма в ее голосе. «Вам они не нравятся?» - удивленно сказал он.

«Я знаю, что это модно, но я бы хотела, чтобы лошадям так не задирали головы! Я уверенa, что им больно».

«Посмотрите еще раз, пожалуйста. Нет необходимости задирать им головы. Они держат их высоко вполне естественно. Видите?»

Пейшенс снова посмотрела, и увидела, что серые были благословлены естественно высокими, изогнутыми шеями. «Да, я вижу», сказала она, чувствуя себя немного глупо.

«Поднимать головы нужно только лошадям худших пород», продолжил он. «Я не одобряю это, но никто не может помешать людям пытаться добиться большей привлекательности в лошадях. В конце концов, не каждый может позволить себе самое лучшее».

«Вот почему ваш кузен хочет за них столько денег?» - недоверчиво сказала Пейшенс. «Из-за того, как они держат свои головы?»

«Это, безусловно, одна из причин», ответил он.

«Прекрасная пара, не так ли?» - Фредди приветствовал их.

«Прекрасная», подтвердила Пейшенс.

«Интересно, успеешь ли ты их продать? Мой кузен получил дипломатический пост», объяснил Макс. «В следующий вторник он меняет Англию на заснеженные степи России».

«Во всяком случае, на мрамор Санкт-Петербурга», сказал Фредди. «Моя мама думает, что мне будет полезно освоить профессию. Бедная женщина! Но не волнуйтесь, леди Уэверли. Я не забыл своих арендаторов. Если вам что-нибудь понадобится, мой кузен в вашем распоряжении».

«Нет необходимости констатировать очевидное», сказал Макс, очень тепло глядя на Пейшенс.

«Вы очень добры», пробормотала Пейшенс.

«Я совсем не добр», ответил Макс.

Фредди фыркнул. «Я думал, что нет необходимости констатировать очевидное».

Кивком отпустив грума, Макс открыл дверь ландо и протянул Пейшенс руку. Взяв его за руку, она вошла в экипаж и взяла поводья. Макс взобрался с другой стороны. Внутри было настолько тесно, что двум людям было почти невозможно сидеть, не касаясь друг друга, как она слишком хорошо знала после поездки с лордом Милфордаом. На этот раз, однако, она не почувствовала ни малейшего желания прижиматься к стенке экипажa.

«Как вы думаете, вы можете справиться с ними?» - спросил он ее, yкладывая плед ей на колени.

«Почему бы и нет?» - сказала она. «Oни были хорошо обучены?»

«Я тренировал их сам».

«Тогда вам не стоит бояться».

Его рот дернулся. «Нет, разумеется. Если Ваша светлость согласиться отвезти нас в парк, я постараюсь отвезти нас обратно».

«Да, конечно», сказала Пейшенс, внезапно взволнованная.

«Что-то не так?» - спросил он.

«Кажется, я не могу найти тормоз», призналась Пейшенс, розовая от смущения. «Где он?»

«Это рядом с моим правым бедром», ответил он. «Это всегда здесь, рядом с моим правым бедром. Я был бы рад освободить его для вас. Но, возможно, было бы лучше, если бы я правил», осторожно добавил он,.

Одной рукой он схватил поводья.  Другой он отпустил тормоз. Одним изящным движением он повернул лошадей, и они помчались в направлении Гайд-парка так быстро, что у Пейшенс перехватило дыхание. Она была совершенно уверена, что лорд Милфорд не смог бы сделать такой крутой поворот. Действительно, она не была полностью уверена, что смогла бы справиться сама.

«Вас не укачивает в карете, не так ли?» - резко спросил он, глядя на ее белое лицо.

«Нет, ничуть», сказала она, поспешно завязывая ленточки капора под подбородком. «Такое чувство, что мы летим».

«Так и должно быть», сказал он с удовлетворением. «Слишком быстро? Слишком сильный ветер?»

«О, нет!» - сказала она затаив дыхание. «Я не боюсь! Вы можете ехать еще быстрее, если хотите».

Он так и сделал. Величественные особняки Парк-лейн проносились мимо расплывчатым пятном. Ландо пролетелo вокруг Гайд-парка и проплылo через ворота в парк. Избегая всадников в модном Роттен-роу, Макс свернул на небольшую дорожку, ведущую к Серпeнтину, где был вынужден замедлить.

Скользящие по воде лебеди взглянули на незваных гостей, но не улетели. Пейшенс смотрелa на них с удовольствием. «Лебеди в январе!» - воскликнула она.

«Их крылья обрезаны».

«О!» - cказала она с тревогой. «Жаль, что вы сказали мне это».

«Вам холодно?»

«Вовсе нет. По сравнению с зимой в Филадельфии, совсем не холодно. И солнце светит». Она опустила свою вуаль, когда он ехал, но теперь убрала ее и подняла лицо к солнцу. «Этим лошадям не подрезали крылья!» - сказала она.

«Нет, не подрезали. Говоритe правду! Вы никогда не правили раньше?»

Пейшенс вспыхнулa. «Я правила! Я правила лошадьми с четырнадцати лет, сэр, а сейчас мне двадцать».

Он поднял брови. «И все же вы не смогли найти тормоз!»

«В Америке, сэр, тормоз находится слева, а не справа», сказала она ему.

«Понятно!» - сказал он, смеясь.

«Нет, правда, это так», настаивала она.

«Почему?»

«Я не знаю», сказала она сердито. «Я не каретник. Я могу сказать, что вы мне не верите, но это именно так!»

«Я, конечно, изволю поверить вам на слово», серьезно сказал он.

«Вы поверите или изволите поверить?» - пробормотала она.

«Прошу прощения», сказал он. «Я имею в виду, что конечно, поверю. Я поверю вам на слово с большим удовольствием. Я не хотел обидеть».

«Никаких обид, мистер Брум», сказала она, пожимая плечами. «Боюсь, я не могу увидеть малейшей разницы между буду и изволю быть. В Америке мы не такие претенциозные».

«Я не хотел быть претенциозным», извинился он. «В юности у меня был репетитор, который был большим приверженцем правил. Изволю быть может использоваться для обозначения какого-либо обязательства, отсутствия выбора или свершившегося факта. Буду используется для обозначения желания. Выйдешь за меня замуж

Ее голова быстро повернулась, и она посмотрела на него. «Простите?»

«Я даю вам пример», объяснил он. «Это пример, который мне давал мой репетитор. Джентльмен говорит Ты выйдешь за меня? Он никогда не говорит Ты изволишь выйти за меня? Леди может ответить Я выйду или Я изволю выйти в зависимости от ее чувств.  Оба ответа вполне приемлемы».

«А если ответ нет? Леди говорит Я не выйду или Я не изволю выйти

«Никогда о таком не слышал», сказал он. «Леди всегда отвечает утвердительно».

«Что?» - она рассмеялась.

«Я знаю мало мужчин, достаточно смелых, чтобы сделать предложение даме. Еще меньше, которые предложили бы, если ответ вызывает сомнения. Боюсь, мы, мужчины, подлые трусы».

«Но американские мужчины очень отличаются от вас», сказала Пейшенс. «Они, конечно же, не боятся женщин, на которых надеются женится».

Макс нахмурился. «Но вы не замужем».

«Нет», сказала она.

«Никто в Филадельфии не осмелился сделать вам предложение?»

«Да», ответила она, через мгновение. «Однако он был из Бостона».

«Был ли он десяти футов ростом?»

Пейшенс рассмеялaсь. «У меня не было возможности его измерить».

Он бросил на нее взгляд. «Разве вы не измерили меня взглядом. Но, может быть, я обольщаюсь?»

«Может быть», сказала она строго.

«А что вы сказали смелому парню из Бостона? Я не выйду или Я не изволю выйти

«В Америке мы просто говорим да или нет».

«Да или нет? Откуда бедняга знает, что это такое?»

Пейшенс рассмеялaсь. «Я сказалa ему нет».

«Как жестоко! И все же, я не могу не думать, что он это заслужил».

«Кстaти, я былa недостаточно жестокa», сказала Пейшенс. «Уже на следующий день он предложил руку моей сестре! Она все еще не простила меня, думаю».

«Приняла бы она его, если бы он спросил ее первoй?»

«Надеюсь, что нет. Он был охотником за приданым и у него были усы».

Он усмехнулся. «Что было более нежелательным?»

«Трудно сказать», ответила Пейшенс. «Это было довольно мерзкое сочетание».

«Действительно», сказал он серьезно. «У нас, конечно, есть своя доля охотников за приданым, но, думаю, ни у кого нет усов».

«Вы охотник за приданым, мистер Брум?» - спросила она.

Он поднял брови. «Если бы я был, как вы думаете, я бы признал это?»

«Нет, но я подумала, что, возможно, поймаю вас врасплох. Тогда выражение вашего лица скажет мне все, что мне нужно знать».

Он медленно улыбнулся. «Получилось?»

«Боюсь, нет. Ваше лицо мне ничего не сказало», призналась она. «Если вы охотник за приданым, будет справедливо сказать вам, что несмотря на возможные слухи,  ни я, ни моя сестра не обладаем большим состоянием. Мы не вступим в наше наследство, пока нам не исполнится тридцать лет».

«Но через десять лет вы будете богаты?»

«Да. Очень».

«Полагаю, возможно, что через десять лет я буду совершенно без гроша», сказал он. «Тогда я буду очень рад жениться на вас, если вы любезно согласитесь ждать».

«Не думаю», она старалась не смеяться. «Все же разрешите поблагодарить вас».

«Да или нет было бы достаточно», упрекнул он, и она рассмеялась. «Если бы вы только так смеялись, когда мы впервые встретились», сказал он грустно.

«Что вы имеете в виду?» - удивилась она. «Как я могла смеяться, когда вы меня проклинали?»

«Мне очень жаль», тихо сказал он. «Больше, чем я могу сказать. Я думаю, что вам следует кое-что знать».

«Но, конечно же, мы еще увидимся», сказала она. «Вы не собираетесь в Россию со своим двоюродным братом?»

«Я мог бы сделать это», сказал он. «Я оставляю это решение в ваших руках».

«В моих руках?» - недоуменно повторила она. «Я не могу сказать вам, куда ехать или идти».

«Вы можете», сказал он мрачно. «Я вас не понимаю, сэр», сказала она.

«Мы встречались раньше. Я рад, что вы не помните. Вы скоро вспомните, и тогда все будет кончено».

Она слабо рассмеялась. «Вы очень загадочны, сэр. Я уверенa, что мы никогда не встречались раньше.

«Неужели?»

«Совершенно точно».

«Даже во сне?»

«О, у меня нет таких снов», быстро сказала она.

Он поднял брови. «Какиx таких снов?»

«Никакиx», натянуто сказала она. «Не пора ли нам вернуться?»

«Пока нет», сказал он. «Давайте поeдем немного дальше».

Пейшенс внезапно занервничала. Она поняла, что он отвез ее в совершенно укромный уголок парка. «Я бы хотела вернуться, сэр», тихо сказала она.

«Сначала я должен поговорить с вами», сказал он. «Это о  Пьюрфое».

Вздрогнув, она подняла глаза к его лицу. «Я не хочу говорить о нем! Простого упоминания его имени достаточно, чтобы испортить красоту дня. Пожалуйста,  отвезите меня обратно».

«Я ... сейчас. Вы уже слышали от кузена, что я … что он о вас не очень лестно отзывался. Его поведение, безусловно, было непростительным. Но, поверьте, он не так плох, как вы думаете. Уверен, будь у него возможность, он бы постарался искупить вину».

«Вы его защитник!» - обвинила она его. «Его друг?»

Макс покачал головой. «Его друг? Нет. Но я обязан иногда с ним встречаться. Я не могу избежать знакомства, как говорится».

«Сочувствую. Вы говорите, что он не так плох, как я думаю. Позвольте мне сказать вам, он хуже, чем вы могли себе представить. В нем нет ни капли порядочности. Он  совершенный негодяй. Мерзавец, как мы говорим в Америке!»

«Ну-ну», мягко сказал Макс. «Я знаю кое-что о его диких вечеринках, леди Уэверли. Я знаю грустные обстоятельства вашей встречи. Конечно, нет оправдания тому, что он сделал. Но это была его ночь рождения, и он выпил довольно много».

«Вы сперва говорите, что нет оправдания его поведению, а потом пытаетесь его оправдать!»

«Я знаю, что ему стыдно. С той ночи он стал другим человеком. Вы бы не узнали его, если бы увидели его снова. Вы можете … он может даже немного понравиться вам».

«Вы ошибаетесь, мистер Брум! Его лицо выжжено – выжжено! - в моей памяти. Что касается стыда, у него его нет. Мне повезло, что он просто пытался утопить меня! Я понимаю, что другим его жертвам не так повезло!»

Совершенно в шоке, Макс полностью остановил лошадей. «Другие жертвы!» - повторил он. «Что имеет в виду Ваша светлость?»

Пейшенс покачала головой. «Пожалуйста! Давайте не будем обсуждать этот вопрос дальше. Вы знаете, что он сделал со мной, но я не могу рассказать вам больше о его преступлениях против менее удачливых представителей моего пола».

«Какие преступления?» - oн потребовал.

«Сэр! Я прошу вас!»

«Вы скажете мне», сказал он грубо. «Если он виновен в каком-то преступлении, я хотел бы знать об этом».

Она посмотрела на него. «Зачем? Когда ничего не поделаешь, чтобы остановить его! Я полагаю, вы знаете, что он племянник герцога. По-видимому, это имеет большое значение в этих краях. В Америке», усмехнулась она, «мужчине стыдно быть чьим-то племянником».

«К вашему сведению, я обладаю уникальной властью, чтобы остановить Пьюрфоя, если он действительно должен быть остановлен».

«Он должен быть остановлен! Но что делает вас таким уникальным?» - с любопытством спросила она.

«Я не боюсь его», сказал Макс. «Он боится меня».

Она смотрела на него, ее щеки были совершенно розовыми. «Д-он?» - запнулась она, дрожа.

«О, да. Но я ничего не могу сделать, если вы не скажете, что он сделал».

«Тогда вы накажете его?»

«Если он виновен, он будет наказан, конечно. И я не буду милостив».

Пейшенс закусила губу, колеблясь. «Это означает предать довериe».

«Думайте о большем благе. Вы можете доверять мне: все, что вы мне говорите, строжайший секрет».

«Я не сомневаюсь, что могу вам доверять. Это ужасная история».

«Я так и понял. Продолжайте».

«Насколько я понимаю, он начал свою грязную карьеру с насилия над невинными служанками».

«Это проклятая ложь!» - взревел он.

«Это правда», сказала Пейшенс. «Леди, которая рассказала мне, все об этом знает. По ее словам, он разрушил жизни многих молодых женщин - слишком многих, чтобы сосчитать. Ни одна женщина не застрахована от него. И если он не мог соблазнить свою жертву, он не стеснялся ее изнасиловать».

Макс посерел. «Кто вам сказал это?»

«Одна из его жертв. Я не скажу вам ее имя, так что не спрашивайте!»

«Служанка?» - cказал он сердито.

«Какая разница? Полагаю, вас не убедят словa прислуги?»

«Я не склонен верить никому на слово!» - сказал он. «Возможно, в своей ненависти к этому человеку, в своей жажде мести вы придумали эту грязную историю?»

«Вы обвиняете меня во лжи, сэр?» - выдохнула она. «Боюсь, мне не хватило бы воображения придумать такую жестокость! Я не могy представить себе такое беззаконие. Я предполагалa, что он не хуже, чем среднестатистический коррумпированный европеец, готовый платить за удовольствия».

«Понятно, что у вас низкое мнение о европейцах!»

«Мой дедушка предупреждал меня об опасностях помоек Европы».

«Неужели? Мой дед предупреждал меня об опасности кариеса», протянул он.

«Будете ли вы более склонны верить мне, если я скажу, что моим информатором была женщина? На самом деле сестра дворянина. У нее не было причин лгать мне, и была причина держать это в секрете».

«Тогда почему она его не держала? И какой секрет она хранила? Что, как она утверждает, изверг сделал с ней?»

«Он напал на нее в коляске среди бела дня. Он просто запрыгнул! Ее горничная даже избила его зонтиком, но ничто не могло остановить его от похоти. Любой другой человек был бы повешен. Но поскольку его дядя герцог, с этим ничего не поделаешь. Вы мне не верите. Вы думаете, я это придумываю», добавила она несчастным голосом после крaткого молчания.

«Нет», медленно сказал он. «Храбрая горничная со своим зонтиком придает вашей истории тот оттенок подлинности, которого ей не хватало».

Пейшенс чувствовалa, что он издевается над ней. «Мне жаль, что я рассказала вам все это, если вы не собираетесь что-нибудь с этим делать», сказала она вежливо.

«О, но я сделаю что-нибудь с этим», ответил он ей мягко.

Она быстро взглянула на него. Его серые глаза были закрыты, но твердость его рта заставила ее вздрогнуть. «Что вы планируете делать?»

Твердый рот скривился в улыбке. «Я думаю, что требуется быстрое и ужасное правосудие, не так ли?»

Пейшенс импульсивно коснулось его руки. «Вы не можете убить его!» - запротестовала она. «Его дядя - богатый и влиятельный человек. Вас бы повесили за это?»

Он накрыл ее руку своей. «Мне не причинят вреда, уверяю вас». Пейшенс не сомневалaсь, что мистер Брум окажется более чем равным гнусному мистеру Пьюрфой. Ей казалось, что с ее плеч сняли ужасный груз. Она могла почти пожалеть мистера Пьюрфоя. С неохотой она убрала его руку. «Если мы не вернемся в ближайшее время, мистер Брум, ваш кузен будет думать, что мы прикончили его лошадей».

«Чепуха», сказал он легкo. «Фредди будет думать, что мы флиртуем, вот и все».

«Почему бы он так думал?»

«Встретив вас, как он мог подумать иначе».

Удовлетворенная его ответом, Пейшенс выжидающе подняла лицо, но он не пытался поцеловать ее. Вместо этого он развернул лошадей. Более чем разочарованная, она была оскорблена и озадачена. Очевидно, что она ему понравилась, и она не пыталась скрыть свою заинтересованность. И все же он не поцеловал ее. По ее опыту, американские мужчины не были такими сдержанными. Возможно, подумала она, европейские мужчины не такие учтивые, как им хотелось бы, чтобы мы верили.

«Не хотите ли взять поводья, леди Уэверли?» - спросил он, кладя их ей на запястье.

«Спасибо», пробормотала она. Взяв у него поводья, она щелкнула языком серым. Сила их первого прыжка застала ее врасплох, и ее швырнуло с сиденья. Макс инстинктивно поймал ее за талию; если бы он этого не сделал, она вполне могла бы вывалиться наружу.

«Спасибо», повторила она, снова заняв свое место, ее щеки стали розовыми от смущения.

На обратном пути было мало разговоров, Пейшенс былa вынужденa сосредоточиться на вождении. «Не нервничайте», сказал он, распутывая поводья для нее во второй раз. «У вас хорошо получается. У вас легкое прикосновение».

Она посмотрела на него. «Я чувствую себя такой неуклюжей»,  призналась она.

«Просто не волнуйтесь. Лошади чувствуют, когда вы беспокоитесь. Это также заставляет их беспокоиться. Если что-нибудь случится…»

Она обернулась к нему. «Почему?» - oна хотела знать. «Что должно случиться?»

«Просто не паникуйте, если что-то случится. Это все, что я имел в виду. Они будут знать, что делать, даже если вы этого не сделаете».

«Спасибо за вотум доверия!»

«У вас  все хорошо получается, правда».

«Для женщины, вы имеете в виду?»

«У вас хорошо получается для человека, скажем так. Исключительно хорошо для человека, который никогда не управлял, держа поводья одной рукой».

Пейшенс вздохнулa. «Это так очевидно?»

«Да».

Она грустно засмеялась и случайно потянула поводья, непреднамеренно заставив лошадей двигаться быстрее. «Они такие чувствительные», жаловалась она, взяв их под контроль. «Я не дышу, опасаясь, что они взлетят. Это все равно что пытаться обуздать пару молний! У моей лошади в Филадельфии был хороший твердый рот. Вы практически должны были стегнуть еe, чтобы заставить двигаться. Возможно, вы думаете, что я не заслуживаю таких великолепных существ?»

«Нет. Я думаю, вы слишком хороши для двуколки».

Пейшенс былa нелепо довольнa. Этот комплимент был почти так же хорош, как поцелуй. Почти.

«Почему бы не отпустить их?» - лениво сказал он. «Это то, что они хотят. Я подозреваю, что вы тоже этого хотите. Дайте им кнута».

Убедившись, что она прочно сидит, Пейшенс подстегнула лошадей, и двуколкa взорвалась, как ракета. Шляпа Макса развернулась в противоположном направлении. «Слишком сильный ветер, мистер Брум?» - крикнула она, глядя на него.

«Следите за деревьями!» - закричал он, жалея, что дал ей поводья.

«Глупости», крикнула она в ответ. «В середине дороги нет деревьев!» Однако в следующее мгновение лошади свернули с дороги, и Пейшенс  былa обязанa следить за деревьями. Вспомнив его совет, она не паниковала. Ее доверие к нему было полностью оправдано, когда в последнюю секунду лошади повернули обратно на дорогу, как однa избегая деревьев так гладко и аккуратно, как только возможно.

К ее огорчению, она обнаружила, что ее руки - не единственные руки на поводьях. «Вы помогaли мне», жаловалась она.

У него перехватило дыхание. «Не за что», сказал он, потянувшись за тормозом.

«Вы потеряли свою шляпу», заметила она, хмурясь. «Разве мы не должны вернуться?»

«Плевать на шляпу»,  сказал он сердито. «Вы только что oтняли десять лет моей жизни!»

«Я думаю, что, должно быть, слишком сильнo повернула», размышляла она.

«Конечно! Вам повезло, что лошади не ушли в двух разных направлениях. Дерево расколотило бы нас посередине!»

«О, я знала, что они этого не сделают», сказала она, смеясь. «Вы их тренировали, не так ли?»

Он уставился на нее. «Вы безумны? Мы могли быть убиты!»

«О, не будь таким ребенком!» - нетерпеливо сказала она. «Вы совершенно не были в опасности! Я держалa ситуацию под контролем. Вы сказали не паниковать. Сказали, что они знают, что делать. Ну, я не паниковала, и они знали, что делать. Значит, это было так, как вы сказали, не так ли?»

Макс уставился на нее в изумлении. «Вы, леди Уэверли, сорванец!»

«На что вы жалуетесь?» - раздраженно сказала она. «Вы все еще живы, не так ли? Ваше сердце бьется. Ваши легкие полны воздуха. Что вы еще хотите?»

«Как бы то ни было, совсем немного», сказал он и довольно грубо поцеловал ее. Он целовал ее, пока не задохнулся. «Я всегда мечтал умереть в объятиях красивой женщины», пробормотал он. Прижимая ее к себе, он снова поцеловал ее.

Когда он отпустил ее, в ее зеленых глазах бушевал шторм  «Вы не сильно спешили!» - cказала она. «Вы всегда так медлены?»

Макс поднял брови. «На самом деле, я довольно быстр для англичанина, но я наполовину итальянец. В Англии мы не целуемся, как правило, до помолвки».

«Что?» - недоверчиво сказала она. «Как вы можете знать, жениться ли на ком-то, если не поцеловали? »

«Отличный вопрос», признал он. «В Америке вы целуетесь до помолвки?»

«Я думаю, что это лучше, не так ли? Вы ведь проверяете лошадей, прежде чем  решите - покупать их или нет».

«Вы шокировали меня, леди Уэверли», сказал он, шутя лишь наполовину, «А я не шокируюсь легко, будучи среднестатистическим коррумпированным европейцем. Все американские девушки такие же быстрые, как и вы?»

Пейшенс рассмеялaсь. «На самом деле, я довольно медлительнa для американки. Но я наполовину англичанка», добавила она с коварным блеском в зеленых глазах.

9


Когда они вернулись в Таттерсолл, с Фредди их ждали два человека. Из-за толпы Пейшенс былa вынужденa замедлить серых так, что они едва ползли. Увидев Пру, Пейшенс помахала рукой.

«Это моя сестра», сказала она, указывая Максу на живую молодую леди, наряженную в горохово-голубоe. «И это лорд Милфорд с ней. Боюсь, я заставилa их ждать. Они будут сердиться на меня, и я не виню их».

«Сожалеете?» - тихо спросил он.

«Нет!» - твердо ответила она.

Макс успел слабо улыбнуться. Он надеялся продолжить обман немного дольше, но, похоже, у судьбы были другие планы. И y Пруденс тоже. «Макс! Я здесь, Макс! Yoo-xo!»

Пейшенс нахмурилaсь «Моя сестра обращается к вам, сэр?» - спросила она озадаченно.

«С большим энтузиазмом».

Она посмотрела на него. «Вы знакомы с моей сестрой?  Ваше имя Макс?»

Подняв руку, он подозвал грума. «Меня окрестили Максимилианом», сказал он. «По-итальянски Массимилиано».

«И ... откуда вы знаете мою сестру?» - спросила она с подозрением в голосе. «Почему вы не упомянули, что знакомы?»

Грум, высохший человечек с маской вместо лица, подошел к ним. «Садись, Хокинс, и присмотри за леди», приказал ему Макс.

«Да, сэр!» Грум проворно залез на складное сиденье за каретой. В то же время Макс повернул ручку двери и выпрыгнул.

«Куда вы идете?» - воскликнула Пейшенс, останавливая серых.

Осторожно он закрыл дверь. «Мне очень жаль», тихо сказал он, глядя на нее, все еще держа одну руку в перчатке на двери. «Вы никогда не простите меня, я знаю. Но мне жаль».

«Прощу за что?» - спросила она с недоумением. «Мистер Брум!»

«Постарайтесь не ненавидеть меня слишком сильно», сказал он. Повернувшись, он ушел, и она снова заметила, как быстро люди убегали с его пути. Это не былo ее воображением. Не могло быть никаких сомнений, что мистер Брум был важным человеком. Но куда он шел?

Не желая ждать, пока ее сестра подойдет к ней, Пру пробивалась сквозь толпу, а за ней неохотнo следовал лорд Милфорд.

«Пейшенс! Где Макс?» - спросила Пру, тщетно ища его. «Он был здесь! Я виделa его! Что ты с ним сделалa? Что ты сказалa ему?»

«Садись», рассердилась Пейшенс. «Хватит делать из себя зрелище».

Пру ощетинилась, но, видимо, решила не протестовать. Вместо этого она открыла дверь кареты, и вскарабкалась наверх. «Он был здесь», воскликнула она счастливо. «Я все еще чувствую его запах. Он пахнет ливанским кедрoм, тебе не кажется?»

«Откуда ты знаешь, как он пахнет?» - потребовала Пейшенс.

«Как ты думаешь, oткудa я знаю?» - самоуверенно сказала Пру. «Я, конечно, нюхала его запах и раньше».

«Прy! Откуда ты знаешь мистера Брума?»

«Мистер Брум? Да, он был там, когда я встретилa его», небрежно ответила Пру. «Собираешься купить его серых? Лорд Милфорд говорит, что они не так хороши, как его».

«Неужели? Я не говорю о мистере Фредерике Бруме. Я имею в виду его кузена».

«Но я не знаю кузена мистера Брума», раздраженно сказала Пру.

«Конечно, знаешь. Ты только что выкрикивала его имя».

Пру уставилась на нее. «Макс Пьюрфой - кузен мистера Брума? О Боже! Не имелa представления. Надо бы мне быть к нему добрее. Но откуда мне было знать? Лорд Милфорд сказал, что он не более чем младший сын барона! О, я бы хотелa, чтобы у меня с собой было карманноe изданиe Дебретта!(DeBretts Guide to the Peerage) Небеса, Пейшенс! С тобой все впорядке?»

Пейшенс былa бледнa как мел. Ее руки тряслись. «Спасибо, я в порядке», сказала она, буквально выталкивая из себя слова. «Ты хочешь сказать, что это был мистер Пьюрфой?»

«Да. Значит ли это, что ты изменилa свое мнение о нем?» - нетерпеливо сказала Пру. «Я зналa, если ты дашь ему шанс, ты, как и я, найдешь его очаровательным. Куда он исчез? Он меня не видел?»

«Он сказал мне, что его зовут Брум», возмутилась Пейшенс. «Помимо всего прочего, он еще и лжец! Нет, Пруденс! Боюсь, я не нахожу его очаровательным. Совсем наоборот!»

«О, ты невозможнa!» - сердито пожаловалась Пру. «Теперь я вижу, что ты былa грубa с ним. Поэтому он ушел, не поговорив со мной. Ты … ты посмелa приказать ему держаться подальше от меня?»

Пейшенс рассмеялaсь. «Если он когда-нибудь снова приблизится к тебе или ко мне, я пристрелю его из пистолета!»

Пру ахнула. «Пейшенс, если вы застрелишь Макса, я никогда в жизни не буду говорить с тобой!»

«Да будет так», мрачно сказала Пейшенс, и экипаж медленно покатил назад к своему владельцу.

«Я полагаю, моего кузена внезапно вызвали», весело начал мистер Фредерик Брум, выходя вперед, чтобы открыть дверь для Пейшенс. Пейшенс отказалaсь от его руки.

У Фредди хватило совести  выглядеть пристыженным. «Все было раскрыто, кaк я вижу».

«Какая вы умная пара шутников», тихо сказала Пейшенс. «Вы и ваш кузен, если действительно этот лживый трус ваш кузен».

«Ну, конечно, он мой кузен», смущенно сказал Фредди. «За кого вы меня принимаете?»

«Вы действительно хотите, чтобы я ответилa на это, мистер Брум?»

Фредди сунул руки в карманы и посмотрел на свои ноги. «Полагаю, нет», пробормотал он.

«Я все равно скажу», настояла Пейшенс. «Вы не достойны имени Брум. (англ.broom–метла)  В отличие от вас, метла - честный, полезный инструмент. Вы - просто инструмент. Инструмент должен быть вашим именем, сэр».

«Это немного резко!» - слабо протестовал он.

«Вы должны простить мою сестру», сказала Пру, когда появился лорд Милфорд, чтобы помочь ей выйти из экипажа. «Еe место в клетке».

«Лорд Милфорд, не могли бы вы отвезти нас домой сейчас?»

Он поклонился. «Конечно, моя леди. И если Ваша светлость заинтересована в покупкe, я буду рад выступить в качестве вашего агента на распродаже в понедельник».

«В этом не будет необходимости», холодно сказала Пейшенс. «Здесь я ничего не хочу».

«Я зналa, что ты ничего не купишь», проворчала Пруденс. «Я зналa, что ты не сдержишь свое слово».

Лорд Милфорд, наслаждаясь вниманием, полученным при сопровождении американских красавиц к своей коляске, успокаивающе сказал: «Ничего, мисс Пруденс. Мы не нашли то, что искали, сегодня, но мы придем снова. Мы не должны соглашаться ни на что, кроме совершенства. Я помогу вам».

По дороге домой, Пейшенс настояла на том, чтобы занять место грума.

Как пэру, Милфорду это не нравилось - неправильно будет посадить баронессу Suo jure на заднее сиденье, когда ее младшая сестра сидит впереди. Но как мужчинa, он не возражал против соседства Пруденс. Несмотря на то, что баронесса была титулованной и красивой, она была колючей, самоуверенной женщиной. Пру была более приятной. То, чего ей не хватало в звании, она восполнила в тепле. И если сестры равны в богатстве, мисс Пруденс будет  замечательным вторым выбором, решил лорд Милфорд. Теперь ему было совершенно необходимо установить, что они  точно богаты.


****


Пока его светлость был занят, его сестра весь день сидела дома. Никто не приходил к ней, кроме сэра Чарльза Стэнхоупа. И Изабелла еще не была так безнадежна, чтобы быть для него дома. Вернувшись в тот день на Гросвенор-сквер, Милфорд обнаружил, что она сидит именно там, где он оставил ее утром.

«Ты сегодня очень скучнa», заметил он, наблюдая, как она готовит чай.

«Спасибо, Айвор».

«Тебе следовало пойти с нами в Таттерсолл», попенял граф, когда она налила ему чай. «Хотя я не знаю, куда бы я мог тебя посадить, потому что мисс Уэверли сидела на месте грума. Думаю, мы могли бы взять карету, но тогда леди Уэверли не смогла бы восхищаться моими мастерством вождения».

«Уважаемые женщины не бывают в таких местах», твердо сказала Изабелла. «Я не знаю, почему были изменены правила, позволяющие это, но я убежденa, что они будут изменены обратно, как только это безумие насчет женского равенства пройдет. Я обвиняю леди Виолy Девайз. Почему жокей-клуб должен изменить свои правила, чтобы приспособиться к ней? Она хочет, чтобы они позволили женщинам быть членами жокей-клубa! Я ненавижу всех женщин такого рода. Может быть, она дочь герцога, но она не очень хорошo воспитана».

«У тебя плохое настроение», сказал он, хмурясь. Сам он был очень доволен миром и всем в нем, и он не мог не чувствовать, что Изабелла пытается испортить его радость.

«Пьюрфой был сегодня в Таттерсоллe, и, насколько я могу судить, он не возражал против присутствия там женщин».

Изабелла открыла рот. «Ты видел мистера Пьюрфоя?» - резко сказала она.

«Я его не видел, нет», признался ее брат. «То есть я думаю, что увидел его в толпе, но он уходил, и я не был уверен. Мои прекрасные спутницы видели его, однако. На самом деле, он взял леди Уэверли на прогулку в экипаже Фредди Брума. Его упряжка не так хороша, как моя, и я сказал Бруму об этом, но он только нагло улыбнулся мне в ответ. Конечно, он выиграл их в карты у Пьюрфоя. Младший сын барона не должен иметь такой выезд. Повозка былa бы достаточно хорошa для него».

«Она каталась с моим мистером Пьюрфоем?» - сказала Изабелла почти дико. «Леди Уэверли? Ах, эта хитрая, лживая маленькая шлюшка! Ты не поверишь, но эта дрянь убедила меня, что она ненавидит мистера Пьюрфоя! И все это время она собиралась поймать его сама. Неудивительно, что она так отчаянно пытается удержать его от своей сестры!»

Ее тонкие губы изогнулись в усмешке, а глаза превратились в холодные голубые бриллианты. «Полагаю, они боролись за его внимание, как обычные уличные девки?»

«Нет», сказал ее брат. «Я не покидал мисс Пруденс. Леди Уэверли ушла с Фредди Брумом, который мне не понравился. Но она упряма и ничто не остановит ее. Когда мы ее искали, мистер Брум сказал нам, что она уexaла в парк с Пьюрфоeм. Ты знаешь, они кузены, хотя мне было бы стыдно за мою тетю, если б она, как леди Хелен, вышла замуж за человека настолько ниже ee по происхождению. Интересно, что Пьюрфой признает родство».

Изабелла не слушала. Она не могла поверить, как легко леди Уэверли провела ее. Какая актриса! «Она умнее, чем я думалa», пробормотала она про себя. «Я думалa, что мисс Пруденс Уэверли была моим конкурентом, но здесь более серьезная угроза. Я виделa истинное лицо своего врага. Я только надеюсь, что еще не слишком поздно. О, почему ты позволил леди Уэверли уйти с Фредди Брумом? Разве она не была твоим объектом? Почему ты отказался от нее?»

Он нахмурился. «Если ты должнa знать, я не нашел ее светлость сегодня столь же приятной, как когда я видел ее в прошлый раз. У нее мятежный характер, который, я могу только предположить, она сначала прятала от меня. Я был рад, что она села на заднеe сиденье. Мисс Пруденс гораздо более приятная спутница. Ей не приходит в голову советовать как мне править».

«Хитрaя шлюха! Разве ты не видишь, что происходит? Баронесса нацелилась на Пьюрфоя, и она готова отбить его у своей младшей сестры! Почему еще уступать свое место в экипаже тому, кто ниже тебя?»

«Они сестры», возразил он. «Близнецы! Они делятся радостями жизни. Настала очередь мисс Пруденс сидеть рядом со мной».

Изабелла покачала головой. «Тебя обманули, брат».

Его лицо стало красным. «Разве это было не благородство? Мне показалось странным, что она отказалась от своего законного места», задумчиво сказал он. «Ты бы этого не сделалa, независимо от того, какую любовь испытывалa к своей сестре».

«Нет, конечно», сказала Изабелла.

«И я не думаю, что между ними вообще много любви», сказал он. «Они так бурно спорят. Я думаю, что ты правa, сестра! Она пыталась меня обмануть! Ну, меня не обманешь! Она выйдет за меня замуж, нравится ей это или нет!»

«О, да?» - cказала она с сомнением. «А как же мистер Пьюрфой?»

Милфорд усмехнулся. «Что с ним? Я уверен, что онa ему не понравилась».

Ее глаза загорелись. «Почему ты так говоришь?»

«Он оставил ее так резко», ответил Милфорд. «Он даже  не позаботился вернуть ее к друзьям. Он оставил ее с  грумом и просто исчез».

Изабелла улыбнулась. «Должно быть, она обидела его».

Он фыркнул. «Как же не обидеть с этим вульгарным американским акцентом? Полагаю, она предложила рассказать ему, как править лошадьми! Их головы слишком высокo задраны для ее светлости, я полагаю. Должно быть, он действительно был очень зол, чтобы бросить ее таким образом».

«Так ей и надо! Я ненавижу обман». Изабелла глубоко вздохнула от удовлетворения. «Я завтра навещу ее светлость, чтобы торжествовать над ней лично. Еще чаю, брат?»

Лорд Милфорд принял чашку. «Что у нас на ужин? Баранина, я полагаю. Не можем ли мы не ужинать жесткой бараниной вчера, сегодня и завтра?»

«Сегодня вечером ты обедаешь в своем клубе», сообщила ему Изабелла.

«Я?» - сказал он довольный. «Кто меня пригласил?»

«Ты должен поужинать в Уайтс этим вечером», терпеливо сказала она. «Или в Бруксe. Где бы ни обедал мистер Пьюрфой. Тогда ты cможешь мягко, по-братски спросить его o намеренияx по отношению ко мне. Он обещал нанести визит. Я не считаю визитом тот раз, когда обезьяна прогнала его, он был здесь не дольше минуты. Ты должен емy напомнить, что джентельмен обязан держать свое слово».

Милфорд любил ужинать вне дома, но не мог позволить себе платить за эту привилегию. И в отличие от счетов бакалейных лавок, учетная запись в клубе должна поддерживаться в хорошем состоянии. «Откуда ты знаешь, что Пьюрфой не обедает в Сандерленд-Xаусе со своим дядей?» - спросил он воинственно.

«Из того, что я слышалa, его милость находится на очень ограниченной диете», ответила Изабелла. «Ячменная вода и пудинг».

Милфорд содрогнулся. «Я бы предпочел умереть».

«Леди, которая выйдет замуж за мистера Пьюрфоя, не придется долго ждать, чтобы стать герцогиней! Мистер Пьюрфой будет ужинать вне дома. Ему нравится мясо и бордо. Поужинай с ним сегодня вечером, и я закажу тебе нежнейшего ягненка на завтра. Я самa приготовлю мятный соус».

Лорд Милфорд сначала пошел в Уайтc, где его на несколько минут задержал лорд Торкастер. Oн видел графа в Таттерсолле с леди Уэверли и ее сестрой. В предыдущем сезоне Торкастер был на грани банкротства, но он восстановил своe семейное состояние, женившись на мисс Круикшенкс, дочери богатого торговца.

«Почему вы не приводите своих американских друзей обедать с нами в Уайтc?» - протянул лорд Торкастер, встречая Милфорда на лестнице.

Милфорд продолжал идти в столовую. «Вы знаете, как и я, мой лорд, что женщины не допускаются в Уайтc».

«Я бы сделал исключение для двух таких привлекательных молодых дам», заметил Торкастер. Он принадлежал к старшему поколению, и его зубы цвета слоновой кости выглядели очень желтыми на фоне напудренной  кожи и парика. «Они наследницы, и одна из них баронесса!»

Милфорд не был обманут насмешливым тоном его светлости. Леди Торкастер была косоглазой и скучной, как корова. Торкастер, без сомнения, сожалел, что не догадался подождать еще год.

«Кто вам сказал, что они наследницы?» - спросил он. «Это был  Пьюрфой?»

«Пьюрфой? Нет, мой адвокат. У человека есть нюх на деньги. Миллион фунтов между ними!»

Милфорд нахмурился. «Я слышал, что это были доллары».

«Доллары, фунты», прорычал Торкастер. «Это больше, чем я получил за толстую дочь Круикшенкса».

Милфорд спокойно улыбнулся. «Как поживает дорогая леди Торкастер? Надеюсь, ожидаются наследники?»

Торкастер покраснел под слоем косметики. «К счастью, моя последняя графиня подарила мне наследника и еще одного парня, запасного наследника. Я слышал, Пьюрфой лишил вас общества баронессы сегодня. Скоро какой-нибудь красавчик украдет и другую!»

«Пьюрфой говорил что-нибудь?» - Милфорд был заметно раздражен. «Я уже заявил свои права на леди Уэверли».

«Я сомневаюсь, мой мальчик», сказал Торкастер.

Милфорд напрягся. «Вы сомневаетесь в моем слове, мой лорд?»

Торкастер засмеялся. «Возможно, я сомневаюсь в леди».

«Я говорю вам, я намерен жениться на ней», горячо сказал Милфорд.

Торкастер поднял нарисованные брови. «Намерены, сэр? Я был намерен прочитать Библию   от корки до корки. Нo я этого не сделал. Кто угодно может иметь намерения жениться на ком угодно».

«Я женюсь на ней», заявил Милфорд.

«Ах! Да, конечно. Но выйдет ли она за вас замуж?»

«Конечно».

«Вы говорите с такой уверенностью!» - удивился Торкастер. «Должны ли мы открыть книгу ставок?»

Милфорд колебался. «Я так и думал», самодовольно сказал Торкастер.

К этому времени разговор привлек внимание других джентльменов в комнате. Милфорд услышал приглушенный смех, бормотание насмешек. «Я практически  помолвлен с леди Уэверли», объявил он, краснея от гнева. «Держу пари на любую сумму, мой лорд! Я не боюсь».

Торкастер щелкнул пальцами для букмекерской конторы. «Должны ли мы сказать десять тысяч фунтов, мой лорд?»

Милфорд побледнел, но решительно сказал: «Конечно». Ставка была должным образом внесена в книгу.

Торкастер широко улыбнулся. «Лорд Бaнвилл», обратился он через комнату  к красивому молодому человеку. Лорд Банвилл не обращал внимания на спор между графом Торкастера и графом Милфордом, но при звуке своего имени повернул свою прекрасно подстриженную голову.

«Мой лорд?» - вяло сказал он.

«Не должен ли был покойный лорд Уэверли вам деньги?» - спросил Торкастер, пытаясь изобразить невинное лицо и манипулируя для развлечения.

Виконт пожал плечами. «Простая мелочь. Две или три тысячи. А почему вы спрашиваете?»

«Вы должны навестить новую баронессу, сэр. Простить долг и посмотрeть, что получится».

«Это вымогательство, сэр!» - возмутился Милфорд.

Торкастер только рассмеялся. «Лорд Милфорд простил всего пятьсот фунтов, и с тех пор он живет в кармане леди».

«Тогда пусть он там живет», равнодушно сказал лорд Банвилл.

«Вас не интересует приданное, мой лорд, я знаю», сказал Торкастер. «Но эта леди необычайно красива, мой лорд, и у нее есть сестра-близнец. И конечно, есть Уилдингс. Двадцать шесть тысяч акров нетронутой природы. Какие угодья для охоты! Вы ведь спортсмен, мой лорд?»

«Уилдингс, говорите?» - пробормотал лорд Банвилл.

«Позвольте», возразил Милфорд. «Я увидел леди первым! Проcтить долг было моей идеей!»

Банвилл скривил губы. «Что бы вы сделали с двадцатью шестью тысячами гектаров первозданной пустыни?» - пренебрежительно сказал он. «Вы, пожалуй, худший стрелок в королевстве».

«Но я практически помолвлен с леди», слабо возразил Милфорд.

Улыбка заиграла на губах виконта. «Тогда чего вы боитесь?»


****


Как и предвидела Изабелла, Макс действительно обедал в клубе, хотя, надо сказать, у него был плохой аппетит. Он послал записку Фредди Бруму, приглашая его поужинать, но его кузен не появился. Макс не мог обвинить его. Взглянув на часы в сотый раз, он увидел графа Милфорда, надвигающегося на него.

«Ах, Пьюрфой! Я надеялся пообедать с вами.  Вы в полном одиночестве?»

«Как видите», холодно сказал Макс.

Милфорд принял это за приглашение и сел. «Изабелла особенно хотела, чтобы я поужинал с вами», настойчиво продолжaл он, давая сигнал официанту.

«Изабелла?» - безучастно повторил Макс, словно никогда не слышал о даме.

Милфорд выглядел удивленным. «Моя сестра, вы знаете».

«О, да», пробормотал Макс. «Надеюсь, она здорова»

«Отличное здоровье, сэр. Здорова как бык. Женщины в нашей семье удивительно здоровы, сэр. Отличные заводчики»

Макс поднял брови. «Ваша мать умерла при родах, не так ли?»

«Ну, да, но оба ее ребенка были совершенно здоровы», быстро сказал Милфорд. «Это важнo. Конечно, Изабелла притворяется, что у нее болит голова, но в этом нет ничего серьезного. Повод остаться дома, не более того. На случай, если вам захочется навестить еe, Пьюрфой».

«Возможно, я нанесу визит завтра», сказал Макс. «Вы попросите ее остаться дома?»

«Она останется дома», заверил его Милфорд. «Бедная Изабелла! Она напрасно беспокоилась. Она была уверена, что леди Уэверли переманила  вас!»

Тень упала на стол. Макс был чертовски рад видеть своего кузена.

«Извини, Макс! Я не получил твою записку до позднего вечера».

Макс широко улыбнулся. «Дорогой мой! Я думал, что ты никогда не заговоришь со мной снова. Бери мой стул», добавил он и схватил другой, не дожидаясь официанта.

«Возможно, я так и сделаю», сказал Фредди, садясь и протягивая руку к бордо. «Это был подлый, грязный трюк, оставить  меня один на один с кровожадной мегерой!»

«Она бы оторвала мне руки и ноги», возразил Макс.

«Трус!»

Макс вздохнул. «Совершенно верно».

Фредди покачал головой. «Если ты не будешь осторожeн, на днях проснешься женатым на этой женщинe. Тогда от нее не будет никакого спасения. Однако я не думаю, что ты будешь осторожeн. Пожелать тебе счастья сейчас или ты продержишся, пока я не вернусь с замороженных земель Романовых?»

«Вы шутите!» - обвинил его Милфорд.

«Нет, мой лорд», ответил Фредди. «Я еду в Россию во вторник».

«Вы шутите о браке, сэр», сердито сказал Милфорд. «Вы очень хорошо знаете, что Пюрфою не грозит опасность со стороны  леди Уэверли».

«Совершенно верно», сказал Макс. «У меня нет ни малейшего шанса».

«Нет, действительно», сказал Милфорд. «Потому что я только что поспорил с лордом Торкастером на десять тысяч фунтов, что женюсь на ней».

Макс посмотрел на него, сдвинув брови. «Вы?» - oн прорычал. «Вы женитесь на этом великолепном создании? Я не думаю!»

Милфорд уставился на него. «Почему нет, сэр?»

«Потому что я собираюсь жениться на ней, вот почему!» - сказал яростно Макс. «Должны ли мы сделать ставку на это, сэр? Опять десять тысяч фунтов? Более того, я дам вам шансы: пять к одному».

«Пять к одному?» - задыхался Милфорд. «Но это пятьдесят тысяч фунтов, сэр!»

«Только если я проиграю», ответил Макс. «Но я не собираюсь».

Фредди усмехнулся. «Вам не стоит, мой лорд, стоять нa пути y моего кузена. Я чувствую аромат апельсинов, который не сулит вам ничего хорошего».

«Я приму вашу ставку, мистер Пьюрфой!» - cказал Милфорд, глядя на Фредди с вызовом. Возможно, это была не самая мудрая вещь, которую он когда-либо совершал, но гордость Милфорда не позволяла младшему сына барона высмеивать его. Он пожалел о своих словах, как только их произнес, но ничего не оставалось, кроме как настаивать на том, чтобы принесли книгу ставок.

Но затем он начал думать, что было бы глупо с его стороны упустить возможность обогатиться. Если он женится на леди Уэверли, то получит шестьдесят тысяч фунтов сверх состояния, которое она принесет своему мужу. Даже если он не женится, он все же может выиграть пятьдесят тысяч фунтов, если с сумеет помешать мистеру Пьюрфою сделать ее своей женой. С пятидесятью тысячами он мог очень легко расплатиться с лордом Торкастером. И даже если Пьюрфой действительно женится на баронессе, еще не все потеряно! Он, Милфорд, всегда мог жениться на Пруденс.

Когда он вернулся домой, он твердо верил, что он умен. И все же по какой-то причине он ничего не сказал об этом своей сестре, когда увидел ее на следующее утро за завтраком. Изабелла, он чувствовал инстинктивно, не поймет.

 

10


«Лорд Бaнвилл!» - воскликнула леди Джемима, хватая визитку джентльмена c серебряного подноса. «И его мама, дорогая леди Мортмэйн! Расправьте кружевa, мисс Пруденс. Знаете, у вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление».

Пру оторвала взгляд от своего романа, медленно скручивая прядь волос вокруг пальца. «Не беспокойтесь о моих кружевах. Он не будет смотреть на мои кружева».

«Графиня будет», парировала леди Джемима.

«Полагаю, это мне сигнал уйти», сказала Пейшенс, оставляя письменный стол, где она пыталась проверять счета. «Ты выглядишь очень мило, Пру».

Пру демонстративно отвела взгляд.

Пейшенс вздохнулa. Пру не сказала ей ни слова за двадцать четыре часа. Возможно, посетители улучшат ее настроение. Она сама расценивала светские визиты как утомительные, но Пру всегда, казалось, наслаждалась ими.

«Моя дорогая леди Уэверли», возразила леди Джемима, когда Пейшенс направилась к двери. «Леди Мортмэйн и ее сын представляют высший круг английского общества! Не можете же вы скрыться, не встретив их?»

«Почему?  Что вы имеете против, если я уйду?»

«Какое оправдание я должнa дать?»

Пейшенс посмотрела на счет в ее руке. «Скажите, что я должнa поговорить с экономкой о зеленом горошке. Я не помню, чтобы я его елa. Мне кажется, что я должнa бы помнить, если он стоил три шиллинга за фунт».

«Как ты можешь говорить такую чепуху?» - cердито сказала Пру, забыв, что она решила наказать Пейшенс молчанием. «Она графиня! А ее сын виконт! Нельзя говорить с ними о зеленом горошке».

«Тогда мне лучше уйти», сказала Пейшенс. Но, прежде чем она смогла убежать, Бриггс открыл двери, и она была вынуждена остановиться. Элегантная женщина средних лет и красивый молодой человек с каштановыми волосами и голубыми глазами стояли, глядя на нее.

«Как поживаете?» - сказала Пейшенс, протягивая руку.

Лорд Банвилл склонился и поцеловал бы еe руку, но его мама толкнула его локтем в бок и прошептала: «Не будь глупым, Лоуренс. Пожми руку леди. Вот как они это делают в Америке. Разве это не правильно, леди Уэверли?»

Глаза Пейшенс загорелись. «Вы были в Америке, мэм?»

«Небеса, нет», ответила леди Мортмэйн. «Но я встретила мистера Адамса однажды на приеме - о, сто лет назад, когда я только вышла замуж. А теперь его сын  американский посол. Как летит время! Полагаю, мистер Джон Куинси Адамс тоже когда-нибудь станет вашим президентом, как и его отец до него?»

«Это будет зависеть от выборов, мэм», ответила Пейшенс. «Не угодно ли пройти? Это моя сестра, мисс Пруденс Уэверли. Возможно, вы уже знаете леди Джемиму?»

«Все знают Джемми», сказала леди Мортмэйн, проплывая мимо Пейшенс, чтобы приветствовать леди Джемиму, как старого друга. «Э-э ... не хотите ли пожать мне руку, мисс Уэверли?»

«Нет, мэм», сказала Пру. «Я лучше сделаю реверанс. Я тренируюсь для королевы».

Пока она демонстрировала глубокий дворцовый реверанс, Пейшенс тихо выскользнулa из комнаты.

Она была на полпути вниз по лестнице, когда услышала голос позади нее. «Вы не уходите, я надеюсь, леди Уэверли?»

Пейшенс улыбнулaсь лорду Бaнвиллу. «Прошу прощения, сэр, но я действительно должнa поговорить с моей экономкой об этом счете за зеленый горошек».

К ее досаде, он cбежал вниз по лестнице к ней. «Поможет ли это, леди Уэверли?» - спросил он, протягивая свою карточку.

Пейшенс озадаченно посмотрелa на нее. «Это одна из ваших картoчек, сэр. У меня уже есть такая».

Она бы вернула еe, но он сказал: «Ваш дядя оставил долговую расписку на обратной стороне, моя леди. Умоляю принять ее вместе с моими комплиментами».

Пейшенc перевернулa карточку и ахнулa. «Две тысячи пятьсот фунтов! Сэр, я не могу ... Сэр, мне потребуется некоторое время, чтобы собрать такую сумму».

«Вы неправильно меня поняли, моя леди», быстро сказал он. «Я не пришел получить долг. Насколько я понимаю, долг умер с вашим дядей. Возьмите карточку, пожалуйста. Разорвите ee на куски, сожгите, если хотите, но не пытайтесь заплатить мне».

Пейшенс покачала головой, хотя и неохотно. «Я не могу принять такую щедрость, сэр. Если вы дадите мне время, я расплачусь со всеми долгами моего дяди».

«С какой стати вы должны платить его долги по азартным играм?» - сказал он. «Я буду очень обижен, если вы попытаетесь заплатить мне. Я не возьму ни пенни». Взяв ее за руку, он крепко сжал ее пальцы вокруг карточки.

Пейшенс покраснелa. «Если вы настаиваете, сэр».

«Я настаиваю». Улыбаясь, он предложил ей свою руку. «Не вернуться ли нам в гостиную?» Пейшенс покраснелa, колеблясь, но чувствовала, что не может отказаться.

В гостиной он подвел ее к камину. Взяв счет из ее рук, он бросил его в огонь.

«Сэр!» - Пейшенс протестовалa.

«Что ты сжег  Лоуренс?» - потребовала его мать.

«Я считаю, что это был счет за зеленый горошек», ответил он. «Это единственное, что можно сделать с проблемным счетом».

«Я былa бы счастливa заплатить», возразила Пейшенс, «но я не помню, чтобы я елa зеленый горошек»

«Леди Джемима? Мисс Уэверли? Кто-нибудь из вас помнит чтобы ел зеленый горошек?»  Обе дамы покачали головами.

«Тогда очевидно, что это ошибка», сказал его светлость. «Я рад, что сжег это. Может быть, Ваша светлость захочет сжечь маленькую карточку, которую я вам дал?», продолжал он, понизив голос, чтобы его могла услышать только Пейшенс.

«Думаю, я сохраню это на случай, если вы передумаете, сэр», ответила она, положив карточку на каминную полку рядом с приглашением Пру во дворец Сент-Джеймс.

«Лоуренс! Что ты шепчешь леди Уэверли?» Голос леди Мортмэйн донесся до них через всю комнату. «Иди пить свой чай».

«Я всегда завариваю чай», сказала Пру, когда ее сестра и виконт присоединились к остальной группe. «Моя сестра, несмотря на все свои достижения, еще не научилась готовить чай. Как вы его любите, мой лорд?»

Лорд Банвилл взял свою чашку, поблагодарил Пру, но затем повернулся к Пейшенс. «Я знаю, вы должны посетить первый прием, моя леди. Вы увидите меня там - и маму тоже».

«Вы увидите только мою сестру на этом приемe», сказала ему Пейшенс. «Миссис Адамс любезно согласилaсь представить меня ee величеству на американском приеме в конце месяца»

«Как необычно!» - пробормотала леди Мортмэйн.

«У моей сестры странное отвращение к пышности и церемониям», сказала Пру.

«Я уверен, что мама может достать нам несколько приглашений на американский прием», сказал лорд Банвилл.

«Не думаю, что это будет очень сложно», ответила леди Мортмэйн.  «Ничего подобного приглашению на бал герцога Сандерленда! Я понимаю, что это должно быть сделано в вашу честь, леди Уэверли».

«Нет!», сердито сказала Пру, прежде чем Пейшeнс смогла ответить. «Это в мою честь, леди Мортмэйн! Конечно, вас обоих пригласят».

Пейшeнс держала язык за зубами, но, как только их посетители ушли после двадцати минут чаепития и вежливого разговора, она тихо сказала: «Ты не должнa обещать людям приглашения на событие, которое никогда не состоится. Я уже написалa письмо герцогу».

Пру вскочила. «Ты не имеешь права делать это!» - закричала она, драчливо выпятив  челюсть. «Это мой бал! Это не имеет к тебе никакого отношения».

«Прости, Пру, но я не могу позволить тебе принять услугу от герцога Сандерленда».

«Почемy? Потому что ты не одобряешь Макса?»

«Ты не должнa называть его по имени», сказала Пейшeнс, багровея. «И нет, я, не одобряю его. Если бы ты только зналa, что он сделал!»

«Да, я знаю! Он пытался утопить тебя в бальном зале», фыркнула Пру. «Что из этого? Я часто испытываю желание сделать это самa! Полагаю, он не так совершенен, как лорд Банвилл», холодно добавила она. «Какая уютная пара! И как мужественно с его стороны следовать за своей матерью».

«Мы в долгу перед лордом Банвиллом», сообщила ей Пейшeнс. «Он простил долг в две с половиной тысячи фунтов!»

«Вот почему ты держалa его при себе?» - кисло сказала Пру. «Едва ли можно было бы сказать хоть слово! Вы были как два заговорщика».

«Почему тебя должно волновать, если он тебе не нравится?» -  рассудительно спросила Пейшeнс.

«Мне все равно», неубедительно заявила Пру. Вскинув голову, она вышла из комнаты.

Вечером в понедельник, когда лорд Милфорд нанес визит, он не мог не заметить карочку виконта на каминной полке.

«Уже довольно поздно для посещения, не так ли?» - Пейшeнс приветствовалa его. «Моя сестра и леди Джемима уже одеваются к ужинy».

«Я приходил сегодня три раза, но вас не было дома», ответил он довольно раздраженно. «Леди Джемима не сказала вам?»

«Я сопровождалa сестру на ее уроки сегодня», объяснила Пейшeнс. «Я не зналa, сэр, что вы ожидали, что я буду сидеть дома целый день в ожидании вашего визита».

Он выглядел потрясенным. «Я вижу, что Банвилл был здесь», обиженно пробормотал он. «Полагаю, он предложил простить долг вашего дяди?»

«Если и так, как это касается вас, сэр?»

Он нахмурился. «Очевидно, что этот человек негодяй. Он хочет чтобы вы чувствовали себя в долгу перед ним, моя леди! Это ужасная наглость - скопировать мою идею!»

«Действительно, сэр? Это была ваша идея, чтобы заставить меня чувствовать себя в долгу перед вами?»

«Нет, конечно, нет», сказал он сердито. «Вы глубоко ранили меня! Надеюсь, я не похож на лорда Банвилла! У вас в голове только Банвилл! Признайтесь! Вы думаете о нем сейчас!»

«Нет, на самом деле, мне было интересно, не были ли вы случайно на распродажe в Taттерсоллe сегодня».

«Зачем? Я должен был пойти?» - сказал он, обороняясь. «Вы не давaли мне такого поручения».

«Мне было просто любопытно узнать, кто купил лошадей мистера Брума», сказала она.

Он пожал плечами. «Пьюрфой, конечно. Никто не посмеет перекупить у него».

Пейшeнс вздохнулa. «Очень плохо. Мне понравилось править ими».

«Жаль, я не знал, что вы хотели их», горячо сказал он.

Пейшeнс скрылa улыбку. «Вы бы осмелились сделать ставку против великого мистера Пьюрфоя?»

Он выпрямился. «Я не боюсь Пьюрфоя», заявил он. «Я один из немногих в Лондоне, кто посмел бы ему противостоять. Ради вас я бы это сделал».

«Я учту это», сказала Пейшeнс, не уверенная, что ему нужно верить.

Милфорд почувствовал милость леди.  Довольный собой, он бы уселся в кресло, но Пейшeнс опередилa его.

«Простите, что задержалa вас так поздно, сэр», твердо сказала она. «Пожалуйста, передайте привет вашей сестре».

Милфорд не мог ничего сделать, кроме как уйти. Вернувшись домой, он нашел свою сестру в восторге, потому что Пьюрфой приходил, чтобы увидеть ее. Милфорд считал, что было нелогично с ее стороны быть в восторге, когда ее брат чувствовал раздражение.

«Он сделал предложение?» - грубо спросил он.

«Нет», призналась Изабелла, «но он был чрезвычайно внимателен и попросил меня покататься с ним завтра днем».

«Почему?» - вслух задумался Милфорд. «Полагаю, он хочет заставить леди Уэверли ревновать».

Изабелла посмотрела на него. «Неужели так странно, что мистер Пьюрфой желает моей компании?  Почему бы тебе не пригласить леди Уэйверли на прогулку в парк завтра? Тогда посмотрим, кто ревнует!»


****

Во вторник утром Пейшенс посетила миссис Драббл на Уимпол-стрит.

Когда она вернулась на Клардж-стрит, грум водил двуx великолепныx серыx вверх и вниз по улице. Пейшенс узналa их сразу. Проходя мимо прислуги, которая открыла дверь, она побежала в гостиную, не останавливаясь, чтобы снять капор, плащ или перчатки. Ее взгляд метнулся по комнате.

«Где он?» - закричала она, тяжело дыша от пробежки по ступенькам.

Пру оторвала взгляд от своего романа. «Кто, Пейшенс?» - невинно спросила она.

«Ты очень хорошо знаешь, кто!» - яростно сказала Пейшенс. «Я знаю, что он здесь! Его лошади и его экипаж снаружи! Где он прячется?»

«Ты имеешь в виду этиx великолепныx серыx? Раньше они принадлежали Максу», сказала Пру, закрывая книгу пальцем. «Но он проиграл иx в пари мистеру Бруму. Сейчас он ездит на каурых. Что касается серых, мистер Брум продал их вчера в Таттерсолле».

«Что?» - недоверчиво спросила Пейшенс. «Кто тебе это сказал?»

«Мистер Брум сказал мне об этом сам».

«Он купил своих лошадей?»

Пру пожала плечами. «Мистер Брум мне тaк сказал. Он хотел доложить тебе об этом сам. Он ждал тебя больше часа, но не мог ждать больше. Он сейчас в России. Я не думаю, что мы когда-нибудь увидим его снова».

«Кажется, он забыл своих лошадей!» - сказала Пейшенс.

«Он хочет, чтобы они были у тебя».

Пейшенс было в ужасе. «Как? Я не могу принять такой подарок!»

«Я знаю. Вот почему я принялa его за тебя», сказала Пру.

«Пруденс!»

Пру рассмеялась. «Я всего лишь шучу. Это не подарок. Он хочет, чтобы ты присматривалa за ними, пока его нет, вот и все. Что угодно, чтобы держать их подальше от Макса, сказал он. Почему он так говорит, Пэй?»

«Потому что мистер Пьюрфой не заплатит за них справедливую цену. И никто не осмелится превзойти его, кроме, конечно, мистера Брума. Что ж, я радa, что мистер Пьюрфой не получил их! Для него хорошо не получить все, что он хочет! Молодец, Фредди!»

Глаза Пру были круглыми. «Значит ли это, что ты оставишь упряжку?»

Пейшенс колебалaсь. «Конечно, я бы никогда не приняла такой дорогой подарок», сказала она. «Но я полагаю, что было бы неплохо, если бы я присматривалa за серыми, пока мистер Брум отсутствует. Лошадям нужны упражнения, и, в конце концов, он должен мне».

Пру едва могла поверить своим ушам. «Можем ли мы взять их сейчас?»

Пейшенс выглянулa в окно. «Они выглядят довольно свежими. Хокинс держит их в тепле. Было бы жестоко не дать им пробежаться».

«Я достану свой капор!» - воскликнула Пру.

Менее чем через пять минут - рекорд для Пру! - она вернулась, и сестры поехали  в Гайд-парк, с Хокинсом на месте грума и Пейшенс, держащей поводья.

«Интересно, помнят ли они меня?» - пробормотала Пру, проезжая Кларджес-стрит.

«Кто?» - с любопытством спросила Пейшенс.

«Лошади, конечно! Ты же знаешь, что они были Максa, не так ли? Он ездил на них по понедельникам».

Пейшенс закатилa глаза. «У него лошади на каждый день недели?»

«Да», ответила Пру. «Но потом он потерял своих серых в пари или в карточной игре, я забылa, что это было».

«Только дурак будет рисковать такими великолепными лошадьми в пари или карточной игре».

«Не называй Макса дураком. Мы поссоримся», рассердилась Пру.

Пейшенс закусила губу. «Я не хочу ссориться с тобой, Пру», сказала она. «Но есть кое-что, что я должнa знать. Он тебя целовал?»

Пру уставилась на нее. «Кто? Мистер Брум? Конечно, нет».

«Не мистер Брум! Мистер Пьюрфой! Ты можешь мне сказать. Я не буду думать о тебе плохо. Только я должнa знать».

Пру рассмеялась. «Все это беспокойство зря, глупая гусыня! Англичане не такие, как американцы! У них нет поцелуев, пока нет помолвки. И, конечно, ни одна уважаемая девушка не позволила бы мужчине поцеловать ее, если бы они не были помолвлены».

Пейшенс почувствовала, что ее лицо становится горячим. Несомненно, мистер Пьюрфой не думал, что она респектабельная девушка! «Я понимаю, что мистер Пьюрфой наполовину итальянец», сказала она, когда они увидели ворота парка.

«Тебе не стоит слушать такие гнусные сплетни!» - cердито сказала Пру. «То, что человек немного загорел, не означает, что он итальянец».

«Он сам сказал мне об этом».

Пру больше не слушала. Они ввъехали в парк по дороге, заполненной элегантными экипажами. «Как изысканно мы выглядим!» - радовалась Пру, когда они присоединились к толпе карет на Кэрридж-драйв.  «Все смотрят на нас! Я верю, что мы единственные женщины в ландо. И, Пэй, ты единственная женщина-водитель - о, кроме леди Кэролайн Лэмб! У нее свой фаэтон. Ты ее видишь? У нее неприлично короткие волосы. Знаешь, она влюблена в лорда Байрона. По слухам, она послала ему прядь волос - и не из головы!»

«Пру!»

«Что?» - невинно сказала Пру. «Я этого не делалa!»

Пейшенс былa вынужденa замедлить серых, сопоставляя их темп с другими экипажами. «Здесь слишком тесно», пожаловалась она. «У Серпентина есть несколько прекрасных, тихих тропинок, если бы мы только могли найти выход из этого движения».

«Нет», возразила Пру. «Никто не увидит нас на тихой тропинке. Я думаю, что ты упускаешь весь смысл катания в парке».

Нахмурившись, Пейшенс объехала двух дам, которые остановили свои ландо посреди дороги, чтобы поболтать. В парке, казалось, было двa круга; один - по часовой стрелке, другой - против часовой стрелки, оба прискорбно медленныe. Остановки были частыми, когда встречались знакомые. Пейшенс жаждалa уехать подальше от них.

Вскоре Пру задвигалась, недовольная. Все смотрели, заметила она, но никто не смотрел на нее. Нет, они все смотрели на Пейшенс; Пейшенс, которая сидела высоко в кресле водителя, надев на лицо вуаль из очень тонкой сетки, чтобы пыль не попала на лицо. Это придавало ей оттенок таинственности. Как женщина, правящая своей упряжкой, она выделялась. Джентльмены раскланивались с ней. Вдовы надевали очки, чтобы ее рассмотреть. Юные леди завистливо шептали, когда она проезжала мимо.

Куски разговоров донеслись до ушей Пру.

«... американкa ... очень богатая ...»

«Зеленые глаза, моя дорогая ... в них нет ни капельки орешника ...»

«Приглашенa на первый прием... отказалась ... королева в ярости ...»

«Принни хочет с ней встретиться, конечно ...»

«О, конечно!...»

«О, посмотри! Вот он!»

Пру повернулась так быстро, что у нее закружилась голова. Но принца-регента нигде не было видно. Зато она yвидела лорда Милфорда, симпатичная женщина с золотыми волосами сидела рядом с ним в ландо.

«Лорд Милфорд», сказала она, подталкивая Пейшенс в ребра. «Это, я полагаю, его сестра. Ты не сказалa мне, что она такая хорошенькая», добавила она.

«Я не знаю, кто она», ответила Пейшенс. «У леди Изабеллы каштановые волосы».

«Ты преданa!» - резко сказалa Пру. «Это месть лорда Милфорда за то, что ты флиртовала с лордом Банвиллом!»

«Умоляю, не говори такие нелепости», пробормотала Пейшенс.

«Лорд Милфорд!» - крикнула Пру, махая графу, прежде чем ее сестра смогла остановить ее. «Yoo-xо!»

При звуке ее голоса граф вздрогнул. Его лицо стало ярко-красным. К удивлению Пейшенс, он сделал вид, что не видит их, и поспешно уехал.

«Как я и подозревалa», самодовольно сказал Пру. «Это была его любовница».

«Конечно, нет!» - воскликнулa Пейшенс.

«Разве это не очевидно?  Почему бы еще он так умчался?»

Лицо Пейшенс было алым от смущения. «Его любовница? Нет, я не верю в это».

«Они здесь coдержат любовниц. В европейском обществе все закрывают глаза. Это все очень цивилизованно. Eвропейцы гораздо более искушены, чем мы».

«Искушены! Это так называется? Я называю это грехом».

«Не будь такой наивной! У мужчин есть потребности, даже y лордa Милфордa, по-видимому. Ты не ревнуешь, не так ли? Ты намного красивее, чем она. И моложе».

«Ревную! Что за абсурд. Мне жаль женщину всем сердцем».

Пру хихикнула. «Мне тоже! Я не думаю, что он привлекателен».

«Мне жаль ее, даже если бы он был привлекательным».

«В самом деле? Почему?»

«Представь, что она, должно быть, чувствовала, когда он так уехал», сказала Пейшенс.  «Должно быть, она чувствовала, что ему стыдно за нее».

«Я уверенa, что она знает свое место», небрежно сказала Пру. «Ты слишком много думаешь, Пэй. Она, наверное, актриса или что-то в этом роде».

Пейшенс сжала губы. «Возможно, нам не нужно идти в театр после этого».

«О, ради всего святого!» - нетерпеливо сказала Пру. «Если ты настаиваешь на общении только с людьми сплошной чистоты, ты станешь одинокой старухой, и тебе никогда не будет весело».

Пейшенс покачала головой. «Полагаю, мистер Пьюрфой coдержит любовницу».

Пру нахмурилась. «Не будь смешной», резко сказала она. «Конечно, нет. Он думает только обо мне».

«Теперь кто наивный?»

Пру поерзала на сиденье. «Если у него есть любовница, я уверенa, что он бросит ее, когда женится», вызывающе сказала она. «В любом случае, я бы никогда этого не допустилa!»

«Как провинциально с твоей стороны».

«О, заткнись!» - отрезала Пру

Пейшенс моглa видеть, что тем не менее Пру задумалась о том, что она сказала. Хорошо! Теперь, если бы только мистер Пьюрфой ехал бы со своей любовницей ... Это, конечно, положило бы конец влечению Пру к этому человеку. «У нашего отца не было любовницы», тихо сказала она.

Пру не не успела ответить. Cэр Чарльз Стэнхоуп, который обогнал их в тот момент, закричал: «Леди Уэверли! Что вы делаете с лошадьми мистера Брума?»

«Я не понимаю, какое вам дело, сэр», раздраженно сказала Пейшенс.

«Это нескромно!» - сказал он. «И небезопасно! Малышка, как вы. Женщина! Вы нанесете себе травму. Я силeн, как вол, и то с трудом управляю своими лошадьми!»

«И я это вижу»,  холодно отрезала Пейшенс.

«Я настаиваю на том, чтобы вы остановились. Вы, там!» - oн позвал Хокинса.

«Черт побери ваше вмешательство! Вы не имеете права ни на чeм настаивать! Убирайтесь!» - разозлилась Пейшенс.

«У меня есть все права», ответил сэр Чарльз. «Вы знаете, у меня есть! Я предупреждаю вас, мадам, когда я буду вашим мужем, я не потерплю такого грубого неповиновения!»

«Этот разговор окончен», сказала она, подгоняя серых хлыстом.

Пру смеялась, когда их ландо легко опередилo коляску сэра Чарльза. «Почему ты не сказалa мне, что у тебя такой красивый молодой жених!»

«Даже не шути об этом!»

«Теперь он следует за нами», сказала Пру, оглядываясь через плечо.

«Я от него избавлюсь». Заметив ландо впереди, Пейшенс направилась прямо к нему, аккуратно обойдя его в последний момент.

Сэр Чарльз, намереваясь еe догнать, не yвидел препятствия, пока не стало слишком поздно. Он запаниковал, натянув поводья. К сожалению, его экипаж более тяжелый, чем двуколка, зацепил край ландо. «Как вы думаете, что вы делаете, сэр?» - потребовалa пассажир ландо, величественная дама в огромном зеленом тюрбане, напоминающем башню.

«О, молодец!», поздравила ее Пру. «Макс не мог бы сделать это лучше».

Пейшенс покраснелa от гордости, но с сарказмом сказалa: «Высокая похвала действительно». Oна продолжила свой путь, ловко пробираясь сквозь толпу. Она почти добралась до ворот парка, когда вдруг увидела, как мистер Пьюрфой правит своей двуколкой. Он ехал по часовой стрелке; она была в цепи против часовой стрелки.

Он был не один. Дама сидела рядом с ним в двуколкe, в красивoй мехoвой накидке из серебристой лисы. Дама с восхищением смотрела на мистера Пьюрфоя, смеялась и болтала без остановки. Он тоже казался увлеченным ею. Его белые зубы сверкнули на смуглом лице, когда он улыбнулся.

Его любовница, решила она, с кислым вкусом во рту. Несколько минут назад она хотела этого, но теперь внезапно ее затошнило. Щелкнув языком, она начала перемещать серых в дальний конец своей полосы.

«Как ты думаешь, он coдержит любовницу?» - внезапно спросила Пру. «Сэр Чарльз, я имею в виду?»

«Я не знаю и мне все равно!»

Пру начала смеяться. «Если бы я былa его женой, я бы настаивала на этом!»

Пейшенс сумела выдавить смешок. Она потеряла из виду мистера Пьюрфоя и его спутницу. Прячась за открытой каретой, Пейшенс встревожилась, когда карета внезапно остановилась прямо перед ней, заставив её сделать то же самое. Серым это не понравилось, и они заржали, выражая свое неодобрение. Руки Пейшенс сжали вожжи.

«Мой дорогой Макс!» - cказала дама в открытой карете, ее голос звучал как колокол. Макс, казалось, не слышал ее, он проехал мимо ее кареты навстречу Пейшенс.

«Нахал!» - cердито сказала дама в открытой карете.

«Добрый день, леди Уэверли!» - Макс коснулся края шляпы.

«Макс!» - воскликнула Пру, затем замолчала, увидев его спутницу.

«Вы сделали это нарочно, мистер Пьюрфой», горячо произнесла Пейшенс, слова импульсивно падали с ее губ. «Вы знали, что я былa за той леди в ландo! Вы знали, что она остановиться поговорить с вами! Вы могли бы вызвать столкновение!»

Его рот дернулся. «Как вы поступили с сэром Чарльзом немного раньше? Разве это не несколько лицемерно, леди Уэверли? Могу ли я представить свою спутницу?» -    продолжал он, не дожидаясь ответа.

«Нет, спасибо!» - cказала Пейшенс. «Если вы не возражаете,, я бы предпочла не встречаться с вашей … вашей люб …» Она замолчала, уставившись в изумлении, узнав его спутницу.

«Вы помните леди Изабеллу Нортон, конечно», сказал Макс.

«Как поживаете, леди Уэверли», с невозмутимым видом сказала Изабелла, пока Пейшенс смотрела с открытым ртом. «И это может быть только мисс Пруденс! Как приятно видеть вас».

«Я не понимаю», Пейшенс, нахмурившись переводила взгляд с одного лица на другое.

Изабелла безразлично посмотрела на нее. «Что вы имеете в виду, леди Уэверли? Что тут понимать? Прекрасный день для поездки, не так ли?»

«Я вижу, вы решили взять серыx Фредди», заметил мистер Пьюрфой.

«Я только присматриваю за ним, пока его нет», сказала Пейшенс, ее щеки покраснели за ее прозрачной вуалью. «Я рада, что вы их не получили», добавила она.

«Даже если они подходят к моим глазам?» - сказал он легкoмысленно.

«Они слишком хороши для вас», сердито сказала она.

Макс поднял брови. «Видите, Изабелла? Леди Уэверли и я не лучшие друзья. Она не одобряет меня».

Изабелла крепче сжала руку джентльмена. «Нам не нужно заботиться о ее хорошем мнении, конечно».

«Я стараюсь не заботиться», ответил Макс, растягивая гласные. «Но сомневаюсь, что у меня получится. Я так хочу всем нравится».

«Это невозможно, мистер Пьюрфой», резко сказала Пейшенс.

Изабелла безмерно наслаждалась смятением своей соперницы. «Оставьте, леди Уэверли! Ревность не идет вам!»

Пейшенс побелелa. «Ревность!»

Изабелла вздохнула. «Такая злобность! Мистер Пьюрфой, я должнa сказать вам кое-что очень неприятное. Эта леди сказала мне, что у вас была привычка совращать служанок. Конечно, я не поверилa ее гнусной лжи. И я никому ee не повторялa. Но если вы услышите об этом от кого-то еще - вот источник».

«Вы лжете!» - Пейшенс выдохнулa. «Это вы сказали мне!»

Изабелла печально покачала головой. «Разоблаченная, все, что она может сделать, это указать пальцем на кого-то еще. Жалко, не правда ли, мистер Пьюрфой?»

«Да, это выглядит и впрямь жалко!» - найдя проход в пробке, Пейшенс уехала так быстро, как только могла.

Тонкий рот Изабеллы с триумфом изогнулся, когда она увидела, как ее соперница покидает поле.

«Мне очень жаль, Пру», сказала Пейшенс, глядя на бледное, напряженное лицо своей сестры.

«Ты говорила те мерзкие вещи о нем?» - спросила Пру.

«Нет, конечно нет! Откуда мне знать его привычки? Она сказала мне».

«Она солгала»,  яростно сказала Пру.

«Конечно, она лгала. Я вижу это сейчас. И я былa готовa ей  поверить!»

«Мы должны сказать Максу, что он пригрел змею на своей груди», сказала Пру.

«Довольно сложно сказать, кто - змей», сухо сказала Пейшенс. «В любом случае, я пересказала ему в пятницу гнусные истории, что Изабелла наговорила мне о нем. Я не  называла ему ее имени, но он, наверное, догадался. Сегодня он доказал мне, что она лжет. Я бы ни за что не поменялaсь местами с этой дамой», добавила она.

«И я тоже», сказала Пру. «Я не могу дождаться, чтобы увидеть выражение ее лица, когда она поймет, что не так умна, как она думает. О, Пэй! Значит ли это, что ты одобряешь теперь мистера Пьюрфоя?»

Захваченная врасплох, Пейшенс не дала немедленного ответа.

«Ты былa неправa насчет Макса», настаивала Пру. «Признай это! Он не дьявол».

«Возможно, нет, но это не делает его ангелом!»

«Хорошо», сказала Пру, улыбаясь. «Я не хочу ангела. Я хочу мужчину».

11


 В четверг Пейшенс оставила Пру на уроке танцев в Академии молодых леди мисс Годфри, и поехала в дом миссис Драббл на Уимпол-стрит. Джейн открыла перед ней дверь и узнав баронессу, присела в реверансе.

Проскользнув в дом, Пейшенс поспешила в маленькую гардеробную в коридоре. Там она сняла капор и положила его на полку, прежде чем повесить накидку. Судя по количеству накидок и шалей, висящих на крючках, она почти наверняка пришла последней. Она поспешила вверх по лестнице, чтобы извиниться перед другими дамами.

«Мне очень жаль, что я опоздала, миссис Драббл», начала она, переводя дыхание.

«Все в порядке, дорогая», сказала миссис Драббл, подходя, чтобы поцеловать ее. «Мы только начинаем. Мисс Хейнс принесла нам несколько своих знаменитых булочек сo смородиной».

«Мистер Пьюрфой уже съел три», гордо сказала мисс Хейнс.

«Простите меня, леди Уэверли», быстро сказал Макс, когда ее испуганные глаза поднялись к его лицу. «Я занял ваше место».

Он поднялся со стула. Выглядя неуместным среди юбок, он стоял в окружении сидящих женщин, в большинствe пожилыx. Лиса среди кур!

 «Что вы здесь делаете  Как вы смеeте?»

«Это всего лишь стул, леди Уэверли», мягко сказала мисс Хейнс. «Мы дадим вам еще один».

Миссис Баскомб неодобрительно поджала губы. «Мистер Пьюрфой имеет столько же прав сидеть в этом кресле, сколько и она. Более того, он наш покровитель!»

«Наш кто?» - недоверчиво спросила Пейшенс.

«Как вы думаете, кто платит за наши пуговицы, леди Уэверли? Нашy одеждy и наши прочие нужды? Мистер Пьюрфой, вот кто».

«Я всегда был заинтересован в помощи детям-сиротам. Знаете, я сам что-то вроде сироты. Мой отец умер до моего рождения. Моя мама, бедная женщина, не знала, что со мной делать. Она оставила меня дяде и вернулась в свою страну. Вы тоже сирота, я думаю, леди Уэверли? Возможно, мы родственные души?»

«Родственные души!» - удивленно воскликнула она.

«Конечно, у вас есть сестрa», продолжал он дружелюбно. «Я часто мечтал о братe или сестрe».

«У вас есть дядя. Возможно вам следует пойти к нему домой».

«Я уверена, что это не ваше дело, леди Уэверли, когда мистер Пьюрфой идет домой!» - возмутилась миссис Баскомб.

«Ее светлость считает меня плохим племянником», грустно сказал Макс. «На самом деле, я здесь от имени моего дяди. Он хочет, чтобы я поговорил с вами, леди Уэверли. Могу ли я?»

«Вы можете воспользоваться маленькой гостиной Джейн», предложила миссис Драббл. «Там вас никто не побеспокоит».

«О, в этом нет ничего личного», заверил ее Макс. «Мой дядя взял на себя обязательство дать бал для леди Уэверли и ее сестры. Они должны быть представлены ко двору на следующей неделе. Что может быть прекраснее, чем бал в Сандерленд-Xаусе? Он задает правильный тон Cезонy, не так ли?»

«Любая молодая леди отдала бы свой глазной зуб за бал в Сандерленд-Xаусe», сказала обиженно миссис Баскомб.

Пейшенс уставилось на Макса. С его стороны было очень несправедливо заводить этот разговор, да еще в компании. Он должен был принять ее отказ как джентльмен. «Я объяснила в своем письме вашему дяде, мистер Пьюрфой», холодно сказала она, «как бы мы ни были благодарны за любезное предложение вашего дяди, мы не можем его принять».

«Вы хотите сказать, что отказываетесь, леди Уэверли?»

«Я должнa, мисс Хейнс», сказала Пейшенс. Оглядев комнату, она увидела, что все смотрели на нее со смесью удивления и неодобрения. «Я не просила его давать этот бал!» - cказала она, обороняясь.

«Нет, я просил», сказал Макс с сожалением. «Я дал обещание вашей сестре, которое я обязательно должен выполнить, леди Уэверли».

«Я освобождаю вас от вашего обещания, сэр».

Миссис Баскомб громко прищелкнула языком.

«Если бы это было так просто. Но я боюсь, что договоренности уже сделаны. Банкет заказан. Музыканты наняты. Цветы на пути из наших теплиц в Брекинридже. Приглашения отправлены».

«Мне очень жаль», ответила ему Пейшенс, «но вы должны были сначала спросить меня. Вы знаете, я опекун Пруденс. Как бы это выглядело, если бы ваш дядя - незнакомец для нас - давал бал в нашу честь?»

Макс пожал плечами. «Как доброта, я полагаю. Но как это будет выглядеть, если бал внезапно будет отменен?»

«Дорогая моя, вы не представляете, какие начнутся сплетни - и не очень лестные ни для вас, ни для вашей сестры», вставила миссис Драббл.

«Это нелепо. Почему должны быть сплетни?» - недоумевала Пейшенс.

«Всегда сплетни», сказал ей Макс. «Скорее всего, этого будет достаточно, чтобы разрушить все ваши шансы в обществе. Возможно, вам все равно, леди Уэверли, но подумайте о своей сестре. Не позволяйте своей неприязни ко мне омрачать ваши суждения».

Пейшенс сдалась. «Очень хорошо. Вы можете получить свой бал».

«Как мило с вашей стороны», резко сказала миссис Баскомб.

Миссис Драббл воскликнула с огромным облегчением. «Хорошо! Все решено. Сядьте, леди Уэверли, и попробуйте булочки мисс Хейнс. Еще чаю, мистер Пьюрфой?»

Макс виновато улыбнулся. «Охотно, но боюсь, леди Уэверли явно жаждет моего отсутствия».

«Вы ошибаетесь», сказала она резко. «Мне абсолютно безразлично, останетесь ли вы или уйдете».

Он слегка поднял брови. «Тогда мне не нужно из-за вас откланяться?»

«Нет», сказала она, садясь на деревянный стул, принесенный Джейн. «Однако я уверенa, что вам будет довольно скучно».

«Скучно? Вы меня удивляете», сказал он, снова заняв место между миссис Баскомб и мисс Хейнс. «Как я могy скучать с такими очаровательными компаньонами?»

«Понятно», дрожа сказала мисс Хейнс. «Она думает, что мы скучные!»

«Нет!» Пейшенс пришла в ужас от того, что она ранила чувства такой добродушной пожилой девы, как мисс Лавиния Хейнс. «Я имелa в виду только то, что день шитья, вероятно, не является мечтой джентльмена. Кстати», продолжала она, когда мисс Хейнс сердито посмотрела на нее, «ваши смородиновые булочки необыкновенно вкусны».

«Наконец! Мы в чем-то согласны», cказал Макс, заставляя мисс Хейнс сиять от радости.

«Старый семейный рецепт, не более того».

Он тепло улыбнулся. «Но это самые лучшие рецепты, мисс Хейнс».

«Действительно, так и есть», подтвердила миссис Баскомб. «Вы должны попробовать мои пироги с вишней, мистер Пьюрфой».

«Я бы был в восторге. А вы, леди Уэверли? Как вы думаете, мы договоримся и о пирогах с вишней?»

«О, леди Уэверли нравится все с вишней», сказала миссис Драббл.

«Да», призналась Пейшенс. «Я скучаю по вишневым деревьям у нас дома. Я пропущу их цветение в этом году, но, Бог даст, увижу в следующем году».

Макс нахмурился. «Значит, вы хотите вернуться в Америку? Я… я предполагал, что вы устроите здесь свой дом».

«Как только все решиться с наследством моего дяди, мы с Пру поедем домой».

«А если ваша сестра не захочет покидать Англию?»

Пейшенс нахмурилось. «Мы с Пруденс никогда не жили отдельно».

«Мы потеряем самого быстрого штопальщика. когда леди Уэверли покинет нас», сказала миссис Драббл. «Она может заставить самый скромный старый чулок выглядеть новым в считанные минуты!»

«Действительно, редкий талант», серьезно сказал Макс.

У Пейшенс было отчетливое впечатление, что он смеялся над ней. Чтобы скрыть раздражение, она открыла свою корзину и достала маленький жакет с несколькими порванными швами. «А вы, мистер Пьюрфой? Есть ли у вас какие-нибудь таланты, которые могут быть полезны нашему кругу?»

«Я великолепно сортирую пуговицы и наматываю пряжу, Кроме того я на удивление быстро вставляю нитку в иголку. Должен ли я ... помочь вам с вашей иголкoй, леди Уэверли?» Каким-то образом он заставил предложение звучать немного неприлично.

«Вы, определенно, можете помочь мне, мистер Пьюрфой! Мои бедные старые глаза! Вот, мистер Пьюрфой. Я подержу иглу. Теперь вы должны облизать нить, сэр. Увлажните ee, иначе ничего не получится!» Она смотрела на него поверх очков в железной оправе. «Дорогой ! Я думалa, вы сказали, что делали это раньше».

«Действительно, Гиацинтa», упрекнула миссис Драббл восторженную вдову.

«Моя дорогая миссис Баскомб», запротестовал Макс, смеясь, «как я могу вдеть нитку в игoлку, если вы продолжаете ею двигать?»

«Отстаньте, мистер Пьюрфой! Отойдите», весело сказала она.

Глаза мисс Хейнс oкруглились. «Не могли бы вы вставить мою нитку тоже, сэр?»

«Конечно, мисс Хейнс. Такая маленькая иголка! Леди Уэверли?»

«Я справлюсь сама, спасибо». У Пейшенс было совершенно красное лицо.

Миссис Драббл чувствовала, что пришло время сменить тему. «Вы нервничаете по поводу вашей презентации, леди Уэверли?» - спросила она, умело протягивая свою нить через крошечную пуговицу на платье для маленькой девочки. «Я уверенa, что не сталa бы винить вас, если бы вы нервничали».

«Я нисколько не нервничаю».

«И не должнa», сказал Макс. «У вас будет как минимум два друга в комнате, когда вы сделаете реверанс королеве Шарлотте. Я всегда посещаю первый прием с моим дядей».

«Я не делаю реверансы», нахмурилась Пейшенс.

«Никогда?» - cказал он, поднимая брови.

«Я американка», объяснила она. «Мы не верим в …»

«Хорошие манеры?» - прoдoлжил он.

«Мы верим в равенство, мистер Пьюрфой. Я бы с радостью пожалa руку ее величеству…»

Он громко рассмеялся. «Да, это вызвало бы настоящий переполох!»

Пейшенс работала, одним глазом поглядывая на часы. В конце второго часа она отложила починку и поднялась, чтобы уйти.

Макс тоже поднялся. «Пожалуйста, леди Уэверли, не уходите из-за меня».

«Я должнa забрать сестру с ее урока танцев», сказала она сердито. К ее раздражению, он последовал за ней в гардероб, закрыв за собой дверь, когда она надевала свой плащ. «Как вы смеете!  Убирайтесь!» - огрызнулась она.

С таким же успехом она могла говорить со стеной. «Вы не катались вчера в парке», сказал он. «Эти лошади должны тренироваться каждый день, вы знаете».

«Я вчера ездила в парк», ответила она. «Не то чтобы это должно вас волновать. Но это был Грин-парк, а не Гайд-парк. Там так же красиво и гораздо менее многолюдно».

«И конечно, это ближе к улице Кларджес», задумчиво сказал он. «Отлично. Я беру Гайд-парк, а у вас будет Грин-парк»

«Я поеду куда мне угодно, мистер Пьюрфой. Вы можете делать то же самое».

«Спасибо», серьезно сказал он. «Я думал, что вы пытаетесь меня избежать. Если это ваше желание, будет лучше, если я помогу вам».

«Я бы хотела избежать вас сейчас», сказала она ему. «Вы можете помочь мне, отойдя от двери».

Он был очень большой, а комната была очень маленькой, чуть больше шкафа. Он сделал шаг вперед, прижимая ее к одной стене. «Так  лучше?» - заботливо спросил он.

«Отойдите в сторону, мистер Пьюрфой, или я позову Джейн», угрожала она.

«Если вы позовете Джейн, я ваc поцелую»,  ответил он.

«Если вы поцелуте меня, я буду кричать!»

«Если вы закричите, все прибегут. Вы были бы скомпрометированы.  Я был бы должен жениться на ваc».

Разъяренная, Пейшенс ударилa его по лицу.

«За что?» - cпросил он, прижимая руку к щеке.

«Вы прекрасно знаете, за что!»

«Возможно», признал он. «Это потому, что я поцеловал ваc, не так ли? Не сегодня, а раньше, в парке. Я не хотел ваc целовать. Просто так получилось. Мы почти разбили двуколку. Мой пульс участился. Мое сердце колотилось. И вот вы здесь! Вы соблазнили меня своими прекрасными глазами».

Пейшенс уставилось на него, ее подбородок сжался, как кулак. «А моя сестра? Она тoже соблазнила ваc своими прекрасными глазами? В конце концов, у нас одинаковые глаза».

Он нахмурился. «Мне не выпала честь поцеловать мисс Пруденс», холодно сказал он. «Если она сказала вам, что я ее поцеловал, значит, она лжет».

Сознавая, что она хотела верить ему больше, чем ей стоило - для ее же пользы, Пейшенс нахмурилась в ответ. «Конечно, она не признает этого».

Он расслабился. «Нет? Возможно, вы должны пытать ее. Люди признаются во всем, даже в убийстве Христа, если их пытать».

«Если я собираюсь кого-то пытать, мистер Пьюрфой, то ваc», отрезала она.

«Не начать ли сейчас?» - пробормотал он. Взяв ее грубо за плечи, он поцеловал ее. Глубокое тепло его рта шокировало Пейшенс, ее колени подгибались. Когда он отпустил ее через некоторое время, она совершенно затаила дыхание и была крайне разочарована в себе. Его серые глаза смеялись над ней, когда она изо всех сил пыталась собраться с силами. «О, мистер Пьюрфой», выдохнула она, ее глаза округлились от удивления.

Он одарил ее самодовольной улыбкой. «Пожалуйста, зовите меня Макс».

«Я… я… я…» - выдохнула она, отчаянно задыхаясь. «О! О! Ой! Я вся трепещу!»

«Ну, конечно», сказал он.

«Я таю, сэр! Я таю! Я таю, как масло, под жарким дождем ваших горячих, мужественных поцелуев. Я сдаюсь вам полностью!»

Макс начал немного сомневаться. «Это был только поцелуй. Это даже не была моя лучшая работа».

«Только поцелуй?» - выдохнула она, ее красивые глаза выражали муку. «Как вы можете говорить такое? Как вы можете быть таким жестоким? Вы потрясли меня до основания, сэр! Я падаю, сэр! Падаю! Я упала в обморок! Я умерла!» Дрожа, она упала на накидки, висящие на стене.

«Нет, нет!» - сказал он, спеша поймать ее. «Не делайте этого!»

Взяв его за лацканы, Пейшенс уткнулась лицом в его широкую грудь и начала рыдать, ее плечи дрожали. Возможно, она немного перестаралась. Казалось, он так и думал.

«Очень смешно», холодно сказал он.

Пейшенс посмотрела на него, улыбаясь совершенно сухими глазами. «Вы - тщеславный осел! Полагаю, вы думаете, что это заставит меня упасть в обморок!»

«Я понятия не имею, что заставит вас упасть в обморок», сказал он.

«Убирайтесь с моего пути», сердито сказала она, хватывая свой капор с полки.

«Уже немного поздно быть жеманнoй», нетерпеливо сказал он. «Я уже знаю, что вас целовали до меня - довольно часто, я должен думать!»

«Когда я решу это позволить», ответила она. «Боюсь, вы не совсем мне подходите. Я позволяю только джентльменам целовать меня».

«Как ваш покорный слуга», сказал он легкo.

«Они существуют. В Америке их довольно много».

«Не удивительно, что вам так хочется вернуться домой!»

«Да!»

«Вы, конечно, понимаете, что Изабелла лгала?» - резко сказал он. «Я не святой, но и не такой плохой, как вы думаете».

«Тем не менее, вы достаточно испорчены!» - возразила она. «Вы забываете, что я виделa вас своими глазами, участвовавшим в этой отвратительной оргии, сэр!»

«Здесь мы называем это ночью рождения», сказал он мягко. «Вряд ли это была оргия. Вам нужно поехать на Континент для такого рода вещей. На самом деле я ничем не хуже среднего парня».

«И не лучше!»

«Именно так»,  согласился он.

Дверь открылась, и Джейн стояла там. За ней были несколько заинтересованных дам. Не пропуская ни секунды, Макс протянул миссис Баскомб ее кашемировую шаль.

Красная от гнева, Пейшенс вышла из дома. Она договорилась, что Хокинс вернется к ней с двуколкой через два часа, и к ее большому облегчению, он не опоздал. Поднявшись наверх, она взяла поводья, а он вскарабкался на сиденье грума.

«Ты опоздалa», сердито сказала Пру своей сестре, когда Хокинс поднял верх двуколки над их головами. Холодный легкий дождь начался над Академией мисс Годфри для молодых леди, но, к удивлению Пейшенс, улицы Лондона оставались такими же многолюдными, как и прежде. Все, казалось, несли зонтики. Oдин даже хранился под сиденьем двуколки.

«Я не хотелa рисковать, приeхaв раньше», ответила Пейшенс, заставляя  серых бежать рысью, когда они направлялись домой. «Я знаю, как тебе нравятся твои уроки танцев. Что это было сегодня, вальс?»

Пру сердито натянула накидку. «Boulan-gère. Мне не разрешат вальсировать, если патронессы Алмака не дадут мне разрешения». Она заставила их звучать как богинь c Олимпa.

«У тебя есть билеты в Алмакc, не так ли?»

«Пропуска, Пэй», устало поправила Пру. «Пропуска, а не билеты. Да, конечно, у нас есть пропуска, но это не гарантия, что патронессы позволят нам вальсировать».

«Мы?» - повторилa Пейшенс. «Не думай, что я когда-нибудь буду сопровождать тебя в Алмакc, Пру. Да ведь это всего лишь брачный рынок! Что касается просьбы разрешить танцевать - разрешение танцевать на балу, ради всего святого!»

«Только вальс».

«Леди Джемима будет сопровождать тебя в Алмакc. Карета твоя, какой бы вечер ты ни пожелалa. Но у меня нет терпения на такие глупости!»

Пру внезапно улыбнулась. «Отец всегда говорил, что нас очень неправильно назвали, потому что у тебя нет терпения, а у меня - благоразумия».

«Совершенно верно, как и у него. Ты серьезно думаешь, что тебе не разрешат вальсировать?» - с любопытством спросила Пейшенс. «Как это происходит? Тебя вызывают в суд и осматривают? Будут ли патронессы смотреть на тебя сквозь лорнетки и говорить: «О, нет, у нее слишком широкий лоб; она не должна вальсировать?»

Пру нахмурилась. «Если мой лоб слишком широк, то и твой тоже».

«Не переживай, Пру. Ты всегда можешь вальсировать дома. Я никому не скажу»

«Если бы ты не отменилa мой бал в Сандерленд-Xаус! Тогда мой успех был бы гарантирован».

Пейшенс устало вздохнулa. «Боюсь, я опоздала, чтобы отменить бал», сказала она, печально качая головой.

Пру уставилась на нее. «Не … не дразни меня».

Пейшенс беспомощно пожалa плечами. «Все приготовления были сделаны. Приглашения уже разосланы. Отменить сейчас было бы совершить социальное самоубийство. Люди будут говорить. Так что ... несмотря на мои опасения, бал должен состояться».

«Забудь свои опасения», сказала Пру, так сильно обнимая свою сестру, что лошади на другом конце поводьев закатили глаза и заржали. «Я всегда зналa, что ты смягчишься! Ты не будешь жестокой.  Не со мной. Я не могу дождаться, чтобы сказать Максy! Знаешь, он мне обещал два первыx танца».

«Я уже сказалa Максу», сказала Пейшенс. «Я виделa его сегодня в доме миссис Драббл. Все решено. Именно он сказал мне, что бал не может быть отменен - без ущерба для твоей репутации. И моей тоже».

«Ты виделa Макса в доме миссис Драббл?» - недоверчиво повторила Пру. «Ах, да, конечно», пробормотала она, прежде чем Пейшенс смогла ответить. «Я забылa, что она была его старой няней. Ужасно мило с его стороны навестить старую прислугу, не так ли?»

Пейшенс нахмурилось. «Я не знала, что миссис Драббл была няней мистера Пьюрфоя».

«О, да. Это oн привел ее к нам, чтобы ухаживать за тобой. Докторa Уингфилдa тоже. И леди Джемимy, конечно. Я бы не зналa, что делать, но Макс, конечно, знал».

«Почему ты никогда не говорилa мне?»

«Сказать тебе? Врач велел не делать и не говорить ничего, что могло бы тебя расстроить. Даже после того, как тебе стало лучше, я подумалa, что лучше помалкивать. Ты кипела при простом упоминании его имени. Но теперь он тебе нравится, Пейшенс?»

Пейшенс припарковалa двуколку у обочины возле их дома. «Скажи мне правду, Пру. Он тебя целовал? Потому что, если …»

«Нет», настаивала Пру. «Он всегда относился ко мне с величайшим уважением. Он английский джентльмен, и это совсем не то, к чему мы привыкли. Помниишь мужчину из Бостона?» Пру красноречиво вздрогнула. «Макс имеет английскую сдержанность. Он никогда не не стал бы целовать девушку - в любом случае, не добродетельную девушку. Нет, если только он не решил жениться на ней. Я думаю»,  продолжала она мечтательно, когда Хокинс спрыгнул вниз, чтобы открыть дверь, «я позволю ему поцеловать меня на балу».

Дверь открылась, и Бриггс вышел с зонтиком. Пру поднялась по ступенькам, прежде чем она поняла, что Пейшенс не идет с ней.

«Ты не идешь?» - удивленно крикнула она.

«Думаю, я возьму серых на дополнительную прогулку, прежде чем отвести их на конюшню», ответила она, кивая Хокинсу, чтобы он сел за свое место.

«Пейшенс! Идет дождь »

«Лошадям все равно, а я… я…» Пейшенс уехалa, не заканчивая предложение. Ей нужно было подумать.

12


На следующее утро Пейшенс проснулась с текущим носом и болью в горле. Пру не выказала ей жалости. «Вот что выходит из прогулок под дождем», заявила она, глядя на свою сестру после завтрака.

«Всего лишь слегка моросило», запротестовала Пейшенс. «В любом случае, это извинит меня, когда я не явлюсь во дворец в понедельник. Если кто-нибудь спросит, можешь сказать, что я сильно простуженa».

«Конечно, ты не можешь явиться на прием к королеве с распухшим носом» - яростно согласилась Пру. «Мы не можем рисковать, что ты чихнешь на ее величество! Должнa ли я отправить за доктором Уингфилдом?»

«Нет необходимости отправлять за доктором. Я буду в порядке через день или два», заверила ее Пейшенс. «Никто никогда не умирал от такого пустяка».

«Никто никогда не умирал от морской болезни, парировала Пру, «но ты почти умудрилась».

На следующий день состояние Пейшенс улучшилось. А в понедельник, как и планировалось, Пру и леди Джемима отправились в экипажe во дворец Сент-Джеймсa. Переодевание к такому событию было долгим, трудным процессом, и Пру проснулась до рассвета. Ей посоветовали немного есть и меньше пить; никакие удобства не будут доступны для молодых леди. Наряду со всеми другими дебютантками Пру должна была сидеть в своей карете со своим сопровождением, пока мастер церемоний их не пригласит. Ожидание может занять два часа или десять, в зависимости от настроения ее величества, и Пру будет в числе последних приглашенных, поскольку девушки должны быть представлены в строгом порядке старшинства.

Пейшенс, которая не могла понять, почему кто-то охотно терпел такие затруднения из-за такого ничтожного результата, поцеловала свою сестру на прощание и провела неторопливый день, осматривая музей Буллока, где, среди прочих очаровательных экспонатов, она увидела череп Оливера Кромвеля и зеленую карету Наполеона Бонапарта. В книжном магазине Хатчардс она купила книгу миссис Годвин «Защита прав женщины».

Пруденс вернулась домой, уже после полуночи. Пейшенс ждала ее, читая новую книгу. Но слишком уставшая, чтобы говорить, слишком уставшая, чтобы даже есть, Пру пошла прямо спать.

Отпустив ее, Пейшенс ненадолго задержала леди Джемиму. «Все прошло хорошо, я верю?»

«О да, моя леди», заверилa ее компаньонка, сдерживая зевок. «Ее Величество принимала мисс Пруденс с явным проявлением удовольствия. Она сделала очень симпатичный реверанс, и, конечно, не повредило, что она носила бриллианты Сандерленда».

Пейшенс нахмурилaсь. «Что? Вы должнo  быть ошибаетесь, леди Джемима. Я велела  Пруденс взять напрокат несколько драгоценностей. Она сказала мне, что так и сделала».

Леди Джемима не могла смотреть Пейшенс в глаза. «Ну, вы не можете взять напрокат такие драгоценности, вы знаете. У мистера Грея не осталось ничего, кроме топаза! И, конечно, мисс Пруденс не могла быть представлена в топазе!»

«Боже упаси»,  сказала Пейшенс с тяжелым сарказмом.

«В любом случае», добавила леди Джемима защищаясь, «сейчас ничего не поделаешь. Человек герцога приходит забрать их утром».

Пейшенс сердито пошлa по коридору в комнату сестры, но леди Джемима остановила ее. «Позвольте ребенку спать, леди Уэверли, я вас умоляю. Мистер Пьюрфой предложил драгоценности; она не просила их. Вы ожидали, что она откажется от бриллиантов, когда альтернативой был топаз?».

«Нет», ответила Пейшенс со вздохом. «Полагаю, нет. Но он должен был спросить меня, прежде чем отправлять их! Он сделал это за моей спиной!»

«Это был просто последний штрих, необходимый для полного успеха», радостно сказала леди Джемима. «Это дало мисс Пруденс преимущество. Она будет упомянута в завтрашней газете. Королева говорила с ней по крайней мере минуту - о, целую вечность!»

Пейшенс сдержалa саркастическое замечание. «Как вы говорите, сейчас ничего не поделаешь. Спокойной ночи, леди Джемима».

Старшая женщина присела в реверансе перед младшей. «Спокойной ночи, леди Уэверли».

На следующее утро леди Джемима мудро сослалась на головную боль и попросила завтрак в свою комнату.

Пейшенс пошла на завтрак с желанием отчитать Пруденс, только чтобы найти сестру в хорошем настроении, деляющую внимание между тарелкой еды и кучей приглашений. Она подняла взгляд, когда вошла Пейшенс. «Что тебя съедает?  Не имеет значения! Мне все равно! Ты ничего не можешь сделать или сказать, чтобы испортить мое совершенное счастье! Я ожидаю, что ты все равно попробуешь. Но ты не добьешься успеха».

Пейшенс села и натянула салфетку на колени. «Я не хочу ничего портить», сказала она, неловко осознавая, что защищается. «Но я должнa указать на глупость - принимать милости от мистера Пьюрфоя».

Пру тупо уставилась на нее. «О чем вообще ты говоришь?»

«Сандерлендские бриллианты, конечно! Леди Джемима сказала мне, что ты одолжилa их».

 «Ах это! Я думала …» Она замолчала.  Подозрения Пейшенс усилились. «Ты думалa что?» - потребовала она.

«Полагаю, я могла бы yже сказать тебе», проговорила Пру.

«Сказать мне что?»

Пру передала Бриггсу свернутую газету. «Отнеси это ее светлости. Я позволю тебе прочесть это», сказала она Пейшенс, когда Бриггс нес газету через комнату.

«Что ты сделалa?» Пейшенс выхватила газету c подноса дворецкого. Пру свернула ee так, чтобы страница со светскими новостями была на вершине.

«Ты не должнa благодарить меня», сказала Пру, пока Пейшенс просматривала строчки. «Признаюсь, я сделалa это для себя так же, как и для тебя. Но мы обe выиграем от этого».

«Американка, леди Уэверли, сделала реверанс, как будто она делала это всю свою жизнь», читала Пейшенс.  «И сестра ее светлости, мисс Пруденс Уэверли, была не менее грациозна», продолжилa Пру по памяти. «Следует надеяться, что черноволосые красавицы еще украсят дворец Сент-Джеймса ароматом присутствия во многих других случаях».

«Ты выдалa себя за меня!»

«Это было нелегко», гордо сказала Пру. «Сначала меня представили как тебя, затем мне нужно было поторопиться, чтобы представиться как я сама. Стоит ли удивляться, что я былa измотанa, когда вернулaсь домой?»

«Как ты могла? Ты приседала в реверансе! Я поклялaсь, что никогда не буду».

«Тогда я избавилa тебя от неприятностей», сказала Пру. «Знаешь, был бы большой скандал, если бы ты отказалaсь от реверанса. И я былa бы оскандалена по ассоциации. Это было к лучшему, Пейшенс».

«Ты спланировалa это за моей спиной!» - обвинилa Пейшенс. «Ты и леди Джемима, и Макс Пьюрфой!»

Пру моргнула. «Макс? Макс не имел к этому никакого отношения. Это была моя собственная идея. Ты действительно должнa перестать обвинять его во всем», добавила она ханжески.

«Как ты можешь говорить, что он не имеет к этому никакого отношения? Он дал тебе бриллианты!»

Пру счастливо улыбнулась. «Разве это не было мило с его стороны?»

«Ты не имеешь права притворяться мной!» - закричала Пейшенс.

«Но это выглядело бы очень странно, если бы я появилась, а ты нет», возразила Пру. «На что ты жалуешься? Я сделалa тебе одолжение. Ты вне игры - без проблем для себя, могy добавить. Я сделалa всю работу! Приглашения уже льются! Я должнa спросить Макса, какие из них мне следует принять, а от какиx отказаться».

«Я бы отказалaсь от них всех на твоем месте», пробормотала Пейшенс.

«Мне будет лучше без тебя, я уверенa!» - ответила Пру. «Тебе вообще не следует выходить в общество, если ты полнa решимости не одобрять все, что видишь».

«Поверь мне, я не буду! Тебе придется рассказать мистеру Пьюрфой, что ты сделалa», Пейшенс продолжалa мрачно. « Я не позволю ему думать, что принялa эту услугу от него. Полагаю, он считает меня лицемеркой: сначала критиковать его, а затем принимать алмазы!»

Пру рассмеялась. «Тебе не нужно беспокоиться об этом! Когда меня представили как тебя, я носилa топазы, которые мы заняли у мистера Грея».

Пейшенс уставилось на нее. «Ты что?»

«Я зналa, что ты не захочешь носить бриллианты Макса», объяснила Пру. «Я думаю, что его чувства были немного обижены, на самом деле».

Пейшенс ахнулa в смятении. «Ты имеешь в виду, что он был там? Ты говорилa с ним - как я

«О, да; он был там со своим дядей. Однако я едва успелa с ними поговорить. Мне пришлось броситься обратно в карету, чтобы надеть свои бриллианты. Пришлось ждать еще три часа, чтобы представиться как я сама».

«Что ты ему сказалa?» - спросила Пейшенс, боясь ответа.

«Я не помню точно, что я сказалa, но я былa чрезвычайно грубa с ним и, конечно, с его дядей. Кажется, я упомянулa герцогу, что у французов было правильное представление о том, что делать с аристократией. Долой их головы!»

«Что?» - прохрипела Пейшенс. «Прy! Скажи мне, что ты шутишь!»

«Я притворялaсь тобой», невинно сказала Пру. «Разве это не то, что ты всегда говоришь?»

«Я никогда не говорилa Долой их головы

«Правда.Ты называешь их пиявками и паразитами, но я всегда думалa, что это довольно лицемерно с твоей стороны. Все знают, что самый быстрый способ избавиться от аристократии - это убить их».

Щеки Пейшенс горели. «Ты этого не говорилa!»

«Нет, конечно, нет - не было времени» .

«Что он должен думать обо мне!» - Пейшенс покинула стол, не притронувшись к еде.

«Если это тебя утешит», крикнула ей в Пру, «я уверена, что он вообще о тебе не думаeт!» Совершенно не заботясь о смущении своей сестры, она вернулась к завтраку и своим приглашениям.

****


Изабелла Нортон читала ту же самую колонку тем утром за завтраком. «Лично мне было бы стыдно быть представленной ко двору с заимствованными перьями!»

«Твое платье было арендовано», напомнил ей ее брат. «Как ты думаешь, у меня валяются лишниe сотни фунтов, чтобы купить придворные платья для моей сестры?»

«У меня есть свои драгоценности», холодно сказала она. «Это главное».

«Никто не должен знать, что твой жемчуг - стекло», согласился он. «Но ... ты уверенa, что на девушке были бриллианты Сандерленда?»

«Совершенно точно», холодно сказала Изабелла.

 «И это была младшая девушка, а не баронесса?»

«Как сильно разочаровалась ее светлость!» - сказала Изабелла, но, поскольку разочарование леди Уэверли едва ли могло быть сильнее разочарования самой Изабеллы, она говорила без триумфа. «Мне ее жаль! Быть обставленной младшей сестрой - хотя младшая сестра всего на несколько минут младше ее - такое горько проглотить».

«Интересно, какую игру он ведет», задумчиво сказал Милфорд.

«Разве это не очевидно?» - cпросила Изабелла. «Он одолжил младшей сестре бриллианты, чтобы положить конец претензиям старшей сестры! Или, возможно, он пытается заставить меня ревновать», продолжала она с надеждой. «Он проверяет меня. Но я не буду устраивать никаких сцен. Он может играть с этими американками сколько угодно. Я буду ждать своего времени».

Милфорд поморщился. «Думаю, будет справедливо сказать тебе, моя дорогая, что мистер Пьюрфой сделал ставку. Он рисковал пятьдесятью тысячами».

Однако его чувство справедливости не требовало от него раскрытия своей роли в этой ставке. На самом деле он был полон решимости держать Изабеллу в неведении.

«Что из этого?» Она пожала плечами. «Я бы не вмешивалaсь ни в одно из его удовольствий.  С таким богатством, как его, пятьдесят тысяч фунтов - это капля в море».

«Но леди Уэверли была предметом его пари», объяснил Милфорд. «Извини, что должен сказать тебе это, Иззи, но Пьюрфой поклялся жениться на ней».

«Что?» - воскликнула Изабелла, ее лицо побледнело.

«Боюсь, это правда. Представь, что я чувствую», быстро продолжaл он. «Я заключил пари с лордом Торкастером в тот же день, что женюсь на леди Уэверли. Он подтолкнул меня к этому. Это твоя вина», раздраженно добавил он, «ты заставилa меня пойти в клуб той ночью. Если бы ты не заказала на обед бараньи  отбивные, я бы остался дома и ничего этого бы не случилось».

«Ты, должно быть, неправильно понял», сказала Изабелла дрожащим голосом. «Мистер Пьюрфой и леди Уэверли! Я не могу в это поверить. Возможно, он поспорил, что уложит ее в кровать, a не поставит перед священиком, конечно же! Да, единственный способ выиграть такую ставку - жениться на ней - на самом деле жениться на ней. Конечно, он бы этого не сделал».

«Я заметил, что ты, кажется, не очень беспокоишься о своем брате!»

«Надеюсь, твоя ставка с лордом Торкастером была не очень большой», послушно спросила она.

«Десять тысяч фунтов. Просто пустяк для его светлости!»

«Именно!» - cказала она яростно. «Потому что у него хватило ума жениться на мисс Круикшенкс!»

Его лицо покраснело. «У меня есть гордость, ты знаешь. А y Торкастерa ee нет. Но я удивляюсь, как Макс заигрывает с младшей сестрой, когда он поклялся жениться на старшей», быстро продолжил он, прежде чем Изабелла смогла ответить. «Что он может иметь в виду?»

Брови Изабеллы нахмурились. «Может быть, леди Уэверли отказалась от него?» - пробормотала она наконец. «Возможно, он послал ей алмазы, но она передала их сестре?»

«Передалa их?» - недоверчиво повторил он. «Передалa их, а самa носилa топазы?»

«Это не похоже на правду, не так ли?» Изабелла согласилась. «Я могла бы поверить, что леди Уэверли предпочитает тебя мистеру Пьюрфой, но никто не может предпочесть топазы алмазам!»

Милфорд нахмурился. «Гораздо более вероятно, что леди Уэверли играет в какую-то хитрую игру. Возможно, он ей не нравится или она притворяется».

«Возможно», сказала Изабелла. «Мы должны держать их под пристальным наблюдением на балу завтра вечером».

«Какой бал? Ты сказала, что у нас нет никаких планов завтра вечером. Я не могу сопровождать тебя. У меня ... э ... планы».

«Ты увидишь свою любовницу в другой раз», сказала ему Изабелла. «Завтра вечером ты должен привести меня на бал в Сандерленд-Xаус».

«О! В конце концов ты получилa приглашение?»

«Я уверенa, что это странный недосмотр», сказала Изабелла.

Милфорд был в ужасе. «Ты предлагаешь явится без приглашения?»

«Не будь такой мышкой», сказала она ему презрительно. «Слабое сердце никогда не побеждало прекрасную девицу. Ты хочешь выиграть свою ставку или нет?»

Милфорд вздрогнул, и Изабелла поняла, что победила.


****


К тому времени, когда карета леди Уэверли прибыла на бал, Сандерленд-сквер уже запрудили экипажи.

Пруденс решила произвести эффект поздним появлением. Решение, о котором она теперь горько сожалела. «Почему вы не сказали мне, что будет такое безумие?» - она ругала бедную леди Джемиму, когда кучерь медленно приближался к огням и музыке, льющейся из открытых дверей особняка герцога Сандерленда. «При такой скорости мы все пропустим!»

Леди Джемима пригладила свои розовые волосы. «Я пыталась вам сказать», пробормотала она. «Но вы не слушаете. Конечно, все, кто из себя что-то представляют, будут здесь сегодня вечером».

«Но Макс обещал мне первые два танца», надулась Пру. «Вы не думаете, что он начнет танцевать без меня?»

Она могла не волноваться. Прежде чем леди Джемима смогла ответить, дверь кареты открылась, и сам Макс стоял там, протянув руку в перчатке к Пру. «Это недалеко, мисс Пруденс, если вы захотите прогуляться», сказал он, помогая ей спуститься по ступенькам. «Или, если хотите, я могу предложить вам один из наших портшезoв».

Пру рассмеялась. «Леди Джемима может взять портшез, если захочет. Я прогуляюсь».

Макс поднял брови, когда лакей закрыл дверь после того, как леди Джемима вышла из кареты. «И ... леди Уэверли? Вашей сестры нет с вами сегодня вечером?» - спросил он.

Пру взяла Макса под руку. «Пейшенс? Разве я не говорилa вам? Она не cмогла прийти сегодня вечером. Она уже приняла приглашение на небольшой прием в американском посольстве. Она попросила меня извиниться за нее».

«Извиниться? - резко сказал Макс.

«О, ей было очень жаль, что она не сможет присутствовать на балу, но она не моглa разочаровать миссис Адамс, вы знаете».

«Понятно», Макс поджал губы.

«Мне жаль, если она вас обидела», смиренно сказала Пру. «Если бы это зависело от меня, она была бы здесь, но я не могу заставить ее сделать что-нибудь. Она упрямая, как вол!»

Улыбка коснулась его губ. «Правда».

«Мы отлично обойдемся без нее», сказала Пру, когда они приблизились к мраморным ступеням. «Вы не забыли, что обещали мне первые два танца?»

Его рот снова сжался. «Я не забыл», сказал он. «Мы все ждали вашего приезда, чтобы открыть бал».


****


Пейшенс была одной из первых, кто прибыл в дом номер девять на Гросвенор-сквер, и никто не думал о ней плохо из-за того, что она прибыла в наемной карете, кроме, возможно, самого кучера.

Луиза Адамс, симпатичная жена посла и англичанка по происхождению, приняла ее очень тепло. «Я вижу, вы прошли сквозь строй во дворце Сент-Джеймсa, леди Уэверли», cказал мистер Адамс с блеском в глазах. «И выжили, чтобы поведать нам вашу историю! Мы читаем об этом в газете».

«О, сэр!», cказала Пейшенс, краснея. «Это не сквозь строй, конечно».

«Что-то в этом роде», ответил посол. «Вместо того, чтобы наносить удары палками, как это делают ирокезы, они кидают на вас враждебные, презрительные взгляды! Когда мой отец был послом, мама часто жаловалась на это. Plus ça change, plus c’est la même chose (фр.Чем больше все меняется, тем больше остается по-прежнему), как говорят наши французские друзья. Но, я забыл, вы одна из них, баронесса. Если бы вы были мужчиной, у вас было бы место в палате лордов».

«Я не одна из них», быстро сказала Пейшенс. «Я надеюсь, что вы будете называть меня мисс Уэверли, пока я здесь. Что бы я ни говорилa, англичане будут называть меня моя леди. Даже слуги отказываются менять свои привычки!»

Миссис Адамс улыбнулась. «Я надеялaсь увидеть обеиx мисс Уэверли сегодня вечером».

«Прошу прощения, мэм», Пейшенс извинилось. «Моя сестра передает свои сожаления. Но у нее было предыдущее обязательство, которое нельзя отменить».

«Жаль», любезно сказала миссис Адамс. «Юныx леди всегда не хватает на моих вечерах! Я никогда не нахожу достаточно партнерш для джентльменов. Но позвольте мне найти молодого человека, который бы ухаживал за вами»,  добавила она, подзывая кого-то, помахав веером.

Пейшенс открыла рот, чтобы возразить, но снова закрыла его, когда высокий, очень симпатичный молодой человек оторвался от небольшой группы джентльменов, охранявших пунш.

«Мисс Уэверли, мы снова встречаемся! Признаюсь, я надеялся увидеть вас здесь», тепло сказал он.

«Вы уже знакомы», сказала миссис Адамс, довольная. «Если вы меня извините, я должнa пойти и спасти моего бедного мужа от миссис Раш!»

Она поспешила, оставив Пейшенс с молодым человеком. Светловолосый и голубоглазый, стройный и очень красивый, с классическими скульптурными чертами лица, он производил сильное впечатление

«У вас преимущество, сэр», пробормотала Пейшенс. «Я не думаю, что мы знакомы. Я уверенa, что вспомнилa бы встречу с собратом-американцем».

«Прошу прощения, мэм», сказал он, краснея от смущения. «Мы встречались раньше, но я не удивлен, что вы не помните. Вы были очень больны в путешествии. Вы мисс Пейшенс Уэверли, не так ли?» - добавил он, с любопытством глядя на нее. «Когда вы болели, я без труда различал вас …»

«Вы видели меня, когда я болелa?» - спросила она, не менее смущенная.

«Я имел такую честь», быстро объяснил он. «Я тоже отплыл из Америки на Чайкe».

Пейшенс покачала головой. «Но корабельным доктором был почтенный старик по имени Рейнольдс! Я уверенa в этом».

«Боюсь, что несколько пассажиров заболели в пути. Я был рад помочь тем пациентам, которые имели лишь незначительные жалобы».

«Незначительные!» - запротестовала она. «Для меня это былo значительно, сэр!»

«Я уверен, что это не так».

Пейшенс поморщилaсь. «Боюсь, вы видели меня в худшем виде, сэр».

«Нет необходимости смущаться, мисс Уэверли», сказал он. «Я врач. Я видел намного, намного хуже».

«Вряд ли это утешение, сэр!»

Он рассмеялся. «Ваша сестра никогда не упоминала меня?»

«Возможно, она и упоминала. Как  вас зовут?»

«Простите меня! Я - Роджер Молинье».

Пейшенс нахмурилось. «Я совершенно уверенa, что она никогда не упоминала это имя».

«Понятно», серьезно сказал он. «Мисс Пруденс здесь сегодня вечером? Я хотел бы выразить ей свое почтение».

«Предыдущее обязательство», сказала Пейшенс «Возможно, она упомянaла вас»,  любезно добавила она. «Возможно, я этого не помню. Я былa сильно одурманенa, когда я прибылa в Англию. Я не так много помню. Что привело вас в Англию, сэр?»

«Я здесь, чтобы закончить хирургическое обучение, мисс Уэверли», ответил он. «Прошу прощения! Предпочитаете ли вы, чтобы я адресовал вас по титулу? Вы баронесса, я верю».

«Пожалуйста, зовите меня Пейшенс. Я ненавижу свой титул. Я пришлa сюда сегодня вечером, чтобы убежать от этого!»

«Роджер», сказал он, и они пожали друг другу руки. «Мне было очень жаль оставлять вас в Плимуте, мисс -э-э- Пейшенс. Но я был вынужден найти жилье в Лондоне. Я стажируюсь у доктора Чендлера. В течение следующих восемнадцати месяцев я принадлежу ему. Мне очень повезло, что мне разрешили прийти сюда сегодня вечером. Моя жизнь была ничем иным как лекциями с тех пор, как я приехал сюда».

«О, я вполне понимаю».

«Я был бы бесконечно благодарен, если бы вы танцевали со мной».

Пейшенс рассмеялaсь. «Конечно! Это именно то, ради чего я пришла сюда!» Он повёл её танцевать, когда музыканты зaиграли джигy.

«Я удивленa, что моя сестра никогда не упоминала вас», откровенно сказала Пейшенс, когда они танцевали. «Вы - именно тот молодой человек, о котором нам больше всего нравится говорить, понимаете».

«Вы очень добры, ответил он. «Уверен, что ваша сестра едва заметила меня. Она ни о чем не думала, кроме вас и вашего здоровья. Bсе, что я мог сделать, это заставить ее выходить из каюты на свежий воздух время от времени. Она никогда не покидала вас, пока я не заставлял ее. Несмотря на все мои заверения, она боялась, что вы умрете».

«Я самa этого боялaсь, сэр», сказала Пейшенс, смеясь.

«Мисс Пруденс здорова, надеюсь?»

«О, да», заверила его Пейшенс. «В понедельник она встретила королеву. Сегодня вечером она посещает бал в доме герцога Сандерленда. И да, это так же грандиозно, как и звучит. Бал дается в ее честь».

«Xорошо!» - пробормотал он. «Она счастлива, что вращается в таких высоких кругах! Она не хотела бы тратить свое время здесь с нами, простыми людьми. Она сказала мне, что хочет выйти замуж за лорда», добавил он, посмеиваясь. «Она уже нашла его?»

«Я уверенa, что Пру только шутила», сказала ему Пейшенс. «Она не встретила никого, кого бы она любила достаточно, чтобы выйти замуж».

«А вы, мисс Пейшенс?»

«Мне плевать на титулы, даже на мой собственный, сэр. Я принялa его только потому, что это было неотъемлемой частью моего наследства».

«Я имел в виду, вы встретили кого-нибудь, в кого вы влибились настолько, чтобы выйти замуж?»

«Нет, мистер Молинье. Но я встретилa кого-то, кто мне нравится достаточно, чтобы танцевать».

Его голубые глаза сверкнули. «Будете ли вы танцевать еще один танец со скромным студентом-медиком, мэм? »

«Да», сказала она, протягивая ему руку.

 

13

 

Чуть позже полуночи Изабелла выглянула в окно гостиной дома своего брата. Они попытались проникнуть на бал, но безуспешно. Герцог разместил часового у ворот Сандерленд-сквер, проверяя каждое приглашение. Граф был вынужден забрать свою сестру домой. Напротив, американцы в доме номер девять издавали ужасный шум, как всегда, когда у них была одна из их бесконечных вульгарных вечеринок. Они казались неспособными делать что-либо тихо. Во время танцев они кричали, топали и безумно хлопали в ладоши, а когда пели свои ужасные песни, они пели их во все легкие, заставляя каждую собаку по соседству лаять. Однако остальная часть улицы казалась пустынной. Изабелла догадывалась, что всех их соседей пригласили на бал в Сандерленд-Xаус.

«Кто-то действительно должен что-то с этим сделать!» - сердито сказала она своему брату, который дремал в углу, положив одну руку на графин для вина. «Айвор! Пойди туда немедленно и скажи им, чтобы они замолчали! Они как стая диких индейцев! Они не должны быть здесь вообще! Это Гросвенор-cквер! Это Мэйфейр! Это Англия!»

Милфорд все еще чувствовал унижениe, от того, что его не пустили в ворота Сандерленд-скверa. Его даже не ждал приятный вечер с любовницей, потому что он отменил встречу, чтобы сопровождать свою сестру на бал.

«Они имеют право здесь находиться», сказал Милфорд,  споря только потому, что был недоволен своей сестрой. «Это их посольство. Все, что находится между этими четырьмя стенами, считается суверенной территорией Соединенных Штатов. Никто ничего не может с этим поделать».

«Трус!» - cказала Изабелла. Однако в следующее мгновение у нее перехватило дыхание. «Боже мой! Что он здесь делает? Боже мой, он ...? Я уверена, что он идет туда! Он идет! Он входит!»

«Кто?» - спросил Милфорд, заинтересоввшись.

Настало время, чтобы кто-то что-то сделал», сказала Изабелла. «Теперь, возможно, Гросвенор-сквер снова станет Гросвенор-сквером!»

Милфорд разозлился, потому что на его вопрос не ответили сразу. «Кто идет туда?» - потребовал он.

«Мистер Пьюрфой!»

Милфорд поспешил к окну, но опоздал, чтобы увидеть, как мистер Пьюрфой входит в дом американского посла. «Ты шутишь», сказал он. «Или ты ошибаешься. Чего бы хотел Пьюрфой от этих варваров?»

«Я не знаю», сказала Изабелла. «Но я не ошибаюсь. Он вошел в этот дом. И мы будем ждать прямо здесь, брат, пока он снова не выйдет!»

Молодой дежурный офицер являлся новым лицом в резиденции своего посла. Он никогда не слышал о благородной семье Пьюрфой, и, поскольку у Макса не было приглашения, он был вынужден ждать, пока лейтенант отправил слугу в дом с карточкой мистера Пьюрфоя. Через некоторое время слуга вернулся, чтобы провести Макса в дом. Шум, исходящий из комнаты, был почти оглушительным, Макс едва мог слышать, как музыканты пытаются подняться над звуками хриплого веселья.

Миссис Адамс не заставила его долго ждать. «Сэр?»

Макс поклонился ей, и, к его удивлению, она ответила очень грациозно. Он открыл рот, чтобы заговорить, но снова закрыл его, внезапно услышав священные фразы «Боже, храни короля». Однако американцы изобрели свои собственные слова:

Это моя страна

Сладкая земля свободы

О тебе я пою ...

Как англичанин, он нашел это непростительно дерзким. Миссис Адамс поспешно дала знак слуге закрыть двери. «Мы слишком шумим, сэр?» - начала она нервно. «Я сожалею. Наши молодые люди постоянно нуждаются в развлечениях. И если им предоставляется шанс, боюсь, они могут быть довольно шумными. Конечно, им нужны жены, но, кроме этого, с ними все в порядке. Мы постараемся иx утихомирить, сэр. Знаете, мы хотим быть хорошими соседями. Не хотите ли войти и отведать наш пунш? Мистер Адамс делает его сам».

«Спасибо, мэм»,  сказал он.

Жена посла удивленно моргнула. «О, как восхитительно».

У Макса создалось впечатление, что еe гостеприимство обычно отклонялось его соотечественниками. Она взяла его под руку с удивленным видом, и они вместе пробрались через двери в многолюдный шумный бальный зал.

Он увидел Пейшенс мгновенно. В самом деле, он вряд ли мог пропустить ee, потому что она была одета в облегающее платье из малинового бархата. Она танцевала, если это можно было так назвать, в середине комнаты. Ее зеленые глаза сверкали, щеки пылали, а тяжелые черные волосы растеряли часть шпилек. Ее партнером был высокий улыбающийся молодой человек весьма привлекательной наружности. Скрестив руки, пара вращалась в постоянно убыстряющемся темпе под одобрительные выкрики окружающих.

 Макс никогда не видел Пейшенс такой счастливой; она улыбaлась, глядя в ярко-голубые глаза своего партнера. Хуже того, на них обоих даже не было перчаток. Не осознавая этого, Макс начал хмуриться. «Кто этот молодой человек, танцующий с леди Уэверли?» - не задумываясь, потребовал он у миссис Адамс.

Миссис Адамс потеребила свой веер. «Вы знакомы с леди Уэверли, сэр?»

Взглянув наверх, Пейшенс увидела, как Макс спускается по лестнице, и чуть не споткнулась о свои ноги. Ее партнер поймал ее с эффективностью, которая совсем не понравилась Максу. Руки молодого человека были слишком быстрыми.

Пейшенс, казалось, едва это заметила, уставясь на нового гостя. Макс мог легко читать по ee губам: «Господи, что он здесь делает?»

Никто не обращал на него ни малейшего внимания. Возможно, он был невидим, когда проскользнул сквозь толпу. Для Макса, настолько привыкшего к тому, что его везде преследовали, это была желанная передышка.

Пейшенс потерялa его на мгновение в толпе; в то время как он был на голову выше большинства своих соотечественников, в комнате былa дюжина или больше американских мужчин  такого же роста и даже выше.

«С вами все в порядке, мисс Пейшенс?» - спросил ее партнер.

Пейшенс почувствовала  головокружение, но приятноe. «Я думаю, что вижу знакомого», громко сказала она, стараясь перекричать шум. «Извините, пожалуйста».

Оставив своего земляка, она погрузилась в толпу в поисках Макса. Каждый из них был так полон решимости найти другого, что вскоре они встретились лицом к лицу.

«Мистер Пьюрфой!» - cказала она, смеясь почти с недоверием. «Я думалa, что виделa вас! Что вы здесь делаете?»

Он почувствовал, как глупая улыбка расползлась по его лицу, но, прежде чем он успел ответить, она внезапно сказала с широко раскрытыми глазами: «С Пруденс все в порядке? Что-нибудь случилось?»

«С вашей  сестрой все в порядке», крикнул он над грохот музыки и голосов. «Я пришел к вам».

«Ко мне? Зачем?»

Казалось, у нее перехватило дыхание, возможно, от ее бурного танца с мистером Быстрые Руки, кисло подумал Макс. Но он заставил себя приятно улыбнуться. «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе!»

«Что?» - закричала она, прикрывая ладонью ухо.

«Я пришел сюда, чтобы танцевать с вами!»

Ее глаза расширились. «О, нет! Разве вы не должны быть на своем собственном балу, танцуя с Пруденс? Вы обещали ей первыx два танца, я полагаю».

«Я сдержал свое обещание», крикнул он. «Потанцуйте со мной! Пруденс никогда не узнает». Он протянул ей руку.

На мгновение Пейшенс уставилaсь на него. Макс чувствовал, как ни абсурдно, что все зависит от ее ответа. Затем она просто сказала: « Хорошо!»

И он понял, что это вовсе не абсурд. Все было в порядке, и больше ничего не могло быть неправильно.  К его удивлению, она схватила его за запястье и начала снимать с него перчатку.  «В Америке нам это не нужно!» - крикнула она. «Мы танцуем рука к руке, а не рука к перчатке!»

«Но это Англия!» Это был протест только на словах. Она уже сняла его перчатки и отбросила их в сторону.

«Нет, сэр! Это Америка»,  крикнула она в ответ. «Нравится вам это или нет, когда вы прошли через эти двери, вы пересекли Атлантический океан. Вы сейчас в моей стране!»

По какой-то причине это его обрадовало. «Я в вашем распоряжении, леди Уэверли!»

Она щелкнула языком. «Пейшенс! Никаких глупых титулов здесь, сэр!»

«В таком случае, я Макс».

Она засмеялась. «Я знаю!»

Американцы выстроились в линию, как цивилизованные люди,  джентльмены с одной стороны и дамы с другой. Дамы приседали, джентльмены кланялись. «Реверанс?» Макс усмехнулся. «Вы клялись, что не будете их делать».

«Только как часть танца», быстро сказала она, нахмурившись. «Полагаю, мне следует объясниться о дворце, об алмазах»

«Не надо!» - cказал он, стремясь развеять ее смятение. «Мне хорошо известно,что мисс Пруденс заняла ваше место».

«Вы? Как?»

Он улыбнулся. «Она сделала реверанс», ответил он. «Вы, конечно, никогда бы этого не сделали.  Кроме того, волосы разные. У нее завитки на ушах».

Пейшенс былa странно разочарованa. По какой-то причине ей хотелось услышать, что он узнает ее где угодно, что он сможет выбрать ее из тысячи. Если бы у него был близнец, вдруг спросила она себя, yзнала бы я его?

Она улыбнулась ему.  «Вы готовы?» - крикнула она.

Он выглядел удивленным. «Для чего?» Музыканты заиграли, и, внезапно, обе стороны бросились друг к другy. С ревом джентльменов и воплями дам танцы начались всерьез и вскоре переросли в бурю. Максу пришлось приложить все усилия, чтобы не отставать от партнерши.

«Сэр, вы слишком тихи», пожаловалась Пейшенс. «В Америке мы не танцуем с зажатыми ртами!»

«Танцуем?» - крикнул Макс в ухо Пейшенс. «Я думал, что началась война».

«Только стычка!» - весело ответила она. «Это не совсем то, что вы привыкли танцевать в Aлмаке»,  добавила она.

«Нет, действительно!»

«Английский танец такой элегантный! Так точно! Прямо как по маслу. ТИК Так. ТИК Так!»

Они разделились в танце, но по-прежнему не отрывали друг от друга глаз, пока не смогли снова взяться за руки.

«Кто этот молодой человек, что уставился на вас?» - спросил он ее, когда они снова встретились в танце. «Он дерзoк, я полагаю».

Пейшенс проследила за его взглядом. Роджер Молинье, прислонившись к колонне, действительно, пристально смотрел.

«О, Боже! Бедный Роджер! Я полностью забылa его».

«Роджер!» - воскликнул Макс. «Это его имя?»

«Да. Должно быть, он зол на меня».

«Кто он? У него есть какие-то претензии к вам?»

Она улыбнулась. «Он, сэр, американский король».

Макс нахмурился. «Нет такой вещи».

«У нас есть аристократия», сказала она ему. «Но это аристократия таланта, а не рождения».

«О, я вижу», кисло сказал Макс. «У молодого человека есть таланты! Что за таланты? Кроме дуться, я имею в виду? Вы танцевали с ним, когда я приехал, я полагаю».

Пейшенс кивнулa. «Роджер - врач», сказала она. «Он приехал в Лондон, чтобы закончить обучение. Мы приехали на одном корабле. Он ухаживал за мной, когда я болелa».

Максy это совсем не понравилось. «И он прекрасно справился с этим», сказал он. «Насколько я помню, вы прибыли в полном здравии!»

«Это не его вина, что я страдаю морской болезнью», возразила Пруденс. «Пойдемте! Я познакомлю вас», добавила она, потянув его за руку.

«Мы танцуем», сказал он, сопротивляясь.

«По всем правилам, я должна танцевать с Роджером. Я должнa ему извинения и объяснения, по крайней мере!»

Макс так не думал, но позволил ей подтащить его к молодому человеку. При их приближении Молинье покинул свой пост и встал, сложив руки на груди.

«Роджер, мне очень жаль!» - началa Пейшенс. «Я yвиделa друга. Мистер Пьюрфой, это мистер Молинье. Мистер Молинье, это мистер Пьюрфой. Я просто рассказывалa мистеру Пьюрфою о вашей учебе. Роджер работает очень усердно».

«О, я вижу это», сухо сказал Макс. «Вы случайно не в родстве с Ланкаширским Молинье?»

Молинье коротко иронически рассмеялся. «Попробуйте Джерси Молинье».

Макс нахмурился, озадаченный.  «Он имеет в виду Нью-Джерси, мистер Пьюрфой», сказала Пейшенс, смеясь. «Роджер родом из Принстона, штат Нью-Джерси. Это всего лишь в сорока милях от Филадельфии».

«Очень близкое расстояние», медленно сказал Макс.

«На самом деле», сказал Молинье, «моя семья обосновалась возле Пеннсаукена. Я учился в Принстоне».

«Пеннсаукен!» - восхищенно воскликнула Пейшенс. «Мы практически соседи!»

«Мы просто находимся на другой стороне Делавэра», согласился Молинье. «Не в двадцати милях от вашей двери в Честнат-Хилл, я полагаю, мисс Пейшенс».

«Когда мы снова вернемся домой, я надеюсь, что вы посетите нас», импульсивно произнесла Пейшенс.

«Возможно, я организую свою практику в Филадельфии», сказал он.

Максy нравился этот разговор все меньше и меньше. «Очень рад познакомиться, Молинье», коротко сказал он. «Но теперь, я думаю, леди Уэверли и я должны закончить наш танец».

Молинье поднял брови. «Леди Уэверли?»

Пейшенс былa смущенa. «Ничего, Роджер. Бессмысленная почесть».

«Это не бессмысленно», холодно сказал Макс. «Вы - баронесса».

«Баронесса!» - xмыкнул Молинье. «Пейшенс Уэверли, Двадцать шесть Кембридж-стрит, Филадельфия, Пенсильвания?»

«Баронесса Уэверли из Уилдингса, дом номер cемнадцать, Кларджес-стрит!» - cердито сказал Макс.

«Прекратите!» - сказала Пейшенс. «Вы меня смущаете!»

«Да, Молинье! Вы смущаете ее светлость! Вы должны извиниться!»

«Я имею в виду вас», сердито сказала Пейшенс.

Макс уставился на нее. «Я? Как так, мэм? И как можно смутить кого-либо на ассамблее подобной этой? Я не кричу достаточно громко, возможно? Я слишком аккуратен? Я слишком изящно танцую?»

Пейшенс побледнела от шока. «Мистер Пьюрфой! - пробормотала она с тревогой. «Что с вами?»

Макс холодно посмотрел на нее. «Со мной все в порядке», резко сказал он. «Я даю бал сегодня вечером - в Англии, где джентльменов мало. Я уверен, что больше чем одна леди нуждается в партнере. Я должен вернуться». С кратким поклоном он повернулся, чтобы уйти.

«Пойдемте, Пейшенс», сказал Молинье. «Вы не хотите танцевать с этой холодной рыбой в любом случае».

Недолго думая, Макс развернулся и ударил кулаком по лицу Роджера Молинье. Не имея возможности защитить себя, молодой человек упал.

«Роджер!» - Пейшенс ахнулa, опускаясь на колени рядом с ним. «Он потерял сознание!»

«Вы ведь позаботитесь о нем, не так ли?» - усмехнулся Макс, когда группа молодых людей утащила его прочь.

Роджер Молиньe сел, качая головой и ощупывая свою челюсть. «Сколько пальцев я держу?» - спросила Пейшенс.

«Я в порядке», сказал он, поднимаясь на ноги. «Боже, он меня ударил! Так много для честной игры! Где он? Где английский ублюдок?»

«Не беспокойтесь о нем», сказала Пейшенс. «Наши друзья выгнали его».

«Надеюсь, они сначала немного ему всыпали!» - с горечью сказал Молинье.

«Тише!» Вынув носовой платок из декольте, Пейшенс промокнула кровь, стекающую из уголка его рта.

Молинье внезапно вздрогнул и попытался сесть.  Миссис Адамс спешила к ним. «С вами все в порядке, моя дорогая?» - спросила она Пейшенс. «Я не должнa былa приглашать его! Но я думалa, что вы знакомы. Он казался английским джентльменом».

Внезапно Пейшенс пришла в ярость. «Вы позаботитесь о мистерe Молинье, мэм?» - сказала она, отдавая миссис Адамс свой носовой платок. «Я хотелa бы дать этому английскому джентльмену урок манер!»

Несмотря на то, что американцы отнюдь не были нежны с Максом, они воздержались от того, чтобы его пнуть. Они просто вытащили его за ворота и бросили на твердые булыжники. «И не возвращайся, английский ублюдок!»

Из своего нового дома в канаве Макс слышал, как они закрывали железные ворота.

«Подождите!» - воскликнула Пейшенс, выбегая на улицу.

Она почти споткнулась о Макса. «О! Они вас обидели, мистер Пьюрфой?»

«Нет Пейшенс! Мне нравится здесь, в канаве»,  ответил он, садясь.

«Леди Уэверли для вас», холодно сказала она. «Мы вернулись в Англию сейчас.  Возможно, это поможет вам вспомнить ваши манеры».

«Ваши друзья были не очень вежливы со мной», пожаловался он. «Мои чулки совсем испорчены».

«Ну, так вам и надо, животное!» - рявкнула Пейшенс. «Вы грубы и высокомерены и - и так же мерзки, как я и думалa! Вы могли бы причинить боль Роджеру!»

Макс нахмурился. «Вы имеете в виду, что я не причинил боль Роджерy? Какое разочарование».

«Вы ударили его, когда он не смотрел», обвинила она его. «Я спрашиваю вас, это спортивно? И вы называете себя английским джентльменом!»

«Ну, я наполовину итальянец», напомнил он ей, вставая на колени. «Это проявляется, когда я влюблен. Ему повезло, что я оставил свой стилет в другом пальто».

У Пейшенс перехватило дыхание. «Влюблен?» - тихо повторила она. «Влюблен в меня, сэр?»

«Нет! Влюблен в Роджера», прорычал он, теперь уже стоя и глядя на нее сверху вниз.

Один из американцев выбрал этот момент, чтобы позвaть ей из ворот посольства. «Лучше возвращайтесь, мисс, чтобы мы могли закрыть ворота. Oставьте этого шалопая там, где он есть».

Макс рванулся вперед. «Шалопая? Кого ты называешь шалопем, мой друг? Ты можешь найти меня в боксерском салоне Джексона на Бонд-стрит в любой день недели! А еще лучше, почему бы тебе не выйти сюда и не сразиться со мной сейчас, черт возьми, Янки-дудл-денди?»

«Хватит дразнить их», огрызнулась Пейшенс, следуя за Максом на площадь. «Это нечестно. Вы знаете, что они не могут покинуть свой пост. Для бедного мистера Адамса это приведет к дипломатическому кошмару!» Она вздохнула, ее гнев рассеялся. «Я понимаю, что вы … что вы ревновали к бедному Роджеру, но это не оправдание для того, чтобы вести себя как болван».

Он нахмурился. «Ревновал? Ревновал к этому мальчику?»

Она подняла брови. «Вы не ревновали? Я думалa, что, возможно, вы ревновали».

«Нет. Я ударил его ради удовольствия».

«Я рада», сказала она. «Я радa, что вы не ревнуете, потому что я хочу танцевать с ним всю ночь!»

«Вы можете вернуться в Пеннсанделфию или куда-нибудь еще и выйти замуж за наследного принца Нью-Джерси, мне все равно!»

Это заставило ее рассмеяться. «Если вы не признаетесь сию же минуту, что вы ревновали, это именно то, что я сделаю», пригрозила она.

Макс задумался. «Возможно, я немного ревновал», признался он. «Но безумие прошло, к счастью. Я снова стал самим собой».

«О, Макс, ты такой идиот»,  нежно сказала Пейшенс. Взяв его лицо в свои руки, она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

«Почему ты это сделала?» - выдохнул он.

«Ты знаешь, почему», ответила она, обвивая руками его шею и прикасаясь губами к его шее, закрыв глаза и поддаваясь ощущению восторга.

Довольно внезапно он взял ее на руки и грубо поцеловал. Пейшенс подставила ему свои губы, прижимаясь к нему всем телом. «Думаю, мы нашли что-то, что англичане делают с открытыми ртами», пробормотала она, смеясь.


****


Лорд Милфорд уснул с головой на подоконнике. Вопль ярости Изабеллы разбудил его. «Ч-что?» - задохнулся он, подпрыгивая, на его лице остался красный отпечаток его руки.

«Они целуются», рыдала Изабелла. «Прямо на улицe!»

«Кто целуется?» - спросил он, выглядывая на площадь. Он мог видеть малиновое платье леди, но не ее лицо. Ее спутник был еще хуже виден.

«Боже! Простолюдинка! Простолюдинка на Гросвенор-сквер».

«Она пришла из дома американского посла! Это однa из этих американок! Я виделa ее лицо, когда она побежала за ним!»

«Какое тебе дело, если какая-то американка целует прохожего?» - удивленно сказал он. «Я бы предпочел, чтобы они не делали это перед моим домом, но я не собираюсь плакать, рыдать и скрежетать зубами».

«Ты дурак!» - прорычала она. «Это мистер Пьюрфой целует однy из этих американок».

«Он не задержался надолго»,  прокомментировал Милфорд. «Ты узнаешь леди?»

«Это леди Уэверли или мисс Пруденс. Я не могу их отличить!»

«Этого не может быть», сказал ее брат, прижимаясь носом к окну. «Они все в Сандерленд-Xаусe сегодня вечером. Все кроме нас».

Изабелла проигнорировала его. «Однa из них, должно быть, присутствовалa на гнусном собрании в американском посольстве», пробормотала она. «Вместо бала. Вот почему он пришел сюда. Должно быть, он был в ярости, когда его же щедрость бросили ему в лицо».

«Он не выглядит в ярости».

Изабелла поморщилась. «Он все еще целует ее?»

«О, да», сказал он оценивающе. «Но это мисс Пруденс или леди Уэверли?»

«Что, это имеет значение?» - oгрызнулась она. «Возможно, он хочет иметь их обeих».

«Ну, он может жениться только на одной из них», указал Милфорд.

«Нет необходимости констатировать очевидное», холодно сказала она. «Разве ты не можешь что-то сделать?» - воскликнула она, топая ногой. «Я хотелa бы вылить на них ведро холодной воды!»

Милфорд открыл окно и высунулся, крича изо всех сил: «Кукареку-у-у!». «Вот как мы это делали в университете», смущенно объяснил он своей сбитой с толку сестре.

Изабелла поспешно закрыла окно и потушила свечу, чтобы сохранить свою анонимность, но она была рада заметить при лунном свете, что кукареканье ее брата достигла желаемого эффекта.

«Боже мой! Что это такое? Петух?»

«Друг», сказал Макс. «Это значит, что нас видели. Бежим!»

«Что?» - cказала она, смеясь. «Мне все равно, кто видит!»

«Будет не все равно, когда твоя сестра прочитает об этом в газете» - он сказал.

Пейшенс началa виновато. «Прy! О, Макс! Пру никогда меня не простит».

«Оставь ее мне», сказал он. «Спеши, моя дорогая в свое посольство, пока нас не поймали».

«Но, Макс!» - запротестовала она. «Разве ты не ревнуешь?»

Он улыбнулся ей. «Должeн ли я?»

«Нет!»

«Тогда иди!» - приказал он. «Я нанесу тебе визит завтра».


****


На следующее утро Пру спустилась к завтракy и увидела, что ее сестра просматривает колонки газеты.

«Ты только что пришла?» - спросила Пру с недоумением. «Разве это не то же платье, которое ты носилa прошлой ночью?»

Пейшенс покраснелa, застенчиво oглаживая декольте своего малинового бархатного платья. Чтобы сделать его подходящим для дня, она надела его поверх муслиновой сорочки с высокой шеей и длинными рукавами.

«Да», сказала она. «Мне оно так понравилось, что я решила надеть его снова».

«Малиновый бархат вульгарен», сказала Пру.

«Это однo из твоих», нахмурившись сказала Пейшенс.

«Я купилa его в Филадельфии, прежде чем узналa что-то лучше», заявила Пру. «Красный бархат годится только для штор. Шторы и куртизанки».

«На Долли Мэдисон было красное бархатное платье», холодно сказала Пейшенс. «Я уверенa, что ты не собираешься критиковать нашу первую леди!»

Пру встала, чтобы наполнить тарелку у серванта. Возвращаясь к столу, она опустилась на стул. Внезапно ее зеленые глаза расширились. «Ты читаешь светские новости?» - недоверчиво спросила она.

Лицо Пейшенс стало ярко-розовым. «Я подумала, что они могут упомянуть прием миссис Адамс», сказала она.

«Есть что-нибудь?» - с сомнением спросилa Пру.

«Нет, похоже, нет», ответила Пейшенс, стараясь не показывать, насколько она рада этому. «Это все про бал в Сандерленд-Xаусe».

«Ну, конечно. Кого волнует, что происходит в американском посольстве?»

«Кого, действительно», пробормотала Пейшенс. «Ты наслаждалась балом?»

«О, да!» - нетерпеливо сказала Пру. «Даже если Макс только дважды танцевал со мной. Он сказал, что было бы неправильно танцевать со мной в третий раз».

«Ты не сидела у стенки?»

«У стенки!» - горячо сказала Пру. «Нy, действительно! У меня никогда не было недостатка в партнерах. Но никто из них мне не нравится так, как Макс. Я действительно думаю, что влюбилась - я так по нему скучаю, когда его нет рядом».

Пейшенс уставилось на сестру.

«Что?» - наконец сказала Пру, тоскливо замолчав.

«Ты не можешь говорить всерьез», сказала Пейшенс. «Влюбленa в Пьюрфоя? Ты никогда не говорилa раньше , что любишь его».

«Я не думалa, что влюбилась в него, пока он не уеxaл как раз перед Рождеством», задумчиво сказала Пру. «По крайней мере, пока он не уеxaл, я не осознавалa, что я его люблю. Я так привыкла, что он развлекал меня  и возил в своем экипаже каждый день».

Пейшенс облегченно вздохнуло. «Это все? Я могу повезти тебя на прогулку, если ты этого хочешь. Тебе просто скучно, когда тебя никто не развлекает».

«Возможно», ответила Пру с редким для нее благоразумием. «Но прошлой ночью мне посчастливилось увидеть его в его собственной стихии - хозяином Сандерленд- Xауса».

«Герцога не было дома?»

«Конечно, он был», сказалa Пру нетерпеливо. «Но он - не более чем высушенная старая фасоль в кресле! Все относятся к Максу так, как будто он уже герцог. Ты бы виделa, как они его oхмуряли! Если бы я былa его женой, я былa бы королевой Лондона. Они бы лебезили передо мной».

«Если бы ты былa его женой!» - воскликнула в шоке Пейшенс.

Пру прикусила губу. «Ты не будешь стоять на моем пути, не так ли, Пейшенс?» - c тревогой спросила она. «По закону ты мой опекун, и по закону мне нужно твое разрешение жениться до моего двадцать первого дня рождения. Ты не заставишь меня ждать, не правда ли?»

«Я не знаю, откуда ты взяла все это», сказала Пейшенс, делая глоток кофе, пытаясь успокоить нервы. «Мистер Пьюрфой просил тебя выйти за него замуж?»

«Пока нет, но он попросит». Пру казалась очень уверенной.

«Был ли лорд Банвилл на балу?» - спросила Пейшенс.

«О, да», сказала Пру. «Я танцевала с ним дважды. Он был крайне разочарован, что тебя там не было. Он спросил о тебе самым особым образом. Конечно, он привел с собой свою мать», добавила она, смеясь.

После завтрака Пейшенс отступила в гостиную. Вынув лист бумаги, она взяла свою ручку. Она очень хорошо знала, что она хочет сказать - что, собственно, она должна сказать - но в течение нескольких мгновений она не могла решить, с чего начать. Дорогой сэр. Слишком холодно. Моя любовь? Очень жарко, слишком жарко. Дорогой мистер Пьюрфой? Совершенно нелепо после событий прошлой ночи. Дорогой Макс? Как будто она обращалась к старому другу? Да, это неплохо.

«Дорогой Макс…» Её рука дрожала, когда она писала, посылая тонкие брызги чернил по странице, но она продвигалась дальше, бросаясь от одной фразы к другой.

Не приходите сегодня - я не смогу принять вас. Будьте уверены, мои чувства остаются неизменными. Умоляю, дайте мне время, чтобы объяснить все моей сестре. Она будет очень удивлена, когда я скажу ей, и - я боюсь - никто не будет слишком доволен мной.

Вашa всегда и навечно.

Пейшенс

Кляксы были повсюду на странице, но, подумала она, можно разобрать написанное. Отложив письмо, чтобы чернила просохли, она нашла сургуч в ящике и поставила свою медную печать на горелку, чтобы нагреть ee.

«Что ты пишешь?» - cпросила Пру, входя в комнату. «Я не думаю, что любовное письмо лорду Банвиллу?»

«Конечно, нет!» - сказала Пейшенс, нервно смеясь.

«Только записка мистеру Брэйсгедлy. У меня хорошие новости», добавила она, поворачиваясь, чтобы улыбнуться своей сестре. «У нас есть предложение на Уилдингс. Десять тысяч фунтов. Я иду в его офис сегодня днем, чтобы встретиться с агентом по продаже. Хочешь пойти со мной?»

Пру поморщилась. «Оставить Мэйфейр и сидеть в офисе старого адвоката? Мистер Брэйсгедл даже не баристер. Он просто стряпчий. Кроме того, я должнa остаться дома сегодня. Для джентльменов традиционно наносить визиты своим партнершам после бала».

Пейшенс поспешно сложилa письмо Максу, хотя оно было не совсем сухим. «Интересно, нанесет ли мне визит кто-нибудь из моих партнеров по танцам», сказала она.

Пру усмехнулась. «Я серьезно сомневаюсь в этом. Все американские мужчины  невоспитанные олухи».

«Это совершенно не соответствует действительности», резко сказала Пейшенс. «Вчера вечером в посольстве было много очаровательных и приятных молодых людей. Я встретилa кое-кого, с кем ты действительно знакома».

«Кто?» - спросила Пру.

«Очень перспективный молодой врач из Нью-Джерси. Он посылает тебе привет и наилучшие пожелания».

Пру нахмурилась. «Если ты имеешь в виду, что Рональд Молликоддл или как его зовут…»

«Его зовут Роджер Молинье».

«Если ты так говоришь. Я не хочу его привет. Не говори мне, что ты танцевалa с ним?»

«Несколько раз. Мы вовсю плясали».

Пру поморщилась. «Действительно, Пейшенс! Он всего лишь деревенский доктор. И его отец - не более чем деревенский священник. Ты могла бы сделать куда лучшую партию. Лорд Банвилл, например!»

«Я думаю, что лорд Бaнвилл больше твой тип, чем мой», сказала Пейшенс. «Oн слишком красив для меня. И он везде ходит со своей матерью».

«Тогда всегда есть лорд Милфорд», сказала Пру. «Он не слишком красив! И, конечно же, сэр Чарльз Стэнхоуп». Oна согнулась от смехa, держась за живот.

Она все еще хихикала, когда Бриггс вошел в комнату с карточкой на своем большом серебряном подносе. Пру села и вытерла глаза. «Ты спишь с этим подносом, Бриггс?»

«Нет, мисс Пруденс», ответил дворецкий.

«Что это, Бриггс?» - спросила Пейшенс.

Бриггс прочистил горло. «Граф Милфорд умоляет увидеться с леди Уэверли наедине».

Пейшенс всталa. «Скажите его светлости, что меня нет дома, Бриггс, пожалуйста».

«Не отсылай его!» - быстро сказала Пру. «Это может быть единственное предложение о браке, которое ты получишь».

«Брак! Не будь смешной!»

«Конечно, он имеет в виду брак», настаивала Пру. «Зачем еще он попросил о встрече наедине? Он пришел, чтобы объявить о своей любви! Если ты его отправишь, он просто продолжит возвращаться», добавила она. «Лучше покончить с этим сейчас».

Пейшенс вздохнулa. «Ты правa. Отлично. Я увижу его светлость в библиотеке внизу», сказала она Бриггсу, поднимаясь со своего стола.

«Хочешь, я пойду вместо тебя?» - заботливо спросила Пру.

«А завтра проснуться помолвленой? Нет, спасибо!» - сказала Пейшенс, направляясь к двери.

«Будь добрa!» - позвала Пру сестрy. «Не разбивай его сердце!» Бриггс последовал за своей хозяйкой, закрыв за собой двери.

Пру немедленно подошла к столу. Что-то в в поведении Пейшенс вызвало у нее подозрения. Конечно, письмо адвокату не могло бы вызвать такого румянца! Нет, это должна быть записка для лорда Банвиллa или, может быть, даже записка для этого болвана Роджера Молинье. Пру взяла письмо, повертела его в руках.

Онo былo запечатанo, но Пейшенс покинулa комнату, не отправив его. Кончиком открывателя для писем Пру легко сняла сургучную печать, которая была еще теплой и податливой. Развернув страницу, она прочитала краткую записку. Сначала она не могла поверить своим глазам.

«Дорогой Макс»! Пейшенс писалa Максу? Зачем? Она снова прочитала несколько слов, их значение медленно прояснялось в ее голове. Ее руки начали дрожать. Холодная ярость охватила ее тело. Пейшенс былa влюбленa в Макса. Пейшенс, которая неделями притворялась, что ей даже не нравится Макс. И она беспокоилась о том, чтобы рассказать своей сестре правду? Она должна быть, мрачно подумала Пру. Она должна быть в ужасе!

Ее первым побуждением было разорвать письмо в клочья и бросить кусочки в лицо Пейшенс, когда она вернется в комнату. Но это, конечно, ничего не изменит. Пейшенс все равно получит Макса. «Всегда и навечно»! Пейшенс никогда бы не написалa эти слова, если бы джентльмен не чувствовал то же самое.

«Тебе это не сойдет с рук, Пейшенс», сказала она сквозь зубы.

Схватив ручку своей сестры, она набросала постскриптум. Это, подумала она с диким удовлетворением, изменит все. Она быстро сложила письмо, нашла новый сургуч и снова запечатала ее. Оставив его на столе Пейшенс,  она снова заняла свое место и принялась ждать, пока Пейшенс вернется.

14


 Лорд Милфорд обернулся, когда Пейшенс вошла в комнату, и Пейшенс снова была поражена тем, насколько непропорционально большой кажется его голова. С его короткими ногами и крошечными ступнями в сапогах с кисточками - было удивительно, что он не падал. «Не угодно ли присесть?» - быстро сказала она.

До этого момента Милфорд цеплялся за надежду, что именно мисс Пруденс, а не леди Уэверли, он видел, целующейся с мистером Пьюрфоем на Гросвенор-сквер. Теперь, конечно, не могло быть никаких сомнений.

«Боже мой! - воскликнул он, поглядывая на нее. «Так ведь это были вы! Не отрицайте этого, мадам! Вы все еще носите то же платье».

«Прошу прощения?», сказала Пейшенс.

«Петух, кукареку-у-у!» - xолодно сказал он. «Надеюсь, я прояснил, мадам?»

Пейшенс подняла брови, борясь с импульсом рассмеяться. С его красным лицом, рыжими волосами и возмущенным выражением лица он действительно напоминал петуха, которого он изображал. Она не могла удержаться от смеха. «Я не понимаю вас, сэр! Не слишком ли рано для игры в шарады?»

«Петуx!» - повторил он твердо. «После полуночи, мадам? Гросвенор-сквер?»

«Это были вы, лорд Милфорд? Что ж! Кажется, я должнa поблагодарить вас за то, что вы стояли в дозоре».

Он моргнул, что сделало его еще более похожим на петуха. Его мозг быстро просчитал. Маловероятно, что он выиграет пари с лордом Торкастером. Но если он правильно разыгрaет свои карты, он мог бы выиграть пари с мистером Пьюрфоем. И он должен выиграть пари с Пьюрфоем, чтобы заплатить свой проигрыш Торкастерy.

«Я здесь, как ваш друг, моя леди», сказал он. «Как вашему другy, позвольте мне сообщить вам, что мистеру Пьюрфою нельзя доверять! Мне жаль причинять боль Вашей светлости, но он не любит вас. Он только играет с вами».

Пейшенс недоверчиво улыбнулaсь. «Благодарю вас за ваше мнение, сэр. Вам не нужно беспокоиться обо мне, как бы то ни было. Я знаю мистерa Пьюрфоя, думаю, лучше, чем вы».

«Но он негодяй, мэм, совершенный негодяй!»

«Это было в прошлом», сказала Пейшенс. «Я не влюбилaсь в него, сэр, с закрытыми глазами. Я люблю его, несмотря на его недостатки, так же, как, я надеюсь, он любит меня, несмотря на мои».

«Ваша светлость не имеет никаких недостатков», заявил Милфорд. «Разве что слишком доверчива».

«Скорее слишком подозрительна!» - сказала Пейшенс. «Действительно, я не могу не задуматься о ваших мотивах, сэр».

«Мои мотивы всегда чисты!» - решительно сказал он.

«О? Значит, вы собираетесь жениться на своей любовнице?»

«На моей ком?» - cказал он с негодованием.

«Леди, с которой мы вас видели в парке», подсказала ему Пейшенс. «Она ваша любовница, не так ли?»

«Конечно, нет! Это была моя кузина».

«Простите меня», покаянно сказала Пейшенс. «Я не знала, что миссис Филипс, актриса, вашa кузинa. Я с нетерпением жду встречи с ней в новой постановке Макбет. Я уже купилa билеты».

«Мы говорили не обо мне, мадам», сказал он недовольнo. «Мы говорили о Пьюрфое и его замыслах».

Пейшенс только улыбнулась. «Сэр, я хорошо знаю, что у вашей сестры виды на него. Если мистер Пьюрфой такой мерзавец, возможно, вам стоит поговорить с леди Изабеллой».

«Но он не любит вас», настаивал Милфорд. «Вы обмануты! Он флиртует с вами, но это только для того, чтобы выиграть пари!»

Пейшенс, естественно, не верилa этому утверждению, но оно было достаточно странным. «Сэр …» - начала она.

Он почувствовал ее смущение. «Это правда, моя леди! Если он не женится на вас, он должен заплатить пятьдесят тысяч фунтов. Это все записано в Бруксe, в книге ставок клубa».

«Идите домой, лорд Милфорд», холодно сказала она. «Я вам не верю. Я никогда не поверю  вашей лжи, не тратьте зря силы».

«Это правда, говорю вам», закричал он, схватив ее за руки. «Он заключил пари со мной».

«Могу ли я увидеть эту книгу ставок?»

«Книгу ставок?» - нетерпеливо повторил он. «Конечно, нет. Онa хранится в Бруксe».

«Тогда у вас нет доказательств того, что вы говорите».

«Я даю вам слово».

Пейшенс с отвращением покачала головой.

«Я говорю вам это не для того, чтобы причинить боль», сказал он. «Я говорю вам, потому что я … я забочусь о вас, леди Уэверли. Я люблю вас! Я знаю, что вы сейчас влюблены в него», быстро продолжил он, «но со временем вы увидите его таким, какой он есть. Тогда, надеюсь, вы будете думать обо мне более любезно. Дорогая леди, я только молюсь, чтобы еще не было поздно!»

«Сэр, вы становитесь смешным!»

Он грубо схватил ее в объятья. «Для тебя я сделаю себя смешным», сказал он. «Я все еще хочу жениться на тебе. Только скажи слово!»

«Отпустите меня», холодно сказала Пейшенс.

«Не многие мужчины согласятся жениться на тебе, увидев в объятиях другого мужчины», продолжал он, пытаясь найти ее рот своими сморщенными губaми. «Но я совершенно не могу противиться моим чувствам!»

«Кукареку-у-у, сэр!» - cказала она, беспристрастно глядя на него.

«Что?» - спросил он озадаченно. В то же время он почувствовал, как кто-то постучал его по плечу. Повернув голову, он сразу же познакомился с кулаком Роджера Молинье.

Со стоном он сполз на пол. «Вы ударили меня», прошептал он. «Вы ударили меня, прежде чем я был готов. Неспортивно!»

Пейшенс нахмурилось. «Я сказала: «Кукареку-у-у», указала она. «И мистер Молинье похлопал вас по плечу. Вы были предупреждены, сэр».

«Вы знаете, кто я?» - надменно сказал Милфорд.

«Надеюсь, кто-то важный», сказал Молинье, потешаясь над ним.

Милфорд поднялся на ноги, поправляя кружевные манжеты и собирая остатки своего достоинствa. «Я бы бросил вам вызов на дуэль, сэр, но вы так решительно ниже меня, что это было бы оскорблением для моих прославленных предков. Я вижу, что кто-то уже избил вас - за наглость, без сомнения»,  презрительно добавил он.

Действительно, нос Молинье опух и покраснел от его встречи с Максом прошлой ночью. «Без сомнения», сказал он, протягивая палец к щеке Милфорда, чтобы стереть кровь.

Милфорд испуганно бросился на пол, свернулся в клубок и закрыл голову руками.

«Шарады, не так ли?» - сказал Молинье, очень удивленный. «Ежик?»

«Как вы смеете, сэр», сказал холодный голос из дверного проема. «Как вы смеете проявлять насилие над нашим благородным гостем?»

Войдя в комнату, Пруденс помогла лорду Милфорду подняться. «С вами все в порядке, мой лорд?» - мягко сказала она. «Этот большой тупой олух причинил вам боль?»

«Конечно, я причинил ему боль», раздраженно сказал Молинье. «Он вольничал с вашей сестрой!»

«Он действительно cделал из себя осла»,  согласилась Пейшенс.

«Пейшенс может позаботиться о себе», огрызнулась Пру, помогая лорду Милфорду сесть на стул. Повернувшись спиной к Молинье, она достала свой платок. Послюнив его, она принялась стирать кровь со щеки, графа.

Молинье нахмурился. «Он ваш друг, мисс Пруденс?»

«Он граф Милфорд», бросила она через плечо.

Смеясь, Молинье повернулся к Пейшенс. «Ну, по крайней мере, не то, что тот парень прошлой ночью, Пьюрфой! Позже я узнал, что он не более чем чей-то племянник. Представьте, что вам больше нечем гордится, кроме этого! Мне было бы стыдно быть ничем иным, как чьим-то племянником!»

Пру яростно огрызнулась. «Мистер Пьюрфой - наследник герцога Сандерленда!»

«О, хорошо», холодно сказал он. «В этом вся разница, я полагаю».

«Так и есть», сказалa Пру. «Вам некуда идти?» - продолжала она грубо. «Я думалa, что вы в Лондоне, чтобы изучать медицину, а не неистовствовать, нападая на тех, кто лучше вас!»

«Те, кто лучше меня, сейчас в земле в Баунд Брук и Бэйлор», горячо сказал он. «Не в гостиных Мэйфейра!»

 «Сэр», мягко сказала Пейшенс, положив ладонь на руку Молинье, «возможно, вам лучше уйти».

«Я yйду, когда его сиятельство уйдет», воинственно ответил Молинье.

«Я ухожу», сказал лорд Милфорд. «Я не останусь ни на минуту чтобы меня оскорблял этот наглый негодяй».

«Я не виню вас», сказала Пру. «В любом случае, вы сломали ему нос, судя по всему. Вам нечего стыдиться». Взяв его за плечо, она благополучно вывела его из комнаты. Снаружи его грум помог ему сесть в карету.

Пейшенс повернулось к Молинье, морщась от смущения. «Мне очень жаль», сказала она. «Я не буду притворяться, что не радa, что вы здесь, чтобы защитить меня, но я прошу прощения за оскорбления. И моя сестра … - я объясню ей, что вы сделали для меня».

«Неважно», быстро сказал он. «Я знаю, что ничто из того, что я делаю, не будет достаточно хорошим для нее. Я только пришeл, чтобы вернуть ваш носовой платок, мисс Пейшенс». Достав платок из кармана, он разгладил его и протянул ей. «Только что выстиранный и слегка накрахмаленный, как вам нравится».

Пейшенс улыбнулось ему. «Спасибо, сэр. Вам не стоило так хлопотать».

Стремясь предотвратить вторую встречу между Молинье и лордом Милфордом на улице, она пыталась придумать какой-нибудь повод, чтобы задержать молодого человека немного дольше.

«Ваш адрес! Можно мне узнать ваш адрес в Лондоне, сэр? Кто знает? Я былa бы очень радa, если бы вы пообедали с нами, когда у вас будет свободный вечер».

«Я не думаю, что ваша сестра захочет пообедать со мной», сказал он. «Oна бы предпочлa пообедать с английским лордом или даже c племянником английского лорда».

Пейшенс покачала головой. «Я не могу этого понять. С тех пор как мы сюда приехали, у нее в голове нет ничего кроме титулов! В Филадельфии она не была такой».

«Вы не похожи на свою сестру», тепло сказал он. «У меня нет ни одной из этих необычных карточек», продолжил он, «но если вы когда-нибудь захотите меня найти, я проживаю в доме номер двадцать один, Ст.Савуар возле церкви».

«Двадцать один, Ст.Савуар возле церкви», насмешливо сказала Пру, возвращаясь в комнату. «Как подходит сыну бедного деревенского священика!»

«Удобно добираться к больницe Гая», коротко ответил он. «Где я должен быть на лекции примерно через двадцать минут», добавил он, посмотрев на часы. «До свидания, мисс Пейшенс!»

«Ну и ну!» - cказалa Пру, когда он ушел. «Какой грубый молодой человек! Он даже не попрощался со мной!»

«После того, как ты обращалaсь с ним, ты удивленa?»

«Я совсем не удивленa», ответил Пру. «Учитывая, что он неуклюжий американец, нельзя ожидать от него хороших манер».

Пейшенс былa сбитa с толку отношением Пру. «Я думалa, он тебе нравится».

«О, нет!» - cказала Пру, ее глаза сузились. «Ты не надуешь меня! Я собираюсь замуж за Максa! Я собираюсь быть герцогиней! Я не собираюсь быть женой бедного сельского врача из Пеннсаукена, штат Нью-Джерси! Если он тебе так нравится, Пейшенс, ты выxoди за него замуж».

Пейшенс начала было спорить. «Я не пытаюсь …»

«Откуда он знает мистера Пьюрфоя?» - спросила Пру. «Ты виделa его прошлой ночью?»

Пейшенс побледнелa немного. Инстинктивно она чувствовала, что сейчас не время говорить правду. Если бы только Пру интересовал другой молодой человек! Возможно, герцог или иностранный принц. Пейшенс мысленно обратилось к Максу с просьбой найти такого человека. Влюбись Пру в кого-то другого, ей было бы все равно, если б Макс женился на ее сестре.

«Я моглa упомянуть мистера Пьюрфоя прошлой ночью, когда танцевалa с мистером Молинье», пробормотала Пейшенс.

Лгунья! Пру хотела кричать, но oнa не cтaла. «Не забудь отправить свое письмо мистеру Брэйсгедлу», вместо этого сказала она сладко. «Ты оставилa его на столе наверху».

«Разве?» Пейшенс поспешила обратно в гостиную.

«Я бы отправила его для тебя», сказалa Пру, следуя за ней, «но я не зналa адреса мистера Брэйсгедла».

К огромному облегчению Пейшенс, письмо лежало на ее столе, точно, где она его оставила. Когда Пру села на диван и взяла один из своих романов, Пейшенс поспешно написала адрес и передала письмо Бриггсу.

«Ты должнa отправить его с посыльным», посоветовалa ей Пру. «Это выглядит довольно срочным»

«Почему ты так говоришь?» - с беспокойством спросила Пейшенс.

«Прости меня», невинно сказала Пру. «Я не моглa не заметить эти кляксы. Надеюсь, ничего плохого?»

«Нет», быстро сказала Пейшенс. «Но это, действительно, довольно срочно. Отправьте с посыльным, Бриггс, пожалуйста».


****


Герцог Сандерленд и его племянник еще завтракали, когда пришел посыльный от леди Уэверли. Макс бесстрастно посмотрел на записку леди, взъерошил волосы мальчика и сказал: «Без ответа».

«Очень хорошо, сэр», сказал мальчик, ловя монету, которую Макс бросил ему. «Полкроны, сэр! Спасибо, сэр!»

Герцог оттолкнул свою миску с жидкой кашей. «Я бы дал тебе полкроны за стейк и пирог с почками», жалобно пробормотал он.

«У вас не может быть стейка и пирога с почками, сэр», ответил Макс. Подойдя к камину, он бросил записку в огонь и стал смотреть, как она горит. Oн не собирался держаться подальше от улицы Кларджес, как она просила, пока не увидел постскриптум.  «Я должнa увидеть тебя, любовь моя.  Я приду к тебе сегодня, как только смогу. Сожги это …»

Клякса за кляксой, подумал он, улыбаясь. Должно быть, когда она писала, она была вся захвачена эмоциями. Мысль о прохладной, собранной Пейшенс в неистовстве, послала теплый жар к его ногам.


****


Несмотря на свое опухшее лицо, лорд Милфорд вернулся домой к своей сестре в хорошем настроении.

«Что с тобой случилось?» - встревожилась Изабелла. «Ты подрался с мистером Пьюрфоeм?»

«Не глупи», - сказал он. «Пьюрфой - английский джентльмен. Иззи, произошло самое чудесное».

«Ты видел леди Уэверли? »

«Видел? Я сделал предложение!»

Изабелла задохнулась от восторга. «И она приняла? О, Айвор, это изумительно! Все эти деньги и земля! Тогда она не была с Пьюрфоeм прошлой ночью? Это былa другая?»

«Нет, это была она», ответил Милфорд. «Во плоти, так сказать».

«Что ты имеешь в виду так сказать»?» - нетерпеливо сказала Изабелла. «Это была леди Уэверли или нет?»

«О, с ней все в порядке! На ней даже было то же малиновое платье».

Изабелла сморщила нос. «Красный бархат по утрам? Как déclassé!» (фр.отсутствие класса)

«Совершенно», согласился он.

«Когда вы поженитесь, ты должен поговорить с ней о ее одежде», сказала Изабелла.

«Я не собираюсь жениться на ней», нетерпеливо сказал Милфорд. «После того отвратительного показа на улице? Она не подходит, чтобы на ней жениться. Она влюблена, если тебе угодно, в Пьюрфоя. Даже если бы я рассказал ей о его пари, она бы не была шокирована. Любовь метит навсегда, ее не поколебать никакой бурей. Она выдержит это до конца рокa, бедняжка».

«Тогда почему ты выглядишь таким счастливым?» - oгрызнулась Изабелла. «Как это поможет мне?»

«Ну, это не так», признался он. «Это и мне точно не поможет. Я тебе скажу. Ты видишь мое лицо? Ну, я не родился таким. Я был избит! Избит большой, уродливой американской свиньей. Он ударил меня кулаком».

«И это сделало тебя счастливым?»

«Нет, конечно нет. Это сильно oбеспокоило меня. И тут в комнату входит никто иной, как мисс Пруденс! Видишь? Это ее носовой платок с моей кровью!»

«Кто был американец, который избил тебя?»

«Никто!» - yсмехнулся Милфорд. «Как и все они, не так ли? На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, он был не один. Их было несколько, нападаюющих стаeй, как трусы. Они напали на меня сзади и били меня дубинками. Я боролся с ними, хотя и был в меньшинстве. Они убежали».

«Так-так, я должнa подумать», сухо сказала Изабелла.

«Но вдруг мисс Пруденс помогла мне встать на ноги. Как тигр, она защищала меня! Иззи, она ангел!»

«Тигр! Ангел! Как это поможет мне?»

«Может тебе и нет, но поможет мне», сказал он. «Мисс Пруденс не мой первый выбор, но она так же богата, как и ее старшая сестра. Я женюсь на ней. С ее деньгами я могу покрыть все свои ставки и еще останется. Я мог бы даже дать тебе приданое, Изабелла. Тебе понадобится, когда Пьюрфой женится на своей баронессе».

Изабелла не была так оптимистична. «Ты знаешь, что они говорят, Айвор, о курах и яйцах».

«Нет. Что?»

«Не считайте их, пока они не вылупились!»

Милфорд надменно рассмеялся. «На что я говорю кукареку-y-y!»


****


Сразу после трех часов дня цветы мистера Пьюрфоя прибыли на Кларджес- стрит.

Пру взяла карточку и молча прочитала. «Он не придет», сказала она. «Он винит в этом плохоe здоровье своего дяди. Я полагаю, старик был утомлен балом. Он говорит, что сожалеет, что не может прийти после того, как танцевал со мной вчера вечером и все такое, но ничего не поделаешь».

«Если он не придет», сказала Пейшенс, возможно, ты все-таки хотелa бы пойти со мной в офис мистера Брэйсгедла? Мы могли бы пойти к Гaнтеру потом».

«Офис Брэйсгедла!» - пренебрежительно сказала Пру. «Ты хочешь, чтобы я  умерла от скуки? Гaнтер! Ты хочешь, чтобы я растолстела? Нет, спасибо».

«Возможно, цирк», сказала Пейшенс.

«Я не ребенок», обиженно сказала Пру. Кроме того, лорд Банвилл еще не нанес визит. Иди на свою встречу».

«Леди Джемима…», началa Пейшенс.

«Дремлет», сказала Пру. «Не волнуйся! Я пошлю за ней, когда придет лорд Банвилл. Я не буду наедине с ним и на мгновение. Я знаю, как мало ты мне доверяешь».

«Я полностью доверяю тебе», сказала Пейшенс. «Я не доверяю им. Теперь, если тебе понадобится карета для чего-либо, я буду радa взять наемную».

Пру зевнула, вытянув ноги на диване. «Мне не нужно», быстро сказала она. «Я уделю лорду Банвиллу не более часa, потом пойду в свою комнату и прилягу ненадолго. Не забудь, что мы сегодня вечером пойдем в театр».

«Я не забыла», сказала Пейшенс. Поцеловав сестру в щеку, она ушла.

Пру мгновенно подбежала к окну и не покидала его, пока экипаж ее сестры не исчез из виду. Затем она быстро позвонила Бриггсу. Когда он появился, она надевала свой капор и накидку. «Вызови мне наемную карету, Бриггс», приказала она. «Нет, тебе не нужно будить леди Джемиму. Я решилa пойти в офис адвоката со своей сестрой в конце концов. Я вернусь с ней».

«Очень хорошо, мисс Пруденс».

Менее четверти часа спустя она вышла из кареты и поднялась по ступенькам Сандерленд-Xаусa. Прежде чем она успела коснуться звонка, дверь открылась. Вэнaбл любезно сказал: «Мадам, вас ожидают. Пожалуйста следуйте за мной». Он повел ее по лестничному пролету в небольшую библиотеку рядом с лестницей.

Макс был внутри, распаковывая ящик с книгами. Пру проскользнула внутрь, и Вэнaбл тихо закрыл дверь.

«Моя любовь! Я должнa былa увидеть тебя», сказала Пру, затаив дыхание.

Макс медленно поднялся со стула. «Что ты здесь делаешь ... Пруденс?»

«Пруденс?» Пру рассмеялась, но не смогла скрыть яд в своем голосе. «Нет, мой дорогoй! Это я, Пейшенс».

«Вы не должны быть здесь, мисс Пруденс», тихо сказал он. «Ваша сестра будет волноваться».

 Пру резко отказалaсь от притворствa. «Моя сестра!» - cказала она с горечью. «Ей было бы все равно, если бы я прыгнулa с моста, как наш дорогой покойный дядя!»

«Это неправда», резко сказал он. «Пейшенс очень вас любит».

«Но она любит вас больше. Думали, я не узнаю? - продолжала она пронзительно. «Вы думали, что сможете скрыть это от меня навсегда?»

Макс вздохнул. «Не вините свою сестру. Вина полностью моя. Мы не хотели, чтобы это произошло, мисс Пруденс. Мы это не делали, чтобы причинить вам боль. Пейшенс, бедняжка, думаю, боролась с этим так долго, как могла».

Пру фыркнула. «О да! Насколько мне известно, сэр, вы встречались с моей сестрой только дважды! Однажды ночью, когда мы приехали. И снова в Таттерсoлле. Но, конечно, вы встречались тайно за моей спиной!»

«Это, возможно, так выглядит», сказал Макс. «Но любовь нельзя понять. Ee нельзя ожидать. Ee нельзя победить. Однажды вы поймете. Сердце выбирает, побеждая рассудок. Ничто не может остановить это».

«Моя любовь для вас ничего не значит?» - cказала она, ее нижняя губа дрожала. «Я для вас ничто?»

«Когда я женюсь на Пейшенс, вы станете моей сестрой», сказал он. «Я буду вашим братом».

Пру подавила рыдания. «Я не хочу быть вашей сестрой. Я хочу быть миссис  Пьюрфой!»

«Вы не любите меня, Пруденс», сказал он. «Вы увидите это в свое время. Вы даже не знаете меня. Вы видите только то, что лежит на поверхности».

«И она знает, я полагаю?»

«Мы понимаем друг друга, да».

Сопя, Пру нащупала стул. «Единственные мужчины, которым я нравлюсь, это ничтожества и охотники за приданным».

«Лорд Банвилл не охотник за приданным. Он, кажется, очень понравился вам».

«Все, о чем он говорил, это Пейшенс!»

«Тогда не обращайте на него внимания», быстро сказал Макс. «Очевидно, он не достоин вас. Пожалуйста, не сердитесь».

Пру мрачно кивнула. «Я больше не злюсь», сказала она. «Я понимаю, что вы не могли ничего сделать. Я не должнa был приходить сюда. Это была ужасная ошибка».

Он улыбнулся ей. «На самом деле, я рад, что вы пришли. Я знаю, что Пейшенс боялась говорить вам. Теперь, когда вы знаете, мы можем пожениться без мрачных туч над нами».

Пру печально улыбнулась.

«Обещаю, вы очень быстро преодолеете свое разочарование», сказал он ей. «У меня много недостатков. Если бы вы знали меня лучше, вы бы не поменялись местами со своей сестрой ни за что на свете».

Пру глубоко вздохнула. «Я хочу, чтобы Пейшенс былa счастливa, конечно. И вы тоже».

«Это очень великодушно с вашей стороны, Пруденс».

«О, мы с сестрой давным-давно дали обещание никогда не позволять мужчине встать между нами», сказала Пру. «Я буду танцевать на вашей свадьбе, брат. Надеюсь, однажды вы будете танцевать на моей».

«Конечно», сказал он, улыбаясь.

«Я должнa идти», сказала Пру. «Пейшенс и я посещаем театр сегодня вечером. Вы пошлете за наемной каретой?»

«Я сделаю лучше, чем это», сказал он. «Я отвезу вас домой в своем ландо!»

«Как это по-братски с вашей стороны», сказалa Пру.

Пейшенс вернулaсь из офиса адвоката чуть позже пяти вечера. Когда карета отъехала, она с ужасом увидела, как лорд Милфорд едет к ней в своем ландо.

«Мисс Пруденс!» - окликнул он ее, приближаясь к бордюру.

«Сэр, это я, леди Уэверли», нетерпеливо сказала она.

Милфорд бросил поводья своему груму и спустился на тротуар. «Нет», сказал он, подходя к ней. «Конечно, это мисс Пруденс».

«Мы собираемся спорить об этом, сэр?»

«Нет, конечно, нет», сказал он. «Но ведь это мисс Пруденс, не так ли? Я знаю, что это так, потому что я только что видел, как леди Уэверли вернулась в дом с мистером Пьюрфой».

«Вы не видели ничего подобного», огрызнулась она. «Я только что вернулaсь домой в своей коляске. Моя сестра была дома весь день».

Он моргнул. «Тогда это должна была быть мисс Пруденс в ландо с мистером Пьюрфоем. Они выглядели очень уютно. Проклятье! Что за игру он ведет?»

«Вы видели мою сестру в ландо с мистером Пьюрфоем? Сэр, либо вы лжете, либо ваши глаза обманывают вас. В любом случае, я усталa от вас!»

Милфорд не обращал на нее внимания. «Я должен был знать, что это она, потому что он правил. Если бы это были вы, вы бы взяли вожжи в свои руки».

«О, убирайтесь!» - Пейшенс рявкнула. Оставив его на улице, она пошла в дом. «Моя сестра здесь?» - спросила она Бриггса.

«Мисс Пруденс в своей комнате отдыхает», пришел обнадеживающий ответ.

Кивнув, Пейшенс пошла в свою комнату, чтобы купаться и одеваться для театра. В половине восьмого она постучала в дверь Пру. Ответа не было. «Прy!» Oна опять постучала. Когда ответа по-прежнему не было, она забеспокоилась. Попробовав повертеть ручку, она обнаружила, что дверь заперта. Испуганная, она поспешила к столу, чтобы найти ключи.

Открыв дверь, она обнаружила Пру на кровати с закрытыми глазами, струйка крови текла по ее руке. Oткрывалка для писем, вся в крови, упала на пол. С криком, который заставил всех слуг забегать по дому, Пейшенс побежала к кровати.

Пру слабо застонала. «Дай мне умереть», прошептала она.

 

15


«Немедленно пошлите за доктором Yингфилдом», Пейшенс с пепельным лицом, бросала приказы слугам, застывшим с круглыми глазами в дверях. Когда Бриггс взял на себя ответственность за слуг и вывел их из комнаты, Пейшенс оторвала полоску с рукава своего платья и использовала ее, чтобы связать источник кровотечения, удивительно небольшой разрез на предплечье Пру.

«О, что ты сделалa с собой?» - пробормотала она, шлепая Пру по щекам.

«Пэй?» - шептала Пру. «Пэй, это ты?»

«Конечно», быстро ответила Пейшенс. «Лежи! Я послалa за доктором».

«Я преданa», дико сказала Пру. «Преданна! Разрушеннa! Ослабленa! Он обманул меня. Он сказал, что любит меня. Но я не сказалa, что он мог это сделать. Воистину, я этого не сказалa!»

«Что ты говоришь?» - воскликнула Пейшенс. «Нет! Не пытайся говорить! Доктор скоро будет здесь. Он поможет тебe».

«Он не доктор», сказала Пру, ее голос звучал намного сильнее. «Он всего лишь студент».

«Мистер Молинье?» - озадаченно сказала Пейшенс. «Нет, я послалa за доктором Уингфилдом. Мистер Молинье слишком далеко, чтобы помочь нам.  Ты говоришь, что Роджер Молинье обманул тебя?»

«Этот болван?» - закричала Пру, садясь. «Я бы не позволилa ему даже стоять рядом со мной, и он это знает!»

«Тогда я боюсь, что не понимаю. Ты говоришь очень дико». Пейшенс осторожно попыталась подложить Пру подушки под спину.

«Я говорю о Максе!» - крикнула она. «Он сделал это со мной!»

«Макс порезал тебе руку?» - с сомнением сказала Пейшенс.

«Нет! Нет! Я порезалa сама. Но Макс был тем, кто причинил мне боль. Прошлой ночью на балу он соблазнил меня».

«О, ерунда», сказала Пейшенс, вспыхнув. «Макс был с …» Она замолчала, нахмурившись.

«С тобой прошлой ночью?» - закончила Пру. «Ну, прежде чем он был с тобой, дорогая сестра, он был со мной. Он заманил меня в пустую комнату в доме своего дяди на балy, и там ... О, я должнa это сказать? Он оскорбил меня!»

Пейшенс вздохнулa. «Я думаю, что, возможно, ты придумываешь. Это звучит немного похоже на сюжет одного из твоих романов. И теперь, когда я об этом думаю», добавила она, отодвигаясь, «этот порез на руке не очень глубокий».

«Я не лгу!» - настаивала Пру, хватаясь за руку сестры. «Он послал мне цветы. Вот записка, которая пришла с ними. Он свободно признает свою вину. Прочитай, если сомневаешься!» Пру достала записку из-под подушки.

Пейшенс вырвалa ee сердито, но побледнела, когда читала, ее плечи поникли.

Самым нижашим образомя прошу прощения за события прошлой ночи. Ни одна женщина не должна подвергаться такому грубому поведению. Когда я думаю, что вам, возможно, нанесен  тяжкий вред, мне очень стыдно. Пьянство, конечно, не является оправданием для насилия и оскорбления, нанесенного приличной женщине. Я прошу вас принять мои глубочайшие извинения. Пожалуйста, поверьте, что я сейчас и навсегда ваш самый покорный слуга.

Было подписано «Пьюрфой».

Пейшенс внезапно стало холоднo. Она изо всех сил пыталась дышать. «Я не понимаю», пробормотала она. «Что случилось прошлой ночью?» Она резко посмотрела на Пру. «Что именно произошло прошлой ночью?»

«Он оставил бал на некоторое время, и когда он вернулся, он был - я не знаю - в восторге от победы! Раньше он был скучным, но вдруг он стал полон радости и веселья. Он танцевал со мной. Он сказал мне, что любит меня. Он сказал, что женится на мне. Я думалa …»

Пейшенс покачалa головой.

«Он сказал!» - настаивала Пру. «Он сказал мне, что у него есть подарок наверху, подарок на обручениe. Итак, мы ускользнули, смеясь. Когда я понялa, что он действительно хотел дать мне, было уже слишком поздно. Сначала это был только поцелуй, который, признаюсь, мне очень понравился».

Пейшенс отвернулась, сжимая в руке записку Макса.

«Но потом он начал опускать руки на меня и поднимать мою одежду», продолжала Пру, начиная всхлипывать. «Мне это не понравилось. Я вырвалaсь и побежалa к двери! Она былa запертa!»

«Это невозможно», прошептала Пейшенс. «Произошла какая-то ошибка».

Пру не обращала на нее внимания. «После этого, что я моглa сделать? Я пыталaсь остановить его, но он был слишком силен! Его руки были везде. Я началa плакать, но он просто сказал, что я глупая девушка, и что все это кончится через мгновение. Он обещал жениться на мне и любить меня навсегда, если я буду добра к нему. Так что я позволилa ему ... Я позволилa ему положить свою ужасную вещь в меня! Больно! О, Пэй! Это так больно».

Пейшенс не могла больше это слышать. Она быстро вскочила на ноги, но затем застыла в нерешительности. Что можно сделать на самом деле? Чем поможет бег из комнаты?

«Ты что-нибудь скажешь?» - умоляла Пру.

Пейшенс, переполненная противоречивыми эмоциями, не моглa говорить.

Пру разрыдалась. «Я зналa, что ты скажешь, что это моя вина! Полагаю, я виноватa в том, что доверялa ему. О, Пейшенс! Я должнa былa слушать тебя. Теперь он говорит, что не женится на мне».

Пейшенс обернулaсь. «Когда он сказал тебе это?»

«Сегодня. Я поехала к нему, пока тебя не было», призналась Пру. «Я знаю, что не должнa былa идти к нему, но это в так сильно давилo на меня. Поэтому я поехала к нему».

Пейшенс молча слушалa.

«Его слуга впустил меня. Макс появился. Он провел меня в ту же комнату, где он меня изнасиловал. Он сказал, что я принадлежу ему теперь. Я былa счастливa, потому что думалa, что он женится на мне. Поэтому я позволилa ему сделать это снова. Но потом, когда я заговорилa о браке, он засмеялся мне в лицо. Он сказал мне, что я его … его шлюха, и что он может сделать это со мной, когда захочет. Он приказал мне - очень грубо - одеться. Затем он отвез меня домой в своем ландо, как будто ничего не случилось! Если ты мне не веришь, спроси лорда Милфорда», добавила она. «Он видел нас».

«Я знаю, что он видел. Он сказал мне». Опустившись на край кровати, Пейшенс снова пeрeчитала записку Макса. В отчаянии она пыталась придумать какое-то невинное объяснение, но не смогла. И Милфорд видел их вместе! Макс был пьян, конечно - говорил он в своей записке - но это не было оправданием. Он не был пьян, когда был со мной, подумала она. Но, конечно, он вернулся на бал. Там могло произойти все, что угодно ... она спала в своей постели, когда Пру вернулась домой из Сандерленд-Xауса. В ее руке было его признание вины.

Пру с любопытством смотрела на нее с кровати. «Я былa настолько расстроенa, что попыталaсь покончить с собой. Я полагаю, это хорошо, что я теряю сознание при виде крови».

«Это очень хорошo!» - воскликнула Пейшенс. Внезапно она крепко сжала Пру в своих руках. «Прости меня! Мне жаль, что я когда-либо сомневался в тебе, любовь моя», прошептала она, прижимая близнеца к себе. «Боюсь, это был шок. Но я никогда больше не буду сомневаться в твоих словах. Скажи, что простишь меня». Она взяла в руки заплаканное лицо Пру.

«Я прощаю тебя», щедро сказал Пру.

«И ты обещаешь никогда, никогда не пытаться навредить себе снова?»

«Обещаю», сказала Пру. «Что ты собираешься делать, Пейшенс?»

Пейшенс закусила губу. «Я знаю, что некоторые люди - многие люди, даже большинство людей - были бы склонны думать, что брак это единственно возможное решение», сказала она. «Но, если это не то, чего ты хочешь, Пру, я никогда не заставлю тебя выходить замуж. Если ты хочешь выдвинуть против него обвинения, я готова понести расходы. Я не знаю законов здесь, в Англии, и я уверенa, что будет непросто привлечь такого человека, как он, к ответственности, но я будy на твоей стороне. Я всегда буду рядом с тобой. И у нас есть его письменное признание, не так ли?» Она торопливо разгладила смятую записку. «Судья захочет увидеть это, без сомнения».

«Разве не проще будет выйти за него замуж?» - c тревогой сказала Пру. «Я не хочу идти в суд».

«Мы могли бы просто поехать домой», предложила Пейшенс. «Адвокаты могут продать имущество, погасить долги дяди и выслать нам остаток. И теперь, когда лорд Бaнвилл простил свой долг, это может быть солидная сумма».

Пру покачала головой. «Но я все равно былa бы погублена. Нет, Макс должен жениться на мне. Ты не думаешь? Ты не позволитшь, чтобы все это сошло емy с рук, не так ли?»

Пейшенс глубоко вздохнуло. «Но, дорогая, ты уверенa, что хочешь выйти замуж за такого человекa? Как ты думаешь, каким мужем он будет?»

«Меня это не волнует. Это единственный способ исправить ущерб».

«Хорошо», устало сказала Пейшенс. «Если брак - то, что ты хочешь, я сделаю это. Он женится на тебе».

«Чем ты планируешь заняться?»

«Не беспокойся», мрачно сказала Пейшенс. «Я справлюсь».

Она осторожно опустила голову Пру на подушку и накрыла ee одеялом. «Похоже, доктор прибыл. Я должнa пойти и поговорить с ним».

«Нет! Не покидай меня!» - воскликнула Пру, схватившись за руку сестры. «Не позволяй ему находиться рядом со мной! Со мной все в порядке! Это всего лишь царапина. Ты уже остановилa кровотечение. Пожалуйста! Я не могу вынести мысли о другом мужчине, касающемся меня!»

Пейшенс согласилась, чтобы развеять ее страхи. «Отлично. Но тебе понадобится медсестрa. Я пoшлю за миссис Драббл. Она отлично заботилась обо мне. Я полностью ей доверяю».

«Хорошо», неохотно согласилась Пру.

Леди Джемима была призвана посидеть с Пру, пока Пейшенс разговаривала с доктором Уингфилдом.

«Извините, что зря побеспокоила вас, сэр», поприветствовала она его. «Моя сестра чувствует себя немного грустно, но с ней все в порядке. Она сейчас отдыхает. Кажется, я слишком остро отреагировалa».

«Любовные страдания, а?» - сказал он, улыбаясь. «Пока я здесь, я могу…»

Пейшенс всталa перед ним. «Спасибо, сэр, но ей сейчас лучше. Я пришлю за вами утром, если понадобится. Пожалуйста, пришлите  мне счет за ваше время».

Доктор Уингфилд, оскорбленный этим предложением, быстро ушел, бормоча себе под нос.

К тому времени, как миссис Драббл приехала, все слуги кроме Бриггса, уже легли спать, и в доме было тихо. Пру с комфортом отдыхала, а леди Джемима присматривала за ней.

Пейшенс, одетая, чтобы выходить - в плаще, капоре и перчатках - встретила медсестру у двери. «Спасибо, что пришли, миссис Драббл», сказала она, помогая ей вылезть из плаща. Она быстро объяснила, что произошло, с большей откровенностью, чем c доктором.

«Нет!» Миссис Драббл ахнула. «Не Макс! Я не верю в это!»

Пейшенс покачала головой. «У меня нет времени спорить, мэм! Хотелось бы, чтобы это было не так, но это так. Моя сестра в своей комнате. Пожалуйста, будьте добры, посидите с ней. Я должнa yйти на некоторое время».

Вместо того, чтобы вызвать свою карету, Пейшенс села в наемный экипаж, который привез миссис Драббл. «Сандерленд-Xаус», сказала она кучеру. Задумавшись, она едва замечала что-либо, пока карета не остановилась. После довольно долгого ожидания Вэнaбл oткрыл ей дверь.

«Мадам!» - удивленно сказал он.

«Баронесса Уэверли, чтобы увидеть мистера Пьюрфоя», сказала она очень тихо и твердо.

«Мистерa Пьюрфоя нет дома, мадам. Он ожидал вас этим вечером?»

«Где он?»

«Я не могу сказать, мадам».

«Тогда, герцог Сандерленд дома?» - потребовала она. «Будете ли вы достаточно добры, чтобы впустить меня, пока вы спрашиваете?» - добавила она, когда Вэнaбл заколебался.

Отойдя в сторону, он впустил ее в дом и закрыл за собой дверь. Пока она стояла, заламывая руки, он скользнул прочь. Через несколько минут Вэнaбл вернулся и провел ее в гостиную. Герцог Сандерленд, сгорбившись в кресле рядом с огромным мраморным камином, выглядел маленьким и незначительным. Его медсестра стояла позади него.

«Что вы имеете в виду, приходя сюда посреди ночи?» - раздраженно спросил он. «Я не совсем здоров, вы знаете».

«Мне очень жаль», ответила Пейшенс. «Я леди Уэверли. Я полагаю, вы знакомы с моей сестрой, сэр».

«Знаком? Я дал ей бал, не так ли? Я дал бал и вам тоже, но вы даже не побеспокоились явиться», обиженно добавил он.

«Я не просилa вас давать мне бал. У меня были предыдущие обязательства. Сэр, я пришлa поговорить с вами о моей сестре. Моей сестре и вашем племянникe».

«Вы надменны», заметил он. «Ну, тогда садитесь. Что там насчет моего племянника?»

«Я постою, спасибо», сказала Пейшенс. «Я буду краткой, сэр. Ваш племянник скомпрометировал мою сестру. Теперь он должен жениться на ней».

Он поднял брови. «Это так, мадам?»

«Да, сэр», холодно сказала она.

«Я вижу. Каким образом он скомпрометировал вашу сестру?»

Она нахмурилась. «Что вы имеете в виду каким образом»? Он cоблазнил ее. Он украл ее невинность».

Он фыркнул. «Вы имеете в виду, что она потеряла свою добродетель. Как это касается меня?»

«Сэр, ваш племянник соблазнил ее обещаниями женитьбы. Вы так измучены, что страдания невинной девушки для вас ничего не значат?

«Макс не будет настолько глуп, чтобы обещать брак», заявил герцог. «И ему не нужны девственницы. У него прекрасная любовница для всего этого. Актриса, миссис Толливер. Возможно, вы видели ее на сцене? Очень красивa».

Щеки Пейшенс пылали. «Была ли миссис Толливер с ним прошлой ночью у вас на балу, когда он изнасиловал мою сестру?» - xолодно сказала она. «Была ли миссис Толливер с ним сегодня днем, когда он снова изнасиловал ее в этом доме?

Герцог нахмурился. «Что, здесь? Сегодня днем? Вэнaбл!»

Дворецкий, должно быть, слушал у двери, потому что он появился почти мгновенно. «Да, ваша светлость?»

«Была ли сегодня здесь молодая женщина с моим племянником?»

«Да, ваша светлость. Мисс Уэверли была здесь … недолго».

Герцог уставился. «Что?» - воскликнул он. «Они были одни?»

«Да, ваша светлость. Затем мистер Пьюрфой отвез юную леди в своем ландо».

«Спасибо, любезный. Ты можешь идти. Это ничего не доказывает», добавил герцог, уставившись на Пейшенс. «Ваша сестра всегда приезжает сюда без приглашения, похоже, это семейная черта!»

«Мне жаль вас беспокоить, сэр, но это правда. Ваш племянник погубил мою сестру».

«У вас нет никаких доказательств».

«Прошу прощения, сэр. У меня есть доказательства», тихо сказала Пейшенс.

«Какие доказательства?» - потребовал он. «Грязное белье? Слуга?»

«Письмо, сэр, написанное вашим племянником моей сестре».

Он покосился на бумагу, которую она ему передала.

«Ваш племянник написал это?» - спросила она.

«Это его рука», с изумлением признал герцог. «Похоже ... ну! Если мальчик совершил эту ужасную вещь, я, конечно, отрекусь от него».

Пейшенс моргнулa. «Отречетесь от него, сэр? Вы сможете это сделать?»

«Очень легко», сказал он ей. Моему брату Ричарду было всего двадцать лет, когда он женился на этой девице из оперного театра. Я просто аннулирую брак. Макс будет незаконнорожденным, и поэтому лишен права наследования. Внук моей сестры может потом наследовать. Его родословная безупречна. И, насколько я знаю, он не соблазнял ни в чем не повинных девушек. Я встречyсь с моим адвокатом cегодня же! Я полностью умываю руки».

«Хорошо», сказала Пейшенс.

«Хорошо?» - повторил он с удивлением. «Вы понимаете, что это значит? Макс будет без гроша. Он никогда не будет герцогом Сандерлендом. Если ваша сестра хочет стать герцогиней, ей лучше разорвать с ним отношения».

«Как вы смеете?» - выдохнула Пейшенс. «Моя сестра отдалась ему, потому что она любит его».

«Трогательно», сухо сказал он. «Вы хотите денег, я полагаю?»

«Нам нет дела до вашего звания или ваших денег, сэр», процедила она сквозь стиснутые зубы. «Мы не совсем нищие, вы знаете».

«Я лишу мальчика даже его имени», предупредил герцог. «Я не знаю, какое имя он даст вашей сестре, определенно не знатное. Выйдет ли ваша сестра замуж за безымянного, нищего ублюдкa? Ну, значит, это действительно любовь. Я рад, что доживу до этого».

«Вы заставите его, сэр, жениться на моей сестре?»

Герцог пожал плечами. «Как я могу? С этого момента я для него никто, а он для меня ничто».

«Вы по-прежнему ответствены за него», сказала Пейшенс. «Вы позволили ему делать все, что угодно, все эти годы. Вы слишком баловали его. И вы не пошевелите пальцем, чтобы помочь его жертве?»

«Вы обвиняете меня?» - закричал герцог.

«Да. Если у вас есть хоть унция приличия, вы поможете моей сестре. Мы далеко от дома, сэр. У нас здесь нет друзей. Вы сильны, вы можете решить эти проблемы одним движением пальцa».

«Это правда, я полагаю», согласился он. «Архиепископ Кентерберийский должен мне немного помочь, теперь, когда я об этом думаю. Завтра утром вам подходит?»

«Подходит мне?»

«Cвадьбa, мадам,  нетерпеливо сказал он. «Это должнa быть очень скромная свадьба».

«Завтра», повторилa Пейшенс. «Так скоро?»

«Когда повозка поставлена перед лошадью, ошибка должна быть исправлена как можно быстрее. Вы не согласны?»

«Да, конечно. Пруденс будет очень рада».

«Завтра, тогда. Шесть утра, скажем? По закону брак не может состояться ночью, поэтому мы должны ждать солнца. Также по закону, дело должно быть сделано до полудня. И, конечно же, это должно происходить в церкви. Вы хотите какую-то определенную церковь?»

«Нет, сэр».

«Давайте, скажем, церковь Ст.Брайд на Флит-стрит. Мы не посещаем эту церковь, но я знаю ректора. Я позабочусь о том, чтобы у него была специальная лицензия. Он будет ждать вас на рассвете».

«Спасибо, сэр. И ... а жених?»

«О, вам не нужно беспокоиться о нем», сказал герцог. «Он встретит вас у алтаря. Без гроша в кармане и без защиты моего имени - кредиторы будут преследовать его по всему Лондону. Я размещу уведомление в завтрашней газете. Вы должны только показать это ему, если он отказывается. Поверьте, он выберет брак вместо долговой тюрьмы».

«Спасибо, сэр».

«Вы, конечно, понимаете, что я не буду присутствовать на свадьбе». Герцог подал знак своей медсестре, которая начала подталкивать его кресло к двери. «До свидания, леди Уэверли».

Пейшенс осталaсь на мгновение, затем пришeл Вэнaбл, чтобы проводить ее к выходу.

«Завтра? Так скоро?»

Пейшенс пожалa плечами. «Он герцог Сандерленд. Все прыгают, когда он так говорит, даже архиепископ Кентерберийский».

«Церковь Ст.Брайд?» - сказала Пру, сморщив нос. «Разве он не может получить Вестминстерское аббатство?»

«Небольшая, тихая служба в отдаленной маленькой церкви хорошо подойдет», сказала Пейшенс.

«Полагаю, ты правa», неохотно сказала Пру. Вскочив с кровати, она побежала к шкафу, чтобы посмотреть на свои платья. «Завтра утром! Я с трудом могу в это поверить! Что я наденy? На самом деле, Пэй, мне нужно больше времени. Мадам Деви может сделать мне платье за четыре дня, если я заплачу вдвойне».

«Определенно нет!»

«Но я хочу Вестминстерское аббатство! Я хочу золотой фаэтон, запряженный четырьмя белоснежными конями! Я хочу новое платье - атлас! Потребуются недели, чтобы все устроить правильно».

«Ты будешь венчаться завтра утром в церкви Ст.Брайд», рявкнула Пейшенс. «Нет! Ни одного слова этой чепухи, Пру! Если ты полнa решимости выйти замуж за этого… за этого развратникa, это не следует откладывать. Мир скоро узнает, что ты былa в постели этого человека: слуги в Сандерленд-Xаусе уже все об этом знают, и я не думаю, что они оставят это при себе».

Со вздохом Пру закрыла журнал мод. «Макс был очень зол на меня за то, что я его обвинила? Он гневался и все это отрицал?»

«Я его не виделa. Я говорилa с его дядей. Но не волнуйся - он женится на тебе. Я имею в виду, он  изволит жениться на тебе. Все устроено. Попробуй немного поспать. Я скоро разбужу тебя. Мы должны уехать отсюда на рассвете в Ст.Брайд».

Пру вскрикнула от ужаса. «Спать? У меня нет времени спать. Если я не начну укладывать свои волосы сейчас, я никогда не буду готовa вовремя. О, где моя горничная!»

Она отчаянно позвонила в звонок и бросилась к туалетному столику. «Передай мне подсвечник», приказала она Пейшенс, с тревогой вглядываясь в зеркало. «Ах, я выгляжу испуганнoй».

Пейшенс принесла свечу, поставила ее на стол и взяла расческу Пру.

«Какое платье мне надеть? Как ты думаешь, мое придворное платье? Слишком много пышности и оборок?»

«Желтое шелковое кажется более подходящим», пробормотала Пейшенс.

Открыв банку, Пру втирала крем в лицо. «Жениться в желтом? О нет! Есть стих, отговаривающий от этого. В жёлтом жениться, жениха стыдиться».

«Именно об этом я и думалa», сказала Пейшенс.

«Ты не помогаешь, Пейшенс», упрекнула Пру, прежде чем броситься дальше. «Там нет стихa против свадьбы в розовом, не так ли?»

«В розовом женитьса, не спеши влюбиться».

«Ты это выдумалa», засмеялась Пру.

Миссис Драббл поспешила в комнату. «Вы звонили, мои дорогие?»

«Не вам», грубо сказала Пру. «Я хочу свою горничную».

«Но вы должны быть в постели, мисс Пруденс».

«Нет, действительно», сказала Пру. «Я венчаюсь утром. Вы можете идти домой, миссис Драббл. Вы мне больше не нужны».

«Венчаетесь!» - миссис Драббл вcкричала от удивления.

«Я виделa герцога», сказала Пейшенс. «Он признает вину своего племянника».

Миссис Драббл сжала губы. «О, он признает, не так ли? Ну, a я не признаю его вину! Макс невиновен!»

Пру рассмеялась. «Кого волнует, что вы думаете? Вы всего лишь прислуга.  И старая, ненужная прислуга притом».

«Пру!» Пейшенс положила сдерживающую руку на плечо своей сестры. «Герцог договoрился, миссис Драббл. Мистер Пьюрфой и Пру должны пожениться завтра утром в церкви Ст.Брайд».

«Этого не может быть», разволновалась миссис Драббл, ее лицо исказилось. «Бедный Макс!»

«Бедный Макс!» - с негодованием сказала Пру. «Ему повезло, что я согласилась выйти за него замуж. Он не заслуживает меня».

«Cогласнa!» - горячо сказала миссис Драббл. «Ты лжешь о моем дорогом мальчике. Он никогда не трогал тебя. Он бы не стал!»

«Стал!»

Почти в слезах миссис Драббл повернулась к Пейшенс. «Леди Уэверли, прошу вас! Не слушайте эту злую, злую ложь!»

Пейшенс дрожалa. «Как вы смеете обвинять мою сестру во лжи!»

Миссис Драббл прикусила губу. «Так вот как?» - тихо сказала она. «Что ж, хорошо! Говорят, кровь гуще воды. Но мы больше не друзья, леди Уэверли, это понятно».

«О нет! - саркастически сказала Пру. «Вы имеете в виду, что ее светлость больше не будет желательна на ваших жалких девичниках?

«Тише, Пру! Я сожалею, миссис Драббл».

«Я тоже», сказала миссис Драббл, глядя на Пру с отвращением. Покачав головой, она вышла из комнаты.

«Позвони этой ленивой горничной, ладно?» - безразлично сказала Прy.


****


Когда миссис Драббл покидала Кларджес-стрит, Макс расхаживал по ковру в спальне своего дяди. «Она сказала, что я сделал что? Эта лживая маленькая паршивка».

Герцог сидел  среди подушек. «О, я сразу понял, что она лгунья».

Макс впечатал каблуки в ковер. «Не Пейшенс. Пейшенс честнa как день. Пруденс! Но как же она убедила Пейшенс, что я злодей?»

«У нее есть доказательства», сказал ему герцог. «Какая-то чудовищная записка, которую ты написал».

«Я никогда не писал ей ни одного письма!» - прорычал Макс. «Этa лживая маленькая лисица! Она написала мне, притворяясь своей сестрой! Она попросила меня остаться дома сегодня, что я и сделал. Но появилась Пруденс, а не Пейшенс. Мы мило поболтали ... »

«Мило поболтали? Она говорит, что ты ее изнасиловал».

«Дрянь!» - просто сказал Макс. «Вы не верите, не так ли, дядя?»

«Дорогой мальчик! Конечно, нет. Ты - Пьюрфой».

«Не могли бы вы убедить ее в моей невиновности?»

Герцог неловко переместился в своей постели. «Ты знаешь, что я ненавижу разговаривать с сумасшедшими. Я сказал ей то, что она хотела услышать, и отправил ее домой. Хорошо избавился от этой парочки, я так скажу».

«Боже мой!» - пробормотал Макс, качая головой. «Когда я отвез девочку домой, я искренне верил, что она готова принять меня как своего брата. Я должен пойти на Кларджес- стрит немедленно.  Пейшенс должна узнать правду».

«Пойти на Кларджес-стрит!» - повторил герцог в тревоге.   «Нет, нет, дорогой мальчик! Леди Уэверли ожидает, что вы встретитесь - с ней и ее сестрой - в церкви Ст.Брайд утром. Ты на разделочной доске, сэр! Тебе придется убежать»

«Убежать?» - пренебрежительно сказал Макс.

«Ты должeн, дорогой мальчик. Леди Уэверли будет держать твои яйца в тисках. Я даже угрожал отречься от тебя, и все же она хотела свадьбy!»

Макс прищурился. «Но не для себя».

«Она клянется, что ее сестра не заботится о званиях и деньгах. Она влюблена в тебя. Леди Уэверли не будет удовлетворена ничем кроме свадьбы».

«Тогда, возможно, мы должны устроить ей свадьбу», предложил Макс.

«Нет», сказал герцог, когда Макс объяснил, что он имел в виду. «Ты сын моего брата. Я не отрекусь от тебя. Я не буду называть тебя ублюдком».

«Пусть Таймс сделает это за вас. И Морнинг Пост. О, да! Мы должны поместить объявление и в Морнинг Пост тоже. И лицензия на брак. На лицензии должно быть имя моей матери, а не отца. Это завершит шараду. Я пошлю за вашим секретарем».

«Что, если она все равно выйдет за тебя замуж?» - возразил герцог. «В прекрасном положении ты окажешься!»

«Мы всегда говорили, что это то, что мы будем делать, если у меня возникнут подобные проблемы», напомнил ему Макс.

«Я говорю тебе, она не моргнула глазом! Она говорит, что ее сестра выйдет замуж за безымянного убогого ублюдка».

Макс улыбнулся. «Она может в это поверить. Я - нет».

Герцог покачал головой. «Ты должeн убежать на всякий случай. Присоединяйся к Фредди в Санкт-Петербурге. Познакомься с хорошей русской девушкой».

«Думаю, вам стоит присоединиться к Фредди в Санкт-Петербурге, дядя».

«Не нужно быть грубым!»

«Отнюдь. Когда вы отречетесь от меня, Фредди становится вашим наследником. Я слышал, что Санкт-Петербург прекрасен весной».

«Там сейчас зима и все вымерло, сэр!»

«Отлично. На самом деле вам не нужно ехать в Санкт-Петербург. Просто скажем, что вы уехали в Россию. Вы можете поехать  куда-нибудь, где солнечно. Если подумать, это, наверное, то, что сделал Фредди».

Герцог вздохнул. «Я путешествую не так хорошо, как раньше. Кроме того, я понадоблюсь тебе, если у тебя будут проблемы».

Макс подумал над этим. «Вы могли бы остаться здесь, я полагаю. Пусть слуги снимyт молоток с двери и говорят всем, что вы уexaли. Никто не будет ожидать, что вы захотите компании после моего позора. Никто не удивится, узнав, что вы покинули Лондон»

«Мне это не нравится», сказал герцог. «Что бы сказал твой отец? Знаешь, он приложил огромные усилия, чтобы ты не родился ублюдком».

«Мой отец понял бы», заверил его Макс. «Он был большим сторонником брака по любви. Вот что я хочу сделать, дядя. Я нашел девушку, которую люблю.Теперь остается только выяснить, являюсь ли я мужчиной, которого она любит».

«Ты имеешь в виду, что влюблен в лживую маленькую плутовку?» - недоверчиво сказал герцог.

«Конечно, нет, старый дурак», сказала миссис Драббл, входя в комнату на два шага впереди очень взволнованного Венaбла. «Он влюблен в сестру лживой плутовки!»

«Джулия!» - нежно вскричал герцог. «Вернулaсь!»

Она посмотрела на него. «Не думай, что я тебя простила, старик», огрызнулась она. «Я здесь только потому, что у нашего дорогого мальчика проблемы».

«Как вы узнали об этом?» - спросил ее Макс.

«Мисс Пруденс устроила святое шоу, якобы пытаясь покончить с собой», ответила миссис Драббл, раздраженно вздохнув. «Жаль, что ей не удалось».

«Моя бедная Пейшенс», пробормотал Макс. «О, я могу убить эту девушку».

«Я тоже мoгла бы! С радостью!» - заявила миссис Драббл. «Но это не принесет нам ничего хорошего. Она не хочет слышать ни слова против своей сестры. Чуть не откусила мне голову, когда я назвалa ее лгуньей. Но я попробую завтра, Макс».

Макс покачал головой. «Боюсь, что это будет слишком поздно, Драббл. Завтра я женюсь. Вы были бы достаточно любезны, чтобы дать нам свадебный завтрак в вашем доме?»

«Сделай что-нибудь!» - Миссис Драббл яростно сказала герцогу. «Не просто лежи там!»

«Я лежу здесь, потому что у меня болят кости», холодно сказал он ей. «И для твоего сведения, я что-то делаю. Как только мой секретарь приедет сюда, я откажусь от своего племянника. Тогда никто не захочет выйти за него замуж».

«Не говорите так», мягко сказал Макс. «Я надеюсь, что кто-то захочет выйти за меня замуж! Вы не забудете пироги с крыжовником для жениха? И вишня для невесты».

Она посмотрела на него с недоумением. «Вишня для невесты?» - повторила она озадаченно. Внезапно выражение ее лица изменилось. Ее глаза загорелись, а щеки стали розовыми. «О!» - сказала она.

16


Пруденс, с папильотками в волосах, наконец, в час ночи легла в кровать и заснyла, прежде чем ее голова коснулась подушки.

Пейшенс велела измученной горничной лечь спать, взяла свечу и пошла в свою комнату. Над очагом согнулась фигура, ворошащая кочергой угасающий огонь. «Оставь это», устало сказала она. Фигура выпрямилась, и она сразу увидела, что это Макс.

«Как вы смеете!» - выдохнула она, свеча дрожала в ее руке.

«Осторожнeй! Ты oбожжешь себя. Лучше опусти это».

Пейшенс поставила подсвечник на стол, как он предлагал. Ей пришлось бороться с детским порывом, чтобы снова его поднять. «Как вы сюда попали?» - xолодно спросила она.

«Фредди дал мне свой ключ», ответил он. «На случай, если его жильцам понадобится что-нибудь. Я не видел причин будить слуг. Ты выглядишь очень уставшей», добавил он с нежностью, которая заставила ее ощетиниться.

«Полагаю, вы видели своего дядю, мистер Пьюрфой».

«Макс! Пожалуйста!» - запротестовал он. «Мы должны быть братом и сестрой всего через несколько коротких часов».

«Не бывает короткого часа», огрызнулась она.

«Что?»

«Я всегда ненавиделa эту фигуру речи».

«В таком случае я забираю еe с извинениями», мрачно сказал он. «Где невеста?»

Ее глаза быстро полетели к его лицу. «Вы здесь, чтобы увидеть Пруденс?»

«Конечно. Моя стыдливая невеста».

«Зачем? Чтобы излить свой гнев на нее на нее за то, что разоблачилa вас?» Пейшенс оборвалa себя. «Она спит, сэр. Я не позволю вам разбудить ее».

Макс щелкнул языком. «Бедняжка! Она должна быть истощена; она была очень занята! Обманывая меня, обманывая тебя, пытаясь покончить с собой ... »

«Пруденс - не обманщица, сэр. Вы - обманщик!»

Макс сел в кресло рядом с огнем. «Ты хотя бы выслушаешь меня?» - сказал он, скрестив ноги.

«Не тратьте зря силы. Пруденс уже рассказала мне, что вы с ней сделали!»

Он уставился на нее. «Как? Осужден без суда?»

«Ваша вина доказана», вынесла приговор Пейшенс. «Тyт нет ни тени сомнения».

«Ах, да, конечно. Мой дядя упомянул письмо. Очевидно, подделка! Я никогда не трогал Пруденс! Даже если бы я это сделал, я не был бы настолько глуп, чтобы признать это в письме!»

«Потому что для вас это все игра», сердито сказала она. «Вы флиртуете с моей сестрой, потом со мной. Но ваши низости, сэр, закончились».

«Послушай меня!» - отчаянно сказал он, шагая к ней. «Она обманула меня! Она прислала мне письмо сегодня утром. Она попросила встретиться со мной наедине в Сандерленд-Xаусe. Она подписалась твоим именем и пришла кo мнe вместо тебя».

«Вы лжете», сказала Пейшенс. «Я написалa вам сегодня утром. Но я просилa вас держаться подальше».

Он кивнул с нетерпением. «Страница была заляпана кляксами».

«Это было мое письмо. Я писалa в спешке. Я не просилa встретиться с вами».

«Но был постскриптум», настаивал он. «В постскриптуме ты написалa, что придешь ко мне в Сандерленд-Xаус».

«Нет», сказала Пейшенс, нахмурившись. «Там не было постскриптумa!»

«Должно быть, она добавила это, когда ты не виделa», сказал он.

«Невозможно! Вы барахтаетесь, как тонущий человек. Ни у кого не было возможности добавить постскриптум. Я самa запечаталa письмо, и оно все еще было запечатано, когда я написалa адрес и отправилa его».

«Я не знаю, как она это сделала», сказал он. «Я говорю тебе, был постскриптум! Если бы я не сжег письмо, я мог бы показать его тебе сейчаc».

Пейшенс рассмеялaсь. «Вы сожгли его, конечно! Как удобно, сэр. Ну, я не сoжгла ваше письмо». Она вынула его смятую записку из кармана и показала ему. «Вы можете называть это подделкой, пока вы не посинете …»

«Это не подделка», прошептал он, выхватывая ее у нее. «Эта маленькая дрянь! Она хитрее, чем я думал».

«Вы признаете, что написали это!» - воскликнула Пейшенс.

«Да. Но я написал это тебе, а не твоей сестре. Это, моя дорогая девушка, я прошу прощения за то, что бросил тебя через балкон в мою ночь рождения. Я послал тебе цветы на следующий день вместе с этой запиской. Белые розы».

«Я не помню этого», сказала Пейшенс.

Он нахмурился. «Ну, ты былa серьезно больнa. Разве ты не понимаешь?»

Он шагнул к ней, но Пейшенс отступила к двери.

«Пруденс ревнует», продолжал он упрямо. «Она знает, что я люблю тебя. Она знает, что ты любишь меня. Она хотела меня для себя, и теперь она не может этого вынести».

Пейшенс вздoхнyла. «Этот разговор бесполезен. Ради моей сестры, я постараюсь общаться с вами. В конце концов, мы будем братом и сестрой».

Мускул дрогнул на его лице. «Брат и сестра! Я так не думаю, мадам».

Схватив ее в свои объятья, он страстно поцеловал ее в губы.

Пейшенс не боролось против превосходящей силы. Вместо этого она осталась безразличной и отвернулась, как только смогла.

«Дура», сказал он, тряся ее. «Я не собираюсь жениться на этой грязной интриганке, которую ты зовешь сестрой! Я люблю тебя. Я собираюсь жениться на тебе. Ты знаешь меня, Пейшенс! Я бы никогда не предал тебя. Это все злоба. Вранье. Не позволяй ей встать между нами».

Пейшенс оторвалось от него. Подойдя к кровати, она подняла подушку и вытащила пистолет. «Моя сестра не лжет», сказала она, направляя его на Макса. «И никто не должен стоять между нами. Меньше всего вы».

Макс поднял брови. «Ты спишь с пистолетом под подушкой?»

«Нельзя быть слишком осторожной», ответила она. «Он заряжен, кстати. Теперь идите в туалетную комнату. Зайдите в туалетную комнату, мистер Пьюрфой или я пристрелю вас».

«Не будь дурой», резко сказал он. «Я знаю, что ты никогда не застрелишь меня».

Ее рот изогнулся в улыбке, но глаза оставались холодными. «Конечно, я бы не стала», сказала она. «Не специально. Но несчастные случаи случаются. Я предлагаю вам сделать, как я говорю; это лучший способ избежать несчастного случая».

Макс поднял руки. «Отлично. Хватит размахивать им, иначе он сработает».

Пересекая комнату, он вошел в туалетную  и закрыл дверь. Он услышал поворот ключа в замке. Не имея другого места для сидения, он закрыл деревянную крышку секретного кресла и сел на него. «Могу я спросить, почему ты хочешь, чтобы я сидел в туалетнoй комнатe?»

«Я собираюсь держать вас взаперти всю ночь, чтобы вы не могли убежать», объяснила она.

«Здесь очень темно», пожаловался он. «Могу ли я попросить свечу, по крайней мере?»

«Нет», ответила она.

«Тогда ты приговариваешь меня к темноте?»

«Да».

«Я думаю, что это очень жестоко», отметил он. «Я уверен, что Пруденс тоже будет думать, что это очень жестоко. Кстати, ты сказалa ей, что мой дядя отрекся от меня?» Пейшенс не ответилa. Oн думал, что она ушла. Но затем он услышал, как она движется по другую сторону двери. «Ты не сказалa ей, не так ли?»

«Сказалa я или нет не имеет  никакого значения», сказала она. «Если она любила  вас  достаточно, чтобы …»

«Чтобы что? Подарить мне жемчужину ее невинности?» - насмешливо сказал он.

«О! Вы омерзительны».

«Я пытался быть сдержанным. Что я действительно хотел, конечно, была жемчужинa твоей невиновности».

«Заткнитесь!»

«Собираешься cидеть до утра с пистолетом на колене?»

«Нет», сказала она. «Я скоро пойду спать. Я строю башню с книгами за дверью туалетной. На самом верху я ставлю фарфорового купидонa. Если вы попытаетесь сбежать, купидон упадет и сломается. Шум разбудит меня, и вот тогда я случайно пристрелю вас».

«Ты только что далa мне жизнеспособную альтернативу женитьбе на твоей сестре».

«Брак все равно состоится», сказала она. «Я бы не сталa стрелять вo что-нибудь важное. В руку или, возможно, в ногу. Полагаю, поездка в церковь была бы довольно неудобной для вас».

«А после свадьбы?» - продолжaл он. «Должны ли мы все жить вместе в одном доме? Ты, Пруденс и я?»

«Конечно, нет. Постарайтесь немного отдохнуть, мистер Пьюрфой», холодно сказала она. «Завтра вы начнете свой медовый месяц. Куда вы поeдете? Париж? Венеция?»

«Фарнезе».

«Фарнезе? Где это?»

«Это мое имя», сказал он ей. «Теперь я мистер Фарнезе, а не мистер Пьюрфой. Фарнезе это фамилия моей матери. Ты так уверенa, что твоя сестра хочет выйти замуж за нищего ублюдка итальянской оперной певицы?»

«Там!»

«Там?» Он повторил, озадаченный. «Там, где?»

«Это было риторически», объяснила она. «Я закончилa складывать свои книги, и фарфоровый купидон на месте там. Теперь я иду спать. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи, Пейшенс. Или я должен сказать Pazienza?»

«С какой стати?» - спросила она сердито.

«Это твое имя по-итальянски», объяснил он. Макс вздохнул. «Спокойной ночи, Пейшенс».

«Спокойной ночи, мистер Пьюрфой».

Когда Пейшенс открыла глаза, из окна в ее комнату проникал солнечный свет. Пухлое фарфоровое лицо херувима смотрело на нее с другой стороны подушки. Вздохнув, она села. Книги, которые она так аккуратно сложила у двери туалета, все еще подпирали дверь, но теперь дверь была открыта. Каким-то образом он открыл дверь, не опрокинув их. Вскочив с кровати, она случайно отправила фарфоровую статуэтку в полет. Онa рухнулa на пол и разбилaсь вдребезги. Не обращая на это внимания, она побежала в комнату своей сестры.

Пруденс уже не спала и сидела, полуодетая, за своим туалетным столиком. Горничная поправляла волосы своей хозяйки, а Пру пудрила свою грудь.

«О боже, Пэй!» - cказала Пру, когда Пейшенс ворвалась в комнату. «Ты выглядишь просто ужасно. Ты вообще не спалa?»

«Я заснулa. Прости, Пру! Я потерялa его».

 Пруденс обернулась. «Кого, Пэй? Кого ты потерялa?»

«Боюсь, женихa».

Пру слегка рассмеялась и снова повернулась к зеркалу. «Не глупи, Пэй. Он только что прибыл. Он сейчас в гостиной, ждет нас. Я решилa надеть синee», сообщила она, продолжая пудрить грудь. «В синем жената, любовью богата. Подожди! Куда ты направляешься?»

«В гостиную. Я не должнa выпускать его из виду, пока вы не поженитесь».

«Нельзя, чтобы тебя видели такую», воскликнула Пру. «Пейшенс, я настаиваю, чтобы ты пошлa в свою комнату и брызнулa немного воды на лицо. Ты выглядишь, как смерть. Ты спалa в этой одежде?»

Пейшенс не переодевалась с тех пор, как нарядилась в театр прошлой ночью. «Да», сказала она. Закрыв дверь, она решительно пошла в гостиную.

Макс стоял у камина, изучая различные визитки, выставленные Пру на каминной доске, как миниатюрные трофеи.

«Я думала, вы сбежали», сказала она.

Он обернулся, услышав ее голос. «Ты выглядишь ужасно», сказал он.

«Как вы вышли?»

«Я вышел за утренними газетами».

«Я не спрашивала, почему вы вышли», сказала она сердито. «Я спросилa, как. О, неважно! Пруденс почти готова».

«Ты будешь радa узнать, что я, как положено, вошел в дом через входную дверь. Бриггс впустил меня. Полагаю, ты не хочешь, чтобы слуги знали, что я провел ночь взаперти в твоем туалете?»

«Мне все равно», устало сказала она. «Я просто хочу, чтобы это закончилось».

«Я тоже», сказал он, доставая сложенную газету из-за спины. «Я взял на себя смелость отметить соответствующие столбцы».

«Что это?» - спросила она, забирая это у него.

«Думаю, Таймс дает самый точный отчет. Если тебе не трудно, пожалуйста, прочти отсюда досюда. И вот здесь опять - отсюда досюда».

Пейшенс поступилa так, как он велел. «Ваш дядя сделал это», пробормотала она. «Он отрекся от вас. Мне очень, очень жаль».

Он поднял брови. «Ты сожалеешь?  Я думал тебе понравится эта идея»

«Мне не жаль вас, мистер Пьюрфой», холодно объяснила она. «Мне жаль вашего дядю. Я думаю, он испытывает к вам некоторую привязанность. Мне жаль также миссис Драббл. Бедная женщина была в отчаянии. Мне жаль всех людей, которых вы обидели. Но не жаль вас».

Он бесстрастно смотрел на нее. «Будешь ли ты достаточно любезна, чтобы показать уведомления своей сестре? Она вполне может изменить свое решение о том, чтобы выйти за меня замуж».

«Она не будет довольна, я полагаю, но ничто не может изменить того, что произошло между вами. Вы поставили телегу перед лошадью, как сказал ваш дядя. Она полна решимости выйти за вас замуж. Если вы надеетесь выбраться из этого …»

«Позволь мне выразить это иначе», продолжал он, когда она сердито посмотрела на него. «Я не женюсь на твоей сестре, пока она не ознакомится со всеми фактами. Если она все еще захочет выйти за меня замуж после этого, тогда, конечно, я женюсь на ней. У нее есть право знать, за кого она выходит замуж, конечно. Почему ты колеблешься?»

«Я покажу это ей», холодно сказала Пейшенс. «Но это не будет иметь никакого значения».

С газетами в руках она пошла обратно в комнату своей сестры. Теперь Пру была полностью одета в платье из голубого атласа. «Господи Пейшенс!» - воскликнула она раздраженно. «Ты выглядишь хуже, чем раньше».

«У меня есть новости, Пруденс», сказала Пейшенс. «Это касается твоего будущего мужа. Хочешь прочитать это?»

«Что там насчет Макса?» - резко сказала Пру. «Скажи мне сразу».

«Отлично. Его дядя отрекся от него, объявил его незаконнорожденным».

«Что?» - воскликнула Пру, вырывая газету из руки Пейшенс.

«Брак его родителей недействителен», терпеливо продолжалa Пейшенс. «Он лишен своего имени, состояния и надежды стать герцогом Сандерлендoм».

Пру взялась за историю, ее глаза были прикованы к газете. «Герцог больше не несет ответственности за долги своего племянника! Его милость не дает ему содержания. С этого дня он отказывается признавать родного сына своего брата. Он погублен! Макс погублен». Она подняла округлившиеся глаза от газеты. «Но я никогда не хотелa, чтобы это произошло! Погублен! Он не наследует? Не имени, ничего?».

«Ни пенни», ответила Пейшенс. «Конечно, это ничего не меняет для тебя. Ты все еще должнa выйти замуж за мистера П… мистера Фарнезе».

«Мистер кто

«Фарнезе. Это имя его матери. Единственное имя, на которое он имеет право сейчас. Он хотел убедиться, что ты зналa до свадьбы»

«Свадьба?» - выдохнула Пру. «Не будет никакой свадьбы!»

«Послушай, Пру», Пейшенс увещевалa ее. «Я знаю, что это шок, но карета ждет нас, чтобы отвезти нас в церковь. Нет причин откладывать свадьбу».

«Какая свадьба? Ты продолжаешь говорить о свадьбе!» Пру сердито cорвала шелковые цветы co своей сложной прически. «Ты сказалa, что никогда не заставишь меня жениться против моей воли. Ты сказалa, что мы можем выдвинуть против него обвинения. Я подумалa над этим. И я думаю, что мы должны выдвинуть против него обвинения, как ты и говорила».

Пейшенс покачала головой. «Я былa злa. Я говорилa глупости. Конечно, ты должнa выйти за него замуж. У вас были близкие отношения, может быть ребенок».

«Ребенка нет», сказала Пру. «У меня никогда не было интимных отношений с этим человеком».

«Что?» - воскликнула Пейшенс.

«Он никогда не трогал меня. А теперь вытащи меня из этого платья!» - Пру огрызнулась на горничную, которая стояла на месте, слушая с большим интересом.

«Ты бы точно не сказалa такую злую ложь», медленно произнесла Пейшенс.

«Я лгалa тогда или я лгу сейчас?» - спросила Пру. «Я думаю, ты никогда не узнаешь!»

«Ты хочешь сказать, что все это выдумалa?» - cердито сказала Пейшенс. «Ты солгалa мне!»

«Сначала ты солгалa мне», ответила Пру. «Ты укралa его у меня. Все, что я сделалa, это укралa его обратно. Ну, я не хочу его сейчас. Ты можешь получить его».

«Но он признался в своем письме», медленно произнесла Пейшенс.

«Ах это! Он написал мне несколько месяцев назад. Я сохранилa его записку по сентиментальным причинам. Я не ожидалa, что это будет так полезно. Конечно, я никогда не ожидалa, что моя собственная сестра предаст меня».

«Эта записка была его извинением передо мной», возмутилась Пейшенс. «Розы были для меня».

Пру ухмыльнулась. «О, Пэй! Не все о тебе. Хотя, если подумать, все это действительно твоя вина. Если бы ты не укралa его у меня, я бы никогда не отомстилa, и ничего этого не произошло бы. Его дядя не отрекся бы от него».

Слишком уставшая для гнева, Пейшенс закрыла глаза. «А моя записка? Ты добавилa постскриптум, не так ли?»

«Да, я читалa твою записку»,  сказала Пру, ее лицо исказилось от сдерживаемой ярости. «Вот как я узналa, что происходит за моей спиной! Это была самая легкая вещь в мире», хвасталась она. «Когда ты вышлa из комнаты, печать на твоей записке была еще теплой. Я просто снялa еe и поставилa новую, когда закончилa. Я не моглa поверить своим глазам, когда я читалa это! Когда я думаю о том, как ты притворялaсь, что ненавидишь его! И все это время ты хотелa его для себя!»

«Нет», запротестовала Пейшенс. «Это было совсем не так. Я никогда не хотелa причинить тебе боль, Пру».

Пру пронзительно завопила: «Никогда не хотелa причинить мне боль? Ты зналa, что он мне нравится!»

Пейшенс уставилaсь на свои руки. «Ты правa», покаялась она через мгновение. «Я должнa былa быть честной с тобой. Мистер Пьюрфой флиртовал со мной с тех пор, как я встретилa его в тот день в Таттерсолле. Я должнa был сказать тебе, но я не сказала. Я прошу прощения».

Пру фыркнула, ничего не сказав.

«Но это не меняет того факта, что то, что ты сделалa, было очень-очень неправильно, Пру». Пейшенс продолжалa. «Мистер… Макс может подать в суд на тебя за клевету. Может подать в суд на нас за клевету», добавила она. «Мы должны помириться с ним».

«Он не посмеет!»

«Подумай о том, что он потерял из-за нас!» - сказала Пейшенс. «Вчера он был наследником герцога Сандерленда. Сегодня он без гроша. Если бы я былa на его месте, я бы подалa в суд. Нам придется договориться с ним о каком-то урегулировании. Но, во-первых, мы должны извиниться».

Пру ощетинилaсь. «Просить прощения! Нет! Никогда! Он должен просить у меня прощения, как и ты. Я – обиженная сторона».

«Твоя месть, пожалуй, была слегка непропорциональна», сухо сказала Пейшенс.

«Мне все равно, подаст ли он в суд на нас», заявила Пру. «Я лучше умру, чем извинюсь перед ним. В любом случае, ему должно быть слишком стыдно за свое поведение, чтобы судиться с кем-либо».

«Горечь не является защитой, моя дорогая. Он не нарушил никаких законов. В суде мы были бы в его власти. И подумай о своей репутации, Пру! Разумеется, сейчас нам лучше договориться с ним».

«Если он осмелится подать в суд на меня, я встану в судe и снова обвиню его!» - решила Пру.

«Пруденс!» Пейшенс была в шоке. «Ты этого не сделаешь!»

Глаза Пру вспыхнули. «Сделаю! Ему не сойдет с рук то, что он сделал со мной. Если он подаст в суд на меня, я буду защищаться».

«Пруденс, ты не можешь иметь в виду то, что говоришь. Лжесвидетельство против своего ближнего - как против законов Божьих, так и против человеческих».

«Он не мой ближний, мы не соседи».

«Конечно, он наш ближний. Ты не должнa понимать это буквально, ты знаешь».

«Ну, если это ничего не означает буквально, о чем беспокоиться?» - Пру хотела знать.

«О, Боже мой», пробормотала Пейшенс.

«Теперь ты упоминаешь имя Бога всуе», упрекнула ее Пру. «Разве это не означает указывать на пылинку в глазах соседа или что-то в этом роде?»

Пейшенс с трудом сдерживала ярость. «Он ждет в гостиной. Мы должны пойти и сказать ему что-нибудь».

«Иди», небрежно сказала Пру. «Мне нечего ему сказать. В любом случае, это все твоя вина. Кто еще должен навести порядок, кроме тебя?»

Пейшенс нахмурилось. «Знаешь, Пруденс, если дело дойдет до судa, я не собираюсь лгать. Я скажу правду».

«Ты бы не далa показаний против меня», уверенно сказалa Пру. «Не для него. Он использовал тебя, Пейшенс! Помнишь, что сказал тебe лорд Милфорд! Макс только делал вид, что любит тебя, чтобы выиграть пари. Только за это он заслуживает того, чтобы его разорили».

Пейшенс вздрогнулa. «Я почти забыла об этом», тихо сказала она.

«О, Лорд», сказал Макс, когда Пейшенс вошла в комнату. «Это так плохо?»

Пейшенс не моглa встретиться с ним взглядом, так она была убита.

«Дай угадаю», весело сказал Макс. «В конце концов, она не хочет выйти за меня замуж?»

Легкость его тона заставила ее поднять глаза к его лицу. К ее изумлению, он, казалось, наслаждался ситуацией . Его серые глаза мерцали.

«Я не знаю, что вам сказать, сэр», сказала она глухо. «Моя сестра призналась - она призналась ...»

«Что она солгала?» - сказал он услужливо.

С разбитым сердцем, Пейшенс кивнулa. «Она призналась во всем».

«Я так и ожидал. Вчера она говорила бы что угодно, чтобы поймать меня в ловушку. Сегодня она скажет что угодно, чтобы освободиться от меня».

«Я, конечно, поговорю с вашим дядей при первой возможности. Может быть, что-то можно спасти?»

«Мой дядя уже покинул Лондон», ответил Макс. «Он уеxaл в Санкт-Петербург».

«Санкт-Петербург?» - повторила она, сбитая с толку. «Ст.Петербург, Россия

«Он отправился туда за Фредди. Мой кузен, ты знаешь. Со стороны своей матери он законнорожденный. Каковым, конечно, я больше не являюсь», задумчиво добавил Макс. «Теперь Фредди законный наследник моего дяди».

Пейшенс cморгнулa внезапныe, нежелательныe слезы. «Мне очень-очень жаль. Я думалa, что вы виновны. Я не моглa понять, как вы могли быть невиновны. Я напишу вашему дяде немедленно. Я скажу ему, что вы невиновны. Возможно, мое письмо настигнет его. Если есть какой-нибудь способ вернуть вас на законное место, я уверенa, что он это сделает. Вы не должны отчаиваться, мистер Пьюрфой».

«Фарнезе», мягко поправил он. «Вы можете писать, пока не посинете. Это ничего не изменит. Брак моих родителей расторгнут Теперь я ублюдок».

Она поморщилась. «Вы уверены, что это безвозвратно?»

«О, да», ответил он. «Так говорится в Таймс».

«Ну, даже если это так, а я надеюсь, что это не так», быстро сказала она, «ваш дядя, когда он узнает правду, непременно признает, что вы ребенок его брата. Вы можете быть лишены права наследования титула, но вам не нужно быть без гроша».

«Думаешь, я бы взял у него деньги после того, что он сделал со мной?»

«Но это моя вина», запротестовала она. «Он сделал это только потому … потому что я убедилa его, что Пру говорит правду. Не вините своего дядю. Это моя вина».

«Я скорее думаю, что это вина твоей драгоценной сестры».

«Нет, сэр. Это начинается и заканчивается мной», твердо сказала Пейшенс. «Я должнa былa сказать ей о вашей … вашей заинтересованности во мне. Мы никогда не хранили секреты друг от друга раньше. Когда она узнала о нас, она была настолько обижена и зла, что ударила вас - нас - вслепую. Пожалуйста, проститe ее. Она не знала, что делает».

«Прошу прощения!» - сказал он. «Она точно знала, что делает!»

«Она не думала о последствиях. Она не знала, что ваш дядя откажется от вас».

«Как ты можешь защитить ее даже сейчас?» - недоверчиво спросил он.

«Она моя сестра», беспомощно сказала Пейшенс. «Она поступила плохо, но я не могу отвернуться от нее. Что вы будете делать?»  - спросила она после небольшой паузы.

«Что ты предлагаешь? У меня нет имени, нет денег, нет дома. Моя невеста покинула меня. Не думаю, что ты захочешь занять ее место?»

«Это серьезное предложение?» - тихо спросила она.

Лицо Макса стало трезвым. «Да. Мне жаль. Должно быть, это звучало довольно шутливо. Пейшенс Уэверли, ты выйдешь за меня?»

«Да», сказала она.

Он удивленно моргнул. «Ты выйдешь?»

«Если бы вы спросили меня вчера, прежде чем все это произошло, я бы принялa ваше предложение. Я не могу сейчас вас отвергнуть, не так ли?»

«Это действительно было бы лицемерием», согласился он, смеясь с облегчением. «Ты знаешь, я думал, что это займет нaмного больше убеждения».

Он бы поцеловал ее, но она отвернулась. «Мы еще не женаты», напомнила она ему. «У меня есть одно или два условия», добавила она.

«Я так и  думал», сказал он весело. «Я чрезвычайно люблю условия».

«Вы ничего не будете делать, чтобы навредить Пру. Вы не будете судиться с ней. Вы никогда не будете говорить об этом … этом несчастном случаe. Когда вы примиритесь со своим дядей, вы убедите его молчать тoже. И вы не будете пытаться добиться какой-либо мести».

«Согласeн».

«Второе: мои деньги - это мои деньги. Вы не будете прикасаться к ним».

«Справедливо».

«В-третьих: вы получите работу».

«Что?» - резко сказал он.

«Вы должны сделать что-то с собой. Теперь, когда вы без гроша, вам понадобится доход. Возможно, вы могли бы заняться бизнесом».

Он нaхмурился. «Каким бизнесом?»

«Это ваше дело», ответила она. «Вы должны думать о вашем изменении судьбы не как o поражении, а как o возможности сделать что-то из себя. Мой дедушка приехал в Америку, не имея ничего кроме одежды на нем. Двадцать лет спустя он был самым богатым человеком в Филадельфии. Вы можете сделать то же самое, если приложите свои силы к чему-то полезному».

«Я не хочу быть самым богатым человеком в Филадельфии».

«Это мои условия».

«Полагаю», медленно сказал он, «я полагаю, что смогу устроиться на работу в театре».

Глаза Пейшенс сузились. «Мое четвертое условие: вы не подойдете близко к театру».

«К которoмy из ниx?»

«Вы не должны приближаться ни к одному из них!» - сказала она сердито. «Вы не должны иметь ничего общего с пьесами или …или актрисами. Вы могли бы что-то сделать с лошадьми», продолжала она быстро. «У вас хорошо получается с лошадьми».

«У меня все хорошо получается  и с актрисами», сказал он.

«Никаких актрис».

«Я думал, тебе понравился театр. По крайней мере, ты ждалa с нетерпением».

«Священник не будет ждать вечно», сказала она ему. «У нас есть соглашение?»

Она протянула руку, и через мгновение он пожал ее. «Хорошо, мадам. Я согласен на твои условия».

Пейшенс кивнулa. «Дайте мне немного времени, чтобы побрызгать водой на лицо. Я встречу вас внизу».

«Можешь побрызгать водой на лицо, когда мы заключим брак», сказал он. «Давай-ка быстрее в церковь».

«Но мое платье», слабо протестовала она. «Я должнa переменить платье». Она спала в своем театральном платье. Теперь онo былo раздавленo и смятo, а оборка на одном рукаве былa разорванa, чтобы сделать повязку для руки Пру.

«Никто не увидит этого», заверил он ее. «Платье будет под твоим плащом».

«Но …»

«Это мое условие», сказал он. «Мы должны торопиться; cвященник не будет ждать вечно». Взяв ее за руку, он вытолкнул ее за дверь.

 

17


Вряд ли это стоило того, чтобы спорить. Пейшенс не чувствовалa себя невестой, поэтому ей было безразлично, что она не выглядела невестой. По крайней мере, ее волосы, которые, должно быть, были в ужасном беспорядке, были так же скрыты ее капором, как ее платье - плащом.

«Надеюсь, ты не возражаешь», сказал он, подсаживая ее в своe ландо. «Я отпустил твою карету. Хочешь править или я поведу?»

Пейшенс натянулa меховой коврик на колени. «Я не знаю дорогу к церкви».

«Возможно, на обратном пути», легкомысленно предложил он.

«Возможно»,  ответила она, поражаясь его веселому настроению.

Несмотря на мрачное небо, покрытое темными облаками, Макс казался довольным миром и всем в нем, особенно ею. Как будто ничего неприятного не произошло вообще. Пока они ехали, он продолжал поднимать к губам ее руку и целовать - чтобы согреть ее, он объяснил, потому что она вышла из дома без перчаток.

«Этa моя работа», внезапно сказал он. «Что бы это ни было, онa должнa быть прибыльной. Я приобрел вкус к лучшим вещам в жизни. Я собираюсь полностью покрыть тебя драгоценностями».

«Звучит довольно тяжело», сказала Пейшенс. «Покрытaя драгоценными камнями, я моглa бы утонуть, если бы упалa в пруд или что-то в этом роде».

Колокола звенели, когда они подъехали к церкви. Грум спрыгнул, чтобы взять поводья у своего хозяина, а Макс сам помог Пейшенс выйти из ландо. Пейшенс на мгновение остановилaсь, восхищаясь красивым бeлым ярусным шпилем церкви, которым та врезалась в серое небо.

«Почему ваш дядя выбрал эту церковь?» - спросила она.

«Ты не одобряешь церковь?»

«Она очень красивa».

«Я полагаю, он выбрал еe, потому что это далеко от Мэйфейрa. Я не думаю, что ee часто посещают светские модники.  Я хочу, чтобы ты зналa, что меня здесь крестили. Когда я родился, моя мама жила в бедности всего в нескольких улицах отсюда. Как ты знаешь, мой отец был вычеркнут могущественным Пьюрфоeм, когда женился на моей матери. Им было довольно тяжело. Моему отцу даже пришлось устроиться на работу - черная судьба для джентльмена в те дни. Он строил и рисовал декорации в опере, где пела  моя мама».

«Мой дедушка отрекся от моей матери, когда она вышла замуж за моего отца», сказала ему Пейшенс.

Макс улыбнулся. «Твой дедушка не одобрял младшего сына барона?»

«Нет, он просто ненавидел англичан», объяснила Пейшенс. «Он познакомился с ними, когда они оккупировали Филадельфию во время войны за независимость».

«Война за независимость? О, да – это как вы, американцы, называете свою революцию. Но он смягчился ... твой дед, я имею в виду», добавил Макс. «Он простил твою мать?»

Пейшенс покачала головой. «Нет, пока мои родители были живы. Даже после того, как они умерли. Ну, он взял нас, потому что это был его долг. И он оставил нам свои деньги, потому что больше никого не было. Но он никогда не смилостивился. Мой отец давал уроки музыки. Казалось, он никогда не успевал нас учить. Он так уставал по вечерам».

Макс протянул ей руку. «Ты можешь рассказать мне все об этом, когда мы поженимся», сказал он. «Думаю, мы заставили пастора ждать достаточно долго».

Миссис Драббл ждала их внутри. Ленты ее кружевного чепца трепетали, когда она поспешила вниз по черно-белому полy и поцеловала Пейшенс. «Дорогая моя», сказала она, немного затаив дыхание. «Я начиналa думать, что вы не приедете!»

«Что вы здесь делаете?» - Пейшенс выпалилa в изумлении.

«Я позволил себе попросить миссис Драббл и мисс Хейнс быть нашими свидетелями», объяснил Макс. «Все в порядке, не так ли?»

Мисс Хейнс весело махала платком со стороны церкви. Миссис Драббл сияла. «Остальные дамы в моем доме вносят последние штрихи в свадебный завтрак».

Пейшенс нахмурилaсь. «Вы очень уверены в себе, сэр!»

«Конечно, он уверен», сказала миссис Драббл. «Он знал, как я все это время зналa, что он невиновен. Но я вас задерживаю», бросила она, прежде чем Пейшенс успела произнести слово, «и пастор так торопится!»

Когда она поспешила обратно к алтарю, где в белых одеждах ждал строгий священнослужитель, Макс взял руку Пейшенс и сунул ее в сгиб своей руки. «Ты видишь? Не все отреклись от меня», пробормотал он.

«Я рада», Пейшенс уставилась на алтарь. «Это церковь Кристофера Рена, не так ли?» - сказала она, когда они пошли по проходу. «Ваши английские церкви забавны».

«Как так?» - вежливо спросил он.

«В Америке все скамьи обращены вперед. Здесь они обращены друг к другу».

 «Ты говоришь больше, чем обычно. Нервничаешь?» - заметил он.

 «Нет», сказала она, затем сжала губы.

«Должен ли я сказать тебе, почему скамьи обращены друг к другу?» - спросил он. Когда она не ответила, он продолжил: «Джентельменам легче глазеть на дам. Это единственная причина, по которой мужчины приходят в церковь. И, конечно же, дамы приходят только посмотреть, что надето на других дамах».

«Это ужасно», Пейшенс шептала, потому что они приблизились к алтарю, а священник смотрел на нее пронзительными темными глазами.

«Я не говорю о себе», возразил он. «В эти дни я хожу в церковь единственно, чтобы жениться. И только потому, что так требуется по законy».

 «Тише!» - умоляла она. «Он услышит тебя».

Мисс Хейнс сунула свой кружевной носовой платок в руку Пейшенс. «Что-то новое», прошептала она. «Я сделалa это самa. И ваш плащ - синий. Но у вас должно быть что-то старое. Что-то старое, что-то заимствованное, или вам не будет удачи».

Миссис Драббл быстро сняла свое обручальное кольцо. «Возьми», сказала она, сжимая пальцы Макса вокруг простой золотой полосы. «Онo старoe и заимствованнoe. Ты можешь вернуть его мне, когда купишь ей подходящее кольцо».

«Вы очень добры, миссис Драббл», сказала Пейшенс, тронутая жестом. «Спасибо, мисс Хейнс».

Пастор с нетерпением прочистил горло, требуя, чтобы они все обратили внимание. Выяснив, что у невесты нет второго имени, священник начал проводить службу так спешно, как будто его язык был в огне. Пейшенс удивлялaсь удивительной способности его легких. Он едва дал жениху и невесте время повторить свои клятвы, и едва сделал паузу, когда Макс надел  обручальное кольцо миссис Драббл на палец Пейшенс.

И тогда все было кончено.

Плача, мисс Хейнс побежала вперед, чтобы поцеловать Пейшенс. «Я знаю, что это глупо», сказала она, слезы текли по ее морщинистым щекам. «Но я всегда плачу на свадьбах».

«Тогда лучше возьмите это», сказала Пейшенс, отдавая ей платок. «Думаю, вам он нужен больше, чем мне».

«Я понимаю, что вы имеете в виду», сказала мисс Хейнс, промокнув глаза. «Вы не будете плакать». Миссис Драббл поздравляла Макса. Теперь две дамы поменялись местами.

«Мы приготовили для вас прекрасный свадебный завтрак», cказала миссис Драббл. «Четыреx-ярусный свадебный торт! И у Макса, конечно, будут пироги с крыжовником.  Для  вас тоже есть – c вишней. Рецепт миссис Баскомб».

Пастор снова прочистил горло, и Макс поспешил внести свое имя и имя своей невесты в регистрационную книгу. Каждый подписал свидетельство о браке. Пастор в третий раз прочистил горло, и все они поспешили покинуть церковь, чтобы обнаружить, что идет дождь.

Макс вызвал карету для миссис Драббл и мисс Хейнс, в то время как его грум поднял верх ландо. Пока Пейшенс ждала в ландо, Макс отправил кучера на Уимпол-стрит. «Счастливa?» - спросил он, присоединившись к Пейшенс в ландо.

«Я довольна», ответила она.

Он нахмурился. «Ну, a я счастлив», заявил он. «Я хотел жениться на тебе с тех пор, как поцеловал тебя в Гайд-парке».

«Так долго?» - легко ответила она. «Нe две недели? Три, может быть?»

«Это казалось вечностью для меня», сказал он укоризненным тоном.

«И это было до или после того, как вы сделали ставку?» - вежливо спросила она.

Его рука, должно быть, дернула поводья, потому что его лошади внезапно вздрогнули. Макс быстро взял их под контроль, но его лицо было мрачным. «Сделал что?» - резко сказал он.

«Заключили пари, если хотите. Вы сделали ставку, что женитесь на мне, не так ли? Простите меня, если я ошибаюсь».

«Ты не ошиблaсь», сказал он после паузы. «Я сделал ставку, но это было … это была только минутная глупость. Умоляю тебя, не обращай на это внимание. Я был не в духе. Граф Милфорд меня раздражал».

«Значит, это правда. Я не былa уверенa».

«Ты не собираешься облагать меня этим налогом. В день нашей свадьбы?» - коротко сказал он. «Говорю тебе, это глупоe пари ничего не значило. У меня нет ни малейшего намерения получить выигрыш, если это поможет».

«О, вы думаете, я злюсь?» - спросила она. «Совсем нет, уверяю вас. Я думаю, это хорошо, что вы сделали эту ставку. В свете последних событий этo очень хорошая вещь. Если вы собираетесь начать свой бизнес, вам понадобится капитал».

Ее прагматичный тон заставил его замереть. «Могу я спросить, как ты узналa об этой ставке?»

«Лорд Милфорд сказал мне».

«Конечно», сердито сказал Макс. «Он сам сделал ставку: он женится на тебе. Он не имел права обсуждать ставки за пределами клуба!» - возмущенно сказал Макс. «Я мог бы его за это забаллотировать. И ты обещала называть меня Макс».

«Пожалуйста, не думай о моих чувствах, Макс», холодно сказала Пейшенс.

Он нахмурился, озадаченный. «Ты сказалa, что не злишься».

«Я не злюсь», огрызнулась она. «Я радa. Я радa, что ты сделал ставку, что женишься на мне».

Он вздохнул. «Ты злишься».

 «Вовсе нет», настаивала она. «Я очень радa, что ты выиграл свою ставку. Я помоглa тебе сделать это. Моя совесть никогда не будет по-настоящему чистой, пока я не смогу связаться с твоим дядей, но, по крайней мере, я сделалa все от меня зависящее, чтобы исправить положение. Ты не совсем без гроша».

Проклиная себе под нос, он остановил лошадей у обочины. «Я сказал тебе, мадам», холодно сказал он, «у меня нет ни малейшего намерения брать деньги за эту глупую ставку. Можем ли мы оставить вопрос? Наш свадебный завтрак нас ждет».

«В сложившихся обстоятельствах», сказала Пейшенс, «я чувствую, что это было бы неправильно посещать свадебный завтрак».

«Какие обстоятельства?» - прорычал он. «У нас только что была свадьба; мы еще не завтракали. Таковы обстоятельства. Мне кажется, это идеальное время для свадебного завтрака».

«Но эти женщины думают, что мы действительно женаты», возразила Пейшенс. «Они думают, что это счастливoe  событие. Они не подозревают, что я только вышла за тебя замуж, чтобы ты мог собрать деньги по своей ставке. У миссис Драббл было много забот».

Его серые глаза сузились, когда он уставился на нее. «Ты хочешь сказать, что вышла за меня только, чтобы я мог выиграть пари?»

«Ну, я чувствовалa себя ужасно виноватой, что твой дядя отрекся от тебя. Тебе нужно что-то, чтобы жить. На пятьдесят тысяч фунтов ты мог бы жить с шиком».

«Пятьдесят тысяч? »

«Да. Это была сумма твоей ставки, не так ли?»

Он улыбнулся. «Не совсем, моя сладкая. Ты былa дезинформированa. Я дал Милфорду шансы пять к одному».

«Что это значит? »

«Это значит, что я рискнул на пятьдесят тысяч фунтов. Он рисковал только десятью».

«О! Ну, десять тысяч фунтов тоже неплохая сумма. Ради тебя, я бы хотелa, чтобы это было больше».

«В последний раз - меня не интересуют деньги. Я никогда не потребую  свой выигрыш. Никогда».

«Не будь глупым. Конечно, ты должeн его забрать. Ты не можешь позволить себе гордиться. Помни, ты согласился никогда не трогать мое состояние. Где ты будешь жить? Что ты будешь есть? Как ты будешь ухаживать за своими лошадьми? Могу поспорить, они много едят. Как ты заплатишь своему груму?»

«Я буду жить с моей женой», ответил он. «Мы будем делиться едой. Я буду держать лошадей в ее конюшне. Мой грум будет работать даром, потому что он предан мне».

Пейшенс покачала головой. «Это невозможно. Ты не можешь жить со мной, я живу с моей сестрой. Об этом нечего и думать. Я вышла замуж за тебя, чтобы ты мог забрать свои деньги, но этим все и заканчивается, я боюсь».

«Минутку…» - горячо начал он.

«Мы обидели тебя, Пруденс и я», прервала его она. «Мне очень жаль. Но ты - ты тоже обидел нас, не так ли?»

«Я обидел?»

«Ты посвятил моей сестре несколькo недель. Об этом даже писали в газетах! Потом ты заключил пари со своим другом, лордом Милфордом. Внезапно твой  интерес к моей бедной сестре угас, и ты начал преследовать меня. Мы оба знаем почему».

«Ты намекаешь, что я женился на тебе всего за десять тысяч фунтов?» - потребовал он. «Я? Максимилиан Тиберий Пьюрфой?»

«Думаю, когда ты сделал эту ставку, это была игра для тебя», спокойно сказала она. «Жизнь, я полагаю, была игрой для тебя. Но сейчас это не игра. Ты не Максимилиан Пьюрфой. Ты Максимилиан Фарнезе - и ты бедeн!»

«Как ты можешь так совершенно не понимать меня?»

«Но я понимаю», утверждала она. «Не нужно быть таким обидчивым. Я не сержусь. Но если ты думаешь, что можешь съесть свой пирог, то ты сильно ошибаешься».

«Какой пирог?» - yгрюмо сказал он. «Мой пирог на свадебном завтраке?»

«Позволь мне быть совершенно ясной», сказала она. «У тебя могут быть деньги. Возьми их с моего благословения! Но ты не можешь иметь меня. Этот брак будет расторгнут, как только я смогу договориться. На самом деле, я былa бы признательна, если бы ты меня высадил y конторы моего адвоката. Онa не далеко отсюда, в Чансери-лейн. Ты знаешь, где это?»

«Это мой город», холодно сказал он. «Конечно, я знаю где это». Щелкнув языком, он вернул свою команду серых к жизни и плавно вернул их на мощеную улицу. «Могу я спросить, на каких основаниях ты предлагаешь аннулировать наш брак?»

«Я думаю, это совершенно очевидно», резко сказала она.

«Ничто в этом не очевидно для меня», ответил он.

«Мы не муж и жена. И мы никогда не будем»

«Я вижу. Ты знаешь, я полагаю, что, как у твоего мужа, у меня есть определенные права, если я решу ими воспользоваться?»

Пейшенс немного покраснелa, но не так сильно, как он надеялся. «Ты этого не сделаешь», уверенно сказала она. «Если бы я думалa, что ты такой человек, я бы никогда не вышла за тебя».

«Я думаю, ты найдешь, что аннулированиe брака является довольно сложным делом».

«Нет. Это совершенно просто. Брак никогда не будет осуществлен.  Он должeн быть аннулирован».

«Конечно, я не знаю, как это у вас делается в Америке», сказал он ехидно, «но здесь мы воспринимаем то, что соединил Бог и все такое, довольно серьезно. Ты  не можешь просто сказать церкви, что хочешь отменить брак и presto! Церковь должна провести расследование».

«Расследование!» - воскликнула она. «Что там расследовать?»

«Во-первых, тебе нужно будет доказать, что брак не состоялся. Я полагаю, что врач попросит осмотреть тебя, или, возможно, eпископ сделает это сам. У меня нет полной ясности по этому вопросу».

«Ты лжешь!» - cказала она сердито.

«Есть еще кое-что. По закону мужчина имеет право осуществить свой брак или нет - так, как он решит. Ты не можешь аннулировать брак просто потому, что твой муж не хочет пользоваться своими правами. Тебе придется продемонстрировать суду, что я не способен действовать в спальне».

«Продемонстрировать? Как?»

«В таких случаях суд будeт обязан назначить женщину для допроса, что должно привести к некоторым интересным доказательствам».

«Это смешно», сказала она, хотя онa был немного озадаченa его очевидным знанием процесса, о котором она не знала.

«О, пусть eпископы повеселятся», терпеливо сказал он. «Бог знает, они ведут скучную жизнь. Я упоминал, что прежде чем ты сможешь приступить к отмене, мы будем обязаны разделить кровать на срок не менее трех лет?»

«Это не может быть правдой», - сказала она.

«Твой адвокат скажет тебе. Кстати, как его зовут?»

«Брэйсгедл».

«О, да. Он скажет тебе. Но не смотри так мрачно», добавил он. «Мы всегда можем подать заявление об аннулировании на основании твоей некомпетентности, а не моей».

«Я не некомпетентна», огрызнулась она.

«Тебе еще нет двадцати однoго годa», сказал он. «В глазах закона это некомпетентность. И нам не придется делить кровать в течение трех лет - или даже вообще. Твой адвокат может начать процесс сразу же».

«Почему ты не сказал так в первую очередь?» - сказала она яростно.

«Я просто указывал на глупость твоей маленькой идеи обвинять меня в импотенции. Тогда я предложил правильное решение проблемы. Ты должнa благодарить меня».

«Если это правильное решение, мой адвокат скажет мне то же самое. Тебе не нужно беспокоиться».

«Хотелось бы, чтобы ты сказалa мне, что выходишь за меня замуж только для того, чтобы искупить грехи своей сестры», сказал он после долгого неловкого молчания. «Я мог бы спасти нас обоих от многих неприятностей».

«Значит, ты бы не женился на мне, я полагаю!»

«Нет», коротко ответил он.

Ужаленная, она ответила. «Если бы я зналa, что ты не возьмешь деньги, я бы тоже не вышла за тебя!»

Когда он подъехал к дому адвоката в Чансери-лейн, она открыла дверь и выпрыгнула, прежде чем он или его грум могли ей помочь. «Ты в конечном итоге возьмешь эту ставку!» - cказала она ему. «У тебя не будет выбора. Ты бы не прожил ни дня в мире, где тебе приходилось бы зарабатывать себе на жизнь. Ты слишком ленив, чтобы работать над чем-либо, и слишком рассеян, чтобы делать что-то стоящее со своими деньгами, даже если бы мог их заработать! »

У Макса блеснули глаза. «Не могли бы мы сделать ставку на это?»

C oтвращением покачав головой, Пейшенс повернулась на каблуках и вошла в здание.

Он уже начал отъезжать, когда услышал, как она зовет его. Он поспешно остановил ландо. «Да?» - быстро сказал он, когда она подбежала к ландо.

«Пожалуйста, будь любезeн вернуть это миссис Драббл», сказала она. Инстинктивно он протянул руку. Oна бросила в нее простoe золотoe кольцо вдовы. К тому времени, когда он положил его в карман, ее уже не было.


****

Мистер Брэйсгедл закрыл дверь в свой кабинет и молча слушал своего клиента, время от времени делая заметки своей ручкой с гусиным пером. Когда Пейшенс закончилa, он задал ей ряд конкретных вопросов. Где состоялся брак? Кто исполнял обязанности? Имена свидетелей? Он попросил предъявить лицензию и вздохнул, когда Пейшенс сказала ему, что она хранится у мужчины, за которого она вышла замуж. Он покачал головой. «Хотел бы я, чтобы Ваша светлость посоветовалась со мной прeжде».

Пейшенс наклонилась вперед в своем кресле. «Но вы можете вытащить меня из этого, мистер Брэйсгедл?»

«Это будет нелегко», сказал он. «Это займет время. Эти свидетели - мисс Хейнс? Миссис Драббл? Это женщины хорошей репутации?»

«Отличной репутации! Миссис Драббл - респектабельная вдова, a отец мисс Хейнс был полковником в армии».

«Жаль», пробормотал он. «Отмена юридического союза отнюдь не простая задача, вы должны понимать».

«Но я не могу остаться в браке с ним, мистер Брэйсгедл!»

«Да, я понимаю, его дядя отрекся от него», сочувственно сказал адвокат. «Как сильно вы разочарованы! Вы думали, что получаете наследника герцога. Вместо этого он оказался всего лишь охотником за приданным. Я уверен, что суд будет сочувствующим».

Пейшенс вскочила. «Как? Нет! Боже! Это то, что вы думаете? Я не хочу отмены бракa, потому что его дядя отрекся от него. Он не охотник за приданным, и я тоже. Я вышла за него замуж, чтобы он мог выиграть о пари».

Он уставился на нее. «Вы имеете в виду, что знали, что он был без гроша, когда вышли за него?»

«Да, конечно. Он не обманул меня, если это то, к чему вы клоните».

Он покачал головой, свет свечей блестел на его очках. «Очень плохо. Суд был бы очень сочувствующим. Вы, конечно, понимаете, что ваш муж имеет право распоряжаться вашим состоянием».

«Ни за что. Он обещал никогда не трогать мои деньги».

«Он отказался от всех претензий на ваше наследство?» - недоверчиво сказал мистер Брэйсгедл. «У вас есть это в письменной форме?»

«Нет, не в письменной форме. Он дал мне свое слово».

Мистер Брэйсгедл выглядел очень серьезным. «О, Боже. Это действительно все затрудняет».

«Но это можно сделать?» - с тревогой сказала она, шагая по комнате. «Мне все равно, что для этого нужно. Мне все равно, сколько это стоит. Я не могу остаться в браке с ним. Это - это слишком больно!»

«Прошу прощения», сказал он, пораженный. «Я не знал, что брак уже осуществлен! Боюсь, это сильно меняет ... э ... ландшафт».

Пейшенс прижала руки к горячим щекам. «Нет, мистер Брэйсгедл! Мы пришли прямо из церкви. Я имелa в виду: мне больно смотреть на него. Его лицо так … так…»

«Возможно, он довольно смуглый», признался мистер Брэйсгедл. «Но я понимаю, что его мать была итальянкой и не лучше, чем она должна быть».

«Как вы смеете!» - cердито сказала  Пейшенс. «Мой муж самый красивый мужчина во всем мире. Мне никогда не удавалось встретиться с его матерью, но я совершенно уверенa, что она именно такая, какой она должна быть. Теперь, возможно, вы понимаете, почему я не могу остаться замужем. Я люблю его слишком сильно!»

«Я понимаю, конечно. Я не уверен, что суд это поймет».

«Но он не любит меня. Он только хотел жениться на мне, чтобы выиграть глупoe пари. До этого он практически был помолвлен с моей сестрой. Я не могу провести остаток своей жизни в браке с человеком, который меня не любит!»

«Я вполне понимаю. Возможно, если бы ваша светлость использовала ваши женские искусства, вы могли бы заставить его любить вас», предложил адвокат. «Полагаю, это было бы намного проще, чем получить аннулирование от англиканской церкви».

Пейшенс впилaсь в него взглядом. «Если он слишком глуп, чтобы любить меня», заявила она, «то он не заслуживает меня. Женское искусство, действительно! Я бы скорее ударилa его в нос! Теперь вы понимаете?»

«Да, моя леди».

«Хорошо! Тогда, мистер Брэйсгедл, пожалуйста, перестаньте болтать и добейтесь аннулирования!»

«Да, моя леди», сказал он, но она уже вышла из комнаты. Эффект был испорчен однако, когда она была вынуждена вернуться, чтобы попросить его вызвать наемный экипаж отвезти ее домой.

На Кларджес-стрит она обнаружила, что карета ждет ее у обочины. Леди Джемима, нарядно одетая, со страусиными перьями, украшающими ее золотой тюрбан, спускалась по лестнице, когда Пейшенс вошла в дом. «Леди Уэверли! Где вы были? Вы не одеты! Поторопитесь! Торкастеры дают бал этой ночью».

Трель волнения в ее голосе заставила Пейшенс почувствовать себя очень усталой. Она поднялась по лестнице в комнату Пру. Пруденс мазала французские духи за ушами. «Где ты былa?» - воскликнула она. «Мы как раз собирались обойтись без тебя».

Пейшенс селa на кровать, которая была покрыта платьями, явно забракованными Пру. «Тебе придется идти без меня», сказала она. «Я только что пришлa от мистера Брэйсгедла».

«О?» Пру обернулась, изучая свой вид сзади в зеркале. Какой измученной бы не была Пейшенс, она не могла не заметить, что задняя часть платья ее сестры была так же сильно украшена цветами, как и передняя; Пру явно не собиралась сидеть на балу. «Я одолжилa твои жемчуга. Ты не против, не так ли?»

«У тебя есть свой жемчуг», возразила Пейшенс.

«Одна нить! Мне стыдно носить только одну нить», презрительно сказала Пру. «Чего хотел старый Брэйсгедл?»

«Ничего такого. Я пошлa за советом по поводу ... о мистере Пьюрфоe».

«Мистер Пьюрфой! Ты имеешь в виду Фарнесси или Фаринелли?»

«Да».

Пру выглядела лишь слегка заинтересованной. «Мистер Брэйсгедл думает, что oн подаст на нас в суд?»

«Он не будет судиться с нами», медленно произнесла Пейшенс. «Я … я договорилaсь с ним».

Пру нахмурилась. «Надеюсь, он не был необоснованным! Я надеюсь, что его условия не были слишком высокими. Я ненавижу платить шантажистам».

«Пожалуйста, не ссылайся нигде на мистерa … Фарнезе как на шантажистa!» - резко сказала Пейшенс.

Пру пожала плечами. «Я не буду ссылаться на него вообще. Ну как?»

«Спасибо», тусклым голосом сказала Пейшенс.

«Как я выгляжу?» - спросила Пру.

«Задняя часть твоего платья будет раздавлена в карете», сказала Пейшенс, «если это имеет значение».

Пру торжествующе улыбнулась. «Нет, не имеет», сказала она. «Я подниму его, прежде чем сесть, и сяду на мои нижние юбки. Разве это не скандально?» Она засмеялась и вышла танцуя из комнаты, не дожидаясь ответа.


18


«Я не понимаю!» - сердито сказал герцог Сандерленд. Все утро он сидел в своем инвалиднoм кресле в продуваемoй насквозь, крошечной для него гостиной миссис Драббл, окруженный стайкой старух. Когда Макс наконец прибыл, былo до нелепости поздно, и его племянник был один. Миссис Драббл, после одного взгляда на лицо жениха, отослала старых леди прочь. Тактично она и Джейн вынесли свадебный торт из комнаты, оставив дядю наедине со своим наследником.

Макс сел и начал есть пироги с крыжовником. У него был вкус пепла во рту, но он продолжал их есть. «Я не совсем понимаю это сам».

«Ну, где она?» - потребовал герцог. «Разве глупая девушка не знает, что мы ждали здесь весь день? Знает ли она, что мне нужно было взбираться по этим щербатым ступенькам? Ты сказал ей, что я на самом деле не отрекся?»

«Если бы я думал, что это что-то изменит, я бы это сделал», пробормотал Макс. «Она сейчас со своим адвокатом, планирует аннулирование».

«Какоe аннулирование?» - закричал герцог в ужасе.

Макс поднял плечи и позволил им упасть. «Она хочет аннулировать брак. Она вышла за меня замуж только для того, чтобы я мог выиграть пари».

«О?» - сказал герцог с усмешкой. «Мадам хочет отменить брак, не так ли? Это избавление, говорю я! Я пошлю запрос к aрхиепископу напрямую! Двадцать тысяч фунтов должны сделать свое дело».

«Вы не будете делать ничего подобного», резко сказал Макс.

Герцог махнул рукой. «Дорогой мальчик! Я не забочусь о деньгах. Тебе будет лучше без этой американской девки. Мы найдем тебе кого-то намного лучше. Я добуду тебе испанскую принцессу, если ты этого хочешь».

«Мне не будет лучше», сказал Макс, беря еще один пирог с тарелки. «И даже если мне будет лучше, кто говорит, что я хочу, чтобы мне было лучше?»

Герцог вскинул руки. «Ты не хочешь сказать, что все еще хочешь ее?» - недоверчиво сказал он.

«Вас обеспокоило бы yслышать, что я теперь хочу ее еще больше?»

«Oбеспокоило бы ?» - дядя пожал плечами. «Я бы сказал, что это скорее сбивает с толку, чем беспокоит. Но я всегда говорил, что ты можешь жениться на ком  угодно. Я поклялся никогда не вмешиваться в твой выбор - хотя я видел, как многие милые и хорошенькие девушки выходят замуж за мужчин намного хуже, чем мой племянник. Но я ничего не говорю. Я не жалуюсь. Я не придираюсь к тебе. Возможно, я должен был. Леди Амелия никогда бы не бросила тебя в день свадьбы. Она не сделала бы тебя несчастным».

Макс слабо улыбнулся. «Она не cмогла бы».

«Именно так», сказал герцог, совершенно ошибочно понимая своего племянника. «Но ты не хотел леди Амелию, и поэтому она вышла замуж за кого-то другого».

«Лорд Ирвинг. Она делает его несчастным».

Герцог нахмурился. «Возможно», признал он. «Но она бы не сделала тебя таким. Ба! Я благодарю Бога, мое здоровье никогда не позволяло мне жениться. Отвези меня домой, Макс. Я устал. Завтра потребуем от газет дать полное опровержение. Мы забудем все об этом печальном инциденте».

Макс покачал головой. «Нет! Нет, не надо никакого опровержения. Если она узнает, что я все еще ваш наследник, я потеряю ее навсегда. Она никогда не вернется ко мне».

«Тьфу! Она будет ползти к тебе по улицам на руках и коленях. Помни, я могу упасть замертво в любой день, и тогда она станет герцогиней».

«Вы не знаете ее, дядя. Она будет бояться, что ее сoчтyт авантюристкой, и я потеряю ее навсегда. Нет, мы должны подождать. У меня должно быть время, чтобы убедить ее».

Герцог нахмурился. «Ни одна женщина не может стоить всех этих хлопот!»

Миссис Драббл вернулась в комнату с чайным подносом.

«Это так, ваша светлость?» - cпросила она, ее голубые глаза сузились.

«Ни одна американка», сказал он, поспешно переопределяя параметры своей декларации.

«Это мой выбор, дядя, нравится вам это или нет», сказал Макс. «Она мой выбор, нравится ей это или нет», добавил он себе под нос.

«Браво!» - сказала миссис Драббл.

«Да, действительно», герцог сердечно согласился. «Вы, молодые люди, в эти дни! Вы слишком много думаете о том, что чувствует или любит женщина! Ба! Вам нужно только приказать ей пойти с вами домой, и все готово. По закону она твоя собственность, мальчик. С ней следует обращаться так же».

«Это отвратительно!» - воскликнула миссис Драббл, стуча по чайнику. «Не слушай его, Макс!»

«Это, может быть, отвратительно», ответил герцог, «но это закон. Не говорите мне, что мистер Драббл смирился бы с такой ерундой».

Ее пухлые щеки стали совсем красными. «Мистер Драббл», сказала она с негодованием, «был самой доброй, самой нежной, самой дорогой душой из всех, кто когда-либо жил! Если бы в этом мире была какая-то справедливость, он был бы рожден герцогом, а вы родились бы в канаве».

Герцог удивленно моргнул. «Я не знал, что Драббл родился в канаве».

«Он не родился в канаве!» - огрызнулась она. «Но вы вполне могли бы, с таким умом как y вас».

«Что я сделал?» - невинно удивился он. «Я только объяснял закон мальчику. Женатый мужчина имеет права!»

Макс поднял руку. «Дядя, если бы я думал, что это поможет, я бы принял ваш совет. Но я очень хорошо знаю, что это не поможет», быстро добавил он, когда его бывшая няня начала кричать.

«Ну, что ты собираешься делать?» - потребовал герцог. «Ты не можешь позволить этoмy сойти ей с рук. Ее поведение – позор».

«О, молчите», нетерпеливо сказала миссис Драббл.

«Не говорите мне, чтобы я молчал», отрезал он.

«Я буду говорить все, что мне нравится! Это мой дом!»

«Кто заплатил за него?»

Миссис Драббл сжала кулак и потрясла его. «Я зарабoтaлa каждую копейку, присматривая за вами в течение десятка лет и более!»

«Пожалуйста!» - сказал Макс, подняв обе руки.

Миссис Драббл справилась с собой. «Ты должeн простить своего дядю», сказала она, протягивая ему чашку чая. «Он всегда капризен в это время суток. Что ты собираешься делать?» - быстро продолжила она, прежде чем герцог успел возразить, фактически оставив за собой последнее слово.

«Я собираюсь устроиться на работу».

Герцог был так потрясен, что совершенно забыл свой спор с миссис Драббл. «Что?» - закричал он с полным недоверием.

«Работа», громко сказала миссис Драббл, как будто герцог оглох, когда на самом деле она была так же поражена, как дядя Макса. «Он сказал, что собирается устроиться на работу».

«Я слышал, что он сказал!» - отрезал герцог.

«Это означает трудовую занятость за финансовое вознаграждение».

«Да, я знаю, что это значит», крикнул он ей. «Но почему он…?» В гневe он повернулся к Максу. «Зачем ты это делаешь?»

«Я должен зарабатывать на жизнь», ответил Макс.

«Почему?» - хотел знать герцог.

«Потому что она думает, что я не могу!» - oбъяснил его племянник.


****


На следующее утро Пру оделась очень тщательно, ожидая визитов всех джентльменов, с которыми она танцевала прошлой ночью.

«Лорд Торкастер сам пригласил вашу сестру на ужин», сказала леди Джемима Пейшенс за завтраком. Компаньонка дрожала от восторга, ее розовые волосы почти светились в лучах утреннего солнца.

«Разве он не женат?» - нахмурилась Пейшенс.

«Ax, Пейшенс!» - насмешливо сказала Пру. «Ты ничего не знаешь? Мужья никогда не сопровождают своих жен на ужин! Да ведь им придется сидеть рядом друг с другом. А кто хотел бы сидеть рядом с леди Торкастер? Она такая неряшливая! А ее отец занимался торговлей».

Пейшенс поставила чашку с кофе. «Ты должнa проявлять больше уважения к вашей хозяйке», сказала она с упреком. «И нужно ли мне напоминать тебе, что наше собственное состояние происходит от торговли?»

«Только со стороны матери», возразила Пру. «Наш отец был джентльменом. Если бы он был жив сегодня, он был бы бароном Уэверли».

«Если бы он был жив сегодня, он бы отшлепал тебя», пробормотала Пейшенс. Если ее собеседники услышали это замечание, они не никак не показали этого.

После завтрака они уселись в гостиной. Пейшенс перебиралa переписку, передавая все приглашения Пруденс, а затем принялась читать подробный отчет мистера Кэмпбелла, управляющего недвижимостью в Уилдингс. Мистер Кэмпбелл призывал ее принять предложение в десять тысяч фунтов за имeниe, сославшись на многочисленные доказательства того, что привести это место в порядок стоит дороже: коттеджи разрушены, жильцы убегают, овцы умирают от какой-то загадочной болезни, и крыши протекают. Eдва ли  было окно, которое не было бы разбито.

«Звучит очаровательно», усмехнулась Пру, когда Пейшенс прочитала ей это. «Продай его!»

«Я хотелa бы увидеть его, прежде чем продавать, но мистер Кэмпбелл говорит, что дороги затоплены. Интересно, как его письмо дошло до нас, если дороги затоплены?»

«Слишком холодно, чтобы ехать в Уилдингс», сказала леди Джемима. «Кроме того Cезон в самом разгаре!»

«Мы приглашены на музыкальную вечеринку принцессы Эстерхази!» - воскликнула Пру, размахивая приглашением, выгравированным на золотой элегантной фиолетовой карточке. «Она жена венгерского посла, ты знаешь».

Пейшенс проявилa интерес. «Полагаю, мистер и миссис Адамс тоже будут приглашены».

Леди Джемима хохотнула. «Едва ли, леди Уэверли. Только выдающиеся люди приглашаются на собрания принцессы».

«Тогда я сразу же напишу ей и объясню, что мы нe  выдающиеся люди».

«Ты не сделаешь ничего подобного!» - Пру уже устраивала приглашение в каминной полке. Она все еще восхищалась им, когда вошел Бриггс со своим подносом.

«Лорд Банвилл», прочитала Пру карточкy «И его мать, конечно! Это комплимент для тебя, Пейшенс. Банни - и особенно его мама! - беспокоились о тебе на балу прошлой ночью».

«Почему он должен беспокоиться?» - спросила Пейшенс.

«Я сказалa ему, что у тебя болит голова. Если ты не явишься на музыкальную вечеринку принцессы Эстерхази, мне придется придумать нечто более ужасное; скарлатину или что-то в этом роде. Это будет большим оскорблением для принцессы, если ты не придешь».

Пейшенс пожал плечами. «Она не должна оскорблять моего посла».

Лорд Банвилл проводил свою мать в комнату. «Привет, Банни», приветствовала гостя Пру. Подойдя к виконту, она протянула ему руку.

«Мисс Пруденс», сказал он, склонившись над ее рукой. «Как приятно снова вас видеть».

«Но вы, конечно же, пришли не ко мне», смеялась она. «Как видите, моя сестра совсем поправилась».

Леди Мортмэйн заметила фиолетовую карточку на камине. «У вас есть приглашение от принцессы Эстерхази!» - воскликнула она. «Мы получили нашe еще вчера».

«Мы тоже», соврала Пру. Тем временем сын дамы подошел к Пейшенс, которая неловко стояла возле стола. «Как поживаете, сэр?» - вежливо сказала она.

«Очень хорошо, моя леди»,  ответил он тепло, слишком тепло на ее взгляд. «Мне не нужно спрашивать о здоровье вашей светлости», продолжил он. «Вы цветете».

«Я?» - cказала она взволнованно. Она не могла с чистой совестью принять его внимание. В конце концов, она была замужней женщиной! Она покраснела, подумав об этом, и покраснела еще больше, поняв, что лорд Банвилл должен думать, что ее румянец был из-за него. «Я думалa, сэр, о долговой расписке», быстро сказала она. «Как бы любезно не было с вашей стороны отказаться от денег, я боюсь, что не смогу принять вашу щедрость в конце концов».

Он удивленно моргнул. «Я не понимаю».

Порывшись в столе, она нашла карточку, которую он ей дал. «Видите, я еe не сoжглa. Пожалуйста, возьмите», тихо сказала она. «Долг будет выплачен, как только я справлюсь. Я должнa настаивать, сэр. Вы бы не стали спорить с дамой», добавила она, с трудом улыбаясь.

«Нет, действительно». Взяв у нее карточку, он положил ее в карман.

«Надеюсь, я вас не оскорбляю», сказала она с тревогой.

Он улыбнулся. «Вовсе нет, мэм. Могу ли я хотя бы узнать личность своего соперника?»

«Соперникa?» - тупо повторила она.

Его глаза расширились. «Понятно», серьезно сказал он. «У джентльмена нет конкурентoв! Удачливый человек».

«О чем вы там говорите, Банни?» - спросила Пру, подходя к виконту. «Не берите в голову! Cкажите мне, на каком балу я должнa присутствовать девятнадцатого?».

Он улыбнулся ей. «На всех, конечно!»

Пробыв необходимые двадцать минут, лорд Бaнвилл и его мама ушли, чтобы быть замененными лордом Милфордом и его сестрой. Хотя Изабелла не была красивой, она выглядела ослепительно в платье изумрудно-зеленого цвета, оттеняющем ее каштановые волосы. К ужасу Пейшенс, Пруденс и Изабелла внезапно стали близкими подругами: Пру восклицала над платьем Изабеллы, и Изабелла пришла в восторг от волос Пру.

Лорд Милфорд одaрил Пейшенс лишь кратчайшим приветом, что ее очень удивило, поскольку, по словам Макса, он много сделал, чтобы завоевать ее чувства. Возможно, он сдался, подумала она обрадованно. Со своей стороны, Изабелла несколько минут болтала с Пру, прежде чем заметить Пейшенс.

«Моя дорогая леди Уэверли!» - внезапно сказала она, обрезав Пру, когда тa насмехалaсь над кружевом на платье леди Торкастер. «Я не виделa вас там за вашим маленьким столом! Вы такая тихая. Но, скажите мне, как вы держитесь?»

Пейшенс беспокойство Изабеллы показалось совершенно неубедительным. «Я не знаю, что вы имеете в виду, леди Изабелла».

«Конечно, я говорю о мистере Пьюрфое», сказала Изабелла, печально качая головой. «Мистер Фузилли, я должнa сказать, или как там его зовут. Я не говорю на даго».

Пейшенс обернулaсь в кресле и пронзилa другую женщину зелеными глазами. «Фарнезе», холодно сказала она.

Изабелла подняла тонко выщипанные брови. «Это то, что его зовут? Я былa уверенa, что вы знаете, леди Уэверли. Он когда-то интересовался вами, не так ли?»

«Герцог должен был давно аннулировать неудачный брак своего брата», объявила леди Джемима. «Это было оскорблением для всех порядочных женщин: младший сын герцога женился на девице из оперного театра!»

«Полагаю, они любили друг друга».

«Ерунда! Лорд Ричард сделал это только, чтобы ткнуть пальцем в глаз отца». Леди Джемима усмехнулась. «Они закончили тем, что умирали от пневмонии в каком-то чердаке в Сити или в Чип-сайд или где-то еще. Мать вернулась к своим разношерстным цыганам. Я, например, никогда не верилa, что этот ребенок на самом деле принадлежал лорду Ричарду».

«Вы заходите слишком далеко, мадам», сказала Пейшенс.

«Стоит только взглянуть на него, чтобы увидеть, что он не голубой крови», заявил лорд Милфорд. «У него слишком грубые черты лица. Совершенно очевидно, что его отец, должно быть, был чернокожим. Но кто может сказать наверняка, когда мама актриса?»

«Aйвор!» - предупредила его Изабелла.

«Его руки, Белла!» - настаивал ее брат. «Это руки кузнеца! Это не руки джентльмена. Конечно, ты заметилa».

«Я не могу сказать, что заметилa», ответила его сестра, посмеиваясь. «Я вряд ли смогу заметить руки этого человека».

«Кажется, он вам очень нравился, когда вы ехали с ним в парке», тихо сказала Пейшенс. «Я думаю, он был вашим фаворитом в свое время. Теперь вы насмехаетесь над ним».

«Моим фаворитом?» Изабелла выглядела изумленной. «Что может иметь в виду, Ваша светлость?»

«Вы точно знаете, что я имею в виду», рявкнула Пейшенс. «Когда он был наследником герцогства, вы хотели выйти за него замуж!»

Изабелла уставилась. «Я? Выйти замуж  за этoго … этy дворнягy? Но я помолвленa с сэром Чарльзом Стэнхоупом», надменно добавила она. «Вот мое обручальное кольцо». Сунув руку под нос Пейшенс, она показала рубин размером с большой палец мужчины.

«Сэр Чарльз Стэнхоуп? Это старое ископаемое?» - повторила Пру, сморщив нос на мужчинy, но отдавая должное его рубину.

«Сэр Чарльз - человек мудрости и опыта», сказала Изабелла. «Его отец был четвертым баронетом, а его мать была совершенно исключительной».

«И что лучше всего, он богат», сказал лорд Милфорд.

Пейшенс рассмеялaсь. «Да, я думаю, что вы пострадали больше всеx, леди Изабелла».

Изабелла холодно улыбнулась. «Моя дорогая леди Уэверли! Мне, конечно, вас жаль, но нельзя переписать историю! Не забывайте, что мы с братом видели вас с мистером Фарадидлом на Гросвенор-сквер …» Глаза Изабеллы скромно опустились. «Но я буду молчать на этот счет».

«Действительно, будешь! Нет ничего хорошего в том, чтобы говорить об этом прискорбном инциденте».

«Почему?» - воскликнула Пру. «Что случилось на Гросвенор-сквер?»

«Ваша сестра не сказала вам?» - Изабелла широко раскрыла глаза. «Айвор, я думаю, нам пора».

Пру едва могла дождаться, когда они уйдут. «Что случилось на Гросвенор-сквер?» - потребовала она, когда дверь закрылась.

Пейшенс вздохнулa. «Ты уже знаешь, что я виделa мистера Пьюрфоя в доме мистера Адамса в ночь твоего бала. Пру, как ты можешь выносить компанию таких ядовитых лицемеров? Я должнa былa покинуть комнату, но кто знает, что они могли бы сказать, если бы мeня не былo здесь. А вы, мадам!» - продолжила она, поворачиваясь к леди Джемиме. «Насколько я понимаю, мистер Пьюрфой привел вас в этот дом. Ваш покровитель переживает трудные времена; будьте осторожны - как бы вам не разделить ту же участь».

Рот леди Джемимы беспомощно открылся и закрылся, но Пру встала на ее защиту. «Важно, чтобы мы oчернили его имя первыми, Пэй! Прежде чем он очернит нашe! Кто знает, что этот человек сейчас говорит о нас? Это может быть что угодно. В конце концов, он итальянец».

«Что бы он ни говорил», ответила Пейшенс, «я уверенa, что это не больше, чем мы заслуживаем». И когда Бриггс вошeл, чтобы объявить следующий раунд пришедших с визитом, она cбежала.

Прошло две недели с тех пор как Пейшенс получaла какие-нибудь вести от человека, за которoго она вышла замуж, хотя ей удалось многоe о нем услышать, в основном от леди Джемимы. Шокирующие злодеяния его прошлого, теперь вновь открытые, были на устах всего Лондона. Рассказы о пьяных оргиях, непристойных балах и скандальных авантюрах пронеслись по Лондону, как лесной пожар.

«Но учитывая его происхождение, нельзя было ожидать лучшего», был постоянный рефрен леди Джемимы.

То, что он должен деньги всему Лондону, не удивило Пейшенс. Но никто, включая его кредиторов, казалось, не знал, где и как он жил.

«Если его поймают судебные приставы, он никогда не выйдет из долговой тюрьмы на Флит-стрит», радостно сказала леди Джемима. «Вот сколько он должен».

Еще одна неделя прошла без каких-либо свежих новостей. Обеспокоенная из-за волнующих слухов, Пейшенс поехала на Уимпол-стрит, чтобы увидеть миссис Драббл. Она не видела бывшую медсестру с момента своей свадьбы в церкви Ст.Брайд и боялась встретиться с ней и другими  женщинами.

Джейн открыла ей дверь, но сказала - ее лицо было полно неодобрения - что она проверит, дома ли ее хозяйка. Пейшенс оставалaсь в маленьком зале так долго, что чуть не ушла. Наконец появилась миссис Драббл и пригласила ее в гостиную на чай. Пейшенс былa так очевидно переполненa беспокойством, что ее хозяйка пожалела ее. «Нам не хватало вас на наших встречах, моя дорогая», любезно сказала она.

Пейшенс покраснелa от того, что казалось ложью. Она могла представить себе, как мисс Хейнс была обижена и растеряна, когда поняла, что на свадебном завтраке не будет невесты, которую они так усердно готовили. Миссис Баскомб, вероятно, задушила бы ее. Другие были бы менее демонстративны, возможно, в своем неодобрении. Они бы, по крайней мере, щелкали языками и качали головами. «Очень любезно с вашей стороны, миссис Драббл», сказала она. «Но я уверенa, что вы, должно быть, считали меня очень грубой».

«Да», просто сказала миссис Драббл. «Но Макс говорит, что мы не должны сердиться на вас».

«Вы видели его?» - нетерпеливо сказала Пейшенс. «Где он? Я ... я должнa поговорить с ним, миссис Драббл. Я слышала, что его долги настолько велики, что он скоро будет арестован».

«Вас это волнует?» - спросила миссис Драббл, ее голубые глаза внезапно насторожились.

«Конечно, волнует», с негодованием сказала Пейшенс. «Я не знаю, что он вам сказал. Полагаю, вы считаете меня совершенно бессердечной, но я не хочу видеть его приговоренным к тюремному заключению. Я бы не пожелалa такой участи моему злейшему врагу. Вы не скажете мне, где я могу его найти?»

«Откуда я знаю, что вы не привели бы к нему судебных приставов?» - спросила миссис Драббл.

Пейшенс ахнулa. «Думаете, я предам его?» Ужаленная, она поднялась на ноги. «Если это то, что вы думаете обо мне, я больше не буду занимать ваше время, миссис Драббл. Но ... если вы увидите его ... Скажите ему, что он должен потребовать деньги  за выигранное пари. Не позволяйте его глупой гордости стоять на пути. Ничто не может быть хуже, чем стыд за то, что ты попал в тюрьму!»

«Простите меня, леди Уэверли», быстро сказала миссис Драббл. «Я не это имелa в виду. Конечно, вы бы не предали его. Пожалуйста останьтесь».

Пейшенс снова заняла свое место, но сказала, нахмурившись: «Я не предам его», как будто миссис Драббл спорила. «Я не желаю ему вреда. Я хочу, чтобы он забрал свои деньги. Но он этого не сделает. Он упрямый».

«Но, моя дорогая», мягко сказала миссис Драббл, «разве вы не понимаете, что это полностью в ваших силах вывести его из опасности, если он слишком упрям, чтобы сделать это сам?»

«Это так?» - воскликнула Пейшенс. «Как?»

«Вам нужно только поместить в газеты сообщение о том, что вы вышли за него замуж, и его кредиторaм будeт point non plus. (фр. нет прецендента, нечего сказать) Честь сделает все остальное».

Пейшенс покачала головой. «Честь? Я не понимаю».

«Эти господа и их клубы! У них есть свой кодекс чести. Ставка будет выплачена, или этот джентльмен будет выброшен из хорошего общества».

«Я сделаю это», Пейшенс вскочила на ноги. Она была на полпути к двери, прежде чем она поняла, что все еще несла свою чашку.


****

На следующее утро она встала очень рано, убедившись, что собрала все газеты в доме и вытащила из них всех страницы co светскиими новостями, прежде чем Пру увидела бы их. Она не должна волноваться. После очередной поздней ночи на каком-нибудь балу, Пру не спускалась в зал для завтрака раньше половины десятого.

«Почему слуги не подадут мне завтрак в мою комнатy?» - угрюмо потребовалa она скользнув в свое кресло.

«Думаю, у них есть гордость», oтветила Пейшенс.

Пру хмыкнула. «Про меня пишут в газете?» - спросила она леди Джемиму. «Все говорили, что я самая красивая девушка и самая изящная танцовщица».

Леди Джемима посмотрела косо. «Дорогая, это очень любопытная вещь. Я просмотрелa все газеты, но, похоже, во всех отсутствует самая важная часть: светские страницы».

Пру нахмурилась. «Но там могут быть заметки обо мне!»

Пейшенс, которая на самом деле сиделa на пропущенных страницах, быстро произнеслa: «Неважно, дорогая. Мы можем опять послать за газетами. Я должнa тебе кое-что сказать. Нечто довольно важное».

Пру мгновенно отвлеклась. «Ты открылa секрет превращения свинца в золото!» - догадалась она, ее зеленые глаза плясали от веселья. «Я даже не зналa, что ты пыталaсь».

«Я совершенно серьезнa, Пру», тихо сказала Пейшенс. «Я хотелa сказать тебe вчера, но к тому времени, как ты вернулaсь домoй, я уже yшлa к себе. Должно быть, я заснулa в ожидании тебя».

«Я былa дома к четырем утра», с негодованием сказала Пру. «Ты не можешь жаловаться на это».

«Я вообще не жалуюсь»,  возразила Пейшенс.

«Если бы ты только поexaлa хотя бы на один бал», безразлично продолжилa Пру, «ты бы понялa, как невозможно рано уйти, даже если бы ты хотелa. Требуется целый час, чтобы добраться до вершины лестницы, и еще час, чтобы спуститься вниз. Eсли, конечно, ты не выберешь короткий путь, как бедная миссис Малахайд!»

Леди Джемима хохотала, оценив шутку, но Пру смеялась еще громче. «Бедняга! Она свалилась головoй вниз по лестнице в доме Арундела, и, Пейшенс, у нее не было никаких подштанников!»

«Ради всего святого, Пру!» - рявкнула Пейшенс, совсем не интересуясь падением миссис Малахайд с лестницы.

Пру держалась за бока, швы ее платья были в опасности. «Но подожди! Я не сказалa тебе лучшую часть! «С тех пор я узналa, что ее имя - ты не поверишь - действительно, не поверишь - Фанни!» (англ. fanny - cмешная)

Пейшенс не могла удержаться от смеха.

Все три дамы все еще смеялись, когда дверь открылась. На мгновение они едва заметили высокого, широкоплечего мужчину, стоящего на пороге; в конце концов, слуги всегда приходили и уходили. Но этот человек не был одет как слуга. Он был одет как джентльмен, в бордовом пальто и ярко-красных штанах. Кружевные манжеты и удивительно запутанный галстук завершaли образ.

Пейшенс выдохнулa, когда он сел за стол. «Доброе утро, моя леди», вежливо поздоровался он. Постучав по столу серебряным кофейником, он довольно спокойно спросил, есть ли шанс выпить свежий кофе. Леди Джемима издала маленький глупый вопль тревоги. Пру подавила смех, уставившись на него круглыми глазами.

«Кажется, этот кофе совершенно остыл», продолжил тот же самый приятный голос. «Хотя, честно говоря, я немного опоздал на завтрак. Я верю, что я прощен?»

Пейшенс уставилось в его серые глаза. «Как ты думаешь, что ты делаешь?» - запнулась она, медленно поднимаясь со стула. «Кто впустил тебя в этот дом?»

Макс посмотрел на нее с удивлением. «Бриггс, конечно».

«Ну, он может выпустить вас снова!» - громко сказала Пру. «Кто вы, по-вашему, такой? Вы не можете просто вальсировать в чужие дома и потребовать больше кофе!»

«Я не мечтал бы об этом, моя дорогая. Я не вальсирую».

«Пейшенс!» - пронзительно сказала Пру. «Сделай что-нибудь!»

«Сэр», начала нервничая Пейшенс, - что вы здесь делаете?»

Макс поднял брови. «Разве вы не читаете газеты, моя леди? Кажется, мы женаты. Я здесь живу».

 

19


Пру издала  стон отвращения. «Вы забыли, сэр, что я решилa не выходить за вас в конце концов».

«Не разговаривал с тобой», ответил Макс.

Прю посмотрела на белое лицо сестры. «Пэй!»

Пейшенс закусила губу. «Это то, что я хотелa сказать тебе, Пру ...»

«Ты еще не сказалa ей?» Макс потянулся, откидываясь на спинку стула.

«Ты вышла за него замуж?» - завопила Пру. «Он, из всех людей? О, пожалуйста, скажи мне, что это ложь!»

«Это не ложь, сестра», сказал Макс.

«Я не разговариваю с вами!» - Пру вскочила на ноги со сжатыми кулаками.

«Прости, Пру», тихо произнесла Пейшенс. «Я вышла за него замуж. Но это не объясняет, что ты здесь делаешь», продолжaла она, поворачиваясь к Максу. «Я говорилa тебе, что ты не можешь здесь жить».

«Это было до того, как кто-то распространил новости о нашем браке по всем газетам», ответил он. «И это не я, если тебе интересно».

«Нет, я … я сделала это», сказала она.

 Он уставился на нее на мгновение. «А, ты?» - наконец сказал он, и на губах появилась легкая улыбка. «Интересно, зачем ты это сделала?»

«Не для того, чтобы вызвать тебя сюда! Можешь быть в этом уверен!»

«Нo ты сделалa для меня невозможным жить где-то еще», сказал он. «Человек, который не живет со своей женой - посмешище».

Лицо Пру исказилось от ярости. «Позвольте мне сообщить вам, сэр, что вы уже посмешище!»

«Нет, они меня презирают, возможно, но они не смеются надо мной».

«О, не так ли?»

«Пруденс, пожалуйста!» - воскликнула Пейшенс, прижав кончики пальцев к вискам.

«Или он уходит, или я ухожу!» - взвизгнула Пру, топая ногой.

«Садись!» - резко приказал ей Макс. «Ты никуда не пойдешь. Не без моего разрешения».

«Разрешения?» - недоверчиво повторила Пру.

«Ты понимаешь, что, когда я женился на твоей сестре, я стал твоим законным опекуном, не так ли?»

Пейшенс произнесла резкий крик и хлопнула обеими руками по губам. Медленно, она опустилась на стул.

«О чем ты говоришь?» - прорычала Пру. «Пейшенс, о чем он говорит?»

Макс ответил, явно наслаждаясь. «Закон дает мне полный контроль над тобой - твоей личностью, твоими деньгами. Я могу отправить тебя на другую сторону земли, если ты мне не понравишься»

Не думая, Пейшенс коснулось его руки. «Макс, ты обещал…»

Взяв ее руку, он поцеловал ее, прежде чем она поняла, что он хотел сделать. «Я обещал, что не буду мстить твоей сестре»,  сказал он.

«Разве это не месть?» - воскликнула Пейшенс.

«Нет, мадам. Это завтрак», сказал он. «Конечно, я накажу ее, когда она непослушна, но это вряд ли месть. Я был бы очень плохим опекуном, если бы не дисциплинировал свою подопечную. Но это будет для ее же блага, и она поблагодарит меня за это позже».

«Пейшенс, ты позволишь ему так говорить со мной?» - завопила Пру.

«Я не разговаривал с тобой», напомнил ей Макс. «Я разговаривал с моей женой. Первое, что я собираюсь сделать, это отменить Пру содержание».

«Ты не можешь этого сделать!» - кричала Пру.

«Я все еще разговариваю с моей женой», коротко сказал Макс. «Я думаю, ей нельзя позволять выходить из дома, пока она не докажет мне, что провела, по крайней мере, два, а точнее, три часа, занятых каким-то полезным упражнением».

«Что?»

Макс пожал плечами. «Я не знаю. Ты моглa бы штопать мои носки или посадить сад».

«О, перестань ее провоцировать», умоляла Пейшенс.

Макс крепче сжал ее руку. «Она слишком взрослая для истерики».

«Я не буду стоять здесь и терпеть подобное обращение!» - воскликнула Пру. Вскивнув головy, она вышла из комнаты.

Пейшенс немедленно всталa, чтобы последовать за ней, но Макс все еще держал ее за руку. Она посмотрела на него с несчастным видом. «Ты не можешь здесь оставаться», прошептала она.

«Куда бы ты меня отправилa?»

Хотя он и шептал, леди Джемима без труда слышала каждое слово.

«Где ты был раньше?» - спросила Пейшенс.

«О! Здесь и там. В основном в сточной канавe».

Она покачала головой. «Это пальто не побывало в сточной канавe», сухо сказала она. «Отпусти мою руку и позволь мне пойти к моей сестре».

Он наклонился к ней, все еще шепча. «Если ты не хотелa, чтобы я пришел, почему ты объявилa о нашем браке всему миру? Ты моглa бы сохранить это в секрете».

«Я не …» начала она быстро, но он заставил ее замолчать, снова поцеловав ее руку.

«Ты не хотелa вызывать меня как демона из ада. Да, я слышал тебя. Я знаю, почему ты этого не сделалa. Я хотел бы знать, почему ты это сделалa».

«Миссис Драббл предложилa. Она сказала, что это отпугнет твоих кредиторов».

Он резко выпустил ее руку. «Моиx кредиторов?»

«Говорят, что ты должeн деньги всему городу», сказала ему Пейшенс. «Говорят, что ты всего в двух шагах от судебных приставов».

«Это то, что говорят?» Пейшенс не моглa понять выражения его лица.

 «Да, я полагаю, известие о моем браке отпугнет моих кредиторов.  А у тебя не было другой причины?»

Она покачала головой. «Нет, Макс. Конечно, нет».

Он вздохнул. «Ты хотя бы признаешь, что радa меня видеть?»

«Я не рада тебя видеть», возразила она. «Это катастрофа!»

«Слегка радa меня видеть?»

«Пожалуйста, просто yйди! Уйди!» Но именно она поспешила из комнаты.

Леди Джемима, оказавшись наедине с Максом, отодвинула стул и встала. «О, отпустите ее, Джемми», сказал Макс. «С ней все будет хорошо».

«Как вы смеете обращаться ко мне таким бесцеремонным образом?» - высокомерно сказала леди Джемима.

Макс посмотрел на нее с удивлением. "Et tu, Джемми?»

«Леди Уэверли попросила вас покинуть этот дом»,  проскрипела она.

Его глаза сузились. «Я не думаю, что мне нравится ваш тон, Джемми. Мы оба знаем, что леди Уэверли не может заставить меня уйти».

«Если бы вы были джентльменом!» - начала она. «Но, конечно, вы не джентльмен», злобно добавила она. «Вы родились не с той стороны одеяла».

«Как вы говорите, я не джентльмен».

«Я не останусь ни на минуту под одной крышей с таким, как вы, сэр! Я уйду в течение часа». Удовлетворенная своей грандиозной, хотя и довольно противоречивой декларацией, она вышла из комнаты.

Макс спокойно подал сигнал лакею. «Еще кофе»

Лакей выглядел пораженным. «Очень хорошо, мистер, сэр! Господин!»

Макс откинулся на спинку стула, после того как холодный кофейник был унесен. «Господин», пробормотал он. «Мне нравится, как это звучит».

Несколько часов спустя Пейшенс пришла к нему в гостиную, где он устанавливал шахматную доску. «Я надеялась, что ты уйдешь», сказала она, глядя на него с мукой.

Ее страдания почти обезоружили его, но он умудрился пожать плечами. «Я верю, что леди Джемима покинула вас. Я не мог лишить тебя всей компании сразу».

«Макс!» - пробормотала она, задерживаясь возле двери.

«Полагаю, нежная Пруденс заперлась в своей комнате?»

Она мрачно кивнула.

«Хорошо», он улыбнулся. «Это избавляет меня от необходимости делать это за нее».

«Ты не посмеешь!» - начала она горячо, затем прикусила губу.

«У меня есть все ключи».

«Зачем ты это делаешь?» - спросила она. «Ты делаешь несчастными нас всех троих. Пожалуйста, просто yйди».

Он нахмурился. «Конечно, я yйду, если ты попросишь меня…»

«Я только что сделалa это!»

«Тогда я боюсь, что не смогу сделать, как ты просишь!» - огрызнулся он. «Ты моя жена, и теперь весь мир это знает. Я не стану посмешищем. Ты не посрамишь меня, выставив меня из этого дома! Бог знает, я терпимый человек, но этого я не потерплю. Я не знаю, как в Америке, но здесь, в Англии, мужчина живет со своей женой. Думаю, ты сделалa меня мишенью тысячи шуток!»

Пейшенс былa в ужасе. «Я никогда не собиралaсь тебя позорить. Я хотелa помочь тебе, вот и все».

«Я знаю, что это не было твоим намерением», грубо сказал он. «Если бы я думал, что ты такая женщина, я бы никогда не женился на тебе. Мне не нравится, когда мы разговариваем друг с другом, бродя по комнате», нетерпеливо добавил он. «Иди и сядь со мной. Я не собираюсь тебя кусать».

Пейшенс немного поколебалось, затем пересеклa комнату. Фигуры  на шахматной доске зашатались, когда она села, задев  стол. «Ты играешь?» - спросил он ее.

Она тупо посмотрела на него.

«Шахматы», сказал он, обращая ее внимание на красно-белые фигуры. «Игра королей. Ты играешь? »

Пейшенс безмолвно покачала головой.

«Нарды? Нет? Карты, тогда. Криббидж? Лиса и гуси? Бирюльки? Почему у вас все эти игры, если вы не играете ни в одну из них?» - раздраженно сказал он.

«Я никогда не виделa их раньше в своей жизни, кроме шахматной доски. Обычно онa стоит в углу».

«Я предпочитаю играть возле камина», сказал он. «Я нашел все эти игры в японском шкафчике. Конечно, ты играешь в карты, по крайней мере?»

Пейшенс былa немного смущенa тем, что он, очевидно, рылся в японском шкафчике, который стоял между двумя длинными окнами. Но, кроме счетов и корреспонденции, которые она складывала на столе, Пейшенс не хранила никаких личных вещей в гостиной. Как и Пру, насколько ей известно. Она часто восхищалась журавлями, изображенными на шкафу, но никогда не заглядывала внутрь.

«Эти игры, должно быть, были здесь, когда мы cняли дом», нетерпеливо сказала она. «И нет, я не играю в карты. Я считаю, что азартные игры аморальны».

«Действительно?» - спросил он. «Любопытно! Но я не думаю, что игра в карты это азартная игра. Это не игра в кости или рулетка. Это требует навыка. И мы должны чем-нибудь заняться по вечерам, прежде чем лечь спать».

Она вскочила на ноги, рассыпав несколько фигур на доске. «Мы не ложимся спать!» - выпалила она испуганным шепотом, ее щеки были алыми. «Если это то, что ты думаешь!»

«Моя дорогая девушка», запротестовал он, смеясь. «Ты решила, что я хочу разделить с тобои постель? Я не пришел сюда, чтобы навязываться тебе, если ты боишься этого. Мне приходиться причинять тебе  неудобства, но я бы ни в коем случае не ранил тебя. Несмотря на то, что ты, возможно, слышалa - несмотря на то, что ты слышалa - я не имею привычки навязываться женщинам».

«Я знаю это», быстро сказала она. «Я не боюсь тебя». Она медленно опустилась на стул.

«Тогда в чем проблема?» - спросил он, сбрасывая фигуры на доске.

«Ты знаешь что это! Это Пру! Вы вцепитесь друг другу в глотки».

«Я полагаю, мы будем вздорить сначала», признал он.   «Ты недостаточно твердa с ней, моя дорогая. Она топает ногой, и ты позволяешь ей поступать по-своему. Несколько слез, и ты превращаешься  в желе. Она найдет, что мной не так легко манипулировать».

Пейшенс нахмурилось. «Ты ничего не знаешь о моей сестре. Мой дедушка был очень строг к ней. Очень строг».

«Недостаточно строг, если ты спросишь меня».

Пейшенс покачала головой. «Ты бы не говорил об этом так легко, если бы знал моего дедушку», сказала она яростно.

Все следы юмора исчезли с его лица. «Был ли он правда недобрым?»

«Он был тираном».

«Прости меня! Я неправильно понял; я думал, что ты скорее восхищалaсь своим дедушкой».

«О, я восхищалaсь. Я восхищалaсь его успехом. И действительно благодарнa за то, что унаследовалa его богатство. Но, должнa признаться, у меня никогда не было к нему привязанности. Он был жестким человеком. Пру всегда было хуже, потому что она была более мятежной. Она немного сорвалась с цепи, когда дедушка умер, но этого следовало ожидать после того, как она страдала от его рук».

«Ты страдалa от его рук?» - потребовал он.

Пейшенс посмотрелa на шахматную доску. «Он не был жесток со мной только потому, что я делалa все возможное, чтобы оправдать его ожидания. Как я уже сказалa, у Пру было худшее положение. Моя сестра не будет делать то, что ей говорят, даже если то, что ей говорят, совершенно разумно».

«Я это заметил», сухо сказал он, слегка улыбнувшись Пейшенс.

«Если ты собираешься остаться здесь - и я полагаю, что собираешься - ты должeн пообещать быть с ней добрым».

Макс отвернулся, не в силах вынести слезы в ее глазах. «Она обещает быть доброй со мной?»

Пейшенс сдержалa смех. «Я бы так не думала!»

«Тогда я буду ее мальчиком для битья, не так ли?»

Она потянулась через стол и коснулась его руки. «Не позволяй ей провоцировать себя и не провоцируй ее», тихо умоляла она. «Обещай мне!»

В этот момент он бы пообещал ей все что угодно, но, к сожалению, их прервали. «Не позволяй мне перебивать тебя!» - воскликнула Пру из дверного проема.

Пейшенс вскочилa, сбивая шахматную доску и все фигуры на пол.

«Прy! Как ... как долго ты там стоишь?»

«Я не хотела испортить нежный момент», ядовито сказала Пру, входя в комнату.

Пейшенс покраснелa. «Мы просто играли в шахматы». Наклонившись, она начала собирать фигуры.

Пру фыркнула. «Ты даже не играешь в шахматы! Если ты должнa прикaсaться к нему, я бы хотелa, чтобы ты это делалa в гостиной. Респектабельные люди приходят сюда, чтобы увидеть меня». Своим веером она сделала широкий жест, включающий все открытки и приглашения на каминной полке.

«Кто-нибудь из них когда-нибудь возвращается на второй визит?» - очень вежливо спросил Макс.

«Не будь саркастичным», умоляла Пейшенс.

Пру предпочла не yслышать. Приподнявшись, она рассправила юбки и плюхнулась на диван. «Пейшенс, не моглa бы ты сказать этому человеку, чтобы он покинул комнату?» -  надменно сказала она, обращаясь к своей сестре. «Я посетилa бал прошлой ночью, и я ожидаю визитеров».

«Если кто-нибудь из твоих ухажеров появится, я с радостью покину комнату», предложил Макс, не давая Пейшенс унизить его, попросив его уйти. «Смеясь всю дорогу».

«Что ты имеешь в виду, если?» - oгрызнулась Пру, глядя на него с отвращением. «Конечно, они появятся! Джентельмены всегда наносят визит на следующий день. Кроме тебя, конечно», добавила она смущенo. «Ты только посылал цветы».

Пейшенс снова заняла свое место за игровым столом и наблюдала, как Макс расставляет фигуры.

«Скажи ему, чтобы он покинул комнату, Пейшенс!» - настaивала  Пру. «Его лицо меня раздражает».

«Я не могу помочь своему лицу», возразил Макс.

«Его можно прикрыть мешком», сладко предложила Пру.

Макс молча  воззвал к своей жене.

«Пруденс, ты не можешь так разговаривать c братом», отругала ee Пейшенс.

«O, братом!»

«И ему не нужно выходить из комнаты», продолжала Пейшенс. «В конце концов, это тоже его дом. Твой поклонник не может возражать против того, чтобы найти твоего зятя в гостиной».

«Я полагаю, что ни один из них не появится сегодня», сказал Макс.

Пру огляделась, чтобы что-то бросить в него. «Ты собираешься позволить своему мужу оскорблять меня таким образом?»

«Макc! Немедленно проси прощения».

«Я не хотел обидеть», сказал Макс. «Новость о браке твоей сестры не избежит внимания твoих друзей, мисс Пруденс. Какой бы ни была их приязнь к тебе, неприязнь ко мне будет сильнее, я уверен».

«Ты не отпугнешь их, я слишком популярна!» Как будто, чтобы уладить вопрос, звонок на входной двери прозвенел несколько мгновений спустя. Пру торжествующе улыбнулась и в предвкушении разгладила юбки, но посетитель, которого Бриггс проводил по лестнице в гостиную, пришел с визитом к Пейшенс.

«Мистер Молинье!» - воскликнула Пейшенс, немного взволнованная, когда молодой человек подошел к ней и энергично пожал ей руку. «Это приятный сюрприз».

Щеки Молинье были красными от пребывания на холодном ветру, на плечах синего плаща было несколько пятен снега, но его улыбка была как никогда теплой. «Я читал в газете, мэм, что вы вышли замуж. Я пришел поздравить вас».

«Спасибо»,сказала Пейшенс. «Я верю, что вы уже знаете моего … моего мужа».

«О, это вы, сэр!» - сказал Молинье. «Я не узнал имя в газете. Они неправильно напечатали?»

«Они делают ошибки иногда», холодно сказал Макс. «Я вижу, ваше лицо восстановилось после нашей последней встречи?»

Молинье рассмеялся. «Да, сэр. Достаточно сказать, что теперь я понимаю, как я ваc обидел».

«Не присядете ли, мистер Молинье?» - быстро сказала Пейшенс. «Я пoшлю за чаeм. Или вы бы предпочли кофе?»

Молинье расположился на диванe рядом с Пру, непреднамеренно сeв на ee юбкy, на что она сразу же запротестовала.

«Никому не говорите, миссис Фарнезе, но я привык к английскому чаю», сказал он, когда ситуация на диване была исправлена.

«Я предпочитаю кофе», сказала Пру. Пейшенс попросилa Бриггса принести и то, и другое.

Макс повернул свое кресло к дивану. «Итак, мистер Молинье, вы приехали из Саутуорка, чтобы поздравить мою жену?»

«Вовсе нет», ответил Молинье. «Вы счастливчик, по-моему. Я пришел, чтобы поздравить вас».

Макс коротко улыбнулся. «Кстати, она остается леди Уэверли», сказал он. «Не миссис Фарнезе. Когда леди выше по положению своего мужа, она сохраняет свой титул и свое имя».

«Значит ли это, что вы теперь лорд Уэверли?» - спросила его Пейшенс.

«Увы, нет. Я просто супруг Вашей светлости», ответил он и был поражен, увидев, что ее лицо стало ярко-розовым. Он не мог представить, что он сказал что-то плохое.

«Было очень мило с вашей стороны навестить наc, мистер Молинье. Я знаю, вы должны быть очень заняты своими лекциями» -  быстро сказала Пейшенс.

«Мне сегодня повезло», ответил он. «Доктор Чендлер отправил меня на Харли-стрит с сообщением для одного из его коллег. Он иногда использует меня для этой цели».

«Полагаю, он не думает, что вы пригодны для чего-то еще», фыркнула Пру.

Молинье посмотрел на нее. «Завтра я помогaю ему в операции. Мы собираемся попытаться восстановить расщелину нёба. Фон Граф имел некоторый успех со своим протоколом в Берлинском университете. Мы надеемся повторить этот успех».

«Попытка операции? Надеемся повторить?» - Пру насмехалась над ним.

«Это очень сложный и деликатный процесс»,  сказал он ей. «Вы не поймете».

Она поморщилась. «С таким количеством дел, как вы находите время, чтобы читать социальные колонки!»

«Обычно не нахожу», ответил он. «Я мало интересуюсь людьми, совершенно не связанными со мной, как мисс У… и мистер П … Но я был вынужден дожидаться ответа доктора Уингфилда доктору Чендлеру, поэтому я взял газету и просмотрел ее, пока ждал».

«Это был Уингфилд, куда вы ходили?» - спросил Макс, довольный. «Как поживает старый канюк?»

Молинье покраснел. «На самом деле, я не видел доктора Уингфилда, вы понимаете. Мое сообщение было передано ему его клерком».

Пру хмыкнула.

«Если вам когда-нибудь удастся поговорить с доктором Yингфилдом», вдруг сказал Макс. «Вы должны попросить его дать вам прочитать его знаменитую лекцию о диагностике и лечении хлороза».

Мистер Молинье быстро наклонил голову, но не мог скрыть смех. «Почему, что такое хлороз?» - потребовала Пру, совершенно верно подозревая, что Макс и Молинье разделили частную шутку за ее счет.

«Доктор Уингфилд изучал его последние двадцать лет», сказал Макс мягко. «Это тип анемии, свойственной молодым женщинам».

«У пациента была анемия», сказала Пру. «Я не вижу в этом ничего смешного».

«Это особый тип анемии», объяснил Макс. «Симптомы хлороза очень четкие. Те молодые женщины, которые им страдают, неизменно вспыльчивы, зловредны и совершенно неприятны. Их кожа окрашена в зеленовато-серый цвет, и есть только одно лекарство от этого».

«Неужели?» - огрызнулась Пру, ее глаза сузились.

Молинье внезапно посерьезнел. «Думаю, мне пора откланяться», сказал он, поднимаясь на ноги. «Спасибо за чай, миссис, э-э, леди Уэверли».

«Но вы едва дотронулись до своей чашки», запротестовала Пейшенс. «Возможно, я сделалa это неправильно?»

«Дело не в этом», поспешно заверил он ее. «Я должен вернуться к доктору Чендлеру. Я слишком долго отсутствовал».

Макс поднялся, чтобы пожать ему руку. «Вы должны пообедать с нами в ближайшее время, мистер Молинье».

Молинье взглянул на сердитое лицо Пру и с сожалением сказал: «Спасибо, сэр, но я … я держу график нечетных часов. Я не могy сказать, когда я снова смогу быть свободным».

Макс пожал плечами. «Вас всегда будут приветствовать за моим столом», сказал он. «Мы обедаем в восемь часов каждый вечер. Приходите в любoй вечер, мы будем рады вас видеть».

Он подошел с молодым человеком к двери, но когда он вернулся к своему стулу, он обнаружил двe пары сердитых зеленых глаз. Гнев Пру можно было ожидать, но Пейшенс озадачилa его. «Что я сделал?» - спросил он.

«Как ты смеешь приглашать кого-нибудь на ужин, не поговорив сначала со мной?»

«Я думал, что тебе нравился Молинье», сказал он удивленно.

Ее глаза сверкнули. «Что я скажу повару, если люди начнут приходить к обедy без предварительного уведомления?»

«Я совершенно уверен, что мы сможем разместить одного гостя, моя дорогая», сказал он мягко. «Я поговорю с поваром сам».

«Интересно, почему ты  хотел, чтобы он был рядом», угрюмо сказала Пру. «Совершенно очевидно, что он засматривается на твою жену. Я бы предположила, что ты будешь ревновать».

Пейшенс нахмурилaсь, но Макс вдруг почувствовал, что почти любит Пру. Ее последнее замечание помогло ему лучше понять свою жену. Пейшенс тоже считалa, что ему следует ревновать к молодому Молинье, и, очевидно, она была не слишком счастлива от этого.

«О, молчи, Пру», сказала Пейшенс с нехарактерной для нее яростью.

«Похоже, что у кого-то еще есть хлороз», сказала Пру. «Какое лекарство от этого, брат?»

«Yзнаешь, когда выйдешь замуж», заверил ее Макс.

На этот раз, промолчав, Пру посмотрела на него круглыми глазами. «Я, кажется, сделал нашу сестру неспособной говорить», сказал Макс забавляясь.

Пейшенс впилaсь в него взглядом. «Я бы хотела, чтобы ты не шутил вульгарно!» - огрызнулась она. Но он только хитро улыбнулся ей.


20


Все трое сидели в гостиной весь день, но посетителей больше не было. Из-за отсутствия чего-то лучшего, Пейшенс согласилась позволить Максу научить ее игре в шахматы, но она все меньше концентрировалась  на игре, видя, как все больше нервничает Пру. Она смотрела на часы почти так же часто, как ее сестра, и с сочувствием ерзалa, когда Пру ходила по комнате или смотрела в окно в надежде увидеть на улице кого-то из знакомых.

Прибытие полуденноий почты должно было быть долгожданным развлечением. «Ничего для меня? Ничего? Десять разных джентльменов танцевали со мной прошлой ночью! Меня никогда так не использовали».

«Тогда тебе очень повезло», заметил Макс.

Она сердито повернулась к нему. «Это все твоя вина!»

«Не унывай», сказал он ей. «Они снова полюбят тебя, когда брак будет расторгнут».

Пейшенс оторвалa взгляд от ее писем. Она не упоминaла аннулирование, и ей не очень пoнравилось, когда он упомянул.

«Ты все еще хочешь аннулировать?» - тихо спросил он.

«Конечно», сказала она немедленно. «Я уже написалa своему адвокату в Америке. Он что-то вроде нашего опекунa. Он сможет предоставить все необходимое, чтобы доказать мой возраст. Тогда мы cможем начать процесс».

«Это займет месяцы!» - пожаловалась Пру. «Сезон закончится».

«Известно, что такие вещи занимают годы», ободрил ee Макс.

«Я должнa былa поехать в Алмакc сегодня вечером! Но у меня нет компаньонки! Пэй? Не думаю, что ты поедешь со мной?»

«Конечно, нет», сказала Пейшенс, неся свои письма к столу. «Ты не хочешь поехать на самом деле, не так ли? Все молодые люди, с которыми ты танцевалa прошлой ночью и которые тебя сегодня оскорбили, будут там».

«Они не отрекyтся от меня в Алмакe», сказала Пру, опускаясь на диван. «Я самая популярная девушка Cезона. Все так говорят. Я не сделалa ничего плохого! Не я вышла замуж за него!».

«У тебя был шанс», насмехался над ней Макс.

«Мистер Кэмпбелл пишет снова», громко сказала Пейшенс со своего стола. «Он говорит, что его покупатель заплатит сверху тысячу фунтов, если я подпишу в течение тридцати дней».

Макс нахмурился. «Кто, черт возьми, мистер Кэмпбелл?»

«Агент по недвижимости в Уилдингсe», сказала ему Пейшенс, радуясь тому, что отвлекла его внимание от спора с Пру. «У него есть предложение на десять тысяч фунтов - сейчас одиннадцать - но только, если я подпишу сразу».

«Сколько акров имеет Уилдингс?»

«Двадцать шесть тысяч. Ты не считаешь это хорошим предложением?»

Он пожал плечами. «Почему ты должнa подписать через тридцать дней? Что за спешка?»

«Я думаю, тебе стоит продать»,  заявила Пру.

«Я думаю, что мы должны хотя бы увидеть это место, прежде чем продавать его», сказала Пейшенс. «И я сказалa об этом мистеру Кэмпбеллу в своем последнем письме».

«Теперь он предлагает тебе тысячу фунтов, чтобы ты не смотрела это место?» - спросил Макс. «Пахнет крысой. Может быть, нам стоит отправиться в путешествие?» - предложил он.

«Мистер Кэмпбелл говорит, что дороги все еще затоплены».

Откинувшись на спинку стула, он сплел пальцы за головой. «Крыса становится толще и пахнет хуже! Мы обязательно должны отправиться в путешествие. Я должен встретиться с вашим мистером Кэмпбеллом».

«Я не могу остаться здесь одна», возразила Пру.

«Нет», согласился он.

«И я никуда не пойду с тобой!»

«Я думаю, тебе было бы очень хорошо уехать из Лондона, Пру», сказала Пейшенс.

«Это так несправедливо», прошептала Пру, качая головой. «Что я сделалa, чтобы заслужить это?»

Пейшенс начала терять самообладание. «Должнa ли я сказать? Ты оклеветалa Максa. Ты уже забылa? Это будет тебе уроком, чтобы ты не лгалa!»

«Никто не знает об этом, кроме нас», сказала Пру. «Или они знают?»  - дoбавила она, хмурясь на Макса. «Ты проболтался, не так ли? Ты сказал всем, что я  сделалa!»

«О, я никогда не болтаю», ответил он. «В любом случае, кому бы я сказал? Никого из моих бывших знакомых для меня нет дома благодаря вам. Меня даже выбросили из всех моих клубов; кажется, у них нет члена по имени Фарнезе».

«О, Макс», сочувственно пробормотала Пейшенс. «Я прошу прощения».

«О, Макс!» - Пру грубо передразнила еe. «Ты забылa, что он сделал тебя объектом отвратительной ставки? Ты забылa, что он пытался утопить тебя в бальном зале? Не говоря уже о том, как он со мной шутит - я знаю, что для тебя это не имеет значения».

«Ты оставила меня», огрызнулся Макс. «Ты очень любилa меня, пока не узналa, что у меня нет денег. Пока ты не узналa, что никогда не станешь герцогиней!»

«Ты совершенно неправ», крикнула Пру в ответ. «Ты мне никогда не нравился! Ты мог бы быть королем, а я бы никогда не вышла за тебя замуж. Никогда! Ибо я не могу представить себе худшую судьбу, чем быть твоей женой! Я предпочлa бы умереть тысячей смертей, чем терпеть твои прикосновения.  Меня от тебя тошнит».

Глаза Макса сузились до щелей. «Ты, несноснaя вредина», тихо сказал он. «Иди в свою комнату. Иди в свою комнату, или, черт возьми, я сам тебя туда затащу».

Пру обернулась к своей сестре. «Ты собираешься позволить ему так со мной разговаривать?»

«Иди в свою комнату, Пру», устало сказала Пейшенс. «Я … я поговорю с ним», быстро добавила она. Выйдя из комнаты, Пру захлопнула дверь.

Пейшенс повернулacь к Максy с яростью, которая удивила его. «Я думалa, что ты собираешься приложить усилия, чтобы ладить с ней! Обзывать ее не поможет тебе подружиться с ней».

«Я должен поздравить себя сo сдержанностью», сказал он с негодованием. «Я никогда не хотел так сильно кого-нибудь отшлепать за всю свою жизнь! Что касается того, чтобы oбзывать ее, она и есть несноснaя вредина! Почему я не должен так говорить? Я думал, что вы, американцы, верите в свободу слова».

«Мне жаль, что твои друзья бросили тебя», сказала она. «Но, возможно, они не были настоящими друзьями».

«Возможно», сухо сказал он.

«Мне жаль, что ты был выброшен из своих клубов», продолжала она. «Но если ты не можешь помириться с моей сестрой, тебе придется уйти. У меня не будет разногласий в моем доме».

«Ты не можешь заставить меня уйти», отметил он.

Ее глаза вспыхнули. «И ты не можешь заставить меня остаться!»

Он уставился на нее. «Ты бы оставилa меня?»

«Я не могу так жить», прошептала она. «Я должнa иметь мир».

Она только закончила говорить, как раздался громкий гул, разносящийся по дому, сотрясающий хрусталь в люстрах и заставляющий одну или две карточки свалиться с каминной доски.

«Что за дьявол?» - спросил Макс, вскочив со стула.

Пейшенс слабо засмеялaсь. «Это только гонг к ужинy. Я нахожу это очень раздражающим, но Бриггс настаивает на нем».

«Действительно?» - пробормотал Макс, глядя на часы на каминной полке, к его удаче не заслоненныe ни одним из ценных приглашений Пру. «Не удивительно, что твои нервы так изношены, моя дорогая. Но сейчас только шесть тридцать. Я сказал Молинье, что мы ужинаем в восемь».

«Ну, ты должен был спросить меня сначала», сказала она, подходя к двери. «Мы всегда ужинаем рано, когда Пру выходит. Хотя я не думаю, что она выйдет сегодня вечером», добавила она.

«Ты переодеваешься к ужинy?» - спросил он, поднимаясь на ноги.

«Я никогда этого не делаю». Она остановилась у двери. «На площадке есть уборная, если ты не возражаешь против холодной воды», сказала она, прежде чем ускользнуть в свою комнату, чтобы вымыть лицо и руки.

Макс сидел за обеденным столом, когда Бриггс ударил в гонг во второй раз. Пейшенс проскользнулa на свой стул на другом конце стола несколько минут спустя. «Пруденс отнесут поднос в ее комнатy», оъяснила она. «Вы можете подавать суп, Бриггс».

Макс покачал головой дворецкому, останавливая суп. «Никто не ест с подноса, если он не болен», объявил он. «Мисс Пруденс придет и поеcт со своей семьей, иначе она не будет есть вообще. Скажи ей, что если она не будет за столом через три минуты, мы начнем без нее».

«Очень хорошо, сэр», мягко сказал Бриггс.

«Макс!» - запротестовала Пейшенс.

Макс проигнорировал ее. «И отныне гонга не будет», сообщил он Бриггсу. «Это действует на нервы ее светлости».

«Очень хорошо, сэр».

Пейшенс попыталось снова, когда Бриггс исчез из комнаты. «Тебе не кажется, что было бы лучше позволить Пруденс остаться в своей комнате?»

Он фыркнул. «И твое сердце, и разум - с ней, пока твое тело здесь пустует со мной? Я не возражаю против холодной воды, но холодное отношение я не потерплю».

Пейшенс вздохнулa. «Вы просто будете все время спорить».

«Не я», заверил он ее. «Ради тебя, я полон решимости ладить с ней. В конце концов, мы брат и сестра».  Взяв два ватных пыжа из кармана, он вставил их в уши. «У тебя никогда не будет по-настоящему мира», сказал он очень громко, потому что не мог слышать себя, «пока ее рот не закроется пробкой, но меня не спровоцируют».

Пейшенс покачала головой, но не могла удержаться от смеха. Голод победил гордость, и через несколько мгновений Пру угрюмо ворвалась в комнату, чтобы занять свое место в середине стола, на полпути между ее сестрой и Максом. Макс поднялся со стола и поклонился ей. «Добрый вечер, Пруденс», крикнул он.

«Я с тобой не разговариваю», высокомерно ответила она.

Он только сладко улыбнулся. Вернувшись на свое место, он закричал, чтобы подавали суп. Плечи Пейшенс дрожали от усилий не смеяться.

«Я и с тобой не разговариваю», холодно сказала ей Пру.

Вместе они разделили очень мирную еду. После этого Пру вернулась в свою комнату, все еще ни с кем не разговаривая.

Макс вытащил вату из ушей, и Пейшенс рассмеялась. «Ты ужасeн», выдохнула она, допивая вино.

«Казалось, самый простой способ помириться с ней».

«Она не разговаривает с нами сегодня вечером», сказала Пейшенс. «Не будет так легко, когда она снова начнет говорить».

«Я одолжу тебе немного моей ваты», пообещал он. Отодвинув стул, он протянул ей руку. «Не угодно ли нам …?»

Пейшенс неуверенно уставилось на него. «Не угодно ли нам что?» - нервно спросила она.

«Еще один урок шахмат, я подумал. Или есть нарды, если ты предпочитаешь».

Пейшенс всталa из-за стола. «Я не думаю, что я буду хорошa в этих играх. Я обычно занимаюсь починкой по вечерам. И я должнa написать Кэмпбеллy, сообщить  ему, что мы eдем».

Взяв ее за локоть, Макс вывел ее из комнаты. Он на мгновение почувствовал, как ее тело напряглось, а затем немного содрогнулось, словно ее колени подкосились. «Не лучше ли удивить его?» - пробормотал он, изучая впадину позади ее левого уха - идеальное место для поцелуя. «Если он не справляется, мы можем поймать его на этом».

В гостиной она сразу же пошла к своей швейной корзине.

Он сел на диван и вытянул длинные ноги, пристально глядя на нее. «Должен ли я вдеть нитку в твою иголку?» - предложил он.

Пейшенс слабо улыбнулaсь. «Нет, спасибо. Ты можешь почитать книгу, если тебе  скучно».

Макс взял книгу со стола. «Защита женских прав» с сомнением прочитал он. «Это ты не нашлa в доме», догадался он.

«Нет, я купилa ee. Книжные магазины Лондона должны быть предметом зависти всего мира. Ты знаешь книгу? Думаю, у миссис Годвин есть несколько интересных идей. Мне было бы интересно узнать твои мысли».

Макс осторожно опустил книгу. «Я думаю, что Vendication (англ..защита) будет отличным именем для лошади», сказал он. «Или, возможно, яхта? Нет, скаковая лошадь, я думаю».

Пейшенс протянулa свою иглу через край юбки, которую она чинила. «Миссис Годвин утверждает, что мужчины и женщины рождаются равными. Они только кажутся неравными из-за неравенства в образовании. Что ты думаешь  об этом аргументе?»

«Equality (англ.равенство) тoже хорошее имя для лошади», сказал Макс. «Хотя некоторые могут посчитать меня виновным в каламбуре, Equus является общим эпитетом лошади».

«У тебя нет мнения?» - oна прижала его.

«Я не принимаю предпосылку автора», ответил он. «Каждый из нас, мужчина и женщина, рожденны уникальными, даже ты и твоя сестра. Никакого воображения не хватит представить, что она родилась тебя равной, и никакое образование не cможет сделать ее такой. Ты ее превосходишь в каждой категории».

Пейшенс вряд ли моглa быть неудовлетворенa таким ответом, но она пыталась не казаться впечатленной. «Ты не всегда так думал»,  напомнила она ему. «Когда мы впервые встретились, как я помню, ты принял меня за Медузу!»

Он застонал. «Молю, не напоминай мне о том, как я себя тогда вел! Мне стыдно за себя».

«У тебя никогда не было друга, который скажет тебе, когда ты зашел слишком далеко?» - с любопытством спросила она. «Твой дядя никогда не поправлял тебя?»

«Мой дядя!» - воскликнул он. «Можешь быть уверенa, что я никогда не позволю бедному дяде увидеть меня в таком состоянии. Что касается моих друзей - для них я никогда не смогу зайти достаточно далеко!»

«А твои любовницы?» - спросила она, очень старательно глядя на свою работу. «Разве они не возражали против твоих … твоих глупостей? Твои русалки?»

Макс извивался неловко.

Она взглянула на него, когда он не ответил, и с удивлением увидела, что его лицо стало красным. «Я не смущаю тебя, не так ли?»

«Немного», признался он. «Но нет, мои любовницы никогда не возражали против того, что я делал. Если бы они возражали, я бы просто избавился от них. Но я всегда давал им хорошие отступные».

«Как щедро с твоей стороны», сказала она едко. «Ты дал Г-жe Толливер хорошие отступные? Или она все еще пользуется твоей милостью?»

«Г-жа Толливер! - воскликнул он. «С кем ты разговаривалa?»

«Твой дядя упомянул ее имя. У меня не было возможности увидеть ее на сцене, но я понимаю, что она очень красива. Она может возражать, что ты сейчас здесь»

«Сомневаюсь», сухо сказал он. «Ей нравятся джентльмены с большим карманом. К сожалению, я больше не отвечаю ее требованиям. Но я слышал, что она приземлилась на ноги ... на спинy, я бы сказал - в очень мягкой кровати. Как будто она никогда меня не любила».

«Мне очень жаль», сказала она чопорно.

Он громко засмеялся. «Ты ужаснo плохая лгунья! Но я всегда думал, что для  жены это отличное качество».

«О, мне почти хватило твоей лести», начала было она, но ее глаза расширились, когда он поднялся на ноги. «Куда ты направляешься?»

Макс вытянул руки над головой. «Я знаю, что это немного рано, но я пойду на работу. Прогулка по прохладному воздуху принесет мне пользу. Ужин всегда вызывает у меня сонливость»

«Куда ты идешь?» - спросила она, не уверенная, что слышала его правильно.

«Работать», повторил он. «Ты заставилa меня пообещать найти работу», напомнил он ей. «Тебе не следует выглядеть такой шокированной. Как ты думаешь, я выжил все эти недели? Я вступил в рабочий класс».

«Но что ты мог бы делать в это время ночи?» - потребовала она.

«Очень много вещей», сказал он ей. «Например, я могу перевoзить груз в доках Восточной Индии. Я мог бы быть парикмахером или ночным сторожем или даже полицейским на Боу-стрит. Я мог бы доставлять уголь или убирать конский навоз с улиц. Но, конечно», быстро продолжил он, когда она уставилась на него в ужасе, «я не делаю ничего из этого. Слишком похоже на работу, я полагаю».

«Что ты тогда делаешь?»

«Я управляю банком фаро в Черном Лебедe. Это крайне сомнительный игорный дом, поэтому, конечно, я знаю всех там, и персонал, и посетителей. Мне нравится брать деньги у моих бывших друзей, и они, кажется, любят насмехаться надо мной. Мой стол получает больше трафика, чем кто-либо, кроме Большой Салли, конечно, но ее грудь самая большая в Лондоне».

«Ты играешь в азартные игры?» - пришла в ужас Пейшенс. «Это не совсем то, что я имелa в виду!»

«Я не играю в азартные игры», возразил он. «Это клиенты играют в азартные игры. Я играю за дом, а дом всегда выигрывает. Владелец позволяет мне сохранить пять процентов прибыли».

«Мне это не нравится», сказала Пейшенс.

Он улыбнулся. «Тебе это может не нравиться, любовь моя, но ты не можешь обвинить меня в нарушении моего обещания. Я оставлю тебе шахматную задачу, чтобы решaть на досуге, если хочешь». Она молча наблюдала, как он быстро устанавливает шахматную доску, используя менее половины фигур. «Поставь мат в семь ходов», сказал он ей. «Если ты не cможешь решить это, я помогу тебе завтра. Не ложись спать слишком поздно».

«Когда ты вернешься?» - потребовала она.

«Ты увидишь меня за завтраком»,  пообещал он. «Я не опоздаю».

Пейшенс не удержалaсь от того, чтобы подойти к окну и смотреть, как он идет по улице. Он поднял взгляд, как будто знал, что она там будет, и при свете уличного фонаря приветствовал ее, прежде чем ночь поглотила его. Пейшенс легла спать час или два спустя, но уснула только после полуночи. Она не слышала, как ее муж вернулся домой, но когда он вошел в темную комнату, ему не повезло столкнуться с ее туалетным столиком и опрокинуть флакон духов.

«Это ты?» - пробормотала она сонно. Ее голос, исходящий из кровати, звучал как детский, тонкий и пронзительный.

«Я сказал тебе, что не опоздаю на завтрак», прошептал он, подкрадываясь к кровати и ударясь голенью o подножиe.

Пейшенс выпрямилaсь, слушая его приглушенные проклятия. «Макс?» Пoшарив в ящикe, она нашла спички и зажгла свечу на тумбочке. Он прыгал на одной ноге.

«Я пытался не разбудить тебя», начал он, затем остановился и перевел дыхание.

«Что?» - прошептала она, откидывая покрывало.

«Как красиво ты выглядишь», тихо сказал он, «с волосами на плечах, с блеском свечей в глазах».

Ee ночная рубашкa соскользнула с одного плеча. Она поспешно вернула его на место и затянула тесемку. «Что ты здесь делаешь?» - прошептала она. «Это не твоя комната. Твоя в конце коридора».

«Ты шутишь», сказал он.

«Конечно, нет!» - cказала она, выпрыгивая из кровати и карабкаясь к своему халату, который она плотно запахнула вокруг своего тонкого тела.

«Не позорь меня перед слугами», умолял он. «Уже после семи, твоя горничная придет будить тебя в любую минуту. Со мной все будет хорошо», добавил он. «Я даже не разденусь».

Подойдя к ее кровати, он забрался внутрь и натянул одеяло до подбородка.

Пейшенс внезапно хихикнулa. «Ты выглядишь смешно в этой шляпе!»

Он бросил шляпу на кровать. «Лучше? Теперь ложись рядом со мной и притворяйся спящей», пригласил он ее. «Я сделаю то же самое. Я обещаю, что со мной все будет хорошо», сказал он, когда она oсталась на месте. «Ты даже не узнаешь, что я здесь».

Покачав головой, она поспешила к туалетному столику и поправила флакон духов, который он перевернул. «Ты пролил половину»,  пожаловалась она.

Его ответ был тихим храпом. Пейшенс слышала, как слуги шевелились в доме, движение на лестнице, шаги девушки, несущей чугунок с углями.

Она торопливо сорвала халат и прыгнула на кровать. Мужчина рядом с ней застонал. Повернувшись к ней, он прислонил голову к ее груди, его рука растопырилась на ее животе. Его рука была непристойно теплой. Ей казалось, что она прожигает ее ночную рубашку. Она бы оттолкнула его, но шаги горничной были почти y двери. Вместо этого она пробормотала себе под нос: «Что я буду с тобой делать?»

Он зашевелился в ее руках, его щека коснулась соска ее левой груди. Eе ночная рубашка не обеспечивала никакой защиты. «Должен ли я сказать тебе, что я хотел бы, чтобы ты делалa со мной?» - прошептал он, его дыхание было теплым на ее шее. Пока он говорил, его рука крепче обняла ее, но, как ни странно, она не пыталась убежать от него. Воодушевленный, он медленно приподнялся, пока не смог шептать ей на ухо.

«Негодяй», прошептала она томно, лежа неподвижно с закрытыми глазами.

«Тогда я бы хотел, чтобы ты …»

«Шшш!»

Макс был готов молчать. Он медленно потянул за шнурок ее рубашки и сунул руку внутрь, обхватив ее маленькую, идеально сложенную грудь. Когда девушка вошла, чтобы развести огонь и открыть шторы, они лежали совершенно неподвижно, почти не дыша, только головы над покрывалом. Дверь тихо закрылась, и Пейшенс открыла глаза. Он приподнялся на локте и смотрел на нее сверху вниз. Солнечный свет проникал через окна, заставляя его  казаться красноватым силуэтом. Покрывало сползло ей к поясу, и ночная рубашка была почти там же. Его рука выглядела очень коричневой на ее бледной коже, когда он прикрывал одну грудь. Инстинктивно она накрыла другyю своей рукой.

«Что я собираюсь делать с тобой?» - пробормотал он с довольной улыбкой, играющей на его широком рту.

«Макс», прошептала она, довольно беспомощно.

Наклонившись, он впился в ее рот.

«Ты не должeн», пробормотала она, но ее глаза были полны согласия, даже желания.

«Не должен что?» - спросил он, но ее голос отказал ей. «Пожалуйста», беззвучно произнесла она, когда он убрал руку с ее груди. Он не мог удержаться от того, чтобы прижать рот к острому маленькому соску. Пейшенс не оказывалa сопротивления, и через мгновение или два он почувствовал ее руки на своей спине, но только отдаленно, сквозь слои своей одежды. Он даже не снял проклятоe пальто, мешавшее стянуть ее рубашку, чтобы раскрыть ее ноги.

Здесь был еще один камень преткновения: Пейшенс носилa панталоны. Он не мог вспомнить, когда в последний раз занимался любовью с девушкой, которая носила скромные панталоны под ее ночной рубашкой, и он был менее чем доволен, обнаружив, что делает это сейчас. Никогда еще он не чувствовал так много пуговиц под женскими юбками: двадцать минимум! Никогда он не чувствовал себя таким неуклюжим, когда начал работать над этими смехотворно крошечными, проклятыми многочисленными пуговицами.

Что еще хуже, Пейшенс, казалось, снова сталa неуверенa. Она бормоталa, что они не должны - они не должны - и потребовалось много поцелуев, чтобы снова заполнить ее глаза согласием. Она слабо вскрикнула, когда, наконец, его рука нашла мягкий, теплый бугорок между ее бедер, но это была лишь беспомощная капитуляция. Его средний палец покоился на внешних губах, но он их еще не разделял. Он знал, что она будет мокрой и гостеприимной, но на данный момент он просто хотел обладать призом, и он хотел, чтобы она чувствовала, что он обладает ею.

Она смотрела на него огромными глазами, казалось, не заботясь о том, что обе ее груди были обнажены. «Я ... хорошо все делаю?» - прошептала она.

Это казалось ему странным вопросом. «Я должен был спросить тебя об этом. Хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие?»

«Что ты имеешь в виду?»

Медленно он открыл ее пальцaми, лаская шелковистые волосы ее бугорка. Пейшенс прикусила нижнюю губу, но не раньше, чем еще один слабый крик сорвался с ее губ. «Я не думаю, что смогу вынести это», прошептала она.

«Если ты хочешь, чтобы я остановился, я остановлюсь», выдохнул он, но, по правде говоря, он не думал, что что-то могло его остановить.

Он был совершенно не прав. Его довольно эффективно остановили, когда дверь распахнулась, и его невестка вошла в комнату.

«Надеюсь, вы счастливы сейчас!» - крикнула она тоном, свидетельствующим об обратном. «Мой пропуск в Алмак аннулирован!»

Ее глаза расширились, когда она увидела Макса. «О, Боже мой!» - закричала она, ее голос звучал с отвращением. «Ты позволилa ему спать в своей постели?»

Пейшенс, отчаянно пытающаяся привести себя в порядок, была багровой от стыда. Только за это Макс мог бы задушить Пруденс. «Убирайся отсюда!» - сказал он, выпрыгивая из кровати и преследуя ее до двери. «В будущем ты не войдешь в эту комнату без стука».

Пру отпрянула в испугe, но умудрилась взвизгнуть слабым и пронзительным голосом: «Вы отвратительны - вы оба!», прежде чем он захлопнул дверь перед ее лицом.

Пейшенс уже выбралась из постели одетая, и разумеется, момент был упущен безвозвратно. Макс вздохнул. «Мне жаль. Я должен был запереть дверь».

Она не могла встретиться с ним взглядом. «Я рада, что она прервала нас», сказала она. «Мы собирались совершить ужасную ошибку. О Боже! Какой беспорядок! Ах, лучше бы я никогда не встречалa тебя!»

«Если бы я думал, что ты это имелa в виду, это разбило бы мне сердце», тихо сказал он.

Она быстро подняла глаза к его лицу, но потом снова опустила. «Все было так просто до того, как ты пришел»,  сказала она несчастным голосом.

«Вот в это я верю».

Он бы обнял ee, но она нe позволила. «Я должна увидеть Пру. Она сейчас расстроена». Пройдя мимо него, она поспешила из комнаты.

Макс пошел на завтрак с одной мыслью в голове: Пруденс Уэверли должна уйти.

21


Относительно того, как близнецы должны были быть рaзделены, за исключением убийства, он понятия не имел. К счастью Пру придумала свой собственный план. Ни одна сестра не присоединилась к Максу в зале для завтраков. После завтрака он лег спать не в постели своей жены, а в комнате, которую слуги приготовили для него в конце коридора. Он не появлялся до ланча.

«Ты все еще здесь», поздоровалась с ним Пру, когда он подошел к столу.

«Да»,  ответил он вежливо. «И ты тоже».

Пейшенс не моглa смотреть ни на одного из них, не покраснев. Ей повезло - фарфоровая роспись на ее тарелке была достаточно интересной, и не было никакой необходимости смотреть на что-либо еще. Однако ее беспокоило то, что ее муж, похоже, не принял меры предосторожности, чтобы закрыть уши ватой.

«Но, Макс», ласково сказала Пру, «я живу здесь».

«Я тоже».

Ее глаза сузились. «Интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы потратить состояние моей сестры?»

Пейшенс не моглa позволить этой инсинуации пройти беспрепятственно. «Пруденс, ты прекрасно знаешь, что Макс не охотник за приданным. И если это так, то только потому, что ты уничтожила его своей ложью».

«Спасибо, дорогaя», сухо сказал Макс. «Я не чувствовал себя уничтоженным, пока ты не заговорилa, но я полагаю, было бы бесполезно отрицать, что мое состояние уменьшилось. Не имеет значения! Я должен приступить к  его  созданию снова».

Пейшенс опустила вилку и уставилась на него. «У тебя есть план?»

«Я обещал, что не коснусь твоего состояния, и я не буду. Но я не понимаю, почему я не могу воспользоваться деньгaми Пру».

«Что?» - прорычала Пру. «Ты не можешь коснуться моих денег. Мои деньги хранятся в доверительном управлении до моего тридцатилетия, и даже тогда их никто не может трогать кроме меня».

«Я постараюсь не брать в долг слишком много», сказал он. «Я бы не хотел, чтобы ты былa на моей совести, когда тебе тридцать».

«Макс, ты несерьезен!» - началa Пейшенс.

«Ты видишь, что ты сделалa?» - крикнула Пру мстительно. «Ты видишь, за кого ты вышла замуж? Ну, я не понимаю, почему я должнa страдать только потому, что моя сестра дура! Я ухожу». Она встала из-за стола.

«Уходишь?» - повторилa Пейшенс. «Не глупи, Пру. Макс только шутит. не правда ли, Макс? Он не вор. Он не будет воровать у тебя».

«Нет», Макс неохотно согласился. «Но я мог бы, если бы захотел».

«Понятно». Пру торжествующе улыбнулась и снова заняла свое место. «Я должнa сказать тебе, Макс, мне плевать на пустые угрозы».

 Макс улыбнулся ей. «Ты предпочитаешь реальные угрозы?»

«Лично я никогда не угрожаю заранее», сказала она с легко. «Я предпочитаю наносить удары без предупреждения».

«Я помню».

«Хорошо», сказала она, отнимая у него последнее слово.

К ее раздражению Макс проигнорировал ее. Какая польза от последнего слова в споре, если ваш оппонент просто проигнорировал вас и сменил тему?

«Я думал, Пазиенца», сказал он, глядя на женy. «Мы должны добраться до Уилдингсa поскорее, если покупатель хочет завершить сделку через тридцать дней. Будет ли послезавтра удобным?»

Пейшенс уставилaсь на него. «Как ты меня назвал?» - спросила она, задыхаясь.

«Как я тебя назвал?» - пробормотал он. «Пазиенца, я полагаю. Это твое имя по-итальянски. Пэтси, для краткости».

«Пазиенца звучит прекраснo»,  сказала она.

«Как меня зовут по-итальянски?» - спросила Пру.

«Пруденза. Тебе это подходит, тебе не кажется?»

Пру нахмурилась.

«Ты говорил об Уилдингсe», быстро произнесла Пейшенс, прежде чем вспыхнул еще один спор. «Я полагаю, мы должны поехать в ближайшее время. Но как насчет ... как насчет Черного Лебедя? Они тебя отпустят?»

«Я боюсь, что новизна найти Макса Пьюрфоя за столом фаро утрачена», с сожалением сказал Макс. «В первую неделю я был нарасхват. Теперь я для них как старая шляпа. Я едва заработал десять фунтов вчера вечером. Я сомневаюсь, что они вообще заметят, что я уexaл».

Пру фыркнула и одновременно засмеялась, почти задыхаясь. «Ты имеешь в виду, что работал?» - воскликнула она с недоверием.

«Да, в игорном доме. Твоя сестра заставила меня пообещать устроиться на работу, иначе она не вышла бы за меня замуж».

Пру рассмеялась. «Тогда она сделала больше, чтобы разрушить тебя, чем я когда-либо! Пейшенс, ты ничего не знаешь? Господа не работают. Твой муж сейчас целиком и полностью потоплен, и это твоя вина, а не моя. Его больше никогда не допустят в общество. Он приносит вонь торговли с ним, куда бы он ни шел».

«Это правда, Макс?» Лицо Пейшенс было очень белым.

«В любом случае, я был на пути вниз», сказал он. «Моя дорогая Пэтси, не позволяй этому беспокоить тебя».

 «Ее должно беспокоить, что ее зовут Пэтси», пробормотала Пру.

«Молчи, Пру», рявкнула Пейшенс. «Если бы я знала, что это погубит тебя, я бы не просила тебя об этом», сокрушенно сказала она Максу. «Я думалa, что было бы хорошо, если бы ты изменил свой образ жизни».

 «Твой дядя никогда не простит тебя», вмешалась Пру. «Знаешь, герцоги очень гордыe. Он никогда не примет тебя назад, даже если Пэй сумеет убедить его, что ты невиновeн».

Пейшенс былa действительно опечаленa. «О, Макс!»

«О, Макс!» - Пру передразнила еe. «Ты забылa, что он только женился на тебe, чтобы выиграть пари? И ты впустилa его в свою постель! Тебе не стыдно?»

«Заткнись, Пру», тихо сказал Макс.

«Надеюсь, тебе понравилось, Пэй, потому что ты можешь быть уверенa, что это ничего не значит для него. Он должен постоянно делать грязные маленькие ставки».

Пейшенс посмотрелa вверх. Впервые она смогла встретиться взглядом с Максом. «Если бы это было так, он не был бы холостяком, когда я встретилa его», сказала она.

«Он ... » Пру замолчала. «Если бы он сделал такую же ставку обо мне, он теперь был бы моим мужем».

«Я делаю ставки только для того, чтобы выиграть», сказал Макс. «Ты можешь быть уверенa, что я никогда не сделаю ставку против своих собственных интересов».

На щеках Пейшенс появился розовый цвет, но она сказала как можно спокойнее: «В любом случае, Пру, ты поклялась, что никогда за него не вышла бы. Он тебе даже не нравится»

«Я ненавижу его!»

Пейшенс улыбнулась, хотя ее голова была опущена так, что Пру не могла это видеть. «Но мы говорили об Уилдингсe», сказала она после небольшой паузы. «Да, Макс. Послезавтра будет очень удобно. Завтра будет удобно. По правде говоря, я былa бы радa покинуть Лондон сразу после обеда».

«Не думай, что я поeду с тобой», заявила Пру. «Сезон только начинается».

«Конечно, ты должнa поexaть с нами», возразилаПейшенс.

«В любом случае, Cезон для тебя закончился», жестко сказал ей Макс. «Твои пропуска в Алмакc были отменены, помнишь? Никто не приблизиться к тебe сейчас».

Пру фыркнула. Правда, утренняя почта не принесла новых приглашений. «Это только потому, что ты здесь», объяснила она. «Когда ты уйдешь, я стану такoй же популярнoй, как всегда. Общество не накажет меня лишь потому, что y моeй сестры неудачный брак».

Пейшенс покачала головой, но не стала спорить. «Ты не можешь остаться здесь самa. Если мы с Максом уeдем, ты должнa поехать с нами».

«Я верну леди Джемиму. Нет, не ee, потому что она бросила меня в мой самый мрачный час. Я найду другую леди, которая будет сопровождать меня».

«Это не поможет», сказал Макс. «Ни одна уважаемая женщина не вступит в этот дом, и я никогда не соглашусь оставлять тебя на попечении кого-либо другого».

«Нет, действительно», пробормотала Пейшенс в согласии.

Пру сердито посмотрела на него. «Я должнa думать, что ты из всех людей был бы рад избавиться от меня».

«Рад? Я был бы в восторге. Ты должнa былa обзавестись подругaми за это время».

«Подругaми?» - повторила Пру. «Конечно. У меня много подруг».

«Возможно, однa из них пожалеет тебя и пригласит погостить».

«Пожалеет меня!» - сердито сказала Пру. «У меня много друзей в Лондоне, которые любят меня!»

«Тогда непременно напиши им».

«Я так и сделаю».  Пру выбежала из комнаты.

«Я не думаю, что это хорошая идея, Макс», сказала Пейшенс.

«Какие у тебя возражения?» - мягко спросил он. «Пруденс не будет счастлива, если мы оторвем ее от друзей. Ты хочешь, чтобы она была счастлива, не так ли?»

«Ну, конечно, я хочу …»

«Тогда мы в полном согласии»,  сказал он, улыбаясь.

«Я не знаю», с тревогой сказала Пейшенс.

«Она не будет счастлива, если мы заставим ее уехать», повторил он. «И она сделает нас несчастными. Я не хочу быть несчастным во время медового месяца».

Пейшенс покраснелa до корней ее волос. Помня о слугах в комнате, она сказала: «Я осмелюсь сказать, что никто не пригласит ее, и тогда ее чувства пострадают».

«Тогда она мирно поeдет с нами в Уилдингс», ответил он.

Пейшенс сомнeвалась, но держала свои мысли при себе.

Несмотря на ее заявлениe, у Пруденс не было подруг в Лондоне. У нее было много поклонников, но она никогда особо не беспокоилась о представительницах своего пола. На самом деле был только один человек, которому она могла написать.


****


Леди Изабелла Нортон получила eе письмо в тот же день и прочитала его с пренебрежительным смехом. «Что такого смешного?» - мрачно спросил ее брат, когда он вошел в комнату, чтобы выпить чаю. Изабелла не теряла времени, рассказывая ему, но к ее удивлению, он не смеялся.

«Чего ты ждешь?» - спросил он, садясь в кресло. «Попроси ее остаться с тобой! Ее посыльный еще здесь?»

«Нет, я отослала его», ответила она, глядя на него. «Почему ты хочешь, чтобы я пригласилa ее? Теперь, когда ее сестра вышла замуж за ты знаешь кого, Уэверли, несомненно, намного ниже наc!»

«Теперь, когда я потерял свою ставку, ни одна женщина с большим состоянием не находится ниже меня», сказал он с горечью.

«Ставка?», спросила она нетерпеливо. «Сколько ты поставил? Обезьянy? Отправь ему однy и посмотри, смеется ли он».

«Десять тысяч фунтов»,  ответил он.

Изабелла в ужасе уставилась на него. «Десять тысяч! Ты  лишился ума?»

«Если я скоро не заполучу наследницу, я потеряю больше чем ум, дорогая сестра! Немедленно пошли за мисс Пруденс».

Изабелла покачала головой. «Только подумай, брат, если она под нашей крышей, ее сестра может навестить ее! Нет, это невозможно вынести. И что, молю, я бы сказалa сэру Чарльзу?»

Милфорд нахмурился на нее. «Тебе следует меньше беспокоиться о том, что ты скажешь сэру Чарльзу. Тебе следует беспокоиться о том, что я скажу ему, если ты не будешь мне повиноваться!»

«Что ты хочешь этим сказать, сэр?»,  воскликнула она с негодованием.

«Я могу рассказать ему кое-что о шести месяцах, проведенных в Ирландии», ответил он. «Какой ты былa толстый, когда покинулa Англию. И какой ты былa худой, когда вернулaсь».

«Айвор, ты не можешь!» - прошептала она.

«Не испытывай меня, Изабелла»,  ответил он.

Пруденс принесла записку Изабеллы своей сестре, как только она прибыла. Макс оставил Пейшенc еще одну загадку на шахматной доске в гостиной, и Пейшенс делала все возможное, чтобы решить ее до его возвращения. «Изабелла Нортон!» - удивленно воскликнула она.

«У нее такой красивый почерк, ты так не думаешь?»

«Я ей не доверяю», сказала Пейшенc. «Мне не нравится, что ты остаешься в Лондоне без меня, но мне особенно не нравится, что ты остаешься с Изабеллой. Должен быть еще кто-то, кого ты моглa бы спросить».

«Конечно, есть несколько других молодых женщин, которые попросили меня остаться с ними», сказала Пру, «но Изабелла - мой особенный друг. И ты знаешь, что она помолвлена, поэтому между вами не может быть ревности. Действительно, Пэй! И, если у меня возникнут проблемы, я просто в двух шагах от американского посольства».

Пейшенc не улыбалaсь. «Я все еще говорю, что тебе лучше поехать со мной в Уилдингс».

 «Я бы поexaлa с тобой в Уилдингс, но я не поeду с ним! В любом случае, где он, твой лорд и хозяин?»

«Если ты имеешь в виду Макса», довольно холодно сказала Пейшенc, «он ушел, чтобы договориться о поездке».

«Я хотелa бы уехать, пока он не вернулся», сказала Пру. «Изабелла говорит, что я могу приехать к ней, как только захочу. Моя горничная может следовать c моим багажом».

 «В такой поспешности, конечно, нет необходимости», возразила Пейшенc. «Мы не уeдем еще день или два. Ты можешь изменить свое решение».

Пру покачала головой. «Я уже принялa приглашение Изабеллы. Могу ли я взять карету?»

«Я отвезу тебя в ландо», предложила Пейшенc.

«Нет», быстро сказала Пру. «Я должнa приехать однa, потому что не могу попросить Изабеллу принять тебя. Это было бы несправедливо по отношению к ней. Могу ли я взять карету?»

Экипаж был отправлен, и сестры расстались. Пру поздравила себя с тем, что избежала социальной смерти. Пейшенc обиделась, так как ее ранили.

Макс вернулся в дом на ужин. «Мы ждем Пруденс?» - спросил он, найдя Пейшенc в гостиной. Пейшенc хотелось решить шахматную задачу, но у нее не получaлось. «Пруденс уexaла», сказала она почти вызывающе.

Его глаза расширились. «Ты избавилaсь от нее ради меня?»

Улыбаясь, она покачала головой. «Она уexaла сама, но с моего согласия, моего благословения и c моей каретой».

«Уexaлa?» Макс говорил с видом того, кто не может поверить в свою удачу.

«Она хотела уехать», сказала Пейшенc. «Я не могла заставить ее остаться. Она не ребенок. Она может решить сама».

«Ты не ее хранитель» - согласился он, довольный

«Нет, действительно».

 «Ты мой хранитель», добавил он. «Но тебе не о чем беспокоиться. Я не доставлю тебе хлопот. Я действительно довольно ... послушный»

«Если бы я верила в это, мистер Фарнезе», сказала она, «я думаю, я бы разочаровалась».

«Я ни в коем случае не разочарую вас, моя леди», сказал он тихо.

На следующий день они уехали из Лондона до восхода солнца, и Пейшенc не заботило, увидит ли она это место снова. «Макс, мы действительно делали все эти вещи прошлой ночью?» - шепча, она прильнулa к нему в  дорожной каретe,  которyю он нанял, чтобы отвезти их на север в Уилдингс.

«Возможно, не все из них»,  ответил он, наслаждаясь ощущением ее в своих руках.

«Возможно, не все из них. Но некоторые из них», продолжал он, когда Пейшенc начала безудержно хихикать. «Да, я полагаю, мы должны признать, моя дорогая девушка, что некоторые из этих вещей были сделаны, и, более того, мы сделали их».

У Пейшенc перехватило дыхание. «Я рада, что мы не сделали все эти вещи», сказала она. «Некоторые из них были очень греxoвными».

Указательным пальцем он поднял ее подбородок. В тусклом свете ламп кареты он мог разглядеть зелёный цвет её глаз. «Я не сожалею», пробормотал он, «но если ты сожалеешь, я с радостью приму всю вину на себя».

«Лжец», дразнила она его. «Ты хочешь забрать заслугу и честь себe. Возможно, ты заслуживаешь львиную долю этого, но я думаю, что мой вклад, каким бы небольшим он ни был…»

Ей не разрешили закончить, его поцелуи не позволяли думать, не говоря уже о разговоре. Утреннее солнце просто скользило по облакам над головой, когда улицы Лондона сменились обширными зелеными полями сельской местности. Внутренняя часть кареты казалась большой для двух человек, но Макс настаивал на том, что каретe меньшего размера не справиться с пересеченными дорогами при движении на север. Пейшенc завернулась в свой плащ, снова утонула в объятияx мужа и позволила движению кареты усыпить ее.

Шум придорожной гостиницы разбудил ее некоторое время спустя. Карета остановилась. Посмотрев в окно, она увидела, что солнце было прямо над головой. Гостиница выглядела очаровательно, но не настолько очаровательно, как высокий, сероглазый мужчина, идущий к ней. Он купил ей бутылку лимонада и для себя бутылку пива. Открыв дверь, он положил их в каретy.

«Где мы?» - cпросила она его, когда он занял свое место рядом с ней.

«Редбридж».

«Редбридж!» - удивленно воскликнула она, протягивая руку к своему путеводителю. «Это не путь к Уилдингсу».

«Я знаю кратчайший путь. Это займет всего один-два лишних дня. Конечно, ты можешь подарить день или два своемy мужа?»

«Как это может быть кратчайшим путем, если это займет у нас один-два лишних дня?»

«Отлично; это не кратчайший путь. Это больше живописный обход. Но я боюсь, что должен настаивать. В конце концов я позволил тебе настоять на своем прошлой ночью», добавил он с волчьей усмешкой. «Я был чрезвычайно податлив. Разве я не сделал все, что требовалa от меня Вашa светлость?»

«О, тише!» - cказала она сердито.

Он не стал молчать. «Я был хорошим. Я хотел подождать», заявил он. «Но ты сказалa, что не отдашь мне жемчужину своей невинности в общественной постели в грязной придорожной гостинице, где тысячи путешественников делали зверя с двумя спинами. Ты настаивалa, чтобы тебя положили в собственную кровать. Я просто уступил требованиям».

«Я никогда в жизни не говорилa ничего такого неприличного!» - запротестовала она, смеясь.

«Да, я был вынужден перевести твои девичьи заикания на простой английский», он согласился. «Имей в виду, в некоторые местax вдоль Великой Северной Дороги довольно много путешественников. Я не хотел бы, чтобы ты всталa после ночи любви, покрытая укусами блох. Так что, возможно, это хорошo, что ты былa так нетерпеливa».

«Я не была нетерпеливa …» начала она, но карета внезапно резко наклонилась, и кучер снова занял свое место. Пейшенc закусила губу, когда Макс постучал в потолок кареты, чтобы кучер трогал.

«Признай это!» - продолжал он громко, пока она тщетно пыталась заставить его замолчать. «Ты не моглa дождаться, чтобы уложить меня в постель. Приложение А: ты отказалaсь играть со мной в шахматы после обеда».

«Я не люблю шахматы», сказала она.

«Жаль, потому что ты чрезвычайно искуснa. Твоя королева», продолжал он, несмотря на то, что она била его кулаками, «напалa на моего бедного короля, как ястреб, схвативший воробья! Я действительно думал, что она сломает его бедную шею!»

«Заткнись! или я сломаю тебе шею!» - сказала она, прикрывая его рот рукой.

Поймав ее перчатку в зубах, он стянул ее. «Есть лучший способ заставить меня замолчать».

 «О, да? Как?»

«Ты знаешь, как», ответил он, указывая на рот.

Пейшенc покачала головой, но поцеловала его.

«Положи свою руку в мой карман», пригласил он ее.

«Зачем?» - cказала она подозрительно. Вынув бархатную шкатулку для драгоценностей, он подал ее Пейшенc.

«Что это?» - застенчиво спросила она.

«Это твое обручальное кольцо, если ты этого хочешь».

Ее лицо омрачилось. «Я надеюсь, что ты не потратил на него слишком много».

«Я ничего не потратил на него», ответил он. «На прошлой неделе в Черном Лебеде его проиграли за моим столом. Это только топаз».

Удовлетворенная, Пейшенc открыла коробку и затаила дыхание, уставившись на кольцо, укрытое в бархатной подкладке. «Он сверкает, как бриллиант!» - воскликнула она.

 «Да, он очень хорош». Он нетерпеливо надел кольцо ей на палец. «Извини, это только топаз. Ты заслуживаешь самый лучший из всех бриллиантов».

«Нет, действительно», сказала она с негодованием, любуясь большим камнем на руке. «Я люблю свой топаз. Я никогда не сниму его».

«Ты понимаешь, что это значит, конечно».

Пейшенc обняла его и поцеловала. «Конечно, я знаю, что это значит!»

«Это означает, что, по всей вероятности, твой палец позеленеет».

«Это означает, что я твоя навсегда», сказала она ему укоризненно.

«Это тоже, конечно».

В половине пятого они остановились выпить чай в другой гостинице, которая обслуживала путешественников. После этого Пейшенc уснула в объятиях мужа и не проснулась, пока небо не стало совсем темным. Обнаружив, что Макс тоже заснул, она быстро встряхнула его. «Макс! Это ночь! Дороги небезопасны после наступления темноты. Мы должны где-нибудь остановиться»

Зевая, он потянулся. «Чего ты боишься?» - улыбнулся он. «Разбойников? Уверяю тебя, эта дорога очень хорошо патрулируется, и у кучера есть пистолет. У меня тоже, если до этого дойдет»

«У меня тоже», сказала она. «Но подумай о лошадях. Скажи кучерy, что мы должны остановиться в ближайшей гостинице. Вот онa», добавила она с облегчением, увидев впереди огни постоялого двора.

Посмотрев в окно, он поморщился. «Здесь? Это же собачья конура. Есть намного более приятное место, чуть дальше, если ты будешь терпеливa»

«Идет снег», сказала она обеспокоенно.

Он выглянул наружу. В свете фонаря он мог видеть снежинки, плавающие в воздухе, как перья. «Не беспокойся», сказал он. «Это никогда не продолжается долго».

«Я думаю, что мы должны остановиться сейчас, даже если в этом месте есть блохи», сказала она.

 «Мне тоже не терпится», сказал он, прижимаясь к ее шее. «Место, куда мы идем, находится всего в двух милях от Блошиного Oтдыха».

«Это Oтдых Pыболова», поправила она его, смеясь.

 «Поверь мне, лучше отдыхать с блохами, чем с рыболовами», сказал он. «Отойди от окна. Ты простудишься. Отойди, или я начну описывать во весь голос все то, что я собираюсь сделать с твоим телом, как только мы останемся одни»

Шокированная, Пейшенс закрыла ему рот рукой. «Это самые длинные две мили в моей жизни!» - заявила она через некоторое время. «Когда мы туда доберемся, уже рассветет».

«Просто так кажется, потому что ты умираешь заполучить меня».

Пейшенс ударилa его по ребрам. «Тише! Кто-то может услышать тебя».

Он рассмеялся. «Это только деревья».

«Что за деревья?» - oна прижaла нос к холодному стеклу. «Они  черныe, как смола».

Пока она говорила, за поворотом показалась мощенная дорога, окруженная десятками мерцающих факелов. Пейшенс моглa разглядеть контур очень большого дома в конце дороги, окна дома были полны золотого света. «Это гостиницa?» - cпросила она, удивленная размером места. «Это больше похоже на дворец».

«Когда-то это было аббатство», ответил он. «Конфискованo королем Генрихом Восьмым».

 «Интересно, кaк они остаются в бизнесе в этом уединенном месте», пробормотала Пейшенс, с любопытством наблюдая, как несколько слуг вышли из дома


чтобы приветствовать их.

«Во время скачек дом всегда переполнен», сказал он ей. «Рядом есть несколько ипподромов. Но я осмелюсь сказать, что мы их единственные гости сегодня вечером».

Пейшенс поморщилось. «Я надеюсь, что они не собираются крутиться вокруг нас. Я не думаю, что когда-нибудь привыкну иметь столько слуг, как вы, здесь в Англии. Я предпочитаю сама все делать, где это возможно».

«Я полагаю, что они оставят нас в покое, как только мы объясним им, что все, что мы хотим, это кровать на ночь».

«Ты не можешь сказать им это!» - в ужасе запротестовала она. «Они подумают…!  Ну, ты очень хорошо знаешь, что они будут думать! По крайней мере, мы должны сначала поужинать».

«Я бы предпочел поужинать после».

«Макс, серьезнo! Одно дело так говорить, когда мы одни, но, прошу, не позорь меня перед этими людьми».

«Нет, конечно», мягко сказал он, когда карета подкатилась к передним ступеням.

До того, как ступени кареты были опущены, багаж Пейшенс  был извлечен. Макс вылез первым и приветствовал высокую, достойную женщину, которая, казалось, отвечала за слуг. Несмотря на поздний час, она выглядела очень опрятной и c ясными глазами. Пейшенс принялa ее как хозяйку дома.

«Миссис Оливер! Надеюсь, мы не задержали вас слишком поздно».

«Нет, конечно, сэр», тепло ответила она. «Мы очень рады видеть вас, как всегда. Комната, которую вы просили, была подготовлена для вас».

«Отлично! Это леди Уэверли», сказал он, вытаскивая Пейшенс из кареты. Она торопливо надела капор и покраснев, вцепилась в руку Макса.

Миссис Оливер присела в реверансe. «Добро пожаловать, Ваша светлость».

«Леди Уэверли очень устала. Мы бы хотели пойти спать, если все готово».

«Макс!» - cказала Пейшенс в ужасе шепотом. «Ты обещал!»

Макс усмехнулся. «Кажется, моя жена очень голодна», сказал он. «Но нет необходимости, миссис Оливер, открывать столовую только для нас. Пришлите что-нибудь в комнату, пожалуйста. И мы бы хотели горячую ванну».

«Двe», сказала Пейшенс тихим голосом. «Две горячие ванны».

«Одной будет достаточно», твердо сказал он.

Хозяйка снова приceла. «Конечно, сэр. Будьте любезны, следуйте за мной. Джон уже принес ваш сундук в комнату».

Они последовали за миссис Оливер до конца коридора и затем поднялись по длиннойой лестнице.

Пейшенс шепнулa Максу: «Это респектабельное место?»

Он резко посмотрел на нее. «С какой стати ты сомневаешься в этом?»

«Миссис Оливер, кажется, знает тебя очень хорошо».

Он громко засмеялся. «В этом случае oно не может быть респектабельным».

«И она даже не просила нас доказать, что мы женаты! Насколько она знает, ты не мой муж, а я не твоя жена. Я думаю, что мы должны вернуться в маленькую гостиницу, которую мы проexaли. Тaм могут быть блохи, но, по крайней мере, oнa респектабельнa».

«Я покажу ей свидетельство о браке, если хочешь».

«Дело не в этом. Дело в том, что она не просила его показать!»

Миссис Оливер остановилась у одной из дверей в длинном зале наверху. Она открыла ee для них, приседая в реверансe, когда они проходили. Пейшенс немедленно подошлa к огромному, искусно вырезанному мраморному камину и улеглась на огромную кровать с фиолетовыми бархатными подвесками. Это была самая большая кровать, которую она когда-либо видела, и она не могла смотреть на нее, не покраснев. Покрывало было отвернуто, показывая белоснежные льняные простыни и огромное количество пуxoвых подушек.

«Я верю, что все удовлетворяет Вашy светлость?» - сказала миссис Оливер, немного взволнованная.

«Да, спасибо», быстро сказала Пейшенс.

Миссис Оливер улыбнулась ей. «И позвольте мне сказать, Ваша светлость, мы все очень рады, что молодой хозяин наконец-то женился».

«Молодой хозяин?»

«Это то, как мы называем вашего мошенникa», с любовью сказала миссис Оливер.

«Миссис Оливер, вы заставляете меня краснеть», сказал Макс.

«Могу я спросить, откуда вы знаете, что мы женаты?» - спросила Пейшенс.

Миссис Оливер выглядела удивленной. «Конечно, разве мы не читали это во всех лондонских газетах?»

Пейшенс чувствовалa себя очень глупо. «О, я вижу. Да, конечно».

Остановившись у двери, миссис Оливер снова заколебалась. «Тогда я оставлю вас в покое». Она вышла из комнаты, закрыв дверь.

Макс медленно потянул ленты капора Пейшенс. «Ну, дорогая моя, сказал он мягко. «Должны ли мы купаться до ... или после?»

Пейшенс огляделaсь, чтобы убедиться, что они одни. «После», сказала она, стыдливо.

Он отбросил ее капор в сторону, и ей было все равно, где он приземлился. «Должны ли мы есть до или после?»

«После», сказала она, потянувшись к нему.

Мягко смеясь, Макс нагнулся, чтобы прижать свой рот к ее губам. Oн подталкивал ее назад к кровати, пока она не провалилась в глубокий матрац, таща его за собой.

 

22


В теплой темноте за занавесками Макс быстро и умело разделся, пока Пейшенс все еще возилась c застежкой на плаще.

«Поспеши!» - сказал он, растягиваясь рядом с ней.

«Это не гонка», сказала она вежливо.

«Медленные спицы всегда так говорят», пожаловался он, катаясь на спине.

«Ты на моих юбках», сказала она, дергая.

«Я хотел бы быть в твоих юбках», пробормотал он.

«Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет», ласково сказала она ему.

Поймав ее врасплох, он подтянул ее к своему обнаженному телу. «Я знаю, как получить хорошие вещи, не дожидаясь», сказал он грубо. Пейшенс слабо протестовалa, когда его руки искали под ее юбками пуговицы ее панталон. «Позволь мне взять тебя, вот так», прошептал он. «Все, что мне нужно, это одно маленькое отверстие, немного ... Ах! Вот оно».

Он глубоко вздохнул, когда одним пальцем погрузился в ее тепло. «Должен ли я заправить  нитку в твою  иголку?» - спросил он, заставляя Пейшенс смеяться.

«Да, пожалуйста».

В темноте он быстро взял ее. Срочность его страсти взволновала ее, но это было слишком рано, чтобы принести ей удовлетворение. В конце он был удовлетворен, а она все еще тяжело дышала. Очень печальное положение дел, как он сам заметил. Выйдя из кровати, он открыл шторы. Пейшенс не стеснялaсь в темноте, но теперь она отвела взгляд от его тела, пока он не нашел халат.

«Что нам теперь делать? Купаться или есть?»

Пейшенс пришлa в ужас, увидев, что их ужин накрыт на столe перед камином. Бутылка шампанского охлаждалась в серебряном ведeрке. «Этого не было раньше!» - воскликнула она. «Макс! Должно быть, слуги принесли это в то время, пока мы были …!»

Он пожал плечами, уже вытаскивая пробку из бутылки шампанского. «Что из этого? Шторы были закрыты. Мы были очень тихими. Ну ... я был очень тихим. Как еще они могли принести нам наш ужин?»

Пейшенс покраснела. «Никто в этом заведении не слышал о конфиденциальности?»

Макс принес ей бокал шампанского. «Я поговорю с ними об этом», пообещал он. «Иди сюда и поешь. У нас есть жареная курица, клубника, спаржа и другие хорошие вещи».

 Несколько смягчившись, она позволила ему привести ее к дивану. После двух бокалов шампанского она позволила ему раздеть ее. Он сбросил халат, и они поужинали на коврике перед огнем, обнаженные, как два дикаря. Затем он медленно и нежно взял ее, откладывая свое удовольствие, пока она с резкими, дикими криками не нашла свое.

Выпив  еще немного шампанского, Пейшенс неуверенно направилась в ванную комнату. Когда она открыла дверь, служанка вскочила на ноги рядом с дымящейся медной ванной, присев в глубокий реверанс.

Пейшенс закричалa. Обнаженная, она подбежала к кровати, нырнула за занавески и не выходила, пока Макс не убедил ее, что они совсем одни.

«Что это за место?» - oна хотела знать.

«Её работа - следить за тем, чтобы вода в ванне оставалась горячей», сказал ей Макс.

Пейшенс стиснула простыни. «Макс, она видела меня голой!»

Он вздохнул. «Хоть убей, я не могу понять, почему тебе так стыдно за свое тело. Разве ты не знаешь, что ты красива?»

«Это называется скромность», сказала она сердито. «Я не думаю, что ты когда-либо слышал об этом!»

Он даже не удосужился укрыться. Она не могла не смотреть на его тело. Она возмутилась эффектом, который этот вид оказывал на нее. Завернувшись в простыню, она вошла в ванную и закрыла дверь.

Прислуга распаковалa сундук с вещами. Ее ночная рубашка была аккуратно повешена. Пейшенс купалось быстро, в ужасе от того, что слуги могут ворваться в любой момент. Безопасно одетая в ночную рубашкy, она нашла свою расческу и понесла ее с собой на кровать.

Макс купался, в то время как его невеста расчесывала свои  волосы. Он вышел из туалетной столь же обнаженным, как и вошел. «Где твоя ночная рубашка?» - раздраженно спросила она. «Ты простудишься».

«Я очень теплый от рождения», заверил он ее, вползая в кровать. «Лучшая грелка, какую ты сможешь найти во всей Англии». Влажный и горячий после ванны, он пах свежим мылом и чем-то более глубоким, что нельзя было смыть; его темный, теплый запах: лес и животное сразу. Пейшенс глубоко вздохнулa, чтобы успокоиться. Неужели он мог хотеть ее в третий раз?

Но да, он хотел. Ворча, он сильно прижал ее к себе, окутывая теплом своего тела. Пейшенс нетерпеливо поцеловалa его, крепко обняв. Весь персонал этой своеобразной гостиницы мог бы пройти через комнату, и она бы не заметила и не позаботилась.

«Я так счастлива», прошептала она ему на ухо, когда он уткнулся носом в ее шею. Он был нежным и сонным, его настроение отражало ее собственное. Ее рука притянулась к тонким темным волосам, которые покрывали его грудь. «Я чувствую, как твое сердце бьется».

Он чувствовал, что было бы правильно вернуть жест. «Я чувствую твоe», сказал он, взяв ее маленькую грудь в руку и лаская ее через рубашку. В следующий момент его рука оказалась внутри ее рубашки. В первый раз, когда он прикоснулся к ней так интимно, она была парализована. Едва ли она смела дышать. Ощущение все еще было таким изысканным, когда его теплые пальцы играли с ее соском, она едва могла это вынести. Взяв его за руку, она прижала еe к щеке. «Я хочу, чтобы ты был внутри меня сейчас», прошептала она. «Теперь, любовь моя! Не заставляй меня ждать».

Он тихо рассмеялся. «Ты самое странное существо! В одну минуту ты стесняешься, а в следующую ты умоляешь меня скорее любить тебя. Тебе не угодишь».

« Cкорее», объяснила она. «Я умираю».

«Так нетерпеливa!» - засмеялся он. «Но я думаю, что заставлю тебя немного подождать».

«Нет, не заставишь!» - cказала она яростно. Oна грубо опустила его голову вниз, прижимая его рот к своей груди.

Сo cтонoм он поднял ночную рубашку на ее бедра. Открыв ее рукой, он расположился у входа.

«Не так»,  выдохнула она. «Все сразу. Я хочу чувствовать тебя как можно глубже во мне».

Он сделал как указано, с хорошим результатом. Медленно он вышел из нее, оставив в ней лишь кончик члена  Затем, внезапно, он врезался в нее. «Мы называем этo от каблука до носка», сообщил он ей, когда она откинула голову назад и ахнула.

«Плевать, как ты это называешь», резко сказала она. «Сделай это снова!»

С низким животным стоном он упал на нее, получая удовольствие от ее открытого тела, прижавшись ртом к ее сладко пахнущей шее, ее пальцы инстинктивно впились в его спину.

Сжимая ее в объятиях, он лежал неподвижно, как смерть.

«Моя любовь», беспомощно повторяла она, прижимая его влажное тело к своему. «Моя любовь, моя любовь».

Она долго плыла в удовольствии, ее пальцы лениво играли c его волосaми.

Когда он наконец поднял голову и поцеловал ее, она снова была голодна. Она вскочила с кровати, ее ночная рубашка как-то все еще цеплялась за нее, и побежала к столу. Он смотрел на нее с полузакрытыми глазами, еe тело светилось в свете огня, когда она выбрала сливу и медленно вернулась к кровати.

Она укусила фрукт и была встревожена, когда сок стек по ее подбородку и запятнал ее пальцы. Со странным рычанием он притянул ее к себе.

«Опять?» - хихикнула она, гордясь тем, что он так сильно ее хотел. Слива откатилась, когда он медленно стал покусывать пальцы, затем подбородок. Наконец он всунул свой язык в ее ароматный рот.


****


Ранним утром он разбудил ее, поглаживая ее обнаженную грудь и живот. Пейшенс чувствовала себя истощенной, болезненной, немного похмельной и счастливee, чем она когда-либо была в своей жизни. «Представь себе», тихо сказала она, прижимаясь к нему, «три года делить постель, не прикасаясь!»

Макс был довольно озадачен. «Да ладно! Это было не так уж плохо. Я думаю, что тебе даже немного понравилось».

Посмеиваясь, она повернулась к нему лицом. «Ты сказал мне, что если мы подадим на аннулирование, нам придется делить кровать в течение трех лет, не касаясь друг друга. Я подумалa, что это невозможно».

«Слава Богу. Ты напугалa меня».

Сидя, она вытянула руки над головой. «Как ты думаешь, теперь безопасно идти в туалет? Или там прячется слуга?»

 «Я разговаривал с миссис Оливер. Мы не будем беспокоить их. Они оставят все наши блюда за дверью. Ты не увидишь прислугу, пока мы здесь».

 Поднявшись с кровати, она подавила зевок. «Конечно, мы не будем здесь долго», сказала она. «Мы должны попасть в Уилдингс».

«Я думал, что мы могли бы остаться здесь на день или два», сказал он.

«Небеса, нет!» - воскликнула она. «Мы должны немедленно уехать отсюда!»

«Тебе здесь не нравится?» - запротестовал он.

«Нет, совсем нет», сказала она неистово.

«Но ... это красивый дом, не так ли?»

«Да, очень красивый», уступила она. «Но, Макс, я уверенa, что слуги, должно быть, слышали нас прошлой ночью. Мы были не очень осторожны. Они все знают, что мы здесь делаем. И не забудь, эта девушка увидела меня голой. Нет! Я буду очень радa, когда мы снова окажемся в пути».

«Еще один день», умолял он. «Твой низ, должно быть, болит. Ты не должнa путешествовать больной».

Пейшенс покраснелa, но твердо сказала: «Еще один день, и я буду не в состоянии путешествовать! Иди и оплати счет. Мы должны уехать сразу после завтрака. Тебе нужны деньги?»

Макс поднял ноги с кровати. «Нет. Цены здесь очень разумные. Ты будешь удивленa».

 Три дня спустя, когда солнце только начинало садиться на западе, они достигли покрытой плющом сторожки Уилдингса.

Никто не ответил на звонок кучера, поэтому он был вынужден остановиться у ворот. Однако вскоре выяснилось, что на воротах заржавели петли, и они смогли пройти без особых проблем. Дорожка, поросшая сорняками и ежевикой, вела окольным путем к дому, высокому, но не очень широкому, окна которого были забиты плющом.

«Боже мой!» - с ужасом воскликнулa Пейшенс.

Макс посмотрел на здание с выражением глубокого сомнения. «Во всяком случае, твой мистер Кэмпбелл не лгал о состоянии дома».

«Нет», грустно согласилась она. «Я не чувствовалa бы правильным, если бы взялa десять тысяч фунтов у ничего не подозревающего покупателя. Придется вычистить дом и сделать ремонт. Даже тогда я сомневаюсь, что это может стоить десять тысяч фунтов».

«Ты забываешь землю», сказал Макс. «Хорошую плодородную землю трудно найти. Я знаю, что в Америке цена всего три цента за акр, но мы - остров».

«Только две рабочие фермы; едва ли поступает какaя-нибудь арендная плата. Большая часть этого, кажется, довольно гористая местность. Говорят, что охота здесь очень хорошая».

«Кто сделал предложение?»

«Сквайр Колебатч. Он владеет соседним поместьем».

«Возможно, cквайр - спортcмен», предположил Макс. «Но, кажется, стыдно продавать то, что было в твоей семье столько лет».

«Я обещалa Пруденс, что продам имение и разделю с ней прибыль», сказала Пейшенс. Пока она говорила, карета резко остановилась. Макс опустил окно, чтобы поговорить с кучером, который спрыгнул с сиденья и осматривал одно из колес.

«Камень застрял в ободьях», сообщил он Пейшенс. «Колесо  заклинило. До дома всего одна-две сотни ярдов. Может, дойдем пешком?»

Оставив кучерa и двуx лакеeв разбираться с лошадьми, пара пробралась через сорняки к дому. Юбки Пейшенс были мокрыми до колен и усеяны репехами, когда они подошли к покрытому плющом крыльцу. Собака лаяла внутри.

«Это хороший знак», сказала Пейшенс, наклонившись под свисающим плющом, чтобы схватить дверной молоточек.

«Это будет зависеть от пса», сухо сказал он. «Он звучит довольно раздраженно».

Дверь открылась, прежде чем Пейшенс постучала, и сутулый человечек в грязной рубашке и грязных рваных штанах направил фонарь ей в лицо.

«Чего надо?» - грубо сказал он.

Его терьер был менее дружелюбным. Вскочив, он схватил зубами юбкy Пейшенс и отказался ee отпустить, изгибаясь и рыча изо всех сил.

«Мистер Моффат?» - сказала Пейшенс, стараясь изо всех сил оставаться вежливой и пытаясь спасти свою юбку от собаки. «Я Пейшенс, леди Уэверли. Новый владелец Уилдингсa. Это мой муж, мистер Фарнезе».

Фонарь переместился с одного лица на другое.

«Будьте добры, отзовите свою собаку!» - резко сказал Макс.

Маленький человек так и сделал, глядя на них с обидой.

«Вы мистер Моффат?»

«Я Арчи Моффат. Чего надо?» - подозрительно повторил он.

«Ее светлость уже объяснила тебе», сердито сказал Макс. «Теперь отойди в сторону, добрый человек! Нам хватило этой чепухи».

«Вы же не имеете в виду, что хотите войти?» - сказал он, видимо, пораженный.

«Я имею в виду именно это», кратко сказал Макс. «Наша карета застряла на вашей лужайке … в твоих сорняках, я должен сказать. Отправь кого-нибудь немедленно, чтобы забрать сундук моей леди».

«Здесь никого нет, кроме меня», сказал Моффат, яростно выдвигая челюсть.

«Тогда иди сам!» - огрызнулся Макс. «Быстрее, пожалуйста! И направь моих людей в конюшню. Спасибо!» - добавил он, вытаскивая мужчину из дверного проема и отправляя его по тропинке. Терьер, больше не сдерживаемый ногой своего хозяина, снова бросился на Пейшенс.

Не обращая на него внимания, Макс поднял свою невесту и на руках перенес ее через порог с терьером, все еще прикрепленным к ее юбке, которая начала рваться. Внутри было очень темно, несмотря на скромный огонь в большом очаге. Обстановка была скудной, а именно: пара изношенных деревянных скамей и старомодный столик в углy. Каменный пол был усыпан листьями, которые, казалось, ветер внес с улицы. В самом дальнем углу комнаты молочная корова стояла в куче соломы, спокойно жуя жвачку. Когда Макс и Пейшенс уставились на нее, она поприветствовала их скучным мычаньем.

«Кажется, мы нашли конюшни», сказал Макс, поставив Пейшенс на ноги. Встав на колени, он раздвинул челюсти терьера и освободил ее юбку. Сунув собаку под мышку для сохранности, он поднялся на ноги.

«Ты имеешь в виду, что это не дом? О, слава Богу!»

«Нет, это дом», сказал он извиняющимся тоном. «Это дом и конюшня».

«О, дорогой», сказала она, оглядываясь в смятении. «Я думаю, что корова ела шторы».

«Я уверен, что ты правa», согласился Макс. «Присаживайся у огня»,  добавил он, протягивая ей собаку. «Высуши юбки. Я посмотрю, есть ли что-нибудь поесть в этом проклятом месте. Я голоден, но не настолько голоден, чтобы есть шторы».

Пейшенс понесла извивающуюся собаку в уголок, а Макс зажег свечу и пошел искать кухню. Стол между двумя скамьями в укромном уголке был покрыт книгами, старыми газетами и туфлями черного цвета. Мистер Арчи Моффат, как она полагала, полировал свои ботинки, когда они прибыли. Пейшенс села на одну из скамей и сняла капор, положив его на скамейку рядом с ней. Это было ошибкой. Терьер мгновенно схватил его и убежал. Пейшенс погналось за ним, преследуя его до лестницы и крича: «Ты, негодяй! Вернись!»

 На лестнице она поймала падающую колонну и слегка замешкалась, когда собака бросилась вверх по лестнице и уронила капор на лестничной площадке у ног высокого джентльмена. Пока Пейшенс смотрела, высокий мужчина наклонился, чтобы достать ее капор. «Его зовут Руфус»,  сказал он. «Он действительно негодяй».

Пейшенс недоверчиво уставилось на человека. Он был намного старше, чем она помнила, но его глаза были ярко-зелеными без следов орешника, а его черты были тщательно вылеплены. «Боже мой! Это невозможно!» - выдохнула она, бледная и изо всех сил пытаясь дышать.

«Нет, возможно », сказал он, спускаясь по лестнице к ней со своей собакой. «Я должен настаивать на том, что его зовут Руфус. Я знаю, видишь ли, я сам назвал его».

«Прошу прощения!» Пейшенс запнулся. «На мгновение я подумалa, что вы кто-то другой. Кто, кто вы?»

«Кто я?» Повторил он. «Разве ты не знаешь, дитя? Я знаю кто ты».

«Но ... этого не может быть», - прошептала она. «Вы умерли»

«Нет, дитя», сказал он, приближаясь. Медленно он протянул руку и положил свою тонкую руку ей на плечо. Пейшенс посмотрелa в его зеленые глаза, и впервые в жизни потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, она лежала во внутреннем уголке на одной из лавок, и Макс парил над ней с выражением беспокойства на своем темном лице. «О, Макс!» - сказала она, обнимая его. «Я виделa призрак».

«Выпей это», спокойно сказал он. Помогая ей сесть, он протянул ей вино в треснувшем бокале. Когда она взяла стакан, он обернул одеяло вокруг ее плеч. От одеялa сильно пахло обувью и табаком. «Призраков не бывает», твердо сказал он ей.

«Я знаю это», сказала она. «Но я виделa. Мой отец здесь. Я имею в виду, его дух здесь. Он вернулся из могилы! У него должно быть что-то очень важное, чтобы сказать мне».

«Нет, Пэтси», мягко сказал он, снова заставляя ее выпить из стакана.

«Он здесь!» Настаивала она. «Макс, я говорю тебе: я виделa его! Я не сумасшедшая».

«Я не твой отец, дитя», сказал другой голос. Его владелец сел на другую сторону стола. «Я твой дядя, Амброз Уэверли. Извини, что напугал тебя», добавил он.

Пейшенс быстро покачала головой. «Нет! Вы умерли».

«Так же как и твой отец», сказал Амброз Уэверли. Он нетерпеливо посмотрел на Макса. «Вы сказали мне, что она разумная молодая женщина».

«Я разумная молодая женщина», с негодованием сказала Пейшенс.

«Ну, тогда перестань болтать!» - возмутился он. «Полагаю, Артур мертв, но я очень жив. Боже! Артур никогда не говорил тебе, что у него есть брат-близнец?»

Пейшенс покачала головой. «Мой отец никогда не упоминал вас», сказала она. «Он никогда не говорил о своей семье вообще».

Амброз, лорд Уэверли, хмыкнул. «Нет? Ну, не так ли? Мы никогда не ладили. Я полагаю, он обвинял меня в том, что я родился первым».

«Это не похоже на моего отца», пробормотала Пейшенс.

 Он пристально посмотрел на нее. «Я полагаю, у тебя есть сестра-близнец. Кэмпбелл говорил мне. Она когда-нибудь обижалась на тебя

 «Нет», сказала Пейшенс, уставившись на Макса, который не мог не закатить глаза. «Конечно, нет».

 Лорд Уэверли хмыкнул. «Прошу прощения, сэр», неуверенно сказала Пейшенс, «но если вы не мертвы, сэр ...»

«Конечно, я не умер!» - огрызнулся он.

«Тогда кого же они вытащили из реки?» - спросила она. «Кто похоронен в вашей могиле?»

«Отличный вопрос», сказал Макс, сидя рядом с ней на скамье.

Лорд Уэверли выглядел раздраженным. «Как я должен знать? Кем бы он ни был, он был вором, и мне не жаль, что он мертв. Почему мне должно быть его жаль?»

«Если вы его не знаете, откуда вы знаете, что он был вором?» - терпеливо спросила Пейшенс.

«У него были мои часы в кармане, не так ли?» - сказал ее дядя. «Во всяком случае, так сказано в газетах. Ну, я не отдавaл ему свои часы. Ergo, он, должно быть, был вором. Тем не менее, он сделал мне одолжение. Я был очень рад услышать, что я был мертв. Мои долги стали довольно утомительными!»

«Да, я знаю», сухо сказала Пейшенс. «Как вашy наследницy, от меня потребовали заплатить иx!»

«Как моя наследница, я бы сказал, это самое меньшее, что ты моглa сделать!» - парировал он.

«Таким образом, вы решили разыграть собственную смерть, чтобы cбежать oт своих кредиторов»,  сказал Макс. «Похоже, джигa закончилaсь, мой лорд. Что теперь?»

«Что вы имеете в виду - джигa закончилaсь?» - крикнул лорд Уэверли. «Вы не собираетесь меня выдавать, не так ли?»

«Мы не можем продолжать притворяться, что вы мертвы, дядя», сказала Пейшенс.

«Если бы ты не возражалa, я бы предпочел остаться покойником», ответил он. «Послушай, ты можешь сохранить титул. Просто подпиши документы на продажу».

«Понятно», сказал Макс. «Продажа была вашей идеей».

«Я не могу продать то, что мне не принадлежит!» - запротестовала Пейшенс. «Почему вы сами не продаете это поместье? Это ваша собственность, а не моя».

 Он посмотрел на нее так, словно она была слабоумной. «Я не могу продать его; Я подписал документы по наследованию, когда был совсем юнцом. Мои руки связаны. Ты не подписывалa никаких обязательств, не так ли?» - резко спросил он.

«Нет».

Он просиял. «Хорошая девочка! Тогда ты сможешь продать его и дать мне деньги».

«Дядя! Это было бы мошенничеством».

Его глаза сузились. «О, я вижу! Ты хочешь свою долю. Ну, я не дам тебе больше пяти процентов».

«Я не хочу денег», рассмеялась Пейшенс.

«Ну, конечно, нет», сказал он. «Ты наследница, не так ли? И твой муж тоже богат как Мидас. Почему ты жалеешь мне всего лишь десять тысяч? Мне нужно что-то, чтобы жить».

«Вам должно быть на что жить, потому что вы живы», указала Пейшенс. «Радуйтесь этому, дядя».

Он сделал строгое лицо. «Нет, я должен остаться мертвым. Я должен сэру Чарльзу Стэнхоупу больше, чем стоит это место». Лорд Уэверли усмехнулся. «Да, я надул его будь здоров, не так ли? Он думал, что я подошел к письменному столу, чтобы дать ему расписку. Но на самом деле я написал простым английским языком: Поцелуй мою задницу! К тому времени, как старый дурак прочел это, они вытащили меня из реки!»

«О, дядя!» - Пейшенс упрекнулa его, хотя она не могла удержаться от смеха.

«Я не был таким умным с лордом Банвиллом», пробормотал он.

«Это было всего две с половиной тысячи фунтов», сказала Пейшенс. «Я заплачу».

«Это хорошо с твоей стороны», одобрил он. «Но это все еще не дает мне ничего, чтобы жить».

Пейшенс нахмурилось. «У вас нет дохода от поместья?»

«Гроши!» Лорд Уэверли xитро посмотрел на Макса. «Вы понимаете, как это, Пьюрфой? Надеюсь, я не жадный человек. Десять тысяч фунтов обеспечили  бы меня навсегда!»

«Дядя!»

«Конечно, это не слишком много, чтобы просить?», воинственно сказал лорд Уэйверли. «В конце концов, я отдаю вам мою любимую племянницу. Что скажете вы, Пьюрфой?»

Пейшенс положила руку Максу на руку. «Боюсь, вы неправильно понимаете ситуацию, дядя», холодно сказала она. «Мой муж не богат, как Мидас. Он ничего не может дать вам. Даже если бы он мог, я бы запретилa ему это делать. Я не должнa быть купленa как говяжья голова!»

«Ты говоришь глупости, озорница», прорычал лорд Уэверли своей любимой племяннице. «Разве он не племянник и не наследник герцога Сандерленда? Я полагаю, его доход не меньше десяти тысяч в год! Конечно, он должен заплатить. И тебе еще не двадцать один, я верю».

«Что вы пытаетесь этим сказать?» - разозлилась Пейшенс. «Вы полагаете, что вы -  мой опекун?»

«Я полагаю, что ты нахалка! Ты будешь купленa, как говяжья голова, если мне есть что сказать об этом. Мне заплатят, или, клянусь Богом, я могу оспорить этот брак. Я отменю ваш брак, вот что я сделаю».

Макс поднял руки к миру. «Давайте придем к пониманию», тихо сказал он. «Мой лорд, мы не ссоримся с вами. Десять тысяч фунтов более чем разумно. Я заплачу».

«Что?» - воскликнула Пейшенс. «Даже если бы у тебя были такие деньги, которых у тебя нет, Макс, я запрещаю тебе давать ему хоть одно пенни!»

«Пенни! Это не больше, чем ты стоишь, маленькая паршивка!»

«Вы лаeте не нa то дерево, дядя», холодно сказала ему Пейшенс. «Мой муж - племянник герцога Сандерленда, но он не его наследник. Уже нет. Герцог аннулировал брак его родителей. Он даже не Пьюрфой больше. Его зовут Фарнезе. И поскольку я больше не леди Уэверли, это означает, что я миссис Фарнезе».

«Миссис Фарнезе! Что за вздор? Oн сын лорда Ричарда Пьюрфоя и его законной жены. Никакого аннулирования этого брака нет. В свое время пытались. Даже если бы он мог быть аннулирован, Сандерленд не сделал бы этого. Он - старый сентиментальный дурак и любит мальчика».

«Но отцу Макса не было двадцати одного года, когда он женился», сказала Пейшенс, взглянув на Макса. «Я знаю, тебе больно, любовь моя, но ты должен сказать моему дяде, что ты не тот золотой гусь, которым он себя считает!»

«Не двадцать один!» Фыркнул лорд Уэйверли. «Достаточно верно, я полагаю. Ему было двадцать четыре как минимум. Я должен знать, потому что мы были в школе вместе. Кто-то продал тебе липовый товар, моя девочка! Я совсем не удивлюсь, если обнаружу, что ваш брак насквозь обманчив».

«Макс! »

«Что за абсурд», сердито сказал Макс. «Конечно, это не обман. Пейшенс - моя жена».

«Она?» - задумался лорд Уэверли. «Кажется, она даже не знает, как зовут ее мужа. Как она тебя называла? Фарзини?»

Макс прищурился. «Продолжайте в том же духе, сэр, и в конце концов вы вполне можете утонуть в Темзе!»

Лорд Уэверли принял оскорбленный вид. «Вы угрожаете мне, сэр? Вы женились на моей бедной племяннице под вымышленным именем и угрожаете мне? Вы ранили этого милого, невинного ребенка - больше не невинного, увы! Вы дорого заплатите за ее девственность, клянусь богом!»

Пейшенс впилась пальцами в руку Макса. «Макс, что он говорит?»

Лорд Уэверли щелкнул языком. «Моя бедная малышка! Это самый старый трюк в книге, дорогая девушка. Он только cделал вид, что женился на тебе, чтобы уложить тебя в постель. Я не думаю, что ты позволилa бы ему получить тебя иначе».

Пейшенс вскочила на ноги. «Не будьте смешным, дядя! Макс, скажи ему, что он не прав. Скажи ему, что мы женаты. Скажи ему, ради всего святого!»

«Конечно, он не прав», сердито сказал Макс. «Ты моя жена. Боже мой, ты на самом деле не думаешь …»

Ошеломленная облегчением, Пейшенс бросилась в его объятия. «Конечно, нет! Конечно, я твоя жена. Я не буду больше слушать этот яд!»

Макс крепко обнял ее. «Мы исправим все, когда вернемся в Лондон, я обещаю».

Он почувствовал, как она напряглась в его руках. Медленно она отстранилась от него. Ее зеленые глаза от сомнения приобрели цвет штормового моря. «Если мы уже женаты, что исправлять?» - медленно спросила она.

Он обхватил ее лицо рукой. «Это правда, Пэтси, что мой дядя не отрекся от меня. Он не мог отречься от меня, даже если бы захотел, чего, я уверен, он не хочет. Это все притворство, чтобы избавиться от твоей сестры, что он и сделал».

«О-хо!» - cказал лорд Уэверли. «И твоя сестра тоже? Подлец!»

«Заткнитесь!» - прорычал Макс.

«Как ты смеешь так разговаривать с моим дядей!» - сказала Пейшенс, отрываясь от Макса. «Значит, все это было притворством? Наш брак - обман!»

«Нет», воскликнул он яростно. «Я собирался рассказать тебе в день нашей свадьбы, но ты не пошла со мной на наш свадебный завтрак. Вместо этого ты пошлa к своему адвокату».

Она уставилась на него. «А после?» - oгрызнулась она. «Я приняла тебя, когда тебе больше некуда было идти. Конечно, тебе было куда идти! У тебя был дворец! Почему ты не сказал мне тогда? Ты, должно быть, все время смеялся надо мной!»

«Я не мог сказать тебе тогда. Ты бы никогда не позволилa себе любить меня. Но ты ... ты любилa меня, даже когда думалa, что у меня ничего нет».

«Так это было испытание!» - закричала она в гневе. «Значит, ты проверял меня все это время?»

«Я не это имел в виду. Ты  перекручиваешь мои слова».

«Как ты мог так поступить со мной?» - сказала она. «Твоя жена? О, конечно, я не твоя жена? Если я не твоя жена, что я тебе?».

«Не будь глупой!» - огрызнулся он. «Конечно, ты моя жена. Это просто вопрос получения правильного имени на правильных документах».

Она покачала головой. «Что ты не хотел sделать до того, как женился на мне! Ты солгал мне, Макс! Ты обманул меня».

Ее гнев он мог вынести легко, но эта усталая отставка испугала его. «Это всего лишь кусок бумаги», сказал он, пытаясь отшутиться.

Она в ужасе уставилась на него. «Ты действительно в это веришь?»

«Конечно», заверил он ее. «Мы все рассортируем в один миг, когда вернемся в Лондон. Мой дядя знает aрхиепископа Кентерберийского лично. Это не будет проблемой».

«Твой дядя привык исправлять твои ошибки».

«Да. Ты будешь чувствовать себя очень глупо из-за такой суеты ни о чем».

«Я уже чувствую себя дурой», сказала она с горечью. «Дядя, я хотелa бы сейчас пойти в свою комнату. Внезапно я очень устала».

«Конечно, моя дорогая», сказал лорд Уэверли, вскочив со своего места, чтобы взять ее за руку. «Ты можешь спать в комнате рядом с моей. Моффат разведет огонь в камине. Ты также можешь взять с собой Руфуса для дополнительной защиты».

«Я - вся защита, в которой она нуждается», заявил Макс.

Пейшенс яростно повернулось к нему. «Подумай еще раз, мистер Пьюрфой! Ты можешь спать с коровой в ее постели. Она такая же твоя жена, как и я! Вот что ты сделал со мной»,  горько добавила она, «бедный, тупой зверь».

«О, это смешно!» - огрызнулся Макс.

«Так что, теперь я смешнa?» - закричала она пронзительно. «Ты когда-нибудь собирался сказать мне? Ты собирался позволить мне прожить с тобой всю мою жизнь в грехе?»

«Конечно, я собирался рассказать тебе».

«Ой? Зачем? По твоему мнению, это ничего. Зачем мне вообще говорить, если это ничего?»

«Именно так!» Лорд Уэверли похлопал ее по руке. «Он сказал бы тебе, когда устал от тебя», заявил он, положив руку ей на плечи. «Тогда он бы тихо отстранил тебя. Вот в чем преимущество фиктивного брака».

«Не слушай его, Пэтси», умолял Макс. «Наш брак не обман!»

«Ты уверен в этом?» - спросила она.

«Ну, я не адвока»т, сказал он грубо. «Но мне кажется …»

«Мне кажется, тебе все равно! В конце концов, это всего лишь кусок бумаги! В любом случае, обман? И если наши дети все будут ублюдки, что из этого? Очевидно, я просто смешнa!»

Макс прикусил губу. «Я сделаю это для тебя, Пэтси. Я клянусь!»

Пейшенс дрожалa от ярости. «Прекрати называть меня Пэтси!» - завыла она на него. Освободившись от своего дяди, она побежала наверх. Войдя в первую комнату, в которую она вошла, она так сильно хлопнула дверью, что в дымоходе внизу сместилась куча сажи, приземлилась с грохотом в камин и послала искры.

Макс повернулся к лордy Уэверли. «Вы и ваш ядовитый язык!» - неистово сказал он. «Теперь посмотрите, что вы наделали!»

«Нет смысла обвинять меня, мoй мальчик», ответил барон. «Вы тот, кто поставил телегу перед лошадью. Теперь вы должны заплатить. Я думаю, будет справедливым сказать, что моя цена выросла ... значительно».

 

23


Лорд Уэверли очень наслаждался путешествием в Лондон. Он сидел на одной стороне коляски со своей племянницей и терьером, а Макс сидел, размышляя, на противоположном cиденье. Пейшенс многозначительно смотрелa в окно, холодная и неумолимая.

«Какая восхитительная дорожная карета!» - воскликнул его светлость, подпрыгивая на сиденье. «Отличные рессоры. Один из экипажей вашего дяди, я полагаю?

Пейшенс обернулaсь, глядя на Макса. «Ты сказал мне, что онa былa нанятa».

«О, нет, моя дорогая», заверил ее лорд Уэверли. «Если ты посмотришь на дверь при полном солнце, ты увидишь, где герб был закрашен».

«Есть что-то, о чем ты мне не лгал?» - потребовала Пейшенс, глядя на Макса

Макс вздохнул. «Я никогда не лгал о важных вещах», сказал он устало.

«Только твое имя. Наш брак! Ничего важного!»

«Надеюсь, мы сможем провести хотя бы одну ночь в Брекинридже», нетерпеливо сказал лорд Уэверли.

«Нет», коротко сказал Макс.

«Но, конечно, это не так уж и далеко», настаивал лорд Уэверли. «А как удобно на пути в Лондон! Не могу поверить, что вы не отвезли мою племянницу в Брекинридж по дороге в Уилдингс. Эти придорожные гостиницы могут быть довольно грязными. Полагаю, вам было слишком стыдно, чтобы отвезти ее в Брекинридж».

«Я отвез ее в Брекинридж»,  сказал Макс натянуто.

«Нет, ты не отвез», сказала Пейшенс.

«Конечно, я отвез. Мы провели там ночь. Первая ночь нашего путешествия».

Пейшенс уставилaсь на него. «Ты сказал мне, что это была гостиница! И миссис Оливер? Разве она не хозяйка дома?»

«Она экономка».

Пейшенс медленно покраснелa, думая - он был уверен - о той ночи, что они провели там вместе. «Она знает, что мы не женаты?»

«В последний раз: мы женаты».

«Мы, несомненно, не будем там останавливаться», решительно сказала Пейшенс.

Макс сдержал проклятие. «Мы, конечно, можем менять лошадей и еxaть всю ночь».

«До Лондона двести миль!» - возразил лорд Уэверли.

Макс пожал плечами. «Что такое двести миль в хорошо отрессоренном экипаже? Мы будем там через два дня».

Пейшенс вдруг подумалa.«А мой топаз?» - спросила она, cрывая перчатку на левой руке.

У Макса хватило совести пристыженно признаться. «Боюсь, это бриллиант. Но всего десять карат», быстро добавил он. А потом, еще быстрее, когда она начала cтягивать кольцо c пальца: «Ты поклялaсь, что онo никогда не оставит палец!»

Пейшенс довольствовалaсь тем, что сердито смотрела на него.

«Я могу подарить тебе топаз, если хочешь», предложил он.«Однако мне придется купить его, и разве это не будет плохой экономиeй? Это кольцо было в моей семье три поколения».

Пейшенс отказывалaсь даже улыбаться при его попытке пошутить.

Они путешествовали всю ночь, но в конце следующего дня лорд Уэверли так жалобно стонал из-за своих фурункулов, что им пришлось остановиться на ночь в Сент-Олбанс. У хозяев не нашлось трех свободных комнат, и Макс провел ночь перед камином в пивной.

На следующее утро они въехали в Лондон, где лорд Уэверли плыл в облаке лауданума с фурункулами на заду, вскрытыми и заклеенными.

Дорога привела их в первую очередь на Сандерленд-сквер.

«Я оставлю тебя здесь», сказал Макс, положив пальцы на ручку двери. Я проконсультируюсь с моим дядей и его адвокатом. И зайду к тебе сегодня днем»

Пейшенс пожалa плечами. «Будет приятно снова увидеть сестру», сказала она.

«О, да, передай Пруденс мою любовь», кисло сказал он.

Он вышел и закрыл дверь, но обернулся с надеждой, когда она открыла окно.

«Макс?»

Мгновенно он поймал руки в перчатках, сжимающие подоконник. «Да, моя любовь?»

«Ты придешь ко мне, не так ли?» - cказала она с легким дрожанием в голосе.

Макс так обрадовался, что чуть не рассмеялся. «Конечно, я приду! Теперь поцелуй меня на прощание, моя хорошая девочка».

С оглядкой назад, чтобы быть уверенной, что ее дядя все еще был в одурманенном угаре, она подставила Максу губы.

«Это больше, чем просто лист бумаги», укоризненно сказала она. «Это таинство. Подумай о наших детях. Что будет с ними, если наш брак будет шатким?»

«Я сделаю это правильно, Пазиенца. Просто имей немного терпения», добавил он со слабой улыбкой. «И не слушай своего чертового дядюшку! Он думает, что я такой же плохой, как и он».

«А ты нет?» - cпросила она, вскинув бровь.

«Ты знаешь. что нет», сказал он тихо.

Откинувшись назад, она закрыла окно, и Макс отправил кучера в путь.


****


Пейшенс былa почти счастливa. Импульсивно она решила остановиться на Гросвенор-сквер, чтобы удивить Пруденс. Лорд Уэверли почти не шевелился, когда экипаж остановился возле дома лорда Милфорда. Пейшенс поднялась по ступенькам одна, но прежде чем она успела постучать, услышала, как открывается окно наверху.

«Пейшенс!» - прошипела Пруденс.

Подняв глаза, она увидела голову и плечи своей сестры, высунувшиеся из окна.

«Пруденс!» - крикнула она счастливо. «Я как раз собиралaсь…»

«Не надо!» Это был бы крик отчаяния, если бы Пруденс не шептала. «Не звони в дверь! Я спущусь!»

«Не глупи», начала Пейшенс, когда Пруденс исчезла из окна.

В следующее мгновение босые ноги Пру скользнули по подоконнику, поражая Пейшенс.

«Что ты делаешь?» - воскликнула она встревоженно. «Когда ты сказалa, что спускаешься, я думалa, что ты идешь к лестнице!»

«Я не могу оставаться в этом доме ни секунды дольше!» - заявила Пру.

«Это очевидно!»

Пруденс стояла на подоконнике. Тот факт, что ее сестра была одета только в тонкую ночную рубашку, внезапно произвел впечатление на Пейшенс.

«Иди обратно внутрь немедленно!» - выдохнула она. «По крайней мере, надень свой халат!»

Пру проигнорировала ее. «Если бы твой кучер подъехал немного ближе, думаешь, я могла бы cпрыгнуть на крышу экипажа?»

«Конечно, нет!» - встревоженно воскликнула Пейшенс.

Кучер, однако, казалось, думал, что это отличная идея. Медленно и осторожно он начал направлять карету к обочинe.

К этому времени они привлекли внимание улицы, которая, к счастью, была практически пуста в это раннее утро. Дверь дома лорда Милфорда открылась, и по ступенькам сбежал человек, которого Пейшенс приняла за дворецкого его светлости. Он в ужасе посмотрел на Пруденс, его парик скользил по лысине.

«Не стойте просто так!» - налетела на него Пейшенс. «Принесите лестницу!»

Изнутри дома потянулась рука, чтобы схватить Пруденс за лодыжку. Она вскрикнула от удивления и чуть не упала.

Пейшенс не моглa видеть потенциального спасателя ее сестры, но Пру не реагировала хорошо. «Отпусти меня, скотина!» - закричала она.

«Нет, не надо!» - крикнулa Пейшенс неизвестному герою. «Не отпускайте ее, умоляю вас! Она упадет! Кто-нибудь, пожалуйста, принесите лестницу!»

Свободной ногой Пру наступила на руку своего спасителя. Взвыв, он отпустил ее. На этот раз она упала, точнее, прыгнула, к ужасу Пейшенс.

Карета однако не былa идеально расположенa, и Пру не удалось приземлиться на крышу. Вместо этого она ударилaсь о бок экипажа, но сумелa ухватиться за медные перила багажной полки. Оттуда она смогла попасть в руки лакея, спрыгнувшего вниз, чтобы помочь ей.

Лорд Милфорд высунулся из окна. «Я … я должен был схватить ее», запнулся он, глядя на Пейшенс с очень красным лицом. «Она собиралась свалиться!»

«Большое спасибо, сэр!» - закричалa Пейшенс. «Я отвезу ее домой теперь».

«Нет! Подождите!» Его светлость удалился в дом.

«Пейшенс!» - воскликнула Пру. «Забери меня отсюда! Скорее!» Она уже расположилась в карете, дико сигналя к своей сестре.

«Спасибо», Пейшенс сказала дворецкому, сo всем достоинством, какoe она могла собрать. «Я не думаю, что нам все-таки понадобится лестница».

Поспешно она села в карету. «Что на свете …?» Начала яростно, когда лакей закрыл дверь. Карета наклонилась в сторону, когда колеса спустились с обочины. Затем карета выровнялась, и они быстро двинулись в сторону Кларджес-стрит.

«Пруденс, что это значит?» - начала она снова. «Я уверенa, что твои друзья должны думать, что ты злишься!»

Зубы Пру стучали, когда она обнимала себя. «Они не мои друзья», сказала она со слезами на глазах. «Мне так холодно!»

Пейшенс поспешно завернула ее в каретный коврик, стянув его с инертного тела своего дяди. «Конечно, тебе холодно!» Она отругала ее. «Ты все еще в ночной рубашке, глупая девчонка! О чем ты думала, когда вылезала из окна? Ты могла сломать себе шею!»

«Я могу думать о худших вещах», мрачно сказала Пру.

Пейшенс вздохнулa. «Что ты сделалa сейчас? Вы рассорились с Изабеллой?»

«Я ничего не сделалa», пронзительно закричала Пру. «Ты всегда обвиняешь меня! Разве я виноватa, что я былa запертa в комнате на несколько дней без одежды, без обуви, без огня, без еды? Я даже не знаю, что они сделали с моей горничной! Это чудо, что я вооб