Book: Когда сводит судьба



Когда сводит судьба

Эмили Лоринг

Когда сводит судьба

Глава первая

Когда пошел второй час непрерывного заплыва, Франциска поняла, что с ней что-то не так. Средиземное море было сегодня поистине восхитительно: воды искрились и переливались всеми оттенками голубого и синего. Однако Франциске было не до того — она находилась только на полпути к острову.

Чувствуя всеми мышцами чудовищную усталость, она, помимо своей воли, стала погружаться в воду все глубже и глубже.

— На помощь!.. На помощь!.. — закричала девушка в панике, возникшей от осознания зияющих морских глубин и бесконечности морского простора. С каждой секундой она слабела все больше.

«Я тону, — подумала девушка. — До берега еще столько… Я не доплыву».

Только она хотела в очередной раз вдохнуть живительный воздух, как волны захлестнули ее. Франциска не почувствовала того момента, когда скольжение в прохладные глубины прекратилось. Какая-то сила рывком исторгла ее из забвения к свету.

Она очнулась от ощущения тепла на своем теле. Кто-то давил на ее натруженные легкие, делая ей искусственное дыхание. Она оттолкнула эти руки. Незнакомец, тяжело дыша, продолжал оказывать ей первую помощь. Франциска лежала неподвижно, пока он не спросил:

— Вам лучше?

— Да. Это вы… вытащили меня? — Девушка сделала попытку сесть.

— Да. Вы можете передвигаться? Здесь очень печет, вам нужно уйти в тень.

Незнакомец помог девушке подняться и отойти на несколько шагов от моря. Передвигалась она действительно с трудом, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Испуганно оглянувшись по сторонам, Франциска поняла, что она все-таки достигла острова, пусть и не самостоятельно. А дом, в тень которого они зашли, как раз и был развалинами, которые притягивали к себе ее внимание всю последнюю неделю, являясь главной причиной того, что она пустилась в это дурацкое плавание. Ее забил озноб, нервы девушки были напряжены до предела, слабость накатывала мощными волнами.

— Я слышал, как вы кричали… Некоторое время наблюдал за вами. Между прочим, вы направлялись прямо в открытое море.

Франциска попыталась сконцентрировать свое внимание на его словах, но у нее это получалось с трудом.

— Я попала в… ужасную воронку… Не могла преодолеть этой массы воды…

Зайдя в тень дома, Франциска опустилась прямо на песок и тихонько заплакала.

Мужчина отошел в сторону. На лице его были написаны смущение и растерянность. Отвернувшись от девушки, он рассеянно шаркал по песку ногой. Тело его было покрыто бронзовым загаром, волосы темные и мокрые. Он был в рубашке и шортах, плотно облегавших его тело.

— Это глупость — решиться на столь рискованный заплыв, — сказал он после паузы.

Франциска утомленно вздохнула.

— Да. Здесь можно найти лодку? Обратно я точно не доплыву. Слишком устала.

Мужчина отрицательно покачал головой, и только сейчас Франциска поняла, что он раздосадован. Без предупреждения покинув ее, он вскоре показался из дома в сухой одежде, неся в руках огромный красный платок. Равнодушно и рассеянно наблюдала девушка за тем, как незнакомец привязал платок к длинному шесту, воткнутому в песок у берега. Красная тряпка вяло затрепыхалась в знойном воздухе. Мужчина оглянулся на Франциску, и их взгляды встретились.

— У меня есть договоренность с одним парнем на том берегу. Он приплывает, когда я вывешиваю этот платок. Правда, не всегда, а когда ему захочется. Будем надеяться, что он соизволит заметить платок сегодня вечером. Сейчас уже седьмой час. Никак не пойму, с чего это вдруг вам взбрело в голову плыть сюда?

«Его мрачно поджатые губы — плохой признак», — подумала Франциска, внимательно глядя на своего спасителя.

— Понимаете… Всю неделю этот остров так дразнил, так манил меня к себе… Особого риска, как мне казалось, не было, ведь я неплохо плаваю… Сегодня мой отец уехал к своему старому пациенту, и мне представилась такая прекрасная возможность, которую было грех упускать…

Франциска спросила себя: «А что это я перед ним объясняюсь, оправдываюсь?..»

— Сейчас отдохните, а потом плывите обратно… Надеюсь, вы будете более внимательны и больше не повстречаете воронки.

— А вы меня проводите? — спросила девушка, со страхом глянув на море.

— Право, не знаю, смогу ли. Я только-только поправился после полиомиелита… Так, не самый тяжелый вариант, но еще полгода назад я вообще не мог плавать.

— Значит, вы совершили вдвойне мужественный поступок, что спасли меня.

Незнакомец равнодушно пожал плечами.

— Сейчас я здоров, но не хочу злоупотреблять этим.

— Конечно.

Франциска поняла, что плыть обратно ей придется одной… И от этого ей стало страшно. Она смотрела на своего спасителя со всевозрастающим интересом, понимая, что его геройство могло стоить ему жизни.

— Вы такой смелый…

— Господи… — простонал он, поморщившись. — А что мне еще было делать, когда вы закричали? Я не мог спокойно смотреть на то, как вы тонете прямо на моих глазах, или мог, по-вашему? — Он снова и снова подцеплял носком ноги сухой, горячий песок. — Надеюсь, лодочник увидит мой сигнал и приплывет. Правда, парень он не очень надежный…

Франциска положила руку на голову.

— Я страшно устала, и… голова болит.

— Вам лучше зайти в дом. Я занимаю здесь пару комнат, когда приезжаю.

Девушка медленно направилась вслед за ним к двери. Внутри было сумрачно и освежающе-прохладно. Все здесь казалось ей каким-то нереальным, будто во сне. Дом этого человека был как бы логическим продолжением той фантастической авантюры, на которую она сегодня решилась.

Они зашли в комнату, убого обставленную лишь самым необходимым для жизни человека.

— Моя спальня в вашем полном распоряжении, — проговорил мужчина, показывая на еще одну дверь. — Вы можете отдохнуть там. Я пока приготовлю что-нибудь поесть. Вы подкрепитесь и сразу почувствуете себя бодрее.

Его холодность уязвляла Франциску, но она была слишком утомлена, чтобы ссориться.

— Спасибо. Вы… вы являетесь владельцем этого острова?

— Нет, арендую его на время у приятеля.

Спальня была так же бедна мебелью, как и первая комната: одна-единственная металлическая раскладушка, стул. Грубый дощатый пол не был прикрыт ни ковром, ни циновкой. Но усталой Франциске эта убогость показалась роскошью. На двери был мощный замок, что немало удивило ее, так как, судя по всему, на острове не было никого, кто мог бы нарушить покой владельца дома.

— Мой халат висит на двери. Можете надеть его.

— Спасибо, — сказала она и запахнулась полами просторного халата. — Как вас зовут? Меня — Франциска Уилсон.

— Макс Фэйртон.

Он находился в другой комнате и гремел посудой. Кажется, ставил чай. Франциска молчала, ожидая, когда заговорит ее спаситель. Девушка прислушивалась к звуку кипящей воды, заливаемой в заварочный чайник, звяканью чашек. Где же он достает воду и продукты?..

Вскоре в дверь постучал Макс.

— У меня все готово…

— Я вам так благодарна за халат, — сказала Франциска, возвращаясь в комнату, служившую, очевидно, гостиной. Она решила вести себя так, чтобы ничем не усугублять недовольства хозяина, вызванного ее появлением на острове.

Макс Фэйртон подвинул небольшой столик к широко распахнутому окну так, чтобы на него падал солнечный свет. Франциска опустилась на стул и приняла из его рук чашку чая.

— Спасибо. О, как вкусно!.. Вот чего мне так недоставало там, — проговорила она шутливо и с улыбкой показала глазами на море.

Макс Фэйртон не скрывал своего мрачного настроения, и Франциске пришлось призвать на помощь всю свою обходительность, чтобы не испортить его еще больше.

— В моей жизни было несколько женщин. Это им я обязан тем, что умею заваривать неплохой чай. Берите сахар. И вот еще…

Взяв кусок хлеба и нож, Франциска тоскливо улыбнулась и спросила:

— О лодке еще ничего не известно?

Они оба посмотрели в окно.

— Нет. Но ночевать здесь вы не можете. Вам надо попытаться вернуться самостоятельно.

Эти слова словно ремнем хлестнули ее по лицу. Девушка заметно побледнела и подняла на Макса сверкающий взгляд.

— Я попытаюсь, — сказала она еле слышно и не разжимая губ. — Я останусь у вас ровно столько, сколько мне нужно будет для отдыха. Я не побеспокою вас ни одной лишней минуты.

— Очень на это надеюсь. Видите ли… я женатый человек и не имею привычки развлекать своим обществом очаровательных морских русалок.

Шутливый тон Фэйртона нисколько на разрядил атмосферу за столом, так как он и не пытался скрыть своего неудовольствия.

— Вы бы погнали свою жену в такие волны? — холодно спросила Франциска.

— Нет, — ответил Макс и налил ей еще чашку чая.

— В таком случае, с какой стати я должна рисковать своей жизнью?

Он раздраженно взмахнул рукой.

— Это ваша проблема, согласитесь. Один раз вы уже рискнули своей жизнью, почему не рискнуть и вторично?

Франциска вспомнила о том, что это он вытащил ее на берег, и снова подумала, что с его стороны — после болезни — это было очень мужественно.

— Неужели о вас не будут беспокоиться ваши друзья, если вы не вернетесь до завтра?

— Нет. Мой отец — врач, и мы здесь в отпуске. Сегодня днем он уехал к своему бывшему пациенту и должен вернуться не раньше завтрашнего вечера. А мой жених приезжает также только завтра. Я помолвлена, так что можете не беспокоиться за мою репутацию.

— А как насчет моей репутации? Ну, хорошо. Если уж вам придется остаться, так тому и быть. Я обещаю не надоедать вам.

При этих словах на его лице впервые появилась улыбка. Макс Фэйртон скользнул по девушке внимательным взглядом темных глаз, и Франциска почувствовала, что его враждебность потихоньку рассеивается.

Она снова взглянула в окно и поняла, что солнечный свет стал быстро убывать. Сердце ее вдруг забилось.

— Я вам сильно помешала?

— Не очень. У меня так или иначе был перекур, когда я заметил, что вы направляетесь к острову.

Макс Фэйртон перевел задумчивый взгляд с нее на письменный стол, придвинутый к стенке. На нем стояла пишущая машинка и лежала стопка чистой бумаги. Толстенная папка с уже готовой рукописью стояла на полу, опираясь о ножку стола.

— Я пишу роман. Вообще-то я журналист, но во время болезни решил предаться более серьезному творчеству. Собственно, для этой цели я и уединился на острове.

— Мне всегда хотелось познакомиться с писателем, — заинтересованно произнесла Франциска.

Макс засмеялся.

— Вам всегда хотелось познакомиться со знаменитым писателем, верно? А мне до этого пока что далеко. Моя мама подметила во мне эту литературную жилку, когда я впервые надолго заболел. С тех пор я всегда стремился к созданию серьезных вещей. Вот, приехал сюда… Рассчитываю на то, что что-нибудь получится.

Макс говорил тихим, приятным голосом, и Франциска видела, как исчезает его раздражение.

«Симпатичный мужчина, — подумала она. — Высокий, стройный… Пожалуй, даже худой. Смуглый…»

Ей нравилась та увлеченность, с какой он удовлетворял ее интерес. Наверное, ему часто бывает одиноко, и он в какой-то степени вынужден компенсировать работой недостаток общения с людьми…

— Значит, писательство не является вашим призванием?

— Вы совершенно правы. Я занимаюсь этим только сейчас, когда в связи с болезнью на год расстался с газетой.

— У вас здесь, наверное, прекрасная возможность сосредоточиться на романе, не правда ли? — спросила Франциска и тут же добавила: — А скажите, о чем ваша книга? Если не секрет, конечно.

Макс Фэйртон ответил не сразу.

— Н-нет, никакого секрета нет. Если определить тему очень грубо, приблизительно, то это — исследование человеческой природы. Я сторонник теории о том, что жизнью человека руководит судьба. И что бы ты ни делал, как бы ни боролся с ней, как бы ни пытался избежать ее приговора — ничего не выйдет. Ты все равно придешь туда, куда приведет тебя твоя судьба. Вот я и пытаюсь развивать в книге эту тему, и, знаете… роман получается весьма объемный.

— Интересно. У меня тоже есть своя теория, которую можно выразить примерно так: все зависит от окружающей человека обстановки. Я та, кто я есть, исключительно благодаря влияниям, которым подвергалась извне. — Франциска говорила неторопливо, тщательно подбирая слова. — Вы не согласны со мной? Мы бываем грубы, нежны — все зависит от того, какими нас создала матушка-природа.

В течение следующего получаса они обсуждали свои теории, воодушевившись разговором так, как невозможно было представить в первые минуты их знакомства.

— Я уделяю исключительное внимание каждому создаваемому в книге образу, — сказал наконец Фэйртон. — Интересно узнать, чем все закончится. Мои герои напоминают мне муравьев, которых здесь очень много.

Франциска лукаво улыбнулась.

— Муравьев везде очень много.

— Как и людей, — добавил Макс и неожиданно улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.

— Это камень в мой огород? — спросила девушка. — Знаете, если верить вашим рассказам, книга будет любопытной. Желаю вам удачи. Скажите мне название, если не суеверны.

— «Муравьи в райском саду»… Нравится?

— Да, нравится. — Франциска не сдержала широкой улыбки, которая была здесь, пожалуй, не совсем уместной. — Запомню. Буду выглядывать ее на книжных полках.

Фэйртон помрачнел.

— Возможно, до этого и не дойдет…

— Дойдет, дойдет! Вы газетчик, а значит, у вас хорошо подвешен язык, и вы владеете словом. — Франциска попыталась ободрить его, понимая, что недостаток уверенности в нем — это, возможно, отчасти следствие болезни. Когда Фэйртон прошелся по комнате из конца в конец, она заметила небольшую хромоту, что напомнило ей о перенесенном им полиомиелите.

«Он очень худ, — снова подумала девушка. — И нервная система напряжена до предела. Господи, и на него свалилась еще эта дикая болезнь… Представляю, каково ему!»

Эта мысль заставила ее еще больше расположиться к этому человеку. У него было здесь дело, которому он посвящал все свое время, а она взяла да и вмешалась в его жизнь, разрушила привычный распорядок… Это может рассердить кого угодно.

— Если я и дальше буду продолжать такими же темпами, то закончу месяца через два-три, — сказал он. — Медленно, конечно…

Фэйртон вернул девушке ее внимательный взгляд, и она выдерживала его сколько могла. Вдруг ее пронзила ужасная мысль, и она непроизвольно вздернула подбородок, что заставило его улыбнуться еще шире.

— Я знаю, как выгляжу и на кого сейчас похожа, — тихо проговорила Франциска.

Макс засмеялся, обнажив крепкие зубы.

— Выглядите не так уж и плохо.

— Плохо, я знаю. Я потеряла свою шапочку в воде, и теперь у меня этот идиотский хохолок… Не подумайте, что я всегда с ним хожу.

С этими словами девушка попыталась пригладить свои взъерошенные льняные волосы, которые еще не успели высохнуть после рискованного заплыва. Она шутливо отмахнулась от внимательного взгляда Фэйртона длинными рукавами халата, впервые почувствовав себя неловко перед своим спасителем. В обстановке взаимного недоверия и враждебности, которая знаменовала собой начало их знакомства, ей было как-то легче, чем в обстановке растущего с каждой минутой дружелюбия. Франциска скромно потупилась, осознав, что Макс Фэйртон впервые проявил к ней что-то вроде интереса.

— Надеюсь, вас ожидает удача с этой книгой. Приятно осознать, что она не о войне. Вы смотрели фильм Дугласа Бэйдера?

— О да! Отличная картина! Боюсь, мой роман будет по классу стоять гораздо ниже.

— Никогда вперед не скажешь, что больше всего привлечет внимание публики. Если сюжет правдив, реален и хорошо обработан — у книги есть хорошие шансы быть напечатанной. Ничего нового придумать сейчас уже нельзя, но если вы расскажете свою историю оригинально — это во многом будет способствовать успеху романа. Я как-то два года работала в библиотеке и знаю, что нужно массовому читателю.

Франциска резко подняла на него глаза. В течение следующих десяти минут он забрасывал девушку самыми разными вопросами, аккуратно занося ответы в записную книжку. Франциска чувствовала, как растет его интерес, и ей уже казалось, что он вовсе не спешит вернуться к пишущей машинке.

— Значит, вы полагаете, мне удастся затронуть тему, которая вызовет интерес? — спросил он в конце своего допроса.

— Как будто вам самому это неизвестно! Сегодня читателю подавай реализм, время романтизма ушло.

— Должно быть, вы правы. Вы и сейчас работаете в библиотеке?

— Нет. После смерти моей матери я осталась дома помогать отцу. Вы себе не представляете, что за дом у врача! В свободное время рисую. Увлекаюсь антиквариатом. Собственно, поэтому мы и ездим в отпуск по заграницам: чтобы мне каждый раз предоставлялась возможность изучать мир на новом материале. За эту неделю я дважды рисовала остров, а сегодня не удержалась от соблазна познакомиться с ним поближе.

— Теперь вы видите, что с вами может сотворить ваше хобби! — Фэйртон улыбнулся, окончательно изгнав былое раздражение.



— Скажите, а как здесь бывает в плохую погоду? — спросила Франциска, поднимаясь из-за стола.

— Обычно шторма не особенно сильные, впрочем, я ко многому привык и не могу судить объективно.

Они вместе подошли к письменному столу, и Макс перевернул текстом вверх уже законченные страницы, в беспорядке разбросанные вокруг машинки.

— А кому вы даете печатать окончательный вариант?

— Я до этой стадии пока не добрался. Но думаю, что найдется какая-нибудь машинистка в Лондоне, ведь я там живу. А где вы остановились? Я имею в виду, в каком отеле?

Франциска ощутила его близость, и по ее спине неожиданно пробежала дрожь. Она назвала свой отель машинально, думая в ту минуту: «Интересно, а действительно, хватится меня кто-нибудь или нет?»

Еще оставалась надежда на то, что лодочник на берегу заметит красную тряпку и вывезет ее отсюда до наступления ночи.

— Джон приедет сюда завтра, а в субботу состоится бал. Отель по этому случаю нарядили, хотя не понимаю, зачем это нужно было делать. Но я пойду туда. Наверняка будет весело.

Ее лицо зарумянилось, и она уже не чувствовала себя такой усталой.

— Вы любите танцевать?

— Да. Джон тоже хороший танцор. Я с нетерпением жду субботы. Между прочим, моему отцу подобные забавы тоже очень по душе. Я его экономка, секретарь и временами повариха… — Франциска рассмеялась, и в комнате стало уютней от ее звонкого смеха. — Он говорит, что я готовлю лучше, чем большинство женщин, но я считаю, что он выдает мне авансы — и только.

— Необязательно, — отозвался Макс, который, задавая девушке вопросы, бросал на нее быстрые взгляды. Красивые волосы Франциски почти высохли и начали завиваться на концах. В ее синих глазах исчезла настороженность. — Лично я терпеть не могу готовить, когда я один.

— В таком случае позвольте мне сделать для вас завтрак, — осторожно предложила Франциска и тут же устремила на него умоляющий взгляд: — Это… если, конечно, я останусь у вас тут до утра. Прошу вас, скажите честно: я не мешаю вам?

В ее взгляде сквозило отчаяние.

— Нет, что вы, совсем напротив, — проговорил несколько смущенно Фэйртон. — Сколько вам лет, Франциска?

Впервые он назвал ее по имени. Они оба заметили это.

— Двадцать.

— У вас, по-моему, склонность к приключениям, нет?

— Да, пора бы уже мне повзрослеть…

— Вы говорите так, будто ощущаете себя грудным младенцем, — улыбнулся Макс. — А мне двадцать девять.

— Вы чистокровный англичанин? — спросила Франциска. — Мне кажется, что нет.

— Считаю себя таковым. Мой отец был англичанином, фермером из Нортумберленда. Мать до сих пор там живет. Она испанского происхождения, и этим, вероятно, можно объяснить мою смуглость. — Макс лукаво улыбнулся. — Но не бойтесь меня, я не цыган.

— Я и не боюсь, — серьезно заверила его Франциска.

Они вышли из дома. Небо было сумрачным. Оба посмотрели в сторону бессильно трепыхавшегося на шесте красного платка. Странно, но Франциска уже не ощущала отчаяния от того, что никто не увидит сегодня этот сигнал. Она все еще надеялась на то, что лодка придет, но, если этого не случится, большой беды не будет.

— Красиво здесь, — задумчиво проговорила девушка. — Я рисую все, что привлекает мое внимание. Пишу портреты, пейзажи, в том числе и морские, цветы, деревья, — словом, все, что у меня получается. Позвольте мне как-нибудь написать ваш портрет, а? Подумайте о том, как много я на нем смогу заработать, когда вы станете знаменитостью. Надеюсь, я скоро достигну такого уровня, при котором будет не стыдно выставлять свои работы.

— С удовольствием буду вам позировать.

Их голоса заглушались наползающей на остров ночью. Франциске было приятно, что она оказалась не одна на этом быстро темнеющем берегу. До них доносился только плеск беспокойных морских волн. Они неторопливо прогуливались по пляжу. На душе у них было спокойно и радостно. Макс казался намного милее, чем в начале знакомства.

— Мне бы хотелось сделать так, чтобы из этих мест убрались все туристы, все до единого. Знаете, не очень воодушевляет, когда к твоему острову направляется лодка, до краев наполненная любопытным народом, которому невтерпеж ознакомиться с местной экзотикой. Туристы — народ известный, постоянно суют свой нос в чужую жизнь, — пылко проговорил Фэйртон.

— Как я, да?

В глазах Франциски была такая укоризна, что он поспешил подправить то впечатление, которое произвел на нее своими словами.

— Вы другая, разумеется.

— А ваша жена часто приезжает? — Франциска задала свой вопрос и тут же пожалела об этом, ибо ей показалось, что это может вновь пробудить его неудовольствие.

Макс действительно отреагировал на этот вопрос не совсем обычно. Он отвернулся в сторону и долго молчал, прежде чем наконец ответил:

— Нет… Мне следовало объяснить это раньше. Моя жена… умерла.

— О!.. — Франциска не нашлась, что сказать. Ей и в голову не могло прийти… — Простите ради Бога! Вам тяжко пришлось, наверное?..

— Да, прошлый год был… мрачным, — согласился Фэйртон и вновь погрузился в молчание.

Он не стал ничего объяснять, и Франциска поняла, какую опасную тему задела своим вопросом. Она напомнила ему, судя по всему, о трагедии и болезни.

— Я дура… — тихо проговорила Франциска.

— Нет, нет… Вы же не знали. Я уже переболел этим.

— Давайте вернемся и вымоем посуду, — предложила девушка.

На обратном пути к дому они едва перекинулись парой слов. Они убрали все со стола и вместе вымыли и вытерли тарелки.

Франциску не могла не восхитить устроенность и простота быта Макса Фэйртона.

— Впрочем, любая женщина могла бы сойти от этого с ума.

— Почему? — Макс постепенно выходил из депрессии, в которую его ввергнул бестактный вопрос Франциски. — Все, что нужно, всегда под рукой.

— Да, вы правы. Только я, например, консервы держу отдельно от всех продуктов. Для каждого вида — своя полка. Впрочем, у вас тоже по-своему аккуратно. Где вы берете питьевую воду?

— Дважды в неделю ее доставляют с материка. С хозяйством своим я справляюсь неплохо. — Макс подтолкнул девушку к двери. — Смотрите, какой вид! Можете вы представить себе что-нибудь более прекрасное?

Он ненавязчиво положил свою руку на ее плечо. Они стояли у двери и смотрели на спокойное море и удаленную береговую линию, сверкающую огнями, с освещенной таинственным светом розовато-лиловой лентой пляжей. Нижние слои облаков также были окрашены в розовые тона, и в них скользили золотистые тени, а последние лучи заходящего солнца придавали всему пейзажу волшебное великолепие.

Остров тем временем погружался в какую-то зловещую дымку, идущую с моря. Они чувствовали себя крохотными существами, светлячками посреди этой властной тьмы.

Франциска вздрогнула и отвернулась. Ею овладело чувство острого одиночества, которое усиливалось с каждой минутой. Она тайком с любопытством взглянула на Макса, стоящего рядом. Интересно, он еще надеется на то, что ее вывезут с острова до ночи?

Но, видимо, он уже не надеялся на это, так как повернулся к дому и сделал ей приглашающий жест.

— Вы можете занять сегодня мою спальню, Франциска.

— Благодарю вас. — В синих глазах девушки вдруг еще раз сверкнуло сомнение. — Макс… Это ничего, что я остаюсь? Я и в самом деле не в силах плыть сегодня обратно. Это может стоить мне жизни.

Их дружеское расположение друг к другу, на ее взгляд, уже давало ей право на такие слова.

Фэйртон вошел в дом, бросив через плечо:

— Ничего, ничего. Оставайтесь. Здесь вы будете в безопасности. Хорошенько выспитесь и приготовитесь к завтрашнему дню.

— Мне очень жаль, что я испортила вам вечер… Вы бы без меня написали очередную главу, да?

Франциска говорила так жалобно, что Макс не смог удержаться от улыбки. Он обернулся и посмотрел на девушку.

— Пожалуй, насчет главы вы правы. Но разве может книжная глава быть интереснее самой жизни, а?

— М-м… Спокойной ночи.

Франциска запахнула просторный халат, который уродовал ее фигуру, и отвернулась. Ее босые ноги зашлепали по дощатому полу. Макс наблюдал за ней с любопытством. Он услышал; как она закрыла и заперла дверь на замок.

Франциска хорошо относилась к жизни, без боязни, однако в незнакомом месте предпочитала полагаться на крепость запоров. Она легла в постель и тут же заснула, да так крепко, как будто больше не собиралась просыпаться. Тихое бормотание моря проникало в ее сознание, но она быстро перестала воспринимать этот звук и растворилась в темноте, сгущающейся вокруг нее.

Когда она проснулась на следующее утро, Макс уже возился с завтраком, тихо позвякивая посудой. Франциска потянулась всем телом и поняла, что еще не до конца восстановила свои силы.

Она показалась в дверях комнаты и небрежно произнесла:

— Доброе утро, Макс. Давайте-ка я помогу.

— Доброе утро. Хорошо спали? — Макс внимательно посмотрел на нее.

«Он неважно выглядит, — подумала Франциска, почувствовав угрызения совести. — Ну, конечно, ему ведь из-за меня пришлось провести эту ночь на стуле».

— Почти хорошо. Все еще не могу проснуться до конца. Зеваю.

Они еще не закончили завтракать, когда снаружи раздался чей-то голос.

— Лодочник! — Макс резко вскочил из-за стола. Франциску неприятно поразило его рвение. Когда он вернулся в дом, она уже закончила свои приготовления. — Я с вами.

— Со мной все будет нормально, — возразила девушка.

— Да нет же. Вы пока не снимайте халат. Я возьму его на обратном пути. Вот только не забыть бы…

Франциске показалось, что Максом владеет какое-то воодушевление. Она не могла понять, что его так забавляет. Лично у нее настроение было не лучшим.

— Ну, готовы? — спросил Фэйртон.

Девушка вышла вслед за ним из дома и увидела пожилого лодочника, который смотрел на нее с непонятным ей интересом. Только спустя минуту Франциска осознала, что лодочник может подумать о ее присутствии на острове. Она понимала, что, если бы он желал выразить свои мысли вслух, в них не было бы ничего для нее лестного.

— Я решила поплавать и не рассчитала сил… — громко сказала Франциска, глядя на лодочника.

— Боюсь, он не понимает ни слова по-английски, — пробормотал Макс.

— Так объясните же ему! — сурово потребовала девушка.

— Это будет трудно…

Франциска устремила на Макса холодный взгляд своих синих глаз.

— Я настаиваю на этом.

— Как вам будет угодно, — кивнул Макс и бегло заговорил по-французски, что глубоко поразило ее. Лодочник, судя по всему, отнесся к рассказанной ему истории с пониманием. — Я же говорил вам… Он француз.

— Почему он так улыбается? Я вижу, вы даже не пытались объяснить ему, в чем дело, — возмущенно сказала Франциска. Она была рассержена, но одновременно ею владела какая-то малопонятная ей самой веселость. Она решила, что именно эта веселость и дает этим мужчинам право поддразнивать ее. — Он не поверил ни единому вашему слову, я чувствую.

— Он добрый француз, а какой француз поверит в мои объяснения? — со смехом возразил Макс.

Франциска резко обернулась к нему и так сверкнула на него глазами, что, казалось, намеревалась испепелить его на месте. Макс шутливо закрылся руками.

— Не сердитесь, я сейчас все скажу ему. — И он снова быстро заговорил по-французски, обращаясь к загоревшему до черноты пирату, который не прекращал с ухмылкой многозначительно смотреть на Франциску.

Вдруг все трое от души расхохотались. Франциска сдалась. Она решила больше не дуться и насладиться обратной дорогой. Настроение у нее было бодрое, солнце стояло высоко, и весь мир принадлежал ей. Ей казалось, что все и впредь будет хорошо. Иначе и быть не могло.

— Который час, Макс? — спросила она, надеясь, что ей не придется возвращаться в отель на глазах у всех.

— Восьми еще нет. Все нормальные люди еще спят. Все будет хорошо…

— Почему он не приплыл за мной вчера вечером? — спросила Франциска, показывая взглядом на лодочника.

— Не посчитал это для себя обязательным. Лень-матушка. Но сейчас-то он вас вывезет, так что не беспокойтесь.

— Я и не беспокоюсь, — ответила девушка.

Ей очень хотелось проскользнуть в свой гостиничный номер, никем не замеченной. Лодка причалила к небольшому молу, принадлежавшему отелю. Франциска вышла на берег и, скинув с себя халат, осталась в одном купальнике.

— Спасибо за все, Макс. Вы спасли мне жизнь. Прощайте. — Прежде чем повернуться, она ради приличия кивнула и лодочнику. Ей было жаль, что это маленькое приключение уже подошло к концу.

Макс остался в лодке.

— Я увижу вас… — сказал он ей в спину.

Франциска быстро взглянула на него.

— Нет, Макс… Прощайте.

Спеша в отель, девушка волновалась при мысли о том, что кто-нибудь может увидеть ее. Впрочем, подходя к отелю, она успокоила себя тем, что, даже если ее заметят, ничего особенного в этом не будет. Люди решат, что она просто имеет обыкновение окунуться в утреннее море перед завтраком… Да, ей удалось успокоиться. Франциска даже замедлила шаг. Когда она проходила по саду, дыхание ее было ровным и глубоким. Девушка вошла в отель и беззаботно хлопнула дверью. Когда Франциска уже подходила к лестнице, ведущей наверх, она была обнаружена… Ее тень привлекла к себе внимание мужчины, сидящего в библиотеке, дверь в которую была открыта.

Он поднял голову. Изумлению Франциски не было предела.

— Джон?.. Я не ждала тебя так рано!

— Судя по всему, действительно не ждала. — Мужчина отбросил в сторону газету, которую до этого листал, и устремил на Франциску недобрый взгляд. — Можно узнать, где тебя носило? Я приехал вчера, и за эту ночь до смерти переволновался из-за тебя!

Он встал с кресла и подошел к двери.

— Я купалась, — слабым голосом ответила Франциска.

— Купалась? На тебе совершенно сухой купальник. Где твой отец?

Джон был не на шутку рассержен.

— Он… уехал к одному своему пациенту, — ответила Франциска, все еще не пришедшая в себя от удивления, вызванного нежданным появлением жениха. Ей и в голову не могло прийти, что подобное может случиться. Вчерашнее маленькое приключение не касалось никого, кроме нее… и Макса, конечно. И вот на тебе!.. — Я все объясню, Джон, но сначала поднимусь к себе наверх, если ты не возражаешь. Мне холодно, и я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел меня в таком виде.

Когда она уходила, Джон не подставил щеку для поцелуя, и она поняла, что он оскорблен.

— Мы поговорим позже, — ледяным и каким-то чужим голосом проговорил Джон.

Франциске было необходимо иметь надежное алиби, чтобы хоть в чем-то убедить его. Ведь Джон был профессиональным юристом… О Боже!.. Чем больше она об этом думала, тем хуже ей становилось. Мог бы, между прочим, и предупредить о том, что приедет раньше условленного дня.

Франциска пошла в ванную и приняла душ. Затем медленно оделась. Она все еще чувствовала усталость. Мышцы до сих пор мелко пульсировали после вчерашнего сражения с волнами. Франциска рассмотрела несколько синяков на теле. Их можно показать Джону для убедительности, если он не поверит ее словам. Но он должен поверить… Ведь он любит ее, разве не так?

Франциска надела белую плиссированную юбку, голубую блузку без рукавов и белые сандалии. Она расчесала волосы, решив вымыть их позже. Все, что она делала, давалось ей с трудом. Франциска со страхом думала о том допросе, который запросто мог учинить ей Джон.

«А что это я боюсь? — спросила она себя, вдруг застигнутая этой мыслью. — Я никогда прежде не боялась Джона. Просто его приезд так неожидан, а вчерашний случай такой необычный…»

Наконец она спустилась вниз, понимая, что не может больше заставлять Джона ждать себя. Ее жених расхаживал по холлу, пребывая в великом нетерпении.

— Привет, дорогая, — сказал Джон, увидев Франциску, и натянуто улыбнулся. — Как ты долго, честное слово… С тобой все хорошо?

С этими словами он проводил ее в зал гостиничного ресторана.

Франциска села на стул, который Джон для нее отодвинул.

— А что, разве я болела?

— Ты выглядела погруженной в себя. Что случилось?

Джон сел напротив Франциски и устремил на нее вопрошающий взгляд. Ее лицо было все еще бледным, но в остальном она оставалась прежней Франциской. Она внимательно взглянула на жениха и залюбовалась им. Высокий, стройный, аккуратный, энергичный.

— Когда ты приехал? — спросила Франциска, решив для начала выяснить, на что она может рассчитывать.

— Вчера вечером, к ужину. Я был удивлен, когда не нашел ни тебя, ни твоего отца. Ты ничего не писала в последнем письме о том, что собираешься исчезнуть. Портье сказал мне, что твой отец уехал один, а вот насчет тебя…

— Да, он уехал один, — подумав, ответила Франциска.

— А вот с тобой и возникла неясность. Никто не мог сказать, где ты обретаешься. Я прождал тебя до двенадцати ночи, думая, что ты, может быть, решила пойти на вечер в какой-нибудь другой отель. Под конец я решил, что ты, должно быть, уехала вместе с отцом… И вот вижу тебя сегодня еле передвигающей ноги, возвращающейся с пляжа после того, как ты провела ночь неизвестно… Словом, вот… — Джон взял в руки меню, скользнул по нему взглядом и тут же отшвырнул листок в сторону. — Мне бы хотелось услышать от тебя объяснение.



— Если ты остановишься хоть на секунду, я представлю тебе то, чего ты просишь, — холодно проговорила Франциска. — Случилось все следующим образом. Весь вчерашний день я провела на пляже, рисуя. Под вечер я решила доплыть до одного места и… Словом, вернуться оттуда я смогла только сегодня. Это все. — Она решила, что расскажет Джону всю историю позже, когда он успокоится. — Я думала, что меня никто не хватится. Я едва не утонула, Джон… честно…

— Мне очень жаль, — проговорил Джон, искоса глядя на свою невесту.

Судя по всему, ее рассказ не произвел на него особого впечатления.

— Ты что, не веришь мне? Я правду говорю, что чуть не пошла ко дну! Возникла такая ситуация… Тут любой бы захлебнулся! — Вспомнив о страшном вчерашнем испытании, Франциска содрогнулась и побледнела. — Это… Это было страшно! Я чудом осталась жива!

К их столику подошел официант, и Джон стал делать заказ.

— Ты, должно быть, проголодалась.

— Не так чтобы очень. — Франциска вспомнила про завтрак, который съела с Максом чуть больше часа назад. — Пусть принесут только кофе, тост и что-нибудь из фруктов для меня. Этого будет достаточно.

Их взгляды встретились.

— Должно быть, ты страшно натерпелась, — сочувственно проговорил Джон. Он менялся на глазах. — Тебе сегодня необходим отдых от вчерашних переживаний. Я уверен, что твой отец согласится со мной.

— Может, все-таки не стоит рассказывать ему об этом? — со вздохом попросила Франциска. — Это огорчит его, и потом он лишит меня свободы передвижения, а ведь это отпуск, который я мечтала хорошо провести… Пожалуйста, не говори ему ничего.

Ее синие глаза были простодушны и излучали мольбу. Джон позволил убедить себя и в этом.

Он ободряюще сжал руку девушки.

— Хорошо, милая. Только обещай мне, что ты больше не выкинешь ничего подобного. Здесь такие волны! С ними шутки плохи. Я хочу тебя попросить об одной вещи… Чтобы ты впредь не ходила купаться одна.

— Не буду, — благодарно ответила Франциска. — С этой минуты я буду делать только то, что ты скажешь, милый Джон.

В тот момент она была способна пообещать ему все, что угодно.

— Я присмотрю за тобой некоторое время. Скажи, ты рада видеть меня?

— Да. Но ты был не рад увидеть меня. Ты был рассержен.

— Да нет, ты не права. Я был рад увидеть тебя. И до сих пор не могу оправиться от этой радости. Я ждал тебя всю ночь, переволновался. Уже хотел поднять тревогу и послать за полицией. А тут ты появилась…

— Ладно, давай забудем об этом, — умоляюще сказала Франциска. — Все же закончилось хорошо. К чаю вернется отец. Мы можем отлично провести день на пляже. Я возьму рисовальные принадлежности.

По спине девушки пробежал легкий ветерок, и она вздрогнула.

— Ты, по-моему, простудилась, — сказал Джон, внимательно глядя на Франциску.

Он заказал для себя плотный завтрак и ел с таким аппетитом, что становилось ясно: он собирался как следует отдохнуть здесь.

— Почему бы тебе не полежать денек, а? Я бы не возражал.

— Нет. Мы пойдем гулять. Со мной все в порядке.

Сразу же после завтрака они действительно вышли на прогулку. Настороженность Джона исчезла, и он весь день светился добротой, за которую Франциска была ему очень благодарна.

— До сих пор не могу отделаться от ощущения того, как вода смыкается над моей головой, — призналась она, когда они неспешно шли по пляжу. — Зеленая стена… И такой грохот…

— Не думай больше об этом, — ободряюще посоветовал Джон. — Я представляю, веселого в том купании было мало. Ты должна извлечь из этого для себя урок.

— Извлечешь тут… — тихо отозвалась Франциска.

Большую часть дня они просидели в тени, глядя на море…

Около четырех часов дня Франциска предложила вернуться в отель.

— Скоро должен приехать папа.

Ей хотелось поскорее увидеть отца. Она надеялась на то, что эта встреча заставит ее позабыть о той неловкости, которую она испытывала в течение всего дня. Девушку одолевали посторонние мысли, и ей трудно было поддерживать разговор с Джоном.

Доктор Уилсон приветствовал будущего зятя в своей обычной оживленной, радушной манере.

— Джон! Какой сюрприз! Ты сумел выбраться к нам раньше срока! Молодчина! — Он звучно чмокнул Франциску. — Что с тобой приключилось, дочка? Надо было взять тебя вчера с собой.

— Надо было, — суховато подтвердил Джон.

Франциска резко развернулась к нему. Она надеялась на то, что ее жених все-таки не станет ничего рассказывать отцу.

— Да ничего особенного, папа. Пошли пить чай. Его уже подали.

Сидя между отцом и женихом, Франциска решила, что должна оправиться от потрясения и восстановить свои силы самостоятельно. Завтра будет полегче. Завтра то злосчастное купание будет казаться просто дурным сном.

Наступила ночь. Девушка долго пыталась уснуть, но сон не шел к ней. Она думала о Максе, представляя себе, что было бы, если б он не нашел в себе сил спасти ее. Человеку, который перенес такую болезнь, требуется изрядное мужество, чтобы броситься в волны… А его доброта… Такие вещи не забываются, и Франциска не собиралась этого делать. Она думала о нем, временами впадая в дрему.

«Господи, хоть бы мне заснуть! — в отчаянии шептала она. — Хватит с меня волнений от всего, что произошло. Куда бы завтра сводить Джона?..»

Все следующее утро Джон играл в теннис. Это был весьма энергичный молодой человек, круглый год истязающий свой организм серьезными физическими нагрузками и упражнениями. Он предоставил Франциску самой себе. Девушка решила, что он сделал это нарочно, как бы в наказание за ее проступок. Эта мысль показалась ей недостойной его, — ведь Джон был хорошим другом, и ему никогда не пришло бы в голову нарочно причинить ближнему боль.

Франциска отправилась на пляж, который с самого утра был забит принимающими солнечные ванны отдыхающими. На ней было простое платье из синего шелка с короткими рукавами, белые сандалии и белый зонтик, который защищал ее от палящего солнца. Кожа Франциски была белой и очень чувствительной к солнечным лучам. Загар превращался для нее в настоящую пытку. Ей больше всего была по душе теплая погода, но не зной с обжигающим солнцем.

Наконец она присела в тени своего зонтика, чувствуя непонятное душевное опустошение.

Бормотание моря постепенно убаюкало девушку и повергло ее в сомнамбулическое состояние. Вдруг чья-то рука приподняла зонтик, и Франциска от неожиданности вскочила на ноги. На смуглом худощавом лице пришельца играла широкая улыбка.

— Прошу прощения. Я думал, что вы слышали, как я подходил. Я видел, как вы гуляли по пляжу. В ногах у вас есть уверенность, но во всем остальном — увы!.. — Макс говорил таким тоном, как будто они расстались только час назад. — Как самочувствие?

— Лучше и быть не может. — Франциска тоже улыбнулась, и ее сонливость как рукой сняло.

— А где ваш любезный Джон?

— Играет в теннис…

— Да ну?.. — сочувственно улыбнулся Макс.

— А что? Вы что-то имеете против тенниса? — живо спросила девушка.

— Ничего. Сам играю. Вы, как я погляжу, ничем сейчас особенно не заняты, так ведь?

— А что? — настороженно спросила Франциска, не испытывая уверенности в том, что должна радоваться обществу Макса Фэйртона.

Джону бы это не понравилось. И Джон был бы прав.

— А я, знаете ли, решил часок покататься вдоль побережья. Да скучно одному. Хотите со мной? — небрежно предложил Макс.

— Почему бы и нет? Вернемся ровно через час? — спросила девушка.

— Ровнехонько! — согласился он, улыбаясь.

Франциска пошла вместе с Максом по дороге к тому месту, где стояла его машина. Макс открыл перед ней дверцу, и она села. «Джону следовало хорошенько подумать, прежде чем отпускать меня», — решила девушка.

Макс оказался разговорчивым человеком, чего Франциска и не подозревала. Сегодня он был явно в ударе, и между ними быстро завязался непринужденный разговор. Макс был явно по душе Франциске, и она его с интересом слушала.

— Вообще-то мы никуда конкретно не направляемся… Если только у вас нет любопытного местечка на примете, — сказал он.

— Интересно, есть в этом уголке мира какой-нибудь антикварный магазинчик?

— А что? Интересуетесь?

— И очень серьезно. Обожаю антиквариат!

— В этом деле, на мой взгляд, следует хорошо разбираться, — предположил Макс.

— В этом деле, на мой взгляд, я хорошо разбираюсь, — ответила Франциска с улыбкой.

Макс рассмеялся.

— Отлично. Но разве это не удивительно для девушки вашего возраста?

— Нет, а что?

— Ну, видите ли, я всегда думал, что у девушек на уме только их кавалеры, желание выйти замуж, ну и прочее в том же роде.

— Вы правы, но помимо этих вещей порой интересуют и некоторые другие.

— В самом деле? — В его тоне Франциска уловила скептическую нотку и поняла, что Макс дразнит ее.

— Я, можно сказать, занята в антикварном бизнесе, а отношение у людей к своему бизнесу гораздо более серьезное, чем ко многим другим вещам.

— Вы удивляете меня, Франциска. Девушка-загадка. Выглядите столь беззаботно, а такие мысли…

Они поднялись на десять миль вверх вдоль побережья. Деревья, росшие по сторонам дороги, почти сомкнулись над ними. Макс остановил машину, и они вышли. С полчаса они весело карабкались по склонам, наслаждаясь открывающейся панорамой побережья и прекрасной погодой.

— А вам разве не нужно сегодня работать? — спросила Франциска, когда они сели на траву и Макс положил перед ней раскрытую коробку с шоколадными конфетами.

— Нужно, но работа не заладилась с самого утра. И потом, разве я время от времени не имею права на выходной? Ничего, завтра побольше напишу.

— Как у вас продвигается книга? Я не вполне одобряю те суждения, на которых она основана, Макс. Может, обсудим?

Фэйртон удивленно посмотрел на девушку.

— Почему бы и нет? Может, здесь как раз и не хватает женского глаза. О чем бы вам конкретно хотелось поговорить?

— Просто… Вы считаете, что вещи в мире случаются сами собой, как Бог на душу положит. А вот у меня на этот счет другое мнение. На мой взгляд, все происходит согласно определенному плану. Конечно, бывают отклонения и осечки… типа войн и прочего в том же роде. Но в целом я думаю, что все происходит так, как нужно, как следует. Я, кстати, очень люблю историю, а вы? Если бы вы читали историю, то увидели бы в развитии человечества некоторую форму. На мой взгляд, цепь происходящих с нами событий — не случайный набор, а логичная последовательность.

Макс задумчиво кивнул. Франциска действительно удивляла его, так как до этого он был склонен видеть в ней лишь беззаботную красивую девушку.

— Мне очень приятно, что вы проявляете интерес к моей книге, — мягко проговорил он. — Я понял вашу точку зрения, но мои теории… Я к ним уже привык и обязан просто держаться их, иначе моя книга никогда так и не будет закончена.

Макс с улыбкой принял из рук Франциски конфету, и они стали вместе смотреть на море, пытаясь отыскать линию размытого знойным воздухом горизонта.

Франциска откинулась спиной на теплый песок и расслабилась. Макс принес из машины ее зонтик от солнца и установил его так, чтобы тень падала на ее лицо.

— Жаль, что я не умею рисовать, — проговорил он, глядя на девушку.

— Вы?.. А что бы вам хотелось перенести на полотно?

— Вас…

Этот ответ изумил Франциску, и она внимательно посмотрела в карие глаза Макса Фэйртона.

— У вас необычная внешность, вам никто этого раньше не говорил? Светлые волосы, темные брови, черные ресницы, лицо оттенка яблоневого цвета…

Он рассмеялся, поймав изучающий взгляд Франциски.

— Вы меня расписываете так, как будто я по меньшей мере кинозвезда. Вот уж ничего общего!

Избегая его взгляда, Франциска поднялась с песка и показала рукой на скалы, находившиеся невдалеке.

— Видите ту заросшую зеленую скалу? Догоняйте!

Девушка бросилась бежать, еще не успев договорить. Она слышала за своей спиной его быстрые, легкие шаги, нагоняющие ее. Макс бежал быстро и обладал выносливостью, так что расстояние между ними сокращалось. Они неслись навстречу скалам. Франциска добежала первой, задыхаясь и одновременно смеясь оттого, что Макс ее не нагнал-таки. Она обернулась лицом к своему преследователю и оперлась спиной о скалу. Макс уперся в скалу руками, тем самым едва не заключив Франциску в объятия. Быстро восстановив дыхание, он проговорил:

— Ну и жара сегодня!.. Никто из нас не выиграл, так как мы финишировали практически вместе.

— А может, мы выиграли оба?

Только сейчас Франциска ощутила его близость, и ей стало неловко. Как бы тоже почувствовав это, Макс отошел.

«Какой он милый», — подумала девушка.

На обратном пути к машине они беззаботно болтали.

— Нам пора, — сказал с сожалением Макс. — Я ведь обещал не задерживать вас больше часа.

Они подобрали с песка зонтик, подушки и пошли к машине.

— Спасибо за компанию, Франциска. Я прекрасно отдохнул сегодня. Сейчас же возвращаюсь на остров и сажусь за рабочий стол.

— Спасибо вам за то, что покатали меня, — задумчиво ответила девушка. Ей действительно понравилась поездка. Она была приятной, волнующей и, наконец, просто явилась хорошей сменой деятельности. — До свидания, Макс.

На пляж они вернулись быстро.

— До свидания, Франциска.

Макс помог девушке выйти из машины. Она помахала ему на прощание рукой и заспешила в отель.

«Милый, милый Макс», — думала она.

После ленча Франциска пошла на пляж с Джоном и занялась там рисованием. Дело не заладилось с самого начала. Мысли ее были заняты другим. Джон тоже довольно вяло листал страницы своей книги. Франциска рассеянно думала о Максе, перебирая все те хорошие черты, которые подметила в нем. Она чувствовала, что Джон чего-то ждет, и решила на этот раз быть с ним полностью откровенной.

Однако, когда Джон заговорил первым, Франциска вздрогнула от неожиданности.

— Ты провела ночь на том острове, Франциска? — спросил Джон. — В письме ты сообщала мне, что закончила писать эскиз и картину острова… И вот ты снова этим занята. Что тебя там так взволновало? Почему ты не расскажешь мне все? На это есть какая-то причина?

— Ты что, не веришь мне? — не глядя на жениха, отозвалась Франциска.

— Верю… Но мне хочется услышать полный рассказ о происшедшем, — сухо заметил Джон.

— Все это явилось для меня таким потрясением… Впрочем, важно не это. Важно то, что меня спасли.

— Кто? — Голос Джона звучал требовательно. Он проследил за направлением взгляда Франциски и тоже стал смотреть на едва видный горизонт.

— Фэйртон. Макс Фэйртон. По крайней мере, этим именем он подписывает свои материалы. Он журналист.

— И что же? Он сразу же переправил тебя обратно?

— Нет… Не сразу. На острове не было лодки. Он повесил на шест красный платок — сигнал, о котором у него была договоренность с лодочником. Но лодочник в тот день не появился… и мне пришлось ночевать на острове.

Франциска изо всех сил старалась сохранять непринужденность тона.

— Ты провела там всю ночь?! Неужели ты не могла отправиться назад вплавь?

— Нет, не могла. Фэйртон предложил мне то же самое. — Франциска метнула на своего жениха рассерженный взгляд. — Как бы я хотела, чтоб ты хоть на минуту забыл о том, что ты юрист, Джон. Я не один из твоих клиентов. Я та девушка, которую ты любишь, или ты не видишь никакой разницы?

— Да, да, ты права… — Джон улыбнулся, но тут же продолжил допрос: — Ты ночевала на острове и еще хочешь, чтобы я не проявлял ревности! Интересно! Тебе бы хотелось, чтобы я не ревновал тебя?

Франциска ответила на его улыбку коротким кивком головы.

— Тебе не нужно ревновать, милый. Там не было ничего, на что ты мог бы посмотреть неодобрительно.

— Спасибо. Что ж, верю на слово. Что случилось потом?

Франциска вздохнула, зная, что от его вопросов просто так не отвяжешься.

— Я чувствовала слишком сильную усталость, чтобы плыть обратно. Я просила Макса проводить меня, но он не мог. У него недавно был полиомиелит…

— И все же это не помешало ему спасти тебя?

— Он спас меня, но я представляю, чего ему это стоило. Еще полгода назад он еле шевелил руками и ногами. Он говорит, что сейчас уже почти полностью поправился, но не рискует плавать на такие расстояния. Я его поняла. — Франциска смотрела на своего жениха, как бы бросая ему вызов: «Ну, попробуй, найди хоть неувязку в том, что я тебе рассказала!» — Мы долго ждали, но лодка не пришла. И тогда я осталась. Макс был очень любезен. Он пишет книгу. Поэтому он и уединился на острове.

Джон переваривал услышанное молча.

— Почему бы тебе не пригласить его к нам? — небрежно предложил он, ожидая ее реакции.

Ответ Франциски вполне удовлетворил его:

— Я с удовольствием пригласила бы его. Хотя бы просто для того, чтобы поблагодарить его как следует, но мне кажется, он очень болезненно относится к тому, что его отрывают от работы. Возможно, мы как-нибудь и пригласим его, чтобы сказать спасибо, но не сейчас.

— Мы это обязательно сделаем. — Лицо Джона прояснилось, и он улыбнулся ей. — И зачем ты из всего этого сделала такую загадку, а? Я не знал, что и подумать.

— Я была слишком утомлена, чтобы сразу обо всем рассказать, — призналась Франциска. — Если ты никогда не тонул, то не можешь себе представить, какое это тяжкое испытание. Кстати, к моему появлению на острове Макс отнесся крайне неодобрительно.

Джона это удивило.

— Отчего же?

— Он, правда, пытался скрыть свои чувства, но я-то видела, каково ему было. Видимо, я испортила ему работу, не дала закончить очередную главу или что-нибудь в этом роде.

— И что же он пишет? Наверно, какую-нибудь ерунду?

— Нет. Не совсем, — ответила Франциска, не вдаваясь, впрочем, в подробности.

— Мы возьмем напрокат лодку и отправимся к нему в воскресенье днем, если хочешь, — предложил Джон.

Ему самому хотелось взглянуть на Макса и дать ему свою объективную оценку.

Франциска согласно кивнула и вернулась к своему наброску, но желание работать окончательно покинуло ее, и уже через пару минут она стала собирать свои рисовальные принадлежности в сумку.

— Джон… ты любишь меня?

— Еще как!

— Я рада, потому что тоже люблю тебя. Я не хочу тебя ничем огорчать. Я рассказала Максу о тебе, — проговорила Франциска, мечтательно глядя на легкую дымку, зависшую над морем.

— В самом деле? — Джон надолго задумался. Франциска недоумевала: во что пытается превратить его аналитический ум эту совершенно естественную ситуацию? — И у вас нашлось о чем поболтать?

— Да. Он… женат.

Франциска запнулась и не стала продолжать дальше. Она почему-то не сказала Джону о том, что жена Макса умерла.

— Да? А я думал, он совсем юнец.

— Нет, ему двадцать девять. У тебя сложилось о нем неверное впечатление, Джон. Мне кажется, что у него получится очень хорошая, серьезная книга.

Франциске было легко обсуждать такие вещи с женихом. Она не относилась к категории скрытных людей.

— Он старше меня? — удивился Джон.

Его удивление несколько смутило Франциску.

— Всего на пару лет, милый, — снисходительно сказала она. — Но он еще не одряхлел. Как, впрочем, и ты.

— А ты вообще выглядишь лет на шестнадцать, — сказал Джон. Он подозревал, что Франциска пытается успокоить его.

Девушка сплела пальцы своей руки с его пальцами.

— Подожди только, я скоро повзрослею…

Джон положил руку на ее плечо и притянул девушку к себе.

— Иногда мне кажется, что я этого никогда не дождусь, — сказал он тихо. — Да и чего это мы должны ждать? Самое лучшее время для брака — сейчас.

Франциска вздохнула и улыбнулась.

— В таком настроении ты мне больше нравишься.

Джон понял, что она увильнула от ответа.

— У меня что, плохой характер?

— Нет… Просто я нахожусь в неблагоприятных для замужества обстоятельствах.

С этими словами Франциска обняла своего жениха, осознавая, что ее объяснение вряд ли удовлетворит и успокоит его. Джон был славным молодым человеком, но в силу своей профессии он не принимал полуправды ни в чем. Франциска с тоской вспомнила то утро, когда ее собеседником был Макс.

— Я… Я бы ни за что не стала говорить тебе неправду, Джон.

— Я знаю. Ну что, будем продолжать эту тему? Может, плюнем? Это не важно. Что ты сегодня наденешь?

Теперь пришла ее очередь улыбаться.

— Подожди немного — и все увидишь сам. Я хочу, чтобы ты был поражен, увидев меня в новом наряде. Джон… Сегодня утром я снова виделась с Максом. Вообще-то я не собиралась тебе рассказывать об этом, потому что это не важно, но ты такой милый…

Франциска рада была сделать это признание, сбросить с души камень, освободиться от ощущения вины, которая умаляла радость быть в объятиях Джона…

— Я знаю. Я видел, как ты с кем-то уходила с пляжа, Франциска.

— И ничего мне об этом не сказал! — Франциска покраснела, осознав, что он проверял ее. — Я думала рассказать тебе об этом, но ты так ревнив…

Джон грустно рассмеялся.

— Неужели? А ты бы не ревновала, будучи на моем месте?

— Нет, потому что я уверена в том, что для ревности нет оснований. — Франциска коснулась пальцами его подбородка. — Глупый!

— Ну, хорошо, как тебе угодно.

Джон еще крепче прижал девушку к себе, и ничто в тот момент, как ей казалось, не могло вмешаться в их духовное единение.

Они вернулись в отель в прекрасном настроении.

Платье Франциски, в котором она собралась на бал, было новой модели. Она купила его в Париже в начале отпуска. Темно-красный бархат подчеркивал ее молодость и чистоту. Узкая юбка и узкий корсаж делали девушку еще более стройной. С радостным волнением Франциска поняла, что это платье подходит к ней гораздо лучше всех прочих. Горделиво вскинув голову, она торжественно и медленно вошла в комнату своего отца, ожидая его оценки.

Доктор обошел вокруг дочери несколько раз, внимательно и критически осматривая ее с ног до головы.

— Ну, что ж… Мой маленький утенок превратился в прекрасного лебедя! Ты очаровательна, дорогая. Мать в твоем возрасте выглядела так же. У нее были такие же волосы пшеничного цвета… — Доктор говорил с какой-то особенной проникновенностью, словно прощался с повзрослевшей и выходящей в самостоятельную жизнь дочерью. — Ты будешь королевой красоты на балу.

— Значит, тебе нравится платье? — спросила девушка, поцеловав отца.

— Оно прекрасно! Оно мне очень нравится. Не то ли это платье, которое стоило сумасшедших денег?

— Господи, как можно в такую минуту думать о деньгах! Ты должен рассматривать не условия, а достигнутый результат!

Франциска была рада отвлечь отца от печальных мыслей, ибо знала, что он так и не смог примириться со смертью ее матери.

— Может быть, ты вовсе не моя дочь? Может быть, я украл тебя у фей, когда ты была совсем крошкой? Знаешь, сегодня как-то верится в это.

— Возможно, — сказала девушка, сделав вид, что согласилась.

— Но когда я думаю о том, как ты готовишь пищу… Нет, воистину, даже феям недоступен такой уровень мастерства!

Франциска нахмурилась. В общении с отцом она позволяла себе некоторый полет фантазии, но никогда не увлекалась этим.

Ее отец был красивым мужчиной с густыми седеющими волосами, хорошим цветом кожи, высоким, стройным, наконец, умным. Франциска гордилась им, и они, как правило, находились в добрых отношениях. Отец помогал ей во всех ее планах, терпеливо ожидая, когда она повзрослеет. Интерес же, который он проявлял по отношению к задумке дочери организовать небольшое антикварное дело, был, казалось, не меньшим, чем у самой Франциски.

— Не пойму только, почему ты решила заняться этим делом, когда пришло время выходить замуж? — сказал он дочери перед самым отпуском. — Джон не нуждается в деньгах. Твой бизнес может помешать вашему семейному счастью.

— Должна же я попытаться стать самостоятельной, — ответила Франциска.

Отец помогал ей доставать книги по антикварному делу, из которых Франциска могла почерпнуть необходимые для себя сведения. Они частенько покупали те или иные предметы старины и вместе пытались догадаться о дате их появления на свет и об имени их создателя. Франциске это очень нравилось, и она втайне мечтала организовать собственное антикварное дело.

Франциска спустилась вместе с отцом вниз, где их ждал Джон.

— Ты очаровательна… — прошептал пораженный Джон.

— Новое платье.

— Ты и раньше была красавицей, но это превосходит все… — Он вдруг замолчал, не договорив, и улыбнулся ей. — Парижские дома одежды знают свое дело, а?

— Я вот-вот стану банкротом, — сказал доктор Уилсон. Они прошли в зал ресторана. — Не потакай ей в этом без меры, Джон. Учись на моих ошибках. Ей только дай волю… Жена обойдется тебе недешево, попомни мое слово.

Франциске нравилось это поддразнивание. Она испытывала сейчас непередаваемое ощущение волнения, которое пленяло ее. Джон и ее отец были хорошими друзьями, их встречи всегда проходили под знаком большого дружеского расположения друг к другу. И вообще, Джон был очень надежен. Франциска часто убеждалась в этом на собственном опыте. Она также всегда могла рассчитывать на понимание с его стороны. Это качество каждая женщина ценит очень высоко в человеке, который скоро станет ее мужем.

Она огляделась вокруг замечая приготовления к вечеру. Цветы на жаре поникли. Воздушные шары плавали под потолком, ожидая, когда их выпустят на волю, что предполагалось сделать в разгар бала. Оркестр уже настраивал инструменты на небольшой эстраде в дальнем конце зала. В их отель приходили все новые и новые гости из других отелей и с побережья. Красивое платье Франциски было здесь не самым роскошным, но выделялось из массы других.

До них долетали обрывки разговоров, сигаретный дым, вьющийся со стороны бара. Пахло цветами. Ресторанный зал был заставлен столиками. Оттуда распахнутые двери вели в бальный зал, который походил, по мнению Франциски, на настоящую оперную сцену.

— С чего начнем? — спросил доктор, когда они уселись за свой столик.

Выбрав себе коктейль, Франциска вновь начала оглядываться по сторонам, наслаждаясь началом вечера, который обещал быть великолепным. Блюда были шикарными, разговоры — веселыми.

— Какие-то подозрительные типы разгуливают, — недовольно проговорил Джон, тоже оглядывая зал. — На цыган похожи…

Франциска засмеялась, увидев выражение его лица.

— Ты и сам смуглый.

— Ну, не такой черный, как эти. Ты далеко от нас не отходи.

— А когда я отходила-то? — с вызовом спросила она.

Джон, не ответив, только улыбнулся ей. Когда они вошли в бальный зал, у Франциски создалось такое впечатление, как будто она никогда раньше не видела ничего более красивого. Заполненная народом комната имела огромные окна, которые вели на террасы и балконы. Море все еще мерцало в лучах заходящего солнца, лужайки багрянились в предвкушении прохладной ночи. Цветочные клумбы напоминали яркие натюрморты. Франциска почувствовала внутреннюю гармонию со всей этой красотой, красками и романтикой Средиземного моря.

Джон прошептал:

— Давай потанцуем, дорогая.

Доктор рассеянно кивнул, болтая с каким-то своим знакомым.

— Ну как, рада? — спросил Джон, увлекая ее на танец в середину зала, где уже кружилось много пар. — Сегодня ты сама на себя не похожа… Как будто стала старше. Как будто стала зрелой, красивой женщиной…

— Ты говоришь мне любезности? — весело проговорила Франциска.

— Мне бы всегда хотелось говорить тебе только это, Франциска.

Она напела мелодию вальса.

— Восхитительная музыка.

— Восхитительная женщина…

Франциска отклонилась назад, чтобы заглянуть Джону в лицо.

— Это комплимент, Джон?

— Возможно. Ты удивлена?

— Я дразню тебя, дорогой! Сегодня такой чудесный вечер!

— Я поцелую тебя, если ты будешь продолжать смотреть на меня так. Мне очень не хватало тебя, милая Франциска. Мне тяжело, когда тебя нет рядом. Ты не знала этого?

— Приятно, когда знаешь, что кто-то по тебе скучает. Я тоже по тебе скучала.

Джону это явно понравилось.

— Когда же мы поженимся? Я знаю, что уже надоел тебе с этим вопросом, но так дальше не может продолжаться! Мы помолвлены уже полгода. На мой взгляд, это вполне достаточный срок.

— О… — протянула Франциска, весело улыбаясь. — Ты же знаешь, что я еще несколько лет не собираюсь выходить замуж. Мне нравится быть помолвленной с тобой, Джон. Но я хочу овладеть какой-нибудь профессией и создать что-то свое… Хотя бы для того, чтобы стать женой, которой ты смог бы гордиться. Я амбициозна, ты разве не знал?

Понимая жесткость своих слов, Франциска, как могла, смягчила их улыбкой.

— Мне бы хотелось, чтобы ты была, как все другие девушки, — мрачно пробормотал Джон. — Мне бы хотелось, чтобы твои амбиции ограничивались семейным очагом. Каждый раз, когда я заговариваю об оформлении наших отношений в окончательном варианте, ты неизменно уклоняешься…

— Разве? Что ж, может, ты и прав. Я именно такая, как все девушки, но мне кажется, что нам некуда торопиться. Я не хочу с тоской вспоминать о своей свободной молодости, Джон. Я еще молода и хочу получить удовольствие от жизни, прежде чем осесть в тихой семейной гавани.

— Я уже не так молод, и мне самое время осесть там, — хмуро сказал Джон.

— То есть ты намекаешь на то, что я эгоистична? — спросила Франциска.

— Этого я не говорил… Просто я не могу ждать так долго, как ты просишь, — откровенно признался он.

Франциска попыталась смехом отвлечь своего жениха от мрачного настроения, которое становилось уже угрожающим.

— Взбодрись, милый. Давай наслаждаться этим прекрасным вечером. Смотри, как здесь весело. Я могу, кажется, танцевать часами.

Не ответив, Джон властным движением притянул ее вплотную к себе. Уже не в первый раз он выражал Франциске свое неудовольствие по поводу необходимости ждать свадьбы так долго.

Они кружились по залу до тех пор, пока музыка не смолкла. Доктор разговаривал с разными людьми, большинство из которых представлял Джону и дочери по мере того, как они появлялись вблизи. Франциска наслаждалась коктейлем и комплиментами, сыпавшимися на нее со всех сторон. Вскоре Джон был втянут в интересный разговор и полностью отдался ему, так как по природе своей он был очень общительным человеком.

Отвлекшись на несколько секунд от этой веселой группы, в центре которой стояли ее отец и Джон, Франциска стала с любопытством оглядываться вокруг. Оркестр отдыхал, и только двое-трое музыкантов наигрывали мелодии будущих танцев. Во время этой передышки она вдруг замерла, словно услышав свое произнесенное вслух имя, и медленно подняла голову…

Макс стоял в пяти шагах от нее. Франциска не знала, сколько времени он уже был здесь и наблюдал за ней. Она сразу же узнала его, хотя он выглядел непривычно и совсем не был похож на того отшельника, каким она его запомнила на острове. На этот раз он был облачен в вечерний костюм. Высокая стройная фигура и смуглое лицо резко выделяли его из толпы.

Франциска глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но сердце не слушалось и колотилось со всевозрастающей силой. Уж кого-кого, а его-то она никак не ожидала здесь увидеть. Макс встретился с ней взглядом. Франциска не знала, сколько времени они так смотрели друг на друга, но потом наконец по ее лицу разлилась приветственная улыбка.

Макс протянул ей правую руку, и она пошла к нему, будто ее притягивало магнитом.

— Макс! Вот так сюрприз!

— Правда? Я едва узнал вас… — проговорил он.

Они оба рассмеялись своим мыслям, и Франциска пробежалась рукой по своим мягким волосам.

— По крайней мере, сейчас они не взъерошены. Макс!.. Пойдемте знакомиться с моим отцом и Джоном.

Заиграла музыка, и Макс проигнорировал приглашающий жест Франциски.

— Успеется. Давайте лучше сначала потанцуем.

— О да, конечно!

Несмотря на свою эмоциональную окраску, слова эти были едва слышны. Франциска улыбнулась и подошла к своему партнеру вплотную. Оркестр играл медленный вальс. Франциска и Макс в такт музыке кружились меж других пар. Мимо Франциски промелькнуло изумленное лицо Джона, и она улыбнулась ему. Джон не знал, кто украл у него невесту.

— Я далек от современной жизни, так что вы простите мне мою неловкость. Я могу не знать некоторых па, — проговорил над ее ухом Макс.

— Это не важно. Когда вы в последний раз танцевали?

— Больше года назад. — Макс был так высок и привлекателен, что Франциска скоро заметила, как многие в зале с интересом смотрят на них. — Вы сегодня очень красивы. Я пришел потому, что хотел увидеть вас такой, какая вы есть.

Франциска улыбнулась.

— Да, тогда я выглядела просто ужасно! Не напоминайте мне…

Танец с Максом казался сном, ибо в нем не было ничего земного, привычного. Минуты сказки были поразительно похожи на те часы сказки, которые она провела на острове.

— Теперь вы знаете, как я выгляжу на самом деле, — смущенно проговорила Франциска.

— О да! Теперь я знаю, — спокойно подтвердил Макс. У него был красивый, сочный и одновременно мягкий, чарующий голос.

Франциска могла бы слушать этот голос часами…

— Как подвигается книга? — спросила она, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— А никак не подвигается. Я съехал с накатанной колеи. Ума не приложу: с чего бы это могло случиться? А вы?

— Н-нет, я тоже не знаю…

— Не ожидали встретить меня здесь?

— Признаться, нет. Я думала, что вы законченный отшельник.

— Так оно и было до недавних пор. Но сейчас я уже не смогу с уверенностью назвать себя затворником, как бы мне того хотелось. — Он рассмеялся, как будто каким-то своим мыслям. — Вы рады моему появлению, Франциска?

— Да, конечно… Мы с Джоном собрались нагрянуть к вам завтра. Исключительно для того, чтобы отблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь. Мы, конечно, не станем задерживаться, так как я знаю, что вы страшно заняты.

Франциска намеренно упомянула о Джоне, чувствуя, что ей не стоит сейчас забывать о своем женихе. Макс вел себя так, как будто кроме них в этом зале больше никого не было. И, пока он окончательно не забылся, ей нужно было чем-то остудить его пыл…

— Вы можете заглянуть ко мне одна, — предложил Макс, сосредоточенно и чуть нахмурившись глядя на нее. — Зачем тащить еще кого-то?

— Нет.

Медленная печальная музыка несла их в танце. Слова, которые они сейчас говорили друг другу, не имели никакого реального значения и смысла. Существовал лишь подтекст, который возникал каждый раз, когда они встречались. Франциска испытывала теперь чувства, каких никогда не испытывала с другими мужчинами. Она как бы снова тонула и устремляла умоляющий взгляд в темные глаза Макса. Она говорила сейчас, мало понимая смысл своих фраз.

— Вам… Вам не следует больше приходить…

— Почему же? — спросил Макс и рассмеялся. В этом смехе были властные нотки, которые вызвали дрожь во всем ее теле.

Франциска ответила не сразу.

— Нам лучше больше… не встречаться. Так будет лучше, поверьте…

Танец подходил к концу, и они машинально стали замедлять шаги.

— Я хочу познакомиться с вашим отцом и женихом, Франциска…

Глава вторая

— Хорошо, — вздохнув, проговорила Франциска.

Она была смущена и растеряна. Макс был напорист, и у нее появились мрачные предчувствия, когда она подвела его к отцу и Джону. Мужчины уже в течение нескольких минут наблюдали за ней и Максом.

— Папа… Джон… Это Макс Фэйртон.

Оба мужчины холодно кивнули Максу.

Джон сразу же сказал:

— Мы сейчас пойдем танцевать, Франциска.

Девушка знала, зачем ему нужно остаться с ней наедине. Его холодность, однако, не испугала ее.

— Ну и парень! — проговорил Джон, когда они закружились с Франциской в середине зала. — Я думал, ты говорила… Ты подзатуманивала… Вот черт!

Его злость была выражена так по-детски, что Франциска не удержалась от смеха.

— Ничего я не подзатуманивала. Если ты ожидал увидеть кого-то совсем другого, это твои проблемы. И вообще… что ты хочешь сказать?

— Он наглец, раз пришел сюда в надежде на то, что ты будешь танцевать с ним!

В душе Джона в эти минуты разгорался настоящий пожар.

— Насколько я понимаю, Макс произвел на тебя хорошее впечатление, и именно это тебя так злит, — беззаботно проговорила Франциска. — Это свободная страна, милый. Он волен быть там, где захочет. Ты же юрист и должен знать такие вещи. Ты не будешь вязать меня по рукам и ногам до тех пор, пока я не стану твоей женой. Да и после свадьбы не будешь, я полагаю.

— Жаль, — проговорил Джон, дымясь от ревности.

Франциска очаровательно улыбнулась и рассмеялась.

— Я вижу направление твоих мыслей, и оно меня совершенно не устраивает.

Джон раздраженно передернул плечами.

— Да ладно тебе. Что из-за него ссориться! Ты сама говорила, что он женат. Этим, по-моему, все сказано. Если ты так настаиваешь, я соглашусь: да, он неплохой парень.

Джон отчаянно пытался освободиться от досады.

— Я сказала ему, что мы собираемся завтра навестить его.

— Какой теперь в этом смысл? — торопливо проговорил Джон. — Мы можем поблагодарить его сегодня и покончить с этим.

— Ты сердишься, Джонни. А я рассчитывала на то, что ты будешь с ним любезен, ведь он все-таки спас мне жизнь…

— А, черт, верно!

Они вместе посмеялись над его раздражением.

— Давай-ка веселиться. В конце концов, мы приехали сюда отдыхать, милый.

Франциска говорила убеждающе, но в то же время как-то отстраненно, потому что смотрела на Макса и отца, которые о чем-то оживленно разговаривали в конце зала. Танец закончился, и Франциска почувствовала, что досада Джона каким-то образом передалась и ей. Они вернулись к своим.

— Надо с этим покончить, — громко сказал Джон, подходя к Максу, и, уже обращаясь к нему, сказал: — Вас надо поблагодарить за то, что вы недавно спасли жизнь моей невесте. Это благородно. Поступок сильного человека.

Он внимательно разглядывал Макса Фэйртона, впрочем, как и тот его. Оба мужчины как бы оценивали друг друга. Между тем доктор изумленно посмотрел на свою дочь.

— Впервые слышу об этом, Франциска.

— Простите… Я не знал о том, что вы ничего не рассказывали своему отцу, — смущенно сказал Макс.

Стало ясно, что он в той или иной степени сам посвятил ее отца в то, что случилось в тот день.

— Джон все знал. Мне казалось, что этого будет достаточно, — коротко ответила Франциска.

Трое мужчин смотрели на девушку с интересом, и она гадала, о чем они сейчас думают. Мужчины все странные. Определенно странные. Франциска не сомневалась, что Джон с большей легкостью перенес бы ее смерть в волнах моря, чем спасение Максом. Она взяла это на заметку и решила позже высказать своему жениху все, что она по этому поводу думает.

Желая разрядить обстановку, Франциска неожиданно рассмеялась и, взяв отца под руку, сказала:

— Пап, один ты еще не танцевал со мной. А ну-ка!

Ее смех был поддержан.

Таким ей виделся сейчас единственный выход из той ситуации, которую она была не в силах контролировать. Она оставила Макса и Джона. Пусть разбираются между собой сами.

Молодые люди были практически одного роста. Только Макс выглядел, пожалуй, несколько более загорелым. Франциска обернулась через плечо и задумчиво посмотрела на них… Заиграла музыка, и отец закружил ее в танце.

— А теперь, моя юная леди…

— Пап, не начинай, ради Бога! — устало проговорила девушка. — С меня хватит нотаций Джона. Он меня уже убедил в том, что, разговорившись сегодня с Максом, я допустила грубейшее нарушение правил приличия… Но что мне было делать?

— И все же мне было бы спокойнее, если бы он сегодня здесь не появлялся.

— Я не виновата в том, что он появился. Отель открыт для всех. — Франциска увидела, что отец с недоверием воспринял это ее оправдание, и спросила:

— Папа… Он тебе что, не нравится?

— Нравится. Хороший молодой человек.

— Тогда в чем дело? Если я буду воротить нос от всех мужчин, кроме Джона, меня будут принимать за ненормальную. Я же не монахиня и не старуха.

Доктор вздохнул.

— Он был со мной откровенен… Сказал больше, чем я сказал бы четверть века назад.

— Обо мне? — спросила Франциска с легким удивлением.

— Нет, о себе. — Доктор внимательно вгляделся в лицо дочери. — У него хорошая работа… Правда, может, он так и останется на уровне наемного писаки. Мне интересно было послушать его рассказ о книге, правда, меня поразило то, что некоторые из его теоретических построений показались мне… э-э… довольно шаткими. Я думаю, что он жаждет нового материала для того, чтобы оживить свои писания, а общества ему катастрофически не хватает.

Франциска тут же с жаром согласилась с этим, так как сама была того же мнения и поэтому жалела Макса.

— До сих пор, правда, не пойму, зачем он мне все это рассказывал, — заметил доктор. — Может, он решил, что я думаю о нем как об отшельнике, и захотел развеять это мое впечатление?.. Возможно. Да, он действительно живет как бы в отрыве от общества.

Доктор понимал, что трудно выдвинуть сколь-нибудь серьезный довод против дружбы Макса с Франциской. Он понимал, что его дочь привлекает внимание одиноких молодых мужчин.

— Не волнуйся, папа, — весело заверила его Франциска. — Я не отношусь к той категории женщин, которых… которых так легко свести с пути истинного.

— Спасибо за эти слова, милая.

Танец закончился, и доктор отпустил дочь, будучи далеко не удовлетворенным той степенью откровенности, которую она явила ему в разговоре. Он рассчитывал на большее с ее стороны.

Джон и Макс стояли на некотором расстоянии друг от друга. Они ждали возвращения Франциски и ее отца. Джон заказал коктейль для всех, чтобы явить свое радушие, однако дальше этого не пошел.

— Снова лимонад? — спросила со смехом Франциска, принимая бокал.

— Вы и в самом деле полностью выздоровели? — с любопытством спросил доктор, повернувшись к Максу.

— Да. Мне повезло. Болезнь протекала в относительно легкой форме. Остаточные явления порой дают о себе знать, но со временем это пройдет. Лечебную гимнастику я пока еще практикую.

— Расскажите им о своем романе, — вмешалась Франциска, надеясь таким способом несколько разрядить атмосферу напряжения, которая установилась между мужчинами.

— Это благодаря своей книге вы остаетесь на острове на неопределенно долгий срок? — спросил Джон, не глядя на Макса, уставясь в свой бокал.

— Я уезжаю в сентябре, — ответил Макс. — Возможно, мне не удастся здесь закончить книгу. Франциска, как ни странно, смотрит на это гораздо более оптимистически, чем я, автор книги. Ведь в сущности это моя первая серьезная попытка в литературе.

— По крайней мере, вы не слоняетесь без дела. Это хорошо, когда у человека есть хобби, есть чем заняться, — сказал доктор.

Макс рассмеялся.

— Думаю, что это дело для меня несколько более весомо, чем хобби.

Музыка заиграла вновь, все замолчали и испытующе посмотрели друг на друга. Джон еще не успел поставить свой бокал, как Макс подошел к дочери доктора и предложил:

— Потанцуем, Франциска?

— Конечно.

Соглашаясь на танец с Максом, девушка упрямо не смотрела в сторону Джона, так как и без этого знала, что тот взбешен. Но она твердо решила преподать ему хороший урок, чтобы он раз и навсегда уяснил для себя, что она не будет во всем подчиняться ему ни сейчас, ни в будущем, каким бы оно ни было. Его властность была тем качеством, которое ей активно не нравилось.

— Подожди, мы недолго… — беззаботно бросила Франциска через плечо своему жениху.

У Франциски создалось такое впечатление, будто у нее выросли крылья, когда она кружилась по залу вместе с Максом. Ощущение радости было полным. Она забыла о болезненной ревности Джона, и ощущение сказки вернулось к ней. Она хотела быть предельно объективной в отношении Джона, но ей вообще трудно было думать о нем, находясь в сильных руках Макса. Франциска подняла на своего партнера веселый взгляд и улыбнулась… Внезапно ее словно громом ударила мысль о том, что… судя по всему, Макс переживал аналогичные чувства.

Неужели им обоим радостно только от того, что они снова встретились?

«Этому надо положить конец», — твердо решила Франциска.

Когда она станет женой Джона, то ей будет стыдно вспоминать о том, что она была кокеткой.

Макс был серьезен. Серьезной была и его улыбка. Когда он обратил ее на Франциску, девушку охватило такое сильное чувство, что она решила, что навсегда запомнит это, что бы ни случилось. Она вся раскрылась навстречу чему-то неизвестному, была взволнована, но одновременно слышала предупреждающие сигналы своего внутреннего голоса.

— Вы очаровали меня, Франциска, — прошептал ей на ухо Макс.

— Спасибо за высокую оценку… — проговорила девушка еле слышно.

Франциске тут же стало неловко за эти глупые слова. Она-то хотела стать хозяйкой положения и держать разговор под своим контролем — и вот, сморозила…

— Когда вы снова посетите мой остров?

Этот ответ Франциска приготовила заранее:

— Никогда.

Макс рассмеялся и прижал ее к себе еще крепче.

— «Никогда» — это большой срок. Почему?

— Джон сказал, что достаточно будет поблагодарить вас сегодня.

— Я не ждал, что меня будут благодарить… И вы это отлично понимаете. Я имею в виду другое. Когда вы приедете ко мне, чтобы мы смогли поговорить? Вы понимаете…

— Не думаю, что понимаю, — удивленно возразила она. — И не думаю, что приеду.

Это он делает ей предложение?..

Макс некоторое время молчал, потом проговорил:

— Я и не ждал от вас другого ответа, но… Мы должны увидеться снова! Почему? Видите ли, одна моя героиня по многим своим качествам очень похожа на вас. Хотелось бы получить от вас консультацию. — Франциска отметила заметное напряжение в чертах его тонкого лица.

Когда музыка смолкла, они оказались — случайно или нет — прямо напротив стеклянных дверей из зала.

— Не хотите ли подышать немного свежим воздухом? Нам надо поговорить, не так ли, Франциска?

— Нет.

Джону это, конечно же, не понравится. Он уже определенно дал это понять всем своим поведением.

— Пожалуйста, Франциска…

Она, словно находясь под гипнозом тихого голоса, молча пошла вслед за Максом. Он протянул руку, и они вышли вместе… По мере того как они уходили в темноту, публика расступалась перед ними.

— Красиво, — печально проговорила Франциска, опять испытывая ощущение дивного сна. Вот-вот ее вновь разбудят к реальной жизни, и она снова станет обычным человеком.

— Да, великолепная ночь. — Макс шел рядом с ней. Море было словно посеребрено и казалось холодным под светом луны. Неподалеку от них прогуливались другие парочки. Все наслаждались миром и покоем и отдыхали от духоты помещений отеля. — Спустимся к пляжу, а? Здесь невозможно поговорить нормально, Франциска.

— Ну… Если только ненадолго…

Она последовала за Максом по пологим каменным ступеням, мимо лужаек, до самого песчаного пляжа. Держась за руки, они неспешно направились к кромке воды. Было тихо, и только сзади до них доносились звуки музыки.

— Я рад, что мы встретились, — остановившись, сказал Макс. — Расскажите мне о Джоне. Он вам небезразличен?

— Конечно, а как же иначе? Мы же помолвлены.

— Значит, у вас есть намерение выйти за него замуж?

— На несколько лет я еще собираюсь сохранить свою свободу, — сказала честно Франциска.

— И он будет терпеливо ждать?

— Почему бы и нет? Мне только двадцать. У меня еще нет желания связывать себя браком.

Макс рассмеялся.

— То есть, иными словами, вы его не любите. Если бы это было так, то вы хотели бы выйти за него замуж как можно скорее.

— Вы не правы, — возразила Франциска. — Любовь не есть брак.

Однако тон Макса встревожил ее. Он слишком много на себя брал.

— Это вы так думаете, но не он, — ответил Макс и крепче взял ее руку. — Вы не можете говорить за него. Послушайте… Скажите же наконец, вы любите его?

— А вам не кажется, что это мое дело? — неуверенно произнесла Франциска.

Настойчивость Макса пугала ее. Она уже жалела, что вообще согласилась пойти сюда с ним.

— Наше дело.

Их взгляды встретились. Мрачное предчувствие в душе Франциски усилилось.

— Вы должны сказать ему, не правда ли? Вы просто не можете выйти за Джона сейчас.

— Отчего же? — все так же неуверенно спросила девушка.

Тень напряжения вновь скользнула по лицу Макса. Франциске стало интересно, что с ним происходит. Наконец Макс заговорил, но так медленно, что, казалось, каждое его слово неподвижно зависло в воздухе между ними:

— Я люблю вас и уверен в том, что вы любите меня.

Франциска отшатнулась от него. Мысли ее смешались.

— Нет, Макс. Вы едва знакомы со мной. Просто… Вам очень одиноко, вот вы и решили, что это любовь. Такое со всеми бывает. Тем более что у вас нет общества на острове. Чувство одиночества заставляет вас искаженно воспринимать окружающий мир.

— Допустим, я вообразил свое чувство к вам, — ответил Фэйртон, будучи не в силах скрыть своего разочарования. — Но разве у вас нет ко мне такого же «воображаемого» чувства?

Франциска решила смягчить свой тон, показать, что понимает Макса.

— Вы… Конечно же, вы мне нравитесь. Но не более того. Я крайне признательна вам за то, что вы для меня сделали. Но я помолвлена с Джоном и не собираюсь забывать об этом. Джона я встретила раньше вас… Мы с ним обручились и… — Франциской овладело смущение, которое добавилось к мрачным предчувствиям.

Макс, задумчиво глядя себе под ноги, погрузил носок ботинка в песок. Франциске показалось, что он в эту минуту ведет молчаливый спор со своим внутренним голосом.

Наступила долгая пауза. Франциска осторожно поглядывала на Макса и гадала, о чем он сейчас думает.

— Почему бы вам не вернуться на остров и не закончить роман? Сейчас ведь это является самым главным делом в вашей жизни, не так ли? — проговорила она робко.

— Вы полагаете, что я смогу сейчас закончить книгу? Увы! Ваша тень стоит между мной и каждым словом, которое я пытаюсь доверить бумаге. Я должен был прийти сюда сегодня, чтобы повидать вас… Чтобы понять наконец, почему ваш образ преследует меня столь неотвратимо. Может, это какое-то наваждение, думал я. Но… Я не могу забыть вас ни на секунду! Ваш образ передо мной днем и ночью. Ужасно, правда? Должно быть, это любовь, моя милая. Конечно, с моей стороны нехорошо говорить вам все это сейчас, когда вы помолвлены с другим… Но ведь вы его не любите! И нельзя сказать, что я принимаю желаемое за действительное. Вы не должны совершить ошибку! Если бы я не начал сейчас этот разговор, позже мы оба пожалели бы об этом. Я вытащил вас из волн, и вы принадлежите мне.

— Ну, не следует настолько упрощать связь между явлениями жизни, — чуть наставительно возразила Франциска. — Впрочем, не верится, что все это вы говорите серьезно. Человеку не свойственно влюбляться с первого взгляда.

— Кто это вам сказал такую ерунду? — мрачно поинтересовался Макс. — Впрочем… Я сам бы не поверил, если бы это произошло с кем-нибудь другим. Но с той минуты, как я впервые увидел вас, я понял, что вы принесете перемену в мою жизнь.

— Как только вы вернетесь в Англию, вы все увидите в истинном свете, в том числе и вашу «любовь». Вы поймете, что это было всего лишь следствие одиночества… Вот так.

Франциска отчаянно пыталась сохранить внутреннее равновесие, спокойствие духа, но сделать это было нелегко — слишком силен был напор Макса.

— Я говорю вполне серьезно, — мрачно произнес Фэйртон.

— Но, Макс, мы едва знакомы. Вы меня совсем не знаете.

— Я вас знаю лучше, чем вы думаете.

Франциска невесело рассмеялась.

— Польщена… Как была бы польщена любая на моем месте. Но и только. Макс, поймите же! Прошу вас верить в то, что я говорю. Я очень прозаичный человек, и меня крайне трудно выбить из равновесия. После долгой болезни в вас наблюдается всплеск эмоций — вот и все. Да, именно! Всплеск!

Лицо Фэйртона стало раздраженным.

— Вы отказываетесь слушать меня, верить мне. Я вам не нравлюсь?

— Нравитесь.

— Как и вашему отцу.

— Вам удалось произвести на него благоприятное впечатление. Но он не будет жалеть, если больше не увидится с вами.

Франциска говорила, но не чувствовала уверенности в себе и в своем голосе. Она была смущена и растеряна как никогда прежде.

Это было гораздо большим, чем обычный «отпускной роман». Они зашли слишком далеко, и ей от этого было неловко. Оставалась единственная надежда на то, что он все-таки говорит не всерьез.

— Попытайтесь поверить мне, — продолжал между тем Макс. — Позвольте мне переговорить на этот счет с вашим отцом. Если вам будет угодно, я попытаюсь убедить и Джона. Они поймут.

Франциска всплеснула руками.

— Вы невозможны!

Макс снова сделал паузу, не будучи уверенным в чувствах девушки и опасаясь раскрываться полностью, но потом сказал:

— Скажите, Франциска… если бы не было в вашей жизни Джона, у меня имелись бы шансы?

Это был предельно откровенный вопрос, и она понимала, куда он мог привести ее. Макс говорил всерьез. Смятенная, Франциска отвернулась от него.

— Ответьте, — сказал он через ее плечо. — Может, я ничего не понимаю и ошибся дверью? Попытайтесь поверить мне. Я не могу ждать. Ответьте. Скажите. Если бы между нами никто не стоял, что было бы?

Макс говорил так проникновенно, что Франциска не могла дольше сопротивляться. Она повернулась к нему лицом и, обратив на него умоляющий взгляд, проговорила:

— Если бы не было Джона, то… — Франциска запнулась, ужаснувшись тому, что собиралась сказать. Их взгляды встретились, и девушка поняла, что не в силах дольше противостоять ему. — То да…

Макс тут же обнял ее и увлек в тень. Прямота ее ответа очень тронула его. Он прижал Франциску к себе. Это были секунды покоя и волшебного посвящения. Ни он, ни она были не в силах прервать этот миг. Франциска почувствовала, как освещенный луной мир закружился перед ней в бешеном хороводе. Губы Макса слились с ее губами. Мука тяжких дум исчезла. Для нее не осталось места.

— Я так тебя люблю… милая, милая… — Тихий голос Макса заметно подрагивал. Между ними родилась нежность, которая убаюкала разум Франциски на какие-то несколько минут. Их губы разомкнулись на мгновение и снова слились в долгом поцелуе.

— Все это… неправильно, — прошептала девушка еле слышно.

— Нет, не верю! Сегодня же ты должна сказать Джону! Сейчас же! Мне его жаль… Ему будет больно… Но он имеет право узнать первым.

— Ты… Ты не даешь мне собраться с мыслями… Так нельзя… Я не должна была забывать об этом ни на секунду. О, Макс, прошу тебя… — Голос Франциски дрожал.

— Ты забыла об этом не сейчас, не минуту назад, а раньше, — сказал Макс, улыбаясь.

— Это всего лишь мимолетное отпускное увлечение…

Макс резко отпрянул от девушки.

— Повтори, что ты сказала, Франциска!

Она робко встретилась с ним взглядом.

— О» Макс…

Франциске было страшно. Она не знала, куда все это может завести их. До этой минуты ее жизнь была так хорошо устроена, организована, спланирована… Теперь все пошло прахом. Теперь не было покоя в душе, а лишь хаос.

— Мы предназначены друг для друга. Раньше я не знал об этом, милая, но теперь… Мы не сможем забыть друг друга. Ничто не может разделить нас. — Макс говорил так, как будто убеждал в этом не только ее, но и самого себя. У Франциски появилась мысль о том, что он испытывает ту же неуверенность, что и она. — Иди ко мне, Франциска!

— Нет. Твой голос… он завораживает, но этого не будет! — Девушка отошла от Макса, ощутив внезапный прилив решимости. — Мы должны вернуться в зал. Отец и Джон уже, наверное, обеспокоены. Мне не следовало идти с тобой.

— Жалеешь об этом? — спросил он резко. Макс улыбался, зная, что победил. — Когда я тебя увижу? Я должен знать, и как можно скорее. Нам так много нужно решить, так много друг другу объяснить… — добавил он.

— Дай мне время подумать, — дрожащим голосом попросила Франциска.

— Обещай, что ты не уедешь, пока мы не встретимся еще раз, — настаивал он. — Мне нужно также получить твой адрес.

Франциска дала ему требуемое обещание и назвала свой адрес.

— Все не так просто, как ты думаешь. У нас с Джоном все идет великолепно, и потом… И потом я помолвлена, как ты не понимаешь! Если бы я не встретила тебя, я бы вышла замуж и, возможно, была бы счастлива в браке. Сказать ему?.. Для него и для отца это явится огромным потрясением. Я ненавижу причинять людям боль.

— Тогда не причиняй боль мне, — сказал Макс, поморщившись.

Франциска протянула ему руку, пытаясь смягчить жесткость своих слов.

— Я не хочу причинять тебе боль, но мы не можем игнорировать то, чем жили до сих пор.

Макс отошел от девушки на несколько шагов к ступенькам, ведущим на балкон. Как будто ее слова что-то изменили в его планах.

— Ты права. Мы не можем игнорировать это. Слушай, я… Я больше не появлюсь в зале. Тут надо все тщательно обдумать.

Франциска поняла, что ей будет сейчас легче без него.

— Да. Хорошо, Макс.

— Пожелай мне доброй ночи, прошу тебя.

Взгляд Макса остановился на ее губах, и Франциску охватило смущение.

Он так ее целовал, что она боялась, что все будет написано у нее на лице. Ей очень хотелось подняться сейчас прямо к себе в комнату, но она понимала, что это невозможно.

— Спасибо тебе… за все, Франциска.

Франциска понимала, что, отдаваясь на волю Макса, она доставляет ему удовольствие, удовлетворяет какую-то его потребность, которая была ей, девушке, не вполне понятна. Он выглядел веселым, не таким напряженным, как прежде. Франциска смотрела ему вслед и думала: «Куда все это приведет нас?»

Чему он был так рад? Тому, что она поверила ему? Может, тут что-то большее?.. Боже, если бы только не было Джона! Как он все усложняет!.. Любила ли она все еще своего жениха? Ведь не может же девушка любить одновременно двоих мужчин! Это невозможно. Мысль об этом наполнила ее сердце тоской. Джону все это очень не понравится. Разговор с ним будет не из легких. Он будет требовать ответов на свои невозможные вопросы. Любовь — это еще не сама жизнь. Помимо этого чувства есть многое другое, что Джон подвергает уничтожающему анализу.

Франциска глубоко дышала, готовясь вновь вступить в бальный зал. Нервы ее были словно натянутые струны. Вечер для нее далеко не закончился. Ей еще предстояло взглянуть в лицо разгневанного Джона. Он решит, что она сошла с ума. Ее сердце бешено заколотилось в груди при виде выражения крайнего облегчения на его лице, когда он увидел ее.

— Где ты была? Я видел, как ты уходила с этим парнем. — Облегчение мгновенно уступило место ярости. — Я страшно беспокоился. Что случилось?

— Я же вернулась, и со мной все в порядке.

— Я вижу, что в порядке. Слушай… Что с тобой происходит, Франциска? Ты что, забыла, что пропустила несколько танцев со мной? Забыла, что я твой жених? Ты обращаешься со мной так, как будто я тебе совершенно чужой человек.

— О, милый… — вздохнула Франциска, она остановила его приближение жестом руки. — Прости.

Джон чувствовал, что в ней произошла какая-то перемена.

— Что-то случилось?

— Нет, — ответила Франциска и глубоко вздохнула.

Джон был сбит с толку и терзался мрачными предчувствиями.

— Ты хочешь еще танцевать?

— А ты? — Франциска говорила рассеянно, будучи погруженной в какие-то свои мысли, и это также взволновало Джона.

Они оба посмотрели в центр зала и увидели доктора Уилсона, который, похоже, наслаждался этим вечером.

— Не особенно. Мне гораздо важнее узнать сейчас, что же все-таки происходит с нами. Ну, давай, Франциска… Рассказывай. Что у тебя за секреты от меня?

Не в первый раз уже Джон избирал в разговоре с нею менторский тон, который возмущал ее до глубины души. По природе своей Франциска была добрым человеком и никогда не стремилась к тому, чтобы причинять боль ближнему, но обращение с ней сейчас Джона было невыносимым.

— Дай мне немного времени! — взмолилась она. — Сейчас ты не поймешь! Ты что, настаиваешь на разговоре?

Сердце ее ухнуло, словно камень, сорвавшийся со скалы.

— Да, давай поговорим. Что бы это ни было, мы должны пройти через это… вместе.

Франциска поникла.

— В таком случае… освободи меня от моих к тебе обязательств, — упавшим голосом произнесла она.

Эти слова застали Джона врасплох. Франциске стало его жалко. Лицо его потемнело. Чувствовалось, что внутри него закипает страшный гнев.

— С чего бы это?

— Макс говорит, что любит меня.

Эти слова наконец-то сорвались с ее губ, и теперь молодые люди смотрели друг на друга, как чужие.

— Но ты же сказала… Проклятье, Франциска, возьми себя в руки! Ты сказала мне недавно, что он женатый человек! — Джон говорил с трудом, лицо его приобрело багровый оттенок.

Франциска поняла, что это могло означать для него, как это выглядело в его глазах, и поспешила объяснить:

— Да, то есть был женат. Его жена… Она умерла. Он сказал мне это недавно.

— И ты ему поверила?

— Да, поверила. Ты же знаешь, я бы не зашла так далеко, если бы думала иначе.

Франциска говорила пылко, уверенно, но Джон заметил огонек сомнения, загоревшийся в ее глазах, почувствовал тот страх, который в ту минуту пожирал ее изнутри.

— Мне нужны доказательства, — проговорил он, неприятно усмехнувшись.

— О Джон! — Франциска так ослабела от нервного напряжения, что ощутила потребность поскорее сесть. Это ни разу не приходило ей в голову.

Красивое темно-красное платье легло у нее на коленях изящными складками. Она расправляла их, не ведая, что делает это чисто машинально.

— Я тебе очень рекомендую побыстрее прийти в себя и тщательно все продумать, — презрительным тоном сказал Джон. — Тебе не кажется, что комедия зашла слишком далеко? Ты просишь меня освободить тебя от обязательств для того, чтобы ты могла без помех сладить дельце с каким-то незнакомцем?

— Он не… Ты не прав насчет него, впрочем, я признаю, что внешне все выглядит некрасиво. Макс настаивал на том, чтобы я тебе все немедленно рассказала. Мы не хотели причинять тебе боль, Джон!

— Спасибо. Так ты говоришь, что влюбилась в него?

— Похоже. Все это так странно, запутанно…

Еще минуту назад Франциска была полностью уверена в своих чувствах, но под воздействием слов Джона в ее душе поселилось сомнение, от которого ей стало страшно. Если выяснится, что Макс солгал в одном, то легко будет предположить, что он солгал и в другом, и в третьем… Франциске была невыносима эта мысль, хотя она продолжала слушать со всевозрастающим смущением холодный голос Джона — тот подводил черту под сложившейся ситуацией.

— Почему же он сам не пришел, чтобы обо всем рассказать? — наконец спросил Джон.

— Я хотела первой сказать тебе об этом. Макс поехал к себе на остров и просил передать, что желает вам доброй ночи. Завтра, я думаю, он появится.

— Другими словами, он решил просто облегчить себе задачу. К тому времени, как он появится на горизонте, ты уже расчистишь ему путь. Отлично! Господи, неужели ты поддашься на эту уловку? Ведь он играет с тобой! Так или иначе, а я не освобождаю тебя от обязательств. Мы все еще помолвлены и останемся женихом и невестой до тех пор, пока к тебе не вернется разум.

Те несколько волшебных мгновений, что она провела в объятиях Макса, отошли на второй план, и Франциска впервые почувствовала стыд. А может, Джон прав? Джон был олицетворением здравого смысла, и его логические выводы редко не соответствовали истине. К тому же Франциска подозревала, что ее отец будет полностью согласен с Джоном.

— Может быть, у него нет намерения объявляться здесь. Может, от затеял все это просто от скуки. Только для того, чтобы проверить свое мужское обаяние. Эффективно ли оно работает? — Джон наконец сделал небольшую паузу и остановил свой взгляд на глазах девушки, в которых закипало негодование. — Прости, дорогая, но мне все видится примерно в таком свете. Если ты посмотришь на все это трезво, то и сама поймешь, что сошла с ума, когда, пообщавшись несколько минут наедине, стала делать из этого глобальные выводы. Не будь глупышкой! Надеюсь, ты не позволила ему заняться с тобой любовью?! Я знаю мужиков. Среди них много бессовестных.

Франциска зарделась.

— Ты заходишь слишком далеко, Джон. Все, на сегодня с меня хватит! Скажи, пожалуйста, отцу, что я устала и ушла спать, хорошо?

— Как же мне все это понимать? Ты что, никогда меня не любила? — спокойным голосом спросил он.

— Прошу тебя, Джон, оставь сейчас этот разговор… Я люблю тебя, и моя любовь к тебе не стала меньше. Я никогда бы не пошла на обручение с тобой, если бы не любила. Но случилось то, что случилось. И ничего тут не поделаешь. Я не искала этой любви. И Макс говорит, что тоже не искал. А я все рассказала тебе, едва сама это поняла. Все случилось час назад…

Джон мягко обнял ее за плечи.

— Ты переболеешь этим. Это просто слепое увлечение. Я буду ждать твоего возвращения, как всегда. Я люблю тебя, моя дорогая. Люблю, что бы еще ни случилось в нашем меняющемся мире. Я уверен в этом и поэтому не стану освобождать тебя от обязательств и вообще не стану помогать тебе в этом деле. Ты совершаешь ошибку. На тебя что-то нашло. Нам не следовало приезжать сюда. Как только ты вернешься в Англию, у тебя все пройдет. Влюбиться внезапно в совершенно незнакомого человека — это… не принесет долгого счастья. Счастье приносят только здравый смысл, спокойствие, понимание… Скоро ты обо всем забудешь.

Джон говорил так убедительно, что Франциска наполовину поверила ему.

— О Джон, ты такой добрый!

Но неужели она забудет то блаженство, которое испытала, находясь в объятиях Макса?

— Нет, я не добрый. Я просто человек, который любит тебя и который не собирается так просто терять тебя… Все пройдет, а мы с тобой останемся.

Джон отпустил ее, и Франциска увидела его лицо, которое было настолько бледным, что она тут же поняла, как ему было тяжело выслушивать ее объяснения. То, что она сделала, казалось неприличным в ее собственных глазах, но как же все выглядело в его глазах?! Неудивительно, что он так рассержен и раздражен.

— Прости меня, — прошептала Франциска. — Я не хотела причинять тебе такую боль.

Как часто Джон обнаруживал понимание ее проблем, как он заботился о ней и как гадко она отплатила ему за все это!..

Джон подошел к двери.

— Спокойной ночи. Я поговорю с твоим отцом. А тебе лучше сейчас лечь в кровать.

Расставались они у широкой лестницы, ведущей наверх.

Да, отпуск складывался совсем не так счастливо, как им хотелось.

Франциска провела бессонную ночь. Она понимала, насколько странно то чувство, которое возникло между ней и Максом. Сейчас она подумала обо всем этом, и эти размышления усугубляли ее тревогу и тоску. Макс был женат и, следовательно, имеет больше опыта в этих вопросах, чем она. Он обладал удивительной способностью будоражить ее чувства и эмоции до такой степени, что под конец она уже сама мало что понимала в том, что чувствовала. Она боялась встречаться с ним снова, хотя и знала, что он будет добиваться этой встречи, несмотря на все то, что сказал Джон. Господи, и как у нее только хватило смелости сказать ему, что между ними все кончено?..

Нет, у Франциски не было никаких сомнений относительно волшебства тех кратких минут, проведенных в объятиях Макса вечером на пляже. Но у нее появились сомнения относительно искренности этих волшебных минут. Ну почему?! Почему эти сомнения должны портить то, что, казалось, принесет только счастье?

И ведь Джона она тоже любит… В нем она привыкла встречать понимание, какого могла не встретить у Макса. Джон надежен, с ним спокойно… Макс, возможно, тоже окажется надежным. Возможно, с ним ей будет так же спокойно. А вдруг нет? Как она может сказать заранее, если не знает?..

Франциска беспокойно ворочалась на постели, пытаясь найти на простыне прохладное место.

Если Макс окажется не таким, каким видится ей сейчас, она уже больше не сможет верить людям…

«Я доверчива. На этом меня можно провести. Джон знает это и потому так встревожен. Господи, что же делать?! Макс говорит, что любит меня… А когда любишь… Это совсем не похоже на простое увлечение, на простую влюбленность. Любить можно одного человека. С другим у тебя никогда так не будет…»

В душе Франциски росло убеждение в правильности сделанного выбора, которое наполняло ее радостью. Но, с другой стороны, были подозрения и неприятные догадки, которые также нельзя было сбрасывать со счетов. Джон был так уверен в том, что у нее наступило просто помутнение рассудка… Правильно, иначе он и не мог подумать.

«Неужели у всех такое бывает? — грустно думала Франциска. — Я привыкла думать, что любовь — это счастье. Какой же наивной дурочкой я была! Я не должна забывать о том, что Джон любит меня так же, как я думаю, что люблю Макса… Господи, если бы только сейчас заснуть! Джон пробудил во мне страх, которого раньше не было… Я не должна бояться… Макс же умолял меня верить ему!»

Печаль захлестнула Франциску, когда она вдруг поняла, что по-прежнему, несмотря ни на что, ее сердце тянется к Максу. Капризное сердце! «Неужели я никогда не любила Джона?.. Может, поэтому я так упрямо воздерживаюсь от замужества? Макс так сказал…»

Доктор был огорчен гораздо сильнее, чем пожелал признаться, когда Джон рассказал ему о том, что произошло. Оба мужчины долго говорили, прежде чем расстаться на ночь. Франциска была рада, что за завтраком отец не атаковал ее с той же горячностью, с какой набросился на нее накануне Джон.

— Папа… постарайся меня понять, — прошептала она, когда он спросил, правда ли все то, о чем ему рассказал Джон.

— Я стараюсь. Мне трудно это понять, ведь я полагал, что ты любишь Джона.

Франциска заметила, как оба мужчины переглянулись.

— Я люблю, но… Нет, я не могу объяснить. — Франциска развела руками, показывая, что невозможно объяснить необъяснимое. Откуда им знать, как она относится к Максу. — Джон не верит в то, что говорит Макс.

— Мне нужны доказательства, — сказал вежливо Джон.

— Пока вы танцевали, он дал мне полный отчет о себе, — признался доктор. — Тогда я не понимал, зачем он это делает. Теперь понимаю. Он рассказал мне о том, что его супруга погибла в авиакатастрофе.

— Вот видишь, — сказала Франциска, взглянув на отца.

— А тебе не приходило в голову, что все, что ты на сегодняшний день знаешь о нем, — это то, что он захотел рассказать тебе? И только. Трудно найти второго такого человека, о котором было бы известно так мало, — громко проговорил Джон.

Доктор задумчиво кивнул, соглашаясь с этим.

— Мы располагаем только его словом. До тех пор, пока мы не получим более надежной информации, я надеюсь, ты будешь осторожна, Франциска.

Девушка посмотрела в открытое окно, чувствуя стыд и смущение, несмотря на внутреннюю убежденность в своей правоте. Сказка новой любви была теперь похоронена под грузом их объединенных сомнений.

— Как ему быть сейчас? Все сложилось благодаря стечению обстоятельств. Он случайно оказался на острове, когда мы познакомились. Если бы я познакомилась с ним в Лондоне, у вас были бы те же сомнения? — Голос Франциски дрожал.

Доктор ответил не сразу. Ему было жалко дочь, и он не хотел добивать ее. Джон на этот раз был менее милосерден:

— Когда мужчина отбивает невесту у жениха, мне всегда интересно узнать его мотивы! Почему бы нет? Лично я до такого поступка не опустился бы!

— Даже если бы ты полюбил? — Франциска спросила медленно.

— Да, даже если бы полюбил.

— Значит, ты никогда не любил. Это чувство, а не мысль, Джон. Оно не поддается твоему анализу. Мы не ищем любовь, она сама приходит.

Доктор поспешил положить конец тому, что грозило превратиться в ситуацию, вышедшую из-под контроля.

— Послушай, милая. Может, ты позволишь мне самому разобраться в этом? Ты все еще мой ребенок, и я несу за тебя ответственность. Я поговорю с Максом.

Франциска упрямо покачала головой.

— Сначала я сама с ним увижусь. Я имею право поговорить с ним первой. В конце концов, речь идет о моей жизни и моем будущем.

— Ты пойдешь одна? — спросил Джон резко.

Он почти не притронулся к содержимому своей тарелки, как, впрочем, и доктор с дочерью.

— Да. Он будет молчать, если ты пойдешь со мной. Я обещаю быть осторожной. Я не хочу, чтобы ситуация стала еще более абсурдной, чем она уже есть. Но я должна поговорить с ним сама. Не зная многого, я не могу продолжать…

Синие глаза Франциски наполнились слезами.

— Интересно… — сквозь зубы проговорил Джон, отшвырнув в сторону свою салфетку.

— Хорошо, — сказал доктор, тяжело вздохнув. — Прошу тебя не уходить с территории, примыкающей к отелю. С твоей стороны это было бы неблагоразумно.

— Обещаю. — Франциска уже начала тихонько всхлипывать.

— И помни о том, что Макс наполовину испанец. То есть горяч, пылок, может не сдержать свой темперамент, — предупредил отец.

— Он не похож на испанца, — холодно сказал Джон.

— Его мать испанка. А отец англичанин. Кажется, фермер, — рассеянно проговорил доктор.

Франциска невесело рассмеялась. Макс рассказал ему все, что только можно было рассказать за время вчерашнего вечера. Она задумалась над этим. Джон был резок, что было, в общем, понятно. Но отец верил ей и желал только ее счастья. Джон был моложе, он любил ее и хотел на ней жениться. В подходах этих двоих мужчин к сложившейся ситуации была большая разница.

Они покинули ресторан. Франциска собралась было уже подняться в свою комнату, но ее окликнул Джон. Он поймал ее за руку и развернул лицом к себе.

— Подожди минутку, Франциска… Я хочу, чтобы во время этого разговора ты не забывала об одном… Ты все еще моя невеста, ясно?

Девушка внимательно посмотрела на него и поняла, как тяжело он переживает всю эту историю, как мучается. Ее доброе сердце дрогнуло.

— Хорошо, Джон, я буду помнить об этом.

— Спасибо.

Он развернулся и быстро вышел из отеля, отправившись на поиски кого-нибудь для партии в теннис.

Доктор, направившийся в библиотеку, слабо улыбнулся. Франциска стала медленно подниматься по лестнице, чувствуя полное душевное опустошение.

Доктор окликнул ее и с грустью в голосе сказал:

— Эх, жаль, что здесь нет твоей матери, Франциска. Твой роман… Даже по современным меркам ой кажется мне слишком необычным. Мать помогла бы тебе в этом больше моего. Я хочу одного, Франциска: чтобы ты была счастлива. Не забывай об этом.

— Я знаю, папа.

— Но боюсь, мои симпатии все-таки остаются на стороне Джона. Не соверши роковой ошибки, моя милая. Прошу тебя.

Франциска ничего не ответила, а только кивнула. Ее убежденность была подорвана настойчиво выражаемыми сомнениями и подозрениями. Может быть, ее отец и Джон правы. Они считали, что она обманута импульсивным, влюбчивым человеком, который бросит ее, когда ему взбредет в голову. Но Макс… он…

Франциска оставалась у себя в комнате примерно с час. Она надела хлопчатобумажное платье с коралловым поясом и коралловым же бантом на шейной цепочке. Около одиннадцати снизу позвонил Макс и попросил о встрече в вестибюле.

Франциска медленно спустилась вниз, гадая, чем закончится их разговор. Она была настроена сопротивляться его гипнотическому воздействию, но стоило ей увидеть его нетерпеливо расхаживающим взад-вперед по вестибюлю, как ее сердце забилось сильнее. Он был возбужден не меньше ее самой.

Макс быстро подошел к девушке. Румянец смыл бледность с тонких черт его лица.

— Ты пришла… О Франциска, я хотел прийти еще утром, но подумал, что будет лучше подождать. — Он усадил девушку на диван и сказал: — Где мы можем поговорить?

— В библиотеке, может быть? — предложила она. — Сегодня такой солнечный день… Вряд ли мы кого-нибудь там застанем.

Они прошли по коридору, залитому ярким светом и продуваемому свежим ветерком сквозь распахнутые окна. Свежие цветы, стоящие на каждом подоконнике, распространяли дурманящий аромат. Франциска шла и думала о том, что, наверное, ни одна девушка никогда не оказывалась в столь незавидном положении, в каком она оказалась сейчас. Теперь ее душу раздирали сомнения и страх. Франциска не могла забыть то, что ей было сказано за завтраком. Она должна была выверять свое поведение по рекомендациям отца и Джона…

Они вошли в библиотеку, где находился один-единственный читатель, который оторвался от книги и посмотрел на Франциску и Макса с нескрываемым раздражением. Поняв, что они пришли сюда надолго, он недовольно сгреб свои книги и вышел.

Франциска нервно усмехнулась. Макс стал было к ней приближаться, но она остановила его умоляющим жестом.

— Не надо, Макс… Прошу тебя…

Поведение девушки вызвало у Макса недоумение.

— Ты им сказала?

— Да.

— И что? Джон больше не может называть тебя своей невестой?

— Почему? Мы все еще помолвлены. Этого никто не отменял. Я… я также не собираюсь пока об этом забывать. И ты не должен. Джон думает, что наш роман — сплошное недоразумение. Он говорит, что мы забудем друг друга, стоит мне только вернуться в Англию. Возможно, он прав, — упрямо проговорила Франциска.

От Макса не укрылось ее волнение.

— Ты так считаешь? Вчера у тебя на этот счет было иное мнение.

— Нет.

Ну как она выскажет ему те сомнения, которые поселились в ее душе за прошедшую ночь и утро? Франциска вздохнула и отвернулась в сторону. Он должен сам что-то придумать.

— Послушай, любимая, этому надо посмотреть в глаза, даже если это кажется странным, запутанным, вызывает смущение… Я люблю тебя и уверен в том, что ты любишь меня. Этому уже никто не сможет помешать. Я собираюсь жениться на тебе, как только позволят обстоятельства. Я говорю сейчас о нашем будущем. О нашем настоящем. О нас, наконец… Только ты можешь положить этому конец. Одна ты. Если ты скажешь, что тебе наплевать на меня, — только это сможет меня остановить. Я не зеленый юнец. Я устраню любое препятствие, которое возникнет на нашей дороге. Если ты дашь мне на это разрешение.

Это были сильные слова, которые пленили ее, но Франциска изо всех сил старалась не показывать, как поколебали они ее решимость.

— Отец и Джон думают…

Макс взял ее за плечи и легонько встряхнул, пытаясь заглянуть в ее опущенное лицо.

— Посмотри на меня. Это не игрушки, любимая. Теперь все решают не твой отец и Джон, а только мы. Если ты скажешь, что я неправильно истолковал твое отношение ко мне, я повернусь и уйду, и больше тебя не потревожу. Я не люблю надоедать людям. Но разве можно упрекать мужчину, который видит, что он небезразличен своей любимой? Последние дни пролетели, как волшебная сказка… Я почти утратил чувство реальности, но одно понимаю наверняка: ты ведь любишь меня, да? Любишь? — Последние слова он произнес почти шепотом.

Франциска не могла отвечать. Ее глаза, должно быть, выдавали переживаемые ею чувства, но Макс, заглянув в них, улыбнулся, обнял ее и лаской заставил забыть ее о прежнем решительном настрое. Какое это было блаженство, вновь оказаться в его объятиях и знать, что он испытывает то же чувство, которое пожирает тебя!.. Франциска склонила голову ему на плечо, вся дрожа после его поцелуя.

Все было забыто. Все, с чем она сюда шла, испарилось без следа.

— Вот так-то лучше, — сказал Макс нежно. — Это все, что мне нужно было знать. А теперь рассказывай, что было.

— Папа желает мне только счастья. Джон тоже… но по-своему. Они говорят, что о тебе мало что известно. Хотели бы, чтобы ты был несколько более открытым…

— В каком смысле? — спросил Макс, целуя мягкие волосы девушки.

— Твоя жена в самом деле умерла, да?

Эти слова выскочили случайно. Франциска не собиралась задавать этот вопрос, но задала и сразу же почувствовала напряжение Макса.

— Ах, вот оно что! Я же говорил тебе, что она погибла в авиакатастрофе. Это случилось несколько месяцев назад. — Голос Макса подрагивал, как будто воспоминание об этом до сих пор отдавалось болью в его сердце.

— Да, но разве можно упрекать моего отца в осмотрительности? Я его единственный ребенок.

— Нет, я не упрекаю его. Просто хочу, чтобы ничто не стояло между нами. Я хочу, чтобы ты побывала у меня дома, познакомилась с моей мамой. Надеюсь, ты не разделяешь их сомнения, любимая?

— Нет, — прошептала Франциска, понимая, что говорит чистую правду.

Она действительно уже не ведала сомнений.

— Джон не хочет терять тебя, поэтому он, конечно, постарается удержать тебя любыми средствами. Любимая… Мы должны пожениться как можно скорее. Будем жить у меня в Лондоне, не возражаешь? У меня там квартира.

— М-м… Мы живем около Виндермира, на берегу Лэйк-Дистрикт. Я люблю деревенскую обстановку, Макс, — без особенного энтузиазма возразила Франциска.

— Полюби Лондон. Ради меня. — Макс неумолимо заслонял ее от провокационных сомнений и вел ее к их совместному будущему. Франциска догадывалась о его намерениях и пыталась защищаться, все еще боясь совершить роковую ошибку, о которой ее предупреждал отец.

— Папа предостерегал меня от ошибки. Во всяком случае, он не согласится на мое замужество, пока я не повзрослею. И потом, у меня такие планы… Занятия живописью, антиквариат… Да еще много чего!..

— Самое главное — это наше будущее, наша жизнь, — возразил Макс, улыбаясь, ибо уже хорошо успел узнать Франциску. — Мне нужно снова увидеться с твоим отцом, дорогая. Надо как-то все устроить. Не заставляй меня долго ждать. Когда лучше всего с ним встретиться? — Он сделал паузу и добавил: — Тебе нужно будет взять его с собой, когда мы поедем к моей матери.

— А Джон…

Лицо Макса вновь стало напряженным.

— Ты моя. Ты должна немедленно вернуть ему кольцо.

Франциска рассмеялась.

— Еще десять минут назад я принадлежала ему. Не будь ребенком. За пять минут я не могу устроить всю свою жизнь, Макс. У меня ни в чем нет уверенности. Мне нужно время на размышления, что ты об этом думаешь?

Франциска высказала свою просьбу решительным тоном, так как не забывала предостережение отца и не хотела игнорировать его на все сто процентов.

— Понимаю, — сказал Макс, прочитав в ее взгляде решительный настрой. Его же самого охватили колебания.

Франциска подошла к окну и бессильно оперлась о косяк, жалея, что не знает, как положить конец всей неловкой сцене. Макс был упрям, но она полагала, что, — принимая во внимание ее собственное поведение, — он имел на это право. Как только он получит от нее окончательный ответ, он вплотную займется решением всех ее проблем. Только она сейчас могла его хоть как-то сдерживать. В противном случае он уже наломал бы дров. Любовь ослепила его.

Макс заметил состояние девушки и смягчился.

— Милая…

— Нет. Ничего больше не говори. Ты должен дать мне время подумать.

— Ты хочешь, чтобы любовь принесла тебе одиночество? Зачем? Неужели ты боишься принять то, что уготовано судьбой. Мы рождены были для того, чтобы когда-нибудь встретиться в этой жизни. Теперь мы встретились, и я тебя не отпущу!

Франциска почувствовала даже нечто вроде угрозы в его последних словах.

Она поняла, что спорить бесполезно. Они оказались в замкнутом круге, друг напротив друга, утомленные неопределенностью, испытывающие горечь… Франциска понимала, что отец мог быть прав, когда говорил, что частичной причиной такой пылкости Макса являлась перенесенная им недавно болезнь. И вот теперь Макс возвратился к жизни и проявлял понятное нетерпение наверстать упущенное. Больничные ограничения слишком долго тяготили его, и теперь вместе с ними он был готов отмести вообще все, что связывало его свободу.

Макс отошел от Франциски на несколько шагов, и она заметила его хромоту.

— Если твой отец или Джон попытаются разлучить нас… — медленно начал он.

— Они не посмеют сделать этого. Если только я им не позволю, — проговорила Франциска. — А о себе я пока говорить не могу… Мне нужно время.

— Хорошо. Сколько дней? — внезапно изменив тактику, спросил Макс.

Франциска видела его неудовольствие, но, учитывая сложившиеся обстоятельства, это было самое легкое, с чем она боялась столкнуться.

— Неделю. Прошу тебя… не пытайся увидеться со мной в течение недели. По истечении этого срока я уже буду все знать.

— Господи! Порой неделя может показаться человеку целым годом!

Впрочем, Макс быстро согласился на условия и снова подошел к девушке.

— Франциска… Один поцелуй, прошу тебя!.. Чтобы мне не так тоскливо было ждать целую неделю…

Франциска сочувственно улыбнулась и поцеловала Макса. В его объятиях все сомнения и неясности покидали ее сердце.

«Интересно, он догадывается об этом или нет?» — спрашивала себя Франциска.

Макс долго не мог оторвать своих губ от ее, словно накапливал в себе любовную энергию на весь срок недельного ожидания.

— Как ты можешь сомневаться, когда я тебя так люблю… — простонал он.

Франциске вдруг захотелось дать ему окончательный ответ прямо сейчас, но в самый последний момент она удержалась от этого поспешного шага.

Едва оторвавшись от ее губ, Макс прошептал:

— Я твой мужчина, и придет день, когда ты узнаешь это. Те вещи, которые ты пытаешься представить главными, утратят всю свою важность… Верь мне, Франциска.

Она обвила его шею руками.

— Я верю, Макс.

И вдруг он понял, что между ними стоит ее… непорочность. То качество, которое он высоко ценил в ней, разделяло их… Макс медленно отпустил девушку. Лицо его побелело.

Франциска была поражена переменой в его лице.

— Я ухожу, Франциска. Ровно через неделю мы увидимся. В это же время…

Она помахала ему рукой на прощание из окна. А Макс не оборачиваясь направился своей неровной после болезни походкой к пляжу, где его ждала лодка.

Глава третья

— Позволь мне разобраться с этим, — убеждающе проговорил доктор. — На мой взгляд, лучшим выходом было бы наше немедленное возвращение в Англию. Ты согласен, Джон?

Джон, который был мрачнее тучи, молча кивнул. Мужчины выслушали Франциску и не посчитали нужным затевать новые разговоры.

— Макс хочет, чтобы мы посетили его дом. Мы сделаем это? — спросила Франциска.

— Давай вернемся домой и хорошенько все обдумаем. В домашней обстановке все покажется тебе в ином, реальном свете. Ты слышала, что только что сказал Джон? Я с ним абсолютно согласен. Встречаясь с этим молодым человеком здесь, ты воспринимаешь все искаженно. Попытайся забыть его. Это лучший выход. Ты все еще помолвлена с Джоном.

— Скажи, Франциска, — медленно и напряженно проговорил Джон. — Нет ли между вами чего-нибудь того, о чем ты нам не пожелала рассказывать?

Краска залила лицо девушки, и она обратила на своего жениха сверкающий взгляд.

— Нет! Господи, что за гнусные инсинуации!.. И вообще, Джон… Я хотела бы, чтобы ты вернул кольцо… Мне нужно время, чтобы окончательно во всем определиться. Зачем ты говоришь такие вещи? Ничто не дает тебе права бросать тень на мои моральные устои!

Франциска была так разгневана, что Джон смутился.

— Я не хотел обидеть тебя, Франциска. Я предлагаю пока не производить никаких операций с кольцами. Мое кольцо у тебя на руке не дает тебе забыть о том, что ты имеешь кое-какие обязательства. Не могу понять тебя, Франциска… Ты совсем не похожа на ту милую, простую и непосредственную девушку, какой была всего пару недель назад.

— Я сама запуталась, — призналась Франциска.

Доктор посмотрел на молодых людей крайне недоуменно. Ему никогда прежде не приходилось наблюдать столь странных отношений между женихом и невестой. Джон, должно быть, и вправду любил ее, раз до сих пор проявлял терпение. Франциска была откровенна в выражении своих чувств. Возможно, слишком откровенна. И Джон рассчитывал на ее откровенность. Он рассчитывал также на то, что к тому моменту, когда к Франциске вернется разум, он окажется рядом и сразу же женится на ней, чтобы положить конец всей этой истории. Он больше не собирался ждать, как планировала его невеста.

— Я не поеду домой, не повидавшись перед этим с Максом, — сказала наконец Франциска, чувствуя себя разбитой от споров с мужчинами. — Это было бы нечестно…

— Хорошо, ты имеешь право предупредить его о нашем отъезде, но как же ты собираешься это сделать? — с сарказмом спросил доктор.

— Может, мы… Может, нам стоит прямо сегодня съездить к нему на остров? Ведь письмо — вещь неубедительная.

— Мы поедем, все трое, — вдруг быстро согласился доктор.

Франциска невесело рассмеялась.

— Интересно, что он подумает, когда увидит столь представительную депутацию?

— Плевать, что он подумает! — зловеще вращая глазами, сквозь зубы бросил Джон.

— Это самое меньшее, что я должна сделать. Уехать, не предупредив… Нет, я не нарушу своего слова.

Около двух часов дня они взяли напрокат моторную лодку и отправились на остров. Стоял прекрасный безоблачный день. Небо было голубым, спокойным, без признаков надвигающейся непогоды. По морю пробегала лишь мелкая рябь, в основном же оно было безмятежно. По мере приближения к острову сердце Франциски билось все учащеннее. Она вспомнила свое первое невольное посещение острова, когда она едва не рассталась с жизнью. Правда, тогда она была не в лодке.

У берега, возле самодельного причального плота, покачивалась маленькая лодчонка. Джон крикнул:

— Эй, есть тут кто?!

На этот крик из дома кто-то вышел. Это была… девушка. Трое посетителей уставились на нее в немом изумлении.

— Привет! — воскликнула подбежавшая хозяйка дома. — А я думала, что это Макс возвращается. Вы его друзья?

— Он… Где он? — спросил Джон.

Франциска побелела, как смерть, и была неспособна говорить. Она едва не упала в обморок. Никто из них троих не ожидал увидеть на острове такую картину. Доктор, прищурившись несколько цинично и показывая всем своим видом, что хорошо знает человеческую природу, молча наблюдал за развитием ситуации. Он знал, что после такой встречи Максу трудно будет вести прежнюю линию с успехом.

— Он уехал на берег за продуктами три часа назад. Долго что-то… Вот я и подумала, что это он….

— Это ваша лодка? — спросил Джон.

— Да.

Девушка с интересом смотрела на посетителей, не пожелавших причаливать и качающихся в своей лодке в нескольких футах от берега.

— А вы… — Джон запнулся, но смысл вопроса был всеми безошибочно понят. Франциска возненавидела Джона за этот вопрос, но с тоской и отчаянием стала ждать ответа.

Девушка была смуглой и привлекательной, такой стройной, что походила на актрису и даже балерину. На ней было летнее бледно-лиловое платье с воротничком из органди и черным поясом. Привлекали внимание и длинные черные волосы, которые отливали на солнце, словно эбеновое дерево. Чувствуя тревогу и учащенное сердцебиение, Франциска молча изучала девушку.

— Я невеста Макса, разве он вам не говорил? Выступаю сейчас в Барселоне. Вот, решила свалиться к нему, как снег на голову. Сюрприз, так сказать. Ему здесь так одиноко! Бедный мальчик! Что же мы с вами переговариваемся через воду! Пожалуйте в дом! У него, кажется, еще осталось немного чаю. Я могу заварить. Правда, покрепче ничего нет. — Девушка с любопытством смотрела на гостей. — Причаливайте, — повторила она, очаровательная в своей непосредственности.

— Нет, благодарим покорно, — сказал доктор, желая поскорее завершить эту неловкую сцену. — Раз Макса нет, мы не останемся. И не трудитесь рассказывать ему о нашем визите. Мы просто катались вокруг острова и решили заскочить поздороваться…

— Пойдемте же, — ни о чем не подозревая, продолжала убеждать их девушка.

У нее была очень загорелая кожа. Сразу было видно, что она не домоседка. Девушка скинула парусиновые туфли и вошла в воду, все еще продолжая проявлять свое гостеприимство.

— Я уверена, что Макс будет очень огорчен тем, что я не сумела удержать вас.

— А я лично не уверен, — пробормотал Джон, запуская мотор.

Лодка на малых оборотах стала удаляться от острова в сторону большой земли. Девушка стояла по колено в воде и махала им на прощание рукой. Франциска смотрела назад так долго, как только могла. В глазах ее стояли крупные слезы.

«Сон закончился», — с отчаянием подумала она.

— Черт возьми… — процедил сквозь зубы Джон. Губы его были сурово сжаты.

Доктор повернулся к дочери.

— Вот видишь!

— Молчи, папа!

Франциска никак не могла оправиться от шока. Оба мужчины хорошо видели, как этот визит на остров отразился на ее вере в Макса.

— Слава Богу, мы видели все своими глазами, — спустя пару минут сказал Джон. Все трое подставляли разгоряченные лица свежему ветерку. — В нашем положении очень полезно было узнать… это.

— Может, она лжет? — убитым голосом возразила Франциска.

— Вряд ли. Она не знает нас. В любом случае — что она делает на острове? Похоже, она там вполне освоилась.

— Макс не думал, что ты можешь в эти дни заявиться на остров, иначе он позаботился бы о том, чтобы эта встреча не состоялась. Он полагал, что вы расстались на неделю. Ошибочка у него вышла. Мне очень жаль, что все так получилось, но я полагаю, что это к лучшему. По крайней мере, этот визит поможет тебе принять окончательное решение, девочка?

Доктор не жалел дочери, намеренно ставя вопрос ребром.

Франциска, пребывавшая в отчаянии, кивнула. Теперь ей нечего было возразить на их аргументы против Макса.

С острова они возвратились прямо в отель. Франциска, будучи не в состоянии говорить о чем-либо с отцом и женихом, сразу же заперлась у себя в комнате.

«Это неправда… Неправда, после всего того, что он говорил мне…»

Она долго не могла смириться с крушением иллюзий и вся тряслась в ознобе, пораженная шоком. Девушка с острова не знала об их визите, и поэтому ее не в чем было упрекнуть. На какое время она планирует остановиться на острове? Почему Макс так долго отсутствовал?

На эти и другие вопросы ответов не было.

Около пяти часов вечера Джон требовательно постучал в дверь ее номера. Когда Франциска спустилась вниз к чаю, то поняла, что вопрос об отъезде этим же вечером уже решен и все приготовления сделаны.

— Мы уезжаем, дочка. Не будем рисковать.

— Нужно избежать возможности очередной встречи с Максом, — добавил Джон. — Если мы увидим его снова… я за себя не поручусь! Самый лучший выход из положения — немедленный отъезд. Иди собирай свои вещи.

Франциска апатично слушала отца и жениха, понимая, что теперь уже и она не против. В конце концов, они оказались правы. На поверку ее любовь вытянула лишь на романтическое отпускное увлечение, глупое и смешное. Как же легко она поддалась на красивые слова человека, который вообразил себе, что влюбился в нее!.. Казалось, во всем, что случилось, не было никакого смысла. Ее гордость была уязвлена нанесенным ей оскорблением. Франциска настроилась на то, чтобы забыть Макса как можно быстрее.

Она спокойно упаковала свои чемоданы и передала их Джону, который снес их в ожидавшую внизу машину. Выход из затруднительного положения оказался драматичным, но по Джону было видно, что он, так же как и доктор, рад тому, что все закончилось. Из отеля они выехали в сумерках. Франциска смотрела в окошко машины, втайне надеясь на то, что Макс объявится здесь, пусть даже в такой поздний час.

На следующий день они были уже в Довере.

— Я испортила тебе отпуск, — сказала Франциска отцу. — Он был так необходим тебе.

— Не важно! Главное, что наша общая проблема все-таки разрешилась. Остаток отпуска мы проведем дома. Будем выезжать на прогулки и пикники ежедневно. Да, я чувствую усталость, но в этом для меня нет ничего нового. Как насчет того, чтобы провести с нами выходные, Джон?

Франциска не могла не заметить усталости в лице и голосе отца. Она корила себя за то, что принесла ему беспокойство. На щеках доктора играл нездоровый румянец, и Франциска решила убедить отца пройти тщательное медицинское обследование, прежде чем он вернется к исполнению своих обязанностей. Даже врачи — особенно врачи! — нуждаются в том, чтобы за ними кто-нибудь присматривал.

Однако, как оказалось, все трое удивительно быстро вернулись к нормальной своей форме.

Франциске не понравилось то, что, приглашая Джона, отец не посоветовался предварительно с ней. Ей сейчас было трудно находиться в обществе своего жениха. Что же касается Джона, то он был сама доброта. Но девушка знала, что он только и ждет удобного случая, чтобы достичь своей цели.

Она понимала, что рано или поздно, но ей придется раскрыть перед Джоном свои карты. А когда он с энтузиазмом принял приглашение доктора, ей стало ясно, что передышки от недавнего стресса не будет…

— С удовольствием, доктор. Если, конечно, Франциска не будет возражать.

— С чего бы это я стала возражать?

Она улыбалась им, а про себя думала: «Зачем вообще существуют мужчины? В женской компании не было бы горя».

Несмотря на свое угнетенное состояние, Франциска рада была вновь оказаться дома. Домашняя обстановка благотворно действовала на нервную систему и смягчала сердечную боль и тоску. По крайней мере, в течение еще двух недель их отпуск будет продолжаться.

Первые несколько дней они провели в пассивном отдыхе и расслаблении.

«Никогда прежде я не чувствовала себя такой разбитой, — признавалась Франциска самой себе. — Не знала, что душевные переживания могут так изматывать человека».

Джон и доктор вели себя предельно тактично и не заговаривали о том, что случилось на Средиземном море. Франциске было смешно. Зачем делать вид, что ничего не было, если все трое только об этом и думают? Она решила, что нет смысла в игнорировании происшедшего. Положение, в котором они оказались, было до смешного нелепым, и необходимо было с этим покончить.

Как-то она все утро провела на теннисном корте вместе с Джоном. Они играли не в паре, а друг против друга и сильно устали. Джон был превосходным теннисистом. Франциска сильно отставала от него в мастерстве.

— Все же лучше играть со мной, чем ни с кем, — сказала она, когда они уходили с корта.

— Верно. Ты хорошо играешь, тебе только силы не хватает. Мне нравится играть с тобой, Франциска.

Девушка украдкой посмотрела на Джона, шедшего рядом с ней к дому. Он прекрасно выглядел в своих кремового цвета брюках и рубашке.

— А, вот и вы… — Разомлевший на жаре доктор подал им чай. — Мисс Прайд заварила чай недавно, и я надеялся, что к вашему приходу он не остынет. Ужасная духота, правда?

Франциска с тревогой посмотрела на отца. Наверняка у него болит голова.

— Тебе неплохо было бы лечь, папа.

— Лягу, — отмахнулся доктор.

Молодые люди проголодались во время игры и теперь налегли на еду.

— Стоит ли тебе так напрягаться на корте? — спросил доктор, заметно приободрившийся после хорошей чашки чая.

Франциска с недоумением посмотрела на отца.

— Разве я напрягалась? Не заметила. Забылась. Не то, что вы двое. Вы делаете вид, что ничего не было, и одно это сводит меня с ума. Почему вы до сих пор не заклеймили меня, не обозвали кокеткой или… хуже?..

— Потому что мы не считаем тебя кокеткой. Тем более хуже, — сказал Джон, который едва не подавился бутербродом с рыбой. — Просто тебя обманул этот донжуан.

Франциска холодно взглянула на него.

— Кто-кто?

— А как его еще назвать?

— А все-таки я верю, что он был искренен, — резко сказала она.

Откуда Джону знать, если он едва знаком с Максом, если Макс ему не нравится? Доктор вздохнул.

— Если ты в этом уверена, то мы не сможем убедить тебя в обратном, как бы ни пытались. Время вылечит тебя окончательно. Я очень жалею о том, что все это вообще случилось.

— И я! — от всей души воскликнул Джон. — Черт возьми! Выкинь все это из головы, Франциска, и немедленно выходи за меня замуж! В этом выход!

— Да? — Девушка печально посмотрела в окно. — Я не хочу выходить замуж до двадцати пяти лет. Зачем ломать наши планы?

— Я никогда не планировал ждать неизвестно сколько лет, — жестко возразил Джон.

— Когда я допью свой чай, я под приличным предлогом удалюсь, — подал голос смущенный доктор. — А пока давайте поговорим о чем-нибудь нейтральном, а?

— Боишься, что мы поссоримся? — спросила отца Франциска.

— Нет, но такие разговоры лучше вести наедине. Если же ты меня спросишь, то я скажу, что совет Джона, на мой взгляд, хорош, и почему бы тебе ему не последовать?

Франциска очень рассчитывала на поддержку отца и поэтому не нашлась сейчас, что ответить на его слова.

Они поговорили еще несколько минут на нейтральные темы без всякого, впрочем, воодушевления, а потом доктор все-таки удалился в свой кабинет, чтобы дочитать триллер, который лежал раскрытым на его столе. Закрывая за собой дверь, он не смог скрыть звучного зевка.

— Теперь, — жестко проговорил Джон, — твой отец на моей стороне. Что ты на это скажешь?

Франциску терзали мрачные предчувствия, так как она знала, что Джон может быть убедительным, когда захочет. Беда была в том, что он действительно был ей очень близок и нравился. Если бы она была к нему равнодушна, все разрешилось бы гораздо проще. Джон встал из-за стола и подошел к девушке, оттолкнув ногой сервировочный столик с посудой.

— Давай договоримся, что поженимся сразу же, как только я смогу это устроить, — мягко сказал он. — Как только это свершится, ты тут же забудешь о своем Максе.

— Я… Не знаю, смогу ли я жить в Лондоне…

— Если бы ты вышла замуж за Макса, то тебе пришлось бы жить там, — раздраженно напомнил Джон. — Или что, я совершенно безразличен тебе, так это надо понимать? Я хочу, чтобы ты объяснилась, Франциска.

Девушка тяжело вздохнула.

— Хорошо. Ты мне нравишься. Ты знаешь, что до недавних пор мы были счастливы, но дело не в этом… Надеюсь, что через некоторое время удастся забыть обо всем, и тогда мы поженимся. Но сейчас, когда я еще не разобралась в себе, выходить за тебя замуж… Это было бы нечестно. Необходимо подождать. По крайней мере, пока мне не исполнится двадцать один год.

Джон обдумал ее слова.

— Ну вот, все-таки заметная подвижка… Мне хочется получить определенный ответ. Скажи, между нами все будет так же, как было до отпуска?

Его доброта и уступчивость смягчили Франциску.

— Ну, конечно, Джон! С тобой я чувствую себя счастливой и в безопасности. Знаешь, мне кажется, что я даже люблю тебя. Только ты очень обидчив и легкораним. Понимаешь… случилось то, чего никто из нас не ждал. Наберись терпения.

Джон взял Франциску за руку и развернул к себе лицом.

— Нет, дорогая. Я не хочу быть терпеливым с тобой. Я раньше был терпеливым, и в этом заключалась моя главная ошибка. Нет, я буду подталкивать тебя к принятию решения, нравится тебе это или нет… Пора осознать смысл наших взаимоотношений. Мы поженимся ровно через месяц. Твой отец давал принципиальное согласие, думаю, он согласится и на конкретный срок. Ты слышала, какую позицию в этом вопросе он занимает. Готовься. Как это называется?.. Приданое? Вот-вот! Первого сентября мы обвенчаемся. Будем жить в Лондоне, а на медовый месяц отправимся в Италию. Что скажешь?

Франциска глубоко задумалась, с отсутствующим видом глядя в открытое окно. По крайней мере, появится определенность, по крайней мере, будет что-то ясное, четкое… Сердцем она чувствовала, что отпускной роман закончился. То, что Макс сделал… Она знала, что не сможет простить ему. Со временем боль смягчится. Джон всегда будет рядом и поддержит ее. Он ее всегда понимает.

— Хорошо, Джон.

В глазах молодого человека загорелись радостные искорки. Он не ожидал столь скорой капитуляции и пребывал в изумлении.

— Не могу поверить в это, милая! Человек, который привык к неопределенно долгому ожиданию… Значит, через месяц мы поженимся?!

Он поцеловал ее. Она попыталась так же горячо ответить на этот поцелуй, но невольно сравнила его с поцелуями Макса, и ей стало себя жаль.

«Что я за человек? — презирая себя, спрашивала Франциска. — Джон ведь милый, милый!»

На протяжении всего вечера она снова и снова напоминала себе об этом. Франциска с интересом выслушивала планы Джона относительно их совместного будущего.

— Первым делом… — счастливо улыбаясь, говорил он, — первым делом я проведу ремонт в своем доме, дорогая. — У него было тщательно записано все то, о чем они договорились. Своей памяти он не доверял. Франциске снова пришлось убедиться в его исключительной надежности. Джон жил в маленьком домике в георгианском стиле на окраине Лондона. Как-то Франциска видела этот дом, и он ей понравился. Да, дом, конечно, маленький, но Джону еще повезло, что он собственный. — Твоя жизнь будет коренным образом отличаться от той, к которой ты привыкла здесь. Но ты сможешь часто приезжать сюда. Я не стану держать тебя в Лондоне на коротком поводке. Учитывая твою любовь к сельской обстановке, я разрешу тебе ездить сюда всякий раз, когда тебе захочется.

Джон был очень великодушен, и Франциска решила, что все затруднения могут быть разрешены положительно, если она перестанет витать в облаках и явит здравый смысл. Когда ее отец присоединился к ним снова, Джон тут же объявил о принятом решении.

— Рад слышать это, — улыбнулся доктор.

Франциска пыталась согревать свое сердце энтузиазмом этих двоих мужчин, тщательно избегая черных мыслей. Они оба были так уверены, что это действительно был единственно верный путь. Теперь, когда появилось нечто определенное, ей стало полегче.

— Завтра я возвращаюсь в Лондон, — сказал Джон. — Раз уж мы договорились о свадьбе, мне нужно многое сделать. Мне необходимо сейчас как следует поработать, чтобы в сентябре у нас было две свободных недели. Надеюсь, мы не станем возвращаться к этому вопросу, Франциска?

Девушка покачала головой, вновь пытаясь уверить саму себя в том, что это единственно правильный выход из состояния неопределенности. Она была рада, что они с Джоном приняли твердое решение. Видимо, женщину порой действительно необходимо подталкивать к действиям.

Джон уехал рано утром, чтобы не опоздать на лондонский поезд. Отношения между ними стали гораздо менее напряженными. Франциска видела, как живо он радовался тому, что так легко смог добиться своего. Она дала согласие и чувствовала, что это самое меньшее, что она могла дать ему в ответ на его поистине великое терпение. Джон поцеловал ее на прощание.

— Если мы не увидимся с тобой неделю или около того, знай, что это из-за того, что я дико занят, — сказал он.

— Да, Джон, я понимаю.

Франциска помахала ему на прощание. Определенно, свадьба — это выход.

Помогая миссис Прайд убираться в комнатах, девушка чувствовала себя счастливой. Миссис Прайд была с ними в течение двадцати лет и стала почти членом семьи. Она была очень обязательна и приходила убираться домой к доктору в любую погоду. Она знала также, что ее ценят в этом доме. Миссис Прайд не могла знать о том, что случилось с Франциской во время отпуска на Средиземноморье, поэтому не смогла сдержать удивления по поводу их столь скорого возвращения.

— А по-моему, это здорово — быть дома, когда никто об этом не знает, — весело говорила Франциска пожилой женщине, когда они вместе стирали с мебели пыль. — Только сейчас, когда тебя никто не достает, понимаешь, какая у нас все-таки замороченная жизнь. Обычно ведь телефон ни на секунду не умолкает.

— Ваш отец с удовольствием отдохнет от своих клиентов. Судя по его виду, он нуждается в отдыхе, — сказала миссис Прайд.

— А что, вам кажется, что он выглядит нездоровым? — тревожно спросила Франциска.

— Я этого не сказала, просто он ведь очень много работает… От работы моложе не становятся.

Франциска чувствовала себя подавленной. Она попыталась убедить отца в том, что ему нужно несколько дней полежать в постели. Убеждать было невероятно трудно, так как он был энергичным человеком. Из тех, которые считают, что постельный режим уместен только тогда, когда болезнь буквально сшибает тебя с ног.

Днем почта два раза потревожила их дом. Первый раз утром, а потом еще к пяти часам. Ни Франциска, ни ее отец не ждали корреспонденции, и поэтому оба удивились, когда услышали, как миссис Прайд разговаривает у двери с почтальоном.

Она принесла письмо им в гостиную.

— Это для вас, Франциска.

Франциска рассеянно поблагодарила ее. Она раскрыла письмо, еще не подозревая о том потрясении, которое ее ждет. Доктор вернулся к своей книге, являя всем своим видом вежливое ожидание.

«Ты обещала не уезжать до тех пор, пока мы не встретимся. Только сегодня утром, когда прошла условленная неделя и я появился в отеле, мне стало известно, что тебя нет. Я должен увидеться с тобой. Прошу тебя, разреши мне приехать. Я в Лондоне по указанному выше адресу. Макс».

Холодный тон письма сказал ей лучше всяких упреков о том, что пережил Макс после ее отъезда и, главное, как он к нему отнесся. Видимо, он и в самом деле не понимал, почему она нарушила данное обещание и выехала из отеля. Письмо выпало из руки девушки, и она обернула свое побледневшее, как полотно, лицо к отцу. Доктор встревоженно посмотрел на дочь.

— Что случилось, милая? Можно мне прочитать?

Франциска кивнула, и он поднял письмо с пола.

Она терпеливо ждала, пока отец прочтет коротенькую записку до конца. Он знакомился с ней удивительно сосредоточенно и медленно, как будто видел нечто большее, чем просто слова.

— Что мне делать? — прошептала Франциска.

— Мне это не нравится. Он приедет независимо от того, разрешишь ты ему или нет. Я так думаю.

— По крайней мере, он попросил разрешения, — слабым голосом проговорила девушка.

— Да. — Доктор выглядел мрачным и раздосадованным. — Настойчивый кавалер тебе попался… Что у него на уме, милая?

Франциска была не в силах ответить, ибо видела, что многое ему неизвестно и многое он просто не поймет.

— Он делает вид, что не знает о том, что мы видели на острове его девчонку.

— Может быть, она не стала ему рассказывать о том, что мы приплывали, — предположила Франциска. — Ты ведь даже просил ее об этом, помнишь? Может, она забыла передать ему. А может, не забыла, но просто не сочла нужным.

— Но это все равно не освобождает его от обвинения в обмане. — В раздражении доктор расхаживал по комнате. — Господи, как бы я не хотел, чтобы ты вообще ввязывалась в эту авантюру, Франциска! Ты поступила неблагоразумно. Остаться с ним на ночь на необитаемом острове!.. Эта история, кажется, будет длиться бесконечно. Если бы в нем были остатки совести, он бы больше не лез в нашу жизнь.

— Он думает, что любит меня, — стала защищать Макса Франциска.

— Ты хочешь сказать другое. Это ты думаешь, что любишь его, — поморщившись, поправил ее отец. — Ты дала ему повод, иначе он не зашел бы в этом так далеко. — Доктор остановился, увидев, как во взгляде дочери отразились отблески недобрых предчувствий. — С некоторыми мужчинами нельзя шутить, дорогая. Неужели ты этого не понимала? Это тебе не Джон, ведь ясно же! Ты его любишь?

— Я думала, что люблю, — пролепетала Франциска. — Но теперь все кончено, разве не так? Я не хочу больше видеть его… как мне кажется… Я выхожу замуж за Джона.

— Тогда позволь мне все взять на себя. Я ему сам отвечу.

— Хорошо, — ровным голосом сказала Франциска, гадая, отчего это у нее вдруг так сильно защемило сердце. — Он не должен приезжать.

Слава Богу, что в тот день с ними не было Джона, который своим присутствием только усложнил бы все дело.

— Вот и отлично. Я сейчас же напишу ему. Ты отнесешь письмо на почту.

Доктор не стал откладывать это дело и сразу же заперся у себя в кабинете. Франциска чувствовала, что отец разгневан.

В тот же день она отнесла письмо на почту, не зная, что в нем, но чувствуя удовлетворение от того, что отец взял на себя неприятную задачу раз и навсегда положить конец всей этой истории.

Весь вечер они провели в молчании. Оба думали о том, что случилось. Франциска, раздираемая противоречивыми чувствами, была в полной растерянности. Она постоянно напоминала себе о том, что Джон любит ее, что Макс — это угроза их спокойному будущему. Но сознание плохо подчинялось ей, возвращая ее снова и снова к тем дням на Средиземноморье, где она познала пылкость и нежность Макса, где он пытался убедить ее в том, что он небезразличен ей…

«О!.. — Франциска находилась в полном изнеможении от тяжких мыслей. — Что мне делать? Я же сама себя не знаю… Джон убедил меня… что любит. Он предложил то, что являлось единственно верным решением… Неужели я законченная эгоистка? Макс… Макс может, он должен как-то все объяснить».

Но девушка понимала, что отец любое объяснение Макса отвергнет как неискреннее. Макс способен убедить в чем-то ее, но не ее отца.

— Ты встревожена, — сказал ей отец поздно вечером, перед тем как идти ложиться спать. — Успокойся. Я надеюсь, что Макс забудет наш адрес, когда прочтет мое послание.

Франциска подошла к нему, присела у его стула и склонила к нему голову.

— Пап… я так несчастна…

Доктор ободряюще положил руку ей на плечо.

— Это пройдет, девочка. Главное, держаться того, что в твоем понимании является верным и истинным. Джон торопит тебя с браком потому, что это даст тебе стабильность, при которой уже не может произойти что-нибудь подобное тому, что произошло. Он прав. Джон любит тебя, и ты забудешь обо всем неприятном, как только выйдешь замуж.

— Я люблю Макса, папа. — Эти слова наконец обрели свободу. Франциска боялась поднять лицо, чтобы не встретиться взглядом с отцом. — Я сделала все, что ты просил… Я изо всех сил старалась вписаться в планы Джона, но как можно идти против своего сердца? Я поняла это сегодня, поняла, что могу больше вообще не увидеть Макса. Ты думаешь, что я еще слишком молода, чтобы рассуждать так… Вы с Джоном полагаете, что знаете лучше меня… Но, когда я с Максом, я чувствую, что вы оба не правы. То, что я чувствую, находясь в обществе Макса, так отлично от всего того, что я до сих пор знала и видела в жизни… Как я теперь могу выходить замуж за Джона?

Доктор долго думал над ее словами. Франциска же печально продолжала:

— Я люблю Макса так, как ты любил маму…

— Ох… Как ты все усложнила, дочь!

— Мне очень жаль, прости. Нужно было определиться раньше, но вы оба так давили на меня своей уверенностью! Макс совсем не такой, каким вы его себе представляете! Он любит меня!

— Тогда он все равно приедет, несмотря на мой запрет, — сдавленным голосом проговорил доктор. — М-да, твое заявление меняет все дело… Давай подождем день-другой и посмотрим, что он предпримет, а? Если ты права, он приедет. Хотя бы только для того, чтобы узнать, почему ты от него сбежала.

— А если не приедет? — прошептала девушка со страхом.

— Приедет, — спокойно сказал доктор. — Он покинул остров, видимо, уже решив этот вопрос для себя. Может, позднее он намеревался вернуться к своей работе? Хотя поездка в Лондон, несомненно, заставит его пойти на определенные сокращения в книге.

Они говорили о Максе еще несколько минут, не видя никакого выхода из возникшей ситуации.

— Обещай мне, дочь, одну вещь. А именно: что ты будешь благоразумна. Я на твоей стороне, хотя все это кажется мне очень странным. Твое счастье я ставлю превыше всего остального. А сейчас иди спать, милая. Уже поздно.

Доктор поцеловал дочь, пожелал ей спокойной ночи и долго еще сидел, погруженный в нелегкие размышления.

Через два дня появился Макс. Выглядел он прекрасно. Франциска была так рада, что едва не бросилась ему на шею, однако вовремя удержалась и заняла выжидательную позицию, так как понимала, что он может быть не в настроении для изъявления нежностей. Он был не похож на того Макса, которого она себе представляла. Был как будто сильнее, выше, стройнее. Его лицо было маской, за которой надежно скрывались все его чувства. У Франциски защемило сердце, ибо она понимала, что сейчас между ними разгорится борьба. У нее было ощущение, что Макс ни перед чем не остановится. Выглядел он усталым, и она предложила ему поесть.

— Нет, спасибо. Подкрепляться мне незачем.

Доктор проводил Макса в комнату.

— А мы гадали, приедете вы или нет.

Макс смерил его ледяным взглядом, не садясь на предложенный ему стул. Он был неприступен.

— Я приехал, чтобы получить объяснения, — холодно заявил он.

Доктор выразил свое удивление.

— Вот как? Мы рассчитывали, признаться, на обратное. Это мы нуждаемся в объяснениях, которые вы смогли бы дать нам.

— Ты уехала, не предупредив… после того, как мы договорились о встрече, — быстро проговорил Макс, нервно барабаня по спинке стула пальцами.

Франциске было жаль Макса. Он явно хотел остаться с ней наедине, а вынужден был стоять между ней и ее отцом.

— Знаете, учитывая открывшиеся обстоятельства… — начал было доктор.

Макс метнул на него рассерженный взгляд.

— Дайте возможность Франциске самой ответить на мой вопрос. Пожалуйста! Это касается только нас двоих, и никого больше.

Темные искорки блеснули и в глазах доктора.

— Ошибаетесь, любезный. Это касается нас всех.

Франциска поспешила вмешаться, дабы положение не ухудшилось. Макс занимал сейчас непримиримую позицию, и она понимала, что, если он сейчас разругается с ее отцом, это может означать конец их отношений.

— Мы… Мы заезжали на остров в среду днем, — сказала она.

— Меня не было. Я отправился на берег за продуктами, — быстро ответил Макс, словно этот ответ был у него наготове. — Старик лодочник накануне как следует напился и про все на свете забыл.

— Твоя… невеста просила нас остаться и подождать тебя, но мы не стали этого делать, — спокойно продолжала Франциска, лишь слегка споткнувшись на слове «невеста».

Девушка и ее отец напряженно всматривались в загорелое лицо Макса, ожидая реакции, и Франциска заметила, как по нему пробежала легкая тень неловкости. Но как доктор ни старался определить, смутили его эти слова Франциски или нет, сделать этого он не смог.

Доктор мысленно похвалил дочь. Она очень аккуратно и ловко упомянула про невесту.

— Кто-то просил вас остаться? Ты имеешь в виду Лолу?

Что это было? Он пытался выиграть время?

Франциска решила помочь Максу:

— Ее так зовут? Такая стройная симпатичная девушка с длинными черными волосами…

— Лола. Я вырос вместе с ней. Знаю ее столько же, сколько знаю самого себя. У нас с ней никогда ничего не было, и она не значит для меня как женщина ровным счетом ничего. Если бы вы тогда остались и дождались меня, то сами увидели бы.

— Нам показалось, что оставаться нет смысла. Она что, не передала тебе, что мы были? — спросила Франциска.

— Нет. Неужели ты думаешь, что я наслаждался бы еще целую неделю отдыхом, если бы знал, что тебя ввели в заблуждение? Я ждал… потому что обещал не беспокоить тебя неделю, которая нужна была тебе для принятия окончательного решения. У меня и в мыслях не было, что ты можешь нарушить нашу договоренность и, не сказав ни слова, выехать из отеля.

Доктор холодно спросил:

— С какой это стати Лола вдруг стала называть себя вашей невестой, если, как вы уверяете, ничего подобного в реальности нет? Или нам не стоит задавать этот вопрос?

Макс вновь закипел гневом.

— Господи, подурачилась, вот и все! Она и не подозревала о том, кто вы и какой эффект может быть вызван этими словами. Если позже она о чем-то таком и догадалась, то перепугалась настолько, что ни о чем не рассказала мне. Надеюсь, вы не думаете… — Макс пробежал длинными тонкими пальцами по своим густым темным волосам, на его лице выступил легкий румянец. — Надеюсь, вы не думаете, что Лола жила вместе со мной на острове?

— Именно так мы и подумали, — подтвердил доктор.

Макс повернулся к девушке.

— Франциска…

— Я не знала, что и подумать, Макс.

— Так вот, этого не было. Никакая она мне не невеста. — Макс говорил четко и уверенно. Так, что ему невозможно было не верить. — Не знаю, с чего это ей взбрело в голову так называть себя. Ну, я позже еще поговорю с ней на эту тему…

— Но, согласитесь, все благоприятствовало тому, чтобы мы вошли в заблуждение.

— Да, теперь я это понимаю. — Макс обернулся к доктору и гораздо спокойнее повторил: — Да, сэр, теперь я это понимаю. Чувствую, придется многое объяснять…

Доктор поднялся со стула. Лицо его то и дело искажалось недовольной гримасой. Это отзывалось тревогой в сердце Франциски.

— Остается надеяться, что у вас на все вопросы найдутся удовлетворительные ответы. Я бы хотел перекинуться с вами парой слов, прежде чем вы отсюда уйдете.

С этими словами доктор оставил их одних. Окна комнаты были широко распахнуты, и через них вливались яркие солнечные лучи.

Франциска молчала в ожидании. Макс не подошел к ней ближе, когда за доктором закрылась дверь. Его холодность была стеной между ними.

— Как обстоят дела с тех пор, как ты приехала домой? — спросил он наконец.

— Я все еще помолвлена с Джоном. И больше того: через месяц я выхожу за него замуж.

— Ты этого хочешь?

— Да.

— Что случилось? Почему произошла такая перемена в наших отношениях? Неужели ты поверила словам Лолы? — спросил Макс, повернувшись к девушке и напряженно глядя ей прямо в глаза.

— Нет.

— И, однако, позволила им уговорить себя. — Макс кивнул на дверь, за которой минуту назад скрылся доктор. — Как же так, если ты любишь меня? Как же так?

Франциска слышала его дыхание, шумное и прерывистое. Она тоже посмотрела ему в глаза, и у нее перехватило дыхание.

— Я скажу тебе, Макс, почему это произошло… Главным образом потому, что ты оставил слишком много сомнений в моем сердце. Ты говоришь, что любишь меня, но этого недостаточно. Мне нужно нечто большее от человека, за которого я пойду замуж. Я вправе рассчитывать на то, чтобы он меня уважал и считался со мной. Я хочу, чтобы он проявлял по отношению ко мне честность и порядочность, потому что это — составные любви. Я не легковерна. Неужели ты думаешь, что я настолько слепа, что не вижу подтекста в наших взаимоотношениях? Дело даже не в Лоле. Наши отношения неблагополучны независимо от ее существования. Ты просил, чтобы я порвала с Джоном, но что ты можешь предложить мне взамен? Скажи.

От проницательного взгляда Франциски не ускользнуло выражение нерешительности и страдания на лице Макса.

— Ага… Понимаю, в чем тут дело… — проговорил он после затянувшейся паузы.

Франциска прошла к окну, Макс последовал за ней. В его лице появилось ожесточение, а его приближение к ней напоминало приближение пантеры к своей жертве. В нем определенно было нечто угрожающее. Франциска боялась его в тот момент.

Заговорил он медленно и осторожно, словно вслух размышляя о выходе из критической ситуации.

— Я предложил тебе все, что имел, — включая самого себя, — но этого оказалось недостаточно для такой девушки, как ты. У нас было очень мало времени для того, чтобы лучше узнать друг друга. Я торопил тебя, потому что никогда прежде не испытывал ни к кому подобных чувств. Я хотел поначалу спровадить тебя с острова, потому что испугался того воздействия, которое ты способна была оказать на меня. В первый раз за весь прошедший год в моем сердце поселился мир и покой. Я забыл о женщинах и не собирался вспоминать их… Но появилась ты. С той ночи в моей жизни произошел резкий поворот. Я торопил тебя с решением, потому что… Потому что не хотел давать ни тебе, ни себе времени на размышления, которые всегда расхолаживают и искажают суть…

Франциска молча мучилась, не понимая, почему он только крутится вокруг самого главного, но не приближается к нему вплотную. Весь его монолог, несмотря на его драматическую напряженность, ничего не говорил ей, ничего не объяснял. За его словами, за его искаженным болью лицом скрывалась какая-то тайна, к которой он не хотел прикоснуться, не хотел открыть ее Франциске.

— Когда-нибудь мы обязательно поженимся, Франциска, — сказал Макс угрожающе.

Он выглядел крайне усталым. Так выглядит проигравший человек. Чем объяснить его нерешительность? Может, к этому имеет какое-то отношение болезнь, от которой он совсем недавно оправился?..

Что бы там ни было, а он не был с ней до конца искренним сейчас, и Франциска это отчетливо чувствовала.

— Ты ошибаешься, мы не поженимся. Мой отец прав. Ты ничего не желаешь объяснять мне даже сейчас. Почему? Что тебя останавливает? Ведь ты любишь меня, если верить твоим словам.

Макс покраснел и медленно опустился на стул. Франциска молчала в ожидании.

— Я уже говорил тебе, что был женат, — наконец с трудом произнес Макс.

— Да.

— Так вот… Я говорил, что моя жена погибла в авиакатастрофе. И говорил это, не имея на то доказательств. Самолет нашли. Но пассажиры и летный экипаж исчезли без следа. Должно быть, они ушли после катастрофы… С тех пор их не видела ни одна живая душа. То есть официально ничем не подтверждено, что она погибла.

Эти слова невидимым облачком плыли по комнате. Чувствовалось, что Максу стоило большого труда рассказать это.

Франциска не двигалась и молчала, терпеливо ожидая, пока Макс вновь соберется с силами и продолжит. Было видно, что воспоминания вызвали у него сильное потрясение и он старается преодолеть его словами.

— Тела, конечно, со временем найдут. В этом я уверен. Но пока люди считаются пропавшими без вести. Я знаю, сердцем чувствую, что она погибла, но… у меня нет доказательств.

Макс вытер испарину, выступившую на лбу, носовым платком.

Франциска села в огромное, обитое кожей отцовское кресло. Силы, казалось, оставили ее, когда она осознала значение этих слов Макса. Теперь ей многое стало ясно.

— Теперь ты понимаешь, почему я не мог действовать… с такой же решимостью, с какой действовал Джон? Я должен был забыть о тебе, но стоило мне увидеть тебя на балу, как я… возжелал тебя. Но я не хотел быть причиной твоих несчастий.

Франциска вздохнула и в отчаянии откинулась на спинку кресла. Дела обстояли намного хуже, чем она думала.

— Теперь все не так, как было между нами тогда…

Макс быстро приблизился к девушке и опустился на колени рядом с ее креслом, оперевшись об его подлокотник, но не прикасаясь к ней.

— Я знаю. У меня не было никакого права… О Боже!

Франциска почти физически ощущала его страдания, но была неспособна облегчить их в ту минуту, так как мучилась не меньше Макса. Он продолжал стоять возле нее на коленях, не поднимая глаз.

«Значит, жене еще ничего не известно, — машинально подумала Франциска. — Неудивительно, что он вел себя так…»

Макс снова прервал установившуюся было паузу отчаянной мольбой:

— Ты веришь мне? Сейчас это трудно, но… веришь? Не выходи замуж за Джона. Я тот человек, который тебе нужен, Франциска. Конечно, внешне все обстоит более чем странно, но это так! Ответь мне!

Франциска решила окончательно развеять сомнение в своем сердце.

— Лола…

— Считай, что ее не существует. Верь мне. Она не встанет между нами.

Тон Макса был настолько искренним, что Франциска не могла сразу же не поверить ему. Она понимала, что другие люди, вполне возможно, сочтут его неубедительным, но она ему поверила.

— Я верю тебе, — дрожащим голосом проговорила девушка.

Макс тут же подвинулся к ней ближе. Он поднялся и устремил на нее напряженный взгляд, а потом, словно бы получив ее разрешение, положил голову ей на плечо. Он обнял Франциску за талию, и она почувствовала, как дрожат его руки.

— О Франциска… До сегодняшнего дня я был в таком аду! — Макс снова поднял голову и встретился с ней взглядом. В его глазах было выражение страшной муки. — Я так люблю тебя.

— Я знаю, — Франциска мягко отстранилась от него. — Я знаю. Но у нас так ничего не выйдет, Макс. Я слишком люблю тебя, чтобы портить тебе жизнь. Тебе и себе. Давай будем сильными… Давай подумаем о будущем…

Не отвечая, он поцеловал ее. Однако Франциска чувствовала, что Макс ее внимательно слушает.

— Сейчас тебе надо уйти, милый…

— Я знаю, — простонал он. — Сейчас я и сам понимаю, что не могу остаться. Но ты… будешь ждать меня? Будешь, любимая? — Макс замер в ожидании ответа. Все его тело сейчас напоминало сжатую пружину. — Хотя я понимаю также, что кого-кого, а тебя просить об этом не имею права.

— Не надо просить, — твердо сказала девушка. — Я буду ждать, Макс, потому что люблю тебя больше всего на свете.

Макс снова порывисто обнял ее.

— Возможно, придется ждать… годы.

— В таком случае я буду ждать годы.

— Господи! Подумать только, какие испытания я навлек на тебя! — простонал он.

— У тебя есть работа. У меня тоже есть занятие. Мы можем пока отдаться этому, — сказала Франциска.

Голос ее начал терять твердость.

Их расставание, на взгляд Франциски, было настоящей мукой. Ее мучили разные мысли. Может, это конец всему? Может быть, в их встрече заключался какой-то большой смысл?

— Ну, иди… — прошептала она, закрывая глаза.

— Я не увижу тебя снова до… — Макс стоял перед ней неподвижно и смотрел на нее с отчаянием и страстным желанием. Он поднял руки и коснулся ее волос. Его тонкие пальцы легко пробежались по мягким, шелковистым локонам.

— Той первой ночью, на острове, я так хотел сделать это. У тебя очень красивые волосы, Франциска.

Девушка рассмеялась.

— Обещаю тщательно расчесывать их на ночь каждый день. Я буду поддерживать их в форме. Ради тебя.

Макс улыбнулся. Она сказала сейчас то, что нужно. В этих ее словах заключалось самое четкое и верное определение их взаимоотношений. Он склонился к девушке и поцеловал ее в губы.

— Прошу тебя, иди… — прошептала Франциска, не открывая глаз. — Я знаю. Мы не будем прощаться, хорошо?

Франциска услышала, как он поднялся на ноги и хромающей, неуверенной походкой пошел к двери. Взявшись за дверную ручку, он обернулся. Франциска открыла глаза. Макс улыбнулся ей.

— Так мы оба и хотели… — проговорил он, открыл дверь и вышел из комнаты.

Хромая, Макс прошел по коридору, и каждый его шаг отдавался в ее сердце. Внешняя дверь скрипнула, и старый дом погрузился в тишину. В тишину погрузилось и сердце Франциски. С минуту она думала, что умрет от невыразимой внутренней боли. Все казалось ей несправедливым. Она страстно хотела вернуть Макса, но знала, что он не вернется. Она помогла ему сделать выбор, и теперь никакие земные и неземные силы не могли заставить его изменить принятое решение.

Девушка сидела на кресле неподвижно, когда в комнату вошел ее отец.

— Ушел?

— Я… отослала его.

Одобрительный взгляд отца согрел ей сердце, но Франциске все равно было страшно. Она чувствовала себя одинокой.

Сколько же еще ее сердце будет томиться в тоске и ныть от боли?..

Франциска не могла понять, откуда у нее взялись силы рассказать отцу о жене Макса. Он имел право знать это.

— Бедняга. Тайны, подобные этой, иногда так и остаются неразгаданными. — Увидев выражение ее лица; доктор добавил: — А если все же выяснится, что через несколько недель… Максимум — через несколько месяцев…

— Он уверен в том, что его жена погибла.

Доктор на это не ответил, ибо понимал, что любые его слова еще больше ранят сердце дочери.

— Я не могу выйти замуж за Джона, — сказала Франциска, тяжело вздохнув. — Я всегда буду любить Макса, что бы ни случилось.

— Ты молода. Все еще может измениться.

Девушка рассерженно посмотрела на отца.

— Почему ты всегда стремишься поселить сомнения в моей душе? Я не изменюсь, что бы ни произошло в этом мире!

— В таком случае Джон должен знать. — Доктор попытался сменить тему разговора, понимая, что его дочь очень близка к срыву. — Попытайся изменить свой образ жизни. Займись чем-нибудь. Это помогает.

— Ты имеешь в виду рисование или что-нибудь в этом роде? — несчастным голосом спросила Франциска.

— Нет, это должно быть нечто большее. Я советую тебе подыскать занятие, которое будет отнимать у тебя максимум времени. Тебе надо забыться. Не сдавайся сейчас, не уступай депрессии. Ты все правильно сделала, девочка.

Одобрение отца ободрило Франциску, а смена темы разговора была словно обильным дождем на выгоревшую от засухи землю.

— Я постараюсь, папа.

Франциска боялась заглянуть в будущее. А ощущение одиночества хлынуло в ее душу с такой силой, о которой она даже и не подозревала. Девушка медленно вышла из комнаты, поднялась по широкой лестнице к себе в спальню. Она пыталась не думать о Максе, но его лицо по-прежнему стояло перед ее мысленным взором. Она знала, что ей придется жить с этим и впредь. Жизнь ее будет наполнена одиночеством, которое не даст ей забыть это лицо.

Франциска села на кровать, пытаясь представить себе свое будущее. Она рассеянно смотрела на длинную дубовую скамью, которая занимала почти всю стену в ее спальне. Мелькнувшая у девушки мысль заставила ее оживиться. Антиквариат всегда являлся ее главным хобби! За последние несколько лет они с отцом собрали уже хорошую коллекцию. Вкус Франциски был безупречным. Пожалуй, это можно обернуть к своей выгоде…

— Если бы я захотела… — произнесла девушка. В ее синих глазах стояли слезы.

Пытаясь прогнать из головы дурманящую пелену, мешающую думать, Франциска постаралась сосредоточить все свое внимание на этом аспекте своего будущего. Макс отныне будет далеко. Из-за любви к нему она не могла выйти замуж за Джона. Значит, надо куда-то девать себя, чем-то заняться…

Не вынеся одиночества, Франциска вернулась в ту комнату, в которой только что оставила отца.

— Пап… Я вот тут думаю…

Доктор сидел, развалясь в своем кресле, в позе, которая вызвала у девушки неожиданную тревогу. Она с испугом взглянула на отца.

— Что-то я нехорошо себя чувствую, девочка…

— Голова болит? — спросила испуганная Франциска.

— Больше обычного, — признался доктор. — Я пытался лечить себя последние два дня. Надеялся, что удастся отогнать ее…

Голос у отца был слабый и неровный.

— Я пошлю за доктором Смитом!

С этими словами девушка бросилась к телефону, чтобы позвонить отцовскому другу и коллеге, который говорил, что явится по первому зову, если что.

Спустя час, когда отец был уже уложен в кровать и осмотрен врачом, Франциска узнала, что с ним случился обычный приступ, от последствий которого он оправится со временем.

— Правда, он должен во всем соблюдать осторожность до конца жизни, — сказал ей доктор Смит.

Франциска была потрясена. Сердце ее грызла настолько сильная боль, что казалось, она обосновалась там навсегда. Неужели отец переволновался за то, что было у нее с Максом?

Взяв себя в руки, она рассказала доктору Смиту часть правды. Он покачал головой.

— Нет, не думаю, что именно это явилось причиной приступа. Болезнь терзает вашего отца вот уже год. Я предупреждал его неоднократно. Он все скрывал от вас? Многие годы он напряженно и без отдыха работал. Вот откуда все началось.

Франциска была благодарна ему за эти слова.

— Что мне делать, чтобы помочь ему?

— Ваше отношение к нему само по себе может очень помочь. Он нуждается в ободрении. С вашей помощью он может скоро вновь встать на ноги. Найдите для него что-нибудь интересное… какое-нибудь хобби, что ли… Доктор Смит ободряюще поглаживал девушку по плечу. — Верните его к активному — в меру! — образу жизни, как только он немного поправится.

— Сможет ли он практиковать как врач и дальше?

— Не знаю. Вряд ли, — с сожалением в голосе вежливо сказал доктор Смит. — Он может жить полноценной, полезной обществу жизнью, не обязательно занимаясь врачебной практикой.

Франциска проводила доктора Смита до дверей, благодаря его за помощь.

— Я пришлю к вам Тони, — сказал он, задержавшись на крыльце. Тони была его дочерью. Франциска училась вместе с ней в школе. — Вчера вечером она как раз вернулась из Швейцарии.

— С удовольствием повидаюсь с ней, — благодарно улыбнувшись, воскликнула Франциска.

Она вернулась на кухню, где ее ждала миссис Прайд с новостями об отце.

Миссис Прайд вздохнула.

— Какая беда! Не пойму, как это случилось?!

Франциска не стала у нее задерживаться. Если бы миссис Прайд знала о том, что случилось в доме в этот день, как бы она к этому отнеслась? Как бы она отнеслась к ней, Франциске?

Девушка села у окна в ожидании прихода Тони. Подружка отличалась веселым характером, и Франциска не сомневалась, что с ее приходом общий тонус в доме заметно повысится.

Нет, рассказывать обо всем, что случилось, не надо. У Тони у самой проблемы. Ей тоже наверняка частенько бывает одиноко, когда муж уезжает. Франциска постаралась сосредоточиться на мыслях о своей подруге, а тут она и сама появилась в дверях комнаты.

— Бедняжка! Папа мне все передал. Надеюсь, с твоим отцом ничего особенно серьезного? Сегодня такие болезни прекрасно лечат!

Тони тут же заняла Франциску непринужденным разговором и помогла ей немного отвлечься от тяжких дум.

Миссис Прайд привезла сервировочный столик, на котором были чай, пирожные и лепешки.

Поев, Франциска почувствовала себя гораздо лучше. Голова болела уже заметно меньше, и она смогла активнее включиться в разговор с подругой.

— Иду сюда и вдруг встречаю Гая! — сказала через несколько минут Тони.

— Моего кузена? — удивилась Франциска. — Ну, что нового у него?

— Говорит, что скоро женится на Мэри. Точная дата пока не определена, так как ей сначала нужно закончить курсы медсестер. Правда, он недоволен тем, что приходится ждать. Я заметила ему, что если он хочет продолжать свою карьеру миссионера, то должен быть заинтересован в том, чтобы Мэри получила эту профессию, которая очень пригодится ей с таким мужем…

Франциска улыбнулась и передала подруге еще лепешку.

— Ну и что Гай ответил на этот мудрый совет?

— Сказал, что не понимает, почему женщины всегда защищают друг друга. Но ведь я была права, правда? На мой взгляд, мужчины всегда немного эгоистичны, или, вернее, они ничего не желают видеть дальше кончика своего носа.

Подруги долго болтали, и Франциска заметно приободрилась.

— Думаю, что Гай согласится подождать, — сказала она. — Ему, конечно, не хочется, но тут уж ничего не поделаешь. Он хорошо относится к Мэри, а сама Мэри очень здравомыслящая девушка. Надо будет позвонить ему, сказать, что случилось с папой.

Глава четвертая

Франциска думала: «Я сейчас упаду в обморок. Надо держаться изо всех сил. Это должно было случиться рано или поздно. Хотя и не знала, что Макс будет здесь. Как избежать встречи с ним? Как?..»

Эти отчаянные мысли плескались на поверхности ее сознания, но в глубине души она знала, что по прошествии года встреча с Максом не грозит ей чем-нибудь особенным. Франциска закрыла свое лицо шелковым носовым платком и стала осматривать большой зал, где игралась свадьба Гая. Невеста и жених были известными людьми и пригласили почти всех своих знакомых и друзей разделить с ними торжество.

Сколько времени Макс уже находится здесь? Неужели он был и в церкви? Франциска почувствовала слабость в коленях от этой мысли. Меньше месяца назад Джон сказал ей, что он прочитал где-то о том, что Макс Фэйртон, странным образом развязавшись со своим первым браком, женился на подруге детства Лоле, танцовщице. Это событие несколько дней активно освещалось прессой, а Франциска все-таки думала, что Макс придет к ней. Прошел месяц ожидания… За этот срок что-то должно было умереть в ней… Ей казалось, что теперь она приобрела иммунитет против него. Макс теперь не занимал в ее сердце того места, которое прежде было за ним. Ее вера в него угасла.

Франциска откинулась на спинку своего стула, пытаясь преодолеть нервное напряжение. Шум вокруг стоял оглушающий. Она была благодарна за то, что никто не обращал на нее внимания и не мешал ей постепенно успокаиваться. Франциска снова оглядела зал и заметила Макса, скользящего напряженным, внимательным взглядом по толпе, которая обтекала его со всех сторон. Он стоял в непринужденной позе и о чем-то небрежно переговаривался с женихом и невестой, но Франциска чувствовала, что внутренне он напряжен.

Кого это он ищет глазами?..

Впрочем, Франциска знала кого, и от этого дух ее замирал. Макс приготовился, зная, что Франциска будет здесь. Она не знала. Поэтому у него было преимущество. Если бы она столкнулась с ним здесь лицом к лицу неожиданно, то, наверно, упала бы в обморок к его ногам.

«Смешно…» — повторяла про себя упрямо девушка.

«Смешно…» — повторяла про себя упрямо девушка.

Она улыбнулась своей соседке, которая также сидела в ожидании чего-то. Тони была как всегда весела и выглядела очаровательно в своем широком платье, которое она носила с большой важностью.

Франциска посмотрела на свой французский костюм из серого шелка. Тони со значением улыбнулась в ответ.

— Мы сегодня в нашей лучшей боевой раскраске, Франциска. Ты выглядишь просто потрясающе!

Тони приехала на свадьбу вместе со своим мужем Лоуренсом из Вестморленда, где был их дом. Они находились здесь на правах добрых соседей и друзей.

Франциска вынула из сумочки пудреницу, радуясь любому предлогу, чтобы успокоить свои нервы.

— Мне немного жарко. Я ненадолго, Тони.

Она быстро пошла в туалетную комнату, но наплыв новых гостей замедлил ее продвижение. Макс обернулся, как будто у него имелись глаза на затылке, и позвал:

— Эй, привет!..

Франциска смерила его непонимающим взглядом, как бы не узнавая сразу. Этот маленький обман удался, но она в ту минуту ненавидела себя за это.

— А, Макс… Вот так сюрприз! Мы так долго не виделись…

Она очень надеялась на то, что ее изумление выглядело убедительно.

К ней подошел кузен Гай и, весело улыбаясь, взял, ее под руку.

— Вчера я совершенно случайно столкнулся с Максом и вот пригласил, здорово, да? Он сейчас слоняется без дела и пришел сюда покорно, как овечка на бойню.

— Боже, как грубо! — воскликнула его невеста Мэри и отвернулась, чтобы приветствовать новых гостей.

Макс лениво вертел в руке бокал, приготовив другую для рукопожатия, на всякий случай. Однако Франциска не протянула ему руки. Она была рада тому, что ей удалось небрежное приветствие, что голос не выдал ее душевной муки. Она преодолела этот барьер так ловко, что никто не заметил ничего необычного. Гай отошел немного в сторону, и его внимание было отвлечено от кузины.

— Как ты? — спросил Макс.

— Нормально, спасибо. А ты?

Они держались друг с другом подчеркнуто вежливо.

Франциске было трудно выдерживать на себе взгляд его проницательных глаз. Ей всегда казалось, что Макс способен видеть дальше и глубже других людей.

— Отлично, спасибо. Никогда не чувствовал себя лучше, если честно. Рад видеть тебя, Франциска.

— Правда? — как можно более равнодушно отозвалась она.

Все-таки она не способна была сейчас говорить с ним совершенно непринужденно, так как воспоминание об их последней бурной встрече нахлынуло на нее в ту минуту и терзало без всякой жалости. Почему он не дал ей знать?.. Он же должен был понимать, что она все равно обо всем узнает из газет. Грубость и жестокость его поведения по отношению к ней вызывали в ней ярость.

— Прости, мне надо переговорить с пирожником.

Это был жалкий предлог, но он сыграл свою роль и позволил девушке отойти от Макса. У Франциски бешено колотилось сердце. Она шла по залу и все убеждала себя в том, что эта встреча для нее ничего не значит, просто она произошла так неожиданно… Наконец с большим трудом ей удалось убедить себя в этом.

«Просто все неожиданно, — уверяла она себя. — Я даже не знала, что он сейчас в Англии. Простая случайность».

Макс был занят в международной журналистике, а поэтому ей не составляло никакого труда следить за всеми его передвижениями. За прошедший год он заметно выдвинулся вперед в своей профессии. В течение многих месяцев Франциска легко могла определить его местонахождение, несмотря на ту большую скорость, с какой он носился по миру из одной горячей точки в другую. Но в какой-то момент она потеряла его следы. Во всяком случае, последние английские газеты не содержали никакой информации о том, что она встретит его на севере Англии.

Франциска перекинулась парой слов с пирожником насчет торта, который был подарком молодоженам со стороны ее отца, и тут же скрылась в туалетной комнате, где минут пять неподвижно стояла перед зеркалом и смотрела на свое отражение.

Только появление нескольких дам заставило ее выйти из задумчивости. Франциска стала сосредоточенно напудривать раскрасневшееся от переживаний лицо. Жизнь как никогда казалась ей головокружительным хаосом, в котором невозможно сохранить равновесие. Ей сейчас хотелось только одного: поскорее убежать с этой свадьбы домой.

Она постаралась отвлечься от своих горьких мыслей и переключиться на что-то другое. Весь прошедший год она прожила наполненной жизнью, которая во многом была вполне удовлетворительной. Помимо личного счастья на свете есть и другие вещи. «Надо не забыть купить то, что просил папа», — напомнила себе Франциска, пытаясь придать лицу спокойно-приветливое выражение.

Ее отец после болезни едва не стал инвалидом, но по-прежнему продолжал дышать полной грудью и наслаждаться жизнью, пусть теперь и в ограниченных пределах. Он помогал дочери вести небольшой антикварный бизнес, который им совместными усилиями все-таки удалось организовать. Было очень приятно увидеть первые результаты, в особенности потому, что начинать пришлось с нуля. У них не было времени на то, чтобы предаваться печали и тоске.

Франциска расправила плечи, открыла дверь, и душный и шумный зал в очередной раз поглотил ее. Макс стоял неподалеку, небрежно поглядывая в сторону двери, из-за которой она появилась.

— Я подумал… что нам неплохо было бы сесть рядом. Так сказать, по старой дружбе. — Макс мягко улыбнулся.

— Боюсь, не получится. Ты уже нашел свое место? Они все помечены… — Франциске было очень трудно сохранять вежливость в общении с ним.

— О, я позаботился об этом. Попросил Мэри. О'кей?

— О'кей. А как же иначе? — беззаботным голосом отозвалась Франциска, не понимая, почему Мэри уступила его просьбе, когда гостевые места были расписаны еще несколько дней назад. Подпала под его обаяние?..

Макс повел Франциску во главу большого стола, где приглашенные уже начинали потихоньку рассаживаться.

Франциска намеренно задержалась в середине зала, чтобы заставить Макса себя ждать. Она поздоровалась с некоторыми знакомыми, перекинулась с ними парой фраз. У Франциски была изящная походка, и она чувствовала на себе восхищенные взгляды.

Макс следил за девушкой, прищурив глаза. Легкая улыбка играла у него на губах. Он долго ждал этой минуты, так что теперь некуда было спешить. Никуда Франциска от него уже не денется… Он ощущал внутреннюю решимость, мрачно сравнивая себя с пауком, а ее с мухой. Поймав на себе взгляд Франциски, Макс улыбнулся еще шире.

— Здесь, — проговорил он, указав на два места, где были помещены карточки с их именами.

Франциска грациозно прошла к стулу, который он предупредительно отодвинул для нее.

— Ты изменилась… Стала такая холодная…

— Ты тоже изменился. Ничего удивительного. Прошел год. — Франциска полностью владела своим голосом и радовалась этому. — Мы просто повзрослели.

— Да, так сказать, окончательно сформировались. Теперь черты наших характеров с возрастом будут только усугубляться, — весело проговорил Макс. — Лично я буду брюзжащим стариком.

— Возможно, — ответила Франциска и отвернулась от него, сразу давая понять, что не позволит ему полностью завладеть ее вниманием. Рядом с ней по другую сторону сидел муж Тони, а еще дальше — сама Тони. Они о чем-то тихо болтали, и Франциска поняла, что прервать их будет не так-то просто. Пришлось опять повернуться к Максу. Он изучал меню с бесстрастным выражением на лице.

Официантки уже обходили гостей с первым блюдом. Разговоры за столом резко активизировались, то и дело слышался чей-то смех.

— Я думала, свадьбы тебя не интересуют больше…

Франциске нужно было что-нибудь сказать, чтобы прервать неловкую паузу, и она сказала первое, что пришло на ум.

— Верно. Но Гай притащил меня сюда на веревке. Нехорошо было ему отказывать.

— Ты знал, что я тоже буду здесь?

— Знал. — Макс кинул на нее мимолетный взгляд. — Ты отлично выглядишь… Я хорошо запомнил твой образ… Но при этом ты действительно сильно изменилась.

Франциску возмутили его слова, сказанные спокойным тоном, но она решила не придавать им значения. Ей безумно хотелось затеять с ним ссору, выместить на нем всю боль за свои страдания, но она понимала, что это невозможно.

Макс быстро доел свой грейпфрут.

— Мне нравятся блондинки, у которых волосы с пепельным оттенком, как у тебя. Всегда нравились. Ты изменилась… Возможно, ты уже не та Франциска, которую я знал. Ты была доброй…

— Я никогда не была доброй! — не слишком вежливо прервала его девушка. — Ты слишком многое принимал на веру.

— Моя слабость, — согласился Макс с улыбкой. — Ты, наверное, слышала о том, как закончилась вся та история с авиакатастрофой?

Франциска почувствовала, что краснеет. Его небрежная реплика о том, что должно было быть самым важным сейчас между ними, отозвалась в ней приступом острой душевной боли. Как он смеет? Девушка широко раскрыла большие синие глаза, внезапно осознав, что лежит под маской его беззаботности.

— Да.

— Раззвонили газеты, — спокойно продолжал Макс. Выражение его лица наконец изменилось и стало более живым. — Я рад, что все закончилось и выяснилось. Видишь… я был прав… Все было подтверждено в суде. Всех нашли… Правда, все это кажется каким-то странным…

Франциска отвернулась от него, поморщившись, но из вежливости скрыв от него эту гримасу. Останки пассажиров и летного экипажа были найдены в горах. И выяснилось, что смерть людей была избавлением от диких тягот и лишений, которые им приходилось нести.

— Давай не будем… — попросила Франциска умоляющим тоном.

Она не понимала, зачем он мучает себя этим. Ведь он женился на Лоле, был известен как прекрасный журналист, его первая книга имела несомненный успех. Он не только писал о сенсациях, но и сам сумел стать сенсацией.

Тони и ее муж были все еще заняты разговором, и Франциска не знала, как к ним подступиться.

— Ты здесь по долгу службы? — рассеянно спросила она Макса, стараясь дышать спокойно. — Ныне ты знаменитость.

— Да нет… У меня сейчас неделя отдыха. — Он снова встретился со взглядом девушки и мастерски выдержал его. — Ты спросишь: почему? Да?

— Нет. Я не хочу знать. Ни о чем… — Спокойный голос Франциски все же дрогнул.

Проблеск решимости промелькнул на секунду в глазах Макса.

— Хорошо. По крайней мере это честно.

Макс пожал плечами, и Франциска вдруг увидела, что на самом деле он чувствует себя в ее обществе не так легко, как хотел показать.

— Спасибо, — ответила она.

— Ты неправильно все поняла.

— Ты тоже, — быстро сказала Франциска. Она отодвинула недоеденный грейпфрут. Аппетит исчез. Она все же повернулась к Лоуренсу, который на мгновение отвернулся от своей жены, и задала ему вопрос:

— Сколько здесь народу, как ты думаешь?

— За столом сидят пятьдесят шесть человек, в церкви было больше.

Тони наклонилась к подруге через колени мужа.

— Ну что, Лоури, скажем ей нашу новость?

Лоуренс кивнул. Это был добродушный молодой человек, недавно вернувшийся из Германии с военной службы. Он был влюблен в хорошенькую и энергичную Тони, которая умела всех вокруг себя заразить весельем.

— Готовлюсь стать отцом, — с гордостью сообщил он.

Тони рассмеялась.

— Только ты не подумай, что это уже скоро, Франциска. К Рождеству, я думаю. Мне всегда хотелось иметь мальчишку, которого я назвала бы Ноэлем.

Франциска тепло поздравила их.

— Теперь понятно, отчего вы так секретничаете сегодня и вообще — не от мира сего.

Тони снова рассмеялась.

— Мы дико счастливы! Лоури получил новую работу. Он теперь главный библиотекарь, ты уже слышала? Словом, входим в настоящую оседлую семейную жизнь.

— Ощущения просто великолепные, — сказал Лоури, накрывая своей ладонью руку жены. — Как только родим парня…

— А если двойняшки? А если тройня или четверня? — подмигнув Тони, предположила Франциска.

— О нет! — Тони даже вздрогнула от страха. — Боюсь, на четверню у меня силенок не хватит.

Лоуренс увидел выражение ее лица и расхохотался.

— Один раз на миллион родов, так что не беспокойся, тебе это не грозит.

— Я и не беспокоюсь.

Макс тоже подвинулся к ним поближе, чтобы поздравить. До сих пор он молча прислушивался к их беззаботному разговору. Тут принесли рыбу, и все переключились на нее.

— Ходите на рыбалку? — спросил Лоуренс заинтересованно.

— Нет, времени не хватает, — ответил Макс, с сожалением покачав головой. — Надеюсь в ближайшие дни навестить мать, а в тех местах водится форель, вот там и порыбачу.

— Как она, кстати? — участливо спросила Франциска.

— Вижусь с ней, когда могу. С моей подачи стала интересоваться новостями. Здоровье вроде нормальное. Хочешь познакомиться с ней? Я поеду туда завтра.

Предложение было высказано небрежно, как бы мимоходом.

— Нет, спасибо. Я в эти дни очень занята. У меня ведь антикварный бизнес. Работаем с папой. Я за главного. До сих пор умудрились не обанкротиться. Три комнаты на первом этаже отдали под демонстрационные залы. Когда что-то продаем, я тут же покупаю другое на замену. По-моему, у нас получается.

— Уверен в этом. Ты присутствуешь на всех местных торгах? — спросил Макс, не глядя на девушку, как будто его на самом деле не интересовал этот вопрос.

— Если там появляется что-нибудь, что нам хочется иметь у себя, я еду. Но вообще-то это трата времени. Был бы помощник, все пошло бы легче.

Франциска рассказывала с воодушевлением, так как антиквариат был для нее любимым делом. Они с отцом наладили торговлю через автомобилистов, проезжавших по дороге недалеко от дома. Кроме антиквариата, Франциска продавала также и более мелкие вещички для тех, кто не мог позволить себя экстравагантную покупку. Дело быстро наладилось. Покупатели были даже зимой, что вызвало особенный восторг у ее отца.

Макс умело задавал свои вопросы, и, отвечая на них, Франциска не могла понять, насколько она перед ним раскрывается. Она не забывала о том, что должна в любом случае сохранять определенную дистанцию. Он не должен догадаться о том, какой разбитой и опустошенной она чувствует себя на самом деле. Он не должен догадаться о том, что работа — это всего лишь средство забыться, сгладить боль и горе.

Франциска внимательно следила за Максом, одновременно пытаясь скрывать нараставшее внутри нее напряжение. Чувствуя, что может утерять контроль над собой, она вновь захотела поскорее расстаться с ним.

— У тебя вроде было… — Макс запнулся и кинул на нее быстрый взгляд. — Ты быстро забыла, да? А как поживает Джон?

Франциска готова была убить его за этот вопрос.

— Он… Мы временами видимся. У него все нормально, я полагаю. Я совершенно не умею вести бумажную работу, и он порой помогает мне разобраться с бухгалтерскими книгами.

Ей было интересно, о чем думает Макс. Ведь, несмотря на его дружелюбный тон и улыбочки, они оба понимали, что уже не являются друзьями.

Может быть, она слишком уж с ним разговорилась?

Франциска слушала болтовню Тони и Лоуренса и пыталась улыбаться, однако ее руки были напряжены, и в ней горело одно желание: чтобы все это поскорее закончилось.

Макс снова откинулся на спинку стула. Кажется, его забавляло то, что происходило за столом. На губах его играла веселая улыбка.

Эта встреча, — учитывая пытку, которая длилась целый год, — была невыносима для Франциски. Девушка понимала, что еще немного, и она может не выдержать. Она украдкой бросала на Макса взгляды, жалея, что не может сказать все то, что у нее в мыслях. Вдруг Макс повернулся к Франциске и посмотрел ей прямо в глаза. И тогда она поняла, что на самом деле он был вовсе не так погружен в то, что происходило за столом, как она думала.

— Что, все еще сердишься на то, что я пришел сегодня?

Франциска была застигнута врасплох и не нашлась с ответом.

Тогда он приглушенно добавил:

— Боишься меня?

Девушка гордо вскинула голову.

— Нет!

Она увидела, как многие гости встают из-за стола, и была несказанно благодарна им за это, потому что теперь и сама могла подняться. Это был, наверное, самый тяжкий час в ее жизни. Она не желала больше видеть Макса. Никогда.

Она еще не успела выйти из-за стола, когда рядом вдруг закипела какая-то возня. Послышался веселый смех. Мэри, выходившая из зала, обернулась и, высоко подняв над головой руку с букетом цветом, крикнула:

— Ловите!

Лицо Франциски оставалось бесстрастным. Она и не думала присоединяться к борьбе за цветы. Ей все это уже не казалось забавным.

Неожиданно букет упал Максу прямо на руки, и он мгновенно завладел им.

С легкостью, которой Франциска всегда завидовала, Макс обратил свое изумление в радость.

— Мэри, это что, намек?

Не поворачиваясь к Франциске, но отлично зная, где она сидит, он кинул цветы прямо ей на колени. Девушка вздрогнула от неожиданности и улыбнулась, подняв подарок высоко над головой.

— Ты будешь следующая играть свадьбу, — предсказала ей Тони.

Ее маленькие, как ягодки, глаза не упустили ничего из этой сцены, и она с любопытством посмотрела на Макса, который стоял, небрежно опершись о колонну. Франциска положила цветы на стол и пошла прощаться с Мэри и Гаем. Все гости вдруг заторопились по своим делам, только она чувствовала себя одинокой и не знала, что ей делать. Только сейчас в ней стал закипать настоящий гнев против Макса. То, что этот человек сделал за этот год, разрушило всю ее жизнь. Он сам потерял интерес к ней, но к тому же еще сделал невозможным ее брак с Джоном. И с какой же легкостью он сегодня общался с ней! Отлично помня их последнюю мучительную встречу, которая состоялась год назад, она не могла простить ему сегодняшнего поведения и чувствовала, что удержать ее в равновесии сможет только какое-нибудь убедительное объяснение.

— Не забудете, — сказала Мэри, вновь обернувшись к гостям. — Сегодня праздник до ночи! Двадцать мест заказаны на варьете, а остальные на танцы! Мы помним о вас всех и… спасибо вам!

Одна из официанток не дала Франциске забыть о букете цветов, хотя та ее об этом совсем не просила.

Женщина принесла ей цветы.

— Вы забыли, — сказала она, улыбаясь.

— Ах да, я не должна была этого делать. Спасибо.

Франциска надеялась на то, что ее ответ прозвучал естественно.

— Мы тебя еще сегодня увидим? — спросила Тони, взяв своего мужа под руку. — В вечернем платье?

— Ты пойдешь на танцы? — поинтересовался и сам Лоуренс.

— Почему бы и нет? — ответила за Франциску Тони.

Макс снова ждал ее.

— Я заеду за тобой вечером, Франциска. — Он подозвал такси и помог ей сесть в машину. — В семь? Ты остановилась у родственников Мэри, не так ли?

Девушка утвердительно кивнула на оба вопроса и откинулась на спинку сиденья.

Макс присутствовал на последней холостяцкой вечеринке Гая и, конечно же, обо всем его расспросил. Лицо Франциски онемело от того, что в зале ей все время приходилось улыбаться, но она почувствовала облегчение, расслабившись впервые за последние два часа.

Неизвестно зачем, но Макс, судя по всему, был серьезно настроен еще раз войти в ее жизнь. Интересно будет узнать, что ему нужно. У Франциски были наготове несколько вопросов, которые она могла бы обрушить на него при первой же возможности.

К семи часам Франциска оделась, сделала высокую прическу из своих белокурых волос, сразу став выше. Она не забыла о своем обещании, данном Максу год назад, хранить и лелеять свои волосы… для него. Как только Франциска подумала об этом, на ее глаза навернулись слезы. В те дни она была молода и сентиментальна.

Что ж, возникла новая ситуация, которую надо встретить хладнокровно. Наряд этому способствовал. На Франциске было золотистое платье в бархатную полоску и с бантом на глубоком декольте. Девушка долго и придирчиво смотрелась в зеркало, оглядывая себя со всех сторон. По крайней мере, Макс не сможет игнорировать ее. «Он действительно изменился, — подумала Франциска. — Его стало сложнее распознать. Интересно, появится ли упоминание о свадьбе в его газете? Неужели он умолчит об этом? Надо будет спросить».

Это был первый вопрос, который Франциска ему задала, когда они встретились вечером.

— Нет, — ответил Макс. — Я бы не стал этого делать без разрешения, а Гай не очень-то хочет…

Они находились в небольшом зале и ждали, пока соберутся другие приглашенные. Времени для серьезного разговора не было. Вскоре комната заполнилась смеющейся молодежью, которая настроилась весело и беззаботно провести этот вечер.

— Я не была здесь несколько лет. Здесь здорово, — сказала Франциска.

— И полы в отличном состоянии. Опробуем? — предложил Макс.

— Н-не знаю… Разве уже все здесь? Гай наказал мне развлекать гостей… Словом, я подожду пока, — решительно закончила девушка.

— Пойдем, — не отставал Макс. В его глазах также была решимость.

Через минуту Франциска и Макс были в середине зала.

— Один танец никому не повредит.

Комната была заполнена хорошо одетыми людьми, каждый из которых был настроен хорошенько повеселиться в этот летний вечер. Заканчивался июнь. Солнце отбрасывало длинные тени на песок пляжей. Окна зала были распахнуты настежь, под ними пролегала улица для гулянья. Временами налетали порывы прохладного, свежего ветра. Заиграла музыка, и Франциска почувствовала приятное возбуждение. Давно уже она не проводила время столь беззаботно.

Макс протянул руки, и она подошла к нему, сохраняя бесстрастное выражение на лице. Оркестранты были веселы, а публика в зале быстро подхватила ритм танца, и вокруг Франциски закружились цветные пятна. Смех звучал повсюду.

— Так-то лучше. Я не съем тебя, — сказал Макс, когда почувствовал, что девушка расслабилась. — Помнишь, когда мы танцевали в последний раз?

— Об этом не надо, — напряженно проговорила Франциска. Она не хотела вспоминать сегодня прошлое, ибо с ним было связано слишком много боли.

— Разве мы не можем быть друзьями? Хотя бы на сегодня, а? — предложил он. — К тому же ты моя лучшая партнерша в танцах.

— У тебя было, наверное, много других партнерш с того времени, когда мы танцевали в последний раз, — равнодушно отозвалась Франциска.

— Возможно, но удовольствие от танца я получаю только с тобой.

Музыканты заиграли быстрее и ритмичнее.

— Тебе нравится рок-н-ролл?

— Даже не знаю. А тебе?

— Пытаюсь что-то изобразить, как могу, — ответил Макс и, насвистывая себе под нос, быстро повел Франциску по залу. — Великолепно.

— А… твоя жена танцует?

— Значит, ты что-то слышала? — Макс внимательно смотрел на девушку.

— А разве есть кто-нибудь, кто не слышал?

— Впрочем, да… Стоит только слуху родиться… — Его это почему-то позабавило. Он даже улыбнулся.

— Ну так что, танцует?

Судя по всему, ему не хотелось говорить о своей жене, а у Франциски появилось ощущение, что она уже одержала над ним небольшую победу.

— Она не приехала с тобой на свадьбу?

— Нет.

— Жаль.

Франциска с удивлением взглянула на Макса. Что его так забавляет? Его спокойствие раздражало и задевало ее. Ей хотелось уколоть его, вывести из состояния равновесия и невозмутимости.

Впрочем, они танцевали рок-н-ролл, который требовал напряженной и хитрой работы ног. Франциске пришлось полностью сосредоточиться на этом, и постепенно напряжение спало. Она даже начала улыбаться.

— Чему ты улыбаешься?

— Просто на какую-то секунду мне стало тебя жаль. Странно, не правда ли?

Макс почувствовал в девушке перемену и прижал ее к себе.

— Мне нравится, что тебе меня жалко.

— Уже не жалко. Это быстро прошло.

— Не сердись на меня. Ты так никогда меня и не простишь?

Франциска помедлила с ответом. Несмотря на отчаянное сопротивление, Максу все-таки удалось втянуть ее в этот разговор.

— Мне интересно, как у нас повернулась жизнь за этот год, — сказала Франциска преувеличенно беззаботно. — Ты счастлив? Лично я — да.

— А я — нет, — проговорил Макс, почти не разжимая губ.

— Давай не будем об этом, пожалуйста.

— Но нам необходимо поговорить, Франциска, — сердито возразил он. — Ты затыкаешь мне рот всякий раз, когда я его открываю. Я считаю, что мы способны сгладить все шероховатости и снова быть друзьями.

— Мы и так друзья… — слабым голосом возразила девушка.

— Нет! Ты смотришь на меня, как на тигра-людоеда! Я настаиваю на том, чтобы меня выслушали. — Франциска промолчала, и тогда Макс решительно добавил: — Мы не можем здесь нормально поговорить. Пойдем на балкон, прошу тебя.

Он увлек ее туда, и Франциска неожиданно для себя оказалась в крохотном замкнутом пространстве. Между ней и толпой веселящихся людей стоял Макс. Это был ловкий маневр с его стороны. Она не могла уйти, не оттолкнув его. Они сели на стулья и стали смотреть вниз. Пейзаж с наступлением сумерек менялся.

— Почему ты спросила о моей жене именно сейчас?

— Просто элементарная вежливость, — ответила Франциска, чувствуя, как у нее пересохло в горле. — Разве нельзя спросить человека о его жене?

— Прекрасно, значит, ты думаешь, что я женился на Лоле, не так ли? Кто-то выпустил в свет эту утку. Я думал, что уж кто-кто, а ты не поверишь в эту ерунду!

Франциска подняла на него взгляд, исполненный недоумения.

— Н-не понимаю тебя…

— Я тоже не понимаю. Что с нами случилось? Когда я получил твое письмо, то не мог сначала поверить, что это твоя рука!

Франциска побледнела:

— Какое письмо?..

Макс тоже изумленно уставился на нее.

— Ты что, издеваешься? Ради всего святого, Франциска, давай будем придерживаться строгих фактов. — В его словах чувствовалась закипавшая ярость. — Я получил твой ответ, от которого едва не сошел с ума!

— Ты хочешь сказать, что писал мне? Тебе это, может, во сне приснилось?

Возражения девушки, высказанные искренним возмущенным тоном, поставили Макса в тупик.

— Ты имеешь в виду, что… Ты не получала моего письма?

— Не получала. И не отвечала тебе хотя бы по одной этой причине. Я что-то не пойму, на что ты намекаешь?

В глазах Макса засверкали черные искры. Он был так разъярен, что Франциска не усомнилась в его искренности.

— Что же случилось? Кто-то, должно быть, перехватил мое письмо, которое я написал вот этой самой рукой! Ты хоть веришь мне в этом?

— Да.

Безумные мысли вихрем закружились в голове Франциски.

— Я был за границей, когда поступили окончательные сведения о той авиакатастрофе. Примчался домой, вызвался помочь идентифицировать тела. Когда все стало ясно, я написал тебе и в письме просил позволить мне приехать. Но твой ответ… Он лишил меня возможности даже думать об этом.

— Я не писала тебе, потому что не получала твоего письма, Макс. — Франциска была в шоке. Она поднесла носовой платок ко рту. — Что случилось, я не пойму?!

— Если бы я знал! — Они долго молчали, пытаясь осознать неожиданную ситуацию. — Я разберусь в этом до конца, чего бы это мне ни стоило! — медленно произнес Макс.

В его голосе была такая угроза, что Франциска невольно содрогнулась.

— Когда ты отправил мне то письмо? — спросила она.

Макс тут же назвал ей дату.

— Ну что, что-то вспоминается?

— Нет, — призналась она уныло.

Еще сегодня днем она была решительно настроена против Макса. Но эти открытия все меняли… Теперь она вынуждена была выстраивать в своем сознании совершенно иную картину событий. Сердце ее бешено колотилось. Казалось, этим диким сюрпризам не будет конца.

— Кто сказал тебе, что я женился на Лоле? — спросил Макс вскоре.

— Джон… — Ее взгляд, исполненный мрачных предчувствий, встретился с его потемневшим взглядом.

— Я так и знал.

— Он прочитал об этом в одной лондонской газете, — медленно проговорила Франциска.

— Это еще нужно проверить, хотя… допускаю. Слухи легко подхватываются. Возможно, именно Джон его изначально и пустил гулять по свету.

— Слушай, давай остановимся пока на этом, — взмолилась Франциска, боясь, что результаты их дальнейших рассуждений могут быть еще более ужасными.

— Почему? С какой стати?! Лично я останавливаться не собираюсь! Я собираюсь жениться! И мой выбор пал на тебя, Франциска! — чеканя каждое слово, проговорил Макс.

— Я не могу ответить на это здесь и сейчас…

— По крайней мере, обдумай это, и на том скажу спасибо. Ты ведь тоже хочешь выйти за меня замуж, разве нет?.. Вернее, ты захочешь, когда со всех сторон обдумаешь этот вопрос.

— Ты не единственный мужчина на земле, — несчастным голосом, чувствуя близость своей капитуляции, возразила Франциска.

— Опять ты о своем Джоне! — В голосе Макса вновь зазвучали гневные нотки. — Или ты просто не способна самостоятельно принять решение?

Франциска так возмутилась, что едва не дала Максу пощечину. Он что, специально провоцирует ее?

— Я вполне способна принять решение, если встает такая необходимость. Однако в данное время моего внимания требует мой бизнес. К тому же мой отец почти инвалид, и я не могу уклониться от известных обязательств перед ним, в сущности, даже не начав выполнять их.

— Прости. Как его самочувствие?

Макс более или менее успокоился, хотя и не спускал с Франциски внимательного взгляда. Он достал сигарету и прикурил.

Франциска находилась в отчаянном положении. Она уже ни в чем не чувствовала уверенности. Они смотрели вниз, но не видели красивого вечернего пейзажа.

Франциска холодно ответила на вопрос. Поморщившись, Макс заметил:

— Только не надо думать, что я заставляю тебя уклоняться от твоих обязательств по отношению к отцу, и вообще… Просто я хочу, чтобы ты и меня принимала в расчет.

Франциске вдруг сильно захотелось уйти. Общество Макса становилось невыносимым.

— Прошу тебя, дай мне выйти отсюда. Я хочу уйти. Мне кажется, что нам не следует возобновлять прежних отношений. Они принадлежат прошлому. Жизнь изменилась сама и изменила нас обоих… И я хочу, чтобы впредь все так и оставалось. Пути назад нет.

— Разве? Я нравлюсь тебе, у меня в этом нет сомнений. Я люблю тебя. Принимая это во внимание, глупо играть в прятки с нашим счастьем. Я отпущу тебя потому, что понимаю: сейчас не время. Но я еще увижусь с тобой. Мы должны раз и навсегда разобраться с этим вопросом, независимо от того, какой результат нас ждет и кто при этом пострадает…

Франциска не нашла в себе сил оспорить эти его слова. Они вместе вернулись в зал. Макс не пытался удержать ее возле себя. Он танцевал с другими девушками и скоро доказал свою способность быть центром внимания. Но, закончив танец, он неизменно возвращался к Франциске.


— Я устала, — час спустя сказала утомленная Тони. — Давай вернемся в отель, милый. А ты, Франциска? Как насчет завтра?

— Она едет со мной, — быстро ответил Макс. — У меня машина. Я собираюсь навестить мать и подвезу Франциску по дороге до дому.

Франциску не очень-то устраивал этот вариант, однако она не могла открыто выразить свое истинное к нему отношение при друзьях. Макс снова загнал ее в угол. Она, конечно, могла отказаться от столь любезного предложения, но как бы при этом выглядела?..

Тем временем вечер подходил к концу, и несколько гостей уже собирались уходить.

— Надеюсь, Гай и Мэри о нас не забыли, — сказал кто-то, когда все двинулись к выходу из зала.

Франциска надеялась избежать процедуры длительного прощания со всеми и думала все-таки убежать от Макса, однако, когда она появилась из гардеробной, то увидела, что он поджидает ее.

Макс помог ей надеть плащ и сказал:

— Я попрощался с ними за тебя, правильно сделал? Уже половина одиннадцатого, и большинство гостей собираются по домам.

— Тебе не надо было меня ждать, — ответила девушка.

— Может, прогуляемся? Смотри, какая прелестная ночь!

И Франциска пошла с ним, хотя ее сердце и колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Они пересекли улицу и, оперевшись на перила, стояли некоторое время, вдыхая свежий воздух, мягкость ночи и рассеянно слушая затихающий смех гостей. От воды тянуло прохладным ветерком и негромким, певучим шумом волн, который как бы окутал Франциску со всех сторон. Спокойный, густой, чарующий голос океана. В сумерках виднелись белые барашки, которые цепью подбегали к берегу и опадали с шелестом, а сзади уже набегали новые.

— Какой прекрасный воздух, — машинально проговорил Макс.

— Да, именно это и говорят, когда хотят уговорить человека жить на побережье. Полиомиелит еще дает себя знать?

— Нет. Я окончательно поправился. Спасибо за заботу.

— Я рада.

Макс взял девушку под руку, и они направились пешком к дому родителей Мэри, где Франциска собиралась ночевать. Максу приходилось приноравливать свой широкий шаг к ее маленькому. К досаде Франциски между ними установилась тишина, которая возможна только между близкими людьми. Девушка попыталась прервать ее.

— Необычный сегодня был день. Надеюсь, Гай и Мэри всю жизнь будут счастливы так, как сейчас.

— Я тоже надеюсь. Жаль только, что это была не наша свадьба, Франциска.

Как это часто бывало, слова Макса застали ее врасплох.

Франциска вздохнула.

— По-моему, нам слишком рано говорить о свадьбе. Столько еще воды утечет… Прошу тебя, Макс, не возвращайся к этой теме. На сегодня с меня хватит.

— Слушаю и повинуюсь.

Унылость его тона тронула Франциску.

— Ты хоть веришь тому, что я говорил тебе? — спросил он так же уныло.

— Да. Но я не понимаю, к чему все это, и не собираюсь делать вид, что понимаю. Так что нам следует пока… — Франциска запнулась, ибо ее внезапно охватило отчаяние. Взяв себя в руки, она попросила: — Расскажи лучше о своей работе. Это, должно быть, интересно…

— Мне это тоже интересно.

— Судя по твоим статьям, ты ведешь очень насыщенный и яркий образ жизни.

— Значит, ты следишь за моими материалами? Я часто спрашивал себя, замечаешь ли ты их или нет… И как? Любопытно?

— Я не судья и не могу хладнокровно следовать за ходом твоих рассуждений. Но папа говорит, что ты хорошо пишешь. Главным образом потому, что понятно, доступно для простого человека. Ты ведь объехал весь мир, да?

— Работа такая. Если честно, то я уже устал мотаться по всему земному шару.

— Ты всегда путешествуешь самолетами?

— Стараюсь. Быстро, но утомляет.

— Почему ты сейчас свободен?

Макс молча признал право Франциски на такие вопросы и даже поощрял ее интерес.

— Просто устал. В последнее время прожигаю жизнь. Кстати сказать, закончил вторую книгу.

— Твоя первая имела успех, не так ли? Я читала…

— Да? — заинтересованно спросил он. — Ну, и что ты думаешь?

— Прелестно. Но какой печальный конец, Макс! Если бы конец был хорошим, книга, на мой взгляд, стала бы неумирающим бестселлером.

— Печальный конец?.. Что ж, в то время я так себя чувствовал, — сказал он. — Но зато в этой книге конец будет непременно счастливый. Увидишь.

— Желаю удачи.

Макс тихонько напел одну из последних модных песенок:

— «По всему свету я искал тебя…» — Он накрыл руку девушки своей ладонью. — Франциска, это прямо про меня. Жаль, что ты не веришь.

— Я не могу, — упавшим голосом ответила она.

Уже совсем стемнело, и Франциска была рада, когда они подошли к дому родителей Мэри. Ей хотелось остаться наедине со своими мыслями.

— Хорошо. — Макс расправил плечи. — Я должен убедить тебя. По крайней мере, работенка отыскалась достойная, а? Ты уже хочешь идти?

— О да!

Франциска с тоской вдруг вспомнила о том времени, когда они любили друг друга. Ах, как ей хотелось упасть к нему в объятия, ощутить, как его руки обвиваются вокруг ее талии, почувствовать прикосновение его губ, его страсть, поднимающуюся навстречу ее страсти… Девушка тяжело вздохнула и отвернулась от Макса.

— Я заеду рано, дорогая.

Франциска пожелала ему спокойной ночи и пошла к дому. Она так устала за этот день, что едва смогла подняться на крыльцо. Было больше одиннадцати, и родители Мэри должны были уже спать. Однако оказалось, что они ждут ее.

— Вам понравилось варьете?

— Очень. Прекрасно. Вы выглядите очень утомленной, Франциска. Танцевать было, наверное, слишком жарко?

— Вот именно: жарко. Вы дожидались меня? Как это мило с вашей стороны. Но я вас больше не задержу.

Эти люди относились к Франциске доброжелательно, поскольку она была кузиной мужа их дочери. Заставив девушку выпить горячего чаю, хотя она и не очень хотела, они отпустили ее. Мать Мэри поднялась в спальню вместе с Франциской.

— Если вы хотите принять горячую ванну, то ради Бога. У нас много воды.

— Да, это было бы чудесно. Спасибо.

В ванне Франциска приободрилась. Если она будет относиться к тому, что случилось, как к новому интересному развлечению, это может привести к чему угодно.

«Ныне я достаточно крепка духом, чтобы не быть еще раз обманутой словами этого человека…» — думала она.

В то же время ее сознание наполнялось чувством неуверенности. В основном ее смущала история с письмом, которое написал ей Макс. Она попыталась взглянуть на это спокойно и беспристрастно. Что случилось? Допустим, его письмо затерялось на почте… Но ведь он еще говорил о том, что она ответила, а она на самом деле не писала ему. Как быть с этим?.. Она верила Максу, и он, судя по всему, верил ей…

С одной стороны, то, что он сегодня искал ее на свадебном приеме, подтверждало его версию, что ей нужно было веское объяснение, доказательство… Только тогда у нее хватит мужества попытаться сделать из всей этой истории вывод.

Франциска с нежностью подумала об отце, так как его болезнь еще больше сблизила их. Через несколько дней к ним домой должна приехать из Америки его единственная сестра с мужем.

Франциска очень ждала их. Это внесет в жизнь свежую струю. Тетушку Лорель Франциска почти не помнила, так как последний раз видела ее в раннем детстве. Гомер был ее вторым мужем. С ним также будет интересно познакомиться. Они планировали пожить у Уилсонов всего несколько дней, потом отправятся дальше, на континент, а перед возвращением в Штаты опять навестят их.

«У нас хватит места на несколько тетушек с их мужьями», — довольно подумала Франциска.

Дом был большой, со множеством пристроек. Три помещения отданы под антикварный бизнес, но и без них в доме можно комфортно жить и принимать гостей.

Девушка еще раз зевнула и легла в постель. Ей показалось, что она только моргнула, а на часах уже пробило восемь утра. Франциска услышала, как мать Мэри стучится в ее дверь. Женщина принесла горячий чай.

Дальше события начали быстро сменять одно другое. Приехал Макс. С родителями Мэри он был очень любезен, источал свое знаменитое обаяние и распрощался с ними через час. Его светскость восхитила Франциску, которая нашла, что она очень к лицу Максу, хотя и немного искусственна. Утро было прекрасным.

Они сели в автомобиль и выехали на дорогу. По мере того как они углублялись в сельскую местность, движение транспорта становилось все менее интенсивным, зато по сторонам дороги появлялось все больше зеленых полей.

— Ты такая тихая. Молчишь все время, — проговорил Макс, с улыбкой глядя на девушку. — Все еще чувствуешь усталость?

— Нет, просто думаю. Человеку свойственно иногда думать, — ответила Франциска, встретившись с ним взглядом.

— Я не привык долго размышлять. Я действую.

— Что ж, это чисто по-мужски.

Макс был рад, что смог втянуть Франциску в разговор.

— Чудесное утро. Мэри и Гай проснутся сегодня уже в Риме.

— Да. А ты бывал в Риме?

— Бывал… И, наверное, смогу побывать еще. — Ударение, которое он сделал на последних словах, не ускользнуло от Франциски.

— Фу, как грубо! — сказала она, рассмеявшись.

Макс вздохнул.

— Всегда теряюсь в твоем обществе, дорогая.

— Никакая я тебе не дорогая.

— Да?

Он рассмеялся, так как почувствовал по ее тону, что она сказала это не вполне серьезно. Макс вел машину быстро и уверенно. Скоро они уже проезжали Ланкастер, потом свернули к северу, в Кендал. Утро было мягким и теплым. Окна машины были открыты.

— Типичная июньская погода, — сказала задумчиво Франциска.

Какой веселой могла быть поездка, если бы они были друзьями! Однако основную часть времени они не говорили, а словно бы отстреливались друг от друга короткими репликами, исполненными подтекста. Франциска стала расспрашивать Макса о его жизни, но он отвечал односложно, с неохотой.

— Если верить твоим словам, то ты ведешь самую серую и безынтересную жизнь на земле, — сдавшись под конец, заметила она. — Так зачем же тебе нужна спутница для такой скуки? Ты хоть ее пожалей.

Франциска откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно.

— Прости, я задумался… — ответил Макс, чуть покраснев.

— Ты же не привык долго думать! — язвительно произнесла Франциска.

Макс стал высматривать удобное для остановки место и через несколько минут свернул на стоянку машин при дороге. Здесь они были частично закрыты от движения транспортного потока. Изгородь стоянки была высокой. Они молчали, лишь рассеянно прислушивались к щебетанию птиц, мычанию коров в полях и вообще ко всем деревенским звуками, к которым Франциска привыкла с детства.

— Здесь ты предложишь мне сойти и дальше добираться своим ходом? — спросила она.

— Нет, если ты сама этого не попросишь, — мягко проговорил Макс. — О Франциска, милая, почему в наших отношениях все так сложно и неправильно?!

Его сердечный тон и прямой вопрос участили ее сердцебиение. Франциска почувствовала в нем нежность и обрадовалась ей.

— Я хотел просто побыть с тобой наедине, милая. Только ты и я. Это наша жизнь, которая начинает пролетать мимо нас. Во всяком случае, мимо меня. С каждым днем я все больше осознаю это.

Голос Макса стал тише и проникновеннее.

Франциска слушала и чувствовала, что ей не на что опереться, что все домашние заготовки не срабатывают, что она беззащитна перед ним.

— Я знаю, что каждая вещь в мире должна быть объяснена, но… Неужели мы не можем отбросить в сторону все незначительное, мелкое, неглавное? Год назад я совершил ошибку. Ну, прости же мне! Я, конечно, мог бы исчезнуть, как предлагал твой отец. Но, не зная правды о моих чувствах, ты могла бы согласиться на брак с Джоном. Одна эта мысль едва не свела меня с ума. Я был свободен все время, но… не уверен в себе. Ирония судьбы, верно? — Макс замолчал и задумался, потом добавил: — Тогда, год назад, я рассуждал неверно. Ты сможешь простить мне это, Франциска?

— Да.

Его лицо тут же осветилось улыбкой.

— Когда несколько недель назад все выяснилось, я хотел сразу же броситься к тебе, но обстоятельства складывались против этого, поэтому я написал и попросил в письме разрешения на приезд. Не знаю, что случилось не так… Придет день, когда все объяснится. Но теперь-то… Неужели это так нужно — разделить нас с тобой именно сейчас, когда мы встретились, милая?

— Сначала надо выяснить, что произошло с письмами, — неуверенно проговорила Франциска. — Мне очень неприятна мысль о том, что кто-то встревает в мою личную жизнь.

— Мне тоже. Кстати, не могло ли показаться твоему отцу лучшим выходом из положения…

Франциску ужаснуло предположение Макса.

— Это исключено. Однозначно. Папа всегда принесет мне любое письмо, даже если вскрыл его по ошибке. Он не относится к тому типу людей, которым доставляет удовольствие совать нос в чужие дела. Нет, отец исключается автоматически.

— Тогда, может быть, Джон?..

— Не знаю… Он чисто технически не мог этого сделать… Мне так кажется.

Франциска была очень расстроена необходимостью расследовать это дело, она боялась результатов расследования.

— Что ж, ограничимся осознанием того, что многие вещи в жизни так до конца и остаются нам непонятными. На этом в юности зарабатываешь шишки, чтобы иметь право в старости понять… Я безнадежно все запутал в наших отношениях, Франциска… Ты знаешь меня таким, какой я, есть. Но… ты примешь меня таким? Примешь?

Пальцы Макса нервно сжимали руль. Он не смотрел на девушку.

— Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо разобраться со множеством других вопросов. У меня есть обязательства по отношению к другим людям…

— А если бы их не было, все было бы иначе?

— Да.

Макс победно вскинул руки, засмеялся и порывисто обнял Франциску.

— О Франциска, любовь моя… Любовь моя… — Он целовал и прижимал девушку к себе, отринув все и вся. — Все остальное уже не важно! Ты любишь меня… Скажи, что ты любишь меня… Так долго ждать, так долго!..

— Да, я люблю тебя, — призналась Франциска, опустив глаза. — Мне без тебя было очень тяжело. Я даже… Я даже не знаю, что со мной было бы, если бы ты вновь не появился в моей жизни…

Макс целовал ее так, как будто чувствовал, что больше не представится такого случая. И Франциска отдавалась этому порыву страсти вся без остатка.

— Еще несколько недель назад, когда я еще не знал результатов расследования авиакатастрофы, я был уже на пределе, дошел до ручки! Я безумно хотел увидеть тебя… Жизнь утекала между пальцев без всякого смысла. Я пытался закончить книгу, только это меня и спасало. Я жаждал встречи с тобой. И ты была со мной, когда я поехал на опознание… — Макс говорил торопливо, как бы боясь, что не успеет убедить Франциску. — Мать прислала телеграмму. Я примчался в Лондон и сразу же отбыл с комиссией… Остальное ты знаешь. Я все еще не могу поверить, что все выяснилось, что бремя это упало с моих плеч. Я написал тебе…

— Да… — Франциска уже не сомневалась в том, что он действительно писал ей.

— И ты ответила, что мне нельзя приезжать, что ты выходишь за Джона…

Франциска устремила на Макса изумленный взгляд.

— Неправда!.. Я… Я ничего тебе не писала!

— Я знаю. С этим разберемся позже, дорогая. И не с тобой, а с тем, кто это сделал. Сейчас я по-детски счастлив, безумно счастлив, и мне наплевать на все. Мне на все плевать, если ты любишь меня.

Он радостно рассмеялся.

О Господи, какое это блаженство — говорить с ним открыто, искренне, ничего не боясь!

— Мне также было нелегко, — сказала Франциска, сочувственно глядя на Макса. — Я пыталась жить одна и быть счастливой. Но… Как ты страдал!.. Я искуплю твои страдания своей любовью до конца жизни! Мне… Прости, если я делала тебе больно.

Эти слова торопливо срывались с ее уст — она говорила в промежутках между поцелуями. Несмотря на свою природную сдержанность, Франциска в этот момент забыла обо всем и была не способна, хотя бы из гордости, скрыть от Макса свои чувства. Этот момент мог случиться позже по каким-либо причинам, но он уже не мог не случиться. Она в этом не сомневалась.

Щедрость ее души помогла им раскрепоститься.

Макс, отрываясь от ее губ, простонал:

— Мне нужно снова ехать за рубеж, проклятье! — Он снова обнял ее. — Только на пару-тройку недель, если повезет. Там сейчас очень напряженно. Если разгорится кровавый конфликт, то, конечно, придется задержаться. Но мы поженимся, как только я вернусь, правда?

Франциска попыталась несколько разрядить атмосферу, накалившуюся до предела от бури их чувств.

— Ты пресытился, милый. Едешь за границу и клянешь себя за это. Другой бы на твоем месте горел нетерпением.

Макс рассмеялся.

— Когда-то и я горел нетерпением. Когда-то, но не теперь. Я ненавижу разлуку. Кстати… Ты хочешь выйти за меня замуж, а?

Франциска не смогла удержаться от смеха.

— Хочу. Больше всего на свете. У меня уже не осталось гордости, пользуйся.

Его страсть вновь накрыла их будто штормовой волной.

— Боже… Ты милая, милая… — Макс откинулся на спинку своего сиденья, не выпуская Франциску из своих объятий. — Надо все обдумать…

— Если мы любим друг друга, этого вполне достаточно.

— Да. Теперь слушай. Я люблю тебя. Год назад я поклялся тебе, что вернусь с именем если и не знаменитым, то по крайней мере известным. Я намеревался так влюбить тебя в себя, чтобы ты поняла, насколько мне было тяжело, когда ты отослала меня… Я руководствовался тогда этим… Я пытался сердиться на тебя, разжигать в себе гнев, но у меня ничего из этого не вышло, потому что я слишком любил тебя, слишком хотел тебя… Я работал только для тебя и… не имел никакой надежды. Я знал, что между нами, возможно, уже ничему не суждено быть. Но теперь мы встретились. И я люблю тебя больше, чем когда-либо.

Его признание изумило Франциску, но не испугало. Макс должен был рассказать ей это хотя бы потому, что она могла бы рассказать ему примерно то же самое.

Макс поцеловал ее со всей нежностью, на которую был способен.

— Я никогда не желал тебе зла, а причинил столько боли, любимая. Только что ты сказала мне, что я тебе небезразличен… и у меня исчезли последние сомнения. Это навсегда. Навсегда, любимая. У тебя такое же чувство?

— Да, я люблю тебя, Макс.

— Тогда все на этом свете возможно.

Глава пятая

Макс остановил машину перед старым домом. После остановки они ехали практически молча. Они были так счастливы, что слова были не нужны. Макс перегнулся, чтобы открыть дверцу со стороны Франциски, и ласково улыбнулся ей.

— Может, я останусь у тебя на день-два? — попросил он. — К матери я могу поехать позже.

— Рискую показаться негостеприимной, но решительно отказываю. — Франциска смягчила свои слова улыбкой. — Заезжай на обратном пути. А я пока подготовлю отца и вообще приведу дом в порядок.

— О'кей, согласен, будь по-твоему.

Вдруг чей-то голос отвлек их внимание друг от друга.

— Эй… Вот она где! — Говорили явно с американским акцентом. Франциска вздрогнула от неожиданности, но тут же поняла, что тетушка и ее муж, должно быть, приехали раньше намеченного срока. — Франциска! Ну, конечно, это ты!

Девушка повернулась к гостям и приветливо улыбнулась.

— Тетя Лорель? Господи, как здорово! Но почему вы приехали раньше? Что-нибудь случилось? — Протянув руки для объятий, она пошла навстречу тетушке. — Удивительно! Вы такая… Я так рада вас видеть!

Тетушка Лорель, женщина средних лет, обняла племянницу за плечи, потом отстранилась и, не отпуская Франциску, стала пристально рассматривать ее. Американка была высокой, вызывающе стройной, с толстым слоем макияжа на лице, яркими и добрыми глазами. Она не стала целовать племянницу. Ей достаточно было держать ее на расстоянии вытянутых рук и внимательно изучать в течение нескольких минут.

Франциска знала, что стоящий сзади Макс наблюдает за ними.

— Да ты у нас красавица! — задумчиво проговорила Лорель. — Точная копия своей матери. Я даже испугалась поначалу, когда тебя увидела.

— Спасибо за комплимент. — Нежная кожа Франциски порозовела. Девушка была рада отвлечься от мыслей о любви к Максу, которые могли завести ее неизвестно куда.

Она повернулась и показала рукой на Макса.

— А это Макс. Я вместе с ним возвращаюсь со свадьбы…

— Твой отец рассказал нам, куда ты уехала. — Лорель обменялась с Максом коротким рукопожатием, одновременно изучая молодого человека все тем же острым взглядом. — Здравствуйте. Точно пока не берусь сказать, кем вы приходитесь племяннице, но… разберемся со временем.

Все трое рассмеялись. Франциска не стала ничего объяснять тетушке сразу. Возможно, она уже видела Джона, поэтому удивится объяснениям племянницы. К счастью, Макс взял на себя задачу отвлечь Лорель. Он оказался отличным собеседником и быстро вовлек тетушку в оживленный разговор.

— Должна сразу предупредить вас о том, что он газетчик. Корреспондент за рубежом, — сказала Франциска. — Но что же случилось? Когда вы приехали?

— Мы уже часа три здесь. До сих пор твоему папаше удавалось весьма сносно развлекать нас. Он показал нам наши комнаты, а поскольку ты заранее там все подготовила и заправила постели, нам оставалось только распаковаться. Так что не волнуйся, все нормально, дитя мое.

Они двинулись в дом. Первым делом Лорель с гордостью познакомила Франциску со своим мужем-американцем.

— Прошу любить и жаловать моего Гомера, от которого я без ума.

Франциска, в общем, была рада тому, как повернулись события. Муж Лорель был мужчиной среднего возраста, крепкого телосложения. Он отличался большой рассудительностью и прекрасным чувством юмора. Гомер удивительно подходил Лорель, хотя та была импульсивна и непредсказуема. Она любила подтрунивать над своим мужем, но тот не обижался, и это никак не сказывалось на их взаимоотношениях.

— Папа… ты будешь удивлен… Со мной Макс, — проговорила Франциска, подходя к креслу, в котором сидел ее отец. — Как только что сказала тетушка Лорель, прошу любить и жаловать… От него я без ума.

Она удачно выразила свою просьбу в этой шутливой манере. Доктор обменялся с Максом рукопожатием. Он был застигнут врасплох.

— Давненько мы вас у себя не видели, — сказал отец Франциски, внимательно разглядывая гостя.

Макс хорошо относился к старику, несмотря на натянутость их отношений.

— Как самочувствие, сэр? Выглядите отлично.

— Чувствую себя хорошо, как никогда! — Доктор кивнул на буфет в углу комнаты. — Принесите, пожалуйста, чего-нибудь выпить. Франциска болтает с родственниками…

Макс подошел к буфету и уже через минуту выставил на стол бутылки и бокалы.

«Быстро освоился», — подумал про него доктор.

Франциска взяла свой бокал.

— Это было очень любезно с твоей стороны, Макс, спасибо.

— Мне пора ехать, — сказал молодой человек. — Но я вернусь, не забудь, хорошо?

Макс смотрел на девушку мягким взглядом темных глаз.

— Я провожу тебя, — сказала Франциска, вставая из-за стола.

— Может быть, перекусите? У нас есть холодная птица, — предложил доктор.

— Нет, спасибо, мне надо ехать, — ответил Макс, улыбаясь всем присутствующим. — Послезавтра я заеду к вам, сэр. Всего доброго.

Франциска проводила его.

— До свидания, Макс…

Он повернулся к ней лицом и, прежде чем сбежать с крыльца на слепящий солнечный свет, обнял.

— Милая… Верь мне, люби меня… Я вернусь к тебе, все тщательно обдумав. Ты ведь выйдешь за меня, когда я вернусь из командировки, правда? Выйдешь?

— Выйду, — смеясь, кивнула Франциска. — Но тебе не кажется, что нам нужно сначала получше узнать друг друга? Ведь я стала совсем другой. Возможно, уже и не понравлюсь тебе…

— Нет времени, — решительным тоном сказал Макс. — Была бы моя воля, я и в эту поездку не отправился бы. Кстати, мне очень понравилась твоя тетушка Лорель… Выглядит совсем как девчонка.

Франциска помахала ему рукой на прощание. Его поцелуи согрели ей сердце, и их следы все еще оставались на ее разрумянившихся щеках.

Когда Макс уехал, она еще некоторое время задумчиво смотрела вдаль, потом вернулась обратно в дом. Жизнь ускорила темп и сменила направление. Эти изменения Франциску пока устраивали. Все последние месяцы ее жизнь нельзя было назвать пустой, но в ней не хватало надежды. А теперь Франциска была преисполнена оптимизма, и ее радовало все происходящее вокруг нее.

Вздохнув, девушка вошла в зал, где было прохладно после улицы. Эта часть дома нравилась ей больше всего.

Красивая старинная мебель, ковры… Теперь, когда часть комнат пришлось отвести под антикварный бизнес, они с отцом использовали зал в качестве гостиной, где можно было отдохнуть, принять друзей.

— Вы, должно быть, проголодались? Я приготовлю поесть. Что предпочитаете? — спросила Франциска у Лорель и Гомера.

— Все равно. Я ем все. Кроме копченой рыбы, — заявила Лорель. — Но мы рассчитываем на то, что нам покажут английскую кухню и английский стиль.

Оставив их беседовать с отцом, Франциска прошла в кухню и повязала передник поверх своего шелкового платья.

«Гомер… У него, судя по его виду, должен быть хороший аппетит». Подумав об этом, девушка заглянула в хранилище. Несколько последних недель она готовилась к приезду тетушки, так что самых разных продуктов было в избытке. Миссис Прайд обещала прийти сегодня и помочь с готовкой, поэтому прокола быть не должно.

Франциска сервировала стол для ленча на лужайке за домом, в тени. Бледно-розовая скатерть смотрелась особенно элегантно под хрупким фарфором посуды. Франциска задумчиво любовалась ею. Девушка поставила на стол тарелки с салатом, холодного цыпленка, хлеб и фунт масла в стеклянной вазочке. На сервировочном столике она привезла фрукты и пирожные. Прежде чем звать всех к столу, она наскоро приготовила омлет, чтобы «заморить червячка».

Ленч был съеден и оценен по достоинству. Лорель и Гомер не скупились на похвалы, и вообще в них был, казалось, неисчерпаемый заряд бодрости и оптимизма, с которым они смотрели на все, что происходило вокруг них.

— Я — здесь, и я — счастлива, — сказала Лорель, откинувшись на спинку стула. — Когда я была тут в последний раз? Еще до войны? Да… Странно — мы меряем время только так: до войны и после войны.

— Действительно, — согласился доктор и повернулся к дочери. — Я скучал по тебе, Франциска, пока ты веселилась. Ну, расскажи же нам о свадьбе? Все прошло на уровне?

Франциска описала гостей и их костюмы, саму церемонию и последовавший за ней прием, закончила танцевальным вечером.

— Забавно, — проговорила Лорель. — Я помню твоего кузена Гая. О, это был ужасный ребенок! Он отличался такой зловредностью, что я даже не ожидала, что из него вырастет что-то приличное.

— Теперь он совсем другой, — заверил ее доктор. — Как, впрочем, и мы с Франциской.

Выражение тетушкиного лица изменилось.

— Да, это верно…

— Кто-то идет, Франциска… Покупатель? Ах нет, это же Джон!

Франциска поднялась со стула и пошла встречать нового гостя. Джон нередко проводил у них выходные на правах старого друга.

— А я думала, что, когда приеду, ты уже будешь здесь, — сказала девушка, подавая ему руку. — Привет.

— Привет, Франциска. У вас гости?

— Да, но ты проходи. Это тетушка и ее муж, о которых мы тебе рассказывали. Они приехали раньше, чем планировалось.

Джон хотел было поцеловать девушку в знак приветствия, но она ловко уклонилась.

Они прошли к столу, где Франциска представила его родственникам:

— Знакомьтесь, это Джон! Одаренный счетовод, который частенько помогает мне разобраться в моих гроссбухах, когда я окончательно в них запутываюсь.

Джон присел к столу.

— Ты уже ел? Присоединяйся… — предложила ему Франциска.

— С удовольствием, — ответил Джон.

Чувствуя, что молчание сделает ее поведение нечестным по отношению к Джону, и в то же время не зная, как рассказать ему о новом повороте в своей жизни, Франциска покатила сервировочный столик в дом. Джон знал о том, что драматическая история с авиакатастрофой наконец разрешилась, но он был также уверен в том, что Макс женился на Лоле.

«Откуда же он это взял?» — гадала Франциска.

Ведь именно Джон сообщил ей об этом. Она должна ему сказать, что это оказалось фальшивкой, обычным слухом, который не подтвердился ни в малейшей степени.

Она думала об этом, складывая посуду в кухне на стол, чтобы вымыть ее потом всю сразу.

Когда Джон отыскал ее минут десять спустя, Франциска уже была готова к разговору с ним. Она скинула передник и вымыла руки.

Джон улыбнулся ей, правда, как-то странно.

— Что-то не так, Франциска?

— Нет. Просто в последнее время я сильно устаю.

— Я слышал о свадьбе. Твой отец рассказал мне, что ты встретилась там с Максом. Ты знала заранее, что он там будет?

— Нет. Если бы я знала, то, наверное, не пошла бы на свадьбу. — Франциска была рада, что первый, самый трудный шаг за нее сделал отец. — Я… Макс привез меня сегодня домой.

Джон небрежно оперся о стол, не спуская с девушки задумчивого взгляда. Он был наблюдательным человеком, и волнение Франциски не осталось им не замеченным.

— Понятно. А потом? Что было потом?

— Он приедет снова.

— Зачем?

— Давай выйдем на воздух, Джон, если не возражаешь. Мне надо многое сказать тебе. Я как раз думала об этом, когда ты пришел.

— Хорошо, пойдем, — тут же согласился он.

Они прошли мимо родственников Франциски, которые непринужденно болтали, сидя в плетеных креслах на зеленой лужайке.

Джон открыл калитку в саду, и они повернули на дорожку, которая вела к болотам.

— Итак…

— Мы с Максом все еще любим друг друга, — отрывисто проговорила девушка, следя за реакцией бывшего жениха.

Франциска не видела оснований для того, чтобы скрывать это. Если Джон виновен в путанице ее отношений с Максом, он сейчас это узнает.

Джон долго молчал, вышагивая рядом с девушкой. Когда они дошли до изгороди перед болотами, то непроизвольно остановились, как будто это было некое непреодолимое препятствие.

— В принципе я ожидал, что случится нечто подобное, — наконец бесстрастно сказал Джон. — Несмотря даже на то, что мы слышали о результатах расследования авиакатастрофы и последующих шагах Макса. Когда я узнал, что он женится на Лоле, я подумал, что у меня появилась слабая надежда… Я заблуждался… — Он вновь сделал паузу, нахмурился и тихо добавил: — Значит, он не женился на ней… А если бы все-таки женился? Ты бы вышла за меня?

Выслушав этот печальный монолог, Франциска поняла, что Джон невиновен, и единственное его преступление — ревность. Осознав это, она простила ему все, что было. Ей стало ясно, что Джон не имеет никакого отношения к истории с потерянными и подложными письмами, и от этого ее настроение поднялось.

— Не знаю, — ответила она.

— Боже, сколько же раз ты говорила мне эти слова? Сто раз? Тысячу?.. — Чувства Джона бурлили, и от этого его голос стал невольно повышаться. — Ты никогда не любила меня, Франциска. Так почему же постоянно дразнила меня? Почему я верил, что ты изменишься и у меня появится шанс?

— Потому, что ты любил меня, — тихо и с доброй улыбкой проговорила девушка. — Ты не можешь полюбить другую, Джонни. Ты любишь меня и, надеюсь, всегда будешь любить, потому что твое чувство делает меня лучше… В моих намерениях никогда не было держать тебя возле себя. Ты был абсолютно свободен… все время… Но ты остался, потому что хотел остаться.

— Я никогда не был свободен! — с горечью прошептал Джон. — Никогда! С того самого момента, когда впервые увидел тебя!

— Но теперь все будет по-другому, — предположила Франциска. — Ты не можешь продолжать любить женщину, которая… Любить, конечно, можешь, но не так, как раньше. Ты должен изменить свою жизнь, Джон. Со своей жизнью я это уже проделала однажды. И, знаешь, помогло.

Они стояли, молча глядя на выжженную солнцем траву под ногами. Джон небрежно оперся об изгородь. Перед Франциской стоял высокий молодой человек с несчастным лицом… Ей стало больно, когда она представила себе его чувства, и она попыталась разговором вывести его из этого угнетенного состояния.

Джон невесело рассмеялся.

— Говори, говори… Это ничего не изменит. Считаешь, что ты сейчас была во всем честна со мной?

— Нет… — Франциска попыталась взглянуть на ситуацию с его точки зрения. — Я могла бы выйти за тебя замуж… Но разве мы были бы счастливы, если бы я продолжала любить Макса? — Спеша досказать свою мысль, она торопливо добавила: — Так же, как ты ничего не можешь поделать с чувством, которое испытываешь ко мне, так и я ничего не могу поделать с чувством, которое испытываю к нему.

— Ты что, хочешь сказать, что продолжала бы ждать его, если бы он не встретился тебе на свадьбе?

Франциска постаралась быть предельно честной.

— Во всяком случае, не думаю, что вышла бы за кого-то другого…

— Жизнь очень скучна и бесконечна, когда ты одинок.

Франциска содрогнулась. Долгие месяцы ей приходилось подавлять в себе естественные инстинкты и чувства. Она пыталась забыться в своем бизнесе. Могла ли она продолжать так и дальше? До конца жизни?.. Или приняла бы Джона, как лучшего мужчину после Макса?..

Сейчас ей казалось, что лучше все-таки было бы остаться одной. Впрочем, сейчас легко рассуждать: одиночество ей уже не грозило.

Нет, абсолютно честного ответа она дать не могла.

Угнетенное состояние Джона передалось и Франциске. Если бы он дал волю своей ярости, накричал бы на нее, она отнеслась бы к этому легче, чем к его бездонной печали и депрессии. Что он теперь будет делать? Что делают отверженные влюбленные?

— Джон, что ты теперь собираешься делать? — робко спросила девушка.

— Мне самому интересно. Я бы, пожалуй, выкинул что-нибудь экстравагантное, но, увы, не приучен… Я просто вернусь восвояси и попытаюсь забыться в работе. Что мне еще остается?

— Забыться? Лично мне хочется верить, что ты все-таки найдешь свое счастье.

— Счастье? Мы не замечаем, как стареем, Франциска. Беда в том, милая, что в тебя влюблены двое мужчин, каждый из которых много старше тебя. Максу сейчас около тридцати, мне двадцать восемь. Мы уже давно сформировались и нашли в этой жизни все, что могли найти.

— В двадцать-то восемь лет? — решила поддразнить его Франциска. — Вот и нет. Теперь, когда ты можешь не думать обо мне, ты, конечно, найдешь себе другую симпатичную девушку.

— Ты думаешь?

По напряженному и хмурому лицу Джона было видно, что он не намерен обсуждать даже саму возможность этого.

Все, что произошло, произошло так быстро, что Франциска до сих пор не могла собраться с мыслями. Ее счастье подтачивалось печальными мыслями о Джоне. Он сильный человек и со временем, конечно, переживет это. Но ей было больно, что из-за нее страдает такой человек. Добрый, надежный, целеустремленный.

Когда они возвращались к дому, Франциска смотрела себе под ноги и думала об этом.

— Я еще… — прерывисто заговорил Джон, — увижусь с тобой. Потом. А пока… Надо осмыслить все, что ты мне тут наговорила.

Он попрощался с девушкой у калитки, и в дом она вернулась одна. Раньше он так никогда бы не поступил.

Франциска вздохнула. Мужчины только усложняют жизнь. Ее будущее казалось ей пустым и никчемным до того момента, как Макс вновь появился в ее жизни. Франциска улыбнулась, подумав о нем.

Она вернулась на кухню, чтобы определиться с блюдами к ужину.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно, без событий. Отцом Франциски овладело ностальгическое настроение, и он забавлял гостей рассказами о своей юности. Франциска смотрела на них и думала о том, что когда-то и они были такими же, как она сейчас, когда-то и у них были сложности и проблемы, казавшиеся неразрешимыми.

Перед сном доктор позвал Франциску к себе.

— Значит, с Максом у тебя уже все решено? — спросил он.

Девушка собралась с мыслями. До сих пор им не удавалось поговорить об этом наедине. Сейчас она рассказала отцу о том, что произошло на свадьбе и после нее. Правда, рассказала не все.

— Ну, что ж, ты в таком возрасте, когда можешь делать то, что тебе вздумается, и никакие мои слова не повлияют на тебя. Значит, с Джоном покончено?

— Да. Я сегодня днем поговорила с ним об этом.

— Бедная Франциска, — проговорил доктор, улыбаясь. — Представляю, какой у тебя сегодня выдался денек.

Франциска кивнула и тоже улыбнулась, но губы у нее дрожали. Ей сейчас хотелось поскорее вернуться к себе в комнату и спокойно обо всем подумать, во всем разобраться.

— Кто из них тебе нравится больше? — спросила она отца.

— Как мужчина… Макс. Тебе не нужно будет дразнить его, как ты дразнила Джона. И я это говорю не в упрек последнему. Просто они, на мой взгляд, разные люди, но оба по-своему надежны. Теперь твоя жизнь, думаю, станет более размеренной и менее напряженной.

— Я схожу к Лорель, может быть, ей что-нибудь нужно, — сказала со вздохом Франциска.

Она поднялась по широкой лестнице и постучала в дверь комнаты, которую занимали тетушка с мужем. Ей открыли.

— Вам что-нибудь нужно? Льда у нас нет, извините, но зато вода свежая.

Лорель подошла к двери, и Франциска увидела, что тетушка все еще не смыла с лица толстый слой макияжа, будто и не собиралась ложиться.

— Скажи, милая, у вас краны в ванной работают? — спросила она своим ломким голосом. — Люблю по вечерам принимать душ, но, если у вас мало воды, я обойдусь и двумя каплями в яичной скорлупе.

— Воды достаточно, тетя, и краны в порядке, — улыбнувшись, сказала Франциска. — Принимайте ванну хоть всю ночь, до утра. И вообще, чувствуйте себя, как дома.

Лорель подошла к девушке и взяла ее за руки, как делала только она, о чем Франциска помнила с детства.

— Ты — милый ребенок.

— Двадцать один год — это уже не детский возраст, — возразила с улыбкой Франциска.

— Тебе никак не дашь столько. Если бы ты не сообщала об этом на каждом углу, никто и не догадался бы о том, что ты такая старушка. Спокойной ночи, Франциска… Спасибо за такой теплый прием на старой родине. Завтра мы уже не будем чувствовать усталости после дороги и осмотримся тут у вас. Твой отец говорит, что всего в двух милях от дома озеро. Я люблю кататься на лодке.

К двери подошел Гомер.

— Она с собой и ласты привезла. Слушай, Франциска, тебе нравится серфинг?

Франциска отрицательно покачала головой, отреагировав на этот вопрос как истинная англичанка.

— Нет, и не стремлюсь приобщаться к этой забаве. К тому же на озере не бывает волн. Спокойной ночи.

Закрыв за собой дверь, она медленно пошла по коридору в свою комнату, чувствуя усталость. Сегодняшний день был тяжким, одно объяснение с Джоном чего стоило, однако все вроде разрешилось и закончилось хорошо. Франциска долго стояла у окна и всматривалась в ночь. Нежность к Максу победила в ней тревогу, изгнала мрачность с ее лица, и она с легкой улыбкой на устах стала думать о нем.

Ей казалось, что, несмотря на ночь-разлучницу, они сейчас вместе. Девушка знала, что в этот момент Макс также думает о ней. Она не могла ошибиться в его чувствах, которые полностью разделила сегодня.

— Все-таки получилось, — прошептала Франциска, глядя в сумерки. — Я знала, что он любит меня. Да, я прожила страшный год, наполненный одиночеством, но это… часть нашей любви. Я люблю его. Джон знает, что я никогда не выйду за него. Брак надо заключать только по любви. Исключительно. Все остальное не выдержит испытания жизнью. Любовь выдержит. Она все выдержит…

Да, все в жизни придется менять, когда они с Максом поженятся. Франциску беспокоил отец. Она хотела решить все проблемы, взяв его в Лондон. Впрочем, доктор был человеком исключительно независимого духа, и Франциска знала, что он не будет приветствовать ее предложение.

«Может, Макс с ним поговорит?..»

На следующее утро Франциска открыла для покупателей свою антикварную лавку. На дороге было весьма оживленное движение, и скоро Франциска оказалась занята настолько, что думать о своей личной жизни ей стало некогда.

— В основном они останавливаются для того, чтобы просто посмотреть, — сказала она Лорель, когда готовила обед. — Иногда купят репродукцию картины или брошь. Кстати, вы, тетушка, завтракали?

Лорель отрицательно покачала головой, мрачно глядя перед собой.

— Милая племянница, по утрам ко мне лучше не подходить! Мне вполне хватило той чашки чая, которую ты принесла к нам в комнату… Но ты очень рисковала. До десяти часов настроение у меня всегда такое отвратительное, что я не задумываясь откушу любому голову! Вот почему Гомер так любит гулять по утрам. А я… Что поделать, со мной всегда так было… Черт возьми, какая же сегодня жарища! С нетерпением жду, когда меня обдует со всех сторон прохладный озерный ветерок! Мне кажется, я бы там всю жизнь прожила! Ты пойдешь с нами?

— Увы… Мне надо работать, — с сожалением проговорила Франциска. Она видела, что Лорель изнывает от жары, но одновременно находится в прекрасном расположении духа и настроена хорошо провести день. — А вы отдыхайте, веселитесь.

В тот день Франциске удалось продать сначала стол, а потом зеркало, и у нее появилось ощущение, что день прошел недаром. Отец держался на втором плане, но в нужный момент готов был прийти на помощь. Левая рука доктора начинала дрожать, когда он поднимал ее. Болезнь также отразилась на левой ноге, но он старался скрывать хромоту и делал это довольно искусно. В общем его состояние было удовлетворительным.

— Хороший сегодня был денек, — сказал доктор, складывая вырученные деньги в сейф, встроенный в стену. — Если так будет продолжаться и дальше…

Франциска рассеянно смотрела на цветочные клумбы, которые также играли свою роль в привлечении к лавке покупателей.

— Мне бы тоже этого хотелось, но… Скажи, пап, что ты будешь делать, если я выйду замуж?

Она должна была задать этот вопрос. А отец должен был на него ответить. Без этого у Франциски не было бы душевного покоя.

— Я закрою лавку и буду жить на то, что уже заработано, — пошутил доктор. — Только не думай, что я буду пахать здесь один. Как бы не так!

— Нет, я не об этом, — задумчиво проговорила Франциска. — Меня беспокоит… Я не смогу быть счастлива, если не буду уверена в том, что у тебя все в порядке… — Девушка запнулась. К ее горлу подкатил комок, и она не могла продолжать.

Резко захлопнув сейф, доктор повернулся и подошел к дочери. И Франциска увидела, как от возбуждения у него порозовели щеки.

— Ты никогда не задумывалась над тем, что это твой личный бизнес, а вовсе не мой?

— Он… наш. Я бы так сказала.

Доктор отрицательно покачал головой.

— Твой. Ты привлекла меня к этому, когда я болел. И во мне действительно проснулся интерес, но от этого антикварная лавка не перестает быть твоим детищем. Я не буду жалеть о нем, дочь. У меня была своя жизнь, и не такая уж плохая. Так что… строй свои планы, не оглядываясь на меня. Когда у меня возникнут проблемы, я сам буду думать о них. Могу даже переехать в Америку с Лорель и Гомером, они меня зовут. Сегодня инвалиды — самая привилегированная часть населения. Кто о них только не заботится!

— А с нами ты мог бы жить? — спросила тихо девушка.

— Нет. Не мог бы. Спасибо за доброе предложение, милая, но не такое уж оно умное. Послушай… где-то я прочитал эти слова… Они вчера пришли мне в голову, когда я думал над тем, что ты мне рассказала. Кажется, они из Библии. Вроде так: «Езжай вперед и не тормози из-за меня».

Добрые задумчивые глаза доктора прямо смотрели на Франциску.

— Запомни эти слова, дочь.

Его убежденность сняла груз с души Франциски. Девушка поцеловала отца.

— Спасибо, папа.

На следующее утро, перед завтраком, приехал Макс. Он раскрыл свои объятия, как только увидел Франциску.

— Так рвался сюда, — прошептал он. — Каждая минута, казалось, будет длиться вечно. Выехал рано, на рассвете… Я вас не разбудил?

Франциска ответила на его поцелуи и покачала головой.

— Конечно, нет! Как я рада видеть тебя, Макс!

— Вот этого выражения на твоем лице я, между прочим, ждал последние два часа!

Макс чуть отстранился назад, изучая Франциску взглядом своих темных глаз.

— Знаешь, что я тебе скажу? С каждым разом, когда я вновь смотрю на тебя, ты становишься все краше.

— Хватит, Макс, прошу тебя… — отмахнулась девушка и, взяв его за руку, проводила в зал. — Ты тут пока устраивайся, а я приготовлю поесть. Ты будешь завтракать с нами. Как твоя мать? Она, наверное, обрадовалась твоему приезду?

— Еще бы! — весело откликнулся он. — Только на меня можешь не готовить.

— Я делаю завтрак на всех, и точка! Не терплю строптивых мужчин. Они оттого и бывают строптивыми, что их плохо кормят.

— Вот какую я беру себе жену!

Франциска стояла у плиты. Макс подошел к ней сзади.

— Любишь меня?

— Поговорим об этом после, — решительно заявила девушка. — А сейчас, если не возражаешь, я займусь беконом, который требует от повара полной сосредоточенности.

Макс смущенно замолчал. Франциска оглянулась на него и, фыркнув, добавила;

— Ну, я же сказала, что рада видеть тебя. Неужели об этом так трудно догадаться?

— Спасибо, любимая.

Бекон аппетитно зашкворчал на сковороде. Макс отошел к столу, оперся на него и кратко осведомился:

— Что Джон?

— Ах, Джон… Я все ему сказала. Он был здесь, но уже после тебя, а вчера мы его не видели вообще. Он пока не уехал и сказал, что еще заглянет к нам перед отъездом в Лондон…

Они завтракали все вместе в столовой. Макс помог девушке сервировать стол и принести все, что нужно, из кухни. Он поздоровался с отцом Франциски и Гомером, которые в ожидании еды читали газеты. Во время завтрака мужчины говорили о политике. Еда им понравилась. Франциска прямо за столом делала тосты и разливала кофе. Она смотрела на них с улыбкой, мало прислушиваясь к теме разговора. Окно было открыто. Глянув на небо, Франциска поняла, что им всем предстоит пережить еще один знойный день.

Вскоре доктор поднялся из-за стола.

— Я открою лавку, дочка. А ты поболтай с Максом. Я позову тебя, если понадобишься.

Гомер ушел на свою обычную утреннюю прогулку.

— Самое лучшее время дня. Солнце еще не озверело, — объяснил он. — Увидимся за обедом.

— Неплохой парень, — сказал о нем Макс. Наевшись, он откинулся на спинку стула. — Спасибо за чудесный завтрак, Франциска. — Макс потянулся за сигаретой. — А теперь…

— Да? — отозвалась девушка.

Она лукаво улыбалась, глядя на то, как он придвигает свой стул к ней поближе. Франциска водила пальцем по скатерти, повторяя линии вышитого узора, и старалась не смотреть Максу в глаза. Его загорелая ладонь легла на ее руку, и в это мгновение она физически почувствовала его близость. С опаской и радостью одновременно…

— Я все думал о нас… А ты? — спросил Макс, чуть сжимая ее руку.

— Тоже.

Ветерок, залетавший в распахнутое окно, шевелил край скатерти. Франциска взяла сахарницу и придавила ею трепыхавшийся конец ткани. Макс наблюдал за этим ее действием автоматически, ничего не видя. Впрочем, как и она.

— Как ты уже знаешь, через несколько недель я должен отправиться за границу. Вернуться рассчитываю недели через три. А там у меня начнется отпуск, здорово, правда? Вот мы и отправимся в это время в наше свадебное путешествие. Собственно, не совсем в путешествие…

— Великолепно. А куда тебя сейчас посылают?

— Да, обычное задание для зарубежного корреспондента, — отмахнулся он. — В Азию… Куда-то туда…

— Далеко, — задумчиво глядя на него, проговорила Франциска.

— Если я тебе скажу точное место, ты будешь волноваться. Но я должен поехать, милая, так что благослови. Давай лучше поговорим о нашем будущем, хорошо? Лично мне хотелось бы сыграть свадьбу сразу после возвращения.

— Через три недели? Так скоро? — удивилась девушка.

— Не так уж и скоро, — сказал Макс, шутливо подмигнув ей.

— Ты прав, — согласилась она и улыбнулась.

— Давай пойдем куда-нибудь… погуляем… заодно и поговорим, — предложил он.

Франциска поднялась из-за стола, и они отправились в сад.

Потом они зашли в затененную диким виноградом беседку. Макс взял Франциску за руку и потянул за собой без особых церемоний. Притянув девушку к себе, он обнял ее и наградил поцелуем, который, казалось, никогда не кончится.

Франциска смеялась и томно вздыхала, отвечая на его несколько необузданные и вместе с тем нежные ласки.

— Итак, мы поженимся недельки через три, да? Я все сделаю для того, чтобы не увеличивать этот срок.

— Да… Да…

— Я люблю тебя безумно, милая моя! Безумно! Где мы проведем наш медовый месяц? — шепнул он ей на ухо.

— Почему ты меня спрашиваешь? Я так поняла, что у тебя уже есть какая-то идея…

— Да, ты права… Если, конечно, тебе понравится. Я знаю одну уютную бухточку южнее Девона. Ничего особенного… песок, море и четыре коттеджа. Гостиница… И мы, любимая. Мы будем там счастливы. Я не хочу ехать в свадебное путешествие за границу. Конечно, если ты будешь настаивать… Лично мне это уже обрыдло.

— Мне тоже нравится мысль насчет Девона, — мечтательно проговорила Франциска.

— Я уже сейчас вижу, что мы будем на редкость дружной семьей. — Макс торопился рассказать девушке о своих планах. Видно было, что он уже все тщательно продумал. — Теперь о твоем отце, дорогая. Я знаю, как ты волнуешься за него… Может, он будет жить с нами?

Франциска была очень признательна ему за эти слова и улыбнулась, но потом сказала об отказе доктора.

Макс кивнул.

— Я его понимаю. Странно, правда, подумать, что однажды я окажусь в его положении… И у меня будет дочь, такая, как ты… — Франциска покраснела и взглядом дала ему понять, что об этом еще рано говорить. — Теперь о тебе и о моей матери. Ты к ней поедешь знакомиться. Она уже ждет и хочет, чтобы ты взяла с собой отца. Вот и сойдетесь с ней, пока меня не будет. Время пролетит незаметно.

— Да, пожалуй, можно съездить, — согласилась девушка.

— Я хочу, чтобы ты не скучала без дела в мое отсутствие, дорогая. — Увидев выражение лица Франциски, Макс рассмеялся. — Я не боюсь Джона, не сомневайся. Ты давно вышла бы за него замуж, если бы он был тебе небезразличен. Но ведь ты ждала меня, да?

Вместо ответа Франциска обняла его за шею.

— Возможно. И потом Джон…

Макс увидел сомнение в ее глазах. Франциска не знала, что и подумать о Джоне.

— Я все понял, любимая. Это моя вина. Я оставил письмо матери, чтобы она отнесла его на почту в Ньюкасле. Но отправлять его вызвалась Лола. Остальное нетрудно представить, — проговорил нахмуренный Макс. — Я вчера проверил это, когда был у матери. Я не показывал никаких своих подозрений, просто спросил, сама ли она отправляла письмо. Она сказала, что отдала его Лоле, когда та попросила.

— Я рада узнать, что Джон не имел к этому отношения, — сдержанно сказала Франциска. — Но теперь, когда все стало ясно, не будем придавать этому особого значения. Ведь в итоге мы все равно встретились.

— Я и сам постараюсь забыть об этом, — сказал Макс. — И ты забудь. Лола хороший друг, но порой бывает очень эксцентрична.

Франциска внимательно взглянула на него.

— Вот именно. Эксцентрична.

Вечером Франциска готовила ужин на воздухе, а уже потом внесла все на кухню. Лорель лежала в гамаке. Гомер сидел рядом и время от времени лениво раскачивал ее. Вскоре к ним присоединился доктор. Макс принес стулья для себя и Франциски. На душе у всех было спокойно и хорошо. Солнце стояло еще высоко и повсюду, кроме их теневого убежища, разбрасывало свои яркие лучи.

— Вот такой мы, изгнанники, и запомнили нашу старую добрую Англию, — сонным голосом сказала Лорель. — Солнечные дни, мирные тихие вечера, отдых…

То и дело со стороны дороги до них доносился шум проезжавшей машины. Сама дорога была скрыта высокими рододендронами.

Кто-то вошел в калитку. Все разом подняли головы. Это была Тони, которую Франциска не видела со свадьбы. Макс пошел к ней навстречу.

Все были рады ее появлению. Тони изнывала от жары.

— Прошлась пешком… — сказала она, опускаясь на стул, предложенный Максом, и благодарно ему улыбаясь.

Сам Макс опустился прямо на траву возле ног Франциски. Тем самым он впервые продемонстрировал на публике то, в каких отношениях они находятся. Тони с изумлением посмотрела на него и проговорила:

— Значит, вы двое…

— Ровно через три недели мы собираемся сыграть свадьбу, — сказал ей Макс. — Помните тот букет, который нам достался на приеме?

Тони весело рассмеялась.

— Ага, понятно! А вы шустрый малый, Макс!

— Что да — то да, — согласился он, не желая вдаваться в объяснение своих отношений с Франциской.

— Хочешь чего-нибудь? Может, кофе? — предложила подруге Франциска.

— Нет, спасибо. Как вы красиво устроились! — восхищенно проговорила Тони, обводя взглядом всю группу отдыхающих, которой ее только что представили. — Вы из Америки? Мне очень хочется побывать там!

— Они называют себя изгнанниками, — сказал доктор.

— Изгнанница Лорель, а не я, — уточнил Гомер.

— Мне старая родина понравилась, — сказала Лорель, улыбнувшись Тони из своего гамака.

А Тони тем временем расстегнула пряжки на туфлях.

— Ноги затекли, пока до вас дошла.

С приходом Тони беседа потекла оживленнее. Молодая женщина рассказала о последних новостях, выслушала поздравления доктора, Лорель и Гомера, посмеялась шуткам Макса и вскоре засобиралась домой.

— Надо идти. Лоуренс скоро будет дома. Мне нужно что-нибудь приготовить на ужин.

Франциска и Макс проводили ее до калитки. Возвращаясь к дому, Франциска спохватилась:

— Забыла спросить у Тони, есть ли что-нибудь от Мэри и Гая. Впрочем, написать они еще не успели бы, да?

— Не знаю. Мой медовый месяц еще впереди. Скажу тебе потом.

Молодые люди вновь заняли свои места на лужайке рядом с Лорель, Гомером и доктором. Все наслаждались теплым вечером и молча смотрели на тени, которые с каждой минутой становились все длиннее. В спокойном небе летали изящные ласточки, то ныряя вниз, то взмывая вверх.

— Словно какой-то небесный балет, — проговорила Лорель, завороженно глядя на них.

Франциска повернулась к ней с вопросом, который, однако, так и не был задан.

Выражение лица Лорель — болезненно желтоватого и выразительного — было каким-то очень странным, тоскующим. Франциска не стала прерывать своим вопросом молчание тетушки и отвернулась в сторону.

Для Лорель эта поездка в Англию стала, очевидно, паломничеством в прошлое… Девушка поднялась со стула.

— Ох уж эти комары… — неопределенно произнесла она и добавила: — Пойду сделаю всем кофе.

Глава шестая

На следующий день вечером позвонил Лоуренс и спросил, не видели ли они его жены.

— Сегодня утром она пошла гулять и до сих пор не вернулась. Ума не приложу, куда ее могло занести. Может, вы что-нибудь знаете?

— Мы ее не видели, — ответила ему Франциска. — Но мы можем сходить поискать ее на болота. Она частенько там гуляет. Перезвоню тебе позже…

Девушка повесила трубку и озабоченно нахмурилась. Вчера вечером Тони была совершенно здоровой, но кто знает, что может случиться с женщиной, находящейся в подобном состоянии?

— Надеюсь, все будет хорошо, — надевая спортивные тапочки, сказала Франциска тетушке Лорель. — Ты пойдешь со мной, Макс?

Франциска и Макс быстро вышли из дома и по тропинке устремились на болота. Через пару часов стемнеет, и, если до тех пор не удастся найти Тони, появится причина для серьезного беспокойства.

— Лоуренс испуган, — сказала Франциска. — Ему стоило быть внимательнее к своей жене.

— Да уж, — согласился Макс.

— Как он может отпускать ее одну?!

Они обошли все места, где, как думала Франциска, могла быть Тони. Они были школьными подругами и в детстве частенько вместе бродили по болотистой местности Кендала.

— Прекрасный вид, а? Какая живописная долина! — восхищенно проговорил Макс, остановившись перед пологим длинным склоном, будучи захваченный красотой пейзажа. — Знаешь, мне кажется, что ее здесь нет. Может, она обиделась за что-нибудь на Лоуренса и поехала к матери?

— Нет. Лоуренс это наверняка проверил с самого начала. Давай посмотрим еще немного и позвоним ему из первой же телефонной будки.

Выйдя на дорогу, они стали возвращаться. Макс порылся в карманах в поисках мелочи и позвонил Лоуренсу.

Им ответила сама Тони:

— Макс? А где все?

— Все ищут тебя, — ответил Макс. — Слава Богу, что ты дома. Что стряслось, Тони? Мы беспокоимся.

Голос Тони был усталым.

— Приезжайте ко мне, пожалуйста! Скоро вернется Лоуренс… Мне не хочется его видеть. Мне трудно одной. Приезжайте.

— Хорошо. Со мной как раз Франциска. Я только возьму машину, и мы тут же выезжаем к тебе, — бодрым голосом сказал Макс. — Не вешай нос!

Через четверть часа они уже были у Тони. Она примостилась в уголке дивана перед телефоном. Видимо, после их звонка Тони так и не сдвинулась с места. Улыбка, которой она приветствовала своих друзей, была вымученной. Черты побледневшего лица заострились.

— Как хорошо, что вы пришли…

— Что случилось? — спросила Франциска и тут же спохватилась: — Впрочем, не отвечай. Макс, по-моему, самое время позвонить врачу. Без него тут не обойтись. Ты выбилась из сил, да, Тони?

Тони заплакала. Медленные крупные слезы лениво катились по ее щекам.

— Что я буду делать, если потеряю ребенка?! Лоуренс никогда мне этого не простит!

— Не потеряешь. А с Лоуренсом мы сами разберемся, — попыталась успокоить ее Франциска. — Я напою тебя чаем, после чего ты сразу ляжешь в постель. Мы сами все объясним Лоуренсу. Не бойся его, он, видимо, напуган до смерти.

С этими словами Франциска тут же скрылась на кухне. Уже через несколько минут она внесла чай. Тони делала безуспешные попытки стряхнуть с себя усталость. Макс занимал ее разговором, пытаясь немного разобраться в ее сбивчивых, бессвязных речах.

— Пей. Сейчас тебе станет лучше. Врач будет, Макс?

Франциска испытывала чувство небывалого единения с Максом, которым была обязана Тони: они сейчас вместе помогали ей справиться с бедой.

— Да. Лоуренс приедет вместе с ним. Я отвлеку его, пока врач будет осматривать тебя, Тони, — сказал Макс и вышел из комнаты, в которую через несколько минут вошел врач.

Уже через час Тони стало заметно лучше, и доктор ушел. Лоуренс был необычайно подавлен и тих. Он ласково поговорил с женой, и кризис, похоже, прошел.

Франциска устало пошла обратно к машине.

— Мужья порой совершают поступки, совершенно не учитывая состояния собственных жен, — сказала девушка.

Макс внимательно посмотрел на нее.

— Ты так думаешь? Что ж… Полагаю, на этот раз все обойдется. Ведь они ждут ребенка.

— Она… Тони сказала, что вчера вечером Лоуренс опять напился, и она подумала, что все, конец их семье…

— До конца еще далеко, — суховато ответил Макс.

— Пьяница! — проговорила Франциска, не заботясь о соблюдении правил вежливости, ибо она была рассержена на Лоуренса. — Выходит, брак — это еще не гарантия вечного счастья, да? — спросила она так по-детски, что Макс не смог удержаться от смеха.

— Это что, расхолодило мою невесту насчет брака? Вся эта история не стоит того, милая. Я не Лоуренс, а ты не Тони. У разных людей в этой жизни разные проблемы.

— Это так. Могу тебе признаться, что я сильно ревновала к Лоле, — смущенно прошептала Франциска.

Макс рассмеялся и подвинулся к ней ближе в полумраке кабины.

— Я рад что ты меня ревновала. Но Лола всего лишь друг нашей семьи…

— Хорош друг! — Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Ты говоришь, что я встречусь с ней, когда мы поедем к твоей матери?

— Не исключено. Слушай, давай закончим говорить о других и об их проблемах. Хватит. Милая моя… Любовь моя… Мне так не хочется завтра покидать тебя. Иной раз думаешь: «А может, уйти из газеты и устроиться здесь садовником, чтобы иметь возможность каждый день видеть ее?»

— Ты хотел бы этого? — Франциска решила немного поддразнить Макса.

— А ты?

— Нет, не терплю, когда мужчины проявляют слабоволие, даже если это объясняется их влюбленностью.

Макс вновь поцеловал девушку.

— Согласен. Я приеду так скоро, как только смогу. А ты думай обо мне ежеминутно, днем и ночью, до тех пор, пока мы вновь не соединимся.

Последние его слова были произнесены тихим голосом, в котором сквозила мольба.

— Мы ведь расстаемся ненадолго, Макс, — ответила Франциска. — По крайней мере, это нельзя сравнить с последним годом… — Они оба вспомнили об этом и посерьезнели. — Со времени той последней встречи много воды утекло.

— Да, но теперь я люблю тебя еще больше, чем тогда. А ты? Ты любишь меня?

— Люблю, — ласково проговорила Франциска. — И знаешь, что я придумала? Возьми с собой мою фотографию. Пусть лежит у тебя в бумажнике. И если я вдруг услышу, что ты положил глаз на какую-нибудь девушку…

В ее голосе слышалась шутливая угроза. Макс рассмеялся и принялся рассматривать фотографию, которую она достала из сумочки.

— Я должен буду это сделать, Франциска. Хотя бы для того, чтобы еще раз убедиться в том, что никому не дано сравниться с тобой.

На следующее утро Франциска поднялась рано, чтобы проводить Макса на лондонский поезд. Он решил оставить у них свою машину. Франциска махала ему рукой до тех пор, пока могла видеть его. Когда поезд ушел, на нее вдруг навалилось чувство одиночества. Странно, такое с ней бывало нечасто… Она успокоила себя рассуждениями о том, что три недели пролетят быстро и что все это время у них займет визит к матери Макса. Франциска с нетерпением ждала этого.

По пути домой она зашла к Тони. Лоуренс уехал на работу и обещал быть только к вечеру.

— Придется несколько дней проваляться в постели, — упавшим, но покорным голосом проговорила Тони. Она сидела, откинувшись на подушки, в своей розовато-лиловой пижаме и выглядела очень мило. — Обидно, но ничего не поделаешь. Я буду лежать, сколько надо. Просто задумалась вчера и забрела дальше обычного. Слава Богу, подвез добрый человек до Кендала, а то не знаю, что бы случилось. Спасибо тебе, Франциска, за заботу. Лоуренс, кстати, стал сама предупредительность. Вчера вечером мы почти не говорили, потому что я была так расстроена… Но я думаю, что для него это было уроком.

— Рада это слышать. — Франциска приготовила подруге чашку кофе.

Вскоре, убедившись в том, что Тони ни в чем не нуждается и готовится опять заснуть, Франциска ушла.

— Блаженство, — на прощание сказала Тони, отпив горячего кофе и попытавшись сморгнуть слезы, которые застилали ей глаза. — Я так хочу ребенка, Франциска.

— Я знаю, милая. Теперь все будет хорошо, главное — не волнуйся.

Франциска попрощалась с подругой и отправилась домой.

Дома она застала только отца, который открыл лавку и был занят общением с покупателями.

— На озере было прохладно и свежо, — сказала вернувшаяся с прогулки Лорель. Она плюхнулась в гамак. Подошедший к жене Гомер укрыл ее пледом.

Сад был погружен в плавящуюся дымку зноя. Лето было в самом разгаре, поэтому цвета были подчеркнуто живые и яркие.

— Давайте соберем крыжовник, — предложил Гомер. — Пирог с крыжовником — мой самый любимый.

Франциска нагнулась, чтобы сорвать несколько сорняков, проросших сквозь камни дорожки.

— Как твоя подружка Тони? — спросила Лорель.

Франциска рассказала им о том, что случилось, не особенно вдаваясь в подробности.

— Ничего, переживут. Они, кажется, оба рады, что эта их размолвка закончилась.

— Появление на свет ребенка — хорошее лекарство от многих родительских болезней.

Лорель, выпрыгнув из гамака, с энтузиазмом присоединилась к Гомеру и доктору, собравшимся за крыжовником.

Франциска задумчиво смотрела на них. В среднем и старшем возрасте, наверное, легче решать семейные проблемы?

Держа в руке пирожок с крыжовником, Лорель вдруг заявила:

— Мы с Гомером думаем ехать завтра.

— Почему? Потому что мы собрались навестить мать Макса? — встревоженно спросила Франциска, боясь показаться негостеприимной.

— Нет, милая, что ты! Просто у нас есть планы. Мы надеемся, правда, что вы еще раз приютите нас, когда мы будем возвращаться с континента. У нас на очереди еще одно испытание гостеприимством родственников. Мы едем к детям Гомера, разве мы не говорили раньше? Он был женат до меня. Они от первого брака. Можешь представить: они до жути похожи на Гомера! Оба славные парни, — оживленно говорила Лорель. — И ко мне очень добры.

— Так что мы не хотим вас задерживать, — сказал Франциске и доктору Гомер. — Поезжайте. Мы все равно собирались уже скоро продолжать путь.

— Мы будем там не больше десяти дней, — сказала Франциска. — Макс очень хочет, чтобы мы познакомились с его мамой. Для тебя эта поездка, папа, тоже, между прочим, станет хорошей сменой обстановки.

— Значит, ты твердо решила взять меня с собой? — спросил ее доктор. — Кстати, этот пирог — шедевр кулинарного искусства, Франциска. Тут важно было точно рассчитать количество сахара, и ты с этим блестяще справилась.

— Насчет пирога — спасибо. Вон ты сколько его съел, не хватит ли? А еще врач! А насчет поездки к матери Макса — да, я твердо решила взять тебя с собой.

— Насчет того, что мне хватит пирога, я с тобой согласен, — тоном шутливого сожаления, пародируя дочь, сказал доктор, — а насчет поездки…

— Макс хочет, чтобы мы поехали на его машине. За руль сяду я. Доставлю тебя от дома к дому, так что ты и утомиться не успеешь.

Доктор был еще слаб, все еще хромал, но в последнее время здоровье его существенно улучшилось, и он надеялся, — Франциска не меньше него, — что однажды вылечится полностью.

На следующее утро они попрощались с Лорель и Гомером. Американцы выглядели бодрыми и подтянутыми.

— Увидимся в октябре, — весело сказала Лорель, помахав на прощание рукой.

После их отъезда Франциска стала активно готовиться к собственной поездке. Она решила взять с собой только самое необходимое. Все вещи легко вошли в багажник машины Макса. Машина была как бы связующей нитью между девушкой и ее любимым. Франциска все гадала, когда от него придет письмо. Вчера вечером Макс позвонил ей из аэропорта, но ограничился сугубо деловым тоном. На нежности не было времени. Сегодня он, возможно, уже достиг места своего назначения.

Смирившись с мыслью о том, что придется сопровождать Франциску в этой поездке, доктор также стал по-своему готовиться. Он помог дочери запереть дом, «законсервировать» его на время их отсутствия и вообще делал то, что необходимо делать в подобных случаях.

Два вечерних платья — хватит? Одно на первые четыре вечера, другое еще на четыре. Купальник, свитера, юбки… Франциска долго думала, что ей положить в дорожную сумку. Она решила ехать в белой блузке и юбке. Обуви она взяла много, так как привыкла иметь под рукой несколько пар. Кто знает, какая у них там земля… Надо быть готовой ко всему.

Перед самым отъездом пришлось выдержать еще одну атаку со стороны Джона, который не мог примириться со своей ролью отвергнутого возлюбленного. Он дождался отъезда Лорель и Гомера и явился для того, чтобы сказать Франциске свое последнее слово.

— Я полагаю, вы потеряли разум так же, как и она, — сказал он доктору, едва появившись в дверях. — Не понимаю, как вы могли уступить ей! Должно быть, болезнь не прошла для вас бесследно…

Эта язвительная реплика возмутила доктора, но он сделал скидку на горе Джона.

— Послушай, Джон, она ведь ничего не скрывала от тебя с самого начала.

— Я ее и не слушал, — высокомерно заявил Джон.

— Это мы поняли.

— Прости, Джон, — сказала Франциска, пытаясь мягкостью своего тона хоть немного сгладить нараставшую бурю. — Постарайся простить меня… Придет время и для твоего счастья.

— А то, что я потратил на тебя несколько лет своей жизни, это ты принимаешь в расчет? — воскликнул бывший жених.

Похоже, это сердило его больше всего.

— Милый… Я же не знала, что все так получится, — ответила грустно девушка. — Прими это и будь мужественным.

— Мне принимать нечего, — запальчиво сказал Джон. — Только не думай, что сможешь вернуться ко мне, если у тебя с ним опять что-то не заладится. Мы прощаемся навсегда.

— Я знаю.

К глазам Франциски уже подступили слезы, но она не хотела, чтобы он их видел.

— Я разочаровался в Джоне, — сказал доктор, когда они наконец выехали из дома.

Ему не нравилось сидеть на месте пассажира, так как он рассчитывал быть за рулем, но понимал, что в его состоянии это было пока невозможным.

— Из-за того, что он был в таком гневе? Это ничего не значит. Я знаю, какую боль ему причинила. Но я не могла принять окончательное решение раньше. Он вел себя по отношению ко мне всегда честно и… ведь результат мог быть совсем другим. Если бы Макс вновь не ворвался в мою жизнь, я со временем, быть может, полюбила бы Джона. Не упрекай его, папа. По-своему он любит меня…

Спустя два часа езды они значительно приблизились к месту своего назначения. Доктор наслаждался путешествием по сельской глубинке. День стоял отличный, небо было без облачка, воздух прозрачный и свежий. Настроение Франциски тоже стало подниматься по мере того, как они приближались к побережью. Деревенька, которая была им нужна, располагалась перед небольшой бухточкой, каких здесь было много, залитых солнцем и безмятежных. На море больно было смотреть, таким оно казалось бездонно-синим. Цвет был очень насыщенным. Тени почти не было, и Франциска порадовалась, что не забыла взять с собой очки с затемненными стеклами.

— Ну и жара… — проговорил доктор, потирая колено ноющей ноги.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Франциска, притормозив немного перед въездом в деревню.

— Нормально. Мне нравятся здешние места. Все здесь красиво. Макс — необычный молодой человек. Он мог бы, между прочим, и рассказать нам хоть раз об этом рае.

— Может, ему эта обстановка совсем не кажется раем, — возразила Франциска. — Он слишком свыкся с ней. Такое бывает. Знаешь, по-моему, все-таки это немного странно… Мы едем к нему домой в его отсутствие. Надеюсь, что все будет хорошо.

— И я надеюсь. На этот раз, — доктор подчеркнул эти слова, — все должно быть хорошо.

Франциска с улыбкой взглянула на отца.

— Осталось несколько миль. Может быть, уже следующая бухта будет наша. Удивительное мгновение… Словно подвешено между прошлым и будущим… Или я просто слишком романтично настроена? Я хочу, чтобы время остановилось и этот миг длился вечно.

Доктор внимательно посмотрел на девушку, а она задумчиво добавила:

— Я дура, да, пап?

— Нет, просто в тебе еще бродит молодость. Восхитительный возраст. Ты мне нравишься такой. Взбодрись, милая. Возможно, впереди нас ждет очередное приключение. А я-то, старик, думал, что все мои приключения в этой жизни уже закончились. Но смотрю на тебя — и кажется, что у меня еще будет шанс совершить скоростной заплыв с внуками.

По мере приближения к месту назначения настроение Франциски поднималось, а смущение и чувство неловкости проходили.

— Так… Сейчас будет ответвление дороги… как раз наше… — говорил доктор, внимательно изучая карту, лежавшую у него на коленях.

Он показал дочери, где свернуть влево, и уже через милю им открылся вид на большой особняк, окруженный огромными лужайками, заросшими густой и сочной травой. От дома в сторону моря тянулся раскидистый сад. Волны едва не заливали его.

— Ого!.. Башня… С бойницами… Вот тебе и домик фермера… Вот это да!

— Сказка!.. — восхищенно проговорила Франциска. — А может быть, это мираж? — Она продолжала давить на газ, словно под гипнозом, и чувствовала, что не может остановиться. — И день какой выдался… Как будто нарочно для того, чтобы эффект от любования домом был наивысшим… Боже, папа, какая красота!

— Остынь, дочка. Если нам здесь будут не рады, мы сразу же возвращаемся, ты слышишь? Во всяком случае, отнесись ко всему спокойно и не терзайся, хорошо?

Франциска с достоинством посмотрела на отца.

— Ты за кого меня принимаешь, пап? Я сразу все пойму, впрочем, как и ты, старый плут! Я не теряю над собой контроля, просто не могу не восхищаться этой красотой. Как и ты, кстати.

Прошло еще пять минут, и они подъехали к этому великолепному старинному особняку. Когда-то это, возможно, был баронский замок, так как вокруг него можно было видеть заросшие остатки древнего рва. Мощные стены дома порозовели от старости.

— Мы, должно быть, выглядим бродягами с большой дороги, — сказала смущенно Франциска, оглядывая свой запыленный костюм.

К ним вышел маленький и худенький человечек. Франциска назвала себя и представила отца.

— Ага, это я понял. Смотрю, машина мистера Фэйртона. Меня зовут Майк. Вас ждут, так что следуйте за мной. — Человечек первым делом подхватил два чемодана и кивнул: — Я помогу.

Франциска перевела взгляд на отца, который медленно выбирался из машины. Оперевшись на руку дочери, доктор прошел в дом. Им сразу бросилась в глаза роскошь, которая царила здесь, однако сейчас не было времени на то, чтобы различать детали. Они быстро шли за провожатым по коридору.

Наконец Майк открыл какую-то дверь и ввел их в большую комнату. Франциска сразу почувствовала аромат цветов, которые были здесь на всех подоконниках и столиках. Навстречу им из кресла поднялась высокая женщина. Она протянула руку для приветствия.

— Вы, должно быть, Франциска. А я мать Макса. Так рада видеть вас у себя!

«Это самое главное», — подумала с облегчением Франциска.

На лице матери Макса отражалась такая искренняя радость, что все сомнения у гостей тут же исчезли. Франциска почувствовала на себе взгляд, исполненный горячего любопытства.

— Здравствуйте, — сказала тем временем миссис Фэйртон, подходя к доктору и обмениваясь с ним рукопожатием.

Ее белые, как снег, волосы были уложены в высокую старомодную прическу. Глаза ее были темно-карими, брови — густыми и темными. Волосы и глаза создавали непередаваемый контраст. Мать Макса была красивой женщиной. На ней было синее оттенка гиацинта платье, без каких-либо ювелирных украшений. Франциска мгновенно прониклась к этой женщине доверием. Они внимательно и оценивающе смотрели одна на другую. Франциска поблагодарила судьбу за то, что с ней был отец, который отличался большой общительностью и умел сгладить все сложности в разговоре, которые могли возникнуть.

— Я рада видеть вас обоих. Макс сообщил мне телеграммой, что вы приедете сегодня. Для вас приготовлены две комнаты, куда вы можете пройти хоть сейчас. Я вас провожу. Располагайтесь, как у себя дома. Мне бы так хотелось, чтобы вы остались здесь вплоть до возвращения Макса!

— Спасибо, — ответила Франциска, бросив взгляд на отца, который заинтересованно смотрел на хозяйку дома. Это была действительно очаровательная и обаятельная женщина. И роскошь дома гармонировала с ее благородной внешностью. — Мы тоже очень рады побывать у вас.

Миссис Фэйртон повела гостей вверх по широкой лестнице.

— Майк позаботится о вашем багаже. Макс хорошенько его проинструктировал, когда был здесь.

Она засмеялась своим словам и, казалось, не замечала, с каким трудом за ее спиной по лестнице поднимается доктор. Франциска незаметно помогала ему, благо и ступеньки были пологими.

Лестница была застелена толстым ярко-красным ковром. Перила из крепкого дуба. Тщательно выбеленные стены. Несмотря на знойный день, в доме было прохладно. Они поднялись на второй этаж и прошли по коридору к своим комнатам, которые располагались рядом.

— Здесь есть гостиная, которая находится в вашем полном распоряжении, хотя я надеюсь, что вы будете проводить как можно больше времени внизу со мной. А здесь можно почитать или написать письмо…

Франциска поблагодарила миссис Фэйртон и ушла в свою комнату. Доктор пошел в свою.

— Надеюсь, что вам у нас понравится и вы хорошо проведете эти дни.

— Уже понравилось, — откровенно призналась Франциска, глядя через порог своей комнаты на хозяйку дома. — Как у вас здесь красиво! И места удивительные…

— Ваш отец выглядит усталым…

— Не думаю, что он устал больше обычного, — быстро сказала Франциска.

— Вам обоим нужно как следует отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы вам принесли подносы с обедом. Так что можете оставаться у себя вплоть до ужина. Он у нас обычно в восемь часов.

Седовласая леди еще раз улыбнулась и посторонилась, пропуская Майка, который вносил в комнату Франциски ее дорожную сумку и коробки с обувью. Франциска покраснела при этом от смущения… «Надо было эту обувь хоть в пакет какой-нибудь положить…»

Оставшись одна, девушка наконец смогла в полной мере оценить окружающую ее обстановку. Выбеленные стены делали комнату еще больше, ярче, чище. Старинный ковер отливал выцветшей голубизной, шелковые шторы были ему в тон.

Вскоре в ее комнату внесли поднос с едой. Франциска перекусила и расслабилась. В свое время Макса, должно быть, сильно обижали ее сомнения, но почему же он сам не брался их рассеивать так долго? Теперь, находясь в этом доме и зная, что это его дом, Франциска стала гораздо лучше понимать Макса.

Он как-то говорил ей, что это родовой особняк Фэйртонов и принадлежал этому роду в течение многих поколений. Однако самого Макса не удовлетворяла умиротворенная и роскошная жизнь сельского джентльмена. Потому он и пошел в журналистику.

Франциска откинула шелковый полог и растянулась на кровати, закрыв воспаленные от напряжения глаза. Но заснуть было невозможно. Франциска поняла: Макс был прав, когда настаивал на том, чтобы она приехала сюда.

Позже она переоделась в свое вечернее платье и подошла к двери комнаты отца. Доктор к тому времени несколько отдохнул, хотя глаза у него все еще были покрасневшими.

— Привет, дочка, — сказал он, возясь с галстуком. — Помоги-ка мне с этим, милая. Я рад, что мы здесь, а ты? Какое красивое поместье! Я тут немного разведал обстановку вокруг. У них несколько машин в гараже, а на поляне пасутся кони… Правда, пока ситуация еще не полностью ясна мне. Должно быть, у них дикое количество денег. Очевидно, неанглийского происхождения.

Франциска засмеялась, услышав, каким тоном он все это говорит.

— Макс говорил, что его мать испанка. Похоже, правда? Может, это ее деньги? Удовлетворит тебя такое объяснение? Мне здесь нравится. Надеюсь, ты будешь тактичным, папа?!

— Постараюсь не забывать об этом. Ты готова?

Доктор взял дочь под руку, и они вместе медленно спустились вниз. Из комнаты, где, как они заметили, был сервирован стол для ужина, вышла молоденькая служанка и пригласила их войти.

— Сегодня мы одни, — сказала миссис Фэйртон. — Я подумала, что так будет для вас лучше, раз вы устали. Но завтра у нас будут гости и среди них — Лола… Кажется, вы уже знакомы с ней? Очаровательная девушка. Она будет вам подругой, Франциска.

Было ясно, что миссис Фэйртон не знала о том, что случилось. Франциска заинтригованно ждала этой встречи, она не хотела судить о человеке за глаза. Предупрежден, значит вооружен, так, кажется?.. Правда, Макс просил, чтобы она забыла о том неприятном инциденте с письмами…

— Кажется, вы познакомились и с Максом, и с Лолой на том острове, да? — спросила миссис Фэйртон.

Франциска вкратце рассказала ей об обстоятельствах знакомства, гадая, сколько рассказал матери сам Макс.

— Он спас мне жизнь. Тогда ведь Макс еще не до конца оправился от болезни, но у него не возникло сомнений по поводу того, бросаться в воду или нет.

— Так и подмывает сделать комплимент вашей поварихе, — сказал вскоре доктор.

— А вы, наверное, уже видели ее, — весело проговорила миссис Фэйртон. — Ей около шестидесяти. Не видели? Много потеряли! Гоняет всех служанок до седьмого пота. Со мной пререкается постоянно. Но на кухне творит чудеса!.. Она здесь родилась и выросла и ни разу не уезжала из деревни, можете себе представить? Я не знаю, как бы мы жили без нее. Кроме этого дома, у меня сейчас другого нет. Макс, как вы знаете, живет в Лондоне. Конечно, когда он бывает в Англии.

— Вы волнуетесь за него? — спросила Франциска.

— Уже нет. Временами он исчезает из поля моего зрения на целые недели, и я узнаю о нем только из его публикаций в газете. Порой бывает даже интересно догадываться о том, где он объявится в следующий раз. Кстати, завтра он уже может дать первый материал.

Они прошли в гостиную, где был накрыт стол. Вечерний воздух был свеж, ибо шел от моря. Разливая кофе по чашкам, миссис Фэйртон задумчиво сказала:

— Макс закончил свою новую книгу и начал другую… Вы знаете об этом?

— Да, он говорил как-то. Надеюсь, ей уготован успех.

— Я тоже надеюсь. Мой сын очень амбициозен. Думаю, он рассчитывает хорошо на ней заработать, — сказала миссис Фэйртон и с улыбкой посмотрела на Франциску.

— Изначально Макс стал писать, чтобы поскорее оправиться от болезни, да? — спросил доктор. — И вот пошло…

— Да. Им овладело честолюбие, — кивнула миссис Фэйртон.

— Хорошо, что он не бросил после того, как выздоровел, — весело сказала Франциска. — Это будет…

— Не загадывайте, — улыбнувшись, посоветовала миссис Фэйртон. — Макс надеется приехать домой и застать вас здесь. Он меня строго-настрого проинструктировал о том, чтобы я удержала вас.

Все рассмеялись, но разговор на этом иссяк.

Они разошлись по своим комнатам, а через некоторое время в дверь Франциски постучали. Девушка открыла, и в ее комнату вошла миссис Фэйртон.

— Я не поздно, Франциска? Конечно, я понимаю, что вы устали с дороги, но мне так хотелось поболтать с вами наедине… Не могла дождаться завтра. Макс так долго был несчастлив в любви, что теперь мне трудно поверить, что он нашел наконец свою судьбу. Вот его письмо… Прочтите.

Франциска предложила миссис Фэйртон стул и, смущенно порозовев, взяла в руки письмо.

«Милая мама, позаботься о Франциске. Она просто сокровище. И я люблю ее, чтоб ты знала. Надеюсь увидеться с тобой через пару недель. Твой Макс».

— Для меня все это такой приятный сюрприз, Франциска, вы себе не представляете! Я ничего и не знала об этом до прошлой недели. Пока не приехал Макс и не рассказал мне обо всем. Первый его брак оказался неудачным…

— Я слышала о нем только в общих чертах и…

— Возможно, сам он никогда и не расскажет вам всего. Он похоронил это глубоко в своем сердце и не желает извлекать опять на свет. Садитесь и слушайте. Собственно, для этого Макс и послал вас ко мне, как мне кажется.

Франциска не знала, чем закончится этот разговор, но ей очень хотелось узнать во всех деталях о трагедии в жизни Макса, о которой сам он распространялся весьма скупо.

— Он женился на польке. Я думаю, что тут было настоящее чувство, иначе ни о каком браке не было бы и речи. Красивая была девушка, ничего не скажешь. Свадьба была не здесь. Сюда они приехали потом. Мне она понравилась. И даже очень. Однако вскоре Максу стало ясно, что она не может забыть своего прежнего возлюбленного, который в то время сидел у русских в лагере. Ей было одиноко, и она вышла замуж за Макса только из-за этого. Но вся ее душа и сердце стремились к бывшему жениху, который находился за «железным занавесом». Она его, несомненно, любила. Если честно, мне было ее жаль. Я не сердилась, просто не понимала, почему Макс не женился на английской девушке, лишенной тех сложностей, которые изобиловали у Нины…

Франциска молчала и внимательно слушала. Теперь она поняла, что Макс этого никогда не скажет ей, хотя она и имеет право узнать об этом.

— У них все не заладилось с самого начала. Я знаю, что Макс делал все, что было в его силах, чтобы привлечь ее к себе, но она просто не любила его, а осознание этого убивает в мужчине все благие намерения быстрее всего. Они часто ссорились. Все у них было не как у людей, они оба были глубоко несчастны. Нет, она не была злой, просто безразличной. Я не хочу оскорбить ее память, когда говорю все это. Повторяю, я хорошо к ней относилась, она мне очень нравилась, я чувствовала ее несчастье и… его тоже. Словом, в конце концов Макс отчаялся.

Миссис Фэйртон сделала паузу, глубоко задумалась, настраиваясь на бесстрастность изложения. Франциска понимала, что следующие слова миссис Фэйртон будут косвенно относиться и к ней, и к истории ее отношений с Максом, вернее, к той основе, на которой завязались эти отношения. Франциска молчала и терпеливо пережидала паузу, будучи не в силах сократить ее и подбодрить миссис Фэйртон на дальнейшие откровения.

— Макс по своей природе нетерпелив во всем, и я боялась за исход этого брака. Особенно потому, что он сложился так несчастливо для них обоих. Макс сказал мне, что, если этот поляк каким-нибудь образом найдет Нину, она поедет с ним, куда он скажет, без оглядки. А его тогда русские уже освободили, или он сбежал, я точно не помню. Под конец страхи Макса оправдались. Поляк написал Нине еще из России через Красный Крест, и она решила лететь в Польшу…

— Да… — эхом отозвалась побледневшая Франциска.

— Для всех нас настали черные дни. Макс едва не обезумел, когда понял, что ничем не может удержать свою жену. Нина попросила у него развод… Ей было уже на все плевать, кроме своего поляка…

— Бедный Макс…

— Да, вы правы. Я держалась от всего этого в стороне, потому что он ни разу не обращался ко мне за помощью. Но я жалела его всем сердцем… Я обоих их жалела.

— И?

— К тому времени его чувство к ней, кажется, ослабло. Просто он не хотел, чтобы она разрушала свою жизнь. И его тоже. Однако она все-таки покинула его и улетела. Сначала в Париж. Мы не знали, куда конкретно она собралась, но стало точно известно, что самолет в место назначения не прибыл. Катастрофа произошла в воздухе. Это было страшно. — Миссис Фэйртон грустно вздохнула. — Теперь это уже является отдаленным прошлым, но Макс и сейчас никогда не говорит, не вспоминает об этом.

Франциска ужаснулась окончанию любовной истории польки Нины. Судьба подстерегала ее и того человека, которого она любила, разделив их навеки. Теперь-то Франциска поняла, почему Макс с такой неохотой говорил на эту тему. Ему и самому было тяжело, но его сердце вдобавок обливалось жгучей жалостью к жене.

— А через несколько месяцев его свалил полиомиелит. Я была очень обеспокоена, особенно первое время, так как видела, что он совершенно не сопротивляется этой напасти. Несчастная любовь подрывает человеческие силы почище любого яда, правда?

— Да, — задумчиво проговорила Франциска.

Теперь ей многое стало ясно в том, что раньше ее отцу и Джону казалось «подозрительным» в прошлом Макса.

Миссис Фэйртон внимательно посмотрела на девушку.

— Вы понимаете, что я хочу этим сказать, Франциска… Макс решил уединиться, скрыться от внешнего мира, избавить себя от всех контактов с людьми… А потом он познакомился с вами. В то время состояние его, как физическое, так и душевное, было все еще очень уязвимо. Лично мне совсем неудивительно, что он пытался всячески забыть о том, что смерть Нины ничем официально не была удостоверена. Поэтому он вел себя так скованно с вами, так неуверенно… На мой взгляд, в этом была его ошибка. Не знаю и сотой доли того, через что ему пришлось пройти, когда он подумал, что потерял вас. Для него разрыв с вами был тяжелейшим ударом, но я рада, что он сумел с этим справиться. Умом и сердцем он был абсолютно уверен в том, что Нина погибла в той катастрофе. Как вам известно, спустя некоторое время это удалось доказать и официально.

Миссис Фэйртон замолчала, ожидая каких-то слов, реакции Франциски, но, не дождавшись, мягко добавила:

— Должно быть, он вас сильно любит, Франциска. А вы?

— Да… О да! Я люблю его. И всегда любила.

— Но вы отвергли его.

— А что мне оставалось делать? — грустно спросила ее Франциска.

Миссис Фэйртон кивнула.

— Макс, видимо, понимал, что вы поступили правильно, хотя для него это было такой болью… Но скажите мне сейчас одну вещь — и мы больше не будем к ней возвращаться… На мой взгляд, то, что вы прогнали его тогда, по большому счету пошло ему на пользу, ведь так? Звучит, конечно, парадоксально. Но он чувствовал, что он вам небезразличен, и осознание этого помогло ему прожить этот год. Верно?

— Странно… В то время я об этом, разумеется, и не задумывалась. Тогда у меня в голове был полнейший хаос. Я только знала, что Макс, возможно, женился бы на мне, не имея на руках твердых доказательств того, что он вдовец. Тогда меня это обижало, я не могла понять его, но теперь понимаю.

— Понять все — это, как правило, означает и простить все, — проговорила мягко и ласково миссис Фэйртон. — Вы мне нравитесь, Франциска. Я могу без колебаний доверить вам будущее сына.

Это было сказано так просто и одновременно так благородно, что Франциска тут же рассыпалась в благодарностях. Она смущенно проговорила:

— Если честно, не пойму, почему он в меня влюбился. Почему он сделал такой странный выбор…

— Вовсе не странный, Франциска. Вы красивы и умны. И так элегантны… Вы — олицетворение того типа девушки, какую бы я пожелала Максу с самого начала. Нина была переменчива в настроении, бедняжка, но это было связано с ее прежней любовью… Только являясь свидетельницей их несчастливой жизни, я поняла в первый раз, как же все-таки трагично может сложиться жизнь у людей… Но Нина умерла, и ее страдания закончились. Спокойной ночи, дорогая. Я очень рада что вам, девушке, которую полюбил мой сын, хорошо у нас дома. Я никогда не вмешивалась в его личные дела. Выбор он всегда делал сам. Но я и представить себе не могла, что наши вкусы совпадут в такой степени. В этом мне очень повезло.

— Спасибо за то, что вы все это рассказали мне. Сейчас я поняла, какую трагедию Максу пришлось пережить.

— Не жалейте его, Франциска. Он в этом не нуждается. Макс настоящий мужчина, и с жизненными трудностями он борется, глядя им в лицо. Он любит вас, и… ему очень повезло.

— Спасибо. — Перед тем как расстаться, Франциска, движимая внезапно возникшим импульсом, поцеловала миссис Фэйртон. — Спасибо вам еще раз за то, что вы мне рассказали. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Вам уютно в этой комнате? Ничего не нужно? Зовите меня по имени — Анна. Это будет способствовать нашему скорейшему сближению, правда? В восемь утра вам принесут чай. Спокойной ночи, моя милая.

Франциска сердцем чувствовала, что в лице Анны обрела еще одного друга. То, что сообщила ей Анна просто и откровенно, многое добавило к пониманию Франциской Макса и своих с ним отношений. Девушка еще раз убедилась в том, что поступила правильно, приехав сюда. Теперь она была уверена и преисполнена надежд относительно их совместного будущего. Интересно, где сейчас Макс? Наверное, он уже доехал до места и приступил к своей работе.

Франциска оставила окно открытым, чтобы в комнату проникал свежий ветерок, легла в постель и заснула. Перед тем как закрыть глаза, она посмотрела в ночное небо за окном, на ломаную береговую линию, послушала шорох морской волны. Все здесь казалось таким мирным в это время года, но каково здесь бывает зимой? В шторма? Девушка невольно поежилась.

Какая все-таки странная вещь — любовь между мужчиной и женщиной. С того времени, как она познакомилась с Максом, жизнь ее полностью изменилась. Он захватил в их отношениях инициативу, он любил ее. Он покорил ее именно своей любовью. Впрочем, произошедшие в ней перемены Франциска склонна была объяснять причинами еще более глубокими. Настоящее чувство родилось вследствие тех обстоятельств, в которых они оказались. Любовь появилась на основе той симпатии, которая возникла вначале.

Девушка вздохнула и закрыла глаза.

На следующее утро Франциска отправилась с отцом на прогулку по поместью.

В полдень они заметили лодку у крохотного причального плотика в маленькой бухте и решили прокатиться. Доктор греб, наслаждаясь этим упражнением, от которого за последние годы уже порядком отвык. Франциска быстро запросилась на берег, не желая, чтобы отец утомился раньше времени.

— Господи, когда же я в последний раз держал в руках весла! — восклицал доктор.

На душе у Франциски было удивительно покойно и мирно. Бухточка была окружена низкими холмами, и, кроме дома Фэйртонов, других построек видно не было.

— Я буду скучать по этой идиллии, — продолжал доктор. — Твое положение, Франциска, еще более незавидно. Макс ведь живет в Лондоне, а какая там жизнь?

— Я буду настаивать на том, чтобы часто ездить сюда или на озера, — беззаботно откликнулась девушка. — И потом, я буду приезжать сюда, когда он будет в командировках.

— Ты так думаешь? А Макс, возможно, захочет брать тебя с собой в свои поездки.

— Еще лучше! О папа, мне все это кажется какой-то дивной сказкой, сном! — воскликнула Франциска. — Кстати, ты уже завтракал?

— Завтракал. Нектар, мед, амброзия! — быстро ответил доктор и улыбнулся. — А потом я спустился в кухню, чтобы познакомиться с поварихой. Ты ее еще не видела? Она невероятно толстая, у нее, видно, что-то с обменом… Но летает по кухне, как бабочка, не поверишь! Значение хорошего повара трудно переоценить, Франциска. Скольких мировых проблем можно было бы избежать, если бы все люди питались так, как питаются здесь!

Вскоре они услышали мелодичный звон колокольчика, что означало приглашение в дом.

— Мне нравится здесь, Франциска. А сейчас нас еще попотчуют каким-нибудь сказочным блюдом, слышала колокольчик?

Отец и дочь вернулись в дом, где их встретила встревоженная Анна.

— Вы уже видели газеты? Нет, конечно, вы же уже ушли, когда Майк принес их. Господи… — В руках у нее был номер той газеты, где работал Макс. — Похоже, у Макса — впрочем, как обычно — большие проблемы.

— Неудивительно, что он не пожелал сообщить о том, куда едет, — проговорил доктор, изучая заголовки материалов на первых полосах. — Землетрясение?..

— Он был проездом в той стране и не мог знать… — проговорила Анна. — Жертв так много!.. О Господи, тысячи остались без крыши над головой… Ужасно!

Франциска бледнела по мере того, как ее взгляд бегал по строчкам первой статьи Макса из командировки. У Макса был очень выразительный слог, и сцены несчастья словно оживали перед читателем. До сих пор Франциска как-то не задумывалась об опасности избранной им профессии. Землетрясения, эпидемии, смерть…

К вечеру их тревога усилилась. В вечерней сводке новостей сообщили, что из-за последствий землетрясения связь и транспортная система в той стране разрушены. До нее невозможно добраться, и из нее невозможно выехать.

— Все будет хорошо. — Анна пыталась убедить в этом и себя, и гостей. — Давайте не будем паниковать, пока для этого нет оснований. Посидим немного в саду и подождем гостей, которых я на сегодня пригласила. Конечно, можно было бы провести день одним, как вчера… но это такие обаятельные люди… И Лола приедет. Вы ведь знаете ее, не правда ли?

«Да, я знаю Лолу», — подумала Франциска, вступая на извилистую дорожку сада. Здесь плодоносили многие деревья, и аромат стоял одуряющий. У Франциски не было никаких мыслей, словно время остановилось в ожидании новостей от Макса.

Впрочем, Макс не стал бы скрывать от своих читателей, — или по крайней мере от матери и от Франциски, — если бы ему угрожала реальная опасность.

Вскоре к Франциске присоединилась Анна.

— Сейчас мне позвонил редактор Макса. Он говорит, что причин для беспокойства нет. С Максом наверняка все в порядке, правда, вестей от него пока нет, так как связь в стране нарушена. Он сообщил, что до завтра они ничего от него не ждут. Опасность, наверное, уже миновала, так как эта статья, которую мы сегодня прочитали, была послана в редакцию еще два дня назад.

— Это продиктовано его заботой о нас? — спросила Франциска, которая пребывала по-прежнему в растерянности.

— Да. Он знал, что мы будем волноваться, когда прочитаем его статью, поэтому написал обо всем мягко. Вопрос только в том, не слишком ли он смягчил истину? Будем надеяться, что на самом деле все так, как он описал, и по крайней мере ему самому ничто не грозит. Взбодритесь, милая. Все будет хорошо. Завтра мы все узнаем. Впрочем, не прячьте свои чувства из приличий, я думаю, гости с пониманием отнесутся к нашему беспокойству.

Анна говорила как-то отстраненно, как будто думала сейчас о чем-то другом. Франциска поняла, что мать Макса встревожена не меньше ее самой, только скрывает это. Она вернулась в дом, а спустя несколько минут к крыльцу подъехала машина, полная гостей, приехавших из Ньюкасла. Франциска быстро познакомилась с ними, будучи представлена Анной, а вскоре к ним присоединился и ее отец. Анна объяснила, в какую переделку попал Макс, и тон последовавшего за этим разговора был сочувственным. Впрочем, общительность доктора сыграла свою роль, и вечер начался хорошо.

«И все же я хотела бы остаться сейчас одна», — думала Франциска, будучи не в состоянии обрести душевное равновесие.

Однако она улыбалась гостям, которые по достоинству оценили ее очарование. Голубой оттенок ее платья гармонировал с белокурыми волосами, и девушка в первые же минуты была засыпана комплиментами.

В отличие от Франциски у Анны не было и следа скованности, несмотря на внутреннюю тревогу за Макса. Все-таки хозяйка дома хорошо знала гостей…

Когда в комнату вошла Лола, у Франциски невольно перехватило дыхание. Эта девушка своим поведением и одним своим именем вызвала в свое время у Франциски столько сердечных страданий, что видеть ее было тяжело. Сразу вспомнился тот солнечный день на острове год назад… С тех пор они не встречались.

Анна подвела ее к Франциске, чтобы официально представить, как того требовали правила приличия. Стало сразу ясно, что Лолу здесь действительно держат за близкого человека. Длинные черные волосы девушки были красиво подколоты сзади, и это придавало дополнительное очарование всему ее облику.

Франциска думала: «Неужели она меня не вспомнит?»

По виду и поведению Лолы ни о чем нельзя было догадаться. В первые минуты она вела себя ровно и абсолютно индифферентно. Лола была актрисой. После короткого представления они разошлись в разные концы зала.

— Ну как Лола? — спросил доктор Франциску. — Она сделала себе имя на сцене, не так ли?

— Ну и что, подумаешь! Мне все равно, — надменно отозвалась Франциска.

— Рад за тебя, — ответил доктор и ушел с одним из гостей в столовую, где вскоре закипел оживленный разговор на тему покорения Эвереста.

За столом Лола все спрашивала о Максе, о землетрясении и о тех бедствиях, которые оно породило. Впрочем, эта тема занимала всех.

— Не думаю, что нам следует говорить сейчас об этом, — с улыбкой сказала Анна. — У меня от этих мыслей портится настроение.

Разговор о землетрясении тут же прекратился, и Лола стала забавлять всех смешными историями, которые приключались с ней в разных странах, где ей доводилось выступать с гастролями. Франциске не очень нравилось то, что эта девушка стала центром всеобщего внимания. Она была абсолютно лишена скромности, что, возможно, и снискало ей славу в хореографии. Вот и сегодня она была звездой, то и дело вызывая у гостей взрывы смеха своими ужасными остротами. Впрочем, у нее была очень развита мимика лица и жестикуляция, и вообще она обладала несомненным артистическим даром.

Франциске понравилось ее представление. Она поняла: им повезло, что за обеденным столом есть такой интересный человек, который умеет развлекать других.

После еды все перешли в другую комнату, на кофе. Вечер был жарким и душным. Во всех углах комнаты стояли цветы, которые были страстью Анны.

Лола сразу же подошла к Франциске. Девушки сели рядом.

— Теперь я вспомнила, где вас видела. На острове. Вы тогда приезжали к Максу, да? Правильно?

— Да. Я вас сразу узнала, — ответила Франциска.

— Как это странно, что мы снова сегодня встретились, — произнесла Лола, изучающе взглянув на свою собеседницу. — Почему вы не сказали мне тогда, что являетесь подругой Макса? В результате я была поставлена в неприятное положение, когда пришлось объясняться с ним… много позже. Он, похоже, всерьез обиделся на меня.

— А почему вы не передали ему, что мы приплывали? — в свою очередь спросила Франциска.

Лола рассмеялась. У нее был звонкий, мелодичный смех.

— Почему? Потому что мне показалось, что лучше ему ничего не говорить. Я же не знала, кто вы ему. Анна сообщила мне, что вы с Максом… решили пожениться. Это правда?

Лола прищурила свои яркие карие глаза, словно стремилась увидеть в ответе Франциски нечто большее, чем просто слова.

— Правда.

— Тогда вы должны также обидеться на мое поведение тогда на острове. Помните, я ведь сказала вам, что являюсь его невестой? Чепуха, конечно… Хотя признаюсь откровенно, что всегда надеялась на то, что так когда-нибудь и будет… Но, увы. У меня и жених уже есть. Вот он! — Лола махнула рукой смуглому крепкому мужчине, который передавал гостям чашки с кофе. — Родди просто ангел и к тому же работает моим агентом. Он богат и добр ко мне, так что я думаю выйти за него как-нибудь… — Она зевнула, как котенок. — Как вам это нравится?

Франциска не знала, что ответить. Все это было выражено Лолой так небрежно, что она даже подумала на секунду, что миниатюрная танцовщица разыгрывает ее. Когда к ним подошел Родди, Лола сказала:

— А я только что рассказывала о нас Франциске, милый. Смотрите… — Она обернулась к Франциске и показала ей большое бриллиантовое кольцо, которое сверкало у нее на руке. — Алмаз — мой любимый камень, — серьезным тоном сообщила она.

Родди приветственно улыбнулся Франциске. Он понял в этих словах своей невесты больше, чем Франциска, это было очевидно. Он протянул девушкам по чашке кофе и задержался поболтать.

— Надеюсь, ты меня тоже любишь, Лола?

— Конечно, дорогой! — воскликнула Лола и по-детски схватилась за его большую руку.

Все это показалось Франциске очень необычным, но она приняла это за чистую монету. Вскоре жених Лолы ушел и оставил их вновь наедине.

— Вы давно знаете Макса? — спросила Лола, помешивая ложечкой кофе.

— Теперь можно сказать, что давно.

— Анна сегодня очень встревожена, правда? А вы?

— Тоже. — Франциска не посчитала нужным скрывать свои переживания.

— Бедняжка Макс, — жалостливо проговорила Лола. — Надеюсь, что все обойдется. А знаете, почему я оказалась на острове в тот день, когда познакомилась с вами?

— Если хотите — скажите, а не хотите — не говорите, — ответила Франциска бесстрастно.

Лола рассмеялась.

— Вы забавная. Просто я была на гастролях в Барселоне и решила заглянуть к нему. Я приехала на остров, но Макса там не было, и я просто решила подождать. А тут появились вы. А потом он вдруг как-то спешно прогнал меня с островка. Знаете, я бы осталась, честно говоря, если бы он захотел… И тогда, и сейчас.

Франциска растерялась.

— А я думала… Вы ведь только что говорили, что обручены с Родди…

Улыбка Лолы стала еще шире.

— Мне нравится разыгрывать вас. Я представляла, что творилось в ваших английских головах в тот день, когда вы приплыли на остров. Надеялась вызвать у вас небольшое потрясение. Удалось ведь, правда?

— Это верно…

— Я умею проигрывать, — весело щебетала Лола. — Не беспокойтесь. Кстати, когда вы его ждете?

— Теперь уже дней через десять… если все будет хорошо.

Это был самый странный разговор, в котором Франциске когда-либо приходилось принимать участие. Живость этой девушки начинала ее утомлять.

— Все будет хорошо, — сказала Лола. — Ладно… Желаю счастья, как говорится. Пойду. Сегодня я буду танцевать для Анны. Она вам говорила? Я часто здесь танцую.

«Может, все это только поза?» — спрашивала себя Франциска. Или Лола действительно любила и любит Макса? Если так, то она является опасной соперницей. Макс уже определил то место, которое она занимает в его жизни, но в ней столько энергии, изобретательности, авантюризма… Кто знает, выдержит ли Макс ее атаку, если таковая состоится? Франциска не была уверена. Ясно, что Лола не просто так поехала к нему на остров, когда он поправлялся после болезни. Она желала пробудить в нем интерес к себе.

«Ах, если бы только Макс сейчас был здесь», — подумала девушка, и тревога вновь начала одолевать ее.

Франциска сидела неподвижно до тех пор, пока к ней не подошел ее отец. Лола готовилась к выступлению, а в зале гости ждали ее появления.

Родди вдруг подошел к фортепиано и, словно по чьему-то сигналу, взял первый, волнующий аккорд.

В дверях появилась Лола, которая бесшумно, будто кошка, проскользнула в центр комнаты. Она двигалась с легкостью и изяществом и, казалось, даже не дышала, выполняя сложнейшие па танца, который походил на витиеватый и плавно вычерчиваемый узор. Тончайший колышущийся шарф, лежавший на ее плечах, подчеркивал ее хорошо натренированное тело и плавные, текущие, как ртуть, движения. Франциска смотрела на танец Лолы зачарованно: грация и мастерство девушки пленили ее. Техника танца, казалось, давалась ей без всякого труда и напряжения, что говорило о том, что перед гостями выступала танцовщица недюжинного дарования. Когда Лола завершила последнее движение и замерла, со всех сторон раздались бурные аплодисменты, и, на взгляд Франциски, в этом не было ничего лицемерного. Она и сама присоединилась к восторгам зрителей совершенно искренне.

Макс говорил как-то, что эта девушка уже знаменита, хотя еще и очень юна.

Лола исчезла так же неслышно, как и появилась, а через несколько минут она вновь вошла в зал в своем прежнем платье. Франциска разговаривала с Родди и одновременно пыталась подстроиться к его игре на фортепиано, чтобы получилось «в четыре руки».

— Она была очаровательна. Вы счастливец!

— Как будто я этого не знаю! — воскликнул Родди весело и закрепил перед своим лицом партитуру. — Однако привлечь — это только полдела. Важно удержать. А как тут удержишь, если она словно мелкий песок, который просыпается между пальцев? Не сидит спокойно. Натворит что-нибудь здесь, и, пока ты будешь соображать, что же случилось, она уже наломает дров там!

Значит, он тоже сомневался. Франциска была обеспокоена своими проблемами, но понимающе кивнула Родди.

Подошедшая к ним Лола небрежно положила руку на плечо жениху.

— Милый, а тебе известно, что Франциска и Макс обручены?

— Мы… пока еще нет… — проронила Франциска.

— Значит, скоро обручитесь. Как это мило, да, Родди?

Лола то и дело бросала на Франциску короткие взгляды, явно вызывая на разговор.

Родди поднял на свою невесту взгляд и сжал губы.

— Очень мило, дорогая.

— Вы бывали «У Максима» в Барселоне? — живо спросила Лола, тут же сменив тему. — Я обожаю бывать там. И еще люблю шоу в ресторанах и кабачках. Родди меня иногда водит. И танцы тоже — вещь! Одно время мы с Максом постоянно туда ходили.

Все эти излияния казались ее собеседникам совершенно излишними, и Родди торопливо попытался перевести разговор на другое.

«Она хочет, чтобы я ревновала», — с отчаянием подумала Франциска.

Ей хотелось как можно скорее покинуть эту заполненную народом комнату, так как она чувствовала, что «не вписывается» в вечеринку. К тому же она жаждала уединиться для того, чтобы спокойно обо всем подумать. Франциска понимала, что Лола сказала отнюдь не все, что хотела, и поэтому терзалась мрачными предчувствиями.

— Давай на «ты», а? — вдруг раздался за ее спиной голос неслышно подошедшей Лолы.

— Давай… — рассеянно отозвалась Франциска.

— Хочешь завтра прокатиться верхом? — предложила маленькая танцовщица. — Я вижу, ты тоже волнуешься за Макса. Развеешься на часок-другой, а?

Франциска попыталась стряхнуть с себя уныние.

— Спасибо за предложение. Да, верховая прогулка… Это было бы неплохо… Вообще-то я хорошо держалась в седле, но за последний год ни разу не садилась на лошадь…

— Значит, договорились? Надо выехать пораньше. В шесть? Или это слишком рано для тебя? Я приеду на машине. Анна всегда предоставляет в мое распоряжение своих лошадей. Я сейчас же скажу Майку, и он все подготовит сегодня, чтобы мы завтра сразу же выехали, хорошо?

Лола умела убеждать. Не дождавшись окончательного ответа Франциски, она отправилась к Майку. Франциска осталась сидеть за фортепиано, тихая и печальная. Родди, который все еще бегал пальцами по клавишам, словно не мог придумать ничего более интересного, медленно сказал:

— Не волнуйтесь вы так, Франциска. А насчет Лолы… Она непосредственная натура, но хороший друг.

Франциска рассеянно посмотрела на него. Что тут скажешь? Конечно, жених всегда встанет на защиту своей невесты. Вечер был потерян, и Франциска еще несколько часов бродила между гостями как чужая.

Анна быстро подружилась с доктором. У них оказалось много общих тем для разговора. Они находились в старшей группе гостей, которые играли в бридж. Франциска подумала, что молодость, возможно, не такая уж прекрасная пора, какой ее расписывают. В молодости так легко впасть в уныние и тоску.

Когда на следующее утро Франциска проснулась, Лола уже ждала ее внизу. Майк оседлал для них двух лошадей, и девушки сели верхом. Никто не вызвался прокатиться с ними в такую рань. Только Майк провожал их, маша рукой.

Они неслись рысью по сельской дороге, в сторону видневшихся вдали холмов. Лошади были свежие и горячие, и у Франциски в первые минуты не возникло никаких проблем. Вскоре всадницы оставили у себя за спиной длинную изгородь, за которой открывалась холмистая местность, пересекаемая узкой тропой. Девушки направили лошадей по этой тропе на вершину высокого холма. Окружающий их пейзаж был прекрасен, и настроение Франциски постепенно улучшалось. В душе она уже была благодарна Лоле за то, что та организовала эту прогулку. Она неслась вперед, подставляя лицо свежему ветру и оставляя позади все свои тревоги.

— Ты что, всегда берешь с собой фотоаппарат? — спросила Лола вскоре, заметив, как Франциска время от времени останавливается и снимает все, что было вокруг нее.

— Да, когда уезжаю куда-нибудь отдыхать. У меня дома уже целая коллекция фотографий тех мест, где я была. И еще я рисую. Очень увлекательное занятие.

— Да, наверное. Я и не знала, что ты такая одаренная.

Были ли саркастические нотки в голосе Лолы или Франциске только послышалось? Она решила выяснить это. Лола заявила, что она сказала это серьезно и что, как она знает, у нее самой нет никаких талантов, кроме хореографического.

— Макс очень высокого мнения о тебе, — объяснила она.

Впереди начинался крутой подъем на вершину холма. Лола решительно пришпорила свою лошадь, рассчитывая, видно, на то, что Франциска последует за ней. Когда они взлетели на вершину, Лола спешилась и бросила поводья. Она, с зачарованным видом осмотрелась вокруг. Франциска оставалась в седле, но также обводила восхищенным взглядом открывающуюся оттуда великолепную панораму побережья.

— Вчера я спрашивала о Максе, и Анна сказала, что сегодня она уже будет знать, в безопасности он или нет. Интересно, каково это находиться в эпицентре землетрясения?

— Ужасно, на мой взгляд, — проговорила Франциска и невольно содрогнулась.

Отсутствие известий о местонахождении Макса вылилось для всех в этом доме в бессонную ночь.

— А можно тебе задать личный вопрос?

— Можно… — с сомнением в голосе ответила Франциска.

— Ты правда любишь Макса?

— Да.

— Я так и думала… Он очень милый, не правда ли?

— Да.

Франциска считала, что Лола не имеет права соваться не в свое дело, но ответила откровенно. За ее ответом последовала пауза, которую с каждой секундой было все труднее прервать. Лола, казалось, погрузилась в свои мысли. Наконец она вздохнула и снова вскочила в седло.

— Спасибо за откровенность, Франциска.

— А ты… Ты его тоже любишь? — испытующе глядя ей в глаза, спросила Франциска.

— Любила… Люблю… Не знаю, не уверена, — призналась Лола. — Если бы он не встретился с тобой, я, конечно, воспользовалась бы этим. Год назад я была от него без ума. Он бы сдался почти без боя…

— Интересно, почему он выбрал меня, а не тебя? — задумчиво проговорила Франциска.

— Что уж тут интересного? Я знаю, почему. Теперь у Макса более строгие требования к браку. Он хочет, чтобы это было до гробовой доски, и никак иначе. Первый его брак сложился неудачно и трагично. Макс больше не хочет повторять своих ошибок. Теперь ему нужна та, которая будет верна ему до конца. Всегда верна. А я не такая. Меня не привяжешь на всю жизнь к одному человеку. Если бы я была его женой, то, возможно, не смогла бы удовлетворить его требованиям верности. Он это знает.

— Возможно, ты права, — медленно произнесла Франциска.

— Конечно, права. Я его давно знаю. Было время, когда я была уверена в том, что стану его женой. Однако представлять себя его женой и быть ею… это разные вещи, — сказала Лола, засмеявшись. — Знаешь… если ты его не очень любишь, то лучше сразу уезжай. Пока он не вернулся и не застал тебя здесь.

Франциска растерянно посмотрела на девушку.

— Я люблю его. Я не могу сейчас уехать. С чего это вдруг?

Лола пожала плечами.

— Я тебя предупредила.

— О чем? — возбужденно проговорила Франциска. — На что ты намекаешь? Поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.

Лола снова пожала плечами.

— Не обращай внимания, я просто ревную, — призналась она. — Если бы ты уехала, у меня снова появился бы шанс, и я бы использовала его, несмотря на Родди и наше с ним обручение.

Франциска едва не задохнулась от гнева. Она понимала, что позиции Лолы будут сильны, стоит ей только проявить настойчивость и свойственную ей энергичность. Возможно, Макс не сможет быть с ней таким твердым, каким представляет себя.

Мало ей волнений о его судьбе, так еще добавляется другая тревога… Франциска решительно выбросила эти мысли из головы.

— Оставаясь здесь, ты поступаешь глупо, я знаю… — вдруг сказала Лола.

«Она специально затеяла эту прогулку, чтобы попытаться выгнать меня из дома Анны до приезда Макса», — решила Франциска.

Девушка потянула поводья и направила свою лошадь вниз по крутому склону, чтобы поскорее покончить с этим. Лола все еще любит Макса, а Родди — запасной вариант, и только. О Боже, что же делать? Очевидно, Лола добивается отъезда гостей Анны. А когда Макс вернется из командировки, она попытается окутать его облаком своего обаяния и любви… Сегодня она приехала только для того, чтобы узнать от Анны достоверную информацию о Максе. Она знает, что ждать Макса недолго.

Франциска расправила плечи, пытаясь отделаться от этих сомнений и тревог. Чему быть, того не миновать… Она надеялась, что у нее хватит присутствия духа посмотреть в лицо всему, что бы ни случилось. Она ненавидела себя за нерешительность, робость, но одновременно понимала, что себя не переделаешь. Надо только постараться взять себя в руки.

Эта мысль прочно овладела ею на обратном пути.

В седле Лола была столь же энергична и раскованна, как и во всем остальном в этой жизни. Она почти отпустила поводья и хлестнула лошадь, направив ее вниз по крутому склону. Она совершенно не управляла ею, предоставляя лошади самой выбирать себе дорогу. Склон холма зарос густыми кустами, повсюду валялись валуны, и спуск был очень крутым. Лола стрелой понеслась вниз. Франциска слышала, как Лола кричала, чтобы она поторопилась.

— Я сейчас… — крикнула Франциска в ответ. — Только не хочу рисковать своей жизнью из-за пустяка!

Лола презрительно расхохоталась. Она резко остановила лошадь, которая была уже вся в мыле, и направила ее к Франциске. Все произошло столь молниеносно, что не оставило у Франциски более или менее ясного воспоминания. Проезжая мимо, Лола что-то громко крикнула и изо всех сил хлестнула лошадь Франциски плеткой.

— Давай, тихоня! Пошла! Давай, давай!..

Склон холма был очень крутым, и обе лошади стрелой понеслись вниз, не разбирая дороги. Франциска инстинктивно натянула поводья, пытаясь сдержать эту дикую скачку, но у нее ничего из этого не вышло. Лола скакала, как индеец, безумным криком пугая лошадей, которые не привыкли к таким стремительным рывкам. В какой-то момент лошадь Франциски стала терять равновесие, животное споткнулось о камень, и Франциску вышибло из седла. В самый последний момент она отчаянно вцепилась в луку седла, но лошадь покатилась кувырком, и Франциска слетела с нее.

Некоторое время девушка лежала неподвижно, будучи слишком ошеломленной, чтобы собраться с мыслями. Лошадь поднялась на ноги и ускакала прочь, волоча поводья. Она остановилась в отдалении и оттуда настороженно смотрела на Лолу. Пошевелившись, Франциска ощутила дикую боль в лодыжке и едва не потеряла сознание.

Лола галопом примчалась назад. У нее было виноватое выражение лица, и она тут же рассыпалась в извинениях.

— О Франциска, прости, я же не знала, что все так получится!

Франциска выразительно посмотрела на нее.

— Не надо было равнять меня с собой в искусстве управления лошадью.

— Ты можешь подняться? — спросила Лола, спешившись и наклоняясь, чтобы помочь девушке.

Франциска попыталась приподняться, но движения причиняли ей нестерпимую боль.

— Должно быть, сильно повредила связки. Какая боль…

— О Боже! — Лола оглянулась на лошадей, которые уже успокоились и теперь щипали травку неподалеку. — Ты сможешь сесть в седло? Больную ногу можешь не вставлять в стремя. Я помогу тебе влезть.

— Попытаюсь, — охрипшим голосом сказала Франциска.

С помощью Лолы она поднялась с земли и стояла на одной ноге, дожидаясь, пока к ней подводили ее лошадь. Наконец ей, ослепленной и оглушенной болью, удалось взобраться в седло. Девушка вцепилась в луку, закрыв глаза и стараясь не потерять сознание. Постепенно она пришла в себя.

— Ну вот… немного получше, — слабо проговорила она.

— Ты меня простишь, Франциска? Простишь? Какая же я идиотка! Я просто думала позабавиться! Я думала, тебе понравится этот спуск… Мне очень нравится вот так спускаться с холмов… С тобой все в порядке? Ты сможешь доехать до дома?

Вторая попытка спуска с холма была уже крайне осторожной.

Девушки вернулись домой молчаливые и подавленные. Анна встречала их на крыльце. Услышав о несчастном случае, она склонна была упрекнуть лишний раз Лолу в ее безрассудности. Отец Франциски помог дочери спешиться и, поддерживая ее, увел в дом. Завтрак был уже готов, но сначала нужно было осмотреть поврежденную ногу.

— Перелома нет. Растяжение, правда, очень сильное. Пару дней придется полежать, дорогая. Иначе может быть хуже.

Франциска была зла сама на себя. Надо же такому случиться! Да еще в самое неподходящее время!

— Нет, я не буду лежать в кровати! Пап, завяжи мне ногу так, чтобы можно было ходить.

— Хорошо, только учти: центр тяжести должен приходиться на здоровую ногу, поняла? Повязка большой пользы не принесет, но она будет напоминать тебе о больном месте. Все будет нормально, я уверен. Перелома нет — это главное. Считай, что тебе повезло. Когда опухоль спадет, я еще раз посмотрю…

— И как это я не расшиблась насмерть? У меня все тело ноет, но… я цела.

— Я все понимаю, дочка. Ты просто давно не садилась на лошадь. А насчет того, что ты не расшиблась… Видимо, тебе очень повезло.

Анна и доктор внимательно просмотрели утренние газеты, но ни от Макса, ни о Максе никаких сообщений не нашли. Его редактор сказал, что связь с той страной после землетрясения все еще не установлена, но они не оставляют попыток выйти на Макса, и первое же его сообщение будет немедленно поставлено в номер.

Новости в полдень также ничего не дали, хотя их прослушали от первого до последнего слова. Тревога росла по мере того, как день клонился к вечеру. Солнце жгло немилосердно, но в сердцах у них был лед мрачных предчувствий.

Лола оставалась в доме Фэйртонов до позднего вечера, бесцельно блуждая по дому и саду, будучи не в силах оставаться на месте больше пяти минут. Франциска весь день провела в кресле. Анна и доктор раскладывали пасьянс, пытаясь сосредоточиться, но у них из этого ничего не выходило. В десять вечера все собрались около радиоприемника в ожидании очередного выпуска новостей. Через несколько минут они уже знали обо всем, что случилось в зоне бедствия. В результате землетрясения с лица земли были стерты целые села и деревни, тысячи людей погибли или остались без крыши над головой. Снабжение предметами жизнеобеспечения наиболее пострадавших районов страны было налажено неудовлетворительно, и поэтому многие из оставшихся в живых были обречены на смерть от голода и отсутствия медицинской помощи.

— Ну, почему?! Почему Макс не подает о себе весточки?! — стонала Анна, заламывая руки.

— Возможно, сейчас у него нет на это ни одной свободной минуты. Возможно, он еще никогда прежде не был так занят, как сейчас, — пытаясь ее успокоить, проговорил доктор.

— Он должен заниматься своим профессиональным делом: сообщать новости в газету, — почти не разжимая губ, сухо заметила Анна.

После выпуска новостей Лола распрощалась и отправилась на своей малолитражке в Ньюкасл. Обитатели дома не ложились спать до полуночи, надеясь, что в следующем выпуске прозвучит что-то новое.

Следующий день прошел во все нараставшем напряжении. Однако, когда были доставлены газеты, напряжение спало. Чувство облегчения было настолько сильным, что поначалу никто не видел ничего, кроме подписи Макса внизу публикации. Только потом они смогли прочесть статью и осознать ее содержание.

— Боже мой!.. — воскликнула Анна со слезами на глазах. — Раз написал, значит, он в безопасности.

— Должно быть, он сумел побывать в самой зоне бедствия… Смотрите, что он пишет. Катастрофически не хватает предметов жизнеобеспечения, особенно медикаментов, но также пищи, одеял и другого… Да!..

От волнения у доктора задрожали руки, и он вынужден был прервать чтение.

Приехала Лола. На лице ее светилась улыбка. Должно быть, до нее уже дошли слухи о том, что Макс наконец объявился.

— Я так рада! Теперь он скоро вернется домой, да? А где Франциска?

— В своей комнате. Сегодня она не встанет с постели до обеда.

Франциска рада была случаю отдохнуть в одиночестве, чтобы сбросить с себя наконец груз напряжения и сомнений, которые просто истерзали ее в последнее время. Она молилась за то, чтобы Макс был в безопасности, чтобы его жизни ничто не угрожало. Последствия падения с лошади все еще давали себя знать. Сильно болела голова, ныло все тело. Но она не обращала на это внимания, понимая, что ее страдания — ничто по сравнению с бедой, которая обрушилась на граждан той страны, где находился в данную минуту Макс.

Она сидела у туалетного столика и осторожно расчесывала волосы, стараясь не усиливать этим головную боль, когда Лола постучалась и вошла в ее спальню.

— Тебе лучше, Франциска? Господи, я так виновата в том, что ты вынуждена лежать в постели! Надеюсь, ничего серьезного?

— Когда я услышала новые известия о Максе, мне стало гораздо лучше, — призналась Франциска. Она оглянулась на свою гостью. Лола выглядела очаровательно в своем желтом платье без рукавов. Она стояла в середине комнаты и с любопытством рассматривала Франциску. — Я почти готова спуститься вниз. Теперь, когда каждый выпуск новостей может принести нам что-то новое, я просто должна это сделать. Если бы не голова!.. Дико болит!

— Бедняжка, — сочувственно проговорила Лола. — С моей стороны это было так гадко, я знаю… Постарайся простить меня, если сможешь. Давай я помогу тебе спуститься?

Но Франциска сказала, чтобы она не беспокоилась. Лола ушла, и Франциска была этому рада. Ей вообще больше не хотелось видеть эту «подругу семьи».

Франциска спустилась вниз вслед за Лолой. Она старалась осторожно ступать на больную ногу, перенося всю свою тяжесть на здоровую. Ничего, оказывается, ходить можно… Однако спуск с лестницы был для нее испытанием, после которого она сильно устала. Каждый шаг отдавался в голове болью.

Доктор, вышедший из своей комнаты, увидел Франциску и порадовался, что она спустилась с лестницы без особых проблем.

— Молодец, милая. Тебе сегодня получше? Подыши воздухом. Тебе сейчас это очень даже не повредит. Помочь тебе выйти из дома?

— Не надо, я сама. Хорошо, что мы наконец-то услышали о Максе, правда?

Лола присоединилась было к их разговору, но через несколько минут ушла искать Анну.

— Приехала просто, чтобы выразить вам всем, как я рада новостям. А сейчас возвращаюсь в Ньюкасл, — сказала она, широко улыбаясь. — Увидимся завтра… возможно. Еще раз поздравляю всех с хорошими новостями.

— То, что там произошло землетрясение, ее, по-видимому, абсолютно не занимает, — суховато произнес доктор после ухода девушки. — Удивительно, до чего эгоистична эта юная леди!

— Боюсь, ты прав в своих оценках, папа, — отозвалась Франциска. — Даже если мир рухнет на ее глазах, ей будет все равно, лишь бы Макс выжил.

Доктор с некоторым удивлением отнесся к реплике своей дочери, но ничего не сказал в ответ, а только молча наблюдал за тем, как Франциска, прихрамывая, выходит из дома на солнце. Он понял, что между его дочерью и Лолой возникло чувство неприязни и отчуждения.

Следующие два дня прошли относительно спокойно. Макс продолжал писать в свою газету, а они внимательно читали его статьи. В ту неделю его материалы занимали центральное место в газете. Дома радовались этому и еще тому, что он, по-видимому, уже действительно находится в безопасности.

Как-то после вечернего чая — это было уже в конце недели — Франциска вышла погулять. Прихрамывая, она отправилась на пляж. Девушка шла очень медленно, глядя под ноги, чтобы не споткнуться ненароком и не усугубить свое и без того незавидное положение. Наконец она отыскала скамейку. Старый сад наполнял ее душу покоем и удивительно способствовал восстановлению внутреннего равновесия. До Франциски долетал сильный цветочный аромат. Она лениво наблюдала за пчелами, которые усердно собирали мед, перелетая с цветка на цветок. Где-то неподалеку остановилась машина, и хлопнула дверца. У дома, очевидно. Франциска была погружена в свои мысли, и все звуки долетали до нее как бы издалека. Кто-то приехал. Если это Лола, решившая отужинать с ними, то Франциска не желала ее видеть.

Девушка откинулась на спинку старой каменной скамьи и закрыла глаза, так как солнце и вечером светило ослепляюще.

Она стала думать о Максе, и на ее губах непроизвольно обозначилась легкая улыбка. Его миссия в той стране подходит к концу, и он, должно быть, торопится домой. Наверно, это сейчас самый нетерпеливый человек на свете. Милый Макс…

Какая-то тень заслонила солнце, и девушка резко открыла глаза. Человек, о котором она только что думала, стоял прямо перед ней. Трава сделала неслышным его приближение. Франциска не могла отвести от Макса изумленного взгляда в течение долгой минуты. Удивление было глубочайшим и наполняющим душу неудержимой радостью.

Макс упал на колени, чтобы обнять Франциску, ибо она была не в состоянии подняться со скамьи. Из дома доносились звуки тихой музыки. Макс обнял девушку.

— Франциска… любовь моя… — В его голосе слышалась невыразимая нежность.

Он целовал ее и чувствовал, как дрожат ее губы. Макс прижимал ее к себе все крепче и крепче. Франциска отвечала на его объятия и на его поцелуи, стремясь в полной мере выразить, чего ей стоило его долгое отсутствие, чего ей стоила их разлука. Несмотря на все то, что сказала или сделала в последние дни Лола, между Франциской и Максом в эти минуты было великое чувство. Она это знала, ощущала. Оно было подвластно только их пониманию и осознанию. Им не нужны были слова, возгласы радости и изумления… Все, что было вокруг них, не имело никакого значения.

— Милый… — прошептала Франциска изменившимся голосом.

Она притянула голову Макса к себе. Влюбленные замерли в объятии, прислушиваясь к музыке, лившейся из дома. Франциска знала, что с этой минуты вся боль пройдет, испытания подошли к концу. Зазвучала песня, и Франциска узнала ее. Слова ее были полны надежды, а музыка, казалось, впитала в себя печаль всего мира. Эти мгновения содержали в себе такую утонченную радость, что они боялись пошевелиться, чтобы не прорвать тонкую оболочку этого сказочного состояния. Каждый из них в ту минуту осознавал, что любит и что любим, и что готов прожить с любимым человеком всю жизнь, что бы ни случилось.

— Как сон… — прошептала Франциска.

— После долгих испытаний… Кажется невероятным… — Макс чуть отстранился и заглянул в бледное лицо девушки. — Что я слышал! Какой-то несчастный случай во время прогулки верхом? Ты же могла убиться!

Франциска рассмеялась каким-то неровным смехом. Голос изменил ей.

— Примерно то же самое я могла бы сказать о твоей командировке, но не буду.

Она ощутила дрожь, которая пробежала по его телу. Макс выглядел вконец измученным и был не способен скрыть это от нее даже в малой степени. Он был горд и не любил показывать свои чувства, но сейчас раскрылся, как никогда прежде.

— Я просто ожила, Макс! Ну, как ты? Выглядишь очень усталым.

— Устал, верно, и еще как! — небрежно признал он. — Со времени нашей последней встречи я толком ни разу не поспал. Теперь завалюсь в постель на неделю. Ты читала мои репортажи?

— Да. Я так рада, что ты вернулся домой, милый. Мне было… одиноко без тебя. Первое время мы очень беспокоились за тебя. Представляю, как счастлива твоя мама. Когда ты приехал?

— Несколько минут назад. В общем, приехал достаточно давно для того, чтобы отыскать свою любовь. — Макс тихо рассмеялся. — Тебе здесь понравилось, Франциска? Понравилось?

— Да. Только все испортило отсутствие всяких известий о тебе. Мы волновались. А теперь ты приехал… Все сразу изменилось. — Франциска попыталась рассказать ему о несчастном случае в шутливом тоне, но неожиданно для самой себя проговорила с горечью: — Э, да что там! Лола пыталась убить меня, Макс. Никакой это был не несчастный случай!

Глава седьмая

Испуг и изумление становились в глазах Макса все выразительнее по мере того, как Франциска говорила. Его потрясло то объяснение, которое она дала относительно злосчастной верховой прогулки.

— Нет! Ты не можешь, не должна так думать! Лола не пошла бы на это. Безумие — думать об этом так, как думаешь ты. — Макс поднялся с колен и стал оживленно расхаживать перед Франциской взад-вперед. — Это… Это смешно! Когда человек изводит себя долгими размышлениями по поводу какого-либо пустяка, этот пустяк в его глазах приобретает большое значение. Так всегда бывает.

Франциска устремила на него взгляд, исполненный решимости.

— Я говорю серьезно, Макс.

— Лола эксцентрична, со странностями, согласен, но она никогда не пойдет на то, чтобы причинить тебе зло, — резко проговорил он.

— Это был не несчастный случай, — настаивала Франциска. — Поначалу я и сама была склонна так думать, но потом поняла, что она нарочно… хлестнула мою лошадь плетью. Я в этом уверена. Зачем она это сделала, как ты думаешь?

Лицо Макса побледнело и заострилось.

— Она не пошла бы на это. Она не посмела бы…

— Ты когда-нибудь был с рей близок? — слабым голосом спросила Франциска.

— Никогда. Что она тут тебе наболтала?

— Она сказала, что хочет еще раз попытаться… выйти за тебя замуж. Она сказала, что сделает это, если я уеду. Она думала, похоже…

Почувствовав слабость в ногах, Франциска опять бессильно опустилась на скамью. Разговор теперь развивался в совершенно другом направлении. Нежность и понимание исчезли без следа.

— Послушай, Франциска… Между мной и Лолой никогда ничего не было. Я уже говорил тебе об этом. Несколько лет назад, — очень давно, — возможно, и было что-то вроде увлечения, но с этим давно покончено. Клянусь. Я мог бы жениться на ней уже давно, но не сделал этого. Почему, спросишь ты? Потому что я никогда не любил ее и не люблю. Лола — человек со странностями, она импульсивна, во многом привлекательна, непредсказуема же во всем. Я рос вместе с ней. Мы ходили порой на танцы, гуляли, но во всем этом я видел только проявление дружеских чувств, и ничего больше. Независимо от того, что она тебе наговорила, верь мне. Родди был ее тенью в течение многих лет. Я надеюсь, что у них все будет хорошо, и они вскоре поженятся. Это ее усмирит.

— Она не выйдет за Родди, пока у нее еще будет хоть малый шанс получить тебя, — довольно неудачно пытаясь изобразить улыбку на своем бледном лице, проговорила Франциска. — Она будет ждать. Она любит тебя.

— Насчет той верховой прогулки. Я уверен, что она не думала даже причинить тебе вред, — игнорируя слова Франциски, повторил Макс.

— Возможно, она не хотела меня убивать, но рассчитывала на то, что я расшибусь и на некоторое время буду вынуждена оставаться в постели. Ее бы отлично устроило, если бы мы были вынуждены вернуться домой, — терпеливо говорила Франциска. — Сегодня вместо меня ты встретил бы ее.

— Никто не знал, что я приеду сегодня, — сказал Макс. — Я прилетел в страну только утром.

— Ты закончил свою работу? — спросила его Франциска, отвлекая от неприятной темы.

— Пока что да. Я приехал домой, чтобы отдохнуть, Франциска… Ты знаешь, что я имею в виду. Мой босс благословил меня, — с улыбкой глядя на девушку, сказал Макс. — К тому же я закончил книгу.

— Ну и как она?

— Понятия не имею. Я не могу судить объективно, как ты понимаешь. Последнюю фразу написал сегодня в самолете. Не мог бы твой отец прочитать ее, чтобы дать оценку?

— Уверена, что он с удовольствием возьмется за это. Значит, закончил? Молодец. Ты над ней много работал.

Макс лукаво посмотрел на девушку.

— Я торопился, и тебе известно, почему. Хотел закончить ее перед свадьбой, чтобы потом, когда нужно наслаждаться счастьем, не пришлось корпеть над очередными главами. И вот закончил.

Он проговорил это таким удовлетворенным тоном, что Франциска не удержалась от смеха.

— Ты очень устал, Макс.

— Да, меня мучила бессонница. В любом случае, теперь я отдохну. Мне кажется, что я могу теперь спать вечно. — Макс взял Франциску под руку, и они медленно пошли по дорожке в сторону дома.

Солнечный свет стремительно убывал, окружающий их пейзаж казался уже не таким ярким. Во дворе им встретился Майк.

— Ну как, Макс? — спросил он.

— Поговорим потом, Майк, — ответил Макс, не замедляя шага. — Сейчас не могу, старик, извини…

Мужчины приветственно улыбнулись друг другу. Раздался колокольчик, звавший на ужин. При входе в дом молодых людей встретила Анна. Она оценивающе, с улыбкой смотрела на то, как они приближаются к ней, взявшись за руки.

— Не переодевайся, милая, у нас сегодня не будет гостей. К приезду Макса мы сделали ужин немного пораньше.

Проходя мимо матери, Макс обнял ее одной рукой за талию, и они вместе вошли в столовую.

— Какой сюрприз для всех нас, не правда ли, Франциска? — улыбаясь, сказала Анна.

— Да, вот уж правда. Привет, папа…

Доктор и Макс обменялись рукопожатиями. Глаза доктора весело поблескивали, он был бодр и в приподнятом настроении. Франциска знала, что былая враждебность между этими двумя близкими ей мужчинами давно и бесследно исчезла. Ужин прошел в хорошем настроении. Макс рассказывал о своей командировке. В голосе его слышалась тревога, видно было, что он до сих пор переживает увиденное.

— Вы хорошо поработали там, — сказал доктор. — Предвижу караваны грузов, которые отправятся после ваших материалов в ту страну на помощь пострадавшим.

— Пора бы уж, — согласился Макс. — Как все-таки хорошо снова быть дома!..

— Еще бы. Ты выглядишь усталым, — заметила Анна.

— Пройдет.

После этого Макс сменил тему разговора и заговорил о том, что его интересовало сейчас больше всего. Франциска увидела, как взгляд его смягчился.

— Мы с Франциской собираемся пожениться, — сообщил он, с улыбкой глядя на свою избранницу.

— Хочу, чтобы свадьбу сыграли у нас, — сказала Анна. — Но Франциска, конечно же, с этим не согласится. Ну что ж, по крайней мере это хороший предлог для того, чтобы напроситься к вам в гости.

— Мы с удовольствием примем вас, — сказала ей Франциска.

— Пока не будем спешить, поживем еще здесь пару дней.

Несколько минут они обсуждали планы Франциски и Макса, обговаривая детали… Лицо Макса сияло.

Когда они поужинали, доктор сказал дочери:

— Выпей кофе, милая, и отправляйся в постель. Я вижу, что ты еле стоишь на ногах. Надеюсь, Анна извинит тебя.

— Да уж… — смущенно засмеялась Франциска, которая не думала, что ее усталость так бросается в глаза. — Вы не будете возражать?

— Нет, нет, что вы. Конечно, отдыхайте, — кивнула Анна. — Я пришлю вам кофе наверх.

— Спасибо, — ответила девушка. — Надеюсь, ты извинишь, что я не смогу провести с тобой твой первый вечер дома? — спросила она Макса.

— Я знаю, что такое усталость, — успокоил он ее. — Сам не раз валился с ног. Я тоже сегодня рано лягу. Пойдем, я провожу тебя до комнаты, дорогая.

Они медленно стали подниматься по лестнице. Франциска опиралась о перила, хромала, останавливалась на секунду после преодоления каждой ступеньки.

Они дошли до двери комнаты Франциски и остановились на пороге.

— Макс, милый, тебе самому надо подумать об отдыхе. Не засиживайся сегодня долго.

— Как бы мне хотелось заснуть в твоих объятиях, — вдруг проговорил он тихим голосом, не сводя с Франциски взволнованного взгляда.

— Это невозможно.

— Почему?

Тон разговора изменился настолько быстро, что девушка оказалась застигнутой врасплох и не была готова защищаться.

Он что, дразнит ее? Франциска не знала, что делать.

— Не понимаю, почему ты заговорил так…

— Потому что я так чувствую.

— Не будем об этом, — холодно сказала она.

— Немногие девушки решатся отказать мне.

— А я отказываю. — В синих глазах Франциски сверкнули искры возмущения. Макс продолжал с интересом смотреть на девушку. Ее гнев был ему хорошим предупреждением.

— Прости, но сейчас я тебе отказываю, — повторила Франциска резким тоном.

Макс вдруг раскрыл свои объятия и громко расхохотался. Напряжение пропало так же мгновенно, как и возникло.

— Иди ко мне.

Франциска тут же обняла его, и Макса обрадовала такая развязка.

— Я люблю тебя. Оставайся собой, милая, — сказал он. — Я люблю тебя потому, что знаю, чего могу добиться таким способом. Ровным счетом ничего! — Макс расхохотался настолько неудержимо, что Франциска поняла: он все это затеял для того, чтобы повеселиться. — Любишь меня?

— Да. А теперь я пойду. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, моя милая девочка.

Франциска сделала шаг в свою комнату, но обернулась и посмотрела Максу вслед. В развороте его плеч было что-то такое, что говорило о великом напряжении, переутомлении и печали.

Наконец Франциска вышла из состояния задумчивости и, войдя к себе, заперла дверь.

«Да, я отказала ему сейчас, — сказала она себе. — Я такая, тут уж ничего не поделаешь. Я должна оставаться собой, он сам мне это сказал. Какая все-таки загадка — отношения между возлюбленными. Расставлять пределы и границы на разных этапах этих отношений — воистину искусство!»

Жизнь быстро возвращалась к норме. Нога Франциски болела гораздо меньше, перестало ныть все тело. Макс, на ее взгляд, выглядел тоже достаточно отдохнувшим, когда они увиделись в полдень следующего дня.

Макс мягко поцеловал Франциску и повел в гостиную.

— Солнце встало. Жизнь проснулась. И я несу тебе кольцо, которое наложит на меня обязательства по отношению к тебе. — И хотя он говорил шутливо, в его словах и тоне чувствовался подтекст. — Сегодня утром я обстоятельно переговорил с твоим отцом. Что скажешь, если мы поженимся в эту субботу?

— Хорошо. Если тебя устраивает этот день. Но я должна тебя предупредить, что во мне нет ничего особенного. Я самая обычная девушка. Единственное достоинство — это то, что я являюсь дочерью хорошего врача.

— Ну и что? К чему ты это говоришь?

— Просто так. У тебя в жизни столько разных интересов… А у меня только моя антикварная лавка да рисование…

— И приготовление вкусной пищи, — напомнил Макс смеясь. — Это крайне важный интерес в твоей жизни. — Он протянул Франциске роскошное обручальное кольцо, властно глядя на нее. — Ну как? Ты его примешь?

— Да, я всегда об этом мечтала.

Макс надел ей кольцо на палец и пристально посмотрел в глаза.

— Теперь, что бы ни случилось, ты моя.

— Да. Похоже, я превращаюсь в безотказную женщину. Но у меня еще хватает наглости просить тебя подождать немного…

— Мне трудно ждать, милая. Давай все снова обсудим. Давай, а? — попросил он. — До субботы у нас никак не получится?

К обеду ждали Родди и Лолу. Как только юная танцовщица увидела Макса, она тут же бросилась к нему, оглушая всех восторженными криками:

— Макс… а я и не знала, что ты уже вернулся! Почему мне никто не сказал? Господи, как я рада снова видеть тебя!

Не успел он и глазом моргнуть, как девушка поцеловала его на глазах у всех. Макс отшатнулся, и всем стало заметно его возмущение. Он покраснел, хотя и удержал себя в руках, приветствуя Лолу, как должно приветствовать старого друга семьи. Франциска поняла чувства Макса, и ей стало его жалко. Она не представляла, как он справится с этой ситуацией.

— Здравствуй, Лола. У нас для вас с Родди хорошие новости. — Макс провел Лолу в затененный, наполненный ароматом цветов зал. — Ты отлично выглядишь. Привет, Родди. — Он кивнул жениху Лолы. — Как ты, кстати, смотришь на то, что твоя невеста раздает поцелуи, предназначенные тебе, направо и налево?

Родди улыбнулся.

— Ничего, скоро это закончится… — с шутливой угрозой в голосе произнес он.

Все вошли в зал. Макс подошел к Франциске и взял ее за руку. Анна спустилась вниз, узнав о прибытии гостей. На несколько минут завязался отвлеченный разговор.

— Что за новости, Макс? — спросила наконец Лола, подходя к нему, когда он доставал из бара бутылки.

Макс наполнил бокалы гостей и поднял свой.

— Рад вам сообщить, что мы с Франциской обручены. Это произошло всего час назад. А в субботу у нас свадьба. Вы, разумеется, приглашены.

Макс испытующе посмотрел на Лолу. Франциске было интересно, как она отреагирует на это сообщение. Оно не должно было явиться для нее неожиданностью.

Эта новость пришлась Родди очень по душе. Он взял Лолу за руку и подвел ее ближе к Максу и Франциске.

— Это воистину хорошая новость! Рад за вас! Душевно рад, друзья…

Он с чувством пожал руки жениху и невесте. К Франциске подошла Анна и мягко ее поцеловала.

— Поздравляю, милая. Я так счастлива за вас обоих. Мне будет очень приятно иметь такую дочь!

Доктор провозгласил тост:

— За Франциску и Макса… За их большое и счастливое будущее!

— Мои поздравления, — проговорила последней из всех Лола, глядя почему-то только на Франциску. — А я все гадала, кто из нас первой выйдет замуж…

— Тебе ничто не мешает обогнать ее, — проговорил Родди, делая глоток из своего бокала.

— В самом деле, — нехотя сказала Лола.

— Когда? — тут же бросил ей вызов Родди. Он воспользовался этим незамедлительно, чтобы добиться своей цели. — Когда, Лола?

— Когда хочешь, — безрассудно ответила она.

— Отлично! В пятницу!

Лола согласно кивнула, хотя Франциска видела, что она захвачена врасплох, несмотря на свой уверенный вид.

Все были удивлены неожиданным поворотом и через минуту стали поздравлять Родди.

— Счастливый я человек! — сказал он, сам еще до конца не веря в удачу, и рассмеялся.

— У меня такое же ощущение, — признался Макс.

С этими словами он обнял Франциску за талию и прижал ее к себе. Между двумя молодыми парами завязался оживленный разговор, пока Анна и доктор вновь разливали вино по бокалам.

— Ты счастлива? — подойдя к дочери, тихо спросил доктор.

— Еще как!

Франциска заметила, что в последнее время ее отец что-то подозрительно часто останавливался взглядом на стройной фигуре Анны. Неужели она ему небезразлична? Неужели влюбился? Франциске нетрудно было представить Анну в качестве матери своего мужа, но в качестве жены отца?.. У нее вдруг екнуло сердце, и она подумала о том, не сведет ли их с ума эта дикая погоня за счастьем?

Днем Макс и Родди играли в теннис. По росту они подходили друг другу, правда, Родди был заметно тяжелее. Мужчины упорно сражались за каждый мяч. Оба были классными игроками. Одно удовольствие было наблюдать за ними.

— Мне часто кажется, что им не стыдно было бы выйти и на корты Уимблдона, — лениво проговорила Анна. Теперь, когда ее сын вернулся домой и оснований для беспокойства больше не было, она расслабилась и постоянно находилась в хорошем настроении. — Вам не кажется, что они уже вышли на профессиональный уровень? Я уж и не помню, когда они в последний раз так играли. Несколько месяцев назад, наверное. За это время столько всего случилось. Ай-ай-яй, Макс! Просто так гейм отдал! Должно быть, ты не в форме.

Родди выиграл два первых гейма, и Франциска услышала, как он сказал:

— Зато Макс счастлив в любви.

Сам Родди, хмурясь каким-то своим мыслям, присел возле Лолы и стал вытирать испарину со лба полотенцем.

Макс подошел к Франциске.

— Продулся! — весело объявил он. — Ну и что? Какая разница?

Франциска, утешая его, положила ему на плечо руку, а Макс взял ее и прижал к своему разгоряченному лицу. Они сидели на маленьких складных стульях прямо на лужайке. Вскоре Макс растянулся во весь рост на земле.

— Что ж ты не выиграл?

— Не могу нормально играть, когда ты смотришь. Постоянно думаю о тебе. — Макс поцеловал ее пальцы, прежде чем отпустить руку. — Счастлива?

— Очень! — прошептала Франциска.

Завтра она с отцом вернется домой, чтобы подготовиться к свадьбе. Господи, что может быть приятнее таких приготовлений?!

Анна решила подать чай прямо на лужайку. Родди помогал ей сервировать стол, а она разливала чай по чашкам. Все оживленно переговаривались. Лола впервые больше отмалчивалась.

— Франциска, возьмите клубники, — предложила Анна.

Франциска насыпала ягод в креманку и подлила туда сливок. Как здесь было хорошо! Родди, продолжая говорить, передал ей ложку.

Через несколько минут, когда все уже собирались подниматься из-за стола, Лола вдруг предложила:

— А не прокатиться ли нам в лодке? Потом мы с Родди поедем…

— Хочешь? — спросил Макс Франциску. — Нога тебе позволит? В море сейчас холодно.

— Ничего. Конечно, пойдемте.

— Голова уже не болит? — участливо спросила Лола.

— Почти нет. Спасибо.

Все встали из-за стола и разошлись в разные стороны. Мужчины отправились на берег искать лодку, а Лола с Франциской пошли в дом за теплыми свитерами. Доктор и Анна решили тем временем погулять в саду. Майк, возившийся с клумбами, с интересом наблюдал за этой парой. Он жил в маленьком коттедже здесь же и частенько оставался на службе дольше, чем требовалось.

— Ты будешь ловить рыбу? — спросила Лола, когда они подошли к самой воде.

— Нет. Макс слишком расслаблен, а я не в настроении.

Родди поддерживал лодку, чтобы девушкам было легче забраться в нее. Сначала в лодку прыгнула Франциска, а затем Лола. У Франциски с собой были темные очки — вода так блестела на солнце, что на нее было больно смотреть. Макс уже сидел на веслах.

— Любишь? — прошептал он.

— Да. — Франциска накинула ему на плечи свой свитер. — Не простудись.

Макс и Родди разобрали весла, а Франциску посадили на руль. Лола расслабленно откинулась на подушки, наслаждаясь тем, что за нее работают другие. На ее загорелом лице блуждала какая-то таинственная улыбка. Доктор и Анна подошли к причальному плоту и помахали руками. Экипаж лодки шутливо попрощался с ними.

«Какая красота! — подумала Франциска, опустив в воду руку. — Как это чудесно!»

Шелест небольших волн, набегавших на борт лодки, гармонировал с приглушенными звуками берега, который они покидали.

Солнечные лучи насытили окраску моря, и оно стало темно-синим. Лодка вышла из бухты. Волны здесь были уже крупнее и длиннее. Пахло водорослями, песком и озоном. Франциска оглянулась назад, на извилистый берег. Богатая красками полоса земли становилась все уже по мере их удаления в открытое море. Вокруг царил удивительный мир и покой, ничто не предвещало опасности…

Макс кинул свитер на колени Франциске.

— Он мне не нужен, пока я сижу на веслах, — с улыбкой сказал молодой человек. — За этой работой не замерзнешь.

Через несколько минут Макс и Родди перестали грести, и лодка свободно закачалась на небольших волнах. Франциска находилась в прекрасном настроении, она чувствовала, что ее счастье передается Максу. Между ними установилось удивительное душевное согласие, которое было достойной наградой за историю их отношений, изобиловавшую столь большим числом недоразумений, недопониманий и драм.

— Папа уже прочитал больше половины твоей книги, — сказала Максу Франциска. — Он говорил тебе? Пока он удерживается от комментариев, хочет дочитать до конца, но уже сообщил, что книга хорошая.

— Да? Мне он ничего не сказал. Наверное, он всю ночь из-за нее не спал.

— Возможно, — согласилась Франциска.

— Дашь нам всем прочитать ее? — попросила Лола. — До того, как ты отправишь ее в издательство. Родди мог бы содержательно покритиковать ее, правда, Род?

— Да, я прочитаю ее, если тебе хочется узнать мое мнение, — сказал Родди.

— Спасибо за предложение, — как-то неуверенно отозвался Макс. — Может, потом…

Они непринужденно болтали, а лодка медленно плыла сама по себе.

— Дай мне погрести, а? — попросила Лола. — Немного. Я умею. Я могу поменяться местами с Родди. Пожалуйста…

Родди перешел на корму, позволив Лоле сесть за его весло. Сам он, недовольно ворча, раскидал ее подушки в разные стороны и присел на голую скамеечку.

— Только не потеряй весло, хорошо? Мы слишком далеко от берега, чтобы позволять себе быть невнимательными.

— Ты что, не доверяешь мне? — обиженно произнесла девушка. — Я несколько лет занималась греблей.

Макс решил сменить курс.

— Поверни руль, — сказал он Франциске. — Тебе не тяжело ворочать рычагом?

— Нет.

Франциска надавила на рукоятку руля, ощущая сопротивление сильного напора волны. Она сняла свои темные очки и положила их на скамейку рядом. Позже она похвалила себя за это, ибо то, что случилось потом, произошло настолько быстро и было так неожиданно, что Франциска могла лишиться обоих глаз, если бы продолжала сидеть в очках.

Это был настоящий кошмар, в реальность которого было трудно поверить…

Макс взялся за свое весло. Франциска увидела, как Родди улыбается ей через плечо Лолы.

— Позволь мне… — Родди перегнулся, чтобы взяться за рукоятку руля и выровнять курс.

Вдруг Лолу будто что-то сильно толкнуло. Ее весло взметнулось в воздух, и в следующую секунду Франциска получила сильнейший удар лопастью по левой стороне головы. Весло соскользнуло вниз и ударило по плечу. Это парализовало девушку. От неожиданности и боли она дико вскрикнула, отшатнулась, и Родди навалился на рукоятку руля, как пьяный. Макс отчаянно пытался удержать в равновесии бешено раскачивающуюся лодку. Волны начали захлестывать борт, креня утлое суденышко…

Потом Франциска увидела, как Макс бросился к ней, чтобы подхватить ее… В следующее мгновение лодка перевернулась, и все четверо оказались в холодной воде. Холод привел Франциску в чувство, и она отчаянно забилась в воде. Ею овладела паника, когда она осознала, что левая рука не двигается…

Когда она в очередной раз показалась на поверхности, то увидела возле себя Макса.

— О… Макс!..

— Держись за меня, — крикнул он.

Макс схватил Франциску за руку и заставил уцепиться за свой ремень. Она поняла, что не утонет, и несколько успокоилась. В следующую секунду Франциска с ужасом оглянулась. Родди барахтался неподалеку от них, он производил впечатление человека, полностью лишившегося присутствия духа. Только потом Франциска узнала о том, что он едва умел держаться на воде и не мог проплыть и десяти ярдов. К Родди плыла Лола. Она хорошо умела плавать и приближалась к нему со скоростью и энергией, которые изумили Франциску даже в этот момент.

Макс направился в бухточку, где они были бы недосягаемы для ледяных бушующих волн открытого моря. А перед девушкой стояло застывшее в ужасе лицо Родди.

— О Макс… Он слишком тяжел для нее! Они оба утонут!

— Пусть тонут! — не разжимая губ процедил Макс.

В ту минуту Франциска перестала ощущать пространство и время. Однако она не потеряла сознание и продолжала подчиняться всем командам Макса, насколько могла. Словно через какую-то плотную завесу тумана к ней прорывались звуки его голоса. Франциска делала все, что было в ее силах, чтобы помочь себе и ему. Уже тогда ей стало ясно, что этот кошмар запомнится на всю жизнь.

Они медленно, но верно приближались к берегу. Франциске вдруг вспомнилось аналогичное событие годичной давности. Это спасение казалось продолжением того, первого…

Они продолжали бороться с холодом и усталостью, а Франциска к тому же боролась со своими воспоминаниями.

Майк зашел по грудь в воду, чтобы помочь им. Кто-то взял другую лодку и отправился на помощь Родди и Лоле. У Лолы не хватало сил на то, чтобы буксировать Родди к берегу, поэтому она только старалась поддерживать его голову над поверхностью воды и оглядывалась в сторону берега.

Впрочем, Франциска была на грани обморока и мало понимала, что вокруг нее происходит. Оказавшись на берегу, она как подкошенная упала на песок. К ней тут же подбежали Анна и доктор. Девушка не могла подняться. Макс выглядел лучше, однако и он тяжело переводил дыхание. Доктор отдавал прислуге короткие распоряжения. Им принесли одеяла и спиртное.

— С тобой все в порядке? — спросил Макс, осторожно перевернув Франциску на спину.

Она еле заметно кивнула, чувствуя дурноту от сильной боли в плече. Макс стоял рядом с доктором и объяснял ему, что произошло.

— Лола… Будь она проклята!.. Сначала делает, а потом думает!..

Увидев, что к берегу приближается лодка с Лолой и Родди, Франциска с трудом поднялась с песка. Она не хотела видеть их обоих.

— Оденься во все сухое, — приказал девушке отец.

Анна облегченно вздыхала от осознания того, что инцидент закончился благополучно.

— Да, да, ваш отец прав. Объяснения подождут. Мне так жалко вас, Франциска!

— Я пойду с тобой, — сказал доктор, глядя на дочь. Он проводил девушку до ее комнаты и подождал за дверью, пока она переоденется. Потом он заставил ее принять успокоительное. — Теперь тебе получше, милая? Что же произошло? Скажу по правде, такой искательницы приключений, как ты, я больше не встречал!

Франциска усталым голосом рассказала ему, что произошло.

— Посмотри мое плечо, папа. Оно ужасно болит!.. И это было совсем не приключение.

Франциска обнажила плечо для осмотра. Оно наливалась синевой прямо на глазах. Слава Богу, перелома не было.

— Весло Лолы, ты сказала? С чего это вдруг она? Может, лодку тряхнуло? Да, удар силен. Синяк у тебя будет несколько недель. Если вы решите не откладывать свадьбы, то ты будешь самой побитой невестой в мире.

— Я не знаю, что и подумать, папа, — сказала Франциска.

— Благодари Бога, что рядом оказался Макс.

В дверь постучали, и Макс — легок на помине — вошел в комнату. Он был разгорячен и мрачен.

— Милая, ты в порядке? Мама приготовила тебе горячее питье, сейчас его принесут.

— Это какой-то рок, правда, Макс? Уже второй раз ты спасаешь мою жизнь в подобных обстоятельствах. Надеюсь, что это не станет для нас правилом в жизни.

Франциска пыталась говорить в шутливом тоне, но губы у нее дрожали.

— Теперь я не отойду от тебя ни на шаг, любимая. Лола объяснила, как это случилось. Она надеется, что с тобой не будет ничего серьезного.

— Знаешь… Похоже, Лола меня терпеть не может.

— Да, Лолу вы серьезно недооценивали все это время, — сухо проговорил доктор. — Ну-ка, Франциска, покажи Максу свое плечо. Пусть посмотрит и скажет, можно ли нанести такую травму случайно?

Франциска вновь обнажила плечо.

— Рука не действует… Поэтому я одна ни за что не добралась бы до берега.

Макс молча осмотрел синяк.

— Видишь, Макс? Был ли это случай или…

— Нет, молчи, — быстро проговорил он. — Ты не должна, не можешь так думать! Не могу поверить в то, что Лола мстительна до такой степени, что не останавливается и перед преступлением! Нет, все-таки это был несчастный случай! Просто она увидела, как повалился Родди, и попыталась ему помочь…

Франциска отвела от Макса глаза.

— Ну, хорошо, не будем.

Макс посмотрел на нее.

— Скорее бы мы поженились! Тогда я буду следить за тем, чтобы с тобой ничего не случалось.

Девушка отвернулась.

— А теперь оставьте меня. Мне нужно прилечь.

Доктор вышел из комнаты вслед за Максом. Обоим хотелось услышать версию случившегося из уст едва оправившегося от потрясения Родди. Он пил виски, лицо его было белым, как мел, молодой человек был подавлен, его сотрясала мелкая дрожь. Он никак не мог успокоиться, вспоминая, что едва не утонул в ледяной пучине. Им владела предельная отрешенность, когда Макс подошел к нему.

— Вам нужна помощь? — спросил доктор. — Я имею в виду вас и Лолу.

— Нет, спасибо.

— Вы в порядке?

— Да, только промерз до костей, — проговорил Родди.

— А где Лола?

— Переодевается. С ней Анна. Послушайте… Вы, конечно же, не думаете, что… — На лице Родди проступило странное, затравленное выражение. — Это был несчастный случай, честное слово! Лола встревожена…

— Еще бы! — сухо проговорил Макс.

— Она все объяснит. Спасибо, Макс, что одолжил мне свои вещи, — сказал Родди, ставя пустой стакан на стол. — Я верну их через день-другой. Нам лучше сейчас же уехать, правда? Господи, слава Богу, что никто серьезно не пострадал! Я заберу Лолу.

С этими словами он ушел в зал, а доктор и Макс переглянулись. Выходило так, что обвинить в случившемся было некого. Родди пострадал больше других, ведь без помощи Лолы он утонул бы. Он пытался по-своему пролить свет на случившееся, но говорил он неуверенно и в глубине души был очень зол…

Вскоре из своей комнаты вниз спустилась Лола. Ее темные, еще влажные волосы струились по плечам.

— Я только что видела Франциску, с ней все в порядке. Какой кошмар! Я больше не рискну приближаться к ней на этом свете. До сих пор не пойму, что же случилось. Простите меня, пожалуйста, — обратилась она с мольбой к доктору.

Когда Лола начинала говорить таким тоном, она бывала очень убедительной. Девушка подошла к Родди:

— Милый, как ты себя чувствуешь?

Молодые люди быстро попрощались и вышли из дома. Доктор внимательно наблюдал за ними. Макс не захотел проводить их. Он сидел в зале и задумчиво пил виски.

Родди подогнал машину к крыльцу. Лицо его было суровым.

— Садись, Лола. Поехали.

Глава восьмая

Миссис Прайд носилась по дому с тряпкой в руках, радуясь тому, что наконец-то возвращаются из своей поездки хозяева. Утром она уже приготовила угощение. На кроватях было постелено свежее белье. Даже сад был ухожен и выглядел необычайно ярким и умытым после дождя.

Раздался звонок, и она бросилась к входной двери, думая, что это доктор и Франциска, но увидела мальчишку-почтальона, протягивающего ей телеграмму.

— Черт возьми! — воскликнула миссис Прайд, которая научилась этому выражению от Лорель. Она решила тотчас же распечатать телеграмму, хотя та была адресована доктору. Что тут такого? — Все нормально, — проговорила она, прочитав сообщение вслух. — Это от Лорель и Гомера… Они возвращаются… О Боже, они могут быть здесь с минуты на минуту!

Миссис Прайд кинулась в дом, подхватив брошенную тряпку. Все это означало, что необходимо срочно привести в порядок их комнаты и застелить кровати.

Миссис Прайд еще наводила последний лоск, когда на машине приехали доктор, Франциска и Макс. Они с удивлением восприняли весть о неожиданном возвращении Лорель и Гомера.

— Может быть, они спешат на нашу свадьбу? — весело предположила Франциска. — Должно быть, это так, ведь они обещали быть только в октябре.

Доктор ничего не сказал, он стал помогать Максу выносить из машины багаж. В течение следующего часа дом походил на растревоженный улей. Все его обитатели суетились и бегали, занимаясь приготовлениями. Макс уехал в Кендал — у него там были какие-то дела.

Не прошло и десяти минут после его отъезда, как в доме появились Лорель и Гомер.

— Вообще-то мы ненадолго, — грустным голосом сообщил Гомер с порога. — Решили завтра вернуться в Штаты. Уже забронировали места на самолете, вылетающем из Прествика. Мы заехали взять вещи, которые оставили у вас.

Франциска с изумлением смотрела на свою тетушку.

— А я-то, эгоистка, обрадовалась, что вы вернулись, чтобы не опоздать на мою свадьбу, которая состоится в субботу. Может быть, останетесь?

Лорель с минуту колебалась, но потом решительно покачала головой.

— Нет. Не получится.

Франциска решила, что тетушка выглядит очень устало. И неудивительно: позже она услышала о том, что они исколесили пол-Европы за последние десять дней.

— Мне очень жаль, — проговорил Гомер, — но нужно возвращаться.

Никаких объяснений этому не давалось, а Франциска их не требовала, несмотря на свое разочарование. В конце концов, у них свои дела, которые им так же важны, как свадьба для Франциски.

— Сегодня вы еще увидитесь с Максом, он приехал с нами, — сказала девушка, усаживая гостей за стол. — Миссис Прайд сделала все сама. Мы прибыли только на полтора часа раньше вас. Чудесно, правда?

У Франциски было отличное настроение, она была благодарна всему свету за то, что в конце концов их драматические отношения с Максом приближаются к своему венцу — свадьбе. Лодыжка еще побаливала, но больше ничто не напоминало о событиях, происшедших с ней в доме Анны по вине Лолы. Синяки скоро исчезнут. Счастье помогало ей забыть обо всех неприятностях.

Миссис Фэйртон обещала выехать за ними следом и должна была прибыть на следующий день. За столом Франциска поделилась своими планами с Лорель и Гомером. Она описала дом Макса.

— Мы следили за газетами, — сказал Гомер. — Там же было землетрясение. Представляю, как ты волновалась, пока он не объявился!

— Да, еще бы! — призналась Франциска. — Но теперь у меня в душе нет тревоги. Только счастье! Одно обидно: вы не сможете присутствовать на свадьбе.

— Это было бы здорово, — спокойно проговорила Лорель. — Но, увы! Гомер, ну-ка достань сверток.

— Это наш свадебный подарок тебе и Максу, — сказал Гомер, доставая из внутреннего кармана пиджака конверт и передавая его Франциске.

— С пожеланиями вечной любви, — мягко прибавила Лорель.

— Что там? — спросила заинтригованно Франциска, посмотрев на своего отца, который только что вошел в комнату. — Можно открыть сейчас? Я вся горю нетерпением.

В конверте оказались банкноты на общую сумму в тысячу английских фунтов. Франциска была потрясена. Она молча уставилась на деньги, лежавшие у нее на коленях. Девушка была настолько изумлена, что даже на время лишилась дара речи. Потом она подняла ошеломленный взгляд на Лорель и Гомера, которые тоже молчали.

Первым нарушил паузу доктор, который спокойным голосом сказал:

— Чертовски огромная сумма, ребята.

Франциска прочитала открытку, оказавшуюся вместе с деньгами в конверте. Вдруг ее глаза наполнились слезами. Только сейчас к ней пришло осознание всей щедрости тетушки и ее мужа. Утерев слезы, она растроганно проговорила:

— Я ни разу в жизни еще не держала в руках таких денег…

— Нам сразу пришла в голову эта идея, как только мы узнали о твоей свадьбе. К тому же в связи с нашим ранним возвращением домой и деньги оказались под рукой, — пояснил Гомер.

Лорель улыбнулась.

— Только не подумай, пожалуйста, что мы вынуждены вернуться, так как сделали тебе такой подарок. — Все рассмеялись. — Денег у нас как раз хватает. Когда мы ехали к вам из Штатов, я с интересом думала, какой ты будешь, вспоминала тебя девочкой… И знаешь, я как раз и ожидала увидеть тебя такой, какая ты есть… И еще, я всегда буду помнить тот теплый прием, который ты нам оказала в первый день.

— Конечно, может, наш подарок — не совсем то, что ты ожидала. Молодежь нынче не особенно высокого мнения о стариках… — шутливо продолжил Гомер, счищая кожуру с яблока.

Франциска вскочила из-за стола и подбежала к ним.

— Что вы! Спасибо вам огромное!.. Даже не представляю, что скажет Макс, когда узнает! Вы так добры ко мне… — Она нежно прижалась своей щекой к щеке тетушки. — Я люблю вас, тетя Лорель… — И тут же, спохватившись, добавила: — Но, конечно, не из-за денег!

Лорель все обернула в шутку.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю. И тоже не из-за денег. Только первую девочку назови в мою честь, хорошо?

Франциска покраснела.

— Обещаю, тетя.

Доктор вышел из комнаты. Франциска, заметив его молчание и хмурость, не могла понять, что с ним происходит. Может, он полагает, что ей не следовало принимать в подарок такую большую сумму? Мысль об этом не давала ей покоя весь день.

— Вечером мы возьмем и поедем в Прествик. Я люблю ездить на машине ночью, — вскоре сказала Лорель. — А вот и Макс! Ладно, девочка, беги к нему, не обращай на нас внимания.

Франциска пошла навстречу Максу и тут же взволнованным голосом рассказала ему о том, какой подарок ей сделали американцы. Молодые люди вошли в комнату, взявшись за руки. Макс поблагодарил от своего имени тетушку невесты и ее мужа и обменялся с ними рукопожатиями.

— Хотите, я отвезу вас в Прествик, — предложил он сразу же, как только услышал их планы на вечер.

— Это очень далеко… — начал было Гомер.

— С удовольствием, — неожиданно перебила его Лорель. — И Франциска может с нами поехать, так что вам, Макс, не скучно будет возвращаться. Спасибо вам, это с вашей стороны было бы очень любезно.

«Какое там скучно!» — воскликнула про себя Франциска и переглянулась с Максом. Весь день, помогая Лорель и Гомеру упаковывать их вещи, молодые люди жили предвкушением этой ночной поездки. Разговоры о свадьбе не велись, все были слишком заняты подготовкой отъезда тетушки Лорель и ее мужа.

— Папа, положи это в сейф, — торопливо проговорила Франциска, пройдя вместе с доктором в его кабинет. — Боюсь потерять. Такая сумма! Это ничего, что мы взяли такие деньги?

— Конечно, ничего. Если они могут себе это позволить, почему бы не взять?

Доктор был печален, и Франциска подумала, что отец, видимо, переживает отъезд сестры гораздо сильнее, чем хочет показать.

— Ладно, сейчас об этом думать некогда. Завтра будет время, — сказала она. — Ты не возражаешь против того, чтобы мы с Максом оставили тебя сегодня одного? Мы вернемся из Прествика очень поздно.

— Нет, не возражаю, — заверил ее доктор.

— «Езжай вперед и не тормози из-за меня», — процитировала Франциска, обвив шею отца руками. — Помнишь, ты мне говорил? Мне не хотелось и не хочется забывать про тебя, но ты сказал, что одно другому не мешает, правда?

— Правда, — сказал доктор. — Выбрось эти мысли из головы. Я спокоен, успокойся и ты.

Франциска позвала миссис Прайд, которой нужно было помочь с ужином, и девушка вышла из кабинета. Лорель была наверху, у себя в комнате, а Гомер гулял с Максом в саду.

В середине дня, когда приготовления к отъезду родственников были в самом разгаре, к ним заглянула Тони.

— Я получила твою записку, Франциска. Конечно же, я приду на твою свадьбу. Я ни за что не пропущу этого события.

— Вот и отлично, — улыбнулась ее подруга. — Я так рада, что ты сможешь. Лоуренс тоже будет, не так ли?

— Да. Мы… у нас жизнь пошла лучше, Франциска. Он совершенно изменился. — Живот Тони заметно округлился. На ее миленьком личике светилось выражение счастья, от которого и на душе у Франциски стало хорошо.

Она рассказала Тони о подарке, который сделали ей Лорель и Гомер, и добавила:

— Сегодня вечером мы отвозим их в аэропорт.

— Тогда я пойду, — сказала Тони. — Собственно, я заскочила только на минутку. Сейчас я переоборудую ванну, я тебе уже говорила? Я хочу решить все бытовые проблемы до появления ребенка на свет, чтобы потом посвятить все свое время ему и Лоуренсу.

— Живем и учимся жить, — смеясь, проговорила Франциска. — Вот уж никогда не думала, что ты угомонишься и превратишься в солидную матрону, счастливую в браке. Тони! Ты ведь счастлива, правда?

Тони кивнула и, поцеловав подругу, вышла из дома. У калитки она обернулась и помахала Франциске рукой.

После ужина Лорель и доктор вдруг уединились в кабинете. Тетушка вышла оттуда одна, уже одетая для долгой дороги. К ней подошел Гомер. Дверь кабинета оставалась закрытой. Доктор не появлялся. Франциска знала, что отец будет сильно переживать это расставание. Ее сердце заныло, когда ей вдруг показалось, что ее счастье — в какой-то мере компенсация за печаль отца…

Лорель была так весела по дороге в Прествик, что в машине то и дело слышался смех. Не было ни минуты для того, чтобы предаться унынию. Макс, ведя машину, то и дело подначивал американку, вызывая ее на очередную шутку. Гомер благодушно смотрел на жену и радовался ее веселью. Поездка окончилась неожиданно быстро. Они еще несколько минут посидели в машине, прежде чем въехать на территорию аэропорта.

— Все. Дальше провожать не надо, — взмолилась тетя Лорель. — Не хочу, чтобы вы видели, как мы улетаем.

— Ваш приезд доставил нам столько радости, — проговорила Франциска. — Надеюсь, скоро мы снова будем принимать вас у себя.

Внимание Гомера в этот момент было отвлечено: он стоял у окошка регистрации. Краем уха услышав слова Франциски, он обронил:

— Конечно. Нам тоже понравилось твое гостеприимство, Франциска. И спасибо Максу за то, что подвез. Без него мы бы утонули в проблемах…

— Когда вы к нам приедете? — вскоре спросила Лорель. — Твой отец почти пообещал мне это. — Она помолчала и добавила: — Впрочем, мы обсудим это позже.

В своем веселье Лорель стала немного переигрывать. Поза ее стала какой-то напряженной. Она рассеянно наблюдала за носильщиком, который занялся их багажом. Гомер вытаскивал из багажника чемоданы и сумки, а Макс помогал ему.

Лорель вновь заглянула в окошко машины, где сидела Франциска.

— Я люблю тебя, Франциска. Не забывай об этом, хорошо?

— Никогда не забуду, — ответила девушка, с трудом сдерживая волнение.

Лорель с какой-то невыразимой тоской заглянула в ее лицо. Темные глаза американки лихорадочно блестели на ее бледном лице, выражение которого поразило Франциску и испугало.

Не сказав больше ни слова, Лорель выпрямилась и отошла от машины. Гомер подошел к жене и обнял ее за талию.

Макс попрощался с ними и завел машину.

— Едем? — не глядя на Франциску, спросил он.

— Д-да…

Перед мысленным взором Франциски проплыло бледное лицо Лорель.

— Может, следовало дождаться их вылета? — неуверенно сказала девушка.

— Нет, — возразил Макс. — Они этого не хотели.

Обратная дорога в Вестморленд оказалась длиннее, чем путь в Прествик. Только сейчас Франциска поняла, как далек путь домой. Она обрадовалась, когда машина наконец остановилась. Девушка сразу же вышла из автомобиля и направилась к дому, а Макс повел машину к гаражу.

Франциска прошла в дом и стала искать отца.

— Устали? — с сочувствием проговорил доктор. За проведенные в одиночестве часы он, казалось, сумел восстановить душевное равновесие. — Ну как, все прошло нормально?

— Да, вроде… — Франциска увидела на столе приготовленную еду и вспомнила о том, что Макс, должно быть, очень проголодался. — Пап, знаешь… Не знаю, как это назвать и объяснить… Выражение лица тетушки… Я думаю, оно всегда будет преследовать меня. Что-то преобразилось в ней… Мне так кажется…

Доктор молча смотрел на золу в холодном камине.

— Да, пожалуй, — бесстрастно проговорил он.

— Я была поражена, — произнесла Франциска и повернулась к двери, в которой показался Макс. — Ты тоже обратил на это внимание, да?

Макс кивнул. Они оба выжидающе уставились на доктора.

Он вздохнул.

— Лорель вынуждена вернуться домой раньше, чем планировалось. У нее была очень сложная операция, и врачи надеялись, что эта поездка укрепит ее. Однако… этого не случилось. Она не хотела, чтобы ты узнала об этом до ее отъезда. Через несколько дней ей предстоит перенести еще одну операцию, результат которой расставит все точки над «i». Думаю, что это все объясняет, ты согласна?

Франциска вздрогнула, благодаря Бога за то, что она узнала обо всем этом только сейчас. У нее не было ни выдержки, ни мужества, которыми отличалась Лорель. До самой последней минуты тетушка была внешне бодра и весела. Чего ей это стоило? Теперь, когда Франциска узнала главное, в ее сознании постепенно стала проясняться вся картина. Мрачность Гомера… Их разрушенные планы… Операция… Лорель поехала домой умирать.

Франциска молча вышла из комнаты, не вытирая слез, которые текли у нее по щекам.

Макс вышел за ней следом.

— Не грусти, она прожила хорошую жизнь. Она любит тебя, Франциска, — пытаясь успокоить девушку, тихо говорил он.

— «Езжай вперед и не тормози из-за меня», — проговорила еле слышно Франциска. — В сущности мы очень одиноки, правда? Мы важны только друг другу в этом мире, и никому больше. Жизнь будет продолжаться, независимо от того, что с нами случится. Страшная мысль, ужасная… Остается только помогать друг другу по возможности… Я совсем запуталась. О, я так несчастна, Макс!

Он кивнул, проникаясь ее настроением.

— Но ты рада, что она приезжала? Ты рада, что она провела у вас летние дни? Ведь ты видела ее в детстве…

— О да! Я всегда буду благодарить за это Бога, — проговорила Франциска, и ее внимание внезапно было захвачено этой неожиданной мыслью.

— Если сердцем понимаешь другого человека, все остальное не так уж важно. Все, что нам кажется важным, на самом деле несущественно. Важно только то, что мы вступаем в отношения с окружающим миром, с другими людьми. Лорель будет продолжать жить в наших сердцах, она это заслужила. На самом деле не стоит предаваться печали. Это мужественная женщина, которая прекрасно прожила свою жизнь. К тому же ей предстоит еще одна операция, которая, будем надеяться, продлит ее жизнь.

Они долгое время молчали, вспоминая длинные и знойные летние дни. То, что раньше казалось непонятным в поведении Лорель, теперь легко объяснялось.

— Все-таки все в мире предопределено, — сказала печально Франциска. — Давай помнить об этом всегда, Макс… И тогда у нас тоже появится право на наше счастье.


Солнце медленно садилось, звезды четко виднелись на фоне темнеющего неба. Сумерки были прекрасны, воздух мягкий и теплый.

— Иди сюда, Франциска, смотри, потом будешь жалеть, что упустила, — позвал Макс жену.

Она подошла к нему. Взявшись за руки, молодожены вышли из гостиницы и вступили на серебристую полоску пляжа. Свадьба казалась какой-то волшебно нереальной, волнующей тенью…

— Тебе здесь нравится? — обнимая Франциску за талию, тихо спросил Макс. — Я не хотел ехать ни в один из этих огромных отелей.

— Мне нравится здесь так же, как и тебе. Я просто… счастлива.

— И я. Только прошу об одном: никаких купаний! Опыт показывает, что нам это слишком дорого обходится, — смеясь, проговорил он.

— У нас было своего рода «мокрое» знакомство, правда? Ты рад, что тогда спас меня?

— А ты как думаешь? — Макс склонил свою темноволосую голову к голове Франциски. — Милая, прости, если я являлся одно время причиной твоего несчастья. Я был эгоистом, но и жизнь моя была адом. У меня не было веры в то, что однажды все выправится. Когда всем плевать на человека, ему легко сойти с пути истинного…

— Как же всем? А твоя мать? — мягко возразила Франциска.

— Я знаю, но многие месяцы ее забота не могла компенсировать мое отчаяние. Слава Богу, что она понимала меня. Теперь эта роль перешла к тебе, дорогая. — Макс улыбнулся от неожиданности собственной мысли. — Эта странная глава наконец-то закончена. Лола и Родди подтолкнули нас к этому. Теперь у меня такое чувство, что инициатива принадлежит Родди, а Лола отныне будет довольствоваться второй скрипкой. А помнишь, как все было близко к катастрофе?

— Да, мы тоже были к ней близки, — ответила Франциска. — Просто Родди повезло понять ее непростую натуру. Это потому, что он любит. Лола должна дать ему взамен нечто равноценное. Этот принцип я поняла несколько месяцев назад.

— Я люблю тебя.

— Надеюсь, ты всегда будешь способен сказать эти слова, — весело заявила Франциска и посмотрела Максу в глаза.

— До конца своей жизни я буду честен с тобой, Франциска. Давай заключим соглашение: если между нами когда-нибудь что-нибудь не заладится, мы обещаем друг другу не предпринимать поспешных действий, а дать время другой стороне объясниться. Думаю, это не такое уж невыполнимое условие. Впрочем, не думаю, что между нами когда-нибудь возникнет нечто разъединяющее нас, причиняющее боль.

Франциска рассмеялась, выслушав его, видимо, давно составленный план. Она рассмеялась, так как знала, что теперь им не страшны любые испытания, ибо они вместе.

— Согласна, потому что люблю тебя всем сердцем, Макс.

— Я хотел, чтобы все так и было. У нас впереди жизнь, наполненная счастьем, Франциска.

Ночь стояла мягкая и теплая, все звуки казались таинственно приглушенными.

— Надеюсь на это, — ответила Франциска.


home | my bookshelf | | Когда сводит судьба |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу