Book: Чужие небеса



Чужие небеса

Андрей Васильев

Чужие небеса

Чужие небеса

Автор благодарит всех, кто помогая ему в работе над этой книгой, тех, кто давал своевременные советы, выискивал ошибки и щедро делился своими знаниями, — Сергея Куркова, Дмитрия Овдея, Нури Магомедова, Евгения Петрова, Дениса Шишокина, Павла Сергеева, Мартина Аратои, Игоря Таратенко, Алекса Кинтера и многих других.

Отдельное спасибо — Дмитрию Нефедову, Вадиму Лесняку и Дмитрию Овдею за их вклад в работу над этой книгой.


ГЛАВА 1

Чужие небеса

Если бы кто-то спросил у меня, что именно является самой большой диковинкой, увиденной в Семи Халифатах, то я бы ответил: «Ночное небо». Не распутные до крайности нравы, которые поражают воображение даже таких видавших виды людей, какими являются Фриша, Мартин и Гарольд, не гигантские базары, по которым можно ходить часами, не обойдя даже и половины, не врожденное двуличие местных жителей и не странные мировоззрения. Нет.

Небо. Такое, какого никогда до того мне видеть не приходилось, даром что я уже успел побывать в этих краях ранее. Но в те дни у меня другие печали были, тогда я сначала гадал, что нас в Гробницах ждет, потом же вовсе не до синевы над головой стало, больно на земле дела невеселые шли. А вот сейчас у меня есть время на то, чтобы осознать, какая красота царит надо мной и как она отличается от того, что творится вокруг.

Ночь, ночь стояла над Халифатами, и лунный свет заливал пустыню, словно река — берега во время половодья.

Я стоял у шатра, смотрел на небо и размышлял о том, что время здесь и в тех местах, откуда мы прибыли, все-таки течет по-разному. Тут, на Востоке, оно тянется, его ход можно ощутить чуть ли не физически. А там, в Центральных королевствах, все обстоит совсем по-другому. Может, потому что там все постоянно спешат? Спешат жить, любить, богатеть, умирать, наконец? Там вчерашний день не имеет никакой ценности, все решает сегодня. И, может быть, чуть-чуть завтра.

А тут — другое дело. Здесь сильны традиции, они определяют жизнь человеческую. Тут, в Халифатах, все пропитано уважением к тому, что случилось не только вчера, но и сто, двести лет назад. Горшечник учит сына своему мастерству точно так же, как когда-то его наставлял собственный отец. И этот сын со временем приведет в ту же мастерскую своего отпрыска, чтобы повторить ему слова, услышанные в юности от родителя. Нравится молодому человеку эта перспектива или нет — никого не волнует. Такова его судьба.

Хотя, по сути, на этом строятся благополучие и стабильность Семи Халифатов. В них нет места народным волнениям, последним просто неоткуда взяться. Каждый знает свое будущее заранее, так чего бунтовать? Разве что нищие изредка пробуют буянить, но с ними отлично справляется городская стража. Впрочем, не поручусь за то, что и это тоже не традиция. Скажем, каждого десятого числа второго летнего месяца нужно постучать костылем о прилавок торговца специями, того, что стоит пятым в третьем мясном ряду, а после перевернуть оный.

И месть тут, в Халифатах, тоже носит не столь стихийный характер, как у нас, в Королевствах. Здесь никто моментально не вспыхивает как факел, не несется немедленно, размахивая оружием, к дому врага и не устраивает стихийные разгромы, поджоги и смертоубийства.

Нет, это блюдо тут подают красиво. Так, чтобы потом почтенным старикам во дворце местного эмира было о чем поговорить. Представьте себе, к их мнению прислушиваются и от него здесь кое-что зависит. У нас такое не принято, а слова тех, кто уже не может за себя постоять, принято пропускать мимо ушей. Пусть себе бормочут, воздух сотрясают попусту.

В Халифатах мнение старших иногда стоит больше, чем слово владыки. Особенно если его изрек отец этого самого владыки, тот, что раньше сам сидел на престоле, а после передал его сыну. Во избежание, чтобы не придушили во сне подушкой, сочтя, что папа зажился на белом свете. Подобное в этих местах не редкость. Но можете быть уверены в том, что подушка будет сшита из самого дорогого материала и украшена традиционной для подобных случаев золотой вышивкой. А после мероприятия она займет свое место в дворцовой сокровищнице как ценная семейная реликвия.

Так вот — месть. Месть в Семи Халифатах является искусством, потому обставляют ее торжественно и изящно. Просто убить — это, по местным меркам, слишком мелко. Жертва должна знать, за что умирает, ей полагается корчиться в судорогах и конвульсиях, физических и моральных. Она должна целиком и полностью осознать, насколько мерзко было ее земное существование и насколько ужасен конец жизни. Ужасен — и заслужен. Само собой, в одиночку такое провернуть сложно, у приговоренного к смерти есть и друзья, и родня, потому мстителю нужны те, кто встанет за его спиной, причем желательно, чтобы эти люди были ему не слишком дороги, но при этом на них можно было положиться. Просто друзей терять никто не хочет, а абы с кем в бой не пойдешь. И вот тут вспоминают о тех, кто готов защитить вашу честь за наличный расчет. Например, о нашей дружной компании. Понятно, что какой-нибудь глиномес или бахчевник не могут себе позволить нанять не то что весь наш отряд, состоящий из почти двух десятков магов, но даже парочку бойцов из него. Зато богатые старинные роды или даже владыки небольших государств, разбросанных по карте Семи Халифатов, — запросто.

Да, мы стали наемниками. Чего отмахиваться от свершившегося факта? Ведь так все и обстоит на самом деле. Мы те, кто выполняет грязную работу, правда, при этом красиво обставленную и отлично оплачиваемую.

Нет, разумеется, все задумывалось совсем не так, не собирались мы становиться на данную стезю. Но жизнь есть жизнь, с ней не поспоришь.

Отец Агнесс, который по прибытии в Анджан приютил в своем доме нашу измученную событиями последних месяцев компанию так, будто мы все были его детьми, сделал все, что только мог. Он употребил все свое влияние, и через пару недель мы уже были в Халифатах, где и предстали перед Сафаром, падишахом падишахов, повелителем Вселенной. Последнее — не моя придумка, так его называли придворные. Впрочем, если перечислять все титулы данного властителя, дня не хватит.

При этом Сафар оказался вполне еще молодым человеком, лишенным излишней кичливости, обладателем очень острого ума и тонким политиком. Подозреваю, что именно из-за последнего обстоятельства он отказался распространить на нас свое покровительство. Ему были не нужны лишние проблемы. Хотя, возможно, здесь приложил руку и старый приятель нашего наставника, маг по имени Сезар Вилеруа, стоящий по правую сторону от трона Сафара, пусть и не самым первым, а пятым. В Халифатах близость царедворца к правителю определяется тем, по какую руку от трона он стоит и как близко к нему. Позиция Вилеруа, судя по его местоположению в пространстве, была более чем стабильна.

Но конкуренты никому не нужны, о чем, собственно, Ворон и сообщил нам после встречи с этим господином. А тот данное обстоятельство даже и не скрывал. При этом Вилеруа заверил нашего учителя в том, что палки в колеса вставлять не станет и попробует через свои связи подыскать нашей компании место потеплее при каком-нибудь повелителе помелкотравчатей.

Тем более что Сафар, на людях отказавшийся дать нам пристанище, на самом деле ничего против Ворона не имел. Более того, ему понравилась наша история, а особенно та часть, в которой мы изрядно натянули нос ордену Истины. Так понравилась, что он даже взял на себя все расходы, связанные с нашим пребыванием в столице. А еще он преподнес дорогие подарки нашему наставнику и отцу Агнесс, чему последний радовался как ребенок. Ну и девочкам нашим он прислал чуть ли не два воза фруктов и цветов. По местным меркам такие поступки повелителя говорят о его крайнем расположении к человеку.

Уж не знаю, трудами ли Вилеруа, стремившегося побыстрее убрать с глаз возможного конкурента в лице Ворона, или все-таки по протекции Сафара, но через пару дней нам поступило предложение отправиться ко двору эмира Зеймура, правителя одной из провинций Халифатов. Не самая большая провинция, не самый пышный двор, но выбирать на тот момент все равно было особо не из чего. К тому же нам очень хотелось побыстрее убраться куда-нибудь подальше от тех мест, где много лишних глаз и ушей. Ворон был уверен, что рано или поздно до нас попытаются добраться эмиссары ордена.

И он оказался прав. Правда, случилось это через полгода, но факт есть факт. И, скажу вам, орден не поскупился. Он нанял почти три десятка матерых головорезов, которые подготовили покушение на славу, вот только не учли тот факт, что к тому времени Зеймур, оказавшийся троюродным братом Сафара, уже сообразил, что родственник ему не головную боль подкинул, а курицу, несущую если не золотые, то уж точно серебряные яйца.

Но обо всем по порядку.

Изначально мысли о том, что мы могли бы заняться таким ремеслом, как наемничество, нам и в голову не приходили. Все, чего мы хотели, — это тишины, покоя и возможности продолжить обучение. Ну и еще вернуться через какое-то время в Центральные королевства, чтобы собрать долги. Желательно — с процентами.

Потому предложение Зеймура, которое он сделал нашему наставнику, слегка нас огорошило. Сами посудите — эмир представил ему бородатого и пузатого купца из старинного рода, которого негодяи из банды Кривого Ардо на днях лишили огромного каравана, битком набитого шелками, винами и пряностями. Причем достойнейший купец далеко не первая жертва этого мерзавца, счет уже на десятки пошел.

Увы, но войско Зеймура не настолько велико, чтобы он мог отправить достаточное количество воинов разорить разбойничье гнездо, которое те свили в горах, но, может, великий маг и его питомцы возьмут на себя этот труд? Не бесплатно, разумеется. Купцы скинулись наличностью и назначили приз за головы Кривого Ардо и его помощников. Плюс — отдельная награда за полный разгром шайки.

Не скажу, что данное предложение вызвало у нас прилив энтузиазма. И воевать не сильно хотелось, да и тащиться в пустыню — тоже. Опять эти солнце, жажда, змеи.

Спора нет, деньги нужны, расположение эмира — тоже. Но самое главное — Ворон не оставил нам выбора. Он сразу сказал: «Выдвигаемся завтра». Просто наставник уже знал, кто такой Зеймур, и понял, что дело не только в докучливых разбойниках. Что они? Обычное дело. Этих перебьем, через месяц новая шайка появится.

Это проверка. На нас решили посмотреть в деле, чтобы понять — нужны мы на землях Халифатов или нет. Все это он нам объяснил уже в пути, когда мы покинули город. Как и то, что надо костьми лечь, но доказать свою полезность.

Доказали. Перебили почти сотню головорезов, которые оказались очень прыткими ребятами, Фальку и Монброну довелось даже сталью позвенеть, когда пятеро особо резвых бандитов почти добрались до тех позиций, с которых мы поливали их горный лагерь огнем, ядовитым дождем и тому подобными магическими изысками.

Награду нам вручили торжественно, правда, мешок с ней изрядно похудел с того момента, как Ворон его впервые увидел. Собственно, Зеймур особо и не скрывал того, что изъял из него треть от общей суммы. Как налог.

Причем Рози, услышав данную фразу, презрительно сморщилась и заявила:

— Посреднику и десятины бы хватило.

Через неделю наставника снова пригласили во дворец, угостили чаем и сладостями, а после изложили новую просьбу, важную и неотложную. Надо было помочь одному юному принцу из глухой и дальней провинции отобрать престол у его дядюшки-узурпатора. Нет-нет, интрига сплетена, война объявлена, но вот битва… С той стороны имеется пара магов, и было бы замечательно, если бы великий маг и его питомцы взяли на себя труд поддержать отважного и перспективного молодого человека в его притязаниях. Разумеется, не бесплатно…

Мы поддержали принца, причем в той битве чуть не погибла Фриша, которая зачем-то ринулась в самую гущу боя, а после умудрилась влезть в противостояние с магом, поддерживающим узурпатора. Если бы не Монброн и Фальк, которые успели это заметить, то точно конец бы ей пришел.

Обошлось. Юный принц после переслал Зеймуру сундук золота, из которого нам досталось ровно две трети, Ворону подарил своего любимого белого слона, а Фрише, которая умудрилась с ним еще и переспать, вручил магический посох из слоновой кости, инкрустированный золотом и сапфирами. Магии в данном артефакте не было ни на грош, зато стоил он немало.

Но самым полезным приобретением являлась грамота от Сафара, в которой говорилось о том, что отныне мы можем проживать на территории Семи Халифатов столько, сколько пожелаем. И что на нас распространяются его защита и благосклонность, ибо мы твердо стоим на позициях добра и света.

— Не такой судьбы я желал вам, — проворчал Ворон, огласив свиток. — И себе на старости лет.

— По-моему, все замечательно! — не согласилась с ним Магдалена. — Нам теперь нечего бояться!

— Магда, ты дура, — сообщила ей Рози. — Ты еще не поняла? Мы теперь на службе у Сафара. Мы наемники. Он проверил нас в деле и доволен тем, как все прошло.

— Ну и что? — хрустнул яблоком Карл. — Чем плоха работа наемника? Да в ней для нас плюсов больше, чем в какой-либо другой. И практикуемся, и действовать слаженно учимся. Да еще и золота заработаем.

— Самое забавное в том, что Фальк прав, — усмехнулся Ворон. — Нам надо на что-то жить и необходимо покровительство свыше. И еще, как бы резко это ни прозвучало, — вам нужно учиться убивать. Впереди большие битвы, вы должны быть готовы равнодушно смотреть на чужую кровь, стекающую с ваших рук.

Потом еще несколько раз вспыхивали споры по поводу того, что мы маги, а не головорезы, особенно после пары особо грязных заданий по тотальному уничтожению кочевых племен. Нет, эти ребята были отменные мерзавцы — конокрады, убийцы и насильники, их обязательно изничтожить следовало. Но сколько же там крови утекло — ужас!

Ничего. Пообтерлись, притерпелись. А через полгода тайная стража Сафара выследила группу наемных убийц, посланных орденом Истины. Те до нас даже добраться не успели.

Их казнили на главной площади в течение пять дней, одного за другим. Изобретательно и безжалостно, всякий раз сообщая, за что именно они несут мучения. За то, что задумали лишить жизни верных слуг эмира Зеймура, за то, что злоумышляли на жителей Семи Халифатов, за то, что вообще решились на убийство. Закон есть закон, он охраняет жизнь граждан, даже если та ни гроша не стоит. Но в первую очередь их так мучили за то, что они вступили в связь с орденом Истины. Вслух это не прозвучало, но имеющий уши да услышит.

Сафар отлично понимал, кто именно станет его главным врагом в грядущей войне и кто склоняет Королевства к тому, чтобы эта война началась.

Мы не могли не оценить такой поступок, равно как и то, что нам четко дали понять — вы с нами хорошие и мы с вами такие же. Собственно, после этого случая дискуссии на тему «кем мы стали» прекратились полностью.

К тому же Карл оказался прав. Все то, чем нам приходилось заниматься, затачивало бойцовские умения как камень сталь. Разумеется, я говорю не о махании шпагой, а о магической составляющей. Мы научились соразмерять свои возможности и грамотно распределять их, исходя из той или иной ситуации, поняли, что такое стратегия боя, изучили сильные и слабые стороны друг друга. И еще кое-кто из нас научился убивать без жалости и сострадания. Большинство и до Халифатов прекрасно подобное умело делать, но некоторые из наших девушек — нет. Не в состоянии они были себя переломить и хладнокровно забрать чью-то жизнь. Но то раньше. А теперь у них выбора не было, и они это поняли.

Не скажу, что мы стали лучшими из лучших, это неправда. Но и не худшими — это точно. Против объединенных сил Линдуса Восьмого нам не устоять, но в составе хорошего войска мы не затеряемся.

Больше скажу — многим из нас, включая, кстати, и меня, такое существование вообще пришлось по душе. А что? Есть чем заняться, платят за это здорово, опять же — уважают нас во дворце. Чем плоха такая жизнь? Ни от кого бежать не нужно, можешь ходить прямо, не горбясь, и голодным спать не ложишься.

Разумеется, никто из нас не забыл той безумной скачки сквозь холод и снег, тела наших друзей, которые мы даже не смогли похоронить, и липкий страх, в котором мы жили неделями. Такое из памяти не уходит, подобное выжжено в ней навсегда. Но любые воспоминания тускнеют по мере того, как из сердца уходит боль. Время как ветер, оно тушит костер памяти, засыпая его песком новых событий, встреч и забот. Потому все чаще и чаще можно было услышать фразы вроде: «Может, ну их, эти Королевства? Чего мы там не видели?»

Ворон знал, что подобные слова звучат, но никак это не комментировал. И даже по его лицу было невозможно понять, что он на этот счет думает. Впрочем, нас обратно в Центральные королевства никто особо и не звал. Там сейчас и без нас весело было.



Новости в Семь Халифатов из-за морей поступали редко, но даже из того, что доносила молва, становилось ясно, что все пошло не совсем так, как планировал Линдус Восьмой. Многого ему удалось достичь, это так. Многого — но не всего.

Он сумел под себя подмять большинство государств, особенно тех, в которых правили разжиревшие и безвольные повелители вроде покойного Стивена Третьего, того, что некогда правил Форнасионом. Врать не стану — порадовался, когда узнал о внезапной смерти от какой-то мудреной болезни, настигшей данного монарха дня через три после того, как мы покинули пределы его королевства. Хворь оказалась на диво быстрой и пожрала бедолагу-короля за считаные часы. Думаю, это был яд. Хотя, может, и удавили его по-простому, без всяких премудростей. Да и магию со счетов сбрасывать не стоит.

Впрочем, не столь важно, как оно там случилось на самом деле. Главное — поделом. Этот гад Стивен Третий мог спасти Луизу и Робера. Мог — но не стал.

Что характерно — все семейство отправилось вслед за своим главой, включая невесток, внуков и ближний круг прислуги. Эпидемия, однако. Был королевский род Лигернов — и нет его. А после опустевший трон без всяких проволочек и формальностей достался еще одному отпрыску династии Линдусов.

И вот таким образом пало немало королевств, одно за другим. Но были и те, кто не собирался вставать на колени, предпочитая умереть на поле боя.

Например, Эйлинзас. Маленькое государство, иное герцогство больше по размеру. Не исключено, что Линдус Восьмой даже и не стал бы тамошнего правителя убивать, просто объявил, что вводит протекторат, — и только. У него сыновей не так много, чтобы ими каждую дыру затыкать.

Но нет, не захотел тамошний король гнуть шею. Он официально заявил посланцам Линдуса что считает невозможным для себя порочить память предков, от которых наследовал престол, порвал их верительные грамоты и адресованное ему письмо Линдуса, а через несколько дней неистово рубился в сече у стен своей столицы. Само собой, город пал, как и король, но пример неповиновения был дан.

Кстати — город Линдусу так и не достался. Его спалили дотла местные жители. Собственноручно. Остатки же армии, составившие добрую тысячу латников, с потерями и трудностями добрались до Асторга, где их охотно и приняли на службу. Первых, но не последних, надо отметить. Потом туда же направились многие из тех, кто не очень одобрил новые порядки и нового господина.

А Асторг охотно привечал всех, кто был недоволен происходящим. Линдус по этому поводу открытого недовольства не высказывал, соблюдая подобие нейтралитета, но это только пока. Пока у него других дел полно, имеется в виду.

Но главной головной болью для него стали эльфы. Да-да, эльфы, его вроде бы союзники. Он, как и многие до него, пал жертвой самоуверенности. Линдус с чего-то решил, что король Меллобар сдержит те обещания, что были даны в то время, когда интрига в Центральных королевствах только закручивалась.

А он взял да и обманул своего партнера. Нет, первую часть договора эльфийский король выполнил полностью, он Фольдштейн захватил и всю знать там перебил. Но вот сидеть за рекой, в своих извечных владениях, не пожелал. А зачем? Лишних земель не бывает, тем более что королевство покойного папаши Аманды было не из бедных. Да и соседи у него зажиточные имелись. Например, та же Сезия, с ее нивами, стадами коров и серебряными рудниками.

Короче, по новой обосновались эльфы на людских землях, причем всерьез и надолго. И уже вовсю присматривали место для шага вперед.

Как противникам Линдуса Восьмого, нам подобное слышать было радостно, но печальная нотка в этом всем имелась. Тот факт, что Аманда мертва, теперь ни у кого не вызывал никакого сомнения. Если даже ее не убили по дороге к отчему дому, то на его пороге точно она свою смерть встретила. Эльфы вообще людей не жалуют, а особенно тех, которые строптивы и опасны. Наша же бывшая соученица была как раз из этой самой породы. Причем более чем.

В общем, потряхивало Центральные королевства изрядно, о чем не без удовольствия рассказывал Ворону его давнишний приятель в те дни, когда мы навещали столицу Халифатов. Но не только он был нашим источником новостей. Кое-что мы узнавали от дона Игнасио, отца Агнесс, в доме которого каждый из нас побывал не раз. Нам там нравилось. Приятно иногда почувствовать, что тебе рады, а де Прюльи действительно относились к нам как к родным.

Но самые достоверные вести с родины нам приносили те, кто состоял на службе у рода де Фюрьи. И рассказывали они их лишь Рози и мне.

В первый раз посланцы Гейнарда появились где-то через месяц после того, как мы обосновались при дворе Зеймура. Детали мне неизвестны, знаю только, что они каким-то образом связались с Рози. С тех пор хотя бы раз в месяц нас навещали хмурые люди, которые передавали моей девушке деньги, какие-то письма и устные распоряжения ее брата. Ну и сообщали новости. Не сомневаюсь, что знали они больше, чем говорили, но лучше хоть что-то, чем ничего.

Что интересно, мне тоже как-то раз вручили увесистый мешок золота. Как выяснилось, Гейнард не забыл своего обещания и выплатил полагающийся процент за помощь в давней силистрийской сделке. Я был очень удивлен, не сказать — тронут. Ну да, мы не бедствовали, но золото — оно всегда золото.

Хотя с «не бедствовали» я немного поскромничал.

Рози развернулась в Халифатах во всю ширь, ее практичная хватка меня и восхищала, и поражала одновременно. За прошедший год с небольшим она умудрилась наладить контакты и с контрабандистами, лихо ввозившими в Халифаты товары в обход немаленьких таможенных сборов, и с купцами, и с городской стражей. И с даже торговцами запрещенными товарами вроде дурман-травы, что было крайне небезопасно, зато очень прибыльно.

Через нее проходили огромные деньги, полученные за товары, присылаемые из Асторга. Впрочем, эти деньги очень скоро снова превращались в товары — специи, жемчуг, драгоценные породы дерева и прочие изыски Халифатов, после чего груженные доверху корабли тайными маршрутами плыли назад, в Королевства.

Сколько золота прилипало к ее рукам — понятия не имею. Но, думаю, ее обещание о том, что мы рано или поздно купим дворец с фонтанами, рабами и павлинами, уже могло бы быть осуществлено.

Только смысла в этом не было. Беды прошлого слишком сильно нас всех сплотили, потому жить мы предпочитали все вместе. К тому же, несмотря на все славословия, мы все равно оставались чужаками в чужой стране.

Деньги, полученные за первые задания, мы вложили в дом, находящийся недалеко от дворца Зеймура. Не знаю, кто в нем жил раньше, но пустовал он давно по той причине, что был очень, очень велик. Обычным жителям такая домина была без надобности, а покупать его для последующего сноса оказалось дороговато.

Зато для нас это здание, в котором имелось три десятка комнат и четыре огромных залы, не считая подсобных помещений, оказалось именно тем, что нужно. У нас снова появился свой кров, откуда не хотелось уезжать. Тем более что все равно в городе мы проводили не так много времени. Всегда находился «хороший человек», которому была нужна наша помощь, потому то и дело мы снова покидали родные стены, отправляясь в путь.

Увы, не обошлось и без потерь. В одной из таких поездок погиб молчаливый и надежный Шарль Лирье. Нелепо погиб. Его растоптали слоны. Мы усмиряли слишком много о себе возомнившего наместника какой-то провинции с непроизносимым названием, что обычное в принципе дело. Все шло как всегда — без особого труда разогнали войско, схомутали наместника и уже было хотели объяснить ему, где, как и в чем он был не прав, но тут откуда-то вылетели четыре серых гиганта с огромными бивнями и забавными палатками на спинах. Может, их огненные шары напугали, может, еще чего, но своих погонщиков они больше не слушались. Один из этих слонов и раздавил своей круглой ножищей бедолагу Шарля. То, что мы хоронили, телом назвать было сложно.

Ворон ужасно злился, долго топал ногами и грозил кулаками небесам, а по возвращении домой велел умертвить подаренного ему белого слона, вырезать у него сердце, зажарить и подать нам на ужин.

Знаете, а сердце слона — это вкусно. Никогда бы не подумал. Хотя с хоботом, конечно, не сравнить. Он в тушеном виде и вовсе объеденье!

А еще через пару месяцев мы лишились Греты. Не скажу, что нелепо, но… Ее похитили. Да-да, тут это в порядке вещей. Вождь одного из кочевых племен заприметил ее на базаре, куда наша соученица отправилась в компании подруг. Смуглого кочевника пленили светлые волосы и впечатляющие формы нашей Греты настолько, что он заплатил огромные деньги за ее похищение. Есть тут такие умельцы, могут умыкнуть кого угодно откуда угодно.

Они, собственно, нам и поведали, кто был их заказчиком, когда мы, поняв, что случилось, начали поиски соученицы и быстро добрались до этих негодяев.

Одно плохо — опоздали мы. Грета по вредности характера недалеко ушла от Аманды, потому сразу же после того, как ее развязали, не стала слушать комплименты вождя, уверенного в том, что теперь эта красивая белая женщина никуда от него не денется, и выжгла ему глаза, попутно запалив все вокруг. Это Грету и погубило. На выходе из пылающего шатра ее встретили стрелы. Будь ты хоть трижды маг, но если тебя ими утыкали с головы до пят, жизнь закончена.

Мы перебили всех мужчин и часть женщин того племени, резня была страшная. Я такой откат словил, что потом еще сутки в себя приходил. Но месть — это святое. Там, дома, мы не смогли отомстить. Но тут у нас такая возможность есть.

Вот так, человек за человеком тают наши ряды, и даже вышеупомянутая месть, по сути, ничего не меняет. Друга-то не вернешь уже… Нас, между прочим, меньше двух десятков осталось. Фила я в расчет не беру, разумеется, особенно если учесть то, что кому-кому, а ему-то живется замечательно. Он теперь никаких забот не знает, только в придомовом маленьком фонтанчике плещется да служанок пугает.

— А дома сейчас весна, — сообщила Эбердин, выходя из шатра, присаживаясь рядом со мной и доставая из ножен меч, с которым она по-прежнему не расставалась. — Холмы зеленеют, и трава пахнет как молодое вино. Пастухи погнали овец на горные пастбища, а моя младшая сестра, должно быть, готовится к танцам вокруг дерева с лентами. В этом году она как раз в возраст невесты вошла.

Мягкий лоскуток заскользил по и без того безупречно сверкающему лезвию. Год прошел, а она все на клинок не налюбуется, тот, что ей старик из оружейной лавки подарил. Нет, она нам объяснила, что это не просто меч, а работа горского оружейника, который жил до Века смуты и творил клинки только для великих правителей и великих воинов. Не ковал, а именно творил. Каждый такой меч бесценен — не в смысле денег, а по сути своей. Для жителя Пограничья это святыня, обладать которой — немыслимая честь. Да и осталось таких мечей не больше десятка, причем все они находятся в руках вождей самых сильных кланов.

Вот Эбердин и обхаживает его каждый день, полируя безукоризненное лезвие и доводя его до… Даже не знаю, до чего именно. То ли идеала, то ли совершенства. И пусть ее. Каждый с ума сходит по-своему.

— Да чего вспоминать? — лениво ответил ей я. — Весна везде весна. И здесь — тоже.

— В этих песках не поймешь, какое время года на дворе, — проворчала горянка. — Днем всегда жарища, ночью холодища.

— Так сходи погрейся, — ткнул я пальцем в дальние барханы, на которых пылали десятки костров. — С час пути будет, не больше.

— Завтра погреюсь. — Эбердин легко вскочила на ноги, крутанула меч и наставила его острие на огни, отлично различимые в густоте ночи. — Уж не сомневайся.

ГЛАВА 2

Все так, все верно. Там грелись у огня те, за чью кровь и жизнь нам заплатили. Точнее — заплатят. Здесь не принято отдавать деньги заранее, и эта традиция нам до сих пор казалась странноватой. Как, впрочем, и то, что после с нами всегда рассчитывались сполна. Ни разу не обманули.

Впрочем, возможно, дело было в том, что никто не рискнул бы обмануть самого Сафара. Как ни крути, а за нашими спинами стоял именно он. Вслух этого никто не говорил, но мы же не дети, правда? Причем, полагаю, не все заказы до нас доходили, какие-то из них повелитель Халифатов мог счесть неуместными или просто ненужными, чтобы не обострять ситуацию на своих землях.

В данном же случае все было ровно наоборот. Там, на соседних барханах, сейчас веселилось, горланило и жарило мясо одно из кочевых племен, которое порядком наследило в окрестных селениях. Несколько из них были сожжены дотла, какие-то изрядно разорены. У местных кочевников такое случается — ни с того ни с сего без какой-либо видимой причины они вдруг начинают жаждать крови, разбоя и насилия. Ладно бы голод там или скот весь пал, хоть минимальное объяснение такому поведению имелось бы. Но нет — вот просто захотелось им пошалить. Вспомнить традиции предков.

Иногда все заканчивается более-менее мирно — местный правитель прикрывает глаза на их бесчинства, особенно если жители не очень пострадали, принимает от вождя племени дорогие дары и заверения в том, что это было в последний раз, и все идет, как шло до того. Убитых мужчин и поруганных женщин жаль, но это жизнь, ничего не поделаешь.

А время от времени выходит так, как сейчас. Когда слишком много крови льется и домов сгорает. И тут самое главное — устроить показательную порку. Такую, чтобы остальные кочевники на какое-то время призадумались о том, что не только им дано убивать. Причем смерть — она тоже разная бывает. Одно дело — почетная, в бою, от сабли врага. А другое — та, которую завтра подарим им мы, маги. Точнее — маг и его ученики. Ну и приданное нам войско, не слишком многочисленное, но вполне достаточное для данного мероприятия.

Ясно же, что местный князек с нелепым именем Раманару сам сроду бы нас не позвал. Видел я его — тщедушный, с жиденькой бородкой, трясется весь от страха, халат в два раза его больше. Мало того — под весом медалей, на халате этом брякающих, чуть не падал. Есть у них тут такая традиция — обвешиваться побрякушками. Сами их чеканят, сами себя награждают. Ну и соседям иногда перепадает. Чем больше разных медалей на халате, тем почетнее.

Ворону, кстати, уже парочка таких наград была вручена. Одна серебряная, другая золотая.

Так вот, это жалкое существо никак не тянуло на того, кто решил пустить кровь бесшабашным кочевникам. А вот Сафар — это да. Это на него похоже. И самое главное — он, если что, в стороне, вроде как ни при чем. Потому что высокому властителю не должно заниматься какими-то там бандитами, пусть даже и представляющими собой серьезную угрозу.

В общем, сложно у них все. Понятно, что нет государства без политических интриг, но тут, на мой взгляд, даже и слово это не очень подходит. Это у нас, в Королевствах — интриги. Здесь же какое-то определение похлеще надо. Это как огромный весенний змеиный клубок, когда чешуйчатые тела сплелись воедино настолько плотно, что даже невозможно понять, сколько вообще гадин там есть.

Но нам на это все наплевать. Интриги — они где-то там, в стороне. Наше дело — воевать и набираться ума-разума. То, что мы стали наемниками, не изменило нашего статуса. Мы все еще ученики мага, пусть и без перспективы получения посоха как такового. Ворон так и сказал:

— Нет худа без добра. Не придется мне на ненужный хлам с позолотой тратиться. А полноправными магами те из вас, кто доживет до конца обучения, все равно станут. Боги — они и здесь боги, видят то, что должно. Что до выпускных испытаний — и они никуда не денутся. Соберу пяток коллег из тех, что еще не совсем ум потеряли, благо тут их при дворах правителей немало отирается, и все честь по чести устроим. Да еще и местную знать пригласим на это мероприятие, пусть поглядят. Глядишь, тем, кто следующее утро живым встретит, о будущности своей думать не придется. Полагаю, они вас быстро к рукам приберут. А что? На вид-то вы у меня о-го-го. Молодые, толковые, в деле побывали, имеете определенную репутацию. Они же не в курсе того, какие вы на самом деле идиоты, верно?

Причем в дальний ящик наш наставник этот свой замысел откладывать не собирается. Гелла сказала, что он, пребывая в подпитии, ей заявил, что еще годик хочет с нами по пескам побегать, дабы мы максимально поднатаскались в ремесле, а после воплотить задуманное в жизнь, то есть узаконить наш статус и пристроить каждого на теплое местечко. А сам отбудет в Центральные королевства долги возвращать. Дескать, пока Гейнард де Фюрьи что-то делать задумает, слишком много воды утечет.

Сама мысль о том, что мы все же станем магами, нам понравилась. А вот то, что Ворон нас, по сути, со счетов списал, пусть даже и с пьяных глаз, — не очень. Карл, Мартин и Гарольд активно порывались пойти и высказать ему все, что по этому поводу думают, мы их еле остановили.

И только Рози, услышав данный рассказ, скептически произнесла: «Ну-ну». Что она хотела этим сказать — непонятно, но ее чутье на вранье всем известно.



А ребят правильно к наставнику не пустили. Нет сейчас смысла руками размахивать, никто ведь никуда пока не едет. Для этого разговора будет свое время, то, когда корабль, направляющийся домой, поднимет паруса. Тогда мы взойдем на его борт, и ничего Ворон с нами сделать не сможет. Просто потому, что мы в тот момент уже не будем его учениками и сами сможем решать, с кем и куда ехать.

Хотя не факт, что так поступят все. Все знают, что Агнесс не хочет возвращаться туда, обратно. И Эмбер — тоже. Они до сих пор кричат во сне, снова переживая то ли близость смерти, то ли холод той зимы. И мы их не виним. И Агнесс, и Эмбер — дети Юга, их в Королевства и медовым коржиком теперь не заманишь. Тем более что де Прюльи наконец-то снова увидела родителей, по которым очень скучала. Дон Игнасио часто бывает в нашем доме, всегда привозя с собой гостинцы на всю нашу компанию и бочонок вина для наставника. И очень боится того, что его дочь опять отправится в неведомые дали, из которых, возможно, больше не вернется.

Девушки, разумеется, ничего такого никому не говорят, но мы все не слепые, все видим.

А вот Эль Гракх, чья мечта, о которой он мне не раз говорил, вроде бы полностью сбылась, напротив, очень даже хочет обратно на Запад. Для него, гордого пантийца, это вопрос чести.

И вообще, если Ворон хочет от нас избавиться, чего же тогда учит, как правильно убивать? Не лечить, не интриги плести, а именно убивать? Так что это все очередные шутки нашего наставника. Развлекается он так.

Поэтому каждый новый бой для большинства из нас как ступенька на длиннющей лестнице, по которой мы упорно движемся наверх. Это наш шанс овладеть искусством войны, которое необходимо для того, чтобы отомстить. И сегодняшнее сражение — не исключение.

— Нынче основной ударной силой будут… — Ворон покачался на носках сапог, глянул в сторону соседнего холма, где кочевники уже седлали своих коней и орали так, что даже мы их слышали вполне отчетливо. — Ле Февр, Фриша, Эль Гракх, Миралинда. Лидер — ле Февр. Фон Рут, Гелла — соглядатаи.

— Опять, Карл, нас обошли вниманием, — притворно вздохнул Гарольд. — Снова нам с тобой следить, чтобы кто-то к нашим позициям не прорвался, и звенеть сталью.

— Если бы кто-то пару месяцев назад чуть не упустил момент, когда Альба потеряла над собой контроль, то было бы по-другому, — язвительно ответила ему Гелла. — Ты ж ее чуть к Престолу Владык не отправил!

Гарольд злобно засопел, но возражать не стал, поскольку знал, что соученица права.

В прошлый раз, когда мы охотились за беглым визирем из города Суланта, который при отбытии прихватил казну своего повелителя и сотню отборных вояк из его войска, мой друг здорово оплошал.

Мы загнали беглеца и его людей к скалам, не оставив им ни малейшего шанса скрыться. Единственная дорога, через которую они могли прорваться к морю, была перекрыта нами, так что выбора у них не осталось — либо умереть, либо пройти по нашим телам. Собственно, этого мы и добивались. Нет, не собственной смерти, разумеется. Сражения. Убить их мы могли и до того, причем без особого труда, вот только зачем? Полезный человеческий материал был бы изведен без малейшего смысла. Это не мои слова, это Ворон так выразился. Нас такая формулировка немного покоробила, все же о людях речь идет, но возражать никто не стал. Наставнику виднее. Да и плевать ему на наше недовольство, у него и раньше характер был тяжелый, а за последний год совсем испортился. Ни нас не жалеет, ни себя, что уж говорить про остальное человечество?

Да еще визирь. Нам была необходима его голова как подтверждение того, что мы выполнили свою работу. Сожги мы этот караван еще там, в пустыне, как бы мы отличили его от других? После огня, низвергнутого с небес, все мертвецы на одно лицо. Сожженное до костей.

Короче, загнали мы крыс в угол. И те, естественно, решили вырываться на волю, как и положено. Выпили остатки воды, поорали, чтобы злее быть и убедить друг друга в том, что им горы по плечо, а после кинулись на нас, пришпоривая и без того измученных лошадей.

Порядок боя был неизменен — основную работу делали четверо из нас, двое стояли при них соглядатаями, остальные же следили, чтобы какой-нибудь особо везучий отчаюга не смог добраться до наших друзей. Причем в этом случае данный вопрос был не праздным, при нас не имелось пары сотен солдат, которые могли служить прикрытием. Два десятка рубак — вот все, что нам придали для выполнения этого поручения.

Гарольда как раз и назначили соглядатаем, его основная задача была не допустить того, чтобы кто-то из четверки, излишне усердствуя, вычерпал себя до предела. Резервы человеческой души не бездонны, что уж говорить про магические силы? Если же такое случится, если кто-то потеряет контроль над собой, то именно соглядатай обязан вывести его из боя и при необходимости заменить. Коллективные заклятия — штука тонкая, их структуру разрушить легко. Да и убойная сила их уменьшается при потере одного из звеньев.

А Гарольд отвлекся, глазея на то, как призванный ребятами камнепад дробит головы солдат и лошадей, потому прозевал момент, когда Эмбер коротко вскрикнула и повалилась на песок, заливая его кровью, хлынувшей из носа и рта. Хорошо еще Рози, которая стояла с ним в паре, успела перехватить упущенный поток силы, перевести его на себя и направить в нужное русло, а то бы смяли нас остатки беглой сотни. Порубили бы и ушли к морю.

Эмбер потом чуть не умерла, еле откачали. Нет, она тоже хороша: если осознаешь, что все, донышко показалось, откат дожимает, так остановись. Учитель про это много раз говорил.

Но основная вина — Гарольда. Потому никто за него и не вступился, когда Ворон после боя гонял моего друга по округе, сыпля ругательствами и размахивая невесть где подобранной увесистой палкой. И, само собой, до сих пор злопамятно отстранял его от серьезных дел.

Но то его. Меня же, напротив, наставник через раз ставил на острие атаки, что позволило соученикам ехидничать, утверждая, что я теперь его любимчик.

А мне нравилось. Нет, не подначивание ребят, а сам процесс магической атаки. Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда четверо становятся одним целым, когда через вас идут потоки магической энергии, материализующейся над полем битвы и несущей смерть врагам.

Если бы мы все это умели тогда, в прошлом году, может, и замок бы удалось отстоять, по крайней мере на то время, которое необходимо для относительно неспешных сборов и более продуманного бегства. И ребята бы не погибли.

Хотя, может, и нет. Там был Гай, он один стоил десяти таких отрядов, которые пожаловали под стены Вороньего замка. Разорвал бы он нас в клочки, вот и все. И плевать ему с самой высокой ратуши на то, что учеников другого мага убивать нельзя. Он и так уже нарушил все запреты богов, какие можно. Ворон выжил бы, а мы — нет.

Но и соглядатайство — это очень важно. Почему — я уже объяснил. Единственно, нам всем не очень нравилось то, как наставник данный процесс называл, было это слово крайне неприятным, но кто бы нас слушал…

Тем временем кочевники наконец закончили орать, вытащили сабли и под дружное улюлюканье своих жен и чумазых детей, которые столпились вокруг повозок, помчались в нашу сторону.

— Работайте, — скомандовал Ворон, сложил руки на груди и застыл на месте словно памятник самому себе.

Монброн устремился вниз, туда, где Карл, надсаживая глотку, отдавал команды нашему немногочисленному воинству.

— Начали, — негромко пискнула Магдалена, которую впервые на моей памяти учитель назначил главной, и подняла руки к небу, пропуская через себя силу соучеников. — «Частокол»!

«Частокол» — заклятие несложное и для человека в принципе не очень опасное. Пешего человека. Но вот для лошадей, да еще и мчащихся на полном ходу, оно губительно невероятно, так как представляет собой не очень высокие, ниже колена, но острые шипы, преодолеть которые коннице крайне проблематично, особенно в ситуации, схожей с этой, когда пространство для битвы ограниченно. Просто в силу того, что ни лошадь, ни наездник не успевают среагировать на их появление и вильнуть в сторону нет никакой возможности. Проверено, работает безотказно.

Первая шеренга налетела на возникшие из-под песка шипы, и в тот же миг ложбинка между двух холмов огласилась жалобным ржанием искалеченных лошадей, криками людей, слетевших со спин своих скакунов, и стонами первых раненых. И, естественно, заковыристой восточной бранью.

Надо отдать должное вожаку неприятеля, он сумел среагировать быстро и отдать нужные команды, после чего уцелевшие кочевники двумя потоками стали обтекать возникшую из-за «Частокола» сутолоку и устремились к нам.

— «Угли», — приказала Магдалена и вытянула руку, направляя ее на завывающих воинов пустыни. — Левый фланг.

Маленькие огненные росчерки осыпали врагов, они появились прямо из напоенного утренним зноем воздуха. И снова первыми пострадали лошади, на каждую из которых пришлось не менее пяти-семи пышущих багровым жаром негаснуших углей, причинявших им невероятные страдания.

Кони бились в судорогах боли, катались по песку, стараясь избавиться от той напасти, что на них свалилась с небес, и тем самым давили своих наездников, которые даже не успевали покинуть седла.

— «Небесная кара»!

Молнии ударили с ясного неба, заставив завопить от ужаса не только правый фланг кочевников, который, кстати, близко к нам подобрался, но и их родню. Согласен, выглядит это и в самом деле впечатляюще.

Не очень большие, сине-белые, искрящиеся от напитавшей их энергии, чем-то похожие на призрачные стрелы, они, словно ливень, осыпали наших противников.

Мощное заклинание, много сил требует. Я бы не рискнул подобное применять, особенно в компании с Фришей, запасы магических сил которой не так уж велики. Да и тактически это не слишком верно. «Небесной карой» хорошо добивать врага, когда тот уже на последнем издыхании. Уж лучше так, чем потом бродить по полю боя, выискивать недобитков и резать им глотки. Ну да, мы сами таким не занимаемся, для этого есть приданные нам вояки, но тем не менее.

Хотя случалось всякое, пару раз и нам приходилось ходить среди трупов и искать выживших. Мерзко, противно, но нужно. Живых врагов за спиной мы отныне не оставляем, таково пожелание Ворона. Точнее, требование. Миралинда тогда, в самый первый раз, попробовала было взбрыкнуть, мол, бесчестие это, нельзя так с людьми, но наставник так на нее наорал, что она первая кинжал обнажила и побежала его приказ выполнять.

Вот, я же говорил. Фриша вся побелела, синие ручейки вен у нее на шее пульсируют так, что вот-вот кожу прорвут.

Бой близится к концу, это ясно, но о победе пока говорить рано. Придется меняться с ней местами.

— Фон Рут, не лезь, — внезапно остановил меня Ворон. — Пока рано.

Гелла с удивлением глянула на наставника, я же только покорно кивнул.

— «Петля из песка», — тем временем скомандовала Магдалена.

Хороший выбор. Грамотный. Большая часть противника убита или искалечена, нет смысла применять нечто масштабное, теперь война идет просто на уничтожение оставшихся. Правда, хорошо это заклятие только для здешних мест, в Центральных королевствах такой номер не пройдет. Нет там столько песка.

И вот уже один за другим оставшиеся в живых кочевники умирали от стягивающих шеи песчаных удавок, которые подобно змеям обвивали их тела.

Фриша шаталась, но не падала, из левой ноздри у нее потекла струйка крови.

— Наставник, — пробормотала Гелла, подставляя плечо подруге. — Она почти исчерпала себя.

— Меняй, — хмуро разрешил Ворон, недовольно поджимая губы.

Уже не в первый раз он Фришей недоволен, я это заметил. То ли дело в том, что наша приятельница все чаще стала путаться с сыновьями эмиров и прочих высокопоставленных вельмож, то ли в том, что ни разу ни одного сражения до конца не смогла выстоять. А может, и в том, и в другом.

Собственно, дело шло к концу. Уцелевшие кочевники поспешно улепетывали к своему бархану, на котором безостановочно выли женщины, не до конца понимавшие, что происходит. Эти дети пустыни были почти незнакомы с магией, кроме разве примитивного шаманства, помогавшего лечить кое-какие болезни и отыскивать воду под песком. Потому для их разума было недоступно осознание того, почему их мужья, сильные и смелые воины, так быстро умерли, не взяв при этом ни одной вражеской жизни.

Магдалена не спешила, она ждала, пока все выжившие доберутся до того места, откуда они недавно так отважно кинулись нас убивать. Какой смысл тратить силы, ловя их по одному?

Скажу честно — и для меня, да и почти для всех остальных именно этот, финальный аккорд битвы поначалу давался тяжелее всего. Одно дело — убить бойца, воина, того, кто рвется тебя прикончить. И совсем другое — то, что сейчас предстоит сделать моей соученице. А предстоит ей закончить работу.

Да, когда мы мстили за смерть Греты, мы тоже смешали с песком целое поселение, если можно так назвать лагерь кочевников. Но там мы действовали в запале от потери близкого человека, почти родича. Ситуация другая.

Но вот так, расчетливо и безжалостно расправиться с теми, кто безоружен, — это, знаете ли… И не важно, что каждая из этих женщин не задумываясь перерезала бы горло любому из нас, имейся у нее такая возможность. Все равно там, в глубине души, у нас остались еще какие-то чувства, ограничения и память о запретах богов, которые те накладывали на людские деяния.

Вот только Ворону никакие законы не писаны — ни людские, ни божеские. И жалости у него тоже нет, ни к врагам, ни к ученикам. Он если что и оставляет за собой с того момента, как мы встали на стезю наемничества, так это только трупы. Точнее, мы их за собой оставляем, следуя его приказам.

Кочевники спешно собирались, то и дело поглядывая в нашу сторону, как видно недоумевая, отчего мы медлим. И несомненно надеясь на то, что на этом битва закончена. Собственно, по их меркам так оно и было. Они показали спину врагу, по кодексу воина пустыни это равняется поражению. Это позор, который теперь клану смывать с себя поколений пять — семь. А еще это лишает их вождя права сидеть у костра с равными себе на ежегодном большом сборе племен, который они проводят в хорошо знакомых нам местах, неподалеку от Гробниц пяти магов. Но это же дает им право на жизнь.

Повторюсь — по их меркам все уже закончилось. Но не по нашим. Нам заплатили за то, чтобы это племя перестало существовать. Полностью. Навсегда. Разве что парочке подранков мы уйти дадим, чтобы те донесли до соплеменников из других кланов весть о том, как повелители Халифатов карают зарвавшихся наглецов.

На Магдалену было больно смотреть, она еще никогда ничего подобного не творила, потому что до сегодняшнего дня лидерство ей не доставалось. Чаще всего эта доля выпадала ребятам. Или Рози, ее Ворон в последнее время выделял из остальных, часто ставя в одну пару со мной, что давало Карлу темы для бесконечных шуток.

— Кого ждем? — недовольно пробурчал Ворон. — Они уже лошадей в повозки запрягли.

И верно — осмелевшие кочевники, поверившие в то, что сражение в самом деле закончилось, ловко поймали десяток уцелевших лошадей, метавшихся у бархана, запрягли их в свои двухосные повозки, заваленные скарбом, посадили возницами детей постарше и собирались побыстрее отсюда убраться. Не сомневаюсь, что каждый из них сейчас давал в душе клятву после найти нас и порезать на куски. Каждый, от воина до ребенка. Эти люди ничего не прощают и умеют ждать. Лет через пятнадцать клан снова окрепнет, подростки станут воинами, а в животах женщин уже будут толкаться ногами новые дети. И тогда кочевники придут за нашими жизнями. В Халифатах по-другому не бывает.

Точнее, пришли бы. Но не придут.

— «Бездна под ногами». — В голосе Магдалены слышалась дрожь, пусть и еле различимая.

Не беда, у меня в аналогичной ситуации тоже, знаете ли, уверенности маловато было. Убивать я привык, но не так же. А заклятие снова подобрано абсолютно верно. Мощное и действенное, то, в которое не жалко вложить остаток сил. Достойная финальная точка.

Песок под ногами кочевников дрогнул раз, заставив детей заверещать, потом другой, а на третий вся эта пестрая и вопящая компания обрушилась вниз так, словно кто-то убрал из холма все, что там было. Будто некий гигантский рот открылся, проглотил наших недавних врагов, а после снова закрылся.

И наступила тишина, только песчаные струи осыпались по бокам холма, на котором мгновение назад бесновалась толпа людей.

— Сколько раз вижу, столько впечатляюсь, — вытерев кровь, все еще текущую из носа, сказала Фриша. — Страшное дело!

Впрочем, не она одна была впечатлена. На песке, между трупов людей и лошадей еще осталось полтора десятка недобитков, которые, увидев сцену гибели своего племени, тоже очень близко приняли произошедшее к сердцу. Они силились подняться, призывали на наши головы все возможные бедствия, сквернословили и скрипели зубами.

Как будто нам могли повредить их наивные слова. Мы все уже прокляты, нам терять нечего. И бояться — тоже.

Да и потом, смерть их близких была хоть и страшной, но быстрой. А вот им суждена куда более неприятная участь. Их будем убивать не мы, а как раз те два десятка воинов, что приданы нам местным владыкой. С учетом того, что эти ребята очень, очень не любят кочевников, так как у каждого в семье есть погибшие от их рук, на легкую смерть рассчитывать подранкам не приходится.

Магдалену вырвало, то ли от перенесенного напряжения, то ли все же женская суть давала о себе знать. Повторюсь — Ворон за этот год научил нас убивать, не раздумывая и не сожалея о сделанном, но одно дело — прикончить пару человек, и другое — обречь на гибель сразу столько душ.

— Пошли наши охранники мародерствовать, — сообщил Мартин, поднимаясь к нам. — Хлебом не корми, дай покойников обобрать.

Это он сейчас такой спокойный, а в самом начале, когда Ворон запретил обшаривать убитых, негодованию его не было предела. Вся разбойничья натура Мартина протестовала против такого расточительства. Да и кое-кто из наших его поддержал, пусть и шепотом.

Но наставник был тверд как скала. Разграбить обоз ворюги-казнокрада — пожалуйста. Забрать драгоценности и оружие мятежного принца тоже можно. Но резать у мертвых пальцы ради перстней и выворачивать их карманы нельзя. Почему — никто так и не понял, а уточнять побоялись.

— Что взято с мертвого врага — то законная добыча, — привычно-лениво сообщил ему Жакоб. — Мне один знающий человек еще в той жизни это сказал. Он сам в прошлом воякой был, на вот такую же добычу после харчевню открыл. Какой-никакой, а достаток. Я, если бы к мастеру в ученики не попал, все одно в наемники подался. И профессию получишь, и на старость денег скопишь.

— Если не убьют, — уточнила Рози.

— А коли убьют, так и голова ни о чем болеть не станет, — парировал Жакоб. — Так-то!

— Кто тут о голове речи ведет? — весело спросил Монброн, присоединяясь к нам. — Вот она. Какой красавец, а!

И он показал нам свежеотрубленную голову, с которой на песок все еще капала кровь. Это был вождь кочевников, потому что татуировку солнца на лбу простой воин, пусть даже очень уважаемый, себе наколоть не мог. Такие имели право носить только вожди, а также их сыновья и внуки, то есть те, кто со временем займет место предводителя.

— Представляете, он еще дышал! — поделился с нами Гарольд и тряхнул голову. — Ух, сколько же жизненной силы в этих детях пустыни! Ему лошадь грудную клетку раздавила, «угли» две дырки в животе выжгли — и хоть бы хны. Лежит, глазами крутит, хрипит, ладонью песок скребет, рукоять сабли ищет. А сабля — тю-тю. Я пошарил вокруг, но не нашел. Жаль, жаль. Как правило, у вожаков кланов хорошее оружие встречается, со сталью старой ковки.

— Да, крепкий народ, — согласился с ним Эль Гракх. — Наставник, будем мародеров ждать? Или пусть догоняют, как закончат?

Ворон глянул на небо, где уже кружились стервятники, поправил шляпу и проворчал:

— Убедись, что живых не осталось, и скажи этим, что мы отправляемся. Хотелось бы до ночи добраться до оазиса. Воды осталось маловато.

Эль Гракх отправился вниз, а наставник продолжил свою речь:

— Магдалена, ты молодец. Фриша, это последний раз, когда я поставил тебя на острие атаки. Ты слишком слаба, ты можешь испортить все. Знания есть, но сил для надлежащих манипуляций у тебя не хватает.

— Мастер! — обиженно взвыла наша соученица.

— Именно, — холодно ответил ей Ворон. — Я твой мастер, а это мое решение. Не самый серьезный бой, не самый сильный противник, но тебе и этого хватило с лихвой, чтобы скиснуть. А теперь представь, что мы участвуем в серьезной битве, что мы часть стратегического плана Сафара и себе, по сути, не принадлежим. Наша задача — поддержать своей мощью определенный участок сражения, от которого, возможно, зависит общий успех всего дела. И из-за тебя мы не выполняем то, что на нас возложили. Наши войска бегут, неприятель на их плечах входит в столицу, власть в Халифатах поменялась, и с этого момента мы снова бездомные. Мало того — мы враги для всех. Для нового повелителя, поскольку наша компания выступала в войне против него, для Сафара, которого мы подвели, для… Для всех! И вот тогда начинается самое интересное. Мне продолжать или ты все уже поняла?

— Не дура, — шмыгнула носом Фриша.

— И в этом я тоже не уверен, — свел брови Ворон. — Если бы у тебя имелись хоть какие-то зачатки разума, то ты сама бы мне давно сказала то, что сейчас прозвучало. Ты же знаешь свои пределы, понимаешь, что тебе по плечу, а что нет. И молчишь. В результате пришлось устраивать это представление и данную унизительную процедуру.

— И куда мне теперь? — просто-таки звенящим голосом спросила у наставника Фриша. — Если я вам не нужна?

— Боги, за что вы меня караете своим гневом раз за разом? — простонал Ворон. — Де Фюрьи, у меня нет больше сил. Объясните вы этой… Ы-ы-ых! Коня мне!

В итоге никто из нас не мог всю обратную дорогу понять, чего хочется больше, — то ли Фришу пожалеть, то ли отругать, то ли удавить. Просто она разозлила наставника до такой степени, что тот с нами аж до самого возвращения в город не разговаривал. Возможно, и там бы продолжил молчать, выбрав себе в собеседники кувшин с вином, он так поступал всякий раз, возвращаясь из поездки, кабы в гостиной того дома, что нам отвел под жилье князек с дурацким именем Раманару, не обнаружился нежданный гость из числа тех, от визита которых не знаешь чего и ждать.

ГЛАВА 3

— Удачен ли был ваш поход?

Именно такими словами поприветствовал нас, запыленных и голодных, капитан Равах-ага, на чьем судне, носившем название «Луноликая Лейла», мы в свое время добирались до Гробниц пяти магов. Да и потом капитан нашей компании здорово помог. Не появись во время схватки с бойцами ордена он сам и его люди, и лежать бы нашим костям, занесенным песком, у стен гробниц.

Да и после бегства в Халифаты мы с Равах-агой несколько раз пересекались при дворе Сафара. Он всегда демонстрировал нам свое дружелюбие, а Ворону даже подарил трубку, отделанную золотом, и кисет очень дорогого табаку, объяснив это тем, что учитель его давних друзей для него, Равах-аги, почти как отец. Ясно, что все это не просто так делалось, тут вообще бескорыстие не в чести, но рамки приличий были соблюдены.

Также ясно было и то, что он в этом захолустье сегодня появился не случайно. Не скажу, что до моря отсюда очень-то далеко, но все же… Да и путь все по пескам пролегает, не сильно любимым отважным капитаном. Вывод? Что-то ему от нас надо.

— Хвала богам! — Гарольд, вошедший в дом первым, сбросил сумку с плеча в угол. — Рад вас видеть, почтенный Равах-ага.

— А где ваш учитель? — Гость, задав вопрос, не стал дожидаться ответа, поскольку заметил Ворона, появившегося за нашими спинами. Он встал, приложил руку к сердцу и поклонился ему. — Мое почтение, мудрейший маг. Понимаю, что нарушаю все правила, какие только существуют, но не уделите ли вы мне немного вашего драгоценного времени? Очень важный разговор есть. Невероятно важный, безотлагательный и для вас небезынтересный.

Ворон, который изрядно устал с дороги, недовольно засопел, но все же отказывать капитану не стал. Он, как и мы, прекрасно понимал, что Равах-ага не просто какой-то моряк или контрабандист. Этот внешне безобидный и дружелюбный человек был вхож во внутренние покои самого Сафара и, по слухам, не раз выполнял его личные поручения, что говорило об очень высоком положении при дворе.

Будь ты хоть трижды великий маг, но если ты зависишь от воли могучего повелителя, то с придворными приходится считаться, таковы законы бытия. Мы пока зависели, и сильно.

Наставник скинул плащ на руки Жакоба, отряхнулся и хрипло гаркнул:

— Вина мне и гостю. И убирайтесь отсюда. Думается мне, что речи досточтимого Равах-аги не для ваших любопытных ушей.

— Пока пусть останутся, если вы не против, — снова поклонился мастеру капитан, а после припечатал ладонь к столу. — Вот, посмотрите. Вы ведь уже видели такую вещицу? Думаю, во время ваших… э-э-э… ваших последних путешествий по землям Запада она хоть раз да попалась вам на глаза?

Мы столпились вокруг стола.

— Ну а как же, — пробасил Карл, ковырнув ногтем металл небольшого медальона. — Видали.

Видали. Скромничает наш здоровяк. Сказал бы прямо — лично с трупа снимал такую же.

А так все верно, знакомая штуковина, я ее еще по Кранненхерсту помню. Фальк, когда ненастоящего купца в лесу прирезал, ее нам приволок. Полукруглый сноп, похожий на те, что стоят в полях ближе к осени, а в нем скрестились друг с другом две зигзагообразные молнии.

Вот только и тогда, и сейчас никто из присутствующих не знал, что это за знак, кому он принадлежит и что означает. Точнее, мы с самого начала на данный счет не сильно-то и задумывались, а потом и вовсе не до того стало.

— А к вам он как попал? — поинтересовался у Равах-аги Ворон, а следом рыкнул, да так, что наш гость даже подскочил: — Эмбер, где вино? Сколько мы, в смысле, я и наш почтенный гость, должны его ждать?

Почему именно Эмбер в данный момент должна была подать учителю бокал вина, не знал никто, но уточнять подобную информацию в наших кругах было не принято. Сегодня ей на орехи досталось, завтра кому-то другому. Это судьба, от нее не уйдешь.

Так что наша соученица только пискнула тоненько, ровно мышь, и кинулась в кладовку, где в двух корзинах, переложенные соломой, ждали своего часа прохладные бутыли с вином. Личный запас Ворона, он всегда его с собой возил.

— Как попал? — тонко улыбнулся капитан, снова опускаясь в кресло. — При не самых романтичных обстоятельствах. Если точнее — я забрал его у мертвеца. Ему эта вещь была уже не нужна, а нам пригодится.

Он вынул из-за своего роскошного широкого пояса небольшой кошель и высыпал на стол еще с десяток аналогичных медальонов.

Традиция, однако. Вывод — не стану я, если что, такую цацку носить. Похоже, их владельцы долго не живут.

— Любопытно. — Наставник уселся в кресло напротив капитана. — Хотелось бы подробностей, Равах-ага. Вы меня заинтриговали.

Я не первый год учусь у Ворона, а потому точно знаю, когда он на самом деле чем-то заинтересован. Сейчас именно такой случай, вон как глаза у него заблестели. Да еще этот прищур, будто у лучника перед тем, как он выпустит стрелу.

— С тем и прибыл, почтенный маг, — сладко пропел капитан. — Наш повелитель, великий Сафар, да прольется ему под ноги небо, только узнав, что это за побрякушки, и еще кое-какие детали, с ними связанные, сразу велел мне отыскать вас. Он уверен в том, что именно вам, мудрейший Ворон-ага, эта история и ее последствия будут очень, очень интересны.

— Красиво поет, — шепнула мне на ухо Рози. — Не нравится мне это. Втравливают нас в драку, милый, причем в очень кровавую. Или я ничего не смыслю в подковерной возне.

— Вино, господа, — прощебетала Эмбер, ставя на стол открытую бутыль и два кубка.

— А ваши воспитанники? — осведомился капитан у наставника. — Может, им тоже предложить этого прекрасного напитка?

— Они и трезвые не слишком крепки головой, а если выпьют, то совсем отупеют, — проворчал Ворон, разливая вино по кубкам. — Кому-кому, а мне это прекрасно известно.

— Спасибо, мастер, — одновременно произнесли несколько человек, причем с одинаково глумливой интонацией.

Равах-ага не сдержал ироничной улыбки, но тут же прикрыл ее кубком.

— Я слушаю вас, — поторопил его Ворон. — Итак, что это за знак?

— Почтенный Ворон, вам ведь знакомы почти все маги Запада, не так ли? — осведомился наш гость. — Великие всегда знают великих, таков их удел. А вы один из самых…

— Да-да, — перебил капитана учитель. — Любезный Равах-ага, будем считать, что вы уже произнесли комплименты в адрес моей мудрости и опытности столько раз, сколько нужно, хорошо? Просто это очень отвлекает от сути разговора. И да, я знаю почти всех сколько-то путных магов Королевств. Кого-то лично, кого-то понаслышке.

— И, несомненно, вы знакомы с Гаем Петрониусом Туллием? — с невыразимой сладостью уточнил капитан.

— Не то слово, — подтвердил Ворон. — Он мой соученик, о чем вы, полагаю, прекрасно осведомлены. И сразу добавлю факт, который вы тоже наверняка знаете. Не может быть, чтобы тот, кто вас отправил ко мне промолчал о столь интересном нюансе. Рано или поздно мы встретимся с Гаем Петрониусом на поле боя, поскольку он мне слишком много задолжал. Не знаю, будет ли это сражение или поединок, но такое случится.

— Да, мне это известно. — Равах-ага подцепил со стола один из медальонов, ловко подбросил его в воздух, а после поймал. — А еще мне знакома древняя истина, которая звучит так: «Только та месть сладка, которая позволяет выпить душу врага». Мы, уроженцы Халифатов, знаем толк в священном ремесле возврата кровавых долгов. Убить врага легко. Трудно сделать так, чтобы он сам захотел умереть от осознания того, что жизнь его стала нестерпимо ужасна.

Ворон молчал, слушал, цедил вино. Ему было плевать на то, как именно местные жители сводят счеты, но перебивать того, кто знал нечто ему нужное, он не хотел. Кроме мстительности обитатели Халифатов славились еще и редкостной обидчивостью. Вот так дашь сейчас капитану договорить, а он возьмет да что-то и утаит. Просто так, из мелочности.

— Но об этом после. — Равах-ага показал нам знак и снова подбросил его вверх. Из голоса его ушла привычная восточная слащавость, тон стал деловым и немного суховатым. — Сначала — немного новостей с вашей бывшей родины. Думаю, вам будет интересно их послушать?

— Да, это любопытно, — признал Ворон. — Правда, боюсь, ничего хорошего не прозвучит. Для нас хорошего.

— Об этом судить не мне. — Равах-ага отпил вина. — Итак, главная новость. Император Линдус Первый…

— Император? — снова синхронно спросили несколько учеников.

— Кхм… — откашлялся капитан. — Промахнулся я в расставлении новостей по порядку. Не с того начал. Но ничего. Так вот — Центральных королевств более не существует. Есть Айронтская империя, и правит ею соответственно император, имя которому Линдус Первый.

— Не удивлен. — Ворон достал из напоясной сумки трубку и кисет с табаком. — Его ранее королевское, а ныне императорское величество всегда был тщеславен. Да у них весь род такой. И это притом, что бабуля Линдуса до того, как надеть корону, была всего-то баронессой, живущей в редкостной дыре. Даже по меркам Кранненхерста — невероятной! Если бы его дедуля, изрядный распутник, не сошелся с ней лет семьдесят назад по пьяному делу во время одного из турниров, а она после этой связи не понесла, то многих неприятностей можно было бы избежать.

Вот что значит долго жить. Все наш наставник знает, даже кто, кому и на каком мероприятии юбку задрал на голову.

— Линдус решил начать династию сначала, — хмыкнул Монброн. — Не захотел быть Восьмым, желает стать Первым. Ну-ну.

— Тщеславие поразительное, — согласилась с ним Рози. — Император. Ха!

— Признаться, и империя у него так себе, — рассмеялся Равах-ага. — Очень условная. Часть завоеванных земель сейчас представляет собой пепелище, на некоторых до сих пор не прекратились народные волнения, да и несколько сыновей нового самодержца того и гляди объявят ему о том, что хотят жить дальше своим умом, и потребуют свою часть пирога. Дети нынче не очень чтят родителей, такие уж времена. И это я молчу о том, что отдельные державы Запада плевать хотели на желания Линдуса. Асторг и дружественные ему сопредельные королевства до сих пор держат вооруженный нейтралитет, раздумывая о том, что им выгодней, — война или мир. Да и Южные пределы континента не собираются переходить под чью-то руку. Что им какой-то там далекий Айронт? У них есть флот и традиционно дружеские отношения с моей страной.

— Узнаю родную Силистрию, — гордо заявил Гарольд.

— В том числе, — подтвердил Равах-ага. — А вот теперь то, с чего я хотел начать. Неделю назад император Линдус Первый заключил официальное перемирие с эльфами. Он признал их права на те территории, что раньше принадлежали королевству Фольдштейн. И попутно отдал сопредельную Фольдштейну Сезию с тем условием, что король Меллобар и его войска сами усмирят тамошних непокорных жителей.

— Нашел, стало быть, чем занять эльфийского владыку, — подытожил Эль Гракх. — Стратегически верный ход.

— Вот только очень грязный политически, — покачала головой Рози. — По сути, Линдус предал свою расу. Он дал понять эльфам, что люди готовы идти на компромиссы. А почему его до сих пор не убили? За такое его непременно должны были либо отравить, либо удавить.

— Потому что он император, — благодушно ответил Равах-ага. — И еще потому, что не осталось тех, кто мог бы подобное провернуть. Асторг и его клевреты, повторюсь, все еще выжидают, а остальных бунтарей Линдус и его ближний круг уничтожили. Или заточили в очень и очень глубокие тюремные казематы.

— Или изгнали так далеко, что до его шеи не дотянуться, — добавил Карл.

— Именно. — Капитан снова отхлебнул вина. — Впрочем, есть и иные причины, не менее веские. Попробуй-ка убить того, чью жизнь защищают адепты Светлого братства.

— Как много новых и незнакомых названий, — жалобно вздохнула Магдалена. — Такое ощущение, что мы Королевства не год назад покинули, а десятилетие.

— Империю, — поправил ее Равах-ага. — Осмелюсь напомнить: того мира, из которого вы бежали год назад, более нет.

— Полагаю, вы не совсем правы, — возразил ему Ворон. — Мир все тот же, просто кое-кто надеется, что, сменив название, он предаст забвению и все остальное. Такое случалось и раньше, только результата никогда не приносило. Нет, все вокруг изменить возможно, Век смуты это замечательно доказал, но для подобного необходимо нечто большее, чем желание горстки знати и одного очень властолюбивого и тщеславного мага. Как вы сказали? Светлое братство? Всемогущие боги, неужели у Гая все настолько плохо с фантазией? Хотя о чем я? Достаточно посмотреть на эту побрякушку, чтобы все понять. Мой старый друг снова хочет угодить всем сразу, чтобы снять с одного поля три урожая.

— Ваша проницательность, великий маг, поражает не менее, чем знания и мудрость. — Равах-ага привстал и отвесил наставнику церемонный полупоклон.

— Если бы у меня имелось и то, и другое, и третье, я бы не пил вино за тридевять земель от своего замка, — проворчал Ворон. — Да и сам замок стоял бы себе, как раньше, а не представлял собой пепелище. Так что не стоит мне льстить, это лишнее. Лучше скажите — и что, орден Истины вот так просто дал Гаю создать это самое братство? Даже с учетом услуг, которые мой приятель оказал чернецам, они все равно обязаны были вставлять ему в колеса палки.

— Нет ответа, — развел руки в стороны капитан. — Увы, но мои возможности ограничены, я не могу получать информацию из первых рук. Так, разрозненные новости из-за моря, которые добираются до Халифатов с изрядным опозданием, и некоторое количество откровений, которыми со мной поделились бывшие владельцы вот этих знаков. Собственно, после беседы с ними я и поспешил отыскать вас.

— Думаю, вы лукавите. — Ворон допил вино и сурово зыркнул на нас, Эмбер поспешно снова наполнила его кубок. — Говорите, Равах-ага, говорите.

— Орден Истины приветствовал создание нового объединения магов, — не стал упрямиться капитан. — Тем более что старых не осталось. Конклавы уничтожены все до единого. Да оно и неудивительно, ведь ваш бывший, как вы изволили выразиться, приятель предал мучительной смерти почти всех тех магов, которые их возглавляли. Нет, кое-кто успел улизнуть и сейчас скрывается в самых глухих местах империи, таких, куда люди десятилетиями не заглядывают, но это единицы. Многих, кстати, изловили, когда они пытались пробраться к нам, в Халифаты. Грустно признать, но в этом есть ваша вина. Именно вы и ваши ученики указали ордену тот путь, которым приговоренный к смерти может уйти от наказания.

— Думаю, что его действия — лишь финальный аккорд, который был выставлен напоказ, — проворчал насупившийся Ворон. — Убивать он начал гораздо раньше, просто эти смерти никто не связывал между собой.

Он прав. Я помню, что случилось в Шлейцере, когда именно мастер Гай прикончил мага… Как, бишь, его звали? Не помню уже.

— И тем не менее. — Капитан сложил руки на животе. — Костры горели до небес, все, кто был неугоден ордену Истины, мертвы. Такова цена, которую Гай Петрониус заплатил за свою власть и место близ трона императора.

— Он просто сделал то, что счел нужным, — холодно отозвался Ворон. — Он всегда так поступает. А заплатили как раз те, кто не хотел видеть и слышать очевидного. Прозвучит странно, но смерть большинства из них жалости у меня не вызывает. Не всех, но большинства. Именно они надсаживали горло лет эдак пятьдесят назад на одном сборище, где я имел глупость предложить пересмотреть политику наших отношений с орденом. Не скажу, что я всеведущий провидец, но отличить черное от белого в состоянии. Я сказал, что если все продолжится так, как идет сейчас, то в какой-то момент таким, как мы, места в Рагеллоне не останется. Нас просто вырежут под корень, как сорную траву.

— В самом деле? — изумилась Рози. — Вот не ожидала, что вы когда-то выступали перед магическим сообществом.

— Представь себе, — фыркнул Ворон. — Я тогда был немного моложе, намного глупее и верил в то, что смогу изменить мир к лучшему, за что и был подвергнут публичной порке.

— Да ладно? — как филин ухнул Фальк. — Вот прямо портки вам спустили и по голому заду…

— Это в переносном смысле, — дернула его за камзол Магдалена. — В переносном, Карл!

— Мой любимец, — с ласковой улыбкой сообщил Равах-аге Ворон, показав на Фалька. — Туп, как бревно, но зато исполнителен и безжалостен.

— Отменные качества для нашего непростого времени, — без тени иронии заметил капитан. — Причем все три.

— Чего опять началось-то? — пробурчал Карл. — Спросить уже нельзя.

— Так вот. — Ворон закинул ногу на ногу. — Я сказал всем этим седобородым умникам, что даже если орден на пару сотен лет про нас забыл, то это не полное прощение всех грехов магов, пусть даже большей частью и выдуманных. И если мы сейчас не обозначим твердость наших позиций, то после у нас даже и шанса такого не будет. Ох как меня за эти слова потом рвали на части! Все вспомнили. И то, что я «отступник», и то, что я отказался на финальном испытании убить своего противника, хоть ситуация это и предполагала, и то, что по заброшенным храмам в поисках запретных знаний лазал, и то, что ни одному из конклавов десятину не платил. Причем последнее — вообще полный бред. Я ведь ни в один конклав не входил, с чего я им платить должен?

— В самом деле! — возмутилась Рози, всегда болезненно реагирующая на подобные вопросы. — Эраст, когда мы победим и конклавы возродятся к жизни, мы никуда вступать не станем. Не хватало еще десятину кому-то там отдавать! Хотя нет, глупость сказала. Мы создадим свой и сами будем со всех эту десятину собирать.

— Ваши ученики — изрядные оптимисты, — заметил Равах-ага.

— Это де Фюрьи, — отмахнулся от него наставник. — В голове у нее мозгов побольше, чем у большинства, но и она иногда ошибается. Победить в этой войне нереально. Можно ее не проиграть, но победа…

— Опять непонятно, — пожаловался нам Карл.

— Кто бы ни победил, все кончится плохо, — объяснила ему Магдалена.

— А, мы все умрем, — успокоенно вздохнул Фальк. — Теперь ясно. Мастер, а мы, получается, домой едем, да?

— Вы упомянули о том, что взяли эти безделушки у каких-то людей, что с вами беседовали. — Ворон ткнул пальцем один из медальонов. — Можно поподробнее?

— С радостью, — ответил Равах-ага. — Но прежде расскажите, чем кончилось то дело полувековой давности? То, где вы предупреждали коллег по цеху о грядущих переменах.

— Да ничем, — усмехнулся наставник. — Сначала меня сделали посмешищем, потом объявили полубезумным, а после те, кто меня толком не знал, и вовсе забыли. Тем более что я и сам с тех пор не рвался к общению с кем-либо. Я купил развалины замка, снова отстроил его и почти все время проводил там, ожидая чего-то вроде того, что сейчас происходит в Королевствах. Ах, извините, — в империи. Мне было предельно ясно, что рано или поздно ко мне пожалуют крепкие ребята в черном и кое-кто из моих собратьев, чтобы закончить дело. Так и вышло, с той только разницей, что вместо того, чтобы умереть в бою, как это планировалось изначально, мне пришлось спасаться бегством. А как по-другому? Я же не мог бросить свой выводок им на растерзание. Вот только и тут ерунда вышла. За продолжение своего существования мне пришлось заплатить жизнями нескольких учеников, и теперь я снова не могу умереть. Пока не оплачу счет сполна — не могу.

— Я не в силах удержаться от банальной фразы, — улыбнувшись настолько широко, что у него сузились глаза, Равах-ага всплеснул руками. — У вас есть отличный шанс частично рассчитаться с кредиторами.

— Это я понял сразу. — В голосе Ворона появились нотки недовольства. — Итак?

— Э-э-э… — Равах-ага обвел нас рукой. — Может, ваши воспитанники оставят нас? То, что я вам расскажу…

— Именно они будут делать то, ради чего вы забрались в эту глушь, — оборвал его наставник. — И если им предстоит сражаться, то мои воспитанники должны знать, зачем они пойдут туда, куда вы их пошлете, и ради чего. Да, по праву наставника приказы им отдаю я, это верно. Но «ученики» не означает «куклы». Так что поменялись мы местами, теперь я против того, чтобы они уходили.

— Достойные слова достойного человека, — проникновенно сообщил нам всем Равах-ага.

Чего скрывать — приятно было такое услышать. Не скажу насчет остальных, но мне — точно. Не знаю, насколько это правда, но все равно — приятно.

— С некоторого времени я сам себя таковым не считаю, — сухо бросил Ворон. — Переходите к делу. Я догадываюсь, что к чему, но хотелось бы понять, насколько верно я свел воедино те факты, что вы изложили ранее.

— Уверен, что вы все поняли верно. — Равах-ага показал нам пальцы руки, сжатые в кулак, а потом начал отгибать их один за другим. — Линдус Первый заключил договор с эльфами, с этой стороны беды ему пока ждать не нужно. Нордлиги получили много золота и не до конца еще оправились от прошлогоднего разгрома, так что Север тоже прикрыт. Все чародеи — возмутители спокойствия мертвы или в бегах, Светлое братство же стало единственным оплотом магии в новой империи, и сейчас им позарез нужно доказать императору свою полезность, как, кстати, и ордену Истины. Этим тоже ох как нужен новый враг, без ненависти хоть к кому-то их существование лишено смысла. К тому же ходят разговоры, что Линдус чернецов недолюбливает, подозревая в том, что им ничего не стоит сплести заговор против него точно так же, как они это сделали против большинства уже покойных монархов. Хотя, конечно, никак этого не показывает, а за распространение подобных слухов жестоко наказывает.

— И потому взгляды нового правителя обратились на Восток, — закончил за капитана Ворон. — А почему не на Асторг? Он куда ближе, да и стратегически данный ход был бы вернее.

— Я не говорил, что Линдус забыл про Асторг, — покачал головой капитан. — Уверен, он и его полководцы уже готовят планы летней военной кампании если не этого года, то следующего точно, и именно Асторг выступает как главная цель. Но до того Линдус собирается проверить, насколько мягко подбрюшье Халифатов, а заодно подсократить количество воинов ордена Истины. Этот человек заносчив и горделив, но он не дурак. Он хорошо усвоил те уроки, которые ему преподал его отец, тоже далеко не глупый человек. Пусть те, кто ему неугоден, убивают друг друга. Кто бы ни взял верх, он все равно останется в плюсе. Победа будет за ним, ибо орден формально является его клевретом, а случись поражение — так Линдус тут ни при чем. Он даже не знал, что чернецы вместе с магами задумали эдакое грязное дело. Все будут понимать, что это ложь, но кто сможет опровергнуть его слова?

— Да еще под шумок можно будет казнить тех, кто для него наиболее опасен, — насмешливо произнес Гарольд.

— Именно, — подтвердил Равах-ага. — Вы спросили, откуда вот эти железки? Мы забрали их у команды маленького суденышка, которое очень умело разведывало фарватер на одном из дальних морских подступов к южной части Халифатов, к городу Фаруз. Захолустье, конечно, но если там высадить пусть даже небольшое войско, то эта окраина перестанет быть занюханным городком и станет первым плацдармом, откуда можно будет развивать наступление. Да и не это главное. Важен сам факт того, что падишах падишахов не смог защитить свои владения. Пусть даже ненадолго, пусть на день — но не смог. Черни до этого дела нет, но вот тем, кто давно мечтает о том, чтобы занять его трон, — такое положение дел придется на руку. Это предлог для смуты, которая, к слову, частично оплачена золотом империи.

— Вы об этом уже знаете, так чего не пошлете войско? — удивился Фальк. — Направить туда отряд, состоящий из ветеранов, подкрепить его небольшим флотом, да и все. И никто из вражин даже на берег не сойдет, они все утонут куда раньше.

— На то есть особые причины, — поморщился капитан. — Не все так просто.

Темнит Равах-ага. Темнит.

— Кораблей было три, — помолчав, продолжил тот. — Один мы захватили, два ушли. И, насколько нам известно, скоро следует ждать гостей, среди которых в большинстве своем будут служители ордена Истины и небольшой отряд магов из Светлого братства. То есть те, убить кого вам доставит особую радость. Пять моих кораблей уже там, в Фарузе. Это крепкие суда, пригодные для морских сражений, на каждом из них отличная команда, готовая выдержать любой шторм и выиграть любой бой, даже если численный перевес будет не в нашу пользу. И сам я тоже направляюсь туда, «Луноликая Лейла» станет флагманом этого флота. Но без магов, без вас, мы обречены. Мои люди перережут сколько угодно врагов, но они ничего не смогут сделать даже с парой магов, просто потому что не успеют добраться до их глоток и умрут раньше. Достопочтимый Ворон, нижайше прошу вас стать основой нашей будущей победы. Вы и ваши ученики, эти львята, которые уже почти стали львами…

— Да, — коротко ответил ему наставник. — Мы едем с вами. Единственное условие — все плененные служители ордена, равно как и маги, — моя добыча.

— Принц Сафар отдал приказ пленных не брать, — покачал головой капитан.

— А разве я сказал, что собираюсь оставить им жизнь? — усмехнулся наставник.

— Они ваши, — приложил руку к сердцу Равах-ага. — Еще добавлю, что награда от принца Сафара за вашу помощь будет велика. Он всегда щедро одаривает тех, кто готов откликнуться на его просьбу по первому зову.

— Фаруз, Фаруз… — Гелла тем временем расстелила карту Халифатов прямо на полу и сейчас водила по ней пальцем. — Вот он, этот самый Фаруз. Это же совсем недалеко от нас. В смысле — дыры, где мы в данный момент находимся.

— И в этом я тоже увидел волю высших сил. — Тут же среагировал на ее слова Равах-ага. — Когда Сафар дал мне это поручение, я был уверен, что все сложится не очень хорошо. Пока я вас найду, пока уговорю… За это время подлый враг уже высадится на берег. А потом мудрейший маг Сезар сказал мне, что вы тут, во владениях Раманару. И я понял — удача на нашей стороне!

— Хорошо, что напомнили, — щелкнул пальцами наставник. — Де Прюльи, Фриша и… И Жакоб. Да, ты. Давайте-ка завершите данное нам поручение.

— В смысле? — опешил Жакоб.

— Что тут непонятного? — рассердился наставник. — Сдадите голову князю Раманару, получите от него оплату, а после возвращайтесь в Бакург, домой. Там и будете нас ждать. Да, не забудьте передать эмиру Зеймуру его долю, он не любит, когда с деньгами тянут.

— А битва? — Фриша выпучила глаза, она всегда так делала, когда была невероятно рассержена. — Мы тоже хотим!

Агнесс промолчала. Думаю, она не слишком рвалась в бой, но для приличия расстроенность на лице изобразила.

— Я все сказал! — сдвинул брови учитель. — Война войной, но обязательства, которые мы на себя взяли, должны быть выполнены!

— Вы великий человек, — выдохнул Равах-ага, а после обратился к Фрише: — Что же до войны, так она вас стороной не обойдет, если вы отправитесь с золотом втроем по пустыне. Я немного знаю Раманару и могу вам сказать, что иной скорпион куда более доброе и приятное существо, чем он. А еще эта помесь лисы и гиены очень не любит расставаться со своими деньгами, так что погоня по вашим следам отправится сразу же, как только досточтимый Ворон покинет город.

— Хм. — Наставник обвел нас глазами и остановил свой взгляд на Фальке.

— Не-не-не, — забасил тот. — Я воевал в лесу, в снегах, в песках, в городах. А на море — нет. Хочу!

— Я отправлю с вашими воспитанниками десяток своих воинов, — предложил Равах-ага. — Раманару идиот, но не настолько, чтобы испортить отношения не только с вами, но и со мной.

— Собирайтесь, — приказал наставник. — Мы с господином Равахом сейчас прикончим бутылку вина, а после отправляемся в путь. Времени у нас, похоже, почти нет.

— Именно так, — подтвердил капитан и поднял кубок. — Да будут небеса вечно благословенны к вам, великий маг!

— Надо бы сказать что-то вроде «какая неприкрытая лесть», — прищурился Ворон. — Но не стану. От моих недотеп таких слов не дождешься, хоть вас послушаю. Чего встали? Давайте, давайте, собирайтесь! Сюда мы уже не вернемся!

ГЛАВА 4

— Если так дело пойдет и дальше, останемся без лошадей, — ворчал Фальк за моей спиной. — Куда это годится, так их гонять по этим пескам, даже не дав роздыху? А коняшки тут дороги, не укупишь!

— Карл, мы останавливались на ночевку, — возразил я ему. — Там все передохнули — и люди, и кони.

— Я за вчера переживаю.

— Тебе в свое время предлагали пересесть на верблюда, — справедливо заметила Эмбер, которой, похоже, до ужаса надоели его причитания. — Ты что на это ответил?

— Он воняет, — не стал отпираться Карл. — И все равно — неправильно это. К тому же мы вчера даже не перекусили, а это совсем уж ни в какие ворота!

— Опять не прав, — вступила в разговор Рози. — Что тебе мешало остаться в городе, как следует поесть, а после отправиться в Бакург вместе с нашими друзьями? Спокойная поездка, никакой спешки, никаких сражений. Кто рискнет напасть на людей Равах-аги? Этот заморыш Раманару? И все — вот оно, твое счастье, Карл! Так чего же ты тогда с нами поперся в этот занюханный Фаруз?

— Злая ты, — не нашелся что ответить Фальк. — Как ты, фон Рут, с ней только спать не боишься? Она ж вся из шипов!

Не дожидаясь ответа де Фюрьи, Карл пришпорил коня и поскакал вперед, в голову отряда, поближе к наставнику.

— Вот скотина, — нехорошо улыбнулась Рози. — Попомню я тебе эти слова, здоровячок.

Не завидую я ему, потому что данный тон мне знаком. Он предвещает большие неприятности моему якобы земляку. Я эти интонации помню еще с тех времен, когда Рози подозревала, что у меня что-то было с Амандой. Я тогда две ночи не спал, все ждал неприятностей. Не дождался, но выводы сделал.

Наш отряд шустро продвигался по караванной тропе, пусть немного неровной, но вполне терпимой. Насколько я понял, дорога в ту сторону, где находился Фаруз, не относилась к особо популярным направлениям, как, собственно, и сам город не входил в число «жемчужин» Халифатов. Оно и понятно — задворки Востока, дыра дырой. К тому же нищая. Да и откуда там взяться деньгам и преуспеванию? Как перевалочный пункт на пути с Востока на Запад Фаруз не использовали никогда, это счастье выпало на долю соседнего Рафара, находящегося миль на сто южнее. Контрабандисты, которые тоже могут принести портовому городку неплохой доход, в большинстве своем огибали Фаруз стороной, поскольку их ремесло предполагало передвижение в ночные часы, а местные прибрежные воды изобиловали мелями и подводными рифами. Кому охота потерять корабль и товар, а после самому болтаться на виселице? Контрабанда — опасное ремесло, никто не спорит, любой ввязавшийся в эту игру понимает, что ставки на жизнь и смерть тут высоки. Но это же не значит, что стоит рисковать на ровном месте? Вот и предпочитали торговцы незаконным товаром более спокойный путь через проливы. Ну как спокойный? Там их ждали шустрые бриги таможенников и внезапные штормы, но это было зло, с которым можно мириться.

Короче, лучшего места для внезапного нападения на Халифаты было и не придумать. Особенно если иметь лоцмана из местных и начать атаку в светлое время суток. Вообще, конечно, хорошие войны всегда начинаются ночью, незадолго до рассвета, но бывают же исключения из правил? Да и не война это покуда. Скорее провокация, просто с далеко идущими последствиями. Собственно, команды кораблей Запада время от времени уже схлестывались в абордажных схватках с головорезами из Халифатов, но подобное случалось и до того, до всей этой чехарды.

А тут все же полноценная… как ее… Слово хорошее, я его недавно от Ворона услышал. Экспансия. Она и есть!

Впрочем, все эти мысли верны только в том случае, если полностью принимать на веру то, что было нам рассказано Равах-агой. Рози же считает, что он был не до конца честен. Нет, не то чтобы он нам все наврал, в целом дело обстояло именно так. В целом — но не до конца. О чем-то капитан умолчал, кое-что изменил, где-то слукавил. Почему и отчего моя подруга так думала? Чутье плюс опыт. Ее не обманешь, она чувствует, когда что-то идет не так.

Впрочем, Ворон, похоже, тоже был не сильно склонен доверять нашему старому приятелю. Равах-ага этого, скорее всего, не понял, но мы за годы учебы хорошо изучили нашего наставника, а потому могли распознать кое-какие интонации, совершенно неразличимые для постороннего человека.

И все же Ворон решил пойти капитану навстречу, выполнив его пожелание. Значит, так надо. Значит, мы пойдем и будем драться. Тем более что нам все равно за это заплатят, так что напрасной данную поездку точно назвать нельзя.

А если с той стороны и в самом деле окажутся служители ордена Истины, то мы вообще должны приплатить капитану за услугу. Почему? За удовольствие всегда надо платить, таков закон жизни. Для любого из нас убить чернеца — это не просто приятное действие. Это давняя и заветная мечта.

— Не нравится мне это все, — негромко сказала мне в этот момент Рози, как видно думавшая о том же. — Ну вот не складывается у меня общая картина в голове. Сплетен рассказ Равах-аги ловко, ничего не скажешь. Там, в доме, он звучал если не убедительно, то хотя бы правдоподобно. Но если разобрать его на части, то слишком много нестыковок. Почему этот занюханный городишко? С чего это вдруг Линдус решил именно сюда отправить свои корабли, почему не на острова — колонии Халифатов, которые стратегически важнее. Острова — базы флота Сафара, лишись он их, и все станет намного грустнее. Опять же, сразу часть проливов оказывается под контролем.

— Это равнозначно объявлению войны, — засомневался я, припомнив свои недавние размышления.

— А какая разница? — Рози поправила платок на голове, который защищал ее от солнца. — Что так его люди посягнут на земли Халифатов, что эдак. Да и когда для начала резни нужен был предлог? И еще — с каких это пор Сафар стал бояться каких-то там разговоров за спиной? Падишах падишахов, который рубит головы за косой взгляд! Нет, Эраст, все очень, очень сомнительно.

— Скорее всего, ты права, — передернул плечами я. — Да и потом, кто в наше время говорит всю правду? Разве что идиот какой, а капитана им точно не назовешь. Опять же, это Халифаты, здесь каждый ищет только свою выгоду, таковы местные традиции.

— Ты меня не понял, — начала сердиться Рози. — Я не о том, что Равах-ага сплел эту корявую историю, чтобы заполучить личную выгоду за наш счет. Ему в таком случае было бы проще нам просто заплатить, ничего не объясняя. И заманивать нас в ловушку ему тоже ни к чему, а именно этот вариант один из наиболее очевидных. Нет, Эраст, здесь что-то такое… Как бы так тебе объяснить… Я уверена, что есть план. Хороший, большой, продуманный план, в котором мы просто одно из звеньев, причем не самых важных. Почему? Повторюсь — история, которую нам выдали, очень уж хлипкая, придуманная на скорую руку. То есть не сильно высоко нас ставят, мол, они и такое сожрут.

— О как, — потер лоб я. — И кто же автор этого плана?

— Не знаю, — усмехнулась Рози. — Думаю, Сафар. Больше некому. Равах, конечно, фигура, но не того масштаба. Исполнитель — да, но не организатор.

Я задумчиво посмотрел в сторону Ворона, мерно покачивающегося на своем коне в самом начале отряда.

— Все он понял, — верно истолковала взгляд Рози. — Наставник в последнее время здорово изменился, стал еще злобнее и вреднее, чем раньше. Но не глупее, уж будь уверен. И если он сразу решил влезть в данную заварушку, значит, у него есть на то причины. К тому же учитель наверняка знает куда больше, чем мы, и я сейчас не о вопросах магии веду речь.

Опять же согласен. Все были в курсе того, что к наставнику периодически наведывались какие-то странные личности, как правило, выглядевшие отвратительно и появлявшиеся с наступлением темноты. Кем они были, никто не ведал. Мнения ходили разные, но все мы сходились в одном — Ворон стремится знать о том, что происходит там, за морем, как можно больше и использует для этого все средства, до которых может дотянуться.

Одно плохо — с нами он ничего обсуждать не хотел. На все вопросы вроде: «Мастер, а когда уже?» или «А не пора ли нам обратно?», — которые часто звучали в самом начале службы у Зеймура, он всегда отвечал коротко, ясно и, как правило, невероятно язвительно. Потому и спрашивать со временем перестали. Да и некогда было. Мы все время кого-то либо догоняли, либо убивали, какие там вопросы? Выспаться бы как следует, причем желательно не на песке, а в теплой и мягкой постели.

— Поговорить бы с кем-нибудь из моих братцев, — вздохнула Рози. — Пусть не Гейнардом, пусть даже с Раулем. Да, он невероятно туп, он даже глупее Фалька, но это ничего. Видеть и слышать он не разучился, верно? Я бы из него все вытянула, до последней капельки. Не верю я в то, что Асторг просто сидит и смотрит на происходящее. Подобное просто невозможно.

— Не печалься, де Фюрьи, — ободрил ее Монброн, который, оказывается, с какого-то момента пристроился за нашими спинами и, как видно, с интересом слушал разговор. — После того как мы в очередной раз повоюем, появится какая-то ясность в происходящем. Я тоже склонен полагать, что все эти россказни о плацдармах и тому подобном изложены нам не более чем для отвода глаз. Но все остальное, думаю, правда — и про орден, и про магов, и про то, что придется сражаться.

— Подслушивать нехорошо, — насупилась Рози.

— Но зато как полезно, — хохотнул Гарольд. — Приятно ведь убедиться в том, что ты не одинок в своем мнении. Тебе хорошо, ты всегда уверена в том, что делаешь и говоришь, а я не такой. Есть у меня порочная страсть к самокопанию.

— Ты весь — одна порочная страсть, — парировала его выпад Рози. — И если я начну перечислять все твои похождения только за последние пару месяцев, то боги сойдут с небес, дабы покарать тебя собственноручно.

— Глупости, — отозвался Эль Гракх, до которого долетели слова де Фюрьи, произнесенные громким голосом. — Боги давно забыли про нас. Им нет дела ни до наших грехов, ни до чего-то другого. Может, они спят, может, просто мы им надоели. Или они вовсе ушли по звездной дороге к пределам другого мира. Так что не переживай, Гарольд: если тебя и настигнет кара, то она придет точно не с небес.

— Если бы ты такое ляпнул там, в Королевствах, и кто-то это услышал, то гореть тебе на костре еще до заката солнца, — нараспев произнесла Магдалена. — И нам за компанию, просто потому что такое слушали.

— Меня там сожгли бы и без всяких речей, — рассмеялся Эль Гракх. — Исключительно за то, кто я есть. И, как верно было замечено, вас тоже. За компанию. О, глядите, кажется, мы почти добрались до места. А может, и нет. Здесь одно захолустье на другое похоже невероятно.

— Море рядом, — сообщил нам Гарольд, чуть ли не со свистом втянув в себя воздух, а после расплывшись в улыбке. — Этот запах я ни с чем не спутаю.

— Тогда мы точно на месте, — приободрился Эль Гракх. — Быстро добрались, нечасто такое случается. Я думал, что сегодня снова придется в пустыне ночевать.

— Какая дыра! — вздохнула Миралинда. — Я думала, что уже повидала в наших странствиях самое дно миров, вроде Лиройских пустошей, но нет, ошибалась. Бывает и хуже.

И правда, Фаруз производил на редкость мрачное впечатление. Приземистые дома, причем все какие-то серые, неприглядные и ветхие, полуразрушенный храм, покосившиеся мачты нескольких кораблей, которые было видно даже отсюда. Корабли эти почти наверняка валялись на берегу, с брешами, зияющими в их черных днищах. А еще — пустые улочки, наполовину занесенные песком. Впрочем, песок тут был везде, возникало ощущение, что пустыня ведет с людьми войну, буквально осаждает их. Мало того — она эту войну выигрывает. Дома на окраине уже лишились жильцов, и песок почти наполовину скрыл их от взглядов проезжающих.

— Знаете, мне кажется, Сафару надо бы Линдусу еще и золотишка до кучи добавить за то, что тот это место себе заберет, — тихонько произнесла Эбердин, когда мы въехали в Фаруз. — Кому такое счастье нужно?

— Иногда люди воюют за куда менее ценные клочки земли. — Рози брезгливо поморщилась: мы наконец-то столкнулись с подтверждением того, что этот город-призрак все же населен. Если точнее — с немыслимо зловонной выгребной ямой. — Например, за склон горы, на котором кроме камней ничегошеньки нет. Или за островок в Северном море. Его из края в край за пять минут пешком обойти можно, растет на нем три чахлых деревца, и живет один тюлень. И что? Три года делили, куча народу в сражениях погибла. Для войны главное не повод. Для нее главное — идея, причем желательно самая что ни на есть абсурдная. Просто в глупость люди верят быстрее и охотней. Когда мудрено — это плохо, это от народа далеко.

— И именно потому новому императору вот это кладбище в песке понадобилось? — уточнил Мартин, внимательно слушавший наш разговор.

— Ну да, — кивнула Рози. — И все, началась пляска. Мне вообще кажется, что войны изобретены не для передела мира. Их придумали для того, чтобы кровь в венах у простого люда не застаивалась. Когда народ долго друг друга не убивает, то начинает думать, а ни одному толковому властителю такое ни к чему. Люди ведь подумают-подумают, да и начнут потихоньку к его горлу подбираться, поскольку среди них непременно найдется тот, кто задастся вопросом — почему у короля и его окружения есть все, а у меня — ничего? И не пора ли подобное положение вещей исправить?

— Ваши ученики говорят крамольные речи, — вроде бы шутливо, но как-то очень всерьез заметил Равах-ага. — При дворе на них бы уже писали донос. Даже не дожидаясь конца беседы писали бы.

— Я не могу запретить им думать, — ответил ему Ворон. — Особенно учитывая количество времени, затраченного на то, чтобы они начали это делать.

— Но вы можете запретить им произносить вслух некоторые из тех мыслей, которым лучше остаться там, в голове, — предложил капитан. — Я промолчу, я ничего не слышал. Но рано или поздно найдется тот…

— Рано или поздно мы все будем мертвы, — перебил его Ворон. — И если продолжительность их жизни зависит от длины языка, значит, так тому и быть.

— Отчего-то мне кажется, что вы не очень поверили моим словам, — заметил капитан.

— Нет, просто я начинаю верить в то, что ни один из моих недотеп-учеников не позволит стражникам вот так просто взять себя живьем, не говоря уж о прогулке по эшафоту, — пояснил наставник. — А если такое все же случится, то я лично жалости не испытаю. Скорее — стыд. Это будет означать, что я зря потратил кучу времени.

Монброн присвистнул, Фальк гулко хохотнул, Рози задумчиво приподняла правую бровь, да и я был, мягко говоря, озадачен. Пожалуй, впервые за прошедшие годы Ворон столь явно сообщил, что если и не гордится нами, то как минимум признает, что мы хоть чего-то стоим в его глазах.

Уж и не знаю, что делать после таких слов. То ли ждать, что вот-вот небо на землю упадет, то ли еще какого светопреставления. Хотя теперь можно сказать, что я видел в своей жизни все. Большим чудом будет, только если наш учитель еще и пить бросит. Но это уже подлинное чудо, которое по плечу сотворить лишь богам. А они, как верно заметил Эль Гракх, плевать на нас хотели со своих небесных высот.

Мы миновали центр городка, где наконец-то обнаружились местные жители, являвшие собой жалкое зрелище. Много чего я уже в Халифатах повидал, но такой убогости бытия пока не встречал. Сгорбленные беззубые мужчины, женщины, Глядя на которых не скажешь, сколько им лет, и чумазые дети с лицами стариков, даже не подумавшие побежать за нашей кавалькадой, требуя бросить им монетку. Жуть какая. И это — жизнь? Да раймилльские нищие на фоне этих подобий людей выглядят образчиками здоровья и удачливости.

Интересно, а что сейчас было бы со мной, не ввяжись я в эту историю? Не знаю. Может, мое высохшее под солнечными лучами на виселице тело уже сожгли бы в яме с остальными пойманными и казненными воришками. Или, если бы повезло, я бы попал в свиту одного из мастеров-воров и постигал тайны карманных краж.

Или сидел бы на бульваре Нищих с отрубленными по локоть руками и клянчил медяки у прохожих.

Нет, мне моя нынешняя жизнь нравится больше. Хорошо, что все так вышло. Не скажу, что шансы состариться и умереть в своей постели у меня велики, их, скорее всего, вовсе нет, но все равно я доволен.

С кораблями я угадал, теми, что гнили на берегу. Так и есть — четыре полуразвалившихся парусника, практически вросшие бортами в береговой песок, добавляли особый колорит местному пейзажу.

Впрочем, на волнах неподалеку от берега покачивались еще два судна, в одном из которых я сразу узнал «Луноликую Лейлу». Два. А речь вроде шла о шести.

Та же мысль посетила и Ворона. Он демонстративно отогнул два пальца и показал их капитану.

— Остальные корабли рядом, — негромко ответил тот на немой вопрос наставника. — Они появятся в нужный момент, тогда, когда флот империи не сможет покинуть бухту. Нам надо не просто припугнуть этих негодяев. Нам надо их уничтожить. Точнее, вам надо их уничтожить. Мои люди готовы позвенеть сталью, но на абордаж в этих водах особо рассчитывать не приходится. Мели и рифы, как я и говорил. Вместо сближения с кораблем противника запросто можно получить камень под днище.

Он был прав. Я вырос в портовом городе, потому разбираюсь в вопросах морского боя. Пусть и не так, как настоящий бывалый капитан, но все же. И я понимаю, что задумал Равах-ага. Бухта велика, но при этом вход в нее ограничен скалами, расположенными с обеих сторон и тянущимися вдоль берега настолько, насколько глаза хватает. А внутри этой огромной бухты — узкий проход между мелями и рифами, по которому без лоцмана до города не доберешься. На корабле, разумеется. А вот на шлюпках это можно устроить запросто. Как нечего делать.

— А если десант? — спросил у капитана Гарольд, опередив меня. — Посадят наши друзья из ордена в лодки десятка три-четыре отборных рубак, усилят их парой магов — и вперед.

— Вот! — Равах-ага довольно улыбнулся. — Правильно. Я тоже об этом думал. Господа маги, ваша работа — сделать так, чтобы эти рубаки до суши не добрались. Или максимально сократить число выбравшихся на берег врагов. Я, разумеется, оставлю тут заслон, который сможет остановить какое-то количество противника, но запас людей у меня небезграничен.

— Остальные корабли — с внешней стороны скал? — уточнил Эль Гракх. — Надеюсь, они хорошо спрятаны?

— Более чем, — заверил его Равах-ага. — Да, сразу скажу — бояться того, что они прозевают нападение, не следует. Мои капитаны знают свое дело, поверьте. В нужный момент они закроют визитерам выход из бухты, ни один не уйдет. Тем более что у них на бортах будут ваши прекрасные ученики, которые не упустят свой шанс поквитаться с теми, кто им испортил жизнь. Да, о том, что враг на подходе, нам тоже сообщат заблаговременно.

— А когда вообще все это случится? — как всегда немного скомканно, но при этом своевременно спросила Гелла. — Сколько нам в этом городе околачиваться?

— Не знаю, — пожал плечами Равах-ага. — Думаю, день-два, не больше. Я, если начистоту, ехал и боялся того, что здесь, в Фарузе, уже хозяйничают имперцы.

Ошибся капитан. Мы просидели в этой дыре четыре дня, питаясь одной рыбой и очень противной морской капустой, прежде чем к берегу пристала лодка с двумя моряками, которые сразу же, перебивая друг друга, загалдели:

— Идут! Идут! Скоро будут здесь!

— Даже перегруппировываться не станут, — уверенно сообщил нам Равах-ага, глянув на утреннее солнце. — Смысла нет. С ходу на захват пойдут. Про нас они не знают, лоцман у них есть, чего ждать? Все, господа маги, время.

Господа маги. Нас тут, на берегу, осталось-то раз, два и обчелся, почти все на кораблях в засаде сидят. Ворон распределил кого куда, чтобы, значит, не только тут ударная сила имелась, но и у тех, кто будет имперцам обратный путь перекрывать. Все ребята там, при себе наставник только меня оставил. Ну оно понятно — девушек, пусть даже и магичек, одних на корабль не пошлешь, к команде из нескольких десятков мужиков, изголодавшихся по любви и ласке. И даже запрет Раваха, боюсь, им указом не будет.

А вот кулак Фалька или клинки Эль Гракха в компании с магией запросто могут остановить особо любвеобильных личностей. И, наверное, даже остановили, слышал я две ночи назад какие-то вопли, несущиеся со стороны моря. Видать, крепко кому-то досталось, если страдальческие излияния были слышны даже на таком расстоянии.

Местные, правда, наутро шептались, что там, за бухтой, за скалами, орал морской демон, предвещая невероятные беды всем живущим в Фарузе, но веры им мало. И потом — на мой взгляд, хуже чем есть им быть просто не может.

— Фон Рут, чего стоишь? — рявкнул Ворон. — Вперед, вперед! Тебе с капитаном Равахом идти на «Луноликой Лейле». Ты и Магдалена — наша ударная сила!

— Как мне? — даже поковырял пальцем в ухе я, рассудив, что чего-то не так услышал. Или не так понял. — Наставник, вы же говорили, что моя позиция — здесь. Я должен уничтожать живую силу противника в том случае, если они захотят высадиться на берег с лодок!

— Передумал. — Ворон поплотнее закутался в плащ. — Я сам тут останусь. А вы — вперед, на флагманский корабль. И помните — именно от вас двоих зависит самое главное — начало боя. Сделаете так, чтобы противник растерялся, перестал верить в себя, — победа наша. Оплошаете — на вашей совести будут смерти наших союзников и, возможно, ваших друзей.

— Пора, — подтолкнул нас к лодке Равах-ага. — Нам еще надо успеть отойти к скалам так, чтобы эти мерзавцы сразу нас не заметили. Внезапность — половина успеха.

Чего скрывать — я немного растерялся. Даже не немного, а очень сильно. Одно дело — готовиться держать оборону против нападающих на родной твердой земле, и совсем другое — самому атаковать врага на море. Кто-то, возможно, скривит губы и скажет: «Ты маг или нет? Какая разница? Либо умеешь, либо не умеешь». Умею. Но не надо забывать о том, что некоторые заклинания на воде и на земле дают разный эффект. Магия огня действует немного по-другому, ее сила изрядно уменьшена, а вот магия воды, напротив, может преподнести неожиданные сюрпризы в виде каких-то новых свойств, казалось бы, давно знакомых тебе заклинаний.

С магией же воздушных стихий в море надо быть особенно осторожным, это Ворон не раз говорил. Запросто можно словить зеркальный урон. Это когда сотворенное тобой заклятие принесет вред не только врагу, но и тебе самому. Например, направил ты в противника обычный «Воздушный кулак», не самое сложное заклятие, а часть элементаля ветра, заключенная в нем, взяла да из вредности и закрутила корабль-жертву так, что тот в тебя врезался. Они такое любят, им маг-призыватель не сват и не брат, им его погубить в радость. На земле такую штуку не проделаешь, а в море — запросто. Вода — родственная стихия, кругом простор, шали — не хочу. И в результате скрип сцепившихся бортов, треск ломаемых мачт, бреши в днище, вопли летящих за борт людей.

— Эраст, — подергала меня за рукав Магдалена. — Эраст, ты чего?

Я понял, что она имела в виду. Она хотела уточнить: «Ты что, не уверен в том, что у нас все получится?» Нет, будь на ее месте Аманда, та бы напрямую заявила, что я просто струсил. Но это Магдалена, ей такое и в голову не придет. Хотя по голосу было ясно, что ей самой здорово не по себе.

— Задумался, — потер я щеки ладонями. — Неожиданная новость.

— Не то слово, — вздохнула Магда, которая изначально тоже должна была остаться тут, на берегу. На «Луноликую Лейлу» с Вороном отправилась бы Гелла, что вполне объяснимо. — Пойдем? Вон капитан уже злые рожи нам корчит, плюнув на восточную вежливость. И учитель злобно сморкается. Это очень, очень плохой признак.

Лодка отчалила от берега, моряки дружно налегли на весла, Ворон прощально помахал нам платком, плюнул на песок и отправился под навес допивать свой последний кувшин вина. Нет-нет, он не собирался таким образом готовиться к смерти. Просто у него запасы все вышли. Он уж и экономил, и Равах-аге долго рассказывал о воинском братстве и о том, что у матерых служак все общее, а особенно вино, но результат оказался плачевный — выпивка у него все равно закончилась. Может, именно потому он по дороге Рози шуганул, которая прозевала все на свете и теперь спешно бежала к линии прибоя, забавно приволакивая вязнущие в песке ноги и размахивая рукой, отчего-то только правой. А, вот в чем дело! Это она мне кулак показывает. Как трогательно и мило!

В отличие от наставника, ближайшее будущее которого представлялось более-менее ясным, нам с Магдаленой в данный момент было куда хуже.

Ответственность — вот что нас тяготило в первую очередь. Наставник сейчас опохмелится и будет следить за битвой с берега, наши соученики присоединятся к сражению в тот момент, когда оно уже вовсю будет громыхать, — им всем хорошо. Условно, разумеется, но тем не менее.

А от нас двоих зависит то, каким образом эта битва будет развиваться. Победу разделят все, а поражение точно повесят только на нас. Разумеется, при условии, что мы живы останемся.

Лодка подошла к кораблю, мы по шаткой веревочной лестнице вскарабкались на палубу — и это все было словно во сне. Я судорожно искал ту мысль, ту искру, ту пусть хлипкую, но основу, которая поможет мне выстроить план дальнейших действий. Искал — и не находил. Десятки названий заклятий вспыхивали и тут же гасли в моей памяти. Не то, все не то. Слишком много «но», слишком много условий, которые надо соблюдать.

Если бы все строилось только на убийстве, то и ломать голову было не нужно. Сжечь их ко всем демонам — и все. Но нет. Равах-аге, против его прежних собственных слов, зачем-то понадобились пленные, а значит, как минимум один корабль должен уцелеть. Это обсуждалось отдельно, я присутствовал на данной беседе и лично слышал вороновское: «Договорились».

И еще — с той стороны тоже будут маги. Они не станут безропотно ждать смерти, они ответят. У них-то сдерживающих факторов не будет, это точно.

Ворон — вот кто точно знал бы, что делать. Но он там, на берегу, вместе со своими познаниями в магии и идеями проведения грядущего сражения.

Семь демонов Зарху! Может, я надоел ему до такой степени, что он просто решил от меня избавиться? А что, беспроигрышный вариант. Утонул фон Рут — и концы в воду. Может, на второй корабль, что качался на волнах рядом с «Луноликой Лейлой», он потому никого и не послал. Чтобы свидетелей не было.

— Эраст, я жду, — потеребила меня Магдалена. — Командуй.

— Чего? — не понял ее я.

— Там был главным учитель, — показала на берег моя соученица. — Здесь его нет, значит, главный ты. Что скажешь, то я и сделаю.

— Заметил под волнами зеленые пятна? — подойдя к нам, положил мне руку на плечо Равах-ага. — Вон, вон они, смотри, как на солнце бликуют. Это подводные рифы. А теперь гляди вон туда, там такого нет. Следи за пальцем.

Я выполнял то, что мне велел капитан, сообразив, о чем он ведет речь.

— Вот это и есть тот самый фарватер, — пояснил он. — Суда противника пойдут по нему, один за другим, караваном. Влево-вправо сильно не вильнешь, это смерти подобно, хотя разворот на обратный курс сделать можно. Ну я это не раз повторял, думаю, ты все усвоил.

Стоп. Караваном. Один за другим. Если запалить первый и последний корабли, то никуда остальные не денутся.

Нет, последний нельзя. Огонь и дым могут помешать остальной флотилии Раваха принять участие в бою.

— Голубь, — крикнул один из моряков. — Капитан, смотри, голубь!

И верно, над скалами парил белокрылый голубок с головой, окрашенной в черный цвет.

— Сигнал, — пояснил мне Равах-ага и кровожадно оскалился. — Наши друзья на подходе, скоро будут здесь. Пожалуйте на нос корабля, господа маги. Настал час вашей славы!

ГЛАВА 5

Славы? Сказал бы прямо — час смерти. Ну а что лукавить, дело к тому и идет. Надо честно оценивать свои шансы, какой смысл врать самому себе? Воевать вдвоем против армады и остаться в живых? Разве такое возможно? Это, скорее, сказка из числа тех, что выжившие из ума старики рассказывают своим внукам. Мол, когда я был молодым, то ударом кулака горы разрушал, плевками пожары тушил и всех женщин Халифатов покрыл за одну ночь.

Нет, если бы там не было магов, то… А так…

«Луноликая Лейла» и второй корабль, поменьше размером, покачивались на волнах, более-менее скрытые от чужих глаз огромным каменным уступом. Но при этом с данной позиции отлично просматривался фарватер, тот, по которому вот-вот, разрезая сине-зеленую гладь воды, к берегу направятся боевые суда империи.

— Эраст, — требовательно положила мне руку на плечо Магдалена. — Ты так и не сказал, что я буду делать.

У меня на языке висел ответ: «Я сам не знаю», — но только не очень он годился для данной ситуации. Кроме Магды мне рассчитывать больше не на кого. Ворон с берега разве что только платком помашет или кулаком, оставшиеся при нем Гелла и еще пара девчонок тоже вряд ли придут на помощь, у них другая задача. Впрочем, Рози запреты наставника вряд ли остановили бы, в таких ситуациях она на всех плевать хотела, но тут есть еще один нюанс — далековато отсюда берег находится. И дело даже не в том, что заклинания имеют определенные ограничения, хотя, конечно, не без этого. Просто не рискнет Рози что-то масштабное устраивать из опасения, что от ее действий и я пострадать могу. Поди оттуда увидь, где мы, где не мы. Сейчас худо-бедно понятно, но то сейчас. А потом что будет?

Ну а про Равах-агу и говорить нечего. Глотки резать его люди умеют здорово, да вот только дойдет ли до этого дело?

— Первый! — шепнула Магдалена, вцепившись в мои плечи обеими руками и прижавшись к спине всем своим телом, я даже ощутил, как бешено стучит ее сердце. — Здоровый какой!

Это да. Флагман, вот и здоровый. Паруса белые, на мачтах вымпелы на ветру развеваются, а на носу деревянная голая баба закреплена, как давними морскими традициями заповедано.

— Эх, такое бы судно — да невредимым захватить, — азартно сообщил мне Равах-ага, стоящий рядом. — Красавец! За большие деньги его продать можно! Маг, может, как-то исхитришься, не сильно его повредишь? Я бы тебе процент с продажи заплатил.

— Вряд ли, — угрюмо проворчал я. — Ему первому и достанется.

Собственно, других вариантов развития событий я не видел. Дождаться, пока все корабли противника войдут в фарватер, блокировать лидера, чтобы тот не добрался до берега, а дальше…

А дальше, боюсь, все будет происходить уже без нас, потому что маги, находящиеся на остальных судах, к тому времени поймут, откуда их атакуют, и дружно возьмутся за дело. Когда подоспеют остатки нашей флотилии, «Луноликая Лейла» и мы вместе с ней уже отправимся на дно.

— Шустро идут, — заметил капитан, глядя в подзорную трубу. — Ходко. Хороший у них лоцман, искусный, такое ощущение, что не за страх корабль ведет, а за совесть. Если выживет, я лично его убивать стану. Подобное усердие должно быть достойно вознаграждено.

И правда — громоздкий корабль совершал маневры в узком фарватере крайне изящно, словно танцор на королевском балу.

В этот момент Равах-ага дернул меня за плечо и отрывисто произнес:

— Маг, смотри. Вон видишь маленький островок? Это самое опасное место, так как слева мель и справа мель. Дальше им будет проще. Собственно, дальше останется бросить якорь и спустить на воду шлюпки с десантом.

А вот за это спасибо, это очень нужная мне информация. Просто у меня уже голова начала пухнуть от всевозможных «а если так?» и «когда лучше начать?». Теперь есть ясность в плане места и времени. Вон там, у островка, как только — так сразу.

— Магда, душа моя. — Я отцепил пальцы соученицы от своих плеч. — Ты что так взволновалась? Вон вся белая, как облачко в небе. Обычный бой, ничего нового, разве что вокруг не песок, а вода.

— Ага, — кивнула белая, как снег, Магдалена. — Конечно.

— Ну вот. — Я старался выглядеть по возможности безмятежно. — Соберись, хорошо? Работаем парой, все как всегда. Я основной, ты на подхвате. И очень тебя прошу — контролируй свой расход силы, ладно? Не забывай — если я скисну, то ты должна будешь перехватить инициативу и продолжить бой. Как минимум до подхода резерва. И еще — если я упаду, то на меня не отвлекайся, ясно? Сразу перехватывай потоки заклинаний и доведи до ума то, что я не успел.

Собственно, основное, чему первые полгода нас учил Ворон по прибытии в Халифаты во всех этих боях и походах, — коллективные заклинания. Те, в создании которых участвуют от двух до десяти магов. Бывают и еще более мощные магические структуры, те, что попадают под понятие глобальных, которыми горы двигают, города сносят до основания и новые моря создают, но в них он смысла не видел. В смысле, в трате времени на рассказы о таких диковинах. Нас-то все равно меньше двух десятков, так что…

Коллективная работа — штука тонкая, ответственная, не терпящая суеты и бездумности, причем не столь важно, работают ли все над единым заклинанием, или на острие атаки кто-то один, а остальные только подпитывают его своей энергией. Мизерная ошибка — и общий труд летит в помойку. А после за ним летят на песок наши головы. Почему? Да потому что Ворон учил нас, по своему обыкновению, исключительно в боевой обстановке, уверенный в том, что война — лучший наставник. И если бы что-то не получилось, то те, кого должны были убить мы, вместо этого убили бы нас.

В самом начале один раз чуть так и не получилось. Спасибо, отряд прикрытия задержал завывающих от злобы и ярости кочевников, не дав им добраться до моих опешивших от надвигавшейся опасности соучеников. На непривычного к местной экзотике человека закутанные в ватные халаты воины пустыни с блестящими в солнечных лучах саблями производят большое впечатление. В смысле, очень страшно. Но задержали воины этих бестий, выиграв немного времени и дав возможность вступить в дело остальным ученикам, которые, плюнув на ругань Ворона, требовавшего, чтобы те, кто напортачил, сами исправляли свои ошибки, обрушили на врага всю свою мощь, на которую были способны.

Кстати, именно в том бою большинство из нас без раздумий пустило в ход те заклятия, за использование которых орден Истины сразу бы отправил любого мага если не на костер, то в подземелья точно. Что до меня — я-то давно уже на подобные тонкости плюнул, поскольку усвоил, что жизнь дороже условностей. Но те же Магдалена или Агнесс — они даже здесь, в Халифатах, поначалу придерживались правил и канонов, вбитых в них с детства. Магия крови — нельзя, она неугодна богам. Магия смерти — ни в коем случае, это величайший грех, живое к живому, мертвое к мертвому.

Чушь это все. Хороша та магия, которая даст тебе шанс остаться в живых, а после помочиться на труп того, кто тебя хотел убить. Все остальное — труха. Да и потом — кто нас теперь за это накажет? Орден Истины? Другие маги? Смешно. Если мы попадем к ним в руки, то использование запретных видов магии будет самым безобидным из тех обвинений, что нам предъявят.

Вот и сейчас я собирался припечатать флагманский корабль визитеров из свежеиспеченной империи сразу парочкой заклятий из числа тех, о которых благонравный маг даже помыслить не имеет права.

Первое — «Огненная дуга» из арсенала магии крови. Не высшего порядка заклятие, но близко к тому, для первого удара — самое оно. К тому же потом у меня на него может просто сил не хватить — ни своих, ни заемных. И что еще очень важно — огонь, что оно даст, необычный. Его не потушишь водой, и он не перекинется на другие корабли. И жечь будет в полную силу, без послабления, поскольку порожден кровью.

А на закуску в гости к команде флагмана пожалуют гости из-за Грани. «Серые тени», порождение злокозненных разумов некромантов прошлого. Меня ему с полгода назад научил Ворон, в индивидуальном, так сказать, порядке. Он периодически работал с каждым из нас один на один, заранее предупреждая о том, что увиденное и услышанное на этих занятиях для чужих ушей, пусть даже и уже почти родных, не предназначено. И, что удивительно, никто, даже болтушки вроде Фриши или Эмбер, никогда не рассказывали о том, что именно они услышали, увидели и выучили в ходе этих приватных уроков.

Меня лично Ворон натаскивал именно на боевую некромантию, объяснив это тем, что работа с кровью и работа со смертью очень близки. По сути — две стороны одной монеты.

Правда, ни первое заклинание, ни второе я до нынешнего времени в ход не пускал, случая не предоставлялось. Но когда-то надо начинать? Можно сказать, мне даже повезло, что я попал в такую ситуацию. А то знания есть, а попробовать их в деле все как-то не получалось. Тут же вон какое поле для практики.

Флагман, команда которого спешно убирала паруса, почти достиг того островка, о котором говорил Равах-ага.

— Магда, начинаем. — Я размял пальцы, расстегнул верхние крючки камзола, чтобы те не стягивали горло, а после достал кинжал. — Но помни — не исчерпай себя до дна!

— Не переживай, я все помню. — Магдалена погладила меня по плечу. — Сам не перегни палку. Если ты умрешь от истощения сил или от отката, де Фюрьи меня живьем съест. И это сейчас не фигура речи, а вполне реальная будущность.

Капитан и старшие офицеры его команды стояли рядом и жадно наблюдали за нашими приготовлениями. Каждый из них, похоже, кое-что слышал о том, на что мы способны, но одно дело — рассказы и совсем другое — увидеть все собственными глазами.

— Пора, маг, — отрывисто произнес Равах-ага. — Я уже говорил, что если они минуют Черепашью отмель, то получат возможность маневра.

Черепашья отмель. Как романтично и поэтично. Как видно, там местные большие зеленопанцирные черепахи закапывают в теплый песок яйца, которые, кстати, очень недурны на вкус. Я пробовал яичницу из них — объедение. Да и сами черепахи вкусны, особенно в вареном виде. В супе, например.

Какая же чушь лезет в голову, ужас просто! И, главное, как ко времени.

Задержав дыхание, я полоснул ладонь кинжалом. Хорошо полоснул, потому как крови мне надо много. Но не глубоко, чтобы не повредить в ладони нерв какой. Не дожидаясь того момента, пока первые капли упадут на палубу, я начал плести формулу заклятия, с радостью убеждаясь, что, по крайней мере пока, все происходящее полностью совпадает с тем, о чем я читал в учебнике.

Капли превратились в ярко-красное небольшое кольцо, парящее в воздухе прямо надо мной и постепенно увеличивающееся в размере. Этот рост обеспечивала моя кровь, все еще текущая из руки. Собственно, только выносливость и благоразумие мага ограничивали конечную мощь «Огненной дуги». Чем больше себя в нее вложишь, тем больше вреда нанесешь врагу. Главное не перестараться, а то победа может стать поражением. Противника-то уничтожишь, но и сам от обескровливания к Престолу Владык отправишься. В книге такой случай был описан.

Я не поскупился, и огненный росчерк, стремительно отправившийся к флагманскому кораблю империи, получился изрядного размера. Кстати, он по-прежнему напоминал колесо, а никак не дугу, и это меня немного беспокоило. Может, я чего напутал? Маги древности не дураки были, могли кругляш от дуги отличить.

Когда мое творение достигло цели, я получил ответ на свой вопрос. Правда, как раз тогда же меня настиг откат, который хоть и был немного смягчен трудами Магдалены, добросовестно накачивающей меня своей магической энергией, но все же оказался ощутимым. Я пошатнулся и чуть не выронил платок, которым перетягивал рану на руке.

Багровое колесо разделилось на две части, которые подобно радугам устроились аккурат над кораблем — одна у носа, вторая у кормы.

Взорвались они одновременно. Именно что взорвались. Разлетелись на миллионы ярко-красных брызг, которые моментально превратились в пламя, пожирающее корабль, его команду и, казалось, даже окружающее его море.

Крики! Ох как вопили люди, сгорающие заживо! Я много чего слышал за последний год, и предсмертные крики для меня были не в новинку, но это… Тональность, что ли, другая? Не знаю, не знаю.

Но одно ясно предельно — второе заклинание тут ни к чему. Первым управился. А вторым я замыкающий корабль угощу. Это не огонь, нашим он не помешает. А вот помочь — сможет. И заклятие подходящее. Если чем и отвлекать команду, так это обитателями мира теней, моряки, как известно, все как один суеверны. Пусть познакомятся с серыми призраками.

— Эраст, не тяни! — попросила Магдалена. — Скоро их маги нас обнаружат.

Знаю, душа моя, знаю. Но тут спешить нельзя, цена ошибки очень велика. Огонь, вода, воздух — это все стихии, они легко управляемы и предсказуемы. Если ты ошибся в формуле, то в большинстве случаев у тебя просто ничего не получится — не пойдет дождь, не загорится костер, ветер не раскидает крышу дома, в котором засел твой недруг. А вот с тенями все куда сложнее. Если ты ошибешься, то они все равно пожалуют в наш мир, но не по душу твоих врагов, а конкретно к тебе в гости. Мертвым все равно, с кого получать плату за беспокойство. Нет цели? Ею станет тот, кто их вызвал из небытия. И тогда ты, живой, позавидуешь им, мертвым.

Светился в воздухе магический круг, начерченный лезвием кинжала, и в нем один за другим загорались добавляемые мною знаки из раздела самой мрачной волшбы, что есть в Рагеллоне, — магии смерти.

Заключительную формулу я не вписывал в круг, а выкрикнул, указав лезвием кинжала, которое светилось алым, прямо на тот корабль, что наметил себе в качестве жертвы. Золотистая полоса протянулась от меня до палубы обреченного судна, магический круг, так и висящий в воздухе, тоненькой струйкой втянулся в нее и, как щепка по весеннему потоку, двинулся в путь.

А после к крикам моряков с флагмана добавились вопли тех, кого навестили серые тени, состоящие из бесплотного тела, более всего напоминающего драный дешевый плащ, и головы, на которой кроме огромного зубастого рта и двух круглых желтых глаз ничего не имелось. Вот только призраки-то они призраки, но зубами орудуют будь здоров как. И всегда рады закусить человечинкой.

Одно плохо — золотистая полоса точно выдала наше местоположение магам вражеской флотилии. Если в первый раз они и проморгали, откуда их атакуют, то теперь ошибки быть не могло. Про такое побочное действие мне Ворон ничего не рассказал, а жаль. Если бы я знал, что так выйдет, то и использовать это заклятие бы не стал, что-нибудь другое в ход пустил.

Понятно, что маги-имперцы сразу сообразили, с кем имеют дело. Не в смысле, что именно с нами, разумеется. Имеются в виду собратья по цеху. Но, судя по тому, что в нас еще не летели огненные шары и прочие изыски боевой магии, пока обнаружены мы не были. Ясно, что это все был вопрос пары минут, но в бою этот вроде бы малюсенький отрезок времени — почти вечность. Пару ударов я бы еще точно нанес. А это — два корабля, на палубе которых, пусть и ненадолго, но возникнет хаос. И друзьям моим подмога, и для нас хоть какой, но шанс. А теперь — все.

Так и вышло. Пока я снова сдергивал с руки повязку, изрядно напитавшуюся кровью, и прогонял в голове форуму очередного заклятия, враги начали действовать. Сначала молния, грянувшая с ясного неба, снесла одну из мачт «Луноликой Лейлы». После огненный шар чудом миновал наш корабль и вскипятил воду у его бортов, заставив часть экипажа закричать от ужаса. И, наконец, огромная волна, появившаяся буквально ниоткуда, подняла оба наших судна и со всего маха треснула их о скалу, которая в этот миг перестала быть нашей маскировкой и чуть не стала причиной гибели.

Точнее — треснула она соседний с нами корабль, да так, что от него в разные стороны полетели щепки. Нам повезло, мы только кормой чуть приложились о камень, а после, лихо развернувшись, соскользнули с гребня волны прямо в спокойные воды моря.

— Маг, наши жизни в твоих руках! — крикнул Равах-ага, уже стоящий за штурвалом. — Ну же! Долго маневрировать не получится, корабль поврежден!

Как видно, неверно я оценил последствия удара. Да и одну мачту у нас сбили.

Фрр! Еще один огненный шар просвистел над кораблем и канул в пучине вод, превратившись в столб пара. Удачно вышло. И в нас не попало, и корабль, с которого этот подарочек нам отправили, я успел приметить. А получи-ка, маг-имперец, ответный дар.

Повязку с руки я сорвал чуть раньше, так что крови в согнутую ковшиком ладонь набралось немало, часть даже запятнала палубу рядом со мной.

«Багровая ржавь». Заклинание не самое сложное, но если применить его в нужной ситуации — очень эффективное. Для человека оно неопасно, но зато для твердых поверхностей вроде металла и особенно дерева крайне губительно. Кровь превращается в нечто такое, чему и название не подберешь сразу, и разъедает эти самые поверхности, как ржавчина, только гораздо быстрее.

Правда, на таком расстоянии и среди воды я его никогда еще не использовал. В прошлый раз все было проще, я таким образом уничтожил створ ворот одного поместья, хозяин которого отчего-то не желал платить подати Зеймуру. Серьезное, к слову, было поместье, у нас в Королевствах такие замками называют.

Но там-то я подобрался к воротам ночью и впечатал ладонь в дерево ворот. А тут вон как далеко, сработает ли вплетенная в формулу «Багровой ржави» левитация? Да еще качка эта!

Я выкрикнул заклятие, выкинув руку вперед, и брызги крови отправились в полет к своей цели.

В этот же момент корабль подпрыгнул, как смертельно раненый заяц, — в него ударила молния. Маги-имперцы чрезвычайно однообразны в выборе методов ведения войны. Молния и огненный шар — это все, на что они способны. Как видно, всех тех, кто обладал фантазией, изобретательностью и смелостью, уже сожгли на кострах, остались только посредственности, действующие в рамках, предписанных орденом Истины. Даже осознавая, что на кону стоит их жизнь, в сторону вильнуть боятся.

Но в меткости им не откажешь. Попали в нас, есть такое. Хорошо хоть повреждение некритичное. Откуда знаю? Равах-ага сквернословит не зло, а, скорее, залихватски. Ну и под воду мы не уходим.

А вот я не промахнулся. Брызги крови врезались точно в нижнюю часть борта корабля, намеченную мной для удара. Врезались — и тут же начали действовать. Боги, боги мои, ни одному обычному человеку не понять той радости, которую испытывает маг, созерцающий результаты своей работы! Особенно если это и не маг даже, а обычный подмастерье вроде меня.

Заклинание легло настолько удачно, что уже через полминуты моему взору была явлена изрядных размеров брешь, в которую немедленно хлынула вода. Корабль дернулся, при этом нос его задрался вверх, а корма опускалась все ниже и ниже. Вот и славно, теперь магам, находящимся там, точно не до меня будет.

— А-а-ах! — раздалось сзади, пальцы Магдалены, держащие мое плечо, разжались.

Все-таки загнала себя! Предупреждал же!

Магда снопиком повалилась на палубу, из ее ноздрей стекали две тоненькие струйки крови.

Плохо. Помочь я ей не могу, на это нет времени. И, что совсем скверно, теперь я остался один.

— Маг! — закричал Равах-ага. — Делай хоть что-то! Гляди, гляди!

Ох ты! Не прав я оказался, кто-то из имперцев все же решил разнообразить набор заклинаний и спустил на нас «Грозового дракона», крайне эффектное и очень редкое атакующее заклинание из числа запретных. Оно представляет собой средних размеров черное облако, напоенное ядом вражды и внешне напоминающее дракона. Если эта дрянь осядет на нашем корабле, то на ближайшие пять минут все, кто подпадет под ее действие, будут ненавидеть всех. Проще говоря — перережем мы тут друг друга, потому как наш разум любое живое существо будет воспринимать как личного и особо ненавидимого врага.

Это что же там у них за мастер такой? Ворон, например, формулы этого заклятия не знает, он нам сам про это говорил, когда в одной из лекций его упоминал. Еще тогда, в замке. И он не врал, какой ему в этом смысл?

Зато учитель знал, как его нейтрализовать, и я все сказанное тогда наставником запомнил. На нашу с командой «Луноликой Лейлы» удачу. Одно плохо — силенок у меня маловато осталось. На блокирование этого заклятия все без остатка придется отдать, и дальше Равах-аге придется выкручиваться самому, потому как откат следует ожидать просто чудовищный, и он почти наверняка лишит меня сознания. То есть увидимся мы с ним в следующий раз, скорее всего, уже в очереди к Престолу Владык. Я буду стоять в ней чуть ближе к тому месту, где умершим выносят последний приговор, а он — чуть дальше. Хоть какая-то радость. А, нет, радостей две. Рози в ту очередь почти наверняка попадет еще нескоро и не сможет на меня по своему обыкновению наорать.

«Грозовой дракон» стремительно надвигался на нас, в черных сгустках его смертельной туманной составляющей то и дело проскакивали крохотные золотистые искорки. А еще когда я посмотрел на эту тучу, действительно напоминавшую древнюю рептилию, мне померещился ехидный старческий смех. Точь-в-точь похожий на тот, что издавал мастер Гай после удачно завершенного дельца. Что, если он здесь? Что, если это — его рук дело?

Додумать эту мысль я не успел, времени не было. Еще пара десятков ударов сердца — и будет поздно, «дракон» опустится на «Луноликую Лейлу».

Заклятие, сплетенное из огня, воздуха и моей жизненной силы тугой пружиной ударило в подбрюшье тучи, зависшей над нами, на секунду застыло в ее центре, а после, ярко сверкнув, словно солнечный луч, разодрало ее в клочья, разметало в синеве неба и вернулось ко мне обратно в виде отката.

Неимоверная боль, немота и слепота — вот что выпало на мою долю сразу после того, как с радостью осознал, что вышел из этого короткого поединка победителем. Меня словно огромным гвоздем пробили от затылка до пят, я замычал, так как кричать не мог, а после ноги отказались меня держать, и я рухнул на палубу, только боли от падения даже не ощутил. Она была ничтожна по сравнению с той мукой, что меня уже терзала. После в венах вскипела кровь, меня выгнуло в дугу, а разум стал милосердно гаснуть.

Но частью еще не ушедшего в небытие сознания я все же успел услышать радостный вопль марсового:

— Наши идут! Вон они!

И все. И темнота…

Когда же я снова ощутил себя собой, то сначала решил, что на самом деле оказался в зале, что является преддверием Престола Владык. Просто после всего произошедшего вероятность того, что я все еще жив, казалась ничтожной.

Вот только чего мне так мокро? Может, там, по ту сторону бытия, вновь прибывших сначала моют? Так сказать, смывают грехи былой жизни? Тогда меня сразу надо в термы вести и щелоком оттирать. Очень уж много всего накопилось за последние годы. Тут тебе и убийства, и корыстолюбие, и сладострастие, и богохульство. Я уж молчу про то, что вообще чужой жизнью живу.

— Еще ведерко ему на голову! — весело гаркнул Равах-ага. — Давай-давай.

— Так он маг, — с сомнением произнес чей-то юный голос. — Они, эта, может, как-то по-другому оживают?

— Маги — те же люди. Да сам гляди, у него уже ноги дергаются и ресницы дрожат. Вот-вот в себя придет.

— И еще эта… — опасливо протянул собеседник капитана. — Оне сейчас как очухаются, как в меня какой магической штукой запустят! С обиды-то!

Но приказ выполнил, и меня обдало еще одним потоком воды.

— Не запущу, — откашлявшись, просипел я. — Сил нет. Но если снова обольешь, то, когда окончательно в себя приду, непременно тебя найду.

— Говорил же! — жалобно взвизгнул подручный Равах-аги и убежал, топоча босыми пятками по доскам палубы.

— Ох! — Я открыл глаза и прислушался к себе. Болело все, включая даже то, что болеть не может, вроде волос и мочек ушей. — Как мне плохо!

— Ясное дело, — весело ответил капитан, присаживаясь на корточки около моей головы. — Ты когда упал, то мы решили, что все, спекся маг. Нас спас, а сам помер. Лицо белое, не шевелишься и даже не дышишь.

— Магдалена как? — не стал слушать дальше я его душераздирающий рассказ. — Она жива?

— Жива, — успокоил меня капитан. — Спит в моей каюте. Ее обливать водой не стали, все же она ханум. Да еще и благородная. У нее рубаха легкая, а груди под ней крепкие и большие. Если водой облить, их все увидят. Ей позор, семье позор. Кто потом ее замуж возьмет?

— Она магесса, ей замужество особо не светит, — пробормотал я, при этом до конца не понимая, для чего Равах-аге данная информация. — Хорошо, что жива. А эти… Ну…

— Вылавливаем. — Капитан помог мне приподняться. — Большинство на дно отправилось, но кое-кто уцелел, сейчас пытаются уплыть, борются с волной. И зря. Лучше бы ждали нас и экономили силы. Они им ох как понадобятся. Пытки — это нелегко, они требуют большого терпения. Да и потом — куда плыть? До Запада без корабля не доберешься. Да и акул за пределами бухты полно. Они их ам — и все.

Последние слова Равах-ага адресовал не столько мне, сколько разномастно одетым и мокрым с ног до головы угрюмым пленным, сидящим у борта корабля со связанными руками.

— Я не маг! — выкрикнул один из них, заметив, что мы на него смотрим. — И вон те двое — тоже. Мы из команды корабля. Нас наняли, мы сделали свою работу. За что пытать?

— За что? — Равах-ага почесал свою аккуратно подстриженную бородку. — За компанию. Да и откуда нам знать, что ты не врешь? Может, перед тем как твое судно затонуло, ты успел одеждой с честным моряком поменяться? Нет уж, мой новый друг. Будешь, как все, висеть на цепях вниз головой и ждать своей очереди на пытки. Так справедливо. Ты согласен со мной, маг?

Нет, ребята, ничего вам не светит. Я помню о приказе Сафара. Странно, что вы вообще еще живы. Хотя говорить об этом вслух, естественно, не стоит.

— Полностью, — цепляясь за протянутую руку, я встал на ноги. — Вино есть?

— Немного. — Капитан протянул мне почти пустой мех, от которого приятно пахнуло местной лозой. Умеют они тут это дело изготавливать, ничего не скажу. Уж на что силистрийские вина хороши, но с местными им не сравниться. — Специально для тебя оставил! О, еще одного выловили, похоже, что с флагмана. Все, которые в черных балахонах, оттуда. Давай, тяни его наверх!

Пока капитан командовал процессом затаскивания на корабль очередного пленного, я, шатаясь, подошел к борту, вцепился в него одной рукой, второй поднес ко рту горло винного меха и начат глотать терпко-сладкую влагу.

Наставник не раз говорил нам, что вино способствует смягчению отката, но использовать данное лечебное средство надо крайне осторожно. А то и не заметишь, как заклятиями пользоваться перестанешь, а лечиться будешь начинать с самого утра.

Попутно я рассматривал то, что принято называть полем боя. Сам-то бой уже кончился, да и поле тут весьма условное, но картина мне открылась приятная для глаза.

Вражеский флагман уже почти догорел, огонь уже спалил палубу и сейчас лютовал в трюме. Два других корабля почти затонули, один тот, которому я корпус пробил, а над вторым резерв потрудился. Почти — так как тут все же мелко, потому какая-то их часть все еще виднелась из воды. Что до остальных судов — они остались на плаву, но сразу становилось ясно — это ненадолго. У кого все мачты с палубы снесло, у кого дырища в борту будь здоров какая.

Сердце радуется.

— Все допил? — выдернул у меня из рук мех Равах-ага. — Силен! Вот, смотри, какого сейчас красавца выловили. Сразу видно — непростой человек. Влиятельный! По повадкам это понятно, по тому, как голову держит, как на меня смотрит. Глянь, уважаемый Эраст. Ты там, в империи всю жизнь провел, может, видел его когда?

Я облизал сладкие от вина губы и глянул на того, о ком говорил капитан.

Не поверил своим глазам, протер их кулаками и посмотрел еще раз. Боги, как сладко заныло сердце, когда я понял, что это на самом деле он!

— Да, капитан, — пару раз вздохнув, чтобы успокоиться, ответил я Равах-аге. — Это наш хороший знакомый.

ГЛАВА 6

— Как же я рад вас видеть, отец-наставитель, — на все еще дрожащих ногах я подошел к тому, кто не так давно огласил смертный приговор всем обитателям Вороньего замка. — Вы даже не представляете. Большее счастье мне бы доставило только лицезрение еще одного из ваших собратьев. Но боги милостивы, может, и он плещется сейчас где-то здесь?

— Ты имеешь в виду Форсеза? — уточнил Тирон. — Нет, он остался в империи. Виктор очень рвался в этот поход, но было решено, что ему здесь не место. Слишком уж он безжалостен по отношению к магам, даже по нашим меркам. Побоялись, что может начать конфликтовать с теми, кого нам в поддержку отправил Гай Петрониус.

Ага. Значит, старческий смешок мне только показался. И очень хорошо. Боюсь, окажись мастер Гай на самом деле здесь, я бы уже на дне покоился.

— Жаль, — выдохнул я. — Ох как жаль! Вы даже не представляете, сколько всего каждый из нас хочет ему высказать. А как вы выжили тогда, у замка? Хотя о чем я? Такие, как вы, отец-наставитель, в бою не участвуют, они наблюдают за ним со стороны. Ваше время наступает в пыточных подвалах.

— Нечестивец, — взвизгнул один из пленных. — Как ты смеешь судить о том, в чем ничего не смыслишь? Отец Тирон брал на меч города, грудью шел на вражеские рати!

— Про это ничего не знаю! — рявкнул я. — Зато уверен, что он со всем усердием и прилежанием пытал магов, лишенных малейшей возможности себя защитить, выбивая из них признания в том, что они не делали.

— Не делали? — прищурился Тирон и сплюнул на палубу, вызвав недовольный ропот моряков. — А кто полчаса назад уничтожил почти сотню человек магией крови, не ты ли? Причем порочнейшей магией, запрещенной и людьми, и богами? Когда воин пронзает врага мечом — это печально, но, если можно так сказать, нормально. Войны были, есть и будут. Сила на силу, сталь на сталь. Тело солдата умирает, но душа его в природной чистоте отправляется к Престолу Владык. А ты убил не только тела, но и души тех несчастных. Магия крови! Но тебе этого было мало. За ней последовала магия смерти! Твари, пожаловавшие из мрака, из серости небытия, рвали на куски живых людей! И ты говоришь, что такие, как вы, — невиновны? Да пытки и костер — это та малость, коей вы заслужили! Если бы каждого из вас можно было убить сто, двести раз, то и тогда бы я сказал: мало! Надо больше!

— Это вы нас сделали такими! — не выдержав, крикнул я. — Вы! Все! Мы просто жили, учились полезным для людей вещам — лекарским премудростям, управлению погодой и водой, ветром и землей. Но нет, мы же не такие, мы иные! А значит, на костер нас! На костер! Вот только ваш вонючий орден прокололся малость, не захотели мы как бараны на бойню идти. Вместо этого взяли и начали вам самим животы вспарывать!

— И своими руками убивать тех, кто имел глупость от вас сбежать, — усмехнулся Тирон. — Как тех двоих в Форнасионе.

Магия — это хорошо. Но в данном случае я попросту треснул ему по зубам. Понятно, что не очень сильный удар получился, откат до сих пор давал о себе знать. Но от души.

И еще мне надо было, чтобы он заткнулся. А то ведь не сдержусь и убью его. Сердце выжгу или еще чего сделаю. Так нельзя. Очень быстрая смерть, не заслуживает он ее.

— Эй-эй! — догадавшись о моих намерениях, произнес Равах-ага, с интересом слушавший нашу беседу. — Маг, это не твоя собственность, не надо его калечить.

— Отец-наставитель не может быть ничьей собственностью, — вякнул чернец, сидящий у борта. — Следи за своими речами, разбойник, и, может, иерархи ордена сжалятся над тобой.

— Вот наглец, — покачал головой Равах-ага, достал кинжал, подошел к говорящему, коротким рывком за волосы приподнял его голову и чикнул острием по его горлу. — Такое не прощаю. Честь воина дороже клятв.

Чернец булькал кровью, его глаза расширились до пределов, отведенных богами, а после закатились под лоб. Сидевшего рядом с ним юного моряка вырвало.

— Это урок всем остальным, — мягко заметил Равах-ага, отправляя тело за борт. — Не смейте указывать мне, что делать и что нет. Ослушника всегда будет ждать смерть. Эй, как там тебя… Тирон. Ты усвоил урок?

Молчал отец-наставитель, сопел, не спешил подняться с палубы.

— Значит, они твои рабы? — уточнил я у капитана.

— Не все, — покачал тот головой. — Ты забыл, что потребовал твой наставник в качестве награды за свои услуги?

— Он один из тех, кто нас травил как диких зверей, — насупился я. — На его руках — кровь моих друзей. Капитан! Отдай его мне.

— Нет, не отдам, — повторил Равах-ага, а после лукаво улыбнулся. — Но подарю. Ты храбро сражался, себя не жалел. Ты воин, хоть и маг. Я — капитан корабля, на котором ты показал себя, а значит, должен тебя наградить. Капитан всегда особо отмечает тех, кто в бою явил истинную отвагу. Золотом оскорблять не хочу. Оно любимо моими людьми, но ты сделан из другого теста. Оружие тебе тоже без надобности, твой клинок — разум. Вот и выходит, что лучшая награда для тебя — этот человек. Я дарю тебе месть, маг. Но с одним условием — позови меня, когда станешь брать его жизнь. Мне думается, что это будет очень интересное зрелище. Я подобное люблю созерцать. Что до твоего наставника… Думаю, мы с ним договоримся. К тому же ты вряд ли прямо сейчас раздавишь ногой эту змею в черном, поскольку не захочешь лишить удовольствия своих собратьев. А зрелище его смерти доставит им немалую радость.

— Об одном жалею, — прохрипел с палубы Тирон. — Зачем тогда патриархи хотели вас живыми заполучить? Ведь говорили же им — Ворона и его щенков надо убивать сразу, без разговоров, нельзя давать им ни малейшего шанса на спасение. Нет, не послушали нас.

— О, еще кого-то вытащили, — не обратил ни малейшего внимания на слова чернеца Равах-ага. — Смотри-ка, а это вроде один из ваших. Клянусь могильным камнем отца — маг!

И верно — дюжие молодцы из команды «Луноликой Лейлы» бросили на палубу пожилого мужчину, который даже в воде не расстался со своим посохом. Прав капитан, это маг, причем из таких, о ком говорят: «Старая школа». Те, кто помоложе, на посох плевать хотели. Это сколько же ему лет?

Я даже подумал, что стоит задать вновь прибывшему на борт пассажиру этот вопрос, но сделать этого не успел, потому что старикан, полежав немного на палубе, с трудом встал на четвереньки, откашлялся, выплевывая воду и тряся седой бородищей, а после неожиданно распрямился как пружина и выкрикнул заклятие, припечатав свою ладонь к лицу одного из моряков.

Короткий вопль — и тело падает на палубу, заставив заорать в голос всех присутствующих зрителей, включая пленных. Оно и понятно: сожженное до черноты лицо — зрелище не из приятных.

Еще один выкрик — и сердце второго моряка бьется уже не у него в груди, а в руке чародея, губы которого растянулись в злорадной улыбке.

— Ай, что творит! — процедил Равах-ага — Старый ведь человек!

В том и беда, что старый. Это еда от времени портится, а маг — наоборот. Если его сейчас не остановить, то он не то что всю команду перебьет, он и до меня доберется. И Тирон тогда уйдет от смерти. Не совсем, живым ему из этой бухты так и так не выбраться, но смерть смерти рознь. Его должны убить мы, лучше всего — я, а не вода, акула или кто-то из головорезов капитана. Так — и никак иначе. Если по-другому получится, то мне тени тех, кто остался на стенах и под стенами замка, покоя не дадут.

Все это пролетело у меня в голове тогда, когда я сорвал с ладони бурую от засохшей крови повязку и ногтями впился в рану.

Сил мало, но на один удар хватит. Главное, чтобы меня после него откат не убил ко всем демонам. И чтобы этот старый хрыч не понял, что именно я задумал, а то ведь выставит защиту, и коту под хвост все мои труды. Мне с ним в открытом бою тягаться смысла нет, слабоват я в коленках для такого.

Понять — успел, это я прочел в его глазах, когда налитый кровью огненно-золотой знак впечатался в тщедушную грудь и словно растворился в ней. Сколько же во взгляде мага было ненависти и злобы! Причем не на то, что я, недоучка, его убил. Ему другое обидно было. То, что он меня с собой не заберет.

Впрочем, руку мой противник вздернуть вверх успел, но и только. Потом кровь в его венах закипела, невероятная боль заполнила все существо, и сил седобородому магу хватило только на протяжный вопль.

Семь демонов Зарху, мне есть чем гордиться и хвастаться. Все-таки одолел в схватке полноправного мага. Ну да, условия были не очень-то и равны, не совсем один на один вышло, но это частности. Как говорит Ворон: «Всегда важно только то, кто из двух противников остался стоять на ногах. Если ты — победа твоя по праву. Если нет — то выяснять, кто прав, кто виноват, уже бессмысленно».

Одно плохо — до конца насладиться триумфом я не успел, потому что откат снова уложил меня на палубу. И на этот раз — надолго.

— Фон Рут, — прежде чем открыть глаза, я ощутил, что меня неслабо так хлестнули по щеке. — Давай, вставай уже. Сил уже нет это нытье слушать.

Голос Гарольда. Вот, опять он меня припечатал, уже по другой щеке.

— Монброн, ты в своем уме? — как мне показалось, громко спросил я у друга. — А?

— Ну вот, — обрадованно сообщил кому-то Гарольд. — Ожил. Губами шлепает, что-то шепчет. Что, правда, непонятно.

— Говорю: ты с ума сошел? — выжав все из горла, повторил я и открыл глаза.

Уже неплохо — мы точно не на «Луноликой Лейле», а на берегу. Землю от морской качки я в любом состоянии отличу.

— Нет, не сошел, — ответил мне мой друг. — С чего ты взял?

— Ты понимаешь, что за эти хлестания по лицу я тебя убить должен? — объяснил я простейшую вроде бы вещь. — Согласно «Уложению о чести благородной»?

— Равах-ага, а он затылком о палубу приложился? — уточнила у капитана, как видно находящегося здесь же, Эбердин. — Да? И как сильно?

— В самом деле, — склонилась надо мной Рози. — Я сама ревнительница устоев… Ну в какой-то мере. Но это перебор.

— Вот-вот, — как мне показалось, немного обиженно подал голос Гарольд. — Я как верный друг пытаюсь привести его в себя, а он меня убить хочет.

— Ранить, — пробормотал я. — Убивать не стал бы.

— Ты? Меня? — расхохотался Монброн. — Нет, Эраст, со шпагой ты кое-как управляться научился, это так. Но не забывай благодаря кому. Я лично тебя натаскивал в высоком искусстве фехтования, и потому победить ты меня не сможешь, как ни старайся.

— А я бы поставил на фон Рута десяток золотых, — как бы между делом заметил проходящий мимо Мартин, волокущий за собой к костру сухое дерево из тех, что на берег выносит прибой. — Я в него верю.

— Что? — взбеленился Монброн. — Да я ему фору дать могу в пять выпадов! Что в пять? В десять!

— Все! — требовательно крикнула Рози. — Успокоились все!

— Это мои слова, де Фюрьи, — донесся до нас голос наставника. — Еще раз от вас их услышу, отправлю утром мне мидии собирать на завтрак. Гони сюда этого бездельника фон Рута, если он пришел в себя. И сами подходите, есть разговор. Не так ли, капитан? Я же прав?

— Есть, — подтвердил добродушно Равах-ага. — Но, полагаю, у вас есть чем заняться и без меня, так что я подожду.

Да, этот откат с тем, что меня настиг днем, даже сравнивать нельзя. Без помощи Рози вряд ли бы я быстро добрался до ярко пылавшего костра, вокруг которого собрались мои соученики. Была там и Магдалена, которая, заметив меня, виновато потупилась. Знает кошка, чье мясо съела.

— Никогда не подумал бы, что скажу такое, но вы сегодня молодцы, — сухо сообщил нам Ворон, дождавшись, пока все усядутся. — Задача, правда, была не из самых сложных, но тем не менее молодцы. А кое-кто меня даже приятно удивил, как, например, Фальк. От кого от кого, но от него я не ожидал столь искусного применения заклинания «Черный вихрь». И до сих пор не могу понять, откуда он его вообще знает.

— В книжке прочел, — проворчал Карл, доставая из-за пазухи потрепанный томик и показывая его наставнику. — Хорошая книжка, с картинками. На них поглядел — и все понятно.

— И где же ты ее взял? — заинтересовался Ворон. — Нет, книга эта и правда очень хорошая, я отсюда вижу, что у тебя в руках «Основы боевых техник магии воздуха» Лавра Ралийского. Чудо, что она уцелела, потому что ее внесли в список подлежащих немедленному уничтожению при обнаружении еще в первые годы после Века смуты. Но, повторюсь, как она к тебе попала?

— На базаре купил, — ответил ему Карл. — За недорого. Я за виноградом пошел, а там рядом книги продавали. Смотрю — про магию, вот и купил. Оказалось — хорошая штука. И написано понятно, и картинки есть.

— Ну хоть как-то, — одобрил Ворон. — Не мытьем, так катаньем. А мне вперед наука. Тебе, чтобы в голову что-то вложить, надо не слова говорить, а картинки рисовать. Кабы знал, давно из тебя настоящего мага бы сделал.

Карл горделиво подбоченился.

— Или вот — фон Рут. — Ворон перевел взгляд на меня. — Он, конечно, кое в чем оплошал, не смог рассчитать свои силы в полной мере, потому едва не погубил Магдалену, да и сам до сих пор больше на мертвеца похож, чем на живого человека. Но молодец. Три корабля блокировал, причем умело.

— Большой молодец, — вставил свое слово Равах-ага. — Клянусь Предвечным Небом, если бы не этот юноша, то сейчас бы нас рыбы кушали.

— Но не эти его свершения доставили мне главную радость, — продолжил наставник. — Есть кое-что другое, за что хочу похвалить Эраста. Но сначала — держи. Теперь это твое по праву.

В свете огня сверкнул маленький предмет, который мне перебросил Ворон. Это оказался массивный перстень с блестящим камнем, несомненно старой работы, ее ни с чем не спутаешь. Дорогая штука.

— Выходи за меня, — еле слышно шепнул Мартин Жакобу и тут же кувыркнулся спиной на песок, упав с бревнышка, на котором сидел. «Воздушный кулак» в самой его безопасной ипостаси, я это заклятие знаю.

— Смешно, — с улыбкой сообщил ему Ворон. — Я оценил. До утра от костра не отходишь, поддерживаешь огонь. Вопросы?

— Нет вопросов, — вздохнул Мартин. — Откуда им взяться?

— Красивый. — Я повертел перстень и уставился на Ворона. — Только вот непонятно — за что?

— Это твоя добыча, — объяснил мне учитель. — По праву победителя.

Понятнее не стало.

— В магическом сообществе много традиций, — продолжал тем временем свою речь Ворон. — В том числе и тех, что связаны с окончанием обучения. Посох — понятно, это обязанность наставника. Но частенько выпускники, особенно если их больше трех, заказывают себе некие вещицы, которые будут им напоминать о годах обучения. Как правило — украшения. Кольца там, кулоны, медальоны или вот, перстни. Конкретно этот принадлежал Ринусу Левию. Не самый сильный маг, хотя в части магии воздуха и как погодник был очень, очень неплох. Я с ним был немного знаком, потому перстень этот на его руке видел и сразу опознал. Да там, на дужке, и инициалы имеются.

— А при чем тут фон Рут? — осведомилась Эмбер.

— Боги, Альба, нельзя быть такой невнимательной, — поморщился мастер. — Фон Рут сегодня днем Ринуса убил, что меня как его наставника очень радует. Нет, Ринуса немного жаль, он был почти безвредный старичок, и я даже представить не могу, что его заставило принять участие в данной авантюре.

«Безвредный». Видел я, как этот безобидный господин лицо моряку сжег. Да и «дракона» на нас не он ли напустил? Раз этот Ринус — маг воздуха, то запросто такое может статься.

— Но тем не менее — мой подмастерье убил полноправного мага, это ли не повод для гордости? Причем не в спину, не исподтишка, практически в личной схватке, — продолжал вещать Ворон и притворно стер слезинку, якобы выбежавшую из его левого глаза. — Да, капитан?

— Истинно так, пустынный лев не сравнится храбростью с вашим учеником, — напыщенно подтвердил тот. — Он смел, он умел, он верен своим друзьям и лично вам, Ворон-ага. И он знает, что такое справедливость, потому я пошел на некоторую уступку, о которой вам уже рассказал.

Врать не стану — мне было очень, очень приятно. Соученики смотрели на меня во все глаза, и только Рози недоверчиво поджала губы. Как видно, засомневалась в том, что имела место настоящая схватка. Не убедили ее слова Ворона.

— Вот что значит — Лесной край! — гаркнул Фальк. — Это вам не Королевства! Мы любому глаз на задницу натянуть можем!

— Молодец, фон Рут, — усмехнувшись, произнес Ворон. — И еще пара вещей, о которых стоит сказать. Эраст, ты взял жизнь мага, а потому теперь будь готов к тому, что могут найтись те, кто захочет за него отомстить. Старые маги по сути своей эгоисты, это вы, скорее всего, уже поняли. Но даже у таких, как он или я, имеются друзья. Ринус не исключение. Наставничеством он не занимался, так что с этой стороны опасности ждать не стоит, но вот пара его соучеников еще жива. И еще… Много лет назад он оказал протекцию одной молоденькой, но очень перспективной магессе, с которой у него случился длительный роман. Ринус, используя свои связи, представил эту даму ко двору одного из королей Запада, где она получила место, да и после разрыва личных отношений всячески ей помогал. Магесса эта, насколько я понял, сейчас достигла больших высот в новой империи, и если она узнает о том, как и от чьей руки пал ее старинный приятель…

Да что же такое! Не одно, так другое!

— Виталия или Эвангелин? — коротко спросил я.

— Виталия, — столь же лаконично ответил Ворон.

Рози усмехнулась, Гарольд присвистнул, Карл расхохотался. Те соученики, которые были не в курсе моих сложных отношений с вышеупомянутой особой, молчали, затаив мыслишки узнать при случае, что тут к чему.

— Весело, — вздохнул я, еще раз глянул на перстень и убрал его в напоясный кошель. Надо подумать, что с ним сделать. Может, камушек выковыряю и продам, а оставшееся в море выброшу. Или закопаю.

Да и стоит ли из-за этого так переживать? Не факт, что Виталия вообще узнает о произошедшем. Свидетелей-то нет. А свои не выдадут, это точно. Да что там — про Ринуса этого через пару дней из них никто и не вспомнит. Сдался он им сто лет. Пугает меня наставник, по своему обыкновению. Он такое любит.

И еще — если мы вернемся, то данная проблема точно не будет основной в списке причин для головной боли. Там дела посерьезней и покровавей закрутятся, кому будет интересна смерть какого-то старого чародея?

— Следуем дальше. — Ворон прищурился. — Фон Рут, я подтверждаю обещание досточтимого Равах-аги. Ты получишь жизнь того человека, о которой его просил. Я с ним уже поговорил, что нужно — узнал, так что он твой.

Равах-ага крикнул что-то на гортанном языке, который мне был неизвестен, и через пару минут в свете огня появились трое — два моряка и сопровождаемый ими связанный отец-наставитель Тирон.

— Ой, ой! — хлопнул в ладоши Карл. — Ребята, вы узнаете эту рожу?

— А почему фон Руту такая честь? — возмутился Монброн. — Нет, он молодец, но несправедливо же! Мы все на эту крысу в черном права имеем!

— Соглашусь, — поддержал его Мартин. — Я вот очень хочу ему кровь пустить. Давайте жребий тянуть!

Отец-наставитель брезгливо смотрел на нас и презрительно улыбался. Похоже, ему было совершенно не страшно. Я даже испытал к этому человеку некое чувство, похожее на уважение.

— А что вы узнали? — улучив момент, когда спор стал тише, поинтересовалась у наставника Рози. — Если не секрет.

— Так, кое-что, по пустякам. — Ворон набил свою трубку табаком и раскурил ее от уголька. — В большинстве своем то, что уже и так нам известно. Империя, Светлое братство, планы по скорейшему вводу человечества в Золотой век, разумеется, под предводительством ордена Истины. Чтобы всем людям счастье было, много и сразу. Ну а всех тех, кто этим планам мешает, надо по-быстренькому убить, чтобы остальных с пути не сбивали. Причем списочный состав помех велик и поражает воображение. Там не просто отдельные люди перечислены, там даже целые государства есть. Например, Асторг. И мы там тоже присутствуем под названием «преступный беглый маг-отступник Ворон с его приспешниками».

— Кто бы сомневался. — Рози окинула нехорошим взглядом Тирона.

Тот, впрочем, никак на это не отреагировал, он знай себе глазел в бездонное звездное небо.

— Опять обидно, — хлопнул ладонью о ладонь Монброн, радостно ухмыльнувшись. — Чего это «приспешники»? Мы ученики. Оскорбление из тех, которые смывают кровью. Эраст, извини, но теперь я в своем праве.

— При чем тут Тирон? — пыхнул трубкой Ворон. — Это мне не он рассказал, а кое-кто из его людей. Они вон там, у старого корабля сидят. Если совсем неймется кому-то кровь пустить, так пойди и прирежь парочку из них. Можешь немного опередить события, разрешаю. Да и список этот не он писал, а кое-кто повыше рангом. Тирон — обычный исполнитель чужой воли.

Я в этот разговор не лез, поскольку был уверен в том, что свое право на смерть никому не отдам, смотрел на высокое пламя костра и думал о том, как именно мне поступить с отцом-наставителем.

Убить — это само собой. Но как именно? Мне по-прежнему не хотелось, чтобы он ушел за Грань вот таким, как сейчас, — невозмутимым, осознающим свое превосходство над кучкой злобных и мерзопакостных магов, которые могут умертвить его тело, но не сумеют укротить гордый дух. А в голову, как назло, ничего подходящего не приходило.

Тирон дослушал перепалку и громко расхохотался.

— Смешно! — заявил он, успокоившись. — Знаете, вас ведь на той стороне моря и в самом деле считают угрозой. Настоящей, неподдельной. Как же — вы смогли уйти от нашего преследования и ускользнули от архимага Туллия. Глупцы! Много бы я отдал за то, чтобы сейчас оказаться в главной резиденции ордена и поведать нашим патриархам о том, что вы — всего лишь кучка оборванцев, не имеющих ничего — ни родины, ни принципов, ни веры в то, что делаете. Вы — ничтожества, которые свихнулись на убийствах, причем вам уже безразлично, кого именно лишать жизни, лишь бы оплата не запоздала. Вы — зараза, подлежащая выжиганию, и не более. Но даже без этого доклада я умру довольным. Главное я узнал. Вы неопасны. Вы не сможете стать тем знаменем, под которым соберутся все те, кого мы не выловили и не добили. В коленках вы слабоваты для этого. Выходит, мой поход сюда был не напрасен. И смерть — тоже.

— Вот сейчас непонятно, — потерла лоб Рози. — Нет, с твоей смертью вопросов не возникает, это само собой. Но что значит: «мой поход сюда был не напрасен»? Если я поняла верно, вы пожаловали в эту дыру именно за нами?

— А за кем же еще? — оскалился Тирон. — Посмотри вокруг, грязная тварь, разве тут имеется что-то еще? Нечто, достойное внимания ордена? Ради чего еще он направил бы в эту глушь столько кораблей, да еще и усилив их магами из братства? И если бы нас не предали, то сейчас все вы выли бы от боли, захлебывались собственной рвотой и мечтали о смерти. Но не получили бы ее, поверьте! У меня был четкий приказ — доставить вас в Айронт, перед этим провезя в клетке по всем главным городам империи. И уже там, после строгого и справедливого суда, император вынес бы вам смертные приговоры, исполнение которых растянулось бы на месяц. Орден не стал бы спешить, уничтожая вас одного за другим. И для каждого уже определен свой вид казни.

— Красиво звучит, — пыхнул трубочкой Ворон. — Ну-ну, что дальше?

— Да ничего, — скривился Тирон. — Разве мало?

— Мало. — Карл накинул свой плащ на плечи Эмбер, которая зябко куталась в какой-то широкий платок. — Меня бы как казнили? Я — Фальк.

— Не помню, — сплюнул себе под ноги отец-наставитель. — Делать мне больше нечего, как запоминать, что кому из вас суждено.

— Врет, — заявила Гелла, не сводившая глаз с его лица. — Помнит. Рассказывать не желает.

— У меня скажет, — насупился Фальк, размяв руки. — И что знает, и чего не знает.

— Да не это главное, — снова влезла в разговор Рози. — Вы что, глухие? Они пришли сюда за нами. При этом изначальная информация, которую мы получили…

— Де Фюрьи, будь любезна. — Ворон изобразил пальцами некий знак, который недвусмысленно намекал на то, что Рози лучше бы помолчать. — Хорошо?

Моя подруга была недовольна тем, что ее прервали, но подчинилась.

— Знаешь, чернец, я ничего тебе в ответ не скажу, — помолчав и выбив трубку в костер, произнес наставник. — Может, ты прав, может — нет. Время покажет. Время и дела. Но кое-что в твоих словах является истиной. А именно то, что мы скоро вернемся обратно. Я ведь прав, де Фюрьи?

Последние слова были произнесены куда громче предыдущих, я даже вздрогнул. Рози — тоже. Она непонимающе уставилась сначала на наставника, а после в темноту, туда, где неподалеку от нас стоял небольшой глинобитный домик, от которого после слов Ворона отделилась темная фигура, секунду помедлила, а после направилась к нам.

— Видят боги, великий маг, я всего лишь выполнял волю своего повелителя, — с достоинством произнес Равах-ага, обратившись к мастеру. — Потому прошу не вносить мое имя в список ваших врагов.

— Разумеется, капитан, — пообещал наставник. — Вам сказали — вы сделали. Какие могут быть претензии? Тем более что сражались вы честно и о моих учениках позаботились, когда те исчерпали силы.

— Мое почтение, мессир Шварц. — Тот, кто вышел излома, наконец-то добрался до костра. — И вам, господа подмастерья, тоже добрый вечер.

ГЛАВА 7

— Братец! — злобно взвизгнула Рози. — Конечно, кто же еще! Ох, какая же я дура!

— Ну-ну, сестричка, — непривычно весело ответил ей обычно невозмутимый Гейнард де Фюрьи. — Не суди себя строго. Бои и походы притупляют разум, это доказанный факт. Мессир Шварц, к вам, разумеется, данное высказывание не относится. Если не ошибаюсь, вы-то как раз все сразу поняли, потому и остались на берегу?

— Совершенно верно. Только вас лично увидеть не ожидал, — подтвердил наставник. — Думал, кто-то из младших отпрысков семейства де Фюрьи сюда прибыл. Миссия-то несложная — оцени происходящее да передай приказ, исходя из увиденного.

— Просьбу, — поправил его Гейнард. — Несмотря на наш договор — просьбу.

— Ну да, поглупела! Но не настолько же, чтобы не просчитать не самую сложную комбинацию? — продолжала причитать Рози. — И ведь были сомнения! Это все ты, Эраст, виноват! «Нет, нет, ничего особенного, все как всегда»!

Крепкие кулачки несколько раз ударили меня по плечу.

— Повторюсь — не суди себя строго, — посоветовал ей брат. — Но бояться начинай. По прибытии в столицу Халифатов я навестил твой дом, где ознакомился с торговыми бумагами — и с официальными, и с теми, что в тайнике лежат. Рози, должен заметить, что отсутствие контроля придало тебе ощущение неуязвимости. Ты перестала соблюдать меру. И вот это как раз серьезнейшая ошибка.

Несколько девушек захихикали. Соученицы не то чтобы не любили Рози, но их немного раздражало то, что она очень хорошо устроилась в материальном плане. Врать не стану — никто из моих однокашников ныне в средствах особо не нуждался, поскольку война всегда неплохо снабжает тех, кто верно ей служит. Но, как известно, для женщин не существует понятия «достаточно денег». Им всегда мало, потому что женские фантазии в области ухода за собой любимой безграничны, и, следовательно, требуют бесконечных расходов.

— Но это уже личные вопросы, я здесь не за тем. — Гейнард посмотрел на меня. — Фон Рут, так что ты станешь делать с отцом-наставителем Тироном? Ничего интересного он уже не сообщит, как свидетель же последующего разговора этот господин нам совершенно не нужен. Знаешь, я в юности с интересом читал рыцарские романы, так в них главный злодей всегда совершал одну и ту же ошибку — выкладывал свои планы тому, кого полагал почти мертвым. Нет чтобы сразу ткнуть отважного рыцаря кинжалом в глаз или сердце и уж потом поведать трупу о своей гениальности! Неудивительно, что в конечном результате все всегда выходило наоборот. Герой и не думал умирать, напротив, он разрушал все планы злодея. И, кстати, никаких речей ему никогда не говорил, а сразу бедолагу топил, вешал или убивал каким-то совершенно уж изуверским способом. Вот такое оно, добро. Неразговорчивое и безжалостное.

— Мы не злодеи, — заметила Гелла. — Мы хорошие.

— Разумеется, — подтвердил Гейнард. — Но я сейчас говорю про общий принцип, не касаясь частностей.

— Монброн, Фальк, Мартин. — Ворон ткнул пальцем в сторону старого корабля, гниющего на берегу. — Вы хотели крови чернецов? Вперед. Там с десяток этих болванов сидит и ждет своей участи. Они ваши. Если кто еще хочет присоединиться к данной троице — ничего не имею против.

— А этот? — кровожадно спросил Гарольд, показав на Тирона. — Хотелось бы увидеть, как он сдохнет.

— Так кто тебе мешает? — встал я. — Буду рад, если ты мне поможешь отправить этого господина за Грань.

— Что, даже связанного меня боишься? — глумливо поинтересовался Тирон. — Правильно делаешь.

— Да нет, — пожал плечами я. — Чего тебя бояться? Ты никто. Просто человек из мяса и костей. Я таких, как ты, уже много убил.

— Не простой! — оскалился Тирон. — Простые люди землю пашут. А я этот мир от скверны очищаю!

— Ну да, ну да. — Мне вдруг стало скучно.

Вот чего я сидел, выдумывал всякое-разное? Он ведь и в самом деле просто человек, потому не стоит изобретать что-то совсем уж запредельное. И никакая магия здесь не нужна. Просто страх и боль. Этого достаточно.

Я подошел к Тирону и резко ударил его в живот, так, что тот согнулся. Следующим ударом я сшиб его на землю, пинком перевернул на спину и поставил сапог на грудь.

— Прихвати-ка, дружище, его за левую ногу, — попросил я Гарольда. — А ты, Карл, за правую. Сделали? Хорошо. Что, отец-наставитель, последнее желание имеется?

— Увидеть твою смерть, — просипел чернец.

— Ну, если там кто-то есть, — я ткнул пальцем в небо, — то, может, чего и получится. Все, парни, суйте его головой в костер. Тогда, зимой, он хотел сжечь всех нас, верно? Почему бы не вернуть милейшему Тирону долг той же монетой?

Глаза отца-наставителя расширились, рот скривился в некрасивой гримасе, но орать или молить о пощаде он не стал.

— Красиво, — одобрил Монброн. — В принципе «Уложение о чести благородной» такие забавы запрещает, но и демон с ним. Погоди, дай я ему руки спутаю, чтобы он ими за землю не цеплялся.

— Да не вертись ты, — минутой позже рявкнул на Тирона Карл и пнул его в промежность. — Гарольд, готово? Раз, два — сунули.

Костер вспыхнул ярче, когда голова отца-наставителя разворошила изрядную груду углей, почти полностью скрывшись под ней, а ночь прорезал человеческий крик, свидетельствующий о том, что в последний миг я все же добился, своей цели.

Оно и понятно. Гореть заживо — это очень больно. По крайней мере, я очень надеюсь на то, что это так.

— Вот зачем? — недовольно проворчал Ворон. — Вонь какая пошла! А нам еще беседу тут вести.

Хм. А вот об этом я не подумал.

— Да ладно, — беззаботно хохотнул Карл, держа дергающиеся ноги Тирона. — Ишь как извивается. Не нравится ему, видать, в костре.

Тело отца-наставителя выгнулось дугой, так, что из углей даже показалось то, что раньше было его головой, а после бессильно опустилось.

— Готов, — подытожил Гарольд. — Карл, вынимай его, а то и вправду он тут все провоняет.

Не скажу, что все присутствующие на произошедшее отреагировали так же спокойно, как мы. Кое-кто из девушек побледнел, Эмбер судорожно сглатывала слюну, борясь с приступом рвоты. Да, они тоже убивали, и убивали безжалостно, но то в бою, когда или ты, или тебя. А увидеть смерть вот так, в двух шагах от себя — это другое. Тем более — такую.

— И куда его теперь? — Фальк задумчиво смотрел на дымящееся тело Тирона. — Разве что в море бросить?

— Охота тебе ноги мочить? — подал голос Эль Гракх. — Мы же все равно собирались остальных пленных убить? Так и идем к ним. А после покидаем все тела в трюм вон того старого корыта, да и подпалим его.

— Очень верное решение, — одобрил Гейнард. — Асторгу ни к чему свидетели. Никто из тех, кто отправился за вашими головами сюда, в Халифаты, не должен вернуться обратно. Ни один человек.

— И не вернется, — почтительно сообщил ему Равах-ага. — Эти чернецы — последние, кто остался в живых.

Странно, вроде на борту «Луноликой Лейлы» кроме служителей ордена еще какие-то морячки были. Я их видел, они мокрые у борта сидели, испуганно икали. Впрочем, это не мое дело.

Из темноты, оттуда, где черной громадой на фоне неба высился старый корабль, раздались вопли, которые могли издать только очень, очень напуганные люди. Следом за этим послышались фразы вроде: «Этот мой», «Ну куда ты, куда?» и «Не хочется умирать? А надо!» Карл развлекался, находясь в своей стихии. Он не любил убивать тихо, в отличие от остальных, которые занимались делом молча.

А после ярко вспыхнул огромный костер, осветив море, корабли, стоявшие на рейде, и далекие скалы.

— Хорошо горит, — одобрительно сообщил Ворону Гейнард. — Впечатляюще. Отличная работа, мессир. Ваши ученики за минувшее время превратились в настоящих магов. Это уже не те испуганные ребятишки, которые бегали по Королевствам, спасаясь от преследователей.

— Братец, подбирай слова, — посоветовала своему родственнику Рози. — Да, мы пустились в бега, не спорю. Просто умирать очень не хотелось. Но чтобы кто-то из нас боялся… Мы ведь и обидеться можем за такое. Рухлядь на берегу еще не прогорела, для тебя место в ней найдется.

— Вот в такие моменты я и не жалею, что сирота, — негромко бросил Мартин. — Лучше вообще без родни, чем с такой.

— Полностью с вами согласен, — поддержал его де Фюрьи, засмеявшись. — Сестрица мне досталась та еще.

Смех? Чудно. Впрочем, Гейнард вообще не слишком похож на себя прежнего. Тот, старый Гейнард, был другой — равнодушный, скупой на жесты и фразы, экономящий каждую минуту. А сейчас и шутки, и советы, и даже хохот.

Это точно он? Может, подменыш какой?

— Молчу, молчу, — выставила ладони перед собой Рози. — Хорошо, друзья, слушайте его. Но потом, когда через какое-то время вы начнете подсчитывать убытки, принесенные этим разговором, меня в них не вините. А случится именно так, уж я своего брата знаю!

— Решения здесь принимаю я, — негромко сообщил ей Ворон. — И если одно из них принесет какой-то ущерб, то убытки следует относить на мой счет. Но если я услышу что-то подобное, то очень разозлюсь. И еще — выбора у нас нет.

— Увы, но это на самом деле так, — развел руки в стороны Гейнард. — Клятва есть клятва.

— Только я все равно не понимаю, что к чему, — немного нервно заявила Миралинда. — Не понимаю!

— Вот ты недалекая! — изумилась Гелла. — Мы отправляемся обратно и теперь будем воевать там.

— И это прекрасно! — заорал Карл, подошедший к костру. — Мне, признаться, изрядно надоели эти пески, жара, вонь кочевников и местные женщины, которые постоянно мажут свою кожу прогорклым жиром. Я хочу домой!

— Карл, замолчи! — взвизгнула Миралинда. — Я не понимаю, для чего нас втравили вот в этот последний бой. Если брат Рози приехал стребовать с наставника исполнение клятвы, зачем нам было снова рисковать своими жизнями?

— Ты точно весь последний час была здесь, с нами? — уточнила Магдалена у подруги. — Или нет?

— Поправьте меня, досточтимый Гейнард, если я ошибусь в своих предположениях, хорошо? — немного церемонно сказал Ворон. — Так вот, Миралинда, все это было устроено только с одной целью. Представитель семейства де Фюрьи хотел убедиться в нашей с вами боеспособности. Не думаю, что именно на наш отряд делается ставка в предстоящей войне, полагаю, что в активах Асторга есть аргументы повесомее, но…

— Не преуменьшайте свое значение, мессир Шварц, — перебил его Гейнард. — Да, не на одной магии строится стратегия грядущих сражений, но она очень, очень важна. Наши планы не изменились, мы по-прежнему надеемся на то, что все уцелевшие в недавней бойне маги сплотятся вокруг вас, но это лишь надежда. Может — да. Но, может, и нет. Эти же юноши и девушки уже есть, и мне надо было увидеть, на что они способны. Скажу честно — я доволен. Усилия и золото, которые были затрачены на организацию похода в эту глухомань, окупились сторицей.

— Врет, — заявила Рози. — Нет, что он доволен увиденным, — это правда. Но вот что только ради нас он сюда эти корабли пригнал — враки. Наверняка еще какая-то выгода в этом имеется, и именно она является основной. А мы так, с боку припека.

— Ну и что? — пожал плечами Гарольд, усаживаясь рядом с нами. — Тактика и стратегия ведения войны, принцип многозадачности. Не вижу в этом ничего обидного. Как и в том, что господин де Фюрьи пожелал глянуть нас в деле.

— Вы мне всегда были симпатичны, господин Монброн, — улыбнулся Гейнард. — У вас здравый взгляд на вещи.

— Да что такое! — Рози вскочила на ноги. — Как вы не понимаете, что это унизительно? Нас осмотрели, как гулящую девку, — крепка ли телом, нет ли на груди заразной звездной сыпи?

— Да успокойся! — дернул ее за руку я. — Какая муха тебя укусила?

— Истерика закончена? — уточнил у нас Ворон, дождался моего кивка, а после продолжил, обратившись к визитеру: — Если вы готовы призвать меня для исполнения заключенной между нами сделки, то сейчас самое время.

— Я, Гейнард де Фюрьи, требую у Герхарда Шварца, мага, также известного как Ворон, исполнения той клятвы, которая была им принесена при свидетелях более года назад, — торжественно возвестил брат Рози. — Думаю, детали мы опустим? Ну что, мол, «за услуги, оказанные моим семейством», и так далее?

— Да, разумеется. Кому это нужно? — кивнул Ворон и поднялся на ноги. — Я, Герхард Шварц, готов вернуть свой долг семейству де Фюрьи и во исполнение данной мною клятвы выступить на их стороне в той войне, которую они готовы начать с императором Линдусом Первым, ранее именуемым Линдусом Восьмым.

— И ваши подмастерья — тоже? — уточнил Гейнард, показав пальцем на нас.

— Разумеется, — подтвердил наставник. — Они — часть нашего договора.

Скажу честно — чувства у меня сейчас были смешанные с одной стороны, на душе стало радостно. Мне, как и Карлу, надоели эти пески, хотелось увидеть зелень лугов, леса и реки, все то, чего здесь и в помине нет. К тому же мы здесь чужие. Никому особо не нужные люди под чужими небесами. Что мы есть, что нас нет…

Но при этом, как и всякому нормальному человеку, мне стало немного жалко расставаться с кое-как устоявшимся бытом. Здесь у нас появился новый дом, мы не бедствуем, не голодаем. Что важно — нам не надо ни от кого бежать. И еще — нас боятся. Это тоже немало значит.

Да и перегорели мы немного. Тогда, сразу после бегства, ох как в нас злоба бродила! А сейчас… Нет, Тирона я убил с огромной радостью, что скрывать? Но он сам сюда прибыл, мне не пришлось за его головой отправляться за море, где нас никто уже не ждет. Хотя вру. Кое-кто ждет, да еще как. Палачи, судьи, маги Светлого братства и Виктор Форсез.

Собственно, именно он, Виктор, и является главным аргументом, почему я все же рад возвращению. Пока я его не убью, сам не умру. Ну или не увижу, как он умирает, если до его потрепанной жизнью личности первыми доберутся мои друзья.

По лицам ряда соучеников я понял — их одолевают те же мысли. Хотя кое-кто особо не сомневался. Все те же Гарольд, Карл, Эль Гракх, Мартин — они явно довольны тем, что происходит. Не секрет, что им тут очень надоело отираться и убивать не тех, кого хотелось бы.

— И когда все начнется? — поинтересовался у Гейнарда Ворон. — Как скоро нам надо отправляться в Асторг?

— Как можно быстрее, — деловито ответил тот. — Лето — лучшее время для войны, мессир Шварц. Снега и морозы никогда не были союзниками армии Асторга, так что вам надо поспешить. Я сам отбываю утром, люди Равах-аги переправят меня в империю путями контрабандистов. А вы отправитесь чуть позже, сразу после того, как уладите все свои дела в столице Халифатов. Я все понимаю, жизнь есть жизнь, у вас имеются обязательства не только передо мной, но и перед Сафаром. Кто знает, как все повернется?

— Я сам вас доставлю куда надо, — сообщил нам Равах-ага. — И, если вы не против, какое-то время повоюю рядом с вами. Моему повелителю не очень по душе то, что происходит сейчас на землях бывших Королевств. В открытую он не станет выступать против Линдуса, но и мешать тем, кто захочет послужить правому делу свержения тирана, не собирается.

И немного погреет руки у чужого костра. Правду говорит наставник: любая война — горе для одних и способ подзаработать для других. Первых большинство, и именно им суждено убивать и умирать, вторых совсем немного, но как раз они потом присваивают лавры победителей. Причем независимо от того, какую именно сторону в войне занимали.

— Весть о вашем возвращении скоро облетит все тайные тропы Рагеллона, те, на которых обитают беглецы и люди вне закона, — продолжил Гейнард. — Думаю, к вашему прибытию первые изгои начнут приходить в Реторг.

— Реторг? — одновременно переспросило несколько человек.

— Маленький портовый город на южной окраине нашего королевства, — пояснила Рози. — Судя по всему, именно там мы будем квартировать до начала военных действий.

— Именно так, — подтвердил Гейнард. — Хорошее место для сбора отверженных. Недалеко от границы, и народу проживает немного. Никто не затеряется. Да и чужаков, тех, которые пожалуют не к вам в гости, обнаружить будет несложно. Не думаю, что факт вашего возвращения долго пробудет тайной. Кто надо, услышит эту весть, но и кому не надо — тоже.

— Хорошо. — Ворон встал с чурбачка, на котором сидел. — А теперь всем спать. День был длинный и трудный, а утром нам отправляться в дорогу.

— Ну не верхом же? — рассмеялся Равах-ага. — Морем пойдем, великий маг, морем. А ваших лошадок мои люди пригонят в столицу, не сомневайтесь.

— Одно другому не мешает, — сообщил ему Ворон. — Всем спать. Фальк, составишь компанию Мартину.

Карл зевнул во весь рог, но спорить не стал, рассудив, что свое потом доберет. Это на лошади особо не подремлешь, а на палубе — сколько угодно. Он уселся у костра, иронично глянул на соратников, которые, негромко переговариваясь, расходились в стороны, и достал из-под камзола баклажку, в которой плескалась явно не вода. И откуда он постоянно добывает вино?

— Сестрица, нам надо поговорить кое о чем, — негромко сказал Гейнард Рози. — И тебя, Эраст, я тоже попрошу задержаться.

Мы отошли к морю, ярко освещенному догорающим кораблем.

— Отец просил передать, что не видит необходимости в том, чтобы ты участвовала в военной компании, — ровно произнес Гейнард. — Более того — он рекомендует тебе вообще не покидать пределы Халифатов. Для семьи будет лучше, если ты продолжишь вести наши дела здесь. Что до твоего избранника — отец не возражает против кандидатуры Эраста в качестве твоего супруга. В конце концов, наследника или наследницы у вас появиться не может, потому кровь рода де Фюрьи не будет смешана с родом фон Рутов из Лесного края. Надеюсь, Эраст, я не задел твоего самолюбия? К вопросам крови в Асторге относятся более чем серьезно, это один из краеугольных камней нашего существования.

— Ровным счетом никаких обид, — заверил его я. — Неизвестно, как мой родитель, будь он жив, отнесся бы к появлению в семействе фон Рут невестки вроде Рози, которая ни на кабана сходить не сможет, ни собственноручно ленивого управляющего выпороть. Да и в бедрах она узковата, не то что дочки наших баронов. На наших хоть бревна вози.

— Я оценил иронию, — усмехнулся Гейнард, не без удовольствия глядя на закипающую сестру. — Что до вашего наставника… С ним я вопрос о том, что вы остаетесь здесь, улажу лично. Думаю, он пойдет мне навстречу.

Собственно — вот и он, тот единственный шанс избежать тягот войны в империи. Ребята отправятся туда, за море, навстречу битвам, крови, грязи и, возможно, своей смерти, а я останусь тут, в доме с фонтанами, павлинами и любимой женщиной. Больше никаких странствий по пустыням, никаких сражений с кочевниками и никакого брюзжания наставника. Можно будет крепко спать, сладко есть и просто жить так, как тебе хочется. И это, как мне думается, достойная награда за все те лишения, которые выпали на мою долю.

— Рози пусть решает сама. — Я зевнул, прикрыв рот ладонью. — Но меня в расчет не берите. Фон Руты, конечно, не столь древний род, как де Фюрьи или Монброны Силистрийские, но никто никогда не мог им поставить в упрек то, что они не платят свои долги. Я отправляюсь за море с остальными.

Боги, когда вы создавали человека, то вложили в него слишком много противоречий. Все мое существо хотело остаться здесь, но крохотная доля упрямства, видимо и являющаяся той самой божьей искрой, про которую так часто твердили служители ордена Истины в Раймилле, кормя нас, уличную рвань, бесплатными обедами, сделала свое дело. И я сказал то, что сказал.

А может, просто дело в том, что я нашел свою семью, без которой в этой жизни мне счастья больше не будет. Куда она — туда и я. Потому что без нее мир станет темным и пустым.

Да и Агриппа где-то там, в империи. Сам удивляюсь, но я по нему скучаю. И сильно.

— Зря, — равнодушно отметил Гейнард. — Но это твой выбор, я не могу его оспорить.

— Такое ощущение, братец, что ты уже считаешь эту войну проигранной, — заметила Рози. — Причем ощущение это настолько сильное, что хочется поделиться им с наставником.

— Глупости говоришь, сестричка, — поморщился Гейнард. — Поражение Асторга приведет к падению нашего дома, поскольку Линдусу прекрасно известно, кто именно стоит за происходящим. Де Фюрьи будут биться до конца, это вопрос выживания. Что до вас и вашего наставника… Он всегда будет на острие удара. Всегда. И те, кто рядом с ним, — тоже. А стало быть, число людей, желающих смерти Герхарда Шварца, возрастет непомерно. Он и сейчас желанная мишень для многих сильных мира сего, а что начнется после того, как под его знамена встанут те, кто сейчас сидит в болотах и лесных чащобах, разжигая в себе злобу на Линдуса! Рози…

— Да-да, я все поняла, — отмахнулась от него сестра. — Его вы будете охранять денно и нощно, а нас — нет. И если кто-то из моих друзей будет предательски убит, то только порадуетесь, ибо Ворон после этого еще сильнее обозлится на Линдуса. Не удивлюсь даже, если…

— Не сходи с ума, — потребовал Гейнард. — Да, война — это тоже политика, но не до такой же степени, чтобы самим себя ослаблять?

— Мы оба едем, — внезапно заявила моя избранница. — И дело не в том, что я Эраста туда одного не отпущу, это все сентиментальные сопли. Мне было бы проще его здесь оставить, найдется сто и один способ, как это сделать. Просто тут у нас нет будущего. Возможно, его не будет и там, но мы хотя бы попробуем.

Врет. Рози умна и хитра, но я научился распознавать, когда она юлит. Сейчас как раз тот случай. У нее на уме нечто другое. Но что именно? Я не знаю, а она не скажет. Но это не столь важно в данный момент. Главное — она отправляется с нами, и это очень хорошо.

— Отцу это очень не понравится, — покачал головой Гейнард. — Впрочем, похоже, что тебе на это плевать. Правду говорят: когда люди становятся магами, они переживают второе рождение. Если бы не твои махинации с деньгами за контрабандные товары, я бы подумал, что ты вообще больше не де Фюрьи, а какой-то другой человек, присвоивший внешность моей младшей сестры.

— Не забудь ему изложить эти свои мысли, — посоветовала Рози. — Чтобы при нашей встрече моя новая суть не стала для него сюрпризом. И предупреди братьев, что за каждый их выпад в сторону Эраста они ответят лично мне.

— Я и сам, если что, за себя постою. — Мне вдруг стало обидно. — Подумаешь, они разок мне бока намяли. Да я просто тогда не хотел…

— Да-да, мы в курсе, — перебил меня Гейнард. — И еще одна просьба. Эраст, ты не подаришь мне тот перстень, что тебе мессир Герхард отдал?

Вот тут я немного опешил, поскольку ничего подобного не ожидал.

— Клинья вбиваешь? — усмехнулась Рози и подмигнула брату. — Это по-нашему.

— Знала бы ты, как архимаг Туллий был против этой вылазки, — в тон ей ответил брат. — А как он не хотел давать магов для нее! Ногами топал, посохом махал, брови сдвигал. Мне в деталях об этом поведали. Но патриархи ордена уперлись, ведь их перед этим две недели пичкали историями про то, как ученики мага Шварца распинают в песках Халифатов попавших в их руки чернецов.

— А? — совсем уж оторопел я. — Когда это мы таким занимались?

— Распинаете-распинаете, — заверил меня Гейнард. — Поверь, так и есть. Ну, может, и не лично вы, но люди, похожие на вас. Молодые ребята и девушки, а с ними — внушительный пожилой мужчина в черном плаще.

— Это новость, — признал я. — И многих мы таким образом уничтожили?

— Да с полсотни за последние полгода, — без запинки ответил Гейнард. — Или около того. Само собой, орден такое спустить с рук вам никак не мог, и как только его главы узнали, что в этих числах ваш отряд окажется в местечке Фаруз, которое крайне удачно находится вдалеке от караванных путей и больших городов, то сразу же решили послать туда корабли и захватить смутьянов для последующей казни. Ну или уничтожить на месте, если по-другому не получится. И Линдуса в этом убедили. Особенно императору понравился тот факт, что Фаруз настолько захолустный, что в нем даже представителей власти и стражников нет. Не хочет Линдус в открытое противостояние с Сафаром пока вступать, а тропочки протоптать на его земли желает.

— А Туллий, значит, уперся? — уточнила Рози.

— Ну да. — Гейнард явно был горд проделанной работой. — У него с орденом и так не все ладно было, а после того, как его буквально вынудили дать магов для похода, совсем отношения разладились. А теперь представьте состояние досточтимого архимага после того, как ему вручат этот перстень.

Не хотел бы я оказаться рядом с мастером Гаем в этот момент. Нет, не хотел бы. Хотя, ради правды, у меня нет ни малейшего желания встречаться с ним в принципе. Противопоставить его опыту и мощи я пока ничего не могу, а потому он меня наверняка убьет. Единственные вариации на эту тему — сразу прикончит или сначала помучает. Я склоняюсь к последнему варианту.

— А как же: «свидетели не нужны»? — осведомился я у брата Рози, протягивая ему перстень.

— Чистая правда. — Гейнард убрал его в кошель. — Перстень нужен, а свидетели — нет. Никто не должен знать о том, что здесь случилось на самом деле, это может повредить делу. И очень сильно.

— А как же местные жители? — Я показал рукой на город, полузанесенный песком. — Они лишнего не сболтнут?

— Ни словечка, — заверил меня Гейнард. — Некому теперь в Фарузе болтать. Нет жителей — нет разговоров.

О как. Дальше можно не спрашивать. Не повезло Фарузу, он стал маленькой частью большой игры. Приблизительно такой же, как и мы сами. С той только разницей, что у жителей этого городка не было выбора, как умереть, а у нас он пока еще есть.

Интересно, Ворон знает о том, что случилось? Я хотел задать ему этот вопрос, но вот только момента подходящего так и не нашлось. Наутро он был задумчив, а потому рычал на всех, кто подворачивался ему под руку. Когда наставник в таком настроении, только полный идиот попробует с ним обсуждать что-либо.

А после мастер уселся пить вино с Равах-агой, и этот процесс затянулся до самого нашего прибытия в Бакург. К тому времени воспоминания о судьбе незадачливого Фаруза в моей памяти подстерлись, да и сама тема потеряла какую-либо ценность. Да и потом — сколько мы таких городков в ближайшем будущем спалим, причем вместе с населением? Думаю, много. Это армия их только грабит после захвата, они ребята простые. Маги же действуют куда масштабней, они уничтожают те препятствия, которые им мешают.

Отплытие в империю было назначено уже на следующий день. Ворон не желал затягивать свое пребывание в Халифатах, потому минуты свободной ни у него, ни у нас не было до самого вечера.

Мы крутились по хозяйству, паковали вещи и закупались разными полезными штуками, что в империи не найдешь, вроде восточных специй, к которым мы все привыкли.

Наставник же решал более серьезные вопросы. Он посетил дворец Сафара, где о чем-то с ним побеседовал, наведался еще в пару мест и уже совсем вечером, почти ночью, собрал нас около камина. Нам нечасто приходилось бывать в своем новом доме, но если такое случалось, то мы всегда устраивали вот такие посиделки. Они напоминали нам о том времени, когда мы безмятежно жили в замке на Вороньей горе и беды большого мира были от нас далеки.

— Что вы на меня уставились? — пробурчал наставник, поудобнее устроившись в кресле. — Ничего нового я вам не скажу. Завтра мы отправляемся обратно, и ничего хорошего нас там не ждет. Надеюсь, это все понимают?

— Речь мастера прозвучала, можно начинать жарить мясо над огнем, — потер руки Карл. — Эль, доставай вино!

— Рано, — веско произнес Ворон. — Я еще не все сказал. Кое-кто с нами не едет. Если точнее — двое из вас останутся здесь, в Халифатах. Это мое решение, и оно не оспаривается.

ГЛАВА 8

Соскучился. Все-таки я соскучился по Королевствам. Разумеется, не по ордену Истины, свежеиспеченному императору и всей той своре, что его окружает. Нет. Я соскучился по яркой весенней зелени, которая режет глаз после однообразия пейзажей Халифатов, по воздуху, напоенному ароматами цветущих садов, по харчевням с их вечным запахом пива и жареных свиных ребрышек. Только здесь, в Реторге, я понял, как этого всего мне не хватало. Правду говорят — твоя душа отдыхает только тогда, когда она дома.

Потому я и рад за Агнесс де Прюльи, которую на пару с Эмбер Альбой наставник оставил там, в Бакурге. Именно их имена он назвал тем последним вечером, когда мы сидели у огня в главной зале нашего дома.

Девушки, разумеется, жутко разозлились, услышав такую новость. Они топали ножками, изощренно сквернословили и метали молнии из глаз, но… В глубине души они обе наверняка обрадовались. Да, мы их новая семья, пройдя через то, что нам отвела судьба, невозможно не сродниться, и тем не менее нотки облегчения в их голосах слышались.

Собственно, в чем причина моей радости — там, на Юге, их дом. А у Агнесс еще и родители. А здесь, в Королевствах, — война, неизбежная зима, о которой теплолюбивая де Прюльи до сих пор вспоминает с дрожью в голосе, и возможность умереть. Так пусть они останутся там, где им хорошо.

Единственное, что мне так и осталось неясным, это то, какие именно соображения подтолкнули Ворона к подобному решению. Пожалел ли он этих двух девушек, которые, если честно, особыми талантами в деле уничтожения себе подобных так и не блеснули? Или действительно решил их оставить как своих представителей в Халифатах? Собственно, именно этот аргумент он привел в ответ на их негодующие вопли. Дескать, вот дом, за ним нужен пригляд, а то все разворуют или, того хуже, сожгут. А он денежек стоит, потом и кровью заработанных. Кровь, понятное дело, чужая, но пот то свой! Опять же Сафар должен знать, что мы уехали не навсегда, а на время, потому хотя бы пара человек из выводка Ворона должна отираться в Бакурге, создавая видимость нашего присутствия.

Ну и еще они должны быть хранительницами наших архивов. Там, в доме, остались наши дневники, кое-какие личные бумаги и свитки, подтверждающие право каждого ученика на часть состояния, заработанного нами за прошедший год. Ворон разделил имущество и деньги, лежащие в процентных домах, на равные части, а городской судья заверил своей печатью и подписью документы, из которых следовало, что каждый из нас имеет теперь пусть и небольшое, но личное состояние. А после Ворон написал еще один документ, по которому выжившие ученики наследовали средства погибших, и вручил его нам. Мол, хотите — подписывайте, хотите — нет. Сами решайте.

Я подписал. Как, впрочем, и все остальные. И даже Агнесс с Альбой, которые никуда не ехали.

На следующий день рано утром мы долго махали руками с борта «Луноликой Лейлы» двум сиротливо стоящим на пирсе девушкам, пока те не скрылись в розоватой дымке, стоящей над морем. Не знаю даже, у кого на сердце было больше грусти в этот момент: у нас, идущих навстречу неизвестности, или у них, которым суждено долгое ожидание друзей. Возможно, даже бесконечное. Война — штука такая. С нее можно и не вернуться.

А может, свою роль сыграл тот факт, что за Агнесс стоит ее отец, пусть и не самый влиятельный в Халифатах человек, но все же имеющий определенный вес при дворе Сафара. Анджан, где обосновался дон Игнасио, по сути своей свободный город, но живущий с оглядкой на грозного соседа. А слово старейшины рода де Прюльи в Анджане решает многое. Политика, знаете ли.

В общем, правильный выбор. Что до второй персоналии — тоже все оправданно. Агнесс, увы, имеет привычку терять равновесие в те моменты, когда требуется срочно принять какое-либо решение, есть у нее такая слабость. И вот тут решительность Альбы будет уравновешивать метания Агнесс.

А еще я здорово испугался, когда Ворон сказал про то, что в Халифатах останутся двое из его учеников. Первая мысль у меня была о том, что Гейнард все же решил вопрос с нами по-своему, как он любит. И я даже начал прикидывать, как бы убедить наставника, что это ошибка и мне непременно надо ехать с остальными. Рози пусть остается. А мне — надо.

Обошлось. И теперь я время от времени стою на терраске небольшого поместья, которое нам выделили под проживание, смотрю на покатые черепичные крыши домов, утопающие в весенней зелени, и радуюсь возвращению.

Вот тоже контраст. Фаруз и Реторг. И тот и другой — малюсенькие городки на окраинах больших государств. Но какая разница! Там — дыра дырой, нищета и уныние. Тут жизнь бьет ключом, дети без страха на улицах играют, отцы семейств пиво в харчевнях дуют. Сходство только в одном. Если сюда докатится война, то от Реторга останется то же, что и от Фаруза, — развалины и трупы.

А может, и не докатится. Я еще войска нашего не видел, но, судя по всему, окраинам бывших Королевств есть что противопоставить империи в целом и Линдусу в частности. Одно только смущает — так я и не понял до конца, зачем именно Асторг и его союзники вообще развязывают эту войну. Нет, прозвучало что-то вроде: «Мы не будем ждать, пока они придут сюда. Мы сами сделаем первый шаг», — но эти доводы даже Карла не убедили. А он ведь очень доверчивый.

Просто мы первым делом отправились в ближайшую харчевню попить пивка и из разговоров местных отцов семейств, которые традиционно вечером заходили туда пропустить кружечку-другую пенного напитка, выяснили, что никаких палок в колеса Асторгу империя не вставляла. И Линдус никаких речей вроде: «Каленым железом выжжем любое неподчинение моей воле», — не произносил. Халифаты — да, их он очень не любил. И с эльфами через «не хочу» помирился. А вот Асторг… Нет, не слышал местный люд про такое. Притом что он кое-что видит и знает. Граница проходит недалеко, у многих в империи родня живет, так что слухи сюда доносятся быстро. Да и торговцы тамошние заезжают. То что правители друг с другом не ладят — это их дело, простому люду это не помеха. Одним что-то желательно продать, другим — купить. Ну а какая торговля без обмена последними новостями?

Тут что-то другое и, скорее всего, вполне материальное. Может, какие-то земли, что под себя подмял жадный до власти Линдус, вроде серебряных рудников сопредельного Торроса и алмазных копей далекого Рорка. На них зарится не первое поколение алчных властителей Асторга, это все знают. А может, и непосредственно корона, которая сейчас венчает чело Линдуса Первого. Почему нет?

Впрочем, нам, по сути, это все равно. Мы связаны клятвой, так что наша немногочисленная компания будет убивать тех, на кого покажут. С учетом же того, что цели Асторга и Ворона большей частью совпадают, все обстоит совсем неплохо.

Да и отнеслись к нам с немалым уважением. Как я сказал, выделили поместье под проживание самое лучшее в этом городишке — красивое, просторное, стоящее на небольшом холме, с которого открывается прекрасный вид на город. Тут еще несколько дней назад обитал местный бургомистр, но представители Тайной королевской службы Асторга, занимающиеся вопросами нашей защиты от всего и всех, вежливо попросили его на время съехать в город. И он даже не подумал с ними спорить.

Ворона вообще охраняют как королевскую особу. На днях Гелла к нему минут десять пробивалась, никак ее плечистые парни в черных камзолах не хотели в опочивальню к наставнику пускать. И никакие аргументы не помогали, пока тот сам за дверь не выглянул, посмотреть, что за гвалт такой стоит.

А еще меня удивило то, что им плевать на Фила. Вообще-то в Халифатах на него тоже всем было начхать, но там народ к существам вроде моего питомца в целом относился спокойно. В их краях и не такое водится. Но то там. А здесь года два назад орден Истины, узнай он только о том, что я оживил неразумное растение, мигом бы меня на костер определил.

Эти же красавцы в черных камзолах и глазом не ведут. Ну да, шастает по коридорам странное существо, более всего напоминающее куст, — и пусть его. Значит, оно имеет на это право.

Не хотел я Фила с собой брать. Там, с девчонками, хотел оставить. Война не для него, он домашний питомец, а не боевой пес. На поле битвы его или сожгут, или порубят на куски, или просто затопчут. Но этот прохиндей, словно почуяв, о чем я думаю, вцепился корешками в мои ноги, жалобно защелкал клювом, зашелестел ветками и принял столь горестный вид, что Фриша даже всхлипнула, а после сказала:

— Ишь как папку любит! Эраст, не будь скотиной, возьми его с собой.

Пришлось брать. А то ведь, чую, он за кораблем поплыл бы.

В общем, если вся война такой, как сейчас будет, то я готов еще лет десять повоевать. А то и двадцать. Вот только вряд ли моя мечта сбудется.

И еще одно, что касается войны, — никто из нас не понимает, как и кто ее начнет. Линдус, повторюсь, подобных намерений не выказывает, а Асторгу первому задираться не след. Какой смысл лезть в драку без повода? То есть смысл есть, я о нем уже упоминал, но война — это не рыцарский поединок, где два закованных в сталь рыцаря бодро уродуют друг друга мечами. Это тяжкое испытание для воюющих государств, и в первую очередь для тех, кто станет обеспечивать армию едой, оружием и фуражом. Читай — мирных жителей. А они не одобрят действия собственного короля, который взял и вот так, на ровном месте, втравил их в кровавую бойню. А до рудников и копей горожанам и селянам дела нет. Им желательно спокойно пахать и сеять, ковать и шить.

Подобные вопросы и были основной темой наших разговоров. Тем более что никаких других дел у нашей компании не имелось. Некому нас было озадачивать, так как Ворон постоянно пропадал в здании магистрата, где решались некие важные, возможно даже стратегические, задачи. С чего я это взял? Видели бы вы, какие кареты к тому зданию подъезжали и какие из них господа выходили. Мы видели, поскольку частенько сидели в харчевне, что располагалась аккурат напротив магистрата. По осанке и внешнему виду сразу становилось ясно, что это сильно непростые люди. Да и Рози то и дело делала круглые глаза, смотря на этих господ. Как видно, знала, кто это такие.

— Попомните мои слова — Асторг поступит так же, как мой папаша лет семь назад, — вещал Карл, размахивая полуобглоданной гигантской гусиной ножкой, с которой во все стороны летели капли жира. — Когда ему понравился лесок, принадлежащий нашему соседу, барону фон Пфальцу, он просто-напросто на ближайшей ярмарке заявил, что тот рожден не от своего отца, а от конюха. Ясное дело, фон Пфальц здорово разозлился на моего родителя за эти слова и в отместку разорил одну из наших пасек.

— И чем дело кончилось? — заинтересовался Эль Гракх.

— Убили мы его. — Карл отхватил своими белыми зубами изрядный кусок гусятины и с аппетитом начал его жевать. — Ко всем демонам. Подстерегли на лесной дороге и зарубили. Причем были в своем праве, фон Пфальц первый вражду начал. А наследник покойного сразу после похорон отдал моей семье тот самый лесок и возместил стоимость пасеки. Ему отца, понятное дело, было жалко и отомстить наверняка хотелось, но себя он жалел еще больше. Опять же, после смерти отца именно он стал бароном фон Пфальцем, владельцем угодий. Так что нет худа без добра.

— Самое смешное, что отчасти Фальк прав, — подала голос Рози, сидящая в самом углу и цедящая горячее вино с пряностями. — Не во всем, но тем не менее.

Моя невеста была, пожалуй, единственной из нас, кто совершенно не радовался возвращению домой. Нет, сначала она тоже дышала полной грудью воздухом весны и улыбалась, но через день после нашего прибытия в Реторг заявился ее отец, старший де Фюрьи. Он приехал по своим делам, несомненно связанным с грядущими событиями, долго пробыл в магистрате, а под вечер прислал в поместье одного из своих сыновей, который увел Рози с собой.

О чем шла беседа дочери и отца, какие там звучали обвинения и оправдания — не знаю, меня с собой никто не приглашал. Только вернулась Рози обратно сильно за полночь, грустная до невозможности, с заплаканными глазами и непривычно молчаливая. Возникало ощущение, что из-под ее ног вдруг кто-то убрал землю и она теперь не знает, что делать дальше — то ли взлетать, то ли парить в пустоте. С тех пор она почти не участвовала в наших беседах, просто тихо сидела в уголке с бокалом вина, который растягивала на весь вечер. А то и просто лежала на кровати в нашей комнате, уставившись пустым взглядом в потолок.

И я, и ребята всячески пытались вырвать нашу подругу из этой душевной спячки, только не получалось у нас пока это сделать.

— Поясни, — обрадовался Фальк реплике Рози и подмигнул мне. — Давай-давай!

Карл по своей натуре был добряком, потому искренне переживал в тех случаях, когда у кого-то из его друзей возникали неприятности.

— Сами увидите, — пробурчала де Фюрьи. — Со временем.

— Какой необычный дядька, — пискнула Миралинда, указав нам на бедно одетого старика с крайне изможденным лицом, который только что зашел в харчевню.

— Нищий как нищий, — окинув его взглядом, равнодушно бросил Эль Гракх. — Ничего необычного.

— Не скажи, — подалась вперед Рози. — Ой не скажи!

Владелец харчевни тем временем пришел к тому же выводу, что и пантиец, и собрался выставить нежеланного гостя за дверь, для чего надел на лицо маску свирепости и, выставив челюсть вперед, направился к нему.

— Не сметь! — Рози вскочила на ноги и, немало удивив нас, устремилась к страннику, который с тоской глядел на приближающегося к нему владельца харчевни. — Это наш гость! Слышите, вы?

Удивились сразу все — и мы, и хозяин, и, понятное дело, старик. Последний, пожалуй, больше всех. Настолько, что даже не стал сопротивляться, когда моя невеста, деликатно подхватив его под локоток, повела старика к нашему столу.

— Ты что-нибудь понимаешь? — обратился ко мне Гарольд.

— Нет, — покачал головой я, глядя на старикана. — Может, это какой-то ее знакомый? Разорившийся асторгский дворянин или учитель словесности, который Рози в детстве буквам учил.

— Только зачем его за наш стол тащить? — уточнила Фриша, разделывая на доске двумя кинжалами изрядную порцию жареной свиной грудинки. — Фальк, убрал свои загребущие лапы от моей снеди! Возьми и закажи ее себе сам!

— Садитесь хотя бы вот тут, — подвела старика к столу де Фюрьи. — Эраст, подвинься. Может, вина?

— Было бы неплохо, — устало согласился мужчина, обводя взглядом нашу компанию. — Мое почтение, господа и дамы.

Мы ничего не понимали, но разноголосо ответили на приветствие неожиданного сотрапезника.

Кстати, этот человек оказался не таким уж и старым, вблизи это стало заметно. Как видно, ему здорово досталось в последнее время, лишения и голод и из молодых старцев делают, нам ли этого не знать?

А еще я обратил внимание на то, с какой аккуратностью он прислонил к лавке свой дорожный посох, заляпанный грязью сверху донизу. И это мне показалось странным. Откуда грязь? В этих краях третью неделю дождей нет, местные крестьяне по этому поводу в большой печали пребывают — посевам вода нужна, а на небесах ни тучки.

Вот тут у меня кое-какие подозрения в голове и зашевелились.

— Может, перекусите с нами? — предложила вдруг Фриша гостю, сердобольно глянув на его изможденное лицо. — Хозяин харчевни не поскупился, в меня столько не влезет.

— Увы, но мне нечем будет вас отблагодарить за доброту, — сглотнул слюну бродяга. — Все, что у меня есть, — одежда да вот, дорожная палка.

— Посох, — поправила его Рози. — Называйте вещи своими именами, почтеннейший.

Она колупнула грязь на упомянутом предмете, и нашим взорам предстала золотистая рунная вязь настоящего магического посоха. Каждый из нас их видел, и не раз, так что сомнений в подлинности данного артефакта ни у кого не возникло.

Выражение лица незнакомца моментально изменилось, его скулы заострились, а глаза стали колючими и озлобленными.

— Не стоит беспокоиться, уважаемый! — с почтением произнес Монброн. — Вам ничего не угрожает. Более того — вы в кругу тех, кто отнесется к вам с должным почтением.

Он распахнул ворот и продемонстрировал незнакомцу магическую печать на своей груди. Следом за ним то же самое сделали Эль Гракх и я.

— Подмастерья, — утвердительно произнес чужак. — Кто ваш наставник?

— Герхард Шварц, — бойко ответила Гелла.

— Стало быть, не врали слухи, — с облегчением выдохнул маг. — Не соврали.

Он как-то сразу обмяк и налег грудью на стол, тяжело дыша. Как видно, эта вспышка активности забрала его последние силы.

— Все же вам следует поесть, — заботливо произнесла Рози.

— И выпить, — пробасил Карл. — Это даже нужнее.

— Прежде всего, мне следует представиться, — слабо улыбнулся мужчина. — Вернее, по правилам нашего сообщества, это вы, один за другим, должны назваться, а уж после я вправе решать, достойны вы знать мое имя или же нет. Но где то сообщество и где те правила? Потому позвольте отрекомендоваться — Михель Крету, маг.

— А я вас знаю! — звонко сообщила ему Магдалена. — Точно-точно!

— В самом деле? — подслеповато прищурился маг, глядя на девушку. — Увы, но я вас не припоминаю. Возможно, мы встречались, когда вы были совсем маленькой?

— Мы никогда не встречались, — помотала головой Магдалена. — Нам про вас рассказывал Вартан ди Скорсезе. Вы целитель, причем один из лучших на континенте. Это же вы остановили черную лихорадку, когда та нагрянула в Эренхарт, и не пустили ее дальше?

— Ну я там был не один, — улыбнулся Крету. — Магистр ди Скорсезе тогда проявил чудеса героизма, не дав толпе растерзать тех, кого еще можно было спасти. Вартан таков. Сталь его характера надежно скрыта под внешним добродушием, мягкостью и слоями жира на животе. Надеюсь, он уцелел в недавней резне, которая столь сильно проредила наше сословие.

— Не уцелел, — невесело отозвался я. — Погиб. Заплатил своей жизнью за наши.

— В этом он весь, — помрачнел Крету. — Да пребудет душа его в свете!

— Ешьте, — потребовала Фриша, пододвинув магу доску с жареной грудинкой. — А то мне на вас смотреть больно.

Было заметно, что магу немного не по себе. Он ел так, словно находится на королевском приеме, отрезая ножом маленькие кусочки и еле сдерживаясь, чтобы по-простецки не цапнуть мясо рукой и не набить им рот.

— А что Ворон? — немного насытившись, маг незамедлительно перешел к делу. — Он здесь?

— Там, — показала Гелла на здание магистрата. — Уверена, он будет рад вас видеть.

— Кто-то еще из уцелевших уже пришел? — отпив пива и оживая на глазах, осведомился маг. — Не может быть, чтобы никто, кроме меня, не узнал, что Ворон здесь и призывает тех, кто хочет поквитаться за смерть и разорение.

— Извините? — вкрадчиво уточнила Рози.

— После бегства из Раймонда я отсиживался в глухой деревеньке близ горы Иршван, — пояснил маг. — Жуткое захолустье, но это было то, что мне нужно. До сих пор не понимаю, как удалось уйти от преследования. Орден — это ладно, они просто фанатики, поглощенные своими идиотскими идеями. От них не так сложно улизнуть, если умело путать следы и особо нигде не задерживаться. Но клевреты архимага — совсем другое дело. Они такие же, как мы, а потому знают, как и где искать себе подобных. Проклятый Гай! Я целитель, мое дело — лечить людей, а не убивать, но с каким бы наслаждением я вырезал его сердце! Если бы не братство, то из города в тот день, когда грянул гром, удалось бы улизнуть не только мне. И Жанна осталась бы жива, и Фроим, и Элиза. Все они сейчас сидели бы тут. А эти цепные псы Туллия! Ненавижу!

Сколько боли слышалось в его голосе. И сколько злобы!

— Я затаился в деревне, жители которой отплатили мне добром за добро. Лет десять тому назад я избавил их от сонуши. — В голосе мага проскользнули наставнические нотки. — Знаете, о ком я веду речь?

— Мертвячка, которая поставила себе целью извести всех жителей того места, где она жила до того момента, пока не умерла. Как правило — насильственной смертью, — как по учебнику отбарабанила Миралинда. — Причина — личная неприязнь ко всем и каждому.

— Верно, — похвалил ее Крету. — Хм… Извините. Так вот, они дали мне приют и еду. Но не вечно же мне там быть, верно? Да и не привык я существовать вот так, на добровольные пожертвования. Опять же, награды за головы магов объявили. Рано или поздно кто-то из жителей деревеньки на нее бы соблазнился, это был вопрос времени. Вот только определиться долго не мог, куда именно мне податься, — на Восток или на Запад. А тут один из селян, ездивший накануне на ярмарку в соседний город, рассказал мне о том, что в Асторге объявился некий маг по имени то ли Сокол, то ли Ворон. И этот самый маг заявил, что «будет, значица, резать глотки усем, кто обидел его сродственников, до той поры, пока или сам не помреть, или вражин всех не перебьеть».

Михель так забавно передразнил сельский говорок, что мы не удержались от хохота.

— Вот я и направился в эти края, — продолжил Крету свой рассказ. — Тяжкий путь, что скрывать. Зарабатывать привычным ремеслом нельзя, воровать не приучен, побираться… Лучше умереть, чем с протянутой рукой стоять. Да еще от каждой тени шарахался, нашего брата сейчас в империи все кому не лень ищут — стража и охотники за наградами. Всем подзаработать охота. Как-то в поле ночевал, живот от голода подвело, так меня смех разобрал. Может, думаю, пойти к чернецам, пару пальцев с ног им продать, а после еды на вырученные деньги купить. Если я целиком тысячу золотых стою, то пальцы, полагаю, на пару десятков монет потянут?

— Ужас какой, — смахнула слезинки с глаз Магдалена. — Всю жизнь творить добро и вот такую награду за это получить.

— Так чаще всего и случается, — мягко произнес маг. — Такова людская натура. Другое страшно. Сколько еще наших собратьев прячется, страдает от холода и голода? И, самое обидное, они даже не знают, что уже есть такое место, где их ждут.

— Досточтимый мастер Михель, прошу секунду вашего внимания. — Гелла, которая, оказывается, втихаря успела улизнуть из-за стола, сбегать в магистрат и вернуться обратно, изобразила нечто похожее на церемонный поклон. — Мессир Герхард Шварц, также именуемый Вороном, ожидает вас для беседы.

— А в компании с ним меня ждут не менее чем два кувшина вина, — тяжело вздохнул Крету, поднимаясь из-за стола. — Вряд ли Герхард сильно изменился с нашей последней встречи. Хорошо хоть немного перекусить успел, не сразу захмелею. Благодарю вас, господа и дамы, за приятную компанию и столь редкое в наше время дружелюбие. Наставник может гордиться вами. Собственно, я и сам сейчас ему про это скажу.

Он уже почти отошел от нас, как Рози громко спросила:

— Мастер Крету, можно еще вопрос?

— Разумеется, — повернулся к ней маг.

— Вы сказали, что выбирали между Востоком и Западом. Восток — это Халифаты, тут все ясно. Но Запад?

— Фольдштейн, — коротко ответил Михель, чуть понизив голос и оглядевшись по сторонам. — Новые эльфийские владения. Король Меллобар с некоторого времени охотно берет на службу людских магов.

— Так он вроде и раньше их услугами не брезговал? — удивился Монброн. — Это не новость.

— Раньше он никогда не использовал услуги людей в войне с им подобными, — пояснил маг. — По крайней мере в открытую. Да и отваживались на подобное только отбросы, на которых клеймо ставить негде. Имеются среди нас такие, что скрывать. Те, что грудных детей крали, чтобы жир из их тел вытапливать, или вскрывали захоронения магов прошлого, которые еще до Великой смуты запечатали. В самом деле, зачем думать о том, какое зло в мир из них выползет? Главное — золото мертвых. Вы ведь, поди, и не знаете, что Гробницы пяти магов, те, что за морем находятся, еще пару столетий назад были красивейшим некрополем. И совершенно безопасным что днем, что ночью. А потом три идиота залезли туда, куда не следует, и… Ну, не важно. Короче — последнее дело было служить эльфам. Хуже некуда. А теперь все изменилось. Меллобар сказал: «Вам нужна защита от тех, кто хочет вашей смерти? Я ее вам дам». Кое-кто ему поверил и встал под зеленые знамена эльфов. Пока немногие, но это только вопрос времени. Да и кого теперь стесняться? Своры Гая Петрониуса? Смешно! Ладно, потом еще поговорим, если у вас будет такое желание. А теперь мне пора.

И Крету, сопровождаемый Геллой, вышел из харчевни.

— Любопытно, а зачем из тел грудных детей жир вытапливать? — почесав подбородок, произнес Фальк.

— Карл, тебя только это заинтересовало? — изумилась Рози.

— Ну-у-у… Да.

— Этот жир можно использовать для заклятия левитации, — пояснил я. — Причем ребенок должен быть не старше полугода. Отвратно звучит, но заклятие интересное.

— Если не секрет, ты откуда эдакой пакости набрался? — даже открыла рот от удивления Эбердин.

— Некоторые не клинок полируют без конца, а книжки читают, — съязвил я. — Там много разных интересных вещей написано, в том числе и на такие темы, что даже с нашей колокольни кажутся невозможными для использования. Некромантия — это не самое дно магических наук. Есть кое-что похуже.

— Иногда я его боюсь, — вроде бы в шутку произнесла Магдалена. — Видели бы вы Эраста, когда мы с флотом империи воевали. Он выглядел как демон смерти, особенно когда «Серые тени» на один из кораблей напустил. Я чуть в обморок не грохнулась со страху.

— А меня рассказ мастера Михеля на другие мысли навел, — задумчиво произнес Гарольд. — Эльфы охотно принимают людей-магов. Может?..

— Аманда? — уточнила Рози. — Вряд ли. Грейси сначала делает, а потом думает. Про возможность же того, что она сначала решит с кем-то дело миром, даже и упоминать не стоит. Увы, Монброн, но твоя кузина почти наверняка мертва. Да и потом, то, о чем говорил Крету, — веяние последних времен, а она отправилась домой тогда, когда последние бои за королевство только-только отгремели.

— Наверное, ты права, — признал Гарольд. — И это очень печально.

— Три, — сообщила Гелла, входя в харчевню и подходя к нам.

— Что «три»? — заинтересовалась Фриша.

— Три кувшина вина, — объяснила фаворитка Ворона.

— Бедный мастер Михель, — вздохнула Магдалена.

— Бедный… — проворчал Карл. — Счастливый. Там вино знаешь какое подают? Не такую кислятину, как тут! Эй, любезный! Еще выпивки подай! Да той, что получше!

— Первая пташка прилетела, — негромко проговорила Рози. — Но не последняя. Кто тут упоминал повод для войны? Вот и он.

— Де Фюрьи, почему ты никогда не говоришь так, чтобы всем стало понятно? — пробасил Жакоб. — Сколько лет тебя знаю, люблю как сестру, но всякий раз в такой момент хочется по голове тебя ударить! Очень уж она у тебя умная!

— Прости. — Рози перегнулась через стол и погладила великана-простолюдина по руке. — Прости. Все просто, Жакобушка. Мессир Шварц теперь не просто маг или наш наставник. Он, как и было сказано ранее, стал символом. Даже, пожалуй, знаменем. И под знамя это собираются все те, кто ненавидит империю, орден и братство. В открытую ненавидят, не скрывая этого. Линдус не может не отреагировать на подобное вольнодумство и предложит королю Асторга выдать ему всех, кто злоумышляет против его государства. Тот откажется, мотивируя данный шаг… Ну не знаю… Не тем положением звезд на небе или отсутствием дождей. И вот здесь у императора выбора особо и не останется, ибо стерпи он подобное оскорбление своего величия, как сразу найдутся те, кто решит, что власть стала слабой. Например, один юный принц, с которым многие из нас знакомы, точно воспримет подобный жест как руководство к действию.

— Так и будет, — криво улыбнулся Монброн. — Все верно сказано.

— И очень хорошо, — потянулся Эль Гракх. — Засиделись мы на месте, того и гляди мхом порастем, как деревья в Лесном углу.

— Краю, — проворчал Фальк, наполняя очередной бокал.

— Скоро. — Рози отпила остывшего вина. — Скоро, мальчики. Ждать осталось недолго.

ГЛАВА 9

В правоте Рози нам довелось убедиться уже в ближайшее время. Мессир Крету оказался только первой ласточкой, следом за ним в Реторг помаленьку, потихоньку начали подтягиваться и другие маги, выжившие в той мясорубке, которую им устроили орден Истины и Светлое братство.

Серые от дорожной пыли, голодные, уставшие, прячущие лица под капюшонами плащей, они один за другим приходили в город через западные ворота. Что примечательно — как правило, после заката солнца, уповая на темноту как на свою защитницу. А еще у многих из них в глазах был особый, яростный блеск, который свойственен людям, махнувшим рукой на свою жизнь и помышляющим только о мести.

Мы сразу отличали их от простых странников, которых боги тоже изредка заносили в эти края, и со всем уважением сопровождали к зданию магистрата, к нашему наставнику. Ну или в городскую гостиницу, в которой теперь простых постояльцев днем с огнем не сыщешь. Ее определили под проживание прибывающих магов.

Некоторые, правда, дошли до такой степени отчаяния, что не очень-то верили нашим словам, из-за чего случались всякие ситуации. Магдалене, например, пришлось лично убедиться в том, что мастер Крету на самом деле великолепный целитель, поскольку то проклятие дезориентации, которому ее подверг один из пришедших, никто из нас снять не мог. И это она еще легко отделалась. На ее удачу, рыжебородый маг с повязкой, закрывающей левую глазницу, был измучен настолько, что сил у него только на это заклятие и хватило. Поешь он хоть раз за последние три дня, и нашу подругу было бы уже не спасти.

После оказалось, что маг этот по натуре своей изрядный добряк и старый приятель Ворона. Просто не так давно обитатели одного вот такого же городка на него устроили форменную травлю, дабы сдать властям и получить награду. Три дня гнали как зверя. С собаками, с охотничьими рогами и прочим. Ушел он чудом, убив трех последних и самых упорных преследователей и потеряв в этой схватке один глаз.

Он потом долго перед Магдаленой извинялся, объясняя, что рефлексы есть рефлексы, и был искренне расстроен случившимся.

Самое забавное, что больше всех была довольна Эбердин, которая от Крету теперь практически не отходила, впитывая все, о чем он ей рассказывал. И даже показывал, причем в конкретном данном случае наглядным пособием им послужила Магдалена. Естественно, что саму пострадавшую это очень злило, но выхода не было. Трудно жить на белом свете, когда ты точно не знаешь, где находится земля, а где небо.

Фриша рассказывала, что одними занятиями по магии дело там не заканчивается и что ей довелось заметить Эбердин, заходящую поздно ночью в гостиницу, где Крету квартировал, но в подобное мы не лезли. Какая разница, кто с кем спит?

А вообще происходящее в империи ужасало. Имеется в виду то, что касается магов, объявленных вне закона. В Халифатах мы не представляли себе, как это на самом деле выглядит, а вот тут, когда слушали рассказы издерганных и морально опустошенных людей, вся вина которых была только в том, что они не такие, как все, поневоле руки дрожать начинали. И от злости, и от страха.

Какого страха? Просто каждый из нас осознал, что было бы, попади мы тогда в лапы ордена. У этих людей с фантазией все в порядке, а чувство жалости отсутствует как таковое. Меня лично более всего впечатлил рассказ о гигантских котлах с кипящим маслом, в которых нам подобных варили заживо, по нескольку человек за раз. По одному, с шутками и прибаутками палачи опускали их в бурлящую жидкость. И все это — под радостное завывание толпы, которая отчего-то быстро решила, что во всех их бедах виноваты маги.

Самое же жуткое, что останься я в Раймилле, который, к слову, теперь тоже являлся частью империи, не попади я к Ворону… Да-да, тоже орал бы:

— Убить их! Всех убить! От магов все зло мира!

Наверняка орал бы. Если все орут, то и мне нужно.

А в чем тут зло? В том, что просто мы хотим знать об этом мире чуть больше остальных? И что умеем чуть больше? Толпа — вот истинное зло. Тупая, безжалостная, жадная до чужой боли и страданий, готовая ломать и крушить. Она фигурировала почти в каждой истории, которую мы слышали. Потому что у каждого пришедшего в Реторг кто-то из знакомых был прилюдно казнен. Кому-то довелось увидеть этот ужас своими глазами, кто-то знал из рассказов.

А еще орден заставлял магов прилюдно признать свою вину, чаще всего — абсурдную. Вроде умышленного отравления городских общественных колодцев или сознательного создания коллективного заклятия, заставляющего до того благонравных жен горожан встать на путь прелюбодеяния. Чушь полная, но толпе нравилось.

И ведь сознавались. Но винить их в этом я лично не стану. Кто знает, как бы себя повел я с раздробленными молотом пальцами, перебитыми коленями и пробитыми насквозь раскаленным прутом щеками? Наверняка бы все подтвердил. Пусть не сразу, но подтвердил. Потому что лучше сознаться в несуществующей вине и спокойно умереть, чем день за днем терпеть мучения. Ведь даже сама магическая природа была против этих несчастных, поскольку именно она подарила им куда большую живучесть, чем обычным людям. И это развязывало руки изуверам в черных балахонах.

Правда, Гарольд или Эль Гракх, скорее всего, не сломались бы. Тянули бы до предела на своем самолюбии. Умом бы тронулись, но не сдались. Неприятный факт, но следует признать, что тут мне до них далеко. Потому живым я в руки ордена не дамся, чтобы там, за Гранью, мне мои друзья в рожу не плюнули. В крайнем случае пущу в ход то же самое заклинание, что и мессир ди Скорсезе, благо в библиотеке Халифатов в одной из книг отыскал я его формулу. В той библиотеке такие жемчужины магической мудрости встречались, что даже Ворон присвистнул от удивления. Моя бы воля — я бы при ней годика три пожил неотлучно.

Понятно, что Престола Владык при таком раскладе мне не видать, но никто не скажет, что Эраст фон Рут умер как червь. А посмертие что… Пока мы живы, смерти нет, а когда она за нами пожалует, то дома не застанет. Мы уже уйдем.

А еще через недельку появилось и подтверждение того, что все происходящее не прошло мимо тех, кто заварил эту кашу. Если точнее — прихватили имперского лазутчика. И не абы какого, а одного из своих. Выглядел он точно так же, как и остальные, — замызганный дорожный плащ, оборванный, дергающаяся щека. И рассказал историю, точь-в-точь как те, что мы слышали раньше, — жил в небольшом городке, врачевал людей, помогал окрестным селянам с погодой, время от времени снимал кривенькие и косенькие проклятия и сглазы местных ворожеек да варил зелья, законные и не очень. Все маги, обитающие в провинции, зарабатывают на приворотах и эликсирах истинного зрения, это известно каждому. Да, они вне закона, но раньше орден Истины особо за этим не приглядывал.

Как оказалось, смотрели, да еще как. Мало того — фиксировали все это в своих архивах, а потом пустили их в ход. За зелья его и потащили в застенки, с приятной перспективой последующего путешествия на костер.

Но ему повезло. Попутно с ним схомутали еще парочку чародеев, один из них оказался хорошо знаком с боевыми заклятиями, и, пока несколько чернецов корчились в охватившем их пламени, а остальные пытались как можно быстрее убить смутьяна, он умудрился сбежать.

Скитался, отсиживался в глухих уголках, подумывал о том, чтобы отправиться в Халифаты, и вот недавно от одной знакомой ведуньи, к которой заглянул по старой памяти, узнал о том, что Асторг дает убежище таким, как он.

Мы заверили его, что так и есть, а после я и Мартин взялись сопроводить его в магистрат к наставнику. Вот там-то и вскрылась правда. Не успели мы ввести его в здание магистрата, как одна абсолютно седая и вдобавок однорукая магесса завизжала так, что чуть свечи на люстре, висящей под потолком, не потухли:

— Ри-и-ив! Подонок! Ты-ы-ы?

Не знаю, как насчет Мартина, а я сразу понял, что дело нечисто. Нам этот маг представился как Ромуальд, а не Рив. Правда, магесса не производила впечатления совсем уж здорового человека, очень ее жизнь потрепала. Раньше-то она наверняка была ухоженной и красивой женщиной, но после встречи с охотниками за головами, которые особо с ней не церемонились, все здорово изменилось. Слышал я ее историю. Она сама себя искалечила, чтобы убежать от тех, кто собирался передать ее ордену. Руку с помощью рунной магии отрезала, чтобы освободиться. Оно проще было бы держащую ее цепь расплавить да разломать, но та зачарованная оказалась. Ничего из своих закромов архимаг Туллий для собратьев не жалел.

— Генрике? — опешил тот, кого мы привели в магистрат. — Ты?

— Думал, что я мертва? — как змея шипела женщина, с губ которой летели брызги слюны. — Думал, что никто не расскажет о том, как ты продался Гаю с потрохами? Сначала громче других вопил, что он узурпатор и паршивая овца, а сам потом всех нас под пытки и в огонь отправил! Ты-ы-ы!

Не знаю, что за заклятие пустил в ход этот маг, но лицо Генрике смялось, как лист пергамента в ладони. Такое ощущение, что в него ударил «Воздушный кулак», вбивая все в заднюю стенку черепа.

Это сильно. Я бы такое выучил. Полезная штука!

Мартин среагировал быстрее меня, тело женщины еще не успело упасть на пол, а он уже повис на спине лже-Ромуальда, прижимая его локти к спине и заваливая на себя. Магия магией, но иногда именно такие действия приносят самый лучший результат.

Я навалился на мага сверху, зажимая его рот ладонью. Он пустил в ход зубы, сверля меня ненавидящим взглядом и извиваясь, словно угорь.

— Ну-ну, фон Рут, — послышался голос Ворона. — Все, отпусти его. Не замечал у тебя раньше интереса к кувырканию с мужчинами.

Я выполнил приказ и поморщился — этот гад прокусил мне руку. Было больно.

— Интересно, на что ты рассчитывал? — даже как-то дружелюбно спросил наставник у Рива. — Нет, серьезно? Не сейчас, так потом все равно бы правда всплыла.

— А «потом» не было бы, — просипел тот. — Я бы тебя не сегодня-завтра убил, только меня в этой дыре и видели.

— Зачем? — поднял бровь Ворон. — Я сейчас не про цеховую гордость и взаимовыручку толкую и не про наше братство, которое планомерно уничтожают Линдус и его свора. Это все романтическая чушь, к которой настоящие маги отношения не имеют. Мы все эгоисты. Хочу понять, на что ты рассчитывал. На то, что Туллий тебя сделает своей правой рукой? Да он просто-напросто убил бы тебя сразу после возвращения, а тело утопил в ближайшем водоеме. Он всегда прячет концы в воду, причем иногда — в буквальном смысле. И это при условии, что твой замысел вообще удалось бы реализовать.

— Мне бы позволили просто жить, — проворчал Рив и цыкнул на Мартина, который по-прежнему его держал. — Да отпусти уже. Куда я теперь денусь?

— Просто жить, — покатал его слова во рту, как леденец, наставник. — Просто жить. И ты в это поверил?

— Поверил, — кивнул маг. — Представь себе. Туллий играет нечестно, это не новость, но иногда и законченный лжец говорит правду. Моя жизнь ему не нужна, так чего ради ее забирать?

— Бедная Генрике. — Крету накрыл тело магессы плащом, который взял с кресла, стоящего неподалеку. — Хотя, может, оно и к лучшему. Признаемся честно, после всех перенесенных бед с головой у нее дела обстояли неважно.

— Это да, — подтвердил один из его коллег и печально вздохнул. — Вчера она мне весь вечер рассказывала о том, куда отправится после того, как Ворон вручит ей посох. Она всерьез считала, что мы все — его подмастерья и вот-вот придет время последнего испытания. А наутро не помнила о нашей беседе совершенно.

— Иной раз не знаешь, что хуже — хорошо соображающий враг или не очень вменяемый друг, — подтвердил Крету. — А у кого она, кстати, училась?

— У магистра Селена, — немедленно ответил кто-то. — Она в одном выпуске с Аделардом Фориньи была.

— С Аделардом? — одновременно воскликнули несколько магов. — Ого!

— Кабы он полтора десятка лет назад на том кладбище не погиб, Туллий сроду бы кресло архимага не получил, — добавил Крету. — Это уж точно!

Мне было знакомо это имя. Очень сильный чародей. Даже Ворон, для которого авторитетов не существовало, и тот это признавал, упоминая его в своих лекциях. А еще он написал несколько учебников для магов воздуха, по которым учились и мои однокашники.

Не удивлюсь, если его смерть была не случайной. Особенно с учетом того, на чьей дороге он встал. И несколько фраз, следом прозвучавших от разных магов, подтвердили мою правоту.

— Это все прошлое, нет смысла сейчас думать о том, что могло бы случиться, — веско произнес наставник. — Есть более насущные вопросы. И первый из них — что делать с этим красавцем?

— Допросить и убить, — снова синхронно подали голос несколько присутствующих. — Какие могут быть сомнения?

— Это-то само собой. Убьем обязательно, и смерть его легкой никто не назовет, — раздраженно бросил Ворон. — Я сейчас о другом. Добавим мы в его посмертие немного символизма или нет?

— Голова, — понимающе усмехнулся седобородый маг со шрамом через всю щеку. — Ты о древнем обычае? Да, это имеет смысл.

Стоп-стоп, что-то такое я читал. В старые времена, еще до Века смуты, когда магов было куда больше и они представляли собой силу, способную конкурировать с монаршей властью, существовало множество ритуалов, каждый из которых был создан для определенных случаев. Сейчас речь шла о неприятном, по меркам обычных людей разумеется, обычае, когда магу, пошедшему против своих собратьев, отправляли отрезанную голову его верного слуги. За неимением слуги ее могла заменить голова лучшего друга, возлюбленной или отца. Ему как бы говорили: «Теперь ты остался один, никто тебе не поможет».

К данному моменту это было притянуто за уши, но какая-никакая логика в этом имелась.

— По сути, это объявление войны, — робко заметил юный маг, который всего лет пять назад как получил посох.

Собственно, он да мы, ученики Ворона, и были сейчас в Реторге единственными представителями нового поколения магов Рагеллона. Остальная молодежь или погибла, или влилась в ряды сподвижников мастера Гая. По слухам, таких было немало. Что-что, а убеждать мой бывший наниматель умел. И радужные перспективы рисовать — тоже.

— Вот и хорошо, — погладил свежий шрам на щеке тот маг, что поддержал Ворона. — Сколько нам тут еще сидеть? И чего ждать? Ну придет сюда еще десяток-другой наших. И все. А после время начнет работать против нас.

— Так тому и быть. — Ворон припечатал ладонь ко лбу изменника, тот дернулся и ничком повалился на пол. — Пусть поспит, наберется сил. У него впереди долгая и тяжелая ночь.

Стоящие рядом с ним маги тихонько засмеялись. Нехорошо так засмеялись. Предвкушающе. У меня даже мурашки по спине пробежали.

— И еще одно дельце, — громко произнес наставник. — Частично связанное с произошедшим. Совпало, так сказать. Зная архимага Туллия лично, могу со всей определенностью заявить, что он никогда не кладет все яйца в одну корзину. Думаю, что всем ясно, о чем я веду речь?

Присутствующие помрачнели.

— Да-да. Это первый визитер с двумя лицами. Но не последний, — с довольным видом продолжил Ворон. — А может, и не первый. Скажу честно — мне ужасно не хочется, чтобы мы начали подозревать друг друга демон знает в чем еще до того, как начнутся военные будни. К добру это не приведет. Мало того — подобное на руку нашим врагам. Потому мессир Крету уже изготовил эликсир правды. Напомню, что это такое, для тех, кто не в курсе. Имеется в виду — для вон тех двух подмастерьев. Увы, но их обучение проходило хаотично, на ходу, что не красит меня как наставника, но… Не важно. Итак, эликсир правды — зелье высшего порядка. Изготовить его может только маг-целитель, постигший истинную суть чародейских трав и заключивший договор с тайными силами природы. Проще говоря — если вы, парочка олухов, даже будете знать его рецептуру, все равно кроме слабительного ничего у вас не получится. А вот у мессира Крету данный эликсир вышел на славу. И завтра каждый из присутствующих его опробует, а после ответит мне на несколько вопросов. Честно ответит, ибо после приема данного зелья соврать не получится.

— Унизительно, — как бы в сторону сказал один из магов. — Мы не твои подмастерья, Герхард.

— Как по мне — справедливое требование, — огладил бороду чародей со шрамом на щеке. — Я согласен. И всех, кто приходит, сразу проверять надо. Подносить зелье в кубке с вином, чтобы не заподозрили ничего, — и вопросы в лоб. Зато точно будем знать — вокруг только свои.

— Именно, — с довольной улыбкой подтвердил наш учитель, а после скомандовал: — Тащите этого красавца в мой кабинет, тот, что на втором этаже. Мы сейчас перекусим, а потом с ним пообщаемся по душам. Думаю, ему есть что рассказать.

— Ну а после развлечемся, — хлопнул в ладоши один из магов. — Чур, я первый!

— У кого он помрет, тот завтра платит за обед, — предложил кто-то. — Должен же быть какой-то интерес помимо смертоубийства?

Деньги у магов были. Каждому прибывшему Ворон лично выдавал кошель с золотом, небольшой, но увесистый, называя его подъемными.

— Скажи, только мне показалось, что наставник был доволен тем, что этот гад оказался крысой? — пропыхтел Мартин, когда мы затаскивали увесистое тело Рива на второй этаж.

— Не-а, — подтвердил его предположение я. — Видел, как Ворон подбоченился, когда тот, со шрамом, его поддержал? Верный признак того, что он доволен.

— Вот и я про то. — Мартин споткнулся о ступеньку и выругался. — Знаешь, твоя женщина сказала бы так: «Происходящее — часть чьего-то плана». И была бы права.

Невесть почему Мартин недолюбливал Рози. Нет, никакой враждой благородных и простолюдинов тут и не пахло, это все осталось там, на пепелище замка. Просто он по какой-то причине избегал общения с ней и никогда не называл по имени. Почему, отчего — не знаю. Особенно если учесть тот факт, что никаких трений никогда у них не было.

Даже с Гарольдом он кое-как общался, невзирая на то, что когда-то они друг друга чуть не поубивали. А с де Фюрьи — нет.

— Это и так понятно. — Я вытер пот со лба. — Надо же, какой тяжелый. По одному этому можно понять, что он не беглец от ордена. На остальных дунь — они зашатаются. А этот здоровый боров! Так вот, ясное дело, что все уже решено, причем без чьего-либо ведома.

— И если бы этот гад не нарисовался, то все равно повод — только вопрос времени, — согласно кивнул Мартин. — Хвала богам, дошли. Открывай дверь.

Мы бросили скованного магией Ворона мага на пол, рассудив, что затаскивать эту тушу на диван уже перебор.

— А вот еще что интересно, — усмехнулся Мартин. Эликсир этот… Как думаешь, все согласятся его пить?

— Завтра увидим, — пожал плечами я. — Заодно и ясно станет, сколько голов отправится в подарок архимагу Туллию.

Чаши с зельем на следующий день осушили все маги. Все до единого. Не считая, правда, парочки беглецов, которые попытались накануне ночью выскользнуть из города, причем не сговариваясь друг с другом. Похоже, они даже не подозревали, что служат одному хозяину, а то попробовали бы объединить силы. Кто знает, может, и получилось бы тогда у них сбежать. А так их попросту схомутали и отправили в подземелья. Ворон лично участвовал в охоте на этих ренегатов, благодаря чему в городской страже потерь почти не было. Впрочем, приняло в охоте участие еще и несколько его приятелей, которым он, похоже, полностью доверял. Говоря «полностью», я имею в виду «хоть как-то». Наш наставник и до того благодушием не страдал, а теперь и вовсе никому не верил. Даже нам, что немного обидно.

Нас тоже зачем-то заставили отхлебнуть эликсира. На вкус очень неплох, похож на молодое подслащенное вино. Что до действия… Я так и не понял, если начистоту. Сразу после того, как я осушил кубок, мне стало весело, я много смеялся и отвечал на какие-то вопросы, но что говорил — не помню.

Для чего это понадобилось наставнику, никто из нас ума приложить не мог. Будто он про нас чего-то не знает? Опять же, ладно бы еще он данный допрос в компании будущих соратников проводил, хоть какая-то логика бы имелась. Мол, мои подмастерья вне подозрения, убедитесь сами. Так ведь нет, он сам всю процедуру исполнил, никого не стал себе на помощь призывать.

Хотя нет, это плохая идея. Тогда из состояния беспредметного счастья я мог и не выйти. Меня к Ворону изначально кто направил? Верно, мастер Гай. Пусть это случилось давно, но вряд ли кто-то стал бы в нынешней ситуации устраивать расследование по всей форме. Рубанули бы сплеча, и всего делов. А если совсем честно, то до смерти интересно, о чем Ворон меня спрашивал. Жаль, что узнать не получится.

Впрочем, ломал голову над загадкой я недолго, поскольку времени на это мне было выделено немного. Другие события подоспели, более весомые. Точнее, они не подоспели, а приехали. В дорогушей карете с золочеными гербами на обеих дверцах.

В Реторг снова пожаловал глава достойнейшего, древнейшего и влиятельнейшего рода королевства Асторг месьор Гастон де Фюрьи.

Вот только в отличие от прошлого раза Рози как-то сразу разволновалась, сказала мне, чтобы я особо не мелькал на улицах, а еще лучше — отсиделся в поместье. Мол, нечего мне ее родителю на глаза показываться.

Врать не стану — я сразу почуял неладное. Ясно, что такая персона непосредственно по мою скромную душу пожаловать не могла, из баллисты по комарам не палят. Но тем не менее я в этот день мотаться у ворот и вылавливать новых магов, добравшихся до Реторга, все же не пошел, решив отсидеться в доме. И надеялся, что беседой с Вороном, к которому месьор Гастон сразу же по прибытии направился, все и обойдется. Поговорит он с наставником, поговорит, а после сядет в свою карету и уберется обратно в столицу. Что ему тут, в этой глуши, еще делать?

Странное дело. Я прошел через многое. Я видел смерть врагов, смерть друзей, гибель городов. Казалось бы, чего мне его бояться? Он просто один из вельмож, которым нет числа. Опять же, что он нам с Рози может сделать? Запретит спать друг с другом? Чушь. Прикажет убираться из Асторга? Тоже вряд ли. Мы ученики Ворона, а он королевству в данный момент очень нужен. Он главная фигура близящейся войны. Да и потом, братец Рози сказал, что Гастон де Фюрьи вообще-то не против наших отношений. Так сказать, он их одобрил.

Но все равно страшновато. Прямо магия власти какая-то. И особенно бесит то, что я не в состоянии определить изначальную природу данного страха, притом, что должен, обязан это сделать. Я — маг. Я должен видеть глубинную суть чувств, понимать, откуда они возникают. У пахаря есть его плуг. Он знает все про то, что с ним связано: где копнуть пашню поглубже, где налечь на рукоять послабее. У сапожника имеются шило и молоток. И эта, как ее… дратва.

У меня орудие — душа. Именно из нее маг черпает все то, что после превращается в огонь, ураган, волну. Да, есть еще магическая энергия, формулы заклинаний, знаки силы. Но основа магии то, что нельзя потрогать. Внутренняя суть человека. И эта суть сейчас позорно трусит, надеясь, что все обойдется.

Неужели в меня настолько глубоко вбит страх перед теми, кто выше меня по праву рождения? И никогда мне из себя его не изжить? Но я так не хочу! Не желаю!

— Итак. — Надежды на благополучное разрешение проблемы разлетелись вдребезги, когда через час с небольшим в нашу спальню вошел тот, кого я очень не хотел видеть. — Это и есть твой фон Рут?

В прошлый его приезд я не удостоился встречи, потому сейчас был немного удивлен. Против моих ожиданий, отец Рози оказался невысоким худощавым человеком, в котором сроду не признаешь столь влиятельного вельможу. Скромный наряд, простой дорожный плащ, шпага с самой обычной гардой, без позолоты и вделанного в эфес камня-самоцвета. На улице такого встретишь, за обычного горожанина примешь. Мне казалось, такой человек, как он, и выглядеть должен представительнее. В том же Раймилле приближенные короля столько на себя драгоценностей навешивали, что смотреть больно было. Причем в прямом смысле — очень уж в солнечных лучах сверкали.

— Да, это он. — У Рози, влетевшей в помещение вслед за ним, на лице красовалось ни разу не виденное мной до того выражение. — Правда миленький?

Даже голос у нее какой-то непривычный. С такими интонациями в свое время Флоренс Флайт, светлая ей память, иногда говорила, особенно когда пыталась показаться всем умной. Мы тогда еще гадали — она точно понимает, что произнесла, или все же слова вылетают из ее рта, минуя разум?

— Я не ценитель мужской красоты, потому не слишком компетентен в данном вопросе, — бросил месьор Гастон. — Извини.

Чуть помедлив, я встал с кресла и подошел к нему.

— Так-так. — Отец Рози чуть поморщился, оглядев меня. — Так-так.

Странное дело — вот тут-то все эти непонятные и неприятные ощущения пропали. Точнее, они сменились легкой досадой. Ну да, он отец моей избранницы, но это же не повод, чтобы осматривать меня как лошадь, выясняя, насколько породист?

— Так ли? — склонив голову к плечу, поинтересовался я. — Или не так?

— Нагловат, — заметил месьор Гастон, обращаясь к дочери. — Причем беспричинно.

— Зато умен, — возразила та. — И знает, чего хочет от жизни.

— Ты уверена? — с сомнением произнес старший де Фюрьи.

По идее, мне сейчас следовало произнести нечто вроде: «А ничего, что я здесь стою?» или «Эй-эй, я вообще-то тут», — вот только эти фразы в данный момент попахивали бы банальностью, потому ничего я говорить не стал.

— Абсолютно, — заверила его Рози. — Ты же меня знаешь.

— Знаю, — кивнул месьор Гастон. — Но каждый может ошибиться. Впрочем… Барон, ответьте мне только на один вопрос — вы верите в то, что затеял ваш учитель?

Однако тот еще вопрос. По сути своей он не предполагает отрицательного ответа, ибо как я, подмастерье, могу не одобрять действия своего наставника? Хотя, возможно, де Фюрьи и не требует моего одобрения или порицания, слово «веришь» можно трактовать и по-другому.

Вот интересно — а старший де Фюрьи сам-то верит в Ворона? Потому что если нет, то дело плохо. Что нас просто используют, всем было ясно с самого начала, это не секрет. Но если основная движущая сила грядущей войны не верит в победу до того, как все началось, то есть о чем задуматься.

— Не рявкнул сразу «да», выпучив глаза, а начал размышлять над тем, какой ответ следует дать в конкретной ситуации. Это благоприятный признак, — заметил месьор Гастон. — Все, барон, можно не отвечать. И еще. Я уверен в нашей победе, так что не следует смотреть на меня со столь явным сомнением. И вообще — вы плохо скрываете свои эмоции, это может привести в будущем к крупным неприятностям.

— Будущее — это очень нескоро, — сообщил я. — Мы ученики мага, мы далеко не заглядываем. День прожил, ночь встретил — уже хорошо. А с учетом грядущих событий…

— Вот по этому поводу я и хотел с вами обоими поговорить, — перехватил инициативу месьор Гастон. — Насчет будущего во всем его разнообразии. Сразу хотел бы отметить, что меня лично беспокоит исключительно судьба дочери, но поскольку Рози в последнее время не отделяет себя от вас, то… Ну, вы поняли?

— Предельно, — подтвердил я.

— Значит, так, молодые люди, времени у меня почти нет, завтра днем я должен явиться к королю с докладом. — Де Фюрьи сплел пальцы рук в замок и чуть вздернул подбородок. — В моей карете четыре места. Одно из них мое, второе — Жерара. Два оставшихся я предлагаю занять вам.

ГЛАВА 10

— А Жерар — это кто? — спросил я и поймал недоуменный взгляд Рози.

Ну да, согласен. Более бессмысленный вопрос в данной ситуации придумать трудно. И несвоевременный — тоже. Но интересно же.

— Жерар — мой секретарь, — снизошел до ответа месьор Гастон. — Если это все, что вас интересует, то начинайте собираться. У меня очень мало времени и очень много дел, утро мы должны встретить уже в Тирте.

Тирт. Один из самых крупных портовых городов Асторга. Собственно, нашу дружную компанию именно туда из Халифатов и доставил Равах-ага. И, если я не ошибаюсь, его «Луноликая Лейла» до сих пор стоит там у одного из причалов. И сам капитан там. С нами он не поехал, решив дожидаться начала войны в своей каюте. Хотя, зная характер капитана, предполагаю, что вряд ли он там проводит все свое время.

— А наставник? — уточнил я. — Как быть с ним?

— Никак, — равнодушно бросил де Фюрьи. — Это мои заботы, вас они не касаются.

Интересно, боги сейчас очень забавляются, глядя на меня со своих небесных высот? Вот не верю я в то, что жизнь сама выкидывает такие коленца, без посторонней помощи. Эль Гракх может сколько угодно говорить о том, что небожители о нас забыли или попросту ушли искать новый мир, который люди еще не совсем загадили своими дрязгами, ложными клятвами и бесконечными просьбами, но я точно знаю — они есть. Ибо кто-то меня постоянно испытывает, как правило — соблазнами.

Вот оно, еще одно решение всех проблем, куда более заманчивое, чем предыдущее. Нужно просто сесть в карету, меня отвезут в портовый город, а после отправят в безопасное место, где мы с Рози сможем жить долго и счастливо. Встречать рассветы, любоваться закатами, делать то, что нам взбредет в голову. Вот оно — безмятежное и тихое счастье, о котором так приятно помечтать.

Нет, есть вероятность того, что этим местом могут оказаться и тамошние доки, где я еще долго буду болтаться близ самого морского дна с привязанным к ногам камнем. Но это вряд ли. Если бы господин де Фюрьи хотел меня убить, то не стал бы такой огород городить, решив данный вопрос проще. И без личного участия.

Короче — протяни руку и возьми. И цена этого счастья невелика — всего лишь надо сказать: «Да».

Я даже никого не предам этим словом, это ведь не удар в спину, не бегство с поля боя. Возможно, мои друзья меня когда-нибудь смогут понять и оправдать в своих глазах. Вот только вряд ли они после этого останутся моими друзьями. Но так ли это важно? Жил же я без друзей столько лет. Неплохо жил. И дальше проживу.

— Без меня, — покачал головой я.

— Извини? — немного обиженно переспросил де Фюрьи.

— Вы едете без меня. Я остаюсь.

Возможно, там, куда он нас хотел отправить, я на самом деле смог бы прожить долгую жизнь. Но она не была бы счастливой. Просто я так и не смог бы забыть о слабости, что себе позволил. Да, время — великий лекарь, да, оно сглаживает углы памяти, не давая людям сойти с ума от кучи неприятных воспоминаний. Но то память, а здесь что-то другое, сидящее глубоко внутри меня. Не знаю, как данная штука называется, но только уверен в том, что стану каждый день проклинать богов за то, что они никогда и никому не дают шанса исправить ошибку в собственном прошлом. Почему богов? А кого еще? Себя? Так я уже проклят.

Будет именно так, я знаю. И это не жизнь.

— Ты никогда меня не слушаешь, — сказала отцу Рози, криво улыбнувшись. — Ведь говорила — здесь тоньше надо. Он не такой, как мы.

— Я и без того пошел тебе навстречу, — недовольно поморщился месьор Гастон. — Предложи мне подобное кто-то из твоих братьев… Ты знаешь, что было бы. Я вам не комедиант. Не желает этот молодой человек отправляться с тобой — велика ль беда? Он волен выбирать между жизнью и смертью, любовью и войной. В конце концов, так даже честнее.

И, не прощаясь, старший де Фюрьи вышел из комнаты.

— Не пояснишь произошедшее? — спросил я у Рози, когда молчание стало нестерпимым. — У меня, конечно, есть кое-какие соображения на данный счет, но хотелось бы…

— Идем на площадь, — взяла меня за руку Рози. — Там сейчас будут предателей казнить. Вот тоже забавно выходит — когда в империи кого-то жгут, то они изуверы. А когда здесь расправу устраивают, то имеет место благородное мщение.

— Там враги, тут свои, — усмехнулся я. — В этой жизни значение некоторых слов всегда зависит только от того, на чьей стороне ты сражаешься в данный момент.

— Мы могли бы остаться просто вдвоем. На своей стороне. Собственной, — вздохнула Рози. — Ты не захотел. Ладно, пусть будет так.

— Душа моя. — Я положил свои руки на плечи невесты. — Мне смерть как не нравятся все эти полунамеки и недомолвки. Ты знаешь что-то такое, о чем следует знать всем? Если да, то скажи. Потому что если из-за твоего сегодняшнего молчания завтра мы все попадем в мясорубку, то я…

— То что? — немного агрессивно спросила она. — Что? Ты меня убьешь? Ты меня… Не знаю… Бросишь? Боги, как по-дурацки прозвучала последняя фраза. Но ладно, пусть будет. Так что?

— Я не знаю. Правда. Я сейчас как Фил, живу на грани ощущений, которые не всегда могу выразить словами. Только знаю наверняка — если такое случится, то так, как сейчас, уже не будет.

— Ты выражаешься не менее коряво, чем я, — успокоилась Рози. — Это говорит о том, что мы либо заметно тупеем, либо о том, что нам надо больше книг читать. Не магических, а обычных. Успокойся, мой славный Эраст. Ничего я не знаю. Просто отец хотел дать мне последний шанс. Он человек жестокий, даже страшный, но меня все же любит, несмотря на те глупости, которые я творю в последние годы. Еще в свой прошлый визит он хотел меня отправить в безопасное место, такое, куда война точно не доберется. Я отказалась наотрез. Ну вот не хочу я одна куда-то там ехать. Эдакая женская чудинка. Он, правда, такое мое поведение другим словом назвал, более емким, но это уже детали. После же подумал и решил подобрать мне спутника, например, тебя. Точнее, именно тебя. Дескать, раз уж не убил сразу после того, как узнал о моем грехопадении с мелкопоместным барончиком, так пусть от него хоть польза будет.

— Может, он и прав, — пробормотал я.

— В смысле? — подняла левую бровь Рози.

— Если бы ты сидела в этом самом тихом месте, которое точно не осадят имперцы, и спокойно занималась своей любимой рунной магией, мне лично было бы куда спокойней воевать.

— Эраст, ты дурак, — вздохнула Рози. — Невыносимый дурак. За что тебя люблю, сама не понимаю. Ладно, идем. Я не любитель кровавых зрелищ, но будет неправильно, если все наши будут там, а мы — нет. Опять одна колючая особа скажет, что кое-кто противопоставляет себя остальным.

Это она про Фришу. Верно, любит та де Фюрьи иногда подколоть. Еще с тех пор, как Рози ее любовные похождения в Халифатах прокомментировала за общим столом. Нет, шлюхой она ее не назвала, но смысл всем был ясен. Так что зуб за зуб, глаз за глаз.

Все-таки что-то Рози знает, что-то очень важное. Но не говорит. Ладно, ничего. Будем ждать. Все тайное рано или поздно становится явным.

Мероприятие проводилось на главной городской площади согласно традициям. Мне иногда кажется, что площадь в таких городках делают именно для казней. Ну ладно столицы, там другое дело — то правитель снизойдет, дабы свой народ с каким-то праздником поздравить, то глашатаи монарший указ какой зачитают. А здесь площадь исключительно для подобных кровавых утех используется, поскольку даже местный рынок — и тот у городских стен находится.

Первое, что мне бросилось в глаза, — недовольное лицо Ворона. Ему явно было не по душе то, что сейчас произойдет, и дело здесь не в жалости. Он и раньше в сострадании ближним замечен не был, а сейчас и вовсе закоснел душой. Думаю, он просто не одобряет внесения некоего ритуализма в происходящее. Рози-то права — чем мы будем отличаться от ордена, если поступим как они?

Не один я до подобного додумался. Наши с Рози соученики стояли неподалеку от наставника и обсуждали то же самое. Разумеется, с оглядкой и вполголоса. Услышь подобные речи Ворон, нам бы мало не показалось. Он вообще не позволял нам лезть в какие-либо дела, связанные с будущей войной, что немного задевало самолюбие. То есть воевать нам можно, а высказывать свое мнение относительно тактики и стратегии — нет? Обидно!

— Последнее желание? — тем временем весело спросил черноволосый маг из числа тех, кто пожаловал в Реторг одним из первых, у лазутчиков империи, привязанных к столбам и затравленно смотрящих по сторонам. — Или нет таковых?

— Как не быть? — сплюнул один из них. — Желаю, чтобы меня отпустили. Давай, развязывай веревки.

— Весело, — одобрил маг. — И находчиво. Будь по-твоему, мы тебя отпустим, правда, не всего, а только голову. Но формально желание исполнено. А ты, красавец, чего желаешь?

У столбов были привязаны только двое шпионов, те, что пытались бежать из города. Третий, лже-Ромуальд, сыграл в ящик еще накануне ночью. По слухам, кто-то из магов прикончил его особо жестоким заклятием из числа запретных, и даже собственные соратники этот его поступок не очень одобрили.

Второй приговоренный что-то просипел, но что именно, я не разобрал. Да и весельчак-маг, похоже, тоже.

— Ну, господа маги, кто желает развлечься? — радушным жестом показал черноволосый распорядитель на жертв. — Если честно, я не очень представляю, как должна проходить данная экзекуция, поскольку ранее ни в чем подобном не участвовал. Пытать доводилось, но вот руководить казнью собратьев — нет.

— Собратья — громко сказано, — возразил ему крепко сбитый маг с резкими чертами лица, подходя к обреченным на смерть людям. — Они ими были. Теперь это враги. А с ними надо поступать соответственно.

Он подошел к одной из жертв, рванул рубаху на груди лазутчика и нехорошо улыбнулся.

— И что дальше? — стараясь держаться как можно увереннее, хрипло поинтересовался лазутчик.

— Дальше — больше, — невозмутимо ответил ему маг.

Его пальцы впились в грудь приговоренного к смерти и стали погружаться в плоть все глубже и глубже, при этом он принялся нараспев произносить какое-то заклятие. В тот же миг обреченный на смерть человек начал протяжно орать, выкатывая глаза так, что они вот-вот должны были выскочить из глазниц.

— Сурово, — сообщил нам Эль Гракх. — Я нечто подобное дома видел, у нас таким образом детоубийц казнят. Он сейчас ему сердце вынет и собакам скормит.

— Заживо? — причмокнул Мартин, увидел кивок пантийца и завистливо протянул: — Вот это мастерство. Я тоже так хочу уметь. Может, попросить его дать пару уроков? Наставнику все равно не до нас.

— Ну не знаю, не знаю, — с сомнением произнесла Магдалена. — Может, и не до нас. Но если он узнает, что ты бегаешь по другим магам и клянчишь знания, то, думаю, найдет пару часов и что-то у тебя удалит. Причем тоже заживо.

Крик пытаемого перешел в визг, исконно людского в нем осталось немного. Оно и понятно — когда из твоей груди вынимают еще бьющееся сердце, тут любой глотку сорвет. И от боли, и от страха. От всего сразу.

Кое-кто из наших девочек, побледнев, отвернулся, не желая смотреть на происходящее, Миралинда и вовсе приложила руку ко рту, так, будто ее вот-вот вырвет.

— Не потерял хватку, — сообщил коллегам маг, держа на ладони окровавленный, судорожно сжимающийся кусок людской плоти. — И этот мерзавец еще жив, заметьте. А теперь — самое главное.

Он что-то шепнул, и над бьющимся сердцем в его руках немедленно сгустился воздух, образовав крохотное серое облачко. Увидев его, умирающий маг издал настолько пронзительный крик, что у меня даже уши заложило. Его собрат по несчастью цветом своей физиономии сравнялся с нашей Миралиндой и безостановочно икал.

Да что там. Даже на лице Ворона появилось выражение из числа тех, когда кто-то из нас умудрялся сделать все как он говорил, и результат заклинания полностью соответствовал его ожиданиями. То есть удивление, смешанное с недоумением.

Маг-экзекутор в полной мере насладился ужасом своей жертвы и что-то шепнул, обращаясь к серому облаку. В тот же миг оттуда выскользнула зеленая бородавчатая когтистая лапа, цапнула сердце и утащила внутрь серого марева.

Тело лазутчика задергалось в агонии, его корежило так, что столб, к которому он был привязан, чуть не вывернулся из земли. В какой-то момент оно замерло, а после обмякло, окутавшись дымкой, похожей на ту, из которой вылезла конечность неведомого нам существа. Секундой позже налетевший ветер развеял марево, и нашим глазам предстал труп совершеннейшего старика, ничем не напоминавшего того человека, из груди которого только-только вырвали сердце.

— Мама дорогая! — охнула Фриша.

— Однако, — согласился с ней Гарольд.

— Не хотела бы я иметь во врагах этого господина, — заметила Рози. — Если хотя бы каждый третий из пришедших может сотворить подобное, то у нас имеются хорошие шансы на победу.

— Люций, ты с ума сошел? — взвинченно крикнула одна из немногочисленных магесс, прибившихся к нам. — Ты что творишь? Это же запрещенное волшебство! Не только орденом, но и канонами древних! С демонами никто не должен иметь дела!

— Плевать, — не менее громко ответил ей маг. — Плевать на устои и на запреты. Сейчас хорошо то, что поможет нам победить. Хотя нет, победа маловероятна. Кто бы ни взял верх, мы, маги, все равно больше никому в этом мире не нужны. Те ли, другие — для нас ничего не изменится. Так что хорошо то, что поможет нам отомстить.

— Мне нравится этот дядька, — пробасил вдруг Фальк. — Ну да, он чокнутый. Но мы все тут давно умом тронулись, если кто еще не понял. По крайней мере, он не ставит перед собой слишком уж заумных целей. Убить — и все тут. Мне такое по душе!

— Эй, вы, — крутанулся на месте Люций и обвел внимательным взглядом притихшую толпу. — Я знаю, среди вас есть те, кто служит ордену Истины, империи и невесть кому еще. Вы здесь, и вы меня слышите. Так передайте своим хозяевам, что я, Люций дель Корд, маг, собираюсь прийти за их душами. И если будет нужно, я буду просить помощи у тех сил, которые не то что призывать — вспоминать не принято. Но я это сделаю. Потому как все, что мне осталось, — это месть и смерть в бою. Нет больше правил! Нет! Я плюю на орден Истины. И на тех, кто преклонил колено перед спятившим от власти старикашкой Туллием, тоже плюю!

— Ух, хорошо сказано! — громыхнул в тишине, установившейся над площадью, голос Карла. — Чую, весело будет! Не то что раньше!

— Они нашли друг друга. Воистину подобное тянется к подобному, — подытожил Ворон, выкинул вперед руку, и молния, сорвавшаяся с его пальцев, проделала дымящуюся по краям дыру в теле второго приговоренного к смерти. — Отрубите им головы и сделайте то, что задумано. Хотя смысла в данном жесте теперь не столь уж и много.

Странно. Он же так хотел этой войны, откуда в голосе столько недовольства? Может, потому, что все пошло не по тому плану, который наставник создал в голове? Или есть еще какие-то причины?

Само собой, это заметил не только я, и спор вечером в поместье на эту тему разразился нешуточный.

— Ре-ли-ги-оз-ность! — втолковывала нам всем Рози. — По слогам уже произнесла! Дело в этом!

— Де Фюрьи, спустись на землю из башен своего замка да оглядись вокруг, — потребовала Фриша. — Какая религиозность? Давно никто ни в кого не верит! Боги — забава богатых. А простому люду главное — выжить.

— В богов — не верят! — в голос крикнула Рози. — А в демонов — еще как. Потому что смерть для людей всегда понятней, чем жизнь. Кто там в тебя вдохнул искру, которая именуется душой, — неизвестно. Может, боги. Может, небо. А может, этой искры и вовсе нет как таковой. Зато демон с вот такими когтищами, вот такими зубищами и вот такими рогами всегда реален. И готов тебя сожрать.

— Вообще-то она права, — подал голос Жакоб, ложась на жалобно скрипнувший топчан, который он собственноручно приволок из людской, ссылаясь на то, что на кровати ему спать непривычно. — Про богов среди мастеровых разговоров сроду не было. А о демонах, ведьмах да колдунах — что ни вечер, так рассказы велись.

— Ну и что! — тряхнула растрепанной головой Фриша. — Допустим, ты права. И что?

— Уфф, — выдохнула де Фюрьи. — Все, моих сил не хватает. Монброн, ты же все понял уже? Объясни ей, что к чему.

— Простой люд никогда не станет мешать тем, кто сражается под знаменем богов, потому что он в них, как ты верно заметила, не сильно-то верит, — задумчиво произнес Монброн. — При этом он никогда не станет помогать тем, за чьими спинами маячат тени демонов. И, поверь, «не станет мешать» гораздо лучше, чем «не станет помогать». Это совсем разные вещи, Фриша.

— Мало того, орден Истины непременно использует этот козырь, — подтвердила Магдалена. — До того мы являлись просто врагами империи, которая многим не по душе, особенно на недавно завоеванных землях. А после сегодняшнего представления станем оплотом сил зла, мечтающим привести орды демонов на мирные земли Рагеллона. Орден же моментально окрестит себя цитаделью света, оплотом добра и последним защитником людей.

— Единственный плюс в этом — если мы проиграем, то орден непременно вырежет всех подконтрольных им выживших магов, — потянулся на своем топчане Мартин. — Включая архимага Туллия, гвоздь ему в сапог!

— А Ворона непременно нарекут Властелином Мрака, — хрустнул краснобоким яблоком Карл. — А что? Ему пойдет. Весь в черном, вечно злобный. У!

— Смешного мало, Фальк, — покачала головой Рози. — Это серьезный стратегический промах, потому наставник и стоял мрачнее тучи. Но увы, уже ничего не переиграешь. Мы просто не успеем этого сделать.

Так и вышло. Неизвестно, как новости о произошедшем столь быстро достигли Айронта, но уже через пару дней представители ордена Истины испросили аудиенцию у короля Асторга и вручили ему ультиматум, в котором содержалось предложение о выдаче всех нас представителям Линдуса Первого. Причем рекомендовалось это сделать безоговорочно и незамедлительно. За такой жест доброй воли император обещал Георгу Девятому, королю Асторга, свое покровительство, не сказать — дружбу.

Если же нет, то не беда. Империя сама придет и сама все возьмет, ибо она является единственным хранителем света на землях Рагеллона. И те, кто не с ней, те против нее. Да и вообще — если король Асторга дает приют магам, которые отринули все божественные и человеческие законы, то не предался ли и он делу тьмы? Короче, не ультиматум это был, а сплошная провокация, от которой два шага до объявления войны.

И самое паскудное, что новость эту мы узнали в тот момент, когда на душе было весело и радостно. Монброн получил весточку из дома, к которой прилагались изрядный кошель с золотом и увесистый тючок, где обнаружились несколько мехов с вином и сушеные фрукты. Луара постаралась.

А еще она сообщила, что, оказывается, Гарольд стал дядюшкой. Случилось это, правда, не вчера, но до того информировать о произошедшем сестрица его не спешила. А ну как братец решил бы навестить племянницу и рванул из безопасных Халифатов на земли Королевств?

Девочку назвали Люсиль, что особенно растрогало моего сурового, но сентиментального друга. Хоть времени с той давней истории, которая ранила сердце Гарольда, прошло уже много, он все равно нет-нет, да и вспоминал бедную девушку, которая так трагично оставила этот мир.

— Хоть бы на денек к сестрице съездить, — тряс Монброн перед моим носом письмом от сестры. — Глянуть на малышку.

— Как сказала бы моя невеста: «Гарольд, ты дурак», — повертел пальцем у виска я. — Если ты даже доберешься до Силистрии, то там тебя мигом схомутают чернецы. И король Эдуард ничего не сможет сделать. Не будет он ссориться с империей. Ты думаешь, он просто так ответил отказом на предложение его величества Георга?

Ну да, это не являлось секретом. Силистрия и еще пара южных королевств выбрали путь нейтралитета, чем немало опечалили стратегов Асторга.

— Да это понятно, — вздохнул мой друг. — Но так хочется глянуть на эту кроху. Своих детей у меня не будет, так что племянница — мое все. Вот что я сделаю! Я ей завещаю свою долю в семейном капитале.

— Ты о чем? — не понял я.

— Ну, война — дело такое, можно и погибнуть, — пояснил Гарольд, вынимая пробку из меха с вином. — Если не написать отказную, то мои деньги поделят между собой все родичи. А так — только ей одной все достанется. По достижении совершеннолетия, разумеется. Ну, хороший я дядюшка?

Монброн подмигнул мне, поднес мех к губам и с явным удовольствием забулькал вином.

В комнату ввалился Фальк и завертел головой, ноздри его раздувались.

— Вино, — заметив нас, рыкнул он. — Пьете? И без меня?

— Тебе в корчмах его мало? — возмутился Гарольд, смахивая с губ багрово-рубиновые капли.

— Силистрийского там нет. А оно мне сильно нравится! — пояснил ему Карл и протянул руку к меху. — Дай!

— На. — Мой друг сунул здоровяку пригоршню фиников, а вино протянул мне. — Сначала пусть Эраст попробует, а то после тебя ничего не останется. Давай, брат, выпей за мою племянницу!

— Пусть жизнь всегда ей улыбается! — отсалютовал я Гарольду мехом, а после начал глотать отменное южное вино.

— Не захлебнись, — проворчал Карл. — Ишь как кадык ходит!

— Да на! — протянул я ему вино. — Пей! Когда ты смотришь так, то не то что веселиться, жить не хочется!

— Злой ты, Эраст. — Фальк тряхнул мех, судя по плеску, в нем оставалось немало напитка. — Как не родной! Да и что тут пить-то?

И он припал к меху, жидкость с бульканьем начала переливаться в его ненасытное брюхо.

— Еще Луара пишет, что с мужем ее беда случилась, — хмыкнул Гарольд. — Отправился он кабана загонять, да тот шустрее оказался. И так его клыком пырнул неудачно, что теперь этот бедолага лежит словно колода, ни рукой, ни ногой пошевелить не может. Да что там — даже говорить не в состоянии. Только под себя ходит да глазами хлопает. Приходится сестрице со с всеми делами самой управляться. От его имени, разумеется.

— Ловкий кабанчик! — захохотал Фальк, не выпуская мех из рук. — Не иначе как в хребтину его ударил, аккурат между пятым и шестым позвонком. Мне папаша подобное про одного из наших соседей рассказывал. Там глава семейства решил новую жену взять, а сыновей наследства лишить. Вот его через недельку таким же образом на охоте медведь и помял. Старикан потом еще года три протянул, но кроме мычания от него никто ничего больше не слышал, что уж говорить про какую-то там женитьбу!

— А не поторопилась Луара? — поинтересовался у Гарольда я. — Девочка — не мальчик. В смысле — не наследник.

— Надо будет — еще родит, — отмахнулся мой друг. — Супруг ее не умер? Не умер. А уж как у них там все сладилось при такой хвори — это внутрисемейное дело.

— Благодать! — Карл прикончил остатки вина. — Вот всем местная лоза нравится, мол, с кислинкой она. А мне наоборот, силистрийские вина по душе. Они сладкие! Гарольд, дружище, давай еще один мех распечатаем!

— Кыш! — Монброн хлопнул ладонью по руке Фалька, которой тот ловко цапнул емкость у его ног. — Хватит с тебя. Остальное с ребятами разопьем. Ну и про Ворона забывать не следует.

— Что до наставника — это да. Он если узнает, то не простит. Боги простят, а он — нет. — Карл забросил в рот пару фиников. — Но наши-то тут при чем? Я тебе говорю — они местные вина предпочитают, на твое даже смотреть не станут! Давай открывай!

Это было настолько забавно, что я не удержался от смеха.

Вот тут как раз и заявилась Рози, мрачная как туча.

— Веселитесь? — спросила она у нас, повела носом, глянула на раскрасневшегося Фалька и добавила: — Винишко лакаете? Нашли время!

— Эраст, вот что у тебя за женщина, а? — расстроенно спросил у меня Фальк. — Как придет, так сразу разорется, а после гадостей всяких наговорит. Де Фюрьи, сегодня мы пьем не просто так. У нас веский повод имеется.

— Сестра дочь родила, — пояснил Монброн. — Луара. Ты должна ее помнить.

Рози нехорошо прищурилась. Она ее помнила. И еще то, как напилась в день знакомства с ней до беспамятства. Это было проявлением слабости, а подобного моя избранница ни себе, ни другим не прощала. Да и я помнил Луару. Хорошо помнил. Правда, делиться с кем-либо этими воспоминаниями не собирался.

— Рада за нее, — добавив неискренней теплоты в голос, сообщила Гарольду Рози. — Как и за то, что она далеко от Асторга. Полагаю, в самом скором времени тут станет жарко. В приграничных районах — так точно.

— Хотелось бы подробностей, — оживился Карл.

— Все, друзья, мы покидаем Реторг, — немного шутовски развела руки в стороны Рози. — Получен королевский приказ, по которому Ворон, его соратники, а также и мы, подмастерья, должны сегодня же выдвинуться в сторону Левантийского кряжа. Кряж сей есть граница между Асторгом и империей. Что это означает — объяснить?

— Прости, золотко, был не прав. — Карл встал и попытался обнять Рози. — Новость не отвратная, а, напротив, отличная. Наконец-то дело! А то у меня кровь застоялась, того и гляди, киснуть начнет.

— У тебя вместо крови по венам вино течет, — увернулась Рози, поморщившись. — И воняет от тебя вечно как от пивной бочки.

— Да? — Карл поднял руку и сунул нос себе под мышку. — Странно. Третьего дня в речке мылся.

— И стирался, — хмыкнул я. — Фальк, ты в ту речку упал с пьяных глаз, когда с Мартином из кабака возвращался. Чуть шпагу не утопил.

— Ну, одно от другого не сильно отличается, — даже не подумал стесняться здоровяк. — Вода? Вода. Я в ней плескался. Песок? Песок. Я им оттерся. Стало быть, вся грязь смылась.

— С тобой нормально общаться положительно невозможно, — всплеснула руками Рози. — Ладно, не суть. Ворон велел явиться к нему, он что-то нам сказать хочет.

Я, если честно, сначала подумал о том, что «нам» — это вообще всем. И подмастерьям, и магам, которые примкнули к нему.

Но нет, речь шла действительно только о нас. Тех, кого он называл учениками.

— Полчаса, — недовольно пробурчал он, когда мы вошли в его кабинет, где собрались все подмастерья. — Де Фюрьи, вас только за смертью посылать. Впрочем, не уверен, что вы даже ее сможете найти.

— Все Фальк виноват, — тут же среагировала на его слова Рози. — Ногами и руками упирался, орал, что никуда не поедет, дескать, ему и тут хорошо. Вино и шлюхи в наличии, а больше ничего и не нужно. Разве что золотишко про запас.

— Врет! — завопил Карл. — Не было такого! Я, наоборот, уехать хочу.

— А как местные жители этого желают! — под общий хохот заметила Эбердин, примостившаяся в углу. — Никто ночью песен орать не будет, за припозднившимися женщинами гоняться не станет, да и рожи невезучих горожан, которые тебе так не нравятся, останутся целыми.

— Гады вы, а не друзья, — насупился Фальк — Я за них… А они!

— Хорошо, что это безделье заканчивается, — хлопнул ладонью по столу Ворон. — Гляжу, совсем вы от него одурели. Пользуетесь тем, что у меня на вас времени нет. Но ничего, ничего. Теперь начинается самое интересное. Для тех, кто еще не в курсе: Линдус Первый посадил на кол гонцов, тех, что привезли ему наш ответ. По слухам, он ничего такого творить не хотел, но патриархи ордена вынудили его пойти на этот шаг. Выводы из моих слов сами сделаете?

— Линдус полностью подконтролен ордену, — тут же выпалила Миралинда.

— Верно, — кивнул наставник. — Но не это главное.

— Война наконец началась, — произнес Гарольд.

— Именно, — растянул губы в улыбке Ворон. — И на острие первого удара будем именно мы.

ГЛАВА 11

— Острие первого удара, — ворчал Карл спустя пару недель после того, как Асторг и империя попробовали друг друга на прочность. — И на нем будете вы! Тьфу!

— Фальк, в последнее время ты стал положительно невыносим, — заявила Гелла, зачерпывая ложкой холодную и невкусную вчерашнюю кашу из котелка. — Все время чем-то недоволен, бурчишь, как живот Фриши, и непочтительно отзываешься о наставнике.

— Да? — глянул Карл на меня. — В самом деле?

Я утвердительно кивнул.

— Может, и так, — признал правоту соученицы здоровяк. — Но я же прав? Война там. Мы здесь. Демон меня забери, я даже не знаю, где именно здесь!

— Это потому, что ты не желаешь изучать картографию, — справедливо обвинил его Монброн, входя в палатку и вытирая лицо, мокрое от дождя. — Даже Мартин — и то вник в эту полезнейшую область познания. А тебе все лень.

— Что значит — «даже»? — обиделся Мартин. — То есть ты весь такой умный-разумный, а я бревно неотесанное?

Стычки, пока только словесные, возникали в нашем лагере все чаще. Особенно они обострились после того, как начались дожди — серые и нудные, совершенно не весенние. Мы и до того были не сильно веселы, но кое-как крепились, стараясь не срываться друг на друге, а дожди размочили перемычки терпения, и последние несколько дней любая мелочь могла вызвать нешуточную свару.

Впрочем, вины нашей в этом было не так уж и много. Нет ничего неприятнее несбывшихся ожиданий, даже если они связаны с войной, делом не очень радостным и весьма опасным. Но мы настроились на то, что она нас ждет, мы это признали как факт. И тут вместо походов и битв нас отправляют на дальний перевал Левантийского кряжа с приказом «следить в оба, чтобы чего не вышло». Перевал, у которого даже собственного названия на карте нет!

Что здесь может случиться? В этих местах до нас живые люди в последний раз были невесть когда! Семь демонов Зарху, в эту глушь даже пастухи со своими отарами не забредают, потому что среди здешних камней трава — и та не растет. Здесь из природы имеются только кривые деревца да горные гадюки. Последних, правда, много, что есть, то есть. Кое-кого они уже успели покусать, причем парочку человек — в такое место, что и сказать стыдно. Теперь наши девушки, прежде чем присесть в укромном местечке, скрытом от дружеских глаз, сначала камни палкой ворошат.

Где-то сейчас сталкиваются в сражениях конница и пехота, маги с обеих сторон изощряются в боевых заклятиях, кто-то обретает славу, а кто-то — позор. Жизнь бьет ключом! А мы сидим под дождем среди камней, вспоминаем старые обиды, выдумываем новые и гадаем, как скоро одичаем до состояния зверолюдей. Я про таких слышал, они аккурат в подобных местах обитают. Ростом эти существа под три метра, все дикой шерстью заросли и речи людской не разумеют.

И что самое обидное — начиналось-то все здорово. Мы прибыли на границу, где уже скопилось немало войск, причем с обеих сторон. Мне, кстати, было жутко интересно, как она вообще начнется, эта война. Я ж, по сути, никогда ничего такого и не видел.

Когда на Королевства напали нордлиги — это была не война. Это была… Как ее… Экспансия. Вот. Она самая. К тому же заранее проплаченная Линдусом. Когда эльфы навалились на Фольдштейн и прибили папашу Аманды со всем его выводком — это было предательское нападение. А тут — совсем другое дело. Там войска, тут войска. Кто-то должен начать первым.

Мне отчего-то казалось, что все должно произойти так же, как в обычной уличной драке. Сначала стороны друг дружку пооскорбляют от души, а потом кто-то бросит первый комок грязи. И вот тут-то все и завертится!

Пока не знаю, так оно случилось или нет. Рассказать нам про это некому. Что все-таки короли лбами столкнулись — известно, девочки смогли разговорить пару гонцов, встреченных нами тогда, когда мы с обозом плелись по горной дороге. Ну и зарницы о-го-го гуляли на небе в той стороне, откуда нас выставили словно маленьких детей. Такое сияние могли вызвать только очень мощные заклятия. А мы все это пропустили.

Еще очень обидно то, что Ворон даже не снизошел до нас, передав приказ через Селена, мага, который был ненамного старше нас. Миралинда даже употребила слово «унизительно».

— Да ну вас, — пробурчал Карл, скинул колет, достал из ножен шпагу и вышел из палатки.

— Воду с крыши стряхни заодно, — крикнула ему вслед Рози, оторвавшись от растрепанного учебника по рунной магии.

— Сама стряхивай, — посоветовал ей Карл и принялся заниматься самым бесполезным в мире делом — сражаться с дождевыми каплями.

Ради правды, смотрелось это здорово. Массивный и внешне неуклюжий Фальк двигался легко и грациозно, лезвие шпаги мелькало с такой быстротой, что превращалось в размытую стальную линию.

Правда, всю красоту этой картины почти сразу испортил Фил, которого я, разумеется, притащил сюда с собой. А куда его денешь?

Мой питомец выскочил под дождь следом за Карлом и начал копировать его движения, вместо шпаги используя одну из веток. Вот только выглядело это невероятно комично. А уж когда он запутался в своих корнях и упал в лужу, обрызгав изощряющегося во фланконадах Фалька, расхохотались все, кто на это глядел.

— В самом деле, его-то чего сюда запихнули? — отсмеявшись, спросила у окружающих Фриша. — Карла, естественно, не Фила. Он как маг никакой. А вот сражение, где глаза в глаза, — это для него самое то.

— Ты поосторожней со словами, — посоветовала ей Эбердин. — Кто какой маг — не нам решать. Что же до тебя… Ребята, не напомните мне, на кого именно в Халифатах частенько Ворон кричал, утверждая, что более бездарной работы он не видал за всю свою жизнь? А?

— Вот, значит, как? — вскочила на ноги Фриша, упершись головой в провисший от воды потолок палатки. — А что, может, выясним, кто из нас сильнее? Ты да я, да мы с тобой. Прямо сейчас?

— Надо что-то делать, — захлопнула книгу Рози. — Чувствую, переубиваете вы тут скоро друг друга. Хоть бы и вправду какой-нибудь отряд имперцев через перевал поперся сдуру, мы бы пар выпустили.

Что скверно — Ворон не назначил того, кому бы мы могли подчиняться, и я не понимал, как он мог допустить такую ошибку. Само собой, любой из нас считал бы, что выбранный им ученик недостоин данной чести, но это нормально. Просто каждый хотел бы стать первым среди равных.

А самое главное — имелся бы тот, кто мог произнести финальное слово. Решающее. Подытоживающее. Например, рявкнуть на собачащуюся в данный момент парочку и посоветовать им заткнуться. И те его послушали бы, потому что за этим человеком стоит тень наставника.

Наставник… Его нам не хватает. Мы настолько привыкли к тому, что он всегда где-то рядом — ворчливый, злобный, язвительный, чаще всего нетрезвый, но… Он есть. И нам не надо заниматься самым сложным в мире делом — самим решать, как дальше жить.

Причем он нас как раз этому всегда и учил, требуя, чтобы мы умели думать и принимать решения, а также отвечать за свои слова и поступки. Мы учились, но никто из нас не полагал, что время для подобного придет так скоро.

— А идем! — топнула ногой Эбердин и стянула с плеча перевязь, на которой болтались ножны с ее знаменитым мечом. — Я тебя сначала изувечу, а потом сама и вылечу. И то славно, и это. Практика-то нужна. Мне мессир Крету так и говорил: «Без практики руки и разум целителя покрываются патиной».

— Паутиной, — поправил ее Жакоб.

— Нет, он сказал «патиной», — заупрямилась Эбердин. — Ты просто не знаешь, что это такое.

— Все, конец тебе, — пообещала горянке Фриша и выглянула из палатки. — Как раз дождь кончается, разогнал Фальк тучи своим клинком. Идем вон туда, на скалу вскарабкаемся. Там красиво и гадюк нет. И отсюда далеко, палатку, если что, не спалим.

Вражда враждой, но хозяйственности у наших соучениц не отнимешь. Будущие соперницы покинули жилье, причем общаясь друг с другом уже вполне миролюбиво. Похоже, что в перебранке они избавились от раздраженности и грядущий поединок носил исключительно состязательно-развлекательный характер.

Главное, чтобы со скалы кто-нибудь из них не упал, высота все же немаленькая.

— Золотой на Эбердин, — глянул на меня Эль Гракх. — Эраст?

— Не-а, не пойдет, — покачал головой я. — Мне тоже на нее надо ставить. Ты забыл, чья она подружка? Иное решение кое-кто может не понять.

— Эраст, не делай из меня чудовище, — зевнула Рози, отложила книгу в сторону и свернулась клубочком. — Ты свободный от обязательств мужчина, ибо ритуала бракосочетания пока не было. Потому можешь ставить деньги хоть на ту, хоть на другую. Главное, не больше трех золотых, ясно?

— А идет! — заявил Мартин, достал из-за пояса кошель и тряхнул им. — Ставлю на Фришу.

— Присоединюсь к нему, — подумав, заявила Магдалена. — У меня вот, две монеты есть. Так и не потратила в городе.

К тому времени, как девушки вскарабкались на отвесную скалу, расположенную недалеко от того места, где мы обосновались, все уже определились со своими фаворитами и радостно гомонили, маша поединщицам руками.

Даже солдаты — и те пришли поглядеть на бесплатное зрелище. Им же тоже тут скучно. Думаю, даже скучнее, чем нам. У нас хоть какие-то забавы есть, у них — ничего. Правда, командиры — двое совсем юных офицеров поначалу было попробовали приударить за Магдаленой и Миралиндой, но потерпели неудачу. Эти молодые люди командовали тремя десятками солдат, которых придали к нам в усиление. Ну или в качестве охраны, чтобы те не дали нам покинуть перевал без соответствующего разрешения свыше. Само собой, приди нам подобное в голову, мы бы перебили этих людей без особых хлопот, но вот только решиться на такое даже Фальк не рискнет, поскольку это наши союзники.

Так вот, особенно в любовных вопросах не повезло вон тому красавчику с тонкими усиками и породистым лицом. Его симпатией стала Магдалена, которая, на беду своего нового поклонника, знала основы мастерства иллюзий. Не знаю, что именно увидел бедолага в тех кустах, куда на третий вечер он, лукаво улыбаясь, увлек девушку, но его вытаращенные глаза, белое, как снег, лицо и вопли: «Зубы! Там зубы!» — я запомнил надолго.

Вывод — а вот не таскай магесс ночной порой в укромные места для разных глупостей. Никогда не знаешь, что можешь увидеть у них под юбкой.

С тех пор офицерики держались от нас как можно дальше и бодро напивались в своей палатке, начиная предаваться сей порочной страсти прямо с утра. Два раза уже в ближайшее поселение солдат гоняли с целью пополнения личных винных запасов.

Но подобную забаву они пропустить не могли.

— Надеюсь, до смертоубийства не дойдет? — обдав меня запахом перегара, спросил один из них. — Вы служите королю Георгу Девятому, помните об этом. И вообще на время военных действий все поединки запрещены.

— Мы никому не служим, — заявил Монброн. — Я и мои друзья — подмастерья мага Герхарда Шварца, и до той поры, пока он не вручит нам посохи, мы его собственность. И ничья больше. Так что и творить можем все, что в голову взбредет. В пределах разумного, разумеется.

— А если он вам скажет вниз головой с вот такой скалы сигануть? — заинтересовался офицер. — Неужто прыгнете?

— Куда деваться? — пожал плечами Карл. — Сказано — прыгай, значит, надо прыгать. Потому как если сам этого не сделаешь, так тебе друзья помогут.

— Поможем, — подтвердил Эль Гракх, и несколько соучеников закивали головами.

— Ужас какой, — переглянулись офицеры. — Хорошо, что мы не среди вас.

Поверили. И снова прав наставник. Он всегда утверждал, что чем абсурднее будет ложь, которую людям будут рассказывать о нравах магов, тем легче те в нее поверят.

— Ну! — заорал Фальк, прикрыв глаза от брызнувшего из-за уходящей тучи в глаза солнца. — Чего ждете? Давайте, начинайте уже! Вы на месте, солнце в небе, ставки сделаны!

Девушки глянули вниз, обменялись парой фраз, а после Фриша плюнула, стараясь попасть в Карла. Жалко, что промахнулась.

И вообще возникало ощущение, что, пока они карабкались наверх, желание прикончить друг друга у них исчезло напрочь. Иначе чего они так весело смеются и переговариваются?

Впрочем, веселье продлилось недолго. Снизу было хорошо видно, как внезапно замолчавшая Эбердин, приложив ладонь ко лбу, уставилась в ту сторону, где не сильно близко, но и не очень-то далеко начинались земли империи. А, может, уже и не их, а Асторга. Кто знает, что за это время произошло и как изменилась карта мира?

— Там! — вытаращив глаза и приложив ладонь ко рту, прокричала Фриша, глянув в ту сторону, что и ее несостоявшаяся соперница. — Это имперцы! Много! И не только они! Скоро будут здесь!

— Полчаса — максимум, — добавила Эбердин. — С ними орден Истины, я вижу их флаг.

— И, возможно, маги, — пробормотала Магдалена и, иронично улыбнувшись, добавила: — Не спешите винить богов в своих бедах, они могут обидеться на ваши слова.

— Или услышать ваши пожелания, — добавил Мартин, глядя на покрасневшую Рози.

— Если это шутка, то не смешная, — заметил один из офицеров.

— Не сомневайтесь, чистая правда, — заверил служивого мигом посерьезневший Монброн. — У Эби, знаете ли, совершенно нет чувства юмора. Отправляйте гонцов прямо сейчас, потом на это может не хватить времени.

Когда мы отбывали на перевал, нам строго-настрого наказали, чтобы, в том случае, если враг решит пройти этим путем, мы сразу же отправили двух гонцов, которые передадут эту весть королевским полководцам. Двух — на тот случай, если один погибнет или, к примеру, лишится лошади. Такие тут традиции. Ну а мы сделаем все, чтобы враг застрял здесь, в горных воротах, надолго. А лучше — остался навсегда.

Вот только сдается мне, что в подобное развитие событий не верил никто. Ни полководцы, ни мы, ни офицеры со своими солдатами. И Ворон тоже не верил, когда согласился выполнить просьбу Гастона де Фюрьи и отправить нас куда подальше от тягот и ужасов войны. Да-да, я думаю, что именно так все и было. И Рози тоже так думает. Мы не беседовали с ней на данную тему, но я слышал, как она еле слышно прошептала: «Папа, зачем?» — в тот момент, когда нам передали приказ выдвигаться к перевалу.

Не верил никто, а оно возьми да и случись.

Но все же боги нас любят. Ведь если бы девчонки не сцепились, то перерезали бы нас тайком вошедшие сюда имперцы всех к демонам. Не всех, конечно, но без потерь точно не обошлось бы. Или того хуже — живыми бы сцапали, а после ордену передали. Вот где истинный страх-то!

А все вояки эти! Монброн с первого дня ругался по поводу того, что никто не подумал пост выставить и наблюдать за тропами внизу. Офицеры заявили, что никто тут не пойдет, а солдаты без их приказа ничем таким заниматься не планировали. Они счастливо избежали тягот текущих сражений и собирались здесь просто отдохнуть.

Монброн пытался подбить нас на это занятие, мы с Фальком из уважения к нему согласились пару раз побыть в дозоре, но после начались дожди, что уже являлось изрядным перебором. Вот чуть и не прозевали напасть, свалившуюся на наши головы. Зато теперь мы их…

Додумать эту мысль до конца я не успел, потому что она моментально сменилась другой. Просто я устремился за Монброном, Фальком и Эль Гракхом, которые вприпрыжку, предвкушая скорую драку, побежали к каменистым обрывам, лежащим около единственной дороги, что вела через перевал. Собственно, в том месте, где мы разбили свой лагерь, эта самая дорога изрядно сужалась, становясь, по сути, тропой. Еще место это было чрезвычайно удобным для того, чтобы остановить отряд врага, задумай тот перебраться через горы на земли Асторга. Тут когда-то давным-давно усиленный пост стражи стоял, но после Века смуты Левантийский кряж стал практически ничейным и пост отсюда убрали. Точнее, аккурат по перевалу прошла граница между Асторгом и теми землями, которые теперь стали собственностью империи. Новый пост возвели внизу, где горная дорога сменяется торговым путем, ведущим вглубь королевства, а здесь остались только развалины трехсотлетней давности да еле различимые позиции, которые когда-то занимали граничные стражи в случае опасности.

Так вот, смелая и отважная мысль о том, что мы всех убьем и опять одни тут останемся от скуки киснуть, после первого же взгляда вниз сменилась другой. Семь демонов Зарху! Сколько же их там? Это не отряд, это как-то по-другому называется. Не войско, конечно, но… Не знаю я точно, не разбираюсь в военных названиях. Воюю не в первый раз, но терминологию так и не освоил. Но когда больше тысячи воинов, это точно не отряд, а нечто более основательное.

А если среди той мощи, что в данный момент движется в нашем направлении, еще и маги имеются, то из нашего форпоста только гонцы, что сейчас отправятся в путь, смогут уцелеть. А мы все останемся здесь, среди камней.

— Однако, — процедил Монброн. — Сдается мне, что скучно в ближайшие несколько часов нам не будет.

— Почему они разведку не выслали? — задумчиво протянул Эль Гракх. — Ведь это не крестьяне, а солдаты. Есть же тактика и стратегия ведения наступательной войны. Впереди войска всегда идет разведка.

— Может, и высылали, — возразил ему Гарольд. — Еще до того, как мы сюда прибыли. Они пришли, посмотрели на развалины, убедились, что до самого спуска с кряжа постов нет. Кто же мог знать, что Ворон нас сюда запихнет?

— Разумно, — признал пантиец. — Быстро движутся. Здесь минут через сорок будут.

— Воевать смысла нет, господа подмастерья, — прошептал один из офицеров, который тоже присоединился к нашей компании. — Сами посудите — там больше тысячи бойцов, да еще служители ордена. И маги! Там могут быть маги. Нам их не сдержать. Надо срочно отступать вниз, к подножию кряжа, и там уже…

— Нас прислали сюда как раз с той целью, чтобы мы защитили перевал, — холодно произнес Монброн. — Отправьте гонцов и стройте солдат. Я покажу вам ваши позиции. И не забывайте о долге, присяге и чести.

Мой друг решил взять командование на себя. Отлично, это то, что нужно. Теперь главное, чтобы Мартин не оспорил данное решение. Только дрязг нам сейчас и не хватало.

— Я готов сражаться, — побледнел офицер. — Но самоубийство — это не по мне. А тут именно этим и попахивает. Мы уходим. А вы, если хотите, умирайте.

— Никто не собирается умирать, — тоном, от которого мне стало сильно не по себе, посоветовал ему Монброн. — Меньше эмоций, на вас смотрят солдаты.

— Да мне плевать и на них, и на вас! — взвизгнул офицер. — Когда победить невозможно, тогда…

Лезвие кинжала сверкнуло на солнце, юноша, в горло которого оно воткнулось, захрипел, задергался, сполз по каменной глыбе вниз и затих.

— Я как-то лучше думал об армии Асторга, — озабоченно произнес Гарольд, вытирая лезвие о рукав мертвеца. — Если они там все такие неврастеники, то результат начатой наставником войны может оказаться не в нашу пользу.

— Зачем? — подбежал к нам приятель убитого. — Что вы сделали?

— Избавился от потенциального предателя, — холодно сообщил ему Монброн. — Он хотел оставить вверенную нашей защите позицию и дезертировать. Если у вас в голове блуждают такие же мысли, можете составить ему компанию.

— Теодор всегда был трусоват, — признал офицер. — Смел на словах, но на деле — нет. Как же он радовался, получив приказ отправиться сюда! Тихое место, заброшенная тропа, по которой никто не ходит.

— А как запахло жареным — запаниковал, — закончил за него Эль Гракх. — Хотя мне лично с ним все было ясно еще тогда, когда он с выпученными глазами какую-то чушь про нашу подругу нес. Все, забыли про Теодора. Монброн, расставляй людей.

— Гонцы отбыли? — уточнил мой друг у офицера, получил утвердительный кивок и продолжил: — Основная задача ваших людей — не дать врагу приблизиться к нам. Если все пойдет так, как надо, противник вообще не сможет подняться сюда, на перевал, но… Кто знает? Потому ваше место во-о-он там, у старого поста. Его не дураки ставили, люди знали, что делали. Место узкое, по обе стороны — отвесные скалы, развернуться толком негде, и больше трех человек в ряд за раз там не пройдет. Да, а для полноты картины пусть ваши парни еще максимально этот проход камнями завалят.

— Как я раньше не сообразил это сделать? — хлопнул себя по затылку Эль Гракх. — Совсем мозги от недавней легкой жизни жиром заплыли.

— И я хорош, — признал офицер. — С вас какой спрос, вы маги. А я — солдат. Должен был позицию к возможной обороне подготовить.

— Особо не шумите, — потребовал Монброн, мудро решивший не напоминать юноше о своих стратегических советах, которые тот пропускал мимо ушей. — Враг недалеко, может нас услышать. И камнями особо не грохайте. Выполнять!

Офицер привычно козырнул нашему другу, причем у него не возникло даже тени сомнения, что делать он подобное совершенно не обязан. Монброн ему не командир, с чего бы? Правда, тон у моего друга был такой, что я сам чуть в струнку не вытянулся.

Что до соучеников, их собирать было не нужно, все они, кроме Эбердин и Фриши, которые спешно спускались со скалы вниз, уже были рядом с нами, глазея на врагов, топавших вверх по извилистой и еще широкой дороге.

— Камнепад, — тоном, не оставляющим сомнений, заявил Мартин. — Это самое рациональное. Вот ту здоровенную скалу обрушим на них, да и все. Часть передавим, остальные повернут обратно. И место подходящее есть для этой задумки. Вон, глядите.

— Согласен. — Монброн прищурился, глядя на поворот горной дороги, где Мартин предлагал устроить завал. — Там широкая площадка, часть камней улетит вниз, но какие-то все равно ее перекроют. Жакоб, да утащи ты это тело куда-нибудь, чего оно тут под ногами мешается?

Великан цапнул труп незадачливого Теодора за шиворот и поволок его в сторонку.

— Так вот, — продолжил силистриец. — А после завала сразу пустим в ход все, что умеем.

— Плюс паника, — добавила Эбердин. — Она свое дело тоже сделает. Горы, бежать особо некуда. Люди испугаются, это нам на руку.

— Одно «но», — вступила в беседу Рози. — А если там все-таки есть маги? Я, как ни смотрела, их не увидела, но это не значит, что их там нет. Завал этот они снесут прочь в секунду, а себя мы выдадим.

— И что? — усмехнулся Монброн. — Ну выдадим. А когда ты собиралась врагам сообщить о нашем присутствии здесь? Когда вот эта орава придет сюда, к нам в гости? Выскочить из-за камней и радостно крикнуть: «Смотрите-ка, кто тут вас ждет»?

— Тоже верно, — признала Рози. — И все-таки — если выйдет так, как я сказала?

— Повторюсь, пустим в ход все, что имеем, — пожал плечами Гарольд. — Других вариантов я не вижу. У нас главенствующая высота, это серьезное преимущество. Работаем двойками, как в Халифатах. Сейчас я скажу, кто с кем будет в паре, и определю ваши позиции.

Мартин косо глянул на командующего Монброна, но промолчал. Хвала богам.

Мне в пару опять досталась Магдалена, которая даже не подумала скрывать радость от данного факта, чем вызвала недовольные взгляды Рози.

— Хорошая позиция, — сообщил я ей, осмотрев место, на которое указал нам Гарольд. — Нас снизу не видно, а они как на ладони.

— Не жалей сил, — посоветовал мне Монброн. — Помни, брат: либо мы, либо нас. Если они сюда прорвутся, умирать будем долго и мучительно. И, самое главное, не выполним приказ, а это позор.

— Не хочу умирать мучительно, — сообщила ему Магдалена. — Я против!

— И я тоже, — признался Гарольд. — Так что пускайте в ход все, на что способны.

Колонна воинов двигалась по горной дороге, ее хвост терялся где-то там, среди камней. Врать не буду — внизу живота зашевелился холодок страха. Очень уж их было много.

Магов я так и не углядел, а вот служителей ордена — да, заметил. С полсотни фигур в черных балахонах шагали в середине отряда, над ними развевался флаг с до омерзения знакомой символикой.

Жаль, жаль, что не мне доведется приласкать их ударом. Хитрюга Монброн сразу сообразил, что каждый из нас захочет попотчевать огнем или чем другим именно эту компанию, и распределил цели удара для каждой двойки.

Чернецы достались Мартину, не знаю уж, в честь чего. То ли так мой друг отблагодарил его за отсутствие спора о лидерстве, то ли руководствовался какими-то другими соображениями, но что есть, то есть.

Скалу, которая должна была завалить дорогу, рушили трое — Рози, Гелла и Мартин. Все-таки наставник знал, что делал, когда заставлял нас впитывать все те знания, которые казались бесполезными. Вряд ли он предполагал, что его ученики окажутся в подобной ситуации, но вот — пригодилось.

Нет, Рози как раз воспользовалась рунным заклятием из своего обычного арсенала. Я, кстати, и не знал, что в этом разделе магии есть подобные штуки. Моя девушка, подобно червю, подточила скалу снизу, после Гелла, напрягшись, как тетива лука, одним движением сбросила ее вниз, а Мартин направил этот невероятно тяжелый снаряд туда, куда было нужно. Оказывается, наставник занимался с ним магией воздуха, которая как раз и позволяет швырнуть некий предмет в нужном направлении.

Одно плохо — Гелла сразу после своей части работы пошатнулась и чуть не упала на камни. Она слабенькая, это всем известно. Потому, собственно, она чаше других оставалась в Бакурге, присматривать за домом, павлинов кормить и Фила гонять. Чего Ворон ее с нами сюда потащил? Лучше бы взял Эмбер, она отлично управлялась с огнем. А это то, что нужно в подобной ситуации.

Скала с громыханием отправилась вниз, захватывая с собой все новые и новые камни и вселяя в наши сердца надежду на то, что мы можем победить в этой не слишком равной схватке.

Человеческие вопли раздались еще до того, как огромная глыба достигла своей цели. А уж что началось потом! Причем в криках этих смешалось все — боль, страх, злость, непонимание того, как подобное вообще могло случиться.

С последним, правда, там, внизу, разобрались быстро. Да и как по-другому могло быть? Ведь следом за камнями на войско империи опустился «Огненный полог», который пустила в ход Магдалена, создав ту самую панику, о которой говорила Эбердин. Когда же из черной тучки, которая стремительно сгустилась над головами служителей ордена Истины, пролился зеленоватый ядовитый дождь, то крики: «Маги! Сверху засели маги!» — достигли и наших ушей.

Я начал не с самых убийственных заклятий. Если точнее, то с вполне безобидного, представляющего собой обычную иллюзию, которая вообще никому навредить не может. Искусством создавать призрачные картины я начал овладевать еще в замке, а потом, в Халифатах, при случае не забывал его развивать.

Огненный змей, страхолюдный донельзя, с огромной трехглазой башкой и здоровенным гибким телом заложил круг над беснующейся внизу толпой и выпустил язык пламени, заставивший людей издать очередной вопль страха.

И что самое приятное — часть из них начала разворачиваться для того, чтобы бежать обратно вниз, туда, где далеко-далеко виднелись такие надежные в плане защиты леса. Крики командиров, требующих прекратить панику, терялись в шуме голосов простых солдат, не желавших умирать в этих опасных горах.

Да и куда им еще бежать? Вперед — никак. Путь был надежно закрыт остатками скалы. Какая-то ее часть откололась и канула в бездну, но большая осталась здесь, став естественной преградой. И еще скрыв под собой десятка два, а то и три солдат.

И снова — грохот! Очередной камнепад, не такой масштабный, как до того, но изрядный, обрушился на горную дорогу. Это постаралась Рози, в арсенале которой не имелось большого ассортимента заклятий, предназначенных для массового уничтожения. Потому она не стала мудрить и использовала уже проверенный способ.

Камни сшибали солдат, и те летели вниз так, как осенью листья опадают с деревьев.

— Вот здорово-то! — чуть не прыгал от восторга стоящий рядом с Гарольдом офицер из Асторга. — Вот, я понимаю! Чего же так не воевать-то! Да мы их тут всех…

Договорить он не успел. Точнее, слова застряли у него в горле, когда тот самый массивный осколок скалы, что вроде бы надежно запечатал проход, поднялся в воздух, а после со свистом полетел вниз, к подножию гор.

— Все-таки есть среди них маги, — сплюнул Мартин. — Ну, теперь пойдет веселье!

ГЛАВА 12

Что самое паршивое — среди того мельтешения, которое творилось на дороге, ни я, ни мои соученики не могли разобрать, где именно находятся маги Светлого братства.

— Эраст, плюнь на все остальное! — заорал Гарольд. — Маги — твоя цель! Если их не убить, то нам конец!

Легко сказать, да как сделать? Нет, надо было в командиры рваться. Отдал приказ — и все, ни о чем голова у тебя не болит.

Яркая вспышка — и чернота перед глазами. «Дневной свет», заклятие несложное, но эффективное, на время ослепляет противника.

— Ничего не вижу! — жалобно вскрикнула Магдалена. — Эраст!

— Все в порядке. — Я сжал ее руку, что так и лежала на моем плече. — Не отпускай меня, будь рядом.

Не хотят нас убивать, мы им живые нужны. Не конкретно мы, а просто те, кто держит оборону на перевале. Орден никогда не откажется от публичной казни, чем больше пленных, тем им лучше. Наверняка по их просьбе в ход пошли настолько щадящие заклятия.

Ничего, я и без глаз кое на что способен. Например, на заклятия из арсенала магии огня. Они требуют не слишком много энергии, зато эффективны для уничтожения живой силы противника.

— Гарольд, не могу их найти! — крикнул я, отправляя в полет «Огненного змея». — Ослеп! Пусть кто-то другой магами займется, тот, кто видеть может.

Боги, не дайте мне потерять зрение навсегда! Как же страшна эта темнота, особенно когда ты знаешь, что вокруг белый день, а в небе светит яркое солнце. Заклятие, под которое я попал, нестрашное, через пару минут я начну видеть, пусть и скверно, а через десять прозрею полностью, но вот только эти минуты еще прожить надо.

Под ногами содрогнулись камни, слева что-то загрохотало и послышалась ругань Карла. Как видно, противники стали оперировать более вескими аргументами.

Ну и ладно. А я стану делать свое дело. Как смогу, так и стану.

— Магда, работаем, — приказал я. — И контролируй себя, чтобы как в прошлый раз не вышло.

Лишь бы не впустую мои старания сейчас ухнули!

— Я ничего не вижу, — простонала девушка. — Эраст!

— Погоди, — услышал я голос Эбердин, и ее прохладные ладони легли на мои виски. — Сейчас!

Чернота стала исчезать, а через мгновение сквозь серую пелену ко мне пробилось солнце.

Ай да Эби, ай да молодец! Не зря хороводилась с мессиром Крету, многому научилась.

Бум!

Скала неподалеку от меня раскололась надвое, а следом за этим Фришу, стоявшую неподалеку от нее, отбросило в сторону, а после крепко проволокло по камням. Мне показалось, что я даже расслышал хруст сломанных костей.

— Вон они! — взвизгнула Эбердин, ткнув пальцем вниз. — Эраст, вон, смотри!

Я проследил за ее пальцем, благо стараниями нашей целительницы снова мог нормально видеть.

Она была права, это точно были маги. Их принадлежность к нашему цеху выдавали посохи. Ну и то, что они не рвались вперед, стремясь поскорее добраться до горных ворот, а спокойно занимались привычным делом. Приблизительно так же, как и мы. Они, все семеро, просто стояли и по очереди бомбардировали наши позиции заклинаниями. Вроде как шутки ради состязались в мастерстве, заранее зная, что победят.

— Рози, нужен камнепад! — донесся до меня крик Гарольда — Или все будет очень плохо!

— Мечи на изготовку! — рявкнул офицер. — Стоять насмерть!

Хрупкая магесса внизу взмахнула посохом, и с чистого неба на наши головы обрушились молнии.

Как Гелла успела поставить щит, который нас закрыл, — я не знаю.

А вот солдатам досталось, шестеро из них после этой магической атаки выбыли из строя. По площадке, где мы держали оборону, пополз противный запах горелой человеческой плоти. И еще — девушка, которая решила нас поразить небесным огнем, показалась мне знакомой. Да, она была далеко от нас, но я точно знал, что видел ее раньше. Вот только где?

Однако надо что-то делать. Еще пара атак — и нам точно конец. Воины империи неудержимо прут вверх, стремясь скорее захватить перевал. Да, еще один завал сможет их задержать, но только если не станет тех, кто расчистит им дорогу.

А ведь я давно хотел попробовать на практике «Кровь богов». В старые времена у меня на него силенок и опыта не хватало, после, в Халифатах, мне Ворон запретил пускать это заклятие в ход под предлогом того, что все хорошо в меру. Мол, нам нужно, чтобы умерли враги, а не я. Если кто-то меня и убьет, то пусть это будет не откат, а непосредственно сам наставник. Но здесь и сейчас — самое время. Лучше сдохнуть от того же отката, чем попасть в руки ордена.

«Кровь богов» — одно из самых мощных заклятий, за использование которого даже до Века смуты магов по голове не гладили. Огромный кулак, напоенный силой, после удара которого ничто живое уцелеть не может. Это хорошо, что наши враги кучно стоят. Удачно получилось.

— Магда, держись! — крикнул я. — Сейчас будет весело! Рози, ничего не делай, пока я с теми гадами не закончу!

И я воткнул вытащенный из ножен кинжал себе в руку. Но не в ладонь, а в предплечье. Для этого заклятия нужна не просто кровь, но и боль, такова его специфика. Живая плоть должна страдать, от этого зависит сила удара, и чем сильнее муки заклинателя, тем мощнее будет результат. По сути, я перегоняю свои эмоции в разрушительную магию и, убивая себя, убиваю других.

В данный момент я так хотел прикончить магов, хохочущих над нами внизу, что сначала подумал о том, что, может, стоит вогнать кинжал в бок? Но не рискнул. А ну как откат меня не вышибет из реальности? Вдруг я останусь в сознании? Тогда от меня еще какой-то толк может быть. С дыркой же в боку я только валяться на земле смогу, не более.

Шепча формулу, я медленно выдернул кинжал из своей плоти. Ладошка Магдалены ходуном ходила на моем плече, она, несомненно, не знала точно, что именно я готовлю для врага, но догадывалась, что нечто особенное.

Но она — это ладно. Главное, чтобы те твари из братства, что потихоньку превращают территорию бывшего сторожевого поста в мертвое пространство, ничего не поняли как можно дольше.

Грохот, дым, мелкие камни, осыпавшие меня с ног до головы. Очередной подарок от наших коллег. Точно говорю — они уже поняли, с кем имеют дело, уяснили, что здесь, наверху, засели подмастерья, и теперь забавляются с нами, как взрослый человек — со щенком. Тем, что изображает из себя настоящую собаку, пробует рычать и небольно кусает палец безобидными пока клыками. И которого можно убить одним легким пинком.

— Эраст! Ну же! — надрывно заорал Гарольд. — Они уже совсем рядом, если минуют поворот, то все, мы дорогу не запрем!

И снова — грохот. На этот раз сопровождаемый стоном Эль Гракха. Похоже, пантийцу не повезло. Мгновением раньше он очень удачно использовал какое-то заклинание и тем самым выдал свое местоположение.

Возможно, потому противники и не заметили, как над их головами сгустилось небольшое багровое облачко. А вот когда оно резко прибавило в размере, став тучей, что-то делать было уже поздно. В том и прелесть «Крови богов» — против этого заклинания ничего не противопоставишь. Убежать — можно. Если успеешь, разумеется. А защититься — нет, не получится.

Рукав был мокрым от крови, от боли немного мутилось сознание, но на то, чтобы завершить заклятие, сил хватало. И я все сделал так, как говорилось в учебнике, — вытянул руку, указал на цель и выкрикнул последние слова формулы.

И в этот миг меня заметила та самая магесса, которая показалась мне знакомой. Она быстро соображала, эта молоденькая девушка, потому шустро увязала воедино багровую тучу над своей головой, мою окровавленную руку, выброшенную в ее сторону, и все остальное.

Что, впрочем, совершенно неудивительно. У такой наставницы, как Эвангелин, не может быть глупых учениц.

Я узнал ее. Лиания. Та самая, что собиралась мне мстить за увальня, которого я давным-давно убил на поединке. Как его? Прим, Прик… Не важно.

И в этом имелась определенная логика. Все дороги должны когда-то куда-то привести. Она не остановилась бы до того момента, пока не убила меня или не умерла сама. Так что нет худа без добра. Иметь за спиной того, кто только и ждет момента, когда в нее можно будет вонзить кинжал, — дело паршивое.

Хорошо, что так получилось.

Туча взорвалась на сотни сотен мелких ошметков багровой мглы, из них спрялось нечто, и в самом деле напоминающее огромный черно-красный кулак, который ударил туда, где стояли еще секунду назад беззаботные маги, наслаждающиеся чужой агонией.

На мои уши обрушился грохот, изрядная часть горной дороги вместе с магами ухнула вниз, увлекая за собой тысячи камней и имперских солдат, оказавшихся рядом.

Я сам не ожидал, что из этого получится. Мне казалось, все будет как-то проще, не столь разрушительно. Нет, здорово, что так вышло, но, демон меня забери, как это… Страшно, что ли?

Собственно, на этом мое участие в сражении за перевал и закончилось. Нет, меня уложил не откат, которого я так и не дождался, поскольку его опередило самое обычное «Призрачное копье». Плод несложного заклятия, которое у любого воздушника есть в арсенале чуть ли не с первого года обучения. Прощальный привет от Лиании. Она все-таки успела мне его передать. Не пожалела на это последние мгновения своей жизни.

Вспышка, нестерпимый жар, который моментально заглушил боль в плече, а потом — все. Тишина и чернота вокруг. А после и их не стало.

Что интересно — все начало возвращаться приблизительно в той же последовательности, в которой и пропадало. Сначала я услышал скрип колеса — противный, скрежещущий, монотонный. Потом понял, что я не просто так лежу. Судя по тому, что меня время от времени потряхивает, я еду. Вопрос — куда? И откуда?

А после вернулись чувства. И первым из них был страх. Что, если я остался совсем один? Все погибли, а я нет? Что, если я попал в руки ордена и чернецы везут меня… Не знаю. Куда-то там, чтобы со всем усердием и прилежанием сначала потерзать, а после торжественно сжечь. И я никак не смогу изменить свою судьбу, потому что мне не дадут это сделать.

И как же страшно просто открыть глаза и глянуть, что происходит вокруг. Пока глаза закрыты, пока вокруг темнота, я могу на что-то надеяться. Потом реальность накроет меня с головой.

— Демон тебя забери, Фил! — ругнулась рядом Фриша. — Хорош по телеге лазать! Сиди спокойно!

Так шумно я не выдыхал воздух никогда. Да еще и губами шлепнул.

— Ну вот, — снова подала голос Фриша. — А ты все — умрет фон Рут, умрет. Раз так громко губами шлепает, то точно дальше жить будет. Мне про это одна тетка говорила, а уж она в целительстве толк знала. Столько народу из-за Грани вывела, и без всякой магии.

Я открыл глаза. Надо мной шумели деревья, сквозь которые виднелась пронзительная синева совсем уже летнего неба.

— Мы где? — удивляясь тому, как трудно говорить, спросил я.

— В телеге, — обрадованно ответила Фриша, и надо мной нависло ее лицо. — Очухался, красавчик? Эль, я же говорила! Вон, лежит, глазами хлопает!

— А где все? — выталкивая из пересохшего горла слова, продолжил я.

— Попей-ка, — предложила Фриша и поднесла к моим губам мех с водой. — Давай-давай! А то скрипишь, как вон то заднее колесо.

Что примечательно — она управлялась одной правой рукой, левая же намертво была примотана какими-то лохмотьями к телу. Ну да, ее же тогда о камни ударило жутко. Странно, что она вообще жива осталась после такого падения.

Я жадно глотал воду с примесью кислого вина, не обращая внимания на то, что часть ее льется у меня по подбородку.

— Все там, за кряжем, — поя меня, приговаривала Фриша. — С Вороном уже небось. Сводные рати Асторга топают по дорогам империи, маги идут в этом, как его…

— Авангарде, — подсказал ей Эль Гракх, находящийся где-то неподалеку.

— Вот-вот, — кивнула Фриша. — Первое крупное сражение Линдус проиграл, падение десятка гарнизонов в городах я вообще в расчет не беру. Мы побеждаем. Все, напился. Та-а-ак, дай-ка я тебе слюнки вытру. Да шучу, шучу. Просто ты правда облился.

— Наши все живы?

— Как это ни удивительно — да, — заулыбалась соученица. — Вот тут и поверишь в божественный промысел. По идее, мы все должны были там, на перевале, остаться. Ну, кроме Фалька, этого-то и кувалдой не пришибешь.

— На этот раз и ему досталось, — хрипло уточнил Эль Гракх и закашлялся.

— Ага, — расплылась в улыбке Фриша. — Ему осколком камня щеку до кости разодрало и три зуба слева вышибло. Он теперь твердую пищу жрать долго не сможет!

— Это Фальк, — пробормотал я. — Он вином питаться станет. И все-таки?

— Жива твоя Рози, — надула губы Фриша. — Жива-здорова. Когда ты тех сволочей из братства с частью дороги вниз спустил, она тут же скалой перекрыла проход. Заперли вы на пару вояк Линдуса в ловушке. Ни вперед, ни назад им пути не было, только туда, за Грань. Собственно, так и вышло. Ребята до донышка выложились, но всех их перебили, ни один не ушел. Хотя вру. Некоторые сами вниз прыгали, там хоть какой-то шанс уцелеть имелся. Может, кому и повезло.

— Эраст, ответь мне на вопрос, который интересовал нас всех, — подал голос Эль Гракх. — Ты чего сразу-то это заклятие в ход не пустил? Обрушь ты дорогу до того, как они по ней прошли, тогда и воевать не пришлось бы! Ладно мы, у нас такого разрушительного заклятия ни у кого в запасе не имелось. Но ты-то чего думал?

— Точно! — поддержала его Фриша. — Там же теперь пропасть, фон Рут, самая что ни на есть настоящая. Никакой пост не нужен. Ни имперцам в Асторг не попасть, ни наоборот.

И в самом деле. Ведь это самый простой вариант из всех возможных.

— Не знаю, — прошептал я. — Не сообразил.

— В следующий раз думай, — посоветовала мне Фриша. — А то теперь мы инвалидная команда. У меня рука и нога так сломаны, что даже Эбердин их до конца срастить не смогла, придется телу самому поработать. Элю нутро отбило здорово, он до сих пор кровью харкает. Ну а тебе больше всех досталось. «Призрачное копье» не шутка. Да еще на фоне лютого отката. Хорошо, что Фил с нами был, он тебя с того света снова вытащил. Ну и Эбердин, конечно. Она зараза еще та, но врачевать научилась здорово. Хотя, если бы я спала с мастером-целителем вроде Крету, то тоже…

Фриша что-то болтала дальше, я же посмотрел на своего питомца, который тихонько пристроился у меня на груди.

Фил стал как будто меньше ростом, и корешки укоротились. А еще он опять лишился листвы.

Заметив мой взгляд, Фил развел пару ветвей в стороны, как бы говоря: «Вот такие дела, хозяин», — а после стыдливо прикрыл ими ствол.

— Гарольд орал как заполошный, — продолжала вещать Фриша. — Ты лежишь, не дышишь, он на себе чуть волосы не рвет, де Фюрьи валяется, встать после отката не может и знай тихонько скулит. Я ему говорю: «Олень ты безрогий, фон Рут уже покойник, но я еще жива, лечите давайте», — а ему все побоку!

— Язык без костей, — просипел Эль Гракх. — Вот что ты врешь? Сама первая кричала, что сначала Эраста надо из-за Грани вытаскивать, а потом тобой заниматься. Мол, ты потерпишь.

— Не было такого, — задрала нос Фриша. — Чего мне о нем печься? У меня вон нога не гнется, как я теперь с мужиками спать буду?

— Ишь ты, — растянул я губы в улыбке, ощущая, что кожа на лице движется как-то не так, как всегда. — Вон они тебя куда пользуют. В ногу!

— Идиот, — констатировала факт Фриша, а после первой засмеялась. — Еще водички хочешь?

Как оказалось, нас везли в какой-то крохотный приграничный городок, о существовании которого до этого дня не подозревали ни мои спутники, ни даже сопровождающие нас охранники. На карте он обозначен и вовсе просто ничего не значащей точкой, на которую буквы тратить жалко.

Почему для нашего размещения выбрали именно его, никто не знал, но не сомневаюсь, что какой-то смысл в этом имелся. Может, потому что там всякое новое лицо сразу будет заметно?

Как оказалось, мы сорвали полномасштабную операцию имперцев. Никто из наших стратегов даже подумать не мог о том, что они на самом деле решат перевалить через Левантийский кряж и попробовать навести шороху в приграничных районах Асторга. Для полноценного удара в самое сердце королевства силенок, конечно, там было маловато, но попортить кровь народонаселению в тылу этот отряд мог изрядно. Пожечь деревни, поразорять города, народ потрепать. И все со словами: «Сами виноваты, нечего было на Линдуса задираться».

А если недоволен народ, то беды не избежать. Ему армию кормить, ему рекрутов для нее поставлять.

План был неплох, но кто мог знать, что на перевале будет сидеть и скучать дюжина магов-недоучек? Упрямых и боящихся подвести своего наставника. Больше смерти боящихся.

Так что мы теперь вроде как герои. Офицер, который умудрился выжить в этой заварухе (солдат ни от камней, ни от молний никто особо не прикрывал, потому из трех десятков в результате уцелел один) заверил Гарольда, что король Георг такого подвига нам точно не забудет и вознаградит по полной. Подтвердил это и усатый капитан-гвардеец, который пожаловал на бывший сторожевой пост к утру следующего дня в сопровождении изрядного отряда воинов. Он был крайне удивлен как тем, что эта территория до сих пор никем не захвачена, так и тем, что здесь кто-то из защитников в живых остался.

Собственно, именно его бойцы теперь и везли нас на лечение. А наши ребята, более-менее придя в себя, отправились вслед за наставником. Перевал стеречь, как было сказано выше, смысла теперь не имело, а других мест, куда остатки отряда можно было забросить, на Левантийском кряже не имелось. По крайней мере, таких, через которые крупный отряд врагов переправиться сможет. Правда, по слухам, имелись и подземные проходы с той стороны на эту, но их охранять Гарольд с компанией точно не собирались.

— Уже скоро, господа маги, — с почтением сообщил нам усатый сержант. — Через час на месте будем. Гляжу, ваш товарищ в себя пришел? Так это хорошо!

Он с жалостью глянул на меня, чем крайне перепугал. Когда такие матерые вояки проявляют чувства вроде сострадания, это не к добру.

Я поднес руку к лицу, причем это далось мне с большим трудом, и потрогал его. Вместо щетины, которая должна была пробиться в связи с тем, что я не брился уже несколько дней, нащупалось нечто непонятное. Причем это непонятное было бугристым и отслаивалось.

Поднеся к глазам чешуйку, оставшуюся в пальцах, я понял, что это моя кожа.

— Эй, — уставился я на Фришу. — Это чего такое?

— Знаешь, я тебя никогда красавцем не считала, — пригладила вечно растрепанные волосы соученица. — Так что и печалиться не о чем. И потом, мы маги. Для нас внутренний мир куда важнее внешности. Вон Ворон наш — он страшен как демон, особенно если больше двух кувшинов вина употребит. Рожа красная, нос крючком…

— Эль, мне становится совсем страшно, — обратился я к пантийцу. — Скажи мне, что с лицом?

— А ты как хотел? — резонно заметил тот. — «Призрачное копье» суть раскаленный сгустившийся воздух. Еще хорошо, что оно тебя краем задело, видать, прицел у того, кто его запустил, сбился. Ты успел на секунду раньше. Чуть ниже — и не говорили бы мы сейчас. Поверху оно прошло, но голову зацепило. Потому у тебя теперь волос нет и все лицо обожжено. Но ты не печалься.

— Не печалься? — Я дотронулся до затылка и понял, что опять ощупываю какие-то бугры. Волосы как корова языком слизала. — Не печалься? Я теперь лысый страшила! Как мне дальше жить? От меня как от Форсеза люди шарахаться станут!

— От Форсеза все разбегаются не потому, что он страшный, а потому, что урод, — не вполне логично заметила Фриша. — Во всех смыслах. Дерьмо он, а не человек.

— Он вообще уже не человек, — возразил ей Эль Гракх. — Что до тебя, фон Рут, так повторюсь — не печалься. И волосы отрастут, и с лицом все будет в порядке. Так Эбердин сказала, а она в этом понимает. Слезет эта кожа, новая вырастет. Она еще рецепт мази дала, которая тебе поможет в этом вопросе. Прибудем в город, с Фришей раздобудем что нужно, ее сварганим и тебя намажем.

Я оперся рукой о край телеги и хотел привстать, но, увы, ничего не получилось. Да еще и правое плечо заболело. Совсем забыл, что я его собственноручно кинжалом расковырял. И очень сильно. Тогда это не очень чувствовалось, а вот сейчас…

Ну, Эбердин. Ладно лицо, тут все понятно. Но плечо-то могла залечить?

— Не дергайся, — велела Фриша. — Лежи. Сказано ведь — почти прибыли. Чего суетиться? И ты угомонись.

Это она Филу. Тот заметил, что я зашевелился, и тревожно начал махать ветками. Мол, хозяин, ты чего? Ей-ей, скоро он Фалька догонит по мыслительным способностям. А чуть погодя и перегонит.

Городок, в который мы прибыли, и вправду оказался крошечным. «Три дома, две улочки, один трактир, и тот — с жареными тараканами на ужин», — так Агриппа о подобных местах отзывался, когда мы с ним и мастером Гаем в Кранненхерст ехали.

Домов, разумеется, было не три, побольше, но это ничего не меняло. Причем, будь они деревянные, а не каменные, я бы вообще решил, что это деревня, а никакой не город.

Минут за десять мы медленным шагом проехали его насквозь и в результате остановились у… Не знаю, где именно. Просто усатый сержант откашлялся и сообщил нам:

— Приехали.

Следом за этим последовали три удара, как видно, военный в дверь молотком постучал.

— Ого, — сказала Фриша, глядя на то место, где мы должны были восстанавливать свои силы.

Эль Гракх оттопырил нижнюю губу, он это делал тогда, когда был впечатлен увиденным. В свое время на первом году обучения он так отреагировал на выдающиеся формы Агнесс де Прюльи, когда застал ту купающейся в озере. Очень она его поразила своей южной красотой.

Интересно, что же это там за дом такой? Уж точно не постоялый двор, их-то мы насмотрелись всяких. Да и не бывает у них молотков на дверях. Колокольчик разве, да и тот внутри вешают, чтобы хозяин знал, что к нему новые гости пожаловали.

— Лежи, — снова пресекла мое движение Фриша. — Вот ты беспокойный какой, фон Рут. Когда тебе еще такая возможность представится, по-людски пожить? Кормят с ложечки, поят с рук. Хочешь — спи, хочешь — о жизни думай. Бежать ни от кого не надо, догонять — тоже. Убивать никого — и то не надо. Какого демона тебе еще нужно?

— Зеркало, — мрачно пробубнил я. — Чтобы понять, сразу себе вены вскрыть или подождать маленько.

— Идиот, — закатила глаза под лоб Фриша. — Кто ж тебе даст на себя руки наложить? Де Фюрьи потом и меня, и Эля в землю живьем закопает. Не за то, что ты за Грань ушел, а за то, что мы недосмотрели. Потому как непорядок. Не укладывается подобное в ее жизненный план.

Скрипнула дверь, и звучный голос поинтересовался:

— Чем могу служить?

— Постояльцев вам привезли, — откашлявшись, сообщил сержант своему собеседнику. — Вон, трое молодых магов. Пострадали за наше королевство, получили серьезные раны.

— Здесь не лекарские палаты, — безынтонационно сообщил неведомый человек военному. — Это родовое поместье…

— Гастона де Фюрьи, — продолжил сержант. — Я знаю. Никакой ошибки. Вот письмо от его светлости к дворецкому. Вы же он и есть?

— Именно, — подтвердил собеседник. — Давайте бумагу.

Родовое поместье де Фюрьи? Ну теперь понятно, почему нас притащили именно сюда, подальше от торговых путей и широких дорог. Рози расстаралась, можно не гадать. Но когда и как она письмо от отца успела раздобыть? Он же наверняка там, где куется победа его королевства. Понятное дело, с Вороном и остальными он первым из первых в захваченные города не входит, но, полагаю, контрибуцию с них именно он после и взыскивает.

Или она письмом заранее запаслась? Мол, пусть будет? С нее станется.

— Все верно, — наконец закончил чтение дворецкий. — Письменное волеизъявление нашего хозяина равноценно его приказу. Пусть молодые люди проследуют за мной, я определю им для проживания северное крыло.

— Проследует один, — уточнил сержант. — Двоих нести придется. У девушки половина костей в теле переломана, а второй парень и вовсе только чудом к Престолу Владык не отправился. Так и неудивительно, он половину горы одним махом…

— Мне это неинтересно, — прервал его дворецкий. — Следуйте за мной.

Меня подхватили на руки четверо крепких парней, что было унизительно. Я всю жизнь сам на ногах стоял — когда крепко, когда не очень. Но сам! А тут несут как не знаю кого.

И еще — а как же я в нужник буду добираться? Под себя ходить, что ли? Только не это!

— Фила не забудьте, — скомандовала Фриша, заставив меня занервничать еще сильнее. До чего докатился, своего питомца чуть не забыл.

Вот теперь, вертя головой, я понял, что именно так впечатлило моих друзей. Это был не просто дом. Домище! Не замок, разумеется, но тем не менее. У меня даже появилась мысль о том, что сначала построили его, а уж потом вокруг этого здания и город вырос. Кстати, может быть, я и прав, учитывая родословную и влияние семейства Рози в Асторге.

Огромное здание с эркерами, башенками и лепниной окружали кованые ворота в два человеческих роста, рядом с воротами бесновались несколько собак ростом с теленка, которых сдерживали только толстенные цепи. Не завидую я вору, который задумает сюда пробраться, наверняка псов на ночь отпускают побегать.

Внутри тоже все поражало воображение — позолота, зеркала, к которым воины, несшие меня, отказались подходить, несмотря на все просьбы, лестницы, переходы и гулкое эхо под высокими потолками.

— Итак, — спустя какое-то время дворецкий остановился и снова подал голос, — вот ваши комнаты. Мистресс…

— Фриша я, — отозвалась девушка. — Просто Фриша. Я из простых, не из благородных, нам титул и фамилия не положены. Кстати, старина, а тебя как вообще кличут?

Наша колючка, как всегда, озлобилась, глядя на роскошь и богатство. Ну вот не принимает ее душа того, что кто-то ест с золота и спит на перине, а кто-то подыхает от голода в подворотне. Я не говорю, что это правильно и хорошо, но так устроен мир, и с этим ничего не поделаешь.

А еще она все время забывает, что, по идее, со временем она должна была сама стать как те, кого она ненавидит. Магов раньше не любили, это так. Но предприимчивый чародей мог без особых сложностей сколотить небольшое состояние, по крайней мере на землях Центральных королевств. Про Халифаты я и не говорю.

Хотя, если вспомнить Унса… Может, и не так все просто.

— Мое имя Себастьян, — чинно представился дворецкий. — Итак, ваша комната слева. Ваша, юноша, справа. Что до вон того господина, ему предназначены покои чуть дальше, на его счет в письме имеются особые распоряжения. Если возникнут вопросы, всегда буду рад их выслушать. Ужин подадут через час, за лекарем, который осмотрит ваши раны, уже послан человек. И еще. Сразу хочу предупредить, что покидать дом без моего ведома вам категорически запрещено.

— Это как? — опешила Фриша.

Ответом Себастьян ее не удостоил, просто распахнул дверь комнаты, отведенной Фрише, и изобразил рукой приглашающий жест.

Интересно, у меня одного появилось ощущение, что мы попали в тюрьму?

ГЛАВА 13

Отчасти я оказался прав. Чем-то наше пребывание в этом огромном доме в самом деле напоминало тюремный быт. Нет-нет, никто не гремел кандалами близ дверей, суровые стражи по ночам не таскались по коридорам и угрюмый палач не смотрел с интересом на наши шеи, прикидывая размах руки перед умелым ударом. Про еду я и вовсе не упоминаю — так нас не кормили даже в доме дона Игнасио, а уж его повара были истинными мастерами своего дела. Хотя, ради правды, в Силистрии, когда мы с Монброном куковали в тамошней темнице, кормежка была тоже очень ничего. Для тюрьмы, имеется в виду. Правда, эта их гороховая каша… Ох, страшно вспомнить.

Но во всем остальном мы ощущали себя узниками. Из дома нам выходить не разрешалось, даже во дворе погулять не давали, на ночь двери комнат запирались на ключ, слуги молчали, не отвечая ни на один вопрос, связанный с нашим пребыванием здесь. Единственным разговорчивым обитателем дома являлся Себастьян, но толку от этого никакого не было. И самое главное — мы не понимали, в чем дело. Почему к нам так относятся, какова причина?

Первой не выдержала свободолюбивая Фриша. Через полторы недели во время завтрака она что-то спросила у служанки, которая ставила на стол нарезанный на куски ореховый пирог, привычно не получила ответа и вместо того, чтобы тихонько ругнуться сквозь зубы, как начала махать костылем!

— Это что такое! — кричала моя соученица, смахивая на пол тарелку, которая разлетелась на осколки с оглушительным звоном. — Я вообще не просила нас сюда везти! Лучше в лекарском обозе валяться и на колдобинах трястись, чем тут торчать! Мне воздух нужен! Мне на небо хочется глядеть! Я устала смотреть на мир сквозь ваши разноцветные окна!

Горничная все так же молча начала собирать осколки тарелки.

— Я вас всех тут поубиваю! — окончательно остервенев, закричала Фриша. — Ночи дождусь и дом подпалю! Вот этих двоих выведу отсюда и подпалю! Думаете, не сумею? Еще как сумею!

— В этом случае вы предстанете перед королевским судом, — невозмутимо заметил Себастьян, входя в обеденную залу, где разворачивался вышеописанный скандал. — Семейство де Фюрьи в родстве с монаршей фамилией Асторга, умышленное уничтожение принадлежащего ему имущества является государственным преступлением.

— А удерживать нас в четырех стенах, ничего не объясняя, — это не преступление? — завизжала Фриша. — Скажи, Эраст?

— Не знаю, — вяло ответил я. — Мы подмастерья мага, наши жизни принадлежат наставнику. Если он знает, что мы тут, то не преступление. Если же нет… то все это странно. В любом случае жечь дом не стоит. Зачем? Лучше схомутаем прямо сейчас вот этого господина и допросим его с пристрастием. Для начала левый глаз выжечь можно или что-то еще в этом роде устроить.

Меня сложившаяся ситуация не слишком тяготила. Удивляла — да, но не более. У меня имелись другие поводы для беспокойства. На следующий же день после прибытия я наконец посмотрелся в зеркало, и первой мыслью, которая проскочила в голове, была: «Пойду и удавлюсь. С таким лицом жить нельзя». Мало того, я даже где-то начал понимать Форсеза. Ненавидеть не перестал, но некую сопричастность к его скорби испытал.

Я всегда спокойно относился к своей внешности. Какую боги дали, с той и живу. Девки в сторону не шарахаются, завидев меня, — уже хорошо. Но это раньше было. А теперь…

Лицо приобрело цвет сырого мяса и стало каким-то бугристым, глаза превратились в две узкие щелочки, кожа местами на щеках обвисла, и волос на голове нет. Да встреть я себя самого в темной подворотне — все бы отдал, что есть, даже без угроз.

Я два дня из своей комнаты не выходил, отвечая друзьям через дверь, что у меня все хорошо. Дескать, просто отсыпаюсь. На самом деле — переживал. Странно — никогда бы раньше не подумал, что подобная мелочь может меня расстроить, однако же вот. Воистину, что имеем, то не ценим.

Да еще, как назло, в комнате обнаружился портрет совсем еще юной Рози де Фюрьи. Непорочный взгляд голубых глаз, пухлые щечки, вздернутый носик, пышное платье, диадема в волосах и знакомая до боли полуулыбка, пойманная несомненно талантливым художником.

Я это произведение искусства в какой-то момент чуть к стенке не развернул. С такой рожей, как у меня теперь, даже перед ним стоять стыдно. Что уж про оригинал говорить?

Когда я наконец покинул комнату и стал выходить к друзьям, те, сообразив, в чем причина печали, начали меня утешать, каждый как мог. Фриша утверждала, что главное достоинство в сильном поле не смазливая рожа, а крепость духа. Ну и кое-какого органа. Эль Гракх же придерживался той теории, что достойный муж славен делами и только они притягивают к нему остальных людей. А все прочее так, овощи вокруг мяса.

Плюс они в один голос снова заверяли меня в том, что волноваться не о чем, через слово поминая Эбердин. Дескать, старая кожа с лица слезет, следом за ней краснота пройдет, а после и волосы вырастут, просто нужно время.

Время шло, а предсказания не сбывались. Плечо зажило, голова перестала болеть, и хвататься за стены, как в первые дни, мне теперь было не нужно. А вот все остальное — увы и ах. Единственное — кожа и вправду слезла, только менее омерзительно выглядеть я не стал.

По этой самой причине я постоянно пребывал в изрядном унынии, и даже перспектива сорвать зло на опостылевшем нам всем Себастьяне меня не очень веселила.

— Слуги дома де Фюрьи тоже неприкосновенны, — наконец-то в голос дворецкого, до того постоянно бесстрастный, добавились эмоции. В данном случае — обеспокоенность. — Имейте это в виду.

— Ты знаешь, кто мы такие? — нехорошо оскалилась Фриша. — Мы ученики мага по прозвищу Ворон. Мы вне закона везде, где только можно. И крови на наших руках столько, что ты даже представить не в состоянии, в ней слона утопить можно. Одним дворецким больше, одним меньше…

— Да, теперь верю, — раздался голос, при звуках которого с меня слетела сонная оторопь. Бывают такие люди, увидев или услышав которых, ты понимаешь — они на самом деле выше, чем ты. Не по росту или праву рождения, речь не о том. Это нечто другое. Нечто большее. — Эти могли перебить тысячу имперских солдат.

В дверях обеденной залы стоял невысокий мужчина, более всего похожий на обычного торговца. Серый дорожный плащ, запыленные сапоги, седенькая короткая бородка. Вот только не смотрят так обычные торговцы. Нет, не смотрят. Он словно каждого из нас насквозь видел.

А еще — осанка, голос и некий неуловимый запах, который носом не учуешь. Запах власти. Я его помню еще по встрече с Эдуардом, повелителем Силистрии.

Окончательную ясность в том, кто именно пожаловал в обеденную залу, внес Гастон де Фюрьи, вставший за спиной визитера. Ну и Себастьян, склонившийся так стремительно, будто ему кто-то в живот кулаком ударил.

— Ваше величество, — встав, отвесил поклон и я. — Эраст фон Рут к вашим услугам.

Эль Гракх не стал от меня отставать, даже вечная мятежница Фриша — и та шаркнула ножкой, прощебетав свое имя.

— Крепко тебе досталось, фон Рут. — Король Георг подошел поближе. — Это чем тебя так? Магия?

— «Призрачное копье», — подтвердил я. — Штука крайне неприятная. Теперь меня можно одного против войска империи выпускать. Они меня увидят, испугаются и убегут, побросав оружие.

— Со мной Альдин, мой личный маг-лекарь, — деловито сообщил мне король. — Он разве что только мертвых не поднимает. Я скажу, он тебя посмотрит.

Альдин. Я слышал это имя от мессира Крету. В одной из бесед Михель упомянул, что этот маг чуть ли не лучший целитель во всем Рагеллоне, и за беседу с ним он готов отдать все, что у него осталось в этой жизни.

— Буду вам признателен, — с непритворной радостью сообщил я королю. — Вы даже не представляете насколько.

— Он нас уже замучил, — без лишней скромности влезла в разговор Фриша. — Вбил себе в голову, что стал уродом. И нудит, и нудит. Ужас!

— Чепуха, — сказал из-за плеча короля де Фюрьи. — В конечном итоге все мы станем неприглядным тленом, потому что смерть никого не красит. Чуть раньше, чуть позже — велика ли разница? Главное не это.

— Велика, — возразил ему Георг Девятый. — Просто мы с тобой, друг мой, уже стары и забыли, что значит быть молодым. У нас другие заботы и другие цели, не похожие на те, что ставит перед собой этот юноша. Наша кровь уже холодна, а его еще горяча. Ему плевать на судьбы мира, куда важнее, что скажет та, единственная, увидев его таким. И его нельзя в этом винить. Скорее надо завидовать. Время простых желаний и незатейливых мечтаний.

— Ну не таких уж простых, — заметил де Фюрьи. — Они, вслед за своим учителем, стремятся изменить этот мир, причем самым кардинальным образом. Если вы полагаете, мой король, что слова о пролитой ими крови — только метафора, то ошибаетесь. Все именно так и обстоит. Они молоды, это так. Но количество убитых ими врагов исчисляется даже не сотнями человек. А может, и не тысячами.

— Да уж не сотнями, — фыркнула Фриша. — Это точно.

— И что с того? — Король скинул плащ на руки Себастьяна. — Велика премудрость — уметь убивать. Это, пожалуй, самое простое из искусств. Вырастить цветок — это задача, это труд. А лишить кого-то жизни не так уж и сложно. Вот на днях казнили графиню Линдт. Взмах топора — и нет одной из прекраснейших женщин Асторга, у ног которой совсем недавно лежали лучшие мужи королевства. И что же? Ее забыли на следующее утро, словно этой красоты и не было на свете. А вот статуя, которую с нее ваяли, переживет века. Кстати, Гастон, покойная графиня тебе, если не ошибаюсь, приходится родней?

— Весьма далекой. Троюродная племянница со стороны жены, — подтвердил де Фюрьи. — А что она натворила?

— Переусердствовала с использованием ядов, — любезно ответил ему король. — Ладно слуги, которые пронюхали о ее любовных шашнях с братом мужа, их смерть еще можно понять. Понять и простить. Но когда она отправила к Престолу Владык вдовствующую герцогиню Альдштадскую, мою двоюродную тетушку, в имении которой я как-то лето в детстве провел, — это уже перебор. Всем нужны деньги, все хотят получить наследство, но совесть тоже иметь надо. Хоть какую-то. А если совсем нет совести, зачем тебе голова?

А мне нравится этот монарх. Эдуард Силистрийский был славным человеком, если, конечно, так можно говорить о королях. Но Георг Девятый, пожалуй, его переплюнул.

Интересно, услышь он мои мысли, сразу бы казнил или нет? Сдается мне, палач при королевском дворе не бездельничает, работы ему хватает. И все равно славный король. За такого и воевать приятно.

— Мы никогда не убиваем просто так, для забавы, — внезапно сказал Эль Гракх. — И удовольствия от этого не получаем.

— Неправда, — тут же среагировал Гастон. — А кто в Халифатах прикончил служителя ордена, сунув его головой в угли, а после радовался подобно ребенку?

— Прошу прощения, но в моих словах неправды не было, — с достоинством произнес пантиец. — Да, мы с радостью казнили чернеца. Но это была месть, а не забава. Он был убит, если можно так выразиться, со смыслом.

— И за дело! — выкрикнула Фриша. — Жалко только, что эта гнида лишь один раз могла умереть.

— Вот теперь я окончательно поверил, что эти молодые люди могли остановить войско Линдуса там, на перевале. — Король прошел к столу и сел за него. — Сначала имелись сомнения, но теперь они полностью развеяны.

— А в награду нас даже на улицу теперь не пускают, — обиженно надула губы Фриша. — Воздухом подышать.

— Таков был мой приказ, — пояснил король. — Что вы так удивились, юная мистресс? Да, я запретил вас выпускать из этого дома. Мне хотелось непременно глянуть на юных героев, о подвиге которых судачит весь мой двор. Если верить рассказам, вы уничтожили около пяти тысяч пехоты и добрую полусотню магов. А еще через пару недель, если не появится новая тема для разговоров, это количество удвоится.

— Прошу прощения, ваше величество, но какая связь между вашим желанием одарить нас своим вниманием и обычными прогулками? — уточнил Эль Гракх. — Я ее, увы, не вижу.

— Не хотел, чтобы вы трое сбежали, — рассмеялся король. — Выйдя на улицу, вы бы почуяли волю, плюнули на свои хвори и задали отсюда стрекача. Я сам был таким же. Такие мелочи, как дырка в боку, проделанная чьей-то шпагой, или сломанная рука, меня никогда не останавливали. Особенно если речь шла о гремящей где-то войне.

А ведь верно. Я точно бы сбежал. Лучше закрыть свою безобразную физиономию капюшоном и забыться тяготами дороги, чем день за днем беспрестанно о себе думать.

— Смотри на них, Гастон, — снова рассмеялся король. — Так и есть! Ей-ей, славные ребята. С такими мы завоюем весь континент, попомни мое слово!

— Невелик труд — откусить большой ломоть, — задумчиво произнес де Фюрьи. — Прожевать его — вот задача.

— И так всегда, — закинул ногу на ногу Георг Девятый. — С самой юности он разрушает мои мечты своим практицизмом. Вроде бы и не принц я уже, а король, а де Фюрьи остался все тем же циником и скептиком, не желающим признавать мои иллюзии реальностью даже ради собственной придворной карьеры. Однако, друзья мои, я прервал ваш завтрак, не так ли? Предлагаю его продолжить. Да я и сам бы перекусил с дороги. Гастон, накормишь гостя?

— Себастьян, — хлопнул в ладоши де Фюрьи. — Распорядись!

— И передай, чтобы к нам присоединились глава моей охраны и магистр Альдин, — бросил король. — Чем больше людей, тем интереснее застольная беседа. Иногда куда интереснее, чем сама трапеза.

— Фальк с вами вряд ли бы согласился, — рассмеялась Фриша, лукаво стрельнув глазами в сторону короля.

Может, зря Ворон ее гонял тогда, в Халифатах? Никакая она не потаскуха, а просто надеется на то, что до старости доживет и тогда ей будет что вспомнить?

— Фальк? — вопросительно поднял брови король. — Это один из ваших друзей? Отчего же он не любит застольные беседы?

— Напротив, любит, — весело сообщила ему моя соученица. — Когда люди разговаривают, они не едят, и тогда вся их снедь достается Фальку. Вот только содержание этих бесед ему безразлично. Он когда ест, никого не слушает.

— А когда не ест? — заинтересовался Георг Девятый.

— Тогда пьет, — хмыкнул Эль Гракх. — Или кого-то убивает.

Дверь скрипнула, король повернулся к ней в надежде на то, что пожаловали его спутники, и тут же потер кулаками глаза, подумав, что ему мерещится невесть какая чушь.

Ну да, его можно понять. Но какая выдержка! Служанки поначалу, только завидев Фила, в голос орали. Одна даже по гардине пыталась под потолок забраться, спасаясь от жуткой нечисти, что увечные чародеи с собой притащили.

Понятно, что король не служанка, тут воспитание другое, да и мужчина он, опять же. Но и обстоятельства следует учитывать. Мой питомец и прежде на свежего человека сильное впечатление производил, а теперь — особенно. Короче, то ли он на мое выздоровление много сил потратил, то ли заразу какую древесную подхватил по дороге, только внешне он стал выглядеть жутче некуда. Кора у него на ветвях полопалась и побелела словно снег, а через нее багровая сердцевина виднеется. И еще корни ровно уголь черные стали. Разноцветье — будь здоров!

Добавьте сюда его глупую привычку вечно ветвями своими махать — и получите одушевленный ночной кошмар, способный напугать даже смелого человека. Да что там — мне самому время от времени страшновато становилось, особенно когда я его в лечебных целях кровью кормил. Сидит у ног эдакая трехцветная страхолюда и своими ветвями багровые капли ловит. Умом понимаешь, что это Фил, а только лучше от этого не становится.

Вдобавок он научился каким-то образом запоры внешние на дверях отпирать. Я ж его в своей комнате закрыл, чтобы он по коридорам не бегал, и вот опять он выбрался. Да еще так неудачно. Точно его сейчас в камине спалят. Напугать короля, пусть даже и не сильно, — это государственное преступление. Куда большее, чем пытки дворецкого.

— Это что же такое? — глянул на нас Георг Девятый.

— Фил. — Фриша, мигом смекнув, что моему питомцу может прийтись несладко, ударила по полу костылем и шикнула на него: — А ну, брысь! Домой, мигом!

Странно, но он ее послушался.

— Я не большой знаток магии, но кое-чему меня в юности учили. — Король с интересом проводил взглядом растение. — Не заклятиям, разумеется, но… Так вот, полагаю, не ошибусь, предположив, что это одушевленное порождение чародейства, не так ли?

— Так, — неохотно признался я.

— Странно, что орден Истины не сжег вас еще до того, как вы пожаловали в Асторг, — весело подытожил Георг Девятый. — Они могут закрыть глаза на многое, но на это…

— Какая забавная зверюшка встретилась нам на пути сюда. — В залу вошел седобородый старец с длинным посохом. Подобные ростовые палки были популярны среди магов пару веков назад, нам про это Ворон рассказывал. — Молодые люди, а вы знаете, что игры с одушевлением очень не поощряются не только среди простых людей, но и среди нашего сословия?

Магистр Альдин. Это точно он. Да, ему и впрямь лет двести, кабы не больше.

— Надеюсь, вы ей не навредили? — уточнил король. — Выглядит она неказисто, но мне, как ни странно, понравилась. Я люблю все новое, а подобного существа мне раньше видеть не доводилось.

— Нет, — мотнул бородищей маг. — Годы мои не те, чтобы эдаких порождений магии убивать. Оно само со временем сгинет в том небытии, из которого вылезло. Пять-семь лет существования им отведено, не больше.

Вот тебе и раз. А я и не знал. Жалко Фила, я к нему привык. Мало того — он мой последний шанс на спасение, если что. Два раза уже помогал, вытаскивая из-за Грани. Узнать бы у этого старикана, нет ли способа как-то продлить век моего питомца, да как к нему подступишься? Очень уж он грозно выглядит.

И зря боялся. Магистр оказался не таким уж суровым и надменным, как мы поначалу решили. Ну да, он грозно трубил носом и супил седые клочковатые брови, но при этом общался запросто, никак не давая понять, что между нами лежит пропасть. Хотя мы ни на миг не забывали об этом, буквально физически ощущая то, какая магическая мощь скрыта в дряхлом на вид старческом теле.

Скажем так — этот дед может выйти один против всех нас и разметать вмиг, как ураганный ветер сносит соломенные крыши с домов бедняков. За Ворона не скажу, а нам против него и минуты не выстоять. Сильного чародея к себе Георг Девятый приблизил, ох какого сильного.

Я же говорю — умный король. Настолько, что я просто не берусь судить, зачем он объявился тут и за какими демонами ему на самом деле понадобилось увидеть трех увечных подмастерьев мага-смутьяна, пусть даже в данный момент воюющего под его знаменами. Глупо верить в то, что он просто захотел на нас посмотреть. Еще глупее предположить, что он хотел нас поблагодарить за верную службу и смелость на перевале. Ладно бы еще перед войском, где от подобного жеста будет прок, дескать, король всегда вознаграждает тех, кто ему верно служит. Это нормально, это политика. Но без публики, вот так, запросто? Да ну, так не бывает. Здесь что-то другое. Но что?

Только я на эту тему думать не собираюсь. Пусть Ворон думает, он у нас наставник, а, значит, стратег и тактик. Мое дело — воевать. Главное, язык надо держать за зубами. Особенно Фрише, которая уже успела опрокинуть пару бокалов вина и теперь бойко рассказывала забавные истории нашего житья-бытья в Халифатах.

Как бы она чего лишнего не брякнула, особенно из тех речей, что время от времени выдавал пьяный в хлам наставник. Он поначалу, как прибыли на Восток, очень крепко зашибал. Не мог себе простить Луизу, Робера, Тюбу. Всех, кто остался на той зимней дороге. Винил он в этом себя, но и прочим доставалось — королям, вельможам и даже богам. Такое про власть на земле и небе выдавал, что хоть ты трижды союзником будь, но ни один монарх с рук подобное спускать не должен. Потому как если кто-то начинает сомневаться в законности власти на всей земле в целом, независимо от того, где какой король правит, то это добром не кончится. И подобного вольнодумца надо сразу к палачу отправлять. Или того лучше — прямиком на плаху.

Эль Гракх, как видно, рассудил так же, как и я, потому что перебил Фришу и ловко увел разговор в другую сторону, начав рассказывать о том, как его в ногу скорпион укусил. Это было не так интересно, как повествование Фриши о похождениях Ворона, но этикет есть этикет. Слушали асторгцы пантийца, хоть и без особой охоты.

— «Призрачное копье», — утверждающе заявил Альдин, только глянув на меня. — Любят тебя боги, юноша. Возьми враг чуть ниже — и мы бы никогда не встретились.

— Так себе любовь, — пробурчал я. — Вы на меня гляньте. С такой рожей дорога только в разбойники. Тогда ни банда, ни оружие не нужны, люди и так все отдадут.

— Все пройдет, — уверенно заявил маг. — Я такое не раз видел. Ну и еще вот, пожалуй, что сделаем.

Он провел ладонью по моему лицу, что-то шепнув. Странная формула, ничего подобного до того не встречал. И дело не в какой-то специфической форме, мне сам язык, на котором она звучала, был незнаком. Впрочем, эта мысль в голове вспыхнула и тут же погасла, поскольку в этот момент меня пронзила острая боль. В мое лицо словно впились сотни коротких и острых иголочек, терзая и без того увечную плоть.

— Терпи, — громыхнул то ли в ушах, то ли в сознании голос Альдина. — Хочешь по-людски выглядеть — терпи.

Одна радость — боль ушла почти так же быстро, как и пришла.

— С ума сойти! — Фриша сорвалась со своего места и подковыляла ко мне. — Эраст, поверь, ты почти как прежде выглядишь.

Я ощупал лицо. Да, проклятых бугорков стало меньше, и кожа стала гладкой.

Возможно, кто-то сейчас скажет: «Чего он как девка какая-то прямо? Тоже мне, повод для печали».

Поживите уродом среди обычных людей, тех, которые не сильно жалеют всех, кто на них не похож, — поймете. Особенно если до того уродом не были и ничем от остальных не отличались.

— Не знаю, как он выглядел раньше, но что мог, то сделал, — потер руки Альдин. — Что ты там себя хватаешь? Это тоже пройдет. Магия магией, а природе людской все равно время нужно. Что же до волос на голове, тут ничего делать не стану. Сами вырастут. А если нет — так и не беда. У меня вот лет сто пятьдесят как последний волос выпал, и ничего, нормально себя чувствую.

Он стянул с головы засаленный колпак, который вышел из моды одновременно с его посохом, и продемонстрировал нам блестящую под светом свечей лысину.

Я рассыпался в благодарностях, но маг слушать меня не стал, переключившись на отлично прожаренного цыпленка в специях.

Зеркало подтвердило, что наконец-то ушла с лица проклятая краснота и я в самом деле стал похож на себя самого. Прежнего себя.

Не знаю, чего там затеял Георг Девятый, но за одно то, что он сюда привез Альдина, я ему безмерно благодарен. Хотя ухо востро держать, разумеется, не перестану.

Кое-какая ясность появилась ближе к концу завтрака, который, судя по количеству блюд и продолжительности, плавно переходил в обед. За столом прибавилось едоков, на стульях восседали какие-то высокопоставленные офицеры и поджарые вельможи в камзолах полувоенного фасона и со шпагами старой ковки на боку. Нас им даже не представляли. Странно, что вообще не попросили выйти вон, с учетом того, что разговоры шли уже совсем нешуточные, рассматривалась стратегия грядущих битв.

И в первую очередь речь шла о каком-то скором сражении, применительно к которому все время употреблялись слова «решающее» и «определяющее». Судя по всему, король и пустился в путь затем, чтобы то ли возглавить войско в этом сражении, то ли чтобы воодушевить солдат. А может, чтобы в случае поражения с ними там и полечь. Кому охота сдаваться на милость противника, заранее зная, что она не воспоследует?

Про нас Георг Девятый вспомнил только тогда, когда его свита со словами: «Ну, пора в путь», — начала покидать залу.

— Подмастерья, — принимая свой плащ из рук Себастьяна, сказал он нам, — а вы что, еще не собрались?

— Ваше величество? — уточнила Фриша, поправляя волосы.

— Если вы еще не поняли, я следую туда, где сейчас громко бьется сердце войны. — Король задумчиво нахмурился. — Красиво сказано. Напыщенно и пафосно, но тем не менее. Жалко, записать не на чем, такое выражение не грех вставить в мою ежегодную речь для народа. Людям нравится, когда король говорит красиво, немного непонятно и через слово поминает славу предков. Это будит в них патриотизм.

— И? — поторопила его Фриша, вызвав недовольный взгляд как хозяина дома, так и его слуги.

— И? — Король скрепил плащ под подбородком фибулой. — Что — и? Вы точно ученики мага? Я полагал, что ваша братия скора умом и делом. Вы можете отправиться со мной на позиции, к своему наставнику. А почему нет? Путешествие с королем — отличная награда для любого героя, так я вознагражу вас за отвагу при защите перевала. Это раз. Я усилю вами свое войско перед решающим боем. Да, вы пока подмастерья, но даже соломинка иногда ломает спину лошади. Почему бы вам не стать такими соломинками? Это два. Ну и ваш наставник воодушевится, увидев своих учеников. Это три.

Насчет первых двух пунктов можно согласиться. Но насчет третьего… Нет, ваше величество, не знаете вы нашего Ворона. Боюсь, он даже и не заметил, что кто-то из нас отсутствует. Он весь в войне, и до кучки подмастерьев, пусть даже и своих собственных, ему нет никакого дела.

Хотя это обоснование происходящего звучит немного правдоподобней, чем предыдущее. При условии, разумеется, что королю вообще зачем-то может прийти в голову идея объяснять мотивацию своих поступков трем молодым людям, чьи имена он забыл сразу же после того, как те их назвали.

Но это и не важно. Главное, что предложение превосходное.

— А можно магистра Альдина попросить и нас с Элем подлечить? — без особого смущения поинтересовалась у короля Фриша. — Пока доедем, времени будет предостаточно.

— Почему нет? — благосклонно ответил ей король, покидая залу. — Попросим.

— Собирайтесь быстро, — кинул нам Гастон де Фюрьи. — У вас есть всего несколько минут, пока его величество идет к своей карете.

Фриша сразу поковыляла к выходу, ее вещи забирали мы с Эль Гракхом. Да там и было тех вещей… Оружие да сумка с самым необходимым.

Так что мы прекрасно успели до отбытия кортежа. Лучшего слова тут не подберешь. Десяток карет, в которых катились на войну король и его царедворцы, сопровождали не менее сотни рыцарей в блестящих на солнце доспехах. Выглядело это все и красиво, и внушительно.

— Вам туда. — Гастон де Фюрьи, усаживающийся в карету, на дверцах которой красовался золотой герб Асторга, показал нам на немудрящий экипаж, находившийся в самом конце процессии. — Бегом!

ГЛАВА 14

Нас определили в одну карету с магистром Альдином, как видно руководствуясь принципом «подобное к подобному». Впрочем, у нас такое положение дел не вызвало ровным счетом никаких возражений. Напротив, восторга были полные штаны. Кто же из подмастерьев откажется с таким уважаемым магом дорогу коротать?

Странно, правда, что столь почтенного человека запихнули на задворки кортежа, но это уже не нашего ума дело. Если так поступили, значит, на то имелись некие резоны.

Что примечательно, Альдин и в самом деле оказался милейшим стариканом. Ну да, он иногда забывал, о чем только что говорил, время от времени засыпал прямо посреди рассказа, громоподобно при этом храпя, и очень любил поворчать, обвиняя нынешних магов в том, что они — наглые мальчишки. Причем он имел в виду не нас, а магов вроде наставника или мастера Гая. Мы в эту категорию и вовсе не попадали, проходя по разряду «несмышленыши». Я ведь ошибся тогда в обеденной зале. Этот дедуля учился не вскоре после Века смуты. Он его застал воочию. Магистр Альдин оказался одним из последних магов, прошедших обучение тогда, когда такие, как мы, владели миром.

Мы сначала даже подумали, что у старика реальность и вымысел от возраста воедино сплелись, будучи уверенными в том, что столько даже маги не живут. Но это оказалось правдой, нам Гастон де Фюрьи все подтвердил. Ему верить можно, он врет только тогда, когда ему это выгодно. А чувства юмора у папаши Рози вовсе не имеется.

Сколько же Альдин знал! Всего и про все. Правда, желание делиться с нами этой мудростью здорово зависело от настроения магистра. Если он был весел и бодр, то мы выпадали из реальности на все то время, пока длился рассказ старого мага. Если же нет, то сидели тихо, как мыши. Кто знает, что ему придет в голову?

Иногда история, начатая утром в карете и звучавшая весь день, продолжалась там, где мы останавливались на ночевку: когда в доме вельможи, онемевшего от чести, оказанной ему королем, а иногда в обычной гостинице, окруженной кольцом рыцарей для пущей защиты его величества.

В одном из пограничных городков мы остановились как раз в странноприимном доме. До того Альдин рассказывал нам о том, как можно дурачить элементалей стихий, используя их прямолинейность и неразборчивость. Вообще-то «дурачить» — это не совсем то слово, там, скорее, имеются некие нюансы в произнесении заклятий… Ну не важно.

Рассказать за время пути все, что хотел, магистр не успел, но обещал закончить эту лекцию после ужина, поскольку не терпел незавершенных дел.

Эль Гракх и Фриша мигом бросили в отведенном нам номере свои вещи и выбежали в коридор. И того и другую Альдин по дороге практически исцелил, потому нашей соученице теперь без надобности был костыль, а пантиец наконец-то задышал полной грудью, не боясь задохнуться.

Я же, по появившейся недавно привычке, сначала пытливо посмотрел на себя в зеркало, пытаясь сообразить — произошли какие-то изменения в лучшую сторону или их нет?

Дверь номера тихонько скрипнула.

— Фил, — проводя пальцем по щеке, грозно рявкнул я. — А ну, стоять! Нельзя тебе с нами! Не дай боги, кому из королевской охраны на глаза попадешься! Сто раз сказано — не все в тебе теперь милое создание видят, иные за демона принимают и порубить на щепки могут.

Свободолюбивое и любопытное растение на каждом постоялом дворе то и дело пыталось улизнуть из нашей комнаты, дабы изучить новое место пребывания, а также завести знакомство с местными кустиками и деревцами. Сдается мне — взрослеть он начал, а потому стал испытывать тягу к особо стройным березкам и вербам.

— Красив, — услышал я знакомый голос, который никак не мог принадлежать моему любимцу. — Слушай, а ты чего это такими вещами начал заниматься? Раньше вроде тебе до рожи своей дела не было? Чую, не довели тебя Халифаты до добра. Нет, не довели. Набрался ты там всякой дряни. Но оно и понятно, нравы там те еще.

— Агриппа?! — В моем голосе смешалось сразу все: и удивление, и радость, и даже немного страх.

Ну да, страх. А что такого? Если сейчас в нашей комнате обнаружат человека, приближенного к Гаю Петрониусу Туллию, который во многом олицетворяет собой противников Асторга, то жить мне аккурат до завтрашнего полудня. Просто в здешних краях чтут традиции, а потому казни государственных преступников всегда проводят в это время суток, как предки заповедали.

— Он самый. — Воин прошел к кроватям, стоявшим у стены. — Которая твоя? Вот эта? Хорошо.

Дерево скрипнуло под его весом, брякнули ножны, прошуршал плащ.

— Ты здесь как? — потряс головой я, а после погладил себя по лысине. — А?

— Сначала на лошади, потом пешком, потом снова на лошади, — добродушно поведал мне он. — Это я про дорогу из империи сюда. Обратно, впрочем, думаю, так же добираться стану. Слушай, ты забавно выглядишь без волос. Это где тебя так обкорнало? На Левантийском кряже?

— Там. — Я снова провел ладонью по затылку, не без удовольствия ощутив покалывание в пальцах. Еще вчера обнаружил, что новая шевелюра начала пробиваться через кожу.

— Наслышан. — В голосе Агриппы я с удивлением услышал нотки уважения. — Дали вы там имперцам жизни. Линдус, по рассказам очевидцев, рвал и метал, а после одного из полководцев собственноручно крепко поколотил. Того самого, который войска направил невесть куда без его ведома. Хотел, понимаешь, пузан выслужиться, а вместо этого заработал опалу и был отправлен простым мечником в штурмовые части.

— Ничего себе, — проникся я.

— Что значит — «ничего»? — негромко засмеялся нежданный гость. — Про вас не забыли, награда нашла героев. Все отлично знают, кто мясорубку на перевале учинил, наша разведка не зевает. Линдус всю вашу компанию уже объявил врагами имперской короны и назначил награды за головы учеников мага Герхарда Шварца. Причем за живых платит куда больше, чем за мертвых. Если эти денежки сложить с теми, что за вас обещает орден Истины, хорошая сумма выходит. На такой куш можно долго и безбедно жить, не отказывая себе ни в чем.

— Обрадовал, — вытер выступивший на лбу пот я.

— Да вы что. Так, мелочь, — задорно подмигнул мне Агриппа. — Вот за наставника вашего, рекомого Вороном, графский титул дают, поместье с домом и землями, да еще пять тысяч золотом. Это за живого. За мертвого поскромнее, но все равно — достойно. Очень его Линдус не любит, особенно после того, что он при штурме Фрашта учинил.

— А что он учинил? — Я сел напротив гостя и сложил руки на коленях.

— Фрашт славился неприступностью, — неспешно начал рассказ Агриппа. — Трудный в плане штурма город. Помнишь Шлейцер? Так он на фоне Фрашта — деревенька. Твой наставник и пара его приятелей из числа «безумцев» пробрались за стены через сточные канавы и ночью подняли все городские кладбища. Все, Эраст! А их там три. Город старый, погосты — тоже, там в три слоя гробы стоят, один на другом. Со времен Века смуты людей хоронили. Нет, свежих покойников горожане лет семьдесят как за стенами закапывают, на новом кладбище. Но эти-то никто не снес. Грех усопших тревожить, подобное богам не угодно. Но то для горожан, а для твоего наставника и его приятелей — нет. Ох, что там началось!

Я не удержался и хихикнул, восхищаясь лихостью учителя.

— Не смешно, — осек меня Агриппа. — Мертвые только за первый час столько народу порвали, что ужас. И солдат, и горожан. А главное, что усмирить мертвецов некому было. Всех магов Фрашта давным-давно сожгли, а из Светлого братства в этот город никого не прислали.

— Они сами открыли ворота, — подытожил я. — Верно?

— Никто не хочет умирать, — подтвердил собеседник. — Особенно такой смертью. И я бы не хотел, чтобы мне гнилые зубы глотку порвали. Конечно, открыли, куда им деваться было? На свою голову. Асторгцы никого не щадили, рубили в капусту всех. Они люди слова. Если бы те сдались сразу, то отделались контрибуцией. А так — все, караван ушел. Не сдались — повинны смерти.

— А вот прозвучало слово «безумцы», — уточнил я. — Это ты магов так обругал или?..

— Так Ворона и его приятелей теперь зовут собратья по цеху, — пояснил Агриппа. — Те, что из Светлого братства. И им это название подходит, потому как то, что они творят во время сражений, нормальным поведением для человека не назовешь. Нет для них больше никаких условностей, парень. Я тебе врать не стану, мне плевать и на Линдуса, и на Георга, и на Ворона твоего. Да и не боюсь я давно ничего. Чем меня напугаешь? Разве что небом, падающим на землю, да и то не поручусь. Но, знаешь, даже меня проняло той ночью во Фраште. Я же там был, все сам видел с крыши. Пришлось на нее выбраться, чтобы до меня эти скелеты ходячие не добрались. И приятелей наставника твоего созерцал, как раз тогда, когда они на городской стене стояли и хохотали, глядя на то, как мертвые рвут на площади живых. На куски рвут. Очень им эта картина нравилась. Нет, ладно бы имперских солдат дохляки гоняли. Тут все ясно, война есть война, для убийства врага все средства хороши. Но тут-то горожане были. Обычные люди. Девки грудастые, бабы толстомясые, гончары, торговцы, дети опять же… Этих-то за что?

— Ну а магов за что? — и не подумал жалеть горожан я. — Что они такого сделали, зачем их на костер поволокли? И вот эти самые девки, бабы, гончары орали так, что богам тошно было: «Дайте огня! Больше огня!» А дети грязью в них. Грязью. Опять же!

— Вырос, — констатировал Агриппа. — Нет больше того забавного мальчугана, которому я подзатыльники отвешивал. Есть боец. Это хорошо. Теперь я за тебя более-менее спокоен.

— Вырос, — подтвердил я. — Жизнь заставила. Слушай, ты мне на другой вопрос ответь — как ты умудрился сюда пробраться? Эта гостиница в двойном кольце охраны!

— Ну да, — кивнул Агриппа. — Но если в нее зайти до того, как пожалует его августейшее величество Георг Девятый, а не после, то никаких сложностей не возникает.

— Так его охранники все обошли, все проверили?

— Я тебя умоляю, — отмахнулся воин. — Это все дело привычки. Я сейчас про себя, а не про них. Но если тебе интересно, то убить короля у меня не получится. Не подберешься к нему. Да и кому он нужен? Убивать августейших особ без крайней надобности — глупость невероятная. В монарших кругах такое не принято. Внутрисемейно — дело обычное, там и кинжал, и яд только так в ход идут. Но прикончить собрата при помощи наемных убийц даже во время войны — это никуда не годится. Линдус даже когда одно за другим королевства под себя подминал, и то до подобного не унизился. Кого из правителей казнил со всеми традициями, кого в битве зарубили. Но чтобы кинжал под ребро — это нет.

Ну да, я хотел про это спросить. Если Агриппа смог обвести вокруг пальца охрану, то он при желании и его величество сможет прикончить.

— Впрочем, технически такое возможно. Можно было бы попробовать прикончить его величество из арбалета, — задумчиво почесал он нос. — Хотя… Уверен, что Георг даже спит в гномьей кольчуге, что ему на заказ ковали. Подгорные жители за очень большие деньги их создают и только для очень высокопоставленных особ. Берут золото, лучшую сталь тройной варки и драконье железо, это очень редкий материал. А потом из получившегося сплава куют такую кольчугу, она выходит легкая, как рубаха, и очень прочная. Ни болтом не пробить, ни мечом. Так что если только в голову метить.

— На вопрос ты так и не ответил, — решил я не развивать эту тему. — Здесь-то ты как оказался?

— Тебя убивать пришел, — благодушно сообщил мне Агриппа, а после щелкнул по носу. — Пунь!

— Не смешно, — отвел его руку в сторону я.

— Согласен, — кивнул воин. — Но факт есть факт. Видишь ли, когда мастер Гай узнал, кто именно был виновником поражения имперских солдат на Левантийском кряже, то пришел в невероятное бешенство. В последний раз его так крючило, когда Ворон получил право набирать учеников. Он в тот вечер тоже бегал по кабинету, топотал ногами и обещал сжечь к демонам весь мир. Так что гордись, имеешь право. Хозяина до такого состояния довести не каждый сможет.

Сомнительная заслуга, если честно. Я не сильно рад такому достижению.

— А еще скажи своим приятелям, чтобы те язык за зубами держали в кабаках, — уже другим, более жестким тоном продолжил Агриппа. — Если бы помалкивали, так, может, и не всплыло бы ничего. Но нет, они разорались. «Когда Эрашт шаданул жаклятием, тогда все решилошь. За Эрашта, чудо-мага!» Твоего приятеля слова.

— Какого? — спросил я невесело.

— Здорового, тупого и с покореженной рожей. В щеке у него дырка и зубов недостает, потому и шепелявит. Лучше бы она у него в голове оказалась, честное слово. — Агриппа сдвинул брови. — Кабы в том кабаке, где твои дружки праздновали победу, я один был, может, и обошлось бы все. Так нет, нас там трое оказалось. И тех двоих по дороге никак я прибрать не мог. Хотел — но не мог. Так хозяин и узнал про то, кто отличился в бою. А потом еще долго бубнил, что знай он сразу про то, сколько от тебя бед последует, то и не подумал бы тебя в том сарае жалеть. А после велел с тобой не церемониться в том случае, если я встречу тебя где-то тут, в Асторге, или в другом месте. В идеале я должен стукнуть тебя по башке и отвезти к нему. Ну а если ситуация такого не позволит, то убить на месте, причем умирать ты должен долго и мучительно. И привет тебе напоследок передать от архимага Туллия.

— И что теперь? — спросил я. — Как поступишь?

— Сам рассуди, — как у Агриппы в руках появился кинжал, я даже не заметил. — Задачка-то простая. Вытащить тебя отсюда никак не получится, значит, буду убивать.

— Не будешь. Хотел бы — уже убил.

— Да мне и не надо ничего самому делать, — зло бросил Агриппа. — С такими друзьями, как у тебя, ты скоро и без посторонней помощи к Престолу Владык отправишься! Парень, я не смогу всякий раз вытаскивать твою шею из петли. Пока тебе везет, но судьба еще та шлюха, и в один прекрасный день она изменит. Кстати, на задах гостиницы, в выгребной яме два тела лежат. Это были крепкие ребята, я их видел пару раз до сегодняшней встречи. Охотники за людьми, наемники, причем одни из лучших. И они охотились за вашими головами. Они давно вашему конвою на хвост сели, надеялись, что рано или поздно вы трое от него отделитесь и отправитесь своей дорогой. Там бы вас и прихватили. И магия бы не помогла. Она от арбалетного болта, ударившего в затылок, не спасает. Поверь, эти двое знали свою работу, вы бы даже не поняли, что к чему. Две мертвые головы и один связанный живой подмастерье Ворона — это хороший куш, после него с ремеслом наемника можно завязать. Их планам не дано осуществиться, так как эта парочка мертва. Но сколько еще таких вьется поблизости?

— Скорее всего, я никогда с тобой не рассчитаюсь за все для меня сделанное, — смущенно потупился я.

— Скажи, чего ты вообще приперся обратно из Халифатов? — спросил Агриппа. — Чего тебе там не сиделось?

— Все поехали — и я поехал. — Мне даже стало странно, что ему приходится объяснять такую простую вещь.

— Ну а если все со скалы в море прыгать станут? — уточнил воин. — Тоже сиганешь?

— А скала высокая? — уточнил я, вспомнив слова Фалька, произнесенные в подобной ситуации, а после ойкнул от крепкого подзатыльника.

Все-таки как быстро он двигается. Мне бы так научиться!

— То, что затеял твой наставник, кончится плохо, — негромко и оттого чуть пугающе произнес Агриппа. — Поверь мне, я знаю. Все войны одинаковы — начинают их идейные фанатики, стоящие с обеих сторон, а заканчивают те, кто этих фанатиков изначально друг на друга натравил. Ну а умирают в сражениях те, кому эта бойня вообще не нужна. Они чаще всего даже не понимают, ради чего воюют. Так вот, парень, твой учитель главную возложенную на него задачу уже выполнил. Он еще востребован, как и его безумные приятели, но это до поры до времени. В какой-то момент тот, кто требовался вначале, станет лишним. И те, кто рядом с ним, — тоже.

Нельзя сказать, чтобы мне подобные мысли не приходили в голову. Да и Рози намекала на что-то такое.

Но Ворон ведь не дурак? Он наверняка все про это знает, все понимает. И наверняка у него есть какой-то план. Не может его не быть.

— Вижу, дошли до тебя мои слова. — Агриппа тяжело вздохнул. — Только все равно уносить ноги куда подальше не станешь. Ну, я все, что мог, для тебя сделал. Дальше сам.

— Так мне бежать особо некуда, — попытался оправдаться я. — Дома у меня нет, родни — тоже. Все, что есть, — это наставник и соученики. Ну и ты.

— Ну да, дома нет, — признал тот. — Точнее — был да сплыл. В поместье, что тебе по наследству отошло, теперь соваться не смей. Почему, надеюсь, объяснять не надо?

— Не надо, — подтвердил я. — Смешно с ним получилось. Мне ведь там даже побывать не довелось.

Да и ладно. Легко пришло, легко ушло. Рози, правда, расстроится. Очень она имущество терять не любит, пусть даже и находящееся демон знает где.

— И вот еще что. — Агриппа помолчал, как видно размышляя, говорить мне следующую фразу или нет. — Если все случится так, как я думаю, Халифаты для вашей братии тоже могут стать небезопасными. Кто знает, что в голове у Сафара? Десять раз подумайте, если решитесь отправиться в ту сторону.

Боги, война только началась, перевес в нашу пользу, а он железно уверен в том, что победы Асторгу не видать. Как так?

Или он видел что-то, позволяющее так думать? А может, ему это что-то специально показали?

— И куда тогда нам деваться?

— Подумайте о Западе, если выживете. — Он выделил голосом последние слова. — Меллобар, король эльфов, последнее время охотно берет на службу людских магов. Не скажу, что они там едят с золота, но одно известно точно — всех, кто требует их выдачи, эльфы посылают куда подальше. Дескать, их человечьи проблемы не касаются. Правда, и используют этих магов в самых грязных делах, но тут уж не до жиру.

— Так себе перспектива, — резонно заметил я.

— Когда тонешь, то и за гадюку схватишься, — осек меня Агриппа. — У тебя большой выбор направлений? Даже сейчас, когда вроде бы ты на коне? Ни влево, ни вправо, парень, тебе не вильнуть. А если Георг Девятый сменит милость на гнев, куда ты отправишься? Там орден, там братство, там Линдус с наградой за твою голову. Мир велик, только ни на одной из его дорог вас не ждут. Или, напротив, ждут на многих, но предварительно запасшись веревками, цепями, дровами и факелами.

Мне стало совсем уж грустно. Ну да, я не планирую жить вечно, но тут совсем мрачная картина вырисовывается.

— Надейся на лучшее, готовься к худшему, — как видно уловив ход моих мыслей, проворчал Агриппа и поднялся на ноги. — Не я придумал, но сказано верно. Ладно, пойду, мне еще сегодня два десятка миль отмахать нужно. И не спрашивай опять, откуда я тут взялся. Между прочим, мы вообще с тобой враги. Я служу тем, с кем ты скоро сражаться будешь, потому ничего я тебе о своих делах здесь не расскажу. Дружба дружбой, но я все же воин, у меня есть честь и достоинство.

— Надеюсь, когда-нибудь придет то время, когда мы с тобой сможем просто посидеть в какой-нибудь корчме и поговорить, — поднялся и я. — Никуда не спеша и ни от кого не убегая. Стол с меня, слово даю.

— Я много могу съесть, — предупредил меня Агриппа, усмехнувшись. — А выпить — еще больше.

— Помню, — ответил улыбкой на улыбку я. — Мастер Гай еще утверждал, что у тебя желудок бездонный, увеличенный при помощи магии. Когда утром за ночлег и еду рассчитывался.

Агриппа потрепал меня по загривку и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился и обернулся.

— Ходят слухи, что Меллобару служит какая-то молодая девица с изуродованным лицом, — прищурившись, сообщил он мне. — Она мало говорит, но много делает. В основном чудит на сопредельных землях, которые королю эльфов не принадлежат, но на которые он с невероятным интересом поглядывает. Простой люд эта девица не трогает, но имперские войска и чернецов вырезает под корень. Причем в средствах умерщвления не стесняется совершенно, кишки людям разматывает как простые веревки.

— А как ее имя? — сразу же среагировал я.

Никак Аманда? Правда, что ей делать у эльфов? Они же ее папашу с братьями прикончили, она им не служить, а мстить должна. Да нет, не может быть. С ее самолюбием — и к кому-то в услужение?

— В народе зовут Белой Ведьмой, как видно, за цвет волос. Если верить рассказам, она совершенно седая, — ответил воин. — Больше ничего не знаю. Орден Истины просил мастера Гая отправить магов на ее поимку, им очень не нравится то, что она творит, но он отказался. Магов эта стерва не трогает, видишь ли, а твой бывший хозяин не любит дразнить собак без особой нужды. Ну и насолить ордену он всегда не прочь.

Очень интересно. Надо будет эту новость Ворону непременно рассказать.

— Я к чему… — Агриппа погрозил мне пальцем. — Если вдруг вас занесет к Седонне — требуйте, чтобы эльфы отвели вас к этой девице. Они ее тоже побаиваются. Авось с ней вы договоритесь быстрее, чем с Меллобаром.

Он вышел из комнаты. Дверь мягко скрипнула, закрываясь, а я все пытался понять, зачем же он собой так рисковал, прийдя сюда? Просто чтобы меня предупредить? Или еще зачем-то?

Надеюсь, что последнее верно. Точнее, очень хочу в это верить. И если вдруг сейчас за дверями я услышу голоса стражей, призывающих кого-то ловить и хватать, то обязательно сделаю все, чтобы они не достигли успеха. По той же самой непонятной причине.

Белая Ведьма. Аманде бы пошло это прозвище. Но служба эльфам, изуродованное лицо, жестокость… Хотя о чем я? Лицо у меня самого пару недель назад было такое, что от него люди шарахались, а добротой наша соученица никогда не страдала, так что это все объяснимо.

Все, кроме самого главного. Не верю я, что эта вздорная девчонка перед кем-то спину ломать станет. Тем более перед тем, на чьих руках — кровь ее родных. И принцип меньшего из зол здесь не работает.

Так что это просто какая-то озверевшая от горя и злобы девица орудует, скорее всего, из благородных. До войны места там были не менее опасные, чем сейчас, приграничные земли все же, потому тамошние отпрыски благородных родов учились обращаться с оружием раньше, чем с письменными принадлежностями. Причем невзирая на то, какого они пола. Аманда про это мне кое-что рассказывала.

Вот и выходит, что одна из тамошних девиц выжила во время большой резни и решила мстить не тем, кто убивал, а тем, кто эту бойню благословил. Кстати, не самое глупое решение. Смысл ненавидеть топор, отрубивший тебе руку? Это просто железка, ей все равно, что рубить, — дерево или живую плоть. А вот того, кто этот топор направил, ненавидеть можно и нужно.

Шум за дверью так и не раздался, а потому я направился вниз, туда, где стучали ложки о миски и слышался плеск вина. Новости новостями, но есть хочется.

Любопытно, но главный лагерь армии Асторга находился не так далеко от того самого Фрашта, о котором упоминал в разговоре Агриппа. Точнее, от того места, которое не так давно являлось Фраштом. Дымящиеся развалины, которые виднелись сквозь бреши в стенах, городом назвать было трудно. Да и что за город без жителей? А последних в нем, похоже, больше не имелось. От них остались лишь горы трупов, сложенные как дрова в поленнице и исходившие удушливым дымом в тлеющих кострах. Как мы ни вглядывались в серое зловонное марево, кроме мортусов в страхолюдных длинноносых масках, крюками тянущих за собой все новые и новые тела, никого больше не увидели. И ведь не вчера этот город пал, времени-то прошло уже немало. Сколько же тут народа положили, что трупы все жгут и жгут, а они не кончаются?

Сомнений в том, что мы все делаем верно, идя за нашим учителем по дороге войны, у меня не возникло, но внутри что-то так противно сжалось, что даже дышать стало трудно. Ну да, не мы подняли мертвых, чтобы те убивали живых, не мы рушили стены, не мы уничтожали дома. Не мы, но те, кого мы знаем. Уверен, что ребята не участвовали в этой бойне. И дело не в чистоплюйстве или нежелании убивать невиновных. Тем более что невиновность — штука относительная. Я тогда Агриппе все верно сказал. Или нет? Может, в его словах все же была доля правды и я зря так резко ему ответил?

Повторюсь — армия за это время продвинулась не слишком сильно. Миль через двадцать мы добрались до линии многочисленных постов, защищающих подходы к лагерю, беспрепятственно миновали их и оказались на огромном холме, густо усеянном палатками, кострами, повозками и всем остальным, что приличествует армии, находящейся на марше.

Само собой, явление кортежа, окруженного гвардейцами в блестящих доспехах, не прошло незамеченным. Да и ждали тут наверняка появления короля, как без этого? Подобные новости, как правило, таковыми не являются. Даже если его величество и планировал нагрянуть на позиции внезапно и вдруг, то для полководцев это все равно не стало неожиданностью, ибо гонец, да и не один, был отправлен сюда еще до того, как Георг Девятый отправился в дорогу. У стратегов при дворе есть друзья и родня, и они всегда помогут близкому своему. Ключевое слово — «своему».

А вот нас троих тут точно никто не ждал. Среди группы лиц, встречающих короля и мигом столпившихся у кареты с золотым гербом, я заметил Ворона, который за прошедшее время, казалось, еще сильнее похудел и осунулся. Кроме всего прочего, он, несомненно, не был доволен тем, что должен находиться в обществе царедворцев и изображать радость от встречи с монархом. Он всегда подобные мероприятия терпеть не мог. Потому, к слову, и стоял, если можно так выразиться, на отшибе, не сливаясь с общей титулованной массой.

Возможно, потому и нас приметил сразу. Глянул, погонял желваки на скулах, а после махнул рукой, как бы сказав: «Вон туда валите. Потом поговорим».

— Приехали, — сообщил Альдин, выбираясь из кареты. — Ох, годы мои не те для таких путешествий. В старые времена я весь континент пешком исходил, везде побывал. Но когда это было? А сейчас мне милее очаг, чтобы в нем огонь горел, и тазик с горячей водой, в который ноги можно опустить. Мм, кто это там? Не Герхард ли Шварц, ваш учитель? Постарел, постарел, весь седой стал. А ведь еще вчера был юнцом, у которого в одном месте постоянно шило торчит. Эй, Шварц! Поди-ка сюда. Шва-а-арц! Кому я говорю?

Наставник сначала не понял, что обращаются к нему, потому первый оклик прозевал. На второй все же среагировал, повертел головой и недоуменно уставился на магистра.

Мы же и вовсе оторопели. Оказывается, магистр знает нашего наставника настолько, что вправе себе позволить вот такой стиль общения? Имя Ворона в разговорах всплывало, но мы решили, что Альдин в силу возраста вообще знаком со всеми. А тут, оказывается, более тесные связи в наличии.

— Сюда иди, — повторил Альдин. — Пожалуйста.

Наставник этих слов, разумеется, не услышал, поскольку гвалт вокруг стоял еще тот, но смысл их уловил. Тем более что магистр его еще и пальцем поманил.

Ворон непривычно смутился, зачем-то похлопал себя по плащу, а после развел руками и показал на Георга Девятого, как бы говоря: «Я занят. Вон монарха встречаю».

— Иди-иди, — ласково повторил магистр и слова, и жест. — Короля есть кому и без тебя приветить.

После же он покачал головой, подтверждая свою просьбу, и даже притопнул ногой. Ворон вздохнул и пошел к нам.

ГЛАВА 15

— Герхард, — невероятно доброжелательно произнес Альдин, глядя на нашего наставника, — однако ты выглядишь утомленным.

— Война, — хмуро ответил Ворон, а после отвесил церемонный поклон, чем поразил нас в самое сердце. — Рад вас видеть, магистр.

— Ну-ну, — похлопал его по плечу маг. — К чему эти расшаркивания? Лишнее, право. Да и ты уже не тот непочтительный юнец, которого мне когда-то пришлось учить хорошим манерам. По своему происхождению, разумеется, ты был с ними прекрасно знаком, но отчего-то счел ненужным демонстрировать их перед каким-то там… Как ты меня тогда назвал? А, «обломком старины». Я ничего не путаю?

— Магистр, — пробурчал Ворон. — Стоит ли вспоминать?

— Стоит. Господин Альдин, расскажите нам эту историю, а? Прямо сейчас! — протараторила Фриша, блеснув глазами и дернув меня за рукав в поисках поддержки.

— Почему нет? Она весьма и весьма поучительна, особенно для таких юных созданий, как вы, — лукаво усмехнулся магистр. — Случилось это в городе Макхарте, куда вашего наставника и трех его приятелей занесло невесть какими ветрами. Кажется, они тогда искали способ избавиться от проклятия вражды, которое подхватили в старинной гробнице, обнаруженной ими на перевале Арк-Мор. Я всегда утверждал, что упокоения древних нельзя тревожить без нужды, а тем более — из праздного любопытства. Да еще и в тех местах, где когда-то, по преданиям, обитали дети старых богов. И вот тогда…

— Магистр, право, не надо, — злобно зыркнул на Фришу Ворон. — Не надо! Не время, не место… И вообще — что вы трое тут делаете? Насколько мне известно, вам надлежит лечиться от полученных ран где-то там, в Асторге. Вот и сидели бы там!

— Ну-ну-ну. — Альдин рассмеялся. — Я хоть и старше любого здесь присутствующего, но еще в состоянии подлечить учеников моего хорошего знакомца. Который, между прочим, как-то оказал мне серьезную услугу. Не в тот раз, когда он, только-только избавившись от проклятия вражды, сразу же забрался в гарем наместника Макхарта, а спустя лет десять или около того. Правда, тогда тоже имела место некая забавная история, в которой приняло участие огромное количество самых разных людей — наемники с Севера, маги из нескольких конклавов, тайная королевская стража Айронта и даже один давно умерший чародей. А заварил эту кашу как раз…

— Магистр! — прорычал Ворон. — Не было ничего этого. Не было!

— Ну как же не было? — сдвинул колпак на левое ухо Альдин. — А чего же ты тогда в Макхарт нос не казал до тех пор, пока наместник Леонидас богам душу не отдал?

— Мне не нравится этот город, — заявил наставник. — Там вечно воняет водорослями. Так, вы трое, вон отсюда. Покатались в королевском кортеже — и хватит с вас. Наш лагерь вон там, у левого склона. Бегом, бегом!

— У меня ножка болит, — заюлила Фриша, алчно глядя на магистра. — Я бегом не могу.

— Давай я ее прямо сейчас тебе отрежу? — предложил Ворон. — Нет ноги — нет боли. Опять же — верный заработок в будущем. Магесса ты никакая, это всем известно, потому теплое место при дворе даже самого замшелого королевства тебе не светит. Зато когда все кончится, у тебя точно будет иметься возможность получить кусок хлеба. Представляешь, как тебе хорошо милостыньку подавать будут, с одной-то ногой? А если еще и песню жалостливую при этом петь, то вообще! Знаешь такие?

— Чего вы, наставник? — перепугалась Фриша, глядя на грозное лицо Ворона.

— Был задан вопрос, — навис над ней учитель. — Ну? Знаешь жалостливые песни?

— Знаю, — пискнула Фриша и протяжно завыла, уставившись на наставника: — Когда ты умрешь, тебя я не забуду и на твою могилку загляну-у-у.

— Рано меня хоронишь! — гаркнул тот. — Не выдавай желаемое за действительное!

Вконец опешившая Фриша даже на землю плюхнулась задом, вызвав у Альдина смех.

— Да тут нескучно. — К нам подошел Георг Девятый и любезно подал руку девушке. — Вы и впрямь суровый наставник, мастер Шварц. Я думал, что рассказы о вас приукрашены, а теперь понимаю — преуменьшены. При нашей предыдущей встрече вы мне показались образцом стоицизма, ан нет, есть в вас живая жилка. Но стоит ли так наседать на этих молодых людей? Не побоюсь этого слова — героев. И больших умниц.

— Бездельников и неучей, — и не подумал соглашаться с королем Ворон. — Те, что поумнее, сейчас кашу у костра едят, потому что в бою уцелели. А эти трое головы свои подставили. Или какие другие части тела. В чем тут героизм и разумность?

— Ваши ученики, вам их и судить, — выставил ладони перед собой монарх. — Я в подобные тонкости не полезу, уж простите меня, мои юные друзья. Но кое-что для вас сделать могу. Во-первых, к вашему костру мои слуги сейчас доставят бочонок отличного асторгского вина. Фамильная королевская лоза, подобный напиток в лавке не купишь. Вам будет чем отметить встречу с товарищами. Во-вторых, я забираю вашего наставника с собой, так что время у вас есть, используйте его с толком. Магистр, вас я тоже попрошу составить нам компанию.

Через пару минут мы остались одни.

— А мне нравится этот Георг Девятый, — заметила Фриша. — Никогда бы не подумала, что такое скажу, но к нему бы я на службу пошла. Нет в этом позора. Человек, хоть и король.

— Ну да, — согласился с ней я. — Правда, вряд ли после войны мы ему нужны станем. Хороша ложка к обеду.

— Главное, чтобы про вино не забыл, — подытожил практичный Эль Гракх. — Славно было бы новости узнать, но Фальк, как всегда, разорется, ничего из-за него не услышишь. А вино его хоть на десять минут заткнет. И вообще, странно, что здесь хоть кто-то из наших не ошивается. Куда делось их любопытство?

Как видно, выродилось. Прошло то время, когда нам было интересно все, что происходит вокруг. Я бы тоже не пошел на приезд кортежа смотреть. Ну король и король, чего тут такого? Будто мы их до того не видели. Знали бы, что мы едем, — встретили. Но откуда? Вон даже Ворон, и тот удивился нашему появлению.

Но видели бы вы радость на лицах наших друзей, когда мы добрались туда, где был разбит их бивак. Уединенно, к слову, разбит. Холм и его подножие были заполнены людьми, но вокруг того места, где обосновались ребята, словно некую границу очертили, которую никто не рисковал пересекать.

— Эраст! — первым заметил нас Фальк, разлегшийся прямо на траве и даже не удосужившийся подстелить плащ. — Иди ты! Не может быть? Или ты все же окочурился и сейчас твой призрак пришел сказать нам последнее «прости»?

Будь на его месте Рози, или Гарольд, или даже, пес с ним, Магдалена — подобные слова, конечно, являлись бы шуткой. Но это Карл. Он данный бред изрек совершенно серьезно, а потому, вскочив, первым делом начал тыкать мне в живот указательным пальцем. Спасибо, что не кинжалом.

— Не призрак он, — отталкивая его руку, рявкнула Фриша, которая все никак не могла до конца оправиться от нагоняя наставника, а потому только и искала повода на кого-то накричать. — И я не призрак. Что ты меня за грудь хватаешь!

— За что там хватать? — проворчал Карл, отдергивая руки. — Но это точно ты. У иного призрака в том месте добра куда больше, чем у тебя. Я знаю, видел. Эраст!

Наш гигант схватил меня в охапку и поднял в воздух.

— Эраст! — передразнила его совсем уж расстроившаяся Фриша. — Кстати, что-то ты бойко говоришь. Насколько я помню, тебе изрядно щеку раскроило и половину зубов выбило!

— Три всего, — опуская меня на землю, возразил ей Фальк. — Так их и нет. А щёку мне мессир Крету подлечил. Шрам остался, но это не беда, у меня их и до того хватало. Главное — шепелявить перестал. Вот это раздражало жутко.

Тем временем соученики обступили нас со всех сторон, искренне радуясь тому, что мы снова все вместе.

Я же говорю — семья. Как она есть. Ну или какой я всегда ее себе представлял.

— А чего вы особняком-то обитаете? — первым делом спросил я после того, как мы уселись вокруг костра, и обвел рукой пустое пространство вокруг бивака. — Вроде бы мы все братья по оружию.

— Они — братья. — Миралинда указала на соседний от нас костер, над пламенем которого несколько крепких воинов жарили кур. — А мы в этом семействе бастарды. Причем нежеланные, те, которых терпят по необходимости. И я, если честно, где-то даже понимаю, откуда растут ноги у данного отношения к нам.

— Тоже мне откровение! — насмешливо произнес Монброн. — Все понимают. Ризенская долина, пяток приграничных деревень, и, разумеется, Фрашт. Ребята, вы есть хотите?

— Нет, — ответил за всех я. — А что не так-то? Нет, про Фрашт я слышал, но вы же не участвовали в тех событиях?

— С чего ты взял? — подал голос Мартин. — Обязательно участвовали. Не в самой резне, туда нас Ворон не пустил, но в разорении города. Часть брешей в стенах — наша работа. И какое-то количество домов — тоже.

— Зачем было рушить стены, ума не приложу, — заметил Монброн. — Фрашт был захвачен, перешел в собственность короны Асторга. Для чего уничтожать то, что завоевано?

— Подумай, может, и догадаешься, — мрачно посоветовала ему Рози. — Ответ лежит на поверхности.

— А остальные места? — уточнила Фриша, не обращая внимания на диалог наших друзей. — Долина и что-то там еще? С ними что?

— Теперь там или кладбище, или пепелище, — подтвердила Магдалена ее догадку. — Но если их сравнивать с Фраштом, то там, считай, ничего и не случилось. Фрашт — это такой ужас! Я после ночи две не спала. Толпы мертвецов, их вонь, рев, вопли людей за стенами… Их же заживо ели. Брр!

— Если подытожить, то непосредственно наша война проиграна полностью, — язвительно бросила Рози, уже устроившаяся рядом со мной. — Кто бы ни одержал победу, нам места в этом мире отныне не будет.

— Почему? — спокойно уточнил Эль Гракх.

— Потому что жажда мести победила разум, — объяснила ему де Фюрьи. — Ничего глупее, чем то, что случилось, придумать невозможно. Теперь мы, маги, на самом деле злодеи и убийцы. Все, что раньше врал про нас орден, стало истинной правдой. Я бы на их месте вообще больше ничего не выдумывала, а просто ждала нашего следующего шага. И все.

— И нудит, и нудит, — пожаловался нам Фальк. — Без остановки, как комар. Всем недовольна. Тьфу!

— Отчасти она, увы, права. — Гарольд обвел рукой пустое пространство рядом с нами. — Нас даже союзники боятся как заразной болезни. Знаете, мне сначала смешно было, а теперь как-то невесело стало. Помните, в Халифатах мы часто думали, что, вернувшись сюда, попадем домой? Ошибались. У нас больше нет дома, мы чужие везде. Полагаю, что даже в Силистрии, которая так далека от этих мест, мне теперь мало кто руку подаст. Но я не согласен с тем, что война проиграна. Если Асторг победит, то нам это на пользу. Даже оставаясь для всех чужими, мы получим право жить так, как захотим.

— Или просто право жить, — тихо добавила Гелла. — Что уже немало. Сейчас у нас даже его нет.

— Какие же вы наивные, — вздохнула Рози. — Ладно, время нас рассудит. Эраст, надеюсь, ты не останешься лысым навсегда? Не скажу, что меня сильно раздражает отсутствие волос на голове мужчины, не в них суть, но…

— Отрастут, — успокоил я ее. — Куда они денутся. А чего вы так недалеко продвинулись? Фрашт, если верить рассказам, захвачен не вчера, а вы от него всего ничего ушли.

— Серебряные рудники Торроса, — ткнул пальцем в сгущающуюся темноту Мартин. — Они там. И очень, очень нужны Асторгу.

— И? — Эль Гракх кивнул Магдалене, которая подала ему жареную колбаску, снятую с костра. — Рудники. Замечательно. Если они нужны, надо пойти и их взять. На то война и является войной.

— Стратегия, — лениво ответила ему Рози, поглаживая меня по лысине. — Слушайте, так забавно. У него голова теперь на ощупь, как скорлупа орехов из Халифатов. Помните, такие вкусные, с горчинкой?

Магдалена и Миралинда немедленно приложили свои ладошки к моему черепу, дабы убедиться в правоте ее слов.

— Вон там, за холмом — поле, — перехватил инициативу Монброн. — Большое такое. За полем — такой же холм, как этот. А за ним начинается дорога, ведущая к рудникам. Ну и к столице Торроса, разумеется.

— И? — поторопил его пантиец.

— И на эту дорогу нас никто пускать не хочет, — пояснил Мартин. — Столица что, она никому особо не нужна. Тем более что после Фрашта тамошние жители десять раз подумают, надо ли упорствовать перед захватчиками. Да им и не привыкать к тому, что снова власть меняется. Полтора года назад у них был король, потом его сменил император, сейчас вот третий владыка на подходе. В какой-то момент людям становится все равно, кто именно на них сел и едет. Тот, другой — все едино. А вот рудники — это серьезно.

— Более чем, — опять вступил в разговор Гарольд. — Если кто не знает, то у нас, в Рагеллоне, есть только два места, где можно добыть много чистого серебра. Одно — здесь, в Торросе. Второе — в Форнасионе, будь он проклят навеки. Собственно, потому Линдус его одним из первых к рукам и прибрал. У кого сосредоточено все серебро континента, тот всегда будет в выигрыше. Оно хоть и дешевле, чем золото, но для оборота куда нужнее. Само собой, просто так нас Линдус к нему не подпустит.

— Поле, холм, рудники, — задумчиво произнес Эль Гракх, слизывая с пальцев колбасный жир. — И сюда пожаловал Георг Девятый. Я правильно понял?

— Именно, — растянулся на плаще Монброн, сорвал травинку и сунул ее себе в рот. — Так оно и есть на самом деле.

— А я ничего не поняла! — чуть не поперхнулась лепешкой с сыром Фриша. — Абсолютно. Объясните уж мне, тупице, в чем дело!

— Надо ей чаше ноги ломать, — заметила Рози. — От этого она становится честной и с нами, и с самой собой.

— Ненавижу тебя, де Фюрьи, — привычно отозвалась Фриша. — Так я жду!

— Вовремя мы приехали, — ответил ей я. — Аккурат к большому сражению. Все, что до того было, — так, мелочи. Обычные забавы королей. Мы им город сожгли, они нам хотели свинью подложить, когда через перевал поперлись. А вот теперь все, теперь грудь в грудь сшибутся, потому как на кону стоят не только рудники, а сама власть. Так ведь, Гарольд?

— Именно, — отозвался мой друг. — Насколько нам известно, там, за холмом, изрядно народу собралось. Даже побольше, чем у нас. Правда, не факт, что какой-то толк от этого перевеса ждать стоит. Там много подневольных рекрутов с захваченных земель, которым за империю воевать интереса нет, Мартин все правильно сказал. Не удивлюсь, если они при первом же удобном случае стрекача с поля битвы зададут. Но все равно — это сила. А ведь там еще добрая половина Светлого братства, да и сам архимаг Туллий наверняка тоже. Вот это наша самая серьезная проблема.

— Не наша, — поправила его Гелла. — Наставника и его соратников. Он два раза тебе повторил, что в столкновениях магов мы участвовать не будем. Нас распределят по воинским порядкам, будем их поддерживать как сможем.

— Но прежде его величество Георг Девятый и император будут друг с другом беседу иметь, — подала голос Рози. — Как положено по военному регламенту. В самом центре того места, которое может стать полем брани, если высокие стороны не договорятся.

— Не договорятся, — уверенно заявил Монброн. — С чего бы?

— Значит, завтра будет длинный день, до вечера которого доживут далеко не все, — невесело сообщил нам Жакоб. — Как же это все надоело.

— И мне тоже. — Эбердин достала из ножен меч, а из напоясного мешочка — точильный камень. — Но что поделаешь, такова жизнь.

— Да, а где наши маги-то? — задал я вопрос, который давно вертелся у меня на языке. — Чего их не видать?

— Они совсем наособицу живут, — объяснила Гелла. — Вон там, за склоном. К их лагерю никто не подходит. Боятся, да и вообще…

— После того что они творили в последнее время, это неудивительно. — В голосе Рози неодобрение отсутствовало, она просто констатировала факт. — Еще бы!

— Это да, — перехватил инициативу Фальк. — Такого я даже у нас в Лесном краю не видал. А ты знаешь, фон Рут, как у нас иногда чудят, когда дело до кровной мести доходит.

— Мне рассказывали, что стало тому причиной, — произнес Монброн. — Они же не просто так стали кровь лить что воду. Там как вышло? Наши войска первым совсем небольшой приграничный городок захватили. Причем спокойно так, без особого кровопролития, тихо, мирно. Просто хотели через него маршем пройти, не задерживаясь, никого не убивая. А после на главной площади увидели столбы, на которых обнаружились три мертвых тела. Свежие, со следами таких пыток, что оторопь берет. И один из наших, Феликс ле Блан, опознал двоих убитых, они оказались его старыми приятелями.

— Ле Блан, — наморщила лоб Фриша. — Что-то знакомое.

— Да ты его помнишь, — стукнула ее в плечо Миралинда. — Он среди первых пришедших в Реторг был. Ну такой, черненький, с усиками и седыми висками.

— А-а-а! — обрадовалась Фриша. — Точно! Помню!

— Рад за тебя, — язвительно произнес Гарольд. — Короче, это маги на столбах висели. К нам, должно быть, направлялись, да вот не дошли. Не повезло им.

— И вот тут кое у кого мозги набекрень встали, — продолжила за него Рози. — Особенно после того, как тамошний бургомистр, когда его прихватили и расспрашивать начали, верещать стал, что, мол, жгли мы ваше крапивное магическое семя, но мало, не дожгли. Ему бы, дураку, в ноги падать, людей спасать, а он знай орет: «Мало на вас огня, надо больше!» Идиот!

— Так все и началось, — перехватила рассказ Магдалена. — Сначала тот город дотла спалили, потом следующий, а после того, как на одной из площадей снова магов растерзанных нашли, так и вовсе… Нет, массовые казни никто не устраивает и без нужды горожан да селян не уничтожает, но если те упорствуют, как во Фраште, то жалости к ним нет. Ну а какие у нас способы убийства, вы сами знаете. И как они выглядят в глазах простонародья — тоже.

— А что Ворон? — хмуро поинтересовался Эль Гракх. — Он что, тоже?

— Ворон, — отвела глаза в сторону Магда. — Он это все не приветствует, понятное дело, но кое с кем из пришедших под его знамя совладать уже не может. В первую очередь с Люцием.

— Это который дель Корд? — уточнил я. — Тот, что демону тогда душу шпиона из братства скормил?

— Он. — Подтвердил Мартин. — У него с мозгами совсем плохо стало, спеклись они от злобы, похоже. Я сам доброте не подвержен, да и людей не сильно люблю, но тут прямо беда. Фрашт ведь его рук дело. Ворон предлагал проще поступить, по старинке — ворота там снести или в стене пролом сотворить. А дальше — в мечи. Вот тут Люций и уперся. Говорит — неправильно так, это не возмездие выйдет, а насмешка над нами всеми. Дескать, Фрашт — это ворота в империю, за ним открывается этот… Как его…

— Стратегический простор, — подсказал Гарольд.

— Вот-вот. Он самый. И если сейчас не показать, насколько серьезны наши намерения, то страха у врага не будет, а это для дела плохо.

— И все полководцы в один голос его поддержали, — саркастично дополнил слова Мартина Монброн. — Еще бы. Их воинам ничего даже делать не надо. Ни тебе потерь, ни тебе риска, зато победа на блюдечке. Удобно!

— А чего же Ворон тогда сам в город пошел? — удивленно спросил я, поймав на себе задумчивый взгляд Эль Гракха. — Если против был?

— Так он главный, — немного изумленно ответил мне Карл. — Как он мог не пойти? Против, не против — дело десятое. Командир всегда первым идет и за все отданные приказы ответ держит.

— Вот потому после всего произошедшего именно Ворона и называют главным душегубом, — колокольчиком прозвенел голосок Рози. — Именно его имя теперь проклинают в этих землях. Что там — им пугают детей. Но нет худа без добра, зато теперь наш наставник войдет в легенды, пусть даже в роли немыслимого мага-злодея. Какая-никакая, а слава. Можно сказать, почти бессмертие.

— Кто о чем, а ты все о славе, — отмахнулась Фриша. — Зато теперь понятно, почему их всех в народе безумцами зовут.

— Так они безумцы и есть, — пожала плечами Магдалена. — Почти все. Смерти не боятся, такие заклинания в ход пускают, что оторопь берет. После каждого боя почти все в обмороках валяются после откатов. Один даже умер из-за этого. Исчерпал себя до дна и умер.

— Наставник нас к ним не подпускает больше, — внезапно включилась в беседу Гелла. — Особенно после того, как дель Корд попытался научить Фалька, как демона призывать. Этот обалдуй и рад — хоть кто-то его за мага принял. Стоит, руками машет, орет: «Вот это настоящее дело». Ворон как понял, откуда ветер дует, сразу запретил нам в их лагерь ходить.

— Карл, если ты сейчас опять брякнешь хоть что-то по поводу того, что наставник нас сам не учит и другим этого делать не дает, я буду с тобой драться, — быстро проговорил Монброн. — Хоть на шпагах, хоть магией.

— Я же сто раз объяснял, что был пьян, когда эту глупость ляпнул, — взвился Фальк. — Сколько можно? Что у трезвого на пергаменте, то у пьяного на языке. Я так даже не думал!

— Сам факт того предположения, что ты умеешь думать, достоин уважения, — заметила Рози. — Ладно, надо спать укладываться. Завтра предстоит долгий день.

— Там твой отец приехал, — наконец сказал я. — Извини, что сразу не уведомил. Просто столько новостей сразу.

— А я знаю. — Она погладила меня по щеке. — Если король здесь, то и Гастон де Фюрьи непременно находится где-то рядом с ним. Но мне не о чем говорить с этим господином, поскольку ни я, ни моя судьба его более не интересуют. Последнюю точку поставил ты, отказавшись от его предложения. Так что будь с нами Грейси, она бы порадовалась. Теперь мы с ней не сильно отличаемся друг от друга.

— Странно, что ты только что до этого додумалась, — заметил Гарольд. — Вообще-то мы все давным-давно не сильно разные. А теперь и вовсе имеем одну судьбу на всех.

— И эта судьба всех нас имеет, — немного скабрезно, но зато очень точно закончил его фразу Мартин.

Вот так. Я-то думал, что это над Халифатами раскинулись чужие мне небеса. Нет. Они теперь везде для меня чужие.

— Господа подмастерья мага Герхарда Шварца? — К костру подошел дюжий молодец с вместительным бочонком в руках. — Я не ошибся? Который тут из вас Эраст фон Рут?

— Все так. — Я встал и подошел к нему. — Чем могу служить?

— Вино от его величества короля Георга Девятого. — Юноша сгрузил глухо булькнувший бочонок на землю. — В знак признательности за вашу службу. Имеется в виду — всех вас, а не только господина фон Рута. Еще велено передать дословно: «Веселитесь, господа подмастерья, веселитесь. Война юности и вину не помеха».

— Хороший у вас король, де Фюрьи, — облизнулся Фальк. — Правильный. Надо будет попробовать пристроиться при его дворе!

— Если его величество Георг что-то тебе дает, это означает, что либо он у тебя нечто уже забрал, либо собирается это сделать, — дождавшись того момента, когда посыльный отойдет подальше, негромко произнесла Рози. — Причем это нечто во много раз превышает стоимость его подарка. Мягко стелет наш король, только спать всем очень жестко.

— Фу-фу-фу, де Фюрьи, — иронично произнес Монброн, доставая из сумки кубок. — Что за разговоры? Где верноподданность, где любовь к родной для тебя стране и монарху?

— Сказала бы я, да вон ее радовать не хочу. — Рози показала на Фришу. — А то ведь она окончательно поверит, что между нами на самом деле не осталось никаких отличий.

— На этот счет не переживай, — ухмыльнулась простолюдинка. — Кто-кто, а я на такие темы не думаю. Мне и без того жить хорошо.

Фальк наконец-то справился с пробкой, которой была заткнута бочка, поднес нос к отверстию, шумно втянул воздух и авторитетно заявил:

— Пойло богов. Как есть! Правда, теперь я начинаю опасаться того, что завтра буду убит.

— Что за чушь ты снова несешь? — нахмурилась Эбердин. — Вот поганый у тебя язык!

— Нормальный у меня язык. — Карл сурово глянул на соучеников, стоявших наготове с кубками. — Правильный. Просто сегодня я выпью лучшее в своей жизни вино, и стремиться мне будет больше не к чему. Но коли такое и случится, то я умру счастливым, ведь поставленная цель достигнута. А если бы ты еще согласилась прогуляться со мной вон в тот лесок, так…

— Лей, — нехорошим тоном потребовал Мартин. — Довольно болтать.

— Прости, но в данном случае не ты должен первым опробовать этот божественный дар, — возразил ему Карл.

— Н-да? — Мартин глянул на меня. — А кто? Фон Рут, что ли?

— И не фон Рут. С чего бы? — Фальк набулькал вина в свой кубок, который невесть откуда оказался у него в руках. — Первый — я! Потому что бочонок у меня.

— Боюсь, это единственное, в чем ты можешь стать первым, — раздался за нашими спинами голос Ворона. — Все остальное — не про тебя. Хотя нет. И тут тебе не быть первым. Не по чину.

Он растолкал ребят, подошел к Карлу, отнял у него кубок и осушил его.

— И вправду хорошее, — вытерев губы, сообщил он нам. — Букет отменный. Если бы я раньше знал, что за каждого прежде времени облысевшего ученика будут такой нектар давать, вы бы все у меня без волос ходили.

Ну не знаю. Как по мне — так себе шутка. Но само появление наставника меня обрадовало, поскольку хотелось с ним поделиться кое-какими сведениями из тех, что я узнал от Агриппы. В первую очередь — о Белой Ведьме. Не знаю отчего, но мне казалось, что он должен про нее узнать. Правда, не исключено, что он о ней и сам в курсе.

— Завтра? — уточнил у мастера Гарольд. — Да?

— Еще сегодня, — глянул сначала на небо, а после на моих притихших соучеников Ворон. — Если ты о времени суток речь ведешь.

— Вы меня поняли, наставник.

— Больше почтительности, Монброн, больше почтительности, — погрозил ему пальцем учитель. — Распустился ты за последние месяцы. Как и все вы. Хотя в этом и моя вина есть. Кстати, вина. Плесни-ка мне еще, Фальк. И остальным — тоже.

— А как же… — Карл глазами показал на кубок. — Мастер!

— Вот дубина, — вздохнул Ворон. — Если у всех будет налито, на бочонок никто претендовать не станет.

Забулькало вино, источая и в самом деле великолепный аромат, а через пару минут Ворон внезапно произнес:

— Завтра, Монброн, завтра. И вот что я вам скажу — как бы там ни развивались события, не лезьте вперед. Это не ваше сражение. Да, я всегда вас учил тому, что бояться не нужно — ни врагов, ни стихии, ни работы, ни смерти. Да, я никогда вас не жалел, потому что и себя никогда не жалел. И еще всегда был уверен в том, что для мага нет преград. Для знающего, упорного, смелого мага. Но завтра не ваш день. Не ваша битва. К такому вы еще не готовы. И если в драке воинов вы сможете выстоять, то в битве магов — нет. С той стороны против нас встанут очень сильные чародеи, которым вы пока не чета. Все вместе одного из них вы, может, и убьете, но это при условии, что он будет просто стоять, смотреть на вас и ждать. Вы себе подобное можете представить? Вот и я нет. Поэтому утром выбираете себе место близ одной из королевских частей и оказываете ей всяческое содействие.

— Вы же хотели нас по разным разбросать? — уточнила Эбердин.

— Хотел, — признался Ворон. — А теперь подумал и рассудил — да ну его. Вы, когда в кучу собираетесь, больше шансов выжить имеете. Боги — они кого любят?

— Смелых, — заявил Монброн, отсалютовав наставнику кубком.

— Везучих? — предположила Рози.

— Тех, кто их уважает, — пространно выразилась Магдалена.

— Дураков, — подытожил Ворон. — И если дураки держатся друг друга, то у них удачи становится куда больше. Фальк, оторвись от бочонка и снова наполни мой кубок. Вот куда в тебя столько вина лезет, а?

ГЛАВА 16

Монархи стояли посреди огромного поля и беседовали друг с другом. Ни охраны за спиной, ни советников — только два человека, два самодержца, лицом к лицу. Со стороны казалось, что встретились если не добрые приятели, то как минимум хорошие знакомцы. Вот-вот они рассмеются, похлопают друг друга по плечам и отправятся в ближайшую корчму, чтобы пропустить там по парочке кружек холодного пивка. Или чего покрепче.

Прав я был только в одном — они наверняка знали друг друга до этой встречи. Все остальное — иллюзия, не более. Весь этот разговор — дань старой традиции, которую чтут до сих пор, и вместо пирушки в корчме, которой, тут, к слову, и в помине поблизости нет, скоро зазвенят мечи и польется кровь. Фраза прямо из рыцарского романа, но что поделаешь, если оно так и есть на самом деле?

Следует признать, что Линдус выглядит куда представительнее нашего Георга. Высоченный, в блестящих доспехах, он глыбой нависал над королем Асторга, который так и не сменил свой дорожный плащ на более подобающий монарху наряд.

Но это все ерунда. Не важно, как Георг Девятый выглядит, главное, что за его спиной стоит войско, готовое побеждать. У меня эта война не первая, я уже понимаю, когда солдат хочет сражаться, а когда нет. Даже не так. Никто никогда воевать не хочет, кроме совсем уж ушибленных жизнью людей вроде нашего Фалька. Все остальные желают жить долго и мирно. Но если уж дело доходит до драки, то есть те командиры, за которыми воины идут охотно, признавая их власть над собой, и те, которым они готовы всадить стрелу в спину.

За Георгом люди шли по доброй воле. И драться будут до последнего, в тяжелый момент не побегут в кусты. А это, считай, половина победы. Вторую половину мы добудем там, на поле боя.

Наша дружная компания оказалась в арьергарде, почти на самой вершине холма. Не в резерве, но и не в первых рядах. Кое-кто, узнав про этот расклад, расстроился, кое-кто — обрадовался. Фальк, например, до сих пор тихонько сквернословит, с завистью поглядывая на стройные ряды латников, стоящие у подножия холма.

Что до наставника — его рядом с нами нет. Место магов — слева от холма, на широкой, специально расчищенной от травы площадке. Края ее расчерчены защитными рунами, там горят костры, там стоят треноги с дымящимся варевом, пара глотков которого здорово прочищает мозги и добавляет магической энергии, там те, кого все, даже собственные союзники называют безумцами, сейчас освежают в памяти особо убойные заклинания. А еще рядом с этой площадкой, в траве, лежит десяток связанных пленных, которых под утро приволокли разведчики с той стороны поля. Мы все догадываемся, зачем они нужны, но вслух никто свои мысли озвучить не решается.

Почему? Страшно. Страшно признаться себе, что мы, похоже, и вправду потихоньку переступаем грань дозволенного. Если наши домыслы верны, то дело плохо. Кровавые ритуалы с человеческими жертвоприношениями даже до Века смуты не сильно одобрялись, а уж теперь-то…

Собственно, все эти подробности про руны и запретные эликсиры мне ребята рассказали, они на данные забавы насмотрелись до нашего возвращения. И только новость про пленных, собственно, таковой и являлась. Ее нам поведал Фальк, единственный, с кем хоть как-то общались представители воинской элиты Асторга. С остальными же, как я и говорил, они беседовать не собирались. Брезговали.

Вот только вопить: «Я не стану учиться у того, кто попрал людские законы» или «Я ухожу, ибо сие недопустимо», — никто из нас не собирается. Это война. Или мы их, или они нас. Если сейчас поддаться эмоциям, то завтра под веселый шум толпы мы все дружно отправимся на костры. Так что если надо будет кому-то из бедолаг-имперцев перерезать глотку, а после нарисовать его кровью символы призыва демона, я это сделаю. Потом, разумеется, буду себя корить, но это потом. Сегодня нам надо водрузить флаг Асторга вон на том дальнем холме, который сейчас тоже усеян воинами. И мы сделаем все, чтобы этот стяг оказался там еще до обеда. В крайнем случае — до ужина.

Но, вероятнее всего, нам ничего такого не доверят. И опыт не тот, и наставник против. Он мне сам вчера сказал. Пока ребята допивали остатки подарка Георга Девятого, точнее, пытались их отнять у свирепо ревущего и брыкающегося Карла, я, не обращая внимания на недовольную мордашку Геллы, смог побеседовать с Вороном, отведя его в сторонку.

Перво-наперво я рассказал ему о Белой Ведьме, искренне надеясь на то, что он не станет выяснять, откуда мне о ней известно. На всякий случай была приготовлена история о неких купцах, разговор которых я умудрился подслушать в одной из гостиниц. Мол, сидели они рядом, а слух у меня хороший. Волос нет, а слух остался.

Но нет, наставник даже и не подумал ничего выяснять. То ли ему лень было, то ли просто неинтересно.

— Слышал я про эту девицу, — неохотно сообщил он мне. — Доносились вести.

— Девицу? — уточнил я. — Так, может, это и в самом деле Аманда?

— Не думаю, — покачал головой Ворон. — Грейси была девочка жесткая, не сказать — жестокая, но не настолько, как та, о ком мы говорим. А если это так, то я плохой наставник, не тому и не так учил. Война — это всегда смерть и боль, но наслаждаться ею как изысканным блюдом нельзя.

Я непроизвольно глянул туда, где сейчас находились маги, примкнувшие к войску Асторга.

— Да, некоторые из нас сейчас подходят под то определение, которое я только что дал, — верно истолковал мой жест Ворон. — Они потихоньку становятся хуже тех, кто сделал их такими. Это беда. Как и то, что все мы уже прокляты. Мы — но не вы. Поэтому вам завтра рядом с нами делать нечего. Моя бы воля… Но ладно, чего теперь говорить. Каша варится, и крупу от воды теперь не отделишь.

— Вы хороший учитель, — помолчав, произнес я. — Так считает каждый из нас.

— Кроме меня, — вздохнул наставник, лицо которого внезапно постарело. — Мне не следовало возвращаться в эти края. И тем более тащить за собой вас. Знаешь, один приятель когда-то мне сказал, что причиной моей смерти будет не любопытство, не бездумная смелость и не привычка совать нос в чужие дела. Я умру из-за своей самонадеянности. И он, похоже, оказался прав. Я считал, что учел все, что только можно. Ошибся. Не все. За то время, что было проведено мною в замке, вдали от всех, мир изменился и люди, живущие в нем, тоже изменились. Казалось бы, несколько десятилетий, какая ерунда. Человеческая природа неизменна, ее легко просчитать, предугадать. Ан нет. Это я стоял на месте, а люди… Они стали другими. Не укладывающимися в мои представления о них. Что ты глазами хлопаешь, фон Рут? Не понимаешь, о чем я речь веду?

— Вы это… — В носу внезапно защипало. — Вы себя не хороните раньше времени, наставник. Куда ж мы без вас? Пропадем ведь! Или друг другу опять глотки начнем рвать, потому что некому будет нас остановить.

— Поверь, пребывание рядом со мной изрядно добавит вам шансов на скоропостижную и трагическую смерть, — рассмеялся Ворон, а после задумчиво произнес: — Белая Ведьма. Но почему Белая?

— Так она седая вся, — выпалил я и добавил: — Так говорят.

— Забавно. — Ворон глянул на пустой кубок и сунул его мне. — Ну-ка принеси мне еще вина, пока Фальк все не вылакал.

Когда я вернулся, наставника на этом месте уже не было. Он ушел к своим соратникам, туда, куда по доброй воле ни один воин не забредал даже с пьяных глаз. А поутру нас чуть ли не за ручку отвели к одной из резервных воинских частей, которая носила забавное прозвище «Хвост енота», и это явно наставник постарался. Почему «Хвост енота»? Традиция такая в Асторге — каждая воинская часть имеет прозвище, порой совершенно безумное. Например, одна из егерских рот носит имя «Левая ноздря». Почему, отчего — неизвестно. Только на небольшом щите, который егерям по форме положено носить на спине, у каждого нарисован нос с одной ноздрей.

Панцирники же, те, с которыми нас сегодня связала воинская судьба, таскали хвосты енотов, намертво примотанные золотистыми шнурками к ножнам меча. Страшно представить, сколько зверушек перебили ради того, чтобы воины соответствовали установленной их предшественниками форме.

Радости особой при нашем появлении вояки не испытали, но и рожи воротить не стали. Мы все же какие-никакие, но маги. И, стало быть, их шансы на выживание повысились. Мало ли, что мы умеем? А вдруг даже смерть отвести сможем. Или прикроем их в тот момент, когда они сойдутся грудь в грудь с ненавистными имперцами.

После боя они снова станут нас не любить, не сказать — презирать. Но до того мы полезны, по этой причине не стоит нас лишний раз злить.

Короли тем временем еще немного пообщались, Линдус топнул ногой, закованной в железо, Георг ему под эту самую ногу вроде как плюнул, после чего монархи повернулись друг к другу спиной, и каждый из них пошел в свою сторону.

— Не договорились, — безмятежно прощебетала Гелла.

— Отчего я даже не удивлена? — осведомилась у нас Фриша.

— Ничем эти короли от нас не отличаются, — проворчал Карл и засунул в рот остатки копченой колбасы, кольцо которой он методично уничтожал все это время. — Мы с кузеном Вилли все детство таким же образом драки начинали. Я ему тоже под ноги плевал.

— Никто никогда и не утверждал, что короли какие-то другие. — Эль Гракх проверил, легко ли вынимается клинок из ножен. — Они ходят и дышат так же, как мы. Просто у нас нет власти над жизнью и смертью других людей, а у них есть.

— Ерунда, — прочавкал Карл, достал кинжал и показал его пантийцу. — Что значит — «нет власти»? Вот она, в моей руке. И над жизнью селянина, и над смертью короля. Кровь у всех одинаковая, красная. И пустить ее селянину можно так же, как любому из этой парочки. Разница только в том, что до селянина добраться проще, чем до кого-то из них. Охрана, то-се…

— Замолчите оба! — шикнула на них Рози, повертев головой. — Вам мало того дерьма, в котором мы уже барахтаемся? Еще решили добавить? Что за разговоры вы ведете? Нам только обвинения в злоумышлении на венценосную персону не хватало.

— Пока идет война, никто ни в чем нас не обвинит, — отмахнулся Фальк. — А когда она кончится, то нам, скорее всего, уже плевать на подобные вещи станет.

Я в эту беседу не лез, гадая, как начнется битва. Кто первым нанесет удар? Скорее всего, мы. Просто это логично. Здесь земли империи, мы на них напали, нам и начинать.

Не угадал. Первый ход сделала та сторона. Небо над нами внезапно потемнело, так, как это случается в июньский полдень, когда огромная грозовая туча, напоенная водой и насыщенная молниями, внезапно приползает ниоткуда, скрывая свет солнца и синеву небосвода.

Следом за этим прямо над нашими боевыми порядками появилась гигантская воронка багрового цвета, искрящаяся и притягивающая к себе взоры. По рядам воинов пробежал шепоток, эти крепкие и сильные люди не боялись крови и смерти, но магия… Она их страшила. Это тот враг, от которого сталью себя не защитишь, подобное всегда пугает.

Воронка кружилась с неимоверной быстротой, спускаясь все ниже и ниже, с противоположного холма до нас донеслись радостные крики противника. Само собой, они все видели, и это вселяло в их сердца радость.

— Делайте чего-нибудь! — подскочив к нам, проорал сотник панцирников, перекричав сотни голосов, горлопанящих вокруг нас. — Вы же маги?

— Подмастерья! — не менее свирепо возразил ему Мартин. — А это магия высшего порядка. Я про эдакую страсть и не слышал никогда.

Не он один. Я тоже ни о чем подобном понятия не имел. Не встречалось мне описание этого заклятия в книгах. С одной стороны, минус. С другой, как ни странно, — плюс. Я не знаю, как эта пакость действует и чего именно сейчас надо бояться. Потому страха нет. Любопытство есть.

Узнать, что к чему, так и не удалось. Пять фиолетовых молний, ударивших сверху, пронзили воронку насквозь, после чего та с оглушительным грохотом взорвалась, отправив вниз воздушную волну, которая повалила на траву изрядное количество человек. Но падение не смерть, так что теперь уже наши воины разразились радостными воплями, перекричав разочарованных противников. Ну а что? Маленькая, но победа. После первой сшибки преимущество осталось за нами.

Наши маги на этом не успокоились и немедленно сделали ответный ход, менее зрелищный, но более эффективный. Все те же фиолетовые молнии обрушились на вражеские ряды, правда, в куда большем количестве. Они десятками летели с безоблачного неба, окруженные неярким мерцанием и напоенные силой. Маги Светлого братства не зевали, закрыв своих вояк защитным куполом. Вернее сказать — почти не зевали. Все же они чуть-чуть замешкались, потому несколько разрядов ударили в подножие холма, разметав в разные стороны десятки солдат и порадовав наш взор яркими вспышками. Все-таки верный подбор заклятий в начале битвы — великое дело. Вот и сейчас — вреда эти молнии вроде бы и немного той стороне причинили, но не в нем суть. Главное — должного эффекта наши маги достигли, потому как вопли, в которых одновременно смешались бессильная злость и страх, донеслись до нас почти сразу.

Надо будет при случае узнать, что это за молнии и к какому разделу магии они относятся. А еще лучше — выучить формулу заклятия. Сдается мне, оно не сильно сложное, потому и действенное. Вон мастера с той стороны поля намудрили со сложносочиненным заклинанием, потому и не вышло у них ничего. А наши шарахнули чем попроще — и дело в шляпе.

Кстати, будь тогда на перевале Лиания чуть пошустрее, то не стоять бы нам всем тут. Одно неверное слово, одна незаконченная фраза — и не полетела бы горная дорога вниз. Сложное заклятие я использовал, то, которое требовало полной концентрации и полной верности произносимой формулы. Маг, когда с такими вещами работает, вообще полностью беззащитен, подходи и убивай его, если есть желание. Правда, почти наверняка убийца и сам останется рядом с жертвой, поскольку неиспользованная, но уже задействованная энергия просто так никуда не исчезнет, а потому моментально найдет выход в уничтожении тела того, кто ее собрал и призвал, забрав с собой всех, кто окажется рядом. Кстати, именно поэтому магам перед казнью часто сковывают пальцы рук или просто отрезают языки. Чтобы те напоследок с собой палачей не прихватили, использовав как раз такой способ.

Обменявшись первыми ударами, маги с обеих сторон и не подумали останавливаться. В небе над холмами вспыхивали и гасли десятки огней, это были верно вычисленные и нейтрализованные заклятия. Время от времени, впрочем, то одной, то другой стороне удавалось добиться хоть какого-то успеха, что очень не радовало солдат.

«Бу-у-ум!» — и справа от нас появилась небольшая воронка, от которой немедленно ощутимо понесло горелой человеческой плотью. Оглушенные взрывом, но уцелевшие вояки расползались от нее в стороны, заковыристо сквернословя в полный голос. Не меньше двух десятков крепких мечников стали горящим месивом, которое сейчас бурлило в плавящейся стали доспехов на дне этой ямы. Мне знакомо данное заклинание, более того — его упрощенную форму я сам пускал в ход, заставляя закипать кровь в венах противника.

Но тут совсем другой уровень. Это работа мастера. Кровь не просто кипит, она плавит все, что есть вокруг нее, поскольку под действием заклятия становится энергией, которой нужен выход. Оттуда и воронка. Чем больше людей попало под заклятие, тем мощнее его выхлоп.

С той стороны окопался кто-то, хорошо знакомый с запретной магией. И, что примечательно, наверняка орден Истины ему и слова не скажет. И вот чего я недавно на нас наговаривал? Мол, слишком мы разошлись, может, так не надо. Надо. С той стороны тоже в методах не стесняются. Мы хоть не лицемерим, как они.

— Надо бы войска в поле выводить, — услышал я голос Равах-аги. — Самое время.

Он тоже был с нами. Утром появился, во время завтрака, когда войска уже начали построение.

Я, признаться, уже совсем забыл про нашего отважного капитана, рассудив, что он в какой-то момент плюнул на все эти войны и отправился домой. В Реторге его не было, на перевале — тоже, что тут еще скажешь?

Ошибочка вышла, никуда он не уплыл. Вон стоит, не снимает ладонь с рукояти кривой сабли, тревожно смотрит на небо. А еще зашевелились у меня в душе кое-какие сомнения. Не он ли тот самый шпион, что Агриппе сведения о нас передает? Эти двое — старые друзья. В конце-то концов, благодаря чьему совету я с Равах-агой вообще познакомился? Ну да, капитан мне симпатичен, но тем не менее…

Фрр! Огненный змей почти накрыл своими крыльями не менее чем сотню всадников, кони судорожно заржали, кое-кто из рыцарей даже навернулся на землю. Но обошлось. В последний момент сильнейший порыв ветра, принявший вид круглой и забавной физиономии с надутыми щеками и длинным змееподобным телом, сначала увлек дракона в сторону, а после начал душить, оплетя его с головы до лап. Закончилось все тем, что эта парочка с гулким взрывом уничтожила друг друга, никому не причинив вреда, в отличие от нескольких сверкающих всеми цветами радуги шаров, отбить которые наши чародеи не смогли.

— Согласен, — сообщил Равах-аге Монброн. — Не понимаю, чего полководцы тянут! Пока войска друг с другом не сойдутся в драке, маги не перестанут исхитряться в заклятиях. И перевес со временем окажется не на нашей стороне. Резервы сил не бесконечны, победит тот, у кого больше запас прочности. Нас меньше, чем их. Просто количественно меньше.

Подобную точку зрения высказывал не только он. Все громче и громче звучал гомон солдат, рвущихся в бой. Вообще-то это немного странновато выглядело, поскольку, как я уже говорил, кровавая сеча любима не таким уж большим количеством людей, но сейчас там выжить шансов было больше, чем здесь. По крайней мере, со стороны возникало именно такое впечатление.

Хриплый рев труб, отдающих приказ идти в бой конной рати, прозвучал хоть и предсказуемо, но все равно неожиданно. Люди, издерганные за краткий промежуток времени, что над их головами длилась магическая дуэль противоборствующих сторон, радостно закричали и забряцали оружием. Томительное ожидание закончилось, теперь все решали два главных фактора — личная выучка и солдатская удача. Это всяко лучше, чем то, что было ранее. Тут от тебя самого хоть что-то зависит.

Никаких тонких стратегических замыслов на этот раз использовано не было. Тайные резервы, засадные полки — это все здорово, но тут, в данной местности, такое не пройдет. Слева и справа — пустое место, где никого и ничего не спрячешь. Ни леска, ни реки, по которой можно сплавить корабли с дополнительными войсками. Так что глаза в глаза, клинки в клинки. И пусть победит сильнейший.

Земля дрогнула — конница пошла вперед. Рыцари в блестящих под юным утренним солнцем доспехах горячили своих скакунов, мчась навстречу таким же, как они, рубакам. Вся разница была только в цвете знамен, развевающихся над их головами.

Само собой, маги с обеих сторон не могли удержаться от того, чтобы не попробовать сорвать атаку противника. В ход пошло все — и магия земли, благодаря которой на пути конницы возникали провалы, и огненные шары, которые не столько убивали, сколько пугали скакунов, да так, что те начинали метаться по полю, сбрасывая и затаптывая всадников. Но все это не помешало в какой-то момент двум конным лавинам столкнуться друг с другом.

Оружейный лязг и чавканье стали, врубающейся в человеческую плоть, последовавшие за этой встречей, были настолько громки и сочны, что меня даже передернуло. Да и не меня одного.

И снова — рев труб. Сигнал другой, не тот, что был раньше. Уж не знаю, что он означает, этой информацией со мной никто не делился. Топот сотен ног, обутых в подкованные железом сапоги. Даже земля под ногами дрогнула, честное слово. И снова трубы, они словно подгоняют мечников, говоря им: «Умирать подано, солдаты, вперед! Выбрав воинскую службу, вы заранее подписали договор со смертью».

Что примечательно — все реже и реже вспыхивают заклятия над полем брани. Как верно заметили Монброн с Равах-агой, магам нет теперь смысла пускать в ход разрушительные чары. Кто теперь разберет, где свои, а где чужие? Нет, еще пару минут можно использовать магию, до той поры, пока пешие полки не столкнутся друг с другом, а потом — все.

Кстати, а что потом? Маги будут просто смотреть и ждать, кто возьмет верх, чтобы выложиться до конца, пытаясь нанести максимальный вред победителю? Или битва между ними сведется к каким-то поединкам, ведущимся в стороне от главного сражения?

Рев труб. В бой отправился еще один полк, стоящий не совсем рядом с нами, но не слишком уж и далеко. Низ холма опустел, те, кто еще недавно там находился, сейчас ушли туда, где звенела сталь и звучала привычная для любого сражения брань.

Кавалерия все сильнее смещалась влево, рыцари десятками летели на землю, чтобы в довесок получить еще и удар лошадиным копытом. Ладно еще, если в грудь, а если в голову?

Центр поля захватили пехотинцы. Авангардные полки уже сошлись в сече, и боги войны где-то там на небесах сейчас радостно переваривали души первых павших воинов. И злорадно потирали руки, предчувствуя обильную кровавую жатву.

Сколько хватало глаз, везде было одно и то же — вздымающиеся вверх мечи и падающие на землю, в кровавую грязь люди. Десятками падающие, ежесекундно. Впрочем, если в них оставалась хоть капля жизни, они не успокаивались. В ход шли кинжалы, зубы, пальцы. Все, что есть, только бы убить врага. Хоть как, но убить.

Страшное дело — война. Ох страшное. Но и притягательное. Против своей воли я ощущал, что откуда-то изнутри, из древнего небытия во мне просыпается жажда смерти. Не своей, разумеется, — чужой.

В ушах стучат какие-то варварские барабаны, в глазах появляется кровавая пелена, во рту — солоноватый вкус, будто я уже напился вражеской крови, а то и наелся чьей-то печени. Ворон рассказывал нам, что в совсем древние времена печень отважного врага непременно поедалась тем, кто его пришиб. Мол, так его сила, свирепость и удача к победителю перейдет.

Кстати, мне сейчас про магию и не думалось. Зато рукоять шпаги я сжимал так, что даже ладонь заныла.

Все-таки мы все дикари. Хоть в какие шелка вырядись, хоть сколько книг прочти, но как дело до кровопускания доходит, все это в никуда исчезает, зато простые и понятные инстинкты выходят на первый план.

Достаточно на того же Фалька глянуть, чтобы понять мою правоту. Да что Фальк, с ним и так все ясно. Вон Магдалена. Ноздри раздуваются, губы языком облизывает, глаза блестят. Тоже близкую кровь почуяла.

И ведь что любопытно — в Халифатах мы на подобное так не реагировали. Может, потому что там мы это делали как работу, за деньги? Или потому, что там мы на поле боя не выходили, убивая врагов издалека? А может, дело в том, что Халифаты никогда не были нашим домом?

Нетерпеливое переступание с ноги на ногу, трубы — и еще один полк отправляется в путь. Пришло его время. Битва пережевывает войска невероятно быстро.

— Смотрите! — Рози, оживившись, показала рукой в сторону поля. — Маги, будь я проклята!

И правда, то тут, то там замелькали яркие вспышки, сопровождающие заклятия.

Вот и ответ на мой вопрос. Маги — там, в давке и сутолоке битвы. Может, они друг с другом дерутся, а может, просто убивают всех, до кого могут дотянуться. Попадем туда — разберемся.

Собственно, этот вопрос занимал и моих друзей. Все мы вглядывались в людское месиво, как море колыхавшееся недалеко от нас, отслеживая яркие росчерки творящейся волшбы и пытаясь понять, что это было такое.

— Золотой против медяка — это поединки, — наконец уверенно заявил Мартин. — Понятно, что может достаться и тем, кто сдуру попадет под удар заклятия, но чтобы специально давить воинов — это нет. Да и смысл тратить силу на одного-двух воинов, особенно если они на тебя не нападают? Если бы сразу полсотни — тогда да. А так…

В принципе, верно. Для настоящих магов, не подмастерьев, верно. У нас все будет не так, как у них. Но мы и совсем уж вперед не полезем, нечего нам там делать. Инстинкты инстинктами, но и здравый смысл никто не отменял. Фалька, разумеется, в расчет никто не берет. Смысла нет, он все равно окажется в самой гуще боя.

А Мартин оказался прав. Скоро в левой стороне поля количество ярких всплесков огней всевозможных расцветок здорово увеличилось.

— Зря, — невозмутимо заявил Равах-ага. — Непрактично поступают господа маги.

— Почему? — азартно сопя, спросила у него Фриша, которой явно хотелось туда, где бушевали поединки настоящих мастеров.

— Все верно ваш друг Монброн сказал — их больше, — пояснил капитан. — Пусть даже каждый из сподвижников Ворона-аги перед смертью заберет с собой трех… нет, пятерых врагов. Пусть. Но на место этих пятерых встанут новые слуги многомудрого Туллия, о коварстве и хитрости которого я столько слышал. А кто займет место наших погибших? Все те, кто выжил в охоте на магов и жаждет мести за нее, уже здесь, рядом с вашим учителем. Пополнения не будет. Если все останутся тут, на этом поле, с кем нам дальше в поход идти? Простите мои суждения, но вы еще очень молоды, вам то, на что способны эти люди, пока не по плечу.

— Надеюсь, там только те, кто пошел за Люцием, — пробормотала Рози. — Надеюсь, что наставник видит картину происходящего не хуже, чем вы, капитан.

«Надеюсь»? Странно слышать от Рози это слово. Раньше в таких ситуациях она всегда говорила «уверена».

Снова запели трубы, и воины, стоявшие перед нами, дружно затопали вперед. Что? Уже наша очередь? Так быстро? Оказывается, да. Наблюдая за вспышками и слушая Равах-агу, мы как-то и не заметили, что перед нашим полком никого не осталось. Вот и пришла очередь воевать «Хвостам енота» и приданной им дюжине магов-недоучек.

Скорее всего, со стороны мы смотрелись забавно. Полк чеканил шаг, стальной колонной спускаясь с холма вниз, мы же, простите за невольный каламбур, держались у него в хвосте и старались не отстать, по-прежнему не до конца представляя, как именно будем помогать. Сдается мне, что в грядущей мясорубке все будет обстоять совсем не так, как нам представлялось до начала битвы.

Шаг за шагом мы добрались до середины поля, причем чем дальше, тем сложнее был наш путь. Чавкающая земля, за день до сражения политая сильными дождями, а теперь еще и обильно напоенная кровью, засасывала ноги, до того монолитный строй разваливался на части, поскольку держать его в этом месте, где грудами навалены тела лошадей и людей, крайне сложно. Да и к чему он там, где все убивают всех?

В конце концов потеряли друг друга и мы. Как я ни старался держаться Гарольда и Рози, но круговорот битвы засосал меня, как щепку, которую несет по бурной реке. И все началось с того, что на меня набросился какой-то человек, который, как оживший труп, перепачканный грязью, выскочил из-под ног и, зарычав, попытался ударить кинжалом в грудь.

Я так и не понял — наш он был или нет? Впрочем, не важно, потому что я с ходу воткнул ему в грудь «Ножи крови». Думать тут некогда, надо сразу убивать. Или самому умирать.

Вроде бы и минуты не прошло, а вокруг уже нет ни одного знакомого лица. Ушли друзья вперед, как видно не заметив, что меня рядом нет. Впрочем, и я, шагая по полю, не сильно смотрел за тем, как у них дела. В такой драке надо следить за одним — чтобы тебя в бок не ударили. Или в спину.

То, что со мной происходило дальше, более всего напоминало страшный сон. Сначала я отбивался от двух солдат-имперцев, причем в ход пришлось пускать не только магию, но и шпагу. Откат никто не отменял, а снеси он меня с ног, тут и сказочке конец. Одного убил я, со вторым мне помог разведчик-асторгец, которого я, кажется, видел ночью в лагере. Чуть позже мы с ним, спина к спине, дрались против странных раскосых дикарей, которых невесть откуда заманил в свою армию Линдус. Я таких никогда не видел. Но драться как следует они не умели, их короткие кривые сабли ничего не могли сделать с доброй сталью Запада.

И снова — круговерть битвы, в которой я потерял разведчика, потому что, когда мы почти пристали к крупному отряду панцирников, меня кто-то схватил за ногу и повалил в грязь, да так, что я чуть не захлебнулся. Мало того — этот кто-то навалился на меня сверху и принялся душить.

Клянусь, в какой-то момент мне стало так жутко, что я чуть не закричал. И не сделал этого только потому, что тогда в рот попала бы кроваво-грязная жижа. Я насквозь прожег тело этого существа «Истинной искрой», в нос мне ударил удушливый чад, но это все было уже ерундой. Главное — стальные пальцы отпустили мое горло.

И снова — лязг стали, крики, стоны, рев, рык, люди, более всего похожие на зверей, и лошади без всадников, более всего похожие на заблудившихся в лесу людей.

Вот так меня и занесло на левый фланг сражения. Туда, где сталь сверкала совсем не часто, но зато смерть была более чем возможна.

ГЛАВА 17

Как я успел рухнуть в грязь — не понимаю. Но успел, потому огненный шар пролетел надо мной, взорвавшись чуть поодаль и разметав на куски десяток человек. Меня в очередной раз забрызгало кровью, вот какой силы был взрыв. Впрочем, это обстоятельство меня совершенно не смутило, ибо чего-чего, а крови да грязи на мне и так имелось предостаточно. Если бы я залег, подобно свинье, в лужу, меня бы никто даже обнаружить не смог, разве что только наступив.

Причем, что примечательно, на мне имелась только чужая кровь. За все это время меня не зацепил ни один вражеский клинок. Удивительно, но факт.

Попытавшись встать, я поскользнулся и снова грянулся о землю, успев при этом заметить, что маг, запустивший огненный шар, специально в меня не метился. Он хотел им прибить своего противника из числа «безумцев», но не успел. Наш чародей его опередил, потому, собственно, прицел и сбился. Оно и ясно — когда у тебя из груди выгрызает сердце некая страхолюдная тварь, состоящая из пасти с длинными зубами и короткого червеобразного тела, то не до меткости. Да и ни до чего вообще.

Интересно, из какой бездны призвали эту пакость? И покинет ли она нашу реальность, получив искомое? Надеюсь, что да.

Но это все были мелочи по сравнению с тем, какое магическое противостояние развернулось в этом месте, куда простые вояки старались не соваться. Думаю, инстинктивно, даже в запале драки осознавая, что простым людям тут делать нечего. И мне, кстати, тоже.

Бу-у-ум! Наверху что-то ухнуло, после чего меня приподняло и ударило о землю. Хорошо так ударило, от души. Я встал на четвереньки, помотал головой, стараясь избавиться от звона в ушах, и глянул перед собой.

Буквально в десяти шагах от меня изощрялись в заклинаниях два мага, тоже изрядно изгвазданные и с перекошенными от напряжения лицами. Скорость, с которой они разрушали формулы заклятий друг друга, поражала. Глядя на происходящее, я осознал, как мало знаю и умею. Да что там — понял собственную ничтожность.

Причем происходящее более всего напоминало обычный поединок на шпагах, с выпадами, уходами от удара и уколами. С той, правда, разницей, что в обычной дуэли ты после укола можешь выжить и даже продолжить драться. А тут подобное невозможно. Слишком уж хороши оба бойца.

Будь это на самом деле личный поединок, я бы, разумеется, ни в коем разе не сделал то, что задумал. Но тут другое. Тут кто кого. «Ножи крови» вспороли горло мага Светлого братства, чего он, разумеется, никак не ожидал, а точку в его жизни поставил противник, вбив в грудь здоровенную сосульку размером с мою руку.

Стало быть, это снежный маг. Редкая специализация, насколько я помню. И очень сложная в плане умений. Тут тебе и вода, и холод, и воздух… Столько стихий сразу не всякий себе заставит служить.

— Кто? — вытянул руку в мою сторону «безумец», причем я сразу обратил внимание на то, что глаза у него шальные донельзя.

— Ученик Ворона! — тут же выкрикнул я. — Сзади, смотри!

Дзи-инь! И все те же сосульки, только теперь короткие и в немалом количестве прибивают к земле крылья гигантской бабочки, обладательницы невозможно длинного хоботка, источающего зеленый яд. Надо же, и таких тварей в мир вызвать можно? Семь демонов Зарху!

Магесса, вызвавшая из небытия это диво, попыталась улизнуть от разъяренного снежного мага, но не тут-то было. Я, конечно, не мастак выстраивать сложные цепочки заклятий, но стреножить не ожидающего это человека, пусть даже и чародея, могу.

«Призрачная веревка» спутала ноги магички, и она со всего маху ткнулась своим белым личиком в грязь. Незавершенное заклятие вскипятило лужу крови, забулькавшую рядом с ней.

Встать она уже не успела, поскольку «Призрачное копье» проделало в ее спине круглую и ровную дыру, аккурат там, где у человека находится сердце. Да, тут с врагами не церемонились, что есть, то есть.

— Держись меня! — крикнул мне маг и побежал туда, где творилось и вовсе что-то невыразимое.

Мне очень не хотелось лезть в эту круто заваренную магическую кашу, но… Я же не мог подвести Ворона? Что, если этот маг выживет и после скажет наставнику, что один из его учеников не прикрыл ему спину? Позора не оберешься.

Поскальзываясь в грязи, я вскочил на ноги и поспешил за своим новым командиром, более всего боясь потерять его из вида. Кроме всего прочего, тут, на этой части поля боя, еще и дымовая завеса появилась, густая и непроницаемая настолько, что сквозь нее солнца видно не было. Оно и ясно — огонь в таких мероприятиях используют чаще всего. Да плюс пар, который появляется после того, как этот огонь тушат водой. А может, у этого марева и вовсе магическая природа. Не хотят господа маги, чтобы им кто-то мешал между собой разбираться.

Запинаясь о куски тел, разбросанные тут и там, я еле успел догнать снежного мага, да и то только потому, что он сцепился с новым противником. На этот раз им оказался совсем еще юный маг, судорожно сжимающий в руках короткий, инкрустированный опалами жезл. Хотя как сцепился? Нацелился попросту убить да двигаться дальше.

И все бы ничего, но тут из дымной завесы на нас вынесло еще одного члена Светлого братства, на этот раз — куда более опасного. Сразу стало ясно — матерый маг, знающий. Шрам через половину лица, левый глаз мутный, страшный, без зрачка. И оскал неимоверно недобрый.

— Сопляк твой, — бросил мне соратник, и в его руках возникла миниатюрная метель, принявшая облик шара. — Спину береги!

Снежный кругляш столкнулся с дубиной, сплетенной из воздуха, поединок начался.

— Н-на, — рявкнул приободрившийся юнец, и я в очередной раз плюхнулся на живот, пропуская над собой предсказуемый огненный заряд.

Можно было бы ответить тем же, в смысле, магией. Но я не стал. Он хоть и новичок в магических науках, но я-то еще хуже, врать себе смысла нет. Да и ждет он от меня честной игры, поскольку за своего принял.

Вот это зря. Ну да, на этой части поля боя воюют по правилам. Но тем и хороша доля ученика, что мы им можем не подчиняться. Дурачок Прим в свое время на том же погорел.

Расстояние было достаточным для того, чтобы каждый из нас успел выполнить задуманное. Он — сплести новую, убийственную, на его взгляд, формулу, а я — вогнать ему в живот клинок шпаги. А после еще два раза его в нем провернуть, наматывая на сталь кишки.

Мага так просто не убьешь, это я усвоил отменно, потому бить надо так, чтобы враг уже не встал на ноги.

Заклятие ушло в землю, это был безобидный «Воздушный пинок», от него легко увернуться, если верно рассчитать траекторию. Видно, не из отличников парнишка, жиденькая подготовка. Сдается мне, один на один и в другой ситуации я, подмастерье, его, мага, уделал бы. Хотя и так неплохо получилось. Он у моих ног, я победил.

Потому сразу после того, как я добил паренька вторым ударом, вогнав кинжал ему под подбородок, его жезл, короткий, но увесистый, забрал себе и сунул в сумку, болтавшуюся у меня за спиной. Ну а что, честный трофей. Если выживу, то пропью его в первом же кабаке.

А вот маг с мертвым глазом оказался не промах, он уверенно теснил моего нового союзника. Было заметно, что тому все сложнее отбивать его атаки.

Рассусоливать я не стал и метнул в противника проверенные «Ножи крови». Не самое убийственное заклятие, зато энергии забирает самую малость. Да и не ставил я перед собой цель его убить. Главное — отвлечь этого демона со шрамом, а там снежный маг не оплошает.

Ага, как же. То ли у этого гада мертвый глаз на затылок перешел, то ли еще чего, но мое заклятие он отбил. Мало того — лихо крутанувшись, он отправил в полет сразу парочку ответных подарков — один «безумцу», а второй — мне.

Как я сумел увернуться от колючего кругляша размером с курицу, искрящегося в полете, — понятия не имею. Чудом, не иначе. Кругляш недовольно хрюкнул, пролетев над моей головой, и сгинул в дыму сражения. Он что, еще и живой был?

Впрочем, отчасти своей цели я добился — снежный маг успел сплести новое заклятие, которое его противник отбил с большим трудом. Но отбил, собака такая! Мало того — контратаковал, причем с отменной ловкостью! И про меня тоже не забыл, как оказалось.

Если совсем уж честно, я даже не заметил, когда он метнул в меня пурпурно-алую змеюку с огромными, загнутыми книзу клыками и крылышками на чешуйчатой спине. Если бы не росчерк молнии, рассекший рептилию пополам в полуметре от меня, здесь бы я и остался, скорее всего. Подозреваю, что яд этой гадины с настоящим змеиным ничего общего не имеет. Не иначе как это какой-то убийственный магический концентрат, десятком капель которого при желании небольшой городок уморить можно. Весь, без остатка.

А спас меня Ворон собственной персоной. Это он, как черный демон, выскочил из марева, прикончил змеюку, а после взялся за ее создателя. Или, может, родителя? Не важно.

— Рангвальд, не дай ему уйти! — крикнул наставник, вскинул левую руку вверх, а правую, напротив, опустив вниз. — И приготовь коловорот!

Одноглазый, как видно, понял, что дело плохо, но и не подумал сбежать или сдаться. Напротив, похоже, что он решил продать свою жизнь подороже, потому что кисти его налились красным, очень нездоровым цветом. Я видел уже такое сияние, окружавшее мага со всех сторон. Года полтора назад, под стенами Вороньего замка.

И вдобавок он смог блокировать пару заклятий, которые на него обрушил Рангвальд. Интересно, которое из них было тем самым коловоротом? Что вообще за коловорот такой?

Тут наставник резко свел руки вместе так, что одна ладонь накрыла вторую, земля под ногами мага из братства разверзлась, и он ухнул в яму, которую сотворил Ворон.

— Давай! — гаркнул наставник.

Из воздуха сплелась огромная, не сказать, гигантская сосулька, с левой резьбой по всей длине. Она закружилась вокруг своей оси, весело посверкивая кристалликами льда, и резко опустилась в яму, откуда слышалась ругань одноглазого, который тщетно пытался выбраться на волю. Красиво. Просто и элегантно, по-другому не скажешь. Если не умеешь летать, то ты обречен.

Так, собственно, и вышло. Секундой позже ругань сменилась криком боли, из ямы полетели ошметки человеческой плоти и брызги крови, после что-то взорвалось, раскидав в разные стороны ледяные осколки, — и все. Был одноглазый маг — и нет его.

Но вообще — есть за что его уважать. Сильный боец. Прямо скажем, у него было бы чему поучиться. Я вот не отказался бы узнать, как такую змеюку из небытия вызывать. Полезная штука. В жизни точно пригодится.

— Фон Рут, ты что здесь делаешь? — рявкнул на меня Ворон. — А?

— Вот ему помогаю, — ткнул я пальцем в сторону снежного мага, в очередной раз поскользнулся и плюхнулся в лужу.

— Вон отсюда! — прорычал наставник.

— Герхард! — раздался вопль Рангвальда. — Сверху!

Грохот, земля встала дыбом, снежный маг с воплем полетел куда-то в сторону и канул в клубах дыма, а меня в очередной раз проволокло лицом по грязи.

— Ну вот мы и встретились снова, мой милый мастер Шварц, — промурлыкал совсем рядом знакомый до боли голос. — Как я рада!

Никак она еще и летать умеет? Как птица? Да нет, ерунда. Ворон говорил, что левитация возможна, но только при благоприятных погодных условиях — полное безветрие и все такое.

Хотя… Вытопленный жир младенцев и прочие тому подобные пакости… Я сам про это не так давно кому-то из наших рассказывал. Нормальному магу про подобное помыслить противно, но это же Виталия. С нее станется.

Наверное, надо встать и подойти к наставнику? Или не стоит ему мешать и лучше выждать, чем их беседа закончится? Я сейчас больше похож на грязный бугорок или просто труп, внимания ее не привлеку, тем более что она меня, похоже, не заметила. Вовремя я упал. Вот только надо потихоньку кинжал из ножен вынуть. На всякий случай.

— Эва нас куда занесло! — услышал я утробный рев, после по жиже захлюпали сапоги. — Маги! Руби их!

Шипение молний, звуки падения тел.

— Вообще-то на их нагрудниках имелся герб Линдусов, — спокойно заметил Ворон. — Эти люди тебе союзниками приходились.

— Они могли помешать нашей беседе, — возразила магесса. — Да и нет у нас теперь союзников. Причем благодаря тебе, Герхард. Нас теперь ненавидят все — что свои, что чужие.

— Ты еще скажи, что это я начал войну, — фыркнул наставник.

Странные люди. Кругом сражение, ежесекундно умирают люди, совсем рядом слышно шипение такое, слово сто гадюк одновременно его издают, а они беседуют так, будто за накрытым столом сидят.

Интересно, а что это так шипит? Какое заклятие в ход пошло?

— А кто? — возмущенно уточнила магесса. — Не Гай же. Ну да, имели место некие нюансы, но…

— Если ты сейчас произнесешь: «Тебя никто не трогал», — то беседа закончится, не начавшись, — предупредил ее Ворон.

— Тебе дали уйти. — В голосе Виталии появились стальные нотки. — Тебе и твоим недоучкам. Если ты не смог этого оценить, то я уж и не знаю, как тебя назвать. Может, редкостным идиотом?

— Не надо врать, — попросил ее учитель. — Они нам дали уйти! Смешно. Называй вещи своими именами — упустили. И там добраться до нас не смогли, хоть и пытались. Сколько раз меня лично убить пытались? Шесть? Семь? Я со счету сбился.

Ничего себе! А мы и не в курсе!

— Так и ты не прост, — даже не стала спорить магесса. — Все время в пути, все время в бою, запросто не подберешься. Да еще попутно натаскивал своих выкормышей, как бойцовых псов. И ведь не зря. Гай только что по полу не катался от злости, узнав о том, что на Левантийском кряже случилось. А как его потом перед Линдусом глава ордена за это унижал — у-у-у!

— Не удивлен, — хмыкнул наставник. — Скажу тебе так, Ви, — мои питомцы даже меня иногда удивляют скоростью своего обучения. А еще сильнее — тем, как ловко и быстро они пускают в ход то, что усвоили. И я ни капли не жалею о том времени, что провел в компании этих молодых людей, пусть даже иногда они меня и раздражали. Единственное — боги, сколько же на них денег приходится тратить. Они столько едят!

Я чуть рот не открыл. Наставник нас хвалит? Ну почему сюда еще кого-то из наших не занесло? Нужен свидетель! Мне же никто не поверит!

— Плевать, — коротко выразилась Виталия. — Перейдем к делу. Герхард, мы старые друзья. Мы больше чем друзья — и ты, и я про это знаем. Потому я готова пойти тебе навстречу и предоставить шанс сохранить душу.

— О! Даже так? — Я знал эту интонацию, притворно-заинтересованную и глумливую одновременно. — А что же не жизнь?

— Жизнь? О чем ты? Ее ты потерял много лет назад, в тот момент, когда отказался помочь ордену Истины. Помнишь процесс над Селестеном Ривуа? И то, что было тобой сказано отцу-дознавателю… Как его… Со щеками такой… Не важно. Мало того — ты ему еще и три зуба выбил. Вот тогда в списках магов, хранящихся в главной канцелярии ордена, кто-то бисерным почерком и начертал напротив твоего имени слова: «Повинен смерти». Да что такое! Нет покоя!

И снова — треск молний, и снова кто-то, коротко простонав, рухнул в грязь.

— Как поэтично сказано! Бисерным почерком! — восхитился наставник. — Так чего же ты тогда от меня хочешь? Если я все равно умру, то какой смысл мне сдаваться?

— Умереть можно по-разному, — вкрадчиво шепнула Виталия. — Я обещаю тебе легкую и быструю смерть. Это ли не благодеяние?

— За которое ты получишь славу, почести и усилишь свое влияние на Линдуса, — задумчиво продолжил Ворон. — Мол, архимаг Туллий не смог, а я смогла, кто же тогда из нас более достоин быть первым — он или я? А если еще вспомнить то, как ты отменно хороша в постели… Император уже вкусил ласк от твоих щедрот?

— Хлипковат оказался, — цинично бросила Виталия. — Может куда меньше, чем обещает. Но это мне безразлично. Мне от него другое нужно.

— Как и от меня, — и снова мое ухо уловило знакомые нотки, заставившие насторожиться. — Как и от всех тех, кто имел в этой жизни глупость тебе поверить. Нет, возможно, ты мне сейчас не врешь, может, впервые за годы нашего знакомства. И ты действительно убьешь меня быстро и безболезненно. Но только тогда, когда это будет нужно тебе. Вернее, когда это будет выгодно. И плевать, что перед этим из меня все жилы вытянут, заставив сотни раз пожалеть, что я вообще на свет родился.

— Очень впечатляющая речь, — несколько раз хлопнула в ладоши Виталия. — Жаль, что ты книги не пишешь. Завидую твоим ученикам. У них были восхитительно интересные лекции. Впрочем, нет, не завидую. Большая часть из них уже мертва, а перспектива выживших удручает. К слову…

Маленькие ножки в черных башмачках с золотыми пряжками остановились прямо у моего носа. Как она умудрилась не запачкаться грязью, а? Боги, какая чушь в голову лезет.

— Ты о том, что и у них есть шанс в том случае, если?.. — Ворон снова рассмеялся. — Прекрати. И вот что я тебе скажу — тебе не победить Гая. И мне, скорее всего, тоже. В мастерстве интриги — точно. Он всегда будет на два шага впереди. В поединке лицом к лицу, где магия против магии, — да, и ты, и я будем иметь хорошие шансы. Но в подковерной возне — увы. Ты всегда была второй и ею останешься.

— Ну да, ты прав. Нет у твоих щенков ни единого шанса, — весело и игриво сообщила Виталия наставнику, а после мне показалось, что над нами разверзлись небеса.

Не знаю, что за чары она пустила в ход, но меня сначала обдало пеплом, после — ледяной водой, а напоследок — еще и землей.

Семь демонов Зарху, если так и дальше дело пойдет, то мне и могилу копать не нужно будет. Без нее надежно присыплет.

— Неплохо, — с облегчением услышал я голос наставника. — Ты стала куда сильнее, душа моя. А если так?

Мне жутко хотелось поднять голову и глянуть на происходящее, но разум просто-таки орал о том, что делать этого нельзя. Виталия куда сильнее мага, изрубленного в яме на куски, а все ее инстинкты сейчас напряжены до предела, потому она заметит любое движение рядом с собой. Заметит и пресечет одним ударом.

Рядом со мной что-то грохотало, искрило, шипело, мой нос улавливал запахи серы и огня. Когда два очень мощных мага сильно хотят убить друг друга, то они пускают в ход все что можно и нельзя, без оглядки на запреты и правила.

А еще мне казалось, что наставник никак не может заставить себя нанести этой женщине последний, решающий удар. Не просто же так она радостно вопит: «Ты уже не тот Ворон, которого я знала! Ты стар и слаб!»

Наставник — слаб? Что за чушь. Просто ему мешает их общее прошлое. Я бы тоже вот так запросто ту же Аманду не убил бы. Характер у нее дрянь, и отношение к людям, живущим рядом, отвратительное, но есть нечто, связывающее нас воедино. И я сейчас не о той ночи, нет. Это другое, что словами не выскажешь.

Визг Виталии с каждой секундой становился все более и более торжествующим. Не знаю, сообразила она, в чем дело, или нет, но в выражениях не стеснялась, рассказывая Ворону о том, как именно она распорядится его останками, особенно головой.

— Я ее забальзамирую и поставлю над камином в спальне, — верещала она. — А-а-ах! Ловко отбил! Так поставлю, чтобы ты видел все, что там происходит! У-у-ух! Ага!

И тут она чуть не наступила на меня, как раз собравшегося поднять голову. Меня очень смутило это «ага». Ничего хорошего оно не предвещало.

Руки сработали быстрее разума. Первым делом я, привстав, пустил в ход кинжал, приколов левую ногу Виталии к земле. Хотя «приколов» — не то слово. Я вогнал сталь в ее ступню до самой рукояти.

То ли радость от грядущей победы вскружила ей голову, то ли ее удивил сам факт того, что бугорок земли оказался не тем, чем казался, а грязным до невозможности человеком, а может, ей просто стало очень больно, но магесса вскрикнула и на мгновение замешкалась.

Мгновение, которое я использовал со смыслом, снова пустив в ход самое испытанное из своих заклинаний. Прав был Ворон, когда втолковывал нам простой факт, что заклинания не надо заучивать. Они должны стать частью нас, естественной и неотъемлемой. И вот тогда в нужный момент они не подведут, потому что ты не запнешься, произнося формулу. Да ее даже и произносить будет не надо, все само собой произойдет.

Так оно и вышло. «Ножи крови» вспороли живот магессы, находящийся прямо передо мной, ее кровь брызнула мне на лицо, смывая грязь.

— Что? — немного растерянно произнесла она, глядя на меня сверху вниз. — Ты?

Подозреваю, что она просто не верила в происходящее, несмотря на то что кровь все не останавливалась, хоть уже и не била фонтанчиками, как сразу после удара. Но такого быть не могло. Никак не могло. Какой-то подмастерье — и смог ее ранить? Как она вообще узнать меня смогла после того, как я искупался во всех местных лужах?

Что интересно — это ее недоумение отчего-то передалось и мне. Вместо того чтобы нанести еще один удар, я замешкался, чем, похоже, и подписал себе смертный приговор.

Я видел, как она поднимала руку и как из ничего начал сплетаться золотистый шарик, который испепелит меня на месте. Мне было знакомо это заклятие. Оно сожжет не только мое тело, но и душу. Теперь мне не видать посмертия. Я не узнаю, что находится за облаками, и не подойду к Престолу Владык, гадая, чем те меня наградят за прожитые здесь, внизу, годы.

Надо было что-то сделать, но нет. Тело стало чужим, оно превратилось в камень, в монолит, я даже двинуться не мог. А потом снова стало моим собственным. Вдруг. Внезапно. Сразу после того, как меня вновь окатил кровавый душ. Ей-ей, я с Виталией сегодня словно породнился.

Ее безголовое тело пошатнулось, переламываясь в поясе, а после завалилось на меня. Я наконец отпустил рукоять кинжала и столкнул то, что мгновение назад было одной из влиятельнейших магесс Рагеллона, в сторону.

— Она была самой красивой из наших соучениц, — заметил Ворон, подходя ко мне. — Нет, изначально присутствовала еще пара девиц, которые могли составить ей конкуренцию, но ни одна из них не дотянула даже до первой зимы. Странные смерти в ночных коридорах замка и ни единой улики, указывающей на Ви. Вот тогда я и обратил на нее внимание.

— А она — на вас? — икая, спросил я.

— Нет, — как-то по-мальчишески улыбнулся наставник. — Точнее, да, но никак это не показывала. Дразнила года два, ей нравилось держать меня на поводке. Она даже специально отдалась Себастьяну, был у нас такой соученик, а после демонстративно поддерживала его на поединке, который я, узнав о произошедшем, спровоцировал. Сколько лет прошло, а до сих пор пакостно на душе. Убил неплохого парня из-за этой вертихвостки.

Чего только не узнаешь в такие моменты. Ох, как руки-то у меня затряслись! И демон забери эту икоту!

Ворон обошел тело и покопался в грязи в том месте, где магессу застала смерть.

— Вот он. — У наставника в руках находился медальон на длинной цепочке. Я помнил эту вещицу, Виталия даже во время постельных утех с ней не расставалась. Он еще брякал, когда мы… Брякал, короче. — Надо же, и в самом деле не выбросила. Никогда бы не подумал.

Не знаю, что там внутри, и спрашивать не стану. Мне вообще отчего-то вдруг стало неловко, будто я нечто скверное сделал. Знаю, что все не так, но тем не менее.

— Спасибо тебе, фон Рут, — не глядя на меня, произнес Ворон, надевая медальон.

— За что? — давя икоту в горле, прохрипел я.

— Если бы не ты, то у этой истории случился бы другой финал, и мертвее мертвого была бы не эта женщина, а я. Не смог бы я ее убить, спасая свою жизнь. Знаю, что это глупость несусветная, но уж как есть. То ли я в самом деле впадаю в старческий маразм, то ли так и не поумнел за всю жизнь. А вот спасая твою жизнь, пусть даже никчемную и пустую, — смог. То-то теперь Гаю радости будет! Как бы битва ни закончилась, он все равно в выигрыше останется. Вот как ему всякий раз удается сделать так, что при любом раскладе он что-то да выгадывает? Со времен ученичества пытаюсь разобраться в этой загадке, но даже на шаг не продвинулся к ответу.

Где-то далеко запели рога, играя незнакомый мне сигнал.

— О! — поднял палец наставник. — Фон Рут, ты не поверишь, но, похоже, мы победили. По меньшей мере в этом сражении.

— Да? — устало спросил я. — Тогда мы, ик, молодцы! А откуда вы узнали?

— Сигнал к отходу, принятый в имперской армии, — объяснил мне он. — Я его уже слышал, потому и запомнил.

— Герхард, это ты? — Из тумана вывалилась пошатывающаяся фигура снежного мага. — Чем это меня так приложило?

— Заклятием, — охотно ответил наставник. — И ты легко отделался. Виталия, похоже, промахнулась.

— Зато ты не промазал. — Держась за плечо, маг окинул взглядом мертвое тело. — Это она? Без головы не так красива, как раньше.

— Фон Рут, поможешь мастеру Рангвальду добраться до холма, — распорядился наставник. — А я пойду остановлю особо резвых соратников, пока те в погоню за отступающим противником не кинулись. С них станется.

— Особенно с Люция, — подтвердил Рангвальд, садясь рядом со мной. — Ты как, с лечебной магией, знаком?

— Так, по мелочам, — отозвался я, икнув.

— И я тоже в ней не мастак, — поделился со мной маг. — А жаль.

Из дыма, редеющего прямо на глазах, выскочил молоденький маг, на плечах которого обнаружился плащ с расцветкой Светлого братства. Увидев нас, он испуганно закричал, взмахнув жезлом, очень похожим на тот, что лежал в моей сумке:

— Все, бой закончен, больше не воюем! Сигнал был!

— Так это у вас, — устало возразил ему Рангвальд. — Мы-то тут при чем?

И огромная сосулька, рухнувшая сверху, прибила бедолагу к земле.

— Впечатляет, — не стал скрывать свои чувства я. — Я еще тогда, во время боя, проникся. Работа мастера!

— Правда? — почему-то обрадовался Рангвальд.

— Зуб даю! — подтвердил я. — Вон даже икать перестал. А этот коловорот, который того гада в яме на фарш перемолол? Вообще нет слов! Давайте, обопритесь на меня да идем, мало ли кто тут еще бегает? Вон видимость все лучше становится.

Сдается мне, не пар это был и не дым. Кто-то то ли из того лагеря, то ли из нашего специально тумана напустил, преследуя какие-то свои цели, а в результате оказал услугу всем нам. Если бы не это марево, точно бы я здесь остался навеки.

А второй жезл я по дороге все же прихватил. Запас карман не тянет.

На холме военный порядок сменился суетой лазарета, причем главенствовал над ним мессир Михель. В бою он, похоже, не участвовал, но свою лепту в общее дело вносил сполна. Причем рядом с ним обнаружилась Эбердин, которую я был безумно рад видеть.

Хоть кто-то кроме меня уцелел. Я вообще старался не думать на эту тему. Все знают — если о плохом думаешь, оно непременно случится. Хорошее — фигушки, а плохое — наверняка.

— Красавица, — окликнул ее я, усаживая Рангвальда на землю. — Не подлечишь?

— Вон вас сколько! — сварливо ответила горянка. — Жди!

— А если по знакомству? — хмыкнул я. — Эби, это я! Эраст!

— Боги всемогущие! — прижала ладони к лицу та. — Это где же ты так измарался весь? Как есть кусок грязи!

— Там, — показал я ей пальцем в том направлении, откуда мы пришли. — Не суетись, я цел. Помыться только не мешает, это да. Вон мастера Рангвальда глянь, у него беда с плечом. То ли вывих, то ли еще чего. Заклятием его шарахнуло.

Эбердин склонилась над магом, тот коротко застонал, когда ее крепкие пальцы начали ощупывать его плечо.

— Это необычная рана, — покачала она головой минуту спустя. — Тут мессир Крету нужен. Моих знаний для исцеления не хватит.

— Так веди его сюда, — приказал я, усаживаясь рядом со снежным магом. — И, если можно, побыстрее. Мучается человек.

— Тут все мучаются, — привычно строптиво бросила Эбердин, а после тихо добавила: — Знаешь, ты первый из наших оттуда вернулся. Больше никого нет.

— Придут, — заверил ее я, достал кинжал, который подобрал с земли перед уходом с поля боя, и начал счищать с него кровь Виталии. — А мы их подождем. Сколько надо, столько и будем ждать. Ну а если не придут, искать отправимся.

ГЛАВА 18

К моей великой радости, в течение ближайшего часа около костерка, который я разложил в стороне от основного воинского лагеря, собрались все наши товарищи. Никто не остался там, на поле боя, с которого до сих пор неумолчным эхом доносились стоны и мольбы о помощи.

— Вот ведь, — ворчал Карл, указательный палец которого забавно шевелился в дыре, проделанной чьим-то клинком в его колете. — Бок чуть расцарапало, а одежку теперь только на выброс. Новая почти вещь!

— Какая она новая? — возмущенно спросила у него Магдалена, поднимая лицо от бадейки воды, в которой умывалась, и смахивая брызги на поморщившегося Эль Гракха. — Ты в ней с первого года обучения ходишь. Новая!

— У нас в Лесном краю все делают на совесть, — набычился Фальк. — Этот колет еще моему сыну бы послужил, если бы у меня таковой имелся. Эраст, скажи ей!

— Так и есть, — устало подтвердил я. — Гарольд, ты как?

Монброну повезло меньше других. Кроме легкой раны на ноге, которая не вызвала у Эбердин беспокойства, мой друг заработал и более серьезное ранение. Ему крепко приложили в грудь шестопером, да так, что теперь он дышал через раз. Хорошо еще, что на него наткнулся Фальк, который обшаривал тела убитых в надежде найти флягу с вином и утолить свою неизбывную жажду. Искомое он не обнаружил, зато под одним из мертвецов увидел нашего товарища, бледного как смерть, смотрящего в небо остекленевшими глазами и вроде как даже не дышащего. Перепугавшись, что Гарольд на самом деле умер, гигант закинул его на плечи и поспешил на холм, где надеялся найти лекарей. Там он почти сразу наткнулся на соученицу, помогавшую мессиру Михелю, и с легким сердцем переложил на нее заботы о друге, который к тому времени стал подавать признаки жизни.

— Прекрасно, — ответил мне Монброн. — Еще чуть-чуть полежу и встану.

— Вот еще, чепуха какая! — возмутилась Эбердин. — Пока тебя не осмотрит Михель… Э-э-э… мастер Крету, я имела в виду. Так вот, без его разрешения даже не шевелись, ясно?

Вообще-то в той или иной степени в окончившемся сражении на орехи досталось всем, кроме меня. В смысле, я оказался единственным, кто вышел из этой бойни без каких-либо повреждений. Кроме, разумеется, нравственных. Виталия была той еще змеюкой, и след в моей душе она оставила серьезный. Да еще поведение Ворона во время поединка с ней не шло у меня из головы. Плюс этот медальон… Сдается мне, у них было не просто общее прошлое, там имелось нечто большее, то, что связывает мужчину и женщину навеки, независимо от того, как они себя подают на людях.

Он ведь ее убил в каком-то смысле из-за меня, и от этого факта не отмахнуться. Но случись все повернуть обратно, я бы поступил так же. Мне наставник дороже ста Виталий. Тем более что я-то как раз к ней особо теплых чувств не питал, и след в моей душе, тот, о котором я упоминал, она оставила далеко не светлый.

— Не понимаю я мужчин. — Рози, морщась, смотрелась в маленькое зеркальце и аккуратно прикасалась мизинчиком к изрядных размеров ссадине, красовавшейся у нее на скуле. — Как вам могут нравиться подобные забавы? Это же ужас! Всегда знала, что вот такая война — это кошмар, но не представляла, что настолько! Чтобы я еще хоть раз, хоть когда-нибудь…

— А я вам говорил, чтобы вы воздержались от участия в данном мероприятии. В последний момент это решение принял и до вас его донес, — раздался голос наставника. — Но меня, как всегда, никто не послушал. Что теперь жаловаться?

Ворон опустился на землю близ меня, взял из небольшой охапки хвороста ветку и сунул ее в пламя костра.

— Когда это вы такое говорили? — удивилась Рози. — Я ничего подобного не слышала.

— Ну как же? — Наставник извлек из огня затлевшую ветку, раскурил от нее трубку и ткнул пальцем в Фалька. — За полчаса до битвы я беседовал вот с этим красавцем, он как раз только-только большую нужду справил, причем совсем рядом с шатром его величества Георга Девятого. Видимо, хотел всему миру дать понять, что ему, сыну Лесного края, на всех монархов Запада кучу навалить с верхом как нечего делать. Пока он штаны натягивал, я ему и сообщил, что не хочу, чтобы вы лезли в эту мясорубку. Напротив, я желаю, чтобы вы спокойно отсиделись на холме, потому что там, на поле, вам делать нечего. Не ваше это сражение. Да и война, похоже, тоже не ваша.

— Мм? — сглотнула слюну оторопевшая де Фюрьи, а после ласковым до приторности тоном обратилась к Фальку: — Карлуша, милый, подойди ко мне поближе, а?

— Чего? — Карл извлек палец из прорехи и насторожился, глядя на наши лица, выражавшие всю гамму человеческих эмоций. — Чего? Ну забыл, забыл. Я просто после этой беседы встретил одного маркитанта, который мне десять медяков задолжал. Я ему неделю назад серебряк за вино дал, да у него сдачи тогда не нашлось. Не пропадать же деньгам? Вот он мне и говорит…

Точно-точно. Пока мы смотрели на войска, готовящиеся к бою, он куда-то убежал, а после вернулся, благоухая какой-то кислятиной.

— Убить гада, — невероятно мирно предложил Мартин.

— Причем не просто, а мучительно, — поддержала его Рози, снова мельком глянувшаяся в зеркальце. — У меня шрам может остаться. На лице! На лице, Карл, не на заднице!

— Шрам на попе — это возбуждает. — Фальк понял, что на этот раз он точно перегнул палку, и мы сейчас на него злимся всерьез. — Эраст, я точно знаю, ты даже не переживай. Была у меня одна…

— Ах ты проглот тупоголовый! — рассыпая вокруг себя кусочки высохшей глины, взвилась вверх Гелла, которую крепко лягнула в бедро копытом умирающая лошадь, после чего красавица-брюнетка чуть не захлебнулась грязной жижей, упав в нее вниз лицом. — Ай, больно!

Не удержавшись на ногах, она чуть не упала в костер, хорошо еще, что ее Жакоб успел подхватить.

— Ребята, но все же живы! — Фальк отступал назад, стараясь держать нас всех в поле видимости. — И еще — мы как-никак поучаствовали в одном из самых крупных сражений за последние лет триста! Да мы внукам про это рассказывать станем!

— Не станете, — выпустил дымок Ворон. — По ряду причин. Первая из них — вы не можете иметь детей, потому и о внуках мечтать не стоит. Ну и еще кое-какие основания думать так у меня имеются.

— Предлагаю наложить на него заклятие трезвости, — подал голос Эль Гракх. — Есть такое, я знаю. Тот, к кому его применили, каплю вина в рот взять не может. Мне лично оно неизвестно, но рядом с нами приходят в себя лучшие маги континента. Уверен, что кто-то из них им владеет.

— А я думал, Эль, что мы друзья! — совсем уж переполошился Карл. — Да лучше сдохнуть!

— Нет проблем, — весело отозвались Магдалена и Миралинда в один голос. — Тебе это и предлагают!

Фальк, поняв, что шутки точно закончились, цапнул рукоять шпаги, висевшей у него на боку.

— Все никак не навоюетесь? — хмуро поинтересовался у нас мессир Крету, подходя к костру. — Будто мало сегодня людей умерло.

— Вот такие у меня друзья, — сообщил ему Фальк, ища хоть какой-то поддержки. — Кровожадные!

— Вижу. — Михель присел рядом с Монброном. — Зато живые. Радуйтесь этому факту, юноша. Почти три десятка наших собратьев остались там, на поле боя. Три десятка отличных магов, мастеров своего дела. И еще семеро могут не дотянуть до рассвета.

— И с той стороны не меньше, — добавил Ворон. — Хотя вру. Куда больше. Гай проявил свойственный ему рационализм, отправив в бой юнцов, только-только вступивших в большую магическую жизнь. Если можно так выразиться, обеспечил смазку для наших посохов и устранил почти всех молодых да ранних.

— Как это мерзко, — поморщился Крету. — И поступок Гая, и твое высказывание. Впрочем, Туллий всегда был редкостным подонком, а ты никогда не выбирал выражений в беседе. Эби, с вашего друга надо снять рубаху. Что вы ждете? Давайте, давайте.

— Знаешь, Михель, иногда мне кажется, что у Гая есть мечта остаться единственным магом на этом свете, — задумчиво произнес Ворон. — И сегодня он изрядно приблизился к ней. Только я убил пятерых сопляков, которые не пожелали уйти с моего пути. Пятерых. Молодые, принципиальные, самоуверенные. И, как следствие, мертвые. А теперь представь, что там творил Люций. А ведь это поколение, которое должно сменить нас. Если его не станет, то что будет после?

— Уцелевшие в войне маги новых учеников наберут, — еле слышно просипел Монброн.

— Если кто-то вообще уцелеет, — возразил ему Ворон. — Кроме Гая, разумеется. Еще пара таких сражений — и нашей истории конец. Сколько магов пережило Век смуты? Один из десяти. От могущественных орденов, некогда повелевавших жизнью человеческой, и следа не осталось, их сменили конклавы, являющиеся их жалкими подобиями. Мы и так были вымирающим видом, а теперь с упорством, достойным лучшего применения, добиваем друг друга в этой войне.

Мне в голову закралась крамольная мысль о том, что вообще-то эту войну наставник во многом сам и затеял, но я озвучить ее не решился бы даже под страхом смерти.

— Позволь не согласиться, — тряхнул головой Крету. — Как это — магов не станет? Ну ладно, пусть тут, в бывших Центральных королевствах, мы друг друга перебьем, к тому все и идет. А Халифаты? А Южные пределы? Там нашего брата хватает.

— Вот только никто никогда не слышал, чтобы кому-то на Юге или Востоке боги дали возможность набирать учеников. А без их одобрения маг не может передавать свои знания молодым людям, и это известно тебе не хуже, чем мне, — парировал Ворон. — Все всегда происходит здесь, в центре континента. Не знаю, отчего так. Может, оттого, что именно тут боги впервые одарили людей частью своей силы, может, еще почему. Но это факт, и он не подлежит сомнениям. Наш век длинен, но не бесконечен. Столетие-другое, и маги станут сказкой, легендой, преданием, тем, что интересно слушать зимними вечерами.

— Может, оно и к лучшему, — вдруг пробурчал Мартин. — Не станет нас, не станет и ордена Истины. Кому они тогда нужны будут? Терпеть не могу этих сволочей.

— Я сегодня двоих чернецов убил, — издалека подал голос Фальк. — Один так, видно, что мелкая сошка, а второй из серьезных, с орденским амулетом на груди. Живучий, гад такой! Три раза его в грудь ударил кинжалом, три! А он только хрипит и к моей глотке скрюченными пальцами тянется. Хотел у него знак с шеи сорвать на память, да не успел. Экая досада!

— Заткнись! — в один голос рявкнуло сразу несколько человек.

— Молчу, молчу, — отозвался Карл и уселся на землю. — Чего сразу орать?

— Герхард, будь последовательным, — тонкие, но сильные пальцы мессира Крету прошлись по груди Монброна. — Ты сам все это затеял, не так ли? Если бы не твой призыв, не твоя жажда мести, то сегодняшняя драма не состоялась бы. Точнее…

— Вас просто перебили бы по одному, — резко оборвала его речи Гелла. — Вы передохли бы от голода или отправились на костры после пыток. Как быстро вы все забыли!

— Я ничего не забыл, девочка, — мягко ответил ей Михель. — Ничего. Просто теперь мне кажется, что те страдания, которые коснулись только меня, являлись малым злом. А так мы выпустили в мир куда большие бедствия. И они только начали свое шествие, причем, возможно, как раз с этого поля. Сколько магов сегодня убил каждый из вас?

— Ни одного, — пробасил Фальк. — Откуда? Мы сражались там, где царила честная сталь.

— Это ты шпагой махал, о себе одном и говори, — поморщилась Рози и снова приложила пальцы к ссадине. — Но в целом этот недотепа прав.

— Фон Рут, — окликнул меня Ворон. — Ничего не хочешь нам рассказать? Сколько наших собратьев на твоем счету?

Ну вот зачем? Я бы промолчал. Не люблю хвастаться тем, что у самого особой гордости не вызывает.

— Один, — буркнул я.

— Один? — усмехнулся наставник.

— Так, чтобы до смерти и лично, — один. — Я достал из сумки жезл и показал его ребятам. — Ну еще немного помог вам и Рангвальду.

— Ай да Эраст! — пробормотал Мартин, глядя на блестящие камни артефакта. — Лихо!

— Если бы не он, то Виталия сейчас хвасталась бы моей головой как трофеем, — сообщил Крету Ворон. — Она всегда была дивно хороша в поединках, что скрывать. Умела верно просчитать слабости противника и нанести удар тогда, когда надо. А вот этого юношу в свои расчеты нынче не включила. И зря. Ошибка оказалась роковой.

— Виталия мертва? — вздернул брови вверх Михель. — Однако. Похоже, архимаг Туллий сейчас пьет вино за здоровье того, кто решил часть его проблем. Так, молодой человек, думаю, что через пару-тройку дней вы сможете без особых проблем вставать на ноги. Но не раньше! Ребра я вам срастил, но это не означает, что надо бегать, прыгать и заниматься всякими глупостями.

— Моя щека! — жалобно проныла Рози. — Мессир, я боюсь, что останется шрам! Посмотрите!

Крету обреченно вздохнул и кивнул, давая понять, что он сделает все, что может.

— Тебя скоро будут звать убийцей магов, — сообщил мне Фальк, потихоньку, помаленьку подползавший к костру. — Это скольких же ты уже прикончил?

— Да отстань ты, — попросил его я. — Без тебя тошно.

Казалось бы — надо удовольствие получать от происходящего, радоваться своим успехам, а мне тоскливо донельзя. Может, это после сегодняшнего сумасшедшего дня у меня такой своеобразный откат начался? Эмоциональный?

— Красивая штучка, — выхватила у меня из рук жезл Миралинда. — Тяжеленькая!

— Будь у тебя дом, можно было бы ее на стенку повесить, — еле слышно прошептал Гарольд. — Как законный трофей.

— Дома у меня нет, потому пропью я данный трофей в первой попавшейся корчме, — огласил я свои планы, а после достал второй жезл. — И вот этот — тоже. Само собой — в вашей компании.

— Фальк с нами не идет, — заявила Магдалена. — И это не обсуждается! Потому что спиртное, похоже, у него последний ум из головы выбило!

Карл тут же возмущенно заорал, началась перебранка, к которой присоединились почти все мои друзья, а я потихоньку отошел от костра в сгущающиеся сумерки. Надо же, какой короткий вышел день. Вроде недавно только рассвело, а уже вечер.

Лагерь шумел, празднуя победу. Да, многие из тех, кто встречал рассвет сегодняшнего дня, не дожили до заката. Да, там, внизу, под холмом еще не остыли тела людей, убивавших друг друга за чужие и непонятные им интересы. Но те, кто уцелел, о них не думали. На войне нет места многим чувствам, естественным во время мирной жизни, в том числе и жалости к тем, кто умер. Вернее, жалость есть, но мимолетная и быстро исчезающая. Он умер, ты выжил. Завтра ты умрешь, и о тебе никто не вспомнит. Но завтра — оно будет завтра, а значит, сегодняшний день надо прожить так, чтобы не было мучительно жалко ушедшего навсегда времени в тот момент, когда истечет твоя последняя минута.

Только здесь, на войне, ты по-настоящему начинаешь ценить те мелочи, на которые не обращал внимания во время мира. Не какие-то невразумительные общемировые понятия вроде стабильности и мирного неба над головой, а простые радости вроде возможности в любой момент пойти и вымыться горячей водой или покупки самого обычного пирожка с мясом у мальчишки-разносчика. Ерунда, пустяк, безделица. Но как этих пустяков не хватает в стылой ночи у костра, когда там, у подножия холма, в темноте ходит смерть и собирает свою жатву из числа тех, кто нынешним утром стоял с тобой плечом к плечу.

— Все не так, как должно быть, — неслышно подошел ко мне наставник. — Да, фон Рут? Внутри пусто и темно, на сердце камень, которому там не место. Ты же победитель, так в чем дело?

— В чем? — не мудрствуя лукаво, переспросил я. — Скажите.

— Не знаю, — моментально ответил наставник. — Это вопрос, на который только ты сам себе ответ сможешь дать. Ты — и больше никто. Что до меня — сдается, просто не зачерствел ты до конца душой, хотя я делал все для того, чтобы это случилось. Не только с тобой, со всеми вами. Мне казалось это правильным.

— Но вы ошиблись? — уточнил я.

— Да нет, — удивился Ворон. — Почему ты так думаешь? Все верно я делал. Полагаю, вы только потому и живы еще. Другое дело, что вам, как и мне, далеко в этом плане до тех, кто сейчас составляет дальнейшую стратегию военной кампании. Мы для них просто цифры на пергаменте, не более. Ты, я, Крету и даже вконец спятивший Люций, который сейчас подобно дикарю пляшет у костра, измазанный кровью с головы до пят, — мы только цифры.

— Вы поэтому здесь, с нами? — сообразил я. — Не желаете видеть мастера дель Корда и тех, кто пошел за ним?

— В том числе, — скривил губы наставник. — Но более всего я не хочу смотреться в воду. Тот, кто в ней отражается, вызывает у меня сильнейшее раздражение. Самодовольный, самоуверенный и тщеславный… тип!

Не рискнул он назвать себя «идиотом» при мне.

Я вот чего думаю. А уж не нарочно ли он Виталии поддавался? Может, он так решил все закончить? Одним ударом? Да нет. В чем в чем, а в малодушии и излишней нервозности наставника не упрекнешь. Это в нем самолюбие говорит. Не привык он проигрывать ни в чем и быть на вторых ролях. А тут и Георг его чуть ли не вокруг пальца обвел, обещая одно и делая другое, а после Люций подвинул в сторонку. Видно ведь, как маги, особенно те, кто хочет мести более, чем чего-либо другого, на рехнувшегося дель Корда глядят. Как на некое кровавое божество, указавшее им новый путь, они на него таращатся.

Если Георг Девятый все же напялит на свою голову императорскую корону, то ему неминуемо придется решать вопрос с этим человеком и теми, кто его окружает. Боюсь, что к старой жизни, мирной и простой, этим магам уже не вернуться никогда. Видал я ветеранов, которые всю жизнь провели в боях и походах, а после вышедших в отставку на королевский пенсион. Они либо спивались за считаные месяцы, либо заканчивали жизнь на плахе, обвиненными в убийстве какого-нибудь разносчика сладостей или королевского мытаря. Того, кто в недобрый час просто подвернулся им под руку. Не могли существовать без крови и смертей, не мыслили они себя без них. Простая и понятная жизнь была уже не про этих людей.

Впрочем, это будут проблемы Георга Девятого, пусть он их и решает. Главное, чтобы он нам дал то, что обещал. Покой и свободу.

Очень хочется мне верить в то, что он не обманет. Настолько, что я заставляю себя это сделать. Потому что без веры в завтрашний день сегодняшний до конца доживать не стоит. А смысл?

— Как вы думаете, наставник, а завтра мы пойдем по следам имперской армии? — решил я отвлечь Ворона от печальных мыслей. — Догонять их станем?

— Нет, — вместо наставника ответил мне смутно знакомый голос, а после из темноты навстречу нам шагнул братец Рози. Не Гейнард, нет. Рауль, с кулаками которого я познакомился пару лет назад. — Не будем мы их догонять. Потому что некого. Линдус уже на полпути к Торросу, а то уже и близ него, особенно если его телохранители изымали в придорожных селениях свежих лошадей. А утром, передохнув пару часов, он направится дальше, в сторону Кайрона, чтобы принимать пополнения и готовиться к реваншу. И вот тут начнется самое интересное!

— Интересней, чем то, что случилось там? — ткнул я пальцем в темноту.

— Это? — оттопырил нижнюю губу средний де Фюрьи. — Разумеется. Знаешь, на поединке враги сначала чуть-чуть касаются клинков друг друга, как бы примеряясь к будущей схватке. Собственно, это и имело место нынче здесь. Вы воевали по-настоящему, спора нет. А вот остальные… Мы пустили в ход не самые лучшие наши части, что до Линдуса — он выгнал на поле боя тех, кого удалось быстренько собрать и вооружить. Ополченцы, фермеры, еще какой-то сброд. Сборная солянка с приграничных территорий плюс кое-какие кадровые части, успевшие к сражению. Линдус еще не начинал воевать, приятель. Все его лучшие войска там, в глубине империи. И сейчас они на марше, можешь мне поверить.

— Он хочет сказать, что война только-только началась, — с усмешкой подытожил учитель.

— Именно, — подтвердил Рауль. — Я чего вообще пришел. Господин Ворон, вас ждут в штабной палатке. Сильно ждут.

— Ну раз ждут, тогда пойду. — Наставник не прощаясь покинул нас.

— Слышь… — Рауль поманил меня к себе, давая понять, что хочет сообщить мне кое-что, не предназначенное для чужих ушей. — Ты сестре скажи, что отец сделал для нее все, что мог. Вы не пойдете вглубь империи, ясно? У вас будет другой путь.

— А куда мы пойдем? — уточнил я. — Ты знаешь?

— Само собой. — Крепыш мне подмигнул. — На Запад, в составе экспедиционного корпуса. В тех краях серьезных имперских войск нет. Да и несерьезных — тоже. Так, подразделения стражи да разрозненные отряды, которые усмиряют не так давно перешедшее под руку Линдуса местное население. Те иногда бунтуют, как черни и положено. Но что вам те отряды — сотня-другая ветеранов-стариков? Затопчете не глядя.

— Запад большой, — заранее предчувствуя ответ, настырничал я. — Точнее не знаешь?

— Форнасион, — шепнул мне де Фюрьи. — Это ваша цель. Захватить, занять оборону и при необходимости держать до последнего солдата.

Рудники. Конечно же. Все, как тогда и предсказывал Гарольд. Георгу нужно серебро, ради него, похоже, все это и затевалось. Ради него оказали содействие нам и наставнику, прикармливали магов, создавали иллюзию того, что Асторг борется за права свободных людей Рагеллона.

Я, конечно, не против того, что мы покинем рать и отправимся от нее куда подальше. Но я очень не хочу возвращаться в те места, где полтора года назад нас гоняли как зайцев. Я не слишком впечатлителен, но, вспоминая о тех днях, я словно снова ощущаю холод, от которого невозможно избавиться, слышу свист ветра в ушах и вижу две черных стрелы, которые убили моих друзей на площади, полной народа. Ненавижу Лиройские пустоши. Ненавижу Форнасион!

— А город? — уточнил я. — С ним как быть? Он под властью Линдуса, вряд ли нам откроют ворота по первой же просьбе. В обход него к рудникам не попасть, так что придется штурмовать.

— Придется, — кивнул Рауль. — Вы маги, вот и давайте, шуруйте. И вообще — меня послали, я передал. А детали — не мое дело. Тем более что с вами мой полк не идет, наша цель посерьезней будет.

В одном Георгу не отказать — в масштабности действий. Вот так раскалывать войско, разжимать единый кулак, заранее зная, что войска Линдуса далеко не разгромлены, что впереди серьезные битвы… Это говорит либо о том, что король Асторга очень уверен в себе, а потому может пойти на подобный риск, либо о том, что он вообще не осознает, что делает. Что первые победы и жажда наживы полностью затмили его сознание. Но мне он глупцом не показался. Стало быть, первый вариант является правильным.

Наутро выяснилось, что Рауль все предсказал верно. Хотя было бы странно, случись по-другому, сведения шли от его отца, то есть от персоны, приближенной к королю.

Но вот того, что с нами отправлялся наставник, он не сказал. Похоже, что Ворона убирали с доски как отыгравшую свое фигуру. Точнее, заменяли новой, которая более для этого подходила. Люций дель Кард, вот кто отныне становился лидером магов, сражавшихся за дело Асторга. Он не скрывал своей радости от осознания данного факта, но при этом с Вороном разговаривал почтительно, никаких вольностей себе не позволял и вообще подчеркивал, что нет среди магов главных и не главных. Дескать, все равны, просто у каждого есть свои задачи, которые надо выполнить.

Равные-то равные, но только в сторону города Торроса отправлялись все маги, что были при армии, а вот с нами, теми, кого ждал путь в Форнасион, даже мессира Крету не отпустили, хоть он и просился.

Очень ему не нравилось происходящее, да и не ему одному, но выбор магами был сделан еще там, в Асторге, и назад ничего не вернешь.

Днем армия снялась с лагеря, бодро построилась в колонны, прочавкала по жирной грязи поля, где накануне звенела сталь и где до сих пор валялись трупы имперцев, которые никто и не подумал хоронить, и потихоньку, помаленьку длинной змеей скрылась за дальним холмом.

А шесть сотен латников, состоящие почти целиком или из не очень-то молодых вояк, или, наоборот, из совсем зеленых юнцов, остались с нами. Это и был тот самый экспедиционный корпус.

— У меня одной есть сумасшедшее желание плюнуть на все, купить лучших лошадей, добраться до побережья, отдать все деньги, что есть, зафрахтовать корабль и уплыть в Халифаты? — негромко спросила у окружающих Рози. — Ну, я одна такая?

Корабль бы фрахтовать пришлось, ибо «Луноликая Лейла» вряд ли подрядилась бы на этот рейс. Нет, капитан Равах-ага в битве выжил, не получив ни одной царапины и при этом успев помахать своей саблей в самых горячих переделках. Вот только с нами он не остался, отправившись вслед за королевскими штандартами.

— Не-а, — покачала головой Магдалена. — Мне тоже эта идея нравится.

— А мне — нет, — почесал живот Фальк. — Что, если этот гад Форсез все еще в Форнасионе обретается? Вдруг мы его там встретим?

— Ты сначала туда доберись, — возразил ему Монброн, с оханьем вставая на ноги. — Да отстань ты, Эбердин. Знаю, что нельзя. Но и ситуация непростая. Где наша карта?

Самое интересное, что до конечной точки нашего путешествия было не так и далеко. Условно, разумеется, но тем не менее. Надо же, значит, мы полтора года назад могли рискнуть и в Асторг попробовать пробраться, а не надеяться на призрачные шансы прорваться в Макхарт.

Хотя ерунду несу. Никто нас туда не пропустил бы. Насколько я успел узнать людей из этого королевства, любовь к порядку у них в крови. Мы были кто? Беглецы от правосудия. Пусть даже правосудия не асторгского, но тем не менее. Так что схомутали бы нашу компанию, а после передали в руки тех, кто нас ловил. Ну, кроме Рози, пожалуй. И, возможно, меня. Хотя насчет меня — не факт.

— Если мы вот тут наймем баржи, то сможем сплавиться сначала по Маруте, а потом, пройдя вот по этому протоку, доберемся и до Стийи. — Монброн, водя пальцем по карте, уже беседовал с седоусым Ральфом де Саго, командиром латников. На вид этот мощный старик выглядел ровесником того замка, в котором мы так счастливо и спокойно провели несколько лет, потому не знаю — понимал ли он то, что до него хотел донести мой друг, или нет. — И все. Минимум опасностей, максимум удобств. Плыть всегда лучше, чем идти.

— Воину боги дали ноги для того, чтобы на них ходить, — зычным басом сообщил де Саго, заставив всех свидетелей разговора, включая шестерых сотников, печально вздохнуть. Похоже, все-таки придется добираться до цели на своих двоих. — Но если можно сберечь силы, то это надо использовать. Мне нравится ваш план, господин Монброн, и я воспользуюсь им. Слушайте все и передайте остальным — сегодня мы отдыхаем. Завтра с рассветом выступаем в путь. Что-то не так, месьор Шварц? Мне показалось, вы чем-то не очень довольны?

— Показалось, — произнес наставник. — Война ушла вперед, а нас ждет необременительная летняя прогулка. О каком недовольстве может идти речь?

ГЛАВА 19

Насчет прогулки наставник, в общем-то, погорячился. Не скажу, что путь к хорошо нам знакомым местам был так уж прост. Хоть те земли, по которым шел наш корпус, относительно недавно перешли под руку Линдуса, но он уже успел посадить там своих наместников, которые объясняли народу, что империя есть империя и оспаривать это факт не только глупо, но и опасно. Да, люди пока не все поверили, да и не везде, но тем не менее. Пару раз нам пришлось серьезно повоевать и даже взять приступом один небольшой городок, который никак было не обойти. Он, вроде приснопамятного Шлейцера, стоял как кость в горле — ни влево, ни вправо.

Ничего, справились. Обрушили стену, затем в пролом устремились солдаты, которые разогнали по сторонам не слишком уж упорствующих горожан-защитников, следом за этим повесили бургомистра и начальника городской стражи, не перестававших нас проклинать, и напоследок спалили десяток домов. Странные люди эти горожане. Мы же сказали — нет у нас желания воевать. Дали бы спокойно пройти, и все закончилось бы мирно, без кровопролития и пожаров.

Еще на подходе к Маруте столкнулись с отрядом в двести человек, который спешным маршем топал в ту сторону, откуда мы пришли. После того как он был уничтожен, в бумагах командира обнаружился приказ, подписанный Раудом, старшим сыном Линдуса. Из него стало ясно, что империя собирает все более-менее крупные воинские подразделения, рассыпанные по захваченным городам и весям.

Одно только осталось непонятным — почему этим всем занимается Рауд, а не сам император? Может, тот делегировал сыну все военные хлопоты, таким образом готовя его к будущему правлению? Странно, Линдус вроде мужчина еще не старый.

Но вообще это все было нам на руку. Пусть все войска императора идут в одну сторону, а мы спокойно отправимся в другую. Меньше хлопот. Правда, если там, у нас за спиной, все повернется не в пользу Асторга, то совершенно непонятно, как мы будем отсюда выбираться. Судьба корпуса нас волновала не слишком сильно, но вот своя собственная — очень. Не сказать — крайне.

Хотя мы уже привыкли к тому, что от жизни ничего хорошего ждать не приходится. Опять же лето на дворе. Тепло, светло и даже в Лиройских пустошах, наверное, с едой проблем нет. Так что если придется пускаться в бега, то все легче, чем в прошлый раз, будет.

Единственное, куда бежать теперь — вообще непонятно. Если только обратно в Халифаты.

Правда, я ни с кем этими мыслями не делился. Зачем? Вроде как все хорошо идет, поводов для волнения нет, тому и подтверждения имелись. В один из вечеров, когда мы уже вовсю сплавлялись на громоздких баржах по Маруте, нас каким-то немыслимым образом нагнали гонцы от Георга Девятого. Немыслимым — потому что я так и не понял, как они смогли нас найти и при этом не погибнуть по дороге. Все же чужая территория, не своя.

Так вот, гонцы эти прибыли не от самого Георга, разумеется, а от кого-то из высших командиров, но вести принесли великолепные. Армия бодро двигалась вперед, Линдус отступал, народ радостно встречал асторгцев-освободителей. В свете этого нам предписывалось максимально быстро двигаться в сторону Форнасиона, дабы прослышавшие про успехи противника имперцы не успели как следует подготовиться к осаде.

Куда быстрее — не знаю, но Ральф де Саго долго о чем-то беседовал с сотниками, водил пальцем по карте, а после тыкал им же то в небо, то в горизонт, скрытый от нас лесом, стоящим по обеим сторонам реки.

Через пару дней мы расстались с неспешной и тихой Марутой, выйдя на простор куда более полноводной Стийи. У нас это вызвало вполне понятное оживление — все же почти родные места. Для нас, разумеется. Ну да, родились мы кто где, только вот события последних лет почти стерли из памяти то, что с нами происходило до начала ученичества у Ворона. Слишком много всего случилось за эти годы, слишком не похоже это было на безмятежную жизнь до Вороньего замка. Даже у меня — и то безмятежную. Как сравнить безопасные и спокойные проулки Раймилла с нашими развеселыми забавами? Никак.

Что там мы! Даже Ворон — и тот все чаше стал сидеть на носу баржи и о чем-то размышлять, покуривая трубочку. Он вообще как-то успокоился. Последний год в нем чувствовалось постоянное напряжение, он ровно тетива у лука натянутый был. А теперь все это куда-то пропало, словно из него стержень вынули. Нет, мягче и добрее он не стал, но постоянной требовательности к другим и к себе, той, к которой мы привыкли за минувший год, уже не ощущалось.

А уж как радовался Мартин, глядя на зеленеющие леса. Мы все давно сообразили, что он по ним до ученичества с лихими людьми хаживал, но вслух, естественно, про это не говорили. Мало ли у кого какие в прошлом секреты имелись, верно?

Вот так наш отряд и добрался до маленького селения под названием Болент, обитатели которого, похоже, даже и не догадывались о том, что где-то идет война. Да им, судя по всему, до нее и дела особого не было. Воюют и воюют, главное, чтобы их эта беда не коснулась. Да и то, был один король, стал другой — велика ли разница? Земля родит, морового поветрия нет — и хвала богам.

Хотя, разумеется, на наше войско, брякающее железом, поначалу они посматривали с опаской, не зная, чего ожидать. То ли можно спокойно жить дальше, то ли в лес, который начинался совсем неподалеку от крайних домов селения, бежать пора. Но увидев, что солдаты за поросятами не гонятся и девкам юбки с ходу задирать не начали, вроде как успокоились.

— А чего тут остановились? — недоуменно спросил у одного из сотников Мартин. — До заката еще часа три, как раз дошли бы по реке до паромной переправы, там бы и заночевали. Там тоже деревушка имеется, причем размером не больше этой. А утром прямиком на Талькстад двинули бы. По холодку.

— Все согласно приказу командира, — хмуро ответил ему воин. — Наше дело — подчиняться. Лагерь устраиваем на берегу! Все одно в домах не поместимся. Да и кому охота местных клопов кормить!

Хоть селение было и невелико, но корчма в нем все же обнаружилась. Причем очень даже приличная, со всем, что к ней должно прилагаться, — хрюкающими свиньями на заднем дворе, закопченным очагом, несколькими комнатами для гостей на втором этаже и мордатым корчмарем.

— Прошу вас! — орал последний, махая грязным лоскутом, когда-то бывшим полотенцем. — Прошу! Мясо, вино, зелень — все есть! Все уже жарится и варится, не пройдет и десяти минут, как еда будет на столе ваших милостей!

— Расторопен, — одобрительно пробасил Фальк. — Но если в пиве будет много воды, я все равно повешу тебя на во-о-он тех воротах, понял?

— Как можно? — выпучил глаза корчмарь. — Таким господам — и пиво разбавлять? Или вино? Да у меня руки отсохнут, если я такое сделаю!

— Тебя никто за язык не тянул, — бросила Фриша, проходя мимо него. — Мы не воины, мы маги, так что с подобной задачей легко справимся. В смысле — руки отсушим.

Ворон, услышав ее слова, усмехнулся. То ли потому, что знал способности Фриши, которая никогда своими познаниями не блистала, то ли гордому слову «маги», произносить которое никто ей права не давал.

Но — промолчал. Он вообще в последнее время редко вступал в разговоры, больше слушал нашу болтовню да думал о чем-то своем. Мы полагали, что он все-таки переживал из-за произошедшего. Кому может понравиться, когда твое дело передают в чужие руки? Особенно если это руки человека, не сильно дружащего с головой.

Соученики дружной толпой устремились в корчму, после чего из нее вышли и несколько солдат, которые успели туда прийти первыми. Они постояли у входа, о чем-то тихо переговариваясь и поглядывая на закрывшиеся двери, а после отправились обратно на берег, туда, где кашевары уже раскладывали костры.

Ну да, не было между нами особой теплоты. Сторонились нас вояки. То ли не доверяли, то ли просто презирали, так же как честный купец не любит и презирает тех своих собратьев по ремеслу, которые норовят обвесить и обсчитать покупателей. Мы на это внимания не обращали, поскольку попросту привыкли к подобному отношению. Ну не любят нас. Велика ли печаль? Главное — убивать вроде не собираются, остальное — ерунда. Переживем. Такая, видно, у нас судьба — быть вечными изгоями. Сами ее выбрали, чего теперь печалиться?

— Фон Рут, задержись, — остановил меня, замешкавшегося на дворе, Ворон. — Отойдем в сторонку.

— К вашим услугам, наставник, — немного удивленно произнес я, следуя за ним к конюшне.

— Белая Ведьма, — без каких-либо предисловий деловито и сухо произнес Ворон. — Я кое-что о ней узнал.

Когда и как, я даже спрашивать не стал. А смысл? Все равно не скажет. Хотя в нескольких городах, через которые проходил наш путь, он время от времени отлучался из гостиниц, где мы ночевали, что, кстати, нас немало беспокоило. Ну да, бургомистры этих мест оказывались умнее того идиота, который чуть не погубил вверенный ему город, но кто знает, что может твориться на ночных улицах?

Было даже пытались охранять, незаметно следуя за ним, но, увы, быстро теряли в переплетении переулков. Один раз Эль Гракх и Жакоб таким образом заблудились, а после еще и влипли в драку с какими-то местными бандитами. Смеху было!

— И что же? — уточнил я.

— Думаю, что в самом крайнем случае к ней можно будет обратиться за поддержкой, — немного непонятно сказал Ворон. — Что ты глазами хлопаешь? Жизнь исключительно разнообразна, никто не знает, в какую сторону она повернет завтра. Белая Ведьма действительно принимает в ряды своего отряда людей и магов. Не всех, она разборчива и часто отбраковывает тех, кто желает к ней примкнуть, по каким-то своим соображениям. Но при этом все те, кто встает под ее руку, получают полную защиту от людских законов и преследований. От эльфов выдачи нет. Правда, плата за это велика, поскольку слова «жалость» и «сострадание» этой женщине неизвестны, и если кто-то ослушается ее приказа, это равнозначно тому, что ты сам себе вскрыл горло ножом. Хотя нет, это еще хуже. Самоубийство в данном случае можно считать благодеянием.

— Все равно непонятно, — заупрямился я, понимая, что выгляжу смешно. — Зачем вы мне это рассказываете?

— Просто так. — В голосе Ворона проскользнули давно забытые мной ироничные нотки. — Захотелось с тобой поделиться своими мыслями. А вдруг тебе интересно будет?

— Интересно, — не стал скрывать я. — Но я к эльфам не хотел бы в услужение идти.

— Припрет — пойдешь, — сказал как отрезал наставник. — Впрочем, я тебя понимаю. Кому понравится стать ренегатом?

— Кем? — уточнил я. Это слово мне было известно, но по-прежнему не слишком понятно.

— Предателем рода людского, — пояснил Ворон. — Хотя… Ладно, не важно. Да, вот еще что. Случись так, что нам придется расстаться…

— Нам и вам? — спросил я.

— Не перебивай! — рявкнул наставник. — Нам, вам! Вообще — расстаться. Всякое бывает. Ну, вдруг Асторг проиграет войну, может ведь такое быть?

— Не хотелось бы, — уклончиво ответил я.

Мне этот разговор нравился все меньше и меньше, от него попахивало чем-то очень нехорошим.

— И все же, — снова понизил голос наставник. — Предположим, удача повернулась к Георгу задом, да еще получилось так, что нас всех растащило в разные стороны. Превратности судьбы, всякое случается. Оно, может, так и лучше будет. Отряд бросается в глаза, он приметен. И искать будут именно отряд, а не группу в несколько человек. Так вот, о чем я? Вспомнил. В Халифаты не суйтесь. Если выиграет Линдус, Сафар с ним в драку точно не полезет. Мало того, он вполне ожидаемо окажет империи пару-тройку мелких услуг, которые не уронят его престижа и не выставят его как слабого правителя, но при этом покажут, что Халифаты готовы к взаимовыгодному диалогу. Например…

Он замолчал, а после махнул ладонью, как бы предлагая мне закончить данную фразу.

— Например, он выдаст собрату-монарху мятежного мага и его учеников, — невесело пробубнил я. — Наставник, зачем вы о таком не то что говорите, а хотя бы думаете? Плохая это примета!

— Приметы выдумывают дураки, чтобы было на кого потом свалить свои ошибки, — тряхнул меня Ворон. — Я уже как-то это вам всем говорил.

— А наши девочки? — жалобно протянул я. — С ними тогда как? Они-то там, в Халифатах. Пропадут!

— Ничего с ними не сделается, — отмахнулся наставник. — Сам же сказал — они все еще там. Стало быть, формально не пожелали участвовать в моих преступных авантюрах, потому отказались от меня как от учителя. К тому же за ними стоит дон Игнасио, он, если что, их в обиду не даст. Я с ним накануне отъезда поговорил. Кхм…

Последняя фраза, похоже, прозвучать была не должна.

— Но сразу в Фольдштейн, где квартирует эта самая Ведьма, не суйтесь, — ткнул меня пальцем в грудь наставник. — Уверен, что все подходы будут перекрыты. Не вы одни такие умные, остальные маги, кто останется жив, в те края направятся, на свою погибель. Люций, если выживет, наверняка сразу туда начнет пробираться, и те, кто к нему примкнул, — тоже. Нет, надо отсидеться. Найти глухое место и быть тише воды ниже травы.

— А почему вы это все только мне объясняете? — поинтересовался я. — Надо всем. Если нас разбросает, как я остальным это расскажу?

— С чего ты взял, что я с тобой первым подобные беседы веду? — саркастически осведомился Ворон. — Просто не хочу лишней нервозности. Сам же знаешь своих соучениц. Сразу переживать начнут, руками всплескивать, потом невесть чего сами себе навыдумывают, в эту чушь поверят… Безобразие сплошное, короче. Легче с вами вот так, поодиночке, поговорить.

— Надо бы место придумать, — почесал я затылок. — Где встретиться можно, если вдруг чего. Такое, как вы говорили, — чтобы тихо было.

— Вот, — одобрил Ворон. — Уже совсем другой разговор пошел. Уже что-то. Ты давай подумай, что это за место может быть, а потом мне расскажешь.

— Хорошо, — кивнул я.

— И помни самое главное — важно пересидеть первое время, пока не уляжется волна, чтобы не видно вас было и не слышно, — негромко произнес Ворон. — А там, глядишь, и воевать дальше уже смысла не будет. Все перегорит, и угли золой подернутся. Опять же через года два-три и в Халифаты вернуться получится. Сафару, по сути, на все здешние забавы наплевать. И если ваши головы никто больше требовать не станет, так он ни про меня, ни про моих учеников и не вспомнит. Вру — вспомнит, когда ему понадобится какую-нибудь грязную работенку сделать. Вот тогда он и предъявит вам счет за свою плохую память.

Что-то путается наставник. То «нам», то «вам». Словно он нас уже от себя отделил.

— Да, вот еще. — Он протянул мне золотой медальон, тот самый, что у тела Виталии подобрал. — Мало ли как сложится. Если что, пусть он будет у тебя, хорошо? Как опознавательный знак.

Ничего не понял. Но вещицу взял, разумеется, и убрал в кошель.

— Ладно, идем ужинать, — похлопал меня по плечу учитель. — Что-то проголодался я.

Мы чудесно устроились на втором этаже корчмы, где обнаружился небольшой зал с камином. Редкость в подобных корчмах, между прочим. Как правило, на втором этаже подобных заведений имеются несколько комнат, которые гости могут занять для ночлега, и пара каморок, где обитают неприглядного вида девицы, готовые за пару монет провести время с мужчиной, желающим немного развлечься.

В любом случае этот зал оказался очень кстати. Мы чудным образом в нем разместились и впервые за долгое время ощутили себя если не почти как дома, но очень близко к тому. Горит очаг, мы сидим за одним столом, на котором имеется вкусная еда и вино, нам хорошо и весело.

Даже наставник — и тот стал совсем такой, как раньше. Он отпускал язвительные шутки, дымил своей трубкой и время от времени посмеивался, чего за ним давно не водилось. Что уж говорить про остальных?

Смех и гвалт стояли такой, что никто из нас не услышал, как скрипнула дверь и в помещение вошел незваный гость. Возможно, он даже поздоровался, но Карл как раз в этот момент решил ознакомить присутствующих с очередной песней, популярной на нашей с ним родине, в которой говорилось о том, как красотка Маргарет собирала малину, а сзади к ней подкрался медведь, восхищенный тугими икрами и огромной задницей молодки.

Увы, увы, но мы так и не узнали, чем у этой парочки кончилось дело, потому что визитер несколько раз ударил посохом об пол. Звук вышел громкий, похожий на тот, с которым пробки вылетают из бутылок с шипучим асторгским вином. Гадость, кстати, редкая, и много его пить нельзя. Очень потом голова болит.

— Магистр Альдин, — вынул трубку изо рта Ворон. — Нежданно-негаданно.

— Ой ли, Герхард? — очень по-доброму, как и всегда, улыбнулся старый маг. — Впрочем, может, ты и в самом деле ждал не меня. Но пришел я. Ты же знаешь, как щепетильно я отношусь к своей репутации, не так ли?

— Прекрасно знаю. — Ворон положил трубку на стол и поднялся на ноги. — И очень это ценю. Вот только…

— Все будет хорошо, — огладил белоснежную бороду маг. — Не волнуйся. Мой долг перед тобой перейдет на них.

Дальнейшее произошло очень быстро. Да что там, «быстро» — это не то слово. Казалось бы, Альдин старик, ткни пальцем — развалится. Но это, как выяснилось, лишь иллюзия. Никто из нас даже уловить не смог того момента, когда он вскинул руку и пустил в ход заклятие.

Не успело тело нашего учителя повалиться на пол, как Альдин вторым взмахом руки разметал нас, так и не успевших понять, что только что мы осиротели, по стенам. В прямом смысле слова. Он прилепил нас к ним, словно каких-то насекомых. Видал я такие штуки, богатеи любят всякую ерунду за большие деньги скупать, называя это коллекциями. Вот и жуков-пауков собирают, прикалывая их иголками к страницам огромных альбомов.

Мы сейчас вроде этих жуков были. Двинуться невозможно, руки-ноги как не свои, и даже говорить не получается.

Хотя о чем тут говорить? Выть только и осталось, потому как тот, кто из нас, глупых юнцов, магов сделал, сейчас недвижимо лежал на полу, и в его груди дымилась ровная круглая дыра, сквозь которую виднелся немытый пол. Дымилась как раз там, где еще минуту назад стучало его сердце.

Ворон был мертв. Совсем мертв. Навсегда. А мы даже не могли покарать того, кто его убил.

— Придется кое-что вам объяснить, — охнув и приложив руку к пояснице, Альдин присел на стул. — Хоть и не по чину мне каким-то подмастерьям что-то объяснять, ну да ладно. В память о Герхарде я это сделаю.

Гелла с ненавистью замычала, из ее глаз лились слезы, вены на шее вздулись так, что было страшно смотреть.

— Да, девочка, да, — без тени лицемерия произнес магистр. — Герхард не был моим другом, не стану врать. Да и какая может быть дружба у меня, старика, с неугомонным мальчишкой? Но он всегда мне нравился. При всей своей заносчивости, нетерпимости к чужим ошибкам и невероятной безалаберности он был честный, добрый и очень справедливый мальчик. Потому я и решил сделать то, что сделал. Я не хочу, чтобы его терзали какие-то грязные недоумки в черных балахонах, а после сожгли на потеху толпы. Да, он упорно шагал к своей гибели, это так. Но он заслужил легкую и честную смерть от руки собрата, а не позорную казнь у столба на городской площади. Я сейчас понятно излагаю?

Не знаю, как остальные, а я попробовал кивнуть. Не получилось.

— Он все понял, как только увидел меня, — негромко продолжил Альдин. — И был готов к смерти. Ну неужели вы всерьез полагаете, что ваш наставник, прошедший через десятки поединков, облазивший кучу старых храмов, в которых чего только не водится, и враждовавший с сильнейшими магами своего поколения, позволил бы себя убить вот так просто? Рассудите сами? Нет, победить меня он все равно бы не смог, скрывать не стану. Магия не борьба на кулачках, здесь молодость никогда не берет верх над опытом. Разве что удача может помочь… Но не в этом случае. Он был готов умереть — и умер. Причем в свой последний миг он думал о вас, что, как мне кажется, очень показательно. Герхард был действительно хорошим наставником. Боги в таких вопросах никогда не ошибаются, кто бы что про них ни говорил.

Умом я понимал, что, возможно, этот старый маг и не врет. Да и зачем ему? Он, с его мощью, мог просто нас всех убить, ничего не объясняя.

Умом понимал. Сердцем принять не мог.

— Ладно, лучше один раз показать, чем еще десять минут перед вами распинаться. — Альдин слеповато прищурился, глядя на меня. — Вот вы, юноша. Вас же Эраст зовут, не так ли? Я вас помню, мы вместе путешествовали. Вот что. Времени у нас, увы, не так и много, а ваша компания не перестает меня сверлить ненавидящими взглядами. Поэтому если пообещаете вести себя пристойно, то я верну вам власть над телом и кое-что покажу. Кое-что очень, очень важное. То, что всем вам поможет меня услышать.

Кивнуть не получилось, но моего мычания Альдину было более чем достаточно.

— Я верю вам, — веско произнес он, и вслед за этими словами я рухнул на пол, ударившись об него всем телом. — Не сильно ушиблись?

— Нет, — просипел я, раздумывая — сразу его атаковать или все-таки послушать?

— В окно гляньте, — посоветовал мне магистр. — Только аккуратно, так, чтобы вас не заметили. Мне, знаете ли, пятно на репутации ни к чему. Долги долгами, а доброе имя — добрым именем.

Я выполнил пожелание, бочком подойдя к окну, а после, чуть подвинув занавеску, глянул в него.

Во дворе было светло, как днем. Оно и не удивительно — когда зажжено столько факелов, любая ночь отступит. И эти факелы держали в руках люди, одетые в черные балахоны. Их было очень много. Такое ощущение, что здесь и сейчас собрался весь орден Истины, все чернецы, сколько их ни есть. Они окружили дом плотным кольцом и, без всяких сомнений, были очень серьезно настроены.

— Впечатлены? — поинтересовался Альдин. — Вот так-то. Да, эти типы пожаловали по ваши души. В первую очередь — за Герхардом, но и за вами тоже. Особенно там ярился один, уродливый до невозможности. Как мне кажется, тут дело в каких-то личных счетах.

Ребята, висевшие на стенах, судорожно вращали глазами, требуя объяснить им, в чем дело. Ну или хотя бы то, почему я до сих пор не попробовал убить этого мерзкого старикана!

Я выполнил их просьбу, коротко описав увиденное, а магистр Альдин, несомненно, неплохо разбирающийся в тонкостях человеческих душ, после этого снял чары с почти всех моих соучеников. Только Гелла и Фриша так и остались прижатыми к стенам. Их он не помиловал. Как, кстати, и моего Фила, которого изначально распластало наряду с остальными. Он, по своему обыкновению, крутился рядом со столом, вот и попал под действие заклятия.

— Времени все меньше, но я обязан вам ответить на вопрос «почему», — сообщил он нам, не обращая внимания на наши неприязненные взгляды. — Король Георг Девятый и император Линдус Второй заключили вечный мир. Причем давно, еще две недели назад, сразу после того, как Линдус Первый почил в бозе от внезапно навалившейся на него хвори. Такой лютой, что даже я ничего бы сделать не смог. В результате этого мира Георгу отошли рудники Торроса, причем вместе с провинциями, которые отделяли ранее его королевство от них, а империя получила беспрепятственный доступ к тем морским пределам, которые до того контролировал Асторг, плюс заверения в военной поддержке, которая, несомненно, ей пригодится в процессе грядущей экспансии южных соседей. А, и еще что-то там с алмазными копями было, но я в детали не вслушивался. Мне подобное неинтересно.

— Линдус Второй? — уточнила Рози, потирая отбитые коленки.

— Новая традиция, — мило улыбнулся старичок. — Но со старым душком. Всякий император отныне будет зваться Линдусом, даже если его имя ранее звучало как Рауд. Империя вечна, Линдусы — тоже, по крайней мере, они так думают. Я в подобном сомневаюсь. В рождении всякой империи уже заложена ее смерть.

— Нас предали, — глубоко вздохнул, загоняя гнев поглубже, Гарольд.

— Нет, — поправил его магистр. — Сначала использовали, а после продали. Продали и предали — разные вещи. Вы всего лишь часть договора, заключенного между Георгом Девятым и Линдусом Вторым, причем крайне незначительная часть. Кстати, последнему вы вообще неинтересны, просто ему надо бросить кость ордену Истины. Перед тем как отслужившую свое собаку прикончат, ее всегда задабривают едой, чтобы она не заподозрила недоброе и напоследок не укусила хозяина.

— Но как же так? — Фальк, впервые на моей памяти растерянный и чуть ли не плачущий, стоял у тела наставника. — Он не мог не знать!

— Герхард? — уточнил Альдин. — Думаю, что знал. Как минимум догадывался. Но, как видно, где-то ошибся в расчетах. Может, недооценил своих покровителей, может, переоценил себя.

Вот и объяснение смысла тех непонятных фраз, которые я от Ворона слышал. Не скажу, что слова Альдина прозвучали для меня как откровение. Просто гнал я эти мысли от себя, не желая верить в очевидное.

— Ладно, это все уже не столь важно, — посерьезнел Альдин. — Дети, я дам вам шанс и тем самым верну долг вашему учителю. Когда-то давно он спас мне жизнь, пришло время рассчитаться, я в таких вопросах щепетилен. Хотя я про это уже говорил вроде… Память никудышная стала. Так вот. Там, за дверями, вас ждут служители ордена Истины. Только они, и в этом ваш шанс. Ни магов, ни солдат среди них нет. Архимаг Туллий, потеряв в столкновениях с армией Асторга треть своих сподвижников, наотрез отказался усиливать орден в данном мероприятии, чем окончательно испортил с ним отношения. Что до солдат — командир войска, с которым вы прибыли, узнав, что письменного приказа о содействии у представителей ордена нет, тоже отказался что-либо делать. Хотя тут, как мне думается, есть еще и личные мотивы. По-моему, вы ему просто симпатичны.

— Много их, — глянул в окно Эль Гракх. — Сильно много.

— Согласен, — признал магистр. — Но чернецы — неважные вояки. Попытать, потерзать — это да, тут им равных нет. А вот когда смертью пахнет в лицо…

— Открытый бой? — с сомнением произнес Мартин. — Ну не знаю. Вон и арбалеты у них. Истыкают нас болтами, как ежей, — и весь разговор.

— Никакого боя. — Альдин потер сухие ладошки. — Если вы в него ввяжетесь, то мне волей-неволей придется воевать против вас. Что вы так на меня смотрите? У меня есть свой долг, обязательства. Как, по-вашему, я тут оказался?

— Кстати, да? — встрепенулся Монброн. — А как?

— Император изъявил желание, чтобы арест Герхарда и его учеников прошел без особого шума, — охотно объяснил старичок. — Потому было выбрано это место. Маленькая деревенька, случись чего, про нее никто и не вспомнит. А потом я предложил свои услуги, поняв, что другого случая отдать старый долг не представится, что сейчас и делаю. Дескать, зачем лишние жертвы, я их обману и возьму тепленькими. Орден любит загребать жар чужими руками, потому его иерархи согласились на этот обмен. Да и на меня они давно зуб точат, не иначе как попробуют убить при случае. Только это вряд ли. Но если вы начнете воевать, то мне придется встать на их сторону. Я стар для того, чтобы пускаться в бега. И еще — я хочу умереть своей смертью.

— А как же тогда? — снова глянул в окно Мартин.

— Вон там — лошади, на которых прибыла сюда из Форнасиона небольшая группа чернецов. Прямо за изгородью, у коновязи. Их там десятка два, то есть вам хватит. Если вы доберетесь до них, то, возможно, кто-то из вас уйдет отсюда живым.

— И это — шанс? — выпучила глаза Магдалена. — На что именно? На верную смерть?

— Верная смерть здесь, юница, — стукнул посохом об пол магистр. — А там — возможность выжить. Впрочем, что-то я забыл… Ах да. Перед тем как вы покинете здание, я пущу в ход одно отличное заклятие. Давно им не пользовался. Называется оно «Феникс возрожденный». Ну и фантомных теней добавлю для путаницы. Что уж теперь…

ГЛАВА 20

— И в самом деле шанс, — задумчиво пробормотала Рози. — Причем очень неплохой. Магистр Альдин, это ведь то заклятие, при котором огромная огненная птица рушит все строения в радиусе полусотни шагов?

— Именно, — подтвердил старик. — Очень впечатляющее заклятие, очень. Искры, пламя, дым, треск. Самое то, чтобы попробовать добраться до лошадей.

— Если только те прежде не разбегутся в разные стороны при виде всего вышеназванного, — пробурчал Фальк.

— Не разбегутся. Они привязаны. — Альдин встал со стула. — Ну-с, начнем?

— Один вопрос, магистр, — виновато глянул на нас Гарольд. — Вы говорили про соседей с Юга, на которых положил глаз Линдус. Речь шла о Силистрии?

— В том числе, — охотно ответил маг. — Независимость нынче стала слишком большой роскошью. Особенно для тех, у кого есть что взять.

— Одна радость — ордену конец придет, — нехорошо оскалился Фальк. — За ненадобностью.

— Далеко не сразу, — расстроил его Альдин. — А эльфы? После Юга император сразу про них вспомнит, а потом непременно натравит верных слуг — орден Истины и Светлое братство. Слуг, которые еще недавно полагали, что они хозяева. Выйдет просто замечательно — все будут грызть всех на радость зрителям. А победитель получит приз большого дурака в виде виселиц и эшафотов. Думается мне, что к тому времени эти идиоты все поймут, но сделать ничего уже не смогут, империя к тому времени слишком усилит свои позиции. Откажись они или затей заговор в компании со вчерашним противником — и их тут же положат под топор палача за государственную измену. В общем, Линдус в любом случае выиграет. Да, чуть не забыл. Не вздумайте направить коней в сторону Седонны и королевства эльфов. Там везде заставы, гвардейцы ловят магов из числа тех, кто сумел ускользнуть во время расправы.

— Вы о магах, которые пошли за нашим наставником? — охнула Миралинда.

— Да, — невесело вздохнул старик. — О них. До сих пор в висках стучит, как этот вечер вспомню. Их живыми даже не пытались взять, сразу убивали. Но кое-кто все же улизнул. Немного, дюжина или около того. Точно знаю только про Люция дель Корда.

Да, тут просчет еще тот вышел. Ох этот господин им крови попортит! Нет худа без добра.

— Прощайтесь с учителем, — строго велел магистр. — Время пришло.

Взмах руки — и трое последних узников падают на пол.

Гелла, с истеричным всхлипом кинулась к телу наставника, но ее по дороге перехватил Фальк.

— Не надо, — строго пробасил он. — Он бы не одобрил.

Карл был прав, потому прощание вышло простым — мы просто встали кругом над телом нашего учителя, который ушел к Престолу Владык так, как жил — непобежденным и с ироничной улыбкой на губах. Просто стояли, смотрели и молчали.

— Верно, — нарушил тишину Эль Гракх. — Так и сказал бы: «Что за ерунда? Зачем вы тратите время на подобную чепуху?»

— Золотые слова, — одобрил Альдин. — Вот только… Эраст, постарайся понять верно. Это нужно не мне, а тебе.

Короткий росчерк молнии — и Фил оседает на пол в виде пепла.

— Зачем?! — рванулся из груди крик, да такой громкий, что Фальк зажал мне рот.

И заодно руки стиснул, чтобы я чего с этим старым нелюдем не сотворил, отобрав тем самым шанс на спасение у всех остальных.

— Я наслышан про твоего питомца, — строго объяснил мне магистр. — И не только я. Тебе, как видно, не объяснили, что путем несложных манипуляций с легкостью можно обнаружить его след. А стало быть, и ваш. Твой питомец — магическое создание, потому…

— Ясно, — оборвал его Монброн. — Делайте свое дело, магистр. Просто у каждого из нас ежесекундно накапливается желание плюнуть на все и убить вас.

— Эраст, магистр прав. — Рози резко оттолкнула Фалька и обняла меня. — Тут ничего не поделаешь.

Ничего не поделаешь? Да, наверное, ничего. Но вот только почему в груди так жжет, словно меня самого второй раз за десять минут убили?

— Дети, как есть дети, — с жалостью глянул на нас Альдин. — Боги мои! Да, вот что еще. Не забудьте — вам нельзя соваться на дорогу, ведущую к Королевствам… К бывшим Королевствам. Там в засаде десятка три орденцев засели, разумеется, с арбалетами. Уходите берегом реки, такого они от вас точно не ждут.

— Ясно, — проворчал Фальк, поднял тело наставника и очень бережно закинул себе на спину. — Что уставились? Я его тут не оставлю. С этих тварей станется его на веревке по дороге до самого Айронта протащить.

— Ишь ты. — Магистр сверкнул глазами из-под седых бровей. — Есть чему позавидовать. Положите его обратно, молодой человек. Слово мага — ваш наставник будет похоронен как должно. Если конкретнее — он сгорит вместе с этим домом. Устрою я ему погребальный костер.

Карл пару секунд помедлил, а после положил Ворона на стол, предварительно смахнув рукой с того все, что там было, на пол.

— Готовы? — уточнил Альдин. — Тогда начали!

Маг взмахнул посохом, крыша над нашими головами ощутимо дрогнула, вниз посыпался всякий мусор вроде щепок и древесной трухи.

— Держитесь крепче, — как-то очень по-молодому гаркнул Альдин, и во второй раз крутанул посох.

Грохот и треск, последовавшие за этим, немного оглушили нас, но это были пустяки по сравнению со стремительным падением вниз. Пола под ногами более не существовало, как, впрочем, и крыши над головой. Вместо нее над нашими головами распростерла гигантские крылья огромная, размером в три корчмы, огненная птица, рассыпающая в разные стороны тысячи тысяч ярких искр.

И снова грохот! Феникс изверг из своего клюва язык холодного пламени, заливший двор и вызвавший многоголосый крик чернецов, не ожидавших ничего подобного.

— Бегите! — вроде бы и негромко, но так, что услышал каждый из нас, велел Альдин. — Давайте, ребятки.

И мы побежали. Причем не только мы. Одновременно с этим в сторону рванул еще десяток фигур, очень похожих на нас.

— Вон они! — На этот раз голос магистра громыхнул подобно набату. — Лови их! Ворон мертв, осталось передавить гаденышей!

Вопли, крики, неумолчный рокот феникса, который не переставал рассыпать вокруг себя искры, создававшие огненную пелену, где даже исполинскую спину Фалька, бегущего передо мной, было еле видно.

Бу-у-ум! Это за нашими спинами уже по-настоящему, не призрачно, полыхнул дом, выбросив вверх столб пламени, казалось достигший небес. Магистр Альдин сдержал свое слово, тело нашего наставника не достанется никому. И никто не сможет над ним надругаться.

Из огненного марева прямо на нас вынесло ошалевшего от происходящего чернеца, вопящего во всю глотку. Впрочем, крик тут же затих, поскольку Фальк на ходу с хрустом свернул ему шею, словно куренку, и отбросил труп в сторону.

Лошади, напуганные до смерти, бились у коновязи так, что та аж трещала. Два молоденьких служителя ордена пытались их успокоить, то и дело поглядывая на светопреставление, разворачивающееся рядом.

Звук кинжалов, входящих в человеческую плоть, вскрик — и вот уже Эль Гракх и Монброн режут поводья сталью. Отвязывать некогда, это время.

— Живее, — прошипел Гарольд. — В седла, в седла!

И снова грохот! Это обрушились остатки стен полыхающей корчмы.

— Не они! — взвился вверх визг, перекрывший шум всего происходящего. — Это обман! Это фантомы! Ищите их!

Форсез. Кто же еще? Я сразу о нем подумал, как только услышал от Альдина слова «уродливый до невозможности».

— Ищи ветра в поле, — проворчал Фальк, забираясь на лошадь. — Остаться, что ли, переведаться с ним? Заодно и вам проще уйти будет.

— Вперед, — негромко приказал Монброн. — Берем левее, к берегу реки!

Лошади, которым только в радость было убраться подальше от места, где столь много яркого огня и пахнет смертью, бодро подали вперед.

— Вон они! — крикнул кто-то. — Вон!

Глазастого чернеца поддержали голоса соратников, тени метнулись к нам со всех сторон, но не тут-то было. Мы, пусть на немного, на чуть-чуть, но опередили их.

— Арбалеты! — истошно завопил Форсез, которого я снова безошибочно узнал. — Стреляйте же! Стреляйте!

Свистнули первые болты, один прошел прямо над моим плечом.

— Я остаюсь! — крикнула Гелла, замыкавшая скачку. — Кто-то должен заплатить за удачу!

Сияние за нашей спиной меркло, феникс, выполнив свою задачу, таял в воздухе. Именно поэтому я, обернувшись, хорошо разглядел вспышки белых молний там, где навсегда осталась тихая и безропотная Гелла. Снова за наши жизни кто-то отдавал свою, кто-то платил смертью за нашу удачу. Боги, когда это кончится? А может, она просто хотела остаться в том месте, где сгорело в костре ее счастье? Гадать не имеет смысла, потому что ответа все равно не будет.

Ветер свистел в ушах, плащи развевались за спинами, луна, огромная и белая, вычерчивала свою извечную дорожку на спокойной глади воды. Впрочем, скоро мы свернули в лес, следуя за Мартином, который уверенно возглавил нашу кавалькаду. Еще минут двадцать скачки по узкой дороге, петляющей меж деревьев, — и он остановил коня, внимательно вслушиваясь в тишину.

— Ты чего? — зло спросил у него Гарольд, осаживая своего жеребца. — Нашел время для привала.

— Самое то, — невозмутимо ответил ему простолюдин. — Раньше утра они в погоню не отправятся, как бы этот поганец Форсез ни блажил. Следопытов у них нет, лошадей — тоже, да и темно. Какой смысл? Утром — да, веселье начнется, спора нет. Да и то если милорд де Саго согласится им солдат придать в усиление. А он, скорее всего, этого не сделает, потому что дядька нормальный. А вот нам надо бы поговорить и понять, как дальше жить станем. Полчаса ничего не решат, Монброн.

— Он прав, — бросила Рози, спрыгивая с коня. — Разговор нужен. Хотя бы для того, чтобы разобраться, кто мы теперь такие. Поймем это — поймем, что делать дальше.

— Ты о чем? — измученно осведомилась у нее Магдалена. — Как же сложно тебя понять!

— Наставник мертв, — мрачно объяснил ей Монброн. — Мы более не подмастерья мага. И не маги, потому что не закончили учебу. Вот и скажи мне, ле Февр, кто мы теперь?

— Не знаю, кто вы, но я — ученик Ворона, — вдруг бухнул Фальк. — И никто не посмеет отобрать у меня этот… Это… Не знаю я подходящего слова. Но вы меня поняли!

— Поняли, — покладисто согласилась Рози. — Другое неясно — почему учитель молчал, если обо всем догадывайся?

— А ты чего молчала? — поинтересовался у нее я, доставая из напоясного кошеля медальон и открывая его. — Тоже ведь кое о чем имела понимание. Например, о том, что война — это не всерьез и ненадолго.

В левой половине медальона обнаружился рисунок юной девицы, в которой я без труда узнал Виталию. А с правой на меня смотрел лукаво улыбающийся молодой человек, которого уже в этом возрасте чаще называли Вороном, чем Герхардом Шварцем. Большой художник создал эти портреты. Оба как живые. Вот только это не так. Одни рисунки от них и остались.

— Я не молчала, — обиженно глянула на меня, застегивающего цепочку медальона на шее, Рози. Она не ожидала такого поворота. — Я разве что только не кричала. Но кто бы меня слушал?

— Это да, — признал Монброн. — Было такое.

— Ну вот. — Де Фюрьи сложила руки на груди и уставилась в темноту леса.

На меня она смотреть не хотела. Обиделась.

— Если говорить о Вороне, так он понял, куда кривая вывернула, — неохотно выдавил из себя я. — Как раз перед тем, как мы ужинать сели, у меня с ним разговор вышел.

И я поведал друзьям обо всем, что услышал от наставника несколько часов назад, тогда, когда он еще был жив. Жуткое сочетание слов. «Когда был жив».

Магдалена всхлипнула. В унисон с ней принялась шмыгать носом и Миралинда.

— Новое дело, — хлопнул себя по ляжкам Мартин. — Вы чего это затеяли?

— Наставника жалко! — проныла одна.

— И Геллу! — вторила ей другая.

— Гелла сама выбрала, как умереть, — резко бросил Эль Гракх. — И мы не должны ее жалеть. Мы должны уважать подобное решение и чтить ее память.

— Про Белую Ведьму я тоже слыхал, — вдруг сообщил нам Фальк, копающийся в седельной сумке. То ли он последние фразы не слышал, то ли вовсе решил перевести разговор в другую плоскость. — От солдат, они про нее байки травили на барже. Большей частью похабщину всякую, мол, она пятерых здоровых мужиков за ночь выматывает до судорог в конечностях. Я подумал, что вранье какое-то, вам даже пересказывать не стал.

— Не это сейчас важно, — уселся на траву под деревом Эль Гракх. — И даже не то, как нас теперь называть. Важно решить, куда дальше поедем.

— Можно ко мне, в Лесной край, — сразу же предложил Фальк. — Точнее, к нам с Эрастом. Еще раз повторю — надежное место. Пересидим годик, как наставник говорил, а потом вернемся сюда и ка-а-ак…

— «Как» — что? — холодно уточнила Рози. — Как отомстим всем сразу? Карлуша, ты так и не понял до сих пор, что месть — это дорога в никуда? Учитель пошел по ней — и чем все кончилось?

— То, что недоделал он, должны доделать мы, — упрямо пробубнил Фальк. — Так мне мыслится.

— Даже в страшном сне не мог представить, что соглашусь с Карлом, — усмехнулся Эль Гракх. — Но да. Это наш долг как учеников. В конце-то концов, а что у нас еще осталось, кроме мести? Дела нет, родины нет, дома нет, учителя нет. Мы никто. Мы изгои, которым нет места среди людей. Месть — единственное, за что мы можем зацепиться, чтобы не упасть на самое дно.

— Кому? — в голос крикнула Рози и отмахнулась от зашикавшей на нее Фриши. — Кому мстить? Магистру Альдину? Линдусу Второму? А в чем их вина?

— Например, Георгу Девятому, — предложил я. — Именно он продал всех нас ордену. Оптом. Гаю Петрониусу Туллию, который развязал бойню, из-за чего мы лишились дома. Его, кстати, обязательно убить нужно. Это наша обязанность, если хотите. Ворон говорил — пока его не прикончу, не умру. Он не успел, значит, мы должны дело до конца довести. Ведь не будет душе наставника покоя до той поры.

— Верно. И еще не забудьте о Форсезе, — добавил Мартин. — Короля в расчет брать не стоит, до него нам не добраться. Но вот Виктор и архимаг — вполне реальные цели. Только не сейчас. Наставник был прав, пока все не уляжется, пока орден не прекратит через мелкое сито просеивать все дороги империи, надо спрятаться, и так, чтобы ни одна мышь не пронюхала, где наша лежка.

— Вот! — обрадовался Фальк. — Я и говорю — поехали-ка в Лесной край. Тишина, безлюдье, леса, охота. Пива — хоть залейся!

— Все так, — наконец произнес до того молчавший Монброн. — Все правильно. Но есть одно уточнение. Думаю, нам лучше всего разделиться.

— Как? — в один голос произнесли Магдалена и Миралинда.

— В самом деле? — почесал затылок Жакоб.

— Пока мы отряд, нам не уйти от внимательных глаз, — пояснил Гарольд. — К тому же…

— В Силистрию собрался? — язвительно поинтересовалась Рози, судорожно глотая слезы. — Верно? Ну так и сказал бы прямо: «Ребята, мне с вами больше не по пути. Мы вместе постранствовали, повоевали, но на этом все. Мне пора домой».

— Знаешь, если бы на твоем месте был кто-то другой, то я бы даже думать после таких слов не стал, сразу бы убил, — тихо, чеканя слова, произнес Гарольд. — Но это ты. И я ничего не стану делать. Потому что других друзей, кроме вас, в этой жизни у меня больше не будет. Да мне и не надо других. Тем более что отчасти ты права, мне надо ехать домой. Кроме меня никто о моей семье не позаботится. Но потом я вернусь сюда и сделаю то, что должен.

— Прости, — вытерла мокрые щеки Рози. — Это обычная зависть. У тебя есть семья, а у меня ее сегодня совсем не стало. Меня просто вычеркнули из ее состава. За ненадобностью. Они все знали, что нас ждет, и никто не подумал меня об этом предупредить.

— Может, не знали? — предположила Фриша. — Чего ты сразу!

— Семейство де Фюрьи всегда знает все, — усмехнулась Рози. — И если бы я ему была нужна, то оно точно изыскало бы способ, как меня изъять из вашей компании. Нет, папочка просто решил, что если я не использовала пару шансов на спасение, что он мне предоставил, то на этом его родительский долг закрыт. Может, оно так и есть на самом деле, только что же на душе так тошно?

Фриша подошла к плачущей Рози и обняла ее за плечи, что-то шепча на ухо.

— Подытожим. — Гарольд оперся о дерево. — Я отправляюсь в Силистрию. С собой никого не зову, потому что риск крайне велик. У меня нет уверенности в том, что я туда вообще доберусь. В Макхарт соваться нельзя, попробую нанять какую-нибудь рыбачью шхуну на побережье. Да и потом, это семейное дело, чего мне вас в него втягивать?

— Я с тобой, — хлопнул его по плечу Эль Гракх. — Одному все-таки будет тяжеловато. Кто-то должен тебе прикрывать спину, верно?

Слава богам, мне не надо решать, что делать дальше. Мой друг сделал это за меня.

— Эраст, нет, — верно понял мое движение Монброн. — Ты остаешься здесь, и это не обсуждается. Если со мной отправишься еще и ты, то за тобой увяжется де Фюрьи, за ней — Эбердин, и так далее. В результате выйдет то, о чем говорил Ворон, — отряд обнаружить куда проще, чем несколько человек.

— Правильно, — одобрил Мартин. — Очень верное решение. Что до меня — я подамся в леса, вспомню былое. Да и не найти меня там никому — ни ордену, ни братству. Соберу старых дружков, пощекочу немного огнем и сталью подбрюшье империи, совмещу приятное с полезным. Вспомнят они имя Раги Шутника.

— Это тебя так зовут на самом деле? — наморщила лобик Магдалена.

— Нет, так моего отца звали, — пояснил Мартин. — Хотя прозвище Шутник ко мне перешло, по праву наследования.

Стоп-стоп-стоп. Когда-то очень давно, в прошлой жизни, Агриппа мне рассказывал что-то про разбойников, молодого человека, которого они очень уважали, и слово «наследник» тоже тогда прозвучало. Плюс поведение наемных бандитов в той схватке, когда мне чуть кишки не выпустили… Богатое прошлое у Мартина.

— Я с тобой! — звонко заявила Фриша.

— И я, — присоединился к ней Жакоб. — Если ты не против.

— Только рад буду, — подмигнул им Мартин. — Эраст, может, и ты с нами? Башка у тебя варит и в драке не трусишь. Даже де Фюрьи готов терпеть, чего уж.

— Нет, — отказалась за меня Рози. — Мы в Лесной край. Хочу покоя. Карл, ты же не врал про то, что у вашего семейства есть какой-то дом в глуши, где только деревья шумят и птицы поют?

— Ни словом, — заверил ее Фальк. — Все истинно так.

— Извини, — развел руками я, глядя на Мартина. — Я с ними.

Возможно, он подумает, что я слабак, иду на поводу у женщины. Может, и так. Только эта женщина ради меня дважды отказалась от шанса на жизнь, а сегодня окончательно потеряла все, что имела.

— Возьмите меня с собой в этот покой, а? — жалобно попросила Магдалена. — Пожалуйста!

— А я, пожалуй, поеду с Монброном, — вдруг заявила Миралинда. — Не хочу больше лесов, не хочу пустынь. Устала. Пусть война, пусть сражения, но хоть немного до того поживу в красивых домах и посплю на шелковых простынях.

— Я тоже в Силистрию отправлюсь, — произнеся это, Эбердин чуть виновато глянула на удивленно икнувшую Рози. — На шелковые простыни мне плевать, но если речь идет о войне, то лекарь вам будет нужнее, чем кому-либо другому.

— Не скажи, — возразил ей Мартин. — Такой костоправ, как ты, в любом отряде нелишний.

— Фриша подлечит, — отмахнулась горянка. — Не совсем она пропащая.

— Вот и разделились, — невесело произнес я. — Как-то так.

— Так не навек же расстаемся? — усмехнулся Мартин. — Всего-то на… А насколько?

— На год, — шмыгнув носом, вытерла остатки слез Рози. — Если вы всерьез собрались прикончить Форсеза, то через год самое позднее нам надо встретиться. Если позже — можем опоздать.

— Поясни, — потребовал Монброн.

— Эту фразу должен был произнести Карл. — К моей женщине возвращалось ее привычное ехидство. — Ты-то мог бы и сам сообразить, что к чему.

Фальк шумно вздохнул, но возражать не стал.

— День был трудный, плохо соображаю, — повинился Гарольд. — Рози, прошу тебя. Время идет, летние ночи короткие.

— Надо было просто Альдина слушать внимательней, — пояснила девушка. — Он же все по полочкам разложил. Мне даже странным это показалось, уж очень много подробностей этот магистр выложил перед бесполезными юнцами. Есть в этом что-то неправильное.

— Де Фюрьи, как всегда, подозревает всех, — хихикнула Фриша.

— И всегда оказывается права, — осек ее Мартин. — Говори, Рози.

— Захват южных провинций — дело небыстрое. Пока выработают стратегию, пока, на всякий случай, подготовят флот. Ясно, что постараются обойтись без крови, но кто знает? Это займет полгода, кабы не больше. А там — зима. Без особой необходимости в это время года никто военные действия не ведет. Опять же Линдус Второй все это время будет укреплять свои позиции в народе, попутно для отвода глаз заверяя орден в том, что он их верный последователь, а магов в том, что он искренне надеется на возрождение их былого величия. И летом бросит их обоих на штурм эльфийских цитаделей. Вот и все. Так что там у нас будет прекрасная возможность встретить и Форсеза, и даже Туллия. Ну, если, конечно, мы все снова встретимся спустя год. Даже чуть раньше. Повторюсь, нам надо попасть куда надо самое позднее в начале лета, до того, как к границам эльфов подтянутся войска.

— А я знаю, где есть хорошее место для встречи, — бухнул Карл.

— В Лесном краю, — как обычно синхронно произнесли Миралинда и Магдалена.

— Шиш! — Великан скрутил кукиш и показал подругам. — Помните развалины, где мы Эраста и девчонок ждали? Ну, накануне отъезда в Халифаты?

— Разумно, — признал Гарольд, а Мартин кивнул. — Недалеко от реки, и случайные люди не бродят. Просто потому, что там ничего нет.

— Если не ошибаюсь, оттуда и до эльфов добираться удобно, — задумчиво добавил Мартин. — В смысле, не широкими дорогами, а тайными тропами. Сначала взять севернее, оттуда добраться до Серых гор, там перебраться через перевал Карах, спуститься в долину Ста Роз и дальше топать прямо через леса, до истоков Седонны. Ну а там эльфы нас сами найдут.

— Карах, говорят, не лучшее место на свете, — поморщился Гарольд.

— Остальные перевалы закрыты гномьими заставами, — пожал плечами Мартин. — Если ты сможешь их убедить провести нас короткими подгорными путями, буду очень рад.

— Ну да, — согласился Монброн. — Займет это странствие недели три — месяц. Да запас пара недель. Выходит, что самое позднее время для встречи — начало мая.

— Первая его неделя, — подытожила Рози. — Семь дней, столько будут ждать те, кто придет. На восьмой день надо будет выходить в путь.

— Все явятся, — пробурчала Эбердин. — Не может быть по-другому. Кто жив останется — все.

— И закончили на этом, — попросил я. — А то сейчас опять до какой-нибудь ерунды договоримся.

— Верно, — одобрил Мартин. — Восток светлеет, вам пора в путь. Держитесь леса, Талькстад обходите стороной. Если все будет удачно, скоро будете в пустошах. И вот еще что. Жизнь — штука непростая, поворачивается по-всякому. Если что — в лесах по ту сторону Стийи каждого из вас ждут друзья, то есть мы. Просто шепните лесным работничкам, когда те встретят вас на узкой тропе, о том, что вы пришли к Мартину Шутнику, — и они проведут вас туда, куда надо.

— С меня силистрийское вино при встрече, — пообещал Гарольд. — Спину надорву, но привезу.

И снова это ощущение, будто кусок души оторвали.

Мартин, Фриша и Жакоб остались позади, скоро они отправятся к броду, а после, уже перебравшись на тот берег, попробуют отвлечь погоню на себя. Ну или хотя бы часть ее.

Не знаю, это ли нам помогло или что-то другое, вроде заступничества богов, решивших, что уже достаточно на нашу долю испытаний выпало, но удалось без особых приключений добраться сначала до Лиройских пустошей, а после и до Кироны, которая знай себе несла воды к теплому морю.

А еще никто из нас на протяжении всей дороги не промолвил ни слова о том, что случилось в маленьком селении на берегу Стийи. Раны от потерь начинали заживать, но тревожить их не хотелось.

— Ну и? — спросил у меня Гарольд, стоя на том самом обрыве, с которого мы когда-то спускались в поисках суденышка. — Что, снова пойдем вон туда, где в прошлый раз засада ждала? Или попытаем счастья в другом месте?

— Ты всерьез собираешься что-то покупать? — удивился я. — У тебя золота много?

— А как тогда? — удивился мой друг. — Что ты предлагаешь?

— Мой милый Монброн, мы уже вне закона, — насмешливо объяснила ему Рози мои слова. — Одним грехом больше, одним меньше — какая разница. Зачем покупать то, что можно взять даром? Да и свидетели, которые нас увидят, ни к чему.

— Те две парусные лодки для нас самое то, — со знанием дела произнес Карл. — Вон видите, слева от пирса? Четыре человека каждая из них на борт запросто возьмет.

— Прекрасно, — одобрил я. — Определились. Войдем тихо, сторожей, если те засуетятся, угостим сталью и отправим под пирс, а дальше у каждого своя дорога.

— Боги, кто бы сказал моим родителям еще несколько лет назад, что их дочь, урожденная ле Февр, станет грабительницей и разбойницей, — вздохнула Магдалена, а после деловито уточнила: — Значит, ждем ночи?

И в этот раз все прошло на удивление ладно. Не повезло только сторожам, они, на свою голову, оказались чересчур бдительными, а потому с тихим плеском отправились в воду.

— Днем отсиживайтесь, — в десятый раз повторила Рози. — Слышишь меня, Эби? Этой троице умные вещи говорить без толку, но ты-то все понимаешь.

— У меня не забалуют, — заверила ее подруга. — Ты сама гляди в оба. Эраст у тебя смирный, но если Фальк оголодает, то он таких глупостей натворить может!

Как раз в это время Карл вернулся из домика, где квартировали сторожа, неся в руках их немудреные припасы.

— Снеди всего ничего, но на пару дней хватит, — сообщил он нам, отдавая половину добытого Эль Гракху, который уже вставлял весла в уключины. — Ну, ребята, давайте расходиться по лодкам. Что-то у меня спина потеет, а это дурная примета. Пора уносить ноги.

Напоследок я обнялся с Монброном. Вот ведь, по сути, мы с ним надолго за последние годы почти и не расставались. Только когда я раненый где-то валялся, но и тогда мне было ясно, что он рядом, недалеко. А теперь…

— Луаре поклон от тебя передать? — спросил он у меня.

— Разумеется, — чуть смутился я. — Она славная.

— Не то слово. — Гарольд засопел. — Все, фон Рут, прощай. Терпеть не могу подобных сцен. В конце концов, год — это не так и долго. Да и не год уже, а меньше.

Он прыгнул в лодку, Эль Гракх оттолкнулся веслом от пирса, и течение понесло их прочь от нас.

А через пару минут и мы двинулись в путь. Ветер, на нашу удачу, дул попутный, да и Карл на редкость умело управлялся с веслами.

— Их мы точно не увидим в будущем году, — тихо произнесла Рози. — Мартина и остальных — возможно, а их — нет. Не выживают те, кто идет прямиком в пасть дракона.

— Знаешь, де Фюрьи, ты почти всегда права, — рассмеялся Карл. — Я к этому привык и, если что, прислушиваюсь к тому, что ты говоришь. Я же знаю про себя все. И то, что на голову не очень крепок, — тоже. Да оно мне и не сильно надо. Мое дело — следить за тем, чтобы вы живы остались и с голоду не померли, а думать — это не про меня. Но тут я с тобой не соглашусь. Объяснить почему, не могу, но вот знаю — следующей весной они первыми на месте встречи окажутся. Придет это время — сама убедишься в том, что я прав.

— Если бы ты знал, Карл, как я хочу ошибиться в своих предсказаниях, — вздохнула Рози и склонила мне голову на грудь. — Если бы ты только знал…

— Эраст, потом помилуешься! — рявкнул Фальк, изображая из себя лихого капитана. — Следи за парусом!

— Для чего за ним следить? — тихонько спросила у меня Магдалена. — А?

— Чтобы не убежал, — сообщил я ей, и не подумав выпускать из объятий Рози. — Паруса — они такие, за ними глаз да глаз.

И пирс, и башни трижды проклятого Форнасиона давно скрылись из виду, за бортом плескала вода под веслами, да лодка шустро несла нас в ту сторону, где за серой пеленой туч был виден край чистого неба.


home | my bookshelf | | Чужие небеса |     цвет текста   цвет фона