Book: Союз бородатых



Союз бородатых
Союз бородатых

Союз бородатых

Союз бородатых












Михаил Владиславин

Союз бородатых


Союз бородатых

Часть I

Глава I. Удар в спину

Столица России, декабрь 1904 года.

— Товарищи, сейчас будет говорить человек, который и привел нас всех сюда, в этот тревожный час у него есть слово к вам, — говорил неказистый худощавый человек, невысокого роста, примерно средних лет, одетый в фуфайку, теплые краги нелицеприятного вида фуражку и был обут в толстые валенки. Он обращался к собравшейся перед ним большой группе людей, размахивая при этом» наганом». Собравшиеся явно были чем-то не довольны. Громкими возгласами одобрения приветствовала толпа сказанные человеком слова. В толпе слышались и возгласы не терпения, все очень хотели видеть этого человека, с минуты на минуты должен объявиться.

И вот, по группе людей пробежала волна довольных возгласов и всеобщего ликования. На постамент из огромных бочек, вокруг которого и стояли люди, взобрался высокий худощавый человек, элегантно одетый. Голову его венчала небольшая шляпа-котелок, в правом глазу его была зажата контактная линза, из-за чего выражение его лица получалось грозным и пугающим. Небольшие тонкие усики, на французский манер, выдавали в нем яркого представителя новой ветви русской буржуазии.

— Товарищи, — заговорил он. — Сегодня, в это трудное время, когда наши с вами братья гибнут, сражаясь с японцами, а правящая верхушка, во главе с царем грабит весь народ, мы не можем спокойно смотреть на все это! Мы должны идти и показать этим сатрапам, чего стоит настоящий русский рабочий человек, любящий свою отчизну!!!

Толпа ответила громом одобрительных криков и возгласов. А холеный усач тем временем продолжил.

— И мы, непременно пойдем, и покажем им чего, стоит русский пролетариат!!! — немного покраснев от натуги, заливаясь слюнями, вещал он. — Вперед товарищи! Вперед за вашим командиром!!!

Толпа вместе с человеком, объявившим появление оратора, который оказался их командиром, подогреваемая водкой и выстрелами в воздух, направилась с яростными криками, двигаясь от Университетской набережной, где они сейчас слушали напутственные речи, через мост к Дворцовой площади, где уже была устроена баррикада, а оттуда собираясь выйти на Невский проспект и громя все, что попадется под руку атаковать государственные учреждения.

Оставшись в полном одиночестве, идейный вдохновитель попытки восстания, которые были не редки в декабре 1904 года, Алексей Алексеевич Трымский, несколько минут смотрел в след толпе. Потом, как бы выйдя из оцепенения, и оглядевшись по сторонам, он быстро, но не очень красиво слез с поставленных друг на друга бочек, которыми только что пользовался, как постаментом для вещания. Оказавшись на земле, он что есть силы, скользя на льду, побежал в обратную от революционной толпы сторону. Жандармов и городовых он не опасался, так как в этот день они все были в стороне Невского проспекта, у Зимнего и у других властных структур, яростно пытаясь подавить очаги народного восстания и защищая от народного гнева органы государственной власти и прочие государственный учреждения.

Да и погода располагала его передвижениям — с самого утра в городе бушевали снежные бури. Пробежав без остановки два квартала, дважды чуть не упав, скользя на льду, который было почти невозможно разглядеть под толстым слоем снега, Алексей Алексеевич остановился перед домом номер тридцать один по Днепропетровскому переулку. Еще раз оглядевшись по сторонам, он торопливо вошел в подъезд этого дома.

Поднявшись по лестнице на второй этаж здания и остановившись перед дверью в квартиру номер двадцать пять, он, достав из кармана своего элегантного черного кашемирового пальто небольшой, простоватого вида ключ, вставил его в замочную дверную скважину. Раздался характерный щелчок, и дверь отварилась.

Трымский попал в небольшую двухкомнатную квартиру, в которой почти отсутствовала мебель, кроме большого вытяжного шкафа, тумбочки, кушетки и пары картин на стенах. В квартире, к величайшему удовольствию Трымского, никого не оказалось. Стремглав пробежав, не снимая туфли, в одну из комнат, где стояла тумбочка и кушетка, он обратил все свое внимание на тумбочку. Открыв ее деревянные дверки, перед ним предстали другие дверки, на этот раз железные и с небольшим колесиком в центре, около которого был начертан белой краской, циферблат. Алексей Трымский медленно покрутил колесико влево — от нулевой отметки до ста двадцати градусов. Потом, также медленно — вправо, со ста двадцати градусов до пятидесяти. После чего раздался громкий щелчок открывшегося только что, замка.

С нетерпением, распахнув створки, он достал из тумбочки-сейфа большой бумажный сверток, на котором машинописным текстом было написано:

«Шестьдесят тысяч рублей в ассигнациях для» Борцов за Свободу», от Центрального Комитета».

Осмотрев сверток, Алексей Алексеевич быстро достал из нагрудного кармана пальто скомканную до размеров кулака, холщовую сумку, и положив туда сверток, кинулся к двери. Перед тем как уйти, грабитель достав из левого кармана небольшую флягу, жадно отхлебнул из нее. Ее содержимое приятно обожгло горло и теплым потоком понеслось в глубину, к самой душе.

Еще раз оглядев квартиру, он громко рассмеялся, проговаривая сквозь смех только одну фразу: «Удачи вам, господа революционеры в борьбе за светлое будущее! А я его уже себе обеспечил!!!»

Сказав это, он разлил оставшиеся содержимое фляги на пол. Бросив на пол зажженную спичку, он поспешил удалиться из квартиры, из которой уже повалил дым. Он торопился в один из портов, куда еще не добрались стачки и восстания, а там его уже ждал, готовый к отплытию корабль.

Глава II. Триумфатор

После событий зимы 1904 года, прошло ровно полтора года. Революционные движения и восстания по всей Российской Империи были благополучно подавлены, и происходившее стало постепенно забываться, как будь то, это был только страшный сон, который, однако, порядочно разорил и без того испорченную русско-японской войной экономику страны.

За последние полтора года произошло одно очень знаменательное событие, а именно, по всему миру разлетелась весть о новом» баловне судьбы». Так прозвали новоиспеченного миллионера из Сингапура. Вот, что было написано о нем в статье свежего номера британской» Дэйли Поуст»-

«Эмигрировавший в годы народных волнений из России, барон Герхард фон Клаус XII, прибыл в Сингапур с небольшой группой своих товарищей. Там все вместе они основали коммерческий банк» Модерн», который, поражая всех в этом городе, всего за несколько месяцев стал одним из самых известных и богатых банков. Через год» Модерн» стал самым лучшим богатым и уважаемым банком. Хозяевами банка были семь человек-компаньонов. Это и был фон Клаус и его друзья. Несколько месяцев назад, на круизном лайнере» Восточная Звезда», на котором находились фон Клаус и его компаньоны, потерпела кораблекрушение, недалеко от Стамбула, куда компаньоны отправлялись по делам банка. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, из всех семерых хозяев банка, в живых остался только сам барон Герхард фон Клаус. Это ли не настоящее врожденное везение! Фон Клаус сразу стал миллионером, ведь после смерти остальных шестерых его компаньонов, он стал единоличным владельцем этого прибыльного дела. И вот, известнейший миллионер триумфально возвращается на свою малую родину — в Санкт Петербург, где в скором времени состоится торжественное открытие первого в России представительства его банка» Модерн»!!!

Санкт-Петербург, август 1906 года. Раннее утро.

Как только роскошный огромный белого цвета, лайнер, «Звезда мира», личный лайнер барона фон Клауса, прибыл в главный порт российской столицы. Едва сам триумфатор сошел на берег, как его уже встретили парадный духовой оркестр, фейерверки и почти все высшее общество столицы, во главе с самим Санкт-Петербургским генерал-губернатором, полным стариком с почти полностью лысой головой. Другие же Августейшие особы на эту торжественную встречу не явились. Очевидно пологая, что для предпринимателя, пусть даже столь богатого и удачливого, слишком много будет чести.

Однако сам господин барон, и этого не ожидал, тем более, что прямо в порту. Сойдя на берег, он, облаченный в изящный белый костюм от лучших кутюрье Европы, и роскошную белую шляпу с пером какой-то экзотической птицы, в окружении бесчисленного множества своих слуг и помощников, в первую очередь, поприветствовал самого генерал-губернатора, и напыщенную богемную компанию, которая того окружала. Генерал-губернатор был в парадном белом мундире, сверкая эполетами, его окружение, однако, тоже было под стать ему. Вся эта компания всячески пыталась угодить барону, а различные столичные дельцы всех мастей предлагали ему постройки и дома в столице, которые можно было бы оформить под представительства его нового банка.

Господин барон, несколько смутившись такому неожиданному и ненужному для него приему, поблагодарив всех участников и организаторов пышного приема, оставил своих помощников для рассмотрения деловых предложений, а сам, под предлогом того, что устал с дороги, отправился в гостиницу.

Прибыв в одну из самых лучших и роскошных гостиниц российской столицы, в» Гранд-отель Европа», триумфатор расположился в своем роскошном номере. Два его надежнейших охранника остались дежурить у дверей, обеспечивая безопасность миллионеру.

* * *

Было около полудня, когда господин барон пробудился полностью отдохнувшим. Ощутив сразу острое чувство голода, он велел охране распорядиться об обеде, и выполнив все процедуры личной гигиены, приготовился принять пищу. Почти сразу же, в дверь его роскошного огромного номера постучали.

— Да, что? — громко спросил фон Клаус, успевший переодеться в роскошный персидский халат вишневого цвета.

Дверь приоткрылась, и, в проеме показался полноватый мужчина среднего роста, который, будучи охранником барона, вежливо спросил: «Господин барон, здесь официант у двери, пропустить?»

— Да, разумеется, — коротко ответил господин Герхард фон Клаус XII.

Охранник тут же исчез, и в номер вошел официант, катя впереди себя тележку с продуктами, на которой прекрасно устроились омары, виноград и французское вино. Официант, невысокий брюнет, щуплого телосложения, лицо которого было бы заурядным, если бы не покладистая борода небольших размеров, делавшая его отличным от других, вежливо обратился к барону: «Господин барон, вот ваш заказ».

Получив от триумфатора оплату и щедрые чаевые, невысокий брюнет сразу поспешил удалиться, сказав только, что их главное блюдо славиться на весь Петербург. — Отведайте нашего фирменного блюда, господин барон — вы не пожалеете, — сказал официант перед тем, как вышел вон.

Триумфатор, после ухода официанта, задумчиво посмотрел на тарелку с главным блюдом, которая была закрыта прозрачным стеклянным колпаком. Не долго думая, он снял колпак, и, вдруг, его лицо исказила гримаса ужаса. Блюда на тарелке не оказалось, вместо этого на тарелке лежал длинный листок бумаги, на котором писанная красными чернилами, красовалась надпись:

«Ну, что повеселился на партийные денежки, а ведь пришел твой час расплаты!!!»

Внизу листка красовалась надпись теми же чернилами:

«Союз бородатых».



Глава III. Киевский Шерлок Холмс

После того, как господину барону пришла повергшая его в хаос и душевные волненья записка, он поднял на ноги всю свою не малую личную охрану, желая во что бы то ни стало найти ненавистного ее автора. В государственные органы господин барон обратиться не решился, да и не мог. Если не дай бог узнают, что он в недалеком прошлом жил в России под другим именем (которое в прочем тоже было ложным) и сотрудничал с террористами, то тогда и его репутации, и его состоянию конец. Нет уж, такого допустить он не мог, не имел право он позволить какому-нибудь венценосному столоначальнику, с потными ладошками, прибрать к рукам его деньги, имя и репутацию честного и удачливого дельца.

И каков результат? Полнейший провал!!! Его доблестные охранники (которые между прочим были лучшими в своем деле) не нашли ни малейшей зацепки, ни малейших следов — ничего. Господин барон предполагал, что автором может быть уцелевший (или уцелевшие) после подавления восстания его бывший соратник, кто же еще. Но все же это было маловероятно, ибо он, еще будучи в Сингапуре, интересовался насчет своих бывших друзей. И к его полнейшей радости, все они по данным из надежных источников, были убиты во время подавления восстания. Поэтому, пришедшая к нему записка и вызвала у него такой шок. Она была словно весточкой из потустороннего мира. Как бы обманутые желали отмщения. Да и этот» Союз бородатых»… Чертовщина, да и только.

А ведь в это утро исполнялась ровно неделя с того злополучного дня, как ему, Герхарду фон Клаусу, испортив аппетит и весь день, пришла поганая записка.

Но не будем о грустном. Ведь Господь все равно милостив, и видит милосердных тружеников дела добра. Именно поэтому, барон не волновался, он знал, что рано или поздно надоедливому анониму воздастся по заслугам. В это солнечное Петербургское утро (что было редкостью для него) миллионер находился в своем новеньком, шикарном и недавно купленном особняке на Васильевском острове. Двухэтажный особняк из двенадцати комнат, построенный в романском стиле, пришелся по душе барону. Сегодня фон Клаус пил свой обычный утренний чай с лимоном, сидя в большом и мягком кресле, подле камина, в котором потрескивали, обгорая, свежие поленья. Он как обычно просматривал свежую утреннюю корреспонденцию, которую ему регулярно приносили.

Это занятие было у него уже вполне привычным. Вот и в это утро, перелистывая свежий номер» Санкт-Петербургских Ведомостей», немец русского происхождения, внимательно просматривал рубрику за рубрикой, статью за статьей. В надежде обнаружить что-то, представляющее важность, или опасность, для него или его дела.

Вдруг, во время этого занятия, уже собравшись перелистывать страницу и приступить к изучению следующей рубрики, внимание банкира привлекла одна небольшая, ни чем не приметная статейка.

«Киевский Шерлок Холмс, разгадывает очередное дело!

Проживающей в Киеве, господин Т.Г.З., широко известный жителям Малороссии, как Киевский Шерлок Холмс (в виду того, что он по роду деятельности, частный детектив, и весьма успешный) раскрыл леденящее душу преступление, от которого лихорадило всю Малороссию. В Киеве, благодаря содействию господина частного детектива, утром, третьего дня этого месяца, был пойман душегуб, от рук которого пострадало более двадцати душ. При поимке у душегуба было обнаружено орудие убийства, а также украшения и драгоценности, принадлежавшие ранее убитым. Таким образом господин Т.Г.З. еще раз подтвердил свое высокое звание лучшего частного детектива всей Малороссии, и возможно и всей Империи. Жители Киева могут спать спокойно, потому, что в их городе живет такой человек!»

Господин барон медленно прочитал статью еще раз от начала и до конца. Потом долго, словно не веря, смотрел на статью, ничего не видя в ней.

— Аркадий! — позвал фон Клаус, звеня колокольчиком, и считая, что звона колокольчика явно не достаточно.

Спустя мгновение в комнату вбежал полноватый мужчина среднего роста, в коричневой тройке. — Вызывали, господин барон, — вежливо спросил он.

Слушай, Аркадий, возьми-ка ты вот эту газету, и прочти самую нижнюю статью, — сказал барон, протягивая ему» Санкт-Петербургские Ведомости». — Что ты об этом думаешь?

Аркадий быстро пробежал глазами статью, и быстро, словно скороговоркой, выпалил: «Я слышал об этом человеке, хотя, он конечно дилетант, но свое дело знает. Вот, уже который раз полиции помогает».

Значит так, едем в Киев как можно скорее, я хочу встретится с этим умником, может он окажется нам полезен, — неторопливо, обдумывая каждое слово сказал банкир. — Распорядись там, Аркадий, чтобы собирались и купили билет.

Слушаюсь, сию минуту, — сказал, козырнув, словно офицер, Аркадий.

Глава IV. Дом № 6. Мир воды

Безграничный мир воды, над которым царило вечно облачное серое небо, простирающийся во все стороны горизонта, куда не посмотришь, завораживал. Завораживали, в большей степени не блики и различные перемены в невероятной мощи — воде, а само осознание того, что в этом мире нет больше ничего, кроме нее.

От всего увиденного сразу становилось как-то спокойно, умиротворенно — рай для тех представителей человечества, работа и жизнь которых приносит им немало душевных терзаний. Только окунаясь в подобную среду, на положении бессмертного существа-соглядатая, сделанного из чего-то, легче воздуха, можно полностью успокоить свою душу, понять, не замеченное ранее, и увидеть свой путь к счастью.

Вот и сейчас, совершая очередной полет над этим великолепием, он был близок к счастью. Какое же это прекрасное ощущение, так хорошо, легко, свободно…

Его чудесное состояние вдруг начинало меркнуть. Поблекло и провалилось в небытие царство вечной воды, вместо неба теперь зияла черная пустота… Как же не хотелось возвращаться…

Высокий, сильно полный человек, лет тридцати пяти, одетый в грубое серое рубище, и такие же штаны, сидящий в позе лотоса на пушистом синим коврике, открыл глаза. Его лысую по бокам голову, венчал солидный национальный украинский чуб, как у древних запорожских казаков. Лицо украинца было бы заурядным, ничем не отличавшимся от остальных, если бы не длинные усы, опущенные к низу, опять же на казацкий манер.

Медленно оглядев комнату, в которой он находился, в которой не было даже обоев, не говоря уже обо всем остальном, он, слегка улыбнувшись, поднялся на ноги.

— Добрий день гарна, життя[1], — сказал сам себе господин Тарас Гапонович Затрищенко, бывший антрополог Императорской Академии Наук. Бросив еще один мимолетный взгляд на комнату, он открыв широкую дверь с венецианским стеклом, вышел из комнаты. Перед ним предстал широкий коридор, который, в отличие от убогой комнаты был хорошо обставлен. В коридоре было еще две двери больших двери, одинаково похожих друг на друга, помимо толстой, обшитой деревом входной двери в квартиру, которая резко отличалась от остальных. Прошлепав босыми ногами по блестящему, недавно начищенному паркету, господин бывший антрополог, подошел к точно такой же двери, как и та, из которой он вышел, и открыл ее.

Ему открылось небольшое помещение, с: большим окном, почти в полстены, под которым стоял старинный письменный стол, обтянутый зеленым сукном, рядом со столом по обеим сторонам от него находились одинаковые, обтянутые кожей стулья, еще в помещении, кроме всего вышеперечисленного, находились два одинаковых шкафа, по обеим сторонам от двери, у стен.

Подойдя к одному из шкафов, в котором находилась одежда, Тарас Гапонович переоделся, облачившись вместо серой нелицеприятной одежды, в белого цвета жилет, поверх которого был надет элегантный пиджак, английского фасона, и такие же черные брюки, в тон к пиджаку. В этой одежде он чувствовал себя не очень уверенно, но, зато, много уверенней, чем в старомодном сюртуке, в котором смотрелся просто нелепо. Обувью ему послужили старые, однако из-за бережного хранения и малого пользования, отлично сохранившееся, черные, лакированные английские туфли.

Экипировавшись, элегантный господин уселся на кресло, подле стола, со стороны принимающего, то есть, у окна. Посидев так, несколько минут, он вытащил из ящика стола маленький, легко помещающейся на ладони, круглый камешек, осмотрев его, он вдруг, поцеловал его.

Господин Затрищенко прекрасно помнил, как к нему попал этот камень. Четыре года назад, в его бытность действующим антропологом, он совершил научно-исследовательскую экспедицию в Тибет. Там, он изучал особенности строения скелета древних жителей. Прекрасно зная о том, что в пещеры с захоронениями вход строго воспрещен, и, по местным преданиям, охраняется духами. Как-то раз, он забрел в глубокую пещеру, изучая тамошние артефакты, как вдруг, там начался обвал.

Дальнейшие воспоминания начинались с буддийского храма, в котором он очнулся. У строптивого антрополога из далекой Российской Империи была сломана нога. Но монахи выходили его, спасли ему жизнь. Это событие стало переломным моментом в его жизни. Пока его раны заживали, он жил среди монахов. Целый год прошел, пока он полностью не выздоровел. За это время, он выучил их язык, и проникся некоторыми их таинствами. Одним из этих таинств была наука духовного успокоения души и тела, посредством медитации.

В дальнейшем, перед самым уходом из храма, его настоятель подарил везучему малороссийскому ученому, заговоренный им самим камень, в котором был помещен добрый дух. Этот камень, по словам настоятеля, будет оберегать и помогать в течении всей жизни. Но настоятель рассказал так же про условие хранения.

«Когда твое тело умрет, камень надо положить в твой гроб, и с ним тебя похоронить!» — вот такие слова сказал на прощание ему настоятель.

По приезду на родину, в которой Тарас Гапонович Затрищенко, считался умершим, его встретили тепло и радушно. Предлагали даже повысить его в чине и отправить в Петербург, но жизнь среди монахов, оставила свой отпечаток на его характере и помыслах, до конца дней его. Итог — от работы он отказался, и мало того — написал прошение об отставке. После некоторых колебаний, прошение было удовлетворено.

С тех пор и началась совсем новая для Тараса Гапоновича жизнь. Вернувшись на свою старую квартиру в Киев, в дом № 6 по Васильковской улице, отставной антрополог начал совершенно новую для себя деятельность — частный сыск. Выбрал он эту деятельность по трем причинам. Первая: это деятельность, направленная на благо общества. Вторая: полиция просто начала не справляться с невиданным ранее разгулом преступности, как в стране, так и в мире. Третьей причиной было то, что эта деятельность служит отличным тренажером для развития умственных способностей (что с его феноменальной памятью было весьма к стати), и способствует также, закалке характера.

Результат был неожиданный даже для самого Тараса Затрищенко. За те два года, что он занимался новой для себя деятельностью, в Киеве были раскрыты и пресечены огромное количество громких дел, будораживших общество. И это все с его помощью(!)

Десятую часть от всех своих немалых доходов, новоявленный частный сыщик, постоянно отправляет на разнообразные благотворительные нужды. Как и положено по всем канонам аккультной науки.

Вот к каким воспоминаниям привлек господина частного сыщика взятый с письменного стала камень. Полюбовавшись на него еще немного, он снова положил его в ящик стола.

Скоро должен был придти еще один клиент. Какой-то франт из Петербурга. Об этом его уведомила телеграмма, пришедшая к нему из главного почтового управления. Клиент судя по всему был солидный.

И, словно в ответ его ожиданиям, на всю квартиру раздался требовательный звонок в дверь.

Глава V. Знакомство

Приехав в Киев, вместе со всей своей многочисленной свитой, миллионер Герхард фон Клаус XII, естественно поселился в лучшем отеле города» Националь». Гостиница была, конечно, дрянь, но дело — есть дело. Поручил Аркадию, своему верному помощнику, собрать информацию касательно интересовавшего его господина ТГЗ. И то же оказалось? Оказалось вот что: почти весь Киев знает, где он живет. Что само по себе не удивительно, ибо в этом городе едва насчитывается пятьсот тысяч человек. Поэтому Аркадий узнал его адрес всего за один час.

Что еще более удивительно, этот ТГЗ, оказавшийся Тарасом Гапоновичем Затрищенко, известен и в криминальных кругах. Исходя из данных, собранных верным Аркадием, пару месяцев назад, сей господин помог местному преступному Королю кое-что найти. И за это кое-что, киевский криминальный король обеспечил Затрищенко (ну и фамилия) своей защитой от заезжих преступников, которых он изобличал. Возможно, именно поэтому, этот самый ТГЗ до сих пор жив и здравствует.

Любопытным было и то, что в прошлом, этот местный авторитет в сфере криминалистики, был антропологом(!) Вот уж бывают люди…

Тот час, послав ему телеграмму, предупреждая тем самым о своем появлении, барон фон Клаус, в сопровождении Аркадия, направились по адресу Васильковская улица, дом № 6. Путь был близкий, ведь сия улица находилась в центре города. Извозчик домчал из всего за пять минут.

Дом № 6 представлял собой пяти этажное многоквартирное сооружение, из новых построек. Поднявшись на третий этаж, к квартире № 12, барон, одетый в светло-серый сюртук, нажал на кнопку электрического звонка.

* * *

Дверь распахнулась. На барона смотрел высокий полный господин. Чудовищное сочетание национального украинского внешнего вида и модного английского костюма, повергло барона в шок, на время, лишив его дара речи.

— Здоровеньки буллы, — радостно, с улыбкой на лице сказал» щеголь», жестом предлагая войти.

— П-прошу, говорите по-русски, — запнувшись, сказал барон, опять приобретя дар речи. — Вы господин Затрищенко?

— Да, я, — коротко сказал хозяин квартиры. — А вы, господин барон фон Клаус?

Жестом отослав своего верного Санчо Пансе вниз, подождать у извозчика, господин фон Клаус, вошел в квартиру.

Помещение было просторное, но очень небрежно обставленное. ТГЗ тем временем вывел его из коридора и провел в узкую комнату с письменным столом у окна, очевидно служившую сыщику рабочим кабинетом.

Усадив фон Клауса напротив себя, за письменный стол, ТГЗ замолчал, мол излагайте дело, я слушаю.

Сделав небольшую паузу, выждав немного, барон деликатным тоном, спросил.

— Прежде чем ввести вас в курс дела, я хотел бы кое-что уточнить, — вежливо сказал он. — О вас говорят, что вы никогда не распространяетесь о делах своих клиентов никому, даже полиции. О вас говорят, что вы» бриллиант» местной криминалистики. И я также слышал, что вы связаны с местными бандитами. Это правда?

Тарас Гапонович вальяжно откинулся на стуле, сделав кислую мину, посмотрел на барона, как на малолетнего ребенка, который задает глупые вопросы.

— Ну, во-первых: все частные сыщики держат в тайне информацию о своих клиентах, я — тоже, — спокойно сказал он. — То, что я помог местной полиции, так это вы, наверное, из газет узнали, это — правда. А то, что про бандитов, это не совсем так. Ко мне давным-давно обратился за помощью местный авторитет, и я ему помог. Я же не полицейский, а частный. Мне все равно, кто клиент, вот и все.

Внимательно посмотрев в глаза частному сыщику, и как бы что-то там найдя, Герхард фон Клаус, немного поколебавшись, начал излагать суть дела.

— Несколько лет назад, я был одним из тех, кто, так сказать, поднимал людей на восстания, во всяком случае, они называли меня идейный вдохновитель, — начал достопочтенный барон. — Перед тем, как восстания были подавлены, я сбежал из страны, прихватив с собой партийную кассу одной революционной партии, которой сейчас нет на этом свете. Эти деньги мне очень помогли создать свое дело за границей. Перед тем, как вернуться на Родину, я проверил, остался ли хоть один член революционной партии в живых. Оказалось — они все были убиты во время подавления восстания. И я, преспокойно, под рев фанфар, вернулся в мой любимый Санкт-Петербург. Все бы ничего, если бы несколько дней назад, я не получил вот это.

Господин фон Клаус XII протянул явно заинтересовавшемуся ТГЗ, узкий листочек бумаги, на котором красовалась пометка» Союз Бородатых». Отставной антрополог выхватил бумажку из рук Герхарда, и стал внимательно осматривать. После небольшого осмотра, сыщик отложил листок бумаги, и, посмотрев на миллионера с откуда ни возьмись взявшимся презрением, сказал.

— Я возьмусь за это дело, но не менее, чем за сорок тысяч, — сквозь зубы процедил он.

— Двадцать сейчас, двадцать после завершения дела, — неожиданно быстро согласился господин барон.

— Добро, — подтвердил сове согласие с условиями, Тарас Гапонович.

— Когда приступите? — нетерпеливо спросил барон.



— Господин барон, я хочу, чтобы вы поняли — дело это не простое, оно требует времени и большей информации о вас, чем вы мне рассказали, — сказал ТГЗ, снова посмотрев на него, как на малолетнего ребенка. — Мне нужно знать все ваши передвижения за последнее время, и скорее всего мне надо будет съездить за границу, туда, где вы жили и открыли свое дело.

— Как вам угодно, только я даю вам не более шести месяцев, начиная с этого дня, — сказал барон, пытливо смотря на Затрищенко.

Помолчав некоторое время, как бы прикидывая возможные временные рамки, он кивнул, соглашаясь тем самым с условиями барона.

Глава VI. С чего начать?

Проанализировав полученную от помощника барона, необходимую для проведения расследования информацию, ТГЗ сделал только один вывод. Ему не доверяют. Данные либо не полные, либо часть из них не соответствует действительности. Ох, придется все копать самому. Посидев несколько минут, откинувшись на спинку стула, отставной антрополог думал. Сопоставлял факты известные ему факты, с полученными от барона сведеньями. А выходило из всего этого следующее. Господин барон сказал, что он был связан с террористами, и нанес им предательский удар в спину. А по имеющимся в прессе данным, которые ТГЗ постоянно изучал, создавая у себя в квартире самостоятельную подшивку из прессы, никакого барона фон Клауса XII, в то время не существовало. Вывод — Герхард фон Клаус XII вымышленное имя, а титул барон, скорее всего, был куплен баловнем судьбы, когда он разбогател.

На лице Тараса Гапоновича отразилось едва уловимое, выражение возмущения. Как же работать с таким клиентом, который тебе не доверяет и заведомо ведет по ложному пути? Невероятно! Дельце не из легких.

Первоочередная задача представляется очевидной. Надо съездить в Петербург, в тайне от барона, навестить старого приятеля, следственного пристава Сыскного управления при обер-полицмейстере Санкт-Петербурга, Александра Петровича Зурабова. Да, решение правильное, он будет рад встрече со старым другом, а заодно и информацию подбросит о существовавшей в годы бунтов конца 1904- и всего 1905 годов, революционной партии» Борцы за Свободу».

Тут Тарас Гапонович резко переменил свою вальяжную позу. Резко вскочив со стула, переполняемый нервическим возбуждением, которое всегда переполняло его когда он предчувствовал начало интересной активной деятельности, бывший антрополог заходил по узкому кабинету взад-вперед. Походив так несколько мгновений, он вышел из кабинета, и направился к третьей двери своей квартиры, которая осталась все это время забытой. Открыв ее, сыщик оказался в просторной комнате, служившей ему спальней. Посередине комнаты стояла Длинная и широкая деревянная четырехдюймовая плита, на высоких металлических ножках, которая была прикрыта тоненьким коричневым покрывальцем. Сон на такой» кровати» казался бы невозможным для простого человека, но для него, который целый год своей жизни провел в обществе тибетских монахов, другое приспособление для сна было просто невообразимым.

В спальне, кроме адской кровати стояла еще и тумбочка, на которой находилось то, за чем и пришел Тарас Гапонович. На тумбочке стоял телефонный аппарат Белла, что для провинциального Киева было просто редкостью и роскошью. Другой мебели в комнате не было.

Стремглав, подбежав к аппарату, сотрясая свое тучное тело, Затрищенко поднял трубку и приложил ее к своему уху.

Центральная! — заорал в трубку частный сыщик. — Соедините меня с диспетчером железнодорожного вокзала!

После его слов в трубке на время воцарилось молчание, но через несколько мгновение оттуда донесся слабый писк женщины диспетчера: «Что вам угодно?»

— Мне угодно заказать билет в Петербург, на ближайший рейс! — громогласно излагал он. — Когда? Через два часа? Хорошо, мне в купе, пожалуйста!

* * *

Ровно через час и сорок минут, господин Затрищенко уже стоял на пироне № 6 Киевского железнодорожного вокзала. Вещей набралось всего на один, но довольно увесистый чемодан. Одежда на нем осталась такая же, в которой он телефонировал на вокзал.

Народу на пироне было много, все торопились в столицу. Компания, ожидающая поезд была очень разношерстная — были здесь и ярко выделяющиеся из толпы купцы старого образца (бородатые толстяки в щегольской одежде с огромным багажом) и нового образца, так называемые предприниматели, мелькали в толпе и блестящие золотыми погонами офицерские мундиры, и не очень благопристойно одетые, низшие сословья. В такой компании Тарас Гапонович Затрищенко, со своим несколько комичным внешним видом, казался просто невидимкой, на которого никто не обращает внимания.

У-УУУ!!! Раздался протяжный гудок, приближающегося паровоза. Этот приятный для ушей частного сыщика звук, немного оживил толпу, которая, готовя билеты и вещи, начала группироваться на пироне.

Вот, скрипя тормозящими колесами, и выбрасывая струи пара, паровоз оказался на пироне. Окинув пирон прощальным взглядом, и доставая из кармана свой билет, господин ТГЗ, поднялся на порожек, навстречу кондуктору.

Глава VII. Неожиданность

— … двадцать четвертого декабря 1904 года, при попытке прорыва через полицейские ограждения на Дворцовой площади, группа из шестидесяти человек была остановлена ружейным залпом. После этого, толпа, потерявшая двенадцать человек убитыми, рассеялась и покинула Дворцовую площадь. Среди убитых были: Василий Чалыгин — командир боевой группы противозаконной партии» Борцы за Свободу», Александр Никоненко — его помощник, и еще шестеро бойцов этой партии. Всего в списках» Борцов за Свободу» числилось одиннадцать человек. Восемь, было убито, как я вам уже и сказал. Двоих, наши агенты вычислили в январе 1905 года, а один, идейный вдохновитель, так сказать, мыслитель Алексей Алексеевич Трымский, к сожалению, скрылся за границей, где он сейчас, никто не знает, — медленно, но четко, читал официальный полицейский картотечный документ, Александр Петрович Зурабов, высокий сутулый человек, лет пятидесяти, сидящему в его просторном кабинете, на против него Тарасу Гапоновичу Затрищенко, который прямо с вокзала поспешил навестить старого друга.

Сразу после прибытия в столицу России, ТГЗ поспешил к старому приятелю, который, как он и думал, был обрадован его появлению. И вот сейчас, жадно отхлебывая чай из блюдца, который Александр Петрович сразу же распорядился организовать, Затрищенко улыбался, тихо смеясь в усы.

— Значит Алексей Трымскй, — с явным удовлетворением повторил вслух, сыщик.

— Что Алексей Трымский? — не понял пристав.

— Да так, ничего, — сказал Затрищенко, быстро став серьезным. — Скажи, старый друг, а что ЦК партии, что с ним стало?

От этих слов лицо Зурабова стало вдруг выразительнее и оживленнее.

— О, это особая история, — гордо сказал пристав, потирая руки. — Все ЦК, ну, почти все, было поймано агентами жандармерии в Париже, и привезено оттуда сюда, в столицу.

Вытащив из толстенного, покрытого толстым слоем пыли пакета, на котором было написано» Списки ЦК революционных партий за 1903–1906 года», очередной картотечный листок, Зурабов зачитал в слух его содержание:

«15 ноября 1905 года, обвиняемые в тяжком преступлении против устоев российской государственности, ранее известные, как Центральный Комитет партии» Борцы за Свободу», были казнены через повешенье».

— И что, никого не осталось? — растерянно спросил ТГЗ у пристава.

— Ну, почему, никого, остался один субъект, — неторопливо, словно нехотя, говорил Зурабов, пряча зачитанный документ, в пакет, и доставая оттуда что-то еще. — Еще в Париже, от рук жандармов ушел один единственный член ЦК партии, некто Кузумов, имя, не помню, но у меня осталась его фотокарточка.

С этими словами он достал из пакета небольшую фотокарточку и протянул ее Тарасу Гапоновичу. Тот с нетерпением выхватил ее из рук пристава. На фотокарточке был изображен брюнет, щуплого телосложения, лицо которого было бы заурядным, если бы не покладистая борода небольших размеров, делавшая его отличным от других. Снимок был сделан в полный рост. На этом снимке брюнет был в элегантном, темного цвета костюме, он был изображен на фоне Эйфелевой башни.

«Вот она, моя тонкая серебряная ниточка!» — радовался мысленно господин ТГЗ. Дальше терять времени было нельзя. Впереди еще был долгий путь. Посидев для приличия у своего друга еще несколько минут, Тарас Гапонович вежливо откланялся.

* * *

«Гранд-отель Европа». Хоть было уже и три часа дня, но сегодня клиентов почти не было. Обычно это огромное здание, в котором останавливались такие великие люди, как Петр Ильич Чайковский, Тургенев, и другие великие люди, не пустовало совсем. Редко бывали дни, когда в» Европе» было хотя бы несколько свободных номеров, их обычно заказывают заранее. Но сегодня это номера этого здания были пустыми почти на треть.

Портье, уже давно не молодой человек, можно сказать, ветеран службы в отеле, облаченный в ярко красную форму этого легендарного заведения, уныло стоял на своем рабочем месте, ожидая все не приходящих клиентов. Как назло, где-то за окнами, на улице, прогремело и сверкнуло, и через несколько мгновений, из темно-серых небес, пролился обычный, занудливый питерский дождь.

Вздохнув, портье тихо выругавшись на погоду, испортившую и без того скверное настроение, отхлебнул из чашки, стоящей рядом с ним на стойке, горячего чаю. И облегченно вздохнул, на лице у него расплылась блаженная улыбка. Вдруг, со стороны входа в отель, раздался звонок колокольчика, закрепленного на входной двери. Этот приятный сердцу старого портье звук, извещал о том, что швейцар, стоящий у входа с внутренней стороны, учтиво впустил кого-то. «Хорошо, клиент!» — радостно подумал он.

И правда, как будь-то в подтверждение его мыслям, внутренняя входная дверь распахнулась, и в холл вошел высокий представительный мужчина, средних лет, со странной, обритой на украинский манер, головой. Закрыв зонт и отряхнувшись, представительный господин направился прямо к нему (да и куда же еще он мог направиться?).

Приблизившись вплотную к стойке, господин вежливо поприветствовал его, и вдруг, достал кармана красную банкноту, отчего у портье сразу быстро забилось сердце. «Это не клиент, это должно быть, опять филер, хотя откуда у филера такие деньги?» — лихорадочно проносились в голове у портье подобные мысли и чувства.

— Что вам угодно? — дрожащим голосом спросил старый ветеран отеля, не отрывая взгляда от красненькой бумажки.

Господин, тем временем продолжал мять в руках банкноту, наклонившись к служащему отеля, он тихо, в полголоса, спросил:

— Милейший, расскажите-ка мне о про вот этого человека, — сказал он, достав из внутреннего кармана пиджака небольшую фотокарточку, и протянув ее портье.

Милейший взял фотокарточку, и тот час быстро протянул ее обратно, непонятному господину. Пот выступил на лбу у старика: «Зачем ему он???».

— Вы его знали? — требовательно спросил стриженный на казацкий манер человек, глядя старику прямо в глаза.

— Да, он работал у нас официантом… пока, не сбежал по непонятной мне причине…, — нехотя отводя глаза в сторону от собеседника, ответил портье.

— Скажите пожалуйста, милейший, а вы не знаете куда он сбежал? — тихо спросил господин, продолжая демонстративно теребить купюру.

— …Ходят слухи, что этот господин преступник, поэтому и убежал, — начал объяснять он. — Еще ходили слухи о том, что он за границу удрал, в Сингапур…

Услышав название страны — Сингапур, наглый господин вдруг резко отпрянул от него, как от горящего факела.

Больше господин ни о чем не спрашивал, он вдруг начал что-то бормотать на непонятном языке и ходить из стороны в сторону, чем очень озадачил, и даже немножко испугал старика. «Психический!» — с ужасом подумалось старику.

А «психический», тем временем, резко развернулся, и рывком направился к выходу. Когда ветеран опомнился, странного господина уже не было, а что самое страшное — не было и денег, которые он, гад, постоянно показывал…

— Какой ужасный день, — обидчиво пролепетал старик, угрюмо опустившийся на стоящее позади него кресло.

* * *

Прибыв в мебелированные нумера отставного коллежского асессора Панутко, что были по Петровскому проспекту, где киевский частный сыщик снял квартиру, он первым делом стал собирать свои вещи. Хозяину заплатил за проживание и объявил, что съезжает. Собрав весь свой нехитрый багаж, занявший один чемодан, Тарас Гапонович остановился перед большим зеркалом и внимательно на себя посмотрел. Лицо было понурым с едва заметными синяками под глазами, возникшими от его хронического недосыпа и усталости от постоянного решения огромной кучи накопившихся дел.

Надо срочно перевоплощаться! Ехать за границу, по следам проклятого» Союза бородатых», с таким староукраинским внешним видом, было просто нелепо. Посмотрев на себя минут пять, стараясь запомнить себя таким, отставной антрополог достал из внутреннего кармана своего пиджака длинную раскладную бритву. Смочив свой классический казацкий чуб и усы мыльным раствором, он хладнокровно сбрил их, как будь-то их никогда и не было.

Вытершись белым вафельным полотенцем, он еще раз посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел не знакомый ему абсолютно лысый человек. Постояв перед зеркалом, еще минут пять, он достал из нагрудного кармана пиджака билет на корабль до Сингапура. Билет был на торговый сухогруз, комфорта, конечно никакого, но зато доберется наибыстрейшим способом — месяца за два, не больше. Оглядев на прощанье свою комнату, и прихватив свой багаж, он, попрощавшись с хозяином, вышел вон.

Глава VIII. Восток — дело тонкое

Сингапур — настоящая жемчужина Британской Империи. По англо-голландскому договору 1824 г. Сингапур был признан владениями Англии. И за почти столетнее пребывание под покровом англичан, Сингапур расцвел. Это наиболее быстро развивающаяся часть юго-восточной Азии. Англичане за это время успели превратить Сингапур из отсталого города-государства в, воистину, жемчужину Востока.

Сингапур в 1906 году — это большой миллионный город-государство. Сам город состоит из нескольких, контрастирующих друг с другом районов: центральный (колониальный) и деловой кварталы, Чайнатаун и Маленькая Индия (Little I№dia), малайский район (Malay Village). Это поистине город контрастов, в котором переплетаются новейшие постройки западного стиля, и жуткого вида лачуги бедняков китайского и индийского происхождения.

И вот в этот город контрастов, спустя два месяца тяжких лишений и страданий от морской болезни, и прибыл звезда Малороссийского сыска, господин Тарас Гапонович Затрищенко, который правда сменил имя на Тома Джонсона, и назвался гражданином США.

Новоиспеченный гражданин США спустился по крохотному трапу, скорее похожему на большую, невыделанную доску, русского сухогруза «Дюжий», причалившего к порту центрального района города. Сингапурская земля встретила господина американца безоблачным небом и палящим солнцем. Выйдя из порта, мистер Джонсон остановился и, оботря свою сверкающую от пота лысину носовым платком, осмотрелся вокруг. Центральный, или как его здесь называли, Колониальный район города, был вполне привычен для взгляда европейца. Здесь не было никаких диковинных строений с вогнутыми пирамидальными крышами, или бедных лачуг с соломой вместо крыши. Нет. Здесь были обычные кирпичные постройки, некоторые из них напомнили лжеамериканцу его родной Киев. Постояв немного на месте, полюбовавшись на памятник отца-основателя города сэра Раффлза, который установлен на месте его первой высадки, как раз в этой гавани, господин Том Джонсон отправился на поиски гостиной (а что ему еще было делать?).

Но пройти пешком конечно, не довилось. Как только он немного отошел от порта и углубился в городские кварталы, так к нему сразу же подскочил извозчик. Хоть он был узкоглазый, судя по всему, туземец, но на вполне приличном английском он сказал: «Good day, sir. Where are directed? I by an instant shall deliver! It will be not expensive!»

Сие означало, что он домчит в любой район этого района города, за разумную цену. На это украинский американец ответил тоже на вполне приличном английском: «Thank you! To me in hotel of this area». Что означало «доставь меня в гостиницу этого района». А потом, задумавшись, добавил, опять же на английском: «Russian currency accept?»

Сингапурский извозчик сразу обрадовался, и с радостью закивал головой (еще бы, русская валюта — самая надежная в мире!). И показал «американцу» указательный палец. «Понятно, хочет один рубль, дороговато, но делать нечего!» — подумал звезда украинского сыска.

— OK, Go! — громко приказал абсолютно лысый человек оказавшись, вместе со своим багажом в экипаже.

Чуть помедлив, экипаж тронулся, и покатил по вымощенным булыжником улицам.

Пока извозчик вез его к гостинице, он то и дело крутил головой, осматривая город во всех его достопримечательностях. А их было не мало.

* * *

Старое здание Парламента (1825, архитектор Джордж Коулмен), служившее резиденцией шотландского торговца Джона Максвэлла, Перед старым Парламентом возвышается бронзовый слон, установленный в честь визита дружественного сиамского короля Чулалонгкорна (Рама V, 1868–1906), принятый от него же в дар. Неподалеку от всех этих зданий, возвышались могучие стены форта, а за ним — здание главного почтамта. В зданиях бывших правительственных учреждений, носящих название» Эмпресс плейс», расположился Национальный музей. Рядом находятся театр Виктории и концертный зал (середина XIX в.).

Собор Доброго Пастыря (1846) является самой старой римско-католической церковью Сингапура, а армянская церковь (1835) еще более старой постройки. Готический собор Св. Андрея построен на месте когда-то существовавшей небольшой церквушки.

Вот это все и увидел господин Тарас Гапонович, притворившийся американцем. Вернее не сколько увидел, сколько услышал. Ведь извозчик беспрестанно тарахтел, рассказывая о каждой этой достопримечательности очень подробно.

Но вот, всей этой езде кругами, в целях осмотра района (включенный в стоимость проезда тур для туристов, как объяснил это сам извозчик) начал подходить конец. Извозчик остановился у громадного семиэтажного здания, на котором огромными неоновыми буквами, которые светились даже днем, было написано» Раффлз-Отель»(1887).

Извозчик объяснил, что это здание — самая уважаемая в городе гостиница, названная в честь великого отца-основателя сингапурского города-государства. Тарас Гапонович, вернее господин Том Джонсон, протянул узкоглазому золотой рубль, самую конвертируемую валюту в мире, и, подхватив чемодан, отправился в гостиницу, дверь которой, уже вежливо открыл швейцар, при виде его.

* * *

Устроился господин Джонсон не плохо, взял номер люкс, который был ничуть не хуже чем в Санкт-Петербурге в» Гранд-отель Европа». Огромный мебелированный номер, в лучших английских традициях. Устроившись в номере, распаковав свой чемодан, ТГЗ решил пообедать в ресторанчике, расположенном на первом этаже. Поскольку там подавали блюда обычной европейской кухни, среди которой была и русская, Тарас Гапонович Джонсон, получил удовольствие от еды. Слава богу, не пришлось питаться блюдами местной, восточной кухни, среди которой, говорят, попадаются даже насекомые(!).

В меню лжеамериканца вошли: французский овощной суп, мясо рябчика, а на третье был английский черничный пудинг. Из пития Тарас Гапонович заказал бутылку белого вина. Насытившись и расплатившись по счету, «американский подданный» решил не терять времени даром. Время дорого. Надо срочно предпринимать какие-то первые шаги действий здесь, в Сингапуре. Для начала, правильней всего было бы немного лучше узнать город, и место расположения злосчастного банка под названием» Модерн». Да, с этого и надо начать. ТГЗ встал из-за стола и направился к бармену, стоящему за стойкой, сплошь уставленной спиртным. Бармен был европеец, вероятно приезжий англичанин. Подойдя к нему, он задал давно назревший вопрос.

— Скажите, я первый раз в этом городе, где находится банк» Модерн»? — вежливо спросил он.

Бармен оживился. Видно было, что эта тем для разговора для него была одной из любимых. Он скороговоркой затараторил: «О, это не просто банк, это гордость нашего города, его хозяин, господин барон Герхард фон Клаус XII, великий человек…»

— Где находится банк??? — весьма невежливо перебил его Затрищенко.

— О да, извините, он находится в Китайском квартале, — объяснил бармен. — Просто скажите извозчику, чтобы отвез к» Модерну», отвезут без лишних задержек.

— Спасибо, любезный, — поблагодарил англичанина» американец».

Поднявшись на свой седьмой этаж, к себе в номер, и взяв немного денег на всякий случай, положив их в небольшую сумочку-футлярчик, которую понес в руках, ТГЗ отправился на прогулку. В Чайнатаун.

* * *

Добравшись извозчиком до чайнатауна, поразившего его разительным и резким отличием от центрального квартала, где было все в европейском стиле, Том Джонсон попросил извозчика остановиться, не доезжая до» Модерна» двух улиц. Когда возница так и сделал, мистер Джонсон заплатил за проезд, и пошел пешком. Китайский квартал состоял весь из строений восточного типа, с загнутыми вверх крышами и яркой окраской. Прогуливаясь по нему, бывшему антропологу, невольно вспомнился Тибет. Но ТГЗ вовремя взял себя в руки, сейчас не время для лирических отступлений. Надо осмотреть все подходы к банку, все переулки и улицы, выходящие на него. Это надо было сделать просто так, на всякий случай, ведь неизвестно, чем обернется это его расследование.

Обуреваемый этими мыслями, Тарас Гапонович нарезал круги по и без того извилистым узким улочкам, которые находились в окрестностях банка. Проходя в очередной раз, все более и более приближаясь к банку, по узкой улице, вдоль которой стояли лавочники в треугольных соломенных шляпах, продающие всякую утварь, мимо звезды малороссийского сыска пробежала стайка малолетних мальчишек, безусловно, тоже китайцев. Мысленно выругавшись на них и пойдя дальше, отставной антрополог вдруг почувствовал, что у него чего-то не хватает. Что-то было как-то не так.

Осмотрев себя, ТГЗ с ужасом понял, что его миниатюрная сумочка с деньгами, которую он пристегнул себе к поясу, под пиджаком, исчезла. Сразу в голову пришла стайка мальчишек. Обернувшись, он увидел, как они, находясь уже на почтительном расстоянии, с интересом рассматривают, какой-то предмет. Приглядевшись получше, он понял — этот предмет его сумка!!! Разозлившись, он быстрым решительным шагом направился в их сторону, изрыгая проклятья. Воришки, заметив, что к ним идет разгневанный европеец, бросились врассыпную. Стайка мальчишек распалась и быстро рассредоточилась по улочкам, которые они, конечно хорошо знали. Тарас Гапонович, побежал за воришкой, у которого была его сумка, по пути расталкивая зазевавшихся прохожих.

Воришка, не снижая скорости завернул в какой-то переулок, еще более узкий, чем та улица, на которой Тарас Гапонович был раньше. Затрищенко, тяжело дыша, истекая потом, побежал следом. «Кошмар! Давно не было такой пробежки!» — лихорадочно думал ТГЗ. Грузное тело сыщика, можно сказать, трещало по швам от натуги, да и жара на улице стояла страшная. Главное было — не упустить паренька из виду. Тогда — все, пиши — пропало. Свернув в очередной переулок, на пути у Затрищенко неожиданно встал небольшой деревянный ящик. Это случилось так неожиданно и страшно, что, еще не успев толком ничего понять, лжеамериканец споткнулся, и со всего размаха полетел на землю.

От этого падения перед лицом у частного сыщика пошли замерцали красные пятна, и, на несколько секунд, его окутала черная пелена, из плена которой его вытащили странные ощущения на лице. Эти ощущения достали из глубин памяти Петра Гапоновича фрагмент из детства. Тогда семилетний Тарас пошел ловить рыбу вместе со своим папой, известным в Малороссии купцом. Когда рыба уже была на крючке, Тарас сам полез вводу, чтобы руками ее достать. Но вышел конфуз. Когда он держал его, леща сорокасантиметровой длинны, в руках, он выскользнул и перед тем, как уплыть, больно ударил его хвостом по щеке. Тогда отец только засмеялся, а маленький Тарас, заплакал. Но что же творилось сейчас?

Осторожно ТГЗ открыл глаза. Над ним стоял европеец, в дорогом костюмчике и держа в руках его сумочку, молча хлестал его по щекам. Увидев, что пострадавший очнулся, тот, сделав, судя по его лицу страшное усилие, поднял украинца на ноги.

— Сэр, вы в порядке? — вежливо спросил галантный франт, протягивая пострадавшему его сумочку.

Только теперь сыщик полностью пришел в себя. Взяв сумочку, он открыл ее. Деньги были на месте. «Слава Богу, не успели, стервецы. «- облегченно вздохнув, подумал ТГЗ. И только теперь, он всмотрелся в лицо своему спасителю… Всмотрелся, и обомлел… Перед ним стоял тот самый человек, из-за которого он и обогнул половину земного шара…

Глава IX. Все принимает очень интересный оборот. Мир огня

— Проклятые узкоглазые! Я их не терплю! Жаль, по долгу службы приходится иметь с ними дело! — говорил человек, бывший некогда членом ЦК партии» Борцы за свободу», бывший некогда официантом, доставившим фон Клаусу повергшую его в хаос записку, но сейчас являвшийся спасителем Тараса Гапоновича Затрищенко из дурацкого положения. — Вы, видно, что человек здесь новый, поэтому, они, стервецы, и решили вас обчистить! Так откуда вы?

Тарас Гапонович и его спаситель, являющийся одновременно и подозреваемым, находились в небольшом китайском ресторанчике, расположенном неподалеку от места печального инцидента. Пока ТГЗ, назвавшийся, естественно мистером Джонсоном, сидел за столиком, прикладывая пакет со льдом к огромной шишке, вздувшейся на его лысой голове от удара об землю, его чернобородый друг уплетал двумя палочками, как это было тут принято, порцию свежей китайской лапши со специями.

Из Соединенных Штатов, — страдальческим голосом сказал совершенно лысый уроженец Малороссии. — Позвольте узнать, как вы меня спасли?

Элегантно одетый бородач, чуть усмехнулся, и указав палочками для еды на порцию его соседа (Мол, что не ешь?), усмехнувшись, ответил.

— Это было просто, проходя мимо, совершенно случайно оказался свидетелем комичной сцены, — начал рассказывать подозреваемый бородач. — Огромный лысый господин, судя по всему — европеец, гонится за глупым китайским сорванцом, явно воришкой, потому, что этот воришка постоянно держал вашу сумочку в руках. Ну, я и остановил поганца, отобрал краденное, и, влепив пару оплеух, поспешил к вам. Ну как европеец европейцу не поможет? А вы — ба! Вы лежите на земле с невероятно смешным видом!!!!

По ресторанчику пробежал, отзываясь эхом, хохот бородача. «Американец» на эту явную издевку в его адрес не обратил никакого внимания. Взяв палочки в руку, он нелепо поводил ими по лапше, пытаясь подцепить, хоть что-нибудь. Все попытки в этом направлении звезды Малороссийского частного сыщика закончились неудачей.

По ресторанчику снова прокатился заразительный хохот его спасителя. На этот раз он касался неудачной попытки насытиться. Сидевшие за соседними столиками китайцы, заметив неудачную попытку большого лысого господина, тоже залились долгим смехом, правда, не таким заливистым.

— Позвольте полюбопытствовать? — пытливо спросил фигурант в деле о» Союзе Бородатых». — А что вы делали в Чайнатауне один, и ходили по таким извилистым улочкам?

«Вот тут, ты мне и попался! Сейчас я закину невод, в который ты попадешь, и я узнаю твое истинные намеренья!» — обрадовано подумал ТГЗ, который все думал, как перевести разговор в нужное ему русло.

— Я собирался пройти к банку» Модерн», но, как видно, заблудился, — медленно и ненавязчиво сказал ТГЗ. — Собственно я и приехал сюда, ради этого банка, очень хочу стать его клиентом. К стати, вы же здесь дольше меня, расскажите мне о нем, пожалуйста!

При упоминании о банке» Модерн», былую веселость бывшего революционера, как ветром сдуло. Его лицо стало словно каменным, настроение резко ухудшилось.

«Вот так, что и требовалось доказать!» — удовлетворенно отметил, ТГЗ, с интересом рассматривая изменения на лице и в поведении собеседника.

— Знаете, дорогой мистер Джонсон, — совершенно серьезным тоном начал бородач. — Лучше поезжайте-ка в Швейцарию, и положите ваши денежки туда, это стопроцентная гарантия вашего спокойствия. А на счет» Модерна», могу сказать только одно — это мошенники!

— Что??? — изобразил невероятное удивление мистер Джонсон. — Что вы такое говорите? Этот банк известен на весь мир, они бы не посмели…

— Они и не посмеют, — холодно перебил его собеседник. — Инсценируют какую-нибудь катастрофу для отвода глаз, и, когда их будут считать умершими, они, под другими фамилиями и со всеми денежками удерут куда-нибудь в ту же вашу Америку! Вот так.

На этот раз Тарас Гапонович, он же Питер Джонсон по-настоящему удивился. И с нескрываемой тревогой в голосе спросил.

— Сэр, вы понимаете, что большинство нормальных людей за такие слова признали бы вас сумасшедшим? — спросил он.

Тот только небрежно хмыкнул на это. — Видите ли, мой дорогой американский друг, я имел несчастье знать этого человека, я говорю об отце-основателе банка» Модерн». И я знал его еще до того, как он прославился и разбогател! Поверьте мне — он бесчестный человек!

* * *

Вокруг бушевало желто-красное пламя. Вернее то желто, то красное пламя. Удивительно, но жара от него вообще не ощущалось, так, как сознание все же понимало, что это не опасно для жизни. А редкое, но долговременное пребывание в условиях стресса, если нет угрозы для здоровья и рассудка, даже полезно.

Огонь состоял из чувств и эмоций, главными из которых все же были сомнения. Сомнения всю жизнь преследовали Тараса Гапоновича Затрищенко, с начала, это были сомнения в себе, в своих личных качествах, потом, сомнения, подобно пламени пожара, перекинулись на его обыденную, а за тем и профессиональную жизнь. Примечательно то, что бороться с сомнениями и побеждать их его научили тибетские монахи. Они помогли ему разобраться в себе, и сделали его жизнь более полной целесообразной. Именно после них, он стал, впервые в жизни, самостоятельно принимать твердые решения, и после того, как решения принимались, не жалеть об этом. Так, он ушел из науки, и занялся совершенно необычной для себя деятельностью.

Сейчас, когда он узнал, что его клиент, барон фон Клаус самостоятельно убил всех своих компаньонов, по банковскому делу. Вернее не убил, а подстроил их смерть, на том корабле. Но как бы это не называлось, это все ровно было убийство.

Но эта, скрытая от него самим бароном, информация, не породила в нем новые сомнения. Ведь он всегда был беспристрастен. Он просто выполняет доверенную ему работу, и все. Так было, и когда, он помог одному бандитскому авторитету, в его родном Киеве. Да, иногда так называемые бандиты могут быть гораздо благороднее государственных мужей, венценосных подонков.

Но совесть говорила ТГЗ — больше с господином фон Клаусом, или как там его на самом деле, дело иметь он никогда не будет.

Как бы то ни было свет тысяч костров начал затухать, и вскоре, стало совсем темно. ТГЗ открыл глаза. Он опять находился в своем гостиничном номере люкс. Поднявшись с пола, на котором он сидел в позе лотоса, ТГЗ пошел в ванную комнату. Повернул кран с ручку красного цвета, и умылся потекшей из крана горячей водой. Да, медитация полезна, она восстанавливает силы, как духовные, так и физические, и прочищает ум.

Тарас Затрищенко сел на край огромной кровати, бывшей в его спальне. Его мысли снова ушли к разговору с его подозреваемым, в китайском ресторанчике, несколько часов назад. Кстати, он представился ему Эмилем Дю Кгеном, но о своей деятельности умолчал. Оно и понятно, рисковать, доверяясь абсолютно незнакомому человеку, было нельзя. Сказал лишь, что остановился в отеле» Стамфорд», что тоже был в центральном Колониальном квартале. Да, и это все. Что же делать?

Надо мыслить логически. Тогда надо опять прибегнуть к медитации. Сыщик встал с кровати, несколько минут походил по комнате, потом сел на пол, в позу лотоса, у кровати, облокотившись спиной об нее. Несколько минут просидев так, сосредотачиваясь и изгоняя из головы не нужные для дела мысли, ТГЗ оставил там только нужные, и вновь погрузился в мир огня. Вокруг снова полыхало пламя, только теперь, на этом пламени готовились новые мысли и идей, из уже известных фактов, как на большой кухне.

Подождав так несколько минут, появился результат. А результат был следующий: «Раз господин Дю Кген имеет прямое отношение к таинственной организации» Союз бородатых» и он находится здесь, в жарком и контрастном Сингапуре, значит, у этого союза есть дела здесь. Далее следует, что если элегантный французский бородач, с небольшой холеной бородкой, мсье Дю Кген ненавидит барона, являющегося моим клиентом (что очевидно, и может быть даже заслуженно), то он может по собственной воле, может и по воле» Союза бородатых», попытается навредить его банку. А поскольку банк является основным источником дохода, господина барона, то, лишив его денег, самого барона, который сейчас в России, можно будет легко прихлопнуть, как муху.

Да, точно, главная цель нового удара» Союза бородатых», определена, это будет всемирно известный банк» Модерн». Но как его разрушить, только, разве, что, динамитом. Очень и очень интересно…

Тут ход размышлений бывшего антрополога был нарушен внезапным и резким стуком в дверь. Стук был такой, словно в отеле случился пожар, и его работники срочно эвакуируют всех постояльцев. Тихо поднявшись с пола, Тарас Гапонович быстро натянул на себя брюки, которые снял на время медитации. Пиджак одевать не стал. А в дверь, тем временем, все еще продолжали настойчиво барабанить.

— Черт, да уймитесь же вы там! — громко прокричал ТГЗ. — Сейчас иду!

Подойдя к двери, Тарас Гапонович рывком отворил ее… Увиденное озадачило его.

В коридоре, перед дверью, стоял полуголый мужчина среднего роста, с огромной бородой и с очень увесистой дубиной, которую он положил себе на плечо. Самое главное, что поразило Затрищенко в этом человеке, был не его внешний вид, а строение его черепа. Огромные надбровные дуги и резкие черты лица, напомнили бывшему антропологу строение ископаемых останков черепа древнего человека, которые он изучал во время археологических раскопок во французской провинции Неандерталь.

— Кто вы, и что вам нужно? — немного помедлив, спросил ТГЗ, разглядывая незнакомца.

Незнакомец, тем временем, издал невероятно громкий обезьяноподобный рык, и, просияв от радости, с силой опустил свою дубину на голову великого сыщика…

Глава X. Явление» Союза Бородатых» во плоти

Голову раздирала мучительная боль, унять которую не было сил. Слава создателю, что сейчас хоть что-то чувствуется. Минуту назад, была лишь тьма, во всех ее бесконечных, мрачных оттенках. Тарас Гапонович открыл глаза. Вернее, попытался. Голову опять пронзила мучительная боль. Сделав еще одну попытку, он все же, пересилил себя и узрел мир вокруг.

Из того, что он увидел, он понял только три вещи, но и этого оказалось достаточно, чтобы запаниковать. Во-первых — он был вне гостиницы, а на каком-то открытом пространстве, ветер обдувал его лысину, и чувствовался запах моря, значит он где-то на побережье. Во-вторых — время было очень позднее, все небо было усыпано звездами. В-третьих, и в самых главных, его руки и ноги был связаны, что не предвещало ничего хорошего.

Через несколько мгновений, ТГЗ пришел в себя, ориентация в пространстве медленно вернулась к нему. И вот, он понял, что лежит на земле лицом вверх, спина и затылок сильно болели, из чего сделал вывод, что его очень долго несли, а когда доставили сюда, небрежно шваркнули на землю, как мешок с мусором. До него отчетливо доносился тихий, умиротворяющий плеск воды, значит точно, рядом море, что-то это не к добру!

Тут, в его памяти возник образ чудовищного бородатого дикаря с дубиной, после чего воспоминания обрываются. «Какой ужас, как же его пропустили в гостиницу?» — спросил сам себя частный сыщик из далекой от здешних мест и огромной северной империи. И тут, мир неожиданно пришел в движение. Чьи то сильные и крепкие руки вдруг схватили его и подняли на ноги. Мир сразу встал на свои места. ТГЗ успел осмотреться, когда его поднимали. Он успел понять, что действительно стоит на побережье, метрах в ста от него возвышались кранные стрелы и огромные тяжелые контейнеры, около него стояли какие-то металлически бочки, а метрах в двадцати, небольшая группа человек (пять, может шесть) перетаскивала из большого контейнера какие-то деревянные бочки, аккуратно укладывая их в кузова четырех грузовых автомобилей, стоящих неподалеку. Единственный вывод, сделанный из всего этого — док. Да, он находился в доке, и скорее всего, в одном из доков колониального квартала.

Перед его измученным взором предстали люди, поднявшие его на ноги. Это были два высоченных бугая, превышавшие пленного на целую голову, одетых в бело-синюю матросскую форму, на их лицах красовались холеные бороды, придавая им немного гордый вид. Матросы стояли по бокам от него, держа его за руки мертвой хваткой.

Не говоря ни слова, они поволокли звезду малороссийского частного сыска куда-то, в сторону от воды (что немного обрадовало пленника), туда, где стояли огромные транспортные контейнеры, которые обычно перевозятся на баржах.

Подведя его к самому большому из них, они остановились и попридержали пленника. Тут, ТГЗ всмотрелся в даль, туда, где от контейнеров падала тень, и свет электрических фонарей, стоящих по всему периметру дока, не освещал пространство. Оттуда послышались приближающиеся одинокие шаги, после чего, через несколько мгновений, раздался голос, показавшийся пленному знакомым. «Здоровеньки буллы, дорогой вы мой Тарас Гапонович свет Затрищенко!» — сказал голос. — Рады вас видеть пока еще живым и пока еще здоровым!

И тут, таинственный незнакомец вышел на свет, и у ТГЗ отвисла челюсть от удивления. Перед ним стоял его недавний спаситель, господин Франсуа Дю Кген. Чуть по одаль от него, метрах в трех сзади, смешной куцей походкой семенил коренастый бородатый варвар с дубиной, которая была уже очень хорошо знакома плененному украинцу.

— Удивлены? — надменно громко и с издевкой, спросил элегантный бородач, которому все остальные, явно подчинялись.

— Но как вы догадались? — с неподдельным удивлением спросил Затрищенко, которого все еще продолжали крепко держать здоровяки.

— О, не считайте себя умнее других, друг мой, гордыня большой грех, мы вас ведем с самого Питера, — беззаботно улыбнувшись, сказал Дю Кген, смотря прямо ему в глаза. — Вы очевидно думайте, что ваше спасение мною было случайностью? О нет, друг мой, не надо считать, что» Союз бородатых» — это горстка сумасшедших. Вы, дорогой друг, даже не представляете насколько великая это организация!

«Так он ее главарь! Теперь все ясно! И как же я с разу не догадался!» — рассерженно и уже с отчаянием подумал сингапурский пленник.

— Что вы со мной сделайте? — хладнокровно, без признаков эмоций, спросил он.

— То, что заслужили! — резко сбросив свой веселый тон, сменив его злобным, ответил главарь таинственной организации. — Вас сбросят связанным в темную ночную воду, такова жизнь.

Главарь бородачей подошел к связанному вплотную и посмотрел ему прямо в глаза, потом, снова отошел и картинно указал рукой в сторону, где небольшая группа людей, очевидно, тоже его прислужников, продолжала доставать бочки из контейнера.

— Видите, господин сыщик, в этих бочках — динамит, — торжествующим тоном объяснял главный бородач. — Завтра ровно в десять часов утра, эти бочки будут привезены к банку, под видом срочного груза от господина барона фон Клауса, будь он проклят! И все, банка больше не будет, а вместе с этим, не станет и миллионера, и в мире станет немного лучше.

— Вы сумасшедший, — сквозь зубы проговорил Тарас Гапонович, глядя Дю Кгену прямо в глаза.

— Вы заблуждаетесь, но не важно, легкой смерти вам, Тарас Бульба, — казалось с некоторым грустным оттенком, произнес он.

Развернувшись на каблуках, элегантно-сумасшедший господин Дю Кген и его мерзкий прислужник, показавший ему на прощанье язык, быстро зашагали прочь. Держащие его молчаливые здоровяки не шелохнулись и теперь, стояли, как каменные изваяния, видимо исполняя заранее полученные, инструкции.

Тарас Гапонович, тем временем, погрузился в легкий медитативный транс, которому обучился на Тибете. Усилием воли он представил, что его руки — вода, которая может протекать мягко, преодолевая все возможные препятствия.

Спустя несколько мгновений, со стороны, где работали, грузя взрывчатку в автомобили, очередные прислужники Дю Кгена, послышался быстро нарастающий гул. Оглянувшись в ту сторону, насколько это было возможно, ТГЗ увидел, что погрузка там была завершена, и автомашины отъехали в неизвестном направлении, выпуская темные струи выхлопного газа.

И как раз в тот момент, когда последний грузовик скрылся из виду, две громилы, оживились. Синхронно ударив сингапурского пленника кулаками в живот, придав ему согнутое положение, матросы поволокли его к воде.

«Вода, вода, самая сильная стихия на Земле, нет ничего мощнее ее. Я и есть вода, состою на семьдесят процентов из нее! Я сама гибкость!» — бормотал Тарас Гапонович усиленно двигая кистями рук, пытаясь сбросить путы, которые, кажется начали ослабевать. А великаны, тем временем подвели господина ТГЗ к самой кромке воды. «Ну прощай, родной»- синхронно сказали они с жалостью глядя на будущего покойника.

Чуть приподняв за руки, находящиеся за спиной, пленника стали раскачивать, для удобного броска.

— И-и р-р-р-а-а-з-з! — синхронно, как сиамские близнецы действовали и приговаривали великаны. — И д-д-д-в-в-а-а-а!

«В-о-д-а-а-а-а-а-а!!!!» — пронеслось в голове у ТГЗ, вместе с лопнувшей веревкой, связывающей ему руки.

Приготовившись сказать» т-т-т-т-р-р-р-р-и-и-и-и-и-и-и», громилы придав себе инерции и подталкиваемые руками Тараса Гапоновича, полетели в темную ночную воду. Они упали синхронно, словно участники чемпионата по синхронному плаванию, разбросав во все стороны огромное количество брызг.

Посмотрев минут пять на темную воду, ставшую на конец спокойной, ТГЗ развернулся и поспешил прочь из дока.

Глава XI. Доброе утро, сэр!

Рассвет… Как же это прекрасно! Словно весь мир просыпается ото сна. Нежные, еще совсем не грубые лучи утреннего солнца осветили этот мир, сделав его еще чуть-чуть лучше.

Эти прекрасные утренние лучи осветили еще и одну составную часть этого мира. Эта часть называлась Тарас Гапонович Затрищенко. Рассвет он встретил, находясь в относительном порядке. В относительном, потому, что вернувшись ночью в отель, он обнаружил там местную полицию. Оказалось, какие-то злоумышленники оглушили портье и двоих охранников отеля, а затем, ничего не украв, вдруг скрылись. Пострадавшие пришли в себя, но никто из них не смог сказать полиции ничего внятного. Портье поведал про какого-то злобного дикаря с дубиной, а охранники про двух матросов-близнецов огромного роста. Короче, все эти показания и сам факт, что ни у кого ничего не украли, только привел полицию к двум версиям. По первой — они помешались рассудком. По второй — они злоупотребляют алкоголем, или же еще каким-нибудь дурманящим зельем.

Сам ТГЗ от всего этого чуть не пострадал. Так, как он вернулся в невероятно потрепанном виде, его самого чудь было не приняли за злоумышленника. Только портье, пришедший к тому времени в себя, узнал его, и ситуация прояснилась. Естественно, в» Раффлз-Отель» оставаться было больше нельзя. Поэтому сразу по прибытию в свой номер, звезда частного сыска, разумеется, помылся, переоделся и спустился принять пищу. Нападать в ближайший день на этот отель его враги не станут, потому, что в отеле и около него — дежурит полиция. Да и еще помогало то обстоятельство, что господин Дю Кген и его бородатые сообщники не знали, что он жив. Поэтому съехать из отеля, господин ТГЗ планировал не раньше, чем через день.

Спустившись в ресторан, расположенный на первом этаже здания, бывший антрополог заказал себе завтрак не свойственные для него блюда, состоящие из местных экзотических морепродуктов. Вот в такой обстановке он и встретил первые лучи солнца нового дня.

Отламывая свежую мякоть омара, Тарас Гапонович мысленно был не здесь. Его мысли были в недалеком будущем, а именно в десяти часах утра, по местному времени. Это ведь то самое время, когда» Союз бородатых» наметил взорвать банк» Модерн». Да, но как же им помешать? Именно этот вопрос и занимал сейчас ТГЗ, который механически, почти не чувствуя вкуса, пережевывал креветок, приготовленных по всем правилам китайской кухни.

«Ну просто Конан Дойл какой-то!» — думал про себя отставной антрополог. «А Дю Кген — просто профессор Мариарти, Наполеон преступного мира!»

— Наполеон…, — проговорил в слух Тарас Затрищенко, озадаченный приходом новой идеи. — Ну, конечно, Наполеон!!!

Сорвавшись с места, он побежал прочь из ресторана, распугивая остальных посетителей, которых было не много, в связи с ранним утренним часом. Пулей влетев в свой номер на седьмом этаже, ТГЗ забрал оттуда маленькую сумочку деньгами, ту самую, которая привела его к Дю Кгену, и, двигаясь с также стремительно, выбежал из отеля.

* * *

Натужно урча новенькими, мощностью в шестнадцать лошадиных сил(!), моторами собственного производства, распространяя вокруг себя клубы выхлопных газов, четыре тяжело нагруженных грузовика выехали из складских помещений Чайнатауна. Выехали чинно, без спешки, один за другим, образуя невиданную до селе, самодвижущуюся колонну. Скорость пришлось развить порядочную — двадцать километров в час, это при том, что кузов каждого грузовика был заполнен до отказа, и рессоры едва выдерживали такую нагрузку.

За рулем, в кабине первой автомашины, возглавляющий колонну, сидел высокий, элегантно одетый господин, лицо которого также элегантно украшала небольшая черная холеная бородка, на европейский манер. Господин явно нервничал, постоянно выглядывал из окна и озирался назад, проверяя, не отстал ли кто. Нервозное настроение выдавало еще и то, что он постоянно смотрел на часы, и, по мере езды, его лоб постепенно покрылся испариной. Рядом с господином, в кабине находился невероятный господин, из одежды на нем были только штаны, обуви не было. Лицо его венчала огромная лопатаобразная борода, а на плече он держал дубину.

Вот, в очередной раз, крутанув баранку руля, выбирая направление движения, он быстрым и явно не терпеливым движением достал из кармана своего элегантного белого пиджака золотой брегет, и посмотрел на циферблат. Время было — без двадцати десять. Надо спешить!

Вот, следуя петляющему полотну вымощенной камнем дороги, автоколонна миновала административную границу между городскими районами, и победоносно вступила в Колониальный квартал. Элегантный господин вздохнул с облегчением, и еще раз посмотрел на циферблат золотого брегета. Было без десяти десять. Успеем! Радуясь, бородач захлопнул крышечку брегета, и бережно, почти любовно, положил его назад, в карман. Отвлекшись от своих дорогих часов, бородач снова обратил свое внимание на дорогу… и издал вопль ужаса, резко нажимая на тормоз.

В том месте, где дорога их Чайнатауна пересекалась с главной дорогой Колониального квартала, где дорога поднималась вверх, так, как находилась на холмистой местности, прямо там, перегородив движение, прямо посреди дороги сошлись три возницы. Извозчики, местные жители, поставив свои повозки поперек дороги оживленно жестикулируя, ругались.

Наверное, встретившись на этом месте, они не захотели уступать друг другу, и вот теперь, начали выяснять между собой отношения.

Положение, и без того сложное, осложнялось еще и тем, что прямо за дорожным полотном, отгороженный низеньким бордюрчиком, шел обрыв, и сразу начиналась вода. Так, как эта дорога проходила прямо по береговой линии. Поэтому ни свернуть, ни развернуться было просто не возможно.

Издав сдавленный стон отчаяния, элегантный бородач вышел из грузовика, и, в след за ним, из других грузовиков вышли его помощники, и бородатый дикарь, грозно потрясающий дубиной, тоже. Всего набралось шесть человек, вместе с самим элегантным командиром. И все шесть, грозно приблизились к спорящим извозчикам.

Возницы, разом оглянувшись на приближающихся европейцев, проигнорировали их, как бы приняв это к сведенью, продолжили спорить о чем, то на своем непонятном языке. Подойдя к ним, предводитель всего этого автомобильного движение вежливо попросил их: «Please, release a road!»

Что означало вежливую просьбу немедленно освободить проезд. Извозчики, не обратив на это никакого внимания, продолжили свою бессмысленную, для уха европейца, полемику.

Тогда элегантный бородач отошел в сторону, жестом показывая своим помощникам устранить препятствие. Полуголый дикарь, издав громкий и радостный вопль, бросился на китайцев, грозно подняв тяжелую дубину. Но почти сразу же, отлетел назад, но уже без дубины, и без сознания. Остальные четверо автолюбителей, разъярившись, разом бросились а них, завязалась тяжкая драка. Самое интересное в ней было то, что китайцы и не думали убегать, или ретироваться, они весьма ловко используя свои руки и ноги, отбивались от натиска четырех здоровых мужиков, каждый из которых превышал их по размеру.

Элегантный господин, начал медленно пятиться назад, отходя к машинам, как вдруг, сзади, кто-то дотронулся до его плеча, и за спиной послышался очень знакомый, слегка добродушный голос, который сказал: «Good morning, sir! now ten o'clock in the morning! What you are going to do?»[2]

Обомлев от ужаса, бородач обернулся, увиденное заставило его отпрянуть, и громко возопить на всю улицу!

* * *

Выбежав из отеля, Тарас Гапонович отправился в глубь колониального квартала. Найдя там своего старого знакомого извозчика, который доставил его в отель, в самый первый день его пребывания здесь. Извозчик, конечно узнал его. И благодаря врожденной китайской вежливости, и семейным качествам, расспросил ТГЗ, все ли в порядке? Звезда украинского сыска сразу предложил ему возможность быстро и хорошо подзаработать, но с условием — привести с собой друзей, желательно владеющих какой-нибудь борьбой. Тот, конечно, с радостью согласился. Сославшись на то, что у него десять детей, и их надо кормить.

Обговорив все обстоятельства предстоящего дела, ТГЗ условился, что будет ждать их на въезде в Колониальный квартал, на подъеме под горку — это идеальное место для проведения намеченного. То, что автоколонна поедет именно из Чайнатауна, узнать было не тяжело. Потому, что слухи об этом ходили по всему Китайскому району. Оно и понятно, ведь не каждый же день по захудалому району разъезжают такие» корабли» на колесах.

Короче, засев в укрытие в назначенном месте, которое представляло собой пустой железный мусорный контейнер (Ужасная вонь!), Тарас Гапонович стал ждать. Часы, протянувшиеся в таком ужасном месте, казались вечностью, и его английский костюм пропитался страшными ароматами тухлой рыбы и прочих кошмарных ингредиентов мусорной кучи.

В назначенный час — половина десятого, на дороге появились три возницы, которые специально были неуклюже расставлены поперек дороги, полностью перекрыв даже саму возможность даже пешеходного движения. Извозчики спрыгнули со своих мест и, мой старый знакомый подал мне условный знак (махнули рукой в мою сторону, словно отгоняя муху), после чего все троя начали громко жестикулировать и выкрикивать что-то на своем языке, изображая ссору.

Точно, как по графику, без десяти десять, появились грузовики. Словно гигантские, смердящие дымом, жуки, переваливаясь на скрипящих от натуги рессорах, и, разумеется, остановились. Причем остановились в самый последний момент. Еще бы чуть-чуть, и налетели бы на повозки. А, поскольку в кузовах динамит, был бы невероятной силы взрыв.

Тут, похоже, началось самое интересное. Все бородачи, во главе с самым главным — мсье Дю Кгеном, направились к азиатской троице. Фантастика! Вот он, поганый и мерзкий дикарь, и он с ними! Ну, посмотрим, чем все кончиться!

А кончилось все гораздо быстрее, чем могло бы. После первой же попытки напасть, дикарь получил от знакомого ТГЗ ногой в подбородок, после чего, лишившись чувств, распластался на дороге. Началась заварушка! Четверо бились против троих, и проигрывали. Пора действовать!

Выбравшись из мусорного контейнера, стоящего приблизительно метрах в десяти от места, где происходили события, Тарас Гапонович, стараясь создавать как можно меньше шума, начал подбираться к автомашинам.

Подобравшись к одной, стоящей самой последней, ТГЗ осторожно осмотрел содержимое кузова — там лежали бочки, которые он видел вчера ночью. Немного отойдя от грузовика назад, ТГЗ вдруг, ощутил под собой пустоту. Сердце окаменело от ужаса, мышцы напряглись. С огромным трудом, сохранив равновесие, ТГЗ отпрянул вперед. Оглянувшись, он увидел резкий обрыв, который сразу переходил в море, словно на лодочной станции. «Кошмар! И ограждений не поставили!!!» — обозлился ТГЗ на проектировщиков этого района.

Оглянувшись к обрыву еще раз, потом опять к грузовику, ТГЗ вдруг осенила прекрасная идея. «А не столкнуть ли мне весе это автошоу в море?» — спросил сам у себя отставной антрополог.

Очевидно дав себе утвердительный ответ, Затрищенко кинулся выполнять план. Мельком выглянув из-за машины, он оценил ситуацию. А ситуация была следующая — из четверых нападавших, на ногах стояли всего двое, но и китайцев тоже побили, на ногах оставался один — знакомый ТГЗ. Дю Кген все это время стоял, как вкопанный молча наблюдая за происходящим.


Стараясь не производить шума, ТГЗ открыл дверцу кабины первой машины. Хотя механизмами он не увлекался, но устройство автомобиля ему было знакомо. Как-то доводилось расследовать хищение подобного экземпляра, еще в родном Киеве.

Забравшись в кабину, он опустил массивный рычаг ручного тормоза одной из машин, после чего, тихо проползая в кабины другим, сделал тоже самое. Потом, уже не думая о предосторожностях, он подошел к первой машине со стороны капота. Навалившись всем телом (благо все машины стояли одна за другой, да тем более, под наклоном), Тарас Гапонович Затрищенко, принялся что есть мочи толкать грузовик. Автомашина, как ни странно, поддалась легко. Сдвинувшись с места, она, под своей собственной тяжестью пошла под откос. Натолкнувшись на стоявшую за ней машину, она стала двигать к пропасти и ее. Получившееся, своеобразное домино, почти одновременно скрылось из виду в мутные воды сингапурской гавани. А гавань, судя по всему, была глубокая.

Вздохнув с облегчением, ТГЗ, обернулся к месту схватки. Там уже все затихло. Оглушенный китайский извозчик и бородач, бывший его противником, лежали, распластавшись на дороге, оба, словно два старых друга, после изрядной попойки. Только Дю Кген продолжал тупо смотреть на них, не выражая никаких чувств.

«Как-то все не культурно получается!» — начал негодовать Тарас Гапонович. «Надо, хотя бы, поздороваться!» И, подойдя к стоящему спиной Дю Кгену, тронул его за плечо, вежливо сказав на английском языке: «Доброе утро, сэр…»

Глава XII. Еще дальше, чем тогда

Дю Кген обернулся, и посмотрев не на ТГЗ, а куда-то через него, дико заорал. Пройдя мимо, вспотевшего, от тяжких нагрузок частного сыщика, Эмиль Дю Кген, держась руками за свою голову, пошел туда, где несколько минут назад, стояли наполненные взрывчаткой грузовики. Тарас Гапоноич, медленно побрел за ним. Главный бородач подойдя к обрыву, посмотрел на мирные всплески мутноватой воды, потом, медленно обернулся к ТГЗ.

— Ты должен был лежать там, на дне, а не моя взрывчатка, — еле слышно пролепетал побледневший бородач, смотря ТГЗ прямо в глаза. Положив руку себе в карман пиджака, Эмиль достал оттуда, блестящий никелем револьвер, тяжелый» Кольт», и направил его на звезду малороссийского сыска.

— Это ничего не изменит, — сухо сказал, не испугавшись пистолета, Затрищенко. — «Союза бородатых» больше нет, и твои планы по уничтожению» Модерна» провалились.

Стоявший, с серьезно-безразличным выражением лица Эмиль Дю Кген, вдруг резко порозовел, и залился громким смехом настоящего безумца.

— Ты невероятный глупец, хохол! — сквозь смех прорычал бородач. — Думал я — вождь» Союза Бородатых»!!!

Хохот Дю Кгена усилился еще больше, чем в начале, став навязчивым.

— Да я, если хочешь знать — мелкая сошка! — продолжал разрываться бородач. — Таких как я в союзе — сотни!!! Ты хоть понимаешь, дурак малороссийский, что теперь твой заказчик и его банк обречены!!!!!!

«Невероятно… Неужели я все это время ошибался! Какой ужас!!! — думал про себя, Тарас Гапонович. — «Но, кто же хозяин… и где же сама штаб-квартира этого дьявольского союза?????»

— Скажи, мне все равно умирать, где находится штаб-квартира, и кто ваш предводитель? — спросил ТГЗ, находящийся от полученной информации, в состоянии шока.

Эмиль, заулыбался, поиграв пистолетом, сказал.

— Ладно, тебе скажу, ты был самым достойным моим противником из всех, за всю мою жизнь, — мелодичным голосом проговорил, словно пропел, Дю Кген. — Наша штаб квартира находиться так далеко, что никто никогда бы и не догадался бы — на острове Цейлон. А наш предводитель — великий человек, огромного ума, силы и доброты. Я его видел всего один раз в жизни. Но знаю лишь его имя — его называют Эль Куллио, он испанец.

«Что за бред???? Неужели это может быть правдой, хотя, уже не важно. «- размышлял Тарас Гапонович, смотря, как черное вороненое дуло направляется ему в лоб.

— Прощай, — коротко сказал Эмиль, прицеливаясь.

— Прощай, — коротко сказал ТГЗ, с интересом наблюдая за револьверным стволом.

И вдруг, произошло неожиданное. Все вокруг заполонил резкий, все нарастающий гул. Вслед за ним, из гавани, куда ТГЗ столкнул грузовики, поднялся огромный столб воды, похожий на большой гриб. Мощными потоками воды, Дю Кгена сбило с ног, и он, потеряв равновесие, свалился в ту же гавань. Самого Тараса Гапоновича обдало с ног до головы соленой морской водой.

* * *

Заплатив очнувшимся, к тому времени возницам, щедрую плату — по двадцать железных рублей каждому, ТГЗ, благодаря им же, вернулся в» Раффлз — отель».

Увидев его, оборванного, грязного и мокрого, портье опять грохнулся в обморок, а охране стали чудиться злоумышленники. Опять его задержала, стоящая рядом полиция, и опять пришедший в себя портье опознал его и все благополучно закончилось.

Попав таки, к концу дня в свой номер, Тарас Гапонович помывшись, переодевшись и, заснул. Он спал впервые за два последних дня. Ему приснился очень странный сон. Будь-то он — Тарас Бульба, культовый украинский герой. И, что сражается он с огромной гидрой. В руках у него меч. А у гидры головы странные — все бородатые, а в центре чудовища — голова Эмиля Дю Кгена. И вот, он срубает эту голову, а на месте ее выросла другая, странная, ни на кого не похожая. Модная модельная стрижка, небольшие усики, и маленькая, едва заметная бородка. Это все украшало чуть полноватое лицо головы.

Эта голова вдруг стала улыбаться и подмигивать ТГЗ, отчего ему даже во сне стало дурно. А лежащая на земле отрубленная голова Дю Кгена сказала, улыбнувшись: «Ну что, я же тебе говорил! Это — великая организация! Она тебя раздавит!!!!!!! «После чего голова разразилась чудовищным истеричным смехом, от которого и проснулся Тарас Гапонович, спустя двадцать пять часов беспокойного сна.

А впереди еще было много разных дел. Первое из которых было ясным и понятным — прикупить здесь себе новую, элегантную одежду, и в путь. На остров Цейлон.

Часть II

Мари Уиндзбороу

Наконец-то закончился этот кошмар! Почти четыре месяца пути из родного имперского Лондона в страшную дыру, находившуюся на краю света — в Коломбо, столицу одной из самых отдаленных колоний — острова Цейлон, закончился. Хотя лайнер» Восточная звезда» был быстроходен и комфортабелен, но постоянные остановки в мало, чем примечательных южных портах, и морская болезнь, досаждающая ей, сильно сказались на ее здоровье.

Хотя мисс Уиндзбороу была не кисейной барышней, а сильной девушкой, воспитанной отцом полковником, в почти спартанских условиях, но жаркий климат, к которому она не привыкла, и постоянные морские плавания, негативно отразились на ее самочувствии. За все свои двадцать четыре года, она не разу не выезжала за пределы родной Британии. Именно по этому, во время долгого, первого в своей жизни путешествия, она так тяжело переносила смену часовых поясов и климатических условий.

Отправляться в это долгое путешествие ей совсем не хотелось, тем более, что причиной его была ее предстоящая помолвка с сыном старого военного друга ее отца, с которым он вместе воевал в Афганистане, Индии, и Бог знает, еще где. Невероятность этого обстоятельства была в том, что своего избранника судьбы, тридцатилетнего капитана Джонатана Харриса, она никогда не видела. Этот варварский способ помолвки пришелся ей безусловно не по душе, о чем она и говорила своему старому отцу, но старик был не приклонен. А если уж он что-либо решил, переубедить его было нельзя. И она решила — черт с ним! Хотя бы повидаюсь с ним, посмотрю может он и в прям мне подойдет. Так вот и было решено броситься в это кошмарное путешествие.

И вот, наконец-то сойдя с трапа» Восточной звезды», она спустилась на грешную, чуть красноватую, землю острова Цейлон, конечного пункта ее назначения. Гарнизон, в котором служил ее возможный будущий муж, располагался в нескольких милях, чуть восточнее Коломбо, не далеко от населенного пункта Падукка.

Сойдя с лайнера, мисс попала в объятия вопиющей восточной нищеты, уродливых глиняных конструкциях и чудовищного жара палящего солнца, от которого не спасал даже белый зонтик, из тончайшего шелка. Пройдя на площадку, около пристани, где прибывающих встречали ожидающие, Мари стала торопливо высматривать глазами своего жениха. Они условились, что встречать ее он будет в парадной военной форме. Но, к ее удивлению и разочарованию, никого в военной форме не площадке не было. Не веря своим глазам, она минут пять обходила всю площадку, на которой толпился народ, но никого в английской военной форме там не было.

«Какой наглец, я прошла через весь мир, а он не соизволил явиться!!!» — кипели в ее белокурой головке злые мысли, вызванные уязвленным самолюбием и обидой. Через несколько минут к ее эмоциям-разрушителям прибавилась и жажда мести. «Возьму и залеплю ему пощечину, никогда ему не бывать моим мужем!!!!» — яростно думала она. Накопив в своем хрупком теле достаточно злобы, она в истерике бросилась с площадки. Хотя все ее вещи еще оставались на корабле, который простоит в порту еще, как минимум двое суток, она забыв обо всем помчалась куда глаза глядят.

А ее большие голубые глаза глядели в противоположную от пристани сторону. — Пусть со мной что-нибудь случиться, будет потом всю жизнь себя корить! — грозно говорила она сама себе, словно заклинание, придающее ей еще больше злобы и решимости.

Она бежала без остановки, так, что ее пышное платье развивалось словно паруса корабля, мчащегося на полном ходу. Прохожие, как местное индуистское население, так и европейцы, ошеломленно шарахались от сумасшедшей в разные стороны. Так, пробегая в истерическом порыве квартал за кварталом, улицу за улицей этого, небольшого города в котором едва насчитывалось двести тысяч человек. И вот, забежав в очередную улицу, она почувствовала, что теряет силы. Вернее сказать, силы резко ушли куда-то в небытие и заставили ее остановиться, едва не упав. Остановившись, она почувствовала, как ее платье сзади тянет кто-то, да так, что слышался треск ткани. Видимо этот кто-то и был силой, остановившей ее сумасшедший бег по незнакомому городу.

Обернувшись, она обомлела от ужаса. Перед ней стояло пятеро мужчин, в явно не трезвом виде. Один из этих мужчин — дюжий щербатый великан, в морской форме боцмана, вернее в том, что от нее осталось. Он был по виду европеец, как и еще трое его пьяных дружков. Один — был бородатый, худощавый индус, но пьяным он судя по всему не был, он просто стоял и смотрел на происходящее.

— Пустите, мерзавцы, что вам от меня нужно!!! — закричала она, чуть дрогнувшим от испуга голосом.

Ответом ей послужил дикий пьяный хохот всех, кроме индуса, который по-прежнему стоял, не проронив не слова.

А что еще может быть нужно настоящему мужчине от такой хорошенькой леди, как вы!!! — проорал он, опять залившись хохотом, который снова был подхвачен всеми, кроме индуса.

Положение мисс Уиндзбороу осложнялось тем, что в этот переулок, куда она вбежала, оказался тупиком, и кроме нее и пятерых пьяных не джентльменов, там больше никого не было.

Зажмурившись от зловонного, несущего перегар дыхания, которое донеслось до нее, девушка приготовилась к самому худшему.

Вдруг, внезапный мощный толчок повалил ее на землю, и на мгновение перед ее глазами проплыла зияющая темнота… Очнулась она от непонятного крика, в котором были не столько злорадство и злоба, столько радость и торжество.

Осторожно открыв глаза, она опять резко закрыла их. «Галлюцинации! Такого не может быть!!!» — подумала она про себя. Но надо же было что-то делать. Открыв глаза еще раз, она не увидела рядом с собой никого из той кошмарной пятерки. Только… какого-то, не понятно откуда взявшегося, высокого господина в элегантном светло-сером костюме. Этот мужчина показался ей очень странны, таких, она никогда еще в своей не долгой жизни не видела. Голова его была почти полностью лысая, за исключением теменной части. Там колосилась бурная растительность, а его усы как-то странно свисали вниз, делая его, в общем-то, приятное лицо, очень грустным. Мужчина не обращая на нее никакого внимания, копался в чем-то внизу. Из положения лежа, было не видно. Надо что-то делать.

Она, легко, почти еле слышно простонала, сделав вид, что только что очнулась. Жест этот мало заметный, кажется привлек к ней внимание странного господина. Он подошел к ней…, и вдруг (о ужас) стал бесцеремонно шлепать ее по щекам, принося ей, и без того пострадавшей, еще более невыносимые страдания.

Как вы смеете, поднимите меня!!! — взвизгнув, сказал она.

Элегантный с виду, господин, так же бесцеремонно ухватив ее за плечи, причинив еще более сильную боль, поднял ее.

* * *

Волну нападок на неуклюжего господина, которая уже готова была выйти наружу, остудило зрелище, чем-то напомнившее Мари картину» Ватерлоо», на которой было изображена победа английских и русских войск над Наполеоном Бонапартом. Все пятеро злостных бандитов, вместе с индусом, в разных позах лежали на земле.

Тарас Гапонович Затрищенко

Путь от Сингапура до острова Цейлон продолжался всего две недели. Проделал ТГЗ этот путь на этот раз не в стесненных условиях, а в очень даже роскошных. Видимо решил позволить себе немного расслабиться, после вселяющих ужас событий пережитого. Совершив посадку на английский пароход, идущий из Сингапура в Индию, Тарас Гапонович взял себе билет первого класса. Немного отдохнув, во время довольно быстро прошедшего, для него путешествия, отставной антрополог, даже слегка поправился. И еще, он решил отрастить себе свои родные и любимые им усы и национальный украинский чуб. Даже зарегистрировался в билете он под своей настоящей фамилией и именем, и естественно, указал, что он российский подданный.

Опасности, связанные с этим его не пугали. Наоборот, если» Союз бородатых» действительно существует на острове Цейлон, ему не придется долго искать его. Он сам его найдет. И уж на этот раз, он их встретит по достоинству. Еще бы, все эти две недели пути, он познакомился с китайским предпринимателем, который оказался по совместительству знатоком кунг-фу, их национальной борьбы. За весьма щедрую плату, он уговорил китайца заниматься с ним каждый день, по несколько часов, чтобы обучить хотя бы самому главному в этой сложнейшей борьбе. Китаец, сначала неохотно согласился, но потом, узнав, что ТГЗ какое-то время жил с буддистскими монахами, и имеет очень хорошие знания о разных формах медитации, с большой радостью и энтузиазмом, принялся за обучение. Результат был потрясающий — за две недели ТГЗ удалось постигнуть не только самые основные приемы этой весьма действенной борьбы, но и весьма существенно погрузиться в укрепляющую тело и дух философию этой борьбы, которая у них, у китайцев, воспринимается, как целая философия.

В общем, спускаясь по трапу на землю Цейлона, ТГЗ чувствовал себя гораздо увереннее, чем тогда, когда приехал в Сингапур. Хотя опасность для него была вдвое выше той, а может, и втрое.

Оказавшись на чуть красноватой, земной тверди, ТГЗ, как всегда направился на поиски временного пристанища. Багаж, который состоял уже не из одного, а из двух чемоданов, он взял с собой. Еще в Сингапуре, перед отплытием оттуда, он посетил несколько новомодных английских магазинчиков, прикупил себе новенькой одежды, включая дорогой и красивый английский костюм светло-серого цвета, в замен того, который был уничтожен мусорным контейнером и сильным морским, соленым душем. Головной убор приобретать он не стал. От части потому, чтобы было лучше видно его малороссийскую внешность, дабы поскорее привлечь внимание» Союза бородатых», а еще и потому, что он был почти не восприимчив к жару солнца. Это было у него с детства, бывало рядом стоящим уже плохо, солнечный удар сделался, а ему — все равно.

* * *

Извозчиков, как не странно, поблизости не было, видимо развозят прибывших в их город, ничего, должны скоро подъехать, ведь это их заработок. «Ничего, пройдусь пока, на город полюбуюсь»- решил частный сыщик, и зашагал медленным, прогулочным шагом по улицам Коломбо, неся чемоданы в обеих руках.

В этом крохотном городе, столице чайной и каучуковой островной империи, по сравнению с Сингапуром, не было ничего интересного. Повсюду английские строения, совмещались с восточной архитектурой в индийском стиле. Прошагав по нешироким улочкам несколько минут, ТГЗ уже собрался идти назад, посмотреть, не прибыл ли извозчик, как вдруг его внимание привлекло какое-то резкое и судорожное движение, в соседнем, на против него, переулке, в котором, кажется никого не было, несколько минут назад. Подойдя поближе, смотря на переулок, в котором, кажется уже все стихло, отставной антрополог, решил было удалиться. Но полный обреченности женский крик, донесшийся оттуда, заставил его помчаться туда со всех ног.

И что же открылось его взору. Во-первых — этот переулок на первый взгляд, оказался тупиком, прямо посреди возможной дороги стояла толстая и высокая монолитная каменная стена. Во-вторых — крик исходил от женщины, явно благородного вида. В-третьих — женщина кричала, потому, что к ней, с явно непристойными намереньями приставали четверо не трезвых мужчин, вернее их было пятеро, но пятый, бородатый индус, просто стоял и смотрел за этим всем, ничего не предпринимая. Ситуация была ясна.

Воспользовавшись тем, что его появление осталось не замеченным ни для кого, ТГЗ напряг свои сильные руки, и размахнувшись тяжелыми, закрытыми на кодовые замки (на всякий случай) чемоданами, метнул их в двоих наглецов. Попадание оказалось точным. Один чемодан, попал в затылок бандиту, державшему девушку за платье, от чего тот отключился, а девушка свалилась на землю, явно бес чувств. Второй, весьма увесистый чемодан, свалил еще одного типа, который стоял рядом с первым. Так, их уже трое.

Не дав злодеям опомниться, ТГЗ подбежал к оставшимся и короткими, но сильными ударами ноги в пах, вырубил оставшихся двух. Оставался последний. Индус смотрел на него, как на пустое место, не выражая никаких эмоций. Так, несколько минут они смотрели друг на друга, пока выражение лица индуса, по непонятным ТГЗ причинам, резко не изменилось.

— Ти, ГИ, ЗИ… шайтан, — прошипел он, словно раздразненная королевская кобра. Рука его медленно потянулась в карман его широких штанов, явно сжимая там что-то металлическое…

Но Тарас Гапонович был быстрее. Издав протяжный вопль, он вскинул ногу, для того, чтобы размозжить коварному бородачу голову, но, удар не получился. Вместо этого, нога как-то неуклюже ушла вверх, не пройдя и половины расстояния до индуса. Но зато его туфля, резко соскочив с ноги и мгновенно сократив расстояние, отделявшее ТГЗ от индуса, со всего размаха угодила прямо в лоб бородачу. Тот, явно не ожидающий такого поворота судьбы, свалился на землю, как подкошенный.

Минут пять стоял ТГЗ, тупо смотря на этакое, учиненное им ледовое побоище.

— Да, смертельный удар надо будет доработать, — сказал сам себе, констатируя факт, ТГЗ.

Тут он подумал про то, что могло означать это» ТИ-ГИ-ЗИ», что-то явно знакомое.

Склонившись над поверженным индусом, он первым делом, проверил его карманы. В одном из них действительно оказался небольшой револьвер. А в другом, что поразило Тараса Затрищенко до глубины души, был свернутый в четыре раза, листок бумаги, развернув который ТГЗ увидел свое рисованное изображение, под которым красовалась надпись:

«Attention! Attention! TGZ, is very dangerous! An enemy number one!»[3]

А ниже красовалась подпись, написанная также, на английском языке: «Union Bearded»[4].

Вот тебе раз, объявился союзец, наконец-то! — злобно проговорил ТГЗ, глядя на бумажку.

Тут, от лежащей без сознания девушки, послышался стон. «О черт, совсем про нее забыл!!!» — злился Тарас Гапонович. Подняв с земли свои чемоданы, которые были настолько плотно закрыты, что даже не раскрылись, от удара и падения, ТГЗ поставил их на против лежащей девушки (чтобы их никто не стащил). Наклонившись над ней, он решил привести ее в чувства. Лучший способ, чем серия хороших пощечин, в данной ситуации, ему в голову не пришел.

Девушка сразу пришла в себя (подействовало), только вместо благодарности, она завопила что-то на английском языке. Голос ее был столь истеричным и злым, что Затрищенко не сразу смог разобрать, что она сказала.

Подняв ее на ноги, он вдруг, впервые посмотрел в ее огромные синие глаза. И, почему-то, сразу забыл и про индуса, и про» Союз бородатых», про все…

Серия необычайностей

Первая необычайность произошла с господином Затрищенко, когда ему исполнилось двадцать два года, он тогда первый в своей жизни, раз признался в любви, но, к сожалению, получил от ворот поворот. Это событие было для него тогда столь неожиданным и столь невероятным, что первое время после этого, он просто не мог в это поверить. Но, время, как говориться, лечит.

Вторая необычайность с ним приключилась в тридцать один год, когда он, исследуя погребальные склепы в Тибете, получил множественные повреждения тела и сломал ногу, во время горного обвала. Тогда, ему казалось, что все, никто его уже не спасет. Однако, судьба решила иначе, его нашли буддистские монахи, и он не только выздоровел, но и обрел духовный путь, который через постоянное самосовершенствование, приводил к счастью, к нирване. Конечно, он не был бхикшу (просветленным), потому, что он не захотел расставаться с мирской жизнью и отказываться от желаний, но он любил медитацию и изучал ее, самостоятельно придумывал новые ее способы, она помогала ясно мыслить и успокаивать тело и душу.

И, наконец, третья необычайность произошла несколько минут назад, когда он, ТГЗ, посмотрел в прекрасные синие глаза той прекрасной девушки, которую он спас из рук бандитов, которыми руководил, как теперь выяснилось, член» Союза бородатых».

Эти прекрасные глаза, и глубина их синевы, вызвали в Тарасе какой-то странный отклик. Сам отставной антрополог пришел в смятение от этого…

* * *

Это вы их так оприходовали? — спросила мисс, глядя на лежащих в беспамятстве. Чуть дрожащий ее голос, прозвучал несколько глуповато.

Вы кого-то еще здесь видите? — спросил ТГЗ. Его голос, неожиданно для него самого, прозвучал насмешливо.

Мари взглянула ему в глаза, пытаясь найти там нечто корыстное и надменное, но ничего такого не найдя, что ее слегка удивило, отвела свой взгляд в сторону.

Тарас Гапонович, отвлекшись от нее, поднял свои чемоданы, предварительно стряхнув с них пыль.

Вы мой спаситель, — сказал вдруг она. — Извините, что была с вами груба.

Нет, это вы меня извините, за мою неловкость, — вновь обернувшись к ней, сказал он.

В этот момент щербатый бандит начал подавать признаки жизни, пытаясь подняться на ноги.

А-а-а-ааа! — закричала Мари, прижавшись от страха к ТГЗ.

* * *

Прикосновение ее нежного тела, напомнило Тарасу Гапоновичу о его юности, о своей первой любви, и к сожалению не сбывшихся мечтах, осуществление которых в корне бы изменило его жизнь.

«Боже, как она прекрасна!» — восхитился ТГЗ Мари. Прикосновение ее, затронуло в нем какие-то давно забытые чувства, на которых ранее был поставлен крест.

* * *

Размахнувшись, ТГЗ вновь использовав чемодан не по назначению, метнул его в только что вставшего на ноги щербатого здоровяка. Чемодан попал ему в грудь. Удар был настолько силен, что злоумышленник, прежде чем упасть, один раз перевернулся в воздухе.

Тут Тарас Гапонович Затрищенко перевел свой взор на лежащего в забытье индуса. «А почему бы его не допросить, по своему, по-украински!» — мелькнула у Тараса Гапоновича в голове идея. «Ух! Он мне все расскажет!!!»

Как ваше имя? — все еще не отводя взгляд от своего спасителя, спросила леди Мари.

…А…, а Тарас Гапонович, меня зовут, — опомнившись от мыслей о пытке индуса, ответил частный сыщик.

— Тарас Гапоновч…, вы русский подданный? — удивленно спросила она.

— А, что вы что-то имеете против русских? — насторожился Тарас Гапонович.

— О нет, что вы, — радостно ответила она. — Я англичанка, Мари меня зовут. Так вот, наши нации столько вместе связывает, и Крымская война, и Русско-Японская, ну помните? Мы же еще Японии оружие наше поставляли…

Поняв, что она говорит полную несуразицу, тем более не уместную, она, покраснев, замолчала.

— Да уж, вы наши лучшие друзья, — шутливым тоном произнес Затрищенко. — Просто побратимы какие-то.

Подойдя к вновь поверженному бандиту и подняв свой чемодан, Тарас Гапонович быстро подойдя к девушке, обратился к ней.

— Послушайте, я вам сейчас найду извозчика, и заплачу за проезд, у меня очень много дел, поэтому, не спорьте, — решительно сказал он.

* * *

Посадив все еще, по мнению ТГЗ, не пришедшую в себя девушку в повозку извозчика, очень напомнившую ему московскую двуколку, ТГЗ, заплатив за проезд, отправил Мари назад, в порт, в котором уже наверняка ее дожидался запоздавший капитан английских колониальных сил.

Вернувшись назад, на места побоища, Затрищенко подошел к все еще лежащему без сознания индийскому бородачу, и невероятными усилиями подняв его, и взвалив себе на плечо, отправился в поисках извозчика.

* * *

Прибыв в местную гостиницу, где было невероятно непригоже и бедно, по сравнению с сингапурским» Раффлз-отелем», но зато ни портье, не другие не задавали лишних вопросов.

Свою необычную ношу, отставной антрополог объяснил очень просто. Мол, старый друг, перебрал лишнего, теперь, пока не протрезвеет, не очнется.

Взяв самый лучший гостиничный номер, который неожиданно порадовал хорошей мебелью и чистотой, частный сыщик, скинув с себя дорогой костюм, быстро начал готовить инструменты для пыток.

* * *

Этот день был для ТГЗ столь необычным и странным, неожиданным, что все его события без сомнения войдут в список необычайностей, произошедших с ним на всем протяжении его жизни.

Говори или ори!!!

Наступление полуночи для жителей небольшого отеля, если его можно так назвать, города Коломбо, было ознаменовано громким, с характером обреченной безнадежности, непонятно откуда взявшимся мычанием. Постояльцы, однако, терпели, не предпринимая по этому поводу никаких действий.

А какие тут могут быть действия. Привыкшие к восточной невежественности и дикости постояльцы, не раз были свидетелями того, как на центральную площадь города невинно заходили коровы, пасущиеся ранее за его пределами. Поэтому, теперь слыша подобное, они думали, что это либо одна из них, либо еще что-либо в этом духе.

Но настоящая причина была не в коровах и ни в чем-то из этой фаунической серии, она была намного банальней, или ужасней. Если бы нашлись многочисленные свидетели того мероприятия, что этот звук вызывало, они бы оценили его о разному.

Одни — ужасным, другие — прекрасным, третьи просто бы промолчали, думая о своем.

Нам же, лучше будет просто обратится к фактам, и проанализировать ход событий с самого начала. Тарас Гапонович, крепко привязал индуса бельевыми веревками (которые он нашел и забрал на какой-то улице, по пути в отель) к гладильной доске, которую он предварительно наклонил так, чтобы голова индуса была ниже уровня его задней части тела. Следующим его шагом было вставить кляп в рот индуса. Кляпом послужил его же собственный носок (страшнее этого — только мировая война). В процессе впихивания кляпа, пытаемый, вдруг, очнулся. Но очнулся он уже после того, как чудовищный кусок дурно пахнущей материи был вставлен ему в ротовое отверстие. Вот тут то и начали происходить первые мычащие звуки, так надоедающие всем постояльцам отеля. Но пока, это были» тихие» звуки.

Встав так, что смотреть пытаемому прямо в глаза, ТГЗ объяснил ему» правила», которые заключались в следующем:

1). Свобода — правда. Говори правду, будешь отпущен.

2). Кивок головой — знак» да», качание ею из стороны в сторону —«нет».

Сказав ему это, он спросил его, понял ли он, индус ответил кивком головы. Удовлетворенный ответом, Затрищенко, явно прибывающий в хорошем настроении, стал прохаживаться по комнате, рядом с пытаемым, туда-сюда.

Следующий вопрос отставного антрополога и действительного частного сыщика, был такой: «Ты входишь в» Союз бородатых?».

Помолчав несколько минут, индус быстро закивал головой. Удовлетворившись и этим ответом, Затрищенко радостно запрыгал вокруг привязанного к доске индуса, чем вызвал его беспокойство.

Подождав, пока привязанный перестанет мычать, ТГЗ, продолжил свой допрос с пристрастием.

Расскажешь ли ты мне, где находится ваша главная штаб-квартира? — нетерпеливо глядя на связанного, спросил Тарас Гапонович.

Тот быстро замотал головой. Мол, ничего я тебе не скажу, гад ты несусветный. По крайней мере, так его понял Затрищенко. Отказ сотрудничать вместо того, чтобы опечалить украинца, вдруг привел его в неожиданное состояние эйфории. И вот в этом самом состоянии, он и подошел к своему большому чемодану, и с наслаждением порывшись в нем, извлек оттуда предмет, при виде которого индус возопил, что есть мочи. Его мычание разносилось на все этажи гостиницы.

Предмет напоминал огромную грушу, сделанную из резины, с длинной, заостренной резиновой твердой трубкой на конце.

Через некоторое время, индус ощутил резкий пронзительный толчок чуть по ниже спины. Мгновение спустя пытаемого начали переполнять странные, никогда не испытывавшиеся им ранее ощущения, чувства и желания, которые по своей сути были просты и далеки от пугающего романтизма нашей с вами обыденности.

* * *

Через несколько часов данной, весьма интимной беседы, Тарас Гапонович, которого уже не беспокоил испорченный ковер, гостиничного номера, который он заранее подстелил под гладильную доску, на которой располагался пытаемый, неистовые мычания перешли на новый уровень. Так сказать, открылось, если так можно было выразиться, второе дыхание. Теперь индус уже не мычал, а громко стонал, пытаясь перегрызть уде разбухший от слюны в его рте, носок отставного антрополога.

Ага, пробрало теперь тебя!!! — злорадствовал Тарас Гапонович. — Это ведь был то мой фирменный рассолчик, я его у себя дома, специально мариную, вот и взял с собой пару бутылочек в долгое заграничное путешествие! И — пригодились!

— Ну а теперячи, болезный, скажешь мне, где ваша штаб-квартира главная то есть? — заискивающим тоном пропел Затрищенко глядя прямо в измученные глаза индийского бородача.

Индус из последних сил замотал головой, видно было, что он уже почти совсем дошел до кондиции, но честь и совесть мужественных союзных бородачей, пока еще, держала верх над его сознанием.

Тут ТГЗ в очередной раз схватил, уже заправленную клистирную трубку, и с грозным видом двинулся к нему, приговаривая: «Говори, или ори!!!!»… И тот, сдался… Быстро закивал головой, показывая своим поведением появившуюся готовность сотрудничать.

Ну вот, и отлично, — ласковым голосом сказал звезда малороссийского частного сыска, снимая кляп. Сняв кляп, он все еще продолжал держать адский аппарат в своих руках, чтобы» расколовшийся» не посмел позвать на помощь.

В пяти милях к востоку от Падукки расположена огромная горная лощина, местные называют ее долина Ракшас, там полно пещер, но на самом деле, они все соединяются под землей в один огромный грот, — начал говорить индус, измученным, дрожащим от внутреннего напряжения голосом. — В этом гроте, где могла бы поместиться целая деревня и есть наша главная штаб-квартира.

Эль Куллио там? — нетерпеливо задал вопрос Тарас Затрищенко.

Услышав это имя, индус весь побледнел на глазах, насколько это возможно для смуглых индусов. На минуту, казалось, его сковало оцепенение, только спустя несколько минут он снова заговорил.

Откуда вы про него знаете? — с каким-то суеверным трепетным страхом спросил привязанный к доске голозадый индус.

Там или нет? — нетерпеливо спросил ТГЗ, грозно потрясая клистирной трубкой.

Да, там…, только отпустите меня, у меня семеро детей, шесть жен, их надо кормить, а я у них — один, — ответил, сорвавшись на плач, индус.

Ладно, будь свободен! — вежливо сказал ТГЗ, после чего ударил его по голове чемоданом.

* * *

Не дожидаясь рассвета, Тарас Гапонович, взвалив на плечи оглушенного, в очередной раз, индуса и стремглав выбежал из гостиницы. С огромным трудом, найдя место утреннего побоища, где он спас из похотливых рук бандитов прелестную, но совершенно невменяемую англичанку, он нежно положил туда индуса, прямо на место, где он раньше лежал. Хотя место утреннего Бородино уже пустовало, ТГЗ подумал, что оно и к лучшему. Очнувшись на своем» старом» месте, тот может подумать, что все его» приватные» беседы с клизмой, оказались лишь кошмарным сном, или еще чем-то в этом роде.

А за то, что теперь, бородачи прознают, его месторасположения, ТГЗ не беспокоился потому, что и туда, и оттуда, индус добирался в гостиницу в бессознательном состоянии. Именно по этому, можно не опасаться их скорого визита. Напротив, нужно совершить упреждающий удар и застать таинственный» Союз бородатых» врасплох, прямо в их логове. Тем более, что теперь он знает, где его искать.

Обуреваемый этими мыслями, отставной антрополог ехал в местной двуколке, назад, в отель. И благодарил Великого Вселенского Творца, что в этом городишке извозчиков можно легко найти, даже в столь поздний час.

Мари в растерянности

Вернувшись на площадку ожидания, в порт, где уже никого не было, она, окинув взглядом корабль, который доставил ее в это чуждое ей место, и пустое пространство вокруг него, она, зарыдала. Утиравшись рукавом своего белого платья, она залилась горючими слезами, от отчаяния и разочарования, и, конечно же, от страха, от пережитых недавно событий.

Вдруг, какой-то взволнованный мужской голос, донесшийся откуда-то сзади, назвал ее по имени, откуда-то со спины, послышались звуки быстро приближающихся шагов.

Обернувшись, она увидела высокого мужчину в коричневой английской офицерской форме, с золотыми бляшками капитана на погонах, чья стройная, быстро приближающая фигура, напомнила ей кипарис, раскачивающийся на ветру. Подойдя к ней, и увидев ее заплаканное лицо, он опустился перед ней на одно колено, и взяв ее руку, нежно приложил к своему лбу.

Простите меня, ради Бога, за такую долгую задержку, — поцеловав ей руку, но все еще оставаясь стоять на одном колене, быстро заговорил он. — Все проклятые случайности! Видите ли, наш корпус, стоящий вблизи небольшого поселения — Падукка, был атакован ночью неизвестными бандитами, атака, разумеется была отбита, но нападавшие сумели украсть довольно приличное количество оружия. Они украли винтовки, ружья, боеприпасы…

Довольно, — остановила она его, высвободив свою руку. — Мне не в чем вас винить, хотя я конечно была не в восторге от такого долгого ожидания, но раз уж у вас такие оправдания, то я готова вас простить.

Военный, встав с колен, весь просветлел, и, кажется, забыв про произошедшее недоразумение, сказал, глядя в ее большие синие глаза.

— А вы на самом деле, еще прекраснее, чем вас описывал в письмах мой отец, — сказал капитан, заворожено смотря ей в глаза.

Мари, смотря на него думала о том, что он не дурен собой, галантен, молод, опытен и удачлив по службе. Казалось бы — идеальная партия, о чем еще гадать, о чем думать? Но, при мысли о свадьбе, и о свадебных торжествах, которые у нее появились, когда она смотрела в глаза капитану, ей, почему-то представилось изображение свадебной фотографии, на котором, вместо капитана, в парадной форме, рядом с ней стоял полноватый высокий господин в сером костюме, который спас ее сегодня от бандитов.

При мысли о русском подданном, ее, как бы кольнуло в сердце. Да что же в нем такого? Вроде бы обычный, неказистый, такой же, как и все, а из головы не выходит. И похоже, что самое страшное, его образ не выходит теперь не только из головы, но и из сердца(!).

«О ужас! Я в растерянности! Не знаю, что мне делать!» — с ужасом и некоторой, подумала она.

Пойдемте, я сопровожу вас в офицерские квартиры, где я имею честь проживать, там вам будет предоставлена отдельная комната, где вы сможете отдохнуть, — вежливо сказал капитан, взяв Мари под ручку.

Та, неторопливо пошла за ним, делая вид, что слушая его, она, на самом деле не обращала никакого внимания на его болтовню. Она просто шла вместе с ним, думая… о Тарасе Гапоновиче.

Падукка

Небольшое поселение Падукка, расположившееся в двадцати пяти милях к юго-востоку от Коломбо, поразило даже видавшего вида Тараса Гапоновича. Во всей этой Падукке жило около двух тысяч человек, европейцев в Падукке не было.

Безусловно, богатого, по европейским меркам населения в этом поселении, не было вовсе. А из всех достопримечательностей, в городе был лишь храм, построенный в индуистском стиле.

Тарас Затрищенко прибыл в Падукку через день, после необычной добычи информации от индуса-бородача. С собой он взял, на этот раз не в чемодане, а в большой кожаной сумке с ремнем, которую можно было носить за спиной, купленной в одном из магазинов Коломбо, запас на все случаи жизни. В этот запас входили — двадцати кратный бинокль, купленный там же, где и сумка, револьвер, купленный еще в Сингапуре, две больших черствых кукурузных лепешки местного производства, бутылку-термос с крепким кофе, спички, для разжигания костра, большой охотничий нож и два не промокающих, брезентовых одеяла, на случай ночевки под открытым небом. Все остальные свои вещи, ТГЗ оставил в несгораемом ящике камеры хранения Коломбо.

Из одежды на звезде малороссийского сыска были — легкая зеленая куртка, и такого же цвета брюки и рубаха, туфли были из дорогих, но очень удобные, из крокодиловой кожи, их он тоже купил в Сингапуре, перед отъездом на Цейлон.

Экипированный подобным образом, ТГЗ прибыл в Падукку. О чем потом очень сожалел. Расспросить местное население ему не удалось, потому, что ни по-русски, ни по-английски никто из встретившихся ему там жителей, не понимал. Один житель — старик, правда, попался еще более или менее образованный. ТГЗ обращаясь к нему по-английски, просил объяснить, где располагается долина Ракшас. Тот, немного подождав, видно разбирая дошедший до его сознания английский текст, ответил. Вернее будет сказано, не ответил, а указал. Он указал рукой на восток и сказал на ужасном английском: «Файф майал!». А потом добавил: «Донт турнь овв аниваре, гоу он ист!».

Это означало — иди на восток, никуда не сворачивай. Вот такие вот дела получились. Все попытки даже за хорошую плату найти себе проводника, к успеху не привели. Ни один из жителей деревни, включая старика, в долину Ракшас, идти не хотел. Все объяснялось так, мол Ракшас — демон по индуистским верованиям. Долина получила такое название, не давно, лет пятнадцать тому назад, потому, что там начали происходить странные вещи, ужасные вещи. Некоторые жители, видели и знали, что в эту долине прятались бородатые бандиты, которые наводили страх на всю округу. Этот же старик поведал Тарасу Гапоновичу, на ломаном английском языке, что несколько дней назад, эти самые бандиты не побоялись напасть даже на английский форт, находящийся неподалеку от горной долины. Они захватили много оружия, и изрядно потрепали англичан, которые еле-еле сумели отбиться от них, потеряв при этом много людей.

Узнав все это, ТГЗ судорожно сглотнул. «Да уж, в веселенькое местечко я собрался!» — невесело подумал частный сыщик.

Уходить из поселения пришлось второпях, уж очень досаждали местные мальчишки, которые при виде иностранца, обступали со всех сторон и просили денег. Да и потом, вдруг в деревне есть свои люди у» Союза бородатых», очень нежелательно было бы попасть в засаду, тем более, сейчас, когда после стольких лишений и опасностей, ТГЗ напал на след логова бородачей. Нет, потерпеть поражения просто невозможно, это нонсенс. Поэтому надо идти, не взирая ни на что.

Выйдя из поселения, и умело пользуясь компасом, все ж таки, не впервой ТГЗ одному таскаться по чужим безлюдным краям. «Все же, научное прошлое дает отличные и весьма полезные дивиденды»- думал Тарас Гапонович, мерно идя по грунтовой дороге, идущей вдоль леса. Где-то не очень далеко, километрах в десяти возвышались горы, не очень высокие, и тысячи метров в высоту нет, не то, что в Тибете. Но оттуда, где он шел, они смотрелись, как настоящие громадины.

После примерно получаса ходьбы, дорога начала подниматься вверх, и углубляться в лес. На всякий случай, отставной антрополог достал из сумки свой револьвер, и, проверив его боеготовность, заткнул себе за пояс брюк. «Мало ли что?» — подумал ТГЗ. Дальше он пошел, ступая тихо, стараясь не производить шума.

* * *

После двух дней утомительного пути от Коломбо до военного форта, близ Подукки, Мари Уиндзбороу невероятно устала. Постоянно находясь в закрытой карате, рядом с которой постоянно скакали четыре всадника охранения, которые служили под командованием Джонатана Харриса, ее» избранника судьбы», она была просто невероятно утомлена постоянной тряской. Еще она была утомлена постоянной болтовней капитана Харриса, который, не смотря на свои манеры, был человеком не интересным и нудным. Он был из тех, которые редко улыбались, и полностью сконцентрированы на своей работе. Кроме армии и своей службы, про которую он беспрестанно рассказывал различные истории, якобы произошедшие с ним, он, казалось, не знал ничего, да еще, и гордился этим.

На минуту представив, что такой человек будет ее мужем, ее передернуло ознобом, и она поморщилась. «Да еще и таскаться с ним всю жизнь, по различным кошмарным местам и гарнизонам по всей огромной империи!» — брезгливо подумала Мари.

К слову о различных кошмарных местах, именно такой перед ней предстала Падукка. Хотя, проезжая через это поселение, ни она, ни Джонатан, не выходили из кареты, сам кошмарный вид понурых, обшарпанных глиняных домов с тростниковой крышей, это в лучшем случае, в основном попадались хижины, сделанные из тростника и бамбука, с соломенной крышей, заставлял ее отпрянуть от окна. По улицам Падукки носились почти голые дети, за которыми никто не смотрел. Когда карета проезжала мимо них, они бежали в след за ней, что-то крича. Один из них, даже бросил камень в карету, который чиркнув о деревянную обшивку, отскачил прочь. Одним словом — ад, в котором не то, что, жить, на который и смотреть-то было противно.

Проехав через Падукку, карета, окруженная всадниками, направилась в сторону от уходящей вверх, к горной долине Ракшас, как называли ее местные жители, дороги. Проехав минут пять, за окном замелькала сплошная зелень. Карета въехала в лес. Капитан Джонатан, выглянув на минуту наружу, через каретное окно, предупредил своих людей, чтобы те держали оружие наготове, и были бдительными.

Но, в этот раз, меры предосторожности оказались напрасными. Проехав еще минут двадцать, лес стал редеть, а еще минут через пять, показались зеленая равнинная местность, посреди которой возвышался небольшой холм. На холме и стоял форт, издали, напоминающий большой квадратный ящик.

Очередное безумие

Здание офицерских квартир форта представляло собой широкое каменное пятиэтажное сооружение, выкрашенное в белый цвет. Комната предоставленная ей была, очень даже не плохая для этих окраинных мест Британской империи. В этой комнате имелись даже отдельное помещение для ванны, а также ватерклозет, не говоря уже о вполне приличной мебели. «Ну, хоть что-то приятное!» — подумала Мари Уиндзбороу войдя в комнату. Распаковав свои вещи, с помощью своего жениха, у Мари появилось хорошее настроение. Впрочем, это настроение было с ней не долго, потому, что как только она успела устроиться в комнате, и немного привести себя в порядок, Джонатан был срочно вызван куда-то посыльным солдатом, и так и не успев что-либо объяснить, касательно ее пребывания здесь, сразу же отбыл.

Оставшись в одиночестве, в окружении только, что обустроенной комнаты, строптивая англичанка впала в отчаяние. «Неужели так будет теперь всегда!» — горько подумала она, с трудом сдерживая подступавшие слезы. «Постоянно смотреть на этого тупого солдафона, которого я ни чуть не люблю! Это издевательство!!!»

Продолжая прокручивать в своей прекрасной белокурой голове различные варианты их с капитаном будущей семейной жизни, Мари постепенно, словно тщательно планируя (что по определению не возможно), пришла в ярость.

— Я ему покажу невежде! — громко сказала, почти сорвавшись на крик, Мари. — Будет знать, как меня не встречать и бросать одну, даже ничего не объяснив!!!

Сорвавшись с места, она вышла из комнаты, не закрывая за собой дверь. Стараясь не попадаться никому на глаза, Мари, быстро прошла по коридору, там, дойдя до лестницы, она так же быстро, спустилась на первый этаж. Там, у самого выхода из здания, на проходной, сидел широкоплечий солдат, высокого роста, очевидно, он выполнял здесь обязанности консьержа. Она помнила его. Поскольку, когда она прибыла в это здание, он еще спрашивал ее имя и фамилию, все ее данные ему объяснил тогда Джонатан. Поэтому, она знала, что и он запомнил ее.

Уверенным шагом, подойдя к проходной, она вежливо поздоровалась с консьержем.

Тот, ответно поздоровавшись, без колебаний пропустил ее, предупредив только: «Прошу вас, не выходите за пределы форта, там опасно, бандиты свирепствуют даже там. Наши патрули за всем не уследят!».

Поблагодарив за предупреждение, экзальтированная личность вышла из здания офицерских квартир форта. Оглядевшись, она сразу определила размеры форта, которые были не велики. Метрах в тридцати от здания форта, виднелись невысокие одноэтажные здания казарм, всего их было четыре. Далее был виден плац, на котором, разбившись в колонну по двое, нарезали круги бегущие солдаты. За их стараниями, с небольшого расстояния наблюдал сержант, сурово смотря на них. Чуть дальше, от всего этого, метрах в ста, находилось двухэтажное здание, из которого постоянно входили и выходили офицеры, судя по всему, это был штаб. Далее виднелись еще несколько зданий, судя по всему склады и арсеналы, или что-то в этом роде. Метрах в двадцати от всего этого нагромождения каменных конструкций, возвышались трехметровые, толстые каменные стены, которые огораживали весь гарнизон, по периметру. На стенах мерно прохаживаясь, стояли солдаты, с ружьями наготове. У каждого из них был бинокль, в который они то и дело поглядывали, осматривая окрестности.

Осмотрев все это еще раз, она быстрым шагом, направилась в сторону центральных ворот, через которые ее карета и всадники, прибыли в форт. Пройдя примерно половину от расстояния, отделяющего ее от ворот, она увидела, что у ворот находилось чуть ли не десять солдат, и все они были вооружены, а, что самое неожиданное, рядом с солдатами стоял капитан Джонатан Харрис, ее возможный муж.

Он стоял около солдат, и отдавал им какие-то приказания. Завидев его, она попятилась, и быстрым шагом, почти бегом, начала удаляться от центральных ворот. Приблизившись к какому-то зданию, она быстро спряталась за него. Здание, судя по всему, было каким-то складом, и стояло оно всего в пяти метрах от стены ограждающий форт от внешнего мира. Примечательным в этом месте было то, что около стены, стоял ящик, полутора метров в высоту. А поскольку, на этом участке стены не было дозорных, то строптивая девушка тот час же воспользовалась этим шансом.

Взобравшись на ящик, она подпрыгнула и, уцепившись руками за край стены, подтянулась, и взобралась на нее. Слезать пришлось также быстро, поскольку присутствие посторонних на стене форта было бы тут же замечено. Повиснув на стене форта, уже с другой стороны, она отпустила хватку, благодаря этому, ее приземление оказалось мягким и безболезненным.

Оказавшись на другой стороне форта, экзальтированная личность припустила бежать изо всех своих сил. Увидев, что на расстоянии часа ходьбы от форта возвышается небольшая гора, он инстинктивно направилась туда. Вернее, ноги сами понесли.

* * *

Прошло не многим больше часа, и Мари Уиндзбороу взошла на гору. Подняться на ее вершину оказалось не так уж сложно, благо в одном месте, она имела пологий подъем, по которому достаточно было просто идти. «Странно! Будь-то, кто-то специально проделал себе дорогу, и часто пользовался ею!» — заметила очень странную особенность, девушка. Оказавшись на вершине, девушка осмотрелась вокруг. Воздух на вершине горы был гораздо свежее, чем в форте, а вид так завораживал своей красотой, что можно было смотреть, не отрываясь. «Ладно, вернусь в форт, через часок другой, дорогу я запомнила!» — подумала Мари. «Зато будет знать, как вести себя с благородными девушками!»

Окинув взглядом окрестности, ее внимание, вдруг привлекло какое-то движение под горой. Присмотревшись по внимательнее, она увидела некое подобие каравана. Длинная цепь мулов, тяжело нагруженных каким-то грузом, тянулась вдоль, всей горы, на которой сейчас стояла Мари. Вокруг мулов, шли равномерным шагом несколько десятков бородатых людей. Несколько из них, судя по их смуглым кожам и необычным головным уборам, были индусами, остальные были белые, значит, европейцы.

Эта цепь, двигаясь мерным шагом, направлялась, в какую-то горную лощину, которая виднелась невдалеке с горы. «Это бандиты!» — ужаснувшись, подумала девушка, медленно пятясь назад. «Надо срочно вернуться в форт»…

Девушка медленно пятясь, развернулась назад, чтобы быстро вернуться в форт, и рассказать там обо всем, как вдруг, споткнувшись обо что-то мягкое, она упала на землю. Вскрикнув от ужаса, она попыталась встать на ноги, но обернувшись…, увидела перед собой того, кого уже и не думала увидеть…

* * *

Преодолев лес, Тарас Гапонович, вышел к подножию невысокой горы. Она была, как ни странно слишком крутая, чтобы можно было совершить восхождение на нее. Обойдя ее со всех сторон, ТГЗ, к своему глубокому удивлению, обнаружил с другой ее стороны очень даже пологенькую тропинку, поднимающеюся к самому верху. Прежде чем взобраться на нее, он еще раз внимательно ее изучил. После изучения, он сделал единственно возможный вывод — тропка сделана искусственным путем.

Причем сделана совсем недавно. Были еще видны засечки от каменного топора, которым выбивали ступени в горе. Выбивали не ровно, поэтому сама форма ступенек стерлась. А может быть, кто-то просто очень часто пользовался этой тропой, безусловно, не в одиночестве. Поэтому сам вид ступенек исчез. Все возможно, но это не важно. Важно — кто это сделал. Здесь существовали всего два варианта ответа — англичане, чей форт располагается где-то недалеко отсюда (что маловероятно), и, что более похоже на правду, союзные бородачи из» Союза бородатых». Но для чего им эта гора — не важно. Возможно, они используют ее, как наблюдательный пункт, или еще чего, кто знает?

Не став разбирать причины возникновения этой искусственной тропы, он просто пошел по ней. Идти было почти так же просто и удобно, как простой подъем по лестнице в каком-нибудь музее или картинной галерее.

Через сорок мину, ТГЗ был уже на вершине горы. Первое, что он почувствовал, поднявшись туда — был свежий воздух, да, он тут был гораздо приятнее и свежее, чем внизу. Наверху была небольшая растительность, но не было назойливых и весьма опасных тропических насекомых, которые досаждали ему во время пути через лес. Поэтому можно было успокоятся. С горы открывался чудесный вид на окрестности… И особенно хороший вид открывался на ущелье, которое было составной частью долины Ракшас. Как говорил пытаемый индус, все пещеры в этой долине связаны между собой под землей. Именно там, по его словам, и находилось главное логово союза. Там же находился и Эль Куллио, вождь этой террористической организации.

Внезапно, смотря вниз, частный сыщик обнаружил, что под горой происходит какое-то движение. Моментально достав из сумки свой двадцатикратный бинокль, он лег на землю, спрятавшись предварительно под кустом, растущим у самого края обрыва. На всякий случай, чтобы его не заметили, если кто-то придет со спины. Придвинувшись к краю горного обрыва так, что тело лежало на ровной плоскости, под раскидистым кустом, а голова и руки, с биноклем свисали вниз, бывший антрополог, навострив окуляры, стал наблюдать.

В бинокль были отчетливо виден весь их караван. Двадцать тяжело нагруженных мулов, и столько же бородачей, как местных, так и европейцев, неторопливо и тихо шли, по всей видимости направляясь в находящееся впереди ущелье.

«Ага! Значит здесь вход в ваше убежище. Отлично!» — довольно размышлял Тарас Затрищенко, следя за тем, как караван, тихо покачиваясь, начал скрываться из виду, постепенно исчезая в ущелье, где его уже не было видно.

Вдруг, кто-то резко и сильно толкнул его сбоку в живот. От неожиданности, Затрищенко чуть не выронил бинокль. Резко выхватив пистолет из-за пояса, он откатившись подальше от пропасти, встал на ноги, направляя оружие на неожиданного врага. Но то, что он увидел, заставило его забыть про все на свете.

Перед ним, с испуганно-безумным видом сидела на земле та самая девушка, которую он спас из рук бандитов в Коломбо. Она была так прекрасна, что отставной антрополог не мог найти слова для разговора с ней, он только опустил пистолет.

Она не отводила взгляда от него, смотря ему прямо в глаза. Внезапно, ТГЗ прочел в ее глазах то же самое, что он сам сейчас чувствовал. Подойдя к ней, он притянул ее к себе, обнял ее, а она, как ни странно, и не думала сопротивляться, даже напротив, она тоже обняла его. ТГЗ поцеловал ее, и от этого поцелуя, все смиренные постоянной работой над собой чувства и эмоции, которые он считал лишними в своей жизни, вырвались наружу, полыхая, как лесной пожар, сметая все на своем пути.

Этот пожар смел действительно все, включая одежду ТГЗ и госпожи англичанки, затем начался такой бурный круговорот событий, от которого у Тараса Гапоновича голова пошла кругом.

Мир для него вдруг резко изменился, а все то, что он считал безумством, происходило теперь с ним самим здесь и сейчас.

Скоропостижная кончина

Ярко! Свет застилает глаза. Смотреть вперед невозможно, все равно ничего не разглядеть. Но этот свет не режет глаза. Нет. Наоборот. Он их успокаивает, как и все тело. Становится даже легче дышать. Возможно, это и есть, единение с Богом, как создателем единой неразмерной Вселенной. К этому единению стремились многие. Очень многие. Десятки и сотни поколений в разных странах мира. Но, свет медленно начинает затухать, постепенно становясь, все тусклее. И вот, все померкло. ТГЗ открыл глаза.

Первое, что предстало его взору, была его собственная нагота, а второе — нагота прекрасной англичанки лежащий на нем, и мирно посапывающей. Оглядевшись вокруг, Тарас Гапонович обнаружил, что они лежат на ворохе собственной и не собственной одежды. «Ну и безумие же мы здесь учудили!» — подумал с наслаждением ТГЗ, вспоминая произошедшее. Нежно поцеловав ее в губы, он пробудил ее от беспокойного, сна, словно прекрасный принц, снежную королеву.

Тарас, — заговорила она, проснувшись, улыбаясь, глядя ему в глаза. Но в следующую минуту, выражение ее лица переменилось. — Я должна спешить, я должна предупредить англичан, и моего…, моего знакомого капитана, о том, где прячутся бандиты.

Да, тебе действительно будет лучше это сделать, — сказал отставной антрополог, вставая на ноги, прикрыв свои достоинства курткой, которую он обвязал вокруг пояса. Посмотрев на небо, на котором солнце уже начало приближаться к горизонту, ТГЗ обернулся к англичанке, которая уже оделась, и вопросительно смотрела на него, он, достал из вороха скомканной одежды, лежащей на земле, свой револьвер, и протянул его ей.

На всякий случай, — сказал Тарас Гапонович. — Ты ведь знаешь, как им пользоваться?

Да, конечно, я росла в семье военного, — заверила его Мари, неуклюже беря в руки револьвер. — А что будешь делать ты? И вообще, как ты здесь оказался?

ТГЗ от этих слов чуть поежился, но поразмыслив минуту, все же решил ответить.

Я частный сыщик, — сказал он. — Выслеживаю опасных преступников, которые наделали много зла, в том числе, и в России. Я собираюсь осуществить вылазку к ним, в их лагерь, прямо в ущелье. А тебе бы лучше привести сюда англичан, если у тебя знакомые, как ты говоришь…

Смотря на полуобнаженного малоросса, с какой-то долей восхищения, Мари, пожелав ему удачи, развернулась, и пошла вниз, по той же тропе, по которой она и поднялась, держа наготове револьвер.

Несколько минут смотрел ей в след ТГЗ, заем, когда он перестал различать звук ее шагов вдали, он вышел из оцепенения. Сбросив куртку, прикрывавшую его низ, он стал одеваться. Потратив на все свое одевание минут пять, он опять поднял куртку, отряхнул ее, и снова одел, но теперь уже традиционным способом.

Повесив сумку, словно рюкзак за спину, ТГЗ осмотрев пространство под горой, и удостоверившись, что там все тихо, начал медленный и осторожный спуск. Лазить по скалам для отставного антрополога было не впервой. Еще будучи в Тибете, до того, как с ним случилось несчастье, он излазил почти все горы в окрестностях Кайласа, знаменитой и почитаемой тибетцами горы.

Поэтому, без всякой страховки, для того, чтобы спуститься, ТГЗ понадобилось всего двадцать минут.

* * *

Солнце уже почти зашло за благословенный горизонт, когда Мари Уиндзбороу спустилась со скалы и сразу же направилась назад, в форт. Благо природа наделила ее отличной памятью, поэтому она безошибочно знала, куда надо было идти. В лесу было тихо, все как будь-то находилось в ожидании наступления тьмы, чтобы ожить, но живя уже по новым законам ночи.

Мари ускорила шаг, теперь она уже бежала, стремясь оказаться в форте до наступления темноты. Самое удивительное, даже для самой англичанки было то, что в ней не было ни еты страха. Наоборот, впервые за все эти дни, проведенные ею, на этом чайно-каучуковом острове, она была по-настоящему счастлива. И бежала она легко, как перышко, которое нес сильный порыв ветра. «Как теперь смотреть в глаза Харрису?» — вдруг подумала девушка. — Очень просто, — вдруг весело сказала сама себе Мари. — Я же ему все таки, не жена, и знаю всего несколько дней! Просто скажу, извини капитан, но ты мне не подошел! Да!

Внезапный шум лошадиного ржания, прозвучавший где-то вдалеке, заставил экзальтированную личность остановиться, как вкопанную. Прислушавшись, она уже слышала топот лошадиных копыт, судя по грохоту, к ней приближалось не мене десяти всадников.

Не зная, что делать, англичанка неуклюже вскинула револьвер, и направила его вперед, даже не подозревая, кто выйдет ей навстречу. Топот, между тем все приближался. И вот, из-за деревьев, прямо ей навстречу выскочили всадники, все, сплошь в коричневой униформе, и в круглых широкополых коричневых шляпах, в руках они держали винтовки. — Англичане! Слава Богу!!! — облегченно вздохнув, прокричала она.

При видя ее, они направились к ней. Вскоре от них отделился один всадник, которого она, конечно узнала.

— Здравствуй Джонатан, — виновато-испуганным голосом проговорила мисс Уиндзбороу.

— Что с тобой случилось! Я весь форт облазил!!! — сорвался на крик капитан. — И, что у тебя за вид. Такое ощущение, будь-то, тебя валяли по земле!

Девушка покраснела, но быстро сообразив, что сказать ему, быстро протораторила: «Меня похитили бандиты, прямо под вашим самым носом, но я сумела убежать от них, и вот, даже трофей прихватила!»

Капитан побледнел, затем, спрыгнув с лошади, подошел к экзальтированной личности и обнял ее.

— Ах, бедняжка, сколько же ты натерпелась! — сказал он сочувственно-страдальческим тоном. Мари, еще раз вспомнив, чего она» натерпелась», еще сильнее покраснела.

— Ты узнала, где их логово? — спросил Джонатан, нежно поглаживая девушку по волосам.

— Да, я могу показать вам, — коротко ответила она.

— Показать? — удивленно переспросил капитан Харрис. — Ну уж нет, мы сейчас отведем тебя в форт, а уж потом, на рассвете, мы, разумеется без тебя, накроем это место.

Англичанка, высвободившись от объятий капитана, все еще красная, но на этот раз не от смущения, а от злобы, злобно закричала: «Как вы смеете, после того, как вы позволили им меня похитить, вы еще не желаете отомстить, и откладываете это до утра?!?»

Не став спорить, Джонатан Харрис, просто силой, грубо и не интеллигентно усадил ее на коня, и запрыгнув на него сам, поскакал в форт, вместе с другими вояками.

* * *

Солнце опустилось за горизонт, а ТГЗ уже пробирался, стараясь не издавать ни звука, по ущелью. Ущелье было очень глубокое, напоминающее глубокую морщину на коже, или шрам. Пока частному сыщику везло — благополучно спустившись с горы и добравшись до ущелья, он не встретил ни души. Как будь-то все вокруг вымерло. Тарас Гапонович отлично понимал, что бандиты находятся под землей, главное сейчас, чтобы они оттуда еще долго не выходили.

Пройдя еще метров пятьдесят вперед по ущелью, Затрищенко увидел впереди широкую пещеру, смотрящую прямо на него своим зияющим жерлом. Ага, вот и вход!

Прежде, чем войти туда, бывший антрополог достал из своей сумки толстую, длинной с локоть палку, которую подобрал, когда шел через лес. Обмотав один ее конец своим носком, который он предварительно снял, и плотно привязав его, он зажег спичку, и превратил палку в некое подобие самодельного факела. Освещая себе путь, он вошел в пещеру. Пещера была обычная — камни, тьма и тишина, ничего больше, разумеется, кроме сырости. Осторожно пройдя еще метров пятнадцать, ТГЗ вдруг остановился. Его внимание привлек тот факт, что в пещере не было летучих мышей, которые без сомнения водились в этих местах в изобилии. Это могло означать только одно — пещерой пользовались часто. Без сомнения это» Союз бородатых», а значит, он на правильном пути.

Пройдя еще метров пять, прямой ход пещеры вдруг резко изменился, и пошел под уклоном вниз. ТГЗ повторил это движение, тоже отправившись вниз. Ход стал идти под углом тридцать градусов вниз, и продолжал оставаться в таком положении еще минут десять. После этого, ТГЗ заметил, что факел, почти догоревший, ему уже не понадобиться. Лучи света струились впереди, а ход, по которому он шел, очевидно, заканчивался там, переходя во что-то новое. Затоптав факел, Тарас Гапонович осторожно выглянул в излучающий свет проем.

То, что он там увидел, превзошло все его ожидания. Ход привел частного сыщика в огромный грот, как и говорил индус, из которого, пришлось вкачиваемым образом выкачать сведения. Размеры грота были впечатляющими. От каменистого пола, до скального потолка наверное было, не менее двадцати пяти метров. А его длинна и ширина составляли, должно быть пятьсот на восемьсот метров, а то и больше. Да уж, это было настоящее подземное убежище, каких Затрищенко в жизни своей не видывал.

В самой дальней и противоположной от ТГЗ стороне, от пола до потолка возвышалась какая-то стена искусственного происхождения, напоминающая гигантскую ширму. В этой ширме виднелась дверь в которой не было ни ручек, не отверстия для замка. По всему периметру грота были разбросаны целые» клумбы» и гирлянды из электрических лампочек и проводов, именно эти» насаждения» так ярко освещали все помещение грота.

В центре грота располагалось какое-то оборудование, к которому тянулись провода от всех светящихся» насаждений». Такое же насаждение свисало и с потолка, уподобляясь люстре. Возле этого оборудования постоянно суетились трое бородачей в белых халатах, на руках которых виднелись большие резиновые перчатки. Все они были европейцами, их белая кожа была отлично заметна. По углам подземного помещения были расставлены какие-то ящики, вокруг которых суетились бородачи разного вида. Были здесь и индусы и европейцы, среди этого всего великолепия, ТГЗ заметил даже одного китайца, тоже с бородой.

Что самое непонятное, так это то, что бородачи, у которых бороды были самыми длинными, исполняли приказы, и подчинялись бородачам с более короткими бородами. Эту особенность Тарас Затрищенко приметил еще в Сингапуре. Там, он прекрасно видел, как люди с огромными бородами подчинялись Дю Кгену, у которого борода только легонько окаймляла подбородок, на испанский манер. «Может это у них что-то вроде субординации?» — подумал Тарас Гапонович. «Знаки отличия, как у чиновников?».

Еще одна особенность этого грота состояла в следующем: кроме хода, по которому ТГЗ проник в это убежище, и в котором еще находился, в грот вели еще два хода, которые располагались точно на каждой стене, кроме искусственной. Значит правда, что, этот грот связан с внешним миром большой системой коммуникаций.

«Пора что-то предпринимать!» — подумал малоросс, возбужденно потирая руки. Во всем помещении Тарас Гапонович насчитал двадцать одного бородача. Из оружия, у него остался только охотничий нож, если не считать его неординарных способностей в восточных единоборствах, то это было все. Да уж, не густо. Но, отступать было поздно. Теперь, как говорят в народе, «Или — пан, или — пропал!».

Завидев не далеко от хода, в котором он до сих пор прибывал, какую-то груду бочек, и ящиков, звезда малороссийского сыска направился именно к ним. Чтобы его не было видно в довольно хорошо освещенном помещении, малоросс пополз по-пластунски, к ящикам. До них было не больше десяти метров. Его передвижение осталось незамеченным, и через несколько мгновений, он уже находился у ящиков.

Осторожно приоткрыв крышку одного из них, он заглянул внутрь. Там уложенные ровными рядами, лежали ружья. При виде их, ему сразу вспомнились слова местных жителей Падукки, которые рассказали ему, что несколько дней назад был ограблен арсенал английской армии. Очевидно, это был он, вернее сказать, какая-то его часть. Достав одно ружье, Тарас осмотрел его. Обычное длинноствольное ружье, на нем еще виднелись следы заводской смазки, безусловно, из него еще никто не стрелял. Патронов в нем, конечно, не было. Осмотрев другие ящики в поиске патронов, он ничего не нашел, кроме таких же ружей. Осторожно осмотрев бочки, он обнаружил, что они пустые.

«Да что же делать?» — в отчаянии спросил сам себя Тарас. В порыве отчаяния, он сделал ружьем тычковое, как бы поражая само отчаяние. Но, не рассчитав расстояние, он попал прикладом по бочке. Поскольку та была пустая, она с грохотом и шумом слетела со своего места. И, как будь-то бы в качестве компенсации, в том месте, где стояла бочка что-то блеснуло, привлекая внимание ТГЗ. Присмотревшись, он понял, что это — патрон. Подобрав его, он с удовольствием понял, что патрон точь-в-точь подходит к его ружью. Передернув затвор, освобождая место для патрона, малоросс зарядил патрон в ружье. Передернув затвором еще раз, он привел оружие в боевое положение. «Ну, хоть один, и то лучше, чем ничего!» — довольно подумал Тарас.

Внезапно, в помещении раздался оглушительный вой зумера. У-У, У-У, У-У!!! Выглянув из-за ящиков, и видя, что бородачи медленно идут в его сторону, ТГЗ понял, что тревога была поднята именно из-за него. Видимо они услышали, как он свалил бочку. В непосредственной близости от него находились четверо бородачей, в их руках, грозно сверкая в свете электрических ламп, поблескивали сабли. «Ну, что же, пора вспомнить уроки многоуважаемого китайского предпринимателя, который обучал его кунг-фу.

Выбравшись из-за ящиков, держа ружье прикладом вбок двумя руками, словно шест, отставной антрополог бросился на бородачей грозно крича: «Бусурмане, смерть вам!!!»

Ловко увернувшись (не смотря на свою неловкую фигуру) от рубящего удара саблей первого подбежавшего бородача, он со всей силы двинул ему крепким деревянным прикладом в челюсть, отчего тот отправился в забытье. Двоих других, он сшиб ударом приклада по ногам, который он совершил держась двумя руками за ружейный ствол. Довершив их разгром усыпляющими ударами ног в переносицу, ТГЗ приступил к последнему бородачу, который уже несся к нему размахивая саблей во все стороны, как вентилятором. Под напором такой ветряной мельницы, могучему малороссу пришлось отступить. Ловкое лезвие вертлявого бородача, смуглого индуса, прошлось по плечу Тараса, от чего тот вскрикнув, отступил. Сделав еще шаг назад, ТГЗ обнаружил, что упирается спиной в стену. А бородач, уже начинавший ликовать, все подступал к нему, не ослабляя темп вращения саблей. Оценив ситуацию, звезда малороссийского частного сыска решил попробовать свой коронный прием.

Взмахнув ногой, резко задержав ее в воздухе, туфля отставного антрополога вновь соскочила с его ноги, и стремительно сократив расстояние, отделявшее его от индуса, угодила прямо в нос последнему. Тот, упал без чувств, а сабля, которую он раскрутил, улетела куда-то в даль. «Уфф!» — облегченно вздохнул ТГЗ. «Я думал — это конец!»

А зумер, тем временем продолжал настойчиво реветь, предупреждая бородачей об опасности. Быстро подбежав к лежащим без сознания бородачам, ТГЗ взял у одного из них саблю, так, для верности. Пройдя немного вперед, туда, где на него напали в первый раз — к ящика, откуда он взял ружье. Выглянул из-за бочек, он ужаснулся, уже в который раз за сегодня. С противоположной стороны грота, к нему направлялись с точно такими же ружьями, как и у него, на перевес, семнадцать бородачей, включая и тех, что были в белых халатах.

— Да, уж здесь-то кунг-фу бессильно, — горько сказал сам себе Тарс Гапонович, констатируя очевидный факт.

Еще раз выглянув из за ящиков, оценивая ситуацию, его внимание, вдруг привлек ряд бочек, которые стояли недалеко от идущих к нему бородачей. Эти бочки были как-то уж странно отделены от всех остальных вещей и приспособлений, стоящих в комнате, и потом, по своему виду, они напомнили ему бочки, в которых Дю Кген прятал динамит, еще в старом добром Сингапуре. «Это мой единственный шанс!» — подумал малоросс.

Перекрестившись, и вспомнив заодно все силы вселенной, ТГЗ прицелившись, в одну из этих бочек, нажал на спусковой крючок… От невероятно мощного взрыва, содрогнулось все вокруг. Все ящики, стоящие поблизости, все приспособления и провода, не говоря уже о бородачах, разнесло вдребезги. Самого звезду малороссийского сыска, отбросило взрывной волной к ходу, через который он и забрался сюда.

В гроте сразу стало вполовину темнее, так, как взрывом разнесло большую часть электрических ламп. Вслед за этим, откуда-то с потолка посыпались камни и какие-то следы штукатурки, ознаменовав собой скоропостижный конец» Союза бородатых».

Последнее сказание о величии

Щекой почувствовав прохладу каменного пола грота, на котором он лежал, ТГЗ, пришел в себя. Перед его глазами предстала картина разрушения, не большего, если учесть то, что он находился под землей. Видно заряд взрывчатки, находившийся в бочке был не так уж велик. В гроте еще горел свет, уцелевшие лампы по периметру, еще горели. Стих зумер, по-видимому, уже навсегда. Но развороченные» гирлянды» и «клумбы» электрической техники, находившиеся в середине грота, безнадежно разрушены, из обрывков проводов время от времени, сыпались искры. В воздухе чувствовался запах гари и сгоревших электропроводов.

Поднявшись на ноги, и покачиваясь из стороны а сторону, приходя в себя, Тарас Гапонович Затрищенко, подошел к телам бородачей. Осмотрев их всех, и поняв, что все они мертвы, он обратил внимание на единственный уцелевший в целостности и сохранности объект — искусственную стену-ширму. «Удивительно, как вообще все здесь не обрушилось?» — подумал Тарас Гапонович.

Подойдя к искусственной стене, он провел ладонью по ее поверхности, поверхность была холодной и твердой, явно свидетельствующей о том, что конструкция сделана из толстого слоя какого-то металла. Легонько постучав по ней кулаком, он прислонился к ней ухом, и стал слушать. Внезапно, за стеной неожиданно послышались резкие щелкающие звуки, как будь-то, за дверью открывался сейф, с кодовым замком.

От неожиданности, ТГЗ отпрянул. Мало ли, что, вдруг, это какая-нибудь бомба, или ловушка. Отбежав к самому ходу, из которого попал в грот, он становился, следя за происходящим с безопасного, по его мнению, расстояния. А щелчки все усиливались, пока, наконец, не смолкли, так же неожиданно, как и начались. Вдруг, металлическая дверь, находящаяся в стене, начала медленно поворачиваться вокруг своей оси.

Отставной антрополог понял, что-то будет, и приготовился к худшему, твердо сжав кулаки, и представив, что сделан из железа. А дверь, тем временем постепенно развернулась и замерла. От увиденного, Тарас Гапонович охнул.

Дверь, развернувшись к Тарасу Гапоновичу, представляла теперь собой некое подобие трона, монолитного металлического трона, на котором вальяжно восседал мужчина средних лет, и роста, облаченный в дорогой костюмчик черного цвета. Белая кожа выдавала в нем европейца. Модная модельная стрижка, небольшие усики, и маленькая, едва заметная бородка, на французский манер. Это все украшало чуть полноватое лицо странного господина. Приглядевшись к нему повнимательнее, он узнал этого господина. Это он приснился ему, в его последний день пребывания в Сингапуре. В том сне он сражался с гидрой, одна из голов которой, была его головой. Да уж, вот и не верь после этого в вещие сны.

Незнакомец, тем временем, широко улыбнулся ему и приветливо помахал рукой.

— Вы Эль Куллио? — спросил Тарас Гапонович, подходя ближе к сидящему на троне господину.

— А вы, Тарас Гапонович Затрищенко? — улыбнувшись еще шире, глядя ему глаза, спросил хлыщ.

— Значит вы лидер все этого сумасшествия? — спросил малоросс, остановившись шагах в десяти от Эль Куллио. — Мне говорили, вы испанец? Что-то не похожи вы на испанца.

Лидер» Союза бородатых» улыбнулся еще шире и развел руками, при этом, кажется немного взгрустнув.

— От вас ничего не скроешь, — сказал Куллио на чистейшем русском языке. — Я не испанец, я — уроженец Тамбовской губернии. С детских лет я мечтал возвыситься над простым пониманием человека, и мне, как видите удалось это сделать.

От неожиданности и возмущения, частный сыщик побагровел, и глядя прямо в глаза лидеру, сказал.

— Вы просто сумасшедший, и все! — закричал ТГЗ. — Вы сколотили банду, и пустили ее по всему миру, при всем уважении к своему соотечественнику, это низко, и величием здесь не пахнет!!!

Эль Куллио встал со своего трона, и тоже перейдя на крик, заговорил, также глядя в глаза малороссу.

— Вы ничтожный червь! Вы даже не понимаете, чем занимается моя организация! — говорил лидер. — Мы несем мир и процветание всему обществу. Мы занимаемся созданием и поддержанием революционных партий по всему миру!!! Ваш заказчик когда-то работал на нас, потом он предал святое дело революции, ради мимолетной наживы!!! А вы еще называете мою организацию бандой!!! Цель моей жизни, и жизни моих последователей — создание единого и справедливого мира, где не деньги, будут властвовать миром, а человек, с его ценностями и идеалами будет настоящем царем!!! Причем каждый человек, а не правящая горстка, как в России, Америке, Испании, или где-то еще!!!

Слушая все это, Тарас Гапонович думал о том, как похожи все подобные личности. Прикрываясь благими идеями и чистыми помыслами, они, сами того не замечая, становятся страшнейшим из зол. Похожие слова говорил Дю Кген, похожие слова говорил его заказчик, барон фон Клаус, хотя его слова были полным лицемерием, впрочем, как и слова, Эль Куллио.

— Вы знаете, что такое величие??? — продолжал тем временем главный бородач. — Я просвещу вас! Величие — это когда один человек, такой, как я, отчасти, такой, как вы, может повлиять на что-то большое, изменить что-то в окружающем мире!!! Тогда его, такого человека будут помнить в веках, его одного человека!!! Великим человеком никогда в жизни не может быть царь, потому, что ему все блага дарованы от рождения, и он не вкусит испытаний, в которых закаляется это самое величие! Вот вы — один человек, уже повлияли на что-то большое — на меня и мое детище — мой» Союз бородатых», поэтому вы — великий!!! Но и я — тоже!!!

Слушая все это, отставному антропологу вдруг вспомнились слова его друга, тибетского монаха, которые он сказал ему, перед отбытием ТГЗ на родину. «Все думают об изменении мира, и мало кто — об изменении себя!» — говорил монах. Это была чистая правда, если человек изменит себя, весь мир вокруг него тоже изменится, это один из незыблемых и старых, как мир, законов Вселенной. Вот такой человек, действительно велик.

А бородач, тем временем, остановился и замолчал, молча глядя на своего собеседника, и главного врага, как будь-то, ожидая, что тот проникнется от его слов раскаянием и присоединится к нему.

— Можно вопрос? — спросил, наконец Тарас Гапонович.

— Да, конечно, — спокойно ответил уроженец Тамбовской губернии.

— Зачем вы вылезли из своего стального укрытия? — спросил Затрищенко, медленно приближаясь к бородачу. — Ведь теперь, я вас точно никуда не выпущу! Таких людей, как вы, надо изолировать от окружающего мира, и чем быстрее — тем лучше!

Услышав подобные речи, и видя, что малороссийский сыщик приближается к нему, лидер» Союза бородатых», засмеялся. Его смех был настолько неожиданным, и, каким-то не естественным, напоминающем больше, глухое клокотание магмы в жерле вулкана, что ТГЗ остановился, не дойдя до лидера пяти шагов.

Все еще смеясь, Эль Куллио, сделал какое-то легкое движение руками, и его одежда, слетела на пол, как будь-то, была сделана из бумаги. Из одежды у лидера» Союза бородатых» теперь оставались лишь крепкие сапоги, и набедренная повязка. Под одеждой оказалось крепкое тело с могучими мышцами. Дальнейшие действия главаря бородачей были для отставного антрополога полной неожиданностью.

Неожиданно высоко подпрыгнув, уроженец Тамбовской губернии, резко сократив расстояние между собой и малороссом, ударил последнего двумя ногами в грудь. Удар был настолько сильным и неожиданным, что ТГЗ пролетел метров пять, прежде, чем удариться об твердый скальный пол. Бородач, тем временем, подбежав к нему, ударил пинком лежащее тело так, что отставной антрополог покатился по полу.

— Я, как вы изволили выразиться, вылез, потому, что я десять лет изучал различные восточные единоборства, а поэтому, мне очень захотелось самому вас прихлопнуть, как назойливую муху, ведь вы, по большому счету, ей и являетесь, — широко улыбаясь, говорил вождь» Союза бородатых», приближаясь к распластанному на полу ТГЗ.

Найдя в себе силы, Тарас Гапонович, поднялся на ноги. Пойдя навстречу главарю, он взмахнул ногой, на которой еще оставалась туфля. Удар не получился, но туфля опять, как заколдованная слетела с ноги и угодила прямо в кадык, бородача.

От неожиданности, лидер великой организации, остановился, и покачнулся, оставаясь при этом на ногах, жадно глотая ртом воздух и тряся головой, потеряв на несколько секунд, ориентацию в пространстве. Этих нескольких секунд вполне хватило малороссу, что бы еще раз провести кинжальный удар ногой, на этот раз, удар получился. Нога попала точно в лоб бородача, сбив его с ног.

Оказавшись на полу, Эль Куллио, затих, не подавая никаких признаков жизни. Покачиваясь от полученных травм, и от усталости, Тарас подошел к лежащему. Нагнувшись над ним, он приложил руку к его шее, и стал слушать пульс. Пульс, как ни странно, оказался учащенным. Внезапно, лежащий схватил Тараса Гапоновича за горло, и повалил его на пол рядом с собой. Запрыгнув на Затрищенко и придавив его к полу всем телом, Куллио стал его душить.

Как ни старался ТГЗ ослабить железную хватку «испанца», бил его кулаками изо всех своих сил и по корпусу, и по голове, и по рукам, но, безрезультатно. Тело бородача было словно сделано из свинца, а хватка все усиливалась.

«Вот и смерть моя пришла. «- молча подумал Тарас Затрищенко, перед глазами которого уже запрыгали красно-черные пятна. Нельзя было уходит на тот свет, видя перед собой свирепое, искаженное злобой и ненавистью лицо. Бывший антрополог закрыл глаза… Вдруг, до его почти уже ушедшего в небытие сознания, донесся тупой звук удара. Звук был такой, словно качан капусты с большой высоты уронили на каменный пол. Вслед за этим звуком, железная хватка Эль Куллио сошла на нет. Бородач почему-то отпустил его шею, и глубоко вздохнув, ТГЗ снова вернулся в этот мир.

Открыв глаза, он увидел перед собой уже не разъяренное лицо бородача, а прекрасное, чем-то озабоченное лицо Мари Уиндзбороу. «Вот, уже и видения пошли, это видимо от недостатка кислорода!» — подумал отставной антрополог, не отрываясь глядя на столь приятное ему видение.

Тут, это видение залепила ему пощечину. Потом еще одну, и еще одну. Странные пошли сейчас видения.

Придя наконец в себя, малоросс, встал на ноги, поддерживаемый прекрасной англичанкой.

Последнее прости

Прибыв в форт, Мари Уиндзбороу была сразу препровождена в свою комнату ее женихом. Буквально втолкнув ее в комнату силой, Джонатан Харрис вошел следом, и захлопнул за собой дверь. Усадив девушку на кровать, он долго смотрел ей в глаза, после чего спросил: «Они били тебя?»

Девушка, покраснев, сказала, что нет, а потом разразилась тирадой упреков и укоров на то, что наступление на долину пришлось отложить до утра.

На капитана эти ее слова не оказали ни какого влияния, он лишь прошелся по комнате взад вперед, а затем сел на корточки перед ней, и глядя прямо в ее голубые глаза спросил.

— Я тебя чем-то не устраиваю? — спросил он. — Я же вижу, что что-то не так.

Вопрос был неожиданным для строптивой леди, от неожиданности, она покраснела еще больше, но решила не отвечать.

— Я, конечно, все понимаю, ты меня знаешь всего несколько дней, и большую часть из них, я был на службе, очень мало времени, для того чтобы узнать меня, — продолжил капитан, не дожидаясь ее ответа. — Но я обещаю тебя не разочаровать, никогда, я обещаю это.

Глядя в его глаза, Мари, вдруг, впервые за все время, проведенное ею с ним, увидела в них нечто неуловимое, то самое, что не ожидала увидеть у него. «Неужели он меня любит?» — сделала открытие Мари, которое повергло ее сначала в некое подобие шока, потом в восхищение.

— Что ты хочешь этим сказать? — нарушила установившееся молчание девушка.

— Я спрашиваю тебя сейчас, и всего один раз, ответь искренне, прошу тебя, — сказал капитан, продолжая смотреть девушке в глаза. — Ты выйдешь за меня?

От этого вопроса, девушке сразу стало жарко и душно, все было так стремительно и неожиданно, слишком много невероятных событий за один день!

— Да, — неожиданно сама для себя, ответила она. Осознав смысл произнесенного ей слова, только через несколько мгновений, после того, как неизбежность случилась.

Настроение капитана описать было невозможно. Он просветлел лицом, и казалось, даже в его глаза излучали, какой-то лучистый неуловимый свет радости. Сев рядом с ней на кровать, он нежно поцеловал ее в губы. Его поцелуй не был неприятен для нее, напротив, ей было приятно…

— Я выйду за тебя но лишь при одном условии, — сказала девушка, спустя какое-то время.

— Что за условие, — насторожился капитан Харрис.

— Там, в долине Ракшас, находится мой друг, его наверное удерживают сейчас бандиты, — объяснила ситуацию Мари. — Я хочу, чтобы ты совершил рейд сейчас же, и взял меня с собой.

— Так вот чем объясняется твое рвение и неожиданное исчезновение, — догадался капитан… Ну, что же, ладно, да будет так…

С этими словами капитан выбежал из комнаты и умчался в неизвестном направлении.

* * *

Через час, тридцать всадников, во главе с капитаном, скакали по ночному лесу, по направлению к долине Ракшас. Рядом с капитаном на его лошади сидела, плотно к нему прижавшись, экзальтированная девушка.

Даже сейчас, сидя на лошади, рядом со своим будущим мужем, Мари не могла забыть Тараса Гапоновича и его объятий… Но главное для нее сейчас было — спасти его, если он еще был жив, или похоронить, если его уже убили. Да уж, не веселенькая перспектива, но делать было не чего, пора было срочно действовать.

Через двадцать минут, всадники прибыли к подножью горы. Еще двадцать минут потребовалось, чтобы отыскать проход в долину, удобный для лошадей. И вот, спустя еще полчаса, отряд капитана Харриса оказался у входа в большую пещеру.

Спешившись, оставив у лошадей семерых человек, отряд, вместе с Мари Уиндзбороу, двинулся дальше, в глубь пещеры.

Продвижение шло медленно и осторожно, капитан очень опасался всяческих ловушек. В итоге, его предосторожности привели только к тому, что раздираемая нетерпением девушка, взяла факел из рук одного из солдат, и побежала вперед, опередив всех. Ошеломленному капитану, ничего не оставалось делать, как тупо последовать за ней, проклиная все на свете.

* * *

После нескольких минут быстрого бега по узкому и темному пещерном ходу, впереди вдруг забрезжил тусклый свет. Вскоре Мари оказалась в огромном помещении, в котором царил полнейший разгром. Повсюду были разбросаны доски, куски каменной кладки, следы каких-то электрических механизмов, а также в помещении царил устойчивых запах гари. Осторожно войдя в грот, Мари стала быстро осматривать все вокруг.

До ее слуха вдруг донеслись слабые звуки какого-то движения, доносящиеся откуда-то близко. Медленно продвигаясь вперед держа наготове револьвер, пробираясь сквозь нагромождения всевозможного хлама, который когда-то был чем-то целым, Мари вдруг увидела жуткую сцену.

Метрах в десяти от нее, едва заметные в тусклом мерцающем свете здешнего освещения, на полу лежал Тарас Гапонович, отбиваясь от какого-то полуобнаженного мужчины, который душил его. Увидев это, Мари не растерялась. Стрелять в живого человека она не стала (зачем брать грех на душу), взяв револьвер за ствол двумя руками, она, размахнувшись, словно молотком, ударила рукоятью по голове душителя. Тот, сразу откинулся на спину, и затих… Подбежав к лежащему без сознания Тарасу Гапоновичу, девушка решила привести его в чувства, его же способом, которым он привел в чувства ее, в Коломбо. Метод действительно оказался действенным. После пары пощечин, русский подданный пришел в себя. Поднявшись на ноги с ее помощью, он обнял ее, сказав что-то на непонятном для англичанки языке.

* * *

— Как ты отважилась пойти за мной? — спросил ТГЗ, полностью пришедший в себя.

— Ну как я могла бросить тебя в беде? — ответила вопросом на вопрос Мари.

Не говоря больше ничего, Тарас Гапонович обнял ее, и хотел поцеловать, но она, почему, что не позволила ему этого сделать.

— В чем дело? — не понял озадаченный сыщик. — Что с тобой?

Тут, с дальнего конца стены, в котором был ход, послышались многочисленные звуки приближающихся шагов. Звуки становились все быстрее и быстрее, свидетельствуя о том, что скоро здесь будет не один десяток человек.

— Не ужели опять бандиты? — ужаснувшись спросил Тарас Гапонович, выхватывая из рук Мари револьвер. — Ну я им покажу сейчас!

— Нет, нет, это не бандиты, это английская армия, — успокоила его англичанка.

— А, так ты не одна пришла, — успокаиваясь произнес Затрищенко. — Привела своего знакомого из форта?

Девушка, от этих слов, слегка побледнела, и запинаясь, произнесла: «Не знакомого, а будущего мужа!»

ТГЗ, решив, что ослышался, переспросил: «Кого?».

— Капитан Джонатан Харрис — мой будущий муж, — запинаясь сказала девушка. — Я поняла, что люблю его, прости.

Даже у привыкшего ко всяческим лишениям и неудачам, Тараса Гапоновича, сжалось сердце. Не то, что бы он что-то планировал на счет нее, нет, но какая-то часть его души вдруг затрепетала, и исчезла, скорее всего, уже навсегда.

Установившееся молчание нарушили высыпавшие из хода английские солдаты, которые, оказавшись внутри, быстро рассредоточились по всему гроту, все методично обыскивая и проверяя. Один из них, капитан, судя по всему, капитан Харрис, подошел к ТГЗ и, улыбаясь, протянул ему руку в знак приветствия. Тарас Гапонович пожал руку, но ответно улыбаться не стал.

— Это вы один тут такое учинили? — окинув взглядом разрушенный грот, спросил капитан, у сыщика.

— Да, — спокойно ответил бывший антрополог. — Бывшие здесь люди были повинны в преступлениях на территории России.

— России??? — удивлению Харриса не было пределов. — Что ж, не только одной России. Как офицер британской армии, я обязан вознаградить вас за уничтожение опасных преступников. Просите, что хотите?

Мари с испуганным видом, уставилась на ТГЗ, ожидая от него опрометчивых действий.

— Подбросьте меня в Коломбо, — сухо ответил русский поданный, поймав на себе обеспокоенный взгляд девушки. — И чем быстрее, тем лучше.

— Как будет угодно, — ответил на это капитан. — Выходите наружу, и подождите там, через несколько минут, вам будет предоставлена лошадь и четверо солдат сопровождения.

Так же сухо поблагодарив англичанина, малоросс молча направился к выходу. Остановившись на половине пути, он обернулся к Мари и сказал: «Спасибо, что спасла мне жизнь. Теперь мы квиты. Прощай. «После чего уже не оборачиваясь, скрылся в пещерном ходе.

Последний раз в Коломбо

Все было сделано, как и обещал ему капитан. Ему предоставили коня и четверых всадников охранения. Останавливаясь лишь для того, чтобы дать лошадям передохнуть, а также на привал, для самих себя, всадники скакали без остановок.

Миновав Падукку стороной, через два дня, всадники были уже в столице Цейлона. Поблагодарив солдат за сопровождение и отдав им коня, Тарас Гапонович направился в центр города. Устроившись в той же гостинице, в которой он и был, но только в другой номер, ТГЗ наконец дал своему организму долгожданный отдых. Во сне ему снилась Мари, он почему-то видел ее в подвенечном платье, но с заплаканными глазами, одну. Капитана Харриса рядом с ней не было. Еще ему вдруг привиделся Эль Куллио, он почему-то был с в рогатом шлеме, на подобие тех, что в древности носили викинги. Бывший лидер бывшего» Союза бородатых» постоянно рычал и метал молнии, закончив это делать, он пообещал, что когда-нибудь вернется, и уж тогда, ТГЗ ничто не спасет. После этого видение исчезло, и звезда имперского частного сыска проснулся.

Оказалось, что он проспал около суток, двадцать два с небольшим часа, что в прочим, было не удивительно, после всего произошедшего. Уж, что только с ним не делали. Постоянно пытались убить, то саблями, то ружьями, то голыми руками, то женскими чарами. Да, после таких испытаний, уже ничего в жизни не страшно. Это точно.

Ближе к вечеру, Тарас Гапонович вышел из гостиницы, заглянул в камеру хранения, и забрав оттуда свои вещи, он отправился в порт. Знав, что в Россию будет быстрее вернуться, не тем путем, каким он прибыл, обогнув Африку, а путем через Японию, где уже кончилась война, и было вполне безопасно. Оказалось, что ближайший корабль на Японию отплывает завтра утром. ТГЗ купил билет.

Обратный путь до гостиницы, отставной антрополог решил преодолеть пешком, чтобы еще раз посмотреть на город, в котором так много для него случилось, и который он больше уже никогда не увидит. Прогуливаясь по узким улочкам, русский подданный, смотрел по сторонам, с видом праздного туриста. Рядом с ним, сновали туда сюда разные люди, европейцы, индусы, китайцы, многонациональное сообщество острова Цейлон, каждый человек из которого был занят своим делом. В ясном синем небе, солнце медленно уходило за горизонт, обдавая все вокруг, прощальными красноватыми лучами. Дневная жара спала, и можно было расслабиться.

Внезапно, впереди, Тарас увидел знакомое ему лицо. Индус, из которого были выкачены сведения путем вкачевания в него рассола. Он шел куда-то, как и большинство людей, о чем-то сосредоточенно думая, не замечая ничего на свете. Так бы и прошел мимо, если бы Тарас не поздоровался с ним: «Здравствуй, родной».

Индус поднял глаза, и увидел малоросса с уже знакомыми ему чемоданами в обоих руках. Издав дикий вопль ужаса, он помчался назад, то и дело оглядываясь, не гонятся ли за ним. В скором времени, о его присутствии уже ничего не напоминало.

Проводив взглядом убегающего, Тарас Гапонович продолжил свой путь, любуясь неповторимым очарованием прекрасного восточного вечера.

* * *

Пароход» Восходящее солнце» на который был куплен билет, уже был готов к отплытию, когда ТГЗ прибыл в порт. Поднимаясь по трапу, на борт, он остановился, чем вызвал море недовольства пассажиров, идущих следом, последний раз окинув взглядом берег Цейлона, небо и яркое солнце на этом небе, отставной антрополог продолжил подъем. Оказавшись в своей каюте, он, почему-то опять вспомнил Мари, ее прекрасные синие глаза, которые ему уже никогда не забыть. Они запали ему в душу, также, как и сам Цейлон с его дикостью и красотой.

Возвращение

Ровно месяц потребовался Тарасу Гапоновичу, чтобы добраться из Цейлона в Россию. Добраться то он добрался, но он добрался в одну из самых отдаленных частей России — к началу декабря 1906 года он прибыл в город Владивосток. А путь из Владивостока до Санкт-Петербурга был почти в два раза длиннее, чем тот, который он проделал по морю, от Цейлона до Владивостока. Российская Империя — самое огромное государство в мире, после Британской Империи, поэтому расстояния длинною с целый континент, были обычным делом.

От города Владивостока, Тарас Гапонович путешествовал по Транссибирской железнодорожной магистрали, конечным пунктом которой стал Владивосток еще в 1903 году. Путь по железной дороге был очень затруднителен в связи с временем года. Снежные заносы очень часто становились препятствием для передвижения поезда. Через двенадцать дней пути, поезд, на котором ехал Тарас Гапонович совершил непредвиденную остановку в Омске. Причиной этому послужила авария на железнодорожном полотне. Поэтому, пока ее устраняли, поезд ждал в Омске, не трогаясь с места. Было восемь часов вечера.

* * *

— В чем дело-то? — спросил Тарас Гапонович, приоткрыв дверь своего купе, у кондуктора, наблюдавшего за метелью, бушующей за окном в коридорчике.

— Авария на путях, пока не сделают, дальше не поедим, — объяснил ему кондуктор, не отрываясь глядя в окошко. — Да вы бы, господин хороший, пока хоть свежим воздухом подышали то, а то, кто его знает, сколько стоять будем?

«Хорошая идея. «- подумал Затрищенко, выходя из своего купе, в котором остался его сосед, старый чиновник восьмого класса, отправляющийся в столицу, также, как и он.

Закрыв дверь купе, он пройдя длинный коридорчик, пройдя мимо клозета, открыл дверь, и вышел в тамбур. В тамбуре было уже холодно, и слышался вой метели на улице. «Да уж, Сингапуром здесь и не пахнет!» — проговорил Тарас Гапонович, поплотнее закутываясь в зимнее пальто.

Открыв внешнюю дверь, на него обрушилась, как ему показалась, вся сила русской зимы, наказывая за теплые чувства, которые он испытывал к жаркому востоку.

* * *

Спрыгнув на пирон, ТГЗ осмотрелся вокруг. Где-то вдалеке мелькало множество каких-то людей. «Должно быть, ремонтники, чинят пути. «- подумал частный сыщик. Людей было плохо видно, из-за страшных снежных бурь, которые бушевали весь день, не было видно ничего, в пределах десяти метров от собственного носа.

Вдохнув морозный воздух, и подержав его в себе немного, он с шумом выдохнул, выпуская клубы пара из своего рта. «Вот он — запах родины!» — подумал ТГЗ, уже намереваясь уходить обратно в поезд, как вдруг, кто-то окликнул его, назвав по имени отчеству.

Обернувшись, он увидел, как от здания железнодорожной станции, к нему бежит какой-то человек. Из-за плохой видимости, можно было понять только, что он маленького роста. Остановившись, отставной антрополог подождал, пока человек приблизиться к нему. Подошедший мужчина был невысок, как уже было выше сказано, худощав, его, в общем-то обыкновенное лицо украшали усы и чуть выдающаяся вперед, аккуратно подстриженная борода. Судя по тому, что под шапкой, съехавшей ему на затылок, не было волос, он был лысыват.

— Кто вы, и что вам угодно? — нетерпеливо спросил ТГЗ, глядя на мужчину, лицо которого, почему-то казалось ему знакомым.

— Здравствуйте Тарас Гапонович, — сказал мужчина, картавя, явно не выговаривая букву р. — Прежде чем приступить к делу, сразу хочу попросить вас спокойно выслушать меня.

— Ух ты…, ну хорошо, — усмехнувшись пообещал звезда малороссийского сыска.

— Отлично, батенька, — успокоившись, сказал незнакомец. — Прежде всего, хочу вам сказать, что являлся членом» Союза бородатых», который вы собственноручно, так сказать, погубили.

Прямолинейность господина и неожиданность такого заявления, заставили ТГЗ открыть рот от изумления.

— Нас осталось всего несколько сотен, рассеянных по всему миру, — продолжил тем временем картавый господин, не дожидаясь, пока к отставному антропологу вернется дар речи. — После уничтожения основного центра, мы утратили связь друг с другом, и будущее нашей общей организации теперь потеряно навсегда. Но я хочу, чтобы вы знали, мы не остановимся, мы, хоть и в одиночку, будем продолжать нашу борьбу с несправедливостью правящего класса, если вы встанете у нас на пути еще раз, я архигарантирую, что вы умрете, батенька!

— Я вспомнил, где я вас видел, — проговорил малоросс, смотря в глаза неожиданному господину. — Вы редактор запрещенной нигилистической газеты» Искра»!

— Да, он самый, — подтвердил тот его догадку. — Ответьте на мой вопрос. Вы будете мешать нам?

— Нет, конечно, — не задумываясь ответил частный сыщик. — Ваш проклятый союз я разрушил только потому, что существуя, он угрожал моему заказчику, вот и все. Никаких личных претензий у меня ни к нему, ни к вашим идеям нет и не было.

На минуту, воцарилось молчание. Бородач напряженно всматривался в глаза ТГЗ, видно пытаясь понять, говорил ли он правду, или лгал. Постояв, молча смотря друг на друга, нигилист, решил первым нарушить молчание.

— Хорошо, я вам верю, — сказал, наконец, бородач. — Пока вы не будете нам мешать — вас никто из нас не тронет — даю вам гарантию.

— И на том спасибо, — сказал Затрищенко, уже собираясь уходить, но картавый бородач остановил его.

— На будущее, позвольте дать вам совет, — спокойным голосом, добавил он. — Уезжайте из страны! Скоро здесь начнутся большие перемены. А таким как вы, не место в новом мире!

— Учту, — коротко ответил Тарас Затрищенко, после чего повернулся и не оборачиваясь, направился к поезду.

* * *

Спустя несколько часов, пути были восстановлены, и поезд тронулся в путь. Всю ночь, ТГЗ не мог заснуть, напряженно думая о стране о мире, его и своем будущем. За этими мыслями, он сам не заметил, как заснул, в предрассветный час. Метель вскоре стихла, и небо стало ясным и чистым, именно таким, как Россия в это время. Стихла ужасная, принесшая неудачи и позор, русско-японская война, сошли на нет революционные бури, порождение нигилистов, сейчас во всей империи наступил долгожданный мир.

Мир, в котором, однако еще жили люди, которым, этот самый мир был не подуше.

Эпилог

Через две недели, рано утром, ТГЗ благополучно прибыл в Санкт-Петербург, для встречи со своим заказчиком, для завершения дел. Отыскать его было не тяжело, поскольку, почти весь город знал, где жил знаменитый миллионер. Да и потом, перед тем, как приехать, Тарас Гапонович послал телеграмму, в которой указал время своего прибытия в столицу.

На вокзале, вопреки ожиданиям, никто его не встретил, поэтому, он опять остался со своими чемоданами наедине, что впрочем, было уже своеобразной традицией. Сойдя с поезда на пирон, отставной антрополог, отправился не в гостиницу, и не прямиком к барону. Далеко ходить не пришлось, он отправился прямиком на вокзал. Узнав, что следующий поезд в Киев будет уже сегодня вечером, малоросс, не долго думая, сразу купил на него билет, поскольку исключал саму возможность долговременной задержки в этом сером и холодном городе. Купив билет, ТГЗ сев на извозчика, отправился прямиком на Васильевский остров, где у миллионера был особняк.

* * *

Барон Герхард фон Клаус XII, встретил гостя, как героя-триумфатора, не понятно почему, закатив некое подобие праздничного банкета. Сразу после того, как немец увидел его, он заключил его в объятья, в которых, однако, чувствовалась фальшь, как и во всем его поведении. Тарас Гапонович был полностью озадачен поведением барона. Подождав, пока тот успокоится, он спросил.

— Господин барон, скажите, чем я заслужил такую встречу? — попросил разъяснить ситуацию частный сыщик.

— Во-первых, до меня дошли слухи, что в Сингапуре была предотвращена страшная для меня катастрофа, ты ведь спас мой банк! — радостно вещал барон. — А во-вторых, ты вернулся живым, из невероятно опасного предприятия, что само по себе, уже что-то значит!

«Так значит он знал, что меня там ждет опасность!» — негодующе пронеслось в голове у сыщика.

— Ну, ты прав, прав, рассказывай, как прошло расследование? — спросил барон, изображая интерес на своем лице.

Тарас Гапонович выждал немного, подождав, пока в кабинете миллионера снова настанет тишина, а потом, заговорил.

— Анонимную записку вам присылала террористическая организация революционного толка, «Союз бородатых», в которую входили высококлассные специалисты в различных областях знаний, которые носили бороды, определенной длинны, — начал свой доклад, ТГЗ. — Непосредственно группу, которая хотела вас уничтожить, возглавлял бывший член ЦК партии» Борцы за свободу» Эмиль Дю Кген, которого теперь нет в живых, вместе со всей его группой. А саму террористическую организацию возглавлял уроженец Тамбовской Губернии, называвший себя испанцем, по имени Эль Куллио. В данный момент, его тоже нет в мире живых. Таким образом, входе проведенных мною мероприятий, «Союза бородатых», как организации, более не существует, а значит и угрозы вашему делу, тоже!

Сохранявший все это время спокойствие, владелец банка» Модерн», вдруг как-то сразу просветлел, и как будь-то, помолодел. Не долго думая, уже без фальшивого настроя, он заключил Затрищенко в объятия, троекратно, по-русски, поцеловал.

«До чего же противны лицемеры!» — подумал отставной антрополог, который все это время стоял не шелохнувшись.

— Вы довольны результатом моей работы? — спросил сыщик фон Клауса.

— Он еще спрашивает! — радостно вскричал барон, подходя к своему письменному столу, и доставая какой-то сверток из ящика. — Я просто восхищен!!!

— Тогда, как честно выполнивший свою работу, я требую у вас свои двадцать тысяч, — сухо ответил частный сыщик.

Не говоря ни слова, барон со свертком в руках, подошел к малороссу, протянув ему его, сказал: «Возьми, брат, честнейшим образом ты все это заработал!»

Взяв сверток из рук немца, и удостоверившись, что в нем деньги, малоросс уже хотел было уходить, но был сразу же остановлен бароном, который не понял, почему ТГЗ собрался уходить.

— Куда ты, я ведь в честь тебя праздник устроил, во всех газетах напечатано, что ты спаситель моего дела, — восторженно говорил фон Клаус. — Ты теперь — герой!!!

«Какой ужас, он осквернил мое имя!» — негодующе подумал Тарас Гапонович. «Что бы я позволил, связать свою репутацию с ним — никогда!!!»

— Благодарю, барон, но мне нужно на вокзал, я уезжаю домой, — смирив миллионера суровым взглядом, сказал отставной антрополог. Развернувшись, ТГЗ направился к выходу, но уже открывая дверь, снова был окликнут. Развернувшись, он вопросительно посмотрел на немца.

— Подожди Тарас, извини, что был не честен с тобой, — серьезным тоном заговорил Герхард, подходя ближе. — Выслушай мое предложение. Я предлагаю тебе постоянную работу. Работай на меня! Я сделаю тебя начальником своей охраны, буду платить тебе большие деньги!!! Как тебе такое предложеньеце?

Посмотрев миллионеру в глаза, он увидел в них что-то неуловимое, для глаз обычного человека, но ему хорошо знакомое. Подобную искорку какого-то полу безумия, которую он видел и в глазах Дю Кгена, и в глазах Эль Куллио, он смог лишь сказать ему:

— Я отклоняю ваше щедрое предложение, и убедительно прошу впредь ко мне не обращаться!

Не дождавшись ответа и оставив озадаченного барона одного, Тарас Гапонович Затрищенко, вышел вон сначала из кабинета, потом и из особняка банкира. Отправился он на вокзал. Прибыв туда, он стал размышлять, благо, до вечера, когда отправлялся его поезд времени, было еще очень много. Размышления привели отставного антрополога к выводу, что Дю Кген был абсолютно прав на счет барона. Это действительно был лицемерный и лживый человек. С такими клиентами никогда нельзя было иметь дело — это очень не надежный рабочий материал. Такие запросто могут и предать, и подставить.

Размышляя подобным образом, Тарас Гапонович дождался вечера. Его поезд, идущий в Малороссию, прибыл. И он, осмотрев на прощание пирон российской столицы, совершил посадку на поезд.

* * *

Спустя неделю, киевский Шерлок Холмс был опять в своем родном Киеве. Вернувшись на свою старую квартиру в Киев, в дом № 6 по Васильковской улице, отставной антрополог впервые, за все прошедшие месяцы, полностью расслабился. Он находился в царстве Морфея почти двое суток подряд, но, зато, когда проснулся, был в полном порядке.

Пройдя из спальни к себе в кабинет, он, усевшись на своем старом стуле, и снова взяв в руки свой тибетский талисман, неизбежно предался воспоминаниям. Пожалуй самым стоящим, ярким и приятным из которых, были воспоминания о прекрасной Мари Уиндзбороу. Интересно, как она там сейчас, наверное, уже вышла замуж за своего капитана… Ну да ладно, это все уже в прошлом. И вообще это было самое сложное и запутанное дело, которое попадалось ему когда-либо в жизни. Поэтому, не смотря на нечестность со стороны своего заказчика и невероятные угрозы своей жизни, которые не снились ни одному офицеру или солдату ни одной армии мира, дело было очень интересным.

Подержав камешек в руке, он положил его обратно на письменный стол, сел прямо на пол, в позу лотоса, и снова погрузился в глубины совей внутренней Вселенной. Снова перед глазами его был устраняющий все отрицательные эмоции и переживания мир воды, которая смыв все его сожаления, сомнения и печали, снова сделала отставного антрополога готовым к любым делам и ситуациям.

Спустя год, ТГЗ узнал, что всемирно известный банк» Модерн», с деньгами его вкладчиков, а также миллионер Герхард фон Клаус XII, исчезли без следа. Никто, ни полиция, ни армия, не разведка, не смогла найти хитроумного мошенника, он словно в воду канул… Ну это еще только впереди, а пока, Тарас Затрищенко находился в мире воды, который был значительно совершенней, чем наш мир. Ведь в нем отсутствовала агрессия в любой ее форме. Там был только покой и любовь, которая и не снилась человеческому существу. Это был мир его души. Это был мир ТГЗ…

Примечания

1

Добрый день, хорошая жизнь (якобы укр.)

2

Доброе утро, сэр! Сейчас десять часов утра! Что вы собираетесь делать? (вроде как англ.)

3

«Внимание! Внимание! TGZ, очень опасно! Враг номер один!» (типа англ.)

4

Союз бородатых (ну вроде как англ.)


home | my bookshelf | | Союз бородатых |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу