Book: Семь свинцовых крестов



Семь свинцовых крестов

Анри Верн

«Семь свинцовых крестов»

Семь свинцовых крестов

Семь свинцовых крестов

Глава 1

Семь свинцовых крестов

— Дьявол мне в глотку, командан, если мы выберемся из этого проклятого квартала без ножей между лопатками. Я иногда ощупываю себя всего — цел ли…

Слова эти принадлежали рыжему верзиле с широкой, как у гориллы, грудью, а обращены были к высокому статному мужчине с решительным и энергичным лицом. Услышав товарища, тот ответил смеясь:

— Ну кто же осмелится напасть на тебя, Билл? В потемках ты похож на шагающую гору или по крайней мере на экскаватор…

— Ну да, — возмутился тот, кого назвали Биллом, — ты вечно насмехаешься надо мной, командан. Вот увидишь, когда-нибудь окажешься со своим добропорядочным поведением по ту сторону райской ограды с крылышками за спиной и ореолом вокруг головы…

— Да это-то пусть; лишь бы не там, где поджаривают на медленном огне любителей виски.

Гигант, казалось, совсем загрустил от этого замечания.

— Так, командан, говорить нельзя; никаких дурных слов в адрес любителей виски. Скажу тебе совершенно откровенно, что шотландец, опрокидывающий стаканчик виски, такой же патриот, как француз, распевающий «Марсельезу»…

— Знаю я твои оправдания, Билл. И перестань называть меня команданом. С тех пор как я расстался с военно-воздушными силами, я ничем не командую. Понял?

— Понял… командан…

Оба так захохотали, что закачались бумажные ленты с надписями, подвешенные вдоль домов по всей улочке. Впрочем, даже и улочкой этот проходик с домами, стены которых были изъедены временем, как проказой, а мостовая состояла из одних рытвин, едва ли можно было назвать.

Почти всю вторую половину дня Боб Моран вместе со своим неразлучным компаньоном болтался в китайской части Сингапура в поисках лавочек, где продается антиквариат и всякие безделушки. Он всегда это делал во всех городах Дальнего Востока, надеясь найти какие-либо раритеты, чтобы удовлетворить свою страсть коллекционера.

На сей раз совершенно безрезультатный поиск завел их довольно далеко, а со стороны Акульего порта уже подступала ночь. В такое время не стоило бродить в этом квартале с узкими улочками, тупиками или выходами к целым городкам на воде, состоящим из гнилых сампанов, так как здесь действительно бандиты могли прирезать кого угодно за какие-нибудь несколько монет. Здесь царила нищета, вечером все двери захлопывались, люди превращались в тени, а тени в призраки.

Несмотря на слова Баллантайна о ножах в спину, друзья не испытывали никакого страха, поскольку во время своих путешествий привыкли к опасностям, как другие привыкают к своим домашним туфлям.

Билл прищелкнул языком.

— Говори что хочешь, командан, но пока мы кружили в этом квартале, не находя ни такси, ни даже рикши, меня начала одолевать чудовищная жажда… Было бы хорошо обнаружить сейчас какую-нибудь забегаловку…

— Ну и что? Если даже найдем, наверняка там не будет твоего скотча. Скорее всего там нальют рисовый самогон, который не стали бы пить даже тибетцы…

В полумраке Билл пожал своими могучими плечами и проворчал:

— Самогон или нет, но мой желудок сух, как ключица динозавра. Если я его не размочу, то он треснет, как шкура несмазанного вовремя барабана…

Болтая таким образом, друзья продолжали двигаться вперед. Неожиданно до них донеслись приглушенные звуки китайской музыки, исполняемой на струнных инструментах, и обрывки разговоров.

Билл быстренько шмыгнул в переулок, чтобы удостовериться, что шум исходит из приземистого здания с окнами, где вместо стекол была натянута промасленная бумага и откуда сочился желтоватый свет.

— Кафе! — воскликнул Билл. — Зайдем?..

— Я тебя уже предупреждал, что там нет ничего, кроме мерзейшего самогона, — заявил Боб.

Но гигант не слушал его. Он уже входил в дверь, и француз, несмотря на все свое отвращение к заведениям такого рода, вынужден был последовать за ним.

Снаружи кабачок выглядел непрезентабельно. Какой-то ободранный, штукатурка местами отвалилась, но Билл жаждал выпить, и ему было на все наплевать. Он толкнул дверь, и они очутились в обширном помещении с низким потолком, стены которого казались покрытыми гудроном. Они пузырились, были испещрены шрамами, изъязвлены, как гигантский желудок после болезни. Десяток столов с хромыми табуретами и скамьями дополняли картину. За стойкой царил китаец малайского происхождения с жирным лицом, на котором едва угадывались щелочки глаз. С полдюжины китайцев уплетали из чашек рис так, как будто это была последняя в их жизни еда. В уголке, в отдалении от других, сидели два европейца. Это были, вероятно, моряки. Один был высокого роста здоровяк в куртке со светлыми пуговицами, из которых половины не хватало, и в каскетке с галунами. Его товарищ был длинный и тощий как жердь, и у обоих были рожи висельников.

Несмотря на то что Баллантайну очень хотелось выпить, осмотрев забегаловку, он скорчил гримасу отвращения.

— Ну и местечко, — присвистнул он, — настоящий дворец. Надо было послушаться твоего совета, командан…

Боб пожал плечами.

— Раз уж мы вошли…

Они уселись за свободный столик, и к ним тут же подкатился жирный китаец с совершенно заплывшими глазками и огромным животом. Он изобразил любезную улыбку и спросил на скверном английском странно писклявым голосом:

— Чем Хи может служить почтенным клиентам?

— Виски, — ответил Билл. — И самое лучшее…

Хи отрицательно покачал слева направо своей огромной головой, так что заколыхалось все тело.

— Нету виски. Только шум-шум.[1] Лучший шум-шум во всем Сингапуре…

Не дожидаясь ответа, толстяк повернулся и покатился к бару.

— Да уж, командан, определенно нужно было послушаться тебя. Разве можно найти виски в этой харчевне?

Моран захохотал.

— Ну чего ты плачешься? Тебе ведь сказали, что здесь лучший самогон во всем Сингапуре!

Боб, наверное, не так веселился, если бы обратил внимание на действия двух моряков, к которым они сидели спиной. Длинный толкнул локтем своего компаньона в каскетке и прошептал:

— А ведь эта парочка подойдет для наших дел. Нам нужны здоровенные парни, капитан Золтан.

Другой ухмыльнулся.

— Я согласен, Фарнлей…

— Отлично, кэп. Но они довольно крепки… Трудновато будет уговорить…

Капитан Золтан повел массивными плечами, снова ухмыльнулся и подмигнул соседу.

— Здоровы?.. Как будто мы не знаем, чем успокоить самых буйных…

— Готово, почтенные клиенты.

Говоря это, Хи ловко поставил перед Бобом Мораном и Биллом Баллантайном два стакана, полные рисового самогона.

Билл взял свой и посмотрел на свет жидкость, прозрачную, как вода. Хи тут же решил приободрить его.

— Почтенный клиент не должен бояться. Это действительно лучший шум-шум в Сингапуре.

Шотландец наконец решился.

— Ну ладно, толстячок, поверю тебе.

Он поднес стакан к губам и сделал добрый глоток. Но тут же лицо его покраснело, он выплеснул остатки жидкости на пол, закашлялся, подавившись, а потом между двумя иканиями завопил:

— Это лучший… шум-шум… в Сингапуре?.. Ты что, смеешься! Да это же керосин… Ты что, хочешь… отравить нас?

Хи на всякий случай отошел на пару шагов, однако запротестовал:

— Это не керосин… Это вовсе не керосин… Это лучший шум-шум… Хи — честный торговец…

Но поскольку Билл поднялся во весь свой рост, Хи счел за благо скрыться за стойкой бара, где в беспорядке были набросаны ящики.

Перестав преследовать его, Баллантайн повернулся к Морану.

— Лучше не пей это ужасное пойло, командан… Рядом с ним arak fang[2] просто молочко для детишек…

— Успокойся, Билл, — смеясь, проговорил Боб, не касаясь своего стакана. — Я посчитал, что тебе стоит самому удостовериться… Ведь ты лучше многих других разбираешься в спиртных напитках, и я…

Тут его перебили:

— Вы не первые, джентльмены, кто пасует перед этим отравителем Хи…

Капитан Золтан стоял перед столом друзей. Когда он сидел, то его действительно можно было принять за гиганта из-за ширины и массивности плеч, но роста он оказался небольшого.

— Я тут нечаянно услышал, что вы заказывали виски. Если вы мне позволите… — Говоря так, он вынул из кармана своей куртки металлическую фляжку и отвинтил крышку, продолжая: — Мой отец был шотландцем, так что я никогда не путешествую, не имея под рукой приличного виски…

Слушая незнакомого человека, Боб с удивлением вглядывался в его смуглое лицо, черные глаза и бороду цвета воронова крыла. При последних словах он подумал про себя: «Если у этого типа отец шотландец, то я — канатный плясун…»

А Билл не отрывал взгляда от фляжки.

— Виски! — воскликнул он. — У вас там точно виски?

— И из лучших сортов! — ответил Золтан. — Не желаете ли?

— Не желаю ли я? Вы бы еще спросили, не желаю ли я попасть в рай?

Золтан тут же налил виски в стакан Билла из-под рисового самогона. Затем повернулся к Морану:

— А вы не хотите ли?

Боб пожал плечами.

— Знаете ли, алкоголь и я…

Моряк жестом отмел его возражения.

— Стакан прекрасного виски еще никому не повредил. К тому же капитан Золтан не привык, чтобы пренебрегали его угощением…

Моран посмотрел на собеседника. Лицо у того было слегка оплывшим, к тому же его покрывала многодневная щетина, зубы пожелтели. В целом он не вызывал особых симпатий.

Однако, судя по ширине плеч, он мог быть опасным противником, и Боб решил, что не стоит затевать ссору из-за стакана виски.

— Если вы настаиваете, капитан, то было бы неучтивым отказываться…

Золтан вылил шум-шум из стакана Боба, налил виски и проворчал:

— Пейте… Это вам не керосин Хи…

Моран взял стакан и начал пить медленными глотками. А Билл тем временем уже опустошил свой, поставил его на стол и, прищелкнув языком, проговорил:

— Отличный напиток. Проглотишь его и снова чувствуешь себя человеком.

Он опустил голову, снова прищелкнул языком и продолжил:

— Правда, есть у него какой-то привкус…

Капитан Золтан тряхнул фляжку.

— Да это все из-за проклятого металлического пузырька. Вам продают его как литой серебряный, а на самом деле добавляют медь…

Билл Баллантайн удовлетворенно хмыкнул.

— Да ведь говорят, что соли металлов в небольших дозах полезны для здоровья. По правде сказать, капитан Золтан, я хлебнул бы еще немножечко вашего нектара…

Золтан перевернул фляжку, и из нее упало лишь несколько капель жидкости.

— Извините, но мой источник иссяк… Вы прибыли как раз вовремя, на пару последних стаканчиков.

— Тем хуже, — развел руками Билл. — Придется, как говорится, идти на одной ноге…

Шотландец повернулся к Морану:

— Ну что, тронулись, командан?

Боб поставил на стол пустой стакан. Не будучи столь большим знатоком виски, как его друг, он не почувствовал никакого привкуса.

— Да, пожалуй, пойдем, Билл… Единственное мое желание сейчас — поймать такси или, на худой конец, рикшу, а потом завалиться в постель…

Друзья направились к двери, но на пороге Билл повернулся к Золтану, который помахал им рукой.

— Спасибо за виски, капитан. Настоящий нектар!

— Не стоит благодарности. В этих диких местах всегда приятно оказать услугу европейцам…

«Конечно, — подумал Моран, — дикие-то дикие, но не всегда мы видим то, что есть на самом деле…» И только выйдя на улицу, он спросил себя, почему это ему в голову пришла такая мысль.



Глава 2

— Самое бы время поймать такси, командан, а то я просто засыпаю на ходу…

Прошло всего несколько минут, как друзья покинули грязное заведение жирного Хи, но уже чувствовали наваливающуюся на них чудовищную усталость. Ноги стали тяжелыми и какими-то ватными. Конечно, они бродили всю вторую половину дня, но никогда еще на них не нападала такая дрема.

Билл вдруг остановился и привалился к стене.

— Не могу больше, — пробормотал он. — Если мы сейчас не найдем такси или еще какое-нибудь средство передвижения, то я засну прямо на ходу…

Моран был такого же мнения. Он помассировал челюсть и проворчал:

— Что за странное ощущение… Никогда… еще… я… не чувствовал… такой усталости…

Пока Боб говорил это, Билл уселся на землю, опираясь спиной о стену и с силой протирая глаза.

— Ты… прав, командан… Необычное состояние… Может быть… это от виски?.. Может… нас… отравили?

Голова Боба поникла. Он тоже оперся о стенку и почувствовал, как сползает по ней.

— Нет… не отравили… Скорее всего… подсыпали снотворное…

Но Билл его уже не слышал, он опустился на землю и замер.

— Билл! — позвал его Моран. — Что с тобой?.. Тебе… плохо?..

Ответом был только громкий храп, который вызвал у Боба тихий смешок.

— Заснул… Ничего не случилось… с этой горой мускулов… только спит… И нервы у него… как у фаршированного индюка…

Нервы-то и у самого Боба были железные, но его ноги тоже подогнулись, и он замер, почти отключившись, не способный управлять своими движениями.

И вот в ночной тишине раздался стук колес. К Морану приближалась высокая тележка, которую толкали трое, однако он не сразу понял, кто это. Но когда тележка остановилась рядом, Боб тут же узнал капитана Золтана и жердину Фарнлея, а потом и третьего в этой компании — жирного Хи.

Владелец забегаловки опустил ручки тележки на землю. Опасаясь, что Моран еще в сознании, Золтан наклонился над друзьями, прислонившимися к стене, и долго всматривался в них, пока не проговорил, рассмеявшись:

— Как ты там говорил, Дейвид?.. Слишком здоровы?.. Понадобилось лишь немного моего виски, чтобы свалить их… Ну ладно… Давайте грузить…

В этот момент, тряся пузом, забормотал Хи:

— Это опасно… Хи уже говорил… Они не такие, как другие… Это хорошие люди… Они не моряки… Они не бандиты… Их исчезновение приведет к плохому… Полиция будет их разыскивать…

Его бормотание вызвало у Золтана только хихиканье.

— Пока полиция заметит их исчезновение и почешется, «Тайпей» будет уже далеко… Грузите…

Втроем они подняли громко и счастливо храпевшего Билла. Боб, который еще не потерял сознания полностью, мысленно кричал: «Поднимайся, лентяй!.. Ну поднимайся же!..»

Положив Билла Баллантайна на тележку, они принялись за Морана. Первым ухватился за него Фарнлей. Но от прикосновения его рук во француза как бы влились силы. Его правый кулак, хотя и медленнее, чем всегда, ударил в живот жерди. Тот коротко охнул и упал. Однако Золтан и Хи навалились на Боба, и он снова почувствовал, как его сознание тонет в наркотическом тумане.

Его положили рядом с Биллом, а Золтан заметил:

— Действительно крепкий парень! Другого мое волшебное зелье давно бы погрузило в сон, а этот еще уложил старину Фарнлея…

Жердина наконец встал и, держась за живот одной рукой, другой замахнулся на Морана. Но тут вмешался Золтан:

— Ну-ка, убери лапы, Дейвид… Я хочу, чтобы эта парочка в целости и сохранности прибыла на «Тайпей»: мне не нужны отбивные котлеты на борту… И вообще, пора в путь.

Капитан и Фарнлей взялись за тележку, но Хи не пошевелился. Толстяк переминался с ноги на ногу.

— Чего ты ждешь? — холодно спросил Золтан.

— Это опасно… — опять заныл Хи. — Если полиция схватит нас с таким грузом, мы сгорим… Хи дальше не пойдет…

— Я заплатил тебе за помощь, чтобы отправить этих людей на «Тайпей». Ты должен довести дело до конца.

Но кабатчик замотал головой.

— Хи договаривался только до этого места… Но белые в тачке, как динамит… Экипаж «Тайпея» теперь в комплекте… Вы сами повезете белых… Хи не пойдет…

Золтан бросил ручки тележки.

— Ну что же, жирняга. Можешь не идти… Но я сейчас доплачу тебе. Вот…

Огромный кулак негодяя ударил, как молот, в солнечное сплетение Хи, и тот согнулся, подставив затылок, по которому капитан рубанул ребром ладони. Хи рухнул и остался валяться огромной кучей тряпья, подвывая и повизгивая.

Золтан тут же отвернулся от жертвы и, схватившись за ручку тележки, бросил Фарнлею:

— Пора, Дейвид, время поджимает. Мы должны поднять якорь до рассвета…

— Вы не думаете, капитан, что лучше бы нам было убрать этого толстого пузыря Хи?

У Золтана опять вырвался смешок.

— Убрать?

— А если он донесет полиции?

— Зачем же это ему? Он ведь был нашим сообщником… К тому же вряд ли ему захочется, чтобы полиция совала нос в его делишки…

Оба замолчали, и в тишине раздавался только стук колес. Через минуту Фарнлей заговорил снова:

— Я все думаю, прав ли был Хи, говоря, что эта пара, — он кивнул в сторону тел Морана и Баллантайна, — навлечет на нас неприятности? Ведь их пропажу действительно засекут. А поскольку они еще и иностранцы, то шум поднимут их консульства…

— …и будет уже поздно, — продолжил Золтан, — так как мы отплывем далеко. Ты же сам прекрасно знаешь, Дейвид, что мы должны любой ценой набрать экипаж и выйти на рассвете, чтобы не упустить встречу на острове Йелюк-Йелюк. А поскольку нам попались эти двое, то выбора не было…

Разговаривая так, сообщники миновали скопление сампанов и вышли к давно не используемому причалу. Он выходил в лагуну, заполненную полугнилыми баркасами, джонками, притопленными катерами-торпедоносцами, находящимися здесь со времен взятия Сингапура японцами, и прочей никчемной рухлядью.

Подальше в море, которое теперь было залито серебристым светом высоко поднявшейся луны, виднелось довольно крупное суденышко — полуджонка, полушхуна, — стоявшее на якоре без единого огонька на борту.

Тележка остановилась, и Золтан негромко проговорил:

— Эй, Конг, ты здесь?.. Конг?..

В тени кто-то завозился, а потом прозвучал ответ:

— Конг здесь, капитан!

На причал взобрался приземистый вьетнамец.

Золтан, сдернув тряпку, прикрывавшую тележку, проговорил:

— Вот двое последних… Быстренько их на «Тайпей», и готовимся к отплытию…

«Тайпей», хотя и крепкий кораблик, явно насчитывал уже немало лет. Джонка это была или шхуна? Трудно сказать. С годами он претерпел много изменений, так что его вполне можно было называть гибридом. Три мачты были переделаны по европейскому образцу, а мощный дизель-мотор заставлял предполагать, что суденышко имеет приличный ход.

Шлюпка неслышно пристала к носовой части, и Конг с помощью каната быстро забрался на борт. Потом были подняты Боб и Билл…

Когда оба пленника легли рядом на палубе «Тайпея», Золтан с удовлетворением посмотрел на них.

— Ну, теперь мы в полном составе… Спустите-ка эту парочку к остальным, и берем направление на Йелюк-Йелюк… А уж затем семь свинцовых крестов будут в наших руках…

Возможно, капитан Золтан не столь откровенно выражал бы свой триумф, если бы заметил человека, укрывшегося в тени, который с ненавистью разглядывал «Тайпей». Это был не кто иной, как жирный Хи.

— Капитан побоялся ударить сильнее… А жир — хорошая подушка… Хи следил за капитаном и знает, что тот идет за сокровищами… Остров Йелюк-Йелюк отличное место… Принцесса наверняка будет довольна, когда узнает… — бормотал он.

Толстяк повернулся и довольно легко для своего веса двинулся в обратном направлении, мечтая о мести. Он без конца повторял:

— Принцесса будет довольна, когда узнает!.. Принцесса будет довольна!..

Глава 3

Боб Моран открыл глаза, мало-помалу приходя в себя. Сумеречное состояние, в котором он находился, постепенно исчезало, как будто отдергивались одна за другой все более и более прозрачные занавеси. Потом появилось пятно света — покачивающийся фонарь, подвешенный к низкому потолку. Одновременно Боб услышал мерный звук мощного мотора и ощутил вибрацию пола.

Он находился в широком, но низком помещении, похожем на трюм корабля. На полу растянулось с десяток человек, из которых некоторые слабо шевелились, другие же казались погруженными в глубокий сон.

Моран попытался встать, но не смог: ноги и руки у него были связаны. Во рту был какой-то странный вкус, как будто от горького лекарства.

Кто-то проговорил рядом с ним:

— Что это мы здесь делаем, командан, перевязанные, как окорока?

Француз повернул голову и заметил Баллантайна, лежащего, рядом с ним.

— Что делаем, Билл?.. Если бы я знал… Все, что могу сказать с уверенностью, не боясь ошибиться, — мы находимся на какой-то посудине, прущей куда-то полным ходом, судя по звуку моторов…

— Посудина?!.. Ну и зачем она нам?.. Если память мне не изменяет, мы должны быть в Сингапуре…

И тут, при этих словах друга, Моран все вспомнил.

— Забегаловка Хи! Золтан!

Одно слово тащило другое.

— Нам подсыпали наркотик! — в свою очередь воскликнул Баллантайн.

— Теперь-то ясно… Но зачем?..

— Чтобы похитить нас, может быть…

— Ну, если я хорошо помню, — заметил Моран, — денег у нас с собой было не так уж много. К тому же коли уж нас собирались обокрасть, то и оставили бы полумертвых на какой-нибудь пустынной улочке… Так что это не объясняет, почему мы на борту неизвестного судна.

— Пожалуй, ты прав, командан… Может, нас похитили, чтобы получить выкуп?

— Может быть…

Моран помолчал, потом добавил:

— Эх, знать бы нам заранее, что это за капитан Золтан, мы бы не попались на это виски с наркотиком…

У Баллантайна вырвался смешок.

— Да, чистая работа… Впрочем, чего строить догадки. Есть вопросы, на которые нет ответа… по крайней мере на данный момент… Лучше попытаемся освободиться…

— Боюсь, что это нам так быстро не удастся, — заметил Боб, пытаясь ослабить путы. — Должно быть, те, кто нас связал, в юности были хорошими бойскаутами.

— Это было бы удивительно, — проворчал Баллантайн. — Но все же интересно, кто их учил вязать эти узлы…

Теперь помещение наполнял смутный гул голосов других людей, лежащих здесь. Раздавались проклятия, сыпались вопросы по-английски, по-китайски, но больше всего на морском жаргоне.

— Не мы одни недовольны своим положением, — заметил Билл. — Однако если судить по тому, как здесь народ выражается, то мы явно не среди лучших представителей человечества…

— Да, скорее всего, их похитили, как и нас, на берегу Акульего порта…

— Точно, командан. С нашей привычкой болтаться по всяким заразным местам, да еще для того, чтобы отыскать какое-нибудь старье…

— Ну да, — продолжил в том же тоне Моран, — и еще с твоим бездонным желудком, нас, конечно, потянуло зайти в эту отравиловку Хи… Когда-нибудь твоя любовь к виски нас погубит.

— Не задевай, командан, мои патриотические чувства…

— Я тебе уже сказал: перестань называть меня команданом. Я абсолютно ничем сейчас не командую.

Они прекратили препираться и нервно захохотали, когда Билл, как всегда, ответил:

— Хорошо, командан…

Но смех застыл у них на губах, так как дверь в дальнем конце помещения открылась. Вошло шестеро мужчин с отвратительными лицами, одетых как каторжники и до зубов вооруженных. Двое держали наготове автоматы, встав по обе стороны двери так, чтобы простреливалось все помещение.

Один из них прокричал:

— Первый, кто попытается бежать или сделает малейший враждебный жест, будет безжалостно уничтожен. Так что советуем вести себя спокойно…

Вьетнамец, который помогал Золтану и Дейвиду поднимать Боба Морана и Билла Баллантайна на борт «Тайпея», скользя между пленниками, разрезал веревки у них на ногах. По мере того как узники освобождались, двое других бандитов помогали им встать.

Потом всех под стволами автоматов вывели из помещения.

Все эти операции выводили из себя Билла Баллантайна, но Боб велел ему заткнуться.

Все еще со связанными руками группа поднялась по деревянной лестнице и вышла на палубу корабля рядом с мостиком, на котором, скрестив руки на груди, стоял широкоплечий человек.

При свете нарождающегося дня Боб и Билл сразу же узнали капитана Золтана.


Шестеро вооруженных окружили связанных людей. Золтан, рядом с которым появился Дейвид Фарнлей, с удовлетворением разглядывал пленников.

Боб тоже с интересом рассматривал тех, кто находился рядом с ним. Как изволил недавно выразиться Билл, это были не лучшие образчики человеческой породы. Эти типы с грубыми и туповатыми лицами — европейцы, азиаты и полукровки — без сомнения, являлись представителями дна всех портов Дальнего Востока.

«Теплая компания, — подумал Боб, — но какова же наша-то роль в этом сборище?»

Впрочем, у него не было времени для размышлений, ибо Золтан заговорил:

— Товарищи, — начал он по-английски.

И тут же замолчал, так как поднялся шум.

— Он еще называет нас товарищами…

— Сначала усыпил, потом похитил…

— Да и руки у нас связаны…

— А еще «товарищами» зовет. С какой стати, хотелось бы знать.

Золтан классическим жестом ораторов вскинул руки, чтобы восстановить тишину. Шум понемногу стих.

— Вы хотите знать? — прорычал он. — Немного терпения… Я как раз и собирался вам объяснить…

Наступила тишина, и капитан решительно продолжал:

— Мне нужны люди вроде вас, чтобы помочь в экспедиции, которая всем нам принесет большие деньги. На одном из островов, недалеко от побережья Новой Гвинеи, нас ждут сказочные сокровища. Чтобы заполучить их, возможно, придется сражаться. Вот для чего вы нужны. А похитил я вас, чтобы никто в Сингапуре не пронюхал об этом дельце. Если вы согласны следовать за мной, то, возможно, кое-кто и погибнет, но зато оставшиеся в живых будут богаты.

Капитан Золтан смолк, и наступила гробовая тишина. Затем пленники начали вполголоса обмениваться впечатлениями.

— Ну и шуточки, командан, а? — тихо сказал Билл. — Нас усыпили, похитили, а теперь предлагают сокровища…

— Подождем продолжения, Билл…

Шумели долго. Наконец голос из рядов пленников спросил:

— А где доказательства, что вы сказали правду, капитан?

— Я не дам вам никаких доказательств. Но в любом случае вы выигрываете и ничего не теряете. Выступая со мной, вы имеете шансы разбогатеть. Выступая против, вы рискуете оказаться среди акул с грузом на ногах…

Этот язык был хорошо понятен людям, стоящим рядом с Мораном и Биллом. О мешках и веревках они все знали хорошо. Поэтому через некоторое время раздался голос одного из пленников:

— Я с вами!

Это было как сигнал для других.

— Я тоже…

— И я иду на риск!

— И я…

— Полагаю, командан, — прошептал Билл, — что мы-то не будем играть в пиратов. Лично я сейчас скажу ему, что я о нем думаю…

Гигант открыл было рот, чтобы выкрикнуть кое-что в адрес Золтана, но локоть Морана чувствительно врезал ему по ребрам, перебив дыхание и заставив замолчать. А другие пленники тем временем дружно кричали:

— Мы идем вместе с вами! Мы — с вами!..

Когда они успокоились, Золтан устремил свой взгляд прямо на Морана и Баллантайна, которые не участвовали в общих криках.

— Ну а вы, мистер Моран, и вы, мистер Баллантайн, приняли решение?

«Ишь ты, он даже знает наши имена», — подумал Боб. Но тут же вспомнил, что у них при себе были паспорта, так что капитану «Тайпея» не представляло большого труда ознакомиться с ними. И тогда Моран ответил, тщательно скрывая свои эмоции:

— А вы что бы решили, капитан Золтан, на нашем месте?.. Здесь диктуете условия вы. И к тому же разговор шел о сокровищах, а это не оставляет нас безразличными…

«Будем надеяться, что ему неизвестна наша репутация, — снова подумал француз. — В противном случае он бы знал, что мы не из тех, кого легко и просто завербовать…»

Но Золтан, казалось, никогда не слышал о Моране и его друге, ибо с явным удовлетворением заключил, обращаясь ко всем пленникам:

— Я рад, что нашел у вас понимание, товарищи. По правде говоря, я другого от вас и не ожидал… Однако я предпочитаю принять кое-какие меры предосторожности. Поскольку я еще не убедился в вашей верности, вам придется пока посидеть взаперти… Но, конечно, всего несколько дней. Если вы окажетесь благоразумными, я вас освобожу…

Обращаясь к страже, которой командовал Конг-вьетнамец, Золтан приказал:

— Отведите их…

А затем, обратись к стоящему рядом Фарнлею, тихо сказал:

— Ну, теперь запускаем моторы на полную мощность и мчимся по направлению к Йелюк-Йелюк. Джек Скар должен ждать нас там с нетерпением.

Боб Моран, обладавший великолепным слухом, прекрасно разобрал эти слова.

Глава 4

Йелюк-Йелюк… Остров Париас… Каторга на море Банда, куда отправляют все человеческие отбросы, отпетых колодников, несчастных, подозреваемых в убийствах, и других, подобных им. Йелюк-Йелюк, остров страданий и безнадежности.



Услышав это название, проклятое всеми преступниками Дальнего Востока, Боб Моран сразу задался вопросом, зачем это капитану Золтану понадобилось туда и кто такой этот Джек Скар, который ждет «с нетерпением»? Какова же в действительности связь между Йелюк-Йелюк, Джеком Скаром и сказочными сокровищами, которые, по словам капитана «Тайпея», лежат на острове неподалеку от побережья Новой Гвинеи?

Тут была какая-то тайна, и Боб Моран решил ее раскрыть, включившись в игру Золтана так, как диктуют условия в данный момент. С другой стороны, было ясно, что негодяй затеял что-то преступное. А сорвать преступные планы доставило бы командану истинное удовольствие.

Прошли часы с тех пор, как их всех снова заперли в трюме, и Боб Моран пытался за это время втолковать Биллу, что им необходимо войти в доверие к хозяину «Тайпея», чтобы потом действовать как можно более успешно. Баллантайн же, разъяренный тем, что его одурачили, сначала никак не мог понять этих планов, но все же в конце концов был вынужден признать правоту Морана.

Несколько дней «Тайпей» держал курс на восток. Обогнув остров Борнео с юга, он пошел вдоль Малайского архипелага и достиг моря Банда.

Спокойный почти за всех пленников, кроме Боба Морана и Билла Баллантайна, Золтан разрешил им наконец подняться на палубу, оставив, правда, под наблюдением вооруженных охранников.

Однажды вечером «Тайпей» бросил якорь у скалистого островка. Собрав весь экипаж перед мостиком, на котором стоял сам вместе с Дейвидом Фарнлеем, капитан сказал, обращаясь к пленникам:

— Несколько дней назад я уже собирал вас здесь, чтобы объяснить смысл вашего похищения и спросить, согласны ли вы сотрудничать со мной. Вы ответили утвердительно, но сейчас я опять должен задать тот же вопрос. Твердо ли вы решили, в надежде получить богатство, которое мы разделим на равные части, действовать вместе со мной в этом опасном предприятии?

На отвратительном лице этого грубияна, в его глазках, бегающих и хитрых, явно читалось предательство, но этого, казалось, не замечал никто, кроме Боба и Билла. Из всех глоток дружно неслись крики:

— Мы с вами!

— Что бы ни случилось, мы последуем за вами!

— Пойдем вместе…

— Мы не уклоняемся от риска!

— Да здравствует капитан Золтан!

Решив держаться до конца, Моран и Баллантайн присоединили свои голоса к общему хору, хотя Боб про себя думал: «Как же, держи карман шире… Так вам и будут делить поровну… Когда сокровище будет захвачено, если оно, конечно, существует, этот жулик Золтан постарается отделаться от нас всех… Такие могут обещать все, даже луну с неба…»

Голоса смолкли, и Золтан, хищно оскалившись, закричал:

— Вы не пожалеете о своем решении, друзья!

Указывая на таящий в сумерках остров, он продолжал все тем же громким голосом:

— Это не что иное, как остров Йелюк-Йелюк, о котором вы все, без сомнения, слышали. Там нас ждет один человек… Узник… Все организовано для его побега, и нам остается только сойти на землю, чтобы забрать на борт «Тайпея». Зовут его Джек Скар, и он знает, где лежит сокровище. Он нас туда и поведет… Четверо из вас сопроводят нас на остров. То есть моих людей и меня… Остальные будут ждать нас здесь…

Золтан быстро отобрал четверых из пленников, и как бы случайно среди них оказались Моран и Баллантайн. Почему? Была ли это действительно случайность или их хотели подвергнуть риску? А может быть, он присматривался к друзьям, желая держать их под наблюдением, опасаясь, что они в его отсутствие организуют бунт на корабле?.. А может, у него вообще были совершенно другие намерения?

Когда стало совсем темно, «Тайпей» на самых малых оборотах, с потушенными огнями, стал приближаться к острову. На воду спустили большую шлюпку, в которую сели Моран, Баллантайн, еще двое бывших пленных, а также сам Золтан и шестеро пиратов, вооруженных до зубов, среди которых находился Конг-вьетнамец. На шлюпке был мощный мотор, но Золтан не велел его включать. Четверо пленников стали грести веслами, обмотанными тряпками, чтобы не нарушать тишину.

Тяжелая шлюпка быстро шла к острову и за десять минут добралась до берега. Все было тихо, и нос лодки бесшумно врезался в мелкий песок маленького пустынного заливчика.

— Тихо, — приказал капитан Золтан.

Когда лодка совсем остановилась, одиннадцать человек попрыгали в воду и выбрались на берег.

Золтан быстро скомандовал:

— Моран и Баллантайн остаются здесь вместе со Стерном и Вальтером (речь шла о двух вооруженных пиратах), чтобы столкнуть лодку в воду, когда это будет нужно. Остальные со мной…

Не произнося больше ни звука, он повернулся и направился к ближайшим скалам, вдоль которых и начал бесшумно подниматься. Остальные карабкались за ним, пока не скрылись из виду, а Моран, Билл, Стерн и Вальтер остались одни. Их окружала зловещая тишина.

Создавалось впечатление, что Йелюк-Йелюк необитаем, но Боб знал, что на нем полно каторжников, за которыми следят охранники, часто более жестокие, чем сами бандиты, и что в любой момент может подняться тревога.

Баллантайн приблизился к Морану, который стоял в нескольких метрах от Стерна и Вальтера.

— А что, если оглушить эту парочку? — шепнул Билл по-французски. — Отберем оружие, сядем в шлюпку и бросим Золтана с его братией на волю судьбы…

Но Моран тихонько покачал головой.

— Нет, Билл. Если Золтан не доверяет нам, то он приказал Стерну и Вальтеру внимательно за нами следить. К тому же я предпочитаю выждать: хочется узнать, чем кончится это дело. А потом желательно все же сорвать планы Золтана…

Оба пирата уже приближались к ним с выражением недоверия на лице, так что Боб и Билл были вынуждены замолчать. Впрочем, им и нечего было сказать друг другу в данный момент.

Текли долгие, бесконечно долгие минуты. Прошло четверть часа. Потом полчаса. Никаких изменений, никаких звуков.

— Они должны бы уже вернуться, — прошептал Билл.

Никто ему не ответил. Все ждали условного сигнала, четырехкратного крика чайки, но ничего не было слышно.

— Может, они влипли, — опять прошептал Билл. — Может, лучше нам смыться, если не хотим…

Но тут слова его были прерваны, хотя и не криком чайки, а серией приближающихся выстрелов.


После короткой стрельбы наступила тишина, и Моран заговорил достаточно громко, чтобы услышали остальные:

— На этот раз сомнений нет. Билл прав. Они влипли…

— Нужно смываться, — воскликнул Стерн, — а то скоро охрана будет здесь.

Было ясно, что ни Стерн, ни Вальтер не стремятся к свиданию с представителями властей. Однако Боб посмеивался над страхами бандитов. Хотя он и был вовлечен в эту игру помимо собственной воли, ему хотелось разобраться в событиях и он решил взять на себя управление операцией.

— Мы не убежим, — твердо заявил он. — Капитан Золтан рассчитывает на нас, и я не хотел бы его разочаровывать. Давайте-ка столкнем лодку на воду, не дожидаясь условного сигнала, и будем готовы к отплытию.

В будущем, если все обойдется нормально, его слова наверняка будут переданы Золтану, и тогда, возможно, недоверие капитана к Бобу и Биллу уменьшится. А потом, будучи рядом с хозяином «Тайпея», Боб заставит его понести наказание за преступления, но об этом ни Золтан, ни его сообщники не должны подозревать.

Моран был уверен, что ни Стерн, ни Вальтер об этих его соображениях не догадываются, а думают только о том, как бы убраться подальше от этого берега.

Объединив свои усилия, вчетвером столкнули шлюпку в море, и она закачалась в двух шагах от них.

Прошло еще несколько минут, и снова раздались выстрелы, уже ближе.

— Удираем, — бросил Стерн. — Скорее и подальше!..

Однако едва были произнесены эти слова, как на вершине холма появились семь силуэтов и прозвучал голос Золтана:

— Приготовиться к отплытию!.. Запускайте мотор!..

Повинуясь приказу Золтана, Моран забрался в шлюпку, чтобы включить мотор. Хорошо отрегулированный механизм завелся с пол-оборота и медленно заработал.

Теперь семеро пересекали пляж бегом. Добежав до лодки, они, как обезьяны, попрыгали в нее.

Моран повернул рычаг, мотор зафыркал сильнее, и лодка рванула вперед, оставляя за собой усы белой пены. Золтан рухнул на скамью рядом с Мораном, который держал руль.

— Такое впечатление, что не все шло, как вы хотели, капитан Золтан, — громко, чтобы перекрыть шум мотора, проговорил Боб.

— А ведь как хорошо все было подготовлено! — пожаловался негодяй. — И надо же было этому патрулю появиться в тот момент, когда мы меньше всего его ждали. Пришлось ответить огнем на огонь, но Хорст был убит на месте.

Хорст был одним из пиратов, которые сопровождали Золтана в глубь острова. Но ведь их вернулось семеро, как и уходило…

Ночь была не такая уж светлая, но Моран рассмотрел, что вместо Хорста появился некий блондин в одежде каторжника, которая болталась на его худом, но крепко сбитом теле. Насколько мог судить Боб, человеку было около сорока и на нем лежала печать страданий. Что касается того, кто этот человек, то Боб не был уверен, что перед ним пресловутый Джек Скар, а не кто-нибудь другой. Но его сомнения разрешил капитан, в конце концов удовлетворенно заявив:

— К счастью, нам все же удалось вытащить Джека Скара. Это все компенсирует. К тому же Хорст был пьянчужкой, всегда готовым подраться и продать душу вместе с телом за несколько медных рупий…

Боб так и не дослушал эту надгробную речь, поскольку прозвучал резкий воющий звук, перекрывая рев мотора.

— Сирена катера, — констатировал Золтан. — Через несколько минут он будет у нас на пятках… Нужно поднажать.

Боб повиновался, повернув рычаг до максимума, а впереди уже виднелась темная масса «Тайпея».

— Скорее, скорее! — кричал Золтан, но лодка и так шла на предельной скорости. — Еще быстрее, еще!

Но все, казалось, пропало, так как вокруг шлюпки стали рваться снаряды…

Глава 5

В ночи вспыхнул узкий луч прожектора и прозвучал голос, усиленный мегафоном:

— Остановитесь, иначе мы вас потопим.

Сирена и пушка смолкли, и голос этот прозвучал как глас судьбы.

— Нечего делать, — бросил Моран Золтану. — Они быстрее, чем мы, а если продолжать бегство, то нас пустят ко дну.

Капитан был, похоже, того же мнения, что и француз, так как не стал протестовать, а лишь злобно буркнул:

— Тормозите… — А потом добавил, понизив голос: — Но полностью мотор не выключайте…

Моран так и сделал, задаваясь вопросом, что еще удумал Золтан, поскольку он явно не считал себя побежденным.

Шлюпка замедлила ход и почти остановилась.

— Поддайте немного газку! — проговорил капитан, но так, чтобы его слышал только один Боб.

Катер продолжал быстро приближаться, звук его мотора становился все громче, а круглый глаз прожектора все больше. Наконец мотор катера перестал стучать, и патруль остановился. Затем толчок в борт шлюпки, и тот же голос прорычал:

— Бросить оружие и не забывать, что при малейшей попытке…

Продолжения никто не услышал. Рука Золтана описала широкую дугу, из нее вылетело что-то похожее на яйцо и упало на палубу катера. И в тот же момент хозяин «Тайпея» заорал, обращаясь к Бобу:

— Мотор!.. Жми на газ!..

Не ища и не прося объяснений, Моран так и сделал, и лодка рванулась вперед, как глиссер. В тот же момент на катере грохнул взрыв, прожектор погас и вспыхнуло яркое пламя.

Капитан Золтан оглушительно захохотал:

— Если они полагали, что схватили меня, Леонида Золтана, то сейчас уже поняли, что глубоко ошибались. Ха-ха-ха!

Во мраке Боб видел сидящего в метре от него Баллантайна, который повернул к нему голову, и понял, какие чувства обуревают друга. То, что сделал Золтан, не укладывалось ни в какие рамки.

Вдруг капитан перестал хохотать.

— Эй, правьте прямо на «Тайпей!» — закричал он.

— Я так и делаю, — враждебно ответил Моран, которому надоел грубый тон Золтана.

Однако ответ не понравился хозяину «Тайпея».

— Я не спрашиваю вас, что вы делаете, — пролаял он, — а требую, чтобы вы исполняли мои команды.

И он грубо вырвал руль у Морана.

В первую минуту Боб хотел броситься на грубияна, так как он был не из тех, кто терпит наглость, однако смирил себя, сжав кулаки и решив, что час мести еще настанет. Сейчас негодяй был силен, но это наверняка продлится недолго, по крайней мере Моран на это надеялся…

Шлюпкой Леонид Золтан, надо признать, правил умело, и вскоре перед ними возникла темная масса «Тайпея».

Золтан выключил газ, и шлюпка четко подошла к носовой части судна, с которой свисала веревочная лестница.

— Всем на борт! — скомандовал Золтан. — Быстро!.. А то еще опомнится охрана…

Пассажиры исполнили команду, и все снова очутились на палубе «Тайпея».

Затем, приказав вернувшимся с ним оставаться на палубе, а Дейвиду заняться запуском двигателей, Золтан, обняв Джека Скара за плечи, проговорил:

— Ну а что до нас, старина, мы пойдем в мою каюту. Нам нужно переговорить с глазу на глаз.

Боб и Билл, оставшись на палубе, отошли к борту.

— Эх, послушать бы, о чем говорит Золтан с этим Скаром, — тихонько прошептал Моран. — Был бы я мышонком…

— Да, — ответил Баллантайн в том же тоне, — ты, к счастью, не мышонок, командан. Иначе тебя бы быстро сожрали крысы, которых здесь полно…

Но Моран был не в настроении шутить, ибо считал, что наконец-то наступило время, когда можно разобраться в секретах Леонида Золтана.

— Нет, я обязательно должен узнать, — пробормотал он себе под нос. — Будь что будет, пойду…

Билл положил руку на плечо друга.

— Нет, командан. Слишком опасно. Если тебя заметят…

— Этого не будет. Не забывай, Билл, что Золтан запретил зажигать огни, причем любые огни. Так что на палубе темно, как в трюме. К тому же я знаю один тайничок, откуда можно слушать незамеченным…

— Может быть, может быть… Но я бы на твоем месте не пошел…

Боб в темноте пожал плечами и быстро начал снимать обувь.

— Ну вот, — шепнул он, запихивая обувь в такое место, где ее легко можно было достать, — буду теперь двигаться тихо, как призрак…

— Ну ладно, ладно, — проворчал Билл, — когда-нибудь во время твоих прогулок небо треснет, обрушившись на башку, вот уж будет шуму-то…

Но Моран его уже не слушал. Тихо, как настоящий фантом, и такой же невидимый, он добрался до люка, ведущего в каюту капитана…


Приникнув ухом к двери Золтана, Моран услышал голос хозяина «Тайпея»:

— Должен сказать, Джек, что мне пришлось покрутиться, освобождая вас. Я должен был хорошо смазать лапы охраны…

Джек Скар в свою очередь проговорил:

— Мне что-то непонятно, Леонид, почему это, заперев меня на Йелюк-Йелюк с помощью ложных обвинений, вы вдруг, рискуя жизнью, через год освобождаете меня. Ко всему прочему преступления, в которых меня обвиняли, совершили вы сами…

Золтан, казалось, не заметил этого последнего высказывания и продолжал объяснять:

— С самого начала, Джек, зная, что вы невиновны, я пытался вытащить вас. Но Йелюк-Йелюк не выпускает свою добычу так просто. Тогда я устроил вам побег…

Прозвучал смех Джека Скара.

— Устроили побег, Леонид?.. Просто так, по доброте душевной?..

— Думайте что хотите, Джек. Однако я вернул вам свободу, рискуя своей жизнью. Надеюсь, что в этом-то вы не сомневаетесь…

— Нет, конечно, но это-то меня и беспокоит… Вы ведь не из тех, Леонид, кто рискует из-за жизни себе подобных… Откровенно говоря, я догадываюсь о ваших тайных намерениях…

Наступила тишина, потом зазвучал голос капитана:

— Хорошо, Джек! Я тоже буду с вами откровенен, поскольку все равно придется это сделать рано или поздно…


Семь свинцовых крестов

Некоторое время слышался только стук моторов, затем снова заговорил Золтан:

— Вы, без сомнения, помните, Джек, как рассказывали мне о крестах из свинца. Точнее, о семи свинцовых крестах… Вы, должно быть, помните также, что в то время эта история показалась мне невероятной выдумкой…

— Ну а теперь, выходит, вы в нее поверили, — насмешливо проговорил Скар.

— Да, я поверил в нее. Некоторое время назад, встретившись в Гонконге со старым китайским пиратом, скажем, бывшим пиратом, я услышал от него историю о семи свинцовых крестах, которая полностью совпадала с вашей. И я пересмотрел свое мнение. Однако мой старый китаец не знал, где находятся кресты, а я вспомнил ваше утверждение, что вы-то знаете. Помимо всего прочего, как китаец, так и вы утверждаете, что в этих крестах заключено огромное богатство в виде драгоценных камней. Вспомнив все это, я решил освободить вас, чтобы отправиться вместе на поиски сокровища. У меня есть мое судно «Тайпей», а с деньгами, которые оставались, я подкупил некоторых из ваших охранников, когда они находились в отпуске. Затем мне осталось только… набрать экипаж…

— …чтобы освободить меня, после того как засадили по ложному обвинению, — закончил за него Скар тем же насмешливым тоном.

Золтан снова сделал вид, что не услышал замечания экс-каторжника.

— Ну вот теперь, когда вы свободны, нам остается только добраться до архипелага Афю. Вы мне скажете, где точно находится сокровище. Как только мы его заберем, то сразу поделим на три части: одну вам, одну мне и одну экипажу.

Джек засмеялся.

— На три части, Леонид? А почему бы вам не сказать об одной части, а?

— Одной части?.. Что-то я вас не понимаю.

— Понимаете, и очень хорошо понимаете… Я хочу сказать, что у вас нет ни малейшего намерения делить сокровище. Вы его заберете один, для себя, а нас всех прикончите, если нужно.

— Вы ошибаетесь, Джек. У меня и в мыслях не было…

Скар прервал хозяина «Тайпея»:

— Меня-то вы не обманете, Золтан. Я ведь вас знаю как облупленного, и если буду кому доверять, то вам в последнюю очередь…

— Вы отказываетесь указать место, где спрятаны сокровища, Джек?

— Конечно, отказываюсь. Пусть они лучше пропадут в джунглях, чем достанутся такому мерзавцу, как вы, капитан Золтан…

Голос Золтана стал жестким:

— Это ваше последнее слово, Джек Скар?

— Да, это мое последнее слово.

Раздался крик ярости, затем звук удара огромного кулака по столу.

— Я заставлю вас изменить свое решение, — злобно проревел капитан. — Не хотите добром, заставлю силой… Последний раз спрашиваю, где точное местонахождение свинцовых крестов?

— Ничего не скажу — и конец. А теперь катитесь ко всем чертям, а лучше — еще подальше…

Раздался грубый смех, и почти в тот же момент прозвучал новый удар, на этот раз явно не по столу. Конечно, это капитан ударил упрямого собеседника. Тут же последовал крик боли Золтана. Без сомнения, Джек Скар решил сопротивляться. Однако исход драки был предопределен. Что мог бывший каторжник, ослабленный заключением, против безжалостного крепыша, каким был Леонид Золтан?

Моран спрашивал себя, а не вмешаться ли ему в это избиение, но быстро понял, что это привело бы Билла и его самого в положение заключенных и сорвало возможность действовать позже с большим успехом.

«Пожалуй, мне разумнее всего скрыться отсюда, — решил Боб. — Шум драки может привлечь внимание экипажа, и меня застукают…»

Он выскользнул из своего убежища, но едва двинулся вдоль борта, как услышал шаги идущего навстречу человека. Тот тоже что-то почувствовал, ибо замер, а потом спросил:

— Кто здесь?

Боб сразу же узнал голос Дейвида Фарнлея, окаянной тени капитана Золтана, который, насколько мог судить Моран, находился от него метрах в двух.

— Кто это? — повторил Фарнлей, который, несмотря на то что Моран перестал двигаться, ощущал его присутствие.

Боб понял, что нужно действовать со всей возможной быстротой, иначе его накроют. Ему было бы трудно объяснить свое присутствие в этом месте.

— Кто здесь? — настойчиво продолжал Фарнлей. — Если вы не ответите, я…

Ему так и не удалось закончить фразу. Боб тенью скользнул вперед и молниеносно ударил наугад на уровне своего пояса, ибо знал рост Дейвида. Ему повезло. Кулак врезался в живот Фарнлея. Раздался звук, похожий на тот, который издает шина, спускающая воздух, а затем стук тела о палубу…

Теперь основной задачей Морана было быстренько присоединиться к Биллу, пока не обнаружили его отсутствия, ибо в противном случае Фарнлей свяжет его с только что имевшими место событиями. Но его ли разыскивал Фарнлей? Или их встреча — чистая случайность?

Моран проскочил мимо стонущего Дейвида, затем на цыпочках добежал до места, где должен был находиться Билл.

— Это ты, командан?

— Я, я, Билл…

Раздался вздох облегчения.

— Ну слава богу, а то для меня время, казалось, совсем остановилось… Я так боялся, что обнаружат твое отсутствие…

Боб обрадовался. Если Билл говорил так, то встреча с Фарнлеем была случайностью. Теперь обуться, и все в порядке.

— Ну так как, командан, обнаружил горшок с розами или с дерьмом?

— Пожалуй, первое, Билл…

И в нескольких словах Моран поведал товарищу, что ему удалось подслушать. Билл помолчал, как бы переваривая новую информацию.

— Как ты думаешь, командан, выколотит в конце концов Золтан нужные ему сведения о семи свинцовых крестах?

Моран в темноте махнул рукой.

— Трудно сказать, Билл. Джек Скар сильно ослаб за месяцы пребывания в Йелюк-Йелюк, но кажется мне крепким парнем. Так что кулаком из него не много выколотишь. Но ведь Леонид Золтан из тех, кто готов на любые гнусности, а ведь не так много людей могут выдержать долгие пытки.

— Да… да… Это действительно так… Нам в любом случае нужно решить, что же лучше: откажется Скар отвечать или сломается…

— Как только Золтан получит в свои руки сокровище, наша жизнь сразу окажется под вопросом, ибо он постарается уничтожить нас руками своих сообщников, а тех уничтожит лично.

— Итак, — заключил Билл, — возможно, если не сказать — совершенно определенно, Скара порежут на кусочки, а мы умрем…

— Что-то в этом роде, старина… Конечно, в случае, если мы все пустим на самотек… Но, как ты знаешь, мы никогда так не поступали.

Шотландец приглушенно засмеялся, как будто заурчал огромный кот.

— Ну а пока первым нашим активным действием было то, что ты нокаутировал этого подонка Фарнлея…

Моран промолчал. Он понимал, что кулаком в этой ситуации многого не достигнешь и что рано или поздно им придется вступить в настоящую борьбу, и к тому же совершенно другим оружием… «Если патрульные судна Йелюк-Йелюк раньше не пустят нас ко дну, что и положит конец всему», — подумал Боб.

Однако сколько он ни напрягал слух, никакого шума, кроме как от моторов «Тайпея», не слышал. А судно шло к таинственному архипелагу Афю, где лежало не менее таинственное сокровище, заключенное в семи столь же таинственных свинцовых крестах.

Глава 6

— Ну что же, Джек, решили вы наконец заговорить?

Этот вопрос Леонида Золтана прозвучал в мертвой тишине, царившей на палубе, где собрался весь экипаж «Тайпея» вокруг мачты, к которой был привязан Джек Скар. Возле пленника стоял один из сообщников Золтана с бичом из тюленьей кожи в руке. Это была здоровая жирная скотина, почти квадратный, с шерстью песочного цвета. Всем своим видом он свидетельствовал, что в любую минуту может начать истязать свою жертву.

«Тайпей» чудом не попался патрулям с острова Йелюк-Йелюк и убрался из территориальных вод, а теперь он плыл уже несколько дней в направлении Новой Гвинеи и архипелага Афю.

В течение этих дней Золтан пытался всеми средствами сломить сопротивление Скара. Он избивал его, лишал воды, не кормил, но все оказалось напрасно. Публичные пытки были последним средством, на которое надеялся капитан.

— Итак, Джек, я считаю до трех. Если, когда я закончу, вы не скажете, где находятся семь свинцовых крестов, Феликс сделает из вас бифштекс с кровью… Раз… Два… Три… Вы решили, Джек?

Скар повернул к нему лицо, на котором смешались в едином выражении страдание и ненависть. Глаза его лихорадочно блестели, но сухие, обветренные губы обронили:

— Идите повесьтесь, Золтан… Я вам ничего не скажу… Ничего…

Хозяин «Тайпея» передернул плечами, и под курткой прокатились клубки мускулов.

— Тем хуже, Джек!.. Вы сами этого хотели…

Он обернулся к человеку с бичом.

— Давай действуй, Феликс!.. Покажи-ка ему, что твои руки кое-чего стоят…

Тот глухо хмыкнул и кивнул своей кабаньей головой.

— Сейчас он у меня увидит, капитан!

Правая рука его поднялась, и бич изогнулся, как змея, которой наступили на хвост.

Моран, находившийся среди зрителей, железной хваткой вцепился в кисть Билла Баллантайна, стоящего рядом. Сделал он это лишь для того, чтобы призвать товарища к спокойствию и благоразумию, поскольку при малейшем подозрительном жесте, с точки зрения Золтана, оба они составили бы компанию несчастному Джеку Скару.

Бич взвился в воздухе, и на голой спине Скара, который резко вздрогнул, появилась кровавая полоса. Бич просвистел шесть раз, пока Золтан не остановил палача.

— Ну так как, ты решил рассказать, Джек?

Скар повернул голову и, не сказав ни слова, плюнул в сторону капитана.

Тогда тот скомандовал:

— Действуй, Феликс. Остановишься, когда наш друг станет более разговорчивым.

Бич снова начал свой зловещий танец, и вскоре всю спину бывшего каторжника исполосовали кровавые рубцы. Кроме свиста и ударов бича, не раздавалось больше ни звука. Джек Скар, несмотря на боль, не издал ни стона.

Первым сдался палач. Он опустил ослабевшую руку, а другой начал стирать пот, градом катившийся по его обнаженному торсу.

— Чего ждешь, Феликс? — грубо спросил Золтан.

Тот повернулся к капитану и, задыхаясь, пробормотал:

— Тут нужна машина, чтобы этот железный тип заговорил…

— Ладно, продолжим и без машины. Ну так будете говорить, Джек? Развязался ли ваш язык после этого небольшого сеанса?

Но Скар не ответил. Голова его упала на плечо, а сам он обвис на веревках, потеряв сознание.

Хозяин «Тайпея» злобно захохотал.

— Видали! — бросил он, обращаясь к экипажу. — Наш друг Джек отключился, как барышня! А ведь просто надо сказать мне то, что он знает… Ладно… Ведро морской воды живо приведет его в чувство.

Золтан поискал глазами вьетнамца.

— Ну-ка, сделай из него мокрую курицу, — приказал он Конгу. — Немного соли на ссадины снова возвратит ему вкус к жизни…

Конг повиновался. Но вопреки ожиданиям Золтана, Джек очнулся не от боли, а от холодной воды. Открыв один глаз, он сверлил им Золтана.

— Ну что, Джек, будете говорить или продолжим?

— Я уже сказал, Золтан… Идите повесьтесь…

— Тем хуже, Джек. — И обращаясь к палачу, Золтан приказал: — Продолжай, Феликс. Ты уже успел, надеюсь, отдохнуть… И не останавливайся, пока не развяжется язык у нашего дорогого друга.

Боб Моран с возрастающим гневом и омерзением смотрел на это зрелище, продолжая удерживать Баллантайна, чтобы тот не бросился на Феликса. Но вдруг он крикнул:

— Эй!.. Остановитесь!..

Феликс, уже поднявший кнут, замер, а Золтан, нахмурив брови, бросил:

— Это еще что такое?

— А то, что, если так будет продолжаться, этот человек просто-напросто умрет! Мне в общем-то наплевать, но не забывайте, что вы обещали нам богатство и именно из-за этого мы здесь…

В глазах членов экипажа появилось осмысленное выражение, и они на разные голоса закричали:

— Правильно!..

— Зачем нам труп!..

— Пусть сначала заговорит, а там делайте с ним, что хотите…

Гнев капитана угас.

— Вы правы. Наш друг Джек полезен живой, а не мертвый. Оставим его здесь на солнышке и будем время от времени освежать водой. Слышишь, Феликс? Чего тут продолжать, когда соленая вода и солнце сами сделают все за нас…

Кружок зрителей постепенно распался, и Боб с Биллом потихоньку вместе с другими отправились к носовой части судна. Моран был рад, что удалось вмешаться. И если он не избавил несчастного Джека от страданий, то хотя бы пока спас ему жизнь. Тем не менее он понимал, что пора кончать с создавшимся положением. Таково же было и мнение Билла Баллантайна, который проговорил вполголоса:

— Это не может продолжаться, командан… Нужно что-то делать…

И вот Моран принял решение.

— Я тоже так считаю, Билл. Нужно что-то делать, и притом ближайшей ночью! Не позже, чем ближайшей ночью!


К этому Морана подталкивали две причины. Во-первых, он хотел прекратить мучения Джека Скара как можно быстрее. Во-вторых, они были неподалеку от архипелага Афю и Новой Гвинеи.

План Морана был прост: отключить вахтенных, затем испортить моторы «Тайпея» и бежать на шлюпке, прихватив Джека Скара, чтобы добраться до ближайшего побережья.

Чтобы выполнить этот план, они с Биллом должны выскользнуть из кубрика, пока экипаж спит первым крепким сном.

Дверь кубрика закрывалась снаружи на засов. Золтан приделал его на всякий случай, так как всегда опасался бунта экипажа. Таким образом, выбравшись на палубу, Боб и Билл отсекли экипаж.

— Тебе заняться вахтенным, — шепнул Моран Баллантайну, — а я займусь штурвальным…

Все происходило в темноте. Билл направился к носу, Моран к корме. Оружия у них не было, но в своей жизни, полной приключений, они научились действовать голыми руками, как коммандос.

Скользнув вдоль борта, Моран добрался до рубки, где находился рулевой, и одним прыжком вскочил туда. Штурвальный, держась за колесо обеими руками, повернул голову, и на лице его появилось выражение изумления. Но он не успел даже рта раскрыть, как получил прямой в челюсть и рухнул в нокауте.

Зафиксировав штурвальное колесо, чтобы судно не рыскало, иначе могли проснуться капитан и экипаж, Моран связал руки и ноги штурвального, разорвав его одежду на полосы. Затем вставил кляп и забрал пистолет. Вскоре они встретились на палубе с Биллом.

— Как дела, командан?

— Нормально. А у тебя?

Колосс удовлетворенно хмыкнул, показав свои огромные, как лопаты, руки.

— Без всякого шума. К тому же я позаимствовал вот эту игрушечку…

Во мраке блеснул ствол автомата.

— Молодец, Билл. Никогда не знаешь, что может пригодиться. А теперь займемся Джеком Скаром…

Несчастный так и оставался привязанным к мачте. Сначала под палящими лучами солнца, потом с едкой морской водой на ранах. Сейчас Скар был очень слаб, и трудно было понять, в сознании он или нет. Отвязав, друзья оттащили его в лодку, предназначенную для побега, и положили на дно. Затем проверили, наполнен ли бак горючим. Специальный ящик набили провизией, питьевой водой и запасными канистрами. Все это было собрано из других лодок на тот случай, если придется продержаться на воде долго.

— Теперь нам только остается заняться двигателями, — заключил Моран.

Но тут Билл несколько заколебался.

— До сих пор удача была на нашей стороне. Может быть, не стоит терять времени, а просто удерем…

— Нет, Билл. Нельзя делать что-то наполовину. Лучше не рисковать. С испорченными двигателями «Тайпею» за нами не угнаться…

Шотландец в конце концов согласился с этим, и, оставив Джека в лодке, они быстро двинулись к цели, поскольку прекрасно знали расположение помещений на судне.

Добравшись без всяких ненужных встреч до машинного отделения, они так удивили своим появлением с автоматом двух механиков, что те дали себя связать совершенно безропотно, после чего Биллу с его знанием механики ничего не стоило вывести из строя моторы. Заняло это не более пяти минут. Порассовав несколько наиболее важных деталей по карманам, Баллантайн удовлетворенно улыбнулся и заявил:

— Конечно, в конце концов они разберутся и починят мотор, но для этого понадобится время, а мы уже будем далеко…

— Надеюсь, Билл. Но давай-ка пошевеливаться… Мы ведь потеряли много времени.

Едва они покинули машинное отделение, как увидели, что из верхнего коридора к ним приближается какой-то свет. И в этот момент появился человек, в котором Боб и Билл тут же узнали Леонида Золтана.

Он наверняка проснулся, почувствовав, что моторы перестали работать. Держа в левой руке фонарь, капитан правой направлял пистолет, из которого собирался открыть огонь, поскольку уже заметил Морана и Баллантайна. Однако Боб обладал более быстрой реакцией и выстрелил первым, но Золтан успел отскочить за угол.

— На палубу! Быстро! — закричал француз.

Они успели чуть ли не на четвереньках выскочить на палубу, а сзади уже звучали выстрелы.

— Перекроем проход, иначе не успеем спустить шлюпку на воду…

Они наскоро подтащили все, что было под рукой, к люку. А когда закончили работу, весь корабль уже проснулся. Отовсюду слышался шум, грохот, неслись приглушенные выкрики.

— Скорее в шлюпку! Времени в обрез… Я начну спускать, а ты держи их на всякий случай под огнем, если прорвутся…

Вот уже лодка на воде, и Билл дал очередь поверх появившихся из люка голов.

Мотор зачихал, и «Тайпей» стал удаляться.

Глава 7

До самого утра Джек Скар был в полузабытьи, стучал зубами, бормотал какие-то непонятные слова и фразы, иногда произнося имя Золтана в связи с семью свинцовыми крестами.

Однако на рассвете благодаря лекарствам из предусмотрительно захваченной аптечки лихорадка прекратилась и больной смог немного поесть, несколько восстановив свои силы. Билл, использовав все свои познания в медицине, смазал следы от ударов бича, так что Джеку Скару стало немного лучше.

В течение нескольких часов они старались как можно дальше отплыть от «Тайпея», идя на моторе. Затем, экономя горючее, Билл с Бобом поставили мачту и подняли парус, а легкий бриз доделал все остальное.

Джек Скар, закутанный в одеяло, сидел, опираясь спиной о борт, и с удивлением разглядывал Морана и Баллантайна.

— Ну, как вы себя чувствуете? — спросил Боб.

Джек медленно повернул голову справа налево, как будто даже такое простое движение давалось ему с трудом.

— Лучше, — ответил он. — Конечно, я еще слаб, но это скоро пройдет, как мне кажется. И этим я обязан вам…

Говоря так, Скар продолжал с нескрываемым любопытством разглядывать своих спасителей, потом снова заговорил:

— Мне непонятно, почему вы, сообщники бандита Золтана, действовали таким образом…

— Сообщники!.. — возмутился Билл, правивший лодкой. — Не судите так поспешно, старина. Поспешность нужна при ловле блох.

— Однако же вы из экипажа «Тайпея»…

— Это так, но мы стали членами экипажа вопреки нашему желанию…

Моран не имел никаких причин скрывать от Джека Скара обстоятельства, благодаря которым они с Биллом сопровождали Золтана, и тут же все выложил.

Когда Боб закончил, Скар медленно кивнул:

— Это все в стиле негодяя Леонида. Он вас захватил силой; меня он хотел заставить говорить силой, силой вырвать сведения о местонахождении семи свинцовых крестов. Я предпочел бы быть убитым, но не сказать ни слова…

— Но к чему этакое упрямство? — спросил Моран. — Почему бы вместо того, чтобы умирать, не разделить сокровище с Золтаном?

Скар засмеялся, и его лицо исказилось от боли.

— Разделить с Золтаном! — воскликнул бывший каторжник. — Вы, уважаемый джентльмен, просто его не знаете. Получив сокровище, он поубивал бы нас всех до последнего…

Ни Боба, ни Билла это заявление не удивило, поскольку они придерживались того же мнения.

— Одним словом, — заключил Баллантайн, — остается только порадоваться, что мы оттуда вырвались.

— Мы еще не совсем выпутались, Билл, — заметил Моран. — Полагаю, что они уже кинулись в погоню за нами.

Баллантайн засмеялся и, сунув руку в карман, вытащил несколько деталей и подбросил их на ладони.

— Говоришь, что они кинулись в погоню за нами, командан?.. Полагаю, что они еще ищут неисправность.

— Все, может, и так, но на лаврах почивать рано, потому что и сантима нельзя дать за нашу шкуру, если Золтан нас догонит.

Показав на одну из точек на горизонте к северо-западу, он продолжал:

— Где-то там должно быть побережье Новой Гвинеи. Нам следует добраться туда как можно скорее, а сейчас будем ловить ветер…

Пока Боб маневрировал парусом, а Билл рулем, Джек Скар продолжал разглядывать их с нарастающим удивлением. Наконец он проговорил, обращаясь к обоим:

— Что меня удивляет, так отсутствие у вас вопросов лично ко мне и о семи свинцовых крестах, о которых последние дни было столько разговоров…

Установив парус как нужно, Боб пожал плечами.

— Уточнять что-то о вас?.. А что это изменит? Что касается семи свинцовых крестов и сокровища, то нам сейчас нужно думать о другом. В первую очередь добраться до побережья и ускользнуть от Золтана с его пиратами…

— Конечно, — согласился Джек Скар, — но мне хотелось бы оправдаться в ваших глазах. Вы спасли мне жизнь, и взамен я должен рассказать вам всю правду. В частности, почему я был в Йелюк-Йелюк, хотя я не преступник…

Баллантайн, который был любопытен как дюжина котов, вмешался:

— Если уж вы хотите говорить, то помешать вам мы не можем… Ну а если ваша история к тому же и интересна, то скажу прямо, что мы любим любопытные истории… Не так ли, командан?

Смочив губы водой, Джек Скар начал:

— В течение ряда лет я был мирным чиновником в администрации в Лондоне. Жил средне, чтобы не сказать бедно, с женой и дочерью. Так бы и дожил до пенсии, если бы не встретил одного старого, больного и, можно сказать, полумертвого человека, которому помог. Будучи солдатом, он еще в 1900 году во время восстания Боксеров участвовал в его подавлении в императорской столице, в Пекине. В этот период Мелони — таково имя этого человека — вместе с другими солдатами награбил огромное количество красивых драгоценных камней. Но как вывезти их из Китая? После периода хаоса и беспорядка военные власти установили жесткий контроль, и сообщники ломали головы, как вывезти добычу. А тут как раз в Пекин прибыли семь миссионеров, направлявшихся в Новую Гвинею, чтобы приобщать к церкви папуасов. Тогда Мелони и иже с ним решили воспользоваться представившимся случаем. Они связались с миссионерами и под всякими предлогами вручили им семь свинцовых крестов, в которые были упрятаны драгоценные камни. План солдат был не слишком сложен: тут же выехать вслед за миссионерами в Новую Гвинею, обменять кресты на подобные, и дело с концом.

Первая часть плана прошла, как по писаному. Миссионеры покинули Пекин с крестами и добрались до Новой Гвинеи. А вот дальше получилось несколько иначе, чем рассчитывали сообщники. Их не сразу отпустили с военной службы, и, когда они прибыли в Новую Гвинею, оказалось, что миссионеры уже перебрались на небольшой соседний архипелаг Афю. Солдаты последовали туда, но узнали, что миссионеры убиты аборигенами и наверняка съедены. Как же узнать, что случилось с крестами?.. Мелони и его друзья направились в глубь острова, где сгинули миссионеры, но попали в плен к папуасам и были принесены в жертву их богам. Один только Мелони избежал этой ужасной участи, тайно покинув на пироге остров. Судьба крестов так и оставалась загадкой. Может быть, папуасы после смерти миссионеров разбили их или просто бросили в море?.. Мелони не осмелился вернуться на зловещий остров и добрался до Англии, где влачил жалкое существование. Но его мучила мысль о семи свинцовых крестах. Он попытался заинтересовать кое-кого своими проектами поисков сокровищ, но ему смеялись в лицо.

Когда я встретил Мелони, жизнь его уже клонилась к закату, и он рассказал мне подробно эту историю лишь только для того, чтобы не унести с собой в могилу эту тайну.

Мелони умер, а я и думать забыл о семи свинцовых крестах. Но как-то, заболев, я вспомнил эту историю и решил проверить хотя бы отдельные ее детали. Выздоровев, я выяснил, что Мелони действительно находился в экспедиционном корпусе в 1900 году в Пекине, так же как и солдаты, имена которых он мне назвал. Правдой было и то, что в Новую Гвинею направились семеро миссионеров, которые там пропали.

И вот после того, как я уверовал в историю семи свинцовых крестов и сокровища, меня стала сверлить одна мысль — найти их. Оставив некоторое количество денег, которое могло обеспечить существование жены и дочери на время моего отсутствия, я отправился в Китай, где продолжил свое расследование, а после в Новую Гвинею. Там я время от времени работал, посылая деньги родным. В конце концов удача мне улыбнулась. В Порт-Морсби, работая на расчистке леса, я познакомился с одним метисом, который долгое время находился в плену у папуасов на одном из крупнейших островов архипелага Афю. Однажды этот метис упомянул, что побывал на кладбище этих папуасов, находящемся в пещере в центре острова, и увидел там семь довольно старых могил, в каждую из которых был воткнут большой свинцовый крест, которые у аборигенов считались табу.

Поскольку я сам никогда не рассказывал метису о семи свинцовых крестах, то меня это не могло не заинтересовать. Под предлогом интереса к захоронениям папуасов и их погребальным обрядам на Афю я получил точные данные расположения кладбища, где находились кресты. Оставалось только добраться до острова и проникнуть в пещеру. Но для этого мне нужно было судно и команда из решительных людей, способных, если придется, вступить в схватку с аборигенами. Тут я пришел к мысли, что в этом деле необходимо иметь компаньона. Вот тогда-то я и встретил Леонида Золтана. У него было судно, люди, так что не стоило и желать лучшего. Следует сказать, что по незнанию я вступил в союз с сатаной…

Тем не менее, делясь своими планами с Золтаном, я не все ему рассказал, да он сначала и не поверил в мою историю. Он заявил, что такого рода россказни можно услышать по всем островам Тихого океана, а лучшее средство обогатиться — это делать «дела», а не искать мифические сокровища. Он предложил мне пойти к нему помощником, так как в это время у него не было этого проходимца Фарнлея. С этого момента у меня только и было мыслей, чтобы накопить денег и одному отправиться на поиски семи свинцовых крестов. Так что, согласившись, хотя и скрепя сердце, с предложением Золтана, я вынужден был помогать ему в операциях на грани закона, а то и за гранью, пока однажды, после крупной сделки по продаже оружия для Индонезии, Леонид не решил присвоить мою долю, обвинив меня в преступлении, которого я не совершал. Меня арестовали и судили, но, поскольку не было прямых доказательств, дали десять лет каторги. Через десять лет я вообще бы оттуда не вернулся, если бы не обстоятельства, о которых вам известно…


Джек Скар умолк. Он долго молчал, устремив взгляд в пространство. Потом тряхнул головой и сказал:

— Остальное вы знаете. Оно достойно того, что ему предшествовало…

Несчастный вздохнул и с горечью проговорил:

— Если бы вы знали, как я жалею, что покинул Лондон! Но в то время я был просто загипнотизирован сокровищами, которые уже считал своими; мечтал о безбедном существовании для своей семьи… А что теперь сталось с женой и дочерью?.. Сколько я думал о них на Йелюк-Йелюк! Теперь у меня осталась одна мечта: добраться до Англии, чтобы встретиться с ними и умолить простить мою слепоту, трудиться до седьмого пота, чтобы заработать пусть на средненькое, но честное существование…

Пока Джек Скар все это говорил, Моран разглядывал его, размышляя: откровенен ли этот человек или что-то скрывает? Но в конце концов решил этот вопрос в пользу бывшего каторжника.

— Успокойтесь, господин Скар. Ваши мучения кончились. Скоро мы доберемся до Новой Гвинеи, а оттуда до Англии, где вы встретитесь со своими близкими…

Джек, сомневаясь, махнул рукой.

— Это если Золтан оставит меня в покое. Теперь, когда он поверил в существование сокровищ, то костьми ляжет, чтобы до них добраться…

Слова его были прерваны возгласом Баллантайна:

— Смотрите-ка, что наступает!..

С моря поднимался густой туман, окутывая горизонт, и куда бы ни смотрели пассажиры шлюпки, вокруг было то же самое.

— Туман нас окружает. Через несколько минут мы будем плавать в гороховом пюре… — проговорил Боб.

Предвидение француза оправдывалось, ибо туман густел с невообразимой быстротой. Тут же наступил полный штиль, и парус беспомощно повис.

— Остается запустить мотор, — заявил Билл.

— Нет, — возразил Моран. — Если «Тайпей» пойдет в эту сторону, то нас тут же обнаружат по звуку мотора. Лучше замереть на некоторое время…

— Господин Моран прав, — поддержал его Джек Скар. — Лучше постоять, пока туман не рассеется…

Все трое завернулись от сырости в одеяла и расположились на дне лодки.

Сколько времени длилось это ожидание? Наверное, несколько часов. Они даже задремали, когда вдруг послышался стук мотора, причем мощного дизельного мотора, свидетельствующего о солидном тоннаже корабля, и не очень далеко находящегося.

«Тайпей»! — прошептал Билл.

— Наверняка… — так же тихо проговорил Боб. — В этих местах суда проходят крайне редко.

Пассажиры в лодке замерли неподвижно, а звук мотора продолжал приближаться.

— Сейчас они поравняются с нами…

Но тут стук мотора стих, удалившись.

— Уф! — выдохнул Баллантайн. — Проехали. Счастливо мы выпутались, как мне кажется. Они нас не заметили в этом тумане…

Но Морану положение казалось не столь радужным. То, что «Тайпей» находился неподалеку от них, доказывало, что люди Золтана не такие уж плохие механики, какими посчитал их Билл.

— Скорее бы туман рассеялся, — вздохнул Боб. — Я предпочитаю смотреть опасности в лицо…

— К тому же сырость пробирает до костей, — вздрогнул под одеялом Билл. — Немножко солнечных лучиков не помешало бы…

Моран бросил беспокойный взгляд на Джека Скара, который был еще довольно слаб и для которого этот промозглый туман вовсе не был благодеянием. Но англичанин все же набирался сил и принимал все случившееся без всяких признаков недовольства и нетерпения.

Через час туман стал постепенно рассеиваться и повис клочьями, как расчесанная шерсть. Вверху появились провалы чистого неба, напоминающие зеркальца воды в грязи.

Бросая вокруг себя беспокойные взгляды, Моран и его компаньоны увидели неподалеку какую-то темную массу, и Джек первым воскликнул:

— «Тайпей»!

— Нет, — возразил Боб. — Это не «Тайпей»…

Действительно, это был не «Тайпей», а огромная черная джонка с черными обвисшими парусами, какие иногда проносятся перед вами в кошмарных снах.

Глава 8

— Как ты думаешь, командан, они нас заметили?

Задавая этот вопрос, Баллантайн указал на джонку.

— Думаю, что да, — ответил Моран. — Но поскольку это не «Тайпей», то бояться нам нечего, и надеюсь, что они нас подберут. Чтобы быть уверенными, нужно подать им знак.

Француз уже встал и собирался замахать руками, когда Джек Скар остановил его:

— Нет, нет, господин Моран. Что-то уж больно подозрительная посудина… Слишком черна, чтобы быть честным кораблем…

Боб заколебался. Скар, казалось, разбирался в таких вещах лучше, чем он… Однако их утлое суденышко не выдержит даже небольшого шторма, так стоит ли рисковать? К тому же их пути с «Тайпеем» могут пересечься. Моран высказал все это Джеку Скару, но тот заупрямился:

— Я вам сказал и повторю: лучше не связываться с этой черной акулой. От нее за милю несет пиратами. Кстати, обратите внимание, что на судне нет никакого флага…

Это действительно было так. На джонке нельзя было обнаружить ни одного знака, которые должны иметь морские суда согласно морским правилам. Впрочем, это еще ни о чем не говорило, поскольку китайские моряки частенько не обращают внимания на такие «мелочи».

— Ну а ты как думаешь, Билл? — спросил Моран.

Гигант пожал плечами.

— Я понимаю опасения Скара, но, возможно, они и необоснованны. Удивительно, если бы рядом оказались сразу два пиратских судна: «Тайпей» и это. К тому же мне не хотелось бы играть в потерпевших кораблекрушение. Все знают, как они начинаются, но никто толком не представляет, чем могут кончиться. Я бы все-таки просигналил джонке, несмотря на все ее странное обличье… Однако, впрочем, это уже не нужно…

Это действительно уже было не нужно, ибо, заметив шлюпку, на джонке включили мотор и она быстро приближалась. Нос ее шел прямо на утлое суденышко, и казалось, что она вот-вот его протаранит.

Но вот мотор смолк и джонка медленно развернулась боком, а Моран и другие увидели склонившиеся с борта лица членов экипажа. Все они были азиатами. Один, видимо старший, сделал знак подниматься. Моран включил мотор, немного поманеврировал и пристал к корме, откуда им был сброшен веревочный трап, а через минуту вся компания уже была на борту джонки.

Их тут же окружила куча разноплеменных матросов: китайцев, вьетнамцев, индийцев и несколько метисов-европейцев. Одеты они были довольно живописно, а за кожаными поясами сверкали рукоятки кинжалов и пистолетов.

«Да уж, — подумал Моран, — Скар был прав. Судя по рожам экипажа, нам лучше было держаться подальше от этой зловещей лоханки. Но разве мы могли что-либо сделать?..»

Когда их шлюпку поднимали на палубу, Моран крикнул:

— Отведите нас к капитану!

Однако на просьбу его ответили ухмылками.

— Отведите нас к капитану, — настаивал француз. — Есть же у вас капитан?

Маленький китаец с лицом, покрытым шрамами, сморщенный, как сушеная слива, закатился от хохота, а потом скрипуче и с явным отвращением проговорил:

— Вы угадали, у нас нет капитана…

«Уж не попали ли мы в какую-то банду мятежников?» — спросил себя Моран.

— А кто же командует кораблем?

— Вы слишком любопытны, друг! — бросил другой матрос.

— Любопытен или нет, но в любом случае ведите меня к шефу.

Какой-то ирландец-полукровка, если судить по рыжим волосам и узким глазам, встал перед ними и заявил, обращаясь к Морану:

— Здесь не любят, когда начинают командовать иностранцы… Вы заслуживаете того, чтобы вас сбросили в воду, где, кстати, полно акул. Нужно бы подкормить этих несчастных голодных тварей…

Он повернулся к толпе и прорычал:

— За борт их!

— Конечно, за борт! — заорали остальные.

Полукровка шагнул к Морану, но на его пути оказался Билл Баллантайн. Он ударил правой, и грубиян полетел назад, прогрохотав головой по палубе.

Моран молниеносно выхватил пистолет.

— А ну-ка заткнитесь, господа! — крикнул француз. — У меня восемь пуль, так что продырявлю столько же голов!

Толпа на некоторое время застыла, потом кто-то заорал:

— Чего мы их испугались, этих собак? Что мы, мокрые курицы, чтобы отступить при виде пушки? Все равно он не сможет перестрелять всех!

Считая, что это достаточный аргумент, толпа стала вновь приближаться, и Боб уже собирался пустить пистолет в ход, когда прозвучал чей-то властный голос:

— Стойте! Никто никого не тронет без моего приказа!

Это скомандовал женский голос, какой-то одновременно мягкий и решительный, но мгновенно оказавший свое воздействие. Толпа расступилась, пропуская ту, которая только что произнесла эти слова. Это была молодая изящная китаянка с гладким продолговатым лицом, которое казалось изваянным искусным скульптором из светлого янтаря. Тонкий нос, чувственный, красиво очерченный рот, слегка выдающиеся скулы, чуть выпуклый лоб. Взгляд, полный превосходства, как-то странно подчеркивался длинной черной косой, небрежно переброшенной через правое плечо. Незнакомка была одета в китайскую блузу и узкие кожаные брюки.

Тонкая и нежная рука, украшенная драгоценными перстнями, покоилась на серебряной рукоятке заткнутого за пояс кинжала. Китаянка остановилась перед тесно стоявшими Бобом, Биллом и Джеком, внимательно их разглядывая. Окончив эту короткую инспекцию, она слегка поклонилась и проговорила по-английски со всей старокитайской вежливостью:

— Добро пожаловать, уважаемые потерпевшие кораблекрушение, на борт «Легендарной Рыбки» и считайте себя гостями Лей Пин Тзинг…

Моран, не удержавшись, слегка вздрогнул.

Лей Пин Тзинг была известна во всех морях Китая и Малайзии, так же как и ее флагманский корабль «Легендарная Рыбка». Называли ее принцессой, поскольку она являлась прямым потомком манчжурских императоров, которые в течение трех веков правили в Китае. Было также известно, что в шестнадцать лет она унаследовала дело своего отца, знаменитого пирата Ванг Хо Тзинга. С этого времени ее джонки сеяли ужас от Зондских островов до Камчатки, доходя на востоке до Каролинского архипелага и Соломоновых островов, а то и дальше. Замаскированные под мирные торговые суда, обладая мощными двигателями и современным вооружением, эти джонки грабили и топили корабли, забрав добычу. За голову Лей Пин Тзинг было назначено солидное вознаграждение, но молодая предводительница пиратов была хитра и к тому же имела многочисленных сообщников; ее никак не могли поймать.

Не оставаясь в долгу, Моран поклонился в свою очередь.

— Я слышал о Лей Пин Тзинг, и мы с друзьями тронуты, что она оказывает нам свое гостеприимство…

К тому же, зная, что комплименты всегда положительно влияют на женщин, он добавил:

— Должен добавить, что, хоть репутация Лей Пин Тзинг исключительно высока, она ничто по сравнению с ее красотой. Самые чистые алмазы Цейлона, самые прекрасные жемчуга Арабского побережья и перья самых редких птиц недостойны обрамлять эту красоту…

Легкая улыбка скользнула по прекрасному лицу Лей Пин Тзинг.

— Вы слагаете мадригалы с искусством, достойным лысого и бородатого поэта, уважаемый незнакомец, — сказала она. — Нужно быть довольно старым, прожить долгую жизнь, чтобы говорить с таким искусством о красоте, а я должна признать, что вы еще довольно молоды… Как вас зовут?

Моран хотел было сообщить свое настоящее имя, как и имена спутников, но быстро решил, что, не зная намерений принцессы на их счет, лучше от этого воздержаться.

— Меня зовут Робер Капет, — ответил он. — А это Уильям О’Нил и Джек Уитмен, — показал Боб на Баллантайна и Скара. — Мы путешествуем для собственного удовольствия на старой скорлупке, купленной на Минданао. Она набралась воды, и пришлось ее покинуть. Эх! Попадись мне та старая крыса, которая продала нам эту лоханку…

Но Лей Пин Тзинг не слушала больше.

— Капет, О’Нил и Уитмен, — насмешливо проговорила она. — Имена короля, драматурга и поэта.[3] Слишком много для одной компании.

«Ай-ай-ай, — подумал Боб, — эта шутница слишком образованна. Да и я тоже хорош, выбрал имена из энциклопедического словаря…»

— Король, драматург и поэт? — с непонимающим видом проговорил он. — Вы слишком высоко меня возносите, уважаемая Лей Пин Тзинг, поскольку я, конечно, не король, а отец мой зарабатывал скобяной торговлей. Что до О’Нила, то он разводит кур, а Уитмен — владелец гаража…

Однако розыгрыш этой маленькой комедии ни к чему не привел, ибо принцесса воскликнула, возвысив голос:

— И послушать только этого хитреца! О Великий свет океана! Он лжет…

Лей Пин Тзинг немного подвинулась, чтобы пропустить человека, которого ни Моран, ни Баллантайн, ни Скар сначала не заметили. Это был огромный жирный китаец, на толстом лице которого еле-еле были видны нос, рот и глаза. Боб и Билл тут же узнали Хи, с которым расстались в Сингапуре, отведав самого мерзкого шум-шума в Малайзии, Китае и окрестностях…


Заметив Хи, Моран бросил друзьям:

— Дело плохо!

Дело действительно пошло неважно, поскольку Хи, указав толстым пальцем на Морана, потом потыкав в Билла и Скара, заявил:

— Это не Капет, не О’Нил и… не Уитмен. Вот этот так точно — Джек Скар…

В глазах принцессы зажегся огонек интереса.

— Джек Скар? Человек, которому известно, где находятся сокровища?

— Совершенно верно, чудо моих глаз… Совершенно верно…

Откровенное выражение радости появилось на лице Лей Пин Тзинг.

— Как прекрасно случай повернул все дела! — воскликнула она. — Мы думаем, как захватить Джека Скара, умыкнув его с борта «Тайпея», и туман лишает нас этой надежды, а тут Джек Скар появляется сам, притопав, можно сказать, собственными ножками?

Принцесса замолчала, лицо ее стало суровым, как и голос, когда она обратилась к Морану:

— Почему вы мне солгали?

Боб понял, что теперь хитрить бесполезно.

— Я уже говорил вам, мисс Лей, что мне известна ваша репутация. Поэтому я решил, что было бы благоразумнее не говорить вам о сокровищах, поскольку это явилось бы наживкой, брошенной в реку, кишащую рыбой…

Прямота такого рода явно импонировала китаянке, как и то, что он назвал ее мисс.

— Вы неплохо говорите, — промолвила она, — даже, я сказала бы, слишком хорошо, господин…

— Робер Моран… Боб для друзей.

На губах принцессы мелькнуло нечто вроде улыбки.

— Я не буду называть вас Боб, господин Моран, поскольку вполне возможно, что мы станем врагами… Я хотела бы сначала поговорить об этих сокровищах… Пока отдайте мне ваше оружие, а потом мы с вашими компаньонами пройдем в мою каюту: там спокойнее.

Моран заколебался. Может быть, броситься на принцессу и под угрозой оружия взять ее в заложницы, чтобы обезопасить себя от экипажа? Но если пираты скопом бросятся на него, сможет ли он выстрелить в пленницу? Наверняка нет. Он никогда не мог убить безоружного человека. А тем более женщину, даже если речь идет о женщине-пирате…

Он взял пистолет за ствол и протянул принцессе. Та взяла оружие и заткнула за пояс.

— Поздравляю с разумным решением, господин Моран. Однако, как я понимаю, вы умеете пользоваться пистолетом?

— И очень неплохо, — ответил Боб.

— Тогда почему же вы им не воспользовались против меня? Небольшое движение указательного пальца — и прощай, Лей Пин Тзинг…

— Конечно, можно было поступить и так, — ответил Моран. — Но что поделаешь, я из тех, кто ни за что на свете не мог бы убить женщину, даже ударив ее цветком розы…

Принцесса слегка поклонилась.

— Такая галантность делает вам честь, господин Моран, но возможно, что вскоре вы о ней пожалеете. Вы могли бы убить меня. Вы этого не сделали, так что я должна быть вам признательна. Однако есть одна вещь, о которой вы и не подозреваете. Скажу вам правду, Лей Пин Тзинг не знает признательности… А теперь прошу за мной в мою каюту, джентльмены.

Поскольку ничего другого не оставалось, Моран, Билл и Джек Скар, окруженные пиратами, двинулись за хозяйкой. Боб же мысленно спрашивал себя, не придется ли ему пожалеть, что не воспользовался оружием.

Глава 9

Каюта Лей Пин Тзинг была прекрасно меблирована, прямо-таки как номер-люкс в шикарной гостинице, чего никак нельзя было ожидать на борту зловещей «Легендарной Рыбки». Она была похожа на будуар элегантной парижанки, и только отдельные вещицы, вроде вазы эпохи Мингов или золоченой тибетской бронзы, напоминали, что хозяйка происходит из Азии.

Предложив гостям — а скорее пленникам, впрочем, как посмотреть — сесть на удобные сиденья, принцесса полулежа устроилась на софе, покрытой пышными шелками. Два пирата, чистокровные китайцы, замерли с автоматами по обе стороны двери внутри каюты.

Как и на палубе, Лей Пин Тзинг долго всматривалась в Боба Морана, Билла Баллантайна и Джека Скара, словно хотела прочесть что-то в их мозгу. Наконец она заговорила:

— Видите ли джентльмены, до настоящего момента наша встреча была не более чем игрой случая. Как вам известно, эта гора мяса Хи помог негодяю Леониду Золтану похитить господ Морана и Баллантайна. Но Золтан не знал, что толстяк Хи ест сразу из нескольких плошек, одна из которых моя. К тому же Золтан допустил большую оплошность, не урегулировав с Хи все вопросы. Покидая Сингапур, он не только не заплатил все, что был должен, но еще и грубо с ним обошелся. Каждый имеет свою маленькую гордость, и Хи тут же решил отомстить Леониду. Он знал, что тот собирается освободить Джека Скара, а затем вместе с ним отправиться на поиски забытых сокровищ неподалеку от побережья Новой Гвинеи. Хи знал также, что я нахожусь в Сингапуре. Он без труда связался со мной. «Легендарная Рыбка» значительно более быстроходна, чем «Тайпей», и мы тут же двинулись к Йелюк-Йелюк. Когда Джек Скар был захвачен, наш корабль двинулся на некотором расстоянии за «Тайпеем». Несколько раз мы теряли его из виду, но, зная направление, каждый раз снова находили. Но прошлой ночью пал такой туман, что мы окончательно потеряли «Тайпей» и уже не надеялись найти… Но тут судьба вывела нас на правильный путь, пересекающийся с курсом вашей лодки…

— Мы бежали с «Тайпея», — объяснил Моран, — поскольку капитан вбил себе в голову, что может заставить Скара указать ему местонахождение сокровищ, которые наверняка не существуют.

Принцесса не прореагировала на последние слова Боба. Она продолжала, повернувшись к бывшему каторжнику:

— Ваша очередь, господин Скар….

Тот прекрасно понял, что хотел подсказать ему француз. Но решил по-своему.

— Давным-давно я слышал историю о семи свинцовых крестах, — рискнул он наконец, — в которую просто не верилось. Однажды я случайно рассказал ее Золтану. Поначалу он не поверил, потом, когда я уже был на Йелюк-Йелюк, вспомнил и почему-то решил, что я владею секретом…

Скар намеренно не сказал ни о Мелони, ни об архипелаге Афю. Однако Лей Пин Тзинг настаивала:

— Если я правильно поняла, господин Скар, вы хотите заставить меня поверить в то, что не знаете, где находится сокровище… И в то, что оно вообще не существует. Ну ладно. А я вам скажу, что сокровище существует, поскольку я хорошо знакома с Леонидом Золтаном и его репутацией. Он вовсе не из тех, кто погонится за легендой… И если он поверил в семь свинцовых крестов, то на это у него были серьезные основания.

— Может быть, и так, — ответил Джек Скар, — но это его дело. Так что вы у него и спрашивайте… Что же касается меня, то с меня хватит этой проклятой страны. Сейчас я испытываю только одно желание: добраться до Англии, где находятся мои жена и дочка, которых я просто не должен был никогда покидать.

Спокойствию принцессы можно было только позавидовать. Казалось, что ни радости ни горести никогда не касались этого гладкого, как у идола, лица.

— Ваши чувства делают вам честь, господин Скар, — наконец произнесла она, — и я не вижу препятствий для вашего возвращения в Англию… но после того, как вы доведете нас до семи свинцовых крестов.

Скар пожал плечами.

— Но я не могу этого сделать, поскольку не знаю, где они находятся… если, конечно, вообще существуют.

Холодная молния блеснула в глазах Лей Пин Тзинг.

— Это ваше последнее слово, господин Скар?

Англичанин утвердительно кивнул, но не произнес ни слова. Лей Пин Тзинг обернулась к Морану и Баллантайну и спросила:

— А вы, джентльмены, тоже не желаете дать мне сведения?

Билл галантно усмехнулся.

— Мы, принцесса, не желали бы ничего лучшего, чем сделать вам приятное… если бы, конечно, что-нибудь знали…

Китаянка настойчиво смотрела на Морана, как будто ожидала конкретного ответа именно от него. Бобу ничего не оставалось, как сказать:

— Мой друг выразил и мои мысли… Мы ничего не знаем; нам трудно сообщить вам что-либо… Все наше участие в этой истории заключалось в том, что нас похитил Золтан, а затем мы помогли Скару бежать. Что же касается точного местонахождения сокровища, то оно нам просто неизвестно…

Француз говорил правду, но принцессу это явно не удовлетворило.

— Итак, это ваше последнее слово? — настойчиво спросила она.

А поскольку все трое молчали, она добавила:

— Прекрасно! Вы сами этого хотели…

— Что вы собираетесь делать? — спросил Джек Скар. — Пытать меня? На борту «Тайпея» Золтан уже делал это, но не добился ни слова, потому что я ничего не знаю. Нельзя же выжать кровь из камня…

— Я не буду вас пытать, господин Скар, — заверила его Лей Пин Тзинг, — ибо не сомневаюсь в вашем личном мужестве. Но, может быть, глядя на мучения других…

После этих слов она поднялась с дивана, бросив пленникам:

— Следуйте за мной…

Трое мужчин повиновались. Они вышли из каюты и прошли на палубу. Лей Пин Тзинг быстро собрала пиратов, которые встали в каре, затем что-то приказала по-китайски, после чего обратилась к пленникам:

— Вы решили молчать, джентльмены?

— Мы же уже сказали вам, — ответил Моран, — что ничего не знаем. Почему же вы столь упрямы?

Себя же Боб спрашивал, как далеко может зайти принцесса и какие муки им уготованы. Новый приказ по-китайски, после чего по четырем углам каре пиратов как из-под земли появились четыре типа.

Это были приземистые и толстые китайцы.

Полуголые, с мощными плечами, грубыми лицами и полуприкрытыми глазами, которые сверкали дикой жестокостью. Каждый из них держал двумя руками короткую изогнутую саблю. Возле гарды были вытравлены какие-то иероглифы. В этом оружии пленники тут же узнали сабли палачей.

— Я представляю вам Фанга, Вана, Фо и Линга, — обратилась принцесса к компаньонам. — Это мои любимые палачи. Но я отдам им господ Морана и Баллантайна не связанными по рукам и ногам. Они смогут защищаться, как умеют… если вы, конечно, не решите заговорить, господин Скар…

Не получив ответа, Лей Пин Тзинг продолжала:

— Ваше молчание заставляет меня привести угрозу в исполнение, но не забывайте, господин Скар, что в любой момент вы можете остановить это сражение.

Она махнула рукой, и Морана с Баллантайном вытолкнули в середину каре. В эту минуту прозвучал голос жирного Хи:

— Вы скоро узнаете, уважаемые пленники, что Фангу, Вану, Фо и Лингу нет равных в искусстве рубить головы. Пфюить… удар саблей — и голова прочь…


Произнеся эти слова, Хи затрясся от смеха, как будто выдал веселую шутку.

— Если бы я еще в Сингапуре знал, каким образом мы встретимся, то расплющил бы его толстую башку, — проворчал Билл по-французски.

— Да ладно! — бросил Моран. — Не беспокойся ты о Хи, старина Билл. Он кончит тем, что и так будет раздавлен и расплющен своим собственным весом. Давай-ка лучше займемся этими четырьмя парнями. Они, на мой взгляд, заслуживают самого значительного интереса.

Действительно, Фанг, Ван, Фо и Линг, казалось, ждали только приказа принцессы, чтобы броситься со своими широкими саблями на двух друзей.

— Да, тут уж нельзя ошибаться, — проворчал Билл. — Если мы и допустим ложный шаг, то эти-то не ошибутся…

В борьбе один на один и с равным оружием Боб и Билл, владеющие всеми хитростями единоборств, имели бы все шансы выйти победителями, но в данном случае их было двое против четверых, да еще с таким оружием.

Лей Пин Тзинг махнула рукой, и сабленосцы начали медленно наступать на друзей.

— Начали, старина! — бросил Моран.

Действительно, началось, ибо четверо с саблями резко бросились вперед. Моран только успел пригнуться от свистнувшего над головой лезвия, и его правый кулак с мощью и скоростью несущегося локомотива ударил в жирный и мягкий живот. В то же время, чувствуя за спиной второго противника, Боб рухнул на палубу, подстраховав падение, как это делают дзюдоисты. Перекатившись на спину, он увидел, что над ним уже занесена сабля, которая вот-вот опустится. Но удара не произошло, так как Боб был проворнее. Его пятка с хрустом врезалась в коленную чашечку палача. Тот взвизгнул от боли, выронил саблю и рухнул на колени возле другого, который, стеная, держался за живот обеими руками, пытаясь восстановить дыхание.

А Моран уже вскочил. Он подхватил одну из сабель и бросил короткий взгляд в сторону Билла. Тот тоже не терял времени. Используя свою огромную силу, колосс швырнул одного противника в другого так, что оба они покатились по палубе.

А гигант захохотал.

— Приятно, командан, ощущать, что ручонки еще не ослабли, а?

— Это уж точно, Билл… Однако хватай эту тяпку для рубки капусты, и покажем этим олухам, что мы тоже умеем управляться со всякими железками!

Шотландец так и сделал. Теперь оба друга стояли лицом к лицу с двумя китайцами, которые, пострадав меньше, чем их товарищи, наступали с саблями в руках. Тот, что был прямо перед Мораном, ударил первым, но Боб по-боксерски ушел от удара. Противник же, потеряв равновесие, рухнул лицом вперед. Боб Моран тут же воспользовался этим и изо всех сил тяжелой саблей плашмя ударил лежащего по заду. Тот заорал от боли.

Видя это, Баллантайн мощным ударом выбил саблю у противника, так что она отлетела шагов на десять. А Билл тем временем сгреб его своей огромной, как лопата, ручищей, перегнул пополам и плоской стороной сабли стал гулко обрабатывать хлесткими ударами задницу. Жертва орала и дергалась, пока не была брошена на пол.

Эти действия европейцев вызвали хохот в рядах пиратов, которые были захвачены таким необычным зрелищем.

Принцесса жестом оборвала веселье.

— Поздравляю вас, джентльмены, с этой храброй выходкой, — сказала она, обращаясь к Бобу и Баллантайну. — Я сразу должна была понять, что вы не из тех, кто легко сдается. Когда-то старая кормилица рассказывала мне легенды о рыцарях без страха и упрека. Вы мне их напоминаете… Однако не надейтесь, что я долго буду в проигрыше.

Она показала пиратам на двух европейцев и закричала:

— Хватайте их!

Билл и Боб мгновенно встали спина к спине, взметнув сабли.

— Первый, кто приблизится, — взревел Баллантайн, — будет нарезан на ломтики, как колбаса!

Но пираты и не приближались, а начали бросать лассо. Вскоре Боб и Билл были связаны и поставлены перед принцессой.

— Ну так что, вы так и будете продолжать молчать?

Моран улыбнулся.

— Вы не добьетесь от нас даже даты рождения, тигрица сердца моего…

— А вы, господин Скар?

Бывший каторжник открыл рот, и Моран, увидев, что губы его дрогнули, понял, что тот вот-вот заговорит.

— Ничего не говорите, Джек! Ничего не говорите! — крикнул Боб.

Лицо Скара замкнулось, и он опустил голову.

— Я ничего не знаю, — решительно проговорил Джек.

Лей Пин Тзинг тут же обратилась по-французски к Морану:

— Я восхищена вашим мужеством, господин Моран. Но не забывайте, что меня зовут Бичом китайских морей… и я не могу терять лица перед своими людьми. Так что, несмотря на все мое уважение, господину Скару придется говорить, иначе ваша голова покатится первой, а если он и дальше будет молчать, то следующей будет голова вашего друга.

Глава 10

После этих слов принцессы наступила тишина, тяжелая и гнетущая, трагическая для пленников. Для Морана и Билла ситуация складывалась просто критическая. Когда они могли сопротивляться, оставалась какая-то надежда, теперь же и ее не было. Судьба их зависела в данный момент только от Скара. И если Джек заупрямится, то их головы скатятся с плеч, поскольку Лей Пин Тзинг способна осуществить свою угрозу. Однако ни Боб, ни Баллантайн не могли решиться попросить Скара заговорить. Наоборот, они побуждали его молчать!

— Ну так как, господин Скар?

Никакого ответа. Тогда китаянка отдала приказ тем двоим, которых так позорно отхлестали шотландец и француз, и на лицах пиратов вспыхнула злобная радость, когда они схватили сабли, поскольку почувствовали, что появилась возможность отомстить.

Лезвия, блистая, медленно поднимались, но в этот момент вдруг вмешался Скар:

— Нет!.. Остановитесь!..

Принцесса жестом остановила палачей.

— Решили заговорить?

Джек утвердительно кивнул.

— Я скажу вам все, что вы хотите, но освободите их…

Принцесса, обернувшись к группе пиратов, скомандовала, показав на Боба и Билла:

— Развязать!

Через несколько минут руки и ноги их были свободны, а Билл, глотнув воздуха, весело сказал Бобу:

— Говори что хочешь, командан, но все же большое удовольствие оказаться живым и здоровым, не дойдя шага до стены вечного мрака с головой в руках…

— Ну еще бы, Билл! — признал Моран. — Но вот что выкинет Скар, поддавшись на шантаж?

Тут оба они взглянули на своих бывших палачей, которые явно загрустили, лишившись возможности отомстить. Боб улыбнулся и поклонился им.

— Извините, что разочаровал вас, джентльмены, — насмешливо проговорил он. — Но кто знает, может, вы еще получите удовольствие отрубить наши головы когда-нибудь…

Его прервала Лей Пин Тзинг, заявив:

— Ко мне в каюту, джентльмены.

В каюте она обратилась к Скару:

— Я вас слушаю…

Англичанин заколебался.

— Если я заговорю, то сохранит ли это жизнь моим друзьям и мне?

— Возможно… Все будет зависеть от того, что вы скажете. Если правду, то бояться вам нечего. Ну а если обманете…

Джек Скар несколько секунд всматривался в лицо китаянки, неподвижное, как камень. Наконец решился:

— Семь свинцовых крестов находятся на самом большом острове малюсенького архипелага на северной оконечности Новой Гвинеи, архипелага Афю. В центре острова расположена группа холмов, из которых один увенчан тремя скалами в форме игл. Под этими скалами у подножия холма вход в пещеру, где папуасы хоронят своих мертвых. В семь могил воткнуты кресты. Местные их не трогают, считают табу, поскольку сразу же после смерти миссионеров племя охватила эпидемия оспы.

— Значит, чтобы овладеть крестами, — протянула китаянка, — нужно проникнуть в грот…

— Ну да… Я вам рассказал все, что знал.

— А если вы солгали?

— Нет, я сказал правду. Вы в этом удостоверитесь на месте, поскольку я лично провожу вас до пещеры.

Это последнее замечание понравилось принцессе, но тем не менее она добавила:

— И оба ваших друга будут нас сопровождать, причем под самым строгим наблюдением, поскольку я только что видела, на что они способны…

Моран так и покатился со смеху.

— Ну, принцесса, с вами не соскучишься. То вы собираетесь нам отрубить головы, то не хотите, чтобы мы вас покинули… Чисто женская логика.

Лей Пин Тзинг повернулась к Бобу и, честно глядя на него своими черными узкими глазами, проговорила:

— Отрубить головы вам и вашему другу мне было бы очень грустно, господин Моран. Было бы жаль таких бравых парней…


Прошел день, потом ночь и наступил новый день, когда они добрались до архипелага Афю, точные данные о котором сообщил Скару несчастный Мелони. Архипелаг представлял собой кучку островов, километрах в ста от Новой Гвинеи, а самый большой остров насчитывал всего несколько сотен квадратных километров. «Легендарная Рыбка» бросила якорь в одном из небольших заливчиков острова, на исходе второго дня. Боб Моран, Билл Баллантайн, Джек Скар и принцесса смотрели с палубы на близкие холмы, как будто нарисованные на фоне ясного неба.

Наконец Лей Пин Тзинг опустила бинокль, повисший у нее на шее на шнурке.

— Надо признать, что до сих пор вы не лгали, господин Скар, — обратилась она к бывшему каторжнику. — Каменные иглы я заметила на самом высоком холме…

— Если бы я солгал, то не первым. Первым был бы Мелони. Так что если у меня и были какие-то сомнения на его счет, то сейчас они тоже рассеялись…

— Слишком рано трубить победу, — заметил Моран, — остров-то, конечно, здесь, и холм, и иглы… Но сохранились ли там кресты?

— Ну, будем надеяться, что они все же существуют, а то опять зайдет речь о наших головах… В этом деле мы выигрываем только жизнь, поскольку мисс Лей, как я полагаю, не собирается делиться с нами тем, что найдет…

— Если нас вообще отпустят, — усмехнулся Моран.

Краем глаза он взглянул на принцессу, но та, казалось, не слышала последних слов Баллантайна. Стоя неподвижно, она смотрела в направлении острова, как будто пыталась разглядеть там что-то. Между тем наступила ночь, и земля почти скрылась в темноте.

Лей Пин Тзинг медленно обернулась к мужчинам.

— Завтра на рассвете мы высадимся на остров. Нас будет сопровождать десяток моих людей, а остальные останутся на корабле с моим помощником охранять судно…

В полутьме Боб видел, что на лице китаянки не отразилось никаких чувств и никакой угрозы по отношению к нему и его друзьям.

«Сохранились ли в ней человеческие чувства?» — спрашивал себя Боб.

Может ли женщина, которую называют Бичом китайских морей, испытывать жалость к узникам? Бобу вспомнились слова принцессы: «Несмотря на все мое уважение, господину Скару придется говорить, иначе ваша голова покатится первой…»

Лей Пин Тзинг с тем же неподвижным лицом направилась к ближайшему люку. А Моран подумал:

«Итак, все счета оплачены и надеяться больше не на что. Ясно, что принцессе нет никакого резона делиться с нами сокровищем, но и нет смысла совершать тройное преступление, убивая нас. Скорее всего нас высадят на каком-нибудь необитаемом острове…»

У Морана возникло бы еще больше поводов к беспокойству, если бы он знал, что в соседнем заливчике острова, скрытом от них холмистой грядой, бросил якорь «Тайпей»…

Глава 11

Большая лодка с «Легендарной Рыбки» взбаламутила зеркальные воды залива, едва наступил опаловый рассвет. Она двигалась в направлении белого песчаного пляжа. На борту ее находились принцесса, Боб Моран, Билл Баллантайн, Джек Скар и восемь вооруженных до зубов пиратов. Бобу, Биллу и Джеку, в отношении которых принцесса сохраняла некоторые сомнения, никакого оружия не выдали.

Четверо пиратов мощно гребли, и шлюпка быстро приближалась к берегу, который очень внимательно рассматривали Боб и его друзья, не находя ни единого признака присутствия там людей.

— Такое ощущение, что остров необитаем, — проговорил Билл, — иначе аборигены уже как-то проявили бы себя.

— Ну, это еще как сказать, — возразил Моран. — Может быть, они пока нас просто не заметили. Не забывайте, что мы стали на якорь уже в сумерках, а сейчас только-только наступает рассвет… А впрочем, нельзя исключать, что нас уже засекли, но просто наблюдают, не желая выдавать свое присутствие… желая сделать нам небольшой сюрприз… Так что, причалив, лучше быть наготове.

Берег был совсем рядом, и Боб, указав на его низкую и болотистую часть, сказал:

— Пожалуй, это то, что нам нужно. Там трудно устроить засаду. Давайте-ка двинем туда…

Совет, с точки зрения принцессы, был достаточно дельным, и она отдала короткий приказ по-китайски. Едва лишь шлюпка пристала, ее привязали к какому-то корню, а четверо вооруженных пиратов двинулись к деревьям, два в арьергарде, предоставив места в середине принцессе и пленникам.

Сначала они двигались вслепую. Джунгли становились все гуще, но постепенно стали редеть, появилось небо над головами, а затем вдали показались и холмы. Одиннадцати мужчинам и Лей Пин Тзинг осталось только добраться до них.

Шли они быстро, и никого не встретили на пути, кроме птиц, вспархивающих при их приближении. Моран думал о том, как быстро меняется ситуация. Всего несколько дней назад они были пленниками Золтана, как выяснилось, довольно известного пирата, и вот уже сотрудничают с пиратами принцессы, которую от хозяина «Тайпея» отличает лишь красота.

Так шли они полчаса, внимательно поглядывая по сторонам, но не замечая ничего подозрительного. А холмы были уже совсем близко, и с каждым шагом все ближе каменные иглы, венчающие самый высокий из них. Группа вошла в узкое ущелье, ведущее к подножию холма.

— В конце этого коридора, — объяснил Скар, — должен находиться вход в пещеру, где расположено кладбище. Там-то, если верить рассказу Мелони, мы и найдем семь свинцовых крестов.

Однако их ждал неприятный сюрприз. Проход заканчивался тупиком, перекрытым огромной скальной плитой.

— Вход в пещеру находился здесь, — уверенно заявил Джек Скар, — но он относительно недавно перекрыт обвалом…

Билл Баллантайн горестно воскликнул:

— Вот уж невезение так невезение! Кажется, уже достигли цели, и перед носом стена!

Гигант долго разглядывал обвал, потом обратился к Морану:

— Как полагаешь, командан, удастся раскопать осыпь?

Боб развел руками, потом пригладил ежик своих волос, что служило у него признаком сомнений.

— Раскопать завал? Сомневаюсь, Билл… С помощью экскаватора можно бы было попытаться, но где же его взять? В любом случае времени потребуется много.

В этот момент Джек Скар воскликнул, указывая пальцем на монолитную стену слева и справа от прохода:

— Там! Смотрите!

По обеим сторонам возвышались огромные столбы, вырезанные в форме человеческого тела из целых древесных стволов по классическим канонам папуасской скульптуры. Когда-то они были раскрашены яркими красками, но теперь совсем поблекли. На верхушки столбов были надеты пожелтевшие человеческие черепа.

— Да, — признал Моран, — никакой ошибки. — Мы рядом с папуасским кладбищем.

— Все так, но мы не продвинулись ни на шаг вперед, — ответил Билл.

Пока они переговаривались, Лей Пин Тзинг о чем-то глубоко задумалась и наконец сказала:

— Этот обвал, похоже, был случайным. Полагаю, что папуасы, которые слишком чтят своих предков, имели еще один вход, чтобы проникать в пещеру…

Моран вздрогнул и засмеялся.

— Совершенно верно, так и должно быть! Как я не подумал об этом… Вы правы, принцесса, второй вход должен быть обязательно. Поищем и, думаю, найдем.

— Обойдем вокруг холма, — предложил Скар, — и найдем другой вход…

Чтобы обойти холм, нужно было преодолеть несколько оврагов, узких, но довольно глубоких.

Шли они уже десять минут, когда вдруг гробовая тишина разорвалась грохотом барабанов.

Отряд застыл.

— Выходит, что о нашем прибытии на остров было известно? — проговорил Баллантайн.

— Вполне возможно, — подтвердил Моран. — И я не исключаю, что папуасы скоро пойдут по нашим следам, если уже не идут… Может быть, было бы лучше добраться до джонки, и как можно скорее…

Но Лей Пин Тзинг была иного мнения.

— Почему же отступать? — спросила она. — Если существует другой вход в пещеру, то мы его скоро откроем. К тому же мои люди хорошо вооружены, так что туземцы ничего не смогут сделать с нами.

Моран хотел заметить принцессе, что события часто разворачиваются совсем не так, как рассчитываешь. Но он догадывался, что эта девица-пират не изменит своего решения. К тому же разве не она сейчас командовала?

Они продолжили путь по узкой теснине. Однако по мере того, как они продвигались, Боба все больше охватывало беспокойство. У него возникло ощущение, что за ними наблюдают.

И тут началось то, что трудно было предвидеть. Один из пиратов издал крик боли, уронил автомат и упал навзничь. В груди его торчал длинный дротик, украшенный перьями райской птицы.

Среди пиратов возникло замешательство, и в это время закричал Моран:

— Всем укрыться!.. Быстро!..

Но в овраге укрыться было просто негде, а с вершины холма продолжали сыпаться дротики. Уже многие из пиратов лежали бездыханные на земле. Некоторые стреляли, но атакующих не было видно, а пираты падали один за другим. Было ясно, что нападающие хотели оставить в живых только женщину и трех белых. Лишь один, видимо, случайный дротик попал Скару в плечо, но рана казалась не очень опасной.

Вскоре все восемь пиратов лежали мертвые или умирающие, и только Боб, Билл, Джек и принцесса стояли на месте. Билл хотел подобрать автомат одного из пиратов, но Моран помешал ему это сделать.

— Нет, Билл. Это оружие бесполезно, более того, опасно. Вооружись мы — и нас прихлопнут на месте…

После того как рухнул последний пират, ливень дротиков прекратился. Однако на милосердие папуасов надеяться не стоило.

Ясно, что они хотели захватить их живыми, чтобы позже придать жестокой смерти.

Это последнее предположение должно было скоро получить подтверждение, поскольку вдруг неожиданно на четверых, оставшихся в живых, упала плетеная сеть. Несмотря на все их усилия, освободиться от нее не удалось. Тем более что сверху спрыгнула целая туча папуасов, которые прижали пленников к земле и крепко связали.

Только теперь Боб и остальные смогли рассмотреть нападавших. Их было около тридцати, все в боевой раскраске, с воткнутыми в волосы птичьими перьями и человеческими костями в виде украшений. Носы у многих тоже были проткнуты и пронизаны торчащими костями. Некоторые носили ожерелья из ребер, нанизанных на кожаный шнурок, а у одного на голове каким-то образом держался череп.

Один из туземцев что-то скомандовал, и пленных подвесили на шесты, а потом потащили, как сушеную рыбу.

Они даже не успели подумать, что же с ними будет, как их втащили под низкие своды прохода у подножия холма; это наверняка был второй вход в некрополь, тот самый, который искали Боб и его спутники. Пройдя через проход, папуасы и пленники оказались в просторной пещере, освещенной факелами. И повсюду были скелеты — десятки, сотни скелетов в сетях или корзинах, подвешенных к своду, чаще всего на резных столбах. Некоторые, правда, лежали на бамбуковых носилках, наподобие мумий.

В центре этого кладбища высились два двухметровых бруса. Они сплошь были покрыты резьбой и раскрашены. Пленники попарно — принцесса и Скар, Боб и Билл — были привязаны к этим столбам спина к спине…

И тогда они увидели свинцовые кресты. Их было действительно семь, воткнутых в землю среди человеческих останков этого первобытного некрополя.

Несмотря на весь ужас положения, Моран не мог не подумать с горечью о странностях и превратностях судьбы. Он и его компаньоны достигли цели, но не тем путем, как надеялись. Они добились своего, они нашли семь свинцовых крестов. Но, находясь рядом, не могли обладать ими…

Привязав пленников, папуасы отошли, потрясая дротиками и каменными топорами.

— Что они хотят сделать с нами? — спросила Лей Пин Тзинг у Морана.

Француз повернул голову к молодой женщине, находящейся приблизительно в метре от него, и очень удивился, не обнаружив на ее лице, освещенном танцующим светом факелов, никаких признаков страха. Оно напоминало застывшую маску. Однако сам вопрос принцессы свидетельствовал об охватившем ее ужасе.

— Что они хотят сделать с нами? — повторил Боб. — Убить нас, конечно, но не сразу, поскольку могли это сделать прямо на месте. Мы попытались нарушить табу их некрополя, и они наверняка уготовили нам судьбу святотатцев…

В этот момент папуасы перестали жестикулировать и, повернувшись спиной к пленникам, пошли один за другим к выходу из пещеры. Вскоре все они вышли, и принцесса, Боб, Билл и Джек остались одни.

Несколько минут царила тишина, нарушаемая только потрескиванием горящих факелов. Потом слегка застонал Джек Скар.

Бывший каторжник сильно ослабел. Из его раны на плече сочилась кровь.

— Как вы себя чувствуете, Джек? — спросил Моран.

Раненый повернул к Морану искаженное болью лицо.

— Очень болит плечо. Наверное, я потерял много крови… Не думаю, что выдержу, если нас не выручат отсюда…

«Да уж, выручат!.. Но кто этим займется? — подумал Моран. — Пираты, сидящие на „Легендарной Рыбке“? Может быть… Но очень сомневаюсь, особенно после того, как они услышали бой барабанов… Наверняка побоятся спуститься на берег…»

— Но почему же они ушли? — спросила принцесса.

Она говорила о папуасах и опять обращалась к Бобу. В ее черных, как полированный обсидиан, глазах Моран впервые увидел страх. «Станет ли она наконец более человечной?» — подумал он, но все же ответил:

— Кто их знает. Может, они собираются уморить нас голодом в центре кладбища, которое мы хотели осквернить… С их точки зрения, это было бы справедливо… В таком случае нам уготована довольно спокойная смерть…

— Это я вынудила вас идти сюда, — проговорила принцесса. — Мне нужно было прислушаться к вашим советам и оставить в покое это проклятое сокровище… Ведь я и так богата…

Она помолчала, потом заговорила, обращаясь ко всем троим:

— Если мы здесь умрем, то это моя вина… Простите меня…

Слова эти в устах той, которую называли Бичом китайских морей, прозвучали как-то странно. «Да, — подумал Моран, — она все же испытывает иногда человеческие чувства…»

Глава 12

Тут бунтарский дух вспыхнул в груди Морана. Женщина-пират потеряла мужество, но он-то не должен уподобляться ей.

— Мы же еще не умерли! — глухо бросил он. — Пока живы — нельзя терять надежду. Тем более что папуасы не стремятся в данный момент покончить с нами… Постараемся использовать эту отсрочку, чтобы освободиться.

— Что-то я не вижу способа сделать это, — заметил Билл. — Я связан так крепко, что не могу пошевелить и пальцем…

— Поодиночке мы вряд ли преуспеем, — подтвердил Боб. — Но туземцы совершили ошибку, привязав нас с тобой вместе к одному столбу. Мы ведь не слабаки. Общими усилиями мы раскачаем столб, а потом попытаемся его вытащить…

Шотландец удовлетворенно хмыкнул.

— А ведь то, что ты говоришь, командан, вполне выполнимо. Давай-ка станцуем твист и вырвем этот проклятый столб, а потом…

Гигант не успел закончить фразу, так как у входа в пещеру послышались шаги.

— Папуасы… — прошептала Лей Пин Тзинг. — Они возвращаются.

— Нет, это не папуасы, — возразил Боб Моран. — Это идут люди обутые, а папуасы не носят обувь…

Пленников охватила безумная надежда. Не пираты ли это с «Легендарной Рыбки»?

Шаги были все ближе и ближе, и наконец в пещеру вошло около дюжины людей. Да, это были пираты, но пираты с «Тайпея», и во главе их шел Леонид Золтан.

Пленники замерли. Надежда их угасла, так как эти люди были значительно опаснее, чем папуасы.

Золтан, войдя, сразу увидел привязанных пленников, а затем семь свинцовых крестов. Он захохотал, уперев кулаки в бока, и никак не мог остановиться, но наконец глухо проговорил:

— Какая встреча, джентльмены!

Эти слова относились к Джеку Скару, Бобу Морану и Биллу Баллантайну. Затем бандит поклонился Лей Пин Тзинг.

— А как же вы, прекрасная принцесса, впутались во все это?.. Думаю, что вы пропали…

Золтан немного помолчал, продолжая насмешливо смотреть на Морана и его компаньонов, затем снова, обращаясь к ним, заговорил:

— Вы хотели возвыситься над старым Леонидом, но не имели для этого ни малейшего шанса, даже добравшись сюда… Я же если и не знал точно, где находятся кресты, то помнил по словам нашего друга Джека, когда-то мне сказанным, что они на самом большом острове архипелага Афю. Таким образом, вместо того, чтобы пуститься на поиски беглецов, а искать вас в океане — все равно что искать иголку в стоге сена, я предпочел прямо отправиться к острову, чтобы поискать сокровище. Так что вчера после полудня «Тайпей» стал на якорь в заливчике, куда мы прошли через узкую горловину. А потом, сойдя на берег, я увидел «Легендарную Рыбку». С помощью же бинокля рассмотрел всех троих и принцессу. Тут мне стало понятно, что вы все явились за сокровищем. А остальное просто: оставалось только следить за вами. Вас, к счастью, захватили туземцы, мы проследили за ними, обнаружили вход, а удостоверившись, что они далеко, явились на это уютное кладбище…

Негодяй опять замолчал, разглядывая узников, потом снова заговорил:

— Я надеялся, что вы уже мертвы. Однако вы живы и здоровы, за исключением, может быть, дорогого Джека, которому, как мне кажется, не повезло…

Скар дернулся в путах и бросил:

— Я еще жив и проживу еще долго, чтобы увидеть, как тебя, негодяя, повесят…

Леонид пожал плечами.

— Мне абсолютно наплевать на ваши оскорбления, Джек. Я нашел то, что искал, а остальное меня не интересует.

Говоря так, Золтан указал своим людям на свинцовые кресты:

— Заберите это! А потом без задержки на «Тайпей»!

Семеро пиратов занялись крестами, которые оттягивали им руки, настолько были тяжелы. Затем все направились к выходу, только Золтан задержался на пороге, чтобы еще раз насмешливо сказать:

— Мне очень хочется пустить вам каждому по пуле в лоб, но это сразу покончило бы с вашими страданиями, так что пусть уж лучше папуасы займутся вашим будущим… Прощайте, леди и джентльмены…

Негодяй опять захохотал, повернулся и вышел вслед за своими сообщниками.


В пещере воцарилась тишина. Раздавалось лишь потрескивание факелов. Затем опять застонал Джек, плечо которого болело все сильнее.

Не столько этот стон, сколько ненависть к Золтану пробудила силы Морана и Билла Баллантайна.

— Давай, Билл, дергаем, — проговорил Боб сквозь зубы. — Нужно вырвать этот проклятый столб, пока не явились папуасы.

— Давай, командан! Эх! Были бы руки свободны…

— За работу!

Долго длилась эта борьба, поскольку столб был врыт довольно глубоко. Через полчаса, покрытые потом и задыхающиеся, они остановились, чтобы передохнуть.

В это время заговорила Лей Пин Тзинг:

— Я думаю, что все ваши усилия бесполезны, друзья… Вы скорее умрете… Будем надеяться, что мои люди, обеспокоенные нашим долгим отсутствием, отправятся на поиски и найдут нас.

— Ну да, а если не найдут, — проворчал Билл, — что ж тогда, умирать без борьбы? Нет уж, принцесса, мы с команданом привыкли бороться, если есть хоть малейшая надежда.

И молчаливая борьба со столбом продолжалась. Наконец это сражение с мертвым деревом стало приносить свои плоды. Друзья удвоили усилия, раскачиваясь из стороны в сторону. И вот столб вырван, и они сползли по нему, освободившись от пут. Быстро развязали принцессу и Джека Скара, который без опоры тут же рухнул на землю. Боб, склонившись, разорвал рубашку и осмотрел рану. Она выглядела не так уж плохо, но несчастный потерял слишком много крови и к тому же был истощен каторгой на Йелюк-Йелюк.

Однако с помощью Морана и Баллантайна Скар поднялся.

— Вы можете идти? — спросил Боб.

Раненый утвердительно кивнул.

— Двинемся… без задержки… А то, не дай бог, папуасы вернутся…

Лей Пин Тзинг подошла к выходу из пещеры, выглянула и проговорила:

— Путь свободен… Не будем терять времени.

Трое мужчин и молодая женщина скользнули к выходу. Путь действительно был свободен, и они двинулись быстро, как только могли, по направлению к морю. Они уже отошли от холмов, когда Моран резко остановился. Далеко впереди сквозь ветви было видно человек пятьдесят туземцев.

— Папуасы! Они идут в эту сторону. Прячемся…

Сойдя с узкой тропинки, беглецы укрылись под покровом листвы. Прошло несколько минут, и вот показались первые папуасы. Они были радостно возбуждены, вооружены и раскрашены для боя.

— Такое впечатление, что они празднуют победу, — заметил Билл Баллантайн, когда те прошли мимо.

— Наверное, они просто радуются тому, что пленили нас, — попыталась объяснить Лей Пин Тзинг. — Но очень разочаруются, увидев, что птички уже улетели… Боюсь, что скоро они бросятся по нашему следу!

Моран покачал головой.

— Нет, тут что-то другое. Мне кажется, они идут не к пещере. Похоже, что возвращаются в деревню… Впрочем, для нас это не повод задерживаться.

И они снова двинулись к морю, к тому месту, где у них была спрятана лодка.

Моран ориентировался очень быстро.

— Думаю, что это там, вон за тем небольшим лесочком. Я внимательно оглядывал местность, когда мы уходили. Все вроде бы совпадает…

В этот момент Лей Пин Тзинг указала на небо несколько в стороне от того места, куда они направлялись. Там взлетали и падали вниз десятки крупных черных птиц.

— Воронье, — коротко определила принцесса.

— Похоже, что они нашли там какую-то добычу, — подтвердил Боб.

Воронье слеталось тучей, и Моран забеспокоился.

— Что-то уж слишком велика добыча, надо бы взглянуть…

Но Билл считал это любопытство совершенно излишним.

— Нам бы лучше поскорее добраться до лодки… Я просто мечтаю оказаться на джонке! Не забывайте, что папуасы могут вернуться, а мы безоружны, так что трудно будет сопротивляться.

Моран все же колебался. Его неудержимо влекло посмотреть на то место, откуда доносились крики воронов. Хотя, если говорить откровенно, в душе он признавал правоту шотландца. Если папуасы настигнут их, то, имея на руках раненого Скара, им не скрыться.

Принцесса предложила добраться до лодки, а потом проплыть вдоль берега по воде, чтобы удовлетворить любопытство Морана.

Это предложение и было принято. Плыть вдоль берега не так уж и далеко. По крайней мере так казалось.

Тем не менее беглецам понадобилось не менее часа, чтобы добраться до спрятанной лодки и спустить ее на воду.

И в этот момент в глубине острова опять забили барабаны.

Глава 13

Услышав грохот барабанов, трое мужчин и женщина одновременно, как по команде, вздрогнули.

— Это наверняка в селении, — проговорил Моран. — Скажу вам, что я на своем веку достаточно наслушался подобных барабанов, чтобы с уверенностью заявить, что они объявляют праздник.

— Может быть, даже тот самый праздник, на котором нас должны принести в жертву, — уточнил Баллантайн. — Ну и рожи будут у этих папуасов, когда они обнаружат, что птички упорхнули…

— И они тут же бросятся нас искать, — добавила Лей Пин Тзинг.

— Тем более, — закончил Боб, — что они имеют на это все права. Мы пришли сюда с оружием в руках, пробирались по их родным землям, чтобы осквернить кладбище… В Европе в не столь уж отдаленные времена людей сжигали на кострах и за более мелкие преступления.

— Не вините себя, вся вина лежит на мне, — вмешалась Лей Пин Тзинг. — Я ведь силой заставила вас этим заниматься…

Моран махнул рукой.

— Вы или кто другой, сейчас это ничего не меняет в нашем положении. Поплыли скорей… За весла, Билл!

Друзья изо всех сил налегли на весла, направив нос шлюпки в открытое море. Отплыв на сотню метров, они обернулись к берегу, боясь обнаружить преследовавших их папуасов. Но тех не было и в помине. Только вдалеке продолжали грохотать барабаны.

Обогнув мыс, Боб и его спутники увидели большое скопище воронов, терзавших добычу.

— Но это же трупы людей! — воскликнула Лей Пин Тзинг.

Моран согласно кивнул.

— Действительно, люди… Нужно посмотреть.

Причалив к пляжу, они спрыгнули на песок, и, оставив в лодке совсем слабого Джека Скара, принцесса, Боб и Билл направились к месту пиршества воронов, которые взлетели при их приближении, оставив десяток растерзанных трупов, рядом с которыми валялось семь свинцовых крестов.

Это были пираты Леонида Золтана.

— Папуасы напали на них, когда они собирались отчалить, — заметил Моран. — Они даже не успели защититься…

— Но почему же тогда, — спросил Билл, — папуасы не забрали свинцовые кресты?

— Да просто побоялись их тронуть. Не забывайте, что это — табу и что их считали причиной эпидемии оспы… По традиции запрещалось их касаться. Давайте посмотрим, может быть, кто-нибудь из несчастных еще жив?

Но все пираты были мертвы, однако самого Золтана среди них не было… Может быть, ему удалось бежать?

— Все это неважно! — воскликнула Лей Пин Тзинг. — Не будем мы искать его, еще опять попадем в плен к туземцам… Нужно скорее добраться: до «Легендарной Рыбки».

— А кресты? — спросил Билл. — С ними-то что делать?

Китаянка опустила голову.

— Я могла умереть из-за них, так же как и вы… Они прокляты… Оставим их здесь…

— Оставить здесь?! — раздался слабый голос. — Вы что, с ума сошли?!.. И не рассчитывайте!

Трое обернулись и нос к носу столкнулись с Джеком Скаром, добравшимся до них. Его глаза лихорадочно блестели.

— Мы не можем оставить кресты… и не думайте… Я не хотел их даже видеть, но теперь… когда они в нашем распоряжении… Вы даже не представляете, что они для меня значат!

Боб понимал. Он хорошо понимал, что для Джека Скара обладание крестами и сокровищами, в них заключенными, означает конец нищеты, возможность вернуться в Лондон, принести счастье семье, которую он покинул. Да, с этой точки зрения кресты являлись благом…

— Я полагаю, что кресты не несут никакого несчастья. Оттащим их в лодку и поплывем к джонке…

— А Золтан? — спросил Билл.

Моран пожал плечами.

— Может быть, он уже добрался до «Тайпея»! Хотя я не испытываю к нему ни малейшей симпатии, надеюсь, что он выкрутился… или выкрутится. Но наступает вечер. Если праздник назначен на эту ночь, то папуасы вот-вот отправятся в пещеру, чтобы с помпой доставить нас в деревню. Если, конечно, ритуал не будет проводиться в самом некрополе. В любом случае, не обнаружив нас, они бросятся на поиски.

Билл между тем начал грузить кресты в лодку. Моран стал ему помогать. Кресты были тяжелыми, но погрузка вскоре закончилась.

Джек Скар все больше слабел, но взгляд его сверкал надеждой. Боб и Билл, объединив усилия, столкнули лодку в воду, а вороны мгновенно упали на неподвижные тела пиратов. Тем временем лодка поплыла к «Легендарной Рыбке», которая четко вырисовывалась на фоне темно-синего вечернего неба.


В каюте Лей Пин Тзинг на борту «Легендарной Рыбки» принцесса, Билл, Боб и Джек Скар собрались вокруг семи свинцовых крестов, лежащих на полу. Через широкий открытый иллюминатор до них доносился далекий грохот папуасских барабанов, который уже больше никого не пугал. Ведь если бы те и попытались напасть, то не раньше рассвета, когда джонка была бы уже далеко.

Джек Скар лежал на диване, обложенный подушками. Билл Баллантайн, проявив талант настоящего врача, продезинфицировал и перевязал его рану. Теперь опасность представляла слабость бывшего каторжника, но несколько дней отдыха и хорошего питания должны были восстановить его силы.

Трое мужчин и женщина смотрели на кресты, спрашивая себя, действительно ли в них содержатся сокровища, явившиеся причиной стольких смертей? А если в них ничего не было? Или там, внутри, только воск? А если легенду о них придумал какой-нибудь фанатик?

— Ну, рискнем, командан? — обратился Билл к Морану.

— А почему бы нет? Мы ведь стали обладателями этих крестов практически против своей воли. Теперь ничего другого не остается, как нарушить их тайну, и если мисс Лей позволит…

Принцесса утвердительно кивнула, и Боб заметил, что в ее глазах блеснуло то самое упрямое выражение, которое было в тот момент, когда Билл, Джек и он впервые оказались на борту джонки. Из них ушла мягкость.

— Давайте, Боб, — просто, без жеманства проговорила китаянка.

Наклонившись, Моран поднял один из крестов и положил его на стол. Затем взял ножницы, вонзил их в свинец и стал резать, как консервную банку. По мере того как разрезался мягкий металл, его охватило странное чувство: не совершает ли он святотатство? Впрочем, оно исчезло, когда Боб вспомнил, что, по словам Джека Скара, кресты были вручены миссионерам ворами, не были освящены, а являлись просто тайниками. К тому же француз всегда считал, что вещи могут играть в жизни людей ту роль, которую им предназначают.

Крест был заполнен сухим воском, он крошился под пальцами Морана, и через несколько минут по столу раскатилась целая куча камней.

Джек Скар, лежавший на диване, привстал, опершись на локоть, с лихорадочным блеском в глазах.

— Я знал это! — прошептал он. — Я знал… Мелони не соврал…

Под пальцами Боба, который продолжал ломать сухой воск, скользили алмазы, рубины, изумруды, иногда величиной с голубиное яйцо и величайшей чистоты с прекраснейшей игрой.

Билл Баллантайн, внимательно следивший за камнями, которые доставал Боб, тряхнул головой.

— Это просто невероятно, — осипшим голосом пробормотал он. — Никогда в жизни не видел таких чудес… Нет, это просто-напросто подделки…

Но Моран, которому приходилось в жизни иметь дело с драгоценными камнями, заверил его:

— Нет, дружище. Эти камни, не забывай, принадлежали китайским императорам, а подделок там не держали.

Француз отложил опустошенный крест и принялся за другой, который, как и первый, был набит драгоценными камнями. Затем третий, четвертый, пятый, шестой и седьмой… Когда все кресты были, наконец, вскрыты, в центре стола высилась целая горка камней. Присутствующие молча смотрели на нее, как завороженные. Тут было то, что могло сделать их всех богачами.

«Всех, — горько подумал Моран. — Думать так — верх наивности. Мы в руках принцессы, и она заберет сокровище себе, как и собиралась поступить…»

Конечно, за последние часы, когда их подстерегала опасность смерти, китаянка, казалось, стала человечней и гуманней. Но теперь, когда опасность прошла, скорее всего она станет тем, кем была: Бичом китайских морей. Так что счастье, если она сохранит жизнь пленникам.

Скара же, казалось, околдовал вид драгоценных камней. Он долго и безуспешно гонялся за сокровищем, и вот был у цели. Однако вместо того, чтобы бурно проявлять радость, он онемел, поскольку, наверное, его обуревали те же мысли, что и Боба Морана.

Билл Баллантайн высказал затаенные мысли англичанина вслух.

— Вот вы и добились своего, Джек! — весело произнес он. — Со своей частью сокровищ вы можете добраться до Лондона, найти жену, дочь, дать им возможность жить, как хотелось. Что касается моей части, я…

Но Боб Моран прервал его оптимистические планы:

— Не дели, старина Билл, шкуру неубитого медведя. Может, мечты и воплотятся, но это как решит мисс Лей, не забывай…

Взгляды всех троих обратились к принцессе. Но молодая женщина не успела ответить, ибо из глубины каюты прозвучал голос:

— Нет, господа, это не зависит от принцессы — тут все решает мое слово…

Из-за кучи подушек в углу возник человек с револьвером в руке. Все, находящиеся в каюте, сразу узнали в нем Леонида Золтана.

Глава 14

Неожиданное появление хозяина «Тайпея» ошеломило присутствующих. Хотя Боб и остальные не видели трупа Золтана среди мертвецов на пляже, они считали, что негодяй захвачен папуасами.

Леонид Золтан захохотал.

— Что, не ждали меня, леди и джентльмены? Может быть, вы даже считали, что я мертв или меня пытают эти дикари? Так и быть, успокою вас. Когда на нас напали, я упал на землю, а потом скользнул за кусты и добрался до лесу незамеченным. Потом я бежал, стремясь убраться как можно дальше от туземцев. Я влез на дерево и дождался, пока папуасы не ушли в свою деревню. О чем я сожалел, так это только о свинцовых крестах.

А потом я вернулся к пляжу и увидел, как вы грузите кресты в лодку. Одна мысль преследовала меня — отобрать кресты. Конечно, я мог добраться до «Тайпея» и послать людей на абордаж, зная, что вы потеряли много людей, но многих потерял и я из своего экипажа. К тому же я не знал, сколькими бойцами вы точно располагаете. Тогда я пошел на хитрость. Спустя несколько минут после вашего отплытия я последовал, пользуясь темнотой, за вами на своей лодке, пристал к джонке с кормы, пока вы выгружали кресты, а затем пробрался в эту каюту, где и спрятался, ожидая вас…

Говоря все это, Леонид Золтан не переставал следить за Лей Пин Тзинг, Бобом, Баллантайном и Скаром.

Посмеявшись еще, он продолжал:

— А дальше — все просто. Я присутствовал при вашем приходе и вскрытии крестов…

Он насмешливо посмотрел на Боба и сказал:

— Спасибо за то, что вы облегчили мне работу, господин Моран…

Принцесса с яростью топнула ногой.

— Хватит болтать, Золтан! У вас есть револьвер, ну и что из этого? Неужели вы думаете завладеть сокровищем?.. Бежать, застрелив нас? Звуки выстрелов привлекут внимание моих людей, так что вы не успеете скрыться, поскольку лодку засекут прожекторами с «Легендарной Рыбки» и потопят…

— Когда вы умрете, принцесса, — заметил Золтан, — ваши люди не будут стремиться расправиться со мной, а может, даже объединятся с моими…

— На это не рассчитывайте, поскольку они верны и преданы мне фанатично, и я никому бы не советовала оказаться в их руках, если меня убьют. Их месть будет ужасна…

Негодяй махнул рукой.

— Может быть, может быть… Но думаю, что фанатизм ваших пиратов сослужит мне добрую службу.

Золтан указал на старый медный мегафон на стойке в углу каюты.

— Вы дадите знать своим людям, что находитесь под прицелом револьвера и при малейшей попытке с их стороны освободить вас будете безжалостно прикончены… Они должны поднять якорь, направиться к «Тайпею» и встать рядом с ним. Затем пропустить моих людей на борт джонки и привести сюда… Все это в обмен на вашу жизнь…

Легкая улыбка заиграла на полных губах китаянки, но глаза ее сверкали, как два черных бриллианта.

— Ну и что же дальше, господин Золтан? Вы, значит, после этого сохраните наши жизни?..

Тот ухмыльнулся.

— Сохранить жизнь?.. Скажу вам, что я об этом еще не думал… Мы вернемся к этому позже, если вы будете послушны.

Подбородком он указал на мегафон.

— Говорите с вашими людьми, принцесса. Но только то, что я продиктую, не больше.

— А если я откажусь?

— Вы умрете, и ваши компаньоны тоже… Если же вы повинуетесь, то останется шанс сохранить жизнь…

Китаянка колебалась, потом повернулась к Морану и взглядом спросила у него: «Как я должна поступить?»

Боб и сам задавался вопросом, что можно сделать против Золтана. Однако тот был в нескольких метрах от него и Билла, так что, бросься они на него, успел бы уложить обоих. Таким образом, выигрыш был на стороне Золтана, так что нужно потянуть время, делая вид, что его условия принимаются.

И на молчаливый вопрос Лей Пин Тзинг он ответил:

— Боюсь, увы, что нам не остается ничего другого, кроме как повиноваться…

После некоторого колебания Лей Пин Тзинг с явным сожалением направилась к рупору. Моран же был страшно раздосадован, что все страдания его и друзей оказались напрасны. Если «Легендарная Рыбка» подойдет к «Тайпею», на борту которого находится Фарнлей, проклятая тень Золтана, то все будет потеряно. Повинуясь приказаниям своей повелительницы, люди Лей Пин Тзинг не окажут никакого сопротивления, и Золтан спокойно захапает сокровища.

Принцесса протянула руку к рупору, но вдруг замерла, а взоры всех обратились к огромному открытому иллюминатору, в котором неожиданно возник массивный силуэт Хи, нацелившего свой пистолет на Золтана.

— Не шевелитесь, капитан Золтан! — проговорил толстяк. — Не шевелитесь…

Услышав этот голос, пират вздрогнул. Он лишь слегка повернул голову к окну.

— Это ты, жирняга? — мягко спросил он. — Я думал, что ты в Сингапуре…

— Хи не в Сингапуре. Хи — друг принцессы. Он ее предупредил… Хи хочет расплатиться с капитаном Золтаном. Капитан Золтан сильно ударил Хи в Сингапуре… Хи был на палубе у окна и слышал, что говорил капитан Золтан. Тогда Хи вспомнил, что нужно платить по старым счетам…

— Ну и что ты хочешь делать, толстяк? — спросил хозяин «Тайпея».

— Хи не любит, когда его бьют… Он убьет капитана Золтана.

— Убьешь меня? — рассмеялся негодяй, хотя и несколько фальшиво. — Ну и что тебе это даст? Лучше помоги мне убраться с этого судна… Мы разделим сокровище.

Но толстяк покачал головой.

— Хи знает цену словам капитана Золтана. Капитан не умеет держать слово. Хи решил служить принцессе, у которой нет раздвоенного языка, как у змеи… Хи убьет капитана Золтана. Прямо сейчас…

Все остальное произошло очень быстро. Не давая Хи осуществить его угрозу, Леонид Золтан мгновенно развернулся, одновременно открыв стрельбу.

Получив три пули в грудь, толстяк рухнул на край иллюминатора и перевесился в каюту, не выпуская из руки пистолета.

Золтан тут же попытался повернуться к Морану, но тот был, как молния. Использовав короткое мгновение, когда револьвер был направлен на Хи, Боб прыгнул вперед, и его правая рука, как сабля, рубанула по кисти капитана Золтана. Тот взвыл от боли и выронил оружие. Едва пират нагнулся, чтобы поднять его, как Моран нанес ему пару ударов кулаком, которые надолго могли бы отключить среднего человека. Но вся беда в том, что хозяин «Тайпея» не был средним человеком. Он выдержал, и сам бросился в наступление, так что Боб упал навзничь.

Используя это, Золтан снова потянулся к револьверу, но на пути его уже оказался Билл Баллантайн, прижавший оружие ногой, говоря:

— Не так скоро, дружок!

Капитан попытался сбить его с ног, но тот нанес ему удар, способный свалить и гиппопотама, от которого Золтан полетел на уже вставшего Морана.

Находясь между двумя противниками, негодяй защищался с энергией обреченного. Встав в угол, он отбивался как зверь. Моран бросил Баллантайну:

— Оставь-ка его мне, Билл… Мне тоже нужно с ним расплатиться по старым счетам…

Золтан обладал огромной силой и имел к тому же богатый опыт рукопашных схваток. Тем не менее Боб чисто каратистским приемом врезал ему в подбородок и сбил на пол.

Несколько секунд Золтан лежал неподвижно, затем потряс головой, приходя в себя. Он был из тех, кто быстро восстанавливает силы.

Маленькие черные глазки капитана сверкали злобой. Вскочив, он снова кинулся на Морана, но в это время прозвучал выстрел. Леонид Золтан застыл, слегка вздрогнув, на лице его появилось выражение удивления, а на рубашке в области сердца расплылось красное пятно. Затем взгляд его погас, и жизнь покинула грохнувшееся об пол массивное тело.

Принцесса, Боб Моран, Билл Баллантайн и Джек Скар обернулись к иллюминатору, откуда прозвучал выстрел. На оплывшем лице толстяка Хи обозначилась слабая улыбка, а безвольно опускающаяся рука продолжала сжимать пистолет.

— Капитан Золтан не должен был бить Хи…

Огромное бесформенное тело качнулось назад и исчезло, упав в море.

Глава 15

Вот уже много часов «Легендарная Рыбка», подняв якорь и распустив паруса, плыла сквозь ночь, оставив далеко позади себя «Тайпей». Леонида Золтана похоронили по морскому обычаю, и на дне залива он встретился с толстяком Хи. Что до Боба Морана, Билла Баллантайна, Джека Скара и Лей Пин Тзинг, то они находились в каюте принцессы, сидя перед кучей драгоценных камней, из-за которых умер Золтан. Мужчины так и не знали, что предпримет китаянка.

Для Боба и Билла этот вопрос не был столь жгучим, как для Джека Скара, поскольку они не слишком рассчитывали на дележ сокровища, но догадывались, что Лей Пин Тзинг не предаст их смерти. Для бывшего же каторжника, наоборот, эти камни давали надежду на будущее, — на дом и встречу с семьей.

И вот Боб, кивнув подбородком на камни, решил задать вопрос молодой женщине:

— Так что же вы намерены делать, мисс Лей?

Китаянка улыбнулась. В ее взоре уже не было никакой суровости. Казалось, опасная женщина умерла в ней.

— Что я собираюсь сделать? Видите ли, без вас я уже была бы убита папуасами или Леонидом Золтаном с его сообщниками. И вы думаете, что я могу забрать большую часть сокровищ, которые вы для меня добыли?.. Думаю, что мы разделим его на четыре части. Каждого из вас эта часть сделает богатым…

Рука Морана легла на руку принцессы.

— Я надеялся, что вы так скажете…

Лей Пин Тзинг ничего не ответила, а лишь повернула свое лицо азиатской богини к Морану, а тот продолжал:

— Мне хотелось бы, чтобы вы оставили это ваше существование и скрылись где-нибудь, чтобы о вас забыли… Мне будет больно узнать однажды, что вас схватили, приговорили и, быть может, казнили. Вы, как я понимаю, достаточно богаты, чтобы вести мирную жизнь. Зачем вам пиратские сражения и убийства?

Какое-то облачко набежало на прекрасное лицо китаянки.

— Да, я богата, — глухо проговорила она, — очень даже богата, и эти камни не так уж много добавят к моим сокровищам… Но смогу ли я забыть когда-нибудь, что являюсь Бичом китайских морей?

Моран мягко улыбнулся.

— Нет ничего столь важного, девочка, чего нельзя рано или поздно забыть…

Она взглянула на него еще внимательнее, чем раньше. Возможно, никто еще не называл ее «девочка», и она была бесконечно признательна за это Морану.

— Заставить себя забыть? — прошептала она. — Может быть, Боб… Может быть…

Француз опять улыбнулся и подумал: «Да, никогда нельзя терять надежду. Дьявол — и тот однажды может стать отшельником…»

Он взглянул на Джека Скара и заметил, что тот плачет.

Боб и Билл обменялись долгими понимающими взглядами. Наградой для них была вовсе не кучка драгоценных камней, а надежда вернуть доброту и нежность глазам Лей Пин Тзинг.

Примечания

1

Рисовый самогон. — Примеч. перев.

2

Буквально: зуб арак. Рисовая водка, настоенная на малазийском перце. — Примеч. авт.

3

Гуго Капет, основатель династии французских королей (941–996); Юджин О’Нил — американский драматург ирландского происхождения (1888–1953); Уолт Уитмен, американский поэт, считающийся отцом современной поэзии (1819–1892). — Примеч. авт.


home | my bookshelf | | Семь свинцовых крестов |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу