Book: Девушка, которая лгала



Девушка, которая лгала

Сью Фортин

Девушка, которая лгала

Sue Fortin

THE GIRL WHO LIED


Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd.

Печатается с разрешения издательства HarperCollins Publishers Limited.


Серия «Психологический триллер»


© Sue Fortin, 2016

© Перевод. В. Соколов, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Моей маме и дочерям – с вечной любовью


Часть 1

Про вчера я рассказывать не буду – потому что тогда я была совсем другая.

Льюис Кэрролл

Глава 1

Лондон, Англия

Я всегда этого боялась, и вот оно случилось. Все вернулось на круги своя. Мои пальцы теребили кулон в виде трискеля и по очереди трогали каждую из трех его оконечностей. Отец. Мать. Дитя. Я еще раз перечитала письмо.

От: Ройшн Маршалл

Кому: Эрин Хёрли

Тема: Встреча


Привет, Эрин.

Не стоит меня игнорировать. Ты же не думаешь, что сможешь вечно прятаться от всех и вся?

У меня есть для тебя кое-что интересное.

Позвони.

Ройшн.

Мой палец завис над клавиатурой. Мне хотелось просто удалить письмо. Если я не отвечу, может, она отвяжется. Оставит меня в покое. Я откинулась в кресле и сделала глубокий вдох. Тревога, дремавшая во мне все это время, зашевелилась, вытянула руки и крепко скрутила мне живот. Сколько раз я мысленно проигрывала этот момент, готовясь к встрече со своим прошлым, – и вот он застал меня врасплох.

– Ага! Попалась!

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я быстро щелкнула на иконку с входящей почтой и закрыла окно. Выдавив из себя улыбку, я повернулась лицом к Эду.

– Боже, как ты меня напугал, – мой голос звучал излишне бодро. – Давно ты здесь?

Я лихорадочно попыталась восстановить в памяти последние минуты. Сколько времени я сидела, уставившись в экран? Мог ли Эд увидеть почту и прочитать письмо?

Эд хохотнул.

– Эй, что ты там прячешь?

Конечно, это была шутка, но он попал в точку.

– Где это видано, чтобы девушка выдавала боссу и бойфренду все свои секреты?

Я рассмеялась в ответ. Но мой смех прозвучал ненатурально. Эд, склонив голову набок, изучал меня внимательным взглядом.

На столе зазвонил телефон, и я возблагодарила небеса за то, что мне не придется продолжать эту беседу.

– Салон красоты «Гамильтон», добрый день!

Я подняла взгляд на Эда, и тот, подмигнув, вышел из комнаты.

Прямая угроза миновала, но подспудный страх остался – а это значило, что мне надо действовать. Я не могу полагаться только на случайность и удачу: рано или поздно мне не повезет. И уж тем более нельзя позволить своей бывшей школьной подруге взять контроль над ситуацией.

Быстро закончив с заявкой на массаж спины, я повесила трубку и украдкой взглянула на кабинет Эда.

Он не отрывал взгляда от своего компьютера. Я снова открыла почту и нашла письмо Ройшн. Но вместо того чтобы ответить, переслала его на свой личный почтовый ящик. Придется дать ей этот адрес. Не хочу, чтобы она писала мне на работу. Я сверилась с телефоном – письмо дошло. Осталось только удалить оригинал на рабочем компьютере. Я знала, что какие-то следы удаленных файлов в любом случае остаются на жестком диске, но вряд ли их будет кто-то искать.

Все заняло не больше минуты – как раз перед тем, как появилась следующая клиентка. Восковая эпиляция ног.

– Одну минутку, я сейчас освобожусь, – проворковала я, еще раз убедившись, что злополучное послание исчезло из рабочей почты.

Весь оставшийся день я, как ни старалась, не могла выбросить из головы Ройшн и ее письмо. До сих пор мне удавалось ее игнорировать. Впрочем, зная Ройшн, наивно было думать, что она оставит меня в покое, если я просто не отвечу. Нет, она не сдастся. В ее первом письме не было никакой угрозы. Так обычно пишут людям, с которыми давно не виделись. Второе, как я сейчас понимаю, звучало более напористо. И вот уже третье: ясно, что она не отстанет, да и на приманку, которую она мне подкинула, – «кое-что интересное», – как я могу не отреагировать? Теперь, после всего, что я сделала?

Рабочий день кое-как закончился; я уже собиралась уходить и напоследок проверяла список дел на завтра, когда зазвонил телефон. Я вздохнула, надеясь, что звонок не займет у меня много времени.

– Добрый день, салон красоты «Гамильтон», – выдала я на автомате. – Чем могу помочь?

В трубке молчали, но я чувствовала, что на линии кто-то есть. Я слышала дыхание.

– Алло, чем могу помочь? – повторила я.

Во рту у меня вдруг пересохло, на шее выступили капли пота. Я знала, кто это звонит.

– Привет, Эрин, – произнес женский голос. – Это я. Ройшн.

Ее мягкий провинциальный говорок заструился из трубки и плавно вошел мне в ухо.

От моего ирландского акцента почти не осталось следа. За десять лет он практически исчез, и я не пыталась его удержать. Поначалу Эд смеялся над ним, и это была еще одна причина, чтобы поскорее от него избавиться. Еще одна ниточка из прошлого, которую мне хотелось оборвать. Я ответила с безупречным лондонским произношением:

– Прошу прощения. Наверное, вы ошиблись номером.

Я не могла с ней говорить. Только не сейчас. Не на работе.

– О, я так не думаю, – ответила она.

В ее голосе слышались снисходительные нотки. Тот же покровительственный тон, который я помнила еще со школы.

– Не вешай трубку, ты должна послушать, что я тебе скажу.

Я оглянулась на дверь Эда. Она была закрыта. За матовым стеклом расплывался его силуэт: он сидел за столом.

– Чего тебе нужно? – я говорила тихо, почти шепотом.

Мне не хотелось, чтобы она уловила в моем голосе страх.

– Нам надо поговорить, – ответила Ройшн. – И брось ты свой акцент.

– Что тебе нужно? – повторила я, проигнорировав ее укол.

– Ты бы уже знала, если бы вовремя отвечала на письма.

Все это доставляло ей удовольствие, честное слово. И я сразу вспомнила наше детство. Как она любила все контролировать: в пять лет – во что нам играть на площадке, в двенадцать – какую музыку слушать, в пятнадцать – что надевать на вечеринку. Мы делали так, как хотела Ройшн. А я всегда ей уступала. Потому что она была хорошенькой, популярной и богатой: у нее было все, чего не было у меня. И она частенько меня дразнила – так же, как сейчас. Не считая того, что с тех пор я сильно изменилась. Мне больше не хотелось повиноваться.

– Вот что, Ройшн, – произнесла я твердо. Возможно, если дать ей отпор сразу, я все-таки смогу ее отшить. – Если тебе есть что сказать, выкладывай. У меня мало времени. Я уже ухожу.

– Только не строй из себя занятую особу, Эрин, – возразила она. – Я тут нашла одну твою вещицу.

– Да, и какую же?

Я понятия не имела, о чем она говорит, и мне было не по себе.

– Фотографию, – она выдержала паузу для пущего эффекта. Пауза сработала. Потом небрежно добавила: – Ту, где ты вместе с Найалом.

– Ройшн, давай к делу.

Сквозь стекло я увидела, что Эд встал из-за стола и собирается уходить.

– Знаешь что, я ее отсканирую и отправлю тебе по почте.

Я с трудом удержалась от вздоха. Нельзя, чтобы она заметила, что я на взводе. Эд уже надевал пиджак. Сейчас он выйдет из кабинета и подойдет ко мне. Завтра нерабочий день, и мы планировали сходить куда-нибудь вечером, а потом я обычно оставалась у него дома.

Надо избавиться от Ройшн.

– Только не на работу. Вышли на мою личную почту.

Я быстро продиктовала ей адрес.

– И не забудь ответить, – предупредила Ройшн. – Нам надо поговорить.

Я промолчала и положила трубку. Как раз вовремя – Эд вышел из кабинета. В одной руке у него была сумка, в другой – ключи от машины.

– Ну что, идем? – спросил он.

– Эд, я что-то неважно себя чувствую, – пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Мне нехорошо.

Это была наполовину правда. Меня мутило от мысли о том, что приготовила мне Ройшн.

– На тебя это не похоже, – Эд сдвинул брови. – Ладно, давай обойдемся без ужина. Сразу ко мне.

Я улыбнулась.

– Знаешь, мне лучше пойти домой. – Еще одна полуправда. – Все равно сегодня от меня не будет никакого толку. – Я взяла сумочку и сняла с вешалки пальто. – Извини.

– Ладно, все в порядке, – ответил Эд. – Доберешься сама или подбросить тебя до дома?

– Доеду сама. Все хорошо.

– Пришли мне сообщение, когда приедешь, ладно? – Он обнял меня и поцеловал в лоб. – А я позвоню Ральфу, может, пропустим с ним по стаканчику. Береги себя и напиши, когда будешь дома, хорошо? – Он пролистал список своих контактов и по пути к двери уже набрал номер. – Ральф, дружище! Есть планы на вечер?

Его голос затих в конце коридора.


Вернувшись домой – две съемные комнаты на верхнем этаже, – я на ходу поздоровалась с консьержкой и поднялась к себе. Стэйси, одна из моих соседок, приветствовала меня через дверь. Ее комната выходила окнами на улицу. Мы были дружелюбны друг с другом, но друзьями не были. Как и с тем парнем, что жил этажом ниже. Я даже не знала толком, кем он работает: он не распространялся о таких вещах. Каждый из нас жил своей жизнью, и меня это вполне устраивало. Лучше держать людей на расстоянии.

Добравшись до верхней площадки, я отперла дверь и вошла в свою «крепость». Я заварила зеленый чай и сразу села к компьютеру. Двигая мышь и целясь курсором в иконку почты, я заметила, что руки у меня дрожат.

Ройшн не тратила время зря. Ее письмо уже было во входящих. Скрепка справа указывала, что к письму приложен файл.

Я перевела дух и щелкнула на письмо.

Позвони мне сегодня в шесть вечера, или пожалеешь. Это последний шанс.

Внизу стоял номер ее мобильника.

Я передвинула курсор на «скрепку». Файл с изображением. Дважды щелкнув мышью, я откинулась на спинку и стала ждать, когда загрузится картинка.

Это заняло всего пару секунд.

Что-то больно сжалось у меня в животе, и мне показалось, что меня сейчас стошнит.

– О господи, нет!

Я прижала руки к лицу и со всей силы потерла, словно надеясь стереть то, что появилось у меня перед глазами. Тщетно.

На мониторе в полный размер красовался снимок, запечатлевший меня и Найала Маршалла. Будь там что-нибудь другое, я бы и глазом не моргнула, но это… И откуда она его только взяла? Я начисто о нем забыла.

Где-то внизу позвонили в дверь, и на лестнице послышались торопливые шаги. Не успела я понять, что происходит, как в комнату постучали.

Я вскочила с места, и стоявшая на коленях чашка взлетела вверх. Зеленый чай обрисовал в воздухе причудливую дугу и щедрым каскадом обрушился на клавиши ноутбука.

– Эрин? Эрин? Ты здесь?

Эд нервно стучал костяшками пальцев в дверь.

На секунду я остолбенела, беспомощно переводя взгляд с двери на ноутбук и обратно.

– Эрин! – Его голос звучал взволнованно и настойчиво. – С тобой все порядке?

Он стучал все громче.

В кровь хлынул адреналин; я быстро схватила ноутбук, перевернула его и потрясла, надеясь, что вода не попала на важные детали.

– Минутку!

Я кинулась в ванную, примыкавшую к маленькой спальне. Сорвав со стены полотенце, я быстро вытерла клавиатуру.

– Эрин!

Кажется, Эд разволновался не на шутку.

Я пристроила ноутбук на столике в ванной, поставив домиком: может, это его спасет.

– Уже иду!

Пробегая мимо стола, я на ходу махнула полотенцем, чтобы стереть остатки чая. Большая его часть, похоже, попала на компьютер.

Наконец я распахнула дверь и увидела Эда, стоявшего с раскрасневшимся лицом. Губы у него были плотно сжаты, а между бровей появилась знакомая морщинка – верный знак того, что он раздражен.

– А я как раз собирался взломать дверь, – заметил он.

– Прости, я была в ванной. – Я отступила назад, чтобы он мог войти. – Не думала, что ты придешь. Ты же вроде собирался выпить с Ральфом.

– Да, но Ральф сегодня занят, – ответил он. – В любом случае я хотел проверить, как твои дела. Если тебе нехорошо, поедем ко мне. У меня гораздо уютнее.

Он пренебрежительно кивнул на мою квартирку. Эд никогда не делал тайны из того, что думает о моем жилище. Разумеется, оно не имело ничего общего с его роскошным холостяцким гнездышком на четырнадцатом этаже с видом на Темзу.

– Со мной все в порядке, – ответила я.

Я вспомнила про ноутбук в ванной и взглянула на часы. До назначенного Ройшн времени осталось полчаса.

– Не глупи, – возразил Эд. – Я настаиваю. Пойдем ко мне.

– Я хочу отдохнуть.

– Прекрасно. Можешь сделать это в более приятном месте.

– Нет, я хочу здесь. Мне надо просто лечь в постель.

– Эрин, иногда ты такая упрямая, – в его голосе снова послышалось раздражение. Он решительно взял мою куртку и сумочку. – Упрямая и капризная. Идем.

Эд потащил меня к двери, как ребенка.

– А мои вещи? – Последняя попытка сопротивления.

– Твоя сумка лежит в моей машине. Ты сама положила ее туда сегодня утром. Помнишь?

Он был прав. Я действительно засунула сумку к нему в багажник. Вот дура. Я бросила взгляд на часы. Еще двадцать пять минут. Даже если нам удастся проскочить без пробок и попасть к Эду к шести, я все равно не смогу позвонить Ройшн. Эд будет рядом. Придется запереться в ванной и написать ей сообщение, что позвоню завтра. Может, это удержит ее от того, что она задумала.

Графство Корк, Ирландия

Керри до блеска натер тряпкой топливный бак «Ямахи». Осталось только напылить изображение грудной клетки и насадить на каждое ребро по маленькому черепу. Необычно, но эффектно. Он любил выполнять частные заказы. Вообще-то на жизнь он зарабатывал как механик, но аэрография была его страстью. Это почти то же самое, что делать татуировки, только на байках.

Накинув на бак чехол, Керри сверился с часами. Седьмой час. Пора заканчивать. Его кузен Джо уже ушел, а Макс, отец Джо и владелец мастерской, взял выходной. Поэтому у него было полно времени для работы.

Керри в последний раз оглядел мастерскую и вышел через заднюю дверь. Он жил в том же доме, этажом выше, но ему хотелось наскоро перекурить после работы. Хотя стояла середина мая, день был пасмурный и хмурый. Ветерок, задувавший с моря, холодил руки, и Керри слегка поежился. Свернув сигарету, он остановился на дорожке и оглядел Хай-стрит и старую дорогу, располагавшуюся за вереницей магазинов.

Его взгляд зацепился за что-то необычное. В первый момент ему показалось, что это черный мешок для мусора, по ошибке оставленный уборщиками, но потом, сделав затяжку и прищурившись, он разглядел фигуру человека. Тот опустился на колени и, похоже, над чем-то наклонился. Или над кем-то.

Человек поднял голову и махнул рукой в конец дороги. Потом, словно почувствовав его взгляд, оглянулся через плечо и увидел Керри.

– Какого?.. – воскликнул Керри, тут же узнав Мэри Хёрли, главным образом, по копне темно-рыжих волос.

Она сразу вскочила на ноги и кинулась к нему.

– Керри! Керри! – крикнула она на ходу. – Помоги мне. Пожалуйста!

Керри бросил недокуренную сигарету и двинулся навстречу. Он поймал Мэри на бегу, когда она чуть не сбила его с ног в приступе паники.

– Эй, эй, все хорошо, – произнес он, крепко взяв ее за плечи. – Успокойтесь, миссис Хёрли. Что случилось?

Миссис Хёрли подняла голову и взглянула на него. Лицо ее было смертельно бледно, в глазах стоял безумный страх.

– Это Джим, – выдохнула она. – Он упал или… или не знаю что. – Отпрянув от Керри, она схватила его за руку и потянула назад к шоссе. – У него кровь. Скорее!

Джим Хёрли действительно истекал кровью. Под затылком у него уже разлилась большая пурпурная лужа. Тело с неуклюже подвернутой рукой беспомощно лежало поперек тротуара.

Керри вынул из кармана мобильник и быстро набрал службу спасения.

– Надо принести одеяло и полотенца, – обратился он к Мэри, ожидая, пока ему ответят.

Нагнувшись, он нащупал артерию на шее Джима. Пульс есть. Слабенький, но есть.

Оператор службы взяла трубку и после нескольких вопросов и советов по оказанию первой помощи пообещала срочно прислать «Скорую». Мэри вернулась с фланелевым одеялом.

– Как он? – спросила она, когда Керри накинул розовое покрывало на Джима.

– «Скорая» уже едет, – ответил Керри.

Он понятия не имел, что с ее мужем. Плотно свернув полотенце, он приложил его к голове Джима.

– Если не видите, где у него рана, лучше ничего не трогайте, – посоветовала ему оператор. – Возможно, у него сломан позвоночник. Подождите врачей. Подложите полотенце с двух сторон, чтобы стабилизировать голову.

– Кажется, я вижу край раны, – пробормотал Керри. – Она прямо на затылке. Похоже, глубокая.

– Просто подложите полотенце. Не прижимайте его к голове. Так можно сделать только хуже.

Керри не был доктором, но струйка крови, сочившаяся за ухом Джима, ему не нравилась. Мэри стояла рядом и молча смотрела на мужа. Очевидно, она была в шоке.

– Все в порядке, миссис Хёрли. Присядьте рядом. Возьмите его за руку. – Мэри огляделась по сторонам. – «Скорая» сейчас приедет. Ну, давайте же.

Мэри кивнула и, опустившись на колени, взяла Джима за руку и стала бормотать какие-то успокаивающие слова. Керри показалось, что она успокаивает больше себя, чем своего мужа.

Дыхание Джима становилось все более прерывистым. Керри с нетерпением ждал «Скорой». Городок Россуэй стоял на отшибе, милях в десяти от столицы графства, соединенный с Корком только парой узких и извилистых дорог. Не самое лучшее место для вызова «Скорой».

Звон пустой бутылки, опрокинутой и покатившейся по асфальту, заставил его встрепенуться. Ему показалось, что в предвечерних сумерках промелькнула какая-то тень. Из-за мусорного бака выскочил кот, перебежал через дорогу и нырнул за ограду поликлиники.



Поликлиника. Как он сразу об этом не подумал? Он оглядел серое здание. В окнах было темно. Вспыхнувшая надежда тут же погасла. Случись все получасом раньше, они еще могли бы застать врачей. А теперь все уже разъехались по домам. Насколько он знал, никто из врачей не жил в Россуэе. Значит, на их помощь рассчитывать не приходится. Правда, оставалась еще Дайана Маршалл. Она была в Россуэе семейным врачом, но он сразу отбросил эту мысль. Ее дом стоял на окраине. Десять минут туда, столько же обратно. «Скорая» приедет раньше. К тому же неизвестно, трезвая она сегодня или нет. Если верить Ройшн, ее мама частенько баловалась шерри.

Наконец раздался долгожданный шум мотора, и дома озарил синий свет мигалок. Керри выбежал на главную дорогу и жестами показал водителю, что нужно свернуть на старую дорогу.

Сотрудники «Скорой» с профессиональной уверенностью осмотрели Джима, наложили на голову временную повязку и перенесли к машине. Все это заняло не больше пяти минут.

Керри стоял, обняв Мэри за плечи, и следил за тем, что происходит.

– С ним все будет хорошо? – спросила Мэри.

Санитар втолкнул носилки внутрь фургона.

– Нужно срочно доставить его в больницу, – ответил он. – Вы с нами?

– Но я не заперла дверь. – Мэри растерянно оглянулась на свой дом.

– Не волнуйтесь, миссис Хёрли, – вмешался Керри. – Дайте мне ключи. Я об всем позабочусь.

Он заметил, что санитар уклонился от вопроса Мэри, и понял, что время поджимает.

Мэри вынула из кармана связку ключей.

– Тут все – и от дома, и от кафе.

Керри взял ключи.

– Хорошо, а теперь езжайте, – кивнул он. – Мне сообщить Фионе?

– Да, пожалуйста. И пусть она позвонит Эрин.

Глава 2

Лондон, Англия

Телефонный звонок заставил меня замереть от страха. Я не знала, что мне делать и что думать. Все мои мысли и чувства перемешались, толкаясь взад и вперед, как автомобили в плотной пробке. Полный хаос.

– Насколько все это серьезно? – в голосе Эда слышалось сочувствие. – Что сказала твоя сестра?

– Фиона говорит, что дело плохо. Отец в реанимации. Кажется, он упал на лестнице и ударился головой о ступеньки, – ответила я через силу.

У меня и так были натянуты нервы из-за того, что я не позвонила Ройшн. А теперь это.

– Фиона была очень взволнованна, когда я с ней говорила.

Я нажала кнопку «печать» на ноутбуке Эда, и документ отправился на принтер.

– Ты уже заказала обратный билет? – Эд навис за моей спиной.

Его рука успокаивающе легла мне на плечо.

– Нет, сначала посмотрю, как там дела. Я должна убедиться, что с мамой все порядке. – После паузы я добавила, больше из чувства долга: – И с папой, конечно, тоже.

О том, что мне нужно увидеться с Ройшн, я благоразумно промолчала.

– Хорошо, я подыщу тебе кого-нибудь на замену.

– Эмбер с удовольствием меня подменит. Она всегда говорит, что ей не хватает часов.

Я взяла выскочивший из принтера лист бумаги.

– Все равно, держи меня в курсе, ладно? Сама знаешь, менять график дежурств – та еще морока.

В этом весь Эд – работа на первом месте. Приятно быть подружкой босса, но порой меня это раздражало.

– Постараюсь, – ответила я. – Первым делом надо поговорить с врачом.

Эд немного помолчал.

– Ты не против, что поедешь одна? Может, составить тебе компанию? Конечно, с работой будет завал, но, пожалуй, я смогу выкроить пару дней.

Я с трудом удержалась от вздоха. Насчет Эда у меня давно не было иллюзий. Бизнес для него все, и если он предлагал мне помощь, то исключительно из чувства долга, а не из искренней заботы. Я постаралась ответить как можно мягче, чтобы не спровоцировать ссору.

– Все нормально. Так даже лучше.

– Ты уверена, что справишься? Тебе было нехорошо.

– Пустяки. Сейчас я в полном порядке. Но все равно спасибо.

– Правда? Тогда ладно. Давай я вызову тебе такси до дома, чтобы ты могла собрать вещи, а потом закажу еще одно до аэропорта. – В его голосе явно слышалось облечение. – Я мог бы подбросить тебя сам, но, знаешь, все эти дела… нужно кое с кем встретиться… и вообще…

Он замолчал.

– Спасибо. Не волнуйся. Я все понимаю.

Я не стала напоминать ему, что завтра выходной.

Только забравшись в такси, я смогла наконец глубоко вздохнуть. Меньше всего мне хотелось ехать в Ирландию. После переезда в Англию я почти не бывала дома. Слишком много неприятных воспоминаний осталось в том приморском городе, где я родилась. Но теперь меня заставили вернуться. И я чувствовала, что моя тревога переходит в страх.

Как только такси свернуло за угол, я достала мобильник и нашла письмо Ройшн. Внизу стоял ее телефонный номер, и я ткнула в него пальцем. Через пару секунд в трубке послышались длинные гудки.

Автоответчик переключил меня на голосовую почту.

– Это Эрин…

Я остановилась. Сначала надо все как следует обдумать. Никакой паранойи, просто осмотрительность. Может, я слегка и перебарщивала, но осторожность мне никогда не помешает, и я меньше всего хотела проколоться именно сейчас.

– Я еду к тебе. Позвоню, как только буду в Россуэе.

Графство Корк, Ирландия

Лицо отца, лежавшего на больничной койке под белоснежной простыней и вязаным пледом, казалось серым. Он незаметно для меня сильно постарел и при этом стал совсем маленьким и хрупким, будто съежился. Его погрузили в искусственную кому, и он ровно и медленно дышал, в остальном храня полную неподвижность. Аппарат вентиляции легких мерно жужжал в тихой палате, а звуковой сигнал кардиомонитора показывал стабильный ритм.

– Ну, как он? – спросила я у мамы, которая обняла меня и вернулась на свой пластиковый стул у кровати.

Она приложила палец к губам и прошептала:

– Завтра ему сделают томографию мозга. Сперва нужно, чтобы спал отек. – Она улыбнулась уголками губ, видимо, желая меня успокоить. – Все в порядке. Твой отец всегда был сильным бойцом. Он выкарабкается.

Я отвела взгляд от ее поблекшего лица. Меня кольнуло чувство вины. Я не испытывала к отцу того сочувствия, которого он заслуживал.

Наши отношения всегда были натянутыми, а лет десять назад из них улетучились последние следы симпатии. Я подавила в себе гнев, который всегда вызывали эти воспоминания. Потом вновь взглянула матери в глаза.

– Что все-таки произошло? – спросила я, теребя свою подвеску.

Мне надо было чем-то занять руки. У меня разошлись нервы – пальцы дрожали.

– Я вышла из кафе и увидела, что отец лежит под лестницей, – ответила мама. – Вот как это было.

Она шмыгнула носом: подняв взгляд, я увидела, что она возится со своим рукавом, оттуда вскоре появился носовой платок.

– Тебе что-нибудь нужно, мама? Ты не голодна?

Я решила сменить тему, чтобы не расстраивать ее еще больше.

– Нет, все хорошо, – ответила она тихо, и на ее лице мелькнула благодарная улыбка. Она затолкала платок обратно в рукав. – Медсестры тут за мной приглядывают, спасибо им.

Мне не казалось, что с мамой все хорошо. Она выглядела совсем усталой и измученной.

– Давай я принесу тебе чай, – предложила я. – И себе тоже. Подожди минутку.

Одна из медсестер любезно объяснила мне, как пройти на кухню, где можно вскипятить воду и заварить кофе или чай. Включив чайник, я стала ждать, думая о маме. Я беспокоилась о ней куда больше, чем об отце. Мне не нравились темные круги под ее глазами и резко осунувшиеся скулы. Вид у нее был вконец измотанный. Работа в кафе выжимала из нее все соки. А теперь, когда отец попал в больницу и за ним нужно присматривать, как она сможет совмещать бизнес с уходом за больным?

Вслед за этой вылезла другая, еще более темная мысль, только ждавшая повода, чтобы вырваться наружу. А если он умрет? Что я тогда подумаю и почувствую? Но сейчас мне не хотелось слишком глубоко заглядывать в себя. Вряд ли мне понравится то, что я могу там обнаружить. Вместо этого я целиком сосредоточилась на том, чтобы заварить более или менее сносный чай и отнести его маме. В отдел интенсивной терапии не разрешали приносить напитки и еду, поэтому мы сели в маленьком холле в конце коридора.

– Ты разминулась с сестрой, – сообщила мама, поставив чашку на колени. – Она не смогла остаться из-за детей. Шейн сегодня дежурит. Ты слышала, что его сделали сержантом?

– Да, Фиона говорила. По-моему, вполне заслуженно. Он прекрасный полицейский.

Говорить в такой ситуации об обычных, повседневных делах: в этом было что-то ненормальное.

Допив чай, мы вернулись к отцу. В палате стояла полная тишина, не считая ритмичного писка кардиомонитора и шума дыхательного аппарата, накачивавшего воздух в трубку. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

– Тебе пора идти. Нет смысла торчать тут вдвоем, – сказала мама, прервав затянувшееся молчание. – Лучше сходи к Фионе, она тебя ждет.

– А как же ты? Я не хочу оставлять тебя одну, – возразила я, нахмурившись. – Ты не можешь сидеть тут всю ночь.

– Я никуда не денусь. – Она похлопала меня по колену. – Нет, правда, ступай к Фионе. Отдохни, а утром придешь снова. Если будут новости, я позвоню. В любом случае тебя здесь не оставят.

Меня это не убедило, но, взглянув на ее сдвинутые брови, я поняла, что спорить бесполезно.

– Ладно, если ты хочешь…

– Да, да. Утром сходи в мастерскую Райта и возьми ключи от квартиры и кафе. Загляни ко мне и прихвати мою косметичку и что-нибудь из одежды.

Мама встала. Это был сигнал, что пора идти. Я подошла к ней и поцеловала в щеку.

– Хорошо, мама, как скажешь. Увидимся утром, – сказала я, стараясь говорить бодрым тоном. – Кого мне спросить в мастерской?

– Э… спроси Керри, – рассеянно ответила мама, глядя на подходившую медсестру.

– Надо сделать пару обычных процедур, – объяснила нам сестра.

– Ладно, не буду мешать. – Я ободряюще улыбнулась маме. – Пока, мама.

– А как насчет отца? – остановила она меня. – С ним тоже надо попрощаться.

– Мы считаем, что родственникам имеет смысл общаться с пациентами в коме, – вставила медсестра. – Иногда это помогает им прийти в себя.

Я замялась.

– И что мне сказать?

– Просто беседуйте с ним так, как будто он в сознании, – предложила девушка. – Сначала это кажется странным, но вы быстро привыкнете.

Я подошла к койке и тронула отца за руку.

– До свидания, папа, – произнесла я, чувствуя сильную неловкость. Медсестра одобрительно улыбнулась, и я подумала, что надо сказать что-то еще. – Увидимся завтра.

Я с облегчением покинула больницу и быстро направилась к сестре.


К дому Фионы вела кирпичная дорожка, обрамленная фонариками и четко рассаженными бархатцами. На ярко освещенной лужайке красиво чередовались полосы темной и светлой травы. Аккуратно, как свежий маникюр. Эффектно и щегольски выглядела черная лакированная дверь с хромированной ручкой. Фиона – моя родная сестра, на восемь лет меня старше, – открыла мне раньше, чем я успела дойти до конца дорожки.

Мы обнялись на пороге. Знакомый запах ее духов окутал меня ароматным облаком. Я почувствовала облегчение. Фионе всегда это удавалось. Вселять в меня силу и уверенность. Рассеивать мои тревоги.

– Привет, дорогая. – Она крепко прижала меня к себе. – Как твои дела? Что в больнице? Ничего нового?

– Я в порядке. Очень рада тебя видеть. Папа еще без сознания, мама с ним. – Я поежилась от холода. – Я тоже хотела остаться, но мама настояла, чтобы я ушла.

– Да уж, с ней не поспоришь. Ладно, что мы стоим в дверях. Заходи, только потише – дети уже спят.

Пять минут спустя я сидела в безупречно чистой кухне Фионы и сжимала в ладонях чашку из тонкого фарфора. Ее тепло грело мне руки. На дверце холодильника висела фотография семейства Кин: Фиона, Шейн, Софи и Молли. Похоже, ее сделали в прошлом году, когда они ездили в Испанию. Софи сидела на плечах у Шейна. Фиона и Молли смотрели на них снизу, и все сияли от счастья. Шейн – высокий парень с крепкой фигурой. Должно быть, он очень внушительно выглядел в полицейской форме. Но на этом снимке он больше смахивал на «Большого и Доброго Великана» Роальда Даля, и мне подумалось, что имя Софи здесь очень кстати.

– Как Шейн? – спросила я, когда Фиона села рядом.

– Хорошо. То есть не совсем. Честно говоря, он здорово измотан. Как и я. С его мамой совсем плохо. Мы думаем перевезти ее к нам.

– Она больше не справляется одна? – спросила я.

– Да, у нее проблемы с едой, и, вообще, от нее можно ждать чего угодно. – Фиона устало вздохнула. – Недавно она оставила на плите сковородку и сожгла ее так, что включилась противопожарная сирена. Из кухни повалил дым. Примчались пожарные, началась суматоха. С тех пор я сама для нее готовлю. Но она милая старушка, и я совсем не против поселить ее у нас. В конце концов, поэтому мы сюда и вернулись.

Я кивнула, вспомнив тот день, когда Фиона и Шейн бросили свою квартирку в Лондоне и помчались обратно в Ирландию, чтобы ухаживать за его овдовевшей матерью. Мне едва удавалось удержать слезы, пока их машина и грузовик с вещами не скрылись за поворотом.

Странно, Фиона называла возвращением домой то, что для меня было скорее бегством из дома. Дом – это место, полное любви и дорогих воспоминаний. Ирландия никак не вязалась у меня с этим словом.

Мне вдруг вспомнилось письмо Ройшн, и желудок сразу скрутило от страха, все это время сидевшего где-то внутри. Я собиралась рассказать обо всем Фионе, но потом передумала. Может быть, мне удастся как-нибудь самой все уладить. У нее и так полно проблем: свекровь, теперь отец. Скажу, если деться будет некуда. Но я была уверена, что справлюсь сама. По крайней мере, надеялась.

Звонок ее телефона прервал мои мысли. По разговору я поняла, что это Шейн. Фиона ушла в гостиную, чтобы поговорить с мужем, а я заварила себе еще чашку чая.

Она вернулась через пару минут.

– Шейн сказал, что позвонит с дежурства в больницу, чтобы узнать, как дела у папы и мамы.

– Что произошло? Почему папа упал с лестницы? – спросила я.

– Точно не знаю. Похоже, пока мама закрывала кафе, папа понес дневную выручку наверх, в сейф. Когда он не вернулся, мама пошла его искать и увидела под лестницей.

– И рядом никого не было? Может, кто-то что-то видел?

– Нет, только Керри из мотомастерской, он стоял на улице.

– Когда это случилось?

– В седьмом часу, – ответила Фиона, подумав. – В это время папа всегда кладет выручку в сейф. Правда, мы не знаем, что произошло на этот раз.

– То есть?

– Мама не может найти ключ от сейфа, поэтому неизвестно, когда папа упал – до или после того, как отнес деньги. Сумки при нем не было.

– Думаешь, его могли ограбить?

– Мы ничего не знаем, – покачала головой Фиона. – И меня это беспокоит.

– Но ведь мама должна знать, где лежит ключ.

– Она не помнит, – вздохнула Фиона. – Я пыталась ее расспросить, но она так ошарашена всем случившимся, что я решила не настаивать.

– Значит, ты тоже не в курсе, где хранят ключ и есть ли дубликат? – спросила я неуверенно.

Фиона криво усмехнулась.

– Ты же знаешь папу. Секретная информация.

– Ладно, я поищу, когда буду в квартире, – пробормотала я.

Как бы я ни относилась к отцу, мысль, что на него напали и ограбили, была не из приятных.

– Честно говоря, сейчас это самая меньшая из наших проблем, – заметила Фиона.

– Да, ты права. – Я заставила себя изобразить сострадание на лице. Потом, чувствуя себя неловко, сменила тему: – Как Молли и Софи?

– О, с детьми все замечательно. – Одна мысль о дочерях заставила Фиону расплыться в улыбке. – Молли последний год ходит в садик. В сентябре пойдет в школу. Молли поступит в первый подготовительный класс, а Софи будет заканчивать пятый.

– Значит, еще два года – и она старшеклассница?

– Да, просто диву даешься, как бежит время, – кивнула Фиона. – Помнишь, когда родилась Софи – какая она была очаровашка? Рыжие локоны, а кожа белая, как лилия.

– Она смахивала на инопланетянку, – согласилась я, вспомнив это время.

К горлу вдруг подкатил комок. Фиона мягко взяла меня за руку.

– Все хорошо, – сказала она. – Просто был длинный день. Не думай о плохом. Все равно ничего не изменишь. Все будет в порядке. Я обещаю.

Позже, поднимаясь к себе в спальню, я приоткрыла дверь и заглянула в комнату Молли. Пятилетняя малышка спала, и ее кудряшки рассыпались по подушке, как золотые звезды. Молли повезло с цветом волос, доставшимся ей от матери, но не повезло с буйными кудрями, унаследованными от Хёрли.

Я не удержалась и зашла еще и к Софи, уютно свернувшейся под одеялом. «Кудрявое проклятие» Хёрли ее не настигло, зато с рыжим окрасом шевелюры – цвета осенних листьев, как говорила мама, – было все в порядке.

Я коснулась собственных волос, цвет которых вполне меня устраивал, – темно-золотой каштан, – а форма была должным образом исправлена: спасибо тем, кто придумал выпрямители. Помню чувство облегчения, когда на четырнадцатый день рождения я получила от Фионы в подарок выпрямитель. Больше не придется пользоваться утюгом, чтобы усмирить непокорные локоны. К тому же эффект от утюга был недолгим, и к обеду мои кудри уже снова скручивались в кольца, что очень веселило моих одноклассников.

Фиона всегда могла все исправить. Пекла кексы, когда мне было плохо. Водила меня на кинопремьеры, провожала и встречала из школы, когда я ссорилась с Ройшн и у меня не было компании. Даже делала мои домашние задания и помогала искать жилье во времена студенчества.



Мягкие шаги по ковру прервали мои мысли. Фиона стояла рядом.

– Решила взглянуть на твоих малышек, – прошептала я. – Крепко спят.

– И слава богу, – ответила она, обняв меня за плечи. – У тебя все в порядке? Не считая того, что случилось с папой.

Мне хотелось ей все рассказать. Фиона наверняка подскажет, что нужно делать. Она всегда мне помогала. Слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела их остановить.

– Фиона, я должна тебе кое-что сказать.

– Да? И что? – спросила сестра, убрав руку и плотно притворив дверь.

Она подавила зевок. Вид у нее был утомленный. Даже в том, как она меня обнимала, чувствовалась усталость. Не самое лучшее время, чтобы вешать на нее еще одну проблему.

– Я рада, что вернулась, – произнесла я быстро.

Она улыбнулась.

– Я тоже рада. И мама. И папа обрадуется, когда придет в себя.

Я не стала спорить. Мы снова обнялись.

Глава 3

Я шагала по Бич-роуд, глядя на знакомую картину: вереницу пестрых магазинчиков с одной стороны и простор моря – с другой. Лодки были привязаны к молу, прилив плавно покачивал их на волнах.

Кафе «Морской конек» находилось в конце улицы. Все здания тут были построены из серого камня, с деревянными дверями и маленькими окнами. Над магазинчиками располагались жилые помещения. Квартира родителей – мой родной дом – накрывала целых четыре торговые точки: канцелярскую лавку, парикмахерскую, благотворительный магазин и кафе «Морской конек», отраду и гордость моего отца. Позади домов тянулась старая деревенская дорога, а на противоположной ее стороне стояла «Мотомастерская Райта».

Папина машина была припаркована возле кафе. У меня были от нее ключи, чтобы я могла ею пользоваться, пока живу здесь. Шейн оформил мне страховку. Не знаю, что сказал бы папа, если бы узнал об этом. Наверное, пришел бы в ужас. Машина у него старая, но на вид этого не скажешь. Он холил и лелеял ее так же, как собственное дитя. Я не удержалась от смешка и поправила себя: он холил и лелеял ее больше, чем собственное дитя.

Свернув к мотомастерской, я собралась с духом и вошла внутрь. У меня не было ни малейшего желания сюда идти, но Фиона повела детей в сад, поэтому обязанность забрать мамины ключи легла на меня. На мне еще висел звонок Ройшн, но я решила, что позвоню ей, как только возьму ключи и смогу поукромнее устроиться в квартире, где мне никто не помешает.

Я надеялась, что в мастерской будет только Керри и мне не придется общаться с его кузеном Джоди Райтом. Керри, скорее всего, меня совсем не помнил, в прошлом мы виделись всего пару раз. А вот Джоди точно меня не забыл – как-никак мы вместе учились в школе.

При мысли о школе во мне снова шевельнулось неприятное чувство. Я не испытывала ностальгии по этим временам. Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула, стараясь стереть из памяти мрачные воспоминания.

Когда я вошла, на двери звякнул колокольчик. Маленькая приемная с кофейным автоматом в углу выглядела обшарпанной. На столике вразброс лежали яркие журналы по мотоциклетной и байкерской тематике, все сильно потрепанные и с загнутыми краями. Из открытой двери за стойкой слышалось радио и периодическое лязганье металла, как будто кто-то работал по железу. Ну да, это ведь мастерская. Я терпеливо встала у стойки, надеясь, что ко мне выйдет Керри.

Минуты через две я крикнула в проем: «Добрый день», – постаравшись выбрать момент, когда шум будет немного слабее. Попытка не увенчалась успехом, и я решила обойти здание и заглянуть в гараж.

Миновав задний дворик и обогнув растекшееся на земле масло, чтобы не запачкать свои белые кроссовки, я подошла к гаражной двери.

– Добрый день! – повторила я, войдя внутрь.

Тяжелый запах – смесь машинного масла, бензина и еще чего-то вязкого и густого – ударил мне в нос и комом подкатил к горлу. В гараже стояло несколько мотоциклов, все в разной степени разобранности. От одного остался, кажется, только остов, и рядом валялись все его детали. То есть я решила, что это детали: для меня они были просто кусками железа и пластика.

Справа поперек помещения тянулась занавеска из толстого мутного полиэтилена. Оттуда выглянул какой-то белобрысый мужчина в белой маске и строительных очках.

Сняв маску, он заговорил.

– Да? – спросил он, глядя на меня. – Чем могу помочь?

Я сглотнула комок в горле. Этот голос мне был хорошо знаком. Джоди Райт. Кажется, он меня не узнал. Господи, пусть так оно и будет!

– Привет. Я ищу Керри.

Я оглянулась и стала осматривать гараж, словно пытаясь определить его местоположение.

– Он наверху, в торговом зале. Сейчас позову. – Джоди зашагал куда-то в конец зала. – Эй, Керри! К тебе пришли!

Для большей убедительности он пронзительно свистнул.

Через минуту где-то наверху открылась дверь.

– В чем дело? – раздался голос.

– Тебя тут спрашивают, – ответил Джоди.

Мне пришлось обернуться. Я увидела фигуру, появившуюся на ступеньках лестницы.

– Привет. Мне нужно забрать ключи для Мэри Хёрли.

Не успел Керри ответить, как вмешался Джоди.

– Эй, подождите! Я вас знаю. – Он уверенно зашагал в мою сторону, встал прямо передо мной и снял защитные очки. – Разрази меня гром, если это не Кудряшка Хёрли! – Я стояла молча, глядя прямо в лицо своему мерзкому прошлому. – Это я, Джо. Джоди Райт! – Он рассмеялся, запустив пятерню в белобрысую шевелюру. – Мы учились в одном классе, в россуэйской школе, помнишь? В классе мистера Бредди, или мистера Бредни, как мы его звали. Я сидел позади тебя вместе с Ройшн. Да ладно, ты должна меня помнить!

Внутри меня все дрожало, но я не моргнула глазом. Теперь я старше. У меня все под контролем. Я с этим справлюсь.

Я выпрямила плечи и без улыбки посмотрела на него с высоты своего роста.

– Ну да, конечно.

– А я сперва не узнал тебя без кудряшек, – продолжал Джо, кивнув на мои идеально прямые волосы, свободно рассыпанные по плечам. – Помнишь моего кузена Керри? Он иногда гостил у нас в летние каникулы.

Я пожала плечами.

– Возможно.

Керри смотрел на меня. Волосы у него были такие же светлые, как у Джоди, но длиннее и слегка растрепаны. На нем были широкие рабочие штаны, болтавшиеся на поясе и сверху донизу измазанные краской. Черная футболка выглядела немногим лучше, а на левом рукаве зияла дыра, открывавшая бицепс с татуировкой в этническом стиле. Он широко улыбнулся и спустился вниз.

– А я как раз подумал, что мы уже где-то виделись, – признался он. – Ты была на дне рождения у Шейна, верно?

Я кивнула, удивившись его памяти. Шейн был одним из старших братьев Джо.

– Да, там было много народу.

Мне не терпелось уйти. Погружаться в школьные воспоминания – совсем не то, чего мне сейчас хотелось.

Джо хохотнул и бодро подхватил:

– Ну, да, одних только Райтов целая куча. Керри как раз только приехал. Явился к нам в один прекрасный день, так тут и застрял. Мама, кажется, даже не заметила, что в доме появился лишний рот. – Я вежливо кивнула. Он весело продолжал: – Ну, чем ты теперь занимаешься? Прошло уже лет десять, не меньше, верно? Ты тогда так неожиданно исчезла.

– Работаю в Лондоне, – ответила я коротко, думая, как поскорее закончить разговор. – Не хочу показаться невежливой, но… мой отец в больнице и… – Я сделала неопределенный жест рукой, не договорив фразу.

К моему облегчению, Керри вступил в разговор и прервал болтовню Джо.

– Конечно, у тебя есть более важные дела, чем вспоминать о старых добрых временах. Прости энтузиазм моего кузена, – добавил он, шутливо хлопнув его по плечу. Покопавшись в большом кармане, Керри достал связку ключей. Он протянул их мне. – Как твой отец?

– Не очень. Состояние стабильное, но они ждут, пока спадет отек, прежде чем делать что-то дальше. У него большая рана на голове. Спасибо, что спросили. – Я взяла ключи у Керри, на секунду коснувшись его грубой руки своими ухоженными пальцами. – Мама сказала, ты помог ей вчера вечером.

– А, пустяки. – Керри пожал плечами. – Просто случайно оказался рядом. Я вызвал «Скорую» и закрыл кафе. Ерунда.

– В любом случае спасибо. Мама тебе очень благодарна. Как и вся наша семья.

– Заходи как-нибудь в паб, поболтаем в старой компании, – предложил Джо.

Прежде чем ответить, я выдержала паузу. Это было последнее, что я хотела бы сделать.

– Я приехала всего на пару дней, так что вряд ли смогу. К тому же в наше время со старыми друзьями общаются через «Фейсбук».

После этих слов у меня вырвался нервный смешок, и, развернувшись спиной к Джо, я зашагала к выходу, небрежно кивнув Керри. Я уже поздравляла себя с тем, что отлично справилась со всей этой ситуацией, когда в спину мне донеслось:

– Увидимся, Кролик!

На мгновение я словно наяву перенеслась в школьное детство. Кролик – прозвище, которое дал мне Джо. Отдаленное сходство между цветом моркови и моих волос, похоже, забавляло его до сих пор. Я хладнокровно переступила через порог, сделав вид, что не расслышала.


У Ройшн быстрее забилось сердце: по лужайке шагала Эрин Хёрли. Она направлялась как раз в ту сторону, где они с матерью припарковали машину. Ройшн получила ее голосовое сообщение, но оно пришло слишком поздно. Она сомневалась, что Эрин приедет, но потом в дело вмешалась судьба, и ее возвращение стало неизбежным. То, что случилось с Джимом Хёрли, было несчастьем для Эрин, но сыграло на руку Ройшн.

Ройшн подумала о маме и о том, как она может среагировать на Эрин. Когда они вышли из машины, она взглянула на нее поверх крыши. У Дайаны, ее матери, сегодня был хороший день. Она казалась спокойной. Вела себя разумно. Говорила ясно и отчетливо. Даже много улыбалась. Но Ройшн прекрасно знала, что все это может измениться в один момент.

– Мама, – позвала она.

Дайана подняла голову и улыбнулась. Ройшн осталась серьезной. Она указала взглядом на Эрин. Мать повернула голову. Ройшн увидела, что ее лицо вдруг потемнело, как грозовая туча. Она пошатнулась, крепко ухватившись за крыло автомобиля.

Эрин Хёрли двигалась прямо к ним. Кудряшки куда-то исчезли, но шевелюра все так же горела огнем, словно бросая вызов полыхавшему в них солнцу.

Нет, совсем не так она представляла себе эту встречу. Ройшн хотелось, чтобы они увиделись вдвоем. Наедине. На ее условиях. Где-нибудь в укромном месте. А не посреди улицы, где появление Эрин застало ее врасплох.

Эрин была уже в нескольких метрах, когда подняла голову и увидела Ройшн и Дайану Маршалл. В ее взгляде мгновенно блеснуло узнавание. Еще через мгновение в нем появился вызов. Она замедлила шаг и остановилась перед машиной. В руках у нее болталась связка ключей.

– Привет, Эрин, – поздоровалась Ройшн.

Ей хотелось проверить маму, но она не стала отворачиваться и отводить взгляд. Ройшн нечего было стыдиться. Не она совершила нечто ужасное, а Эрин. Не она причинила своей семье бесконечную боль.

– Привет, Ройшн. – Эрин на секунду задержала взгляд на однокласснице и повернулась к ее матери. – Здравствуйте, миссис Маршалл.

– Как твой отец? – спросила Дайана.

Ее голос звучал отстраненно. Ройшн сомневалась, что Дайану интересует самочувствие Джима Хёрли, но ее мать всегда соблюдала этикет.

– Не очень, – ответила Эрин.

– Надеюсь, он скоро выздоровеет, – отозвалась Дайана, сама шедшая на поправку. – Передай мои наилучшие пожелания матери.

– Спасибо. Обязательно.

– Ты останешься тут на несколько дней? – спросила Ройшн, чувствуя, что беседа вот-вот закончится.

– Да. Пока родителям не станет лучше, – ответ Эрин прозвучал сдержанно и холодно.

– Мы должны встретиться, – добавила Ройшн. – Кое-что надо обсудить.

– Если я могу чем-то помочь, дайте мне знать, – вставила Дайана, поправив свой деловой жакет и бросив ключи от машины в сумочку.

– Спасибо, у нас все в порядке.

Еще один сухой ответ, который вызывал вспышку раздражения у Ройшн. Неблагодарная! Старая вражда вспыхнула с новой силой. Будь проклята за то, что ты сделала, Эрин!

– Что-то не так? – небрежно обронила Эрин, направляясь к припаркованной рядом машине.

Ройшн узнала автомобиль Джима и Мэри Хёрли: старый универсал, на котором они развозили по уик-эндам нераспроданный товар. В голосе Эрин не было ни капли сочувствия: наоборот, в нем слышалась насмешка, даже вызов.

– Не волнуйся, – добавила она, – я помню, у нас есть, о чем поговорить.

Последняя фраза прозвучала как цитата. Ройшн поняла намек.

– Отлично. Буду ждать с нетерпением, – ответила она.

Заведя мотор, Эрин резко вырулила со стоянки и помчалась по Бич-роуд. Только когда серебристый автомобиль исчез за углом, Ройшн позволила дать волю рвавшимся наружу чувствам. Она взглянула на свои руки. Пальцы тряслись. Чертов адреналин.

Ройшн сделала глубокий вдох. Потом медленно выдохнула. Надо взять себя в руки. Странно, она не ожидала, что встреча с Эрин на нее так подействует.

Ройшн оглянулась на маму. Похоже, Дайана тоже пыталась справиться с эмоциями.

– Мам, все в порядке?

Дайана повернулась к ней.

– Мне надо купить кое-какую мелочь в магазине. Может, ты сходишь пока в аптеку, а потом мы встретимся – скажем, минут через пятнадцать?

Ее вопрос мать пропустила мимо ушей. Ройшн знала, что Эрин Хёрли – запретная тема. Знала она и то, что мать хочет пойти в магазин одна, чтобы купить себе выпивку. Эта тема тоже не обсуждалась. Все, что оставалось, – это еще раз проклясть Эрин Хёрли за то, что она сделала с семьей Маршаллов.


Дайана повернула к дому, и под колесами машины захрустел крупный гравий. Мэйнор-Хаус высился над ними, бросая на шоссе косую тень. Ройшн окинула взглядом дом, где прожила всю свою жизнь. Когда-то он был полон счастья, а теперь стоял холодный и пустой. На обратном пути они все время молчали, и Ройшн старалась не слышать позвякивания бутылок в сумке.

Наконец под колесами мягко зашуршала брусчатка. Дайана заглушила мотор и опустила голову на руль.

– Я так и думала, что она вернется, – произнесла она тихо и откинулась назад, отпустив руль. – До чего же наглая особа. И держится с таким гонором. Ни стыда ни совести.

– Давай пойдем в дом, – ответила Ройшн, открыв дверцу.

Надо было отвлечь мать, пока она не разошлась. Ройшн уже знала все это наизусть. За гневом последует отчаяние, которое, в свою очередь, приглушит алкоголь.

– Я вскипячу чай и приготовлю что-нибудь на обед.

Ройшн понесла пакеты с покупками на кухню, а Дайана направилась в гостиную, и каждый ее шаг сопровождался постукиванием бутылок в сумке. Ройшн заварила чай и наспех сделала два сэндвича с ветчиной. Скорее всего, матери все это не понадобится: Дайана с головой уйдет в свой шерри. Но попробовать все-таки стоит. Она не должна ставить крест на матери. Надо попытаться спасти ее от самой себя. Все, что хотелось сейчас Ройшн, это вернуть ту прежнюю Дайану, которую она знала раньше. И теперь, когда Ройшн нашла эту фотографию, ей казалось, что она знает, как это сделать. Возможно, все еще можно исправить. Ее мама снова будет счастлива.

Дайана стояла у камина, держа в одной руке бокал шерри, а в другой – фотографию Найала. Снимок был сделан, когда ему было шестнадцать. В ту зиму они катались на лыжах всей семьей. Ройшн поставила поднос на кофейный столик, подошла к маме и, забрав у нее фотографию, поставила обратно на камин. Найал смотрел на нее с фото темно-синими глазами, сдвинув на шлем лыжные очки. Мама всегда требовала, чтобы они надевали шлемы. Она не любила искушать судьбу. Чуть ли не с пеленок она вколачивала им голову мысль о безопасности. У нее был большой стаж работы в «Скорой», и она хорошо знала, что избежать серьезных повреждений вполне можно, если надевать нужную экипировку и правильно ею пользоваться.

Ройшн рассеянно провела пальцами по лицу Найала. На нее это действовало успокаивающе. С тех пор как случилось несчастье, она не раз жалела о том, что он не относился к своей безопасности так же трепетно, как его мать.

Она подвела мать к широкому креслу у камина.

– Садись.

Дверца полированного бара в стиле ар-деко была откинута. На стеклянной полке стояла открытая бутылка с лежавшей рядом крышкой. Ройшн подняла ее и завернула.

– Я еще не закончила, – подала голос Дайана, не поворачивая головы.

– Съешь хоть сэндвич, – попросила Ройшн, снова открыв бутылку и поставив рядом тарелку с закуской.

Дайана взяла бутерброд, но что-то тут же отвлекло ее внимание, и она поставила тарелку на подлокотник.

– Что это там за фото на шкафу? – спросила она, кивнув в другой конец комнаты.

Ройшн мысленно выругалась. Это была ее ошибка. На днях она копалась в старых фотографиях. Ройшн была уверена, что аккуратно положила все на место и мать ничего не заметит. Но с годами у Дайаны развилось какое-то психопатическое чутье на любые перемены. Ничего подобного раньше не было – все началось после той истории.

Ройшн быстро вскочила с места и убрала оставленное фото.

– Дай его сюда. – Дайана протянула руку.

Дочь послушно отдала ей снимок. Он изображал Ройшн и Найала, когда им было пять и семь лет. Школьное фото. Оба во весь рот улыбались в камеру. Дайана буквально впилась глазами в снимок.

Она положила его на колени. Ее локоть случайно задел тарелку, и закуска полетела на пол. Сэндвич распластался на паркете первым; тарелка шлепнулась следом и разлетелась на несколько кусков.

Дайана даже не взглянула на осколки. Ройшн опустилась на колени и собрала то, что осталось от посуды. Разве не то же самое произошло с их жизнью? Она разбита вдребезги.

– Я сделаю другой сэндвич, – сказала она, вставая с места.

– Не стоит. Я не голодна.

Выйдя из комнаты и тихо закрыв за собой дверь, Ройшн услышала за спиной мамины рыдания. Гортанный, почти утробный звук. Как хорошо он ей знаком…

Ройшн унесла на кухню сэндвич и разбитую тарелку. Ей не хотелось возвращаться в комнату. Неизвестно, сможет ли она справиться со всем этим сегодня. За слезами последуют обвинения. Мать будет говорить, что Ройшн тоже виновата в этой катастрофе. Что она наверняка могла бы что-то сделать. Что она ее предала.

Возле лестницы Ройшн сняла туфли и босиком поднялась наверх. Все, что ей сейчас нужно, это укрыться в своей комнате.

Состояние матери иногда менялось. Бывало, что она почти не пила, и в такие дни жить вместе с ней было намного легче. Но потом в доме снова появлялся шерри, и на нее снова накатывала депрессия. Тоска и боль хлестали из нее с такой силой, что Ройшн боялась находиться с ней в одной комнате.

Поднявшись по лестнице, Ройшн направилась в заднюю часть дома, где находилась ее спальня. Сюда уже не доносились рыдания матери. Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и рухнула на кровать.

Ей нужно хоть немного тишины и покоя, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги. Игру надо довести до конца. Возможно, тогда у мамы появится хоть что-нибудь, за что она сможет зацепиться, чтобы выбраться из этой ямы.

Глава 4

Переходный возраст

Девять месяцев до отъезда

Я ненавижу свои кудри. Ненавижу, что я рыжая. Ненавижу эти чертовы рыжие волосы. Ненавижу Джоди Райта и его приятелей, которые все время зовут меня «Кудряшка Хёрли». Развернувшись к ним спиной, я пулей вылетела из клуба, гордо вскинув голову. Пора бы уж привыкнуть, но все равно – больно.

– Ого, да это никак Эрин?

Я остановилась и увидела Найала Маршалла, который сидел в машине и курил сигарету, выдыхая дым через опущенное окно. Выглядел он клево. Я перевела взгляд на соседнее кресло. Там сидел его приятель, Шейн Райт. Они слушали драм-н-бэйс. Шейн выбросил из окна окурок и кивком поздоровался со мной.

Найал, похоже, ждал ответа. Оплошать было нельзя. В тихих водах нашего городка Найал считался очень крупной рыбой. По нему сохли почти все мои сверстницы. Собравшись с духом, я положила руку на бедро, слегка изогнула талию и выставила вперед ногу.

– Само собой, – ответила я.

– Решила удрать из клуба? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Там скучно.

– Одни дети, верно? – Найал оглянулся на Шейна, и оба рассмеялись.

– Все равно вечером делать больше нечего, – добавила я, решив объяснить, почему вообще оказалась здесь.

– Неужели? – усмехнулся Найал.

Он наклонился к Шейну и о чем-то тихо с ним заговорил. Я не знала, что мне делать дальше: стоять здесь или отправиться домой? Туда, где жизнь еще скучнее… Господи, вот бы поскорее окончить школу и сбежать отсюда!

Но торчать перед машиной тоже было глупо, а от неудобной позы у меня начала болеть нога.

Шейн вылез из кабины и попрощался с Найалом. Он оставил дверцу открытой и жестом пригласил меня внутрь.

– Не хочешь сесть? – спросил Найал.

– Зачем?

– Покатаемся. Скучно не будет, обещаю.

Я оглянулась на открытую дверь клуба, откуда доносилась музыка. Потом я перевела взгляд на дорогу, уходившую от машины Найала в сторону моей квартиры, где я жила вместе с родителями. Выбора особо не было.

Я села рядом с Найалом. Мне хотелось вопить от возбуждения и радости, но я не показывала виду. Он на два года старше меня и самый крутой парень из всех, кого я знаю! Найал что-то покрутил на своем плеере, и из аудиосистемы зазвучала песня «Teenage Kicks» группы «The Undertones». Я мысленно улыбнулась и пристегнула ремень, а Найал дал по газам так, что колеса несколько секунд с ревом просто вращались на месте. Потом мы во весь дух помчались по шоссе. Хай-стрит быстро осталась позади. Я еду с Найалом Маршалом! Вааау!

Какое-то время мы катались по городку. Везде было тихо. В Россуэе вообще ничего не происходит. Никогда.

– Ну, куда поедем?

– Я думала, ты знаешь какое-нибудь клевое местечко, – ответила я.

На самом деле мне было все равно, куда ехать. Раз я с Найалом, какая разница? Мне вдруг пришло в голову, что скажет Ройшн, узнав, что я катаюсь с ее старшим братом. Вряд ли это ее обрадует. Ну и плевать: все равно она водит дружбу с Джоди и его компанией. С какой стати я должна заботиться о ее мнении, если сама она ни разу за меня даже не вступилась, когда они поднимали меня на смех?

– Ладно, тогда давай рванем на Стрелку, – предложил Найал. – Возьмем по дороге бургеры и чипсы и там съедим.

Стрелкой у нас называли прибрежную косу, которая на добрые полмили уходила в море.

Я улыбнулась.

– Отлично, – согласилась я, хотя есть мне не хотелось.

Мама всегда кормила меня до отвала перед тем, как закрывать кафе. Я уже съела бургер, но не сомневалась, что тот, которым угостит меня Найал, будет куда вкуснее.

На Стрелке было безлюдно. Мы остановились на парковке и стали смотреть на темную воду и луну, которая почти все время плыла в густых облаках и только на пару секунд бросала луч-другой на морскую рябь.

Я ела свой бургер, и мне было хорошо. Тот, что купил Найал, действительно был вкуснее.

– Почему ты так рано ушла из клуба? – спросил Найал.

– Говорю же, мне стало скучно, – ответила я.

– Ну да, рано или поздно все из этого вырастают. Тебе сейчас сколько – шестнадцать? – проговорил Найал с набитым ртом.

– Ага.

Шестнадцать – считай, взрослая. Это намного лучше, чем быть пятнадцатилетней, как месяц назад. Я гордилась тем, что была самой старшей в классе.

– Скорее бы уж убраться из этого городка, – вздохнул Найал, скомкав пустую обертку из-под бургера и бросив ее в бумажный пакет. – Еще год учебы, и я поступлю в университет.

– Куда собираешься? – спросила я, стараясь не думать о том, что уже через год его здесь не будет.

– В Дублин. Если, конечно, сдам экзамены, – ответил он. – Хочу изучать юриспруденцию.

– Ух ты! Значит, будешь юристом? Наверное, ты умный парень.

Он рассмеялся.

– Есть немного. У мамы на меня большие планы. Надо идти в корпоративное право – вот где серьезные деньги.

Он сымитировал голос своей матери, и я засмеялась.

– А ты сам? Ты чего хочешь? – спросила я.

– Хочу представлять людей, у которых нет денег на адвоката. Защищать бедняков. Мама этого не понимает. Нет, она хороший человек, – добавил он с улыбкой. – Говорит, что хочет для меня самого лучшего. Она очень любит все контролировать.

– Прямо как мой папа. Или так, как скажет он, или никак. Но на мой счет у него особых планов нет. Он будет рад, если после школы я останусь работать в кафе.

– А ты этого хочешь?

– Упаси бог. Хватит того, что я торчу там по выходным и в каникулы. После школы я поступлю в колледж и буду учиться на косметолога.

– В смысле – восковая эпиляция, макияж и прочее?

– Ну да. Я хочу, чтобы у меня был свой салон. Работать на себя.

– А отец позволит?

– Он не верит, что у меня получится. Я хочу уехать к своей сестре, Фионе. – Я достала из бумаги последний кусок бургера. – Она живет с мужем в Лондоне.

– Сколько ей?

– Двадцать четыре. Мы отлично ладим, несмотря на разницу в возрасте. Иногда я по ней скучаю.

– А у меня только Ройшн. – Найал скорчил гримасу, и я снова рассмеялась. – Я знаю, вы с ней подруги и все такое, но как сестра она просто заноза в заднице. Тоже любит все контролировать. Наверное, унаследовала от мамы. Когда я уеду из дома, бедному папе придется еще чаще прятаться от них на работе. Он говорит, что хочет устроить в саду мастерскую и собирать там модели самолетов.

Мы немного помолчали, думая о своих семьях.

– Давай заключим договор, – предложил вдруг Найал. Он повернулся ко мне. – Пообещаем друг другу, что будем добиваться своего и не позволим родителям нам помешать. Обещай, что поступишь в колледж и станешь косметологом, а я обещаю, что выучусь на адвоката и буду вести уголовные дела. Ну как, идет?

Он протянул мне руку. Я ее пожала. Прикоснуться к нему было все равно что получить самый лучший подарок на Рождество.

– Идет, – ответила я, стараясь выглядеть спокойной и уверенной.

Найал нагнулся и быстро поцеловал меня в губы. О боже! Я получила сразу два подарка – на Рождество и на день рождения!

Мы сидели еще какое-то время, глядя на звезды и мечтая о будущем. О нашем бизнесе, как мы это называли. Обсуждали клиентов, которые у нас появятся. Я устроюсь на круизный лайнер и отправлюсь путешествовать в разные экзотические места, на Карибы или Майорку. Найал станет работать на знаменитостей и бизнесменов, чтобы зарабатывать большие деньги и бесплатно защищать тех, у кого нет средств на адвоката. Он воображал себя современным Робин Гудом.

Мы снова поклялись, что добьемся своего.

Семь месяцев до отъезда

– Когда ты собираешься мне рассказать? – спросила Ройшн.

– О чем? – Я сделала непонимающее лицо.

Мы сидели в классе на перекличке. Я прекрасно знала, о чем она говорит. О том, что происходит у нас с Найалом. О том, что мы стали парой. До сих пор я ей ничего не говорила, потому что боялась, что она разболтает Джоди Райту. А тот обязательно найдет, как поиздеваться.

– Кончай, Эрин. Не притворяйся, что не понимаешь.

К счастью, в этот момент мисс Мартин, наша классная, начала перекличку. Это дало мне возможность придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение.

Как только перекличка закончилась и мисс Мартин предложила нам молча заняться чтением, пока не прозвенит звонок, Ройшн прошипела мне в ухо:

– Ну что? Когда ты расскажешь, что гуляешь с моим братом? К чему эти секреты? Я твоя лучшая подруга. А подруги всегда всем делятся.

Мне хотелось ответить, что лучшие подруги делают и многое другое, например, защищают друг друга. Вместо этого я пробормотала:

– Просто не хотела говорить раньше времени. Мы встречались всего несколько раз.

Я не стала уточнять, что значит «несколько раз». За последние три недели мы виделись с ним раз восемь. В прошлый вечер Найал сказал, что теперь он мой парень, а я его девушка. Шейн, брат Джоди Райта, нас тогда видел и наверняка все понял. Но он и виду не подал. Просто поздоровался и начал говорить с Найалом о своей машине. В любом случае скоро все об этом узнают. Россуэй – очень маленький городок.

Я спросила Ройшн, откуда она знает.

– Вчера, когда ты опять не пришла в клуб, я пошла к тебе домой узнать, в чем дело.

У меня перехватило дух.

– Ты говорила с мамой? Что она сказала?

– Да, говорила. Она думала, ты в клубе. Ты сказала ей, что пойдешь туда. – Ройшн прищурилась. – Тут вышел твой отец и стал спрашивать, в чем дело.

Я не могла дышать. В горле у меня застрял комок размером с теннисный мяч. Меньше всего мне хотелось, чтобы отец поймал меня на лжи. На лице Ройшн появилось что-то похожее на удовольствие. Она хорошо знала моего отца.

– Не бойся, я тебя не выдала. Сказала только, что мы собирались встретиться в клубе, вот я и забеспокоилась.

– Спасибо.

Я опустила голову к книге, почувствовав, что мисс Мартин смотрит в нашу сторону. Мы молчали, пока она не отвернулась и не занялась своей новой интерактивной доской для следующего урока.

– Вернувшись в клуб, я встретила Шейна. Он предложил меня подбросить. И сказал, что видел тебя с Найалом.

– А, Шейн, – отозвалась я.

Конечно, он сказал это только потому, что пришлось к слову. Шейн не то, что его братец Джоди. Он мне скорее нравился.

– И мне пришлось сделать вид, что я все знаю.

– Извини. Я собиралась тебе сказать, правда.

Прозвенел звонок на перемену, и я стала собирать свои вещи в сумку. Кто-то толкнул меня в плечо. Я обернулась и увидела, что сидевший за спиной Джоди Райт скалит зубы.

– Эй, Ройшн, – сказал он, – я сегодня видел в магазине твоего брата. – Ройшн и Джо обменялись ухмылками. – Он покупал морковь.

Я внутренне застонала. Понятно, к чему он клонит. Я быстро застегнула сумку и вскочила так резко, что мой стул с грохотом отлетел к столу. Но Джоди это не остановило.

– Морковь? – переспросила Ройшн.

– Ну, да, целую кучу. Он сказал, что это для его зайки. – Он снова ткнул меня в плечо, пока я пыталась протиснуться между столом и Ройшн. – Ты ведь любишь морковь, Кролик?

– Отвали, – огрызнулась я, направляясь к выходу.

За спиной раздался смех.


Найал сказал, что не стоит обращать на них внимания. Что он поговорит с Ройшн и Шейном. И все будет хорошо. В любом случае ему плевать, что говорят они или этот придурок Джоди. Я с этим согласилась. Конечно, мне должно быть на них плевать, но на самом деле я этого не чувствовала. Мне хотелось, чтобы Джоди от меня отстал. Не знаю, что он и Ройшн нашли во мне такого смешного.

В тот вечер мы поехали на Стрелку. Было темно и холодно. Найал взял с собой одеяло. Мы забрались на заднее сиденье, накрылись одеялом и стали целоваться. До сих пор у нас не было секса. И вообще ничего не было. По правде говоря, у меня не было ничего и ни с кем. Но через час все изменилось. Все вышло довольно сумбурно, главным образом потому, что было мало места и мы ничего не видели.

Перед этим Найал сказал мне, что меня любит. Я не такая дурочка, чтобы вестись на красивые слова: просто мы занимались сексом, а «любовь» хорошо помогает в таких случаях. Но мне хотелось сделать это именно с ним. Я люблю его, он любит меня, значит, все правильно: это следующий шаг в наших отношениях. Потом он крепко меня обнимал и повторял, что любит. Я ему верила. Я чувствовала то же самое.

На следующий день я пришла в школу совсем другой. Взрослой. Мы встретились в коридоре, и Найал взял меня за руку и потащил в сторону. Я поймала на себе завистливые взгляды девчонок. Уж они-то были бы счастливы, если бы Найал Маршалл положил глаз на них. Он спросил, как я чувствуя себя после вчерашнего. Я ответила, что хорошо. Я его люблю. Он поцеловал меня, сказал, что любит, и помчался по коридору к своему классу. Я направилась в другую сторону. Я чувствовала себя взрослой. И влюбленной по уши.

Глава 5

Я взяла у мамы тарелку с почти нетронутыми овощами и котлетой.

– Может, хочешь сэндвич? – спросила я.

Она покачала головой.

– Может быть, позже. А сейчас меня устроит чашка чая. Я вскипячу воду.

– Нет, сиди здесь, я все сделаю, – запротестовала я.

Откинув крышку мусорного бака, я наклонила тарелку, чтобы выбросить остатки еды. Мама терпеть не могла выбрасывать объедки и считала за личное оскорбление, когда кто-нибудь оставлял на блюде хоть кусочек. То, что сейчас она сама едва притронулась к своему обеду, было плохим знаком.

– Эрин, ты не забыла про ключи от кафе? – спросила она.

– Нет, они у меня в сумочке.

Меня внутренне передернуло, когда я вспомнила вчерашнюю встречу с Райтами.

– Как хорошо, что Керри в тот вечер оказался рядом, – заметила мама. На минуту она с головой ушла в свои мысли, но потом встряхнулась и снова взглянула на меня. – Он хороший парень.

– Я помню его еще со школы, – кивнула я. – Он приезжал на летние каникулы.

– Керри уже несколько лет живет здесь. Он работает с сыном Макса, Джо, – объяснила мама, хотя я все это уже прекрасно это знала.

– Кажется, у него были какие-то проблемы, поэтому он переехал к Максу? – вставила Фиона, взяв на себя заварку чая. – Не помню деталей, но вроде бы мать выгнала его из дома.

– Все верно. – Мама снова глубоко задумалась. – Когда умер брат Макса – отец Керри, – парень слетел с катушек. Проблемы с полицией и все такое. Последней каплей стало новое замужество матери. Как говорится, не сошлись характерами. Ссоры, скандалы. В таком духе. В общем, Макс решил, что должен присмотреть за племянником.

Мы несколько минут сидели молча, и я обдумывала услышанное. В детстве Керри всегда казался мне очень спокойным и уравновешенным. И сейчас он тоже не слишком изменился. Но за этим фасадом, похоже, скрывались большие семейные проблемы.

– Ну, хорошо, – заговорила Фиона, принеся нам по чашке чая, – а что теперь делать с кафе?

– Я об этом думала, – отозвалась мама. – Завтра надо его открыть. Оно не работало ни вчера, ни сегодня: мы не можем потерять еще день, иначе наши клиенты разбегутся. Вашему отцу очень не понравится, если мы закроемся.

– Но тебе надо отдохнуть, – возразила Фиона. – И потом, разве ты не пойдешь завтра в больницу?

– Конечно, пойду, но после обеда. А утром займусь кафе.

– Нет, – вмешалась я, – я им займусь.

– Ты? – В голосе Фионы прозвучало нескрываемое удивление.

Я отпила глоток чая, стараясь выиграть время. На самом деле я ничего еще не продумала, но мне было ясно, что маме нужна передышка. Она выглядела совсем измотанной и усталой. И я подозревала, что дело не только в том, что случилось с папой. Это была какая-то очень глубокая, застарелая усталость, которая давила на нее уже много лет. Я чувствовала на себе взгляд Фионы, ждавшей от меня ответа.

– Я смогу открыть кафе и взять на себя завтрак. Меню ведь то же самое – яйца, бекон, сосиски, фасоль? Я вполне могу все это приготовить, а потом ты заберешь детей из садика и школы и поможешь мне разобраться с ланчем.

Я улыбнулась Фионе, довольная тем, что все получается так просто.

– Бросьте, это ни к чему, – вмешалась мама, глядя на меня и на сестру. – Я и сама отлично справлюсь.

– Нет, – твердо возразила я. – В этом нет необходимости. И не спорь, пожалуйста. Мы хотим тебе помочь. Правда, Фиона?

– Конечно, мама. – Сестра сжала ее руку.

После чая мама пошла наверх принять ванну, а я начала собирать и мыть посуду.

– Какая ты молодец, что предложила открыть кафе, – сказал мне Фиона. – А помнится, когда-то говорила, что ноги твоей не будет в этой забегаловке.

В словах сестры не было ни капли злости, и мы обменялись понимающими ухмылками.

– Я делаю это для мамы. Так ей будет хоть чуточку легче, – объяснила я, отскребая с кастрюли присохшее пюре.

– Когда собираешься вернуться в Лондон? – спросила Фиона.

– Не знаю. Эд нашел мне замену, но вряд ли надолго. Я не хочу оставаться здесь дольше, чем необходимо.

– Тут не так уж плохо, – заметила Фиона, вытирая стол антибактериальной салфеткой. – Я сюда вернулась и, скажу честно, очень этому рада.

Я помолчала, склонив голову над посудой.

– Ты – другое дело. У тебя тут много друзей. Шейн, Софи, теперь Молли. А мне возвращаться некуда. Для тебя здесь счастливая жизнь, а для меня – одна тоска.

– Это не так, – возразила Фиона. – Ты можешь вернуться к своей семье.

– Все не так просто.

– Вещи меняются, Эрин. И люди меняются. – Фиона бросила салфетку в ведро. Она подошла ко мне и откинула со лба прядь моих волос, заправив их за ухо. – Я по тебе скучала.

– Я знаю. Я тоже скучала по тебе и детям. И по маме. – Я повернула кастрюлю обратной стороной, чувствуя, как внутри снова зашевелилось беспокойство. Только когда оно угасло, я опять посмотрела на сестру. – Хватит того, что я снова встретилась с Джоди Райтом. Не говоря уже про Маршаллов.

– О нет. – Фиона поморщилась. – Ты с ними говорила?

– У меня не было выбора. Они припарковали рядом свою машину. Я рассказала им об отце.

– И как? Ты в порядке? – В голосе Фионы слышалась озабоченность.

– Все нормально, – ответила я, адресуя эти слова скорее себе, чем ей.

– Ты что-то недоговариваешь, – покачала головой Фиона.

Я знала, что от сестры не так-то просто что-то утаить. Не знаю, как, но ей всегда удавалось читать мои настроения и мысли.

– Эрин! Эрин! Твой телефон! – послышался из коридора голос мамы.

– Слышу, – ответила я и собиралась добавить, что поставила его на голосовую почту, но мать уже появилась на кухне с моей сумочкой.

Я вытерла руки и взяла сумку, но телефон перестал звонить. Я взглянула на экран.

– Это Эд. Я перезвоню ему попозже.

– Фиона, ты готова? – спросила мама. – Нам надо вернуться в больницу, пока еще не поздно.

– Готова, – ответила Фиона. – Пальто у тебя здесь? – Она повернулась ко мне. – Ладно, поговорим завтра. Не волнуйся, все будет хорошо. Обещаю. Как-никак, я твоя старшая сестра.

Она быстро меня обняла и поспешила за мамой в прихожую.

Возможно, в других обстоятельствах я бы ей поверила. Раньше она никогда меня не подводила, но… Эта история с Ройшн сильно отличалась от того, с чем мы имели дело прежде. В конце концов, я уехала из Россуэя еще подростком. И теперь я была не так уж уверена, что Фиона может все уладить.

Глава 6

Обычно в шесть утра я бегала в парке или тренировалась в зале. Но сегодня утро застало меня в «Морском коньке», и мне показалось, будто я перенеслась на десять лет назад. Здесь все выглядело точно так же, как в тот день, когда я уехала из города.

Посреди зала стояли практичные столы и мягкие скамейки, выстроенные в три ряда по четыре штуки. Столы были те же самые, что раньше. Я вспомнила, как каждый вечер вытирала их тряпкой и расставляла красные и коричневые бутылочки с соусом, а позади – соль и перец, подпиравшие картонное меню.

Стойка в конце зала тоже не изменилась. Слева стоял стеклянный шкафчик для пирожных, справа салфетки и посуда, посредине – блюдца с печеньем и галетами. За стойкой блестели чайно-кофейный агрегат и холодильник, где хранилось молоко и холодные напитки. Сквозь окошко, через которое выдавали готовые заказы, я увидела знакомую кухню с кастрюлями из нержавейки.

Прежде чем заняться делом, мне пришлось вытащить на улицу четыре круглых столика и дюжину плетеных стульев. Они были не столько тяжелыми, сколько громоздкими и неудобными. Справившись с этим, я вычеркнула первый пункт из длинного списка задач, врученного мне мамой.

Поглядывая в список, я начала готовиться к открытию кафе.

Я как раз стояла на кухне и пыталась завязать фартук, когда на входной двери звякнул колокольчик – пришел первый посетитель.

– Сейчас иду! – крикнула я, на ходу заталкивая в кармашек блокнот и карандаш.

Но моя сияющая улыбка вмиг погасла, как только я увидела, кто стоит на пороге.

Керри и Джо Райт.

– Доброе утро, Кролик, – ухмыльнулся Джо, когда я вышла к ним из-за стойки.

– Доброе утро. Как твой отец? – спросил Керри.

Они сели за столик.

– Пока все так же, – ответила я.

Я вынула из кармашка блокнот с карандашом, не собираясь ввязываться в беседу. По крайней мере, с Джо. Керри вроде нормальный парень.

– Что будете заказывать?

– Два фирменных завтрака, один чай и один кофе, пожалуйста, – ответил Керри.

Не успела я вернуться на кухню и взяться за бекон, как снова прозвенел колокольчик. Выглянув в окошко, я увидела новых посетителей. Два маляра и строитель, судя по их спецодежде.

Еще три завтрака, и я уже опять на кухне – накладываю на сковородку побольше сосисок с беконом, одновременно помешивая консервированную фасоль и приглядывая за поджаривающейся яичницей на другой конфорке.

Пока я относила два завтрака Керри и Джо, появился еще один клиент. Вот уж не думала, что по утрам тут бывает так много народу.

Следующие двадцать минут я непрерывно крутилась между кухней и залом, точно танцующий дервиш, но, несмотря на все старания, все-таки испортила один заказ. Три яйца пригорели ко дну сковородки.

– Вот черт, – выругалась я вслух, увидев, как черные крупинки сажи въелись в желток.

Я попыталась вытащить их из яиц, прикидывая, можно ли подать такое блюдо на стол. Черта с два: вся яичница словно покрылась черной сыпью. Почерневшая сковорода с грохотом полетела в раковину. Я схватила новые яйца и разбила их на чистую сковородку. Случайно взглянув в окошко, я вздрогнула – за ним стоял Джо.

– Просто хотел заплатить, – усмехнулся он. – Беги, Кролик, беги. Беги, беги, беги…

– Знаешь, лучше готовить их в микроволновке. Так быстрее и меньше шансов сжечь.

Я чуть не подпрыгнула на месте, услышав голос за спиной. Оцепенев, я уставилась на то, как Керри с непринужденным видом подошел к плите, выключил газ и начал мыть руки в маленькой раковине у холодильника.

– Не волнуйся, со сковородкой все в порядке, – заметил он, вытираясь бумажным полотенцем. – Я спроважу Джо, а потом сам заплачу.

– Ладно.

Я увидела, как Керри поговорил в зале с Джо и начал копаться в посудном шкафчике. Господи, он что, собирается помогать мне на кухне? Керри достал большую пластиковую миску и поставил на стойку.

– Пожалуй, сойдет, – прокомментировал он. – Давай яйца и молоко.

– Не уверена, что папа это одобрит, – пробормотала я, вскрывая свежую упаковку с яйцами.

– А мы никому не скажем, – заговорщицки подмигнул мне Керри. – Это будет наш секрет. Может, займешься напитками? А я тут за всем присмотрю.

Он взял листки с заказами, разложил их на прилавке и, взглянув на меня и мое растерянное лицо, махнул на дверь венчиком для яиц.

– Вперед.

Вид у него был такой властный и уверенный, что я послушно отправилась в зал.

Через десять минут все посетители удовлетворенно уткнулись в свои тарелки, а Керри получил заслуженную чашку чая.

– Большое спасибо, – поблагодарила я его от души. – Немного растеряла навыки.

– Я заметил. – Керри улыбнулся поверх чайной кружки. Потом добавил более серьезно: – Слушай, насчет Джо…

Я сразу напряглась, но промолчала и стала ждать, что он скажет дальше.

– Не принимай его шуточки всерьез. Он просто болтает что ни попадя.

– Поверь, меня совсем не волнует Джоди, то есть Джо, – соврала я с натужным смешком. – Хотя после стольких лет он мог бы и успокоиться. Знаешь ли, когда тебе за двадцать, все эти детские дразнилки уже не впечатляют. Но, похоже, Джо надо еще немного повзрослеть.

Я сама не заметила, как сбилась на раздраженные нотки. Нахмурившись, я схватила чашку и стала ее полоскать.

– Странно, как так вышло, что за все это время Джо и ты ни разу не встретились? Ведь ты навещала свою семью, но я тоже тебя ни разу не видел, – заметил Керри.

Я нервно переступила с ноги на ногу, делая вид, что отчищаю чашку от прилипших крошек.

– Я приезжала ненадолго. У меня мало времени. Я работаю косметологом в оздоровительном центре, часто приходится вкалывать по выходным. График не позволяет.

– Ты общаешься с кем-нибудь из одноклассников?

– Нет.

Черт, может, он уже отправится на свою работу и не будет задавать эти дурацкие вопросы?

– Интересно, с чего тебя потянуло в Лондон?

– По-моему, ты задаешь слишком много вопросов, тебе не кажется? – Я хотела сказать это небрежным тоном, но у меня плохо получилось. Я поставила чашку в сушилку. – А ты почему застрял в Россуэе?

Керри пожал плечами.

– Наверное, просто хотел что-то изменить.

Я посмотрела на него и, прежде чем ответить, выдержала его взгляд.

– Вот и я тоже.

Самое время поставить точку. Не только я хочу, чтобы мое прошлое оставалось в прошлом.

Керри смотрел на меня, не отрываясь, и его взгляд на мгновение потускнел. Потом он кивнул, словно что-то для себя уяснил.

– Ладно, пойду в мастерскую, займусь делом, – произнес он, нарушив повисшее молчание.

– У тебя не будет неприятностей? Из-за того, что ты был здесь, а не на работе, – спросила я, стараясь собраться с мыслями.

– Я могу отработать позже. Это ерунда. – Керри поставил чашку в раковину и направился к двери. – Ты тут весь день будешь одна?

– Нет, позже подойдет сестра, чтобы помочь с обедом. А потом я все закрою.

– Хорошо, еще увидимся.

Я проследила за ним через раздаточное окошко.

– Если зайдешь завтра утром, завтрак будет за счет заведения. В знак благодарности.

Керри обернулся и с улыбкой, которую трудно было назвать иначе, чем нахальной, подмигнул и ответил:

– Как-нибудь сочтемся.


Рукавом спецовки Керри вытер со лба пот. День выдался жарким для мая, и внутри плохо проветриваемого гаража стояла духота. Воздух был влажным и густым.

– Не удивлюсь, если будет гроза, – заметил Керри.

– Хочешь промочить горло? – спросил Джо, отложив гаечный ключ.

– А есть что-нибудь холодненькое?

Джо подошел к стоявшему в углу холодильнику и открыл дверцу.

– Пиво, воду или колу?

– Кола сойдет, – ответил Керри. Он шагнул вперед и поймал брошенную ему банку. – Хочу посидеть пару минут на улице. Ты пойдешь?

Джо кивнул и последовал за ним. Керри плюхнулся на кожаное кресло, когда-то выдранное из старого автомобиля и с тех пор валявшееся в углу двора, а Джо сел верхом на деревянный ящик. Скип, маленький терьер Керри, протрусил через дворик и прыгнул на кресло рядом с хозяином.

Керри откинулся на спинку, наслаждаясь прохладой и тенью от навеса. Он бросил взгляд на старую дорогу, проходившую по задворкам кафе «Морской конек». Его взгляд привлекла гибкая фигурка Эрин. Она вынесла на улицу мешок с мусором и вытряхивала его в железный бак. Ее каштановые волосы, собранные в хвостик, ослепительно вспыхнули на солнце.

– Ага, попался! – воскликнул Джо. Керри повернул голову к своему кузену, и тот кивнул в сторону кафе. – Наслаждаешься картинкой, верно?

– Вы это о чем? – спросил Макс, выйдя из мастерской и направившись к ним.

– Да Керри тут глазеет на новую официантку из «Конька». Кажется, он на нее запал.

Очень редко случалось, чтобы Керри хотелось как следует заехать своему двоюродному брату. Сегодня был как раз такой случай. Задетый тем, что его действительно поймали за разглядыванием Эрин, он постарался скрыть раздражение (иначе насмешки Джо никогда не кончатся) и небрежно спросил:

– Ты о чем? А, ты про дочку Джима Хёрли?

Джо расхохотался и передразнил:

– «А, ты про дочку Джима Хёрли!» – Он повернулся к своему отцу. – Словно он не помнит ее имя, хотя сам полчаса болтался с ней в кафе сегодня утром и помогал на кухне.

Макс усмехнулся и приподнял брови.

– Вот как? Развлекался с ее сковородками и мисками?

Отец и сын рассмеялись.

Керри встал и, раздавив ногой окурок, дал кузену такого тычка в плечо, что тот чуть не свалился с ящика.

– Когда-нибудь твой язык доведет тебя до беды.

Но это развеселило Джо еще больше. Он привстал и, поправив под собой ящик, снова уселся на него сверху.

– Что, задело за живое, братец?


Керри был рад, когда позже Джо собрал свои инструменты и сообщил, что уходит. Макс уже закончил смену, и Керри остался, чтобы закрыть гараж. Он хотел еще поработать над мотоциклом, который утром должен был забрать клиент.

Керри откатил мотоцикл на задний двор и завел мотор. Наклонив голову, он несколько раз поддал газу, прислушиваясь к работе двигателя и стараясь определить, правильно ли в него поступает топливо. Потом он еще несколько минут погонял мотор вхолостую, оценивая равномерность и стабильность звука. Все было в порядке: двигатель работал как часы, без сбоев и запинок.

Наконец, удовлетворенный тестом, Керри заглушил байк и откатил его назад в гараж.

Запирая мастерскую, он взглянул на кафе, и ему вдруг захотелось выпить кофе. Разумеется, он мог просто пойти домой и заварить себе растворимый кофе из пакетика, но это совсем не то, что свежесваренный американо. Какого черта. Я просто хочу кофе.

Керри быстро осмотрел свои руки и решил, что они выглядят прилично: ему удалось стереть почти все следы машинного масла и вычистить грязь из-под ногтей.

– Идем, Скип, – позвал он своего терьера. – Выпьем чашечку кофе.

Он обогнул здание кафе и зашел с главного входа. Не успел он взяться за ручку, как дверь распахнулась настежь и оттуда торопливо вышла Эрин. Вид у нее был очень усталый. От неожиданности она вскрикнула.

– Ой, прости, я не хотел тебя напугать, – сказал Керри, чувствуя, как по его лицу расползается широкая улыбка.

Из хвоста выбились несколько прядей и мелкими завитками повисли в воздухе.

– Ничего страшного. – Эрин тронула свои волосы, словно проверяя, все ли там на месте. – Я как раз собиралась закрываться. Тебе что-то нужно? Ради бога, скажи «нет»!

И она с умоляющим видом сложила руки.

– Тогда – нет, – ответил Керри.

– Правильный ответ, – рассмеялась Эрин. – Только не говори моему отцу, что я отпугиваю клиентов, ладно? А то его хватит удар.

Она вышла на террасу и стала собирать стоявшую снаружи мебель.

– Я с этим справлюсь, – вмешался Керри, ухватившись за плетеный стул, который Эрин уже держала в руках.

– Ну, хорошо, давай так: я буду убирать стулья, а ты столы.

Эрин потянула на себя стул, но ей пришлось сделать большое усилие, потому что Керри продолжал держать его за ножки. Она приподняла брови, и ее губы тронула улыбка.

Керри опомнился, отпустил стул и взялся за летний столик.

– Как прошел первый день? – спросил он, волоча его в дом.

– Неплохо. После обеда стало совсем тихо. Не знаю, может, сегодня просто такой день, но днем кафе вообще можно было не открывать.

Они принялись складывать мебель в углу зала.

– Летом, наверное, бывает больше посетителей, – предположил Керри, придержав входную дверь, чтобы Эрин могла выйти за новой порцией стульев.

– Наверное. Но если завтра будет то же самое, я закроюсь раньше.

– А когда ты вернешься в Лондон?

Керри хотелось, чтобы его вопрос прозвучал как можно безразличнее.

– Сначала надо выяснить, что будет с папой, – ответила она. – Пока никаких изменений. Врачи сегодня соберутся на консилиум, чтобы решить, что делать дальше.

– Это хорошо или плохо? – спросил Керри, хотя знал, что ничего хорошего тут нет.

Эрин пожала плечами и помолчала, словно пытаясь подобрать нужные слова. Он увидел, как она сглотнула комок в горле.

– Я не знаю.

Керри потащил в кафе еще один столик. Ему хотелось ее как-нибудь утешить: обнять или сказать что-то успокаивающие, – но он инстинктивно чувствовал, что Эрин этого не примет. Лучше ее не трогать. Унося с улицы последний столик, он увидел на улице знакомую женскую фигуру. Она быстро приближалась к кафе и пристально смотрела в спину Эрин, уносившей последний стул.


Найти ее было нетрудно. Эрин могла быть только в трех местах. В больнице. У своей сестры. Или здесь, в кафе. В этом городе у нее не было друзей.

Ройшн подошла к кафе, продолжая думать об Эрин. Все было бы ничего, но после того, что случилось, она не имела права удрать из городка и преспокойно начать новую жизнь, стряхнув с себя прошлое только потому, что все пошло не так, как ей хотелось. Завела себе богатого дружка в Лондоне и думает, что она королева. А к родителям почти и носа не кажет. Что это за дочь?

А теперь, смотрите-ка, заделалась официанткой. Как раз то, что ей подходит. Ройшн не терпелось стереть самодовольное выражение с ее лица и заставить Эрин ответить за то, что она сделала.

– Как пали сильные!

Керри перевел взгляд с Ройшн на Эрин и обратно. Его взгляд стал настороженным. Он не совсем понимал, что между ними происходит.

Эрин опустила стул и повернулась к Ройшн.

– Привет, Ройшн. Извини, но кафе уже закрыто.

Извиняться, конечно, было не за что. Ройшн явно явилась сюда не для того, чтобы провести вечер за чашечкой латте или что она там пьет. Скорее всего, какую-нибудь диетическую дрянь из трав – это в ее вкусе.

– Я пришла не за кофе, – возразила Ройшн. – Просто не смогла поговорить с тобой раньше, когда мама была рядом.

– Я сейчас немного занята, – ответила Эрин, посмотрев на Керри.

Ройшн тоже перевела взгляд на механика.

– У тебя что, новая работа?

– Просто помогаю по-соседски, – ответил Керри.

– Ясно. Ну, раз уж ты оказался рядом, наверное, она рассказала тебе все наши секреты?

– Боюсь, это слишком опасно, – улыбнулся Керри.

С Керри всегда была эта проблема – Ройшн не могла понять, что у него на уме. Иногда его поведение ставило ее в тупик. Впрочем, это неважно: главное, он дал ей еще одну возможность подколоть Эрин. Ройшн понравилось неуверенное выражение, которое появилось на ее лице. Она понятия не имела, что Ройшн скажет дальше.

– Секреты всегда опасны, – продолжала Ройшн. – Правда, Эрин?

– Мне надо идти, – заявила Эрин, не ответив на вопрос.

– Конечно, иди, – кивнула Ройшн. – Кстати, я хотела сказать, что получила твое сообщение… недавно.

Эрин подняла на нее взгляд.

– Хорошо.

– Правда, теперь уже слишком поздно, – продолжала Ройшн, наслаждаясь тревожным выражением, промелькнувшим в глазах подруги. – Может, поболтаем в другой раз? Нам так много надо обсудить. Например, почему ты удрала из города.

– Я не удрала из города.

В голосе Эрин появилась резкая нотка, и Ройшн мысленно поздравила себя с успехом. Разговор складывался так, как она хотела. Она прижала подругу к стенке, заставив ее говорить о прошлом. Эрин повернулась спиной к Ройшн и взяла плетеный стул.

– Мне надо закрыть кафе и сходить в больницу, проведать папу.

Прежде чем Ройшн успела что-то сказать, в разговор вмешался Керри:

– Да, извини, не будем тебя задерживать. Пойдем, Ройшн, выпьем что-нибудь в «Контрабандисте».

Он свистнул, подзывая к себе Скипа. Ройшн хотела возразить, но он молча взял ее под руку и повлек прочь.

– Надо же, иногда ты ведешь себя как настоящий джентльмен, – заметила Ройшн, стараясь идти в ногу с Керри. – Спасибо за приглашение, хотя вопрос в том, ради кого ты так стараешься. – Она обернулась и крикнула раньше, чем Эрин успела войти в дверь: – Не волнуйся, Эрин, у нас будет еще полно времени, чтобы поговорить. Я с тобой свяжусь. Очень скоро.

Глава 7

Керри всегда нравилось проводить время в «Яблоне». В гостях у Джо и Бекс он чувствовал себя как дома. Никаких церемоний. У них было очень теплое и уютное семейное гнездышко, где каждого встречали как родного: именно так Керри представлял себе настоящий дом.

Керри стоял в саду рядом с Джо, который возился с газонокосилкой. Скип лежал в траве, наслаждаясь теплым майским солнцем.

– Тебе не надоело все время ремонтировать эту рухлядь? – спросил Керри, когда Джо в очередной раз не смог запустить мотор. – Может, лучше на нее плюнуть и купить новую?

– Да нет, она еще вполне сгодится, – возразил Джо.

Он опустился на колени и снял кожух с двигателя.

Керри прислонился к сарайчику и оглядел сад, примыкавший к дому. Посреди выстриженной лужайки красовались пышные клумбы, на которых Бекс, жена Джо, посадила всевозможные цветы. Они росли целыми охапками, беспорядочно и свободно, как в дикой природе, – это было очень в духе Джо и Бекс. Дальний конец сада не имел никакой ограды и плавно переходил в грядки, отделенные лишь плетеными воротцами. Бекс признавала только натуральные продукты без добавок и консервантов и сама выращивала горы овощей и фруктов. Даже рождение второго ребенка не мешало ей со страстью заниматься своим участком.

На другой стороне сада свободно прогуливались куры, которых Бекс спасла с местной птицефабрики. Буквально на прошлой неделе Керри помог Джо сделать пристройку к курятнику для новых обитателей птичьего убежища.

– Бесполезно его уговаривать, пустая трата времени, – заметила Бекс, появившись на крыльце. – Я уже два года твержу ему про новую газонокосилку, но ему нравится себя мучить.

Она произнесла это с улыбкой.

– Просто я хочу сделать у нас нормальную лужайку, – объяснил Джо, взяв гаечный ключ и затягивая гайку. – Бриз спит?

– Да, я ее только что покормила, – кивнула Бекс. – Уснула мгновенно. Ей всего месяц, а она уже такая взрослая!

В этот момент в сад выбежал их трехлетний сын, одетый в костюм Супермена.

– Эй, берегитесь! – воскликнул Керри, отшатнувшись от ребенка. – Идет Супермен Шторм! Скажи, приятель, от кого ты спасешь мир сегодня?

– От Зефирного человека! – выкрикнул Шторм и бросился бежать по дорожке, то и дело останавливаясь, чтобы сразиться с невидимым противником.

Скип поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит, но его так сморило на солнце, что он предпочел ничего не делать и снова уткнулся носом в лапы.

Бекс повернулась к Джо.

– Почему бы тебе не взять косилку у отца? – спросила она. – У нас нет времени заниматься лужайкой. Скоро мы устраиваем барбекю, а еще через пару недель будут крестины Бриз.

– Нет… я не… не сдамся, – пробормотал Джо и выругался, когда ключ сорвался с гайки и с грохотом полетел на пол.

– Давай я взгляну? – предложил Керри. Он отошел от стены.

– Нет. Сам справлюсь, – буркнул Джо.

Он поднял ключ и, кроя на чем свет косилку, снова начал возиться с гайкой.

– Похоже, мне пора идти, – заметил Керри. Он повернулся к Бекс. – Не против, если я на часок уведу вашего Супермена? Угощу его мороженым или еще чем.

– Правда? – отозвалась Бекс. – Это было бы замечательно. Мне нужно постирать кучу пеленок.

– Значит, мне явно пора идти, – улыбнулся Керри.

– А Скипа можешь оставить здесь, – предложила Бекс. – Он такой спокойный. Вряд ли ему понравится торчать возле кафе.

– Да, спасибо, – согласился Керри. – Эй, Супермен! Хочешь подзарядиться порцией мороженого?

– Мороженое! Мороженое! Да! Мороженое! – Шторм подбежал к Керри и заплясал вокруг него.

– Ладно, значит, ты не против. – Керри чмокнул в щеку Бекс и похлопал Джо по плечу. – Еще увидимся, братишка. – Взяв за руку Шторма, он направился к выходу из сада и на полпути крикнул через плечо: – Кстати, может, тебе стоит включить подачу топлива?

Керри рассмеялся, услышав, как Джо разразился ругательствами. Когда он выходил на Коркскрю-лэйн, до него донесся рев мотора.


Эрин поставила на стол чашку ванильного мороженого с клубничным джемом.

– Значит, Шторм и Бриз, – сказала она. – Необычные имена. Прямо как у вас с Джоди.

– Во всем виноваты наши мамы. Они сговорились, – улыбаясь, ответил Керри. – Что касается клана Райтов, то Бекс уверяет, что она назвала детей в честь двух своих беременностей. Первая была трудной, а вторая – легкой, как ветерок. Не говоря уже о том, что Бекс всегда ратует за единение с природой.

– Помню, что подростком она смахивала на хиппи.

– Да, Бекс помешана на экологии, любит все натуральное, сама печет хлеб и держит кур. Очень богемно.

– Обнимается с деревьями? Протестует против урбанизации и выброса вредных веществ? – предположила Эрин.

– Что-то вроде этого, – с улыбкой кивнул Керри.

– В школе она училась классом младше, – вспомнила Эрин. – Значит, она вышла замуж за Джо? И оба остались в городке.

– Не вижу в этом ничего плохого. Я тоже здесь живу. Вполне приятное местечко. Все очень дружелюбны.

– И очень любопытны.

– Кажется, ты не в восторге от Россуэя, – заметил Керри, целясь ложкой в рот маленького Шторма. Это напоминало ему телепередачи о живой природе, где птицы кормят червячками разевающих клювы птенцов. – Скажи, почему тебе здесь не нравится?

Эрин пожала плечами.

– Просто не нравится, и все. Мне надо идти. Хочешь что-нибудь еще?

– Пока нет. А потом, может, и захочу.

Керри перехватил ее взгляд, и его ухмылка расплылась в широкую улыбку. Он заметил, что ее щеки слегка покраснели.

– Кстати, что ты делаешь в следующее воскресенье? – крикнул он вдогонку.

Этот вопрос заставил ее остановиться. Она обернулась.

– А что?

– Бекс и Джо устраивают барбекю. Может, хочешь сходить? Я уверен, вы легко сойдетесь с Бекс. Она девушка без претензий.

– Боюсь, я буду занята. У меня есть дела.

Он приподнял брови.

– Правда? У тебя есть дела в Россуэе? – Керри чувствовал, что она что-то скрывает. Это его интриговало. – Нет, правда, пойдем, тебе понравится. Или ты просто не хочешь общаться с местными?

Он подмигнул, чтобы она не подумала, что он говорит всерьез.

– Дело не в этом.

– А в чем? – спросил Керри. – Может, просветишь?

– Начнем с того, что я тебя почти не знаю.

Керри рассмеялся. Эрин опустила голову, но он увидел, что она улыбается.

– Ладно. Мне двадцать шесть. По знаку зодиака – Овен. Люблю рок-музыку и мотоциклы. Обожаю море и ненавижу спортзалы. – Все это он выдал беглой скороговоркой. – Да, и меня выгнали из скаутов за то, что я поджег палатку… правда, не нарочно. Что еще ты хочешь знать? Ну, давай, скажи мне «да».

– В другое время я сказала бы «да».

– Так скажи, – настаивал Керри. – Это нетрудно. Две буквы. Д.А. Да. Попробуй.

– Ко мне завтра приедут. Из Англии, – ответила Эрин. Улыбка исчезла с ее лица. – Мой парень.

Керри этого не ожидал, но не особенно удивился. Почему бы ей не иметь парня?

– И его тоже захвати.

Не то чтобы ему нравилась эта идея, но его охватило любопытство. Что это за парень, который мог понравиться Эрин?

– Не знаю. – Эрин помолчала. – Мы сто лет не виделись с Бекс. Может, она и не захочет меня видеть.

– Да брось ты. Это самый радушный человек, какого я знаю. – Керри выскреб ложкой остатки мороженого.

– Ладно, я подумаю.

Звякнул колокольчик, и в зал вошли двое посетителей. Эрин улыбнулась Керри и пошла встречать гостей. Керри взялся за свой кофе.

Минут через десять она вернулась, чтобы убрать посуду.

– Закончили? – спросила она.

– Если все-таки захочешь сходить на барбекю, – сказал Керри, стараясь говорить небрежным тоном, – то это на Коркскрю-лэйн, коттедж «Яблоня». Впрочем, мы еще увидимся до выходных.

Он вытер салфеткой губы Шторму и снял его со стула. Вынув из бумажника банкноту, Керри протянул ее малышу.

– Давай, Супермен, заплати этой леди денежку и скажи ей «до свиданья».

Шторм протянул Эрин бумажку, но та вылетела у него из руки и упала на пол. Эрин наклонилась и, подняв банкноту, вернула ее малышу.

– За мой счет.

– Скажи «спасибо» этой милой леди, – подсказал Керри, подтолкнув мальчика вперед.

Шторм потянулся и смачно чмокнул Эрин в щеку.

– Большое спасибо, милая леди! – пролепетал он.

– Спасибо тебе, Шторм. Приходи почаще.

Эрин поднялась с места. Керри усмехнулся и, поддавшись внезапному импульсу, поцеловал Эрин в другую щеку.

– Большое спасибо, милая леди, – сказал он.

– За что?

– За дружескую беседу, – с невинным видом ответил Керри.

Он подхватил Шторма и вышел из кафе, очень довольный собой. Где-то внутри него звучали тревожные голоса, но он их не слушал. Эрин Хёрли была сложной и скрытной девушкой, и у нее имелся парень. Лучше держаться от нее подальше. Но Керри никогда не бежал от трудностей, и его привлекало все необычное.


Когда Керри и Шторм вернулись в «Яблоню», дома были отец и мать Джо – Макс и Луиза. Пока Луиза ворковала с внуком, Макс отвел Керри в сторону.

– Есть минутка, Керри?

Он прошел вместе с дядей в сад, где оба закурили и направились в дальний конец лужайки к плетеным воротцам, разделявшим сад и огород.

Керри понятия не имел, о чем хочет поговорить Макс, но озабоченное выражение на его лице намекало на то, что разговор будет не из приятных. Макс сунул руку в задний карман брюк и достал конверт. Он протянул его Керри.

– Письмо от твоей матери. Адресовано тебе.

Он помахал в воздухе конвертом. Керри увидел на нем свое имя, написанное почерком матери, однако на бумаге не было ни штампа, ни адреса.

– Оно было вложено в другое письмо, с поздравительной открытой для твоей тети, – объяснил Макс, словно прочитав его мысли.

Керри неохотно взял конверт, но распечатывать не стал.

– Спасибо, – поблагодарил он, сложив письмо пополам и сунув его в карман джинсов.

– Ты должен поговорить со своей матерью, – мягко заметил Макс. – Прошло уже столько лет. Время многое лечит.

– Мне нечего ей сказать, а если тот парень все еще торчит у нас, то говорить и подавно не о чем.

– Том не виноват, что умер твой отец. – Макс рассеянно погладил куцую бородку, что всегда служило признаком его озабоченности. Было ясно, что даже сейчас, двенадцать лет спустя, мысль о смерти брата причиняет ему боль. – Ты не можешь винить в этом его или твою мать.

– Я его не виню. Просто он мне не нравится. Скучный ублюдок, больше ничего.

Керри решил не задерживаться в «Яблоне», боясь, что тетя тоже начнет его уговаривать помириться с матерью. Он попрощался с Райтами и отправился домой.

Вернувшись в свою квартиру, Керри положил конверт на журнальный столик. Он долго сидел, глядя на письмо. Может, стоит его открыть и хотя бы узнать, что она там пишет? Просит прощения – или, наоборот, продолжает его обвинять?

Керри знал, что дядя пытается помирить их из лучших побуждений, но чувствовал, что даже сейчас, много лет спустя, он не может говорить с матерью. И неизвестно, сможет ли вообще. Тяжело вздохнув, Керри встал и прошел по коридору в свою спальню. Опустившись на колени у кровати, он вытащил коробку из-под обуви. В ней лежало еще девять запечатанных конвертов. На каждом стояло его имя, написанное одним и тем же почерком. Рукой его матери.

Керри бросил конверт в коробку и задвинул ее под кровать. Последние слова, которые он услышал от матери, навсегда отпечатались у него в сердце.

Глава 8

В последние дни дела в «Морском коньке» шли неплохо, и теперь, две недели спустя, я наконец полностью вошла в колею. Завтраки по утрам пролетали незаметно. Керри и Джо заходили не каждый день, но их появление – я не могла этого отрицать – всегда доставляло мне удовольствие. Единственным мрачным пятном на горизонте оставалась Ройшн.

Иногда мне приходило в голову – может, лучше просто все оставить как есть? Зачем ворошить осиное гнездо? Вдруг Ройшн это надоест, и она отстанет. Но я слишком хорошо знала свою школьную подругу. Она ни за что от меня не отвяжется, тем более теперь, когда у нее есть фотография. Скорее всего, она просто тянет время, выжидая удобного случая.

Я решила, что лучше самой проявить инициативу, чем плясать под дудку Ройшн.

Наступило обычное послеобеденное затишье. Я лениво протирала стойку и переставляла продукты в холодильнике, сдвигая охладившиеся напитки ближе к дверце, а новые бутылки, наоборот, убирая подальше вглубь. Весь вопрос в том, что она задумала. Вряд ли она понимает истинное значение этой фотографии. Может, и догадывается, но это только половина правды. Впрочем, даже если ей известно все, она ничего не сможет доказать. Эта мысль меня немного успокоила.

Дверь кафе открылась, прервав мои размышления.

– Привет, Эрин! Помнишь меня?

Я неуверенно улыбнулась, разглядывая новый призрак из своего прошлого. По крайней мере, этот был не из самых скверных. Бекс не участвовала в бесконечных насмешках в мой адрес, может быть, потому, что училась на год младше. В школе мы не были подругами, но относились друг к другу скорее дружелюбно, поневоле сталкиваясь в таком маленьком городке, как Россуэй.

– Привет, Ребекка, как дела? – поздоровалась я, пытаясь совместить свои воспоминания о Ребекке с ее современной версией: взрослой женщины и мамы.

Керри был прав – Бекс выглядела довольно богемно. Ее волнистые волосы, черные с синим отливом, сочетались со струящейся юбкой в пол. Мыски ее фиолетовых «мартинсов» при каждом шаге вылетали из-под подола, а в руках она держала какой-то пестрый матерчатый ком. Приглядевшись, я увидела, что на самом деле этот ком примотан к ней, и внутри уютно свернулся маленький ребенок.

– Керри сказал, что ты здесь, вот я и решила к тебе зайти. – Бекс доброжелательно улыбнулась. – Меня уже давно не называют Ребеккой, даже мама. Я Бекс.

– Прости, я немного отстала от жизни. Но про твою малышку слышала. Поздравляю. Как жизнь?

– Все хорошо, спасибо. Шторм, садись сюда. – Она пододвинула стул сыну и, поправив сверток на животе, села по другую сторону. – Бриз спит как сурок. Наверное, от свежего воздуха.

Я кивнула и вежливо взглянула на маленькую Бриз, мирно сопевшую в своем теплом коконе. Меня пронзило знакомое чувство – что-то вроде страха и сожаления, – когда я увидела милое личико девочки и нежный взгляд Бекс.

– Она просто чудо, – сказала я и, отступив назад, достала блокнот и карандаш. – Что будешь заказывать?

– Черный кофе для меня и молочный коктейль для Шторма. – Бекс пробежала взглядом по меню. – Пожалуй, побалую себя булочкой, а Шторму возьму печенье.

Я записала заказ.

– Ладно, сейчас сделаю.

– Как твой папа? – спросила Бекс. – Я слышала, что с ним случилось.

– Все так же, – ответила я, тронутая ее вопросом. – Его держат в искусственной коме. Врачи ждут, когда спадет отек. Сделали томографию мозга, но результаты пока неопределенные. Говорят, сейчас ему больше всего нужен отдых. И потом, у него проблемы с дыханием. Он на вентиляции легких. Боятся, что сам он не справится.

– Сочувствую, – кивнула Бекс. – Все равно я рада тебя видеть, даже в этих обстоятельствах.

Я улыбнулась. Бекс нравилась мне все больше.

– Спасибо.

– Чем ты занималась после отъезда? Слышала, жила в Лондоне? – спросила Бекс.

Хорошо, что она сменила тему.

– Да, переехала к своей сестре, Фионе. Поступила в колледж и окончила курсы косметолога, потом сменила пару работ, пока не устроилась туда, где работаю сейчас, – в оздоровительный центр.

– Значит, это не совсем то, к чему ты привыкла, – улыбнулась Бекс, кивнув на помещение кафе.

– Конечно. Я просто помогаю, пока не поправится папа. На работе мне нашли замену, но не знаю, долго ли это продлится.

– Ты не хочешь вернуться насовсем?

Она говорила об этом с легкостью. Не то что другие посетители. Они словно выносили обвинительный приговор, как только узнавали, кто я. Как будто уехать из городка было страшным преступлением.

– Вернуться? Вряд ли. – Это было еще мягко сказано. – Мне не нравится жить в провинции, по крайней мере, в Россуэе.

Бекс понимающе кивнула.

– Да, иногда тут немного тесно.

– Однако не настолько, чтобы куда-то переехать?

– Разве что не дальше Корка. Вряд ли это можно назвать серьезным переездом. – Бекс рассмеялась и отобрала соль и перец у Шторма, который пытался их лизнуть. – Как только мы с Джо всерьез задумались о будущем, у нас не было никаких сомнений, где мы будем жить. Джо очень близок со своей семьей, к тому же он работает у отца.

– И давно ты с Джо? – спросила я.

Честно говоря, меня немного удивлял этот союз. В школе Джо меньше всего казался мне похожим на сердцееда.

– С тех пор как мне стукнуло восемнадцать, а ему – девятнадцать.

– Надо же, – отозвалась я.

– Только не думай, что у нас все шло как по маслу, – заметила Бекс. – Были свои взлеты и падения. Однажды мы даже отменили свадьбу, и я уехала к сестре. Думала, все кончено. Но в конце концов мы как-то приспособились друг к другу и теперь даже не вспоминаем прошлое. Какое это имеет значение? Надо стараться видеть общую картину. Сейчас мы воркуем как два голубка.

Бекс усмехнулась, словно вспомнив что-то свое, и я поняла, что она очень счастлива с Джо. Может, в нем и правда есть что-то стоящее?

– Ладно, давайте я принесу заказ, пока малышка не проснулась, – предложила я, надеясь, что молочный коктейль немного отвлечет Шторма, который уже взялся за тюбик с томатным соусом и пытался выдавить его на стол.

Когда я вернулась, Бекс занималась чем-то вроде шахматной игры. Она отодвигала от Шторма один предмет, а тот в это время уже тянулся за другим.

– Это тебе, Шторм, – сказала я весело. – Отличный ванильно-молочный коктейль с печеньем.

– Что надо сказать? – спросила Бекс.

– Большое спасибо, милая леди! – выкрикнул Шторм.

Бекс громко рассмеялась.

– Галантный кавалер! Где ты этому научился?

– Не волнуйся, это Керри.

Она приподняла брови.

– Неужели? Кстати, он сказал, что пригласил тебя к нам на барбекю.

Я кивнула.

– Верно. Прости, но ко мне приедет мой парень из Британии.

– Захвати его с собой, – предложила Бекс. – Мы будем рады тебя видеть. Я послежу, чтобы Джо вел себя прилично, если тебя это беспокоит.

Я попыталась улыбнуться. Странно, откуда Бекс об этом знает? Но ее слова подействовали на меня успокаивающе. Может, у них действительно будет неплохо.

– Ладно, посмотрим, как все сложится, – ответила я.

Когда Бекс ушла, я посмотрела на часы. Надо наконец поговорить с Ройшн и раз и навсегда покончить с этим делом. Сколько можно тянуть время. В половине пятого я закрыла кафе и еще полчаса убиралась внутри и готовилась к завтрашнему дню.

Заперев дверь, я поспешила к поликлинике. На стоянке было почти пусто, не считая двух-трех машин, принадлежавших местному медперсоналу. Я заметила черный «мини», и что-то подсказало мне, что это автомобиль Ройшн. Я подошла ближе.

Мне не пришлось долго ждать – вскоре из-за угла появилась Ройшн. Она шла, опустив голову и роясь в сумочке. Вытащив связку ключей, она подняла взгляд и зашагала к «мини». Я не ошиблась – это была ее машина.

Увидев меня, Ройшн замедлила шаги. Я стояла, прислонившись спиной к капоту.

– Надеюсь, ты не повредила краску, – заметила она, перекинув волосы через плечо. – Иначе мне придется сходить к Керри и выставить счет за ремонт.

Я продолжала молчать, пока она не подошла к машине.

– Пришла с тобой немного поболтать, – произнесла я, стараясь говорить нейтральным тоном.

– Что, нервы сдают?

– Нервы? С какой стати? Нет, скорее стало скучно.

Ройшн рассмеялась.

– Ну да, конечно, – ответила она. – А у самой коленки трясутся. Еще бы.

– Из-за той фотографии? Чепуха.

Разговор обострялся все больше, но я продолжала контролировать себя.

– Да, но это не совсем обычная фотография, верно? Иначе мой брат не стал бы ее прятать. Если кто-нибудь увидит этот снимок и то, что написано на обороте, все твои грязные тайны выйдут наружу.

Слово «грязные» вывело меня из себя.

– В наших отношениях с Найалом не было ничего грязного. – Я шагнула вперед, но она не сдвинулась с места. – Мы любили друг друга.

– Ой, брось. Не дури мне голову… или самой себе. – Она тоже шагнула ближе. Теперь нас разделяло всего несколько дюймов. – Вы тогда еще и школу не окончили. У вас была детская любовь. Неужели ты серьезно думаешь, что он не бросил бы тебя, уехав в университет? – Она презрительно улыбнулась. – Или что ты смогла бы удержать его с помощью своей беременности?

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Какого черта тебе нужно, Ройшн?

Ройшн пожала плечами. Она шагнула в сторону и пикнула пультом, чтобы открыть машину.

– Это как раз самое интересное. – Открыв дверцу, она бросила сумочку на сиденье и повернулась ко мне. – Я хочу выяснить, что стало с тем ребенком.

Я нахмурилась. Как много она знает и что надеется раскопать? Несколько секунд я молчала, изучая ее взглядом.

– Ребенка не было, – ответила я после паузы.

– Прости, Эрин, но я тебе не верю. И я приложу все усилия, чтобы тебя разоблачить. – Она села в машину и положила руки на руль. – Кстати, надеюсь, твой папа скоро поправится после этого несчастного случая.

Прежде чем я успела среагировать, она захлопнула дверцу и завела мотор.

Я грохнула кулаком по стеклу.

– Эй, что это значит, черт возьми?

Ройшн улыбнулась, но не ответила и рванула с места.

Машина исчезла за поворотом и оставила за собой дымный шлейф, который окутал меня удушливым облаком.


На следующий день я встала пораньше и вышла на пробежку. Надо было как-то снять нервное напряжение, накопившееся во мне со времени приезда в Россуэй. После вчерашней стычки с Ройшн моя уверенность в том, что она не сможет доставить мне никаких проблем, сильно угасла.

Я выбрала тропинку у речной дельты и, глубоко дыша, потрусила вдоль воды в сторону городка, чувствуя, как грудь наполняет чистый воздух, а на губах оседает морская соль. Это было мое лучшее воспоминание о Россуэе: утренняя свежесть, крики чаек в небе и бурлящий звук прилива, перекатывавшего волны в устье реки.

Поравнявшись с мотомастерской, я невольно бросила взгляд на квартиру Керри. Щурясь на солнце, я увидела, что кто-то стоит у окна. Это был Керри.

Похоже, он меня заметил, потому что махнул рукой. Я перешла на бег на месте, не совсем понимая, хочет ли он мне что-то сказать или просто машет в знак приветствия. Керри открыл окно и высунулся через подоконник.

– Тебе что, больше заняться нечем? – крикнул он. – Например, поспать подольше?

– Тебе-то, я вижу, явно нечем, – ответила я, чувствуя, как по лицу расползается широкая улыбка. – И вообще, валяться по утрам в постели – это для слабаков.

– Хочешь сказать, что я слабак?

– У тебя на лице написано, что ты только встал. А я уже два часа как на ногах и, как видишь, вовсю тренируюсь.

– Ты называешь это тренировкой? Легкую пробежку?

– Не такая уж она легкая.

– Да ладно, бегать каждый может!

– Вот как? Тогда тащи сюда свою толстую задницу, и посмотрим, на что ты способен, – ответила я, смеясь. Мне нравилась эта перепалка.

– Нет, это ты тащи сюда свою толстую задницу, и посмотрим, на что я способен.

Я рассмеялась и отвела взгляд, пытаясь придумать какой-нибудь подходящий ответ. Фраза прозвучала весьма двусмысленно.

– Я первая сказала! – крикнула я, наконец чувствуя, что краска заливает щеки. К счастью, мое лицо и так достаточно раскраснелось от бега, чтобы скрыть румянец. Да и в любом случае мне пора было бежать. Я подняла голову к окну. – В общем, я бы тут с тобой постояла и поболтала, но у меня полно дел.

С этими словами я помчалась по улице, не слушая криков «слабачка!», доносившихся мне в спину.

Я вспомнила об Эде, и меня кольнуло чувство вины. Я инстинктивно прибавила ходу, словно, увеличив разрыв между мной и мастерской, могла заодно оторваться мыслями и от Керри. Дорога осталась позади, и я снова оказалась на набережной реки. Вода в дельте была спокойной, и солнце растекалось по морской глади золотистыми лучами, обещая погожий день. Неплохое время, чтобы закатиться с друзьями куда-нибудь в кафе под открытым небом, болтать, смеяться и пить вино.

Вскоре мои мысли снова вернулись к Керри и приглашению на завтрашнее барбекю. После беседы с Бекс это казалось не такой уж плохой идеей. В эту встречу мне понравились ее мягкие и ненавязчивые манеры, и мы еще долго болтали, вспоминая, что случилось за последние двадцать лет, и перемывая косточки знакомым. Старый добрый девчачий треп почти убедил меня в том, что несколько часов в компании Райтов могут оказаться довольно сносным времяпровождением.

Размышляя об этом, я свернула с тропинки и побежала к небольшому лесу, обрамлявшему Россуэй. Это был не настоящий лес, а ветрозащитная посадка, метров пятьдесят в глубину, растянутая почти по всей границе городка. Минут через десять деревья кончились, и, проскочив через железные воротца, я оказалась на Коркскрю-лейн.

Я помчалась вверх по улице между одноэтажных домиков и коттеджей. Где-то посередине я заметила в саду яблоневое дерево, увешанное фонариками и стеклянными игрушками. «А вот и коттедж “Яблоня”», – промелькнуло у меня в голове. Как там сказал Керри? «Человек богемы»? Наверное, это и есть богемный стиль. Это, два мотоцикла, бело-оранжевый автодом «Фольксваген» и побитая старая синяя «Фиеста» и без таблички у ворот подтверждали: здесь живут Джо и Бекс Райт.

Бежать было тяжеловато: я с трудом преодолевала подъем по усыпанной гравием дороге и только обрадовалась, когда Коркскрю-лейн закончилась. Дальше дорога вилась вокруг холма и выходила на Хай-стрит. Я взглянула на часы. Как раз успею принять душ, чтобы открыться в девять.

Накануне я обсудила с мамой и Фионой рабочие часы и предположила, что по выходным можно открывать кафе попозже, а закрывать пораньше. По утрам ажиотаж бывает только в будни: обычные посетители – рабочие перед началом трудового дня. По выходным они не приходят. Никто не стал со мной спорить.

– Конечно, закрывайся пораньше, – согласилась мама. – Тебе надо отдохнуть, тем более сейчас, когда приезжает Эд.

У меня вырвался вздох: сделав круг, мои мысли снова вернулись к Эду. По идее, мне следовало радоваться его приезду, но я с трудом могла себя в этом убедить. По правде говоря, перспектива увидеться с Керри и провести время с Райтами радовала меня гораздо больше.

Глава 9

Переходный возраст

Четыре месяца до отъезда

Я сидела в спальне перед зеркалом и вытягивала кудри выпрямителем для волос. Все-таки здорово, что Фиона мне его купила. Да еще привезла кондиционер из Лондона. В парикмахерской Риты не было ничего подобного, а то, что было, стоило целое состояние.

Наконец я разобралась со своими волосами и принялась за макияж. Краем глаза я взглянула на часы. Найал заедет через полчаса. Мы отправимся на вечеринку. Сегодня Шейну Райту восемнадцать лет, и его родители сняли в «Контрабандисте» банкетный зал. Честно говоря, мне не очень хотелось ехать, учитывая, что там будут Джоди Райт и компания. Включая Ройшн. С тех пор как я начала встречаться с Найалом, мы с ней стали не так близки. Не знаю, почему так вышло. Может быть, Ройшн была разочарована. Вместо того чтобы завести какую-нибудь крутую подружку, которой она могла бы похвастаться, ее брат выбрал меня, Эрин Хёрли, – обычную простушку из кафе. Во мне нет ничего особенного. Впрочем, Найал обещал, что насчет Джоди я могу не беспокоиться – он будет вести себя прилично. Как-никак, это день рождения его брата, и даже Джоди не захочет его испортить. Я надеялась, Найал прав.

Я нанесла тональный крем, тушь и пудру. Красить губы я не стала, хотя у меня была красная помада: отец терпеть не мог, когда я красилась помадой. Однажды он сказал матери, что я выгляжу с ней как шлюха. Мама ответила, чтобы он прикусил язык и что я просто выросла и надо с этим смириться. Но отец продолжал ворчать. По крайней мере, я старалась не красить губы в его присутствии. Не хотела, чтобы из-за меня у них были ссоры с мамой.

Я втиснулась в обтягивающее черное платье с легкими кружевными рукавами. Папе это тоже вряд ли бы понравилось, поэтому я благоразумно натянула поверх макси-юбку. Сниму, когда сяду в машину Найала. Главное, потом не забыть надеть ее на обратном пути.

Мама постучала в дверь и вошла как раз в тот момент, когда я влезала в свой камуфляж. Она приподняла брови, но промолчала. Я продолжала натягивать юбку.

Мы встали перед зеркалом и обменялись взглядами. У мамы были точно такие же волосы, как у меня. Только без кудряшек – они достались мне от отца. Кожа у обеих была очень светлой, лилейно-белой, но моя чуть темнее из-за крема.

– Ты такая симпатичная, – заметила мама.

Мы улыбнулись друг другу в зеркале.

– Спасибо.

Мне хотелось сказать, что она выглядит очень усталой и слишком много работает, но я не стала. Вместо этого я ответила, что она тоже очень симпатичная и что я пошла в нее. Мама рассмеялась, и кожа вокруг ее зеленых глаз собралась в мелкие морщинки.

– Надеюсь, ты вернешься до полуночи? – спросила она. Ее голос стал более серьезным.

– А это обязательно? Может, можно немного задержаться? Например, до часа.

Мать долго смотрела на меня, прежде чем ответить.

– Ладно, до часу, но не позже.

Я крепко ее обняла.

– Спасибо, мама.

– Только не говори об этом папе. Я сама ему скажу.

Я выглянула в окно – посмотреть, не едет ли Найал. Мы договорились, что он припаркуется на дороге к Стрелке. Так будет лучше. Не хочу, чтобы отец стал его расспрашивать, во сколько я вернусь.

– Жаль, что папа вечно переживает из-за пустяков, – заметила я.

Мама сидела на моей кровати и разглаживала несуществующую складку на пододеяльнике.

– Да, но у него самые добрые намерения, – ответила она. – Просто он любит перестраховываться, вот и все.

– Или контролировать, – возразила я.

– Потому что он за тебя боится. Ты ему очень дорога, и он тебя любит.

– Ага, но только как-то странно это показывает. Лучше бы он поменьше за мной следил. Но ему нравится управлять каждым моим шагом. – Я села на кровать рядом с ней. – Все должно быть только так, как он хочет, или никак. Вот почему Фиона уехала. – По лицу мамы мелькнула гримаса боли. – Прости, мне не стоило это говорить.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – вздохнула мама. – И совсем не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. Поэтому и пытаюсь тебе помочь. Но теперь все по-другому. Папа и сам понимает, что должен давать тебе больше свободы. Просто ему очень трудно себя изменить.

Мы замолчали: никому не хотелось продолжать этот разговор. Я снова выглянула в окно. Под фонарем стояла машина Найала.

Мама проводила меня в прихожую. Проходя через гостиную, я небрежно попрощалась с папой.

– Приятного вечера, и не задерживайся допоздна, – откликнулся он.

Я не ответила и поскорее закрыла дверь, предоставив маме объясняться с отцом.


Как и все вечеринки, день рождения Шейна начался довольно вяло. Поскольку Найал был одним из лучших друзей Шейна, мы приехали рано, когда за столом сидели только родственники. У Райтов была большая и очень дружная семья.

Родителей Найала – Дайану и Пэта – тоже пригласили. Чисто из вежливости, объяснил Найал.

– У меня и Шейна совершенно разные родители, – добавил он. – Ты ведь знаешь, какой иногда бывает моя мама.

– Я и не подозревала, что они друзья, – заметила я.

– Не совсем. Просто они хорошо знакомы, потому что долго жили в этом городке и потому что мы Шейном с детства были закадычными друзьями.

Мой отец говорил, что Дайане и Пэту нравилось считать себя средним классом, несмотря на их большой достаток, роскошные машины и заграничные круизы. Дайана была врачом в местной поликлинике, а Пэт работал дома. Найал объяснял, что он занимается чем-то в области высоких технологий. Чем именно, он точно не знал, но эта работа требовала регулярных поездок в дублинский офис.

В отличие от Маршаллов, родители Шейна и Джо были людьми простыми и практичными. Они часто ходили в паб и обожали свои мотоциклы. Отец Шейна, Макс, держал мастерскую, которая только что открылась напротив нашего кафе. Мой отец хватался за голову, слыша за окном вечный рев мотоциклов.

Когда мы пришли, Луиза, мама Шейна, беседовала с Дайаной. У Дайаны было такое выражение лица, словно под нос ей сунули какую-то гадость. Как мне показалось, говорила в основном Луиза, державшая в руке пустой бокал.

Дайана заметила нас первой и что-то сказала Луизе, после чего обе направились к нам.

– Привет, милый, – поздоровалась Дайана с Найалом. – Разве ты не должен был надеть костюм и галстук?

– Нет, мам, я же говорил – это неформальный вечер. Не свадьба или что-то там такое. Все очень просто.

– Вы прекрасно выглядите, – вставила я.

Дайана повернулась ко мне. Ее взгляд был холоден.

– Привет, Эрин.

Она посмотрела на мое черное мини-платье. На ее лице появилось такое же неодобрительное выражение, которое я часто видела у папы. Прежде чем она успела что-нибудь добавить, Луиза обняла нас и поблагодарила за визит.

Гости продолжали прибывать, и как только взрослые вернулись к своим беседам, мы отправились спасать Шейна, которого зажали в углу какие-то пожилые родственники.

– Спасибо, ребята, – сказал он, когда мы его вызволили. – Надеюсь, все скоро соберутся. Я обожаю своих стариков, но от этой болтовни у меня едет крыша.

Через час банкетный зал «Контрабандиста» наполнился людьми, и вечеринка началась. Диджей завел какие-то бодрые песенки, и несколько гостей постарше пошли танцевать. Луиза и Макс танцевали просто классно. Они явно наслаждались друг другом, и все в зале смотрели только на них.

Кто-то хлопнул меня по плечу. Я обернулась и мысленно застонала. Джоди Райт.

– Как дела, Кролик? – крикнул он мне в ухо, перекрывая грохот музыки. Потом кивнул подходившему Найалу. – Не хочешь сходить на улицу, типа освежиться?

– Ладно, – кивнул Найал и взял меня за руку. – Лучше не оставлять тебя здесь одну. А то тебя засосет в эту воронку.

Он с усмешкой кивнул на Луизу и Макса, которые были поглощены быстрым танцем. Или чем-то вроде него.

Ветерок на улице задул в мои прозрачные рукава, и по спине пошли мурашки. Здесь уже стояли Шейн, Ройшн и Ребекка, девочка классом младше. Мы свернули за угол, подальше от любопытных глаз. В нашу компанию затесался какой-то белобрысый паренек, которого я раньше не видела. Он стоял вместе с Шейном, и они над чем-то смеялись, по очереди затягиваясь сигаретой. Я подумала, что это кто-то из братьев Джоди, хотя все они были старше нас, а этот выглядел как наш сверстник. Обернувшись, он кивнул нам и продолжал болтать с Шейном.

Вскоре я заметила, что курят все, кроме меня. Вот что Джоди подразумевал под «освежиться».

– Хочешь курнуть? – спросила Ройшн, протянув мне свою сигарету.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

Мне действительно не хотелось курить. И плевать на то, что делают остальные. Меня это никогда не беспокоило.

– Примерная девочка, – усмехнулась Ройшн. – Как насчет выпивки? – добавила она, покопавшись в своей сумочке.

На свет появилась большая пластиковая бутылка.

– Кола? – спросила я и сразу об этом пожалела, потому что Ройшн и Джоди захихикали.

– Ага, кола, – ответила Ройшн. – И водка. Господи, Эрин, иногда ты меня просто удивляешь.

– Я тоже подумала, что это кола, – вмешалась Ребекка. Она откинула за плечо длинные черные волосы с розовыми концами. – С виду легко спутать.

Ребекка взглянула на меня и улыбнулась. Я ответила ей улыбкой.

Бутылка пошла по кругу, и на этот раз я последовала общему примеру.

Парень, говоривший с Шейном, вытащил из кармана кисет.

– Ну, кто хочет курнуть по-взрослому?

При одобрительных возгласах компании он развязал кисет и, пригнувшись, стал скручивать сигарету. Сигарета получилась необычная, с большими свернутыми концами и чем-то зеленым, что он подмешал в табак.

Выпрямившись, паренек прикурил косяк и сделал глубокую и долгую затяжку. Он откинул голову и закрыл глаза. Из его ноздрей вылетела струйка дыма. Поморгав, он глубоко вздохнул и одобрительно взглянул на самокрутку.

– Клевая штука, – сказал он.

Сигарета пошла по рукам.

– Классная травка, Керри, – произнес Джоди, дождавшись своей очереди. – Вот за что я люблю своего кузена. У него всегда есть то, что нужно.

Он весело хлопнул парня по плечу.

Так, значит, это кузен Шейна и Джоди. Теперь понятно, откуда его белобрысая шевелюра и дружеская болтовня. Даже внешне все трое были похожи.

Косяк добрался до меня. И что теперь делать – затянуться травкой, чтобы все были довольны? Я знала, что, если откажусь, на меня посыплются новые насмешки.

– Ничего, если не хочешь, – послышался голос Керри. – Это не обязательно.

Прежде чем я успела что-то решить, Керри забрал у меня косяк и передал Найалу. Керри улыбнулся мне, а я была ему благодарна.

Найал, похоже, уже не раз делал это раньше. Даже не знаю, шокировало меня это или нет. Наверное, да. Я знала, что он курит, но о травке речи не было. В растерянности я смотрела на его широкие, нездорово блестевшие глаза.

За косяком снова последовала кола с водкой. Я глотнула больше, чем в прошлый раз, заметив, что остальных уже довольно сильно развезло, а во мне еще нет ни капли хмеля. Я не хотела быть трезвее всех: так можно испортить всю вечеринку. Что за удовольствие, если напьются все, кроме меня?

Внезапно дверь в банкетный зал распахнулась настежь. Вырвавшаяся изнутри музыка разлетелась по округе, но не заглушила стремительно направлявшихся к нам шагов. Ройшн высунула голову за угол и чуть не поперхнулась колой с водкой. Она обернулась к нам, округлив глаза.

– Черт, это мама! – прошипела она и сунула бутылку мне в руки.

Все засуетились; Найал быстро швырнул на землю окурок и раздавил ногой.

Я осталась с бутылью в руках. В панике я огляделась, не зная, куда ее спрятать.

– Господи, что делать с бутылкой? Найал?

Он покачал головой. В тот момент, когда появилась Дайана, кто-то вырвал у меня бутылку из рук. Я оглянулась – это был Керри. Дайана внимательно оглядела наши лица. Она была не глупа. Ее взгляд остановился на бутылке, потом перешел на меня. Конечно, она видела, что Керри взял ее у меня.

– Надеюсь, там просто кола, – произнесла Дайана, не спуская с меня глаз. – И я чувствую запах сигарет.

На этот раз она уставилась на Ройшн.

– Это от меня, – подал голос Керри, подняв свою сигарету, к счастью, самую обычную. Не знаю, куда делся косяк.

Сомневаюсь, что Дайана нам поверила, но это уже не имело значения.

– Шейн, твоя мама спрашивает, куда ты пропал. Она хочет, чтобы ты вернулся. Немедленно.

– Ясное дело, – ответил Шейн. Он обернулся к нам. – Пойдемте, ребята. Я не хочу расстраивать маму.

– Само собой, – кивнул Керри.

Мы поплелись обратно в зал. Дайана возглавляла шествие. Я взяла Найала под руку и услышала за спиной какую-то тихую возню и поток сдавленных ругательств. Оглянувшись, я увидела, как Керри выхватил из кармана самокрутку и начал неистово хлопать ладонью по куртке.

Джоди подавил смешок.

– Он спрятал его в карман, – прошептал он с ухмылкой до ушей. – Только не успел погасить.

Вся компания кое-как добралась до дома. Дайана стояла у порога, придерживая открытую дверь и буквально пересчитывая нас взглядом. Я выпустила руку Найала, чтобы мы могли по очереди проскользнуть в проем. Когда я проходила мимо, Дайана положила руку мне на плечо.

– Я за тобой слежу, – произнесла она. – И я знаю, что эта бутылка твоя и что в ней не только кола.

Я хотела возразить, но передумала. В мои планы не входило подставлять Ройшн. Да и Дайана все равно бы мне не поверила.

Глава 10

Керри то и дело поглядывал во двор. Барбекю было уже в полном разгаре, но Эрин все еще не появилась. А он был уверен, что она придет, особенно после беседы с Бекс.

– Будешь пиво? – спросил Джо, протянув ему холодную бутылку.

Керри взял пиво, снес крышку открывалкой и сделал большой глоток.

– Значит, тебя кинули? – спросил Джо.

– К ней приехал ее парень, – возразил Керри. – Вряд ли это можно назвать словом «кинули».

– А может, у нее нашлись занятия получше?

Джо шутливо ткнул его кулаком в бок.

Керри с трудом удержался от того, чтобы послать его куда подальше. Нет, он не клюнет на эту удочку. Больше всего его бесило, что он сам вбил себе в голову эту мысль. С какой стати ей было приходить на барбекю? Только потому, что он тоже будет здесь?

Он рассеянно смотрел, как Шторм и другие дети носятся по саду, стреляя друг в друга из водяных пистолетов. Скип вприпрыжку бегал за мальчишками, наслаждаясь общей суматохой. Через минуту Шторм с визгом пролетел мимо Керри и Джо, и кто-то из ребят постарше, схватив садовый шланг и зажав пальцем сопло, пустил в них длинную струю. Вода обдала брызгами Джо и Керри.

– Эй! – воскликнул Керри, отскочив в сторону.

– Вот поганец, – пробормотал Джо, но не удержался от смеха.

– Ну, ладно, теперь держись, – пригрозил Керри.

Он передал бутылку Джо и рванул по траве в сторону парня. Тот завопил и, бросив шланг, кинулся за угол дома.

Керри подхватил шланг и притаился у стены, ожидая, когда мальчишка вернется в сад. Уловив движение за углом, он выскочил и брызнул струей на своего обидчика.

Раздались крики и ругательства. Гости встретили их бурным смехом.

– Вот черт. – Керри выронил из рук шланг.

Перед ним был не паренек, а Эрин. Легкая одежда облепила ее тело, словно на конкурсе мокрых маек. С волос капала вода.

– Господи, Эрин! Ради бога, извини, – пробормотал Керри.

Он услышал, как Джо за спиной сдавленно смеется.

– Какого дьявола? – спросил мужчина, стоявший рядом с Эрин.

Керри только сейчас заметил незнакомца. По акценту было ясно, что это лондонский приятель Эрин. Струя его почти не забрызгала, а жаль. Видимо, Эрин приняла на себя весь удар.

– Просто играл с детьми, – объяснил Керри. – Я вас не заметил.

Эрин выжала волосы и оттянула блузку от тела. Одежда тут же снова прилипла к животу.

– Хм, спасибо за теплый прием, – произнесла она с каменным лицом.

Рядом откуда-то появилась Бекс.

– Идем в дом, – предложила она. – Я найду тебе что-нибудь сухое. Привет, а вы, наверное, Эд? Эрин говорила, что вы придете вместе. Я Бекс. Вам тоже лучше пойти с нами. Я дам вам полотенце.

Все трое направились к дому, а Керри вернулся к своему пиву. Джо все еще не мог прийти в себя от смеха.

– Ей-богу, это была классика, – выдавил он из себя. – Отличная работа, братец!

Минут через десять Бекс вернулась с Эрин и Эдом. Керри невольно уставился на Эрин. Она изменилась почти до неузнаваемости. Городская модница в дорогой одежде и с укладкой исчезла. Вместо нее появилась деревенская девчонка в рваных шортах, белой свободной блузке и с копной буйных медно-рыжих кудрей, свободно рассыпавшихся по плечам.

Джо присвистнул и толкнул кузена локтем.

– Знаю, знаю, – отозвался Керри. – Вот что может сделать садовый шланг.

– Как раз такой я тебя помню, – ухмыльнулся Джо, когда Эрин подошла ближе. – Кудряшка Хёрли.

Бекс хлопнула его по руке, а Эрин пронзила ледяным взглядом. Керри сдержанно предупредил, чтобы Джо вел себя прилично. Тот сделал невинное лицо.

– Да ладно, я просто так сболтнул.

– Ну, так помалкивай, – посоветовал Керри, закрыв тему.

– У тебя растрепанный вид благодаря кое-кому, – сказал Эд, окинув Керри недовольным взглядом. – Может, снова соберешь волосы или что-то в этом роде?

– А по-моему, очень здорово, – возразила Бекс. Она потрясла собственной иссиня-черной гривой, продемонстрировав, что не только Эрин может похвастаться пышной шевелюрой.

– Спасибо, Бекс, – поблагодарила Эрин. – Эд не самый большой поклонник естественного стиля, верно, Эд?

– Ерунда. Просто предпочитаю прямые волосы.

Керри не удержался и вмешался в разговор.

– А я обожаю все натуральное. – Он протянул Эду пиво. – Не люблю, знаете ли, всякие сложности. – Он услышал, как Эд процедил сквозь зубы что-то вроде «ну, еще бы», но пропустил это мимо ушей. Его вознаградила улыбка Эрин. – Кстати, меня зовут Керри, а это мой кузен Джо. С нашей очаровательной Бекс вы уже знакомы.

Эд натянуто улыбнулся.

– Я Эд Гамильтон, бойфренд Эрин.

Он обнял ее за плечи и притянул к себе. В следующий момент откуда ни возьмись появился Скип. Пес с неожиданной прытью подскочил к Эду и положил обе лапы на его кремовые брюки. Эд инстинктивно отшатнулся, отмахиваясь от собаки.

– Убирайся!

– Скип, ко мне! – скомандовал Керри, но в его голосе слышалась улыбка.

– Это ты его подучил? – спросил его на ухо Джо.

– Нет, но за такой фокус он получит лишнюю сосиску, – тихо ответил Керри.

Он снова подозвал к себе Скипа, на этот раз более строгим тоном, взял со стола сосиску и бросил в разинутую пасть.

– Извини, Эд.

Эд пытался стереть два грязных отпечатка, бормоча что-то про «чертовых собак».

– Ладно, а теперь, когда все познакомились, займемся делом, – бодро предложила Бекс, стараясь отвлечь гостей от инцидента. – Кто-нибудь голоден? Правда, я не знаю, что осталось. Но пара бургеров точно найдется.

– Нет, спасибо, – ответил Эд, оглядевшись по сторонам. – Бургеры не моя еда.

– Может, принесешь корзину из машины? – предложила Эрин.

– Корзину? – переспросил Керри.

– Да, Эд приготовил корзину для пикника. Я забыла ему сказать, что мы поедем к вам, – объяснила Эрин. – Теперь мы можем поделиться.

Керри заподозрил, что забывчивость Эрин была намеренной. Эд уж точно не согласился бы приехать к ним по доброй воле. Он с удовольствием заметил, как при упоминании корзины Эд поерзал на месте и бросил на Эрин неодобрительный взгляд.

– Сомневаюсь, что наши запасы подойдут для барбекю, – возразил он.

– Почему бы и нет, – пожала плечами Эрин.

– Ну, знаешь, волованы, киш-лорен и креветки плохо сочетаются с бургерами и сосисками.

– Ух ты, звучит шикарно! – воскликнул Джо.

Керри снова обменялся с ним взглядом, на этот раз одобрительным. Порой полезно иметь кузена, который любит всех подкалывать. Джо продолжал:

– Может быть, научишь нас всем тонкостям обеда на свежем воздухе?

– Короче, неси корзину, – заключила Эрин, с трудом скрывая улыбку.

Последовала новая пауза и обмен взглядами, но в конце концов Эд сдался и нехотя поплелся к машине.

– Парень с претензиями, верно? Да и имечко у него тоже подходящее, – вполголоса прокомментировал Джо. Керри взглянул на него вопросительно. Джо кивнул в сторону Эда. – Ну, ты понимаешь. Эд. Эдик-додик.

Следующие пару часов пикник проходил без особых происшествий. Керри решил поговорить с Эдом и постараться выведать о нем как можно больше. Кроме тренировок и пробежек, Эд любил сквош, дорогие рестораны в Ковент-Гарден и отдых за границей по системе «все включено». Керри также выяснил, что Эд работал менеджером в оздоровительном центре и был шефом Эрин.

– Я ее буквально спас, – разглагольствовал он с самодовольным видом. – Она работала в отделе косметики в каком-то захудалом магазинчике, куда я заглянул купить подарок матери. Эрин помогла мне выбрать хорошие духи. Меня это впечатлило, и я понял, что она заслуживает лучшего. Как только у меня появилась вакансия, я предложил ей работу. Дальше, как говорится, все понятно. – Эд наклонился и похлопал Эрин по колену. – Когда она стала работать на меня, устоять передо мной было невозможно. Правда, милая?

– Сама скромность, – рассмеялась Эрин.

Ее смех показался Керри не слишком натуральным, а когда она опустила взгляд, он понял, что она в замешательстве.

Керри пришлось прекратить свои расспросы, поскольку многие гости стали прощаться и уходить. Он вышел проводить Шейна и его семью. Джо тоже появился на крыльце, и они вместе помахали своим племянникам и племянницам, набившимся в минивэн Шейна.

– Похоже, вы теперь с Эдиком-додиком закадычные друзья, – заметил Джо, показав язык одному из племянников, который строил ему рожи сквозь стекло удалявшейся машины.

– Просто проявляю дружелюбие, – ответил Керри, направляясь обратно в сад.

– Ну да. Или хочешь изучить соперника.

Они снова уселись в беседке, и Керри уже собирался приступить к новым расспросам, когда Джо ткнул его кулаком под ребра.

– Смотри в оба. У нас проблемы.


– Всем привет, – улыбнулась Ройшн, подходя к беседке. – Бекс, я пришла тебя поздравить.

Она обняла Бекс и вручила ей маленький подарок в перевязанной лентой коробочке. Потом так же обняла Джо и оглянулась в поисках свободного места.

– Садитесь сюда, – предложил мужчина, которого Ройшн видела впервые, но она догадалась, что он как-то связан с Эрин. Наверное, ее бойфренд. Мужчина встал и уступил ей место.

– Спасибо. Сразу видно, что вы не местный, у вас хорошие манеры, – заметила Ройшн, усевшись рядом с Эрин. – Привет, Эрин, не ожидала тебя здесь увидеть.

– Взаимно, – ответила Эрин.

Ройшн с удовольствием заметила тревожное выражение, промелькнувшее на ее лице. Разговор обещал быть интересным.

– Ну что, меня кто-нибудь представит? – спросила Ройшн и посмотрела на англичанина, который притащил откуда-то пластмассовое кресло.

Эрин их познакомила.

– Эд Гамильтон. Ройшн Маршалл.

– Вы одна из школьных подруг Эрин? – спросил Эд.

– Ну да. Мы с ней были не разлей вода, верно, Эрин?

– Рад с вами познакомиться, – кивнул Эд, подавшись вперед и пожав ей руку. – Эрин никогда о вас не говорила, но меня это совсем не удивляет. Она совсем не рассказывает о своих старых друзьях.

– Интересно, почему? – Ройшн приподняла брови. – Наверное, на это есть какая-то причина.

Она выдержала долгую паузу. Среди гостей повисло неловкое молчание. Разговор шел как по нотам, ей даже не приходилось особенно стараться. Ройшн повернулась к Эду.

– Где она вас прятала все это время? Вы тоже из Лондона?

– Да. Из Фулхэма.

– Живете вместе?

– Пока нет. Хотя… – Эд многозначительно взглянул на Эрин.

Эрин дернулась, как перепуганная птица, и широко раскрыла глаза. Видимо, она не ожидала такого ответа от Эда.

– Боже, да не пугайся ты так, Эрин, – рассмеялась Ройшн. – Не думаю, что Эд так ужасен, по крайней мере, с виду он таким не кажется.

– Хочешь бокал вина? – предложила Бекс. – Или что-нибудь поесть?

– Благодарю. – Ройшн почувствовала, что Бекс хочет сменить тему. – Не хотела навязываться, но раз уж ты предложила, вино будет очень кстати.

Джо встал и налил ей вина.

– Спасибо, Джо, – поблагодарила Ройшн, не обращая внимания на его предупреждающий взгляд. Она откинулась на спинку стула. – Как тут у вас здорово. Настоящая семейная вечеринка.

Шторм подбежал к матери и встал, переминаясь с ноги на ногу.

– Мне надо пи-пи.

– Папа тебя отведет, – ответила Бекс.

– Нет, не хочу папу! Пусть мама.

– Ладно. – Бекс встала, держа на руках малышку. – Кто-нибудь хочет за ней присмотреть?

– Можно мне? – Ройшн поставила на землю бокал и, поднявшись с места, взяла на руки девочку. – Она такая хорошенькая. Верно, Бриз? Просто прелесть. Согласна, Эрин?

Эрин кивнула.

– Да, она чудо.

Эд рассмеялся.

– Уж наверное, если смогла понравиться Эрин.

– Почему это? – Ройшн тут же ухватилась за новую возможность подколоть подругу.

Она украдкой оглядела всю компанию. Керри прервал разговор с Джо и прислушался, ожидая ответа Эрин.

– Просто Эрин не любит детей, верно, милая? – ответил Эд.

– О, значит, она сильно изменилась, – вставила Ройшн, довольная тем, как повернулся разговор. – В школе она как раз хотела ребеночка.

Эд снова рассмеялся.

– В жизни не поверю. Только покажите Эрин малыша, и она убежит без оглядки.

– Кончай это, Эд.

В голосе Эрин слышалось раздражение. Если бы ее слова могли материализоваться, они бы запечатали ему рот.

– Прости, не хотела тебя расстроить. – Ройшн протянула младенца Эрин. – Вот, возьми. Покажи им, что все это ерунда.

Ройшн улыбнулась, встретившись с ней взглядом. Она видела, что Эрин не по себе. После долгой паузы Эрин окинула всех взглядом и, поставив бокал, взяла на руки ребенка.

Неловким жестом она притянула ее к себе, подхватив одной рукой под ножки, а другой поддерживая голову. Ее плечи были сгорблены, все тело напряжено, словно она боялась уронить драгоценную ношу. Как нарочно, Бриз начала ворочаться, сопеть и, наконец, недовольная неуклюжим баюканьем Эрин, разразилась отчаянным плачем. Не зная, что делать, Эрин принялась качать еще сильнее, и вид у нее стал совсем несчастный. Ройшн наслаждалась происходящим.

Керри вскочил на ноги.

– Моя очередь, – заявил он и, подойдя к Эрин, уверенно взял у нее девочку.

Легким движением он прижал Бриз к плечу, мягко подхватив ее сзади, и вернулся на свое место. Малышка почти сразу замолчала.

– У тебя талант, – заметила Ройшн разочарованным тоном. Она повернулась к Эрин. – Из этого парня выйдет отличный отец. Некоторые люди просто рождены, чтобы быть родителями.


Когда Бекс и Шторм вернулись, я извинилась и ушла в уборную. Как только дверь закрылась, я обмякла всем телом и прислонилась к стене, закрыв глаза. Каждый нерв во мне дрожал от напряжения, сердце бешено стучало в груди. Сколько лет я уже не держала на руках ребенка? С тех самых пор, как родилась Софи. Эффект был тот же самый, что и тогда: ошеломляющий.

Меня отвлек деликатный стук в дверь.

– Эрин? Ты в порядке? Это Керри.

– Минутку! – крикнула я, стараясь говорить веселым тоном.

Взглянув на себя в зеркало, я спустила воду и вышла из уборной. Я улыбнулась Керри, который стоял в проеме мансардного окна, сунув руки в карманы.

– Я тебя не торопил, – заметил он спокойно. – Просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке.

В его голосе звучала такая искренняя забота, что я не сразу нашлась, что ответить. Моя улыбка стала еще шире.

– У меня все отлично. Почему ты спрашиваешь?

– Из-за Ройшн и Эда.

Керри говорил сдержанно и мягко, не спуская с меня своих серых глаз.

Это уж чересчур. Еще капля сочувствия, и моя защита рухнет. Керри сделал шаг и вдруг оказался прямо передо мной. Его сильные руки обняли меня и привлекли к себе. Я почувствовала запах его одеколона – крепкий, смешанный с сигаретным дымом и, как ни странно, довольно приятный. Он поцеловал меня в лоб, и я почувствовала, как его пальцы играют с моими волосами.

Я отстранилась.

– Давай вернемся. А то все начнут спрашивать, куда мы пропали.


– Господи, ну и вечеринка.

Эд громко выдохнул и медленно вырулил на Коркскрю-лейн, стараясь объезжать самые большие выбоины.

– В смысле?

– Не думал, что мы попадем в компанию хиппи-байкеров.

– Они не хиппи-байкеры. Разве что чуть-чуть, но главное, что они очень милые.

Задним числом я отметила, что даже Джо вел себя прилично, если не считать подколок про «Кудряшку Хёрли». Это было неприятно, но, в конце концов, обижаться на него не стоило.

– Может, и милые, но ты же понимаешь… – Эд не закончил фразу.

Я сдвинула брови.

– Вообще-то, нет.

– Ну, скажем так: они простоваты. Деревенщины. Бекс со своими космами и кольцом в носу – того и гляди возьмет гитару и начнет петь «Кумбайю»[1]. Или Джо и Керри – лохматые волосы, татуировки, старые рваные джинсы и футболки. Трудно представить их в «Джонс Вайн», согласна?

Я не могла не признать, что любой из Райтов странно смотрелся бы в нашем любимом баре. С другой стороны, вряд ли кто-то из них захотел бы туда пойти.

– Просто они другие, – ответила я. – В любом случае тебе придется к ним привыкнуть, потому что через пару недель у Бриз будет праздник наречения, и Бекс нас пригласила.

– Что? Праздник наречения? А чем их не устраивают старые добрые крестины? – Эд покачал головой и повернул на Хай-стрит. – Только не говори, что ты согласилась.

На самом деле я еще не приняла решения, но Эд стал меня раздражать. Он целый день вел себя как сноб, пускал пыль в глаза и говорил со мной покровительственным тоном. Это случалось каждый раз, когда мы были с ним на людях. Может, поездка на праздник наречения пойдет ему на пользу. Пусть он, в конце концов, научится уважать моих друзей. «Моих друзей?» – повторила я про себя, только сейчас осознав, что воспринимаю их именно так.

Эд недовольно ждал, что я отвечу.

– Увы. – Я пожала плечами. – Я обещала, что мы приедем.

– Господи, Эрин! – Эд раздраженно сжал губы. – Не понимаю, зачем тебе это нужно.

– Затем, что я хочу туда поехать. Это будет здорово.

– По-моему, чем быстрее ты вернешься в Лондон, тем лучше. Еще пара недель в этом захолустье, и ты начнешь танцевать босиком в пестром балахоне и с ромашками в кудрях. Кстати, о кудрях. – Он взвесил на руке мои волосы. – Надо поскорее их выпрямить.

Глава 11

Подростковый возраст

За два месяца до отъезда

На следующий день я не пошла в школу. Чувствовала себя хуже некуда. Накануне мы явно перебрали с выпивкой. Найал притащил сидр из местного магазинчика, и мы пошли на пляж. Забрались в его самый дальний угол, на дюны, и развели небольшой костер. Потом залезли под одеяло и стали пить сидр и есть нераспроданные сэндвичи из кафе, которые дал мне папа. Мы занимались любовью прямо на песке, под звездами. Это было очень романтично. Наконец костер догорел, а разжечь его было уже нечем. Я знала, что уже очень поздно, но мне было наплевать. Главное, я с Найалом, а остальное – не имело значения.

Но вот настало утро, и все уже не казалось мне таким уж романтичным. К горлу подкатила тошнота, я побежала в уборную. Меня вырвало какой-то желчью. Вкус был омерзительный. Фу.

– Тебе плохо? – спросила мама, выходя из ванной. – Выглядишь неважно. Лучше ложись в постель.

Выглянувший в коридор папа посмотрел на меня и кивнул в знак согласия. Наверное, вид у меня и правда был очень скверный, поскольку он даже не сказал свое обычное «съешь что-нибудь, и тебе сразу станет лучше». Или «глотни свежего воздуха, и будешь как огурчик».

Вернувшись, я рухнула на постель, натянула одеяло и сразу погрузилась в сон. Мысль о еде вызывала только тошноту. Сидр у меня явно не идет. Я поклялась, что никогда в жизни больше не буду пить эту гадость. Ни за что.


– Черт, черт, черт!

Такова была реакция Найала на новость. Я встретила ее примерно так же, не считая того, что ревела в три ручья. Вряд ли Найал собирался плакать, но он ухватился обеими руками за затылок и ходил кругами по песку, пиная его ногами и оставляя рыхлый след, выражавший его ярость.

Мои глаза снова наполнились слезами. Я боялась ему сказать. Мне самой в это не верилось.

– Ты уверена? – спросил он наконец.

Я кивнула.

– Само собой. – Это прозвучало более резко, чем мне хотелось, но я же не идиотка. Стала бы я говорить, будь у меня хоть малейшее сомнение. – Я сделала три теста, все положительные. У меня задержка уже три недели. Я точно беременна.

Не знаю, какой реакции я ожидала от Найала. Ему восемнадцать, и он хочет поступить в университет, а мне шестнадцать, и меня ждет колледж в Лондоне. Ребенок не был на повестке дня. Ребенок? Сама мысль об этом казалась дикой. Я не могла поверить, что внутри меня растет живое существо. Нет, это немыслимо. И все-таки это так. Какой-то кошмар. Ладно бы лет через десять, но мы же еще и сами дети!

Найал продолжал ходить и сыпать ругательствами. Потом он остановился и стал смотреть на море. Наконец обернулся и сел рядом со мной.

Он обнял меня за плечи.

– Не плачь. – От этих слов я разрыдалась еще сильнее. Он крепко прижал меня к себе. – Все будет хорошо, обещаю.

Я не могла даже представить, как в такой ситуации может быть «все хорошо». Подавив рыдания, я вытерла слезы.

– Как?

– Ты хочешь сохранить ребенка?

– Да. Нет. Не знаю, – пробормотала я. Я была в полном замешательстве. – Меня пугает мысль об аборте, но я не понимаю, что можно сделать. Я не хочу быть мамочкой-тинейджером.

– А я – папочкой-тинейджером, – согласился Найал. – Черт возьми, как это могло случиться?

Я чуть не рассмеялась. Конечно, Найал посещал уроки полового воспитания, но я сомневалась, что сейчас он смог бы оценить мой юмор.

– Не знаю, – ответила я. Как видно, я еще многого не знала. – Может, в тот вечер после вечеринки у Шейна? Мы много выпили и потом занимались этим в машине.

– Да, но… но я… я был уверен, что вовремя остановился.

– И я тоже.

– Давай рассуждать разумно, – предложил Найал. – Если ты оставишь ребенка, мне придется устроиться на работу, чтобы содержать тебя и малыша. Мы можем снять квартирку. Возможно, нам окажут какую-то финансовую помощь, но в любом случае мы справимся. Многие так делают. Есть всякие государственные субсидии, и потом – наши родители. Они наверняка помогут. Что скажешь?

– А как же университет? Ты ведь хочешь стать адвокатом. Если ты пойдешь работать, из этого ничего не выйдет.

– Почему? Я могу посещать вечерние занятия или учиться на заочном. Если устроюсь клерком в нотариальную контору, может, они даже заплатят за мою учебу.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно. А ты будешь так же учиться на косметолога. У нас полно всяких вечерних курсов. – Он улыбнулся, похоже, взволнованный и обрадованный нарисованной им перспективой. – Первое время придется трудно, но как только у нас появится профессия, мы сможем заботиться о себе и о ребенке.

Я ухватилась за эту идею. Я вообразила, как мы оба сидим за кухонным столом: Найал обложен книгами по юриспруденции, а я – кучей пудрениц и помад. Потом, подоткнув одеяльце малышу, я надеваю свой деловой костюм, беру сумочку с образцами, целую на прощанье Найала и ухожу в колледж. Когда я возвращаюсь, он захлопывает свои учебники, мы пьем чай и болтаем обо всем, что сделали за этот день. По дороге в спальню мы заглядываем к малышу, который уже крепко спит. Стоя над его кроваткой, мы улыбаемся друг другу – счастливые и гордые родители – и вместе отправляемся в постель, по-прежнему страстно влюбленные друг в друга и довольные тем, что, несмотря на все тяготы и пересуды, нам удалось исполнить свою мечту. Мы создали семью. Может быть, позже мы заведем еще одного ребенка, как только начнем работать по специальности: я перейду на неполный рабочий день, а Найала сделают партнером в юридической фирме.

Я улыбнулась.

– Думаю, если постараемся, у нас получится. Знаю, что будет трудно, но мы справимся. Когда мы вместе, нам ничего не страшно.

– Я люблю тебя, – шепнул Найал.

– И я тебя.


Через пару дней к нам зашла Фиона. Она появилась как нельзя вовремя. Папа и мама работали в кафе, а Шейн отправился на встречу с друзьями. Мы оказались одни. После Найала Фиона была первой, кому я собиралась сказать о ребенке.

Она села рядом со мной.

– Ну, говори, в чем дело? Ты сама не своя все это время.

Фиона всегда видела меня насквозь.

– Даже не знаю, как сказать… – начала я, запинаясь.

Слова застряли в горле. Мне казалось, что я подвела свою сестру. Я смотрела на нее с несчастным видом, и в голове крутились тысячи мыслей. Глаза начало щипать от слез, я быстро заморгала. К горлу подкатил комок, и я никак не могла его сглотнуть.

Фиона пронизывала меня взглядом. Она ждала ответа.

– Эрин?

Ее голос звучал мягко, и в нем слышалась осторожность, которая была для меня в новинку. Обычно Фиона говорила как человек, который легко может справиться с любой задачей. Она взяла меня за руки.

– Ты беременна?

Господи, как она догадалась?

Я все еще не могла проглотить ком в горле. Он распухал где-то внутри, по щекам уже ручьем струились слезы. Я кивнула и с трудом выдавила из себя «да».

– Ох, Эрин, – вздохнула Фиона.

В ее голосе не было ничего, кроме сочувствия. Она обняла меня и крепко прижала к себе. Я не знала, о чем она думает. Сестра ничего не говорила, просто держала меня в объятиях, пока я рыдала на ее плече.

– Все будет в порядке, – сказала я, когда слезы иссякли. – Найал станет работать и учиться на вечернем. Я тоже. Главное – получить профессию, а там все пойдет как по маслу. Мы сможем себя обеспечить. – Я говорила сбивчиво и торопливо; слова вырывались из меня бурным потоком, обгоняя друг друга. – Конечно, сначала будет тяжело и все такое, но если постараться, мы все преодолеем…

Фиона слушала меня терпеливо. Время от времени она тихо улыбалась и кивала, ожидая, когда я закончу. Наконец я умолкла.

– Вижу, вы все продумали, – заметила сестра. – Знаешь, Эрин, очень здорово, что ты и Найал настроены так позитивно. Честное слово, я вами восхищаюсь, но ты должна понимать, что в жизни не бывает все так просто. Вы оба отказываетесь от больших возможностей, и ваши мечты могут не сбыться. Реальность ставит на нашем пути много препятствий, и не все из них можно преодолеть.

– По-твоему, я должна сделать аборт?

Я сама не раз думала об этом и даже обсуждала с Найалом, но мне не приходило в голову, что сестра может предложить что-нибудь подобное. Только не Фиона. Она никогда не скрывала, что они с Шейном собираются создать свою семью. Так зачем ей советовать такое?

– Конечно, нет. Ты же знаешь, что я об этом думаю, – возразила Фиона без малейших колебаний. – Я хочу сказать только одно: какое бы решение ты ни приняла, тебе надо ясно и четко понимать, что тебя ждет впереди. Я никогда тебе не указывала, как ты должна жить. Я просто хочу быть рядом и помочь. Так всегда было и всегда будет. Что бы ни случилось, я тебя поддержу. Но я не стану говорить тебе, что делать.

Разобравшись с этим, мы проговорили все утро напролет. Фиона стала составлять список вещей, которые мне нужно сделать. Он казался бесконечным. Сходить к доктору. Принимать фолиевую кислоту. Не есть паштеты и мягкий сыр. Не пить алкоголя. Выяснить все про субсидии. Выяснить про учебу. Найти вечерние курсы. Все это обрушилось на меня как лавина. Реальные, практические шаги. Та самая взрослая жизнь, о которой я ничего не знала.

– И, конечно, надо все рассказать маме с папой и родителям Найала, – добавила Фиона.

– Папа меня убьет, – пробормотала я. До сих пор я избегала этой темы. Сказать отцу – что может быть хуже? – И Найала тоже.

– На твоем месте я бы сначала сказала маме. Только ей. Пусть пару дней привыкнет к этой мысли. Так, по крайней мере, тебе не придется иметь дело с двумя сразу.

Я подняла голову от носового платка, который сжимала в руках все это время, и увидела выражение ее лица. В нем было столько всего. Сострадание, любовь, забота, сила, мужество, боль. Да, боль, от которой мне хотелось ее избавить. Я не сомневалась, что она страдала не только за меня, но и за себя тоже. Почему, почему Господь игнорирует наши мечты? Это было так жестоко.

Глава 12

Подростковый возраст

За две недели до отъезда

Утром Найал ждал меня у школьных ворот. Обычно он этого не делал. Увидев его, я обрадовалась. Однако, подойдя ближе, я поняла, что с ним что-то не так.

– Привет. Что случилось? – спросила я.

Я обняла его за плечи, словно надеясь, что этот жест защитит нас от всех проблем. Но Найал стоял твердо и прямо, сунув руки в карманы.

– Садись в машину. Надо поговорить.

Я задержалась на секунду, чтобы взглянуть на его лицо. В нем не было гнева. Или страха. Скорее, озабоченность. Я села в машину, хотя знала, что опоздаю в школу.

– Ну, в чем дело? – спросила я.

– Мама знает.

Эти два слова были как удар в лицо, и я невольно откинулась назад. Его голос звучал хрипло.

– Она знает, что ты беременна.

Пояснений не требовалось, я и так все поняла.

– Откуда?

– А ты как думаешь? Она врач. Наверное, видела твою карту.

– Но я ходила к медсестре. Твоя мама не могла видеть результатов анализа, если только не искала их специально. Все хранится в компьютере.

– Я не знаю, как она узнала, но теперь уже неважно. Она знает.

Я рывком распахнула дверцу и выгнулась наружу, чтобы выплеснуть из себя комок желчи. Найал почти не обратил на это внимания. Когда меня перестало рвать, я достала из портфеля бутылку с водой и, сполоснув рот, сплюнула на землю. В одном из кармашков у меня лежало имбирное печенье. Мне дала его Фиона. Она сказала, что оно помогает от утренней тошноты.

Печенье было сухим, и я стала с шумом грызть его. По звуку казалось, что марширует целая армия. Армия страха. Мать Найала знает. Значит, скоро узнают мои папа и мама. А потом и все остальные. Пора взглянуть правде в глаза. Ребенок в моем животе вдруг стал по-настоящему реальным. Это было уже не просто слово. И не просто беременность. Это было новое живое существо внутри меня.

– Ты можешь потише? Жуешь как лошадь.

Я убрала печенье в портфель.

– Что сказала твоя мама?

– Она в ярости. Наорала на меня. И отец тоже.

– А Ройшн?

– Ее не было, и она не знает. Слава богу.

– Угу.

– Мама хочет поговорить с твоими предками.

На меня снова накатила тошнота.

– Нет! В смысле, давай я сначала сама скажу. О чем она хочет с ними говорить?

Найал пожал плечами. Он отвел взгляд, и я почувствовала, что он что-то скрывает. Что-то такое, о чем он не хочет говорить.

– Ты рассказал ей о наших планах?

Мой голос звучал спокойно. Но вся моя уверенность в нашем будущем вдруг рассыпалась в прах.

Найал долго молчал, прежде чем ответить.

– Она хочет, чтобы ты сделала аборт.

Я судорожно вдохнула воздух, и он обжег мне горло.

– Это не ее дело! – почти выкрикнула я.

– Я ей так и сказал, но она ответила, что ее, потому что она может стать бабушкой, а это не входило в ее планы. Она сказала, что мы об этом пожалеем и что у нас будет еще полно времени, чтобы завести детей.

– Ты говоришь так, словно с ней согласен.

– Нет, хотя если подумать…

Я резко выпрямилась в кресле.

– Она промыла тебе мозги! – Внутри меня все кипело. – Мы уже все решили. У нас есть план. Мы будем учиться на вечернем. Ты сам говорил.

Мне хотелось взять его за плечи и встряхнуть. Привести в чувство. Найал уронил голову на руки.

– Господи! Что за дерьмо!

Мы долго сидели молча. Наконец Найал вздохнул. Протерев ладонями лицо, он повернулся ко мне и положил руку на мой живот.

– Все будет хорошо. Извини. Это мама меня так взвинтила. Разумеется, я этого хочу. Хочу, чтобы мы стали семьей. Ты будешь чудесной мамой. Просто в идеальном мире я бы предпочел, чтобы это случилось на десять лет позже.

– Я тоже, но мы живем не в идеальном мире. Нам придется иметь дело с реальной жизнью. Я напугана не меньше, чем ты. Когда я об этом думаю, то разрываюсь между отчаяньем и надеждой, ужасом и счастьем.

– Все будет хорошо, пока мы вместе. Я о тебе позабочусь.

– Ладно, но сначала я должна сказать маме, – ответила я, успокоенная тем, что Найал вернулся к нашим прежним планам и настроен серьезно в отношении ребенка. – Попроси Дайану, чтобы она пока ничего не говорила.


Мама приняла эту новость именно так, как я ожидала. Шок. Недоверие. Молчание. И любовь. Она поплакала, совсем чуть-чуть, и прижала меня к себе. Я тоже разрыдалась. В последнее время слезы у меня почти не пересыхали. Фиона говорила, что это от гормонов. Мы долго сидели обнявшись, прежде чем начать разговор.

Мама терпеливо слушала, пока я излагала наши с Найалом проекты. У меня возникло странное чувство, что, если бы не серьезность ситуации, она бы находила ее забавной – по крайней мере, в том, что касалось моего рассказа.

– Да, это ответственное решение, – вздохнула она. – Не представляю, как шестнадцатилетняя девушка и восемнадцатилетний парень смогут с таким справиться.

Мои робкие надежды на добрую бабушку растаяли как дым. А я надеялась, что она будет моей союзницей.

– Надо рассказать отцу, – заключила мама. – Боже, вряд ли его это обрадует.

Я подумала, что это слишком мягко сказано.


Я сидела на кровати и притворялась, что читаю книгу. Будто бы мне и невдомек, что в это время мама рассказывает отцу о ребенке. Я изо всех сил вчитывалась в текст, а сама чутко прислушивалась к тому, что происходило в соседней комнате. Все остальные чувства во мне словно отключились – я целиком превратилась в слух.

Сначала разговор шел спокойно, но потом мама сообщила ему новость, и голоса стали намного громче. Наконец я услышала своего отца, который гаркнул так ясно и отчетливо, словно сидел в двух шагах от меня:

– Эрин! Иди сюда. Немедленно!

Мама молчала. Успокаивать отца было бесполезно. Он вошел в раж. Пока я шла к двери, он позвал меня к себе еще раз. Меня начало тошнить. Руки дрожали. Я ухватилась за живот и закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Я должна быть сильной. Надо доказать отцу, что, хотя мне всего лишь шестнадцать, я достаточно взрослая, чтобы воспитывать ребенка.

Отец гремел и бушевал. Он называл меня глупой, безответственной, наивной и распутной. Последнее меня особенно задело. Иногда говорят, что нас уязвляет только правда, но это вранье. Даже мама не выдержала и бросилась меня защищать.

– Джим, прошу тебя…

Но отец только отмахнулся.

– Я не для того вырастил свою дочь, чтобы она гуляла с кем попало и забеременела в шестнадцать!

– Она не гуляла с кем попало. У нее серьезные отношения с Найалом.

Мама пыталась меня отстоять. Пусть ей не нравилось то, что я натворила, но она всегда опиралась на здравый смысл.

– Ей всего шестнадцать! А ему сколько? Восемнадцать?

Отец пристально на меня смотрел. Он осуждающе качал головой. Я заставила себя выдержать этот взгляд и смотреть ему в лицо. Нет, он меня не пристыдит. Я гордо выпрямила спину и, сглотнув ком в горле, сообщила о наших планах.

Как ни странно, он выслушал меня молча, и когда я закончила фразой: «Мы любим друг друга!» – уголки его губ дрогнули. На мгновение меня охватил восторг – я решила, что его убедили мои аргументы. Но отцовская улыбка превратилась в язвительную ухмылку.

– Великолепно, Эрин, – прокомментировал он с сарказмом. – Значит, ты все предусмотрела? У тебя будет ребенок, дом, учеба в колледже, работа и счастливая семейная жизнь. Беспокоиться не о чем, правда? – Он похлопал маму по руке. – Ты слышишь, Мэри? Эрин все продумала. Нам не о чем беспокоиться.

Мама с тревогой поерзала на месте и бросила на меня предупреждающий взгляд. Я сразу его поняла: сейчас последует еще одна атака.

– Интересно, а где ты возьмешь на это деньги? Кажется, мы не купаемся в роскоши. Или ты думаешь, что великая и ужасная миссис Дайана Маршалл примет вас с распростертыми объятиями? Очнись, Эрин. – Он щелкнул пальцами у меня под носом. – Ты живешь не в волшебной сказке и не в дамском романе, где все так легко и просто. Здесь реальная жизнь.

Я почувствовала, что моя напускная храбрость дает трещину.

– И что это значит? – Мой голос дрогнул.

Отец долго смотрел на меня, не отвечая. Потом он сгорбил плечи и тяжело вздохнул. В его глазах появилось что-то вроде сожаления. Он положил ладонь на мою руку и произнес сочувственным, но твердым тоном:

– Ты не можешь оставить ребенка.

– Нет, могу. И оставлю.

У меня перехватило в горле; я уже тряслась всем телом.

– Эрин…

Мама шагнула ко мне. Я отступила назад.

– Это не ваше дело!

Я вжалась в угол, затравленно глядя на обоих.

– Подумай как следует, – напирал отец. – Это не сработает. Вы оба еще слишком молоды и сами не знаете, чего хотите. В таком возрасте вы не можете связать себя друг с другом. И с ребенком тоже.

– Послушай своего отца, – вставила мама. – Он заботится о тебе и о твоем будущем.

Я покачала головой, не веря своим ушам. Мама встала на сторону отца? Он тихо выругался и заговорил снова, на этот раз властным и безапелляционным тоном, который был мне так хорошо знаком:

– Ты не оставишь ребенка, и точка. Я больше не желаю об этом слышать. – Он одернул на себе кофту. – А теперь, юная леди, отправляйтесь в свою комнату и поразмыслите о том, что я сказал. Завтра мы поговорим с Маршаллами и все решим.


Мы сидели в гостиной Маршаллов. Я, мама и папа. Я и мама сели на диван, а папа стоял у камина. Найал опустился напротив меня в кресло. Его отец тоже остался стоять. Дайана готовила чай и кофе. В комнате стояла мертвая тишина. Мне казалось, что потолок медленно опускается на голову и давит на меня, как пресс.

Я бы предпочла, чтобы Найал сидел рядом. Когда он вошел, я решила встать и подойти к нему. Я хотела показать родителям, что мы с ним вместе, заодно, что бы ни случилось. Но его вид меня смутил. Он не смотрел в мою сторону. Мы не виделись уже три дня, с тех пор как мой отец узнал правду. Найал не ходил в школу, а мне было так плохо, что я не могла выйти из дома. Не знаю, почему: то ли от нервов, то ли от вечной тошноты. Мама считала, что от того и другого.

Накануне вечером я попыталась ее спросить, почему она встала на сторону отца. Но она только положила мне ладонь на щеку и покачала головой. Я видела, что ей тяжело. Мама знала, что я разочарована. Она пыталась поговорить с отцом – я слышала, как они спорили каждый вечер, – но тот остался непоколебим.

Сегодня у меня был последний шанс убедить их в том, что они ошибаются. Нам с Найалом это под силу. Мы сможем вырастить ребенка и стать счастливыми. И мы будем счастливы, несмотря ни на что.

Дайана принесла поднос с шестью чашками. Все стали пить чай, кроме отца. Он предпочитал черный кофе.

Я плохо помню, что произошло дальше. Какое-то время все сидели чинно, прихлебывая чай и благодаря Дайану, а потом вдруг закипела дискуссия, и обе пары родителей принялись наперебой рассказывать о том, как можно быстро и без лишнего шума решить эту проблему.

– Я могу сделать кое-какие распоряжения. У меня есть профессиональные связи в Лондоне, там помогут разрешить эту ситуацию.

– А это надежно? – спросил отец.

– Безусловно.

– И безопасно? – добавила мама.

– Вполне. Насколько вообще можно говорить о безопасности в подобных случаях, – ответила Дайана. – У Эрин маленький срок, так что я не предвижу каких-то осложнений.

Они продолжали говорить. Я посмотрела на Найала, который по-прежнему сидел, уставившись в пол. Мне хотелось плакать. Почему он нас не защищает? Я пыталась что-то сказать, но, кажется, никто меня не слышал. Для взрослых в этой комнате я словно не существовала. Наконец Найал поднял голову, и я увидела на его лице страдание. Я бросила на него умоляющий взгляд. Он кивнул, прошептал губами: «Все хорошо». Потом сделал жест рукой, как бы слегка поглаживая воздух. Это означало, что я ничего не должна говорить. Пусть все идет как есть. Мой взгляд стал вопросительным. Он снова повторил губами: «Все хорошо». Я не понимала. Что хорошо?

Хорошо то, что решили наши родители? Или то, что у нас с ним все будет хорошо? Я не могла этого понять.

Следующие полчаса прошли как в тумане. Моя судьба и судьба моего нерожденного ребенка, их внука, была решена. Я поеду в Лондон и сделаю аборт. Чем скорее, тем лучше. А потом мы вернемся к нормальной жизни, Найал поступит в университет, и все будут счастливы, как будто ничего не было.


Вечером Найал написал мне сообщение. Он хотел встретиться. Я ответила, что мы можем увидеться в полночь, когда мама и папа заснут и я смогу выскользнуть из дома. Он должен ждать меня на повороте шоссе на Стрелку. Я буду следить за дорогой из окна.

Прошла вечность, прежде чем мама и папа легли в постель. Я тихо лежала в своей кровати, глядя на полоску света под дверью и прислушиваясь к звуку телевизора. Папа всегда выключал на ночь все лампочки и приборы.

К половине двенадцатого они заснут, и в полночь я смогу выйти без опасения, что меня услышат. Я надела поверх одежды халат – на тот случай, если кто-то наткнется на меня в коридоре.

Ровно в полночь я выглянула в окно. Под фонарем стояла машина Найала.

Я осторожно вышла из комнаты и спустилась босиком по железной лестнице. Обувь я надела только на улице. Потом, стараясь держаться в тени, я быстро проскользнула мимо вереницы зданий, перебежала через дорогу и нырнула в машину Найала.

Мы молча выехали из деревни и остановились на пустынном берегу реки. Был отлив, и черные волны, поблескивая лунным светом, бурно устремлялись в сторону моря.

– Ты в порядке? – спросил Найал.

Я пожала плечами.

– Вроде.

– Извини, я знаю, что сцена в доме была жуткой. Но я не мог говорить в их присутствии.

– Почему?

– Потому что все снова закончилось бы дикой ссорой. Что бы мы с тобой ни придумали – они сделают наоборот. Поверь, я сто раз пытался переубедить своих родителей. Спорил с ними до хрипоты, но они ни в какую. Ты знаешь мою маму.

– То есть пусть они решают все за нас?

– Нет. Ничего подобного.

Он достал из кармана маленькую синюю книжечку. Я прочитала золотую надпись, оттиснутую на обложке. Это была сберегательная книжка. Найал раскрыл ее и показал мне цифру.

Я смотрела на нее, не отрывая глаз.

– Это что, деньги на твоем личном счете?

Найал кивнул.

– Да. Дедушка и бабушка подарили мне их на совершеннолетие, чтобы я мог заплатить за учебу в универе. Семь тысяч евро.

Я не знала, что сказать. Мои мысли понеслись галопом, но, может быть, я неправильно его поняла.

– И зачем ты мне ее показываешь?

– Господи, Эрин, иногда ты жутко тормозишь. – Он нагнулся и поцеловал меня в лоб. – Это для нас. Мы сможем потратить их на квартиру и еду. Я все посчитал. Нам хватит и на депозит, и на месячную ренту. Я сниму квартиру на свое имя, а тебе понадобится поручитель. Думаю, Фиона согласится.

Я кивнула, все еще не смея верить тому, что он говорит.

– И…

– Я все равно поступлю в университет, но только где-нибудь поблизости. Ты будешь ходить на курсы в колледже, как и собиралась. Мы устроимся на работу на неполный день. Все получится. Я обещаю.

– А как же аборт?

– Забудь об этом. Мы сбежим накануне того дня, когда ты должна будешь лететь в Лондон. Или лучше подождем до утра и позавтракаем, чтобы не отправляться в путь на голодный желудок. Торопиться ни к чему: чем позже мы уедем, тем больше сэкономим денег.

– О, Найал, я даже не знаю, что сказать. – Я обвила руками его шею, и мы крепко обнялись. – Я так счастлива. А я уж испугалась, что ты передумал. Прости, что усомнилась в тебе.

– Да, чуть не забыл. У меня для тебя кое-что есть.

Он вынул из кармана маленькую коробочку и протянул мне.

Я откинула крышку и увидела внутри серебряный кулон. Это был трискель с тремя расходящимися в стороны лучами, каждый из которых заканчивался маленьким завитком.

– Как красиво, – сказала я.

Найал взял кулон и повесил мне на шею.

– Есть разные объяснения тому, что значат эти завитки, – заметил он. – Мне кажется, что это символ семьи. Отец. Мать. Дитя. – Он коснулся каждого из трех концов. – Я. Ты. И наш ребенок.

– Спасибо, – прошептала я. – Обещаю, я буду беречь его всю жизнь.

Глава 13

Все дни казались похожими друг на друга. Открывая по утрам кафе, я размышляла о своей новой, но уже ставшей такой привычной работе в «Коньке». Меня удивляло, как быстро я привыкла к жизни в Россуэе. Не думала, что это случится так легко. И уж тем более я не ожидала, что буду получать от нее удовольствие.

Но потом на мои мысли словно опускалось темное облако. Я понимала, что не останусь здесь навсегда. Как только папе станет лучше, я снова уеду в Лондон и вернусь к своей прежней жизни. Раньше я не сомневалась, что лондонская жизнь – это то, что мне нужно, но теперь это уже не казалось таким уж очевидным.

После барбекю Бекс несколько раз заходила ко мне выпить кофе и поболтать, и я с радостью ее принимала. Однажды мы даже вместе сходили в бар – включая Бриз, которая висела у нее в слинге и которую она кормила грудью. Я знала, что Бекс кормила Шторма до двух лет и хотела делать то же самое с Бриз. Когда я сказала об этому Эду – мы говорили по телефону, – он пробормотал: «Фу, какая гадость», – и издал соответствующий звук.

– Надеюсь, она не собирается делать это на празднике наречения, – добавил он.

– Ради бога, Эд, ты говоришь так, словно это что-то отвратительное и противоестественное, – возмутилась я. – Кстати, про праздник наречения – ты уже купил билет на самолет?

– Да, все в порядке. Но до тех пор я останусь в Лондоне.

Странно, но моей первой реакцией было облегчение. Это меня удивило. Только потом я почувствовала недовольство.

– Очень жаль, – ответила я. – Почему?

– Потому что у меня полно работы и потому что Ральф и Мелисса пригласили меня на ужин.

– Значит, Ральф и Мелисса для тебя важнее, чем я? – Его отказ меня задел, но не слишком. Я чувствовала, что не имею права его упрекать, раз сама отнеслась к нему так безразлично. Прежде чем он успел ответить, я добавила: – Ладно, все в порядке. Надеюсь, ты хорошо проведешь время.

– Гм, спасибо, – хмыкнул Эд. – На работе сейчас довольно напряженно, особенно в твое отсутствие. Слушай, когда ты вообще собираешься вернуться в Лондон?

– Если честно, не знаю, – ответила я. – У папы все по-прежнему. Врачи провели несколько обследований, но говорят, что сейчас трудно точно сказать, что с ним случилось. Иногда его мозг реагирует нормально, а иногда словно спит – может быть, из-за седативных средств. Они думают, что, возможно, надо вывести его из искусственной комы. В общем, пока я не могу вернуться в Англию. Маме нужна моя помощь.

– Не можешь вернуться в Англию? – повторил Эд.

– Ну, да. Пока доктора не скажут что-то более определенное.

– Я понял, что ты имела в виду, – раздраженно перебил Эд. – Дело не в этом. Ты сказала – «не могу вернуться в Англию». В смысле – не можешь вернуться домой? Эрин, твой дом – Англия, а не Ирландия. Ты сама сто раз мне это говорила.

– Может, не стоит придираться? – возразила я. Фраза про Англию выскочила у меня непроизвольно. – Какая вообще разница?

– Для меня – большая. И вообще, я не знаю, как долго еще смогу обходиться без тебя. Эмбер не может вечно обслуживать твоих клиентов.

– Послушай, Эд, сейчас не самое подходящее время, чтобы на меня давить, – возразила я. – В общем, мне пора идти, я сейчас в кафе, и у меня полно клиентов. Поговорим позже.

– Здесь у тебя тоже полно клиентов, – парировал Эд. – Боюсь, скоро мне придется искать тебе замену. Насовсем.

Все это случилось вчера, и сегодня у меня не было ни малейшего желания брать трубку и звонить Эду. Какой смысл? Мы только поругаемся. Нет, лучше я подожду до следующих выходных, когда он приедет на праздник наречения. Тогда мы и поговорим лицом к лицу. Так намного удобнее.

Я не очень понимала, насколько Эд говорил серьезно, а насколько просто выплеснул на меня плохое настроение. Неужели он действительно ищет мне замену? И когда он говорит про замену, то что имеет в виду? Мою работу или меня саму?

Я обдумывала все эти вопросы, выбрасывая мусор после ланча. Когда я захлопывала крышку, что-то заставило меня обернуться и посмотреть на окна поликлиники. Я пробежала по ним взглядом, но не увидела в зеркальных стеклах ничего, кроме отражения соседних зданий.

У меня появилось неприятное чувство, что за мной следят. Мне стало не по себе, и я поскорее вернулась в дом.


Ройшн стояла у окна на втором этаже поликлиники. Она часто приходила сюда во время перерыва, чтобы взглянуть на задворки магазинов. Взгляд ее автоматически останавливался на кафе «Морской конек». Часто она замечала выходившую во двор Эрин. Сегодня Эрин обернулась и посмотрела на ее окно. Но зеркальное стекло надежно скрывало Ройшн. Это давало ей пьянящее чувство власти. Она смотрела прямо на Эрин. На ее губах играла довольная улыбка.

Прошло уже несколько недель с тех пор, как Эрин вернулась в Россуэй, и все это время Ройшн играла с ней в кошки-мышки. Странно, но Эрин довольно неплохо вписалась в местную жизнь. Райты явно ей симпатизировали. Если бы они только знали правду, особенно Керри. Ройшн не сомневалась, что тогда бы он уже не был ею столь очарован. Но сначала она должна кое-что проверить насчет ее беременности. У семейки Хёрли был секрет.

Она подумала о Мэри, сидевшей у больничной койки. Наверное, ей трудновато каждый день торчать в больнице и ухаживать за мужем. Действует изматывающе. А когда человек устал, с ним легче справиться…

Эрин давно ушла, а Ройшн все смотрела на кафе. Ее пальцы барабанили по кофейному стаканчику, который она держала в руках. Настало время обострить игру.


Шла вторая половина дня, и Ройшн точно рассчитала время посещения больницы. Эрин будет занята в кафе, а Фиона отправится в школу за детьми. Мэри останется одна.

Ройшн остановилась в конце коридора, чтобы собраться с мыслями. Справа находилась небольшая палата с четырьмя койками. Заглянув в стеклянную дверь, она увидела Мэри, сидевшую возле Джима. Пожилая женщина слегка подалась вперед и опустила голову, словно кивая в знак согласия.

Ройшн потянула за ручку. Дверь открылась внутрь, издав тихий всасывающий звук. Ее кроссовки шаркнули по полу, и медсестра, наклонившаяся над одним из больных, подняла голову.

Ройшн махнула в сторону Мэри и улыбнулась. Медсестра не стала возражать и снова наклонилась к пациенту.

Мэри словно почувствовала ее присутствие: она вздрогнула и подняла голову. Ее тело напряглось.

– Что ты здесь делаешь?

– Не надо так волноваться, Мэри, – ответила Ройшн, сев рядом с ней.

– Не знаю, чего ты хочешь, Ройшн, но тебе здесь не место.

– Почему? Я просто пришла проведать Джима. – Ройшн привстала, чтобы взглянуть на лицо больного. Аппарат с кривой пульса мерно попискивал в углу. – У него такой спокойный вид. Наверное, это даже к лучшему. Вряд ли тебе понравится, если он вдруг очнется.

– Не понимаю, о чем ты.

– Если он очнется, то может вспомнить, что случилось. И рассказать другим.

– Не понимаю, почему ты стала такой стервой? – пробормотала Мэри. – Что тебе нужно?

– Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, – ответила Ройшн, снова откинувшись на стул. – Снимок и правду о ребенке.

– У меня нет снимка. – Мэри смотрела прямо перед собой. – Я его уничтожила.

Ройшн крепче сжала в руке сумку. Это ее не удивило. Рассердило – да, но не удивило. Она ждала подобного ответа. Мэри всегда так предсказуема.

– Неважно, все равно оригинал мне уже не нужен, – сказала Ройшн. – Я сделала копию.

Она сохранила отсканированное фото, которое отправила Эрин. Правда, там была только лицевая сторона, без подписи на обороте, но Мэри не обязательно это знать.

– Зачем ты пришла? Думаешь, ты знаешь о том, что случилось с ребенком? Но тебе еще надо это доказать. А ты никогда не докажешь, что у Эрин был ребенок.

Мэри залпом выпалила эти слова. Ройшн не сразу осознала смысл сказанного. Еще через мгновение то же самое дошло до Мэри. Она так побледнела, что сделать ее лицо еще белее могло бы только чудо. У Мэри отвисла челюсть, глаза округлились от ужаса. Она прижала ладонь ко рту. Потом попыталась что-то сказать, но Ройшн ее перебила.

– Спасибо, Мэри. Ты только что подтвердила то, о чем я подозревала с тех пор, как увидела этот снимок. – Ройшн рассмеялась. – Эрин была беременна, и у нее был ребенок.

– Не смеши, – резко ответила Мэри. Она попыталась как-то загладить свою ужасную ошибку. – Это чепуха.

– Ты сказала – я не смогу доказать, что у Эрин был ребенок, – возразила Ройшн. Мысли быстро крутились у нее в голове. – Значит, ты признаешь, что Эрин была беременна. Больше того: ты подтвердила, что у Эрин был ребенок.

– Все это твои фантазии, Ройшн, – презрительно фыркнула Мэри. Ее голос стал на полтона выше. Она оглянулась на медсестру и снова повернулась к Ройшн. – Ты сама не знаешь, о чем говоришь.

– О, я отлично знаю, – возразила Ройшн. – И знаешь, что я собираюсь сделать? Я дам вам несколько дней, чтобы обо всем этом поразмыслить. Тебе и твоей паршивой дочке. А потом ты подробно расскажешь мне обо всем, что случилось с тем ребенком. Я имею право это знать. И моя мать тоже. И мой отец. Понятно?

Ройшн увидела, как у Мэри дрожит рука. Боже мой, значит, она была права. Она и сама не знала, как она права. А теперь Мэри в ее руках. Ройшн сможет спасти свою мать и дать ей импульс для новой жизни. Отныне Дайана будет жить не ради прошлого, а ради будущего.

– А если я не соглашусь? – спросила Мэри, нарушив ее мысли.

– Тогда я расскажу полиции, что на самом деле случилось с Джимом.

Ройшн встала и направилась к двери.

Победа.

Глава 14

Я удивилась, увидев, что мама выходит из такси. Обычно она сидела с отцом до вечера, а потом возвращалась домой вместе с Фионой или оставалась в больнице на ночь.

– Привет, мам, – поздоровалась я, когда она вошла в кафе. – Все в порядке?

– Да, все хорошо, – ответила она. – Просто немного устала и решила перекусить и отдохнуть. Сиделка позвонит, если будет что-то новое.

Я внимательнее всмотрелась в маму. Да, вид у нее был измученный. Посеревшее от утомления лицо, темные круги вокруг глаз.

– Тебе лучше прилечь, – сказала я. – Хочешь, принесу чай?

– Нет, спасибо. Сама сделаю.

– Ладно. Я скоро закроюсь и поднимусь к тебе.

Мама была чем-то взволнована, и меня это беспокоило. Обычно ее трудно вывести из себя. Она торопливо вышла из кухни и направилась к лестнице. Только тут я вспомнила, что в доме нет молока. Я все использовала еще утром.

Оглядев пустой зал, я подошла к двери и защелкнула задвижку. Это займет не больше минуты. Вряд ли сейчас, в четыре часа дня, появится новый посетитель.

Схватив в холодильнике пачку молока, я вышла из кафе и быстро взбежала по лестнице. Дверь в квартиру была открыта. Мама стояла на кухне перед раковиной. В воздух поднималась тонкая струйка дыма.

– Мам, что ты делаешь?

Мама чуть не подпрыгнула на месте. Она метнулась к двери и загородила мне проход.

– Ничего, – ответила она. – Что у тебя там? Молоко? Ладно, спасибо.

Она взяла у меня пачку.

– Что ты там жжешь?

Я взглянула через ее плечо. В раковине дымились черные остатки какой-то бумаги или карточки. Пламя пыхнуло в последний раз и погасло. Мама включила воду.

– Это? Да так, пустяки. Не могла разжечь газ и взяла старую картонку.

Мама сгребла в ладонь обугленные куски и, завернув их в бумажное полотенце, бросила в мусорную корзину.

Я взглянула на плиту. Одна из конфорок все еще работала.

– Ты уверена, что все в порядке?

– Эрин, хватит, – ответила мать нетерпеливо. – Мне надо отдохнуть, а тебе вернуться к посетителям.

– Да, извини. – Я почувствовала себя задетой. – Я загляну позже. Тебе и правда лучше поспать.


Час спустя, закрыв кафе, я с неприятным чувством отправилась домой. Поведение мамы по-прежнему казалось мне очень подозрительным, но я списала все на стресс. В конце концов, это вполне естественно. Странно, как ей до сих пор удавалось держать себя в руках.

Но я волновалась зря. Настроение мамы заметно улучшилось. Очевидно, отдых пошел ей на пользу. Я заварила некрепкий чай, пока мама принимала душ, и включила телевизор.

Взяв в руки пульт, я пощелкала по каналам, но не нашла ничего интересного. Меня угнетали мысли о лондонской работе и моих новых обязанностях здесь, в Ирландии, не говоря уже про Эда. Он что, действительно собирается меня уволить? И как это скажется на наших отношениях? Если то, что сейчас происходило между нами, вообще можно было назвать отношениями. Мы практически не виделись, да и физическая сторона нашей близости в последнее время оставляла желать лучшего. В последний раз я ему отказала, сославшись на то, что у меня месячные. Это была ложь, но я просто не могла заставить себя заниматься с ним любовью. Сама не знаю, почему. Мне хотелось думать, что дело в стрессе, но у меня были подозрения, что во всем виноват один ирландский механик.

Ладно, и что отсюда следует? Я не могла не признать, что он мне нравится. Даже очень. Но где моя хваленая рассудительность? Разве у меня есть какие-то основания считать его больше, чем просто другом? Тем более если вскоре я отправлюсь обратно в Лондон? Последняя мысль окончательно повергла меня в уныние.

– Нет, это немыслимо, – простонала я вслух, прижав к лицу подушку. – Я больше не могу рассуждать здраво!

– Ты в порядке? – Мама стояла в дверях, свежая и расслабленная после душа. Она затянула поясок халата. – Хочешь поговорить?

Я дружелюбно улыбнулась, но мне не хотелось обсуждать свои проблемы.

– Нет, все в порядке. Немного устала, вот и все.

Мама скептически сдвинула брови.

– Уверена? Может, лучше поговорить? Не то, боюсь, накрутишь себя, а потом… – Она махнула рукой.

– Удеру из города? – закончила я. – Не волнуйся, я не собираюсь вскакивать среди ночи и сломя голову мчаться в Лондон. Все под контролем.

Мама покачала головой.

– Я рада, что ты вернулась, пусть и ненадолго. Мне тебя очень не хватало, Эрин.

Она повернулась и направилась на кухню.

Я вскочила с дивана.

– Мама! – крикнула я вслед и, догнав ее, крепко обвила руками. – Мне тебя тоже не хватало.

Мы застыли, обнявшись посреди коридора, и я вдруг поняла, что отношения между нами изменились. Теперь я сама стала взрослой женщиной и чувствовала себя ответственной за мать. Мы словно поменялись с ней местами. Обычно говорят, что дети должны заботиться о родителях, когда те стареют, но мне казалось, что тут важна даже не физическая помощь, а эмоциональная. Я не подведу свою маму, что бы ни случилось. Больше этого не будет.

– Ну, прямо парочка влюбленных, – пробормотала мама, отодвинувшись от меня и утерев слезы.

– Думаешь, похоже? – улыбнулась я, тоже шмыгнув носом. – Слушай, пока еще светло, я, пожалуй, пробегусь. Надо проветрить голову. Ничего, если оставлю тебя одну?

– Конечно, почему бы нет. Я не пойду в больницу. Надо же хоть одну ночь поспать прилично, – ответила мама. – Давай, беги.


Я выбрала свой обычный маршрут: по Хай-стрит, мимо «Контрабандиста» и налево по дороге к церкви, чтобы потом, сделав большой круг, снова вернуться на Хай-стрит и Бич-роуд.

Было так здорово бежать по вечерней улице, напрягая мышцы и вдыхая вместе с воздухом морскую соль. Воткнув наушники, я старалась не думать ни о чем, кроме собственных ног, ритмично стучавших по асфальту, и размеренных выдохов и вдохов. Все свои проблемы я оставила на потом.

Я почувствовала его на полсекунды раньше, прежде чем он поравнялся со мной. Тело инстинктивно шатнулось в сторону. Остановившись, я вытащила наушники.

– Извини, не хотел тебя напугать, – улыбнулся Керри.

Скип бежал за ним вприпрыжку, разинув пасть.

– Откуда ты выскочил? – спросила я Керри и, нагнувшись, погладила Скипа. – Как ты, малыш? Хозяин заставляет тебя бегать, бедняжка?

Выпрямившись, я перешла на бег на месте, чтобы не дать остыть мышцам.

– Увидел, как ты неслась мимо «Контрабандиста». Подумал, что ты сделаешь круг и я смогу тебя перехватить на тот случай, если вдруг захочешь зайти ко мне и выпить.

– Что, в таком виде? Вся мокрая и потная?

– В этом нет ничего плохого, – ответил Керри.

Его глаза лукаво щурились.

Я покачала головой. Все-таки иногда он жуткий приставала.

– Ладно, не буду отвлекать тебя от выпивки, – сказала я. – Мне пора. Скоро стемнеет. Увидимся завтра.

Я побежала дальше, на ходу засовывая наушники, но с удивлением обнаружила, что Керри снова маячит рядом. Я не стала сбавлять ход, не без улыбки подумав о том, как долго он сможет выдерживать темп.

– Мне надо с тобой поговорить, – крикнул он, снова поравнявшись со мной.

Я вытащила наушники и заправила их за бретельку лифчика.

– Валяй.

– Вообще-то, я все эти дни хотел тебе позвонить, но у меня большой заказ от одного клиента. А когда я прихожу в кафе, ты все время занята.

– Или с тобой приходит Джо.

– Верно, – согласился Керри. Теперь мы бежали нога в ногу. – Так как насчет выходных? Есть какие-то планы?

Я с трудом спрятала улыбку. Керри старался говорить небрежным тоном, но ему это плохо удавалось.

– Никаких. А что? – ответила я.

– Эд приедет?

– Нет. Поэтому я и свободна.

– Хорошо. То есть я хотел сказать, как жаль. – Керри сделал несколько глубоких вдохов и слегка замедлили ход. – Черт. Ну я и врун. На самом деле мне не жаль.

Я приподняла брови.

– Нет?

– Как насчет того, чтобы провести со мной воскресенье? Можем покататься вместе.

– То есть на мотоцикле?

Керри ответил не сразу. Его дыхание стало неровным.

– Может, сбавим темп? – спросила я.

– Нет, не стоит. – Он свистнул, чтобы подозвать к себе Скипа, который сломя голову понесся куда-то в кусты, видимо, за зайцем. – А насчет твоего вопроса: у меня нет велосипеда, если ты это имела в виду. Хватит с меня и пробежек. Я не собираюсь… заниматься еще… и велосипедным спортом. Скип! Иди сюда. Хороший мальчик.

– Я никогда не ездила на мотоцикле, – заметила я.

– Правда?

– Ну, да.

– Это упущение надо исправить, – заявил он. – Или твой Эд – мастер боевых искусств? Десантник, который может убить меня одним мизинцем?

Я рассмеялась.

– Нет. Ты в полной безопасности.

Керри дышал все тяжелее.

– Может, притормозим? – спросила я. – Не хочу сказать, что ты слабак и все такое, но…

– Я тебе уже говорил, – ответил он, отдуваясь. – Я не слабак, но… у меня есть другие способы… чтобы это доказать.

Я снова рассмеялась. Керри умел меня развеселить. Мне вспомнилось, как на прошлой неделе я пробегала мимо его дома и он позвал меня из окна. Я поддала ходу и пошла в отрыв.

– Эй… так… нечестно. – Керри догнал меня, стараясь подладиться под мой шаг. – Ты одета… для бега… а я нет.

– Да ладно, просто признайся, что сдаешься, – поддразнила я. – Тебе со мной не тягаться.

Керри остановился и согнулся пополам, положив руки на колени и тяжело дыша.

– Только не в этой обуви.

Я обернулась и перешла на бег на месте.

– Никаких отмазок! Тебе не хватает выносливости.

– До сих пор никто не жаловался на мою выносливость. – В его глазах снова вспыхнул лукавый огонек.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз.

Я развернулась и помчалась дальше по дороге.

– Будь готова в воскресенье утром! – крикнул мне вслед Керри.

Я махнула ему рукой, но не обернулась. Мне не хотелось, чтобы он увидел дурацкую ухмылку, расплывшуюся на моем лице. Вот уж о чем я никогда не мечтала, так это о покатушках на заднем сиденье мотоцикла. Эд этого точно не одобрит. Однако у меня уже давно появилось подозрение, что Керри как-то дурно на меня влияет. И меня это совсем не беспокоило.

Глава 15

Я смотрела на черный шлем, который протянул мне Керри. Ехать или нет? Хватит ли у меня духу? Эд будет в бешенстве. От этой мысли мои руки сами потянулись к шлему.

Я откинула волосы назад и надела шлем. Внутри он был обит чем-то мягким, но при этом плотно фиксировался и крепко сжимал скулы. Пахло от него забавно: легкой затхлостью, как в благотворительном магазине, и примесью бензина. Я начала возиться с подбородочным ремнем, но, не видя самих застежек, не могла его затянуть. Керри взял меня за руки, привлек к себе и мигом все уладил. Повернув ключ зажигания, он ударил ногой по рычагу стартера, и из выхлопной трубы его винтажного «Триумф Бонневиля» раздался утробный рокот, словно рыкнул сонный лев. Пару движений рукояткой акселератора, и зверь проснулся окончательно – свирепый, мощный, рассерженный, рычащий. Я невольно поморщилась и отвернула голову: в нос ударил резкий выхлоп газа. В воздухе заструился жаркий, удушливый запах масла и металла, тоже с легкой примесью бензина.

Керри похлопал ладонью по заднему сиденью и протянул мне руку. Я замешкалась. Внутри меня все колебалось и кружилось, словно в снежном шаре, который трясет ребенок. Что это – страх или возбуждение? Я неуверенно посмотрела на Керри.

– Не бойся. – Его голос был едва слышен из-за шлема и рева мотоцикла. – Все будет хорошо. Обещаю.

В его глазах было столько тепла и доброты, что в это мгновение я могла доверить ему свою жизнь.

Перекинув ногу через сиденье, я уперлась ботинками в подножки и придвинулась поближе к Керри. Когда мои бедра обхватили его сзади, по мне словно прошел электрический разряд. Я обняла его за талию, и наши тела почти слились.

– Делай то же самое, что и я, – проинструктировал меня Керри. – Если я наклонюсь, ты тоже наклоняйся. Захочешь остановиться – просто хлопни по плечу. Ясно?

Я подняла в воздух большой палец и прокричала, перекрывая шум мотора:

– Все понятно! Поехали!

Я была сильно взбудоражена и, когда Керри слегка отодвинулся вперед, инстинктивно обхватила его еще крепче.

Мы уверенно вырулили на Бич-роуд, обогнули устье реки, свернули на Хай-стрит и помчались прочь из города. Как только мы оказались на загородном шоссе, я заметила, что двигатель заработал по-другому: Керри поддал газу и переключил скорость.

Мне еще никогда не приходилось ездить на мотоцикле. Это было новое и необычное чувство. Утро выдалось теплым, и я чувствовала себя надежно упакованной в кожаную куртку и перчатки, которые по настоянию Керри одолжила у Бекс.

Напор встречного ветра, близость дороги, разбегавшейся, словно молния, в обе стороны от колес, гул мотора, то ровный и настойчивый, то угрожающе громкий: все это создавало чувство абсолютной свободы.

Дорога шла вверх по холму в сторону заброшенной фермы, где мы часто собирались, когда учились в школе. В этом укромном месте, подальше от города и от родителей, подростки из Россуэя устраивали свои вечеринки. Слово «вечеринки», пожалуй, слишком громкое, но у нас был алкоголь, мы сидели вокруг костра, многие курили сигареты и кто-то из парней включал магнитолу в своей машине.

Керри протянул руку назад и похлопал меня по ноге.

– Хочешь побыстрее? – спросил он сквозь рев двигателя.

Я скорее догадалась, чем услышала, что он сказал, и одобрительно кивнула в зеркало. Керри подмигнул и взял меня за руку, крепче прижав к себе.

Последовавший затем рывок едва не выбросил меня из сиденья. Я резко качнулась назад, но сразу мотнулась в другую сторону и ударилась своим шлемом о шлем Керри. Приклеившись к его спине, я вцепилась в него мертвой хваткой и нагнула голову, чтобы спрятать ее от ветра.

Вскоре мы добрались до подножия холма, и Керри, плавно сбавив скорость, остановил «Триумф». Я слезла с сиденья и чуть не упала на землю – ноги стали совершенно ватные. Керри рассмеялся и протянул руку, чтобы меня поддержать.

– Давай помогу.

Он привлек меня к себе и стал возиться с моим ремешком на подбородке. Я вдруг ощутила, что он совсем рядом. Его лицо было всего в паре дюймов от меня. Теплые пальцы Керри скользили по моей коже, пока он расстегивал застежку.

Повисла пауза. Потом он мягко спросил:

– Ну, как поездка?

Я стояла перед ним с колотящимся сердцем и пересохшим горлом. Мне с трудом удалось выдавить из себя:

– Потрясающе.

– Так я и думал, – ответил Керри.

На секунду мне показалось, что сейчас он меня поцелует. Если честно, мне этого хотелось. Но он только расстегнул ремешок и снял с меня шлем. Потом спрыгнул с мотоцикла и взял меня за руку.

– Давай сходим на холм.

Мы стали подниматься по крутому склону, заросшему густой травой. Ферма выглядела совсем заброшенной. Половина крыши провалилась. Дверь и окна были заколочены.

– А куда ты дел Скипа? – спросила я.

– Оставил у Джо, – ответил Керри. – Не смог затащить его на байк, а один он оставаться не любит. Шторм обожает носиться с ним по саду.

Через пять минут мы добрались до вершины холма.

– Здесь впечатляющий вид на море, – заметил Керри, заслонив глаза от солнца.

Он встал позади меня, положив руки мне на плечи. Потом немного пригнулся, чтобы наши глаза находились на одном уровне, и мы почти соприкоснулись лицами. Я снова почувствовала, что он совсем рядом. Мне было очень трудно сосредоточиться.

Керри протянул руку, указывая на окрестности вокруг холма. Если бы я откинулась назад, то оказалась бы прямо в его руках. Он продолжал перечислять достопримечательности, словно не замечая нашей близости.

– Вон там, если немного повернуться, расположен Корк. – Он наклонился ближе и повернул меня, точно ветер, разворачивающий флюгер. – А там начало дельты и Хаф-Пенни-бридж. Если повернуться назад, увидишь живописные поля и деревушки.

Мы стояли плечом к плечу, молча любуясь видом, и я втайне наслаждалась ощущением его близости. С тех пор как мы сели на байк, мы почти все время находились в физическом контакте.

– Да, отсюда видно на много миль вокруг, – заметила я. – Чудесный пейзаж. Странно, когда я была подростком, то ничего этого не замечала.

– Тогда у нас были дела поважнее, – улыбнулся Керри. – Например, выпить. Или покурить. Или развлечься. Но ты права. Здесь чертовски красиво. Особенно сегодня.

Я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Было совершенно ясно, что произойдет, если я повернусь к нему лицом. Я еще даже не успела толком повернуть голову, когда его губы прильнули к моим. Они были жестче, чем я думала. И настойчивее.

Керри прижал меня к себе так крепко, что наши тела практически слились. Его пальцы жадно нырнули под мою рубашку и плотно обхватили голую спину. О боже, помоги мне. Я знала, что, если он захочет, я займусь с ним любовью прямо на этом холме.

К счастью, нам не хватило дыхания, и поцелуй пришлось на секунду разорвать. И в этот момент меня кольнуло чувство вины. Я закрыла глаза, стараясь загнать его поглубже.

– Кажется, теперь я должна сказать, что мне очень жаль и все случившееся было ошибкой, – выдохнула я, уставившись на застежку его куртки.

– На самом деле тебе не жаль.

– Верно, но давай сделаем вид, что ничего не случилось.

«Как будто это так легко», – добавила я про себя.

Керри, очевидно, взвешивал мое предложение. Потом он заговорил.

– Я не люблю притворяться, но если ты действительно этого хочешь, что ж, пусть будет так.

Его пальцы скользнули по моим волосам, и он глубоко вздохнул.

Я отодвинулась. Хотя мои чувства к Эду изменились, мы по-прежнему находились в отношениях. И как бы мне ни нравился Керри, я не могла одновременно крутить с обоими.

Мы сели на траву, глядя на склон холма. Я с облегчением сняла тяжелую куртку, хотя под ней была только тонкая рубашка. Керри растянулся на земле, подперев рукой голову, а я устроилась рядом, подтянув колени к груди и откинувшись на широко расставленные руки. Я повернула голову, подставляя лицо теплым лучам солнца.

– Как тут тихо и спокойно.

– Кажется, я сделал из тебя деревенскую девушку, – усмехнулся Керри. Он сорвал травинку и стал накручивать ее на палец. – Это одно из моих любимых мест. Обычно я прихожу сюда, если меня что-нибудь беспокоит или я хочу что-то обдумать. Здесь наступает такая ясность, какую трудно найти в городе, где вечно суета и шум.

Я наклонилась вперед и обхватила руками колени.

– Значит, ты любишь спокойную жизнь?

– Сейчас да. Но она не всегда была такой мирной.

Наверное, он говорил о своей жизни с матерью и отчимом. Мне хотелось расспросить его о прошлом, но я боялась, что тогда он тоже начнет задавать вопросы. Я опустила голову на колени, и мы обменялись улыбками.

– Кажется, ты хорошо ладишь со своим кузеном. Наверное, тебе приятно с ним работать, – сказала я, решив поговорить о чем-то позитивном.

– По большей части да.

Керри выпрямился и сел рядом со мной. Он отбросил травинку и, упершись локтями в колени, начал покусывать кожицу вокруг ногтей.

– Эй, перестань. – Я поморщилась. – Брось это.

Я ударила его по руке, но он продолжал делать то же самое, и я встревожилась.

– Что-нибудь не так?

Керри достал кисет и скрутил сигарету. Он глубоко затянулся и медленно выпустил дым из ноздрей. Наконец он заговорил:

– Мне сократили рабочие часы, точнее, даже дни. Теперь у меня будет только трехдневная неделя.

– О боже. Ты этого ожидал?

Керри кивнул и стряхнул пепел с сигареты.

– Дела идут довольно вяло, и хотя Макс – мой дядя, он больше думает о Джо. Тем более что у Джо и Бекс есть дети.

– Справишься или будешь искать другую работу?

– Думаю, справлюсь. У меня иногда бывают частные заказы. Клиенты хорошо платят, а я живу очень экономно. – Керри потушил сигарету о траву и выбросил окурок. Он встал с места и, подобрав свою куртку, протянул мне руку. – Ладно, пойдем прокатимся. Кому интересно слушать о чужих проблемах.

На этот раз я чувствовала себя на байке более комфортно и не пугалась, когда на поворотах приходилось нагибаться в сторону, чтобы улучшить аэродинамику. Мы объехали всю округу и через час вернулись в Россуэй.

Когда мы проезжали по Хай-стрит, с автозаправки на полном ходу вылетела машина и вдруг очутилась прямо перед нами. Керри мгновенно среагировал, ударив по тормозам. Заднее колесо сначала вцепилось в асфальт, а потом повело влево. Визг шин и сигнал клаксона раздались одновременно.

Кто-то закричал: до меня не сразу дошло, что это была я. Я закрыла глаза, не сомневаясь, что сейчас мы врежемся в машину. Мотоцикл бросило вправо, потом влево, и мы встали как вкопанные.

Открыв глаза, я с облегчением увидела, что мы спокойно стоим на обочине дороги, а серебристый автомобиль уносится по Хай-стрит, не обратив на нас никакого внимания.

Керри похлопал меня по ноге.

– Ты в порядке?

Я вся дрожала, но пыталась сделать вид, что все нормально.

– Да, в порядке. Мы чуть не столкнулись.

Керри пробормотал что-то нелицеприятное в сторону удалявшейся машины и кивнул.

– Ладно, едем дальше. Держись крепче.

Через пару минут мы остановились возле мастерской.

– Хочешь кофе? – спросил Керри.

Не успела я ответить, как на улице просигналила машина. Обернувшись, мы увидели, как на стоянку перед кафе въехал серебристый «БМВ M3».

– Не верю своим глазам, – пробормотал Керри. – Это тот самый тип, в которого мы чуть не врезались.

Когда водитель вылез из машины, я чуть не застонала.

– Вот черт, это Эд.

– Не надо волноваться. – Керри повесил на руль свой шлем и стал расстегивать мой подбородочный ремень. – Ты ведь не сделала ничего плохого.

– Да, теоретически, – пробормотала я.

– Нет, на практике. Тебе не в чем себя винить.

Я посмотрела на него с благодарностью. Керри уселся на свой мотоцикл и начал скручивать сигарету.

Эд подошел к нам. Выражение его лица не обещало ничего хорошего.

– Привет, Эд. Какой сюрприз.

– Похоже на то. – Он наклонился и поцеловал меня в щеку. – Что тут происходит?

– Ничего. Керри прокатил меня на байке.

– Хм. Ты мне не говорила. – Он нахмурился еще больше.

– Привет, Эд. Как дела? – Керри затянулся сигаретой. Он старался хранить безразличный вид, но все эмоции были написаны у него на лице.

– Привет, Керри, – поздоровался Эд и снова повернулся ко мне. – Интересно, с чего тебе взбрело в голову сесть на мотоцикл? Это чертовски опасно.

– Господи, Эд, ты говоришь прямо как мой отец. – Я натужно рассмеялась. – Как видишь, я цела и ничего страшного не случилось. Керри был очень осторожен.

– По-моему, эти мотоциклы – просто гробы на колесах, – возразил Эд, пропустив мои слова мимо ушей.

Керри встал, бросил окурок и раздавил его ботинком. Выражение его лица мне не понравилось.

– Лихачи за рулем не менее опасны. – Он смотрел Эду в глаза, заткнув большие пальцы за ремень. – Особенно когда они выскакивают на дорогу с автозаправки.

Я взглядом попросила Керри не создавать проблем и повернулась к Эду.

– Кстати, а как ты вообще тут оказался? – спросила я преувеличенно веселым тоном.

– Хотел сделать тебе сюрприз.

– Ох, как мило. А я как раз собиралась идти домой. Пойдем, угощу тебя кофе. – Я сняла с себя кожаную куртку и протянула Керри. – Спасибо за прогулку. Мне очень понравилось. А теперь… теперь мне пора идти.

– Конечно. Хорошего дня.

Он взял куртку, и наши пальцы встретились. Мы обменялись взглядами. Мне казалось, что между нами натянута какая-то струна, и Керри наверняка чувствовал то же самое. Он перекинул куртку через руку.

– Слушай, Эд, может, сходим вечерком в «Контрабандиста» и пропустим по пинте пива?

– Что? А, да. Сходим, если будет время, хотя я здесь ненадолго. – Эд помолчал. – Впрочем, может, мне стоит присмотреть за мисс Хёрли, чтобы она не слишком тут резвилась.

Я подтолкнула Эда к машине. Мне надо было поскорее уйти от Керри. Чувство вины буквально клубилось вокруг меня, как грозовое облако. Еще минута рядом с ним, и я не выдержу.

– Ладно, если не увидимся раньше, встретимся на празднике наречения, – сказал Керри.

– Разумеется, – кивнул Эд и тихо добавил: – Нам ведь не обязательно туда идти, правда?

Я не оборачивалась, но знала, что Керри все еще стоит на месте и смотрит нам вслед. Эд взял меня за руку и потащил к кафе. Он шел так быстро, что мне приходилось догонять его вприпрыжку. Все еще не отпуская меня, он взбежал по лестнице. Когда мы оказались у двери, он протянул руку.

– Ключ.

– Что происходит, Эд?

– Ключ.

Он нетерпеливо подвигал пальцами. Я достала ключ от квартиры и передала ему.

Эд втолкнул меня в кухню и закрыл дверь.

– Вот что происходит.

В уголках его губ играла улыбка. Он обнял меня за талию, притянул к себе и поцеловал. Поцелуй затянулся, его руки стали ласкать мое тело. Я напряглась.

– Перестань, Эд, – прошептала я, оглянувшись, не идет ли мама.

Эд рассмеялся.

– Не бойся, твоя мама в больнице. Я звонил ей, когда не застал тебя дома. – Он снова начал целовать меня в губы. – Я по тебе соскучился, Эрин.

Он сжал под рубашкой мою грудь и тихо застонал.

– Пойдем в спальню. – Его голос был низким и глухим.

Однако сегодня мысль о том, чтобы заняться любовью с Эдом, возбуждала меня еще меньше, чем несколько дней назад. Даже сама эта фраза – «заниматься любовью» – вызывала у меня внутренний протест. Мне казалось, что правильнее говорить о сексе. О сексе, который меня совершенно не интересовал, тем более в доме моих родителей.

– Прости, Эд, я не могу, – пробормотала я, оторвав его руки от груди.

– Конечно, можешь. – Он удивленно приподнял брови. – Брось, Эрин. Ты и так развернула меня в прошлый раз. Не надо меня отталкивать. У тебя не может быть месячных. И мы не занимались этим тысячу лет.

– Не знала, что у нас есть график, – ответила я, пытаясь скрыть раздражение в голосе. Все, что он говорил, только еще больше настраивало меня против него. Если это вообще было возможно. – А что, если вернется мама, – добавила я неловко.

– Она вернется только вечером. Перестань, Эрин, все будет хорошо. – Он снова привлек меня к себе, и я его снова оттолкнула. – Ради бога, Эрин! Что с тобой такое? – Его глаза сощурились, лицо исказила гримаса гнева. – Ну, говори, в чем дело? Все из-за этой деревенщины?

– Из-за кого? – переспросила я, хотя прекрасно знала, о ком он говорит.

– «Из-за кого?» – передразнил меня Эд. – Я про твоего хиппи-байкера Керри.

– Не смеши, Эд. Керри тут ни при чем. Странные у тебя мысли.

– Тогда в чем проблема? Согласись, это выглядит довольно подозрительно.

– Просто я сейчас не в настроении. – Я пожала плечами. – Устала. У меня был трудный день.

– Но это не помешало тебе кататься на мотоцикле?

– Надо же было как-то развеяться, – возразила я, окончательно высвободившись из его объятий. – Ты сам развлекался у Ральфа и Мелиссы, да и вряд ли только у них.

Я знала, что у Эда широкий круг друзей и у него нет недостатка в приглашениях.

– Это другое дело, – нахмурился Эд.

– Почему?

– Я общался со своими друзьями.

– Я тоже. – Я вздохнула. – Слушай, может, сделать тебе кофе?

– Если хочешь.

Я молча заварила две чашки кофе и отнесла их в гостиную, куда мы переместились вместе с Эдом. Он сел на диван, и мне пришлось опуститься рядом с ним.

– Итак, чему обязана? – спросила я, чувствуя, что мой голос звучит слишком сухо.

– Просто внезапный импульс. – Он наклонился вперед, опершись локтями на колени. – Впрочем, не совсем. Была причина.

– Какая?

– Я хочу знать, когда ты вернешься на работу.

– Честно говоря, не знаю, – ответила я. – Папа восстанавливается не так быстро, как мы надеялись. Они не стали выводить его из комы, но теперь он дышит сам, а это хороший знак. На следующей неделе будет еще один консилиум, и там решат, что делать дальше. Я не могу вернуться раньше, чем врачи скажут нам что-нибудь более определенное. – Я отхлебнула кофе. Сейчас моя лондонская жизнь казалась мне бесконечно далекой, а жизнь в Россуэе и работа в папином кафе – чем-то само собой разумеющимся. – В любом случае мне надо помочь маме.

– Такое впечатление, что тебе здесь нравится.

– Честно говоря, все не так плохо, как я думала.

Эд бросил на меня подозрительный взгляд.

– Надеюсь, ты это несерьезно? Или серьезно? Бога ради, Эрин. – Он взял чайную ложку и постучал ею по ладони. – Мне надо знать точную дату, когда ты вернешься в наш салон.

– Прости, но я не могу ее назвать.

– По-твоему, я должен относиться к тебе иначе, чем к другим своим сотрудницам? – В голосе Эда прозвучали воинственные нотки, но он сразу смягчился. – Мы почти не виделись несколько недель, не говоря уже о личных отношениях.

Я закатила глаза.

– Может, не будем начинать снова?

– Но это вполне естественно. – Он отложил ложку и повернулся ко мне. – Я не хочу с тобой ссориться или как-то на тебя давить, но у меня нет выбора. – Он взял меня за руку. – Если ты не вернешься через две недели, мне придется с тобой расстаться.

– Расстаться? Что ты имеешь в виду? Порвать все отношения?

– Это зависит от тебя, – ответил Эд. – Что толку оставаться вместе, если ты живешь на другом берегу моря?

– И когда ты хочешь получить ответ? – спросила я, чувствуя, что меня не слишком огорчает эта перспектива.

– В следующие выходные будет праздник наречения, на который мне не терпится приехать. – Эд сделал вид, что стреляет в висок из пистолета. – Вот тогда и скажешь мне свое решение.

Глава 16

– Скажи всем «до свидания», – произнес Керри, стоя на крыльце «Яблони».

– До свидания, папа. До свидания, мама. До свидания, маленькая Бриз, – с серьезным видом сказал Шторм, помахав каждому рукой.

– Хорошо веди себя с Керри, – обратился к нему Джо. – И с девочками Кинов тоже. Не хочу, чтобы Шейн Кин явился по мою душу. Он может посадить твоего папочку в тюрьму.

– Вот все обрадуются, – вставила Бекс.

– Как, ты не будешь по мне скучать? – возмутился ее муж.

– Дай подумать, – усмехнулась Бекс. – Разбросанные по дому носки, грязные рубашки в машинном масле, твой храп по ночам? Конечно, я буду безумно по тебе скучать.

– Не забывай, что ты мать этого ребенка, – заметил Джо, подмигнув Керри. – Если что не так, вина будет твоя. Ты же сидишь с ним с утра до ночи.

– Джоди Райт, тебе лучше прикусить язык, – предупредила Бекс.

Керри с улыбкой слушал шутливую перепалку супругов.

– Мы обещаем вести себя прилично, правда, Шторм? Ты будешь милым с Софи и Молли, а я – с Эрин.

– Этого я и боюсь, – ввернул Джо. Он толкнул кузена локтем. – А что, сыграйте с Эрин в счастливую семейку. Сводите детишек на прогулку и все такое. Надо потренироваться. Посмотрим, как все пройдет.

– Оставь его в покое, – вмешалась Бекс. – И иди в дом, твоей дочурке надо сменить подгузник.

На этом они простились. Керри нравились отношения Джо и Бекс: он надеялся, что когда-нибудь встретит женщину, с которой ему будет так же уютно. Женщину, с которой можно создать семью. Несмотря на плохие отношения с матерью, его всегда грела мысль о собственной семье. Если он чему-то и научился от своей матери, так это тому, какой мать быть не должна. Он будет любить своих детей всегда, несмотря ни на что. В этом у него не было никаких сомнений. Никогда он не станет обращаться с ними так, как обращалась с ним мать. Да и можно ли ее назвать этим словом? То, что женщина произвела на свет ребенка, еще не дает ей права считаться матерью. Материнство – куда более широкое понятие.

Он тихо выругался. Настроение у него испортилось. Стоит вспомнить о матери – и готово. Надо выкинуть из головы все мысли на эту тему. Иначе из прогулки ничего хорошего не выйдет.

Керри зашагал по Коркскрю-лейн, направляясь в сторону нового дома, где теперь жили Фиона и Шейн Кин и где он должен был встретиться с Эрин. Эта идея пришла ему в голову сегодня утром, когда он зашел в кафе и увидел, что Эрин листает маленький фотоальбом. Заметив его, она быстро убрала книжечку в карман.

– Что у тебя там? – спросил Керри.

– Ничего, – ответила она, но когда он приподнял брови, снова вынула альбом. – Просто фотографии Софи и Молли. Фиона регулярно мне их присылает.

– Скучаешь по своей семье?

На секунду Керри показалось, что сейчас Эрин посоветует ему не лезть не в свои дела, но она ограничилась кивком.

– Да, очень скучаю, – ответила она. – Когда я вижу тебя с Штормом и Бриз, мне тоже хочется сходить с ними на прогулку и хорошо провести время.

– И что тебя останавливает?

– Я редко бываю в Россуэе.

– Но сейчас ты здесь, – возразил Керри. – Почему бы нам не устроить – как это теперь называется? – семейный выходной. Ты возьмешь девочек, а я Шторма. Можем сходить на пляж или в лес. Организуем пикник. Или что там обычно делают с детьми. Что скажешь?

Эрин улыбнулась.

– Скажу, что это хорошая идея.

И они договорились встретиться у Кинов. Керри прекрасно понимал, что его эта встреча радует гораздо больше, чем Шторма. А что думает Эрин? Он не сомневался, что между ними что-то есть: и после недавней поездки на мотоцикле, и тогда на барбекю у Райтов, когда она ушла в уборную. Керри подозревал, что причиной ее внезапного ухода был не только Эдик-додик, но и Ройшн. У Эрин и Ройшн было что-то в прошлом. Он слышал, что Эрин встречалась с ее братом, но, очевидно, имелись и какие-то другие обстоятельства, о которых он ничего не знал.

Вскоре они подошли к дому Фионы. Все его сомнения насчет намерений Эрин исчезли, когда он повернул на их улицу. Эрин и девочки уже ждали его у дома. Эрин сидела на ступеньках крыльца, но, увидев его, вскочила и помахала рукой. От ее улыбки у него екнуло сердце.

Эрин позвала девочек, и они встретились на середине улицы.

– Ну, вот, – сказала она. На спине у нее висел небольшой рюкзак. – Я прихватила кое-что. Пикником это не назовешь, но перекусить можно.

– Как? Никаких креветок, шампанского и волованов?

Он уперся кулаками в бока и очень похоже изобразил Эда.

– О нет, – закатила глаза Эрин. – Ради бога. Давай заключим сделку. Ни слова про барбекю и Эда.

Она протянула ему руку. Он пожал ее.

– Договорились.

– Ладно, девочки, а теперь держите меня за руку. По одной с каждой стороны, – распорядилась Эрин. – Шторм, а ты держи за руку Керри. Смотри, чтобы он никуда не забрел.

Они отправились в дальний конец пляжа. Здесь было что-то вроде маленькой бухты, защищенной со всех сторон от пронизывающего морского ветра.

Эрин расстелила на песке одеяло и достала из рюкзака еду. В пляжной сумке лежали лопатки и ведерки.

– Намажем Шторма кремом от загара? – спросила она, убедившись, что панамка как следует держится на голове Молли.

– Да, Бекс говорила, что всегда так делает. – Керри снял кроссовки и начал расстегивать брюки. – Ну, кто хочет окунуться?

– Надеюсь, под ними что-то есть, – заметила Эрин, скинув свои шлепанцы.

– Не волнуйся, ты в полной безопасности, – ответил Керри. – На мне шорты. А ты? Взяла свой купальник?

– Ты шутишь? Это Ирландия, а не Багамы. Я просто похожу по берегу.

Все пятеро направились к морю. Дети в шортиках и майках первыми бросились к воде и начали бегать по мелководью.

– Не заходите слишком далеко, – предупредила Эрин. – Только по щиколотку.

Керри смотрел, как Эрин взяла Молли и Шторма за руки и они втроем начали прыгать через накатывающие волны. Малыши были в восторге. Даже Софи, хотя ей было уже десять, визжала и плескалась вместе со всеми.

– Эй, Керри, а ты что стоишь? – окликнула его Эрин. – Надеюсь, ты не струсил?

Она повернулась к нему и, ударив по воде, обдала его столбом брызг, за что получила ответную струю.

– Скажи спасибо, что с тобой малышня, а то мало не показалось бы, – заявил Керри, вставая рядом с ними.

Он взял Шторма за руку, и они стали прыгать вместе, заливаясь смехом, когда Керри по ошибке пропускал волну и получал в лицо холодный душ.

Приятно было видеть, как Эрин дурачится и веселится, забыв обо всем на свете.

Позже, когда они устроились на одеяле и приступили к еде, Керри то и дело поглядывал на Эрин, которая с головой ушла в детей: кормила их, проверяла, отмыли ли они руки от песка, мазала кремом от загара и вообще следила за тем, чтобы все были сыты и довольны.

Пару раз она ловила на себе его взгляд, и тогда он отворачивался, притворяясь, что разглядывает пляж. Но в третий раз он не отвернулся.

Она неловко усмехнулась, и на ее лице промелькнуло что-то похожее на застенчивость.

– Ну, что? – спросила она.

– А что? – с невинным видом отозвался Керри.

– Ты знаешь, что. Ты на меня таращишься. – Она села рядом с ним. – Хочешь сказать, что у меня на лице песок или крошки?

– Вовсе нет. – Керри перевернулся на живот. – Просто подумал, что ты выглядишь такой расслабленной. И так естественно ведешь себя с детьми.

– Может быть, – пробормотала Эрин, и улыбка слетела с ее лица.

Она взглянула на горизонт и вздохнула.

– Все в порядке? – спросил он.

Ее улыбка вернулась.

– Конечно, – ответила она и легла на спину. – Кстати, ты и сам отлично управляешься с детьми. И Джо, как ни странно, тоже.

– Тебя это удивляет?

– Скажем так: на барбекю я увидела его совсем в другом свете. Отец, муж, семьянин, а не тот противный мальчишка, который вечно дразнил меня в школе.

– Джо хороший парень. Просто любит пошутить, вот и все. Он похож на свою мать, Луизу.

– Я помню Луизу, – кивнула Эрин. – Да, она всегда умела веселиться. Не забуду, как в день рожденья Шейна они с Максом отплясывали на вечеринке.

– Это вполне в ее духе.

– А твоей мамы там не было? – спросила Эрин. – Ведь Шейн ее племянник, ее должны были пригласить.

Керри сел и выпрямил спину.

– Нет. Ее не было.

– Прости, если лезу не в свое дело. Забудь об этом. – В ее голосе звучало сожаление.

Керри слабо улыбнулся.

– Ничего, все в порядке. Просто в то время я не очень ладил с матерью.

– А сейчас?

– Мы не разговаривали уже много лет. И вряд ли будем.

Эрин тронула его за руку.

– Неужели все так плохо?

– Ты вроде не хотела говорить об Эде и барбекю…

Он не закончил фразу, но она поняла. У Эрин тоже были темы, которые она предпочитала не затрагивать. Он взял ее руку и поцеловал.

Эрин задержала на нем взгляд. Керри мог поклясться, что ее светло-зеленые глаза могут читать не только его мысли, но и душу.

Он наклонил к ней голову. На секунду ему показалось, что Эрин его сейчас поцелует, но она просто прислонилась к нему лбом. Это был момент полного взаимопонимания.

Эрин очнулась первой.

– Эй, кто хочет построить песчаный замок? – Она повернулась к детям. – Мальчики против девочек!

Дети ответили восторженными воплями.

Керри на минуту задержался, наблюдая, как она возится с детьми. Насчет Эрин Хёрли у него больше не было вопросов. Вопрос был только в Эдике-додике. Но у него еще есть время, чтобы над этим поработать.

День прошел слишком быстро, и не успел он оглянуться, как Эрин взглянула на часы и сказала, что пора возвращаться.

– Сегодня дети будут спать как убитые, – заметила она, когда они собирали вещи. – Шторм, похоже, вот-вот отключится.


Они взяли за руки детей и медленно пошли в сторону дороги, не слишком торопясь вернуться в город.

– Малышня отлично провела время, – заметил Керри. – И я тоже.

– И я, – отозвалась Эрин.

Они обменялись улыбками.

Рядом затормозил автомобиль.

– Эй, взгляните на эту семейную парочку! – послышался знакомый голос.

Керри знал, кто это, даже не глядя.

– Привет, Ройшн, – поздоровался он и прошептал Эрин: – Не останавливайся.

Машина Ройшн поползла вдоль обочины.

– Ходили на пляж?

– А что, не видно? – Эрин показала пляжную сумку с торчавшими оттуда детскими лопатками.

Ройшн скорчила гримасу.

– Я просто спросила. Ты сегодня какая-то злая, Эрин. А твоего парня, похоже, нет? Улетел в Лондон?

– Тебе от меня что-то нужно? – спросила Эрин.

– А ты как думаешь? – усмехнулась Ройшн. – Ладно, я тебе позвоню.

Сказав это, она рванула с места и исчезла в конце Бич-роуд.

– И что это значит? – спросил Керри.

– Тебе лучше не знать.

– А у меня другое мнение.

– Давай не будем портить этот день, – попросила Эрин.

К тому времени, когда они подошли к дому Фионы, она уже снова расслабилась.

– Ну, вот мы и прибыли, – произнес Керри. – Доставил в целости и сохранности.

– Спасибо за прогулку, – поблагодарила Эрин. – Мне все очень понравилось.

– Надо как-нибудь повторить. – Керри чувствовал, как его захлестывает разочарование. Все кончилось слишком быстро. – Может, сходим сегодня вечером в «Контрабандиста»?

– Хм… но я… – Она замялась и отвела взгляд.

– Ладно, ладно. Извини, что спросил, – поспешил добавить Керри, проклиная себя за то, что упустил свой шанс.

– Нет, нет, все в порядке, – торопливо ответила она. – Просто сегодня вечером я иду в больницу, навестить папу. Я обещала маме.

– Ничего страшного. Передай привет маме, – кивнул Керри. – Увидимся позже. Пойдем, Шторм. Пора домой. – Не пройдя и двух шагов, он остановился. – Ну, а если бы ты не была занята? Ты бы сказала «да»?

Эрин внезапно подошла к нему, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Думаю, ответ ясен, – сказала она. – Пригласи меня в следующий раз.

Она подмигнула и, не оборачиваясь, зашагала к дому.

Керри знал, что на обратном пути ему придется очень постараться, чтобы стереть широкую улыбку со своего лица.

Глава 17

Время до дня наречения тянулось для Керри бесконечно. Он не заходил больше в кафе. Ему не хотелось загонять Эрин в угол, и он не очень понимал, какие у нее отношения с Эдом. Но, как правильно заметил Джо, это только вопрос времени. Ей и так было нелегко из-за отца и работы в кафе. Не стоило давить на нее еще больше. Керри хотел быть рядом, когда ей станет совсем невмоготу, а рано или поздно – в этом он не сомневался – так и случится. Он хотел, чтобы она бежала к нему, а не от него.

Гости стояли в саду Джо и Бекс рядом с оливковым деревом, которое посадили в день наречения Шторма тремя годами раньше. Теперь гордые родители произвели на свет маленькую Бриз – нового члена дружной и любящей семьи, где ценилась естественная красота и где уважали все живущее на земле. В сердцах этих детей всегда будет любовь, в душах – радость и тепло, а в руках – помощь и забота.

Джо шагнул вперед и с помощью Керри водрузил новое оливковое дерево в вырытую лунку, присыпав его землей. После того как они утрамбовали почву, Бекс повязала вокруг ствола розовую ленточку и повесила на ветку деревянное сердечко с надписью «Бриз». На соседнем дереве висела похожая голубая ленточка и уже слегка потрепанное непогодой сердце с именем Шторма.

– За прекрасную Бриз, – с улыбкой произнесла Бекс и поцеловала дочь в головку.

– За прекрасную Бриз, – эхом отозвалось все семейство Райтов.

Остальные гости, пусть и не так дружно, повторили за ними.

Окинув взглядом собравшихся, Керри заметил, что Эд закатил глаза и иронически улыбнулся какой-то незнакомой паре, стоявшей рядом с Эрин. Сама Эрин выглядела великолепно на ярком солнце, которое пылало в ее волосах. Она скрутила их в свободный узел на затылке, несколько локонов прихотливыми виньетками рассыпались вокруг лица. На ней было воздушное бледно-розовое платье до колен и кремовая накидка, небрежно наброшенная на плечи. Этот легкий и естественный наряд резко контрастировал с чопорным видом Эда и его спутников. Мужчины облачились в ярко-синие блейзеры и белые брюки, словно приехали на королевскую регату. Женщина была одета как на бал.

Скип заскулил у его ног, словно соглашаясь с мыслями своего хозяина. Керри наклонился и потрепал его за ухом.

– Ты тоже отлично выглядишь, – прошептал он, поправив синюю бандану на шее Скипа.

Он еще раз посмотрел на Эрин, и их взгляды пересеклись. Керри ждал, отведет ли она взгляд. Может быть, она уже жалеет о том, чтобы было несколько дней назад? Но Эрин ответила ему улыбкой. Это согрело ему сердце. В ее улыбке не было ни капли сожаления.

Незамысловатая церемония подошла к концу. Гости стали собираться в группки и беседовать, а Джо открыл пиво и принялся за барбекю. Керри подошел к Эрин и компании.

– Привет, Керри, – улыбнулась Эрин. – Чудесная церемония.

– Ну, это смотря на чей вкус, – буркнул Эд стоявшей рядом паре.

Мужчина в ответ иронически хмыкнул, а женщина поджала губы, словно пытаясь скрыть улыбку.

– Вот и хорошо, что вкусы у всех разные, – не удержался Керри.

Он заметил раздосадованное выражение на лице Эрин. Черт возьми, что она вообще нашла в этом Эде? Эрин представила ему новых гостей.

– Это Ральф, старый друг Эда, а это его подруга Мелисса.

Керри сухо кивнул.

– Хотите что-нибудь выпить?

– Вообще-то, у нас в машине есть шампанское, – ответил Эд.

Он похлопал по карману и вытащил ключи от машины.

– Шампанское? – повторил Керри, раздраженный надменным тоном Эда. – Нас устраивает пиво и домашнее вино.

– Налей мне бокал белого вина, Керри, – попросила Эрин.

Она снова улыбнулась, но на этот раз улыбка вышла напряженной.

– Нет, Эрин, лучше выпей шампанское. Мы с Ральфом привезли кое-что особенное. – Эд погремел ключами. – Я схожу.

– Не стоит, Эд, все в порядке. – Эрин повернулась к Керри. – Ну как, можно мне бокал вина?

– Конечно. – Керри взглянул на Ральфа и Мелиссу. – Подождете шампанского, или вам что-нибудь принести?

Ральф отозвался первым:

– Спасибо, я подожду. Не хочу, чтобы шампанское пропало зря. Кстати, я сам посоветовал его Эду.

– Я тоже подожду, – ответила Мелисса. – А пока схожу в уборную. Вернусь через минуту.

Керри проследил за тем, как Мелисса на цыпочках двинулась по лужайке, стараясь не увязнуть каблуками в земле. Он взглянул на плоские туфли Эрин.

– А ты быстро научилась.

Она криво усмехнулась.

– Чтобы ты знал – я не приглашала Ральфа и Мелиссу.

Керри пожал плечами.

– Эд вызвал подкрепление?

Он коснулся ее плеча и повел к беседке, которая служила хозяевам при любой погоде. Выпивка стояла на деревянном столике, ярко разрисованном Бекс и Штормом. Керри налил Эрин бокал домашнего бузинного вина.

– Ну, что скажешь?

Она сделала глоток и заморгала, видимо, не ожидая такой крепости. Потом глотнула еще раз.

– Крепкое, но приятное.

– Прямо как сами Райты, – пошутил он, подойдя к ней почти вплотную.

– Да, что-то вроде этого.

Бутылка между ними была единственным, что разделяла их тела.

– Может, хочешь чего-нибудь покрепче?

Эрин посмотрела на бутылку, потом снова перевела взгляд на Керри.

– Боюсь, это может быть опасно.

Но Керри было не так просто смутить. Он ответил без запинки:

– Или, наоборот, очень весело.

Она только улыбнулась и развела руками:

– Придется поверить тебе на слово.

Керри вздохнул. Он взглянул на бутыль, которую держал за донышко всего в полудюйме от ее талии. Потом он распрямил палец и слегка провел им по пояску ее платья. Ему показалось, что Эрин едва слышно охнула. Он убрал палец.

– Кажется, между нами что-то есть.

Эрин посмотрела через его плечо.

– Или кто-то, – ответила она. – Сюда идет Эд.

Вечеринка продолжалась. Гости вели себя расслабленно, но Керри не мог сосредоточиться: его взгляд то и дело обращался в сторону Эрин.

Эд не отходил от нее ни на шаг. Его рука властно лежала на ее плече или обхватывала талию. Керри чувствовал, как в нем все больше закипает раздражение.


– Итак, Эрин, когда ты вернешься назад в цивилизацию? – спросил Ральф, допив последний глоток шампанского. – Или тебя тут окончательно околдовали?

Пренебрежительные нотки в его голосе заставили меня напрячься. Но вместо меня ответил Эд.

– Ради бога, не говори с ней на эту тему, – простонал он. – Эрин она бесит.

Мое недовольство сразу превратилось в злость.

– Дело не в этом. – Я посмотрела на Ральфа. – Моему отцу очень плохо.

– Но время, знаешь ли, идет. – В голосе Эда появились жесткие нотки. – Мы должны все это обсудить.

– Может, обсудим немного позже?

– Боишься, что твои друзья-деревенщины подвергнут тебя остракизму, если решат, что ты их покинешь? Может, они даже наложат на тебя какое-нибудь древнее заклятье. – Эд рассмеялся над своей глупой шуткой. Смех подхватили Ральф и Мелисса, и он продолжал: – Представляю, как тебя посадят на позорный стул и окунут в пруд.

– Не бойся, Эрин, мы тебя спасем, – хихикнул Ральф. – Представь заголовки в газетах. Женщина-косметолог едва не стала жертвой сектантов из ирландской деревни.

– Это совсем не смешно, – выпалила я. – Скорее, очень оскорбительно.

– Да ладно, успокойся, – умиротворяющим тоном произнесла Мелисса. – Парни просто шутят. Согласись, что все это похоже на какой-то голливудский фильм, где глухая деревушка отрезана от мира и все женятся на своих же родственниках.

– Прости, но я не шутил, – уже без улыбки добавил Эд. – Эти чертовы хиппи исповедуют какой-то языческий культ. Они зомбировали Эрин.

– Хватит!

Я буквально прошипела последнее слово и быстро огляделась, боясь, что нас могли услышать. Проклятье. Керри смотрел в нашу сторону. Надеюсь, он не слышал, о чем мы говорили.

– Я не знаю, что тут с тобой сделали, – раздраженно продолжал Эд. – Еще несколько недель назад ты ненавидела это место. Говорила, что при первой же возможности с радостью отсюда бы удрала. Кстати, почему ты вообще уехала из Россуэя? Не помню, чтобы ты мне об этом рассказывала.

Память о прошлом снова пронзила меня болью. Я не могла вымолвить ни слова. На глазах кипели следы. Надо было бежать.

Я почти вслепую зашагала к дому, стараясь сохранять невозмутимый вид, но мне так хотелось поскорее избавиться от Эда, что я невольно ускоряла шаг. Подойдя к коттеджу, я поняла, что в нем полно людей и спрятаться можно будет только в ванной. Я обогнула дом и прошла за беседку. Здесь торчали воротца, отделявшие сад от огорода. Я толкнула створки и вошла.

Лавровые кусты заслоняли этот уголок от остального сада, и я могла спокойно сесть на землю, зная, что меня не увидят. Слезы наконец хлынули из глаз – и тут же высохли от гнева. Как они смеют насмехаться над Керри и моими друзьями? Эд и Ральф ничего не знают о Райтах. Мелисса тем более. А вопрос Эда о том, почему я решила покинуть Россуэй, стал для меня последней каплей.

Воротца скрипнули. Я подняла голову. Это был Керри. Я торопливо вытерла слезы. Не говоря ни слова, он подошел и сел рядом со мной, держа в одной руке бутылку домашнего вина, а в другой – два пластиковых стаканчика. Вытянув зубами пробку, он поставил стаканчики на землю и наполнил их бледно-золотистой жидкостью.

Керри молча протянул мне вино, и я сделала большой глоток. Алкоголь обжег мне горло и разлился по телу умиротворяющим теплом.

– Ну, в чем дело? Эд оправдывает свое прозвище?

Я покосилась на Керри.

– Какое?

– Эдик-додик. Не стану хвастаться, что я его придумал, но, по-моему, вполне подходит.

– Даже не буду спрашивать, чья это была идея.

Я сделала еще один глоток. Конечно, прозвище придумал Джо. Наверное, оно должно было возмутить меня, но никакого возмущения я не чувствовала.

Керри взял у меня пустой стакан.

– Почему ты вообще с Эдом? Ты ведь знаешь, что со мной тебе было бы гораздо лучше.

Он улыбнулся и крепко сжал мое плечо. Я почувствовала, что его рука обвилась вокруг моей талии, но не торопилась ее сбрасывать.

Мои губы искривила усмешка.

– Ты забавный.

– Хм, это не то впечатление, которое я рассчитывал произвести.

Мы оба замолчали. Я закрыла глаза и опустила голову на плечо Керри, впитывая теплые лучи солнца. С другой стороны изгороди доносились голоса и музыка. Алкоголь и солнце грели меня снаружи и изнутри, и я чувствовала, что начинаю расслабляться. К черту Эда и его приятелей.

На секунду мне показалось, что я заснула и мои мысли превратились в явь. За оградой послышались приглушенные голоса Ральфа и Мелиссы.

– Ты сегодня секси. – Это был Ральф.

Я выпрямилась и обменялась взглядом с Керри. Тот прижал палец к губам и подмигнул.

Мелисса хихикнула, потом послышалось какое-то бормотание, и я поняла, что они целуются. Я скорчила гримасу Керри.

– Ну, хватит, Ральф, – произнесла Мелисса смеющимся голосом.

– Мне не терпится затащить тебя в отель, – ответил Ральф. – Слава богу, что мы не остановились в доме Эрин. Иначе нам пришлось бы ночевать вместе со стариной Эдом.

– В одной комнате?

– Ну, да, а ты не знала? Эрин отказывается делить с ним постель в родительском доме. – В голосе Ральфа слышалась откровенная насмешка. – Забавно, правда?

– О, бедный Эд.

– Да уж, ему не позавидуешь.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает бешенство. Чертов сплетник. Ему какое дело? Керри крепко держал меня за плечо, не давая встать. Он покачал головой.

– Честно говоря, не понимаю, что он в ней вообще нашел, – подала голос Мелисса. – С виду она вроде ничего, но в ней всегда есть что-то такое, от чего мне делается не по себе.

– Да, я понимаю, о чем ты, – согласился Ральф. – Мы знакомы с ней уже два или три года, но до сих пор ничего о ней не знаем.

Его голос стал громче и яснее, словно он забыл, что им надо шептаться.

– Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Уверена, она что-то скрывает. Интересно, знает ли об этом Эд.

– Если и знает, то ничего не говорит, – ответил Ральф. – Сказать по правде, думаю, они скоро расстанутся. Она была его проектом.

– Проектом?

– Помнишь фильм «Моя прекрасная леди»? Про Элизу Дулиттл? Вот тут то же самое. – Ральф хихикнул. – Эд хотел проверить, можно ли сделать из Эрин приличную женщину. Современную, воспитанную, классную и все такое.

Мелисса рассмеялась.

– Звучит ужасно, но я его отлично понимаю. Проблема в том, что цивилизованность на Эрин плохо держится. Не успела она вернуться домой, как снова превратилась в деревенскую простушку. Дремучая, как мать-земля.

– Кстати, куда она пропала?

– Может, Эд тоже уехал? Тут такая скука. Я чуть не завязла в грядках, а если мне еще раз скажут про мотоциклы и младенцев с идиотскими именами, я, наверное, закричу. Ральф, верни меня в цивилизацию, ради бога, умоляю.

Голос Мелиссы стал затихать, словно она удалялась от ограды.

– Тебе не придется просить меня дважды, – отозвался Ральф.

Наступило молчание. Я старалась не смотреть на Керри. Меня раздавило чувство унижения.

– Почему ты с ним не расстанешься? – мягко спросил Керри.

– Это слишком прямолинейный вопрос.

– Я люблю прямоту. Каждый знает правду о себе.

– Правда может быть неудобной, – возразила я, пытаясь увести разговор от первоначальной темы.

– Да, если человеку не хочется ее слышать или он пытается ее отрицать, – заметил Керри.

В его голосе не было вызова, только констатация факта. Но меня это задело.

– Ты что, намекаешь на меня?

– Не намекаю, просто говорю, что думаю.

– Можешь оставить свои мысли при себе. – Я изо всех сил старалась говорить спокойным тоном. – Лучше налей мне еще вина.

Керри выполнил мою просьбу, оставив свою руку на моем плече. Бутылка опустела.

– Хотел бы я знать, что творится в твоей голове.

– Вряд ли тебе это понравится. – Я сделала большой глоток.

– Ты правда думаешь, что меня могут шокировать какие-то твои поступки? И потом, учти, я умею хранить секреты.

– Неужели? Наверное, потому, что у тебя есть свои собственные?

– Хочешь устроить словесную дуэль? Заметь, что секреты в этом городке долго не держатся. Большинство местных обо мне все знают. Я ни для кого не новость. И я ничего не скрываю и никого не стыжусь.

Я выпрямила спину и взглянула ему в лицо. В его серых глазах мерцала синева, отражавшая безоблачное небо.

– Но секреты у тебя есть. В этом я уверена, – возразила я негромко.

В Керри Райте действительно было что-то такое, чего не знали ни я, ни кто-то другой в этом городке. То, что он держал в глубокой тайне и что причиняло ему боль. Прошлое, похороненное где-то в глубине души, но все еще вызывавшее страдание. Других доказательств мне было не нужно. Он понимал меня, потому что сам чувствовал то же самое.

Взгляд Керри длился целую вечность. Я не отводила глаз. Где-то вдалеке слышались разговоры гостей, в колонках играли «Guns N’ Roses», но рок-музыка не заглушала ни щебета птиц, ни шелеста листьев, колыхавшихся под летним ветерком. Все это сливалось в одно целое – в единый мир, где я и Керри были вместе. Я словно чувствовала невидимую нить, соединявшую наши души.

Кончики его пальцев коснулись моего лица.

– Знаешь, Эрин, у нас с тобой много общего. – Наклонившись, он быстро поцеловал меня в щеку и протянул руку, чтобы помочь мне встать. – Пойдем со мной, и ничего не бойся. Ты гораздо лучше, чем они.

Глава 18

Я знала, что разговор с Эдом будет трудным. Прошлую ночь я почти не спала. Мысли беспорядочно бродили в голове, превращаясь в хаотичный калейдоскоп из вопросов и решений, где одно было невозможно отделить от другого.

Наконец я погрузилась в сон, в котором Эд вместе с Джоди Райтом высмеивал цвет моих волос, а потом меня похищали на маленькой синей машине, вроде той, что была у Найала, только за рулем теперь сидел Керри, а сзади – Дайана и Ройшн Маршалл. Какая причудливая смесь, подумала я, прихлебывая утром чай.

– Ты сегодня рано, – заметила мама, заглянув в дверь. – Эд еще спит?

– Вроде да. Мы с утра не виделись. – Я поспешила сменить тему. – Ты так и не вспомнила, где ключ от сейфа, мам?

– Господи, когда уже все перестанут спрашивать про этот ключ! Позавчера ко мне заявился Шейн. Все интересовался, нашла я ключ или нет? Полиция, видите ли, хочет знать, можно ли считать это дело несчастным случаем. По правде говоря, сейчас мне на это плевать.

– Извини. Я не хотела тебя расстроить.

– Не за что извиняться. Просто я слегка на взводе. Ты пойдешь сегодня в больницу?

Хотя мама сформулировала это как вопрос, я понимала, что речь идет скорее о просьбе. Или даже о требовании. Я не навещала отца уже несколько дней и знала, что это ранит маму.

– Да, сегодня утром, – ответила я. – Попрошу Фиону присмотреть за кафе. Она говорила мне об этом вчера вечером.

– Я знаю, что для тебя это нелегко, – вздохнула мама. – Но отец есть отец, и ему сейчас очень плохо. Тебе надо сходить.

– Знаю. – Мне стало стыдно от того, что мои чувства так заметны. Это причиняло ей боль, а значит, и мне тоже. – Прости. Просто я…

Я замолчала. Сейчас было не самое подходящее время для объяснений. Мне предстоял трудный разговор с Эдом, и я не собиралась заводить еще один с мамой. Может быть, позже, когда все более или менее уляжется, я смогу обсудить с ней то тяжелое прошлое, которое мы замалчивали так много лет. Раз уж мы ждали так долго, почему бы не подождать еще чуть-чуть.

Словно прочитав мои мысли, мама заговорила на другую тему.

– Эд сегодня уезжает?

– Да, мне пора его будить. Ему надо вернуться на работу.

– У вас все нормально?

– Все отлично.

Это был чисто механический ответ: вроде того, когда тебя спрашивают, как твои дела, а ты отвечаешь, что все хорошо, даже если сам на последнем издыхании.

– Не забывай, что ты говоришь с матерью, – заметила мама, видимо, поняв, что «отлично» значит «плохо».

Внешне мама всегда казалась холодноватой и почти бесстрастной, но внутри нее скрывалась чуткая и тонко понимающая душа.

– Тогда – не очень.

– Я так и подумала. – Мама кивнула, отпивая чай. – Это поправимо?

– Возможно, но я не уверена, что хочу вызывать службу спасения.

– Если ты не уверена в этом, значит, уверена в обратном, – возразила она. – Иногда нужно просто набрать побольше воздуха и сделать смелый шаг. Ну, все, мне пора. Скоро за мной заедет Шейн.


Эд смотрел на меня так, словно сомневался в моем здравом уме. Казалось, он пытался осмыслить сказанные мной слова, надеясь, что мог ослышаться.

– Ты действительно хочешь со мной расстаться? – переспросил он недоверчиво. – Ты так решила? Когда я говорил, что тебе надо сделать выбор, то никак не думал, что ты предпочтешь остаться здесь.

Он подчеркнул последнее слово. Я вздохнула и понимающе кивнула, стараясь смягчить свои слова.

– Думаю, это будет правильный поступок. Бессмысленно притворяться, что мы по-прежнему считаем друг друга «единственными».

– Все дело в этих любителях природы, да? Они промыли тебе мозги. – Эд встал и стал расхаживать по комнате. – В каждой шутке есть доля правды, так ведь говорят.

Я видела, что ему с трудом удается держать себя в руках. Мне хотелось, чтобы все это прошло как можно безболезненнее для нас обоих. Похоже, его гордость страдала больше, чем сердце.

– Так будет лучше для всех. Я побуду здесь, чтобы поддержать маму, а потом папа придет в себя, и им обоим понадобится помощь. Мама не может делать все одна.

– То есть ты собираешься навсегда похоронить себя в этой глуши? Ты действительно этого хочешь?

– Я нужна маме.

– Ты не ответила на мой вопрос. Я спросил – ты действительно этого хочешь?

– Только на время.

– Ушам своим не верю! Ты готова бросить все: Лондон, квартиру, работу, свой образ жизни и… меня… ради вот этого? – Он обвел руками комнату. – Старой спальни, работы в кафе и кучки деревенщин?

– Они не деревенщины!

– Какая разница, – отрезал Эд. – Мне всегда казалось, что ты терпеть не можешь эту жизнь. И никогда не захочешь сюда вернуться.

– Все меняется. И люди меняются.

Я поймала себя на том, что эхом повторяю слова Фионы. Значит, в них была своя правда.

– Ладно, но потом не говори, что я тебя не отговаривал, – разгневанно выпалил Эд. – После всего, что я для тебя сделал, вот чем ты мне отплатила! Высосала меня как пиявка, и привет. Очень надеюсь, ты будешь счастлива в этой чертовой дыре, потому что больше не найдется такого дурака, который захочет тебя отсюда вытащить.

Он оглушительно хлопнул дверью, и я услышала, как его рассерженные шаги удаляются по коридору. Комната еще некоторое время вибрировала после его шумного ухода.

Я осталась сидеть, прислушиваясь к своим чувствам. Мне не было грустно. Меня это удивляло. Наоборот, мне казалось, что я сбросила с себя какой-то тяжелый груз. Теперь мне уже не придется лезть из кожи вон, стараясь соответствовать его желаниям. Я поступила правильно.

Пять минут спустя я стояла у окна и смотрела, как «БМВ» Эда громко взревел и помчался по улице. Как говорится, расставание в деловом стиле. Когда Эд вернется в Лондон, он уволит меня с работы, соберет все мои вещи, оставшиеся у него в квартире, и вышлет на мой адрес. А если я вдруг захочу вернуться, его дверь будет закрыта, – потому что Эд никогда не дает второго шанса.

Глава 19

Переходный возраст

День отъезда

Я прыгнула в машину, мотор взревел, и Найал рванул с места прежде, чем я успела закрыть дверцу.

– Мы это сделали, – выдохнула я, бросив сумку на заднее сиденье.

– Йях-у-у! – выкрикнул Найал.

Он ударил кулаком в воздух, машина вильнула в сторону, и меня вжало в сиденье. Найал выровнял руль, и мы с ревом помчались по главной улице.

– Почему ты поехал по этой дороге? – спросила я, покосившись на Найала. Мне не понравилось выражение его лица. Он сидел с ухмылкой во весь рот. – Мы же хотели уехать незаметно.

Найал откинул голову и засмеялся.

– Просто небольшой крюк! Да и плевал я на всех. Тупые обыватели. Пусть поцелуют меня в задницу!

Он оторвал одну руку от руля и включил на всю громкость стереосистему. В колонках загремел драм-н-бэйс. В другое время меня бы это порадовало, но сейчас я чувствовала, что в поведении Найала есть что-то ненормальное.

Я убрала звук и посмотрела на спидометр.

– Что происходит? – Он попытался снова прибавить звук, но я оттолкнула его руку. – Прекрати. Слишком громко. И мы слишком быстро едем.

Впереди промелькнул конец улицы. Найал впечатал тормоза в пол, крутанул руль вправо, и мы на большой скорости обогнули дом. Меня швырнуло на дверцу.

– Ради бога! Притормози! – завопила я.

Он напугал меня до смерти. Я никогда не видела его в таком состоянии. Его зрачки были расширены, и он все время откидывал голову и смеялся.

– Найал! – В моем голосе послышались умоляющие нотки. – Сбавь скорость, пожалуйста! Да что с тобой такое?

Я ударила его по руке, чтобы заставить себя слушать. Мне хотелось разрыдаться. Я умирала от страха.

Вдруг он ударил по тормозам. Мы остановились на границе города.

Найал настежь распахнул дверцу, и его вырвало на землю. Отстегнув ремень безопасности, он вылез из салона и успел пройти несколько шагов, прежде чем его снова начало рвать. Я выскочила из машины и бросилась к нему.

– Ты в порядке?

Лицо Найала стало смертельно бледным. Он стоял, покачиваясь и глядя на меня мутным взглядом.

– Ты пьян? – спросила я. – Или под кайфом?

– Прости, – пробормотал он. – Выпили с Ройшн на дорожку.

– Идиот, – выругалась я.

– Нам нужно на старую ферму.

– Зачем?

Найал не ответил и, пошатываясь, пошел к машине.

Не успели мы проехать и нескольких минут, как полил дождь. Морось быстро превратилась в сильный ливень. Лобовое стекло заливал сплошной поток воды.

Дальний свет выхватил впереди крутой поворот дороги. Электричество подсветило деревья, и шоссе стало более заметным. Я увидела струи дождя, низвергавшегося с ночного неба. Потом из-за поворота выскочил автомобиль. Его белые фары полыхнули ярким светом, и я уставилась на них, не в силах оторвать взгляд. Я не видела ничего, кроме двух ослепительных шаров, быстро приближавшихся к нам. Внезапно дорога снова погрузилась в темноту, и только два тонких луча из машины Найала бороздили мрак.

Никто из нас не заметил огромной лужи, растекшейся посреди дороги сразу за поворотом. Машина внезапно потеряла контакт с дорогой; нас понесло влево.

Мы стремительно летели в сторону обочины. Шины резко взвизгнули по асфальту. Я услышала собственный крик, и машину выбросило на песок за пределами дороги. На какой-то момент все стало происходить очень медленно, хотя на самом деле прошли всего доли секунды. Машина рухнула в кювет. Мы ударились и перевернулись. Я услышала скрежет металла и треск кустарника. Найал что-то закричал, но я не разобрала слов.

Автомобиль снова встал на колеса, и Найала мотнуло в сторону. Мы со всей силы ударились головами, я почувствовала жгучую боль и больше ничего. Ни света. Ни звуков. Темнота.

Когда я пришла в себя, первое, что меня поразило, был чей-то сдавленный стон. Я не сразу поняла, что звук исходит от меня. Больше всего у меня болела голова, но с плечом тоже было что-то не в порядке.

Потом я почувствовала запах. Хорошо знакомый запах бензина, который разъедал мне ноздри и першил в горле.

Инстинкт самосохранения привел меня в чувство, и вся боль мигом куда-то улетучилась. Я думала только о том, как выбраться из машины.

Меня подташнивало от бензина.

– Найал! – крикнула я.

Рядом никого не было. Дверца отвалилась, салон опустел.

Запах бензина становился все острее. Я поймала себя на том, что повторяю строки молитвы Богородице. Слова, въевшиеся с раннего детства. «Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие, Господь с Тобою». В панике я начала рвать застежку на ремне безопасности; металлический замок щелкнул, и ремень свалился с моего плеча.

Я пыталась нащупать ручку дверцы, но у меня раскалывалась голова, и я почти ничего не видела. «Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие». Перед глазами все плыло, боль и мрак наступали со всех сторон.

Часть 2

Никто не знает, насколько силен, пока не остается ничего другого, как быть сильным.


Глава 20

Я чувствовала себя подавленной. Прошло уже больше недели с тех пор, как мы поговорили с Эдом, и я по-прежнему считала, что поступила правильно, но настроение все равно было не из лучших. Никакого ощущения свободы, на которое я рассчитывала, у меня не появилось. Мне вовсе не хотелось очертя голову бежать по пустому пляжу, раскинув руки навстречу новой жизни. Нет, ничего похожего я не испытывала: скорее, грусть и отвращение при мысли, что позволила сделать себя частью его дурацкого проекта. Оглядываясь назад, я понимала, что все признаки были налицо, но я не могла или не хотела их замечать.

Я шла вдоль дороги к морскому берегу. Напоенный солью воздух, крики чаек и мягкий плеск воды действовали на меня успокаивающе. В школьные годы я часто искала прибежища на пляже, укрываясь среди песчаных дюн от насмешек и подколок одноклассников. Здесь я могла часами смотреть на волны, чувствуя, как все мои беды и горести уносит морской прибой.

День клонился к вечеру, солнце уже почти касалось горизонта. Далеко впереди можно было различить человека с собакой. Солнце ярко светило им в спину, резко очерчивая их силуэты. Собака то и дело бросалась за мячом, который хозяин бросал в море, и приносила его в зубах обратно. Эта игра доставляла ей огромное удовольствие; положив мяч на песок, она лаяла и махала хвостом, ожидая нового броска.

Подойдя ближе, человек остановился и повернулся лицом к дюнам. Потом он сменил направление и двинулся прямо ко мне. Я мысленно выругалась. Это был Керри. Солнце сыграло ему на руку, позволив легко узнать меня издалека. Я поставила локти на колени и уперлась в ладони подбородком. Может, он поймет намек и не станет со мной заговаривать.

– Кажется, тут кто-то очень крепко задумался, – сказал Керри, подойдя ко мне.

Я продолжала смотреть на море.

– Так и есть.

– Ты не в настроении? Встала не с той ноги?

– Что-то вроде того.

– Странно, обычно ты решаешь свои проблемы с помощью пробежки. Что случилось?

– Кажется, ты сегодня не в меру любопытен.

Я подняла взгляд, прищурившись на солнце. Керри передвинулся так, чтобы тень упала на мое лицо.

– Когда встаешь не с той ноги, весь день насмарку, – заметил он. – Не буду тебе мешать. – Он посвистел Скипу, и тот выскочил из-за дюны с теннисным мячом в зубах. – Пойдем, малыш. – Перед тем, как уйти, он наклонился и сжал мне руку. – Ты знаешь, где меня найти.

Я ответила ему легким пожатием пальцев. Слова были нам не нужны. Мы понимали друг друга с полуслова. Странно, с Керри мне всегда было легко, даже в самом плохом настроении. Вот и сейчас он сразу все понял, почувствовал, что нужно дать мне время и свободу. Выходит, мы родственные души? Я смотрела, как он плетется по глубокому песку, подзывая к себе Скипа.

– Керри! – крикнула я, вскочив на ноги. – Керри!

Он обернулся. Потом улыбнулся и помахал рукой.

– Ну что, чашечку кофе? – спросил он, когда я подошла ближе. – В гостях у месье Райта?

Я взяла его за руку.

– Перед этим невозможно устоять.

Керри подмигнул.

– Я так и думал.

Кофе был крепкий и горячий. Я сидела на кушетке, обхватив чашку ладонями. Квартирка Керри очень мало походила на апартаменты Эда. Никаких полированных поверхностей, четких линий, острых углов и монохромной мебели.

Здесь все было полно жизни и энергии. Часть кушетки покрывал радужно-полосатый плед, другую половину – васильково-синий. Несколько подушек, все разных размеров и цветов, громоздились в углу в форме импровизированной башни. Поперек пола лежал огромный толстый ковер в красных, золотых и синих ромбах, немного выцветший и потрепанный по краям. Посреди комнаты стоял кофейный столик, подозрительно смахивавший на палеты, выкрашенные в белый цвет и накрытые настилочными досками. Шторы и стены были чистого бежевого цвета, а над кушеткой висел тканый гобелен с изображением какого-то индийского божка.

Отсутствие стульев заставило Керри сесть рядом со мной. Он оглядел комнату.

– Знаю, не отель «Ритц», но дом есть дом.

– У тебя очень мило. Мне нравится.

Керри рассмеялся.

– «Мило» – это не совсем то, что я пытался тут сделать, но спасибо.

– Здесь очень уютно. И комфортно, – продолжала я.

– Рад это слышать, – кивнул Керри. Он поставил чашку на столик. – Можешь заходить почаще.

– Не скажу, что это предел моих мечтаний, но в хорошей компании… – Я глотнула кофе и добавила: – Я рассталась с Эдом.

Керри приподнял брови и одобрительно кивнул.

– Молодец.

– Кажется, ты не очень удивлен.

– А чего ты хотела? После того, что случилось… Он же придурок. Джо сразу его раскусил.

– Джо, конечно, виднее.

Это было не совсем честное замечание, тем более что Джо, не считая одной реплики на барбекю, вел себя вполне прилично.

– Чем Джо тебе так насолил?

– Не сошлись характерами, – ответила я.

– Вряд ли дело только в этом. Что вы с ним не поделили? Похоже, что-то связывало вас в прошлом.

– Совсем не то, что ты думаешь.

– Тогда что?

– Почему бы тебе не спросить своего кузена? – Я вздохнула. – Прости. Не обращай внимания. Кажется, моя хандра снова рвется наружу.

– Иногда проще выложить все, что на душе, – заметил Керри.

– А иногда нет, – возразила я. Не знаю почему, но мне действительно хотелось ему все рассказать. – Это пустяки. Просто мы не очень ладили с ним в школе. Джо меня часто высмеивал и обзывал. Рыжие волосы, кудряшки и все такое…

– И все?

Я побарабанила пальцами по чашке.

– Он подкалывал меня насчет моих отношений с Найалом, братом Ройшн. Она бесилась из-за того, что я встречалась с ее братом, и частенько натравливала на меня Джо, а тот был рад стараться. Они были заодно.

– Да, это на него похоже, – кивнул Керри. – А из Ройшн, судя по всему, была неважная подруга.

Я пожала плечами.

– В Россуэе у меня не было большого выбора. Иногда она бывала довольно милой, но за это всегда приходилось платить.

– То есть?

Я задумалась, стараясь вспомнить подходящий случай из своего богатого опыта.

– Как-то она одолжила мне на дискотеку платье из своего гардероба – мне не в чем было пойти. А потом стала рассказывать всем и каждому, что платье на самом деле ее и что на мне оно как на корове седло.

– Неприятно.

– Это мягко сказано. Меня словно втоптали в грязь. Я сказала, что плохо себя чувствую, и ушла домой. Помню, как я стояла перед зеркалом, смотрела на это изумрудно-зеленое платье, которое мне так понравилось, и думала, какая я никчемная уродина. Глупо, конечно, но мне было всего четырнадцать, и вся эта история казалась мне полной катастрофой.

Керри забрал у меня чашку и поставил на столик рядом со своей. Он взял меня за руки. Его голова склонилась к моей, и я замерла, глядя ему в глаза. Все мое тело оцепенело, словно меня околдовали.

– Я никогда даже на секунду не усомнился бы в том, что ты выглядишь потрясающе.

Он поцеловал меня в губы и отодвинулся, но совсем немного. Я продолжала чувствовать его дыхание на своей коже.

– За что поцелуй? – Мой голос был чуть громче шепота.

– А за что бы тебе хотелось?

– Не знаю, не люблю загадок, – ответила я, не двигаясь с места.

Мне хотелось большего. Еще больше этих теплых, совсем близких губ. Все мои чувства куда-то улетучились, теперь я видела и ощущала только Керри. Мне безумно нравилось, что он рядом, что мы чувствуем друг друга. Я не хотела разрывать эту связь.

– Значит, обойдемся без загадок, – произнес Керри.

Он поцеловал меня снова, на этот раз долго и со вкусом: его губы словно дразнили меня, призывая раскрыться и войти в тот же ритм. Я расслабилась, позволяя себе ответить, – не только сознанием, но и всем своим существом. Когда я откинулась назад, кушетка мягко обволокла мое тело; мои руки обвили шею Керри и потянули его в теплое гнездо из взбитых подушек и пестрых одеял.

Я чувствовала, как его губы касались моей шеи, и не удержалась от слабого стона, когда пальцы Керри взялись за пуговицы блузки. В следующий момент его ладони были уже где-то подо мной. Я слегка приподнялась, чтобы он мог расстегнуть лифчик. У него были грубоватые мозолистые руки рабочего, кончики его пальцев наждаком скользили по моей гладкой коже. Я не привыкла к таким рукам, но в них было в тысячу раз больше нежности, чуткости и страсти, чем в тех холеных, мягких, тщательно ухоженных руках, которые ласкали меня прежде.

Прошлое. Какое тяжелое слово и как много в нем таится мрачных тайн. Эд тоже остался в прошлом. Будущее – только маленькое пятнышко на горизонте. Все, что я сейчас знаю: всем телом, всем разумом, всей душой – это Керри. Мое прошлое исчезло; Эд растворился в глубинах моей памяти.


Потом Керри помог мне закутаться в полосатый плед, и мы легли рядом, утопая в подушках и обнимая друг друга так крепко, словно боялись, что кто-то сможет нас разлучить. Между нами была не только физическая связь. Мы разделяли одни и те же чувства, понимали друг друга без слов. И оба были одержимы демонами прошлого, которые следовали за нами по пятам.

– Ну, как ты? – спросила я, подняв голову с его груди.

Он опустил на меня взгляд.

– Ты это серьезно спрашиваешь? – Его глаза и улыбка на лице сказали мне все, что я хотела знать.

– Просто проверяю, – ответила я и снова уютно прижалась к его телу.

Потом кто-то дернул снизу за плед, и мы увидели Скипа.

– Привет, дружок, – сказал Керри и перегнулся через меня, чтобы потрепать по голове пса.

Скип встал на задние лапы и поставил передние мне на спину. Он скулил все громче.

– Похоже, его надо выгулять, – объяснил Керри. – Извини.

Мы расцепили объятия, и Керри спрыгнул на пол. Он мгновенно надел брюки и натянул футболку.

– Я быстро. Не будешь тут скучать?

Я села, застегивая блузку.

– Приготовлю нам что-нибудь попить. Потом надо будет позвонить Фионе и узнать про папу.

– Как у него дела?

– Не очень. – Я откинула волосы за плечи. – Я схожу на пару минут в ванную.

– Да, конечно. Она там. – Керри кивнул в сторону спальни.

Проходя через спальню, я заметила, что в этой комнате тоже смешано много старых и новых вещей. На неприбранной кровати лежало полосатое одеяло, окна украшали выцветшие бархатные шторы. Я невольно подумала, когда в последний раз их открывали. Может быть, в тот день, когда он высунулся из окна, увидев меня возле дома? В спальне стояли прикроватный столик, комод и гардероб – все из разных гарнитуров и эпох. Я улыбнулась. Мне нравилась эта обстановка. В ней было что-то обаятельное. Мужской вариант стиля «потертый шик». Полная противоположность тому, что я видела в стерильной квартире Эда.

Выйдя через несколько минут из ванной, я увидела на стене зеркало, которое не заметила раньше. На нем висело две фотографии. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть снимки. Один из них изображал молодую пару, сидевшую на корточках рядом с каким-то карапузом. Малыш был с копной светлых волос, одетый в джинсовый комбинезончик. Таким же белобрысым выглядел мужчина в кожаном жилете и джинсах с прорезями на коленях. Рядом улыбалась женщина с рассыпанными по плечам русыми кудрями. Ее серовато-синие глаза с оттенком стали светились от счастья. Где-то я уже видела эти глаза. Я догадалась, что это за семья.

Другое фото запечатлело двух мальчишек. Старшим был Керри. Я узнала его по пшеничной шевелюре и серо-голубым глазам, таким же, как у матери. На вид ему было лет четырнадцать или пятнадцать – года на два или три меньше, чем в то лето, когда мы встретились. Младший выглядел лет на пять. Волосы у него были темнее, но глаза точь-в-точь такие же, как у матери и Керри.

– Мой младший брат.

Голос Керри прервал мои мысли. Он стоял, опершись о дверной косяк и засунув руки в карманы.

– Не знала, что у тебя есть младший брат, – заметила я. – Ты о нем никогда не говорил.

– Мы с ним почти не видимся. Он живет со своей матерью.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

– Со своей матерью?

– С моей матерью, – объяснил Керри. – Она снова вышла замуж. Единственный «плюс» во всей этой истории – это Ронан.

– Значит, это твоя мама. – Я кивнула на вторую фотографию. Керри не ответил. Я старалась говорить как можно мягче. – И твой папа. – Это было утверждение, а не вопрос. – У тебя мамины глаза.

– Думаешь, это комплимент?

В его голосе слышался холодок.

– Мне очень нравятся твои глаза. – Я встала и, обвив руками его шею, поцеловала в щеку. – Может, когда-нибудь вы с ней все-таки помиритесь? Мне бы хотелось познакомиться с твоим братом.

Керри убрал мои руки с шеи.

– После того, что случилось? Пути обратно нет. Никакая мать не станет так обращаться со своим ребенком, как она обращалась со мной.

– Как?

– Плохо.

Он развернулся и направился в гостиную.

– Время лечит, – крикнула я ему вдогонку. – Когда люди разгневаны, они говорят ужасные вещи. Но она все равно твоя мать и любит тебя.

Керри резко развернулся и двинулся ко мне. Он судорожно пытался сглотнуть комок в горле. На секунду мне показалось, что он на меня набросится. Я шагнула назад. Но он быстро обошел вокруг меня, опустился на колени и вытащил из-под кровати коробку для обуви. Перевернув коробку, Керри вывалил ее содержимое на кровать. Когда он заговорил, в его голосе была слышна боль.

– Она понимает, что натворила. Вот почему пишет мне все эти письма. – Он взял один из конвертов. – Может, теперь ей и жаль, но мне на это наплевать.

Он швырнул письмо обратно.

Я села на кровать и провела рукой по белым конвертам. Все они были запечатаны.

– Ты не думаешь, что она все-таки имеет право попросить прощения? Попытаться объясниться?

– Господи, Эрин, ты такая лицемерка! У тебя самой не самые лучшие отношения с отцом, разве нет?

Ответ был резкий, хотя и справедливый.

– Но я с ним, по крайней мере, разговариваю, – попыталась я оправдаться.

– Все не так просто, – возразил Керри. – Она мать. Матери любят детей вне зависимости ни от чего. Они не отвергают свою плоть и кровь. Ребенка, которого вынашивали девять месяцев, которого произвели на свет. Шестнадцать лет воспитывать сына, а когда появился кто-то другой, просто умыть руки? – Он покачал головой. – Она повернулась ко мне спиной. А теперь хочет сделать вид, что ничего не произошло?

Боль звучала в каждом его слове – давнее, застарелое страдание.

– Это было давно, – возразила я.

– Зачем ты ее защищаешь? Что ты вообще можешь об этом знать?

Я вскочила с места. Меня это глубоко задело.

– Не смей так говорить. Ты обо мне ничего не знаешь.

– Брось, Эрин. Я знаю, что у тебя плохие отношения с отцом. Ну и что с того? Это ерунда. Он от тебя не отказался. Не наплевал на твою жизнь. Не вышвырнул тебя из дома в шестнадцать лет.

Я многое могла на это возразить. Керри не знал и половины того, через что я прошла. Он не имел права меня судить и строить какие-то догадки. Мне надо было поскорее уйти, пока я сгоряча не сболтнула что-то лишнее. Лучше отступить, чем ринуться в атаку.

– Говорю тебе – ты ничего обо мне не знаешь.

Я бросилась к выходу. Надо уйти, пока не ляпнула что-то в сердцах. Уже на ходу я подхватила обувь, сунула ноги в туфли и топнула об пол, чтобы они вошли поглубже. На пороге я оглянулась.

– Иногда надо уметь переступить через себя. Думаешь, ты единственный, у кого были проблемы в детстве? Так вот, у меня для тебя новость. Пришло время забыть про старые обиды.

– А тебе – нет?

Эта фраза вылетела вслед за мной, когда я хлопнула дверью и помчалась вниз по лестнице.

Глава 21

Уже по пути домой я поняла, что поддалась эмоциям. Меня охватили стыд и замешательство. Зачем я так набросилась на Керри? Я и правда толком не знала, что произошло у него с матерью. Мне не хотелось, чтобы он судил меня; но тогда я и сама не должна была его судить. Мы друг друга стоим. Оба – с червоточиной.

Вернувшись домой, я прошла в гостиную. Конечно, перед Керри надо извиниться. Подожду, пока страсти улягутся, и поговорю с ним.

Я легла на диван и включила телевизор. Ничего интересного. Мне было неспокойно. Я заварила чай, отнесла чашку в гостиную и поставила на журнальный столик рядом со связкой ключей от квартиры и кафе. От нечего делать я взяла их в руки и стала теребить, прокручивая каждый вокруг кольца и стараясь определить назначение. Вот ключ от входной двери квартиры. Ключ от задней двери в кафе. Ключ от главной двери в кафе. Ключ от кассы.

Все это было мне хорошо знакомо. Эту связку отец носил с собой с тех пор, как я себя помнила. Я знала, что ключ от сейфа он всегда носил отдельно, из соображений безопасности, но понятия не имела, где он его хранил. Странно, что мама тоже не могла это вспомнить, а что еще более странно – никто не знал, где лежит запасной ключ.

Я встала и прошла в спальню родителей. Сейф был встроен в нижнюю часть их гардероба. Я опустилась на колени, чтобы получше его рассмотреть. Разумеется, никто не смог бы открыть его без ключа.

Я оглядела комнату, пытаясь прикинуть, где можно спрятать ключ. Скорее всего, он в той же комнате, что сейф. Например, в туалетном столике. Я старалась искать осторожно, аккуратно перекладывая и переставляя вещи и тут же возвращая их на место. Мне было немного стыдно копаться в комнате родителей, но я оправдывала себя тем, что пора наконец выяснить, что случилось с моим отцом. Мне совсем не нравилась мысль о том, что на него действительно могли напасть. Я предпочитала думать, что произошел несчастный случай, а нетронутый сейф мог это подтвердить. Беспокоила меня и фраза Ройшн, брошенная на парковке. Она подчеркнула слова «несчастный случай». Как будто знала о падении отца что-то такое, чего не знала я.

Минут десять я рылась в туалетном столике и прикроватных тумбочках, но ничего не нашла. И никаких идей насчет того, куда ключ могли засунуть, у меня тоже не было.

– Да, папа, ты хорошо его спрятал.

Разочарованно вздохнув, я бросила свои попытки и перешла в гостиную. Я остановилась у окна, глядя на серое море с белыми гривами бурунов. Надвигался шторм, флаг, привязанный к радиоантенне на одной из рыбацких лодок, бешено плясал и хлопал на ветру.

Наблюдая за размеренным бегом волн, я немного успокоилась, но ненадолго. Мне казалось, что все, включая морские воды, повернуло куда-то в другую сторону. С Эдом я чувствовала себя надежно стоявшей на земле. А теперь меня качало и бросало во все стороны, как обломок сухой ветки. Спасительный берег с Керри то обманчиво манил к себе, то снова оказывался безнадежно далеко. Я должна была сама принять решение. Не плыть по течению, а уверенно править своей лодкой.

Прежде всего, надо извиниться перед Керри. Он это заслужил. Я уже хотела отойти от окна, как вдруг заметила какое-то движение на улице. В гаснущем свете сумерек из-за поворота появился Керри. Он остановился возле мастерской и закурил сигарету. Не знаю, заметил ли он меня в окне или просто случайно поднял голову, но наши взгляды встретились.

– Подожди меня! – крикнула я сквозь стекло, помахав ему рукой. Несколько раз я энергично тыкнула пальцем себе в грудь и указала на него. – Сейчас спущусь.

Схватив со стула сумочку и куртку, я выскочила из квартиры. Сломя голову я помчалась по ступенькам, но потом вспомнила про падение отца и замедлила шаги.

Благополучно добравшись до улицы, я свернула за угол и бросилась к мастерской. Я ожидала увидеть Керри, но улица была пуста. Остановившись, я огляделась по сторонам. Ни души.

Я опустила плечи, и меня охватило разочарование. Керри не стал меня ждать. Может, он плохо меня видел и неправильно истолковал мои сумбурные жесты? Скорее всего, он направлялся в паб, иначе был бы на мотоцикле.

Я перевела дух. «Нет, я не ветка на волнах», – заявила я себе и, прибавив ходу, решительно зашагала к «Контрабандисту».

Когда я повернула за угол и была уже в сотне ярдов от паба, у меня вырвался невольный стон. Навстречу мне шла Ройшн.

– Посмотрите-ка, кто идет, – произнесла она, встав поперек дорожки. – Я как раз о тебе вспоминала.

– Только не сейчас, – буркнула я. – Мне некогда.

Я шагнула на обочину, чтобы обойти ее со стороны. Но Ройшн сделала то же самое и снова преградила мне путь. Я вздохнула.

– Ройшн, это глупо. Нам не о чем разговаривать.

– Почему? У нас есть незаконченное дело. – Ройшн вытянулась во весь рост, словно кобра, готовая нанести удар.

– А меня это не интересует.

Я еще раз попыталась обойти Ройшн, но она снова встала на моем пути.

– Я знаю о твоем ребенке. Твоя мама рассказала мне обо всем, что тогда произошло.

А вот и удар. Змеиный яд, который она изрыгнула, обжег мне кожу, и два острых зуба вонзились мне в сердце. Я с трудом глотнула воздух. Физическая реакция на укус. Мама знает? Знает о ребенке и сказала Ройшн?

– Я… я не понимаю, о чем ты говоришь.

Избитый ответ, но я понятия не имела, что еще сказать. Токсический шок парализовал мой мозг.

– У тебя был ребенок. – Ройшн скривила губы. – Все эти годы ты врала. Вы с матерью нам врали. Мой брат был отцом. Но ты лишила мою маму внука. Если бы ты не убедила Найала сбежать той ночью, он был бы сейчас жив и моя мать могла бы радоваться двум детям, а не оплакивать одного.

– Ты сама не знаешь, что несешь.

Мой голос звучал где-то далеко. Я поймала себя на том, что не могу найти в себе ни одной мысли, тем более ее озвучить. Все это было похоже на замедленную съемку автокатастрофы.

– Я уверена, что ты целиком и полностью ответственна за гибель Найала. А значит, ответственна и за то, что случилось с моей матерью. Ее жизнь сломлена – из-за тебя.

– Из-за меня? Ты меня в этом винишь? Твоя мать – вот кто должен за это отвечать!

Я сразу пришла в себя. Мысль о том, что мама знала мою тайну, вылетела у меня из головы. Я думала только о своей боли, о тяжести вины, которая давила на меня все эти годы. О том, что меня загнали в угол и лишили выбора. А Ройшн винит во всем меня, хотя именно ее мать заставляла меня избавиться от ребенка! Несправедливость этих обвинений затуманила мое сознание, и я почти заорала на Ройшн:

– Твоя мать хотела, чтобы я сделала аборт! Она хотела убить собственного внука!

Слова вылетели у меня сами собой. Мне было все равно, что будет дальше. На лице Ройшн появилось недоверие. Ее злобный взгляд и ядовитая улыбка исчезли. Мы стояли и молча смотрели друг на друга. Я слышала только собственное дыхание и пульсацию в ушах. Наконец Ройшн прервала молчание.

– Ты лгунья, Эрин Хёрли, всегда ею была и всегда будешь.

– Я говорю правду.

– Моя мать никогда не согласилась бы убить свою плоть и кровь.

– А может, ты ее просто плохо знаешь? Я видела настоящую Дайану Маршалл и скажу тебе – зрелище не из приятных.

Ройшн схватила меня за воротник.

– Лгунья! Лгунья!

Я попыталась вырваться.

– Пусти! – крикнула я.

Откуда ни возьмись между нами появилась пара мужских рук.

– Тише, девочки. Успокойтесь.

Это был Керри. Хладнокровно, но решительно он оттащил меня назад, а Джо встал между мной и Ройшн.

– Мужики-то любят смотреть, как дерутся женщины, – заметил он, – только лучше делать это в бикини и на ринге.

Ройшн продолжала бесноваться.

– Ты врешь, врешь! – Она боролась с Джо, пытаясь до меня добраться. – И я это докажу, вот увидишь!

– Уведи ее отсюда, – попросил Керри своего кузена. Он повернулся ко мне и бесцеремонно взял за руку. – А ты иди со мной.

Я стала протестовать, но увидела Джо, с трудом удерживавшего Ройшн, и передумала. Джо буркнул: «Какого черта?» – но Керри только отмахнулся.

– Не спрашивай! – бросил он через плечо и буквально поволок меня на Бич-роуд.


Керри хотел поговорить с Эрин у себя дома, но после недавней стычки предпочел этого не делать. Находиться с ней в любой комнате с кроватью значило напрашиваться на неприятности: он будет думать только о том, как затащить туда Эрин, а сейчас это не самая лучшая идея.

Керри повел ее на пляж. Это был самый безопасный вариант. Эрин не возражала. Вообще, она вела себя очень тихо – раньше он ее такой не видел. Он продолжал держать ее за руку, хотя она шла на шаг позади него. Время от времени Керри на нее поглядывал, но она смотрела куда-то в одну точку. На мгновение ему показалось, что на ее глазах выступили слезы, но она быстро замигала и не дала им пролиться.

Когда они вышли на пляж, прилив был в разгаре. Огромные волны с шумом обрушивались на песок, выбрасывая на берег кучи водорослей и сразу увлекая их обратно, чтобы снова вынести со следующей волной.

Керри повел ее к песчаным дюнам, в укромный уголок во впадине береговой линии, где окрестные скалы защищали от штормового ветра.

– Рад, что я не единственный, на кого ты накинулась сегодня утром. – Он сел рядом с Эрин, вытянув ноги и поставив локти на колени. – Ты будешь цапаться со всеми жителями городка или ограничишься мной и Ройшн?

– Я на нее не накидывалась, – возразила Эрин, взяв в ладонь песок и просеивая его между пальцев.

– А на меня?

Она повернулась к нему.

– Мне жаль, что так получилось. Я не хотела читать тебе нотации. Что бы ни произошло между тобой и мамой, не мне тебя критиковать. Как говорится, в чужом глазу соринку…

Керри посмотрел на нее внимательнее. Она ответила на его взгляд ясно и спокойно, не опуская глаз и не пытаясь ничего скрывать. Ей правда было жаль.

– Кажется, я тоже слегка переборщил, – признал он.

– Может быть, просто забудем об этом?

– Уже забыл.

В глубине души он почувствовал облегчение. А из этого следовало, что он крепко запал на Эрин Хёрли. Втрескался по уши. Чтобы как-то отвлечься от этого сногсшибательного открытия, он привлек ее к себе, обнял и поцеловал в лоб. Эрин подняла голову и подставила губы.

– Вот так лучше, – заметила она, удовлетворенно откинувшись назад.

– Боюсь, помириться с Ройшн будет не так просто, – предположил Керри.

Он почувствовал, что ее плечи сразу напряглись. Видимо, ее сильно задевала эта тема. Что такого между ними могло произойти?

– Я не собираюсь мириться с Ройшн.

Эрин нервно теребила амулет на серебряной цепочке.

– Что вы не поделили?

– Все, Керри, давай сменим тему.

– Нет, так не пойдет, – возразил он. – Слушай, я хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Ты мне нравишься – по-настоящему, понимаешь? Мы подходим друг другу. Мы прекрасно друг друга понимаем. И у каждого из нас есть скелеты в шкафу. – Он замолчал, ожидая ее реакции. Она не спорила. Он счел это хорошим знаком и продолжил: – Если мы хотим строить какие-то отношения, то должны быть честными друг с другом. Полностью друг другу доверять.

– Я понимаю, о чем ты, и согласна. Но доверие надо заслужить.

– Да, но всегда есть интуиция, которая подскажет, кому можно верить.

– И ты мне веришь?

Она его проверяла. И у Керри был готов ответ.

– Конечно. Я знаю, что тебе можно доверять. Мы с тобой из одного теста.

– Тогда расскажи, что сказала тебе мать и почему ты ее так ненавидишь.

Керри ожидал этого вопроса и уже решил, что должен принести ей эту жертву. Заодно Эрин поймет, почему он так болезненно отреагировал на их последний разговор.

– Как ты уже знаешь, мой папа умер, когда я был подростком. Рак. Болезнь обнаружили уже на последней стадии. Через три месяца его не стало. – Он посмотрел на море, вспоминая своего отца. – Для нас с мамой это был страшный удар. Худшее время в моей жизни.

– Мне жаль, – отозвалась Эрин.

Она накрыла ладонью его руку и легко поцеловала в плечо.

– Через несколько лет мама снова вышла замуж. Мы с отчимом не ладили. По характеру я был бунтарь и не хотел, чтобы кто-то занял место моего отца. Потом у них родился ребенок, и все пошло наперекосяк. Не стану рассказывать подробности, но я был не самым образцовым сыном.

– Это вполне естественно, – заметила Эрин.

Она слушала его с большим сочувствием.

– У меня начались проблемы, в том числе в школе. Как-то вечером я серьезно поссорился с матерью и отчимом. Они вызвали полицию и вышвырнули меня из дома. Две ночи я провел в заброшенном сарае. Макс узнал о том, что произошло. Он приехал вместе с Джо и нашел меня. Макс дал мне работу и крышу над головой.

– Вот молодец. Хорошо, что нашлись люди, которые о тебе позаботились.

Они на минуту замолчали. Керри вспоминал то время, когда его выгнали из дома. Это была не просто ссора – сама мысль об этом до сих пор резала его по сердцу. Она оставила в нем глубокий след, словно в него вонзили острый кол.

– Я всегда думал, что матери любят своих детей, несмотря ни на что. Я верил, что мать никогда не отвернется от своего ребенка. Но я ошибся.

Керри почувствовал, как Эрин поерзала на месте. Ее тело напряглось. Он заметил, что она сглотнула комок в горле. Эрин хотела ему что-то сказать, но не смогла. Она сделала вторую попытку.

– Иногда… – начала она, и ее голос дрогнул. – Иногда у людей бывают разные мотивы, но я знаю, что мать всегда любит свое дитя.

Керри фыркнул.

– Господи, Эрин, ты словно живешь в какой-то сказке. Может, это и верно для твоей матери или сестры, но только не для моей.

– Расскажи мне, что случилось, – попросила она хрипло.

– Она недвусмысленно дала понять, как ко мне относится. А ее последние слова расставили все точки над «и».

Керри сунул руку в карман и вытащил табак. Машинально свернул сигарету. Прикрыв ладонями зажигалку, прикурил и сделал длинную затяжку. Он знал, что Эрин ждет продолжения.

– Для меня не было места в ее жизни. У нее была своя семья. И я в нее не вписывался.

– Что именно она тебе сказала?

Керри снова затянулся сигаретой, выигрывая время. Он еще никогда и никому этого не говорил. Эти слова слишком глубоко застряли у него в сердце. Вот дьявол. Разве он сам только что не говорил про доверие и честность? Он воткнул каблук в песок и вдохнул поглубже.

– Она сказала, что хотела бы, чтобы я никогда не родился.

Ну, вот. Он это произнес.

– Она так сказала?

Судя по голосу, Эрин была потрясена. Керри это доставило какое-то извращенное удовольствие. Значит, не зря он все эти годы мучился и страдал, считая, что всеми брошен и отвергнут.

– Да. Это ее точные слова.

– Может, она сказала это сгоряча, в пылу ссоры?

– Ссоры, которая длится уже девять лет? – Керри погасил в песке окурок. – Я не хочу с ней говорить. Я целиком вычеркнул ее из жизни.

– Но она пишет тебе письма, – напомнила Эрин. – Разве это тебе ни о чем не говорит? Наверное, она хочет извиниться. Как-то загладить свою вину. Я уверена, что она все еще тебя любит. Может быть, ей просто…

Керри не дал ей говорить.

– Хватит. Ты ее не знаешь. Не знаешь, какая она на самом деле.

– Да, но…

Эрин замолчала.

– Что «но»?

– Ничего.

– Нет, продолжай. Что ты хотела сказать?

Он чувствовал злость. Какой же он дурак, если решил, что Эрин сразу все поймет.

– Что мать любит своего ребенка, что бы ни случилось.

– Тебе легко говорить. У тебя есть мама, которая всегда тебя любила. Ты выросла в хорошей семье. Тебя никто не отвергал, не выгонял из дома. Настоящая мать никогда бы так не поступила.

– Все не так просто, – пробормотала Эрин. Она начала чертить круги на песке.

– А по-моему, тут все ясно.

Они снова замолчали. Керри не хотелось продолжать этот разговор, и он был только рад, что Эрин тоже потеряла к нему интерес.

Ветер свистел над дюнами, отчего высокая трава стелилась по земле. Постепенно его мысли о матери и обо всем, что было с этим связано, начали растворяться, и он почувствовал, как внутри постепенно разжимается сжатая пружина.

– Прости, – сказал он. – Вот почему я так разъярился. Не могу это переварить.

– Просто тебе больно, – отозвалась Эрин. – И боль идет в обе стороны.

Керри сомневался, что она права, но он больше не хотел об этом говорить.

– Я бы пропустил по кружке пива. Хочешь выпить?

– Сейчас?

– Да, сейчас. – Он встал и протянул руку Эрин. – Тем более что ты, кажется, не в настроении рассказывать мне свои секреты.

– О, я поняла твой план, – улыбнулась Эрин. – Хочешь меня напоить, чтобы я стала болтливой?

– Что-то вроде того.


Прежде чем пойти в паб, Керри обменялся сообщениями с Джо и убедился, что Ройшн там нет. Слава богу, я бы не вынесла еще одной встречи.

Джо и Бекс сидели в уголке и уже заказали для нас пиво.

– А где дети? – спросила я, когда мы сели рядом.

– Макс и Луиза забрали их на вечер, – ответила Бекс. – Честно говоря, никак не привыкну, что на мне не висит Бриз.

– Лучше расслабься и наслаждайся выпивкой, – посоветовал Джо. Он поднял свою пинту. – Ваше здоровье.

– Надеюсь, никто не испортит нам вечер, – заметил Керри, когда мы дружно чокнулись бокалами.

– Насчет Ройшн не беспокойся, – ответил Джо. – Она пошла домой. Завтра будет как огурчик. Наверное, неудачный день.

– У нее бывают и другие? – не удержалась я, глядя в свой бокал.

– Брось, Эрин. Не такая уж она плохая, – возразил Джо. – Ей пришлось многое пережить после того, как…

Он оборвал фразу.

– Произошел несчастный случай, – закончила я. – И не только ей.

– Нам всем было нелегко, – поддакнула Бекс. – Хотя, конечно, многим пришлось гораздо хуже.

Она бросила на меня успокаивающий взгляд. Бекс, добрая душа, всегда ратует за мир и дружбу.

– Не обращай внимания на Джо, – добавила она. – У него всегда была слабость к Ройшн.

– Может, и так, ведь мы с ней давние друзья, – согласился Джо. Он наклонился к Бекс. – Но мое сердце, малышка, всегда принадлежало одной тебе.

– Неужели? – Она хлопнула его по руке. – А я отлично помню, как в школе вы с Ройшн липли друг к другу. Я думала, вы с ней встречаетесь.

– Упаси бог, – вставил Керри.

– Нет, мы были друзьями, – возразил Джо. – Или, скорее, как брат и сестра. Ты согласна, Эрин?

– Скорее комическим дуэтом, – буркнула я.

Мне не удалось поддержать шутливый тон, в котором велась эта беседа. На меня уставились три пары глаз, и за столом повисла неловкая пауза.

– Ну ладно, как насчет еще одной пинты? – спросил Керри, чтобы сгладить возникшую заминку. – Пойдем, Джо, поможешь мне у стойки.

Сказав это, он весьма заметно пнул кузена под столом.

После того как они вернулись, мы заговорили на более приятные темы и провели еще пару часов в дружелюбной и теплой атмосфере.

Был уже вечер, когда мы распрощались с Джо и Бекс на Хай-стрит. Я прижалась к плечу Керри, и мы помахали им с дороги.

– Если ты хотел меня напоить, тебе это с блеском удалось, – заметила я с улыбкой.

– Эй, ты не очень-то расслабляйся, – возразил Керри. – У меня есть на тебя планы.

И он хлопнул меня пониже спины.

– А у меня – на тебя, – ответила я, повторив его жест.


Не знаю, во сколько я проснулась, но на улице почти стемнело и в комнате догорали последние блики света. Я натянула на себя одеяло и свернулась рядом с Керри, который крепко спал. Я чувствовала себя счастливой и расслабленной, несмотря на стычку с Ройшн.

Мои мысли вертелись вокруг этой проблемы. Я старалась мыслить трезво. Ладно, допустим, Ройшн нашла снимок со мной и Найалом. Не знаю, как и где это произошло и что вообще Найал делал с этой фотографией после того, как получил ее от меня: это неважно. Важно то, что сейчас она в руках Ройшн. Надпись на обороте: «Один плюс один равно три», – послужила намеком, и Ройшн догадалась, что я была беременна от Найала. Тот факт, что она решила снова вытащить на свет эту историю, меня ничуть не удивлял. Ройшн жаждала мести. Она всегда винила меня в смерти брата и ненавидела тех, кто сочувствовал мне и моей семье. Я вспомнила, как на похоронах она говорила всем и каждому, что вина лежит на мне. Возможно, сейчас она решила просто сблефовать, притворившись, что ей известно о судьбе моего ребенка.

Керри зашевелился и перевернулся на бок, положив руку на мое плечо.

– Привет, – произнес он сонным голосом. – Ты в порядке?

Я придвинулась к нему ближе.

– Конечно. А ты?

– Глупый вопрос. – Он сощурился и протер глаза, чтобы разглядеть свои часы. – Половина восьмого. Мы проспали не меньше часа. Хочешь чая?

Он встал с кровати и натянул джинсы и футболку. Я тоже оделась и перешла вместе с ним в гостиную. Здесь я уютно устроилась на кушетке, подогнув под себя ноги.

– Знаешь, я не привыкла пить посреди дня, – призналась я, взяв у него чашку с чаем. – У меня жуткое похмелье. Никогда не дружила с алкоголем.

Керри сел рядом со мной, и мы молча пили чай, пока он не заговорил снова.

– Итак… – начал он.

– Что? – спросила я, хотя прекрасно знала, о чем пойдет речь. Внутри меня что-то сжалось.

– Итак, что у тебя с Ройшн?

Глава 22

Я взглянула на Керри. Конечно, ему не понравится то, что я скажу. Тем более после того, что он рассказал мне о своей матери. На секунду у меня даже мелькнула мысль, что не стоит говорить ему правду. Совру что-нибудь, и все. Но чего я этим добьюсь? Ничего. Он мне доверился. А я должна довериться ему.

– Когда мне было шестнадцать и мы встречались с Найалом Маршаллом, я забеременела, – заговорила я, взвешивая каждое слово. – Это было весной, мы оканчивали школу. В сентябре Найал собирался поступить в университет.

– Это было до того, как я переехал к Джо, – кивнул Керри. – Про твою беременность кто-то знал?

– Нет, – ответила я. – И наши родители хотели, чтобы она так и осталась тайной.

– Постой, я не понял, – перебил Керри. – Значит, родители были в курсе? Ты сама им рассказала?

– Нет, мать Найала все узнала. Она работала врачом. Я ходила к медсестре, но кто-то рассказал Дайане о моем визите, а может, она сама увидела меня в больнице и стала копаться в медицинских картах, не знаю. Короче, она это выяснила.

Керри присвистнул.

– Представляю, как она обрадовалась.

– Это еще слабо сказано.

– И что было дальше?

Скип прыгнул между нами на кушетку, и я воспользовалась этой паузой, чтобы перевести дух.

– Родители решили, что я должна сделать аборт. Дайана предложила все это организовать.

– Вот так просто?

Я быстро взглянула на Керри. В его голосе послышалось что-то похожее на брезгливость.

– Да, представь себе. Так просто.

– И ты согласилась?

– Только не надо меня обвинять, – предупредила я. – Ты не знаешь, как все было. Что говорила Дайана. Что говорил мой отец. Я сама была еще ребенком. И Найал тоже, что бы ты там ни думал.

– Ладно, ладно. – Керри поднял руки. – И как Дайана устроила твой аборт?

– Заплатила врачу в Лондоне.

Я погладила за ухом Скипа, который поудобнее свернулся на кушетке и положил голову мне на бедро.

– Это и есть твой секрет? Поэтому Ройшн на тебя так зла?

– По большей части.

– То есть? – Керри поставил чашку на стол. – Есть что-то еще?

– Да. Я так и не сделала аборт. Мы с Найалом решили сбежать. Придумали свой план. Решили, что создадим семью, он будет работать и учиться на вечернем и все такое. Глупые, наивные мечты…

Сейчас я прекрасно это понимала. Я поняла это уже давно. Наш план все равно не мог сработать, как бы мы этого ни хотели. Все это были только ложные надежды и детская романтика.

– В тот вечер мы уехали на машине Найала. И попали в аварию.

Мне было тяжело говорить все это вслух. Раньше мне не приходилось никому ничего объяснять. Все в городе и так знали, что произошло. Маршаллы сами рассказали про аварию. И никто меня ни о чем не спрашивал.

– Найал погиб, – тихо произнес Керри. Его голос звучал очень мягко по сравнению с грубостью его ладони, гладившей меня по руке. – Джо мне говорил. Но он ни слова не сказал про твою беременность.

– Это была самая большая тайна Россуэя. Дайана и мои родители об этом позаботились.

Слезы начали заволакивать мне глаза, скапливаясь на ресницах и переливаясь через край. Керри согнал с кушетки Скипа, придвинулся ближе и обнял, прижав меня к себе.

– Мне жаль, – прошептал он. – Мне очень жаль.

На секунду я позволила себе отдаться этой ласке. Его нежность и сочувствие успокаивали мою боль. Если бы только на этом все и закончилось. Если бы это был конец моей истории, а не ее начало.

Я выпрямила спину и вытерла слезы. Потом шумно шмыгнула носом: мне было наплевать, как это выглядит со стороны. Все равно следующие мои слова поставят крест на наших отношениях. После того, что я ему скажу, он больше не захочет меня знать.

– Это еще не все, – пробормотала я.

– Да?

– Я так и не сделала аборт. Не потому, что после той аварии он был не нужен. – На секунду я закрыла глаза. – Все думали, что у меня был выкидыш, но это неправда. Я скрыла свою беременность. Уехала жить к Фионе, и никто в Ирландии так и не узнал, что я жду ребенка.

Я взглянула на Керри. Вид у него был растерянный.

– А потом у меня родилась малышка. Но я никому об этом не сказала. Только Фионе и Шейну. Моя очаровательная рыжая дочка стала нашим секретом. Даже мама ничего не знала.

Я невольно улыбнулась, вспомнив те волшебные дни, когда новорожденный ребенок лежал на моих руках. Слезы градом полились у меня из глаз, стекая по губам и наполняя рот соленой влагой.

Когда я заговорила снова, мой голос был едва слышен, заглушенный подступившими рыданиями.

– Но я не могла ее оставить.

– Господи Иисусе, Эрин! – воскликнул Керри, нервно взлохматив свои волосы. – Ты же этого не сделала, правда?

– Я отдала свою дочку, когда ей было всего три дня.

– Ты отказалась от ребенка? – Керри встал с кушетки, бормоча какие-то ругательства. Он достал из кармана кисет и начал сворачивать сигарету. – Как ты могла?

– У меня не было выбора.

– Конечно, был! – он почти выкрикнул последние слова. – Ты могла бы оставить свою дочь. Могла бы и сейчас быть ее матерью. Господи, ты жила со своей сестрой! Вы легко могли что-нибудь придумать.

Я вскочила с места. Скип насторожился и смотрел на нас, поставив уши торчком.

– Мы и придумали, – выпалила я.

– Я имел в виду – то, после чего тебе не пришлось бы бросать ребенка!

– Но для нее так было лучше. Я ничего не могла ей дать.

– Еще как могла, – возразил Керри. – У тебя было нечто очень особенное, нечто прекрасное, такое, чего никто не может заменить. Любовь. Материнская любовь.

– Иди к черту, Керри! – крикнула я. – Что ты об этом знаешь?

– Я знаю, что значит быть отвергнутым. Я знаю, что при этом чувствуют. А что скажет твоя дочь, когда узнает правду?

– Она не узнает правду.

– Ты умная женщина, но иногда говоришь полную чушь. Она имеет право знать, кто ее родители. Это ее законное право, и рано или поздно она начнет тебя искать. Что ты тогда будешь делать? А Маршаллы? О них ты подумала?

– Она им не нужна.

– Но, возможно, они нужны ей. Может быть, она захочет их найти. Может быть, они передумали. У нее есть право на любовь родителей своего отца!

– Они потеряли это право, когда сказали мне, что я должна сделать аборт! Дайане Маршалл было на нее плевать. Точно так же ей наплевать сейчас.

Я чувствовала, как мои слова сочатся ядом.

– Это неправильно. – Керри бросил сворачивать сигарету и сунул ее назад в кисет. – Я в тебе ошибался. Как ты могла отказаться от своего ребенка? От родной дочери?

Я хотела возражать, но Керри меня уже не слушал. Когда я попробовала что-то ответить, он только покачал головой, и по его лицу было ясно, что он обо мне думает. Он меня презирал. В этом не было никаких сомнений. Я замолчала. Убеждать его не имело смысла.

Собрав остатки своего достоинства, я молча поднялась с кушетки и во второй раз за этот день покинула его квартиру с тяжелым сердцем. Только теперь я уже не была уверена, что когда-нибудь сюда вернусь.

Глава 23

Проснувшись на следующее утро, я не сразу поняла, где нахожусь. Солнце било в просвет между занавесок. Но я их не узнавала.

Потом из другой части дома донесся шум, голоса взрослых и детей.

Ну конечно, я была у Фионы. Вчера вечером мне стало так плохо, что я не могла заставить себя вернуться домой и остаться одна. Вместо этого я поехала к сестре, и вид у меня был не самый лучший: всклокоченные волосы, потекший макияж, опухшее лицо, похмелье.

Я попыталась сесть и невольно застонала от боли.

Потом вспомнила, что произошло вчера вечером, и издала новый стон.

В память бурным потоком хлынули события вчерашнего дня. Во рту сразу пересохло, в животе начало крутить. Я резко выпрямилась на кровати. О боже! Я рассказала Керри о ребенке.

Меня охватила паника. Я лихорадочно пыталась вспомнить, что именно говорила Керри.

В дверь постучали, Фиона назвала меня по имени. В следующий момент она вошла в спальню с чашкой чая в руках.

– Доброе утро, – улыбнулась она, но, увидев мое лицо, нахмурилась. – Что с тобой? Вид у тебя ужасный. Надеюсь, это не мой чай тебя так напугал?

– Эрин!

Молли пулей ворвалась в комнату и с разбегу прыгнула на постель, опрокинув меня на подушки.

Я не удержалась от смеха, несмотря на головную боль.

– Доброе утро, моя радость. Как дела? Где твоя сестра?

– Еще спит, ей сегодня нездоровится, – ответила за нее Фиона, поставив чашку у кровати и отдергивая шторы. – Молли, перестань. Оставь тетю Эрин в покое, она только что проснулась.

Я заморгала на яркий свет и поднялась с постели вместе с сидевшей на мне Молли. Погладив ее по волосам, я запечатлела на ее золотистой макушке поцелуй. Мое сердце наполнилось любовью.

– Беги вниз и найди папу, – распорядилась Фиона. Она решительно извлекла дочку из моих объятий и, поставив на пол, подтолкнула к лестнице. – Давай, быстренько! Я сейчас спущусь. Шейн! Молли идет к тебе!

Она вернулась в спальню. Я открыла рот, но не знала, что сказать. Фиона подошла и села на край кровати.

– Ну, в чем дело? Я вижу, что-то не так, – сказала она твердо.

Я боялась этого момента, но тянуть дальше было нельзя.

– Ройшн узнала. Пока не ясно, много или нет, но она точно знает про беременность и говорит, что ей известно про ребенка. – Слезы снова навернулись на глаза, в горле застрял ком. – Керри тоже в курсе. Я сама ему сказала. – Я начала всхлипывать. – Прости.

Фиона взяла меня за руку.

– Все в порядке. Не плачь, Эрин. Что случилось? Откуда они знают? Что им известно?

Я рассказала Фионе всю историю от начала до конца. О том, как получила два письма от Ройшн, но пыталась их игнорировать. Как в тот же день, когда упал папа, от нее пришло третье письмо. О фотографии, найденной Ройшн. О наших стычках и обо всем, что произошло с тех пор, как я вернулась в Россуэй.

– Прости, надо было сразу тебе все рассказать, – закончила я. – Но я надеялась, что справлюсь сама, а потом все вышло из-под контроля. Зря я призналась Керри. Я боялась, что Ройшн сделает какую-нибудь глупость. Начнет трубить об этом на каждом углу.

Фиона обняла меня и попросила успокоиться.

– Подумай сама, что доказывает снимок? Что ты была беременна. Но там нет ни слова про ребенка.

– Ройшн говорит, ей сказала мама, – ответила я, внезапно вспомнив слова Ройшн.

На меня снова накатила паника.

Фиона подумала и заговорила рассудительным тоном:

– Мама не может об этом знать. Если бы она знала, то сказала бы нам. Я в этом уверена. Ройшн все придумала. Ты знаешь, иногда она может ляпнуть что-нибудь со злости. – Сестра помолчала. – Ну, хорошо. Допустим, она думает, что знает о ребенке. И что с того? Ничего. Это тупик.

– То есть?

– У тебя был ребенок, и его усыновили. Так ты сказала Керри и так думает Ройшн, верно? – Я кивнула. – Значит, больше она ничего не сможет сделать. По закону никто не имеет права наводить справки о приемных детях. Все, точка.

– Но она может устроить скандал, – возразила я. – Например, начнет…

Фиона закончила вместо меня:

– Сплетничать о том, что было десять лет назад? Ну и что? Даже в Россуэе это вряд ли кого-то заинтересует. Поболтают денек-другой, и все.

Она спокойно улыбнулась.

– Похоже, тебя это не очень беспокоит, – пробормотала я, чувствуя, что не могу разделить ее уверенность.

– Так и есть. Надо было рассказать мне с самого начала. Мы бы быстро все это обговорили, и ты бы успокоилась. А теперь вон до чего себя довела. – Она снова меня обняла. – Все, хватит об этом думать. Нам не о чем волноваться, Эрин. Мы в полной безопасности.


Ежедневный поток утренних посетителей в поликлинике наконец иссяк.

– Может, пойдешь на перерыв? – спросила Ройшн у напарницы.

Она хотела остаться в регистратуре одна. Порыться в медицинских картах пациентов, чтобы никто не стоял у нее за спиной и не спрашивал, что она делает.

Напарница охотно воспользовалась предложением и вышла из комнаты, а Ройшн быстро загрузила базу данных.

Она забила в поисковую строку имя и фамилию: «Эрин Хёрли».

Экран замигал, прокручивая все медицинские записи Эрин со дня ее рождения до отъезда в Лондон. Ройшн тщательно перечитала информацию, надеясь, что пропустила что-то в первый раз.

Все это время ее преследовали слова Эрин. Неужели она не соврала и мать действительно потребовала от нее сделать аборт? Это немыслимо. Дайана – врач. Она спасает жизни, а не отнимает. Не говоря уже о том, что аборты в Ирландии незаконны. Ройшн не сомневалась, что ее мать никогда не сделает ничего противозаконного. Дайана была хорошо известна в местном обществе, она занимала ответственную должность. Нарушить закон – это все равно что подвергнуть себя публичному унижению, и мать постаралась бы избежать этого любыми способами.

Но в том-то и заключалась проблема. Дойдя в своих рассуждениях до этой точки, Ройшн приходила к одной и той же мысли. Дайана всеми силами старалась избежать скандала, но беременность Эрин от Найала – в шестнадцать лет – не могла не скомпрометировать ее семью.

В голове Ройшн неотвязно и мучительно вертелся один вопрос. Если мать готова была пойти на все, чтобы избежать скандала, могла ли она нарушить ради этого закон? Какой из двух скандалов хуже? И какое из зол меньше? Что в этой ситуации выбрала бы мать?

В медицинской карте Эрин не было ни слова о ее беременности. Возможно, тут поработала Дайана. Ей легко было подправить записи. К тому же она могла организовать аборт в Англии, чтобы никто об этом не узнал. Может быть, поэтому Эрин почти сразу после аварии уехала в Лондон: либо чтобы сделать аборт, в чем Ройшн сомневалась, либо чтобы родить ребенка и найти ему приемных родителей.

Телефонный звонок прервал ее мысли. Ройшн закрыла программу и ответила на звонок.

– Доброе утро, поликлиника Россуэя.

– Добрый день. Я хочу записать на прием свою дочь, Софи Кин.

Ройшн выпрямилась.

– Привет, Фиона, это Ройшн. Ты хочешь сводить Софи к врачу?

– А, Ройшн, привет. Ну да. У нее температура, болит горло, и его обсыпало чем-то белым.

Ройшн услышала холодок в голосе Фионы. Конечно, Эрин уже разболтала ей о ссоре на улице. Фиона наверняка знала про беременность сестры. Эрин всегда ей все рассказывала. Ройшн почувствовала внутреннее удовлетворение. Пусть девицы Хёрли немного понервничают. Начнут дергаться, думать, сомневаться. Это маленькая победа в большой войне. Ройшн просмаковала про себя этот момент.

Она заглянула в расписание.

– Сегодня все занято. Может быть, попросить доктора проконсультировать вас по телефону?

– Ладно, давай.

– Тогда мне нужно заполнить форму. Данные о пациенте: адрес, дату рождения.

– Брось, Ройшн, ты же знаешь, что это я, – ответила Фиона. – Зачем тебе этот формуляр. Просто дай ему мой телефон.

– Нет, так нельзя. На все есть правила. Я не смогу оформить вызов, пока не заполню все поля в компьютере: система просто не пропустит, – возразила Ройшн, втайне наслаждаясь чувством власти. Она любила все контролировать и всеми управлять. – Если я сделаю что-то неправильно, у меня будут проблемы.

Фиона неохотно дала нужную информацию. Ройшн ввела ее вместе с контактным телефоном для обратного звонка.

– Спасибо, Фиона. Доктор Петерс перезвонит, как только сможет.

Ройшн повесила трубку. Что-то ее беспокоило, но она не могла понять, что. Она постучала по столу карандашом. Что-то связанное с Софи, но что именно? Она перечитала заполненную форму.

Только после третьего раза до нее дошло. Вот оно, черным по белому, прямо у нее под носом. День рождения Софи. Как она не заметила раньше?

В голове у нее что-то замкнуло, и мысли помчались с такой скоростью, что она едва успевала их подхватывать. Ройшн закрыла глаза и стала массировать виски, пытаясь привести весь этот сумбур в порядок. Только сейчас она начала что-то понимать. Конечно, это еще не полная картина. Скорее, начало пути – ниточка, за которую она сможет зацепиться.

– Ну, как дела? – послышался сзади голос доктора Петерса.

Ройшн вздрогнула и очнулась. Хорошо, что она сидела спиной к доктору и он не видел ее закрытых глаз. Она покрутила в руке карандаш.

– Я просматривала список обратных звонков. Трое взрослых и двое детей, – ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

Доктор Петерс заглянул ей через плечо.

– Так, опять миссис Фаррел. Что с ней на этот раз? – Ройшн передвинула курсор, чтобы он смог разглядеть полную запись. – Ясно, обычные жалобы. Кто еще? А, девочка Кинов, Софи. Вот это мне уже не нравится. Кажется, мы брали у нее анализ крови. Можно взглянуть на результаты?

Ройшн застучала по клавиатуре в поисках нужного раздела.

– Вот, – сказала она, повернув монитор к доктору.

Они вместе просмотрели данные анализов.

– Вроде все нормально, – пробормотал доктор Петерс себе под нос. – Ладно, спасибо, можете закрыть. Ройшн, вы меня слышите? Спуститесь на землю.

– Что? Ах, простите.

Ройшн действительно его не слушала. Ее внимание приковала одна строчка в данных анализов. Она ее чуть не прозевала. Информация, которая меняла все. Ройшн заметила, что доктор все еще смотрит на нее. Она снова извинилась и закрыла «окно», чувствуя, что ее руки слегка дрожат, а в ушах стучит.

Как только доктор Петерс ушел в свой кабинет, Ройшн мгновенно переключилась на результаты анализов Софи Кин и просмотрела их еще раз. Она дважды проверила дату ее рождения и взялась за медицинскую карту Фионы.

Ройшн была вне себя от возбуждения. Руки у нее тряслись, в горле пересохло. Она слышала, как Сандра, ее напарница, разговаривает с одной из медсестер. Ей хотелось стукнуть кулаком по компьютеру, чтобы тот работал быстрее. Через несколько секунд она была уже в карточке Фионы. Ей повезло. Фиона отличалась хорошим здоровьем и редко бывала у врачей, поэтому искать пришлось недолго. Ройшн быстро пролистала данные о первой беременности Фионы. В тот год она родила Молли. Все складывалось как нельзя лучше.

Она нашла информацию, которая была ей нужна, и выписала ее в блокнот, лежавший рядом с телефоном. Потом заглянула в карту Шейна Кина. Ее пальцы порхали по клавиатуре – она хорошо знала медицинскую программу и могла работать очень быстро. В блокноте появилась еще одна запись.

Фиона 0+

Шейн А+

Софи В—

Наконец она опять вернулась к карте Эрин. Но тут ее везение закончилось. Никаких упоминаний о беременности Эрин, никаких данных об анализах и группе крови. Ройшн постучала карандашом по столу. Неважно. Того, что она нашла, вполне достаточно. Может, она и не дипломированный врач, но многолетняя работа в медицинском центре ее кое-чему научила. Ройшн взглянула на блокнот. Здесь есть с чем поработать.

Глава 24

Керри дважды собирался зайти в кафе и дважды отказывался от этой мысли. Джо каждый день донимал его расспросами, почему он больше не хочет завтракать в «Коньке».

– Милые бранятся? – спрашивал он шутливо, не подозревая, насколько близок к истине.

Керри стоял на коленях, возясь с топливным насосом для «Дукати». Он отложил инструмент и встал с пола.

– Давай закроем эту тему. Я не в настроении.

– Значит, я прав.

Джо хохотнул и увернулся от промасленной тряпки, которую Керри швырнул в его сторону.

Керри вышел на кухню и включил чайник. Он ненавидел себя за нерешительность. С одной стороны, его тянуло пойти к Эрин и сказать, что ему очень жаль. Жаль, что он так резко отреагировал на ее рассказ. Жаль, что он ее расстроил. Жаль, что она ушла и что он позволил ей уйти. А с другой – ему хотелось держаться от нее как можно дальше. У него просто не укладывалось в голове, как она могла бросить своего ребенка. Разве матери так поступают? Чем она лучше его собственной матери? И что стало с ее дочерью? Почему Эрин не подумала в первую очередь о ней? Что теперь должна думать маленькая девочка, зная, что она не нужна своей матери?

Все эти противоречивые мысли и эмоции не давали ему спать. Его чувства к Эрин и отношение к ее поступкам вступили в непримиримый конфликт. Постепенно от этого начинали плавиться мозги.

Джо зашел на кухню, подняв руки в знак примирения.

– Не стреляй, – сказал он шутливо.

– Будешь кофе? – спросил Керри, приняв это за косвенное извинение.

– С удовольствием. Ну что, поговорим? Надо все прояснить.

– Не думаю. И с каких пор ты стал спецом по любовным отношениям?

– Значит, из-за мисс Хёрли у тебя такой хмурый вид?

– По-моему, это очевидно.

Керри разлил по чашкам кипяток и добавил в каждую немного молока и по два куска сахара.

– Я всегда полагаюсь на дедукцию, – объяснил Джо. – Футбола в выходные не было, значит, дело не в этом. С твоим байком все в порядке – и тут мимо. Паб не сгорел в пожаре: отлично, волноваться не о чем. Скип тоже на месте. – Джо бросил псу кусок печенья. – Значит, остаются женщины. Точнее, одна женщина. Эрин Хёрли.

Керри протянул Джо его чашку и взял свою. Прихлебывая кофе, он спрашивал себя, можно ли довериться Джо. Хотя его разочаровала история, рассказанная Эрин, он по-прежнему считал себя с ней связанным и не хотел, чтобы кто-то думал о ней плохо. А разочаровался он сильно. До сих пор Керри видел в ней почти совершенство, но оказалось, что это близорукий и наивный взгляд. На свете не бывает совершенных людей.

– В общем, я узнал об Эрин нечто такое, что мне не понравилось, – ответил он наконец.

– Подробностей не будет?

– Нет.

– Это хороший знак. Если бы она достала тебя по-настоящему, тебе было бы плевать, кто и что о ней подумает. Значит, ты сохранил к ней какие-то чувства, а это неплохо, верно?

Керри пожал плечами.

– Может быть.

– Мы говорим о том, что она сделала после возвращения? Это как-то связано с отношениями между ней и Ройшн?

– Нет. Все случилось, когда она была еще подростком.

– Где? Здесь? В Россуэе?

– Нет. После отъезда.

– Ясно. Если бы это случилось в Россуэе, мы бы знали. У нас маленький городок. – Джо поставил чашку на стол. – Знаешь, то, что мы делали в шестнадцать и семнадцать лет, – совсем не то, что мы делаем сейчас, в двадцать шесть или двадцать семь. Мы теперь уже другие люди. Раньше у нас не было жизненного опыта. В юности тебе кажется, что ты уже взрослый, а на самом деле – сущий ребенок. – Джо оперся локтями о стол. – Короче, нельзя судить о поступках подростков с позиций взрослого. Возьми хоть меня. В школе я был тот еще засранец. А взгляни на меня сейчас.

Керри рассмеялся.

– Не вижу особой разницы. Думаешь, ты повзрослел?

Джо ответил смешком.

– Ну, в какой-то степени. Кстати, я не помню, чтобы в те годы ты сам был таким уж ангелом. В общем, я хочу сказать, что подростки действуют, не имея ни опыта, ни знаний взрослых. Но это еще не значит, что из них вырастают плохие люди. Что бы ни натворила Эрин, в то время она была еще ребенком. Тебя больше должно волновать то, что она делает сейчас.

– Ладно, спасибо за консультацию, – ответил Керри. – Если ты закончил, я, пожалуй, вернусь к работе.

Он сомневался в том, что Джо был прав. Поступки людей, их мотивы – то, что определяет их внутреннюю сущность, – заложено где-то глубоко в их ДНК. И вряд ли человек способен это изменить.


Ройшн целый день не могла сосредоточиться. Один раз она назвала пациентку «мистер» вместо «миссис», а в другой отнесла анализы не тому доктору. Хорошо еще, что она не стала работать в ночную смену. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это пойти домой и как следует обдумать, что делать дальше.

Наконец рабочий день закончился, и она вернулась в Мэйнор-Хаус. В гостиной работал телевизор, и Ройшн заглянула в комнату. Отец смотрел вечерние новости.

– Привет, дорогая, – поздоровался он. – Как дела? Как работа?

Ройшн наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Привет, пап. Все в порядке. Рада, что я снова дома.

– Твоя мама на кухне, заваривает чай.

Он произнес это самым будничным тоном, словно такое происходило каждый день. Но они оба знали, что для мамы это большой прогресс.

Психическое состояние Дайаны и ее алкоголизм никогда не обсуждались в доме. На эти темы было наложено табу: Ройшн и ее отец делали вид, что этих проблем не существует. Заговорить о них, назвать их вслух означало необходимость иметь с ними дело и как-то их решать. Но ни у отца, ни у Ройшн не было на это сил. Просто считалось, что «у мамы сегодня плохой день». Ее хорошие дни, если они вообще случались, стали большой редкостью и особенно горько напоминали Ройшн о прежней маме, которую она утратила. После гибели Найала умерла и большая часть ее души.

Ройшн обдумала свои действия. Должна ли она поговорить с матерью сегодня, когда та трезва, и рискнуть вызвать новый запой? Или лучше подождать, пока Дайана снова напьется и алкоголь развяжет ей язык?

Она остановилась у кухонной двери. В углу играло радио, и мама подпевала. Это напомнило Ройшн счастливые годы ее детства. По воскресеньям она помогала маме приготовить жаркое на обед. Сейчас эти времена казались ей раем. Мама тогда работала в больнице и часто задерживалась по вечерам. Ройшн почти не видела ее по будням, но тем больше ценила выходные, когда вся семья собиралась вместе.

Ройшн мечтала вернуть эту прежнюю Дайану, и сегодня, в первый раз за десять лет, она поверила, что эта мечта может осуществиться. Теперь у нее есть решение всех их проблем. Ответ, который сурово накажет Эрин Хёрли и восстановит справедливость.

Ройшн решила пока не говорить с мамой и отложить это до ужина, когда все будут более расслабленны.

– Привет, мам, – поздоровалась она, войдя на кухню.

Дайана оторвалась от резки овощей.

– Привет, Ройшн, – ответила она с широкой улыбкой. – Еда почти готова. Предлагаю сегодня поужинать прямо здесь. По-домашнему.

Ройшн начала ставить на сосновый кухонный стол большие белые тарелки, бледно-голубые подложки под прибор и такого же цвета полотняные салфетки. Белая клеенка в синий горошек дополнила ретростиль. Ройшн бросила взгляд на расставленные на столе закуски и красное вино. Бутылка была открыта. Она оглянулась на Дайану, которая снова принялась шинковать овощи. Справа от нее стоял бокал с остатками вина.

Дайана оглянулась и проследила за взглядом дочери. Она вопросительно приподняла брови.

Ройшн промолчала. Какой смысл что-то говорить? Это все равно не остановит неизбежного. Надежда на приятный вечер и душевную беседу в кругу семьи таяла.

Ну и черт с ними.

За ужином не было ничего, кроме фальшивого веселья и пустой болтовни. Каждый кусок еды запивали большим глотком красного вина.

Ройшн опрокинула очередную порцию. Вино уже не лезло, но пока она отставала от матери всего на один бокал. Хотя соревноваться с ней было бесполезно. Дайана просто открыла новую бутылку и ушла с ней в спальню.

– Я помогу тебе помыть посуду, – предложил отец, поднимаясь из-за стола.

– Не надо. Я справлюсь. Ты иди, посиди в комнате. Я принесу чай.

Отец не стал спорить. Так было удобнее. Пэт отправился в гостиную и сел у телевизора. Он не пошел в спальню, чтобы успокоить Дайану, поговорить с ней о своих чувствах, или о ее чувствах, или о чувствах Ройшн. Нет. Маршаллы иначе решали свои проблемы. Они всей семьей погрузились в вечное горе, но каждый в одиночку и отдельно от других.


Я страшно устала после больницы. После обеда мама позвонила Фионе и мне, сообщив, что нам обязательно надо прийти. Врачи хотят поговорить с семьей. Я рано закрыла кафе и поехала на машине отца.

Доктор объяснил, что, хотя состояние папы не изменилось – оно по-прежнему стабильное, но тяжелое, – они хотят вывести его из искусственной комы. Перед тем как принять окончательное решение, ему устроят круглосуточный мониторинг. Врач предупредил, что не стоит ждать быстрых изменений и тем более полного выздоровления. На чудо можно не рассчитывать.

Я оставила Фиону в больнице. Шейн собирался позвонить по пути с работы и заехать за сестрой. Мне показалось, что Фиона хочет побыть с мамой. Она предложила мне пойти домой и отдохнуть. Я не стала спорить. Больничная палата вызывала у меня чувство клаустрофобии. Она выжимала из меня все соки и заставляла чувствовать себя виноватой. Я по-прежнему не могла заставить себя испытывать настоящее сочувствие к своему отцу. Что еще хуже, мама прекрасно это понимала. И это удваивало мою вину.

Я отправилась домой, отклонив предложение Фионы остаться у нее. Настроение у меня было скверным, и я чувствовала жалость к самой себе. От Керри не было ни слуху ни духу. Меня это ранило. Гораздо больше, чем мне хотелось признать. Я надеялась, что он встанет на мою сторону. Да, я понимала его реакцию, учитывая его отношения с матерью, но ведь это было совсем не то же самое. Дважды я набирала ему сообщение: «Давай встретимся», «Давай поговорим», – но каждый раз удаляла текст. Он должен ко мне прийти сам, по своему желанию, а не потому, что я его прошу.

Я подошла к двери и машинально взглянула на мастерскую. Она стояла совсем рядом, всего в сотне ярдов от меня, – и все-таки бесконечно далеко. Неужели мы не можем встретиться где-нибудь посередине?

Я заставила себя войти в квартиру. Надо перестать постоянно думать о Керри. Почти каждая моя мысль связана с ним, а это не совсем здоровое моральное состояние. Нельзя до такой степени зависеть от другого человека. Именно по этой причине я только что избавилась от Эда – и вот теперь позволяла Керри целиком залезть мне в душу.

В сумочке зазвонил телефон, и я чуть не подпрыгнула на месте. Достав мобильник, я взглянула на экран. Эд.

Можно подумать, мои мысли заставили его возникнуть из небытия. Пока телефон звонил, я размышляла, брать ли трубку. Потом решила все-таки ответить. Если игнорировать Эда, это его только еще больше раззадорит. Лучше покончить со всем сразу.

– Привет, Эд, – поздоровалась я, войдя в гостиную родителей и опустившись в кресло.

Сиденье глубоко просело под моим телом. Наше кресло никогда не казалось мне удобным, даже в годы моего детства, а теперь и подавно. Я передвинулась на самый краешек.

– Привет, Эрин. Как дела?

Голос Эда был мягким и теплым, но он уже не вызывал во мне той сладкой дрожи, как когда-то раньше.

– Неплохо. А у тебя?

– У меня… нормально. Как твой отец?

– Без изменений. – Я прекрасно понимала, что его не интересует состояние моего отца. – Не думала, что ты позвонишь.

– Вообще-то, я давно собирался, просто не хотел навязываться. – Эд говорил неуверенно, что было совсем не в его духе. Я ждала продолжения. – Мы можем поговорить? Я по тебе скучал.

– Прямо сейчас?

Меня это удивило. Я никак не думала, что Эд захочет со мной общаться. Больше того, я сразу насторожилась. Мне вспомнилось барбекю и все, что там происходило.

– Да, сейчас, но не по телефону.

– То есть?

– Я припарковал машину у кафе, – ответил он.

Трубка чуть не выпала у меня из рук. Я вскочила с кресла и бросилась к окну. Отдернув штору, я выглянула в вечерние сумерки. На парковке стояло несколько машин. У некоторых горели фары. Автомобиль «БМВ», похожий на тот, что Эд арендовал раньше, поблескивал крышей в нескольких шагах от машины папы. Их разделяло всего три парковочных места. Подъезжая, я не обратила на него внимания. Да и с какой стати? Вероятно, Эд стоял там уже давно, дожидаясь моего возращения.

– Поднимайся, – бросила я, задернув штору и нажав отбой.

Эд застал меня врасплох. Во мне клубилось целое облако самых противоречивых мыслей и чувств.

Не успела я прийти в себя, как по кованой лестнице загремели ритмичные шаги. Эд постучал в дверь.

Глава 25

– Ну что, закрываем лавочку? – спросил Джо, вытерев тряпицей замасленные руки. Он швырнул скомканную ткань в ящик с инструментами. – Уже поздно. Пропустим по стаканчику.

– Ты иди, а я тут закончу, – буркнул Керри, не отрываясь от работы.

Несмотря на недавнюю беседу с Джо, он по-прежнему был не в духе.

– Да брось, братишка. – Джо подтолкнул его под локоть. – Посидим в пабе, поболтаем. Расскажешь мне, что к чему. Все равно в одиночку тебе не справиться. Я вижу, ты весь день сам не свой.

– Отвали, Джо, – бросил Керри, но понял, что это слишком грубо, и добавил: – Просто я жутко устал. Вот закончу со свечами и пойду домой. Пораньше лягу спать.

Джо присел на корточки рядом с ним.

– По-моему, со свечами и так все в порядке, – заметил он. – Так что не вешай мне лапшу на уши, приятель. Пойдем выпьем пивка, и ты расскажешь мне, что тебя гложет.

– Да ладно, ничего серьезного. – Керри положил свечу зажигания на тряпку рядом с мотоциклом. Он пытался придумать какую-нибудь правдоподобную причину, чтобы свалить на нее свое дурное настроение. – Проблемы с деньгами. У меня теперь трехдневная неделя, и сам понимаешь…

Он не закончил фразу, предоставив Джо додумать остальное.

– Да, паршиво. Вряд ли тебя это утешит, но мне это совсем не нравится. Я себя чувствую… виноватым, что ли.

– Ладно, забудь, – ответил Керри, радуясь, что разговор повернул в другую сторону. – Ты должен заботиться о Бекс и детях. А у меня есть только я.

– У тебя вроде была пара заказов на раскраску или нет?

– Один заказ сорвался: клиент сказал, что слишком дорого. Может, стоит к нему сходить и предложить цену пониже, хотя мне это не по душе. – Керри поднялся с места. – С другой стороны, выбора особо нет.

– Что у него за байк – «Хонда»?

– Ну, да. Классная машина. Да и заказ шикарный. – Керри перевел дух. Мысль о пинте пива вдруг показалась ему не такой уж плохой. По крайней мере, так он сможет занять голову не только Эрин. – Ладно, пойдем выпьем.

Джо толкнул его в бок.

– Другое дело.

– Думаешь, Бекс будет не против?

Он взял собачий поводок и свистнул Скипа.

– Бекс? Ты ее знаешь.

Да, Керри знал Бекс. Всегда спокойная, покладистая, добрая. Они с Джо были хорошей парой. Им повезло, что они встретили друг друга. И вот теперь, с Бриз и Штормом, их семья стала полной. Бекс была прекрасной матерью, а Джо, к удивлению многих знакомых (но не Керри), стал замечательным отцом. Для Керри семья Райтов всегда служила чем-то вроде путеводного огонька: глядя на них, он начинал верить, что на этом свете действительно есть родители, которые, несмотря ни на что, ценят друг друга и любят своих детей.

Закрыв мастерскую, они пересекли улицу и направились в сторону Бич-роуд.

Стоял теплый вечер, и на западе еще брезжила поздняя заря: дни становились все длиннее. Керри обернулся, услышав за спиной шаги.

Две фигуры, мужская и женская, направлялись в сторону парковки. Они не видели Джо и Керри.

Керри взглянул на них внимательнее.

– Какого?.. – выдохнул он.

– В чем дело? – Джо тоже посмотрел назад.

Керри потянул его за рукав.

– Идем.

– Черт, это ведь Эрин и Эдик-додик.

– Знаю. Идем.

Он подтолкнул Джо в спину.

– А я думал, мы с ним распрощались, – заметил Джо.

– Я тоже.

Поворачивая за угол, Керри напоследок бросил взгляд на автостоянку. В машине загудел мотор, и она начала пятиться. Потом, плавно развернувшись и прибавив ходу, «БМВ» вырулил на улицу и резво покатил по Бич-роуд, прочь из города.

– Эдик-додик, – буркнул Джо.

– Ага.

Проблема в том, подумал Керри, подходя к «Контрабандисту», что «додиком» оказался не только Эд. Он и сам проявил себя не лучше. Вообразил, что между ним и Эрин есть что-то серьезное. Что она действительно рассталась с Эдом. А теперь было совершенно ясно, что она просто его использовала, играя в кошки-мышки. И вот Эд опять на сцене. Ну и дурак же он.

Две пинты остались позади, но Керри по-прежнему не мог успокоиться. Он притворялся, что слушает Джо, кивал в нужных местах, делал то грустное, то веселое лицо, поддакивал или смеялся, но на самом деле ничего не слышал. Его мысли вертелись вокруг разговоров с Эрин, ее поведения на барбекю, истории с брошенным ребенком, жаркой сцены на его кушетке и внезапного приезда Эда.

Эрин словно двоилась в его глазах, становясь то трогательно хрупкой и уязвимой, то неприятно холодной и бессердечной. Да, она с ним играла, это ясно. Но он не сомневался и в другом: вся та ложь, которую она так старательно возводила вокруг себя, рано или поздно рухнет. И что тогда с ней станет?

– Ты не слышал ни слова из того, что я сказал, – громыхнул у него над ухом Джо, стукнув пустой кружкой по столу.

– Извини. – Керри рассеянно пригубил пиво.

– У тебя есть две возможности, братишка. Либо покончить с этим – то есть покончить с Эрин…

Джо вопросительно посмотрел на Керри.

– Либо?

– Либо что-то предпринять. Потому что сейчас у тебя вид жалкого неудачника. – Он встал из-за стола. – Думаю, мне пора. Даже терпению Бекс есть пределы. Ты идешь?

Керри побарабанил пальцами по столу, поджал губы и принял решение.

– Иди домой, Джо. А я последую твоему совету и попытаюсь что-то предпринять. – Он достал из кармана телефон. – Мне надо кое-что уладить.

– Отлично. Рад, что послушал моего совета. Только без глупостей, ладно?

Керри шутливо отдал ему честь.

– Есть, сэр.


Меню выглядело безупречно: конечно, это был дорогой ресторан, один из лучших. Эд ни за что не повел бы меня в какое-нибудь посредственное заведение. Естественно, блюда тоже соответствовали самым высоким стандартам, хотя, если бы мне подсунули лист картона, я бы не заметила разницы. Мои вкусовые рецепторы словно отключились, и каждый кусок застревал в горле.

Эд был очень внимателен. Даже чересчур. Но сколько бы мы ни играли в чуткость и деликатность, между нами оставалось напряжение.

Разговор, которого мы весь вечер инстинктивно избегали, в результате остался на десерт. Я ковыряла ложкой чизкейк, который раньше мне всегда нравился, но теперь казался таким же безвкусным, как и все остальное.

– Уверен, с твоим отцом будет все в порядке, – заявил Эд, решив, что я плохо ем, потому что беспокоюсь за отца. – Врачи знают, что делают. Он в надежных руках.

Это были пустые слова, но я кивнула и выразила благодарность.

– То же самое мы говорим маме, – добавила я, умолчав про собственные чувства.

Правда заключалась в том, что была некая «мертвая зона», которая мешала мне чувствовать по-настоящему. После каждого визита к папе ее границы постепенно размывались, и внутри начинало что-то шевелиться. Сначала мне казалось, что это касается только мамы, но сегодня, в больничной палате, я впервые осознала, что во мне проснулось сочувствие к отцу. Я словно только сейчас поняла, как серьезно его положение и как тонка грань, отделявшая жизнь от смерти. Откуда-то из глубины во мне стали подниматься давно забытые чувства – симпатии и любви. В последний раз что-то подобное я переживала в школе. Я так отвыкла испытывать эти чувства, что теперь не знала, что мне с ними делать.

Эд потянул руку ко мне через столик.

– Помни, если тебе понадобится помощь, я всегда рядом.

Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Его глаза были непроницаемы, как сталь. Я не понимала, что они выражают. И никогда не могла понять. Мне казалось, я знаю Эда. Я думала, что он меня любит. Но кто знает, не была ли его любовь просто желанием меня спасти? Один раз он уже вытащил меня со дна. Может, он и теперь хочет сделать то же самое? Да и что он спасал на самом деле – меня или свое эго?

Я убрала руку.

– Спасибо. – Я не знала, что еще сказать.

– Насчет той недели, когда мы поссорились, – снова заговорил Эд. – Я тогда зря вспылил. По правде говоря, меня просто убили твои слова. Я не понимал, как тяжело тебе приходится, каким грузом на тебя все это легло. Но я все равно решил, что тебе надо дать немного времени.

– Вообще-то, я говорила вполне серьезно.

– Да, разумеется, – кивнул Эд. Он снисходительно улыбнулся. – Но теперь, когда ты все обдумала, мы можем снова вернуться к этому вопросу. Как насчет того, чтобы возобновить наши отношения? Подумай и насчет работы. Я могу взять тебя обратно.

Мне не верилось, что он может говорить со мной в таком тоне.

– Послушай, я же не ребенок. И в своем уме. Я могу еще раз подтвердить все, что тогда сказала.

– Все?

На его лице появилось хорошо знакомое мне терпеливое выражение. Оно означало, что ему только что сказали абсолютную чепуху.

Я положила ложку, отодвинула блюдце с пирожным и взялась за ножку бокала. Я подумала о Керри и о том, что он значил для меня. Или мог значить. Как можно сравнить это с тем, что было у меня с Эдом?

– Да, все, – ответила я. – Извини, Эд.

– Брось, Эрин, ты не можешь говорить это серьезно. – Эд тоже оттолкнул свою тарелку. Он долил в бокал остатки вина. – Ты действительно думаешь, что тебе лучше сидеть в этой дыре вместе с местными тупицами? Это правда?

Я сразу ощетинилась.

– Да, правда, – отрезала я. Потом добавила, наклонившись ближе: – Что бы ты ни говорил, мне тут нравится. Здесь настоящая жизнь. Моя семья. Люди, которых я люблю. Здесь мое сердце.

Я откинулась назад, ошеломленная собственными словами. Наверное, они удивили меня не меньше, чем моего собеседника. Я выпалила их не думая, но они абсолютно точно выражали мои чувства. Мне хотелось защитить мою семью, мою землю и моих любимых от высокомерного сноба из Лондона, который умел измерять счастье только цифрами на чеке.

Эд долго изучал дно своего бокала, зажав его между пальцами. Потом он поставил его на стол.

– Что ж, значит, я в тебе ошибся, – вздохнул он. Подозвав официанта, он заказал два кофе. – Надеюсь, после ужина ты по-прежнему пьешь кофе? Или предпочитаешь ирландский чай?

Я не удостоила ответа этот низкий выпад. Улыбнувшись официанту, я сказала, что меня устроит кофе, и встала из-за стола.

– Мне нужно в туалет.

Я хотела сделать передышку, чтобы погасить назревавшую ссору. А заодно утрясти мысли, которые бомбардировали меня быстрее, чем я успевала с ними разобраться.

В женской уборной слышалась приглушенная музыка из зала. Я остановилась, глядя на себя в зеркало. Минуту назад я открыла в себе то, чего, как мне казалось, никогда во мне не было или давно перестало существовать. Любовь к своей семье, во всех ее видах и формах. Иногда одна любовь может быть больше, чем другая, а иногда одна и та же любовь может по разным причинам расти или угасать. Но сейчас у меня не было сомнений – любовь здесь, во мне. Чем больше я это сознавала, тем больше она проникала внутрь меня. Я поняла, что любовь не приносит боль. Причина боли не в том, что ты любишь, а в том, что тебя отвергают. Или оставляют. Или предают. Вот от чего больно. А не от любви.

И тут на меня обрушилась мысль о Ройшн, одним ударом выбив все остальные чувства. Ройшн может сокрушить мою семью, разбить ее на мелкие кусочки и рассыпать осколки по всему городу. Я не должна это допустить. Фиона не знала Ройшн так хорошо, как я. Я прекрасно понимала, на что она способна. Она хочет уничтожить нашу семью. И у меня было скверное предчувствие, что сейчас ей это по силам. Во мне вспыхнуло что-то похожее на инстинкт самосохранения. Если я люблю свою семью, то обязана встать на ее защиту. Любить – значит защищать.

Я оперлась обеими руками о раковину, опустив голову и обдумывая свои действия. Теперь не время для трусости и малодушия. Надо быть сильной.

Я решила, что мне лучше немедленно отправиться домой, подальше от Эда. И как следует все обдумать.

Я вернулась к столику. Эд ждал меня, допивая свой кофе.

– Боюсь, твой кофе уже остыл, – произнес он, кивнув на мою чашку. – Хочешь, закажу новый?

– Нет, спасибо. – Я заметила, что в его голосе больше нет воинственных ноток.

– Итак, все кончено?

Вид у него был грустный, но я решила, что это грусть от того, что он проиграл, а не от того, что мы расстались.

– Видимо, да, – подтвердила я. – Что касается работы… Я туда не вернусь.

Эд кивнул.

– Значит, мне не придется искать причину, чтобы тебя уволить.

Он издал смешок, смысл которого я не очень поняла, но не стала спрашивать. У меня были другие проблемы.

– Подбросишь меня обратно? – спросила я.

– Да, пойдем, я уже оплатил счет, – ответил Эд, поднявшись с места.

Всю обратную дорогу мы ехали молча, каждый в своих мыслях. Говорить было не о чем. Мы оба знали, что наши отношения закончились. Причем уже давно. А может, они никогда и не начинались? По крайней мере, не так, как начинаются подлинные чувства на всю жизнь. Когда оба действуют как равноправные партнеры, одинаково мыслят, одинаково чувствуют и преследуют одинаковые цели. Я была для него Элизой Дулиттл – какое уж тут равенство.

Эд остановил машину у кафе.

– Я тебя провожу, – предложил он, взявшись за ручку дверцы.

– Нет, не стоит, – ответила я быстро. Он бросил на меня понимающий взгляд. Да, теперь все кончено. – Жаль, что у нас ничего не получилась. Но я уверена, что это к лучшему. Для нас обоих.

– Возможно, ты права, – ответил он. – Ты никогда не вписывалась в мою компанию.

Еще один укол, который я не удостоила ответа.

– Пока, Эд.

Я вышла из машины. Лил проливной дождь, но мне было все равно. Я постояла на тротуаре, пока его машина не развернулась на улице и ее огни не исчезли за поворотом.

Часть моей жизни закончилась. Теперь началась другая.

Я взглянула на часы. Еще рано. Мы быстро поужинали. Я нырнула под козырек кафе, чтобы укрыться от дождя, и достала телефон из сумочки. Прокрутив список адресатов, я нашла нужное мне имя.

Потом собралась с духом и отправила сообщение.

– Будь сильной, – прошептала я. – Будь сильной.

Глава 26

К концу вечера Ройшн приняла решение. Говорить сейчас с матерью об Эрин – не лучшая идея. Дайана заперлась в спальне и слушала компакт-диски, которые раньше без конца крутил Найал. Это выглядело, по меньшей мере, странно. Женщина средних лет, бывший врач, слушает музыку десятилетней давности, которая не имеет ничего общего с ее вкусами. Не просто слушает, а подпевает и мычит, прихлебывая из бокала вино и покачиваясь в такт в своем тяжелом кресле. Печальное зрелище.

Ройшн решила все переиграть. Она поставит семью Хёрли перед фактом. Заставит их признать то, что она обнаружила. Пусть они будут отпираться, но у нее есть доказательства, и она их предъявит. Если надо, то публично. Ей плевать. По крайней мере, на Хёрли. Ее волнуют только мама и собственная семья.

Ройшн не сомневалась: когда у Дайаны появится что-то новое, ради чего стоит жить, когда она узнает, что частица ее сына еще жива, ей наверняка удастся выбраться из ямы. Она получит импульс, который поможет ей справиться с собой. И снова станет той прежней мамой, по которой так скучала Ройшн. Семья Маршаллов воспрянет к жизни. У них появится новый член семьи, которого они будут лелеять и любить. Вот что будет дальше.

В сумочке просигналил телефон. Ройшн вынула его и прочитала сообщение.

– Нет, вы только на это посмотрите, – произнесла она вслух.

Она еще раз перечитала текст. Ее губы тронула улыбка. Она чувствовала вкус победы.

Ройшн схватила с вешалки свой плащ и сунула ноги в туфли. Она взглянула на закрытые двери спальни и гостиной. Интересно, заметят ли родители, если она выйдет из дома? Да и есть ли им до этого какое-то дело? Ответ на оба вопроса – нет. Проверив ключи от машины, Ройшн тихо выскользнула на улицу и прикрыла за собой дверь. Она вернется раньше, чем ее запрут на ночь. Просто быстро прошмыгнет на лестницу и поднимется к себе – никто и глазом не моргнет.

На улице было безлюдно. Двигаясь на машине по Бич-роуд в сторону Стрелки, Ройшн не видела ни души. Гравийная дорога за городом не освещалась, фары разрывали тьму. К вечеру погода совсем испортилась. Ветер гнул и трепал деревья, дождь оглушительно барабанил по стеклам. Колеса вхолостую проворачивались в неровных колеях, тянувшихся вдоль берега.

Ройшн остановила машину в конце дороги. Больше никаких автомобилей здесь не было. Не было и человека, которого она рассчитывала встретить.

Стук в окно заставил ее вздрогнуть, и Ройшн вскрикнула от страха.

– Господи Иисусе! – воскликнула она.

В темноте было ничего не видно, но она хорошо знала, кто там стоит. Ройшн нетерпеливо заглушила мотор и распахнула дверцу.

– Надо было предупредить меня, что ты здесь, а не прятаться в темноте! Я перепугалась до смерти. У тебя есть фонарь? – спросила она, вылезая из машины.

Свирепый порыв ветра вздыбил волосы. Она прижала их рукой и раздраженно затолкала за воротник.

– Ну что, так и будем здесь торчать? Я промокла.

Но темная фигура уже молча удалялась в сторону Стрелки. Ройшн выругалась. Однако выбора у нее не было, и она поплелась вслед за ней.


Я торопливо взбежала по лестнице, чтобы поскорее сбросить мокрую одежду и высушить волосы, которые превратились в ком слипшихся кудрей. Открыв дверь, я машинально взглянула вправо и увидела, что в ванной горит свет. Странно, вроде я его не оставляла.

Войдя в гостиную, я почувствовала, что в квартире кто-то есть. Дверь в коридор была открыта. Я увидела, как в яркой щели под дверью ванной перемещается какая-то тень.

Дверь распахнулась настежь, и я чуть не подпрыгнула от страха, издав слабый вскрик.

– Господи, мама! – Я прижала руку к колотящемуся сердцу. – Ты меня напугала. Я не знала, что ты здесь.

– Извини. Решила сегодня переночевать дома. – Мама была в домашнем халате и чалме из полотенца. В руках она держала мокрую одежду. – Промокла под дождем.

– Как ты попала под дождь? Разве тебя не подвезли Фиона с Шейном?

– У Шейна сегодня позднее дежурство. Какие-то проблемы на работе. Поэтому мы с Фионой взяли такси.

Мама отнесла скомканную одежду на кухню и положила в стиральную машину.

– Но почему ты промокла?

– Решила немного прогуляться. Хотела обдумать то, что сказал доктор.

Я взглянула на часы.

– Уже половина десятого. Поздновато для прогулок, тем более в такую погоду.

– Ну, дождя еще не было. Я уже по дороге попала.

– А где Фиона? Она не пошла вместе с тобой?

Мне совсем не нравилось, что мама одна ходит по ночам.

– Я ей не сказала. Просто вдруг захотелось пройтись, – ответила мама. Я прошла за ней в ванную, где она сняла с сушилки полотенце и протянула мне. – Кто бы говорил – ты сама вымокла до нитки.

Я взяла полотенце и стала с силой растирать волосы.

– Где сейчас Фиона? – спросила я.

– Уехала домой. Ей что-то нужно обсудить с няней.

– Прошу тебя, больше не уходи вот так, не сказав никому ни слова.

Мама рассмеялась.

– Хорошо, мамочка.

– Ничего смешного, – возразила я, но уголки моих губ сами потянулись вверх. Потом я сдалась и заулыбалась во все лицо.

– Теперь ты понимаешь, что я чувствовала все эти годы, когда вас не было дома. – Мама подошла ко мне и поцеловала в щеку. – Ну, что, я наказана?

– Нет, но тебе придется лечь пораньше.

– Ладно, вот только выпью чашку чая.

– А я позвоню Фионе. Узнаю, как она добралась, – бросила я и направилась в свою комнату, чтобы переодеться во что-нибудь сухое.

В последние несколько дней мама ночевала дома. Мы с Фионой убедили ее в том, что она сможет лучше отоспаться в своей кровати, а из больницы в любом случае позвонят, если будут какие-то перемены.

Я позвонила Фионе на мобильник, но никто не ответил, и я набрала ее домашний номер. В трубке раздался незнакомый женский голос – видимо, няня.

– Будьте добры Фиону, – сказала я. – Это ее сестра. Она дома?

– Привет, это Карен, няня, – ответила женщина. – Фиона еще не вернулась из больницы.

– Понятно. Я думала, она уже приехала.

Я зажала телефон между плечом и подбородком, одновременно стараясь выбраться из джинсов и влезть в пижаму.

– Она звонила и сказала, что задержится, но постарается вернуться как только сможет, – объяснила Карен. – Мне сказать, чтобы она вам перезвонила?

– Да, если можно. Я попробую еще раз позвонить на мобильник. Может, она возьмет трубку.

Я дала отбой, теряясь в догадках, где может быть Фиона. Она уехала из больницы на такси и подбросила маму до дома. Я хотела спросить маму, но потом передумала – у нее и так полно проблем. В конце концов, я не обязана следить за своей сестрой. Может, она заехала к какой-нибудь подруге. Я снова набрала номер ее мобильника. На этот раз мне ответили.

Я услышала запыхавшийся голос своей сестры.

– Привет, Эрин. Все в порядке?

– Да, все отлично. А ты как? Я звонила домой, но мне ответила няня.

– Я только зашла домой. Заехала в магазин за покупками и встретила одну школьную знакомую. Мы немного заболтались – сама знаешь, как это бывает. Ты где?

– Дома. Мама тоже тут. Я просто хотела узнать, как ты добралась.

– Все нормально, – ответила Фиона. – Завтра после школы и садика заеду в кафе. Там решим, кто отвезет маму в больницу, а кто останется за стойкой. Тебя это устроит?

– Вполне. Я сама отвезу ее в больницу, если ты не против.

– Да? Ну, и отлично, – ответила сестра. – Увидимся утром.

Я уловила нотку удивления ее в голосе. Разумеется, мама и Фиона будут только рады, если я стану чаще навещать отца, но мне не хотелось это обсуждать. Я знала свою семью и не сомневалась, что никто не станет доставать меня вопросами. Они просто молча примут и одобрят мое решение.

Мама поудобнее устроилась в кресле, запахнувшись в ярко-голубой халат и зажав в руках чашку с чаем. Она кивнула на вторую чашку, которую заварила для меня и поставила на столик. Я закончила говорить с Фионой и положила трубку.

На улице было уже темно. Я включила настольную лампу и подошла к окну задернуть шторы. Мое внимание привлек рев мотоцикла. Я выглянула и увидела, как мотоцикл повернул с Бич-роуд в нашу сторону и, пролетев под уличными фонарями, остановился у кафе. За рулем сидел Керри.

Он снял мотоциклетные очки и посмотрел наверх. Его взгляд устремился на мое окно. Я стояла слишком далеко и не могла разглядеть его лица, но знала, что он меня видит. В следующий момент он крутанул газ, сдвинул ногой рычаг стартера, рванул с места и исчез из виду. Я слышала, как он свернул к мастерской. Потом мотор затих.

Я задернула шторы.

Глава 27

На следующий день я встала рано и с удивлением увидела, что мама уже полностью одета и сидит в гостиной.

– Доброе утро. Я думала, ты поспишь подольше.

– Старые привычки, – ответила мама. – Хочу помочь тебе открыть кафе.

– Это ни к чему, – возразила я. – Лучше бы посидела дома и отдохнула. Но если тебе действительно хочется…

Я подумала, что немного будничной жизни ей не помешает. Заняться делом, поболтать с посетителями – возможно, это пойдет маме на пользу.

– Я поеду с тобой, – решительно сказала мама. – Незачем мне здесь торчать одной.

К завтраку в кафе собралось немало посетителей. Я с удовольствием смотрела, как они общаются с мамой. Все спрашивали об отце, выражали сочувствие, предлагали помощь. Меня радовали их слова, и я надеялась, что они подействуют на нее благотворно. Действительно, мама стала улыбаться, а в ее глазах зажегся знакомый огонек, которого я не видела с тех пор, как вернулась в Россуэй.

Звоночек над дверью возвещал о появлении все новых клиентов. Каждый раз я поднимала взгляд, думая, что это могут быть Джо и Керри. Не знаю, что бы я стала тогда делать. Странно, но с каждой минутой во мне росла какая-то тревога.

Конечно, рано или поздно они должны были появиться. Это произошло в половине восьмого.

– Доброе утро, миссис Хёрли, – поздоровался Джо. – Какой приятный сюрприз. Сегодня вы готовите завтрак?

– Очень рад вас видеть, миссис Хёрли, – сказал Керри. – Как Джим?

– Врачи собираются вывести его из комы, – ответила мама и повернулась к Джо. – А ты что, скучал по моей стряпне?

– Ну еще бы, – кивнул Джо. Он оперся локтями на стойку, мама сделала то же самое. – Нет, я отдаю должное кулинарным талантам Эрин, но все-таки с вашими им не сравниться. – Он шутливо прикрыл ладонью рот и прошептал: – Только не говорите об этом Эрин. У нее слишком чувствительная душа.

Джо подмигнул. Мама ответила смешком, а я выдавила из себя улыбку. Керри смотрел на меня с непроницаемым лицом. Сердце у меня сжалось, но я с невозмутимым видом повернулась к Джо.

– Ах вот как, я для тебя уже недостаточно хороша?

Я попыталась произнести эти слова легким и шутливым тоном, но получилось неубедительно.

– Признай, что, когда твоя мама на посту, она королева завтраков, – заявил Джо и выпрямил спину. – И я советую хорошенько подумать тому, кто попытается свергнуть ее с трона.

Мама рассмеялась, и это заставило меня улыбнуться. Я была рада видеть ее счастливой, хотя бы на минуту.

– Садитесь, парни, – распорядилась она. – Я приготовлю завтрак, а Эрин подаст кофе.

Через несколько минут я принесла поднос с кофе, рассудив, что, как бы меня ни ненавидел Керри, ничего другого мне не остается.

– Как дети и Бекс? – спросила я, поставив напитки на стол и подчеркнуто избегая смотреть на Керри.

– Все хорошо, – ответил Джо. Когда он заговорил о семье, его лицо просветлело. – Бриз оправдывает свое имя. Бекс говорит, что она легкая как ветерок. С ней так просто управляться, словно она уже сто лет с нами.

– Бекс прекрасная мать, – вставил Керри. – У нее просто талант. Тебе повезло, братишка.

– Я очень рада. Передай Бекс, что я о ней спрашивала, – попросила я.

– Ты сама ей можешь передать, – возразил Джо, насыпая в чашку сахар. – Она хочет у вас сегодня пообедать. Мы придем к вам вместе.

– Я вернусь из больницы не раньше двух, – ответила я. – Но если мы с ней не увидимся, я потом к ней загляну.

Как раз то, чего мне сейчас не хватает, – дружеское лицо. Я помедлила у столика. Мне хотелось спросить Керри, можем ли мы с ним поговорить. Мы с ним еще многое не договорили и оба это понимали. Иначе он не стал бы торчать у меня под окном и смотреть наверх – хотя по его сегодняшнему виду этого не скажешь. Я была уязвлена, подавлена и сбита с толку. Больше того – мне казалось, что меня контролируют. Я прекрасно знала это чувство, и мне оно не нравилось. Слишком часто я терпела его со стороны Эда. Я уже хотела спросить Керри, когда мы поговорим, но он, словно почувствовав мое намерение, повернулся к Джо.

– Какие планы на сегодня? Будем собирать «Дукати»? Вчера я заметил, что надо еще немного поработать с выхлопом.

Момент был упущен. Разговор двух коллег о работе не предусматривал моего участия. К счастью, меня подозвал другой клиент, и я оставила обоих Райтов.

Минут через двадцать Керри и Джо закончили завтрак. Керри подошел к стойке. Он протянул мне банкноту в пять евро и немного мелочи.

– Поговорим потом, – сказал он.

Я взяла деньги.

– Сегодня я буду у отца в больнице. Не знаю, когда вернусь.

– Ты знаешь, где меня найти.

Он сказал это без улыбки, и по его голосу нельзя было догадаться, о чем он думает.

* * *

Больничная палата уже не выглядела такой ужасной, как в тот день, когда я вошла в нее в первый раз. Тогда меня все здесь угнетало. Мне было тяжело смотреть на отца и понимать, что я ничего к нему не чувствую. Я думала только о матери и том, что все это значит для нее.

Теперь эта тяжесть исчезла. Отец лежал, закрыв глаза, и равномерно дышал уже безо всяких трубок.

– Он полностью перешел на самостоятельное дыхание, – сообщил врач, изучив показания приборов. – Томография показала, что отек мозга спал, так что мы можем безопасно вывести его из комы.

– И как вы это сделаете? – спросила я.

– Мы дадим ему антидот против анестезирующего средства, которое погрузило его в сон, – ответил врач. – Я введу его с помощью капельницы. Сейчас наблюдаются небольшие движения в конечностях – это хороший сигнал, означающий, что он готов проснуться. Но никаких быстрых изменений ждать не стоит: пройдет не меньше шести часов, прежде чем пациент начнет реагировать на терапию.

С тех пор как я приехала в больницу и медсестра рассказала нам последние новости, мама не произнесла ни слова.

– Спасибо, доктор, – поблагодарила я вместо мамы.

– Я вернусь минут через десять, когда мы приготовим лекарство, – сообщил доктор и вышел из палаты.

Я повернулась к маме.

– Ты в порядке?

Она закрыла глаза и кивнула.

– Да, прости. Честно говоря, я немного нервничаю.

– Все будет хорошо, – заверила я, усаживая ее на стул. – Доктора знают, что делать. Они не стали бы будить папу, если бы не были уверены, что так надо.

– Я знаю.

– Давай смотреть на это позитивно, – предложила я, чувствуя одновременно жалость и тревогу. – Уверена, папе это поможет. Все будет замечательно.

Мама посмотрела на меня.

– Ты так думаешь? – спросила она. – Что все будет нормально?

– Конечно. – Я пододвинула второй стул и села рядом. – Знаю, в последнее время мы с папой не ладили, и на это были веские причины, но все меняется. – Я положила ладонь на папину руку и крепко ее сжала. – Иногда плохое ведет к хорошему.

– А иногда и хорошее к плохому, – пробормотала мама.

Я удивленно взглянула на нее.

– Что ты имеешь в виду?

– У материнской любви нет границ, – вздохнув, промолвила мама. Она повернула голову и посмотрела в окно. – Все, что я когда-то делала, имело разные причины, но смысл у всего этого был один: я люблю тебя и Фиону больше всего на свете. Ты ведь это знаешь, правда?

– Да, конечно, – кивнула я. Я не понимала, зачем она мне это говорит, но чувствовала, что ей было важно высказать эти слова и убедиться, что я их поняла. Во мне шевельнулось беспокойство. – Мама… что-то случилось?

Она закрыла глаза и вяло улыбнулась.

– Ничего такого, что должно тебя волновать. – Мама откинула волосы с моих глаз. – Это мое дело.

Я хотела возразить, но в это время в палату вернулись доктор и медсестра. Мы заговорили с врачом, но я едва могла сосредоточиться на том, что он говорил. В ушах у меня стояли мамины слова: «А иногда и хорошее к плохому». И чем больше я о них думала, тем меньше они мне нравились.

Глава 28

– Мои ребята трудятся – любо-дорого смотреть, – послышался от двери женский голос.

Керри оглянулся и улыбнулся вошедшей в мастерскую Бекс. Как всегда, она несла в слинге Бриз, бережно придерживая ее одной рукой, а другой держа за руку Шторма. Мальчик все время рвался в сторону, словно щенок на поводке.

– Привет, – поздоровался с ней Керри.

– А вот и моя красавица, – расплылся в улыбке Джо.

Он вытер руки о тряпку и поприветствовал свою семью. Все начали обниматься и целоваться. Керри тоже включили в эту церемонию: Бекс подошла к нему, поднялась на цыпочки и чмокнула в щеку. Из офиса выскочил Скип и начал неистово размахивать хвостом, пока Бекс и Шторм трепали его за уши.

– Как дела, Бекс? – спросил Керри, поцеловав Бриз в головку. – И как наша маленькая принцесса?

– Эй, и меня тоже. Я тоже принц. – Шторм потянул его за брюки.

Керри схватил и поднял его на руки.

– Привет, дружок. В смысле, принц Дружок.

– Я прихватила кое-что поесть. – Бекс показала сумку. – Сэндвичи, пиво и пирог. Мы можем посидеть на пляже.

– Мы освободимся через пять минут, – пообещал Джо.

– Так, что тут у нас намечается? Гулянка? – Макс вышел из кабинета на лестницу и стал спускаться вниз. – Бекс, здравствуй, милая. Как жизнь? – Он поднял на руки внука. – Если я правильно понял, Джо понадобится перерыв?

– И Керри тоже, – вставила Бекс.

– Ага, понятно. – Макс подмигнул невестке. – Меня, значит, не приглашают.

– Ну что вы, мы всегда вам рады, – заверила его Бекс.

Макс покачал головой и улыбнулся.

– Да ладно, я просто дразнил. Останусь на посту. – Он кивнул Керри и Джо. – Давайте, топайте, пока я не передумал.

На пляже было тихо и безветренно. Они устроились на одеяле, которое Керри прихватил с собой вместе с зонтом. Раскрыв зонт, он воткнул его в песок и подпер со всех сторон камнями.

– Будет тень для малышей, – объяснил Керри.

Он вынул из кармана теннисный мячик и бросил Скипу, который радостно бросился за ним вдогонку.

– Развлекайся, братишка, – пробормотал Джо, взяв к себе Бриз и укачивая ее на руках.

– Эй, смотрите. – Бекс прищурилась на солнце и заслонила глаза ладонью. – Кажется, это Шейн Кин. Он идет к нам.

Керри поднял голову. Действительно, муж Фионы вразвалку шагал по песку, направляясь в их сторону. Керри внутренне напрягся – автоматическая реакция, выработавшаяся у него на полицейских со времен бунтарской юности.

Керри обменялся взглядом с Джо, и тот пожал плечами.

– Понятия не имею, – ответил он на незаданный вопрос.

– И я тоже, – отозвался Керри.

Шейн Кин подошел к Райтам.

– Керри. Бекс. Джо. – Он по очереди кивнул всем троим и улыбнулся Шторму.

– Все в порядке, Шейн? – с беспокойством спросил Джо.

– Кто-нибудь из вас видел сегодня Ройшн Маршалл?

Все недоуменно посмотрели друг на друга. Бекс покачал головой.

– Боюсь, что нет. Честно говоря, я с ней вообще уже давно не виделась.

– И я тоже, – вставил Джо. – Что-то не так?

Шейн смотрел на Керри, ожидая его ответа.

– Нет, я ее не видел, – ответил Керри.

Он перевел взгляд на Скипа, который уже потерял интерес к теннисному мячику и с лаем носился по воде.

– Когда ты видел ее в последний раз? – спросил Шейн.

Керри нахмурился.

– Кажется, пару дней назад. Встретил где-то на улице. Точно не помню.

– Что случилось? – спросила Бекс, вставая с места.

– Не волнуйтесь, – ответил ей Шейн. – Просто сегодня ночью она не ночевала дома. Утром ее мать позвонила в участок и сообщила о ее исчезновении.

– О господи! – воскликнула Бекс.

– Ее телефон отключен. Никто не может с ней связаться, – добавил Шейн.

– Надеюсь, с ней все в порядке. – Джо встал рядом с Бекс и обнял жену за плечи. – Ты уже с кем-то говорил?

– Мы опрашиваем жителей, – ответил Шейн. – Я позвонил в мастерскую, и твой отец сказал, что вы здесь.

– А когда ее видели в последний раз? – спросила Бекс.

– Вчера вечером. Ее родители думали, что она дома, но когда она не вышла к завтраку, они забеспокоились. Ее кровать была не застелена. Дайана начала звонить знакомым. Ройшн никто не видел. Ладно, мне пора идти. Если что-нибудь узнаете, позвоните мне.

– Да, конечно.

– Хорошо, Шейн. Пока.

– Ужасно, если что-то случилось с Ройшн, – пробормотала Бекс, когда Шейн ушел. – Ее семья этого не переживет.

– Да ничего с ней не случилось, – возразил Джо. Он протянул Шторму пакетик с соком. – Садись рядом, Шторм. Вот молодец.

– Почему ты так уверен? – спросила Бекс.

Джо пожал плечами.

– Просто знаю, что ничего не случилось. Наверное, она была не в духе и куда-то уехала. В последнее время Ройшн сама не своя.

– Да, но она должна была предупредить мать, – возразила Бекс. – Ты представляешь, через что пришлось пройти Дайане? Она уже потеряла одного ребенка, а потерять второго…

– Давайте не будем опережать события, – предложил Керри. – Джо прав. Ройшн могла уехать с другом и все такое.

– Можешь не сомневаться, она скоро появится, – заверил ее Джо.

– Ты не думаешь, что это как-то связано с возвращением Эрин? – спросила Бекс. – Джо, ты ведь сам говорил, что они с Ройшн крупно поссорились на улице. В чем там было дело?

– Спроси лучше у Керри, – ответил Джо.

Керри промолчал. Ему не хотелось выдавать секреты Эрин. Но он чувствовал, что Бекс и Джо ждут от него ответа.

– Я не имею права об этом говорить, – произнес он наконец. – Это личное дело Эрин и Ройшн. Не мое. К тому же я сам не уверен, что знаю всю правду.

Ему было неприятно скрывать что-то от Джо и Бекс. Он мог бы доверить им свою собственную жизнь, но считал себя не вправе нарушить доверие Эрин, даже если не одобрял ее поступков.

– Бесполезно у тебя что-то выпытывать, – хмыкнул Джо. – Я тебя знаю. В таких случаях ты нем как могила.

– Нет, постойте, – вмешалась Бекс. – Если это как-то связано с исчезновением Ройшн, ты обязан рассказать.

– Ничего подобного, – возразил Керри. – Я уже сказал – это не мое дело.

– Братишка прав, – подтвердил Джо к большому облегчению Керри. – Не будем об этом. Ройшн скоро вернется. Наверное, она нашла какого-нибудь парня и провела всю ночь, занимаясь…

– Ладно, ладно, – перебила его Бекс. Она кивнула на Шторма. – Потише.

– Папа, ты не должен говорить при мне неприличные вещи! – подтвердил Шторм.

– Как скажешь, – улыбнулся Джо.

Он взъерошил волосы сыну.

Пляжное настроение у всех быстро улетучилось. Новость об исчезновении Ройшн произвела на Керри угнетающее впечатление, и он не сомневался, что остальные разделяют это чувство.

– Я схожу к Эрин, – сказал он наконец, поднявшись с места. – Сообщу ей, что случилось. Отведете Скипа в мастерскую?

– Без проблем, – ответил Джо.

В кафе царило послеобеденное затишье. В уголке сидела только пара пожилых женщин, пивших чай. Когда Керри вошел, Эрин стояла за стойкой и о чем-то беседовала с Фионой. Судя по их встревоженным лицам, они уже знали новость. Когда он подошел к кассе, обе оглянулись.

– Керри, ты слышал про Ройшн? – спросила Эрин.

– Да, Шейн нам рассказал. Я как раз шел сообщить тебе.

– Это ужасно, – мрачно заметила Фиона. – Не понимаю, куда она могла пропасть.

– Сейчас все задаются этим вопросом, – ответил Керри. – Но давайте не будем торопить события. Я уверен, что она вернется.

– Надеюсь, – вздохнула Фиона. – Шейн говорит, что ее мать в отчаянии. Пришлось вызвать врача, чтобы он дал ей успокоительное.

– Несчастная женщина, – пробормотал Керри.

Он взглянул на Эрин. Ему показалось, или на ее лице промелькнула гримаса недовольства?

– Я, пожалуй, пойду. – Фиона взяла ключи у Эрин. – Мне надо посидеть с мамой в больнице, пока папа не очнулся.

– Есть какие-нибудь новости? – спросил Керри.

– Пока нет. Я только что от папы, – сообщила Эрин. – На это уйдет время.

– Увидимся вечером. – Фиона обняла сестру и быстро направилась к двери.

– Позвони, если будет что-то новое, – бросила вдогонку Эрин.

– Я хотел с тобой поговорить еще до того, как узнал про Ройшн, – заметил Керри.

– А я отправила тебе сообщение, – ответила Эрин.

– Знаю. – Керри спрятал руки в карманы, боясь, что не выдержит и прижмет ее к себе. Его тянуло к Эрин как магнитом. Но каждый раз, когда он вспоминал о ее прошлом, ему становилось не по себе. – Я пытался переварить то, что ты мне сказала. Насчет ребенка. Много об этом думал.

– Пойдем на кухню, – предложила Эрин, покосившись на сидевших в углу посетительниц.

Керри прошел следом за ней. Он ждал, пока Эрин заговорит. Какое-то время она молчала, подбирая нужные слова.

– Все это я сделала из-за любви, – произнесла она наконец. Ее голос звучал спокойно, но Керри чувствовал, с каким усилием ей давалось каждое слово. Она продолжала: – Я поступила так, как считала правильным на тот момент.

– А сейчас? Ты тоже так считаешь?

– Неважно. Что сделано, то сделано.

– И ты не хочешь ничего изменить?

– Нет. Я не могу. Это только причинит всем боль. В наших семьях и так было слишком много боли. Я этого не хочу. И не допущу.

Он увидел слезы в ее глазах. Эрин отвернулась и быстро заморгала, стараясь стряхнуть их с ресниц. Керри твердо решил, что ни за что к ней не прикоснется, но уже через секунду взял ее за плечи и повернул к себе.

– Как далеко ты готова зайти, чтобы этого не допустить? Чтобы скрыть правду? – Эрин не ответила. Она всхлипнула и вытерла слезы с лица. – Господи, Эрин, скажи мне, что ты не имеешь никакого отношения к исчезновению Ройшн!

Сквозь слезы у Эрин вырвался смешок. Она глубоко вздохнула, продолжая вытирать заплаканные щеки.

– Думаю, мне стоит задать тебе тот же вопрос, – заметила она. – Боже мой, в какой кошмар все это превратилось.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– И ты тоже. – Эрин вытерла последние остатки слез. – Разумеется, я не имею к этому отношения.

Она склонила голову набок, ожидая его ответа.

– Я тоже.

– Хорошо, вот и разобрались.

– А что с Эдом? – Он с трудом выдавил из себя этот вопрос.

– В смысле?

– В смысле – что у вас за посиделки? Я видел, как вы уехали вместе вчера вечером.

– С Эдом у нас ничего. – Он почувствовал, как ее плечи обмякли под его ладонями. – Это была последняя отчаянная попытка починить наши отношения. И точка.

Керри почувствовал облегчение.

– Отлично.

– И что теперь? Что дальше?

– Это не самый легкий вопрос, – возразил Керри. – Мне стоило большого труда просто прийти сюда.

– Ты любишь делить все на черное и белое, как будто каждую вещь можно взять и положить на полочку, – заметила Эрин. – Но в жизни так не бывает. Не только в моей, но и в твоей.

Над дверью прозвенел колокольчик.

– Поговорим об этом позже, – сказала Эрин. – У меня посетитель.

Она быстро поцеловала его в губы. Внутри Керри все кричало, что не нужно отвечать тем же, но он не удержался. В конце концов, это был совсем легкий поцелуй.

– Встретимся вечером? – спросил он.

– Я тебе позвоню. Мне нужно будет сходить в больницу. Не знаю, как пойдут дела у папы.

– Ясно.

– Мы обязательно с этим разберемся, – добавила она. – Обещаю.

Керри проследил взглядом за Эрин, направившейся к новому клиенту. В глубине души ему хотелось верить, что они действительно смогут с этим разобраться, хотя разум твердил ему совсем другое. И он не знал, чей голос победит.

Глава 29

Я всю жизнь ненавидела отца за то, что он заставил меня сделать. Вернее, за то, что я должна была сделать. Но моя ненависть была чувством девочки-подростка, которая и без того находилась в плохих отношениях со своим отцом. Требование сделать аборт просто порвало между нами последнюю связь. В результате я бросила своего ребенка и возненавидела отца еще больше.

Долгие годы я разжигала в себе эту ненависть. Каждый раз, когда пламя начинало угасать, я подливала масла в огонь. Гнев на отца помогал мне выжить. Я боялась, что без этого просто сломаюсь от горя. Я потеряла не только Найала, но и дочь. И во всем были виноваты Дайана и отец. Я ненавидела их всей душой: это давало мне силы бороться дальше.

К городской больнице я шла как в полусне, полностью погрузившись в свои мысли и чувства. Теперь, когда жизнь папы висела на волоске, мое прежнее отношение к нему приводило меня в ужас. Если он умрет, наш разрыв так и останется в душе глубокой раной, которая никогда не заживет. Я не хотела упустить шанс на примирение. Любовь, жизнь, семья – бесценны. Даже тот жестокий выбор, перед которым меня когда-то поставили, не может это отменить. Все это время я чувствовала себя хозяйкой положения: я сама решала, какими у нас будут отношения. Но теперь ситуация вышла из-под контроля, и я чувствовала себя испуганной. Я вдруг поняла, что в глубине души уже давно хотела помириться с отцом, но откладывала это на потом, думая, что время на моей стороне. А сейчас времени больше не было.

Я очень хотела, чтобы папа выздоровел. Чтобы он простил меня за мою холодность, за бесчувствие, за непонимание того, что на самом деле он всегда хотел только добра. Что бы отец ни делал, он делал это ради меня. Он любил меня – по-своему, но любил. А я любила его.

Я ускорила шаг. Мне хотелось как можно скорее попасть к нему в палату. Нельзя терять время. Его всегда так мало, и оно бесценно.

Войдя в отделение интенсивной терапии, я торопливо оглядела комнату. Три другие койки были пусты. Папа лежал у окна. Медсестра писала что-то за столом. Она подняла голову и улыбнулась мне.

По обе стороны от папы сидели мама и Фиона. У них был усталый вид. Судя по всему, за последние несколько часов ничего не изменилось.

– Я закрылась пораньше. В кафе ни души. Как он? – спросила я, подходя к кровати. В этот момент у папы дернулась нога. Я взглянула на маму и сестру. – Вы видели?

– Да, так уже было несколько раз, – ответила мама. – Это хороший знак. Непроизвольные движения. Значит, он уже не в такой глубокой коме.

Я ухватилась за ее слова. Кома. Он еще в коме.

Фиона похлопала по свободному стулу.

– Садись, – предложила она. – Следующие двадцать четыре часа будут критическими. Чем скорее он очнется, тем лучше.

– А каковы долгосрочные… – Я подыскивала нужное слово. – Долгосрочные прогнозы?

– Никто не может сказать ничего определенного, пока папа не придет в себя, – ответила Фиона.

Меня удивляло, как стремительно менялись мои чувства к отцу. Я присела на стул, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям.

Видимо, на какой-то момент я задремала – это был настоящий подвиг, если учесть, насколько жестким был пластиковый стул, – и Фиона разбудила меня, толкнув под локоть.

Вокруг царила какая-то суета, мама звала к нам медсестру.

Папа размахивал руками. Его глаза быстро двигались под веками. Время от времени он издавал какой-то неразборчивый звук.

Наконец он открыл глаза и уставился перед собой невидящим взглядом.

– Джим! Здравствуйте, Джим, – произнесла медсестра, наклонившись над койкой. – Вы меня слышите?

Папа на мгновение задержал на ней взгляд, но его глаза тут же закатились под веки, которые так и остались в полуоткрытом состоянии.

Медсестра объяснила, что все в порядке и что у него часто могут повторяться подобные реакции. В конце концов, отец должен проснуться от очень глубокого сна. С каждым разом его состояние будет все стабильнее.

– Я буду рядом, – добавила она, снова отходя к окну. – Если он снова зашевелится, говорите ему что-нибудь мягкое и успокаивающее. Я сообщу доктору.

Ее улыбка меня успокоила. Она знала, что происходит. В этом не было ничего необычного.

Какое-то время мы сидели, внимательно следя за папиным дыханием и сопровождавшими его легкими движениями. Я вспомнила о Ройшн.

– Фиона говорила тебе про Ройшн? – спросила я у мамы.

– Да, – ответила она. – Уверена, с ней все будет в порядке.

– Дайане колют успокоительное, – добавила я.

Мне бросилось в глаза сходство между состоянием Дайаны и моего отца.

– Везет ей, – пробормотала мама.

Это замечание было совсем не в ее духе. Я покосилась на Фиону, и та удивленно пожала плечами.

– Ройшн пора бы появиться, – возразила я. – Прошло уже больше суток. Шейн тебе ничего не говорил? Ее еще не нашли?

– Пока нет. Он недавно звонил, сказал, что будет работать допоздна. Полиция расширила район поисков. Теперь ее официально объявили в розыск.

– Господи, надеюсь, с ней все в порядке, – пробормотала я. – Что бы между нами ни было, я не хочу ей ничего плохого.

– Нет, вы ее послушайте! – воскликнула мама. – Ты сама хоть понимаешь, что несешь?

Мы с Фионой чуть не подпрыгнули от ее неожиданного выпада. Я бросила взгляд на медсестру: она подняла голову от бумаг и снова склонилась над столом.

– Мам… – начала Фиона.

– Не надо мамкать. Эта девица всех доставала, а вы тут сидите и прикидываетесь, что ничего не знаете. Переживаете за эту гадину. – Мама наклонилась над койкой. – Мне плевать, жива она или нет. Вся их поганая семейка причиняла нам только зло. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь.

Она откинулась на стуле, скрестив руки на груди и вызывающе вскинув голову.

– Ну зачем так говорить, – мягко возразила Фиона. – Хочешь чашечку чая?

– Не хочу я никакого чая. И не надо разговаривать со мной в таком тоне. – В ее голосе слышался гнев. – Думаете, я выжившая из ума старуха, которая ничего не знает? Ну, так я вам скажу. Я все знаю.

У меня по спине побежали мурашки. Фиона побледнела.

– Ты о чем? – спросила я.

Я не была уверена, что правильно ее поняла.

Мамин взгляд смягчился. Ее лицо расслабилось. Она опустила плечи и вздохнула. Я затаила дыхание в ожидании ее ответа.

– Прошу прощения, – сказала она наконец. – Не обращайте внимания. Я немного устала, говорю всякие глупости. Как там теперь говорят? Несу пургу. – Она взяла папу за руку и погладила его ладонь. – В общем, не берите в голову. У меня все под контролем.

Мои мурашки превратились в мелкий озноб. О чем она говорит? Что держит «под контролем»? Саму себя? Может быть, и так, но мне в это не верилось.


Папа больше не просыпался и лежал очень тихо. Врачи сказали, что, судя по движению глаз и электроэнцефалограмме, он вышел из комы и погрузился в обычный сон.

– У него спокойный вид, – заметила Фиона. – Может, пойдем выпьем чаю?

– Не хочу оставлять его одного, – покачала головой мама.

– С ним останется Эрин.

– Да, мам, иди, – подтвердила я.

Мама неохотно согласилась и вышла из палаты вместе с Фионой. Когда они ушли, я переставила стулья и взбила подушку, которую мама принесла из дома. Это было намного лучше, чем просто жесткий стул.

Потом я наклонилась, чтобы поднять упавший платок, и случайно толкнула стоявшую на стуле мамину сумочку. Она оказалась не застегнута, и ее содержимое высыпалось на пол.

Я тихо выругалась и стала собирать разлетевшиеся вещи. Губная помада. Бумажные платочки. Мобильный телефон. Ключ.

Подобрав вещи с пола, я стала заталкивать их обратно в сумочку. Золотистый ключ тоже скользнул вниз. Но прежде чем он снова упал на дно кожаной сумки, я инстинктивно зажала его в ладони.

Я разжала пальцы и взглянула на ключ. Он никогда не висел в той общей связке, которую таскала с собой мама, но я хорошо знала, к чему он подходит.

К сейфу в доме.

Это был тот самый ключ, который, по словам мамы, бесследно исчез.

Зачем она солгала?

Решение было принято мгновенно. Я захлопнула сумочку и застегнула молнию. А позолоченный ключик отправился в карман моих брюк.

– Ты в порядке?

Голос Фионы заставил меня вздрогнуть. Я обернулась к двери: в палату вернулись мама и сестра.

– Да, все отлично. – Я выдавила из себя улыбку и посмотрела на часы. – Пожалуй, пойду домой. Трудный день и все такое. Мам, ты с нами?

– Нет, я останусь здесь, на всякий случай, – ответила мама, усаживаясь на стул.

Я почувствовала облегчение и одновременно укол вины. Не было ничего хорошего в том, что мама проведет всю ночь в больнице на жестком и неудобном стуле. Зато это давало мне идеальную возможность заглянуть в сейф.

Попрощавшись, мы с Фионой вышли из больницы и сели в машину.

– Шейн задерживается, – пробормотала сестра, взглянув на телефон. – Он пишет, что они продолжат поиски Ройшн, пока не стемнеет. А завтра утром начнут снова.

– Ты сказала Шейну о наших проблемах с Ройшн? – спросила я. Фиона молчала, глядя на дорогу. Я повторила вопрос. – Фиона, ты ему сказала?

– Нет. Не хотела его в это вмешивать, – ответила сестра, по-прежнему глядя в окно. Она прижалась головой к стеклу. – Если Ройшн не появится, придется рассказать.

– Почему?

– Потому что он должен узнать обо всем раньше, чем по городу пойдут слухи.

– Но никто об этом не знает, кроме нас.

– И Керри.

– Он не скажет.

– Будем надеяться.

– Он НЕ СКАЖЕТ.

Фиона отвернулась от окна.

– Не хочу тебя обижать, но ты не знаешь его так хорошо.

– Не стану спорить. Но человек считается невиновным, пока не доказано обратного. Уж ты-то, жена полицейского, должна об этом знать.

Я с трудом держала свой голос под контролем. Мне не хотелось ссориться с Фионой, но я не могла не броситься на защиту Керри. И пусть она сколько угодно думает, что я плохо его знаю.

– Дело не только в Керри, – возразила сестра. – Мы не знаем, с кем еще общалась Ройшн. Что, если она рассказала обо всем Дайане?

– Если бы Дайана была в курсе, она бы не стала спокойно сидеть дома.

– Но мне надо думать и о Шейне, – напомнила Фиона. – Он пытается найти Ройшн. Не хочу, чтобы у него были проблемы на работе. Может возникнуть конфликт интересов или что-то в этом роде. Или его обвинят, что он нарочно тормозил дело, потому что в нем замешана его жена.

Мы продолжали молча ехать по дороге, пока я не вылезла у дома Фионы.

– Я об этом не думала в таком ключе, – признала я. – Но я действительно думаю, что тебе стоит ему все рассказать.

– Поверь, он не больше нашего хочет, чтобы эта история вышла наружу, – заметила Фиона. – Но это поставит его в трудное положение.

– Господи, о чем мы вообще тогда думали? Почему решили, что у нас все получится?

– В тот момент все выглядело очень просто, – ответила сестра. – Никому и в голову не могло прийти, что кто-то об этом догадается, тем более Ройшн. Но теперь ни к чему рвать на себе волосы. Это бесполезно. Будем иметь дело с тем, что есть здесь и сейчас.


Вернувшись домой, я прямиком направилась в комнату родителей. Распахнув гардероб, я опустилась на колени перед сейфом. К счастью, папа не стал заводить современную модель с цифровой клавиатурой и секретным кодом. С обычным ключом все было гораздо проще.

Мои руки дрожали от волнения и страха. Никогда в жизни меня не подпускали к сейфу. Папа был его единственным хранителем и не позволял открывать его даже маме. Я не знала, что там найду. Мне казалось, что уже просто завладеть ключом было преступлением, а уж открыть сейф – и подавно. Узнай об этом папа, он пришел бы в ярость. Возможно, в прошлом я была бы даже рада бросить ему вызов, но только не сегодня. Все, что я сейчас чувствовала, это вина и страх.

Я взяла ключ без ведома мамы, потому что начала ее подозревать. Отсюда вина. Если я найду там то, чего боюсь, последствия будут чудовищными. Отсюда страх.

Я вытерла вспотевшие руки о брюки и вставила ключ в замок.

Он повернулся легко. Внутри что-то щелкнуло, и я почувствовала, как тяжелый засов спружинил в сторону. Я открыла дверцу и заглянула внутрь.

В металлическом отсеке стоял темно-синий мешочек для банкнот. Я взяла его в руки. В матерчатой сумке, перевязанной эластичной лентой, лежали бумажные деньги – по пять, десять и двадцать евро. Сверху белел кассовый чек. Я проверила дату. Пятнадцатого мая. Да, в тот день отец попал в больницу.

Я присела на корточки, чувствуя, как мысли каруселью закрутились у меня в голове. Мама солгала насчет ключа. И насчет выручки в сейфе. Зачем? О чем еще она лгала? По какой-то причине она хотела, чтобы все подумали, будто на папу напали из-за денег. В тот вечер произошло что-то такое, что она пыталась скрыть.

Я села на ковер, упершись в колени подбородком.

Мама солгала, потому что хотела кого-то защитить. Но ради кого она могла пойти на такие жертвы?

Я уже знала ответ.

– О боже, мама, – вырвалось у меня вслух. – Что ты натворила?

Глава 30

Керри насухо вытер волосы полотенцем и, натянув черную футболку, начал искать джинсы. Десять минут назад он увидел, как машина Эрин остановилась у кафе. В голове у него сразу завертелись мысли о том, что она говорила ему раньше. В последнее время он только и делал, что пытался примирить ее поступки со своей моралью. Звучало глупо, если произнести вслух, но дилемма была налицо. Впрочем, игнорировать проблему не значит ее решить.

Он сел на тахту и стал натягивать ботинки. У него был удобный повод сходить к Эрин и спросить, как ее отец. В конце концов, он действительно хотел это узнать, а заодно это давало ему отличную возможность встретиться.

Неожиданный грохот и треск на улице заставили его вскочить с места и подбежать к окну.

Керри хорошо знал этот звук. Так металл бьет по металлу.

– Вот черт.

Схватив ключи, он выскочил на улицу и помчался на задворки мастерской.

Черный «Ауди A3» врезался в серебристый универсал. Керри сразу узнал обе машины. «Ауди» принадлежал Дайане Маршалл, а универсал – Джиму Хёрли.

Дверца «Ауди» распахнулась, и из салона с трудом вылезла Дайана. Керри прибавил шаг.

– Миссис Маршалл! – крикнул он.

Дайана, пошатываясь, двинулась к нему. Побежав к ней, он едва успел подхватить ее на руки, чтобы она не рухнула на землю. В нос ему ударил сильный запах алкоголя. Он ошибся: Дайана вовсе не пострадала от аварии. Она была просто пьяна.

– Где эта проклятая девчонка Хёрли? – произнесла она заплетающимся языком, стараясь отпихнуть Керри. – Я хочу с ней поговорить.

– Миссис Маршалл, я думаю, сейчас не самое удачное время… – начал Керри.

– Ага! Вот она!

Дайана с силой толкнула его в сторону и покачнулась, пытаясь устоять на ногах.

Керри оглянулся. Эрин стояла на дорожке, следя за всем происходящим. Вероятно, она тоже услышала удар. Он взглянул на окна второго этажа. В квартирах кое-где стали появляться лица жильцов, словно зрители на галерке. Замечательно.

– Эрин, иди в дом! – крикнул он, рванувшись вслед за Дайаной.

Эрин скрестила руки на груди и не сдвинулась с места. Слов не требовалось: все было написано на ее лице.

Дайана между тем размашисто шагала по газону, увязая каблуками в мягкой земле и с трудом сохраняя равновесие. Она напоминала Керри маленького Шторма, когда тот уже умел ходить, но еще неуверенно чувствовал себя на ногах.

– Эрин Хёрли! Это твоя вина, – завопила Дайана, качаясь из стороны в сторону. – Ты принесла нам только горе. Зачем ты вернулась? Уезжай обратно в Англию! Тебе здесь не место.

Эрин вздернула подбородок и опустила руки, но не шелохнулась.

Керри тихо выругался. В чем Дайана подозревает Эрин? Может, Ройшн что-то рассказала матери? Вряд ли. Но сейчас это неважно. Главное, оттащить Дайану от Эрин.

– Миссис Маршалл, довольно. Только не здесь. На вас все смотрят. – Он пытался сыграть на ее тщеславии. – Вы себя позорите.

Дайана откинулась назад, пытаясь сфокусировать взгляд на Керри.

– Я ценю твою заботу, Керри, – произнесла она, – но это тебя не касается.

– Прошу вас. Все равно сейчас это бесполезно. Давайте я лучше отвезу вас домой. – Керри оглянулся через плечо. – Эрин, может быть, ты все-таки зайдешь в дом? Не надо создавать лишние проблемы.

– Это я создаю проблемы? – Эрин фыркнула. – По-моему, не я устроила тут скандал.

– Но я пытаюсь все уладить! – «Господи, уймитесь вы уже!» – воскликнул он про себя. – Просто зайди в дом. Пожалуйста.

– А она будет стоять здесь и позорить меня при всем честном народе? Нет уж.

– Я отвезу ее домой. – Он снова повернулся к Дайане. – Пойдемте, миссис Маршалл. Я посажу вас в машину.

Кое-как ему удалось направить Дайану в сторону автомобиля. Только бы этот драндулет еще работал. Судя по всему, передний бампер «Ауди» впечатался в универсал Джима, проделав в нем глубокую борозду от заднего крыла до дверцы водителя.

Керри без особых церемоний втолкнул Дайану на заднее сиденье. Оглянувшись, он увидел, что Эрин бежит к ним.

Она остановилась перед изуродованной машиной.

– Можно подумать, что ее вскрыли гигантской открывалкой, – пробормотала она.

– Обсудим это позже, ладно? – попросил Керри. – Эрин, пожалуйста, уйди с дороги.

Дайана заметила Эрин и снова начала кричать. Она попыталась вылезти, но Керри захлопнул дверь.

– Давай я поеду за вами на машине папы, – предложила Эрин. – А потом отвезу тебя обратно. Если, конечно, эта развалюха сможет завестись.

Керри не стал спорить. По крайней мере, ему не придется вызывать Джо.

– Ладно, только остановись подальше от дома, чтобы она тебя не видела.

– Не бойся, я буду осторожна.

Эрин развернулась и направилась к своей машине. Через минуту она завела мотор и выехала с парковки на Бич-роуд.

Дайана наконец успокоилась. Заглянув в салон, Керри увидел, что она завалилась на один бок.

– Миссис Маршалл, мы едем к вам домой, – сообщил он, садясь за руль. – Сидите смирно.

Она издала какой-то нечленораздельный звук. Керри счел его за знак согласия.

Добравшись до дома Маршаллов, он заметил, что машина Эрин стоит далеко в конце улицы. Керри повернул к подъезду и остановил «A3» у входной двери.

Света в окнах не было, но автомобиль Пэта Маршалла стоял рядом на дорожке. Керри позвонил в дверь, потом забарабанил в нее кулаком и, не получив ответа, крикнул в щель почтового ящика.

Наконец в коридоре зажегся свет.

– Мистер Маршалл, это Керри Райт. Я привез миссис Маршалл!

В двери щелкнул замок, и на пороге появился Пэт с опухшим лицом.

– Извини, Керри, я был наверху. Кажется, задремал. – Он взглянул на часы. – Сколько сейчас? Полдесятого? А что вообще стряслось?

Похоже, Пэт был пьян не меньше, чем его жена. Керри пожалел, что она не последовала его примеру и не заснула раньше, чем отправилась выяснять отношения с Эрин.

– Миссис Маршалл была в городе, – объяснил Керри, вернувшись к машине вместе с Пэтом. – Она немного не в себе. У нее была ссора с Эрин. И, кажется, она врезалась в машину Джима Хёрли.

Пэт застонал.

– Повреждения есть?

– Похоже на то. – Керри кивнул на смятый бампер «А3». – А в автомобиле Джима большая вмятина на боку.

– Пришли мне чек, – со вздохом попросил Пэт. Он наклонился над машиной и взял жену под руку. – Пойдем, Дайана. Я отведу тебя в дом.

Он обернулся к Керри.

– Большое спасибо. Извини за беспокойство.

Керри поднял руки.

– Не за что извиняться, мистер Маршалл. – Он направился к дороге, но потом остановился. – Мы все очень надеемся, что Ройшн скоро вернется.

– Спасибо, Керри. Очень признателен. Спокойной ночи.

Он закрыл дверь.

У Керри вырвался вздох. Что за чертовщина творится в городе?

Хрустя по гравию, он вернулся на дорогу и зашагал в конец улицы. Эрин стояла, прислонившись к машине и сунув руки в карманы.

– Ну, как, все в порядке? – спросила она, когда он подошел ближе.

– Да, Пэт ее забрал. Кажется, сегодня они оба здорово набрались. Он спал и даже не знал, где его жена.

Эрин закатила глаза.

– У этой женщины большие проблемы с алкоголем.

– А тебя это удивляет?

Она села в машину и захлопнула дверцу.

– Это не моя вина.

– Я знаю. Никто тебя и не винит, – заметил Керри, садясь в салон. – Ты все время держишь оборону, хотя в этом нет никакой необходимости. По крайней мере, со мной.

Лицо Эрин смягчилось.

– Да, я знаю. Прости, старые привычки и все такое. – Она завела машину и тронулась с места, выруливая на дорогу. – Но Дайана меня ненавидит. Так же, как и Ройшн.

– Никто тебя не ненавидит.

– Даже ты?

– Даже я.

Какое там! Как раз наоборот, его чувства к Эрин усиливались с каждым днем. Керри часто и помногу думал о ее прошлом, сравнивая ее со своей матерью. И каждый раз ему вспоминались слова Джо: поступки подростков нельзя судить по меркам взрослых.

– Если я отдала дочь, это еще не значит, что я ее не любила, – заговорила Эрин, словно прочитав его мысли. Он хотел что-то возразить, но она продолжала: – Я люблю ее больше всего на свете. То, что мне пришлось ее оставить, – самое худшее, что случилось со мной в жизни. В мире нет ничего, что даже близко могло бы причинить мне такую боль. Ничего. И дело совсем не в том, что я плохой человек или плохая мать. Материнство – вот что я принесла в жертву своему ребенку.

Керри услышал боль в ее голосе. Это его тронуло. Эрин смотрела прямо перед собой, не сводя глаз с дороги, но когда они въехали в город и по сторонам замелькали фонари, он заметил, что она кусает губы.

– Я пытаюсь тебя понять, – пробормотал он наконец. – Правда, пытаюсь. Но… после того, как меня выгнала собственная мать, это нелегко.

Эрин кивнула, и по ее щеке скатилась слеза. Она вытерла ее рукой.

– Понимаешь, со временем злость становится чертой характера. Гораздо проще всех послать и ни с кем не разговаривать, чем общаться с людьми и пытаться понять их чувства. Потому что когда ты пытаешься всерьез решить проблему, тебе приходится многое пересматривать в самом себе, а это не всегда приятно. Ничего не выйдет, пока ты полностью не перестроишь свои отношения с тем, кто тебя обидел. Ты должен взять назад все сказанные слова, забыть про свою гордость и с головой окунуться в неизвестность.

Когда Эрин свернула с Бич-роуд и подъехали к кафе, они заметили на стоянке две полицейские машины.

Керри сдвинул брови.

– Кажется, кто-то вызвал копов из-за Дайаны.

– Что ты им скажешь?

– Ничего. Объясню, что она была расстроена и я отвез ее домой. Про спиртное промолчу. Ей и так теперь несладко. Ты ведь тоже не будешь об этом говорить?

Эрин повернула на стоянку.

– Нет. А что толку?

– Ладно.

Когда они вышли из машины, к ним направились четверо полицейских. В одном из них Керри узнал Шейна Кина.

– Привет, Шейн, – поздоровалась с ним Эрин. – Все в порядке?

– В деле Ройшн возникли новые обстоятельства, – без предисловий сообщил Шейн. – Мы просмотрели ее телефонные звонки. Судя по всему, вечером в день исчезновения она обменялась текстовыми сообщениями с тобой и Керри.

Керри переглянулся с Эрин. Ему не понравились сухие нотки в голосе Шейна. Да и пара патрульных машин – как-то слишком для дружеского визита.

– Может, сразу перейдем к делу? – спросил он.

– Мы должны с вами поговорить. С каждым по отдельности, – ответил Шейн.

– Что это значит? – нахмурилась Эрин. – Надеюсь, ты не думаешь, что мы имеем какое-то отношение к исчезновению Ройшн?

– Давайте поедем в участок, – предложил Шейн. – Там и поговорим.

– По-моему, это не похоже на просто разговор, – возразил Керри. В нем проснулась старая неприязнь к полиции. Он повернулся к Эрин. – И ты не обязана с ними ехать. Чтобы отвезти тебя в участок, они должны предъявить ордер на арест. – Он снова посмотрел на Шейна и трех полицейских, обходивших его с флангов. – Если хочешь с нами поговорить, давай здесь.

– Керри, перестань, – вмешалась Эрин. – Нам ведь нечего скрывать. Мы поедем с ними. – Она обошла вокруг машины и встала рядом с ним. Ее рука легла на его плечо. – Прошу тебя, не надо поднимать шум.

Конечно, она была права. Керри взял ее руку и поднес к губам.

– Как скажешь.

Шейн шагнул вперед.

– Эрин, ты поедешь с двумя моими коллегами. Керри, ты пойдешь со мной.

Керри почувствовал, что Эрин крепче сжала его руку.

– Просто скажи им правду, – попросила она. – Ты не сделал ничего плохого.

– И ты тоже. – Керри отпустил ее руку и направился к патрульной машине.

Глава 31

Комната для допросов в полицейском участке мало отличалась от тех, где раньше бывал Керри. В юности ему часто приходилось посещать такие места. Его раз двадцать задерживали за мелкие правонарушения, после чего, потолковав по душам, отпускали с миром. Керри знал, что этим преувеличенным вниманием полиции к его мелким шалостям – вроде распития спиртных напитков в городском парке и тому подобной чепухе – он обязан отчиму. Все его друзья отделывались предупреждением на месте, а Керри тащили в участок.

Несмотря на серьезность положения, Керри вел себя спокойно и расслабленно. Он подозревал, что Эрин приходилось намного хуже.

В комнате появились Шейн Кин и еще один полицейский.

– Ну что, мне теперь нужен адвокат? – спросил Керри.

– Тебя никто не арестовывал. Ты приехал сюда по доброй воле. Мы просто хотим поговорить, – ответил Шейн.

Он сел напротив Керри и положил руки на стол.

– Хочешь кофе? Или чай?

– Нет, спасибо. Давай не будем тянуть время, ладно? Уже поздно, и у меня другие планы на вечер.

– Когда ты в последний раз видел Ройшн Маршалл?

– Точно не помню. Вроде в воскресенье.

– А когда вы в последний раз общались? – спросил Шейн.

– Послушайте, если вы считаете, что я как-то связан с ее исчезновением, объясните хотя бы, почему.

– У нас есть распечатки с ее мобильного телефона. Все звонки и сообщения, как входящие, так и исходящие.

Керри пожал плечами.

– И что с того?

Он смотрел Шейну в лицо, надеясь, что его невозмутимость выглядит достаточно убедительно.

– То, что среди адресатов есть твой номер, – ответил Шейн, не сводя с него глаз. – Вы с Ройшн обменялись текстовыми сообщениями в тот вечер, когда она пропала. Что вы писали?

Керри прикинул, может, ему просто молчать. Шейн не конфискует у него телефон без судебного ордера или постановления об аресте. А к тому времени, когда они появятся, он уже сотрет все сообщения. Впрочем, если полиции удастся найти мобильник Ройшн, они все равно прочитают, что там написано. Керри решил просто потянуть время.

– Точно не помню.

Шейн подался вперед.

– Лучше тебе поднапрячь память, если не хочешь остаться здесь надолго.

Второй полицейский раскрыл папку, которую держал в руках. Он пробежал взглядом по архивным записям и посмотрел на Керри.

– У тебя внушительный послужной список. Приводы в полицию. – Он повел пальцем по бумаге. – Пьянство. Нарушение общественного порядка. Драки. Наркотики.

– Все это еще не делает меня убийцей, – возразил Керри, выпрямив спину.

– А кто тут говорит об убийстве? – удивился полицейский.

Керри не стал ему отвечать – он знал, что своей болтовней утопит себя окончательно. Вместо этого он просто скрестил руки на груди и откинулся на стуле.

– Короче, если хотите предъявить обвинение, валяйте. А если нет, я пойду домой.


Комната для допросов была холодной и враждебной. Как я ни хорохорилась и ни пыталась себя мысленно подбодрить, меня подавляла вся эта обстановка. Стены, выкрашенные в нейтрально-серый цвет, тускло отражали свет, лившийся через маленькое оконце наверху. Я сидела на пластиковом стуле, очень похожем на те, что ставят в больницах. Передо мной блестел ламинированный стол, а на столе стоял одноразовый стакан с водой.

– Меня зовут офицер О’Нил, – произнес полицейский, сидевший по другую сторону стола. – А это моя коллега, офицер Мерфи.

Она молча кивнула.

– Насколько я знаю, вы свояченица сержанта Кина, – продолжал О’Нил. – Он высокого о вас мнения и не сомневается, что вы будете полностью с нами сотрудничать.

– Постараюсь, – ответила я, зажав ладони между коленей.

У меня были потные руки, и я старалась дышать размеренно.

– Для начала обсудим кое-какие детали, – предложил О’Нил. Он сверился с бумагой, которую положила перед ним Мерфи. – Вы жили в Россуэе, пока десять лет назад не уехали к сестре в Англию. Верно?

– Верно, – подтвердила я. – Мне пришлось вернуться, потому что мой отец попал в больницу.

– Я в курсе, – кивнул О’Нил. – Надеюсь, он скоро поправится.

– Спасибо.

Все это походило на дурной сон: какой-то любезный незнакомец вел со мной светскую беседу, которая на самом деле была допросом в связи со странным исчезновением Ройшн. – Вы ходили в местную школу и дружили с Ройшн Маршалл, – продолжал О’Нил. – Когда вы в последний раз общались с мисс Маршалл?

Я глотнула воды. Пока я подносила хлипкий стаканчик к губам, мои руки задрожали. О’Нил и Мерфи наверняка это заметили.

– Это было… – начала я.

О’Нил меня перебил.

– Должен предупредить, что у нас есть полная распечатка по мобильному телефону Ройшн Маршалл. В ней указаны все входящие и исходящие звонки, а также отправленные и полученные текстовые сообщения.

Я поняла, что он имел в виду.

– Позавчера вечером я отправила сообщение Ройшн, – ответила я.

Я поставила стакан на стол. Руки дрожали все сильнее.

– Это было в тот вечер, когда она исчезла?

– Да. Я договорилась с ней встретиться, но она не пришла.

– Зачем вы хотели с ней встретиться?

Женщина за столом перестала делать записи и внимательно посмотрела на меня. О’Нил наклонился вперед. Я чувствовала, что они напряженно ждут моего ответа.

Господи, надеюсь, я поступаю правильно.

– Мы хотели поговорить.

– О чем именно?

– На личные темы.

Я понимала, что это слишком уклончивый ответ и вряд ли он их удовлетворит. Скорее, наоборот, вызовет еще больше подозрений.

– Мы слышали, что на прошлой неделе у вас была уличная ссора с Ройшн, – вставила Мерфи. – Из-за чего?

Во рту у меня пересохло. Хотелось выпить еще воды, но я боялась, что не удержу стакан. Я облизнула губы и сглотнула комок в горле.

– Это связано с нашим общим прошлым, когда я жила в Россуэе. Я встречалась с ее братом Найалом. Он погиб в аварии, и Ройшн винит в этом меня. Вот из-за чего.

– Почему вы хотели с ней увидеться? – спросил О’Нил.

– Чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос.

– Где вы встретились?

– Мы не встретились. Она не пришла, – ответила я. – Я ждала ее на Стрелке, но ее долго не было, к тому же лил дождь, и я ушла домой.

– В какое время это случилось?

О’Нил заговорил более жестким тоном. Я чувствовала, что он мне не верит.

– Я пришла туда в девять и ждала до десяти, может быть, до четверти одиннадцатого.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Он кивнул Мерфи, чтобы она записала мои показания в протокол.

Я покачала головой.

– Нет.

– Мисс Хёрли, похоже, вы были последним человеком, общавшимся с мисс Маршалл в тот вечер, – заметил О’Нил. – Вы хотите что-нибудь добавить? Какие-нибудь детали или факты, которые забыли упомянуть?

– Нет. Я вам все рассказала.

– Вам придется сделать официальное заявление, – сообщил О’Нил. – Я прошу вас не покидать Россуэй, пока мы не выясним все обстоятельства дела.

Мне оставалось только молча кивнуть. Я подумала о маме, о Фионе и о своем ребенке.

У меня не было выбора.


Выйдя из участка, я с облегчением увидела на дороге Керри. Он неудобно расположился на своем байке и курил сигарету. Заметив меня, Керри бросил окурок и раздавил его.

– Как, неужели тебя выпустили? – спросил он.

– То же самое я хотела сказать тебе, – ответила я с улыбкой.

Он обнял меня за плечи и поцеловал. Это было здорово. Столько нежности и тепла после всего, что я пережила в участке.

– Садись. Я отвезу тебя домой. – Керри протянул мне шлем.

– Давно тебя отпустили? – спросила я, позволив ему застегнуть на моем подбородке ремешок.

– Примерно час назад. Потом Джо меня забрал. Я сразу сел на байк и вернулся сюда. Ждал, когда ты выйдешь.

– Наверное, тебя спрашивали про звонки и эсэмски Ройшн? – спросила я.

Мысль о том, что он встречался с Ройшн, вызывала у меня беспокойство.

– Да. Я послал ей сообщение в тот вечер, – ответил Керри.

– Ты послал ей сообщение? Зачем?

– Предложил встретиться и выпить. Подумал, может, удастся ее уговорить покончить с этим. Подвести черту под прошлым и идти дальше.

– И вы встретились?

– Нет. Она не пришла. Слушай, давай не будем говорить об этом здесь.

Он кивнул в сторону участка.

Я обернулась через плечо. Шейн стоял в дверях и смотрел на нас. По спине у меня пошел холодок. Я забралась на мотоцикл и ухватилась за Керри.

Он завел «Триумф», и несколько секунд спустя мы уже с ревом мчались по дороге. Я держалась за Керри, крепко обхватив его за талию. Мне нравилось чувствовать с ним физический контакт. Если бы только можно было никогда его не отпускать и без конца нестись, нестись вперед, не останавливаясь.


Секс с Керри был удивительной смесью нежности и одержимости. Время неслось стремительно, и мы наслаждались каждым мгновением. Волны любви снова и снова захлестывали нас с головой.

В этот раз мы устроились в его кровати. Я уютно свернулась в его объятиях, натянув на плечи одеяло.

– Я чувствую себя словно в коконе, – заметила я. – Тепло и безопасно. Жаль, что это не может длиться вечно.

– Было бы неплохо, – согласился Керри. Он крепче прижал меня к себе. – Ты останешься на ночь? Нет смысла уходить.

– Тем более что мы живем через дорогу, – подтвердила я. – Мне не придется добираться на работу через весь город.

– Как твой отец?

– Он начал выходить из комы. Как будто пытается проснуться после очень глубокого сна. На это потребуется время.

– Хорошо. Я рад, что ему лучше.

– Я тоже, – вздохнула я. – Хочу как можно скорее с ним поговорить. За эти годы накопилось столько всякого, что давно надо было ему сказать. Я попытаюсь навести мосты.

– Ты смелая женщина, – заметил Керри. – Хотел бы я иметь хоть половину твоего мужества.

Я приподнялась на локте и чмокнула его в щеку.

– Смелости во мне не больше, чем в других, – возразила я. – И уж точно не больше, чем в тебе. – Я провела пальцами по его лицу, обдумывая свои слова. – Тебе тоже пришлось быть смелым. Вспомни, через что ты прошел. Ты можешь не хуже всякого другого навести свои мосты.

Керри приподнял брови, и его лицо стало напряженным.

– Тебе легко говорить.

Однако он не сразу отмел мое предложение. Неужели в его непробиваемой стене появилась маленькая брешь?

– Позволь мне тебе помочь, – настаивала я, стараясь говорить как можно мягче. – Возможно, я единственный человек среди твоих знакомых, который может понять, что тебе пришлось пережить. Твою боль. Твои чувства. Пожалуйста, дай мне тебе помочь.

Керри медленно выпрямился и сел на кровати, спустив ноги на пол и опершись локтями на колени. Я подвинулась ближе и положила руку ему на спину, поцеловав его между лопаток. Он накрыл мою руку своей ладонью.

– Даже не знаю, – произнес он наконец. – Ты сильнее меня.

– Сила тут ни при чем. Но даже если так, ты сможешь опереться на меня.

– Это слишком больно.

– Не давай боли себя обмануть, – возразила я. – Тебе больно, потому что ты боишься. Боишься, что тебя снова заставят страдать. Я сама прошла через это, можешь мне поверить. – Прильнув к нему сзади, я обвила руками его тело и уткнулась подбородком в его плечо. – Когда ты перестаешь злиться, то начинаешь видеть правду. Смотришь прямо в лицо тому, что тебе пришлось испытать и с чем ты прежде не мог справиться. Но теперь ты стал старше. Ты мудрее и сильнее. И ты не можешь всю жизнь бежать от самого себя.

Я продолжала крепко держать его в объятиях, надеясь, что он меня услышит и отважится на этот шаг.

– Ладно, – выдохнул он наконец.

– Что «ладно»?

– Ладно, помоги мне. – Он произнес это так тихо, что я едва расслышала его слова. – Помоги все исправить.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Если я помогу ему наладить отношения с матерью, возможно, он лучше поймет мои собственные поступки.

Керри слез с кровати и опустился на колени. Он вытащил коробку с письмами.

– На каждом конверте есть дата, – объяснил он.

– Ладно, начнем с самого первого, – кивнула я. – Но сначала, может быть, что-нибудь на себя накинем?

Пять минут спустя мы сидели в гостиной. Письма лежали перед нами на журнальном столике, разложенные в хронологическом порядке. Керри взял первый конверт и, поддев большим пальцем, разорвал клапан.

Внутри лежал большой плотный лист, сложенный вчетверо. Керри развернул его и положил на стол.

Дорогой Керри!

Я понимаю, что ты вряд ли захочешь со мной общаться после того, что произошло дома, но все-таки верю и надеюсь, что ты прочтешь это письмо.

После нашей ссоры я думаю о тебе каждый день и мечтаю только о том, чтобы повернуть время вспять. Господи, если бы у меня был шанс, я бы все сделала по-другому! Никогда не думала, что все закончится настолько плохо. В нашей семье и так было слишком много горя и потерь.

Пожалуйста, позвони мне. Я хочу с тобой поговорить и все объяснить.

Люблю тебя.

Мама.

P. S. Ронана взяли в школьную хоккейную команду.

Я взглянула на Керри, стараясь понять, что он чувствует. Его лицо осталось бесстрастным.

– Ты когда-нибудь виделся со своим братом? – спросила я.

– Да, я ходил на хоккейные матчи, в которых он участвовал. Если там не было матери или ее мужа, я подходил к нему, и мы разговаривали. Теперь он вырос, пишет мне сообщения, иногда звонит. Мы общаемся.

– Хорошо, я рада, что вы поддерживаете связь, – кивнула я. – Давай следующее.

Я взяла второй конверт, полученный спустя десять месяцев после первого.

Мы прочли письмо вместе. В нем было примерно то же самое. Мать хотела, чтобы Керри с ней связался, и сообщала, что Ронан по нему скучает.

Постепенно мы прочли почти все письма. Большинство из них были похожи друг на друга. Мать Керри писала, что они должны поговорить и объясниться. Что им надо наладить отношения. Что она скучает и любит его.

Осталось только два конверта.

– Это бесполезно, – пробормотал Керри. – Я не хочу больше читать.

– Нет, давай закончим. Мы уже много прочли, незачем бросать сейчас.

Не дожидаясь его ответа, я вскрыла еще один конверт. Письмо пришло почти год назад. В нем было больше размышлений и, пожалуй, больше грусти. В конце мать Керри снова писала, что сильно по нему скучает.

– Везде одно и то же, – буркнул Керри. – Ни раскаяний, ни извинений. Пишет только о себе и о том, как ей плохо.

Я взяла последнее письмо и взглянула на дату.

– Пришло всего несколько недель назад.

– Знаю. Все, Эрин, давай закончим.

Я вскрыла конверт раньше, чем он успел меня остановить. Это было самое длинное письмо, написанное на двух страницах. Я потянула Керри за руку, чтобы усадить обратно на постель, и начала читать вслух.

Дорогой Керри!

Даже не знаю, читаешь ли ты мои письма. Я говорила с Максом. Он клянется, что передает их тебе. Надеюсь, ты их все-таки прочел.

Наверное, ты уже слышал, что я рассталась с Томом. Он ушел от меня незадолго до Рождества. Честно говоря, меня это не удивило. И раз уж речь зашла о честности, я скажу тебе, почему. Все дело в тебе. Я никогда не могла простить себя за то, что произошло той ночью. За те слова, что тебе сказала. И Тома я тоже не могла простить. Нельзя было допустить того, что с нами случилось. Не могу даже представить, что ты тогда чувствовал и каких мучений тебе это стоило. Я каждый день казню себя за это.

Совсем не этого я хотела, поверь мне. Для меня настоящая мука сознавать тот факт, что мой родной сын больше не со мной. Твой отец был бы в бешенстве, если бы узнал, что произошло. На прошлой неделе я приезжала в Россуэй. Я хотела встретиться с тобой. Несколько часов я сидела в маленьком кафе возле мастерской, собираясь с духом, чтобы встать и пойти к тебе. Но мне не хватило смелости. Я бы не вынесла, если бы ты меня оттолкнул. Думаешь, я лицемерка? Я сама сказала тебе, что не хочу тебя больше видеть, а теперь не решаюсь встретиться с тобой только потому, что боюсь услышать то же самое. Да, боюсь, и не без оснований. Я знаю, что поступила плохо, но меня пугало одиночество, и мне приходилось заботиться о Ронане. Передо мной стоял выбор: жить ради своего пятилетнего малыша или ради семнадцатилетнего сына, который, может быть, и сам скоро вылетит из гнезда. Я не могла отказать Ронану в праве жить и расти вместе с отцом. У тебя уже отняли эту возможность; я не должна была лишить ее и Ронана.

Знаю, все это меня никак не оправдывает, как не оправдывает и те слова, которые я тебе сказала, – ужасные слова. Я пожалела о них сразу, как только произнесла. Если бы я могла что-то изменить в своей жизни, то изменила бы именно это. Я бы взяла назад эти слова и ту боль, которую они тебе причинили. Но это невозможно, и я могу только снова и снова говорить, что мне ужасно жаль, и надеяться, что когда-нибудь ты меня простишь.

Керри, ради бога, пойми, что ты мой сын, дорогой и любимый, и всегда им будешь. Может быть, ты больше не считаешь меня своей матерью, – значит, мне придется с этим жить. Я поступила дурно, очень дурно. Но я никогда не переставала тебя любить.

Я люблю тебя. Всегда любила и всегда буду.

Твоя мама.

На этот раз Керри взял у меня письмо и перечитал его. Я смотрела на Керри, не говоря ни слова. Он закрыл глаза и потер их пальцами. Потом глубоко вздохнул и приоткрыл веки. Сквозь его ресницы блестели слезы. Я прижала его к себе.

Через минуту он отодвинулся, растирая ладонями мокрое лицо.

– Видишь, до чего ты меня довела? – пробормотал он, улыбнувшись.

– Ничего страшного. Ты девять лет копил в себе эти чувства. Когда-то они должны были вырваться.

Керри взглянул на скомканное письмо. Он расправил его на столе.

– Ей правда жаль, – сказал он. – Она раскаивается.

– Это хорошее начало, – заметила я мягко.

– Знаешь, я всегда думал, что она не хотела меня из-за Тома. Что она выбрала его, а не меня. Но это неправда. Мама выбрала Ронана. Она хотела, чтобы он был счастлив. Чтобы у него был отец. Она ведь знала, как мне было плохо, когда умер папа.

– Она сделала то, что считала самым лучшим для своего ребенка, – добавила я. Это очень напоминало мои собственные мотивы. – Но она не переставала тебя любить.

Керри кивнул.

– Она принесла свою любовь ко мне в жертву Ронану. Кто может ее в этом винить? Она правильно сказала – мне было семнадцать, и очень скоро я бы все равно ушел из дома. А Ронан был совсем маленький. Вот почему она выбрала его. Жаль только, что она наговорила мне все эти гадости. Я до сих пор не могу их забыть.

– Это была ошибка. Она сама так говорит. Будь у нее возможность, она бы все это изменила. Задним умом все крепки, правда?

– Мне нужно время, чтобы все это обдумать, – пробормотал Керри.

Он откинулся на кровать, уставившись на потолок. Я легла рядом с ним и обняла его за плечи.

– Ты не хочешь с ней увидеться? Поговорить?

– Не знаю. Может быть. Мне нужно привыкнуть к этой мысли, – ответил Керри. – Далеко не каждый мост легко построить.

– Чем больше мост, тем больше награда, – возразила я, думая о своем отце.

Часть 3

Простить – значит дать другому возможность начать все сначала.

Десмонд Туту[2]

Глава 32

Мама удивилась, увидев меня в больнице утром, но я объяснила, что Керри согласился подменить меня в кафе.

– У него сегодня выходной, – сообщила я. – Вот я и пошла прямо сюда.

Мама посмотрела на меня так, словно видела в первый раз.

– Поверь, мне правда хотелось прийти, – добавила я. – Есть вещи, которые я хочу изменить.

Она сглотнула. Ее глаза влажно заблестели.

– Мы всегда делаем то, что должны делать, – произнесла мама, погладив меня по щеке. – Такая уж у нас судьба – у матерей и дочерей.

Она сказала это искренне и с сильным чувством. Мне показалось, что в ее словах был какой-то особый смысл, словно она хотела мне на что-то намекнуть. Я снова подумала о том, что может быть известно маме. Какую тайну она от нас скрывает?

– Мама… – начала я.

Я собиралась спросить ее о сейфе и о том, что в тот вечер случилось с папой. Но в этот момент отец громко застонал, и его ноги задергались, шурша по простыне.

Мы резко повернулись в его сторону. Мама взяла его за руку и назвала по имени: она делала это каждый раз, когда он начинал приходить в себя.

– Джим? Джим, это я, Мэри. Ты меня слышишь?

Я подошла с другой стороны кровати. Веки отца были полусомкнуты. Казалось, он с трудом пытался их поднять. Его мутный взгляд бродил из стороны в сторону. Пересохшие губы покрылись трещинками. Он двигал ртом, словно что-то пережевывая.

– Хочешь воды, папа? – спросила я.

Я налила воду в бутылку, похожую на детский поильник. У него была крышка и длинный носик, чтобы пациент мог пить, не поднимаясь с койки. Папа смотрел на меня так, словно не понимал, что я здесь делаю. Он взглянул на протянутую ему бутылочку, взял носик в рот и начал сосать. Проглотив воду, он слегка скривил губы и, как ребенок, снова потянулся к горлышку.

Мы с мамой переглянулись. В голове у нас вертелся один и тот же вопрос: как сильно кома могла повлиять на его умственные способности? После третьего глотка папа отвернулся в сторону. Я решила, что это хороший знак. Он понимал, что хочет пить и что нескольких глотков достаточно.

Папа попытался заговорить, но его голос был слишком грубым и хриплым. Он издал только какой-то свистящий звук.

– Не надо разговаривать, – остановила его мама. – Ты в больнице. Помнишь, что с тобой произошло?

Голос мамы дрожал. Она сильно нервничала. Отец едва заметно кивнул и что-то пробурчал. Очевидно, это был ответ: он помнил.

Папа попытался поднять правую руку. Это потребовало от него больших усилий, но он все-таки оторвал дрожащую руку от кровати и указал на маму костлявым пальцем. Его брови нахмурились, и он стал что-то говорить, но его голос срывался от слабости и напряжения. Он прохрипел что-то невнятное и в изнеможении уронил руку на постель.

Мама поправила одеяло, хотя в этом не было никакой необходимости. Она выглядела растерянной.

– Тебе нужно отдохнуть, Джим, – сказала она наконец. – Не спеши. Все хорошо, и тебе не о чем волноваться.

Я напряженно всматривалась в отца, ожидая какой-нибудь реакции.

– Папа, – позвала я. – Папа, это я, Эрин. – Он перевел взгляд на меня. Я продолжала: – Я вернулась из Англии, потому что тебе было плохо. Мы все о тебе беспокоились.

Я попыталась улыбнуться, надеясь, что это поможет установить контакт. Отец не ответил, но продолжал на меня смотреть. В прошлом этот пристальный взгляд – «убийственный», как я его называла, – пугал меня до смерти. Мне сразу начинало казаться, что я сказала или сделала что-то не так. Этот мрачный взгляд для меня был хуже всякой ругани и оскорблений. Теперь я его вспомнила и невольно спросила себя, в чем провинилась на этот раз. Может, ему не понравилось, что я пришла к нему в больницу? Мне хотелось многое ему сказать, но мама была рядом, и я не решалась говорить в ее присутствии.

Глаза папы стали закрываться: он больше не мог бороться со сном. Через минуту его дыхание стало глубже, и он погрузился в уже привычное нам тяжелое забытье.

На какое-то время я тоже задремала. Меня разбудила боль в спине. Я расправила плечи и покрутила головой, чтобы размять затекшую шею.

– Хочешь чаю, мама? – спросила я, поглядев на отца.

Мне было непонятно, спит он или бодрствует. Его тело оставалось неподвижным, но глаза были полуоткрыты. Я помнила, что мама только что с ним разговаривала. Во сне ее слова отложились в моем подсознании, хотя я не могла их вспомнить. Кажется, она говорила про Фиону и детей.

– Да, наверное, – ответила мама. – Я схожу принесу.

Я услышала, как она возилась на кухне, заваривая чай. После переезда в Англию я старалась вытравить в себе все ирландское, но любовь к чаю осталась навсегда. Чашка чая, по мнению мамы, была решением всех проблем. Все наши праздники, успехи, заботы, сомнения и горести мы сопровождали крепким чаем. Что бы с нами ни происходило, мы прежде всего пили чай.

Полчаса спустя я оставила в палате чашки и вышла к маме в холл. Папа не то спал, не то просто отдыхал, но медсестра заверила нас, что это нормально.

– Вы будете делать какие-то тесты и анализы, чтобы оценить его состояние? – спросила я.

– Доктор вам все расскажет, – ответила медсестра. – Скоро он будет делать утренний обход. Вам лучше поговорить с ним.

– Спасибо, – кивнула я, хотя она уклонилась от ответа. Я подошла к маме. – Тебе лучше посидеть здесь и отдохнуть. А я вернусь в палату и присмотрю за папой.

– Нет, пойдем вместе. Не хочу, чтобы ты сидела там одна, – возразила она, поднявшись с места.

– Брось, мам, ты слишком устала. – Я чуть ли не силой усадила ее обратно в кресло. – Я буду только рада побыть с ним… наедине.

Я надеялась, что мама не станет задавать вопросы. Мне действительно хотелось остаться с отцом с глазу на глаз. Кто знает, будет ли у меня другой шанс.

– Только не надо его расстраивать, – попросила мама.

– Конечно.

Я ушла раньше, чем она успела что-то добавить или возразить.

Войдя в палату, я осторожно закрыла за собой дверь. На кардиомониторе привычно попискивал сердечный ритм. В остальном в комнате было тихо: отец теперь дышал сам, и насос больше не издавал свистящий шум, накачивая воздухом легкие. Дыхание чуть слышно вибрировало у папы в горле, словно легкий ветерок, колеблющий планки жалюзи.

Я села рядом и взяла его за руку, накрыв ее ладонью.

– Привет, пап, – произнесла я тихо. – Это я, Эрин.

Я погладила его по руке, надеясь получить ответ или хотя бы какой-то знак, что он меня слышит. Оглянувшись через плечо, я увидела, что медсестра сидит за столом и что-то делает на компьютере. Не знаю, была ли она действительно занята или только делала вид, что у нее важная работа.

Я повернулась к папе.

– Надеюсь, ты меня слышишь, – сказала я. – Я не большой мастер говорить и не уверена, что смогу сделать это снова, так что выслушай меня внимательно.

Внутри меня что-то сжалось, и я с трудом сглотнула комок в горле. Все было труднее, чем я ожидала.

– Я знаю, мы не всегда сходились с тобой во взглядах. То есть нет, не так. Когда я была подростком и жила с вами, мы с тобой все время ссорились. Отношения у нас были скверными, и это еще мягко сказано. В нашем доме все настолько пропиталось неприязнью и враждой, что она стала для нас нормой.

Я помолчала, ожидая ответа. Меня бы устроил любой знак: пожатие руки или движение бровей, – но ничего не было.

– После той истории, когда я сбежала в Англию, я была зла на всех. На тебя, на маму, на Дайану Маршалл. Даже на Найала. Он не имел права умереть и бросить меня одну. А взрослые не должны были мучить меня еще больше, заставляя сделать аборт. Я не могла все это принять. Мне было больно. Очень больно.

Господи, это было целое море боли. На меня снова нахлынуло то чувство полной безнадежности, которое мне пришлось тогда пережить. Оно вонзилось в меня глубоко и остро, как железный гвоздь. Я почти согнулась пополам, уронив голову на руки. Слезы хлынули у меня из глаз и заструились по лицу, стекая сквозь пальцы на папину ладонь.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Не знаю, что может быть хуже такой пытки. Словно твое сердце, живое и горячее, режут на куски.

Через несколько минут боль отхлынула, и я снова обрела голос. Мама могла вернуться в любую минуту.

– Прости, папа, – продолжала я. – Мне очень жаль. Правда, жаль. Я тебя не понимала. Не хотела понимать. Я не могла это принять. Только когда прошло время, во мне начало что-то оживать, и я стала думать, что случилось на самом деле. Тогда я поняла, что ты хотел мне добра. Но меня это не устроило. Потому что я не хотела страдать и переживать всю эту боль снова и снова. Мне было легче ненавидеть тебя. Ненависть меня успокаивала. Все мои чувства уходили в гнев. Но время шло, и чем больше я набиралась опыта, чем более мудрой и зрелой становилась, тем больше понимала, что мир не делится только на черное и белое. В нем есть много разных оттенков.

Все эти слова выскакивали из меня словно помимо моей воли. Я боялась остановиться, зная, что если замолчу сейчас, то, наверное, больше никогда не смогу их сказать.

– Но я не позволяла этим мыслям заходить слишком далеко. Мне было гораздо проще по-прежнему считать тебя злодеем. Так я могла изливать на тебя свое отчаяние и горечь. Так я могла переживать свою боль.

Я достала из тумбочки бумажную салфетку и промокнула глаза и нос. Потом я приподнялась и наклонилась к нему ближе.

– Прости меня, папа, – произнесла я тихо. – Ради бога, прости.

Я поцеловала его в щеку.

Папино лицо было мокрым – я подумала, что от моих слез, но потом вдруг поняла, что он плачет сам. Слезинки копились в уголках его закрытых глаз и тихо скатывались к переносице. Часть из них уже доползла до подбородка и капала на простыню. И вдруг он открыл глаза.

– Папа?

Он зашевелил губами. Еле слышный вздох, очень тихие слова. Я наклонилась ближе. Он пытался заговорить.

– Эрин…

Это был легчайший шепот, почти не различимый, но я угадала свое имя. Он узнал меня.

– Да, папа, я тебя слышу, – ответила я почти так же тихо.

– Прости меня, – выдохнул он.

Я смотрела на него, не шевелясь и затаив дыхание, давая этим словам проникнуть прямо в сердце. Потом я заговорила снова:

– Мне не за что тебя прощать. Когда-то давно я хотела услышать от тебя эти слова, но сейчас это уже неважно. Теперь все позади.

Его пальцы дрогнули в моей руке. Я прижалась к ним лицом и снова расплакалась, смешивая его слезы со своими. Я не пыталась их удержать. Моя война с отцом закончилась. В ней не было победителей – только проигравшие.

Наконец я перестала плакать и подалась назад. Отец все еще бодрствовал, его глаза заметно покраснели. Я видела в нем саму себя. Все мои чувства, все мои страдания, которые я считала только своими, отражались в нем и наполняли его сердце, но до сих пор я отказывалась это замечать. Я уже вынесла ему свой приговор – плохой отец. Мое упрямство и желание кого-то обвинить не давали мне взглянуть правде в глаза, даже когда я стала взрослой. Я смотрела на отца глазами злого, ожесточившегося подростка, который думает, что весь мир восстал против него.

Как я могла так ошибаться? Как могло случиться, что, набравшись опыта и зрелости, я все-таки одной ногой осталась в прошлом? Это прошлое всегда мешало мне идти вперед. Я словно нарочно сидела в темноте и отказывалась смотреть на свет. Темнота нас успокаивает. А свет заставляет видеть то, чего не хочешь, и внушает страх перед будущим и неизвестным. Я больше не хотела испытывать этот страх.

– Папа, я люблю тебя.

Он едва заметно кивнул головой. На большее у него не хватало сил.

– Люблю… тебя, – еле слышно произнес он.

На него все больше накатывала слабость, напряжение от разговора было слишком сильным. Он постучал пальцем по моей руке, и я наклонилась ближе.

– Я… знаю.

Эти слова прозвучали так веско и значительно, что я не знала, что ответить.

– Он знает о ребенке, – раздался за спиной мамин голос. Вздрогнув, я обернулась – я не слышала, как она вошла. Мама положила руку мне на плечо. – И я тоже знаю.

Несколько секунд я искала и не могла найти слов. Это откровение застало меня врасплох. Что мне теперь делать, что говорить? Они знают?

– Но как? – вымолвила я наконец.

Хорошо хоть, что я не стояла, а сидела на стуле. Ноги у меня обмякли, колени дрожали. Я взглянула на отца, который лежал неподвижно, полузакрыв глаза.

Мама встала по другую сторону кровати. Она поправила подушку на пластиковом стуле и села рядом с папой.

– Я всегда знала, что у тебя есть ребенок, – добавила она. – И всегда знала, что твоя дочь – Софи.

Глава 33

Она произнесла эти слова почти будничным тоном, но внутри меня все перевернулось. В голове стало пусто. Никаких мыслей, никаких эмоций. Я просто не могла все это осознать.

– Я уже давно подозревала, – продолжала мать. – Еще с тех пор, как услышала про беременность Фионы. Она так долго не могла зачать и вдруг забеременела в одно время с тобой. Прошла пара месяцев, и она перестала у нас появляться. Объясняла, что плохо себя чувствует, а когда я предлагала приехать сама, придумывала всякие поводы для отказа.

Меня охватило чувство вины и стыда. Я так долго обманывала свою мать, а она все это время знала правду.

– Нам казалось, что мы все хорошо продумали, – произнесла я наконец, пряча глаза от мамы. – Нам и в голову не приходило, что ты можешь знать.

– Я не так наивна, как вам кажется.

– Почему ты не сказала раньше?

– А какой смысл? Не хотела создавать лишних проблем. Все были довольны: Фиона получила дочку, тебе не нужно было делать аборт, а у меня появилась внучка.

Я покосилась на отца, который лежал между нами в полузабытьи.

– А папа? – спросила я, наконец осмелившись взглянуть на маму.

Она не ответила сразу. Опустив взгляд, мать поерзала на стуле и разгладила юбку.

– Он узнал недавно.

Я чувствовала, что она что-то недоговаривает. Во мне снова шевельнулось неприятное чувство, как заноза, сидевшая во мне все эти дни. Я глубоко вздохнула.

– Когда он узнал? И как?

– Пойми, все, что я хотела, это видеть своих детей счастливыми. Никакая мать не может желать ничего другого. Это у меня в крови. Я готова сделать все, абсолютно все, чтобы вы были счастливы.

– Я знаю, мама, – ответила я тихо.

Мои предчувствия стремительно превращались в страх, и у меня сжималось сердце.

– Я ничего не сказала твоему отцу. В этом не было необходимости. Он пришел бы в ярость, узнав, что ты его обманываешь. Ты же знаешь, он тоже хотел для вас только добра. Он был уверен, что аборт – это самый лучший выход. – Мама помолчала. – Ты не представляешь, сколько бессонных ночей он провел, думая о тебе и о том, что случилось. И еще: мне всегда казалось, что Бог услышал мои молитвы, но заставил нас за это заплатить. Он исполнил то, о чем я просила, но при этом наказал нашу семью. Смерть Найала стала платой за жизнь твоего ребенка. Я не хотела, чтобы на нас обрушились новые несчастья. Пусть отец думает, что Фиона забеременела, а ты потеряла ребенка. Ты и так уже сильно настрадалась, не хватало еще, чтобы на тебя начал наседать отец и все Маршаллы в придачу. Я думала, что это лучший способ тебя защитить.

Я слушала очень внимательно. Все, что говорила мама, было мне знакомо: я могла подписаться под каждым ее словом. Разве я сама не хотела счастья для моего ребенка? В моих глазах это оправдывало все: сделать его счастливым, любой ценой.

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо за все, что ты сделала.

Я потянулась через кровать и протянула ей руку. Она ответила тем же.

– Пару недель назад Ройшн встретила меня на задворках кафе, – продолжала мама. – Она заявила, что у нее есть доказательства, что ты была беременна.

– Фотография, – пробормотала я. – Там, где мы вдвоем с Найалом.

– И на обороте слова: «Один плюс один равно три», – добавила мама.

– Я подарила ее Найалу незадолго до аварии. Мы были тогда так счастливы. И так наивны. Думали, что найдем квартиру, заведем ребенка, будем одновременно работать и учиться. Мечтали доказать всему миру, на что мы способны. Боже мой, сейчас мне кажется, что мы жили в мире грез.

– Теперь ты понимаешь, что чувствовали я и папа. И Дайана Маршалл.

– Да, но тогда я этого не понимала.

– Если бы молодость знала, если бы старость могла, – сказала мама со вздохом.

– Когда Ройшн заговорила с тобой об этой фотографии?

Я лихорадочно сопоставляла события и даты.

– Ты правда хочешь услышать ответ на этот вопрос?

– В тот самый вечер, когда упал папа, – ответила я сама себе. Ну конечно. Спрашивать не имело смысла. Я и так это знала, только не успела толком осознать. – Что произошло?

– У нас с Ройшн была ссора. – Мама убрала руку и выпрямилась на стуле. – Мы стояли на верхней площадке лестницы и кричали друг на друга. Отец нас услышал и встал между нами. Ройшн вопила что-то вроде: «Эрин была беременна! Что случилось дальше? Она что-то скрывает». Я требовала, чтобы она заткнулась. Отец орал, чтобы я успокоилась. Он хотел послушать Ройшн. Потом все вдруг затихли, и отец взглянул на меня. Мне не надо было ничего говорить. Он и так все понял.

Мама смотрела куда-то сквозь меня, вспоминая события той ночи. В глубине души я боялась ее спросить, что было дальше. Я уже догадывалась, что она ответит. Мне хотелось верить, что я ошибаюсь, но что-то подсказывало мне, что это правда. Но у меня не было выбора. Я должна была спросить.

– И что было потом?

– Началась потасовка. Отец потерял равновесие. Я помню, как он стоял на краю ступеньки, на самом верху. В какой-то момент он вдруг покачнулся. Всего одно движение – и он упал бы вниз. – Мама задумалась, продолжая смотреть куда-то вдаль. – Я хотела удержать, схватить за руку, чтобы он не слетел с лестницы. Правда, хотела.

– И что ты сделала? – Слова застревали у меня в горле.

– Когда я уже протянула к нему руку, у меня вдруг – всего на одно мгновение – промелькнула мысль: а что будет дальше? Теперь, когда он знает? – Мама опустила голову. – Он не позволил бы нам жить во лжи. Он бы встал на сторону Маршаллов. Я не могла это допустить. И вместо того, чтобы потянуть его к себе, я его… толкнула.

– О, мама!

Мой кошмар превратился в явь.

– Но я не могла позволить Дайане Маршалл забрать ребенка – после того, как она от него отказалась! – воскликнула мама. – Она его не заслуживала! – Ее голос стал резким и твердым. – Я не хотела, чтобы кто-то знал о нашей ссоре с Ройшн. Я предложила все подать как ограбление или несчастный случай. Поэтому и спрятала ключ от сейфа. Мне тогда показалось, что Ройшн напугана. Она убежала раньше, чем приехала «Скорая». Я подумала, что Керри видел, как она пряталась за мусорными баками, но он ничего не сказал.

Какое-то время я молчала, переваривая все услышанное. Ройшн поссорилась с мамой. У них была драка. Папа упал. Они свалили все на ограбление. И все из-за моего фото. Господи, зачем я только подарила его Найалу! Глупая ошибка, за которую теперь приходится расплачиваться всем.

Я подумала о фотографии. А так ли уж она важна?

– Слушай, мам, у Ройшн нет ничего, кроме снимка, – сказала я. – А он ничего не доказывает. Все это только догадки.

– Ты права, Эрин. Сам по себе он ничего не доказывает. Но тогда я так не думала. Я вырвала у нее фото. Из-за этого мы и подрались. Снимок я сохранила, но потом его уничтожила. Не хотела, чтобы кто-то его увидел.

– Так вот что ты жгла тогда на кухне, – кивнула я.

Я вспомнила, как зашла к маме с молоком и она стояла возле раковины. Она тогда так смутилась, увидев меня.

– Я надеялась, что на этом все и закончится, но ошиблась, – продолжала мама. – Через какое-то время Ройшн пришла ко мне в больницу. Она так на меня насела… Прости, Эрин, это моя вина. Я проболталась, что у тебя есть ребенок. После этого ее было уже не остановить. С фотографией или без.

– Ну и что в этом такого, – возразила я, пытаясь ее успокоить. – Мы обсуждали все это с Фионой. Ройшн знает, что у меня есть ребенок, но думает, что его усыновили. И с этим она уже ничего не может сделать. Абсолютно ничего. Даже если она расскажет об этом другим, меня это не испугает. Прошло уже много лет, и я с этим справлюсь. Я уверена. Она никак не сможет нам повредить.

Мама покачала головой. У нее был печальный вид. Меня это тревожило. Разговор прервал стон – папа зашевелился на койке.

Я привстала со стула.

– Ты в порядке, папа? – спросила я.

Он заморгал глазами, словно пытался их открыть, но ему это не удавалось.

– Семье… нужна… мать, – произнес он наконец.

– Все в порядке, Джим, – вмешалась мама. – Отдыхай. Не волнуйся. Я все уладила.

Папа пробурчал что-то неразборчивое.

У меня по спине прошел холодок. Ее слова привели меня в ужас.

– Что ты уладила, мама?

Она долго молчала, прежде чем ответить.

– Я хотела защитить свою семью. Больше ничего. Только это.

– Мама, что произошло? Ты что-то скрываешь? Скажи, это имеет какое-то отношение к Ройшн?

Глава 34

Пока я шла домой, слова мамы эхом раздавались у меня в голове. Что-то беспокоило меня в этом разговоре, но я не могла понять, что. Мне казалось, что я пропустила что-то важное, безнадежно запутавшись в паутине лжи.

Мама меня очень удивила, это правда. Я никогда не считала ее сильной женщиной. Да, она безумно нас любила и готова была ради нас на все, но решения в семье принимал папа. Это был традиционный брак, и раньше мне казалось, что папа всегда слишком давил на маму, а она слишком легко ему уступала. Теперь я поняла, что ошибалась. Мама была куда более сильной и твердой, чем я считала.

Мама действовала незаметно, исподволь, добиваясь своего скрытыми путями. Она часто разговаривала с папой, постепенно склоняя его на свою сторону. На самом деле мама была очень сильной женщиной. И то, что она мне рассказала, только подтверждало эту истину.

Как и я, мама могла зайти очень далеко, чтобы защитить свою семью. Я подумала о папе и о маме. О Фионе и детях. Теперь я знала, что надо делать. Вся эта каша заварилась из-за меня. И я должна взять на себя ответственность за все, что произошло или еще произойдет. Желание защитить свою семью во мне только окрепло. В конце концов, я рисковала меньшим, чем они.

Когда я подошла к дверям кафе, у меня уже сложился план. Я точно знала, что буду делать дальше.

Керри вышел ко мне из-за стойки. Обеденная суета прошла, и в кафе было пусто.

– Привет, – сказал он, – как дела?

– Неплохо, – ответила я. – Папа сегодня чуть-чуть покрепче.

– Отлично.

– Он почти не разговаривает, но все понимает и может с нами общаться. Днем врачи собираются провести кое-какие тесты и выяснить, насколько сильно он пострадал.

– У тебя усталый вид, – заметил Керри. Он привлек меня к себе. – Может, поднимешься к себе и поспишь немного? А я останусь здесь. Работы почти нет.

На секунду я расслабилась в его руках. Как приятно было сознавать, что о тебе заботятся и что кто-то готов взвалить на себя твою ношу, пусть даже ненадолго. Я обняла его как можно крепче.

– Знаешь что, – пробормотала я, уткнувшись носом в его рубашку, – давай закроемся пораньше и сходим куда-нибудь. Я хочу наконец почувствовать себя живой.

Керри взял меня за подбородок.

– С тобой все порядке?

Я улыбнулась и поцеловала его в губы.

– Да. Просто немного расклеилась. Погуляем пару часиков, хорошо?

– Если ты хочешь…

– Еще как хочу.


«Триуфм» с ревом мчался по улицам в сторону окраин: Керри вез меня за город. Прижавшись к нему сзади, я смотрела через его плечо на пролетавшие мимо живые изгороди и зеленые поля. По мере того как мотоцикл набирал скорость и ветер все свирепее задувал в лицо, тревожные мысли уходили. Скоро дорога начала заворачивать к холму, и на его вершине замаячила заброшенная ферма. Керри остановил машину перед уходившей наверх тропинкой.

– Когда-то здесь пили по ночам и думали о том, как завоюют мир, – заметил Керри. – А теперь здесь отличное местечко, чтобы просто тихо посидеть и выкинуть все из головы.

Мы взялись за руки и стали взбираться на крутой склон.

Солнце било нам в глаза, и я все время щурилась, глядя из-под ладони вверх. Мои пальцы машинально крутили висевший на шее амулет, а мысли вертелись вокруг того далекого вечера, когда мы сидели тут вместе с Найалом, мечтая о будущем. Он собирался стать известным адвокатом, я – открыть свой косметический салон. Да, мы и правда хотели завоевать мир. А потом началась реальная жизнь.

– Ты в порядке? – спросил Керри.

– Да, все хорошо. – Я отпустила его руку и побежала вперед. – Чур я первая буду наверху!

Мне не хотелось вспоминать о прошлом. Это только испортит нам весь день. Нельзя все время думать об одном и том же. Сейчас время, чтобы смеяться и дурачиться, как в детстве, а не решать трудные вопросы взрослых.

Я бежала наверх. На вершине я остановилась, упершись руками в бока и переводя дыхание. Керри поднялся следом.

– Я тебе нарочно поддался, – подмигнул он.

Вид с холма был так же чудесен, как в тот день, когда мы в первый раз пришли сюда с Керри.

– А сейчас туда можно попасть? – спросила я, обернувшись на домик.

– Не знаю. Давай посмотрим. Его заколотили несколько лет назад. Наверное, чтобы дети не буянили тут по вечерам.

Мы обошли ферму с южной стороны. Дверь и правда была заколочена, но внизу не хватало нескольких перекладин. Одна доска болталась сбоку на гвозде.

– Кажется, дети сюда все же забрались, – заметила я. – Разве их остановит какой-то кусок дерева?

Керри присел на корточки и заглянул внутрь. Многочисленные дыры в крыше простреливали темноту яркими лучами.

– Похоже, кто-то здесь ночевал, – сообщил он.

Его голос эхом отразился от пустых стен.

– Ты думаешь?

Я присела рядом с Керри и тоже заглянула в хижину. Действительно, в очаге виднелись остатки костра, а рядом лежало что-то вроде свернутой из тряпья постели.

– Зачем они это тут оставили?

– Наверное, собирались еще вернуться. А может быть, просто решили бросить все как есть. На загородных фестивалях часто оставляют палатку и спальный мешок вместо того, чтобы тащить с собой. Разве ты сама так не делала?

Я оглянулась на Керри и приподняла брови:

– А ты как думаешь?

Керри рассмеялся и встал, помогая мне подняться с места.

– Прости за глупый вопрос. – Но он продолжал улыбаться. – Ты не очень любишь ночевать на открытом воздухе, верно?

– Дело не в этом. – Я знала, что Керри меня просто дразнит, но в его словах была доля правды. – Просто… – Я замялась, пытаясь придумать какой-нибудь веский аргумент. – Просто я… никогда не бывала на загородных фестивалях, – закончила я глупо.

– Ладно, мы можем это исправить.

– Вот как?

– Как раз в следующем месяце будет маленький сельский фестиваль. Его даже и фестивалем не назовешь: просто фермеры поставят тент для пива, соорудят сцену и пригласят выступить пару местных групп. Называется «Рок вокруг амбара», ежегодное мероприятие. Можем поехать вместе и разбить палатку на двоих. Если, конечно, тебе это по силам.

– Это вызов?

– Если угодно.

– Тогда он принят. – Я чмокнула его в губы. Голос внутри меня говорил, что этого уже никогда не будет, но я его не слушала. Сейчас мне не хотелось думать о том, что меня ждет. Я улыбнулась Керри. – По-моему, теперь самое подходящее время, чтобы почувствовать себя живой.

– Прямо здесь, на холме? – спросил Керри, целуя меня в шею. – Ладно, как скажешь.

Я ответила на поцелуй, снимая с него кожаную крутку. За курткой последовал жилет, и мои руки скользнули под его футболку.

Керри сделал то же самое, плотно прижав меня к себе. Он развернул меня и уложил на траву, а потом перевернулся на спину, и я оказалась наверху.

Что-то заставило меня взглянуть на хижину. Уголком глаза я уловила легкое движение.

Керри поднял голову и поцеловал меня.

– Постой, – сказала я.

Отодвинувшись, я внимательно оглядела траву между нами и фермой. Мой взгляд скользнул направо и налево.

– В чем дело? – спросил Керри.

Он изогнул шею, пытаясь заглянуть назад.

– Мне кажется, я что-то видела.

– Тут никого нет. Не придумывай. Итак, на чем мы остановились?

– Нет, постой.

Я снова огляделась по сторонам. Что-то мне здесь не нравилось. Настроение пропало. Я быстро поцеловала Керри и встала.

– Идем к тебе.

Керри вздохнул и на секунду закрыл глаза.

– Я думал, ты хотела почувствовать себя живой.

– Все верно, – ответила я, надевая куртку. – Не беспокойся, я компенсирую эту заминку, – добавила я с игривой улыбкой и пошла.

Керри сразу вскочил на ноги.

– Ловлю тебя на слове! – Он бросился за мной, промчался мимо и понесся вниз по склону. – Ну что, кто теперь первый?

Я рассмеялась. Его фигура мелькала уже где-то внизу. С Керри всегда было так легко. И так просто было в него влюбиться. Жить вместе, проводить с ним дни и ночи. С Керри мне хорошо и весело, и он принимает меня такой, какая я есть. Но в следующий момент моя улыбка погасла. Романтическое настроение исчезло. Я не имею права предаваться мечтам о нашем будущем. Мне уже нечего ему предложить. Я даже не рассказала ему всей правды о ребенке. О Софи.

– Эй, черепаха, догоняй! – крикнул снизу Керри.

Как мне хотелось, чтобы эта минута длилась вечно. Я не могла думать ни о прошлом, ни о будущем. Впереди и позади были только боль. Но сейчас, в это мгновение, я счастлива. И я буду наслаждаться этим мгновением, пока смогу. Жить настоящим днем, потому что завтрашнего уже не будет.

Глава 35

Керри и Джо стояли перед кафе «Морской конек». Свет в окнах горел, а на двери висела табличка «Закрыто». Внутри не было ни души.

– Странно, – пробормотал Джо, заглянув внутрь. – Кафе всегда работало в это время. Думаешь, Эрин проспала?

Керри отступил на тротуар и поднял голову к окнам ее квартиры.

– Нет, она не проспала, – ответил он, не заметив в них никаких признаков жизни.

– Почему ты так уверен? – спросил Джо, но тут до него дошло. – А, ясно, – усмехнулся он.

– Она встала час назад. Сказала, что откроет кафе и что мы увидимся позже, – пробормотал Керри.

Он достал телефон и набрал номер Эрин.

– Значит, у вас снова все прекрасно? – спросил Джо.

– Прекрасно – слишком громко сказано, – возразил Керри, отняв трубку от уха и снова набрав номер. – Скорее, просто хорошо.

Телефон Эрин переключился на голосовую почту. Керри позвонил еще пару раз, но все было бесполезно.

– Зайду со двора, может, увижу кого-нибудь в квартире.

Керри быстро обогнул кафе и взбежал по металлической лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. С каждой минутой его тревога росла все больше. Он не понимал, что происходит, и у него было скверное предчувствие. Особенно после пропажи Ройшн и допросов в полиции.

Добравшись до двери, Керри постучал кулаком в стекло. Занавеска мешала заглянуть в кухню. Ответа не было.

Где же она, черт возьми?

– Ты не пробовал позвонить Фионе? – спросил Джо, когда он вернулся к кафе. – Может быть, что-то случилось с ее отцом.

– Да, я тоже об этом подумал, – ответил Керри. – Но у меня нет ее телефона.

– Тогда поезжай к Фионе на байке. А я тут подежурю. Впрочем, если проблема в Джиме, ее тоже наверняка нет дома.

Керри посмотрел на часы.

– Подождем еще немного. Если Эрин не появится, я сгоняю к ее сестре.


Острое чувство беспокойства не оставляло Керри ни на минуту. Он не мог сосредоточиться на работе. Пару раз отвертка соскальзывала с болта, который он заворачивал на выхлопной трубе.

– Черт, – выругался он, когда отвертка снова соскочила и проделала глубокую борозду на только что отполированной трубе.

Теперь ему предстоит лишняя работа. Этого ему только не хватало.

Керри снова проверил телефон, хотя доставал его только несколько минут назад. Никаких пропущенных сообщений и звонков.

– Я пойду к Фионе, – заявил он наконец, отложив инструмент.

Джо понимающе кивнул. Керри сел на свой «Триумф» и, поддав газу, вырулил на дорогу.

Подъехав к дому Фионы, стоявшему на отшибе в новом районе города, он с удивлением увидел у подъезда две полицейские машины. Судя по номерам, одна из них принадлежала Шейну.

В первый момент ему захотелось развернуться и уехать, но желание найти Эрин было намного сильнее, чем его давняя неприязнь к полиции.

Керри заглушил мотор и повесил шлем на руль. Не успел он подойти к двери, как она отворилась, и из нее вышел полицейский. Керри узнал в нем офицера, который допрашивал Эрин.

– Чем могу помочь? – спросил О’Нил.

– Что тут происходит? У вас все в порядке? – спросил Керри. – Эрин Хёрли здесь?

– Сейчас не самое подходящее время… – начал О’Нил.

– Все нормально. Пусть заходит. – В дверях появился Шейн.

Керри сразу бросилось в глаза его мрачное лицо. Взгляд устремлен куда-то в пустоту, плечи ссутулились, уголки губ смотрят вниз.

О’Нил отступил в сторону и дал Керри войти.

– В чем дело, Шейн? – спросил Керри. – Что случилось?

Они вместе вошли в гостиную. Фиона сидела на диване; она подняла голову и посмотрела на Керри. Ее глаза были красными от слез.

Шейн ответил не сразу.

– Софи, – сказал он наконец, глубоко вздохнув. – Она пропала.

– О господи, – вырвалось у Керри. – Когда?

– Сегодня утром. Когда играла в саду. Фиона была в доме с Молли. – Шейн перевел дух. – Софи и раньше часто играла одна. В саду безопасно. Он закрыт со всех сторон, она никуда не могла уйти. И вот пропала.

– Я оставила ее всего на несколько минут, – пробормотала Фиона. – Молли упала, и я стала мыть ей коленки. Потом вернулась, а Софи… Софи нет.

– Перестань, Фиона. – Шейн сел рядом с женой и обнял ее за плечи. – Все в порядке. Это не твоя вина.

Он повернулся к Керри.

– Полиция ее уже ищет. Мы сидим дома, ждем, когда она вернется или ее найдут. Нам сказали никуда не уходить.

– Мне очень жаль. – Керри сам почувствовал, как глупо это звучит. Ему не верилось в то, что он услышал. – А где Молли?

– У подруги Фионы, – ответил Шейн. – Она вместе с ее дочкой ходит в детский сад, так что за ней присмотрят.

– Это еще не все, – вставила Фиона. – Скажи ему про Эрин.

– Я поэтому и пришел, – объяснил Керри. – Где Эрин? Утром ее не было в кафе.

Шейн какое-то время молча смотрел на Керри. Что-то в его взгляде подсказало Керри, что ему вряд ли понравится то, что он услышит.

– Она в полиции, – ответил Шейн.

– Помогает искать Софи? – спросил Керри, хотя чувствовал, что дело совсем не в этом. Шейн нахмурил брови, словно подыскивая нужные слова. – Говори, Шейн.

– Утром Эрин пришла в полицейский участок. Она призналась, что столкнула Ройшн в воду в ту ночь, когда они встретились на Стрелке. Скорее всего, ей предъявят обвинения в убийстве.

– Что за чепуха, – сказал Керри. Он подошел к окну и нервно взмахнул рукой. – Эрин арестована? За убийство Ройшн? Но вы даже не знаете, что она мертва. Ее тело не нашли.

– Я знаю только то, что Эрин пришла в полицию и сделала признание, – пожал плечами Шейн. – Детали мне неизвестны. Меня отстранили от дела. В любом случае сейчас я не стал бы им заниматься.

– Как можно обвинить в убийстве, не найдя тела? – возмутился Керри.

– Так бывает. Особенно если кто-то сам в этом признается.

– Эрин не больше замешана в деле Ройшн, чем… – он запнулся, пытаясь найти нужный пример, – чем Бекс или Джо. Все это чушь.

– Я тоже в это не верю, – согласилась Фиона.

– Керри, сядь, пожалуйста, и не ходи взад-вперед, – попросил Шейн.

– Эрин объяснила, что ездила на встречу с Ройшн, но та не появилась, – напомнил Керри.

Он продолжал возбужденно расхаживать по комнате.

– Она изменила показания, – возразил Шейн. – Сказала, что совесть не позволяет ей лгать. На самом деле она встретилась с Ройшн. Началась ссора, и она столкнула Ройшн в воду. Ради бога, Керри, ты можешь сесть? Я не могу думать, когда ты ходишь.

– Абсолютный бред, – выдохнул Керри, усаживаясь на диван.

Все это какое-то безумие. Мысленно он пробежался по событиям последних дней. Почему Эрин решила признаться в убийстве Ройшн? Чем больше он об этом думал, тем яснее становился для него ответ.

– Она кого-то защищает. – Керри выпрямил спину и положил руки на колени. – Ты в курсе, правда? – Шейн не смотрел ему в глаза, уставившись на свои ботинки. – Она хочет защитить ребенка.

Фиона повернулась к Шейну и сжала его руку.

– Керри знает, – объяснила она мужу. – Он знает о ребенке.

Тело Шейна напряглось, и Керри услышал, как тот старается выровнять дыхание.

– Какой же я дурак, что согласился, – пробормотал Шейн. – Это была совершенно безумная затея.

– Теперь уже поздно сожалеть, – не удержался Керри. – Что сделано, то сделано.

– Ройшн каким-то образом обо всем узнала. – Фиона посмотрела на мужа. – Она угрожала всем рассказать. Твердила Эрин, что у нее есть доказательства.

– Что? И ты только сейчас мне это говоришь?

Шейн был в ярости. Керри никогда не видел, чтобы он так злился. Обычно его широких плеч и уверенного голоса вполне хватало, чтобы уладить любую проблему. Ему не приходилось повышать голос или применять силу. Но сейчас все было иначе.

– Почему ты не сказала раньше?

– Я и сама узнала не так давно, – ответила Фиона. – Мне не хотелось тебя беспокоить. Мы думали, что у нас все под контролем.

– Мы? Мы думали, что все под контролем? – переспросил Шейн. – Кто это мы? – Он повернулся к Керри. – Ты тоже в этом замешан?

Керри поднял руки.

– Нет, я тут ни при чем. Эрин мне ничего не говорила.

– И что ты и твоя сестра задумали на этот раз? – спросил Шейн у жены.

– Мы решили, что Ройшн блефует, – ответила Фиона. – Я не верила, что у нее действительно есть доказательства. Все это были только догадки и фантазии.

– Но что-то навело ее на эту мысль. – Шейн замолчал, стараясь взять себя в руки. – И это был весь ваш план? Скажи правду, Фиона, потому что очень скоро у нас у всех могут быть крупные проблемы.

– Да. Мы просто хотели подождать, что Ройшн будет делать дальше, – ответила Фиона. – Если она действительно предъявит какие-нибудь доказательства, тогда и решим, что делать.

– Значит, у нас есть все основания предполагать, что Эрин встретилась с Ройшн и там что-то произошло. Намеренно или нет, неважно. Возможно – я говорю, возможно, – она толкнула Ройшн в воду.

– Этого не может быть. – Фиона решительно покачала головой. – Она не могла этого сделать. Я точно знаю.

– Но ты сама сказала, что она рано ушла из больницы. Одна, – напомнил Шейн. – У нее была возможность и мотив.

Керри потер руками лицо. Для Эрин все складывалось неудачно.

Он снова и снова вспоминал тот вечер. Должна быть какая-то возможность доказать, что она соврала полиции.

– Эрин кого-то защищает, я уверен.

Он взглянул на Фиону. Ее лицо было смертельно бледно. Керри обменялся взглядом с Шейном. Фрагменты картины понемногу складывались у него в голове.

– Ради кого она лжет? – спросил он, глядя на чету Кинов. – Эрин готова на все ради своей семьи. Значит, это ты или… твоя мать.

После слов Керри воцарилась мертвая тишина. Наконец Фиона покачала головой.

– Я больше не могу. Это выше моих сил. Господи, почему все это случилось с нами?

Она уронила голову на руки и разрыдалась.

Все подавленно молчали. Керри пытался собраться с мыслями и трезво оценить факты.

– Я могу доказать, что Эрин невиновна. – Он вскочил на ноги. – В тот вечер она была с Эдом. Он сможет это подтвердить.

– Керри, не надо. Прошу тебя. – Фиона умоляюще взглянула на него. – Тогда они арестуют маму. А это последнее, чего хочет Эрин.

– Фиона, ты о чем? – спросил Шейн.

Его голос звучал сдержанно, но в нем слышались пугающие нотки.

– Я не знаю точно, что произошло. Ни мама, ни Эрин мне ничего не говорили, но они о чем-то шептались в больнице. Я вышла в туалет. Когда я возвращалась в палату, то увидела сквозь стекло, что Эрин и мама не то чтобы ссорятся, но говорят на повышенных тонах.

– Ты не слышала, о чем был разговор? – с надеждой спросил Керри.

– Нет. Они замолчали, как только я вошла. Эрин уставилась на маму, а та ее словно не замечала. Я спросила, что случилось. Эрин продолжала смотреть на маму, а мама только махнула рукой – мол, все в порядке. Я потом хотела расспросить Эрин, но она ушла.

– А маму ты не расспрашивала, когда вы ехали домой? – спросил Керри.

– Пыталась, но она от меня просто отмахнулась. Сказала, что Эрин есть Эрин и что вся эта ситуация подействовала ей на нервы.

– Ты тоже так думаешь?

Фиона покрутила на пальце обручальное кольцо.

– Мама сказала, что я не должна ни о чем беспокоиться. Что у нее все под контролем. И она возьмет эту ношу на себя.

– Ношу? – переспросил Керри.

– Ну да, она всегда говорит такие вещи, – вставил Шейн. – Иногда мне кажется, что это какой-то шифр.

– Похоже на то, – кивнула Фиона. – Я действительно думаю, что она пыталась мне на что-то намекнуть.

– Например? – спросил Шейн.

– Мама знала о том, что случилось с Ройшн, и о том, что Эрин родила ребенка.

– Брось. – Шейн махнул рукой. – Твоя мать не могла об этом знать, а если бы знала, то не стала бы молчать. Ты все придумываешь.

Керри продолжал прокручивать в голове свою идею.

– Шейн, когда именно исчезла Ройшн? Когда ее видели в последний раз?

– Я не могу тебе сказать. Это закрытая информация, связанная с расследованием.

– В котором ты уже не участвуешь… – Керри помолчал, давая укрепиться этой мысли в голове Шейна. – И это может спасти Эрин.

Шейн вздохнул.

– Ладно. У нас есть показания свидетеля, который видел, как Ройшн направлялась к Стрелке примерно в полдевятого.

– А ты в это время ехала с мамой на такси, верно? В какое время такси высадило ее у дома?

– Э-э… примерно в четверть девятого, – неуверенно ответила Фиона.

– И ты видела, как она вошла в дом?

– Вообще-то, нет. Такси остановилось на шоссе между твоей мастерской и задворками кафе.

Керри кивнул.

– После этого ты сразу поехала домой?

– Я попросила остановить такси у магазина. Надо было кое-что купить. Там я случайно встретила подругу. Мы с ней немного поболтали. Я была рада хоть немного отвлечься от мыслей о папе. – Фиона вздохнула. – Домой я приехала в полдесятого. Это я точно помню, потому что как раз в это время Эрин позвонила мне на мобильный.

– Подожди, Керри. – Шейн выпрямился на диване. – Мне не нравится, к чему ты клонишь.

– Я просто хочу установить, у кого была возможность встретиться с Ройшн, – возразил Керри. – Итак, Фиона, ты высадила маму у дома, но не видела, чтобы она вошла внутрь…

– А как насчет тебя? – перебил Шейн. – Ты сам сказал, что собирался встретиться с Ройшн. У тебя тоже была возможность. Откуда мне знать, что ты не врешь?

Керри пожал плечами.

– Ты этого не знаешь. А я знаю. – Шейн отвел взгляд. – Итак, возможность была у Мэри, у Фионы, у Эрин и, говоря условно, у меня.

В комнате воцарилось неловкое молчание, и Керри подождал, пока все усвоят его мысль.

– Факт есть факт, – буркнул Шейн. – Эрин сделала признание.

– Но Эд может подтвердить ее алиби, – напомнил Керри. – Если Ройшн видели у Стрелки в полдевятого, Эрин в это время была с Эдом.

– Тогда остаются только я, ты и мама, – подытожила Фиона. – Но я богом клянусь, что даже пальцем не притронулась к Ройшн. Может, иногда мне хотелось, чтобы она провалилась ко всем чертям, но я этого не делала.

– Я уверен, что таксист, сотрудники и твоя подруга смогут подтвердить твои слова. Ты не в счет, – заметил Керри. – Значит, остаюсь я и твоя мать. Кому из нас мешала Ройшн? Или, правильнее говоря, кто из нас больше выгадал от ее исчезновения?

Фиона поднялась с места, обхватила ладонями затылок и подошла к окну.

– Я не знаю, что тебе ответить, – пробормотала она. – Но в любом случае это звучит очень скверно.

Шейн подошел к жене и встал рядом, положив руку на ее плечо.

– Правда все равно рано или поздно выйдет наружу, – сказал он. – Если Эд даст показания в пользу Эрин, мы не сможем это игнорировать. Каковы бы ни были последствия.

Фиона повернулась к мужу и уткнулась лицом в его рубашку.

– Мне все равно. Пусть все узнают правду. Лишь бы Софи была жива и здорова.

– Мы все этого хотим, – отозвался Шейн. – Чтобы она вернулась. И чтобы с ней все было хорошо.

– Эрин знает, что Софи пропала? – спросил Керри.

Шейн покачал головой.

– Пока нет. Ей скажут после допроса.

– Я должен поговорить с Эдом. У вас есть его телефон?

– Нет, но можно найти номер его салона, – ответила Фиона.

Она вытерла слезы платком, который протянул ей Шейн, и стала искать телефон в Интернете. Через пару минут она нашла салон красоты «Гамильтон», и Керри сразу начал звонить.

– Эда Гамильтона, пожалуйста, – попросил он.

– Простите, но сейчас он на совещании. Мне передать, чтобы он вам перезвонил?

– Нет, я подожду.

– Но я не знаю, когда он вернется.

– Я все-таки подожду, – настоял Керри. Он не позволит так просто от себя избавиться. – Покажите ему записку с моим именем. Скажите, что это связано с одним нашим общим другом и что вопрос очень срочный. Может, тогда он побыстрее закончит совещание.

Секретарша записала его имя, и он стал терпеливо ждать, слушая игравшую на линии мелодию. Это была какая-то классическая вещь. Он понятия не имел, какая именно, и ему было наплевать. Сейчас главное – заполучить Эда.

Через две минуты секретарша снова взяла трубку.

– Мистер Гамильтон на линии. Я вас соединяю.

Керри услышал щелчок, и в трубке раздался голос Эда.

– Керри! Вот уж кого я не ожидал услышать. Что стряслось? Секретарша сказала, это срочно, и я подумал, что речь идет об Эрин.

– Привет, Эд, – ответил Керри. – Давай сразу к делу. У Эрин проблемы с местной полицией.

– Вот как? Странно, на нее это не похоже.

– Это долгая история, но суть дела вот в чем: ты должен подтвердить, что вы были вместе в тот вечер, когда ты в последний раз приезжал в Ирландию.

– Да? А зачем ей это нужно? Во что она вляпалась?

Керри не слышал в его голосе особого сочувствия.

– У нас пропала одна девушка, и полиция думает, что Эрин как-то с этим связана. Но это невозможно, потому что в тот вечер она была с тобой. – Он старался сдержать растущее нетерпение. – Ты можешь позвонить в полицию и сообщить им это?

– А почему мне звонишь ты, а не Эрин? Где она?

– Господи, как много вопросов, – не удержался от вздоха Керри. – Сейчас ее допрашивают в полиции. Обвинения еще не предъявлены, и ты сильно облегчишь ей жизнь, если просто сделаешь заявление, что она была с тобой.

– Я ничего ей не должен, – сухо заметил Эд. – Наоборот, это она мне должна. Она тебе не говорила, как много я для нее сделал? Я дал ей отличную работу. Образование. Доступ к людям и возможностям, которых у нее никогда бы не было без меня. Впрочем, что я говорю. Эрин никогда не умела быть благодарной. Берешь девушку из Ирландии, а она…

Керри нестерпимо хотелось заставить этого англичанина заткнуться. Хорошо, что сейчас их разделяло Ирландское море.

– Знаешь, сейчас не самое подходящее время для разговоров. Эрин нужна твоя помощь. У нее серьезные проблемы. Ты можешь ей помочь или нет?

– А если я откажусь?

– Эрин обвинят в убийстве. Которого она не совершала.

– Звучит очень драматично.

В его голосе послышались иронические нотки.

– Я уже сказал, это серьезно.

Керри покачал головой и посмотрел на Шейна и Фиону, которые сидели рядом на краешке дивана. Шейн приподнял брови и что-то шепнул жене. Поднявшись с места, он подошел к столу, набросал несколько строк на листке бумаги и протянул его Керри.

Эд начал бормотать, что очень занят и у него мало времени.

– Мне надо заниматься бизнесом, – заявил он. – Я не могу просто взять, прыгнуть в самолет и…

– Тебя никто не просит прыгать в самолет. Просто позвони, – возразил Керри. Он взглянул на листок. – Иначе тебя могут привлечь за сокрытие улик. Препятствие расследованию дела – так это называется.

– Я поговорю со своим адвокатом, – помолчав, ответил Эд. – Тогда и решу, что делать.

После этого он повесил трубку.

– Ну как? – спросил Шейн.

– Он им позвонит, – ответил Керри. – Просто хочет показать свой сволочной характер.

Глава 36

Ночь в камере прошла не так плохо, как я боялась. Я сидела на койке, расправив плечи и разминая затекшую спину. Подушка была тоньше волоса, так же, как и шерстяное одеяло, но вряд ли заключенным полагалась уютная постель. Я думала о том, какой срок мне дадут за убийство. Если я стану сотрудничать со следствием, возможно, меня обвинят только в непредумышленном убийстве.

Находиться здесь, в камере, – в этом было что-то нереальное. Я с трудом могла убедить себя, что не сплю. Все чувства во мне заснули. Я смотрела на саму себя со стороны, словно все происходило не со мной. Может быть, так и должны ощущать себя люди, когда они полностью отрезаны от мира? Может, это просто защитная реакция, которая позволяет нам выжить в экстремальной ситуации? Я знала, что рано или поздно все снова станет настоящим, но сейчас мне хотелось просто плыть по течению, не задумываясь ни о чем.

В камере было холодно, и я натянула на себя серое одеяло, стараясь согреться. Оно было грубым и колючим и насквозь пропитано каким-то затхлым запахом, который переходил на мои волосы и въедался в кожу.

В замке загремели ключи, и дверь распахнулась.

– Завтрак, – объявила женщина-охранник.

Она поставила передо мной металлический поднос с едой и, не сказав ни слова, снова заперла дверь.

Я посмотрела на два тощих бутерброда и чашку с какой-то мутью вместо чая. Мне не хотелось проверять ее вкус. Я отодвинула поднос в сторону.

Что сейчас делает Керри? Наверняка он уже видел, что кафе закрыто. Я не могла его предупредить. Он бы попытался меня отговорить. Тем более я не могла сказать Фионе. Это поставило бы ее в безвыходное положение. Скоро она сама все узнает. Кто-то в участке наверняка позвонит Шейну. Так будет лучше.

Я спокойно вытянулась на матраце, не сомневаясь, что поступила правильно.

На какое-то время я отключилась. Не то спала, не то просто лежала в полудреме: все лучше, чем сидеть на койке и жалеть саму себя.

Я потеряла всякое чувство времени, когда та же самая охранница, что принесла мне завтрак, снова вошла в камеру.

– К вам посетитель.

– Кто?

– Ваш адвокат. – Охранница жестом приказала мне подняться. – Выходите.

– Но я не просила адвоката, – возразила я. – Мне не нужен государственный защитник.

Женщина бросила на меня жесткий взгляд.

– Мой вам совет: хотите вы или нет, – когда вам говорят, надо идти. Вас ждет посетитель.

Я собиралась отказаться, но потом подумала, что, если я хочу сотрудничать со следствием и скостить срок, лучше использовать возможность и поговорить с адвокатом. Может быть, его прислала Фиона или даже Керри.

– Ладно, иду, – ответила я, отбросив одеяло.

Адвокат оказался пожилым мужчиной с седыми волосами и в очках. Я уже где-то видела его раньше. Когда я вошла в маленькую комнату для допросов, он поднялся с места.

– Мисс Хёрли, – поздоровался он, протянув мне руку. – Я Джон Девлин из «Девлин, Коннор и Салливан».

Мы обменялись рукопожатием.

– Здравствуйте, – сказала я, сев на пододвинутый мне стул.

Я уже открыла рот, чтобы заговорить, но адвокат прижал палец губам. Он кивнул на охранника, который закрыл за собой дверь.

– Лучше говорить наедине, – заметил он. – Я знаю, вы не ожидали моего визита, но меня попросили прийти и предложить вам юридическую помощь.

– Большое спасибо, – ответила я, – но я не уверена, что могу позволить себе адвоката. Кто вас попросил прийти?

– Макс Райт из «Мотоциклов Райта».

Я удивленно приподняла брови.

– Макс?

– Полагаю, вы знаете его сына Джоди и племянника Керри.

– Да, но я все равно не понимаю. При чем тут Макс?

– Вероятно, его попросил Керри, – предположил Девлин, вынимая из потрепанного портфеля темно-зеленую папку.

– Но мне все равно не нужен адвокат, – возразила я. – То есть я не против, чтобы у меня был защитник, но я не представляю, как смогу с вами расплатиться. Думаю, у Макса и Керри тоже нет денег на дорогостоящие адвокатские услуги.

– На этот счет можете не волноваться, – возразил Девлин. Он взглянул на меня поверх очков. – Мы с Максом давно знакомы. Пусть вас не вводят в заблуждение мой костюм и галстук – было время, когда я свободно обходился и без них. Я очень многим обязан этой семье и теперь просто оказываю им дружескую услугу. Полагаю, что к концу этого дня я смогу вызволить вас отсюда.

Я чуть не расхохоталась вслух. Меня это здорово рассмешило.

– Не хочу вас обидеть, но вы в курсе, почему они меня здесь держат?

– Да, я читал материлы о вашем признании и аресте, – кивнул Девлин. – Вы виновны в том, что дали ложную информацию и ввели в заблуждение полицию.

Я выпрямилась на стуле.

– Я не давала ложной информации.

– Большинство людей на вашем месте были бы очень рады, если бы с них сняли обвинение в убийстве. – Девлин снял очки и положил их на стол. – Такое впечатление, что вам просто хочется провести ближайшие двадцать пять лет за решеткой.

Я пожала плечами, чувствуя себя как нахальный ученик, который перечит своему учителю.

– Я просто сказала правду, вот и все, – ответила я, опустив голову и разглядывая свои пальцы.

– Что ж, тогда давайте посмотрим на свидетельства, – предложил Девлин.

На мгновение у меня перехватило дух. Разве есть свидетельства, которые опровергают мое признание? Девлин снова надел очки и стал просматривать лежавшие перед ним бумаги.

– Ну вот, – сказал он, взяв один листок. – Вы утверждаете, что отправились на встречу с Ройшн Маршалл в половине девятого вечера двадцать второго числа этого месяца.

– Именно так, – подтвердила я.

– Но в своем предыдущем заявлении вы сказали, что это было… – Он сверился с бумагами. – В девять вечера?

– В прошлый раз я ошиблась, – ответила я, стараясь сохранить невозмутимый вид.

Девлин кивнул и продолжал:

– И что произошло после того, как вы встретились с мисс Маршалл?

– Мы ссорились. Начали драться. Я толкнула ее, и она упала в воду.

Девлин поднял руку.

– Стоп, стоп. Насчет драки. Из-за чего вы ссорились?

– А это важно?

– Да, это важно. Расскажите, если вам нетрудно.

Я задумалась, стоит говорить или нет. Девлин явно не собирался отступать, и в конце концов вся эта история все равно выплывет в суде.

– Ладно. Когда я жила здесь, мы с Ройшн были школьными подругами. Не то чтобы подругами, а скорее людьми, которые вынужденно общаются за неимением кого-то лучшего. Десять лет назад Россуэй был очень маленьким городком, и у нас не было особого выбора.

– Да, я понимаю. Продолжайте, пожалуйста.

– С нашей дружбой было все в порядке, пока мы не подросли и в нашей жизни не появились мальчики. В это время у нас возникло что-то вроде соперничества. Больше со стороны Ройшн, чем с моей. Она была очень популярна в школе, всегда одевалась по последней моде, со всеми дружила и к тому же была хорошенькой. Думаю, вы знаете таких девиц. – Девлин кивнул, и я продолжала: – В отличие от нее, у меня была небогатая семья и рыжие волосы. – В доказательство я покрутила один из своих вихров. – К тому же они сильно кудрявились. Одевалась я так себе, работала в кафе, в общем, жизнь у меня была куда менее гламурной, чем у моей подружки. Для Ройшн я была легкой мишенью. Ей ничего не стоило прекрасно выглядеть на моем скромном фоне.

– Печально, но я часто сталкивался с такими ситуациями, и не только в школе, – заметил Девлин.

– Возможно. В любом случае так все и было. Потом я вернулась в Россуэй из-за истории с отцом, и мы с Ройшн начали с того места, на котором остановились.

– Мне почему-то кажется, дело было не только в школьной ревности.

Девлину трудно было отказать в проницательности; с другой стороны, его к этому обязывала профессия.

– Да, вы правы. Было кое-что еще. Я встречалась с ее братом, Найалом Маршаллом. Мы попали в аварию, и он погиб. – Я отвела глаза. – Я была беременна, и у меня случился выкидыш. Мы с Найалом хотели сбежать. Наивные детские мечты, кончившиеся катастрофой. Ройшн меня так никогда и не простила. Она винила меня в смерти брата.

– Мне очень жаль. Полагаю, это было очень трудно для всех вас, – произнес Девлин. Помолчав несколько секунд, он продолжал: – Значит, вот почему вы с Ройшн ссорились в тот вечер?

– В основном. У нас много чего накопилось за это время. Десять лет ненависти. – Мне не хотелось лгать, но отчасти это было правдой. – Мы уже не в первый раз выясняли отношения, – добавила я. – Недавно у нас была ссора на улице. Керри Райту пришлось нас разнимать. Спросите Керри, он подтвердит, что мы с Ройшн все время были на ножах.

– Забавно, что вы упомянули мистера Райта, – заметил Девлин. – Я уже говорил с ним, и он намерен сделать заявление в вашу защиту.

Я резко выпрямилась, пытаясь скрыть свое удивление.

– Неужели?

– Да. Он и мистер Эд Гамильтон.

– Что? Эд? Я не понимаю.

Какого черта, при чем тут Эд?

– Похоже, Керри видел вас в тот день примерно в семь часов вечера. Вы садились в автомобиль вместе с мистером Гамильтоном и направлялись в сторону Корка.

– Верно, но с Ройшн я встретилась позже. Эд меня подбросил, и я отправилась на Стрелку.

У меня началась паника.

– Боюсь, это невозможно, – возразил Девлин. – Мистер Гамильтон утверждает, что вы вместе поужинали в ресторане «Кортъярд» и он отвез вас домой в девять вечера.

– Наверное, он перепутал время.

– Честно говоря, мисс Хёрли, мне нечасто приходится спорить со своими клиентами, убеждая их в том, что они невиновны, – заметил Девлин, бросив на меня неодобрительный взгляд. – Мы намерены получить копию квитанции с карты «Виза», которой мистер Гамильтон оплатил ваш ужин, и она подтвердит время вашего ухода. Кроме того, мы затребовали записи с камер видеонаблюдения. Мистер Гамильтон уже дал предварительные показания по телефону, и если понадобится, полиция отправится к нему в Лондон и зафиксирует их официально.

Господи, этого не должно было случиться. Мне казалось, я все так хорошо спланировала. Мысленно я выругала Керри. Это все он устроил.

– Почему вы так уверены, что я не могла этого сделать, вернувшись в девять? – спросила я.

– Потому что у нас есть свидетель, который в тот вечер выгуливал собаку у реки и видел, как мисс Маршалл подъехала к Стрелке в половине девятого. Свидетель говорит, что мисс Маршалл встретилась с другим человеком.

– Это еще ничего не доказывает.

Во рту у меня пересохло, и я яростно теребила свой кулон, старясь скрыть дрожь в руках.

– Того человека опознали, – продолжал Девлин. – Свидетель видел, как он вышел из такси пятнадцатью минутами раньше и направился к воде. Он хорошо это запомнил, потому что шел сильный дождь, а на том человеке не было плаща.

У меня закружилась голова, и я поплыла куда-то вниз. Мне пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть. Я уставилась на Девлина. Его взгляд выражал сочувствие.

– Мотив. Какой у него был мотив? – пробормотала я.

– Мотив? – повторил Девлин. – Быть матерью, любить своих детей, пытаться их защитить. Разве это не достаточный мотив?

– Кто был этот человек?

– Мне очень жаль, Эрин, – произнес адвокат, в первый раз назвав меня по имени. – Это была ваша мать, Мэри Хёрли.

Я почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног.

– Где сейчас моя мать?

– Не знаю, – ответил Девлин.

– Не знаете или не хотите говорить? Она здесь? В участке? Ее арестовали? – Я вскочила с места и бросилась к двери. – Мама! Мама! Ты здесь? Это я, Эрин!

Я пыталась открыть дверь, но она была заперта. В бешенстве я заколотила по ней кулаками, выкрикивая мамино имя.

Девлин оттащил меня от двери. В следующий момент она распахнулась, и на пороге выросли двое полицейских.

– Где моя мать? – заорала я на них. – Что вы с ней сделали? Мама, мама! Ты где?

– Мисс Хёрли, пожалуйста, успокойтесь.

Девлин попытался усадить меня на стул. Охранники встали в дверях, преградив выход из комнаты.

– Хватит! – крикнула женщина-охранник. – Возьмите себя в руки, и я вам все скажу.

Я перестала бороться. Шагнув назад, я послушно подняла руки.

– Где моя мама?

– Здесь, в участке, но сейчас ее допрашивают, – ответила женщина. – Вы не сможете с ней увидеться и поговорить, пока не закончится допрос.

– Не волнуйтесь, – вмешался второй охранник. – Она теща Шейна Кина, и мы за ней присмотрим. С ней все будет хорошо. Обещаю.

– Садитесь, прошу вас. – Девлин пододвинул мне стул. – Вот так, замечательно. Посидите и успокойтесь. Сейчас вы ничего не можете сделать для вашей матери. Зато я могу.

Я посмотрела на адвоката.

– Вы можете?

– Да, я буду ее защищать, если она мне позволит. – Девлин кивком попросил полицейских выйти. Как только дверь закрылась, он добавил: – Думаю, Макс Райт обрадуется, если я помогу не только вам, но и вашей матери. – Он устало протер глаза. – Впрочем, если она будет так же сговорчива, как и вы, меня лучше сразу отправить к психиатру.

Несмотря на серьезность ситуации, я не удержалась от улыбки.

– Я всегда думала, что пошла в папу, но теперь мне кажется, что с мамой у меня гораздо больше общего.

Девлин улыбнулся и поднялся со стула. Я встала и пожала ему руку.

– Спасибо, мистер Девлин. Что дальше?

– Вы можете идти. – Он немного помолчал, и его лицо нахмурилось. – Есть еще одна неприятная новость, – добавил он. – Это касается вашей племянницы, Софи Кин.

Глава 37

Ближе к полудню раздался звонок. Это был Шейн.

– Эрин выпустили, – сообщил он. – Полиция допрашивает Мэри.

Керри облегченно вздохнул. Эрин на свободе. Ей не предъявят обвинение. Но дело все равно было плохо.

– Сожалею насчет Мэри, – пробормотал он.

– Эрин сейчас здесь, у нас, – добавил Шейн.

– Как она? Ей сказали про Софи?

– Да, и она в шоке, – ответил Шейн.

– Есть новости о Софи? – спросил Керри.

– Нет. Зону поисков расширили. Сделали обход всех домов. – Шейн отвечал срывающимся голосом. – Вызвали водолазов.

– Черт, – выругался Керри. – Все равно, это еще не значит, что не на что надеяться.

– Керри, я знаю, что это значит.

Керри молча признал, что он прав.

– Я хотел бы повидаться с Эрин.

Шейн рассмеялся.

– Ты смелый парень, – заметил он. – Или дурак. Я бы на твоем месте держался от нее подальше. Ты последний человек, которого она сейчас хочет видеть.

– Она злится на меня?

– Мягко говоря. Лучше тебе не знать, что она про тебя думает. Она обвиняет тебя в аресте Мэри. Ты заставил Эда обеспечить ей алиби. Алиби, которого она не хотела. А теперь ее мать допрашивают в полиции.

Этого следовало ожидать, но у него не было другого выбора. Он не мог позволить, чтобы Эрин несправедливо обвинили в убийстве, какими бы целями она при этом ни руководствовалась. Очень жаль, что ее место заняла Мэри.

– Как ты думаешь, у Мэри есть шансы выкрутиться? – спросил Керри.

Шейн тяжело вздохнул.

– Честно говоря, не знаю, – ответил он. – Пока все выглядит неважно. Насколько я знаю, она во всем призналась. В участке есть человек, который держит меня в курсе. Мэри заявила, что встретилась с Ройшн, потом была драка, и Ройшн оказалась в воде. То же самое, что говорила Эрин.

– Какой у нее мотив?

– Защита дочери. Мэри уверяет, что Ройшн всячески преследовала Эрин. Разумеется, все подумают, что Мэри и Эрин просто сговорились и все это придумали.

– На самом деле это похоже на правду, – заметил Керри. – Если не считать ребенка.

– Знаю и не могу их в этом винить. – Его голос дрогнул. Он помолчал, потом продолжил: – Я люблю ее как свою собственную дочь. Не меньше, чем Молли. Я их совсем не различаю, честное слово. Она зовет меня папой, и я действительно ее отец. Я видел, как они принесли ее домой, я сидел с ней целыми ночами и кормил ее из бутылочки, когда Фиона уставала. Я менял ей подгузники, рассказывал на ночь сказки, учил плавать и кататься на велосипеде. Мы устраивали пикники в нашем садике. Играли в футбол. Ходили на родительские собрания и школьные пьесы. Я ухаживал за ней, когда она болела. Я делал для нее все.

Керри не сразу понял, что он имеет в виду.

– Шейн, ты о ком? Ты о Софи? Вы приняли ее как собственную дочь? – В этот момент его осенило. – Значит, Софи – дочь Эрин!

– Господи, не говори, что ты не знал, – вздохнул Шейн. – Ты ведь знал, верно?

– Я знал, что у Эрин был ребенок и что она его отдала, но она ни слова не говорила про Софи.

Керри лихорадочно вспоминал свои разговоры с Эрин и четой Кинов. Никто прямо не упоминал, что Софи была дочерью Эрин, но как он мог не догадаться?

Керри был потрясен, хотя где-то внутри него забрезжило понимание. Семья и ребенок – вот что заставило Эрин принести себя в жертву.

Шейн заговорил снова.

– Знаешь, я готов отдать жизнь ради Софи. Я сделаю это, не задумываясь. Но… – Он немного помолчал. – В глубине души я понимаю, что мы сделали ошибку. Когда я вижу, как Мэри смотрит на Софи, сколько радости ей доставляет внучка, я начинаю думать о Дайане Маршалл и о том ударе, который нанесла ей потеря сына. – Шейн сделал паузу. – Я знаю, мы не должны были лишать ее возможности стать бабушкой. Так не поступают. Но тогда я о ней не думал. Я видел Эрин, оскорбленную и испуганную. И хотел помочь Фионе и ее сестре. Мне казалось, что я поступаю правильно. Я всегда о них заботился. Мне хотелось хоть немного облегчить им жизнь. И я это сделал. Вот почему я согласился на их план.

Керри покачал головой.

– Все в порядке, Шейн. Не надо передо мной оправдываться. – Он подумал, что если Шейн и пытается перед кем-то оправдаться, то скорее перед самим собой. Этот человек десять лет скрывал семейную тайну. За такое время всегда найдется, в чем себя обвинить. – Как ты думаешь, стоит ли сейчас рассказать всю правду?

– А какой смысл? – пожал плечами Шейн. – К тому же я не уверен, что кто-то из них на это согласится. Возможно, Эрин готова признать, что у нее есть ребенок, но вот захочет ли она признать, что этот ребенок – Софи, я сомневаюсь. А есть еще Фиона и Мэри. Женщины в семье Хёрли всегда сильны, даже по отдельности, но когда они вместе – это сила, с которой приходится считаться. Настоящий боевой отряд. Они пойдут на все, чтобы защитить Софи, даже на убийство.


Керри весь день не мог ни на чем сосредоточиться. Он думал только о том, чтобы поговорить с Эрин. Ему хотелось извиниться за то, что случилось с ее матерью, хотя в глубине души он жалел об этом лишь наполовину. Керри был рад, что Эрин не предъявят обвинение в убийстве, но он понимал, какую боль она испытывает из-за матери. Конечно, она не поблагодарит его за то, что он сделал, и не обрадуется его визиту. Надо дать ей время успокоиться. Может быть, он сможет поговорить с ней завтра.

Он отправился в коттедж «Яблоня». Бекс пригласила его на обед. Будучи человеком чутким, она всегда присматривала за ним на свой манер, мягко и ненавязчиво. Зная, что дела идут неважно, Бекс не хотела, чтобы он сидел один дома и предавался мрачным мыслям.

– Привет, – с преувеличенной веселостью поздоровался Керри, подойдя к кухонной двери.

В нос ему ударил острый запах чили, приготовленного по домашнему рецепту Бекс, – с безумным количеством специй. Бекс стояла перед кухонной плитой, маленькая Бриз уютно дремала в слинге, повязанном на спине.

– Ага, обе мои любимицы на месте. – Керри по очереди чмокнул Бекс и Бриз.

– Может, еще пару недель назад я бы на это и купилась, – с улыбкой возразила Бекс. – Но теперь мы точно знаем, кто у тебя в фаворе.

– Увы, без особой взаимности, – вздохнул Керри.

Он наклонился и поднял Шторма, который гонял по кухне игрушечную машину.

– Эй, привет, малыш. – Керри обнял ребенка. – Ну, что у тебя тут? Машинка? Да еще какая крутая. «Альфа Ромео Спайдер».

– Сам ты спайдер, – сказал Шторм, пытаясь вывернуться у него из рук.

Керри его отпустил.

– Давай, езжай с кухни, – обратилась к сыну Бекс. – А то я об тебя споткнусь.

Шторм встал на колени, два раза громко бибикнул и увез машину в коридор.

– Хороший паренек, – сказал Керри, глядя ему вслед.

– Да, когда хочет, – возразила Бекс. – Весь в отца.

Она улыбнулась, увидев появившегося на кухне Джо.

Керри поздоровался с кузеном и взял бутылку пива, которую Джо вынул ему из холодильника.

– Как дела в клане Хёрли? – спросил Джо.

– Пока не очень, – ответил Керри.

Он сделал глоток из бутылки. Было приятно выпить холодного.

– Я была сегодня в городе, – сообщила Бекс. – Полиция нашла машину Ройшн. Она стояла на Стрелке, в самом дальнем углу, где никто не бывает.

– Неважная новость, – пробормотал Керри.

– Еще говорят, что кафе закрыто, а Мэри арестована.

– Я не уверен, что речь идет об аресте. – Керри сам удивился, как быстро он бросился защищать Мэри. – Она просто помогает полиции в расследовании дела.

Эта терминология заставила его поморщиться.

– Ладно, нам-то зачем вешаешь лапшу, – буркнул Джо. – Мы знаем, что это значит.

– В городке много всяких сплетен, – добавила Бекс.

Она отошла от плиты и стала разворачивать малышку. Джо поставил на стол пиво и взял Бриз из слинга.

– Быстро заснула, – сказал он.

– У нее удивительный график. – Бекс скорчила гримасу. – Если Бриз дрыхнет сейчас, значит, нам предстоит бессонная ночь. Она думает, что утро начинается в три часа ночи.

В голосе Бекс не было ни капли упрека, только нежность и тепло. Керри взглянул на кузена, который все еще разглядывал лицо своей спящей дочери. Оба родителя буквально излучали любовь. Керри вспомнил, что говорил Шейн о своем отношении к Софи. Теперь он прекрасно понимал, что любовь к ребенку может толкнуть человека на любые, самые безумные поступки. В том числе – Эрин и Мэри Хёрли.

– Это еще не все, – произнес он наконец. – Вы, наверное, не слышали про Софи Кин.

– Нет, а что случилось?

– Она пропала.

– Пропала? О господи! – вырвалось у Бекс. – Когда?

– Сегодня утром. Я был у Шейна Кина. Софи исчезла, когда играла в саду, а Фиона была в доме.

– Но этого не может быть! – воскликнула Бекс.

Керри покосился на своего кузена, который до сих пор никак не отреагировал на новость, но, судя по выражению лица, был явно шокирован.

– Представляю, что сейчас чувствует Фиона, – пробормотала Бекс. – Это худший кошмар для любой матери. И для отца тоже. Джо? Джо, ты слышал, что сказал Керри?

Джо встряхнул головой, словно пытаясь очнуться от сна.

– Да, извини. Я слышал. Софи Кин. Это ужасно, правда, ужасно.

– Ты в порядке? – спросил Керри.

У его кузена был такой вид, словно он вот-вот упадет в обморок.

– Да, я в порядке. Немного ошарашен, вот и все, – ответил Джо. – С тех пор как приехала Эрин, все пошло кувырком.

Керри бросил на него недовольный взгляд.

– Дело не только в Эрин. Вся проблема в том, что другая участница истории временно отсутствует.

– Но Ройшн вернется, – уверенно заявил Джо. – Это не новость. Она уже пропадала раньше.

– Верно, – кивнула Бекс. Бриз захныкала и потянулась к груди матери. Бекс отодвинула рубашку, чтобы покормить дочь. – Я об этом совсем забыла.

– Она пропадала? – переспросил Керри.

– Да, после той аварии, – подтвердила Бекс.

– Еще пива, братишка? – радушно предложил Джо.

Керри покачал головой.

– И почему она исчезла?

– Просто не могла вынести того, что случилось. По крайней мере, такова официальная версия, – ответила Бекс.

– А неофициальная?

– Ее мучили угрызения совести. Ройшн винила себя в смерти брата. Она говорила об этом Джо.

– Да, я помню, вы рассказывали, – кивнул Керри. – Только не говорили, что она куда-то пропадала.

– Если честно, я просто забыл, – признался Джо. – Это случилось сто лет назад. В первые дни после смерти Найала – точнее, в первые недели, – у нас в голове была сплошная каша. Всех это шокировало. Умер наш сверстник. Кажется, мы только тогда по-настоящему поняли, что смертны.

Джо сел на стул рядом с Бекс.

– Но почему она винила себя? – спросил Керри.

Он посмотрел на Джо. Тот сидел, опустив взгляд и потирая пальцем этикетку на бутылке. Керри чувствовал, что за всем этим стоит что-то еще. Кузен явно чего-то недоговаривал. Он толкнул его в колено.

– Ну, что молчишь?

Джо не поднял головы, однако его молчание подтвердило Керри, что он прав.

– Джо? – Бекс посмотрела на мужа, нахмурив брови. – Джо, в чем дело?

Глава 38

Заглушив мотор, Керри бросился к дому Кинов. Ему хотелось поскорее увидеться с Эрин и рассказать о том, что он узнал от Джо. Если она будет знать всю правду о той ночи, возможно, это немного успокоит ее совесть. Кроме того, он хотел объяснить, почему подключил к делу Эда.

Но больше всего он хотел получить ее прощение, хотя сомневался, что сейчас это возможно. Тем более если его подозрения насчет Ройшн верны. Тогда Эрин его точно возненавидит. Обстоятельства складывались так, что семье Хёрли вряд ли удастся сохранить тайну, которую они тщательно берегли столько лет.

Проклятье. Но сначала надо поговорить с Эрин. Не ему решать, кто и как должен предать гласности правду о Софи.

Дверь распахнулась раньше, чем он успел подойти к крыльцу. На пороге стоял Шейн.

– А, снова Керри, – приветствовал его сержант полиции.

– Привет, Шейн, – кивнул ему Керри. – Есть новости о Софи?

Шейн покачал головой. Керри сам угадал ответ по его лицу.

– Пока нет. На завтра назначена пресс-коференция, – ответил Шейн. – Слушай, Керри, Эрин не хочет тебя видеть. Она совсем вымотана. И мы тоже.

– Но это очень важно.

– Я уже сказал – она не хочет тебя видеть.

Керри смерил его взглядом. Он знал, что не справится с Шейном физически. Сержант был гигантского роста, на голову выше Керри, и крепкий, как стена. Все пьянчуги в городке знали, что с ним лучше не связываться.

– Я подожду.

– Брось, Керри. Мне не нужны проблемы. Тем более у моего собственного дома.

Керри решил зайти с другой стороны.

– А что насчет Мэри?

– Ее все еще допрашивают, – ответил Шейн. Он расслабил плечи и ухватился большими пальцами за ремень. – Эрин отправила к ней своего адвоката.

– Девлина?

– Да. – Шейн спустился к нему по ступенькам. – Эрин надо дать немного времени. Они с Фионой хотят поехать в больницу к Джиму. Уверен, рано или поздно она с тобой поговорит.

– Ты прав.

Керри опустил голову и развернулся, сделав вид, что собирается вернуться к мотоциклу. Да, Шейн был крупнее и массивнее, но у всего есть обратная сторона. Керри не сомневался, что выиграет в скорости.

В следующий миг он отпрыгнул в сторону, перемахнул через клумбу и помчался к дому, огибая Шейна по дуге. Не обращая внимания на его ругань и крики, он влетел внутрь и захлопнул за собой дверь.

– Эрин! – завопил он.

– Господи, Керри, что ты здесь делаешь? – Фиона выбежала к нему в коридор из кухни. За ее спиной маячила фигура полицейского. – Все в порядке, я сама разберусь, – бросила она через плечо.

– Мне надо поговорить с Эрин, – заявил Керри.

Шейн в ярости колотил в запертую дверь. Керри заметил, что Фиона бросила взгляд в ту сторону, шагнул вперед и перекрыл ей путь.

– Только не делай глупости, прошу тебя, – произнесла Фиона.

– Перестань, Фиона, кем ты меня считаешь?

– Ублюдком, вмешивающимся не в свое дело. – Это был голос Эрин. Она стояла на верхней площадке лестницы.

– Но у меня не было выбора, – ответил ей Керри.

Шейн продолжал орать и барабанить в дверь.

– Фиона, впусти ты его, ради бога, – обратилась Эрин к сестре. – А ты, – она указала на Керри, – убирайся. Я говорю с тобой только потому, что не хочу, чтобы Шейн проломил головой дверь.

Керри в два прыжка взлетел по лестнице и вскочил вслед за Эрин в ее спальню. Закрыв за собой дверь, он услышал, как с Шейн с шумом вломился в прихожую, ругаясь и жалуясь жене. Фиона пыталась его успокоить, оттеснив подальше от лестницы.

– Ты совсем спятил, Керри Райт! – орал снизу Шейн.

– Мне очень жаль! – крикнул в ответ Керри, хотя ему было совсем не жаль.

– Не обращай внимания, – сказала Эрин. Она подошла к окну и развернулась. – У тебя есть пять минут.

Керри шагнул к ней, но она скрестила руки на груди и обожгла его взглядом. Ее вид ясно говорил, что она о нем думает.

– Можно? – спросил он, указав на стул.

– Если хочешь. Только не старайся устроиться поудобнее, потому что долго ты здесь не задержишься. – Она взглянула на часы. – Четыре с половиной минуты.

Керри кивнул и попытался собраться с мыслями, думая, как лучше начать. По дороге сюда он несколько раз репетировал этот разговор, но сейчас все вылетело у него из головы.

– Ладно, – сказал он, решив, что проще сразу перейти к делу. – Сейчас, в эту самую минуту, твоя мать признает себя виновной в совершении убийства…

– Непредумышленного убийства, – поправила Эрин.

Керри поднял руки.

– Прости, непредумышленного. У нее нет алиби, и она действительно встречалась с Ройшн: этому есть свидетели. Я не адвокат, но вряд ли ошибусь, предположив, что следующие двадцать с лишним лет она проведет в тюрьме.

– Только не надо мне рассказывать, как работает ирландская система правосудия, – перебила Эрин.

– Ну, да, конечно. А как насчет того, чтобы просто взглянуть на факты? Твоя мама – не маленькая девочка. Ей уже под шестьдесят, пенсионный возраст. А сколько ей стукнет, когда она выйдет на свободу? Если вообще выйдет? Почти восемьдесят? Я уже не говорю о том, как она будет жить в тюрьме. Только представь, с кем ей придется там общаться!

– Я все знаю, – ответила Эрин. – Но мама сама сделала этот выбор.

– Вот тут ты как раз ошибаешься, – возразил Керри. – У твоей мамы не было выбора. Это ты поставила ее в такую ситуацию. Из-за тебя ей пришлось идти в полицию.

Он увидел, как кровь отхлынула от лица Эрин. Она опустила руки и уперлась ладонями в подоконник.

– Ты не имеешь права мне это говорить, – произнесла она глухо.

– Почему? Потому что это больно? Или потому что это правда?

– Ты бессердечный сукин сын, – пробормотала Эрин.

Она взглянула на часы. Керри сверился со своими.

– Как видишь, у меня еще три минуты.

Эрин двинулась мимо него к двери, но Керри мгновенно среагировал. Он вскочил с места и прижал дверь рукой.

Эрин развернулась к нему лицом. В ее глазах пылала ярость.

– Я тебя ненавижу.

– Нет, не меня. А то, что я говорю.

– Какая разница. – Она отступила назад и села на кровать. – Неважно, что мы говорим. Мама все равно не сможет забрать свое заявление. А теперь пропала Софи. Я просто не могу это вынести. Не знаю, чем все это кончится.

Керри подошел и сел рядом с ней. Матрас на кровати был глубоким, и когда он опустился, они невольно сдвинулись, соприкоснувшись плечами.

– Ну, иди ко мне, – сказал Керри, притянув ее к себе. Ее горе и отчаяние разрывали ему сердце. – Я должен тебе кое-что сказать.

– Нет. Постой. Сначала я тебе скажу. То, чего не говорила раньше. – Она замолчала и опустила взгляд, теребя на шее амулет. Потом подняла голову. – Я не все тебе рассказала про ребенка.

– Все в порядке, – поспешил сказать Керри, чтобы избавить ее от боли этого признания. – Я знаю о Софи.

– Знаешь? Откуда? Господи, как же ты меня должен ненавидеть!

– Шейн проболтался. Случайно. Он думал, что я и так все знаю. – Керри бережно взял ее подбородок и повернул к себе. – Нет, я тебя не ненавижу. Ни капельки. Это невозможно. – Он погладил ее по щеке. – Я все понимаю. Правда.

– Я хотела тебе сказать, честно, хотела, – пробормотала Эрин, взяв его руку и приложив ее к сердцу. – Но не могла. Это была не только моя тайна. Я все время хотела тебе объяснить, что не бросила ее совсем. Я только отдала ее сестре.

– Ты не должна ничего объяснять, – покачал головой Керри.

– Нет, должна. Ты ненавидел меня за то, что я сделала…

– Я ненавидел не тебя, а твои действия – то, как я их понимал. Но в глубине души я все равно не мог примирить их с тобой и со всем, что я о тебе знал. Тут что-то не сходилось. И меня это тревожило. Поэтому я никогда не отворачивался от тебя до конца.

Керри смотрел ей прямо в глаза. Эрин покачала головой.

– Я отдала дочь Фионе, потому что думала, что таким способом смогу сохранить связь с Софи. Оставаться частью ее семьи и видеть, как она растет. Она не знает, что я ее мать, мы не стали ей говорить. – Голос Эрин был сдавлен от сильного волнения. – Но я не сомневалась, что Фиона и Шейн будут ее любить. Она вырастет среди своих, вместе со мной и бабушкой, и пусть у меня каждый день будет разрываться сердце от того, что я не стала ее матерью.

– Теперь я понимаю, почему ты так тщательно это скрывала, – кивнул Керри.

– Но какое все это имеет значение сейчас? Правда все равно выйдет наружу. Ройшн знает, что Софи – моя дочь. Она угрожала маме, что всем расскажет.

– Как она узнала?

– По анализам крови, – объяснила Эрин. – Результаты есть в поликлинике. Фиона сдавала кровь, когда была беременна Молли. Шейн – во время медкомиссии. А Софи водили к врачу, когда она болела мононуклеозом.

– И?.. – спросил Керри, не совсем понимая, к чему она клонит.

– Фиона и Шейн не могут иметь ребенка с третьей группой крови. У Софи – третья группа.

– Хорошо, но разве они не могли просто ее удочерить? Почему Ройшн решила, что Софи – именно твой ребенок?

– У нее отрицательный резус. Так бывает только в тех случаях, когда такая же кровь у обоих родителей.

– Как у вас с Найалом?

– Да. И потом, Ройшн нашла нашу фотографию. Я подарила ее Найалу и сделала на обороте надпись, которая тогда казалась мне очень глубокомысленной: «Один плюс один равно три». Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сопоставить одно с другим.

Керри задумался, усваивая всю эту информацию.

– К тому же Софи родилась в подходящий срок, – заметил он. – Ройшн сложила все эти факты вместе и решила, что вытянула козырной туз.

– Для нее это так и было, – согласилась Эрин. – И теперь уже неважно, вернется она или нет. Тайна все равно будет раскрыта, особенно если маму обвинят в ее… ее… исчезновении.

– Мама говорила тебе, что произошло в тот вечер? – спросил он.

– Она сказала, что встретилась с Ройшн и попыталась уговорить ее молчать, но та отказалась наотрез, – ответила Эрин. – Мама предупредила ее, что мы будем все отрицать, и если у Ройшн есть время и деньги доказывать это в суде, то карты ей в руки. Я думаю, она пыталась поймать ее на блефе.

– Сомневаюсь, что Ройшн как-то пострадала в этот вечер, – заметил Керри. – Я почти уверен, что она ушла со Стрелки живой и здоровой.

– Но тогда где она сейчас?

– Прячется.

– Что? Не понимаю. Зачем ей прятаться?

– Ройшн с самого начала хотела только одного – чтобы все узнали правду. Она догадалась, что у тебя был ребенок. Но у нее не было никаких способов заставить вас признать, что Софи – твоя дочь от Найала, – объяснил Керри, взяв Эрин за руку. – Поэтому она решила сделать по-другому. Теперь, когда твою маму видели с Ройшн и полиция начнет копаться в вашем прошлом, правда рано или поздно выйдет наружу. Ройшн не придется ничего доказывать – полиция сделает это вместо нее.

– Думаешь, она на это способна? Подвергнуть такому испытанию свою собственную мать после того, что та пережила с Найалом?

– Мне кажется, что способна, – ответил Керри.

– Значит, скоро все узнают про Софи.

– А может, это не так уж плохо? – спросил Керри. – Разве не лучше, если она будет знать, кто ее настоящие родители? Софи ничего не потеряет. Наоборот, обретет новую семью – Маршаллов, и не за счет Хёрли или Кинов, а вместе с ними. Она станет самой обожаемой девочкой во всем графстве Корк.

– Тебя послушать, все так просто, – покачала головой Эрин. – Тебе надо снять розовые очки.

– Я прекрасно знаю, что это будет нелегко, – возразил Керри. – Но, по-моему, сейчас самое подходящее время перестать прятаться и бежать от самой себя. Все равно ты ничего не сможешь изменить.

Эрин закрыла лицо руками.

– Я не уверена, что у меня хватит сил.

– О, конечно, у тебя хватит сил. Я знаю это по собственному опыту. Все Хёрли очень сильные, – заверил ее Керри. – Что тебе нужно на самом деле, так это прощение.

– По-твоему, я должна простить Дайану Маршалл?

– И Ройшн. И отца. И саму себя. И Найала. Никто ни в чем не виноват. Просто так сложились обстоятельства, хотя в каждый момент времени все исходили из самых лучших побуждений. Всеми двигала любовь. А как можно не простить любовь? Подумай об этом, Эрин, – попросил Керри. – Это единственно возможный путь для всех нас.

– Я уже помирилась с папой, – пробормотала Эрин.

– Правда? Замечательно. Значит, ты можешь это сделать.

– Но какое все это теперь имеет значение? – спросила она в отчаянии. – Что мне делать без Софи?

– Насчет Софи у меня есть одна идея, – возразил Керри. – И она связана с Ройшн.

Глава 39

– Эрин! С тобой все в порядке? – послышался снизу голос Шейна.

– Да, мы сейчас спустимся, – ответила Эрин.

– Мне надо поговорить с тобой наедине, – сказал Шейн, когда они оказались в коридоре.

Он покосился на Керри. Эрин взяла Керри за руку.

– Я хочу, чтобы он остался. Мне нечего от него скрывать.

Шейн кивнул.

– Знаешь, меня не очень впечатлил твой трюк на улице.

– Извини, – развел руками Керри. – Я не знал, что делать, вот и пришлось импровизировать. – Он протянул ему руку. – Мир?

Шейн с достоинством ответил на рукопожатие.

– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила Эрин.

– Пойдем в гостиную, – предложил Шейн. – Я отошлю О’Нила на улицу. Это должно остаться между нами.

Когда они вошли в гостиную, Фиона подошла к сестре и крепко сжала ее руку. Они ничего не сказали, только обменялись взглядами. Фиона быстро заморгала, но не удержалась от слез. Все ее чувства отражались в Эрин.

– Ничто не может длиться вечно, – произнесла Фиона.

Она говорила так тихо, что Керри едва ее расслышал.

– Я знаю, – ответила Эрин.

– Все будет хорошо, я обещаю. – Фиона поманила к себе Шейна. Он подошел, и она взяла его за руку. – Мы об этом позаботимся. Все вместе. У нас получится.

Керри неловко застыл в углу, глядя, как они стоят посреди комнаты, взявшись за руки. Ему почудилось, что на щеке Шейна тоже блеснула слеза. Керри отвернулся, чтобы не мешать этой интимной сцене.

Он подошел к окну и выглянул наружу. Ему хотелось поскорее выйти на улицу и отправиться на поиски Ройшн. Он догадывался, где она может прятаться, и ругал себя за то, что не подумал об этом раньше. Рука Эрин легла ему на плечо и заставила очнуться. Он повернулся к ней.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да. Все хорошо. Мы знали, что рано или поздно это случится. Только не думали, что все произойдет именно так. Мы надеялись, что сможем сами контролировать ситуацию, а не действовать по принуждению. – Она склонила голову к его плечу, и Керри поцеловал ее в лоб, крепко прижав к себе. – Фиона и Шейн хотят рассказать полиции про Софи. В любом случае этого требует расследование дела. Мы больше не можем скрывать правду. – Эрин повернула голову к окну. – Как видишь, Ройшн все-таки победила.

Фиона обернулась к ней.

– По-твоему, Ройшн может быть как-то связана с исчезновением Софи?

– Возможно. – Эрин подошла к сестре. – Кто знает? Она на все способна.

– Господи, надеюсь, она не сделает какую-нибудь глупость, – вздохнула Фиона.

– Вряд ли. Ройшн просто хочет нас разоблачить. Чего она добьется, не вернув Софи? Чем больше я об этом думаю, тем больше уверена в том, что все это был просто фокус, чтобы заставить нас открыть правду.

Шейн взял жену за руку и отвел к креслу.

– Я позвоню в участок и попрошу кого-нибудь заняться этим делом.

– Мне надо идти, – сказал Керри.

Эрин проводила его в коридор. Она взяла свою куртку.

– Я пойду с тобой.

– Не думаю, что это хорошая идея. Ты нужна сестре.

– Софи я нужна не меньше, а если она с Ройшн, я хочу быть там, когда ты ее найдешь.

Керри взглянул на ее решительное лицо. Он не очень удивился такому повороту и на всякий случай даже захватил с собой еще один мотоциклетный шлем.

– Ладно, поехали.


Керри завел «Триумф» и подождал, пока Эрин перекинет ногу через байк и устроится сзади. Ему нравилось чувствовать на себе ее руки, и он только радовался, что она еще не слишком уверенно держится «в седле».

– Готова? – спросил он, перекрикивая мощный рев мотора.

Эрин обняла его крепче и кивнула.

На дороге было пустынно. Керри быстро пролетел по городку и свернул на прибрежное шоссе. Они стремительно двигались на север и примерно через четверть часа увидели маячивший впереди силуэт холма. Керри подъехал к обрамлявшим его деревьям и свернул на обочину.

– Хижина? – спросила Эрин, слезая с мотоцикла.

– Да. Помнишь, как мы ходили туда недавно и увидели внутри спальный мешок?

– Думаешь, это Ройшн?

– Я почти уверен. В тот день тебе еще показалось, что кто-то за нами следит, помнишь?

– А, да, точно.

– Все сходится. Там сухо, тихо и удобно спрятаться. Никто туда больше не ходит, а если и придет, она может заметить его издалека.

– Значит, она заметит и нас.

– Нет, если мы поднимемся с другой стороны. Я нарочно припарковался за деревьями. Со стороны дороги мы закрыты, а сверху эту часть шоссе не видно, – объяснил Керри. – Зеленую изгородь можно использовать как укрытие.

Керри двинулся первым, держась как можно ближе к изгороди, и минут через пять они оказались на северной стороне холма. Деревья и кусты здесь стояли гуще, тропинка местами заросла травой. На северном склоне это был единственный путь к хижине. Дорога, по которой они шли раньше, петлей опоясывала холм.

– Что дальше? – спросила Эрин, подняв голову на темневшую над ними ферму.

– Постараемся как можно незаметнее забраться наверх.

– А когда заберемся?

– Застанем ее врасплох. Надеюсь, что Ройшн в хижине. Если нет, мы зайдем внутрь и подождем.

– Звучит просто.

– Конечно, – подтвердил Керри. – В теории.

Карабкаться наверх по крутому склону оказалось труднее, чем думал Керри. Зато они могли цепляться за высокую траву, а сухая земля, изрытая кроличьими норками, служила хорошей опорой для ног. Когда они подобрались к вершине, наклон холма стал еще круче. Керри с беспокойством оглянулся на Эрин. Она не отставала от него ни на шаг – слегка запыхавшаяся, но уверенная в себе.

Наконец они забрались наверх, и Керри осторожно выглянул через край уступа, чтобы осмотреть местность. Ветер усилился, над серым морем нависла грозовая туча. Эрин подползла и легла рядом.

– Никого не видно, – прошептал Керри. – Идем дальше.

Он быстро и бесшумно, насколько позволяли тяжелые ботинки, устремился к заброшенной ферме. Металлическая пряжка на его куртке загремела на ветру, и он прижал ее ладонью. Эрин, одетая гораздо легче, чем он, почти беззвучно метнулась вслед за ним. Керри нащупал в кармане фонарик, который предусмотрительно прихватил с собой.

Было как-то глупо красться вокруг старой хижины, словно отряд спецназа. Когда они подошли ко входу, Керри включил фонарик. Он вопросительно взглянул на Эрин и прошептал одними губами: «Готова?» Она кивнула. Он наклонился и вошел внутрь.

– Ройшн? – позвал он вполголоса. – Ты здесь? Это я, Керри. И Эрин.

Электрический луч пробежал по голым стенам. Грозовая туча закрыла солнце, и снаружи стало почти темно.

– Ройшн, ты здесь? – спросил он снова.

Шагнув вглубь, Керри заметил, что старый спальный мешок еще на месте, но теперь лежит поверх пустого ящика из-под молока. Он заглянул за ящик и увидел стоявшую на полу спортивную сумку. Эрин проследила через его плечо за тем, как он расстегнул сумку и начал изучать ее содержимое, не трогая и не вынимая лежавших в ней вещей.

– Похоже на женскую одежду, судя по розовой футболке и паре белых носков, – заметила Эрин. – Вот, взгляни на это. – Она подняла лежавшие рядом кроссовки. – Явно женская модель.

– Значит, будем считать, что Ройшн здесь, – ответил Керри.

– А как насчет Софи? – спросила Эрин. – Давай осмотрим все как следует.

Они вошли во вторую комнату. Потолок здесь совсем провалился. Эрин, подняв взгляд, увидела над головой обломок крыши и затянутое тучей небо.

– Настоящие руины, – заметила она. – Раньше тут все было по-другому.

– Давай поднимемся наверх, – предложил Керри. Он посветил в угол, где темнела ветхая деревянная лестница, уходившая на второй этаж. – Только осторожно, ступеньки совсем прогнили.

Дерево скрипело и трещало у них под ногами, пока они медленно поднимались наверх. На площадке оба остановились. Слева была комната, или скорее дыра, которую они видели снизу. Справа темнела закрытая на засов дверь. В этой части дом сохранился намного лучше.

Эрин схватила Керри за руку.

– Что это? Ты слышал звук?

Керри прислушался, но ничего не услышал.

– Оттуда? – спросил он, указав на дверь. Эрин кивнула. Керри положил руку на засов. – Готова?

– Осторожнее, – предупредила Эрин.

Керри отодвинул засов и резко толкнул дверь. Она с лязгом распахнулась на заржавленных петлях. Внутри было темно, и Керри посветил фонариком. Луч света заплясал на заколоченном окне и грязных половицах с зиявшими между досок черными провалами. В углу возле камина промелькнула куча свернутых одеял.

– Стой, – остановила его Эрин. – Вернись к одеялам.

Керри передвинул луч назад и, осторожно ступая среди сгнивших досок, прошел в угол. Эрин проследовала за ним. В одеялах кто-то тихо хныкал.

– Софи? Керри, это Софи!

Эрин упала на колени и сорвала верхнее одеяло. В ярком пятне света появилось маленькое личико.

– Софи! Это я, Эрин! Тетя Эрин! Все хорошо, милая, ты в безопасности.

Через секунду десятилетняя малышка оказалась на руках Эрин. Она крепко прижала ее к себе, и обе расплакались.

– Все хорошо, милая, все хорошо, – повторяла Эрин.

– Я хочу к маме, – пробормотала Софи сквозь слезы. – Я хочу домой!

Керри присел рядом.

– Мы отвезем тебя домой. Все нормально. Не надо плакать. Ты хорошая девочка.

Он погладил ее по голове.

– Ройшн сказала, что отвезет меня к маме. Она обещала, но каждый раз говорила, что надо подождать еще немного, – пожаловалась Софи. – Она меня напугала.

– Все будет хорошо, обещаю, – успокоила ее Эрин. – Что случилось, Софи? Почему ты ушла с Ройшн? – Девочка потупила взгляд. – Не бойся, никто не станет тебя ругать.

– Я играла в саду. Ройшн подошла к воротам и сказала, что мама попросила ее сходить в магазин. Она спросила, не хочу ли я пойти с ней. Сказала, что купит мне конфет и мы сразу вернемся.

Эрин подняла взгляд на Керри.

– Все так просто. – Она повернулась к Софи. – И ты решила пойти с ней, потому что хорошо знаешь Ройшн?

– Да, ведь она мамина подруга. И она ходит в кафе к бабушке. Я просто хотела получить конфеты. Я не знала, что все так получится. Честное слово.

Софи снова заплакала.

– Софи, милая, как ты сюда попала? – спросил Керри. – Мы далеко от дома.

– У нее была машина. Синяя, – ответила девочка.

Керри тихо выругался.

– В чем дело? – спросила Эрин.

– Неважно. Потом поговорим. Может быть, я ошибся.

– Я хочу домой! – повторила Софи.

– За этим мы и пришли, – ответила Эрин. – Не плачь. Все будет хорошо.

– Ты не знаешь, где сейчас Ройшн? – спросил Керри.

– Она сказала, что пойдет купить что-нибудь поесть.

– Ройшн не могла уйти далеко, – заметил Керри. – Она не станет так рисковать. – Он снова погладил девочку по волосам. – Слушай, мы сейчас все вместе спустимся вниз и посидим там тихо, пока Ройшн не вернется.

– Но я хочу домой, – заплакала Софи. – Пожалуйста, Эрин, отвези меня домой.

– Обещаю, мы так и сделаем, – заверила ее Эрин. – Но сначала подождем Ройшн. Она плохо поступила, что привезла тебя сюда. Как только она вернется, мы уйдем. А я прямо сейчас напишу твоей маме, что мы скоро приедем.

Эрин достала телефон и быстро набрала сообщение Фионе.

– Ройшн придет совсем скоро, – пообещал Керри. – Мы подождем ее в дальней комнате, подальше от входа.

– Лучше выключи фонарик, – заметила Эрин, когда они спустились вниз. – Иначе она увидит нас раньше, чем войдет в дом. Незачем предупреждать ее, что мы здесь.

– Хорошая мысль. Давайте сядем тут, здесь совсем темно. Я увижу ее через окно.

Каменный пол был не самым удобным местом для наблюдений, а сквозняк задувал во все дыры и щели в стенах и потолке. Холодный ветер вихрем крутился по комнате. Эрин обняла свою племянницу, защищая ее от холода.

Скоро к ветру присоединились и капли дождя. Небо над головой совсем потемнело, и через пару минут хлынул дождь. К счастью, Эрин и Софи защищали остатки крыши, только Керри приходилось стоять возле самого окна, чтобы не пропустить Ройшн.

Наконец он ее увидел. Над кромкой холма появилась голова женщины: она шла склонившись и пытаясь защититься от дождя. Когда она подошла ближе, Керри ясно разглядел ее лицо. Но Ройшн была не одна.

– Какого черта? – выругался Керри.

Эрин встала и заглянула через его плечо.

Глава 40

Я не верила своим глазам. Посмотрев на Керри, я увидела, что он в ярости. Ожидаемая реакция. Честно говоря, сама я не особенно удивилась. Говорят, горбатого могила исправит. В отношении Джоди Райта это было абсолютно верно. Какое-то время он мог водить меня за нос, но теперь с ним все ясно.

Я прижала к себе Софи и тихо попросила ее сидеть смирно.

– Не бойся, – шепнула я ей на ухо. – Мы с Керри тебя защитим. Ты в безопасности.

В проем двери я увидела, как Ройшн и Джо вошли в дом. Она отбросила с лица мокрые волосы.

– Пора все это прекратить. Если этого не сделаешь ты, то сделаю я, – произнес Джо. – Нельзя, чтобы Мэри Хёрли села в тюрьму. А то, что ты увезла Софи… черт возьми, Ройшн, это похищение ребенка! Я не хочу в этом участвовать.

– Господи, да возьми ты себя в руки, – ответила Ройшн. – Если честно, мне наплевать. Может, я действительно исчезну, а Хёрли получат по заслугам.

Я едва смогла себя сдержать. Керри взял меня за руку. Они не видели нас в густой тени, полностью занятые разговором. Джо поставил на пол хозяйственную сумку.

– Делай, что хочешь, но я отвезу ребенка к матери, – заявил он.

– Тогда тебя привлекут как соучастника, – возразила Ройшн.

– Мне плевать. Я хочу все исправить.

– В ночь аварии ты был не так щепетилен, – напомнила Ройшн.

– Тогда я был ребенком. А теперь взрослый. Я сам отец. То, что мы делаем, плохо. Слышишь? Очень плохо.

В этот момент Керри вышел из тени.

– Забавно, – сказал он. – Я как раз подумал то же самое.

Он шагнул в соседнюю комнату. Я последовала за ним, прижимая к себе Софи.

Увидев нас, Ройшн вскрикнула от неожиданности. Джо выругался.

– Эй, какого дьявола вы тут делаете? – воскликнул он.

– Опять же: я как раз подумал то же самое, – ответил Керри.

Он вышел на середину комнаты. Я заметила, что он крепко стиснул зубы и сжал кулаки.

– О, смотрите, кто пришел! Мамочка Эрин, – с насмешкой протянула Ройшн. Меня поразило ее самообладание. – Всегда таскаешь с собой свою собачку, Керри?

– Ладно, будем считать, что поздоровались. – В голосе Керри прозвучала сталь. – А теперь объясните, что здесь происходит.

– Умоляю тебя, Керри. Не надо строить из себя дурачка.

– Прекрати, – буркнул Джо, обратившись к Ройшн.

Он не спускал настороженного взгляда с Керри, понимая, что тот весь кипит от ярости. Я не знала, как долго Керри удастся сдерживать себя.

– Заткнись, Джо, – оборвала его Ройшн. – Ты такой тюфяк. Боишься расстроить своего кузена? Вечно дрожишь, как бы кого не обидеть. Сначала свою жену, потом ее, – она махнула в мою сторону, – а теперь Керри. Будь наконец мужиком, сопля.

– Поверь, я не хотел в этом участвовать. – Джо повернулся к Керри. – Мы только что об этом говорили. Я сказал, что все зашло слишком далеко и надо это остановить.

– Закрой свой поганый рот, Джо! – рявкнул Керри.

Джо взглянул на меня. Если он рассчитывал на мою помощь и сочувствие, то ошибался. Ройшн усмехнулась и с небрежным видом уселась на перевернутый ящик перед камином. Боже, как мне хотелось стереть эту наглую усмешку с ее лица!

– И чего ты хотела этим добиться? – спросила я. – Зачем тебе Софи? Ты хоть понимаешь, что творится сейчас с Фионой? Я не говорю уже о том, что мою мать арестовали за убийство! А о своей матери ты подумала?

Ройшн вскочила с перекошенным лицом.

– Не смей говорить о моей матери! Ты понятия не имеешь, что она чувствует. – Она помолчала, потом снова спокойно улыбнулась и села на место. – Неприятно, правда? Думать, что потеряла человека, которого любишь. А еще хуже – знать, что потеряла такого человека. Я подумала, что надо отплатить девицам Хёрли той же монетой. Пусть они узнают, что такое настоящий страх, что такое боль матери, теряющей ребенка! Вам понравилось, не так ли?

– Так вот почему ты все это затеяла? Или в твоем воспаленном мозгу было и кое-что другое?

Я почувствовала, как Софи крепко сжала мою руку. Она начала хныкать.

– Ты права, пора перейти к делу, – кивнула Ройшн. – Я хочу правды о Софи. Ни больше ни меньше. Я хочу, чтобы ты призналась в том, что ты и твоя сестра сделали с ребенком. Я хочу, чтобы Софи стала частью моей семьи – ее семьи. Маршаллы для нее такая же родня, как Хёрли. А ты, Эрин, это от нее скрывала. Ты и твоя семья прятали ее от нас десять лет!

Ройшн шагнула ко мне.

– Замолчи, Ройшн. – Я спрятала Софи за спиной, зная, что она слышит каждое наше слово. – Только не сейчас.

– Надо было думать об этом раньше, – отрезала Ройшн. – Ты не имела никакого права так поступать. Ни малейшего. Она дочь моего брата. Мой брат умер из-за тебя.

– И что дальше? – спросила я, думая только о том, как заставить ее поскорее замолчать.

– Мы вместе пойдем к адвокату и официально подпишем договор. Ты согласишься с тем, что мы – то есть моя семья – будем регулярно встречаться с Софи. Она сможет оставаться у нас. Моя мама будет с ней видеться, брать к себе и вообще обращаться с ней как с родной внучкой.

Я кивнула, хотя мое сердце разрывала боль. Я не могла делить Софи с Дайаной Маршалл. Она не хотела этого ребенка. А может, не хочет и сейчас?

– Твоя мать знает? – спросила я.

– Пока нет. Но это не твое дело. С какой стати ты заботишься о моей маме? Тебе было на нее плевать, когда ты сбежала в Англию.

– Тогда лучше ей не знать и дальше, – ответила я. – Потому что она этого не заслуживает. Она не хотела ребенка и требовала, чтобы я сделала аборт. Я уже говорила об этом раньше, и это правда.

Все эти слова вылетели из меня раньше, чем я успела их остановить.

– Ты лжешь! – выпалила Ройшн.

– Зачем? Зачем мне лгать сейчас, когда все узнают правду?

Я твердо смотрела ей в глаза. Мы стояли всего в нескольких дюймах друг от друга. В первый раз на ее лице появилось что-то вроде неуверенности.

– Моя мама никогда бы не согласилась на аборт! – крикнула она.

– Твоя мать не хотела, чтобы Найал пожертвовал своей карьерой, – возразила я. – Если бы она не была так помешана на его блестящем будущем, нам бы не пришлось бежать в Англию.

Софи испуганно прижалась к моим ногам, но я этого почти не замечала. Я видела перед собой только Ройшн.

– А если бы сделала то, что она хотела, вам бы не пришлось бежать! – выкрикнула она, но в ее голосе звучало отчаяние. – Если бы вы не сбежали, Найал был бы жив!

Она грубо толкнула меня в плечо. Я покачнулась. На секунду мне показалось, что я упаду на Софи, но она быстро скользнула в сторону и забилась в угол. Я резко повернулась к Ройшн. Все произошло в одно мгновение. Я восстановила равновесие и пихнула ее в грудь. Она схватила меня за руку. Мы яростно сцепились, толкая друг друга, как два борца сумо.

– О нет, опять! – простонал Керри.

Он бросился между нами. Джо схватил Ройшн за плечи.

– Это нечестно, Ройшн. Ты не можешь винить Эрин в смерти Найала. Мы оба это знаем, – сказал Джо.

– Успокойтесь вы, ради бога, – вставил Керри.

– Пусть она уберет от меня свои грязные руки!

Я кипела от бешенства. Весь гнев этих десяти лет вспыхнул во мне с новой силой. Керри с трудом держал меня за руки. Я попыталась его оттолкнуть, но он только прижимал меня еще крепче. Он целовал меня в лоб и бормотал успокаивающие слова, как говорил бы их Шторму или Бриз. Через минуту все это наконец подействовало.

– Ладно, – прошептала я, – все в порядке. Я остыла.

Я подошла к Софи и стала ее обнимать и успокаивать. Мне было стыдно, что я повела себя так в ее присутствии. Ей и без того пришлось несладко.

Ройшн вытерла слезы с глаз. Не знаю, верила ли она мне сейчас. Очень трудно признать, что твоя мать оказалась способна на такое. Но я чувствовала, что за ее слезами стоит что-то другое. Что-то такое, чего я еще не знала и что она скрывала. Я взглянула на Джо. Он отвел взгляд, но было уже поздно. Я увидела это в его глазах. Чувство вины.

Мне вспомнились слова, которые он сказал несколько минут назад.

– Джо, – произнесла я твердым и спокойным тоном, – что ты имел в виду, сказав, что я не виновата в смерти Найала?

– Ничего, – буркнул он.

– Ты сказал: Ройшн не должна меня в этом винить, и вы оба это знаете.

– Расскажи ей, Джо, – потребовал Керри. – Расскажи Эрин то, что говорил мне раньше. Мне и так не терпится устроить тебе хорошую трепку. Поверь, не стоит меня провоцировать.

Угроза Керри была не шуткой. Я видела, что он еле себя сдерживал.

– Нет, не надо! – крикнула Ройшн. – Ничего не говори.

Джо все еще колебался. Он переводил взгляд с Ройшн на Керри.

– Эрин должна знать. Она имеет право, – пробормотал он наконец. Ройшн попыталась что-то возразить, но он упрямо продолжал: – Так же, как твоя мать имеет право знать о Софи, Эрин имеет право знать про ту аварию.

Ноги у меня вдруг подкосились. Горло сжалось так, что я не могла дышать. Я судорожно глотнула воздух. Керри взял меня под локоть.

– Тебе нехорошо?

Я покачала головой.

– Нет, все в порядке.

Все, что я сейчас хотела, это услышать Джо.

Глава 41

Я посмотрела на Джоди Райта.

– Так что я должна знать?

Он продолжал мяться. Значит, мне вряд ли понравится то, что я услышу.

– Не забывай, Эрин, мы были подростками, – произнес он наконец. – Мы вели себя как семнадцати– и восемнадцатилетние юнцы, а не как взрослые.

– Знаю, – ответила я, с нетерпением ожидая продолжения.

– Господи, Джо, кончай молоть эту чушь, – взмолилась Ройшн.

Даже я была с ней согласна. Ройшн не стала ждать ответа.

– Я сама скажу вам, что случилось, – заявила она, видимо, решив принять неизбежное.

– Мы все внимание, – отозвался Керри.

Он взял меня за руку, и я расценила это как знак солидарности.

– В ночь перед аварией Найал сказал мне, что хочет уехать. Что вы решили бежать вдвоем. Про твою беременность он не сказал ни слова. Просто сообщил, что мама против ваших отношений и что сейчас он не может рассказать мне всего, но потом свяжется со мной и все объяснит. Само собой, я не хотела, чтобы он уехал. Я не хотела, чтобы он уехал с тобой. Я просила его этого не делать, но он не слушал. Он сказал, что любит тебя и хочет быть с тобой.

На мгновение я перенеслась в тот вечер, и эмоции снова захлестнули меня с головой. Мы и правда любили друг друга, любили по-настоящему. В этом не было никаких сомнений. Но теперь, оглядываясь назад, я понимала, что это была полудетская любовь и вряд ли она могла продлиться долго. Слишком много препятствий стояло на нашем пути. А мы были слишком молоды и наивны, чтобы понимать, каким жестоким порой бывает взрослый мир.

– Да, мы любили друг друга, – произнесла я тихо.

Я хотела, чтобы Ройшн это знала. Но она пропустила мои слова мимо ушей.

– Я считала, что ты причиняешь нашей семье только неприятности. Не знаю, почему моя мама тебя так невзлюбила, но для меня ты была источником проблем. Если бы ты исчезла из нашей жизни, мы стали бы только счастливее.

Она замолчала и уставилась на свои руки.

– Продолжай, – сказал Керри.

– Мне надо было как-то остановить Найала, – заговорила она снова. – Я готова была сказать что угодно, лишь бы он остался. Я знала, что у него есть травка – Найал часто ее курил, – и заметила, что он убрал коробочку, в которой обычно хранил ее, в свой рюкзак. Я уговорила его посидеть со мной на улице и забить на дорожку косяк. Потом я притащила из холодильника две банки пива, и мы пошли в сад.

– Я тогда сразу подумала, что он пьян или под кайфом, – вспомнила я. – Когда Найал за мной заехал, у него странно блестели глаза, а машину он вел как сумасшедший.

В комнате повисла пауза.

– Давай, расскажи остальное, – подал голос Джо.

– Я как раз к этому и веду, – ответила Ройшн. – Потом… потом я сказала ему кое-что про тебя.

Впервые я увидела на ее лице что-то вроде сожаления.

– И что ты ему сказала? – спросила я, пытаясь сообразить, что же такого могла сболтнуть моя подруга.

В те годы у меня не было никаких секретов, тем более от Найала. Он знал обо мне абсолютно все. Да и какие тайны могут быть в шестнадцать лет.

– Я сказала, что ты переспала с Джо.

– Что? – Я не поверила своим ушам. – Что ты сказала?

– Мне было шестнадцать, не забывай, – ответила она с вызовом. – В таком возрасте и не такое можно ляпнуть. Я хотела, чтобы Найал тебя бросил. Надеялась, что он поверит про вас с Джо, и ты перестанешь для него существовать.

– Так, а теперь скажите мне, что это вранье, – вмешался Керри.

Он обращался ко всем нам, но смотрел на Джо.

– Господи, Керри, конечно, это вранье, – быстро ответил Джо. – Как ты мог подумать?

– Не знаю, ведь сегодня день сюрпризов, – пожал плечами Керри. – Просто хотел прояснить на всякий случай.

– А что ответил Найал? – спросила я. – Он тебе поверил?

– Вроде того.

– Да или нет? – Я хотела знать, сомневался ли во мне Найал. Неужели в последний момент он подумал, что я ему изменила? Эта мысль вызывала у меня горечь. – Он тебе поверил?

– Найал сказал, что хочет поговорить с Джо. Выяснить, правда это или нет.

– Значит, поверил.

Сердце у меня сжалось. Найал не доверял мне. Это было больно. Очень.

– Он прислал мне сообщение, – вставил Джо. – Сказал, что мы должны встретиться в хижине. По важному делу.

– Так вот почему он поехал в ту сторону, – пробормотала я. Все сходилось. Я бессильно опустилась на пол. – Он сказал, что мы должны ехать по этой дороге. Я не понимала, зачем. На прибрежном шоссе было гораздо тише и спокойнее. Найал мчался на огромной скорости. Мы спорили. Он ехал слишком быстро. Я просила его остановиться.

Керри присел рядом со мной. Он положил одну руку мне на плечо, а другой заправил за ухо прядь моих волос.

– Я видел ту аварию, – обронил вдруг Джо.

Он произнес это очень тихо, и сначала я подумала, что ослышалась. В щелях свистел ветер, сквозняк задувал в распахнутые двери и вихрем кружил опилки на полу. Я подняла взгляд на Джо. Он снова повторил:

– Я видел аварию.

– Так это был ты? – спросила я. – Это ты вытащил нас из машины?

Джо кивнул.

– Да. Тебя.

Значит, Джо знал мой секрет.

– В тот момент у меня не было выбора, – покачала я головой. – Я действительно думала, что он убьет нас обоих. Господи, какая ирония! Сколько раз я жалела, что этого не произошло!

– Эрин, что ты несешь? – вмешался Керри. Он ничего не знал. Джо ему не рассказал. – Не говори так. Найал был пьян и под кайфом. Он не имел права садиться за руль.

– Я знаю. Не имел. И не сидел. – Я посмотрела на Керри, на Джо и, наконец, на Ройшн. – Это я вела машину.

Наступила мертвая тишина. Керри и Ройшн пытались переварить эту информацию. Джо все уже знал.

– Ты вела машину? – Ройшн подскочила ко мне и схватила за отвороты куртки. – Ты была за рулем? Ты устроила аварию? Ты убила моего брата?

Она с размаху влепила мне пощечину. Лицо обожгло болью. Щека тут же вспыхнула огнем.

Джо оттащил Ройшн.

– Я села за руль, потому что Найал был пьян и накурен, – ответил я. – Это не я давала ему травку. И не я угощала его пивом. Если тебе надо кого-то обвинять, вини саму себя.

– В конце концов, мы все в чем-то виноваты, – вставил Джо.

– Но ты вроде не сделал ничего плохого, – заметил Керри. – Или есть что-то еще?

– Есть, – ответил Джо.

– Конечно, есть, – вмешалась Ройшн. – Например, я хотела бы услышать, почему в полиции ни слова не сказали о том, что за рулем была Эрин?

Керри выругался, достал свой кисет и свернул две сигареты. Одну он протянул Джо. Они молча прикурили. Будь я курящей, я бы сделала то же самое. Мне было ясно, что последует дальше.

Джо выпустил изо рта струю дыма.

– Я видел, как все это случилось. Я был с Бекс. Мы стояли на холме. Оттуда хорошо видно дорогу. Тогда почти не было деревьев и оград. Потом мы побежали вниз. Найала выбросило из машины. – Он вздохнул и посмотрел на Ройшн. – Прости, Ройшн, но мы не могли его спасти. Думаю, он погиб сразу.

Ройшн испустила слабый крик. В ее голосе звучала боль. Я отвернулась и закрыла лицо руками. События той ночи всегда живо стояли у меня перед глазами, но эту версию я еще не слышала.

– А Эрин? – спросил Керри, пока я вытирала слезы.

Джо повернулся ко мне.

– Ты была на месте водителя. Упала лицом на руль, – ответил он. – Ты была пристегнута.

– Найал ехал без ремня, – пробормотала я, вспомнив, как он отказался пристегнуться.

– Мы вытащили тебя из кабины, – продолжал Джо. – Везде был бензин. Мы боялись, что машина вспыхнет. Ты была в ужасном состоянии. Вся в крови.

Я запомнила кровь. Это было единственное, на чем я могла сосредоточиться, когда вылезла из машины. Джо я не помнила. Я очнулась на холодной и сырой траве среди людей. Машина стояла в стороне, охваченная пламенем.

– Значит, ты все знал? – спросила я Джо.

– Когда ты стала приходить в себя, то бормотала что-то про ребенка. Потом снова отключилась. Позже мы обсуждали это с Бекс. Она догадалась, что ты беременна.

– И ты ничего не говорил?

– А зачем? Честно говоря, мы тогда подумали, что ты потеряла ребенка из-за аварии. И решили, что лучше молчать.

– А потом вы ничего не заподозрили? – спросила я.

Джо покачал головой.

– Нет. У нас не было причин. Нас всех потрясла смерть Найала. Потом ты уехала. Не имело смысла об этом вспоминать.

– Но почему вы не подождали полиции? – сказала я. – Не помню, чтобы они вас допрашивали.

– Мы никому не сказали, что были там. – Он переглянулся с Ройшн. – Мы были молоды и думали, что поступаем правильно. Ройшн не хотела проблем из-за того, что дала Найалу травку и алкоголь. А я боялся неприятностей, потому что снабжал Найала наркотой и сбежал с места аварии. К тому же все равно это ничего бы не изменило. Найал умер. Ты уехала в Англию. Ройшн и ее семья погрузились в траур. Все это уже не имело никакого значения.

– Не могу поверить, что ты ничего мне не сказал, – покачал головой Керри. – Особенно учитывая то, что было дальше.

– Говорю тебе, мне казалось, что это неважно, – ответил Джо.

– Тогда почему ты решил помогать Ройшн?

Я видела, что Керри не на шутку зол на своего кузена.

– Ну, давай, объясни ему, – усмехнулась Ройшн. – Раз уж рассказал все остальное.

– Джо? – Я вопросительно приподняла брови.

– Господи, надеюсь, это не то, что я думаю, – пробормотал Керри, сцепив руки на затылке. – Черт возьми, Джо!

Ройшн расхохоталась.

– С ума сойти, он думает, что у тебя роман на стороне, – произнесла она сквозь смех.

– Тогда в чем дело? – спросил Керри.

– Я и Ройшн, мы… мы… – Джо не мог найти подходящих слов.

– Боже, до чего ты порой бываешь жалким, Джоди Райт, – поморщилась Ройшн. Она повернулась к Керри, и я могла поклясться, что она наслаждается этой «минутой славы». – Просто мы с Джо однажды переспали. Много лет назад.

– Она угрожала все рассказать Бекс, – буркнул Джо. – И еще приврать с три короба.

– Ну, теперь-то она точно об этом узнает, – с насмешкой заметила Ройшн.

Я почувствовала, что это доставляет ей удовольствие.

– Мы тогда оба были пьяны, – начал объяснять Джо. – Я знаю, это не оправдание. А перед этим мы с Бекс поссорились. По-крупному. Даже хотели отменить свадьбу. Бекс уехала на две недели к сестре. А Ройшн и я…

Он замолчал.

– По-моему, это чертовски дерьмовая причина, – сказал Керри. – И почему ты не сказал об этом Бекс?

Джо протер руками лицо и покачал головой.

– Понятия не имею.

– Значит, все это время ты знал, что Ройшн жива и здорова, – уточнила я.

– Ну да, она связалась со мной. Сообщила, что ей нужна еда. Я сто раз пытался ее отговорить, – жалобно сказал Джо. – И старался намекнуть тебе. Помнишь, я все время говорил, что она вернется?

Он действительно это говорил, но мы думали, что это его обычный оптимизм.

– А Софи? – спросила я. – Ты знал о планах Ройшн?

– Клянусь своими детьми, я ничего не знал про Софи. Керри рассказал мне сегодня утром. – У Джо был такой убитый вид, что ему трудно было не поверить. – Я примчался сюда сразу, как только смог. И хотел увезти Софи, даже если бы Ройшн была против.

– Но ты одолжил ей свою старую машину, – напомнил Керри.

– Я понятия не имел, зачем она ей нужна. Вчера она спросила, можно ли взять ее на время, и я оставил ее у дороги вместе с ключами, – ответил Джо. – Я не знал, что она хочет увезти Софи. Я думал, она хочет куда-то уехать на несколько дней. Найти себе новое убежище.

– Ты полный идиот, тебе это известно? – В глазах Керри было презрение.

– Прости. Мне очень жаль, – пробормотал Джо.

Ройшн насмешливо фыркнула.

– Какая же ты тряпка, Джо Райт, смотреть противно.

– А ты не думала о том, на что обрекаешь собственную мать? – спросил Керри, повернувшись у Ройшн.

– Цель оправдывает средства, – возразила Ройшн. – Теперь у моей матери будет внучка, которую от нее скрывали. Частица ее сына, которого она потеряла навсегда.

– А ты обретешь искупление, – сказала я.

– Как и все мы, – ответила Ройшн.

Глава 42

Душ был теплым и приятным. Ройшн на всю мощность вывернула кран, и вода иглами покалывала кожу. Она взяла самую жесткую мочалку, чтобы как следует разогреть и растереть тело. Ройшн устала до смерти. Домой она вернулась два часа назад, проведя большую часть дня в участке, где ее допрашивала полиция.

Никто – ни Ройшн, ни представители закона – не ожидал, что Шейн и Фиона Кин не станут выдвигать против нее обвинений. Шейн уговорил полицию отпустить ее домой, прочитав лекцию насчет того, сколько бед и волнений она причинила людям. Как ее мать чуть не сошла с ума от беспокойства и как тяжело пришлось Кинам и Хёрли, не говоря уже про время и ресурсы, потраченные полицией. В отношении матери Ройшн действительно чувствовала свою вину, но что сделано, то сделано. На Хёрли ей было совершенно наплевать. Как она уже сказала Эрин, цель оправдывает средства. Ройшн получила, что хотела. То, что нужно ее матери. То, что нужно ее семье. Теперь она сможет залечить раны, нанесенные ей в прошлом, и начать жизнь заново.

Ройшн еще несколько минут стояла под душем, в сотый раз прокручивая в голове все, что скажет своей маме. Она так долго ждала этого момента. Пусть все пройдет так, как надо.


Дайана и Пэт ждали ее в гостиной. Само по себе это было необычно. Ройшн подозревала, что Пэт специально вытащил свою жену из спальни. Подальше от шерри. Он знал, что они услышат какую-то новость, хотя вряд ли кто-то из них догадывался, что их ждет.

– А, вот и ты, – кивнул отец.

Он встал и поцеловал Ройшн в щеку. Взяв дочь за руку, он подвел ее к дивану и усадил рядом с матерью.

– Теперь ты выглядишь гораздо лучше, – заметила Дайана.

– И пахнешь тоже, – добавил отец.

Он рассмеялся над своей шуткой.

– Я должна сказать вам кое-что важное, – начала Ройшн, решив сразу перейти к делу.

Она никогда не была сильна в предисловиях, и ее распирало от желания сразу все рассказать. Ройшн улыбнулась матери. В первый раз с тех пор как она узнала про ребенка, ее охватила неуверенность. Она хотела, чтобы Софи стала для матери решением всех проблем, но так ли это на самом деле? А что, если Дайана не захочет о ней слышать? Тогда Ройшн придется вернуться к Хёрли, поджав хвост. Но ее не волновали чувства этой семейки: ее волновала только мать.

– Ну, в чем дело? – спросила Дайана.

– Это касается Найала и Эрин Хёрли. – Дайана нервно глотнула воздух, но ничего не сказала, и Ройшн продолжила: – Я недавно узнала, что Эрин была беременна, когда умер Найал.

– Господи, что за чепуха, – отмахнулась Дайана. – Пустые слухи.

– Это правда, мама. Я знаю. Эрин мне сказала.

– И ты веришь всему, что говорит эта девчонка? Не будь смешной, Ройшн.

– Мама! Перестань. – Ройшн накрыла ладонью руку матери. – Тебе не надо притворяться. Я знаю правду.

Дайана отдернула руку и снова принялась уверять, что это самое нелепое утверждение, которое ей когда-либо приходилось слышать. Ройшн посмотрела на отца. Тот до сих пор не сказал ни слова. На секунду он закрыл глаза. Потом прямо посмотрел на Ройшн.

– Дайана, прошу тебя, остановись, – сказал он. – Ройшн права. Мы ведь это знаем, правда?

Дайана начала было протестовать, но когда муж посмотрел на нее с упреком и прижал палец к губам, ее голос оборвался. Пэт одобрительно кивнул.

Дайана опустила голову, не глядя в глаза дочери.

– Да, это правда, – произнесла она наконец чуть слышно.

– Ты, папа, Джим и Мэри Хёрли хотели, чтобы она сделала аборт, – продолжала Ройшн.

Дайана поежилась.

– Мы говорили о прекращении беременности. Аборт – это слишком… жестокое слово.

– Ты права, – согласилась Ройшн.

Сердце у нее упало. Ее мать, врач, клявшийся спасать жизни, хотела отнять жизнь ребенка.

– Найал и Эрин были слишком молоды. Найал собирался поступать в университет. Он хотел стать адвокатом. Уехать в Америку. У него были мечты. Мы уже все спланировали. Ребенок не входил в эти планы. – Голос Дайаны становился все жестче с каждым словом. – Так было лучше для всех. Мы все с этим согласились. Мы хотели дать нашим детям хороший старт, самую лучшую дорогу в жизни. С ребенком это было невозможно. Потом они могли бы еще сто раз завести детей. Они и сами были дети. – Она уставилась на камин. – Боже, мне надо выпить.

Пэт сходил в спальню и вернулся с бокалом красного вина. Дайана опрокинула его залпом.

– Это еще не все, – продолжила Ройшн, когда ее мать поставила пустой бокал на столик. – После аварии все думали, что Эрин потеряла ребенка.

– Так оно и есть, – подтвердила Дайана. – Мне сказала ее мать.

– Но у нее не было выкидыша. Она поправилась. Сразу после похорон она уехала в Англию. И там родила ребенка.

– Что это значит?

В голосе Дайаны звучала смесь удивления и гнева.

– Она выносила малыша, – ответила Ройшн, понимая, что отступать уже некуда. – У нее родилась девочка. Дочь Найала. Твоя внучка.

– Нет. Это невозможно. – Дайана отмахнулась от Ройшн, как от назойливой мухи. – Мэри Хёрли сама пришла ко мне после похорон и сказала, что у Эрин было сильное кровотечение и что аборт больше не требуется.

– Скорее всего, это было правдой, – кивнула Ройшн. – Но Мэри Хёрли опустила некоторые детали.

– Господи Иисусе, – пробормотал Пэт.

Он снова вышел из комнаты и на этот раз вернулся с целой бутылкой шерри и двумя новыми бокалами. Он наполнил их вином.

Дайана немедленно опустошила свой бокал.

– Что случилось с ребенком? – спросила она. Ее голос звучал тихо. – Что случилось с ребенком моего сына?

– Ее назвали Софи, – ответила Ройшн, стараясь как можно мягче подать эту новость. – Софи Кин.

Отец смотрел на нее непонимающим взглядом. Это имя ему ничего не говорило. Но Дайана сразу поняла, о ком идет речь.

– Софи Кин? – повторила она.

– Да. Старшая дочь Фионы и Шейна Кин, – подтвердила Ройшн. – Они воспитали ее как своего ребенка.

Дайана несколько секунд молча смотрела на Ройшн.

– В этом городе жила моя внучка, и я ничего не знала? – Она встала и подошла к французскому окну, выходившему в большой сад. Она обхватила себя руками, закутавшись в кардиган. – У Найала есть дочь. Часть Найала жива.

Она прижала ладонь ко рту, подавив рыдание, и осела на паркет.

Ройшн и Пэт бросились к ней, но Дайана покачала головой, плача и смеясь одновременно. Они помогли ей подняться, отвели к дивану и уложили на подушки.

– Полежи здесь, мама.

Дайана потянулась к мужу и сжала его руку.

– Пэт, у нас есть внучка. Найал не оставил нас насовсем, – проговорила она, громко всхлипывая. Ройшн слышала в ее голосе слезы радости. – Он еще с нами. У нас есть внучка.

Она повторила эти слова несколько раз.

– Принеси маме таблетки, – попросил Пэт.

– Не надо меня успокаивать. Таблетки нужны, чтобы заглушить боль. Но это не боль. Это счастье. Я хочу насладиться каждой его минутой, – проговорила Дайана сквозь рыдания.

Ройшн обнаружила, что сама тоже плачет. Даже Пэт не удержался от слез. Впервые после смерти Найала она видела мать радостной и счастливой, такой, какой она была раньше. Пусть это была только слабая тень той прежней мамы, которая пела, смеялась и играла с ней в прятки, но она вернулась к ним. И кто бы что ни говорил, Ройшн знала, что поступила правильно.


За кухонным столом Фионы повисло тяжелое молчание. Мама сидела рядом со мной, по другую сторону – Фиона и Шейн. Когда маму выпустили из полиции, мы все вздохнули с облегчением, но теперь пришло время взглянуть в глаза суровой правде.

– Как отец? – спросила мама после долгой паузы.

– Я была у него сегодня, – ответила Фиона. – Он больше бодрствует и меньше спит.

– А что с речью?

– Уже лучше. Говорит медленно и невнятно, но врачи считают, что все идет неплохо. Завтра они хотят поднять его с кровати и проверить моторику.

– Ты должна кое-что узнать, – сказала мама. – Насчет того, как упал папа.

Фиона нагнулась вперед и погладила ее по руке.

– Все в порядке, мама. Мы знаем.

– Я им сказала, – объяснила я. – Они имеют право знать. Больше никаких секретов.

– И я должна все рассказать полиции, – заявила мама.

– Даже не думай, – вскинулась я на нее.

Мысль о том, что маму могут снова отвезти в полицию и, возможно, посадить за попытку убийства, привела меня в ужас. Фиона тоже начала протестовать.

– Эй, послушайте меня, все трое, – вмешался Шейн. – Давайте раз и навсегда закроем эту тему. То, что произошло тогда на лестнице, было несчастным случаем. Тебя не могут судить за твои намерения, только за поступки. Ты не толкала Джима. И точка.

Он внимательно оглядел всех сидевших за столом. Мы кивнули в знак согласия.

– Хорошо. А теперь подумаем, что нам делать с Софи. Как лучше поступить? Я имею в виду не только то, что именно мы ей скажем, но и вообще, что с ней будет дальше?

Я заговорила первой.

– Софи уже много слышала в хижине. Не знаю, что из этого она поняла. Мне кажется, она была в шоке.

– Надо с ней поговорить, и всем вместе, – предложила Фиона.

– Согласна, – кивнула я. – Не хочу, чтобы Софи думала, что я недостаточно ее люблю. Она должна понять, что на самом деле я от нее не отказалась. Как раз наоборот. Это был единственный способ ее удержать.

Мама отвела Молли в сад и заняла ее играми, устроив чаепитие для кукол. Я видела, как сильно она любит Молли. И знала, как сильно она любит Софи. Защищая меня, она защищала их: любовь ее не знала границ, неважно, были это внучки или дочери.

Я услышала, как Фиона говорит с Софи и зовет ее в гостиную. Я сделала глубокий вдох и направилась к ним, моля небеса, чтобы все прошло благополучно.

– Софи, нам надо сказать тебе кое-что важное, – начала Фиона.

Моя сестра говорила спокойным тоном, но я чувствовала, что внутри она дрожит от страха. Фиона боялась: для меня это было в новинку. Всю жизнь я видела в ней сильную и уверенную женщину, которая всегда знает, что нужно делать и как решать проблемы. Ее неуверенность тут же перекинулась на меня: я почувствовала, что меня колотит дрожь. Больше всего на свете я боялась огорчить Софи. Я хотела только одного – чтобы она чувствовала себя в полной безопасности и знала, что ее всегда будут любить.

Фиона продолжала:

– После того что случилось с Ройшн, мы должны тебе кое-что объяснить.

Софи кивнула.

– Ладно, – сказала она.

Она вертела в руках планшет и теребила его магнитную застежку.

– Ты знаешь, как сильно мама и папа тебя любят, правда? – спросила Фиона. Она ждала, когда Софи поднимет голову. Девочка улыбнулась. Фиона ответила ей улыбкой. – И ты знаешь, как любит тебя вся наша семья. Бабушка, дедушка. Эрин. Все мы. – Ее голос дрогнул, но Софи этого не заметила. – Мы любим тебя, потому что мы одна семья, а в семье все заботятся друг о друге.

– Но в некоторых семьях нет папы, или мамы, или дедушки, – вставил Шейн. – Семьи бывают разные.

– Я знаю. У Эймона Доннелли нет папы, – кивнула Софи. – Мама Эймона говорит, что его отец – никчемный пьяница…

– Нам не обязательно это знать, – перебил Шейн, пряча на лице улыбку. – Но ты права – семьи бывают разные.

– И твоя семья тоже особенная, – подхватила Фиона. – Она не похожа на другие.

Софи опустила взгляд. Она продолжала вертеть в руках планшет.

– Ройшн говорит, что моя семья ненастоящая.

– О нет, милая, она самая настоящая, – возразила Фиона. – Но… у твоей семьи есть некоторые особенности, о которых ты еще не знаешь.

Сестра замолчала и посмотрела на Шейна. Никто не знал, что говорить дальше. Это было слишком трудно. Нам предстояло перевернуть весь мир, в котором жила Софи, вырвать его с корнем и попытаться посадить обратно, но уже в новом, исковерканном виде. С бесчисленными шрамами, вмятинами и царапинами, которые будут напоминать ей о нашей лжи.

– Когда я была моложе, – произнесла я, – у меня был ребенок.

– Так говорит и Ройшн, – подтвердила Софи.

– Да, она права. Я была тогда очень молода и жила совсем одна. У меня была маленькая девочка, и мы очень сильно любили друг друга, поэтому я попросила свою семью присмотреть за ней. – Я помолчала, давая ей освоиться с этой мыслью. Софи перестала крутить планшет и смотрела на меня во все глаза, пытаясь осознать мои слова и уяснить для себя, что это значит. – Я попросила твоих маму и папу позаботиться о девочке. И поскольку мы все были одна семья и очень любили друг друга, они с радостью согласились. Поэтому девочка могла расти в большой семье, где ее все любили.

На лице Софи появилась неуверенность. Шейн положил руку на ее плечо. Фиона взглянула на меня, и я кивнула.

– Как ты думаешь, кто была эта девочка? – спросила сестра. Она нервно крутила на пальце обручальное кольцо.

Софи нахмурилась. Я чувствовала, что она знает ответ, но боится его произнести.

– Эта девочка… – заговорила я, но у меня сорвался голос, и мне пришлось начать заново. – Эта девочка была ты, Софи.

Софи обвела нас взглядом. Она не понимала, хорошо это или плохо. Надо было что-то отвечать, но она не знала, что.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросила я мягко.

– Что ты моя мама? – ответила она.

– Правильно.

Софи обдумала эту информацию. В комнате стояло глубокое молчание.

– А Молли? Для нее ты тоже мама?

– Нет, – ответила я. – Я не мама Молли, хотя от этого люблю ее не меньше. Я люблю ее так же, как тебя. И так же, как твои папа и мама любят тебя и твою сестру.

– А кто мой папа? – спросила Софи, посмотрев на Шейна.

– Шейн твой папа, так же как Фиона – твоя мама, – ответила я. – Но папа, которого я любила, когда носила тебя, погиб в автомобильной аварии. Вот почему, когда ты родилась, совсем некому было помочь мне. И вот почему я не могла заботиться о тебе сама. Мне нужна была помощь моей семьи – твоей семьи.

– Значит, теперь я должна буду уехать и жить с тобой? – спросила Софи.

Она старалась держаться храбро, но по ее глазам я видела, что она испугана. Мое сердце одновременно ликовало и стонало от боли.

Оно стонало от боли, потому что Софи не хотела жить со мной.

Оно ликовало, потому что она хотела жить со своей семьей.

Я совсем не хотела отрывать Софи от всего, что ей было дорого. Не хотела причинять своей сестре и ее мужу немыслимую боль. Не хотела разрушать семью. Наоборот, все, о чем я мечтала, – это сохранить семью, и я добилась этого, не оставив у себя Софи. Мы все это сделали, вся наша семья. Какое я имела право разрушать ту связь, которую сама же создала?

– Нет, милая, – ответила я, – ты не должна жить со мной, если сама этого не хочешь. Ты можешь остаться вместе с мамой, папой и Молли. А можешь приходить ко мне и жить у меня сколько захочешь, и Молли тоже. А если когда-нибудь в будущем ты передумаешь… – Я бросила взгляд на Фиону, чтобы убедиться, что она не против. Она улыбнулась мне одними губами, дав понять, что все в порядке. – Если в будущем ты передумаешь, мы снова соберемся вместе, как сейчас, и все обговорим.

На лице Софи появилось облечение, и она спрятала голову под руку Шейна. Фиона утерла слезы и передала мне чистый платок. Я увидела, что Шейн усиленно моргает, стараясь сохранить невозмутимый вид.

Через минуту все успокоились.

– Есть еще кое-что, – напомнила Фиона.

Я знала, о чем она говорит. Неприятная тема насчет Маршаллов. Мы не хотели говорить Софи все сразу, предпочитая отложить вторую часть на будущее, когда она свыкнется с новой информацией. Но Ройшн хотела немедленно сообщить обо всем матери. Нам ничего не оставалось, как решить этот вопрос сейчас.

Шейн посадил Софи на колени и ободряюще улыбнулся.

– Послушай, что скажет тебе мама.

– Твой папа – тот, с которым была Эрин, – тоже жил здесь, в Россуэе, – начала Фиона. – У него были свои папа, мама и сестра.

Софи кивнула. Похоже, она не понимала, что все это значит.

– Дело вот в чем, Софи, – вмешалась я. – Ты знаешь, что твоя бабушка – это мама твоей мамы, так же, как и моя мама. А твоя бабушка Кин – мама твоего папы. – Софи кивнула. – Но поскольку у тебя был другой папа, и у него была своя семья, теперь она и твоя семья тоже.

– У меня есть новая семья? – спросила Софи.

– Именно так. Новые бабушка, дедушка и тетя.

Мы следили за тем, как она воспримет эту новость.

– Это семья Ройшн?

– Верно. Ройшн – твоя тетя, а ее мама и папа – твои бабушка и дедушка, – объяснил Шейн.

– Значит, у меня теперь большая семья, – пробормотала наконец Софи. – Но я не знаю, нравится ли мне Ройшн.

– Видишь ли, – поспешил вставить Шейн, – Ройшн была очень огорчена все это время. А когда человек сильно огорчен, он иногда начинает совершать неправильные поступки. Становится немного плохим. Делает то, что не должен делать.

– Ройшн плохая?

– Она вела себя плохо, но теперь все будет по-другому, – заверила я. – Ты должна дать ей второй шанс.

Эти слова, как игла, воткнулись в мое сердце. Произнося их, я чувствовала себя предательницей. Но Софи надо было жить дальше и принять свою новую семью, поэтому она не могла плохо относиться к Маршаллам. Мы должны были оставить свою вражду в прошлом – ради самой Софи.

Дочь взяла свой планшет.

– Теперь мне можно играть дальше?

Мы переглянулись. И это все? Вот как десятилетний ребенок реагирует на то, что у него появилась новая семья? Я не знала, понимает ли Софи до конца, что происходит, но чувствовала, что на сегодня для нее достаточно.

– Давайте все обнимемся, – предложила я.

Софи скорчила гримасу, но Шейн рассмеялся и прижал к себе дочь.

– Эй, ты тоже не такая большая, чтобы я не мог тебя обнять. – Он протянул руку и привлек к себе Фиону. – И ты, – добавил он, глядя на меня, – тоже вполне поместишься в мои объятия.

Я с радостью присоединилась к самым лучшим объятиям в моей жизни.

Глава 43

Оставшаяся часть дня прошла спокойно. Попив чаю у Фионы, мы с мамой поехали в больницу.

– Я собираюсь остаться с отцом на ночь, – сообщила мама, когда мы остановились у подъезда.

– Ты уверена?

– Да, я должна рассказать ему, что случилось. Чтобы не было лишних сюрпризов. Если это слишком сильно на него подействует, я хочу, чтобы он находился под присмотром и я была рядом.

Она отстегнула ремень безопасности.

– Мам, послушай. – Я замялась. – Ты не должна чувствовать себя виноватой из-за того, что случилось. Мы все это понимаем.

– То же самое я хотела сказать тебе. Нам повезло, что мы смогли выбраться из этой истории без особого ущерба – в отличие от твоего отца. Но я надеюсь, что он поправится. Все могло быть хуже.

– Знаю. Нас заставили действовать обстоятельства, но я рада, что все открылось, – ответила я. – Мы с Фионой тешили себя романтическими иллюзиями, что сможем хранить тайну вечно. Но в глубине души мы знали, что это только вопрос времени. Мы просто откладывали неизбежное.

– Конечно. А я, как могла, пыталась вас защитить. – Мама погладила меня по щеке. – И я старалась изо всех сил. Готова была пойти на все.

Я накрыла ладонью мамину руку и прижала ее к себе.

– Я тоже, – прошептала я.

Мы расстались с мамой в больнице час или два спустя. Папа выглядел очень усталым, но мы смогли завязать что-то вроде беседы. Он не мог сконцентрироваться на длинных фразах, но все-таки спросил, все ли у меня хорошо. Мне показалось, что в его вопросе скрыт какой-то особый смысл. Я ответила, что очень хорошо и лучше не бывает. Думаю, он понял, что я имела в виду. Вечером мама расскажет ему остальное. А мне оставалось закончить еще одно дело.

Припарковав машину у кафе, я посмотрела на окна над автомастерской. В них было темно. Я обошла дом с обратной стороны, поднялась по лестнице и подергала дверь. Потом громко постучала несколько раз, но ответа не было. Мне не хотелось идти в паб. Я хотела встретиться с Керри, но у меня не было сил общаться с местными и отвечать на их вопросы.

Я достала телефон и набрала номер Керри.

В следующий момент где-то на улице послышался звонок. Я перегнулась через перила и увидела под фонарем Керри. Он достал свой телефон и, ответив на вызов, поднял на меня взгляд.

– Привет, – сказал он.

– Привет.

– Я как раз думал, позвонишь ты мне или нет, – продолжал он, стоя в янтарном свете фонаря.

– А что могло мне помешать?

– Значит, ты меня простила?

– Простила тебя? – повторила я. – Мне нечего прощать.

– Пришла попрощаться?

– Вовсе нет.

– Тогда зачем ты здесь?

Я услышала улыбку в его голосе, и его губы дрогнули.

– Просто хотела тебя поблагодарить. – Я тоже расплылась в улыбке.

– Правда?

Он подошел к лестнице.

– Я всегда плачу свои долги, – добавила я. – Целиком и полностью.

– Хм, а мне надо заплатить свои.

Керри начал подниматься по ступенькам и скоро остановился прямо передо мной. Мы все еще продолжали держать трубки возле уха.

– Интересно, сколько времени это займет? – спросил он. – Полная оплата долга?

Я шагнула к нему ближе. Наши лица почти соприкоснулись. Его и мои губы разделяло только дыхание.

– Сколько времени? – повторила я. – Очень много. Ты даже не представляешь. – Я опустила трубку. – А у тебя?

– Как насчет всей жизни? – спросил Керри.

– Звучит заманчиво.

В следующий момент я уже была в его объятиях. Он запечатлел на моих губах нежный поцелуй, который с каждой секундой становился все более страстным. Повернувшись к двери, Керри как-то ухитрился открыть замок, и мы, не размыкая губ, буквально вломились в его прихожую, а потом и в спальню.

Эпилог

Ты светлый дух, в котором я рожден: в тебе все звезды, солнце и луна.

Э. Э. Каммингс[3]

– Мама, это я, – крикнула я, открыв дверь в маленький домик из двух комнат, где теперь жили мои родители.

Я вошла в гостиную и увидела, что мама помогает папе надеть пальто.

– Отлично, вы уже готовы, – одобрила я, поцеловав обоих в щеку. – Как дела, пап?

– Неплохо, – ответил он.

– Сегодня хотим выйти без коляски, – сообщила мама. – Только костыли.

– Никакой коляски, – подтвердил папа.

Он стал говорить намного лучше. Прошло уже полгода с тех пор, как отец попал в больницу, и хотя его речь еще толком не наладилась, он произносил слова все более отчетливо. Он уже мог передвигаться сам, но пока очень медленно. Врачи уверяли, что все восстановится, нужны лишь время и терпение. Бедный папа – снова учиться ходить в его возрасте! Но мы были рады любой хорошей новости, понимая, что все могло закончиться намного хуже.

– Вчера мы ходили в кафе, – заметила мама, передавая папе костыли. Он с трудом заковылял к выходу. – Хотели посмотреть, как идут дела у новых владельцев.

– По-моему, дела у них идут отлично, – отозвалась я. – Там все стало такое современное.

– Да, у них очень мило, – согласилась мама. – Как Керри? Вчера все прошло нормально?

– Вполне, – кивнула я. – Керри очень хорошо поговорил с мамой. Потребуется какое-то время, чтобы сгладить все углы, но я думаю, постепенно все наладится. Тем более сейчас, когда она рассталась с мужем.

– Развод – не самое приятное событие, – возразила мама. – Но материнская любовь все равно никуда не денется.

Я улыбнулась. Конечно, она была права. Мы вместе направились к выходу.

– Что это? – спросил папа, кивнув на стоявший у подъезда «Лэндровер».

Керри выскочил из кабины, распахнул дверцу, и из салона нам радостно замахал рукой Шторм, пристегнутый к детскому креслу в глубине машины. Бриз сидела в автолюльке с противоположной стороны. Скип выглядывал в окно. Положив передние лапы на стекло, он несколько раз тявкнул, словно призывая нас поторопиться.

– Я уговорила Керри купить новый «Лэндровер», – ответила я. – Старому пора на свалку.

– Выглядит внушительно, – одобрила мама.

– Хорошо, что меня снова взяли на полный рабочий день, да и заказов стало больше. Ваша дочь меня чуть не разорила, – улыбнулся Керри.

Он подмигнул мне и помог папе забраться на переднее кресло, а нас с мамой посадил в средний ряд.

– Привет, Шторм, – поздоровалась мама. – Привет, малышка Бриз. Боже, до чего же ты хорошенькая. А ты как, Шторм? Присматриваешь за Керри и Эрин?

– Еще как, – отозвалась я.

– Мама и папа уехали в медовый месяц, – сообщил Шторм.

– Я знаю, – кивнула мама.

Она улыбнулась. Мы все были рады, что Джо и Бекс помирились после той истории с Ройшн.

– У тебя просто замечательная мама, – добавила мать.

– И не говорите, – подтвердил Керри. – Их отцу можно только позавидовать.

Он завел мотор, и мы направились к дому Фионы.

– Так, а где подарки? – спросила мама. – Я вообще их положила?

Она стала оглядываться по сторонам.

– Я их взяла, – успокоила я ее. – Они в багажнике.

– Не могу поверить, что Софи уже одиннадцать, – покачала головой мама.

Шторм тут же радостно запел «С днем рожденья», и мы все подхватили песенку. После четвертого исполнения мы подъехали к дому Фионы.


Софи пулей вылетела на улицу. За ней выскочила Молли. Шторм выбежал им навстречу. Поднялись смех и визг, и посреди общей суматохи нам кое-как удалось попасть в дом.

Фиона украсила детскую комнату воздушными шарами и флажками, а на большом столе, застеленном розовой скатертью, разместила блюда с закусками.

Я отвела папу и маму в гостиную. Керри и Шейн открыли пиво. Шейн налил мне и Фионе по бокалу вина. Прежде чем поднять бокал, я вручила Софи ее подарок. Это была маленькая коробка, завернутая в розовую бумагу и перевязанная белой ленточкой.

Софи нетерпеливо разорвала бумагу. На ее ладони появился синий бархатный футляр. Она подняла крышку и осторожно вынула украшение. Ее лицо просияло.

– Совсем как у тебя! – воскликнула она.

Я покачала головой.

– Нет, Софи, это мое. Было моим. А теперь стало твоим.

Дочь подняла на руке цепочку с покачивающимся амулетом и посмотрела на меня.

– Тебе подарил его Найал?

– Да. Я поговорила с папой и мамой, и мы решили, что оно должно принадлежать тебе.

Софи улыбнулась и кинулась меня обнимать. Я крепко прижала ее к себе, но потом отодвинулась, боясь, что расплачусь на дне рождении дочери.

– Тебе надеть?

– Да, пожалуйста!

Софи развернулась и подняла волосы, чтобы я могла застегнуть замочек сзади.

– С днем рождения, моя радость, – произнесла я мягко, но дочь тут же выскользнула у меня из рук, чтобы ответить на звонок в дверь.

– Это бабушка Дайана! – завопила Софи, распахнув дверь настежь. – И дедушка Пэт, и тетя Ройшн!

Я посмотрела на Фиону.

– Ты готова?

Это был первый раз, когда наши семьи собрались вместе.

– Я всегда готова, – ответила сестра.

Опять начались возгласы, поцелуи и приветствия, и семья Маршаллов устроилась в гостиной вместе с папой и мамой.

Шейн принес шампанское и налил каждому по бокалу. Он предложил тост.

– За семью, – провозгласил Шейн. – Во всех ее видах и формах.

– И за любовь, во всех ее видах и формах, – подхватил Керри.

Я посмотрела на Дайану, и мы обменялись улыбками. Это был еще один знак примирения и прекращения старой вражды.

– За матерей и дочерей… во всех их видах и формах, – добавила она.

Я взглянула на счастливые лица собравшихся за столом. Мне не верилось, что этот день когда-нибудь настанет. На какой-то момент моя память вернулась в прошлое, на одиннадцать лет назад. Как всегда бывало в этот день, я вспомнила о Найале и мысленно обратилась к нему, говоря, как мне жаль, что его нет сейчас с нами. Я попыталась передать ему всю свою любовь: старую, школьную и девичью, и новую, женскую и зрелую, в благодарность за то, что он подарил мне самое большое сокровище в моей жизни. Но на этот раз мои мысли о нем были светлее, чем обычно, потому что, хотя никто не мог повернуть время вспять, сегодня у его семьи было нечто большее, чем просто память о Найале.

Оглядывая радостные лица, я подумала о том, правильно ли я поступила, вернувшись в родной дом. Но прежде чем я дала ответ, ко мне подошла Ройшн. В последнее время наши отношения стали намного лучше. Мы почти помирились.

– Ну что, оно того стоило? – спросила она.

– Да, конечно, – вырвалось у меня.

Так я мысленно ответила на собственный вопрос. Вернуться домой – это была хорошая идея.

Выражение признательности

Хочу выразить свою признательность команде «Харпер-Импульс» и всем, кто помогал выпустить эту книгу: огромное вам спасибо. Мне не хотелось бы выделять кого-то одного, но я не могу не поблагодарить Шарлотту Леджер за ее постоянную поддержку и огромный труд, вложенный в этот роман: ты просто суперзвезда!

Отдельная благодарность Маргарет Джеймс и Лондонской школе журналистики: именно там родилась идея этой книги, и хотя позже она прошла через множество трансформаций, ее стержень остался неизменным.

Моя вечная любовь и признательность моему мужу Геду и моим детям, которые никогда не переставали в меня верить: я вас обожаю!

И, наконец, я сердечно благодарна всем своим читателям, которые придают смысл моей работе.

Примечания

1

Песня в жанре спиричуэлс, традиционная для посиделок у костра в скаутских лагерях. – Здесь и далее примеч. ред.

2

Десмонд Мпило Туту (р. 1931) – англиканский епископ в ЮАР, борец с апартеидом, лауреат Нобелевской премии мира 1984 года.

3

Эдвард Эстлин Каммингс (1894–1962) – американский поэт, прозаик и драматург.


home | my bookshelf | | Девушка, которая лгала |     цвет текста   цвет фона