Book: Право на счастье



Право на счастье

АРДОВА АЛИСА

Мое проклятие. Книга 3

Глава 1

Очнулась я на траве под большим раскидистым деревом. Открыла глаза и долго вглядывалась в далекое пронзительно синее небо, мучительно пытаясь вспомнить, что же со мной произошло.

Как я здесь очутилась? Почему валяюсь в мягкой пышной зелени — пахучей и удивительно яркой несмотря на густую тень деревьев, — а не нахожусь в Эфраде, у себя в покоях? И к слову, с какой стати я вообще лежу, если до вечера явно еще далеко? Вон солнце как высоко стоит.

Голова раскалывалась, тело онемело от боли, а грудь пекло просто невыносимо. С трудом подняла руку и осторожно ощупала себя, в полной уверенности, что натолкнусь на страшную рваную рану с запекшейся по краям кровью. Но ощутила лишь упругую горячую кожу. Ровную и безупречно гладкую, без единой царапины.

Странно…

Под пальцами вдруг забился-завибрировал медальон — мерно, в такт ударам сердца. Испугавшись, дернулась, отводя ладонь. Рука тяжело упала на землю, а я снова замерла, беспомощно уставившись в небо.

Яркие лучи, пробиваясь сквозь густую листву, слепили глаза. Было душно и жарко, лишь тень да слабый ветерок немного спасали, даря едва уловимую прохладу. Горло пересохло так, что казалось невозможно сглотнуть. Отчаянно хотелось пить, но я даже пошевелиться не могла — не осталось сил.

Веки налились свинцом и начали постепенно опускаться…

— Кэти!

Оторвала взгляд от полупрозрачных пейзажей, сменяющих друг друга в туманном окне портального перехода. Обернулась — медленно-медленно — и меня обожгло бьющееся в серых глазах яростное черное пламя. Гнев, боль, непонимание, растерянность, дикий страх — я задохнулась, захлебнулась обрушившимися на меня чужими эмоциями.

Савард!

— Кэти…

Сиятельный рванулся вперед, но получилось это как-то заторможено, тягуче, словно в замедленно съемке. Невольно отступила, задев что-то ладонью, и, одновременно с этим, мужчина выбросил перед собой руку. С его пальцев сорвался пульсирующий темный сгусток и полетел ко мне…

Нет, не ко мне…

Время стало вязким, почти застыло, и я ясно увидела приближающийся магический заряд. Еще секунда, и он, скользнув мимо, коснется развернувшегося портала. Савард собирается закрыть переход?

— Кэти… в сторону… — не услышала, а скорее прочитала по губам.

Отходить не хотелось — тогда точно никуда не уйду: ни сегодня, ни тем более потом. Восстановят связь, увезут, запрут, станут следить за каждым шагом. Да и настоятельницы рядом не будет, чтобы еще раз помочь. Но соваться сейчас в портал и подставляться под удар — самоубийство. Я колебалась, не зная, что предпринять, пока кто-то другой не решил все за меня.

Неясная смазанная тень отделилась от стены и плавно двинулась к переходу.

Неожиданный короткий толчок… и почти следом за ним — сильный удар в грудь…

Волна острой боли, нахлынув, опрокинула навзничь. Не успела ни осознать, что происходит, ни даже испугаться, а уже летела, беспомощно раскинув руки, в раскрывшуюся за спиной бездну. Тело стало непослушным и невероятно тяжелым.

"Вот и все", — мелькнула удивительно спокойная мысль.

— Кэти… — отчаянным эхом донесся издалека мужской голос.

— Прости, дитя, так надо, — тихим шелестом вторил ему женский.

Сердце, дрогнув в последний раз, затихло. Сознание стремительно гасло, наполнялось темнотой, пока не исчезло, растворяясь в небытие…

Не знаю, долго ли я пролежала без чувств, но в следующий раз пришла в себя уже вечером. С трудом ворочая головой, посмотрела по сторонам и в быстро сгущающихся сумерках кое-как разглядела, что нахожусь на крохотной полянке, окруженной густыми зарослями и крепкими ветвистыми деревьями. Воздух заметно посвежел, изнуряющая духота исчезла, жара уже не давила как прежде, но жажда мучила нестерпимо.

Нащупала сумку — хорошо, что она лежала рядом — достала флягу с водой, чуть приподнявшись, сделала несколько жадных глотков. Пить было больно. Сухие губы потрескались и кровоточили, так что во рту ощущался солоноватый металлический привкус. Закашлялась, выронила из ослабевших пальцев фляжку — потом посмотрю, куда она откатилась, — и вяло опустилась на траву.

Теперь я помнила все, что со мной произошло, но вопросов меньше не стало.

С души будто камень упал, когда осознала, что Савард не собирался причинять мне вреда, не планировал ранить или тем более убить. Он хотел всего лишь закрыть портал, остановить, удержать. Но понял ли сиятельный, что я ухожу добровольно? Попыталась поставить себя на место мужчины.

Странные болезненные ощущения вырывают его из глубокого сна…

Одновременно с пробуждением он чувствует, что связь с наидой оборвалась, а это возможно только в случае ее смерти…

Читает ли Савард инструкцию, оставленную на столе, и надпись на стекле? Уверена, что нет, ему не до этого — он в панике. Зовет, мечется и как-то подозрительно быстро определяет, где я. Словно его ведет что-то…

Находит и что видит? Наида жива-здорова, но стоит у открывающегося портала и собирается исчезнуть…

О чем он думает в эти несколько секунд? Что я сама приняла решение бросить его? Может и так. А если меня опоили, наложили новое сильное заклятие и принудили? Ведь было уже два покушения. Вдруг это похищение? Тогда обязательно нужно задержать, спасти. Кстати, в этом случае Савард и прощальному письму, скорее всего, не поверит. Мало ли кто его сочинил, он ведь даже почерка моего не знает.

И кто меня толкнул в портал? Настоятельница, которой важно, чтобы я выполнила волю ее богини и нашла храм? А если бы я погибла? Откуда такая уверенность, что со мной ничего не случится? Или все-таки это был кто-то другой?

Пока я размышляла, наступила ночь, глаза уже едва различали мрачные, призрачные силуэты деревьев. В высоких кронах шелестел ветер, но сюда, вниз его шум доносился неясно и глухо, превращаясь в тихий зловещий шепот. В отдалении послышались странные невнятные хрипы, зашуршали листья, захрустели ветки. Медальон на груди мгновенно нагрелся, окутывая тело нежным ласковым теплом, и неприятные звуки отступили. Они кружили неподалеку, но не приближались, словно вокруг меня был очерчен невидимый защитный контур или накинут охранный полог.

Проверять, так это или нет, не стала, да и не смогла бы. Заснула почти мгновенно.

— Не сходи с ума, Вард, — раздался в поглотившей меня темноте знакомый голос. Раиэсс… Днем покоя не давал, так теперь еще и сниться начал! — Как ты собираешься сейчас ее искать? Метаться по всему Эргору? На удачу, вдруг повезет?

Император говорил отрывисто и сердито, но мне показалось, что за раздражением и недовольством прятались неподдельная тревога и даже смятение.

— А ты что предлагаешь? — вздрогнула, услышав резкий ответ и, собрав силы, распахнула глаза. Будто включила свет.

Гостиная наших покоев в Эфраде. У окна спиной ко мне застыл Савард. Напряженные плечи, неестественно прямая осанка и побелевшие пальцы судорожно стиснувшие подоконник.

— Ждать, — раздалось сбоку решительное.

Покосилась на кресло у дивана, уже зная, кого там обнаружу. Айар. Мрачный, сосредоточенный и, на первый взгляд, совершенно спокойный. Но не покидало ощущение, что Повелителю приходится прилагать немалые усилия, чтобы это спокойствие сохранить.

— Ждать?! — яростный выдох. — Чего?

Савард, стремительно развернулся, и я невольно вздрогнула, увидев наконец его лицо — потемневшее, осунувшееся, словно изможденное. Лихорадочно блестящие серые глаза, щетина на всегда гладко выбритом подбородке. Волосы растрепаны, а одежда измята, точно он сегодня спал, не раздеваясь.

— Как ждать, если знаешь, что в эту самую минуту Кэти умирает где-то там… — сиятельный запнулся и с силой сжал кулаки. — И в этом виноват именно я! Я собственными руками… — он снова не договорил, отводя взгляд.

— На поиски брошены все маги имперской службы безопасности и стражи порядка, — в холодной сдержанности Айара чувствовалась скрытая сокрушительная мощь. — После того, как с глав высших родов была взята клятва о неразглашении, их также уведомили о похищении наиды советника императора.

— Похищении? — Савард вскинул голову.

— А ты предпочел бы сообщить, что твоя женщина сбежала? — невесело усмехнулся император. — Нет уж, пока не доказано обратное пусть лучше думают, что Кателлину забрали силой. Надо признаться, я тоже склоняюсь к этой версии. Кэти не способна сама оборвать связь или построить портальный переход. Гарарда и Кариффу мы с тобой допрашивали лично — им ничего не известно. Старуха даже согласилась на ритуал взыскания истины, но, уверен, это ничего не даст. Тут явно замешан высокородный. Скорее всего, тот, кто устроил покушение на Поединке Стихий, а до этого пытался отравить Кателлину в вашей родовой резиденции, — Айар помолчал, скривился и неожиданно добавил: — Или кто-то другой, с кем Кэти успела договориться за твоей спиной.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурился Савард.

— Только то, что наида моего советника — загадка, которую, к сожалению, так и не удалось разгадать. Не удивлюсь, если выяснится, что она ушла с похитителем или сообщником добровольно. Я тебе еще не говорил… сегодня мне доложили, что артефакт, с помощью которого в обители определяли девочек с кровью жриц, больше не действует. Маги не могут понять, почему и когда он «сломался», но последней на нем проверяли именно Кателлину. Так что мне есть, о чем побеседовать с твоей женщиной, и я приложу все силы, чтобы узнать, где она находится. И для тебя… и для себя, — Повелитель поднялся и в несколько шагов оказался возле сиятельного. — Мы отыщем ее, Вард, обязательно. Чтобы вернуть назад или… убедиться в смерти.

— Кэти жива, — Савард внезапно успокоился, замер, словно прислушиваясь, и решительно кивнул, встречая скептическую улыбку императора: — Я знаю.

— Откуда такая уверенность? — Айар недоверчиво прищурился. — Кателлина оставила письмо? Записку? Объяснила свои действия?

— Нет, — сиятельный не медлил ни секунды, — я ничего не видел.

Бросила быстрый взгляд на оконное стекло. Чисто… Посмотрела на прикроватный столик. Пусто… Значит, Савард обнаружил мои послания, но сохранил в тайне, не счел нужным делиться с императором.

— Райс, я хочу остаться один, — сиятельный снова повернулся к окну. — Дай мне час.

Несколько мгновений император колебался, но все-таки нехотя процедил:

— Хорошо. Жду тебя в Соот Мирне.

И шагнул в созданный портал.

Марево перехода давно развеялось, когда сиятельный наконец-то отмер. Прерывисто выдохнул, разрушая царившую в комнате гнетущую тишину, и устало ссутулился, будто из него выдернули стержень. Потом протянул руку, медленно провел пальцами по стеклу там, где еще совсем недавно были буквы.

Ладонь Саварда дрогнула, остановилась, а мне внезапно стало трудно дышать. Сердце подскочило, замерло и тут же бешено заколотилось. Отчаянно захотелось подойти, дотронуться, прижаться хоть на миг. Качнулась в сторону мужчины и тут же остановилась, услышав полное надежды:

— Кэти?

Савард отпрянул от окна, жадно обводя взглядом гостиную. Он что, почувствовал мое присутствие?

— Кэти?!

Отступила назад, и комната тут же начала растворяться в подступившей темноте. Миг — и все исчезло, лишь в ушах продолжал звучать хриплый голос:

— Я найду тебя, Кэти. Слышишь? Найду. Чего бы мне это не стоило.

Проснулась я, когда рассвет едва коснулся неба. Именно проснулась, а не выпала из обморочного небытия, как в первый и второй раз. Чувствовала себя вполне сносно — от прежнего болезненного состояния осталась лишь легкая слабость и некоторая заторможенность. Быстро, однако, в себя пришла… или все-таки не быстро? Сколько дней я здесь провалялась? Никто не ответит — очнулась, уже неплохо.

Медленно приподнялась, села, и тут же над головой раздался короткий громкий хлопок, словно лопнул огромный воздушный шар или разрушился невидимый барьер. Вокруг меня заструилась, быстро растворяясь в воздухе, темная дымка, а медальон на груди внезапно нагрелся и также стремительно остыл, когда зыбкое марево окончательно рассеялось.

Новая загадка…

Ладно, подумаю об этой странности позже, кстати, и о необычном сне тоже. Сейчас не до них.

Осторожно встала на ноги, нашла отброшенную пустую флягу и, пошатываясь, побрела к краю поляны. Там, вырываясь из густых кустов, усыпанных крупными фиолетовыми ягодами, протекал небольшой прозрачный ручей. Чистая, хрустальная вода показалась особенно вкусной. Я торопливо, жадно пила — жажда все никак не проходила, — затем умылась и долго лежала на теплой земле, отдыхая.

Солнце, взбираясь все выше, снова начало припекать, и я вдруг сообразила, почему мне так жарко — слишком тепло закутана. Собиралась ведь в горы, на перевал, подготовилась соответственно, а здесь, внизу, царило душное лето. Выпуталась из плена толстой, плотной одежды и с облегчением ощутила, что сразу стало свободней дышать. Аккуратно сложила все лишнее в заплечную сумку, наполнила водой пустую флягу, бросила туда же и стала думать, что же делать дальше.

Прежде всего, хорошо бы понять, куда меня забросило. В том, что я все еще на Эргоре, сомневаться не приходилось: необычные деревья, кусты, цветы — все это я уже видела в Эрто Аэрэ. Осталось определить, в какой стороне Альские горы и долго ли добираться до перевала Онтир. Но в лесу это точно невозможно сделать, надо выходить к дороге, а потом — к ближайшему городу.

«…На поиски брошены все маги имперской службы безопасности и стражи порядка… глав высших родов также уведомили о похищении наиды советника императора…», — вспомнились слова императора.

Значит, Кателлину Крэаз уже ищут. На дорогах и в городах — точно.

Это, безусловно, минус.

На мне нет родового кольца — знака принадлежности отцу, опекуну, мужу или господину, а сирры без него не могут обходиться. Связь с родовым артефактом для них жизненно необходима. Да и платье нары ни одной высокородной в голову не придет на себя нацепить.

А вот это плюс.

Но у имперских магов и стражей порядка наверняка есть мое описание. Да и внешне я не очень похожа на женщину «из народа». Простолюдинки более плотные, ширококостные, черты лица у них не такие тонкие, а волосы — русые или каштановые. Светлых, почти белых локонов у нар просто не бывает.

Еще один минус

Вздохнула, что ж, выбираться все равно придется. Достала большой платок, повязала, чтобы скрыть волосы. Как учила меня Кариффа — натянуть вплотную к подбородку, а потом обмотать вокруг головы и заколоть, так, чтобы один конец падал на плечо или грудь. Чуть подняла рукава, чтобы всем встречным сразу бросались в глаза абсолютно «пустые» пальцы — родовое кольцо никуда не делось, но, как только настоятельница блокировала связь с Савардом, стало невидимым. Стряхнула пониже вдовий браслет на запястье. А теперь вперед — искать дорогу.

Куда идти дальше, было совершенно безразлично. Вперед… назад… вправо… влево — везде один и тот же незнакомый лес. Но не успела сделать и шага, как медальон опять нагрелся, а в душе родилась твердая уверенность, что мне нужна вон та неприметная на первый взгляд тропка, что, петляя, тут же скрывается из виду. Хмыкнула, пожала плечами, закинула на плечо сумку и направилась к деревьям.

К моей радости, лес оказался сухим и редким. Слабость исчезла, шла я бодро, несколько раз, следуя указаниям неожиданно появившегося навигатора, сворачивала с одной тропинки на другую и довольно скоро оказалась возле старой грунтовой дороги. Остановилась, раздумывая, а вернее, ожидая совета, получила подсказку и, настороженно поглядывая по сторонам, двинулась по обочине.

Разбойников я не боялась — стараниями саэров на Эргоре эта древнейшая профессия давно стала невыгодной и чрезвычайно опасной для жизни. Единичные уцелевшие «бандформирования» промышляли на оживленных и шумных торговых трактах, а уж никак не на пустынных сельских дорогах. А вот встречи со стражами порядка, патрулирующими эти самые дороги, опасалась.

Нет, одинокая нара, их бы не насторожила. Разве что отсутствие у нее сопровождающих вызвало бы некоторое удивление. С другой стороны, мало ли по каким делам спешит утром в соседний город женщина со вдовьим браслетом. Плохо не это. А то, что, во-первых, в каждом отряде обязательно имеется свой маг, которому успели передать «из центра» мой ментальный портрет. А во-вторых, я даже не могла ответить на вопрос, откуда и куда иду, так как до сих не имела ни малейшего представления, где нахожусь.

Примерно через час с небольшим показалась развилка с указателем. «Цевин» — зазывала направо одна табличка. «Сидо» — предлагала повернуть налево другая. Наконец-то я поняла, куда же меня занесла нелегкая, и это знание совсем не радовало.

Путь до перевала Онтир предстоял неблизкий. Начинался он в землях саэра Рэдриса Борга, мужа хорошо знакомой мне Энальды — собственно здесь я сейчас и находилась — и дальше шел через владения Эктаров. Я в любой момент имела шанс столкнуться там с горячо любимым «дядюшкой» Ританом, «сестрицей» Альфиисой и знающим меня в лицо наследником Теаром. Уверена, он тоже не испытывал ко мне большой братской любви, после того, что случилось с его отцом.



Из-за поворота дороги, ведущей из Цевина, вывернула большая крытая повозка. Если она едет в Сидо, нам по пути. Надвинула платок пониже, почти на самые глаза, и стала ждать. Поравнявшись со мной, возница придержал лошадь — значит, готов выслушать. Нащупала в кармане несколько предусмотрительно положенных туда медяшек, шагнула вперед.

— День добрый! Вы в Сидо? Позвольте доехать с вами, мне срочно нужно в город, а пешком очень уж долго добираться, — улыбнулась как можно приветливей и в ужасе замерла, увидев знакомое лицо.

Седой мужчина, немного сутуловатый и весь какой-то бесцветно-унылый, словно пропыленный, скользнул по мне пустым взглядом и вяло кивнул:

— Садитесь.

Лучше бы отказал, честное слово, это порадовало бы гораздо больше. Интересно, узнал или нет? Все-таки видел он меня всего лишь раз, мельком, роскошно одетую и увешанную драгоценностями. Да и не того ему было в тот момент, чтобы меня разглядывать.

— Что там, Ильм? — раздалось недовольное, и ткань, прикрывающая вход в повозку, отлетела в сторону.

А вот и Урга. Собственной персоной.

Нара Дарн высунула голову и бесцеремонно осмотрела меня с ног до головы, уделив особое внимание рукам и браслету на запястье. В выцветших голубых глазах мелькнуло странное выражение, зрачки резко сузились, словно женщина увидела что-то неприятное, но через мгновение она уже отвернулась и вопросительно уставилась на мужа.

— Вот, просят подвезти до города, — равнодушно пожал плечами супруг.

Урга зыркнула исподлобья и неожиданно раздвинула губы в почти любезной улыбке, приглашающе сдвигаясь в сторону.

— Что ж, места всем хватит, нара…

— Рина, — представилась вежливо, — Рина Варр, вдова Тима Варра, купца второй руки из Иртея.

— Урга Дарн, — сообщила женщина то, что я и без нее знала. Дождалась пока я залезу, и повозка сдвинется с места, после чего продолжила: — Как же вы оказались так далеко от Иртея, нара Варр? И где сопровождающие? Оно, конечно, не запрещено, но все-таки не следует достойной вдове без спутников по дорогам шастать.

— После смерти мужа я совсем одна осталась, не дала Лиос нам с Тимом детей, — начала неторопливо излагать составленную вместе с Кариффой «легенду», на ходу вплетая в нее новые подробности, — да и родственников у меня в Иртее нет. Вот и решила съездить после положенных месяцев траура к родителям, они во владениях саэра Эктара живут. У отца собственный дом в столице провинции, — похвалилась важно. — Он у меня тоже купец второй руки, тканями торгует, его многие в Гриаде знают. И попутчики имелись, только не поладили мы. Нифа сама вместе ехать предложила, а потом покрикивать стала. Подумаешь, муж у нее — купец первой руки, это еще не повод нос задирать, — обиженно надула губы, вздыхая про себя: опять дурочку изображать приходится. — В общем, лопнуло мое терпение, ушла я с постоялого двора. Не нужны мне такие подруги, обойдусь без ее помощи. Сейчас в Сидо сопровождающих найму, как и положено, а отец дома со всеми расплатится.

Не знаю, поверила мне Урга или нет, но ничего не сказала. Головой покачала, неопределенно хмыкнула и скрылась в глубине повозки, задернув за собой полог. А я осталась рядом с ее мужем. Нар Дарн, сгорбился, безразлично застыл на козлах, не обращая на меня никакого внимания. Судя по всему, он и рассказа моего не слышал. Впрочем, его ничего вокруг не интересовало. Даже лошадь тащилась сама, без понуканий и указаний со стороны возницы.

Дорога вилась вперед бесконечной лентой, повозка покачивалась на кочках и ухабах, а мы с Ильмом сидели и молчали, погруженные в свои невеселые размышления. Не знаю, о чем думал мужчина, а я перебирала в уме все, что сказала Урге, поминая добрым словом Кариффу и ее предусмотрительность.

Имя мы с наставницей искали долго и тщательно. Чтобы «прижилось» сразу, стало родным, чтобы я отзывалась на него быстро, без запинки, лучше всего — машинально. «Кэти» старуха забраковала сразу — простолюдинок так не называли, — пришлось сочинять новое. Мы прикидывали так и этак, пока я не вспомнила, как ко мне обращалась бабушка Люся, мамина мама. Не Екатерина, Катюша, Катя, как другие, а Рина. Как ни странно, это подошло! Фамилию составляли по тому же принципу: чтобы запомнилась и произносилась без запинки. Так Екатерина Уварова в очередной раз сменила имя и превратилась в Рину Варр.

Вести себя как служанка, а тем более крестьянка я не умела, слишком высоко «в верха» забираться опасалась, поэтому Рина стала дочерью зажиточного торговца. Не слишком богатого и известного, но и не простого лавочника. Так называемого купца второй руки. Он вполне мог дать своей любимой девочке и начальное образование, и соответствующее воспитание.

Бережно погладила тонкий обруч на запястье. За него я была особенно благодарна наставнице. Именно ей пришла в голову мысль представить меня вдовой — они более самостоятельны и независимы, чем девушки и замужние женщины. И именно Кариффа настояла, чтобы Гарард надел на меня это украшение, скрепив его магией. В отличие от высокородных, простолюдины носили не кольца, а браслеты. До свадьбы — детские, а потом брачные или, если не повезет, вдовьи. Снимали и надевали их маги специального имперского ведомства, так что подделать свой «семейный статус» нары не могли, даже если бы захотели. Никому просто в голову не придет, что я не вдова и нацепила браслет, не имея на это ни малейшего права.

День уже перевалил за половину, когда мы миновали еще одну развилку, повернули, и большие деревянные колеса бодро застучали по мощеному тракту. Сначала редко, а потом все чаше и чаше стали попадаться повозки, телеги с разнообразными грузами, а также путники — пешие или конные. Крестьяне, ремесленники, купцы, воины… саэров, слава богам, я не увидела. Что, впрочем, и не удивительно — высокородные обычно перемещались порталами.

За спиной неожиданно зашелестел полог.

— Вы, наверное, проголодались, нара Варр? Пообедаете с нами?

Голос Урги звучал спокойно и ровно, а вот глаза… глаза как-то нехорошо, лихорадочно блестели, и уголок губ слегка подергивался.


Глава 2


Я колебалась лишь мгновение, но женщина успела заметить мою нерешительность. Поджала губы, бросила обиженно:

— Брезгуете? Или боитесь отравиться? — невольно вздрогнула: именно этого я и опасалась, а супруга Ильма ухмыльнулась и добавила: — Не сомневайтесь, все самое свежее, утром в Цевине лично выбирала.

— Что вы, просто… — какой же повод найти, чтобы отказаться? Лезть под крышу повозки почему-то ужасно не хотелось. — На меня же не рассчитано.

— С запасом купила, — буркнула нара, — на всех хватит.

Тянуть дальше было невежливо, а повода уклониться от приглашения так и не нашлось. Сказать, что сыта? Глупо. Мы уже полдня в дороге, кто угодно успел бы проголодаться.

— А нар Дарн? — кивнула на мужчину, который за все время нашего разговора даже не шелохнулся.

— Позже поест, — женщина скользнула назад, но полог задвигать не стала. — Кому-то же надо управлять повозкой. До Сидо еще ехать и ехать, хорошо бы попасть в город к ужину, так что останавливаться не станем. Так вы идете, нара Варр? — окликнули меня, поторапливая.

Вздохнув, пробралась внутрь и с любопытством огляделась.

В повозке было достаточно просторно, чтобы мы с хозяйкой могли, не теснясь, свободно разместиться. В глубине — накрытые одеялами спальные места, впереди — несколько мягких шкур. На одну из них мне и указали, предложив садиться.

— Доченька, просыпайся, — Урга мягко провела рукой по одному из одеял, поразив меня удивительно нежным, ласковым интонациям. — Пора обедать.

Под покрывалом завозились, заерзали, край его откинулся, и я увидела… Хельму.

Со времени нашей последней встречи девушка почти не изменилась. Все те же густые русые волосы — сейчас спутанные и растрепанные после сна, — чуть вздернутый носик, пухлые губки. Только взгляд иной. Чистый, не замутненный ни злобой, ни ненавистью, ни болью, наивный и открытый. Какой бывает только у детей.

Девушка сонно посопела, похлопала длинными пушистыми ресницами, протерла кулачком заспанные глаза и с искренним интересом уставились прямо на меня.

— Здравствуйте, тетенька, — покосилась на мать, исправилась: — Здравствуйте, нара, — запнулась и, все-таки не выдержав, спросила с детской непосредственностью: — А вы кто?

Надо же, даже голос у нее стал другим — более высоким, звонким. Это несоответствие внешности и внутреннего содержания просто оглушало, вызывало самые противоречивые чувства: неприятие, острую жалость, какую-то брезгливость, смутную вину. Хотелось вскочить и бежать без оглядки от этой молодой женщины, в одночасье ставшей ребенком.

— Нара Рина Варр, — произнесла немного растерянно.

— А я Хель, — девушка выпуталась из одеяла и перебралась поближе, — ой, то есть Хельма, Хельма Дарн. Но мне не нравится это имя, оно взрослое и совсем колючее. Хель лучше. Можно называть вас тетя Рина? Мама говорит, что незнакомым нарам нельзя говорить «тетя», это не-при-лич-но, — слово «неприлично» она так и выговорила, по слогам, очень старательно. — Но вы добрая, не обидитесь.

И лицо девушка озарила белозубая улыбка, широкая и немного озорная.

— Моя дочь больна, — неожиданно проскрипела Урга, о которой я на время совершенно забыла. Женщина неприязненно прищурилась и после паузы, видя, что я не собираюсь ни о чем расспрашивать, пояснила: — Неудачный магический ритуал.

Неудачный ритуал? Ну, можно и так сказать.

— Очень жаль…

Разговор, да что там разговор — вся ситуация раздражала, была неприятна. Я не понимала, узнала меня мать Хельмы или нет, откровенна она или играет, и вообще, что ей от меня нужно. Это напрягало. Хотелось побыстрее съесть что-нибудь — неважно, что — и выбраться из душной повозки назад, к солнцу, свету.

— Моя девочка находится под наблюдением целителей и должна ежедневно им показываться, — продолжала рассказывать нара Дарн. — Мы не уехали бы из дома, если бы не смерть свекра, отца Ильма. Пришлось отлучиться на время, чтобы, как полагается, провести все необходимые обряды, но по пути в каждом городе Хельму обязательно осматривают имперские маги. Поэтому мы так торопимся в Сидо.

Вот зачем она все это мне сообщает? Случайной попутчице, с которой через несколько часов благополучно расстанется, чтобы больше никогда не встретиться. Или… все-таки узнала и теперь пытается намекнуть, что они не сбежали из-под надзора, а получили соответствующее разрешение? Бросила быстрый взгляд на Ургу, но лицо женщины не выражала ничего, кроме тоски и какой-то глухой покорности судьбе.

— Понимаю…

— Понимаете? — по губам женщины скользнула горькая усмешка. — Что может понимать женщина, которой не дано иметь детей?

Это она о чем сейчас? О моем вдовстве или о статусе наиды?

— Тетя Рина, а вы любите угорские пряники? — вмешалась в непонятную беседу «взрослых» Хельма, чем заслужила мою молчаливую, но от этого не менее горячую благодарность. — Любите, да? Я поделюсь… у меня много, — похвасталась она, порывисто подскакивая.

— Сядь, Хель, — строго одернула Урга, наконец-то отвлекаясь от меня. — Сладкое только после еды.

Она потянулась к одной из сумок, и через несколько минут на большой белой салфетке появилась посуда, нехитрая снедь — копченое мясо, домашний сыр, лепешки, вареные овощи — и фляга с водой. «Что бы Урга не задумала, травить она меня вряд ли станет», — подумала, наблюдая как женщина отрезает мясо, отламывает лепешку и протягивает все это дочери. Но не успела я взять свою порцию, как услышала капризное:

— Не хочу! — Хельма мотала головой, прикрыв рот рукой, видимо, для надежности. — Пряники лучше.

— Хель, доченька, надо поесть, хоть чуть-чуть, — начала уговаривать Урга, но девушка была неумолима.

— Мясо невкусное, не хочу, — повторяла она снова и снова, а потом вдруг неожиданно сдалась и, лукаво выдала: Только если сказку расскажешь.

— Хорошо, — устало выдохнула мать и впихнула в руки довольной дочери несчастный бутерброд. — Какую: про девочку из озера или про то, как мышиный император на войну ходил?

— Не-е-е, эти все я давно знаю — заявила девушка, впиваясь зубами в мясо. Кажется, кое-кто и не собирался от еды отказываться, а просто шантажировал родительницу. — Новую.

— Новую… — Урга задумчиво посмотрела на дочь, а потом окинула меня долгим непонятным взглядом. В полумраке повозки глаза ее загадочно мерцали. — Будет тебе новая.

Женщина соорудила еще один бутерброд, подвинула его поближе к дочери и негромко нараспев начала:

— В волшебном краю за пределами мира

Сокрыт под горою таинственный храм.

Свет солнца земля навсегда позабыла,

Дорога известна лишь вечным ветрам.

Я замерла, опустив руку с зажатой в ней лепешкой. Опять храм… удивительное совпадение.

— В веках исчезают и люди, и страны,

Победы и беды уносят года,

Но свято хранят храм снега и туманы,

Врагу путь к нему не найти никогда.

Надо же, я была уверена, что на Эргоре только высокопарные хвалебные оды сочинять могут, и вдруг — такая красивая баллада. Хотя, что, собственно, я знаю о нарах, кроме официальной информации и того, что из них получаются усердные послушные слуги? Ничего…

Урга говорила протяжно, неспешно, глядя куда-то поверх наших голов, а мы с Хельмой внимательно слушали

— А в храме, как сказано в древней легенде,

Закрывшись от зависти, смерти и зла,

Средь россыпей злата и дивных каменьев

Спит сладко богиня, что мир создала…

Несколько мгновений после того, как женщина закончила, в повозке царила тишина, а потом раздался бодрый, полный любопытства голос:

— Мам, а это какая богиня? Лиос? Но она ведь не спит. А никакой другой я не знаю.

Урга вздрогнула и точно очнулась от транса. Пересела поближе к дочери, печально улыбнувшись, ласково взъерошила ее волосы.

— Это просто сказка, малышка, о других мирах и чужих богах. К нашим она не имеет никакого отношения.

— Значит, это не о Лиос? — не успокаивалась Хельма.

Мать отрицательно качнула головой.

— И не о Проклятой? — прозвище забытой богини девушка произнесла зловещим шепотом, смешно округлив глаза.

— Конечно, нет, Хель. Я же говорю, это выдумка, в ней нет ни капли правды.

— Жаль, — скуксилась Хельма, но тут же снова воодушевилась: — А почему богиня спит? Ее заколдовали?

— Она проиграла свою последнюю, самую страшную битву. Потеряла магию, спряталась в древнем храме и заснула.

— Насовсем?

— Навечно… если не найдется тот, кто сумеет вернуть ей прежнюю силу.

— Мамочка, а зачем она легла на золото и камни? Они же твердые и больно колются, в кровати намного удобнее, — девушка взяла протянутый ей кусочек вакки — овоща, по вкусу напоминающего земной огурец, и подвела итог: — Какая-то глупая богиня, — а потом просительно заныла: — Ма, хочу еще… только не такую … другую… страшную…

Урга на секунду прижала дочь к себе, потом отстранилась и принялась рассказывать — красочно, увлекательно, время от времени таинственно понижая голос и доверительно наклоняясь к уху дочери. О коварных духах и умной сиротке, о простом воине, обманувшем злого борэша, о купце и нечистой силе. Саэры в этих историях совсем не упоминались, будто жили в какой-то параллельной вселенной, а вовсе не на Эргоре. А я поймала себя на мысли, что нары — их быт, мысли, чувства, желания — кажутся мне понятнее, ближе, «роднее» что ли, чем их высокородные хозяева, среди которых я провела столько времени.

Хельма внимала, затаив дыхание, и время от времени механически жевала, когда матери удавалось что-то запихнуть в ее полуоткрытый от удивления рот. Это несоответствие взрослой внешности и детского поведения угнетало, тяготило, вызывая какое-то чувство вины. Я поспешила доесть, поблагодарила и, не дожидаясь ответа, выбралась наружу, чтобы присоединиться к молчаливому нару Дарну. Мужчина никак не отреагировал на мое появление, продолжая смотреть вдаль ничего не выражающим пустым взглядом.

Так мы и ехали некоторое время — каждый молчал о своем, и нарушать тишину ни у одного из нас не возникло ни малейшего желания, — пока сзади не раздалось:

— Иди поешь, Ильм.

— Возница, все так же не произнеся ни слова, послушно скрылся под крышей повозки, уступая место сменившей его жене.

— Папочка, — радостно зазвенело навстречу мужчине, — я соскучилась.

В ответ отец забормотал что-то, быстро и ласково. Надо же, он, оказывается, может быть очень разговорчивым.

— Я тоже, — громко вторила дочь. — Знаешь историю о маленькой сиротке и злом-презлом духе? Нет? Садись… В маленькой деревне на краю леса жила девочка Тона…

Лепет Хельмы постепенно стихал, и я не стала вслушиваться дальше. Судя по всему, история находчивой сиротки впечатлила девушку сильнее, чем баллада о какой-то там богине, непонятно зачем спящей на неудобных острых камнях. Меня же сейчас больше беспокоило неожиданное соседство, и то, что мы с ее матерью остались вдвоем.



— Мой отец сказитель, — женщина легонько хлестнула лошадь, понукая ее двигаться резвее. — И его отец, и отец отца… теперь вот брат продолжил династию. В семьях, подобных нашей, хранится много удивительных легенд и сказаний, древних, как сам мир. Именно поэтому сказители дают магическую клятву, обещая рассказывать людям только то, что разрешено законом. В детстве мне так хотелось стать сказителем, как дедушка, папа, старший брат, — Урга желчно усмехнулась, — и я научилась подсматривать, подслушивать. Незримо присутствовала на всех уроках, которые отец проводил с братом, как губка впитывала все истории. Как жаль, что к девочкам не переходит семейный дар.

Вспомнила, какое впечатление произвела на меня баллада, как звучали сказки — я словно наяву все видела. У жены Ильма явно есть талант сказителя, а значит, не так все просто с наследованием способностей, как внушают женщинам.

— Предание о богине тоже от отца?

Урга дернула уголком губ, подтверждая мою догадку

— Но если оно запретное, почему вы его рассказали? Не боитесь, что донесу? А дочь? Она ведь может пострадать, если случайно проговорится кому-то постороннему.

— После болезни моя девочка запоминает только те истории, которые слышит изо дня в день много раз, например, про сиротку Тону. Эту же скоро забудет… почти забыла… К вечеру останутся лишь самые яркие воспоминания — о тетеньке, что спит на камнях. А через несколько дней и они уйдут. Так что хуже ей не станет… куда уж хуже, — женщина с вызовом уставилась на меня. — А что касается вас — тут я и вправду рискую, если ошиблась, что ж, значит, так тому и быть. Сыновья взрослые, самостоятельные, у всех свои семьи, они с Ильмом позаботятся о Хельме.

— И все-таки, зачем, нара Дарн? К чему мне знать о богине, о вашей семье?

— Когда-то я услышала от отца странную историю о древних женщинах-магах, которые умели снимать с сирр кольца, привязывающие их к хозяину, — «Привязывающие к хозяину» — хорошо сказано, прямо в точку. — Не верила, что такое возможно, пока сегодня не увидела наиду сиятельного саэра Саварда Крэаза без родового кольца, — Урга бросила на меня насмешливый взгляд. — Или думали, не узнаю? Зря.

— Что собираетесь делать? — я не узнала свой голос, таким он был хриплым. — Сообщить стражам порядка?

— Отвезти вас в Сидо, как и обещала, — она явно наслаждалась моим удивлением. — Там, в Хардаисе, когда не оставалось никакой надежды, вы заступились за Хельму, хотя имели полное право требовать ее смерти. Я этого никогда не забуду. И даже спрашивать не стану, как оказались на той дороге, и куда идете — не мое это дело. Меньше знаю — дольше проживу, да и дознавателям лишнего не сообщу, если уж придется с ними беседовать. Скажите только одно: вы маг?

Я неопределенно передернула плечами. Вот что на такой вопрос ответить?

— Не хотите говорить? — по-своему поняла мой жест женщина. — Ладно, молчите, я и сама догадалась. Если сняли привязку, значит, маг и ищете храм. Не представляю, где он находится, но может быть, легенда пригодится? Поможет, натолкнет на мысль. Она ведь и вправду очень древняя.

Сзади зашуршал отодвигаемый полог, Урга замолчала и через минуту, снова поменявшись с мужем местами, вернулась к дочери. Больше снаружи она не появлялась.

По мере приближения к городу повозок, телег, пеших и конных путников становилось все больше. Они ехали навстречу, обгоняли нас или сворачивали на тракт, по которому мы не торопясь двигались, с прилегающих проселочных дорог. Еще один поворот, и вдали показался стоящий на невысоком холме, окруженный живописными зелеными садами Сидо.

Удивительная особенность Эргора, на которую я обратила внимание, еще когда изучала сферы: возле городов обязательно высаживали рощи или фруктовые сады. Обычно они подступали прямо к стенам, которые, впрочем, не имели никакого стратегического значения — исключительно декоративно-таможенное. Ни внешних, ни внутренних врагов у империи давно уже не было.

Мы достигли небольшой развилки, после которой все желающие попасть внутрь перестраивались и разделялись. Телеги и повозки поворачивали вправо и чередой скрывались в распахнутых настежь широких воротах, ненадолго задерживаясь для досмотра, уплаты въездного сбора и пошлины на ввозимый товар. Для тех, кто шел пешком или ехал верхом без груза имелся отдельный вход — слева.

— Нара Варр, — окликнула неожиданно возникшая сзади Урга. — Вам лучше пока зайти внутрь.

Молча подчинилась. Женщина тщательно расправила ткань, закрывающую вход в повозку, и расположилась рядом с мужем.

— Ой, тетя… — вскочившая навстречу Хельма на мгновение замялась, кажется, она уже начинала забывать мое имя, — …Рина, а вы любите сказки?

— Очень, — кивнула машинально.

Болтать с девушкой совершенно не хотелось — не до этого сейчас было. Меня начинало ощутимо потряхивать. Смогу ли без проблем попасть в Сидо? Успели ли стражи порядка получить распоряжение о проверке всех женщин, прибывающих в город? В группе, что дежурит у ворот, наверняка есть маг, и даже не один. Вдруг у него уже есть мой ментальный портрет?

— Тетя Рина, ну тетечка… — пробился сквозь хаос мыслей и предположений возмущенный голосок. — Вы меня совсем не слушаете!

— Слушаю-слушаю, — заверила поспешно.

— А о чем я тогда говорила? — «включила» вредину Хельма.

— О сказках, которые нравятся больше всего, — ткнула я пальцем в небо и, как ни странно, попала.

Девушка удовлетворенно кивнула.

— Хотите послушать? — не дожидаясь моего согласия, она подобралась поближе, села рядом, доверчиво прижалась теплым боком и, явно подражая матери, затянула нараспев знакомое: — В маленькой деревне на краю леса жила девочка Тона…

Под монотонный монолог Хельмы мы постепенно продвигались к воротам. Повозка ехала все медленнее и наконец, дернувшись, остановилась. Сердце ухнуло куда-то в пятки, испуганно затихло на несколько мгновений, а потом буквально оглушило меня бешеным стуком. За этим грохотом я даже не сразу расслышала приближающиеся к нам тяжелые уверенные шаги.

— Доброго здоровья, нар страж! — угодливо залебезила Урга.

— Что везете? — проигнорировав приветствие, сразу перешел к делу мужчина.

— Так ничего не везем, уважаемый нар, — скороговоркой откликнулась женщина. Судя по всему, нелюбезный прием нисколько ее не смутил, — разве что самих себя, — кокетливо рассмеялась она.

— Сколько человек?

Страж явно не отличался особой разговорчивостью. Хотя, если принять во внимание, сколько телег и повозок ежедневно проезжает через ворота, надо признать — он выбрал самую верную тактику.

— Так вот, я, уважаемый, муж мой и дочка наша. Ах да, — добавила Урга небрежно, как о чем-то малозначимом, — соседка еще напросилась в попутчицы. Вдова она, родителей навестить решила. Сами понимаете, достойной молодой купчихе негоже без сопровождения ехать. А нам как раз по пути. Отчего ж не взять?

Речь Урги звучала бойко, живо, немного простовато. Словно не она несколько часов назад мелодичным, красивым речитативом читала нам вслух древнюю балладу. Или это тоже часть дара сказителя — умение так «играть» интонациями?

— А что ж они не вышли? — в требовательном чуть глуховатом голосе послышалось недовольство.

— Я ж говорю, Рина недавно овдовела. Молодая совсем, такое горе, — вздохнула нара Дарн, но не печально, а как-то томно, — вот и сидит целыми днями в углу, жизнь свою неудавшуюся оплакивает. Что касается девочки моей… эх… сами все поймете. Хель, доченька, — позвала она громко, — иди сюда! Хе-е-ль!

Хельма, которая до этого не обращала никакого внимания на разговор снаружи, продолжая увлеченно повествовать о похождениях сообразительной сиротки, нехотя оторвалась от меня.

— Мам, ну что? Мне некогда, я Рине про Тону рассказываю, — заныла она, но повинуясь зову матери, все-таки выбралась из повозки. — Ой, дядя, а вы кто? — раздалось через минуту.

«Дядя» ошарашенно молчал. Видимо на него произвело тягостное впечатление несоответствие внешности девушки — молодой, красивой, цветущей — и ее детского поведения.

— Ну вот, — в голосе Урги теперь звучала неподдельная печаль, — видите? Больна наша доченька. Оттого никому ее и не показываем.

— М… да… — откашлялся страж. — Надолго вы в Сидо?

— На день, уважаемый нар, отдохнем, продукты в дорогу купим и дальше двинемся. У мужа отец умер, сами понимаете, задерживаться нельзя. Кто ж обряды без нас справлять будет?

— М… да… — снова протянул «уважаемый». Видимо, его до глубины души поразило количество несчастий, выпавших на долю нашей маленькой компании: сплошные смерти и болезни. — То-то я смотрю супруг ваш совсем неразговорчивый. Теперь понятно… Гм… А соседка на сколько задержится?

— Так и она проездом. Говорю ж, к родителям торопится.

Повозка заскрипела под весом забирающегося стража. Я поспешно надвинула платок на самые брови и подтянула повыше рукава, открывая вдовий браслет.

— Кто такая? — вопросительно уставился на меня грузный широкоплечий мужчина с темным лицом, покрытым густой рыжей щетиной.

— Рина Варр, вдова Тима Варра, купца второй руки, — от волнения ответ прозвучал придушенно и сипло, словно я действительно, не переставая, долго плакала.

Взгляд стража скользнул по платку, одежде, рукам, задержался на браслете, снова поднялся вверх.

— К папе еду, — пояснила зачем-то все тем же хриплым голосом и покраснела.

Вот дура!

Мужчина, видимо, решил так же — скривился, отвернулся и спрыгнул на землю.

— С каждого человека по десять медяшек. Упряжка — двадцать. — Послышался звон монет. — Проезжайте.

Повозка дрогнула и двинулась с места.

— Слава Лиос, он вас особо не разглядывал. Да и полумрак выручил, — довольная Урга, подтолкнув вперед Хельму, уселась рядом. — Когда страж полез сюда, я, честно скажу, испугалась.

— Думаете, узнал бы? Но как? Только у мага может быть ментальный портрет, а он не…

— Да при чем здесь это? — не дослушав, перебила меня женщина. — Дело в вашей одежде.

— В одежде? — я на миг даже растерялась. Оглядела строгое темное платье. Насколько помню, Юнна с Идой носили похожие, только мое было из более блеклой, грубой ткани. — А что с ней не так?

— Что не так… — буркнула, передразнивая, Урга, — да все. Вас кто в дорогу собирал? Впрочем, можете не говорить, и так вижу, что не нара. Небось такая же высокородная, как вы, которая о нашей жизни не имеет никакого представления.

Я молчала. В самом деле, что Кариффа — бывшая наида императорского советника — знала о жизни простолюдинов? Лишь немногим больше меня.

— Ладно, что уж теперь, — не стала мучить меня дальнейшими расспросами нара Дарн. — Выходить в город в таком виде нельзя. Считайте, повезло, что среди стражей нет женщин, да и не стал он в повозке особо задерживаться, вы ему безобидной дурочкой показались, — Урга хихикнула. — Но постоянно надеяться на удачу не стоит. Первая попавшаяся на пути нара сразу все заметит, ей для этого много времени не понадобится, — мать Хельмы окинула меня с ног до головы внимательным взглядом и решительно постановила: — Сидите здесь и никуда не высовывайтесь. Сказки слушайте. Доченька, ты уже закончила историю про Тону? Нет? Ну, вот и хорошо. Тетя Рина — да-да, можешь ее так называть — очень хочет узнать, что же с сироткой случилось.

Урга погладила девушку по голове, поцеловала в щеку и выбралась из повозки.

— Ильм, поворачивай к торговой площади, — донеслось до меня громкое распоряжение.


Глава 3


Мы ехали еще минут пятнадцать, никуда не сворачивая — видимо, начинавшаяся у ворот улица вела прямо к торговому центру Сидо, — и, наконец, остановились. Следующие полчаса я провела, как на иголках, настороженно ловя многоголосый уличный гомон. Не то, чтобы Урга не вызывала доверия, но… хотя, что скрывать, я ей все-таки не доверяла.

Безусловно, мать Хельмы очень помогла сегодня, без нее мне так легко не оказаться в городе. Да и с одеждой сразу бы «прокололась» — интересно, что же с ней все-таки не так? И тем не менее, несколько месяцев, проведенных на Эргоре, научили тому, что здесь никто ничего не делает просто так, «по доброте душевной». Все преследуют свою выгоду. Что же нужно наре Дарн? Или она просто заманила меня в ловушку, и пока наивная дурочка терпеливо ждет ее возвращения, докладывает о беглянке, кому следует?

Похождения бойкой Тоны завершились полной победой над «силами зла». Затем последовали истории о мужике и глупом борэше, о злобном привидении и его заколдованном сокровище.

— Тетя Рина, а про то, как водяной наказал ленивого мастера, знаете?

Прикрыла глаза, готовясь слушать следующую сказку, но тут снаружи раздались торопливые шаги, и в повозку, прижимая к себе несколько свертков, скользнула Угра. Хельму, не взирая на ее нытье и желание остаться, тут же отправили к отцу, а я, под руководящие указания и пояснения нары Дарн, начала переодеваться.

За это время мне успели сообщить много занятного и поучительного. О том, что носят нары. О глупости и неосторожности некоторых сирр. О надменных высокородных, которые считают ниже своего достоинства поинтересоваться, как живут простолюдины. А зря, между прочим.

Я только вздыхала украдкой — что уж тут говорить: права Урга, во всем права — впрочем от меня и не ждали ответа.

— Вы надели девичье платье. Только оно может иметь небольшой вырез на груди и вот так облегать фигуру, — вещала женщина, помогая мне разоблачаться. — Замужней женщине, тем более вдове непристойно ходить в подобном виде, если она не хочет, чтобы ее приняли за… — мать Хельги не договорила, но и так было понятно, на что она намекает. — Ткань грубая. Для деревенской девушки подойдет, но никак не для горожанки, тем более купеческого сословия. И платки мы не носим, он тоже деревенский, да только не девичий уже, а женский. Незамужние на него не имеют права.

Мда… Вдова-купчиха, напялившая на себя головной убор замужней крестьянки и одежду деревенской девушки, намекая тем самым, что не против предложить свою «любовь» первому встречному по сходной цене. Хорошо я замаскировалась!

— Вот, другое дело, — удовлетворенно улыбнулась женщина. — Давайте шнуровку на рукавах потуже затяну. Ну, как вам?

С любопытством изучила-ощупала себя. Длинное платье из тонкого мягкого льна глубокого синего цвета без выреза с наглухо закрытыми руками, плечами и грудью. Тонкая вышивка черной нитью на рукавах и по вороту. Линия талии завышена, юбка задрапирована глубокими складками, явно для того, чтобы скрыть фигуру от нескромных взглядов посторонних мужчин.

— А теперь чепец, — Урга водрузила на мою голову причудливый капюшон, напоминающий средневековый шаперон, аккуратно расправила на плечах пелерину и отошла, любуясь делом своих рук. — Вот теперь вы и впрямь похожи на нару Рину Варр, примерную вдову почтенного Тима Варра, купца второй руки из Иртея. А не на деревенскую нэхху, решившую подзаработать в городе несколько медяшек.

— Спасибо, нара Дарн, — отозвалась совершенно искренне. — Сколько я вам должна?

Женщина неопределенно хмыкнула, но от денег отказываться не стала, дождалась, пока я выдам озвученную сумму и, вмиг став собранно-серьезной, произнесла:

— Сейчас мы расстанемся, нара Варр. Куда вы пойдете, не знаю и знать не хочу, но примите совет — не задерживайтесь в городе дольше необходимого. Если меня станут допрашивать… — она на мгновение запнулась. — У нас ребенок больной, сами знаете. Как бы хорошо мы к вам ни относились, рисковать жизнью и благополучием Хельмы не станем.

— Понимаю, — я подхватила сумку и спрыгнула на землю. Урга слезла вслед за мной. — Благодарю еще раз за все, что вы для меня сделали, нара.

— Даст Лиос, сочтемся, — криво улыбнулись мне в ответ. — Когда найдете… то, что ищете, вспомните о глупышках, которым зависимость от высокородных ломает жизнь. Попросите хоть что-то изменить. Если мою девочку это не вернет, может, других убережет от такой судьбы.

— Почему же вы ее не остановили, не запретили контракт подписывать? — женщина уже собиралась садиться в повозку, когда я задала последний вопрос. — Девушек ведь никто не заставляет становиться наложницами.

— Не заставляет, говорите? — лицо Урги на мгновение исказила гневная гримаса. — Впрочем, саэр Креаз, действительно, не заставлял. Не уследила я, — поджала она губы. — Хель с подругой сами убежали на смотрины. Как же, высокородный, сиятельный, советник императора, да и красавец, каких поискать, не чета нашим парням. Подругу вот не выбрали, а Хельма саэру сразу приглянулась. Тут же и контракт подписали. В присутствии свидетелей, все как положено.

Она махнула рукой, отвернулась и через секунду, ухватив за руку дочь, исчезла под пологом.

— До свидания, нар Дарн, — окликнула я Ильма.

— Прощайте, сирра, — буркнул, не глядя на меня, мужчина и я на миг замерла — значит и он узнал.

Лошадь медленно тронулась с места и пошла вперед, увозя от меня семейство Дарн. Минута… другая… повозка, тяжело грохоча колесами по мостовой, скрылась за поворотом улицы, и я осталась одна. В незнакомом городе чужого мира.

Стараясь не привлекать к себе внимания неуместным любопытством, незаметно огляделась.

Небольшая площадь, заполненная торговыми рядами, лавками и мастерскими ремесленников. Очень похожая на ту, где мы когда-то гуляли с Савардом, но меньших размеров, без галерей, арок и роскошных магазинов. Это и понятно, в отличие от Хардаиса, Сидо не являлся столицей провинции. Не было здесь и так приглянувшегося мне скверика с фонтаном, цветниками, лавочками и уличными музыкантами. А в остальном — все те же азартно торгующиеся покупатели, тот же деловитый гомон и оживленная суета.

Почти везде на вывесках, помимо надписей красовались особые знаки, объясняющие, что где находится. Видимо, далеко не все нары умели читать. Да и зачем им это, если есть стандартные обучающие сферы с четкой, ясной, утвержденной властями информацией?

Вот платье и чепец.

Ну, новая одежда мне, благодарение богам и спасибо Урге, пока не нужна.

Вон там ножницы.

Это, скорее всего, цирюльник — постричь-побрить, залечить ссадину, вправить вывихнутую в городской сутолоке руку. Тоже не требуется.

А здесь тарелка и какой-то зеленый куст.

Судя по запахам, доносящимся из открытых окон — забегаловка, где можно недорого перекусить, а при желании, и переночевать. То, что надо. Нет, в эту харчевню я не пойду, но и далеко от торгового центра уходить не стоит. Совершенно не хочется заблудиться, забрести в бедные районы или, того хуже, трущобы.

— Не желаете ли взглянуть на товар, почтенная нара? — стоящий неподалеку торговец давно уже с интересом зыркал в мою сторону и наконец решился привлечь внимание к своему лотку с яркими разноцветными платками. — Великолепные шали прямо из Махарда, настоящая работа, не подделка. Аривом клянусь.

Отрицательно качнула головой, смягчая отказ скупой улыбкой, быстро просеменила вперед и свернула в один из ближайших переулков. Через пятнадцать минут внимательного изучения вывесок я нашла то, что мне требовалось.

Аккуратный двухэтажный дом с открытой галереей, на которую вела находящаяся снаружи лестница, выглядел ухоженным и сразу привлекал внимание. «Веселый кот» гласила надпись, а изображенный под нею пушистый мурлыка с ухмылкой от уха до уха всем своим видом подтверждал: действительно, веселый. Я бы, наверное, прошла мимо, если бы не пририсованные рядом с котом тарелка с чем-то горячим — от нее шел пар — и кровать. Похоже, все-таки гостиница.

Так и оказалось.

В просторном обеденном зале с большим камином, который по случаю жары оставался холодным, было чисто, почти безлюдно и приятно пахло жаренным мясом, травами и свежей выпечкой. Встретивший меня у стойки хозяин — полный, лысеющий мужчина с профессионально-доброжелательной улыбкой — с готовностью подтвердил, что они с женой сдают комнаты.

— Надолго к нам, нара? С едой или только проживание? — пробасил он. Получил разъяснение, что остановлюсь на несколько дней и уверение, что столоваться собираюсь именно у них. Назвал цену, удовлетворенно прищурился, глядя, как я отсчитываю деньги, и громко крикнул: — Ирли.

На его зов из соседней комнаты, вытирая руки о белоснежный передник, выглянула женщина, маленькая, пухлая и румяная, как сдобная булочка. Она окинула меня с ног до головы неожиданно внимательным, цепким взглядом, судя по всему, осталась довольна увиденным и рассыпалась в любезностях. А я еще раз мысленно поблагодарила Ургу. Без ее помощи, точно не прошла бы фейс-контроль ни в одном более-менее респектабельном заведении.

Меня сопроводили наверх, показали комнату — небольшую, но светлую и уютную, — пригласили через полчаса на ужин, а потом оставили одну. Устало опустилась в стоявшее у двери кресло и, не торопясь, огляделась. Открытое настежь окно со светло-голубыми в цвет неба занавесками. Кровать у стены, рядом с ней дверь, скорее всего в ванную комнату, чуть поодаль — узкий шкаф. Что еще? Низкий столик с другой стороны кровати да пара стульев. Ну, и кресло, в котором я сидела. Вот и все. Никакой роскоши, ничего лишнего, но мне понравилось.

Привела себя в порядок, немного постояла у распахнутого окна, глядя на узкую извилистую улочку и вспоминая все, что произошло с того времени, как я упала в этот чертов портал.

Вопросы… опять одни вопросы…

Как мне удалось не просто выжить, но так быстро встать на ноги? Медальон помог? И что за темная дымка охраняла меня всю прошлую ночь, а наутро исчезла? Неужели амулет впитал брошенный Савардом магический заряд, и теперь часть Стихии Тьмы всегда со мной? Чем это грозит? И как получилось, что из всех дорог Эргора я выбрала ту, что привела к супругам Дарн? А они? Их тоже подтолкнули, направили туда, где они встретились со мной? Кто?

На город постепенно опускались мягкие вечерние сумерки — пора было идти вниз.

Людей в обеденном зале заметно прибавилось, свободных мест почти не осталось. Хозяйка проводила меня к одному из пустовавших пока столов, и через несколько минут юркая кареглазая девушка, очень похожая на нару Ирли, начала споро расставлять передо мной тарелки. То, что здесь не принято делать заказ и все получают дежурное блюдо, оказалось весьма кстати.

— Все хорошо? Довольны ужином? — хозяйка вернулась к столику, когда я, с аппетитом доев овощной салат и мясо, тушеное в горшочке, не торопясь, потягивала вкусный густой морс.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась. — Все очень вкусно, нара Ирли.

— Надо же, вы и имя запомнили, — польщенно зарделась женщина. — Да, я Ирли Бранш, а мужа моего Жагаром кличут.

И она вопросительно уставилась на меня.

— Нара Варр… Рина Варр, вдова Тима Варра, купца второй руки из Иртея, — повторила уже ставшие привычными слова.

— Вижу, что вдова, — мне достался жалостливый взгляд, — надо же, такая молоденькая. Ну, ничего, Лиос милостива, не оставит вас коротать свой век в одиночестве, поможет. Главное, верьте. Верьте и молитесь.

— Только на богиню и надеюсь, — подтвердила серьезно.

— Как же вы оказались в наших краях, нара Варр? Совсем одна…

— Хорошо, что вы заговорили об этом, нара Бранш, — обрадовалась подвернувшемуся поводу, — Я уж и не знала, к кому обратиться. Дело в том, что…

И я принялась излагать историю, сочиненную с помощью Кариффы, а затем исправленную и дополненную Ургой.

— Соседи довезли меня до Сидо и спешно поехали дальше. У них не осталось времени даже проследить, как я здесь устроилась. Погребальные ритуалы… сами понимаете, — постепенно подводила рассказ к нужным выводам. — А мне к родителям, в Гриаду нужно. Путь неблизкий, без спутников никак не обойтись. Вот и хочу спросить, уважаемая нара, вы здесь всех в округе знаете, может кто-то едет в ту сторону и согласится взять попутчицу? Не бесплатно, конечно.

Хозяйка поджала губы и задумалась.

— Кажется, нара Хард с дочками в Гриаду собиралась, — с сомнением произнесла она через некоторое время. — И от лишней медяшки уж точно не откажется. Завтра утром схожу, узнаю, не уехала ли еще.

Задерживаться в обеденном зале я не стала. Быстро допила морс и поднялась в комнату. День был тяжелым, длинным, хотелось поскорее забраться в постель, вытянуться на свежих простынях и наконец отдохнуть. Но сделать это мне не удалось. Я еще балансировала на тонкой грани между явью и забытьем, — в полудреме, почти засыпая, — когда раздался тихий шепот:

— Кэти…

Распахнула ресницы и застыла, недоуменно озираясь. Незнакомое помещение тонуло в легком приятном полумраке. Светился лишь потолок, мягко, тепло, и это приглушенное сияние помогло рассмотреть место, где я оказалась.

Почти все стены заняты закрытыми наглухо шкафами. В неглубокой нише, застланной бежевым ковром, — диван, кресла, полукруглый постамент и несколько пюпитров. Посреди комнаты — два расположенных буквой «т» длинных стола с раскрытыми книгами, подставками для сфер и разными незнакомыми мне предметами. Явно чей-то кабинет. Несмотря на царящий вокруг рабочий беспорядок, ничто не нагромождено, не валяется, всякая вещь, кажется, на своем месте.

— Где ты… — снова послышалось приглушенное.

Сердце пропустило удар. Взгляд тревожно метнулся к широким окнам, вернее к массивному письменному столу в простенке между ними. Высокая резная спинка не позволяла разглядеть того, кто сидел на стуле, но я отчего-то твердо знала, кого там увижу.

Человек не двигался и больше ничего не говорил. Поколебалась, натянула пониже рукава, чтобы понадежней спрятать вдовьи браслеты. Мимолетно удивилась тому, что на мне сейчас не нижнее белье, в котором ложилась спать, а домашнее персикового цвета платье, мягкое и удобное — любимое. А потом начала осторожно, по дуге, приближаться. Оставалось пройти всего несколько шагов, когда мужчина внезапно, будто что-то почувствовав, повернул голову.

Савард…

— Кэти?!

Стремительным слитным движением он вскочил на ноги, отбрасывая в сторону стул, и ринулся ко мне. Отшатнулась, пытаясь избежать прикосновения, поняла, что не успеваю, но даже испугаться не успела. Руки сиятельного схватили лишь воздух и он в растерянности замер. Протянула ладонь, наблюдая, как она проходит сквозь пальцы Крэаза.

Значит, это всего-навсего фантом. Ночные грезы… Только вот кто кому привиделся — я Саварду или он мне? А может, мы оба снимся друг другу?

Сиятельный не делал больше попыток приблизиться, только смотрел. Неотрывно, жадно, словно впитывая взглядом. А я не менее жадно изучала его уставшее, осунувшееся лицо, жесткую складку у губ, темные тени под глазами. Так мы некоторое время и стояли в оцепенении друг перед другом.

— С тобой все в порядке? — наконец отмер он. — Я… — гулко сглотнул, — ты сильно пострадала?

Кивнула, отвечая сразу на оба вопроса. Да, в порядке, и — опять-таки, да — задело меня серьезно. До сих пор не могу понять, как вообще выкарабкалась. Но говорить ничего не стала, отделалась скупым:

— Все хорошо… сейчас.

— Сейчас? — зацепился он за слово. — А до этого как было?

Невольно поморщилась, и Савард, помрачнев, стиснул зубы, так, что по скулам заходили желваки.

— Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Сама справилась или тебе помогли? Кто? — один за другим посыпались вопросы. — Где ты? Что делаешь?

Последнее почему-то развеселило. Так я ему и сказала, где и что. Может это и сон, но ведь наверняка же не простой, а наведенный, магический.

— Сплю, — ответила пусть и не полно, зато совершенно искренне.

— Спишь?

Удивление в голосе смутило.

— Ну да, ночь же на дворе. — Перевела взгляд на окно. За неплотно задернутыми шторами никакой ночи не наблюдалось. Максимум — ранние сумерки. Это что же мы, в разных часовых поясах находимся?

А сиятельный улыбался — чуть заметно, как-то предвкушающе, — и ноздри его хищно трепетали, точно у зверя, взявшего след.

Лучше я вообще молчать буду.

Подошла к столу, всматриваясь в то, что не нем лежало. Карта Эргора, покрытая непонятными значками и пометками. Рядом странный предмет, похожий на лупу, только с совершенно черной, чуть поблескивающей поверхностью. Интересно, что это?

— Я ищу тебя. День за днем, ночь за ночью, — прозвучало возле самого уха. Так неожиданно, что я вздрогнула. — И обязательно найду. Если нужно, переверну весь Эргор, альн за альном, но найду. Империя не бесконечна. — Длинные сильные пальцы аккуратно разгладили карту и вдруг с силой смяли ее. — Почему ты ушла?

Боль, ярость, обида, горечь, недоумение и снова ярость — столько оттенков и с трудом сдерживаемых эмоций в одной короткой фразе, что стало страшно.

— Посмотри на меня, девочка, — попросил сиятельный хрипло, и я не смогла отказать.

Медленно повернулась, запрокинула голову. Он стоял так близко, что я явственно ощущала тяжелое горячее дыхание на своих губах. Надо же, дотронуться не сумела, а это почувствовала. Или мне просто показалось?

— Почему?! — серые глаза требовательно поймали мой взгляд. — Тебе было плохо со мной? Я тебя чем-то обидел? Надоел? Или причинил боль своей… настойчивостью?

А я… не знала, что сказать. Разве можно все объяснить несколькими словами, парой предложений или даже фраз? Если он до сих пор так ничего и не понял? После наших разговоров, моих рассказов о земных традициях, родительской семье, своей прежней жизни, единственное, до чего он додумался — что я сбежала, испугавшись его страсти. Посмеялась бы, честное слово, если бы не хотелось плакать.

— Я оставила описание ритуала и свою кровь, — произнесла, когда молчание совсем затянулось. — Теперь ты можешь взять в жены Альфиису и выбрать другую наиду, правильно воспитанную, с хорошей кровью, — неловко улыбнулась и тут же поняла, что зря я это сказала.

Лицо Саварда исказилось от гнева.

— Я не хочу новую наиду и жениться пока не собираюсь, — громыхнул он бешено. — Во всем мире мне нужна только одна женщина и я отыщу ее, — прозвучало почти угрожающе.

Сиятельный потянулся ко мне, и я невольно дернулась в сторону, хоть и понимала, что у него не получится меня схватить. Нога подвернулась, комната поплыла перед глазами, и я полетела вниз.

Когда открыла глаза за окном уже занимался ранний серый рассвет. Надо же, утро наступило, а будто и не спала вовсе.

— Ты все равно расскажешь, почему бросила меня, Кэти, — вспомнились последние слова Саварда.

Надеюсь, он не собирается следующей ночью устраивать очередное свидание, чтобы все это выпытать? А то ведь я так никогда не отдохну.


***


Промаявшись около часа, но так больше и не заснув, встала, собралась и спустилась в обеденный зал. Раскланялась с хозяином заведения, заняла столик у окна и в ожидании завтрака стала с интересом рассматривать немногочисленных посетителей.

Мое внимание привлекли расположившиеся неподалеку женщины, вернее, одна женщина и две девушки — необыкновенно похожие, не столько внешне, сколько манерами, жестами, мимикой. Хотя и в чертах лица нашлось много общего. Темно-русые, кареглазые, миловидные, они явно состояли в родстве друг с другом.

— Здравствуйте, нара Варр. Как прошла ночь?

— Доброе утро, нара Бранш, — перевела взгляд на хозяйку, выставляющую передо мной тарелки с кашей и творожной запеканкой. За ними последовала кружка и кувшин с горячим ягодным взваром. — Замечательно! Мне у вас нравится.

Женщина расплылась в широкой, немного смущенной улыбке, было видно, что мои слова ей приятны.

— Нара Хард с дочками, — указала Ирли на заинтересовавших меня соседок, — сами зашли. Очень они мои пироги с чаргой любят, всегда хвалят. Сегодня собрались за покупками, а наш «Кот» как раз возле рынка, вот и не отказали себе в удовольствии, завернули ненадолго. Так я что хочу сказать-то… поговорили мы со Станой… — хозяйка многозначительно замолчала.

— И… что? — подыграла я этой любительнице дешевых эффектов, а сама затаила дыхание. Получится или нет?

— Завтра утром они выезжают в Гриаду, и Стана согласна взять попутчицу, если вы договоритесь об оплате, конечно, — торжествующе закончила собеседница и горделиво выпрямилась.

Мол, хвалите, меня. Хвалите!

— Спасибо, нара Бранш, — не стала разочаровывать хозяйку, впрочем, поблагодарила я ее совершенно искренне. — Вы меня очень выручили.

— Да ладно, чего уж, — женщина порозовела и мгновенно смешалась. — Вдова, такая молоденькая, да еще совсем одна в чужом городе… Как не помочь? Кушайте спокойно, а как закончите, я вас познакомлю.

После этих слов ни о каком спокойствии не могло идти и речи. Почти не замечая, что ем, быстро расправилась с завтраком, обжигаясь, запила взваром и махнула рукой стоявшей у стойки хозяйке — я готова.

— Стана Хард, — представилась мать семейства, когда меня подвели к их столику. Открытое, немного бледное лицо осветила теплая улыбка. — Мои девочки, Тисса и Летта, — внимательный взгляд… еще один… — Присаживайтесь, нара Варр.

Поначалу беседа не клеилась. Стана держалась настороженно, а я, чувствуя ее недоверие, сбивалась и мямлила что-то невразумительное. Но потом мы разговорились, во многом благодаря забавным репликам и добродушному любопытству младшей из сестер, Летты. Вскоре женщины уже трогательно ахали-охали и искренне сопереживали, слушая захватывающую историю моего счастливого, но короткого замужества, а затем печального беспросветного одиночества. Все-таки этому миру явно не хватало сентиментальных романов и многосерийных слезных мелодрам.

Через некоторое время, посочувствовав вдовьей судьбе, обсудив оплату, условия и договорившись о завтрашней встрече, мои будущие попутчицы засобирались на рынок. Мы со Станой как раз прощались, когда опять вмешалась хохотушка Летта.

— А вы, нара Варр, с нами пойдете?

— Действительно, — неожиданно поддержала ее мать, — вы, наверняка, собираетесь купить что-то в дорогу, а с нами будет сподручнее. Девочки и подскажут, и в нужную лавку отведут, вы ведь города совсем не знаете.

Ходить по рынку с семейством Хард оказалось не только удобно, но и весело. Меня спросили, что я планирую приобрести, и тут же указали магазинчики, где товар лучше, а цены меньше. Мы со Станой договорились, что питаемся вместе — пусть она берет все, что сочтет нужным, а я просто отдам часть денег, — так что мне осталось только приобрести некоторые мелочи и сменную одежду. Чтобы провожатые не удивлялись, почему покупаю платье здесь, а не везу с собой из дома, отговорилась тем, что собиралась в спешке, да и вообще, совсем не о том думала. Женщины покивали понимающе и сочувственно, но подробностей выпытывать не стали, просто решили разделиться. Нара Хард отправилась в продуктовые ряды, а меня девочки повели в другую сторону.

Мы не спеша двигались по рынку, заходили в лавчонки, грызли орехи и мягкие кисло-сладкие конфеты на палочке, купленные у уличной торговки, пили холодный морс, перебрасывались незамысловатыми шутками, смеялись. Я чувствовала себя удивительно легко и просто с этими девушками, словно не на Эргоре нахожусь, а дома, в родном городе. И нет неудачной свадьбы, проклятия, чужого неуютного мира, высокомерных непонятных саэров — просто гуляю с подружками в один из выходных, заодно в магазины забредаю, совмещая приятное с полезным.

Старшая, Тисса, скорее всего, была моей ровесницей. Симпатичная, с ладной, очень женственной фигуркой, она старалась казаться строгой и все время сдерживала улыбку, которая так и просилась на лицо, даже губу прикусывала — как же, не солидно, взрослая уже, даже жених имеется. Младшая, Летта, выглядела совсем девчонкой, лет четырнадцати, не больше. Искренняя, наивная с блестящими широко открытыми глазами, задорно вздернутым носиком и большим пухлым ртом, она еще не пыталась никого изображать и вела себя естественно и непринужденно.

— Летка! — неожиданно налетела на нас откуда-то сбоку еще одна бойкая малышка. — Ой, здрасте, нара, привет, Тисса, — пробормотала она скороговоркой и вновь переключилась на Летту. — А я тебя везде ищу. Там Зал заседаний к балу украшают, представляешь? А ты уезжаешь, — она осуждающе цокнула языком. — Пойдем хоть посмотришь, как все здорово.

И она рванулась с места, потянув за собой Летту. Та состроила уморительную рожицу и просительно уставилась на сестру. Видимо ей тоже страшно хотелось узнать, что же там такого интересного.

— Ладно, беги. Я скоро подойду, — разрешила Тисса, и младшая, радостно взвизгнув, припустила за подружкой.

Мы купили все, что собирались, побродили еще немного и свернули в переулок, ведущий к главной площади. Прохожих здесь совсем не было, да и жилых домов тоже — только высокие глухие заборы. Правый окружал территорию, примыкающую к Залу заседаний, а левый — защищал от любопытных глаз парк и городскую усадьбу правителя провинции.

Но не успели мы пройти и половины переулка, как позади хлопнула дверь, и вслед за этим кто-то лениво протянул:

— Так-так… Какая интересная встреча…


Глава 4


При первых звуках вкрадчивого мужского голоса Тисса вздрогнула всем телом, подхватила меня под руку и, не позволив даже обернуться, ускорила шаг.

— Куда же вы, милые девушки? Не так быстро. Вид сзади, конечно, очень аппетитный, но хотелось бы и на лица взглянуть. Они так же… привлекательны? — развязный смешок. — Удовлетворите любопытство.

Похолодевшие пальцы Тиссы судорожно стиснули мой локоть. Губы девушки дрожали, она чуть не плакала, но продолжала упрямо тянуть меня вперед.

— Стоять!

Короткий жесткий приказ камнем ударил между лопаток. Ноги внезапно словно свинцом налились, стали тяжелыми и непослушными. И в ту же секунду я ощутила, как дрогнул и стал нагреваться медальон. Вдруг показалось, что внутри амулета проснулся странный темный зверь. Вот он потянулся, грозно оскалился, и тело тут же окутало приятное тепло, возвращая ему гибкость и подвижность. А зверь одобрительно рыкнул, заворочался, устраиваясь поудобнее, и снова затих, убаюканный биением моего сердца.

Длилось это всего мгновение, не больше — я лишь немного замешкалась и уже готова была идти дальше, если бы не Тисса. Девушка споткнулась на ровном месте, сжалась и застыла, будто одеревенев. Заглянула в бледное помертвевшее лицо и тоже остановилась.

— Вот умницы, — насмешливо похвалил все тот же голос за спиной, — послушные девочки. Ну, а теперь посмотрим, что тут у нас такое.

Уверенные, нарочито неторопливые шаги. Ближе… еще ближе… Подражая Тиссе, замерла, потупившись, но любопытство все-таки победило, и когда незнакомец, обойдя нас, встал напротив, начала исподволь его разглядывать.

Высокий широкоплечий, совсем молодой, на пару лет старше меня, не больше. Гладкая смуглая кожа. Густые блестящие волосы, цвета горького шоколада, уложенные нарочито небрежно. Правильные, чеканные черты лица. Горящие темно-карие глаза. Чувственные губы, растянутые в снисходительной ухмылке.

В груди похолодело, когда я осознала, кто удостоил нас своим вниманием. Высокородный. Юный, самоуверенный, наглый, привыкший, что ему все позволено и многое простится, красивый и знающий об этом. Хуже не придумаешь.

Моя скромная персона саэра почти не заинтересовала. Он пренебрежительно осмотрел скрывающее фигуру мешковатое платье, вдовьи браслеты, низко надвинутый на лоб чепец, скривился и повернулся к Тиссе. Судя по тому, как внезапно вспыхнули его глаза, увиденное мужчине понравилось.

— Иди сюда, Грид, — бросил он негромко, ощупывая жадным взглядом крутой изгиб бедер и высокую упругую грудь. — Знаешь ее?

— Да, господин, — раздалось откуда-то сбоку торопливо-почтительное, и рядом с саэром появился еще один человек. Коренастый, русоволосый, с грубоватым, но вполне приятным лицом. Типичный нар. — Это Тисса, Тисса Хард, дочь Огма Харда, купца третьей руки…

— Какое мне дело до того, чья это дочь? — отмахнулся высокородный нахал. — Важно другое: она совершеннолетняя? Ну! Что ты молчишь?

Нар гулко сглотнул.

— Господин, — произнес он неуверенно, — вы хотите…

— Вот именно, — многозначительно улыбнулся красавчик, — хочу. И чем скорее, тем лучше. Подними голову, крошка, — Тисса поежилась, но позу не поменяла. — Ты плохо слышишь, нара?

Саэр нахмурился, голос его ощутимо похолодел, стал резким, властным, и девушка, тихонько всхлипнув, подчинилась.

— Так-то лучше, — мужчина самодовольно фыркнул и, протянув руку, потрепал Тиссу по щеке. Небрежно, словно собачонку приласкал. — Хороша. А я еще возмущался, когда отец послал меня в этот городишко сопровождать Тео. Скажи, малышка, ты уже прошла инициацию? Имеешь право заключать договор от своего имени?

— Господин… — шепот девушки дрожал и срывался. — У меня жених есть.

— Лиос вам в помощь. Я не жениться на тебе собираюсь, — и высокородный, восхищенный собственной шуткой, громко расхохотался.

Мужчину нисколько не смущало, что никто из присутствующих не разделяет его неуместного веселья. Даже нар угрюмо молчал, переминаясь с ноги на ногу.

— Попользую немного и верну будущему мужу, — продолжил саэр, отсмеявшись. — Заключим контракт, оговорим вознаграждение, все как полагается по закону. Твой женишок только рад будет неожиданно свалившемуся на него богатству.

— Не будет…

— Нет?.. — вскинут брови в показном недоумении высокородный. — Тогда зачем тебе такой нужен? Ты девка красивая, быстро другого найдешь. Да вот хоть его. Нравится малышка, Грид? — Нар бросил на Тиссу отчаянный взгляд, покраснел и еле заметно кивнул. — Вижу, что нравится. Вот и жених новый отыскался. Этот уж точно с удовольствием после меня подберет, еще и спасибо скажет. Ну, иди сюда, — и саэр обхватил девушку за талию, привлекая к себе.

— Я не подпишу… — маленькие ладошки легли на широкую грудь в отчаянной попытке оттолкнуть, — вы не имеете права заставлять. Это не по правилам.

— Что ты, малышка, и не собираюсь заставлять, — мужчина легко преодолел слабое сопротивление и, бесцеремонно скользнув руками по ягодицам, обнял несчастную, испуганную Тиссу. — Сама согласишься, — припечатал он уверенно, — охотно, с огромным желанием. Когда поймешь, от чего отказываешься. Спорим? — и накрыл ртом дрожащие губы.

Я дернулась к ним, не в силах просто стоять и безучастно наблюдать за творившимся безобразием, но высокородный почти сразу же отпустил свою жертву. Торжествующе улыбнулся, отступил на шаг, спросил небрежно:

— Теперь готова заключить контракт?

Меньше всего я ожидала услышать покорное:

— Да, господин.

Что?!

— Добровольно и без всякого принуждения? — явно упиваясь победой, уточнил этот гад.

— Добровольно, — Тисса не сводила с него зачарованного взгляда.

— Вот видишь, как все замечательно складывается, — снова развеселился саэр. — Осталось подписать контракт, и мы оба получим то, чего так страстно жаждем. Позаботься о свидетелях, Грид. Идем, малышка, нас ждет занятная ночь, уверен, тебе понравится.

И мужчина неторопливо направился к высокой узкой двери, что находилась в ограде, окружавшей городскую усадьбу правителя провинции. Девушка послушно двинулась следом.

— Постой… да постой же…

В ужасе от происходящего, я с силой вцепилась в локоть Тиссы и потянула назад, надеясь остановить, задержать, вразумить. Но та, даже не оглянувшись, нетерпеливо высвободилась.

— Пусти! — буркнула она раздраженно. — Ты мне мешаешь.

— Подожди хотя бы, пока я не позову нару Хард, — снова попыталась поймать рукав легкого кремового платья.

Бесполезно.

В отчаянии огляделась по сторонам — как назло, ни одного прохожего, а этот чертов Грид совершенно точно не собирался мне помогать — и тут заметила бегущую со стороны площади Летту. Слава всем богам, может хоть она сестру вразумит.

— Тисса… Тисса… нара Варр, — зазвенел, приближаясь, нежный голосок. — Я там жду-жду, а вас все нет и нет. Привет, Грид. Ой… — девчушка затормозила и восхищенно уставилась на высокородного. — Простите, господин, здравствуйте, господин, — зарумянившись, выпалила она скороговоркой.

Саэру, видимо, пришелся по вкусу ее неприкрытый щенячий восторг.

— Как тебя зовут, крошка? — мурлыкнул он бархатно.

— Летта, — робко пискнула девочка. — Тисса обещала, но не пришла… я и прибежала… — сбивчиво залепетала она. — Нам домой пора… — и, застеснявшись, совсем умолкла.

— Прости, маленькая, но домой ты сегодня вернешься одна. Это ведь твоя сестра? Я верно угадал? — высокородный дождался неуверенного кивка и продолжил: — Вы похожи: обе такие свежие, миленькие. Тисса теперь моя наложница, так что я забираю ее с собой.

— Но… — неуверенно протянула девочка, вглядываясь в безмятежное лицо старшей, — у нее ведь жених есть, и скоро свадьба.

— Свадьбу придется отложить. Ненадолго, — саэр просто излучал спокойствие и доброжелательность. — А что касается жениха… Неужели его можно предпочесть мне, малышка?

— Олеб хороший, но с вами ему ни за что не сравниться, господин, — с жаром заверила Летта. — Вы такой… такой… — она задохнулась от переполнявших чувств, благоговейно прижала руки к груди и замерла, преданно глядя на высокородного.

— Я тебе нравлюсь, Летта? — карие глаза лукаво прищурились.

— Очень.

— Ты мне тоже. Очень, — лучезарная улыбка, и девочка буквально растаяла от удовольствия. — Жаль, что несовершеннолетняя. Но ничего, нары быстро взрослеют. Я подожду, — длинные пальцы скользнули по ее шее, щеке, остановились на губах, обводя их по контуру. — Ты знаешь, что у тебя красивый рот? Большой, пухлый… Я научу тебя им правильно пользоваться, когда придет время. А пока мне и твоей сестрички хватит. Грид, свидетели нужны немедленно.

Высокородный отвернулся, и через минуту исчез за дверью черного входа, уведя с собою Тиссу.

Несколько минут я неподвижно стояла, беспомощно глядя на глухую ограду, и пыталась осознать, что произошло. В себя меня привели взволнованные причитания Летты.

— Вы слышали, нара Варр, слышали? — девочка буквально захлебывалась от счастья, — я повзрослею, и господин подпишет со мной контракт. А это совсем скоро, осталось всего несколько лет. Подружки умрут от зависти, когда узнают. Они мечтают попасть на смотрины и понравиться какому-нибудь саэру, а я уже… — она сдавленно хихикнула. — Надеюсь, господин не забудет о своем обещании. Если что — попрошу Тиссу напомнить. А вдруг я сама его встречу, когда приду к сестре в гости? Вот нам повезло… Ну скажите, скажите, вы ведь слышали? — девочка стиснула кулачки и умоляюще уставилась на меня. Прозрачные голубые глаза ликующе сияли. — А ты, Грид?

— Летта, — начала я осторожно, — твоя сестра не собиралась становится наложницей этого господина, он ее заставил.

— Неправда! — возмущенно надула губы малолетняя фанатка высокородных. — Тисса сама с ним пошла, я видела. Да и кто на ее месте отказался бы? Он такой красивый — словно сам Арив сошел с небес к нам на землю! И богатый, наверное. У Тиски свой дом будет, много новых нарядов, даже драгоценности. Они с Олебом сразу собственную мастерскую купят, когда она к нему вернется. А вы врете… да… из зависти. На вас ни один саэр внимания не обратит. Все знают, вдовы их не интересуют.

Сумасшествие какое-то.

Ладно, сделаем скидку на возраст, детскую неопытность и непосредственность. Этот гад высокородный, действительно, чудо, как хорош, а улыбается так, что ослепнуть можно. Неудивительно, что он так легко понравился неискушенному ребенку.

— Нар, — повернулась я к Гриду, который не спешил выполнять распоряжение хозяина, а почему-то все еще топтался рядом, — простите, не знаю вашего полного имени…

— Что? — растерянно переспросил молодой мужчина, отвлекаясь от тяжелых раздумий.

— Грид его зовут, — подсказала Летта то, что я и раньше знала. — Грид Таск, старший сын главы нашего городского Совета. Он в Тиску нашу влюблен, — наябедничала девчонка. — Несколько лет за ней ухаживал, в прошлом году даже сватов присылал. Да только не повезло ему — сестра Олеба выбрала. А теперь вот саэра, — и она опять захихикала.

Вообще, после встречи с высокородным Летта сама не своя стала. Лихорадочно блестящие глаза, глуповато-блаженная улыбка, суетливые движения. Не к добру все это.

— Нар Таск, — снова попыталась я расшевелить юношу, — понимаю, с Леттой сейчас бесполезно разговаривать, но вы тоже видели, что господин сделал с Тиссой. Неужели промолчите? Есть ведь закон, и он запрещает принуждать нар к сожительству.

— Так было же согласие, — пожал плечами Грид. — Господин прямо спросил, добровольно ли Тисса идет в наложницы, и она ответила: «Да». Что я теперь могу сделать?

— Она не хотела, — я чувствовала, как со дна души начинает подниматься тяжелая ярость, — а после поцелуя совершенно неожиданно передумала. Уверена, это сила саэра на нее так повлияла.

— А может, ей просто целоваться с ним понравилось? — Грид нехорошо осклабился. — Так, что она вмиг забыла своего бесценного Олеба.

Это он из ревности, что ли? По принципу: «так не доставайся же ты никому»?

— Неужели вам совсем ее не жалко, нар Таск? — спросила устало.

Юноша на мгновение понурился, а потом вдруг выпрямился, перестал отводить взгляд и твердо посмотрел мне в лицо.

— Я люблю Тиссу… всегда любил. Когда срок договора закончится, женюсь, если этот чистоплюй откажется. Но только он не дурак, чтобы разрывать помолвку, сам вцепится — не оторвешь. И жалеть ее не надо. Господин щедр и ласков с наложницами. А Олеба Тисса после первой ночи с саэром забудет. Все забывают, — Грид горько скривился. — Да и доказать все равно ничего нельзя. Что значит свидетельство простого нара по сравнению со словом высокородного? Тем более, если это слово саэра Даниаса.

Дурдом.

Трусливое благоразумие неудачливого ухажера Тиссы не вызывало ничего, кроме неприязни и раздражения, но в одном он был прав: нас просто не станут слушать. Это в лучшем случае. А в худшем — накажут за попытку оболгать местного аристократа. Я достаточно долго прожила среди высокородных, видела их отношение к простолюдинам, чтобы тешить себя пустыми иллюзиями. Бросаться грудью на амбразуру — глупо и бесполезно. Тиссе ничем не помогу, а вот ненужное внимание к своей персоне привлеку обязательно. Но оставить все, как есть, уйти, не попытавшись хоть что-нибудь сделать, я не могла. Ну не могла, и все тут.

Сейчас самое главное — найти нару Хард и узнать, что за птица этот самый саэр Даниас. Почему он так нагло себя ведет? А там посмотрим.

— Нар Таск, — я решительно двинулась к Гриду, заставив его невольно отшатнуться, — Идемте, нужно отыскать мать девочек и сообщить ей о том, что произошло. Заодно и о саэре, который увел Тиссу, расскажете.

— С какой это стати я должен идти с вами? — заупрямился Таск, — Да к тому же что-то рассказывать? — Да и некогда мне. Сами же слышали, саэр приказал срочно доставить в резиденцию свидетелей для подписания контракта.

— Конечно, вы не обязаны мне помогать, — я сделала еще один шаг, заступая мужчине дорогу. На всякий случай, чтобы не вздумал убежать. — Но рассудите сами: Тисса рано или поздно вернется домой, дурман с нее спадет, ну, или маг его снимет. Что она почувствует, когда поймет, что вы ничего, совсем ничего не сделали для ее спасения? Захочет ли выйти за вас замуж, даже если Олеб откажется? А вот если Тиссе станет известно, что вы пытались помочь, защитить ее — пусть даже у вас не получилось, — превратитесь в ее героя. Отважного защитника, который до последнего пытался спасти любимую девушку, в то время как жених был неизвестно где.

Я безбожно льстила и преувеличивала, но своего добилась. Таск приосанился, гордо выпятил грудь, как петух собравшийся кукарекнуть, и важно кивнул. Какой же он еще, в сущности, мальчишка.

— Вот и хорошо, — ухватила за рукав дезориентированного моим напором юношу и потащила его к Залу заседаний. — Летта, ты знаешь, где сейчас твоя мама?

Стану мы встретили сразу же, как вывернули из переулка, даже поговорить ни о чем не успели. Женщина старательно высматривала кого-то среди гуляющих на площади девушек и, заметив нас, поспешно бросилась навстречу.

— Летта, нара Варр, ну наконец-то! — зачастила она. — Здравствуйте, нар Таск. А где Тисса? Она разве не с вами? Неужели, к подругам пошла? Что за безответственность, знает же, что в дорогу еще не все собрано!

— Нара Хард… — я замялась, подбирая слова, но меня перебила Летта.

— Мамочка, а Тиссу забрал саэр, — ликующе выпалила девчонка, не в силах больше удерживать в себе потрясающие, с ее точки зрения, новости. — Красивый-красивый и очень богатый! Она теперь будет его наложницей, и я тоже… потом. Представляешь, как нам повезло?

— Ох, — Стана побледнела и схватилась за сердце. — Что ты такое говоришь, доченька? Нара Варр, Грид, — в срывающемся голосе звучала безумная надежда, — она ведь шутить, верно? Выдумывает, как всегда…

Я виновато качнула головой, и женщина, съежившись, печально поникла.

— Несчастье какое… Что же теперь делать? — обвела она нас растерянным взглядом. — А как свадьба? Отложить, наверное, придется…

Интересно, что ее больше волнует: судьба дочери или то, что свадьба откладывается? Наверняка ведь уже много всего куплено-потрачено. Хорошо, хоть не радуется вместе с Леттой — это уже обнадеживает.

— Вам нужно присесть, нара Хард. Давайте вернемся в гостиницу? — предложила, поддерживая пошатнувшуюся женщину. — Там все и обсудим, вдруг найдется какой-то выход?

Грид неопределенно передернул плечами. Стана горестно вздохнула. Судя по всему, оба были уверены: того, что случилось, уже не исправишь, но возражать не стали.

Мы дошли до «Веселого кота», заказали ягодного взвара, чтобы не сидеть за пустым столом и не раздражать лишний раз хозяйку, и я рассказала наре Хард обо всем, что случилось.

— Даниас? — нервно переспросила мать Тиссы. — Это же… это…

— Да, — угрюмо насупившись, пробурчал Грид, — именно. Даниас Борг — младший из сыновей нашего господина.

Эта скотина — сын Рэдриса и Энальды Борг? Племянник жены императора? Час от часу не легче.

— А что Даниас здесь делает, нар Таск? — наклонилась я поближе к собеседнику. — Кажется, он сказал, что отец послал его в Сидо сопровождать какого-то Тео, — вспомнились слова, оброненные вскользь высокородным.

— Не какого-то Тео, — вскинулся возмущенный Грид, — а наследника рода саэра Теомера Борга, который прибыл в наш город с ежемесячной проверкой, как и полагается будущему наместнику провинции, — закончил он благоговейно.

Как и полагается…

Поймала себя на мысли, что я несколько месяцев прожила бок о бок с Савардом, а так и не знаю, что же он делал «в свободное от меня время». Кроме того, что пропадал в хранилищах и библиотеках, пытаясь спасти свой брак с Альфиисой. Каковы обязанности советника императора? Чем вообще занимаются саэры? В сферах об этом почти не говорилось. Так, несколько общих фраз о справедливом, мудром правлении и неустанной заботе о процветании и благополучии. Кариффа тоже не затрагивала эту тему. Или мы просто не успели до нее дойти?

— А саэр Теомер похож на младшего брата? Тоже любит использовать магию, принуждая простолюдинок к сожительству?

Рядом испуганно ахнула Стана.

— Не знаю… — Грид откинулся на спинку стула и закусил губу. — Нет, — произнес он наконец уверенно, — саэр Теомер другой. Он… хороший господин. Лично проверяет работу всех служб. Строго спрашивает с бездельников, что правда, то правда, но тех, кто заслужил, награждает щедро. В судный день всегда принимает жалобщиков, внимательно выслушивает и выносит справедливое решение. По закону. Все так говорят.

— Что ж, значит, есть еще надежда. Нара Хард, — повернулась я к Стане, — нужно обратиться к саэру Теомеру.

— Но… — запинаясь, начала мямлить женщина, — а вдруг вы перепутали, и Тисса сама захотела? Я никогда не слышала, чтобы саэры так использовали свою силу…

— Нара Хард, я подробно описала то, что видела собственными глазами. Это нельзя истолковать никак иначе — Тиссу заставили. Но если вам страшно, так и скажите, — я начала терять терпение. — боюсь, поэтому не стану защищать собственного ребенка.

— Нет-нет, — схватила меня за руку женщина. Глаза ее лихорадочно блестели, — вы правы. Я пойду, попрошу, кинусь в ноги. Объясню, что моя девочка — сговоренная невеста, а наложниц выбирают среди свободных девушек. Но, — она беспомощно всхлипнула, кто же меня пустит к саэру? Судный день только завтра…

— Нельзя ждать до завтра, — оборвала я невнятное бормотание. — Нар Таск, помнится, саэр Даниас приказал вам найти тех, кто засвидетельствует его договор с новой наложницей. Куда их нужно привести? В резиденцию наместника? Саэр Теомер там же остановился? Прекрасно! Вот и возьмите мать Тиссы. Обязательно нужны мужчины? Пусть будут. Главное, чтобы нара Хард вместе с ними прошла. Как ближайший кровный родственник, она имеет на это право.

— А вы, нара Варр? — Стана больно стиснула мои пальцы. Казалось, она готова так и идти до самой усадьбы правителя, не выпуская их из своей ладони. — Не оставляйте меня. Пожалуйста!

Да, ее точно нельзя отпускать одну. Растеряется, расплачется, отступит, да так толком ничего и не скажет.

— Куда я денусь, — вздохнула обреченно. — Только уж с саэром вам самой говорить придется. Если не удастся уговорить его повлиять на брата, проследите хотя бы, чтобы контракт был заключен на короткий срок и максимально защищал права вашей дочери.


Глава 5


На этот раз к особняку правителя мы подошли с центрального входа. Причем, исключительно по моему настоянию.

Таск сначала хотел воспользоваться боковой калиткой. Двум молчаливым служащим городского Совета, которых он привел, было откровенно все равно, лишь бы побыстрее закончить, и вернуться к своим обязанностям. Ошеломленная, так и не пришедшая в себя Стана, машинально переставляя ноги, просто двигалась, куда укажут. А вот меня подобный вариант совершенно не устраивал. Не думаю, что наследник рода Борг имеет обыкновение прогуливаться возле черного хода.

— Если войдем здесь, то сразу же попадем к Даниасу. Он наверняка отдал соответствующее распоряжение и отправил кого-нибудь к задней двери встречать свидетелей, — втолковывала я Гриду, оттаскивая его от боковой калитки. — Но даже если нас не ждут, как вы собираетесь искать Теомера? Никто не позволит нарам просто так бродить по дому. Нет, нужно идти через парк, к основному входу, где всегда есть люди: прислуга, охрана. А дальше все зависит от вас, нара Хард, — скептически оглядела понурую Стану. — Упрашивайте, заклинайте, падайте в ноги, причитайте. Как можно громче. И молите Лиос, чтобы старший брат услышал и заинтересовался тем, что происходит. Другого способа привлечь его внимание нет.

— Господин рассердится, он не терпит лишнего шума, — сопротивлялся Грид, пытаясь вывернуться из моих цепких рук. Но я держала крепко.

— Скажете, что неправильно поняли его распоряжение, — не любит он «лишнего шума», видите ли. Вот ведь мелкий паршивец, — не догадались, не разобрались, не подумали, не сообразили. Выбирайте любой ответ. Высокородные невысокого мнения о нашем уме, так что саэр Даниас поверит. Вряд ли он станет наказывать вас за глупость, нар Таск, а для девушки это единственный шанс на спасение.

Мать Тиссы побледнела еще больше и, закусив губу, растерянно моргала. Да, эта женщина совершенно не походила на Ургу. Та готова была на все, чтобы смягчить участь хотя бы одной из дочерей — на улице под ноги Саварду бросалась, телохранителей не испугалась. И ведь добилась своего.

Грид помялся, повздыхал, но согласился с моими доводами и повернул к воротам парка, окружавшего городскую усадьбу наместника провинции.

Сопровождавшие нас нары тревожно зашептались и нехотя поплелись следом. Им явно не хотелось становится участниками грядущего скандала, но спорить с отпрыском главы городского Совета они не решились. Хороших свидетелей нашел Грид. Правильных. Помочь вряд ли кто-то согласился бы, а эти хоть мешать не станут.

Дежурившие у ворот стражники Таска знали. Поздоровались подобострастно и беспрепятственно пропустили внутрь, стоило только юноше уверенно заявить: «К саэру Даниасу Боргу». Покосилась на сынка местного бургомистра. Чувствую, он здесь частый гость, и случай с Тиссой далеко не первый, регулярно приходится свидетелей для высокородных поставлять.

Мы благополучно миновали короткую аллею с аккуратно подстриженными деревьями и пестрыми цветниками по бокам и торопливо поднялись по широким ступеням, ведущим к парадному подъезду.

Тяжелые резные двери захлопнулись сразу же, как только мы переступили порог, и тут же последовал резкий оклик:

— Кто такие?

Одного взгляда на суровые лица появившейся перед нами троицы — двух молодых саэров и средних лет мага — оказалось достаточно, чтобы понять, от этих так легко не отделаешься.

— По вызову саэра Даниаса, — затоптался на месте Грид, с которого моментально слетел весь апломб, — для подписания договора с новой наложницей.

Услышав объяснение, высокородные переглянулись и похабно осклабились, а маг подозрительно прищурился, изучая нас. Хорошо, что я стояла за спинами свидетелей, и он лишь мазнул по мне взглядом. Видимо, невзрачная тетенька в низко надвинутом на лоб чепце и мешковатом вдовьем одеянии показалась ему вполне благонадежной.

— Мне об этом ничего не известно, — проронил мэтр холодно, — да и смотрины только через несколько дней. Откуда взялась эта… нара?

Заминка перед последним словом ясно давала понять, как мужчина относится к будущей любовнице Борга.

— Господина сегодня с ней познакомился, — совсем стушевался Таск, — на улице. Да вы сами спросите. Он нас ждет, правда.

Маг удивленно вскинул брови, хотел что-то сказать, но сдержался. Еще раз осмотрел нашу группу, достал знакомый серый кристалл — такой же я видела когда-то у Циольфа — и сжал амулет ментального зова в ладони. На несколько мгновений мягкое серебристое сияние окутало пальцы одаренного, ярко вспыхнуло и погасло.

— Ждите, — бросил он небрежно.

Ну вот, теперь Даниас знает о приходе свидетелей, а значит, у нас в запасе совсем мало времени, пара минут — не больше. Осторожно дернула Стану за платье, указывая глазами на мага. Ну давай же! Давай! Женщина обожгла меня безумным взором, всхлипнула и ринулась к мэтру.

— Умоляю, сжальтесь… сжальтесь… — начала она лихорадочно.

Мужчина невольно попятился.

— Что это за сумасшедшая? — прошипел он брезгливо.

— Н-нара Х-хард, — заикаясь пролепетал Грид. — Мать девушки… ну которая того… наложница будущая.

— Вот как? — уголок губ мага презрительно дернулся. — О чем же ты просишь, нара?

— Уговорите саэра отпустить мою девочку.

— Отпустить? Она не дала добровольного согласия? — взгляд мага стал пристальным и цепким. — Ты хочешь сказать, что саэр силой удерживает простолюдинку, принуждая подписать с ним контракт?

— Что вы, как можно, — Стана отчаянно замотала головой — Тиссу никто не заставлял, она сама пошла.

— Твоя дочь несовершеннолетняя? — продолжал допрос маг.

— Совершеннолетняя, — совсем растерялась несчастная женщина.

— Тогда чего же ты хочешь? Девушка вправе выбирать, становиться ей наложницей высокородного или нет. Ты не согласна? Так никому нет дела до того, нравится тебе это или нет. Придется смирится. Не она первая, не она последняя. Вон видела на площади толпу? Юные нары пришли записываться на смотрины, все мечтают, чтобы какой-нибудь саэр их осчастливил. А твоей дочери, считай, уже повезло.

Мэтр говорил ровно, чуть насмешливо, но было в его тоне что-то такое, что ясно давало понять — ему не нравится заведенный порядок. Может, он все-таки нам поможет?

— Но Тисса не мечтала, нет, не мечтала. У нее жених есть, свадьба скоро, — женщина тоненько заскулила и, заломив руки, упала на колени. — Пожалуйста… пожалуйста, — взвыла она, покачиваясь, как болванчик, и почти ударяясь лбом об пол, — помогите, сделайте хоть что-нибудь.

— Так она невеста? — насторожился маг. — Сговор был?

— Да, — захлебывалась слезами Стана. — Давно. Уже и свадьба назначена.

— Это меняет дело, — в руках мужчины снова появился амулет. — Я вызову саэра Теомера, — уведомил он охранников, до сих пор так и не проронивших ни единого слова. — Так будет лучше. Ни мне, ни вам лишние неприятности не нужны. — те, помедлив, неохотно кивнули.

В нетерпении уставилась на ладонь мага. Неужели сработало? Но мужчина не успел ничего сделать. На лестнице, ведущей из просторного холла на второй этаж, раздались быстрые шаги, и вкрадчивый голос Даниаса произнес:

— Не стоит беспокоить брата, Вольпен, я сам ему все расскажу. И успокойте уже наконец эту ненормальную, от ее визга в ушах звенит.

Мэтр замялся, колеблясь. Задумчиво покрутил в пальцах кристалл связи, покосился на Даниаса, перевел взгляд на рыдающую у его ног Стану.

— Когда я уходил, Теомеру как раз пришел вызов от отца. Хочешь вмешаться в их беседу? Сорвать важный разговор по такому ничтожному поводу? — попытался дожать мага высокородный гаденыш. — Зерих, Таванор, — это уже саэрам, — долго мне еще слушать вопли свихнувшейся простолюдинки?

Вольпен поморщился, но все-таки — пусть нехотя — отложил амулет, а затем отступил к окну, давая понять, что возражать не станет. Охранники, наоборот, выдвинулись вперед, бесцеремонно подхватывая Стану. Бедная женщина запричитала еще громче, задергалась, стараясь вывернуться из жесткой хватки. Бесполезно — ее вздернули на ноги и, крепко удерживая, практически потащили к выходу.

— С тобой, Таск, мы позже поговорим. — пообещал Даниас, прожигая незадачливого ухажера Тиссы недовольным взглядом, и тот нервно сглотнул. — Веди своих людей наверх в малую приемную, пусть заверят наконец этот никому не нужный договор.

— Какой договор ты собрался подписывать, Дан? Да еще и никому не нужный?

Ни горестные всхлипы Станы, ни возгласы тянувших ее к дверям молодых саэров не помешали расслышать негромкую, спокойную сказанную фразу. Она прозвучала очень отчетливо и произвела просто-таки ошеломительный эффект.

Нары, под предводительством Грида направлявшиеся к лестнице, дружно шарахнулись в сторону. Даниас ударил кулаком по перилам и прошипел какое-то ругательство. Охранники выпустили нару Хард, которая тут же бессильно осела на пол, и вытянулись по стойке смирно. А я, поспешив опять спрятаться за спинами свидетелей, начала осторожно изучать высокого подтянутого мужчину, позади которого таяла дымка портального перехода.

Саэр Теомер, перворожденный сын Рэдриса Борга и наследник одного из высших родов безусловно уступал в красоте своему младшему родственнику, хоть и был очень на него похож. А может все впечатление портило непроницаемое, сдержанно-суровое выражении лица, которое скорее отталкивало, чем привлекало? Аккуратно причесанные короткие темно-каштановые волосы, строго сжатые губы, холодный блеск постоянно менявших свой оттенок глаз. Они казались то светло-коричневыми, то зеленовато-болотными, то золотисто-ореховыми и в глубине их мелькали какие-то неясные тени — точно в песочных часах пересыпались песчинки.

— Так что ты опять затеял?

— Ничего интересного Тео, — устремился навстречу старшему Даниас, — нашел себе новую любовницу, только и всего. Вот, собираюсь подписывать контракт, в присутствии свидетелей, как и положено.

— А почему столько шума? — саэр Борг по-прежнему обращался исключительно к младшему братцу. Нас он высокомерно игнорировал. Действительно, чем высокородного дваждырожденного может привлечь кучка каких-то жалких наров? — Даже в моей приемной слышно. Отец удивился, стал расспрашивать, что здесь у нас происходит.

— Ах, это, — неопределенно дернул подбородком Даниас. — Мать будущей наложницы не сумела сдержать радости, когда узнала о том, как повезло девчонке. Вон до сих пор плачет от счастья. Будь снисходителен, что взять с простолюдинки? — ни на мгновение не запнувшись, изложил он свою версию и быстро добавил: — Ее сейчас уберут. Зерих, Таванор, приказ помните?

— Ладно, — отмахнулся Теомер, — сам решай свои дела. Только побыстрее. А потом жду тебя в приемной, надо поговорить.

Он развернулся, готовясь открыть портал, и тут, наконец, активизировалась Стана.

— Благородный саэр, смилуйтесь, верните мою девочку, — закричала она истошно. — Тисса сама пошла, знаю, но ведь она… и Олеб… Как же теперь? Как? — и поползла на коленях к наследнику рода Борг.

— Плачет от счастья, говоришь? — язвительно произнес мужчина, пряча за спиной ладонь, которую пыталась схватить просительница. — Не похоже. Скажи толком, женщина, чего ты хочешь.

Но Стана, которой не удалось поймать пальцы саэра, окончательно впала в истерику, вцепилась за его одежду и зашлась в рыданиях, бормоча что-то нечленораздельное.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — начал терять терпение Теомер и гневно сдвинул брови, окидывая взором присутствующих.

Нара Хард затряслась, заголосила еще пронзительней и отчаяннее. Даниас развел руками, как бы говоря: «Сам видишь, не в себе тетка». Маг неопределенно передернул плечами и промолчал, предоставив господину самому разбираться с братом. Грид отвел глаза, а сопровождавшие его нары втянули головы в плечи и застыли каменными изваяниями. Видимо, здесь тоже хорошо знали пословицу: «бояре дерутся — у холопов чубы трещат». По разным причинам — но отвечать не хотел никто.

Набрала в грудь побольше воздуха, медленно выдохнула и, смиряясь с неизбежным, вышла из-за спин свидетелей.

— Благородный саэр, дочь нары Хард помолвлена. Уже назначен день свадьбы и почти завершены все приготовления к ней, — пробормотала, не поднимая головы. — Еще сегодня утром Тисса считалась счастливой невестой, надеялась на скорое замужество и не собиралась ни участвовать в смотринах, ни подписывать контракт.

Очень хотелось проверить, какое впечатление произвели на Теомера мои слова, но я не решилась. Благоразумно склонилась еще ниже, почти уткнувшись подбородком в грудь. Взгляд дваждырожденного давил, каменным гнетом ложился на плечи, пригибая к полу — я почти физически ощущала на себе его тяжесть. Сила наследника рода Земли была велика.

— Вот как… — протянул мужчина после продолжительной паузы. — Что скажешь, Дан?

— Не имею ни малейшего представления, о чем мечтала до нашей встречи наложница. Мне нет до этого никакого дела. Главное, теперь она грезит только о моей постели, — цинично хохотнул младший братец. — Все простолюдинки одинаковые. Сначала прикидываются недотрогами, чтобы подороже продать невинность, а потом, при виде саэра, моментально обо всем забывают. Слетаются отовсюду, как мухи на мед. — Угу. Только не на мед, а на другой продукт, дурно пахнущий, хотя для насекомых не менее привлекательный. — Стоит только поманить их контрактом да пообещать денег, нарядов и украшений побольше, каждая с радостью готова променять своего невзрачного мужчину на высокородного. Знаешь ведь, такое частенько случается.

Наследник коротко хмыкнул, но возражать не стал. А Даниас, ободренный его молчаливой поддержкой, продолжал:

— Я прекрасно помню о запрете принуждения и не стал бы нарушать правила ради очередной подстилки. Зачем? Желающие всегда найдутся. Но если не веришь, — в его речи зазвенели нотки почти детской обиды, — можешь сам спросить, мне скрывать нечего.

— И где же твоя избранница? — сухо поинтересовался Теомер. — Почему не пришла вместе со всеми?

— Не думаешь же ты, что я ее прячу? — возмущенно вскинулся Даниас. — Девчонка давно уже в доме. Она не отлипала от меня и так уговаривала взять с собой, что я не смог ей отказать. Наре отвели комнату рядом с моими апартаментами. Такая горячая малышка! Не представляешь, с каким нетерпением она ждет моего возвращения, подписания контракта и… остального, разумеется.

На протяжении всего выступления младшего Борга я отчаянно пыталась сдержаться. Стояла, разглядывала концы туфель. Сжимала пальцы в кулаки, пряча их в складках платья, упрямо кусала губы и все ниже и ниже опускала голову.

«Это не моя жизнь, не моя беда. Я сделала то, что от меня зависело, и даже больше, — уговаривала саму себя. — Надо отступить, уйти… просто уйти, пока не поздно. Там, впереди, ждет храм и решение всех проблем. А Тисса… Что Тисса? Смирится, перетерпит… Они всегда так или иначе смиряются».

— Если тебе не жаль зря тратить время, пойдем, девушка охотно подтвердит, что добровольно согласилась стать моей наложницей, — небрежно закончил Даниас, который, кажется, уже чувствовал себя победителем.

И я не выдержала.

— О да, знали бы вы, как саэр делал предложение — с ужасом услышала собственные слова, — отказаться было совершенно невозможно.

— О чем ты, женщина? — стегнул плетью властный голос. Я медлила, ругая себя за глупый порыв. — Отвечай!

Подняла ресницы. Теомер смотрел прямо на меня, и в его теперь уже темно-карих глазах бушевала настоящая песчаная буря. Впечатляющее зрелище — завораживающее и в то же время жуткое.

— О том, что видела, — начала осторожно. — Нара Хард не хотела становится наложницей вашего брата… саэра Даниаса, — поправилась торопливо. — Он настаивал, она сопротивлялась. А потом саэр поцеловал Тиссу, и она сразу изменилась. Смиренно подчинялась каждому слову господина, не сводила с него восторженного взгляда. Разве так бывает?

Сдавленный возглас мага, раздраженное шипение Даниаса и невнятное ругательство помрачневшего Теомера раздались практически одновременно.

— Нара, ты обвиняешь высокородного саэра в том, что он воспользовался даром, чтобы подчинить себе девушку? — Наследник говорил подчеркнуто спокойно и именно это спокойствие особенно пугало.

— Нет, господин, я всего лишь описала, что произошло. Счастливая невеста почти перед самой свадьбой встречает на прогулке саэра, отказывает ему, а после одного, силой навязанного поцелуя, вдруг соглашается. — Переплела пальцы, стиснув их так крепко, что они побелели. Ноги дрожали, внутри все заледенело от волнения, но я упрямо продолжала. — Никто из наров никогда не осмелится сказать, что Тиссу… заворожили, а вот подумать могут всякое. И между собой обсудить. И соседям-знакомым передать. На церемонию Сочетания приглашено много гостей — слухов не избежать. Нет закона, запрещающего брать в наложницы сговоренных невест, но, я знаю, саэры стараются этого не делать. Кому нужны лишние пересуды, когда вокруг так много девушек, готовых на все, чтобы заключить контракт с высокородным?

Замолчала, но Теомер не спешил продолжать разговор. Долго рассматривал меня, чуть склонив голову набок, словно видел перед собой забавного зверька.

— Как тебя зовут, нара? — услышала я наконец.

— Рина Варр.

Оценивающий взгляд скользнул по моему браслету, потом снова поднялся к лицу. Наследник вопросительно приподнял брови, ожидая продолжения, и я вынуждена была добавить:

— Вдова Тима Варра из Иртея, купца второй руки.

— И куда же ты направляешься, вдова из Иртея?

Вот ведь пристал. Неужели ему, действительно, интересно, куда держит путь какая-то жалкая нара?

— В Гриаду, к родителям. Навестить их и просить отца подобрать хорошего управляющего, который возьмется вести торговые дела от моего имени, — выпалила скороговоркой. — Не хочу больше возвращаться в Иртей.

— А что близкие мужа? — настойчиво допытывался высокородный. — Отказались помочь?

— Он сирота, воспитывался в семье дядьки, но тот живет далеко на юге, не знаю точно где, никогда с ним не встречалась.

— Ты ведь путешествуешь с чужими людьми, как я понимаю? — кивок в сторону всхлипывающей на полу Станы. — Странно, что отец не выделил сопровождающего.

О боги, когда же прекратится этот допрос? С какой стати он вообще интересуется мной, а не Тиссой?

— Не успел. Я отослала письмо и сразу же отправилась следом. Не вытерпела, не хватило сил оставаться в доме после смерти Тима.

— Очень неосмотрительно с твоей стороны, — уведомили меня почти ласково. Это на что он сейчас намекает? — Дети есть? — В голосе мужчины теперь звучало холодное любопытство.

Ну вот и до детей дошли.

— Нет, господин.

— Рина Варр — юная бездетная вдова безвременно почившего купца, — надо же, и имя мое запомнил. — Близких родственников в Иртее не осталось. Едет без надлежащего сопровождения в Гриаду, к отцу. Тот ничего о визите дочери пока не знает и ее не ждет, — подытожил наследник рода Борг и многозначительно улыбнулся. — Правильно? Я ничего не перепутал?

— Все верно, господин, — подтвердила бесстрастно.

Как он все вывернул. Одинокая женщина, до которой никому нет дела, в случае чего — лишь родители и станут ее искать. Через какое-то время. Только вряд ли найдут хоть какой-нибудь след.

— Ну что же, Рина, — обманчиво мягко, — пойдем, поговорим.

Даниас издал невнятное восклицание и рванулся к старшему брату.

— Не сейчас, Дан, — не отводя от меня глаз, остановил Теомер младшенького. — Позже все обсудим. Сначала мне хотелось бы побеседовать с этой наблюдательной и невероятно смелой нарой. Или не в меру дерзкой, или попросту глупой… я еще не решил.

Наследник развернулся и направился в сторону бокового коридора в полной уверенности, что я немедленно выполню его распоряжение. В моем согласии он, совершенно очевидно, не нуждался. Что оставалось делать? Благоразумно поплелась следом. Спасибо, портал не открыл, хоть мог бы. Наверняка вспомнил о том, что нары тяжело переносят пространственные перемещения, часто теряют сознание и долго потом восстанавливаются. Пожалел? Или просто не захотел ждать, когда я приду в себя после перехода? В любом случае, хорошо, что так получилось. Не придется дополнительно притворятся — падать в обморок, разыгрывая из себя несчастную, слабую нару.

Шли мы недолго. Высокородный распахнул первую попавшуюся на пути дверь, коротко приказал находившимся там мужчинам: «Вон!», неторопливо прошел к письменному столу и опустился в кресло, закинув ногу на ногу. Мне он присесть не предложил, уверена, ему это и в голову не пришло.

— Рассказывай, — велел коротко, — что видела, слышала. Подробно, каждую мелочь, ничего не утаивая, не сочиняя лишнего. Соврешь — сразу пойму и накажу. И не забывай, от твоих слов зависит не только судьба подруги, но и твоя собственная.

Своевременное предупреждение. А какое… вдохновляющее!

Поморщилась досадливо — сама влезла, никто не тянул — и начала вспоминать. Как познакомилась с семейством Хард, отправилась с ними за покупками, встретила Даниаса, что высокородный гаденыш предлагал, делал и как вела себя Тисса до и после поцелуя. Во рту пересохло, сердце колотилось, как бешенное, но я заставила себя договорить до конца.

— Все, господин.

Ни звука в ответ. Теомер застыл, не двигаясь, глядя поверх моей головы, лишь нервное постукивание кончиков пальцев по подлокотнику выдавало его чувства.

— Что теперь с нами будет? — пробормотала глухо, когда тишина уже начала давить на уши. — С Тиссой?.. Со мной?

— Боишься? — наследник отмер и одарил меня задумчивым взглядом.

— Очень, — призналась откровенно. — Я знаю, вы можете сделать со мной все, что угодно, господин.

— Зачем же пришла просить за чужую девчонку? — мужчина нетерпеливо подался вперед. — Она ведь тебе никто, так, случайная знакомая, еще сегодня утром ты даже не догадывалась о ее существовании. Не проще ли пройти мимо? Найти других попутчиков и уехать в Гриаду, под опеку родителей?

Проще? Да, наверное… для кого-то. Рискнуть здоровьем, спокойствием и перестать себя уважать или поступить так, как велит совесть? Что легче? Что правильней? Трудно сказать — тут уж каждый выбирает сам. Но объяснять все это высокородному я не собиралась.

— Так получилось, — выдавила неохотно и опустила ресницы, пряча глаза.

Я и не заметила, как Теомер оказался рядом. Еще секунду назад сидел в кресле — не успела моргнуть — уже замер в шаге от меня. Одним пальцем, небрежно, приподнял вверх подбородок.

— Вот так приезжаешь в очередной городок с рутинной инспекцией и встречаешь там странную нару. Такую неприметную… сначала, — наследник, слегка надавливая, покрутил мою голову из стороны в сторону. — Ты знаешь, что очень красива, вдова из Иртея? И удивительно похожа на сирру. Тонкие черты лица, глаза… потрясающее сходство. А боги, оказывается, тоже любят шутить.

И прежде, чем я успела понять, что он собирается сделать, мужчина молниеносным движением сорвал чепец с моей головы. Впрочем, у меня в любом случае не было ни малейшего шанса уклониться. От резкого движения заколки, сдерживающие тугие завитки, разлетелись в стороны, и выпущенные из плена локоны густой серебристой волной упали вниз, укрыв плечи, грудь и спину.


Глава 6


Замерла, почти не дыша.

Теомер медленно протянул руку и провел ладонью по моим волосам, пропуская их между пальцами. Взял одну прядь, потер ее, словно отказываясь верить собственным глазам, аккуратно поднес к лицу, глубоко вдохнул. А потом резко отпустил, и отошел к столу, оставив меня наедине с бесконечными вопросами.

«Потрясающее сходство», — сказал он. С кем? С Кателлиной, женщиной сиятельного саэра Саварда Крэаза? Значит, Теомер меня видел? Где? Когда? Или наследник всего-навсего хотел подчеркнуть, что нара Варр внешне отличается от других простолюдинок и чем-то напоминает высокородную? А вдруг он узнал пропавшую наиду императорского советника и попросту играет со мной, как кот с мышью?

Так, спокойно! Паника сейчас совершенно ни к чему. На мне нет кольца, а без привязки к родовому артефакту ни одна сирра не выживет — выяснено на собственном опыте. Зато есть вдовий браслет, а его нара сама, без помощи мага, ни за что не наденет. Так что вряд ли Теомеру придет голову сравнивать Катэль и Рину, даже, если он и заметит между ними некоторое сходство.

Помнится, император говорил, что главам родов сообщили о моем исчезновении только после клятвы о неразглашении. Может, наследники и входят в круг посвященных, но с ними вряд ли станут делиться секретной информацией по отдаленной связи. Только при личной встрече. А старший сын Борга уже не первый день инспектирует провинцию, так что, скорее всего, Рэдрис пока не успел ему ничего рассказать.

— Что же ты собираешься делать дальше, вдова из Иртея? — вторгся в мои размышления негромкий, чуть хрипловатый голос.

— Простите, господин?

Недоуменно уставилась Теомера. Он не соизволил ни поменять позу, ни вообще пошевелиться, так и стоял, лицом к столу — статный, прямой, надменно-величественный.

— Ты собираешься продать дело мужа, и переехать в Гриаду. А что потом, Рина? Поселишься с родителями, во всем подчиняясь их воле? Или купишь новый дом, чтобы в одиночестве коротать долгие, однообразно-тоскливые дни и ночи? Обзавестись семьей в ближайшее время тебе вряд ли удастся, хорошо если вообще повезет второй раз выйти замуж. Хоть когда-нибудь. Отец конечно постарается подыскать тебе супруга, но, насколько я знаю, нары — даже старики, калеки и вдовцы — предпочитают брать в жены девственниц. Благо невинных девочек брачного возраста у вас более, чем достаточно.

Теомер выдержал паузу, видимо, давая до конца прочувствовать, насколько незавидно положение одинокой юной вдовицы.

— Другое дело, если ты подпишешь договор, — продолжил он бесстрастно. — Высокородный в любой момент сможет подыскать бывшей любовнице мужа по нраву, особенно если это обговорено заранее.

— Но господин, — сказать, что я растерялась — значит ничего не сказать. Это он о чем сейчас? — Саэр тем более никогда не обратит внимания на женщину, которая…

Я замялась, не зная, как выразится помягче.

— …Которая до него уже побывала в постели другого мужчины, к тому же простолюдина. — В отличие от меня, Теомер не стал церемонится и подбирать слова. — Все верно, мы не берем в наложницы чужих жен, вдов и сговоренных невест… как правило. Но бывают и исключения, — тон мужчины поменялся, став неожиданно вкрадчивым. — Если женщина хороша и желанна, то можно простить. Забыть, что она до тебя уже кому-то принадлежала.

Простить… Забыть… Какие добрые, однако, какие великодушные хозяева мира Эргор.

— Вы имеете в виду саэра Даниаса и Тиссу? — с трудом разлепила внезапно пересохшие губы.

— Да, — согласился мужчина, и я не сдержала облегченного вздоха. Он мгновенно развернулся, смерил меня насмешливым взглядом и закончил: — Но не только их.

— Не понимаю… — пискнула безнадежно.

— Не понимаешь или не хочешь понять?

Разумеется, второе. Я догадывалась, на что намекал наследник, но …очень уж не хотелось верить в очередную издевку судьбы.

— Что ж, тогда скажу прямо, — Теомер оттолкнулся от стола и медленно направился в мою сторону. — Я предлагаю тебе заключить со мной контракт, Рина Варр, вдова из Иртея. В свою очередь, кроме стандартного вознаграждения, обещаю устроить твою дальнейшую жизнь и подыскать достойного супруга. Такого, какого сама пожелаешь.

И вот что мне на это ответить? Как должна реагировать вдова-простолюдинка на столь щедрое предложение? Наследник одного из высших родов, красавец саэр, берет ее в любовницы, а в обмен сулит «златые горы, реки, полные вина» и покладистого мужа-подкаблучника в придачу. Рассыпаться в благодарностях? Умереть от радости прямо на месте? Вот только небольшая проблема — я вовсе не нара Рина Варр, и такого счастья мне и даром не надо.

— Что же ты молчишь? — Теомер дотронулся до моей щеки, очертил контур лица. — Согласна?

Вздрогнула всем телом, подавляя желание дернуть головой и отбросить его руку.

— Простите, господин, но… нет.

— Почему? — наследник недоуменно нахмурился.

— Я очень любила Тима и пока не готова принять другого мужчину, — пробормотала первое, что пришло в голову, краснея под внимательным взглядом.

Сильные пальцы снова сжали мой подбородок, вынуждая посмотреть вверх. Туда, где в зло прищуренных глазах бесновались, закручиваясь в воронки, песчаные вихри.

— Теперь поцелуете, как ваш брат Тиссу, чтобы заставить подчиниться?

Я не боялась. Высокородному вряд ли удастся меня зачаровать, все-таки я не нара, да и кровь жриц Проклятой не позволит этого сделать, но почему-то было важно услышать, что скажет сам Теомер. После знакомства с Даниасом не ожидала от рода Борг ничего хорошего, однако наследник неожиданно понравился. Спокойный, рассудительный, прямой, он выгодно отличался от капризного красавчика Дана — не хотелось бы разочароваться.

— Интересное предложение, — мурлыкнул Теомер. — Такое заманчивое… сладкое. И что, по-твоему, помешает мне именно так и поступить?

— Ничего, — на миг прикрыла ресницы, испытывая острое сожаление. Старший брат оказался ничем не лучше младшего. — Но я все-таки надеялась… зря, наверное. Люди говорили, вы справедливый, всегда поступаете и судите по закону.

— Вот как? Может быть, — мужчина не отрываясь смотрел на мой рот. Это смущало, вызывало дискомфорт. Губы стало покалывать, точно их покрывали быстрыми, легкими поцелуями. — Но главное не в этом. Я никогда ни одну нару не принуждал к близости и не собираюсь этого делать. Мне не нужна искусственная страсть еще и от наложницы.

Мне показалось или я действительно услышала в его словах затаенную горечь?

— Вы позволите нам уйти, господин? — спросила о том, что тревожило сейчас больше всего.

В свою постель он меня силой укладывать не станет, уже хорошо. Но это еще не значит, что так легко отпустит. Логичнее всего сейчас — поскорее избавится от строптивой, не в меру настойчивой простолюдинки, запереть где-нибудь, а то и вовсе уничтожить. Остальные свидетели возражать не посмеют, младшенький сохранит новую забавную игрушку, а доброе имя великого рода Борг останется незапятнанным. Все прекрасно, все довольны.

Теомер несколько долгих секунд всматривался в мое лицо, а потом убрал руку, отступая на несколько шагов.

— Ты можешь идти, нара, — обронил он небрежно, почти равнодушно.

— А… Тисса? — выдавила, почти не дыша.

Мужчина медлил, и я до боли сжала пальцы, застыв в невыносимом ожидании. Почему он молчит? Так и подмывало вцепиться в его плечи, трясти, стучать кулаками в грудь, требуя прямого ответа, устроить безобразную, нелепую женскую истерику. Видимо, мой запас прочности подходил к концу. «Это нервы, всего-навсего нервы, — уговаривала себя. — Терпи. Нельзя сейчас сорваться».

— Ты не показалась мне глупой, Рина, — с досадой произнес наконец высокородный. — Неужели и правда хочешь, чтобы я забрал у брата девушку? После всего, что видела?

— Конечно, господин, — откликнулась удивленно.

Зачем бы иначе я сюда пришла?

— Зря, — отчеканил он сухо. — Твоя подружка… как там ее зовут?

— Тисса.

— Так вот, эта Тисса уже… не та, что прежде. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю? — Да что тут понимать: зачарована и себя не контролирует. — Она не уйдет от Даниаса. Заставлю — при первом удобном случае попытается убежать и вернуться. Девчонку необходимо увезти отсюда. Немедленно. И чем дальше, тем лучше. Но это еще не все. Требуется время и опытный целитель. А у меня нет для нее ни того, ни другого.

— Как же так? Вам стоит только приказать и…

— Нет, — перебил Теомер, — чтобы помочь твоей подруге, нужно точно знать, что произошло, а я не желаю посвящать в дела семьи никого из посторонних. Не говоря уже о том, что спасти ее под силу только магу, связанному с нашим родом. Я не стану беспокоить отца по такому ничтожному поводу и вызывать из столицы его собственного целителя. Так что лучше оставить все, как есть. Тисса подпишет контракт, после его окончания получит необходимое лечение, вместе с ним дополнительное, более чем щедрое, вознаграждение и забудет о всех неприятностях. А свидетели, если не хотят проблем, сохранят в тайне то, что видели и слышали.

Политика кнута и пряника в действии. Посулить златые горы, тут же пригрозив наказанием за непослушание — прекрасный способ заткнуть не в меру болтливые рты. Земля, Эргор… меняются миры, неизменной остается только политика власть имущих.

— Неужели ничего, совсем ничего нельзя изменить, господин? — Волнуясь прикоснулась к руке мужчины и тут же отдернула ладонь, спрятав ее за спину.

— Ну почему же нельзя, — Теомер внимательно проследил за моими действиями. — Я мог бы сам все сделать. Здесь начать, а в Атдоре закончить.

— Но мы не собирались заезжать в столицу вашей провинции, — начала растерянно.

— Если вам дорога жизнь девчонки, соберетесь, — отрезал он жестко. — Мне некогда сейчас с ней возиться, поэтому я только немного смягчу воздействие. В дороге вас будет сопровождать Вольпен. Ты с ним познакомилась, когда пришла сюда. Помнишь? Он не целитель, но достаточно сильный маг и поможет, если станет тяжело. А когда доберетесь до Атдора, найдете меня, и я все завершу.

Наследник высшего рода планирует лично лечить простолюдинку и выделяет собственного мага, чтобы тот опекал ее во время поездки? Просто так? Не верю!

— А что взамен, господин? Вы ведь что-то потребуете, верно? — как ни старалась держать себя в руках, но на последнем слове голос сорвался.

— Умненькая девочка, — усмехнулся Теомер криво. — Пообещай, что подумаешь над моим предложением. Хорошо подумаешь. А в Атдоре мы еще раз поговорим. Согласна?

Поколебавшись, нехотя кивнула, и глаза напротив победно сверкнули. Тело мелко потряхивало от переполнявших меня эмоций. Пытаясь унять предательскую дрожь, закусила губу, сильно до крови. В тот же миг мужчина вновь оказался рядом.

— Ну что ты, Рина, — шепнул ласково, — не надо так бояться. Я же сказал, что принуждать ни к чему не стану. — Теплые пальцы осторожно погладили щеку, аккуратно провели по прикушенной коже, освобождая ее из плена. — Скрепим наше соглашение? — И прежде, чем я сообразила, что он собирается делать, мягко привлек к себе, нежно скользнул по моим губам языком, слизывая капельку крови, и накрыл их своими, горячими, требовательными.

Дернулась, освобождаясь из чужих нежеланных объятий, и Теомер тут же разжал руки.

— Опять испугалась, — хмыкнул он, то ли спрашивая, то ли утверждая. — Это, всего лишь поцелуй, ничего больше.

Испугалась? А то, что мне просто неприятно, не пришло в голову?

— Не делайте так больше, господин, — произнесла твердо. — Не надо.

— Хорошо, — легко согласился Теомер, — Не буду… пока не буду. Подожду, когда ты ко мне привыкнешь. А это обязательно произойдет, Рина, рано или поздно. — В уголках красиво очерченного рта мелькнула тень лукавой улыбки.

Что он еще задумал?

А наследник уже направлялся к двери.

— Подожди здесь, — бросил уже на ходу. — Не стоит тебе сейчас попадаться на глаза Даниасу. Брат очень не любит, когда у него отнимают приглянувшиеся ему игрушки.

Смотрела вслед мужчине, а в душе темной волной поднималась злость. Меня медленно, но верно загоняли в западню, тщательно обкладывали флажками, как дикого зверя на охоте и, кажется, уже готовы были праздновать победу. Рано радуетесь, высокородный саэр Теомер Борг. Ох, рано.

Примерно через час тревожного ожидания, бесцельного блуждания по комнате и бессмысленного изучения пышных цветников и пустынных аллей за окнами, за мной пришли. Нет, не Теомер — невозмутимый Вольпен и хмурый саэр, которого я раньше не видела. Они и проводили меня ко входу, где бестолково топтались, переминаясь с ноги на ногу, остальные. Испуганные свидетели, держащие под руки обессилевшую от слез Стану и Грид, с виноватой физиономией, маячивший поодаль.

Кому неудачливый поклонник Тиссы хотел продемонстрировать раскаяние — саэрам за то, что привел скандальных наров в дом наместника, или своим спутникам за то, что не нашел смелости заступиться за любимую девушку — понять было сложно. Он стоял на равном удалении от двух групп, время от времени беспокойно посматривая в обе стороны. Так сказать, и нашим и вашим.

Слава богам, Даниаса я не заметила — и то хорошо. Наверное, старший побеспокоился о том, чтобы вовремя убрать младшенького из холла.

— Возвращайтесь к работе, — коротко приказал Вольпен смущенным служащим городского Совета. — В ваших услугах больше не нуждаются. Теперь ты, — обратился он к Гриду. — проводишь мать девушки до дома, дашь ей выпить вот это, — в руках мужчины появился небольшой флакон, — и дождешься, пока она уснет. Дальше делай, что хочешь.

— А моя девочка? — голос нары Хард, жадно ловившей каждое слово мага, болезненно дрогнул. — Тисса? Что с ней?

— Твою дочь доставят завтра утром к северным городским воротам, — на лице мэтра промелькнула недовольная гримаса. — Оттуда вы и поедете в Атдор.

— В Атдор? — переспросила Стана, — Но как же… зачем? — Вольпен равнодушно молчал, и она перевела на меня вопросительный взгляд.

— Так нужно, — шепнула торопливо, — позже объясню. Главное, Тисса уедет с нами. Подождите немного, все будет хорошо.

Женщина выдавила жалкую бесцветную улыбку, опустила голову и безропотно позволила перехватившему ее Гриду себя увести.

— Идем, — небрежно бросил мне маг, когда за нарами закрылась дверь.

— Куда?

Я не собиралась двигаться с места, пока не получу хоть каких-то объяснений.

— Саэр Теомер Борг распорядился доставить тебя в гостиницу, — нехотя буркнул Вольпен и, сально усмехнувшись, неожиданно добавил: — А ты хорошо устроилась, вдова.

Это он о чем сейчас подумал? Вот ведь самодовольная скотина.

Распрямила плечи, гордо вскинула подбородок и с невозмутимым видом поплыла вперед. Тебе велено сопровождать меня? Ну так сопровождай… только в качестве почетного эскорта, а не тюремщика.

Ощущение воткнувшегося между лопаток чужого яростного взгляда заставило сбиться с шага, почти споткнуться на ровном месте. Быстро обернулась. На меня с верхней ступени лестницы смотрел Даниас. И такая неприязнь, такое мрачное недвусмысленное обещание стыли в его взоре, что я зябко поежилась.


***

Вольпен довел меня до «Веселого кота», проследил, чтобы я поднялась в свою комнату, строго потребовал от хозяев, с интересом поглядывавших на нас, чтобы они подали мне еду и больше ничем не беспокоили. А затем, даже не соизволив попрощаться, удалился. Лишь холодно предупредил напоследок:

— Утром за тобой придут, нара. Будь готова.

Вскоре умирающая от любопытства нара Бранш принесла мне то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Судя по ее виду, на языке у Ирли вертелся тысяча и один вопрос, но она так и не решилась задать ни один из них. А я не горела желанием что-либо рассказывать и обсуждать происшедшее. Молча поела, машинально разобрала и уложила в заплечную сумку все, что купила сегодня утром на рынке, привела себя в порядок и тяжело упала на кровать.

Устала. Как же я устала.

Странное, ночное свидание с Савардом, во сне или наяву — непонятно, и наша короткая непростая беседа. Знакомство с семейством Хард, поход на рынок, встреча с красавчиком Даниасом. Попытки уговорить Грида помочь, а Стану не отступать и бороться за дочь до конца. Отчаянный, без всякой надежды на успех визит в особняк наместника. Напряженный разговор с Теомером, когда каждую секунду не покидало ощущение, что идешь по самому краю пропасти. Данное ему обещание. И все в один день. Жизнь на Эргоре никогда не позволяла мне скучать, постоянно подкидывая какие-нибудь сюрпризы. Но… это уже слишком!

«По камням раскаленным, по пропастям бездонным, по топям, по зыбям мечись, крутись, чтобы не было мира, сна, ночи, дня. Лишь печаль, тоска, мрак и тьма», — всплыли в памяти полные горя и ненависти слова Светкиной бабушки.

Третья часть проклятия в действии.

Ничего. Справлюсь. И с этим, и с тем, что страсть встречающихся на моем пути мужчин становится для меня сущим наказанием. Все равно найду храм, уговорю богиню снять проклятие, разберусь до конца во сей этой истории, а там… Вдруг удастся еще раз свидеться с вами, Наталья Владимировна. Заглянуть в глаза, задать несколько вопросов.

Вздохнула. Навязчивые мысли метались по кругу безумной птичьей стаей.

Можно снять родовое кольцо, нацепить вдовий браслет, надеть уродующее фигуру мешковатое бесформенное платье. Но что делать с цветом волос, если у нар такого попросту не существует? Чепец не рыцарский шлем. Он, конечно, защитит от нескромных взглядов случайных прохожих, но не спасет от настойчивого внимания очередного саэра. Не гвоздями же его к голове приколачивать? Эх, сейчас бы краску для волос, но, как назло, на Эргоре о такой простой вещи даже не слышали. Да и кому она здесь нужна? Сирры гордились своими роскошными локонами и никогда не скрывали их цвета. А нарам, под страхом наказания, запрещалось что-либо менять во внешности.

Повернулась набок, плотнее закутываясь в невесомое тонкое покрывало. Ночь обещала быть теплой, вряд ли я замерзну, но хотелось «окуклиться» поуютнее. Слабый вечерний ветерок, врываясь в комнату через распахнутое окно, чуть заметно раздувал полупрозрачные занавески и нес легкую прохладу. Веки отяжелели и постепенно закрылись. Я так и заснула, не найдя никакого выхода.

— Нэтта!

Обвела взглядом длинную комнату со светлыми деревянными панелями, необъятными шкафами от пола до потолка и многочисленными столами — высокими письменными, низенькими круглыми, — как всегда заваленными и заставленными всякой всячиной. Личная библиотека Матери-настоятельницы.

— Нэтка, да очнись же! Опять в облаках витаешь. Посмотри, что я нашла.

А вот и моя неугомонная напарница. Все такая же худенькая и невысокая. Только уже не ребенок — девушка.

— Что там у тебя, Одри? — губы сами неожиданно четко выговорили незнакомое имя. Так вот как тебя зовут, черноглазка.

— Заклинание изменения цвета волос, — выпалила подружка торжествующе. — Оно правда временного действия и требует постоянной подпитки, но это мелочи.

Я медлила, не зная, что ответить.

— Не интересно? — моментально надулась собеседница. — Конечно, у тебя вон какие кудри — красоты необыкновенной. Все молодые маги заглядываются. Я может тоже хочу им нравится.

— У тебя прекрасный оттенок, — попробовала возразить, но мои аргументы не приняли.

— Черный… фи. Унылый и какой-то старушечий. Девочки из выпускного класса говорят, сейчас в моде фиолетовый с алым отливом. И я в такой перекрашусь. — Не выдержав, невольно поморщилась. — Считаешь, мне не пойдет? — тут же отреагировала девушка. — Ничего, если не понравится, поменяю. Мы же будущие жрицы, а не сирры какие-нибудь, которым их ненормальные мужчины запрещают вносить даже самые незначительные изменения во внешность.

Хотела сказать, что вседозволенность никогда до добра не доводит, но промолчала. Я не Нэтта. Какое мне дело до того, что сотворит с собой ее подружка? Пусть даже пирсинг по всему телу сделает.

— Ах, Нэтка, — мечтательно протянула Одри. — Как бы я хотела прочитать Дневник владычицы Иравит.

— Зачем он тебе? — насторожилась, услышав знакомое название.

— Я слышала, там есть целый раздел, посвященный заклинаниям изменения. Жаль, что он доступен лишь Избранным.

— Да… жаль… — согласилась машинально, думая совсем о другом.

— Я бы не только перекрасилась, но и волосы гуще сделала. Глаза больше, ресницы длиннее… — Угу, губы пухлее, бюст объемнее. Знаю, на Земле подобные модифицированные красотки надоели. — Талию тоньше, ноги стройнее, — продолжала восторженно перечислять наивная фантазерка. — Ах, Нэтка, все маги были бы моими. А Джердоро перестал бы равнодушно отворачиваться при встрече, словно перед ним пустое место. Сразу бы меня разглядел.

Возбужденный голос Одри отдалялся, истончался, пока совсем не затих где-то вдали. А вместе с ним постепенно исчезла, потеряв очертания и расплываясь дымом, и комната…

Когда я проснулась, стояла глухая ночь. За неплотно задернутыми занавесками дрожали крупные звезды, а в оконном проеме ярко блестела луна, превращая чернильную тьму в холодный полусвет.

Полежала немного, рассматривая ползущие по потолку длинные рваные тени. Вот я и узнала, наставница, как звали вашу прапрапра… Улыбнулась, вспомнив черноглазую болтушку и ее сокровенные бесхитростные мечты. Одри… Интересно, это полное имя или детское сокращение?

Ладно, не стоит тянуть. До утра еще, конечно, далеко, но и дел у меня немало.

Легко соскочила с кровати, подхватила торбу, уселась на невысокий широкий подоконник, чтобы лучше видеть, и достала из сумки Дневник. Помедлила, любовно разглаживая темный, чуть шершавый переплет — и как в такой небольшой том вместилось столько полезной информации? — и открыла обложку. Вернее, попробовала открыть и… не сумела.

Еще одна попытка… И еще…

Бесполезно. На этот раз владычица Иравит не собиралась открывать мне свои тайны.

«Она сама сделала выбор… Магические рукописи умеют отводить глаза»…

Жаль, что я не обратила на слова Матери-настоятельницы особого внимания. Не переспросила, не уточнила, торопясь поскорее уйти. И, как выясняется, зря. Если Дневник способен сам выбирать и совершать какие-то действия, значит, это не просто сборник для записей, а артефакт. Почти разумное существо, с собственным характером и непонятными мне пока целями. Из этого и станем исходить.

— Дорогой Дневник, — произнесла негромко, ощущая себя полной дурой, — мне очень нужно сменить внешность. Совсем немного, только чтобы на нар стать похожей и не так сильно выделяться на их фоне. Черты погрубее. Чуть-чуть… Самую капельку… Волосы русые опять же… Покажи мне заклинания изменения, а?

Книженция даже не шелохнулась. Продолжала спокойно лежать на подоконнике, изображая из себя безмозглую тетрадку. Ладно, начнем сначала.

— Я понимаю, что Харды свою будущую спутницу давно уже рассмотрели и новое лицо их удивит. От женщин ни одна мелочь не укроется. Но о том, что я блондинка, знает только Теомер. Кроме него никто меня без капюшона не видел. Надеюсь, и наследнику Боргов это больше не удастся. Он обещал не заставлять, а добровольно я к нему близко не подойду. Затяну чепец потуже и буду держаться подальше. Согласна, риск, что он все-таки заметит другой цвет волос, существует, но оставить все, как есть, тоже нельзя. Не могу же я в дороге ночью в головном уборе спать. Меня ненормальной сочтут. Или больной. Магу расскажут, а он точно полезет посмотреть, что я там так усердно прячу.

Книга подумала — вот честное слово, она, действительно, размышляла, колебалась, решала — и, мягко шелестя страницами, открылась.


Глава 7


Когда за окном забрезжил ранний летний рассвет, разбрызгивая золотисто-розовые искры по стенам и мебели, мое преображение закончилось.

«Дорогой Дневник» расщедрился только на одно-единственное заклинание. Я смело произнесла незнакомую формулу, понимая, что стать радикально-зеленой, как Киса Воробьянинов, или фиолетовой в крапинку с таким суровым цензором мне не грозит. И действительно, цвет остался практически прежним, изменился лишь оттенок. Но как много это дало.

Волосы утратили свой блеск, теплое, волшебное сияние, которое мне так нравилось, и выглядели теперь блеклыми, сероватыми, будто припорошенными пылью. Они казались какими-то тоненькими и уж точно не такими густыми и пышными как раньше. В общем, меня вполне можно было назвать светло-русой. Не самый распространенный среди простолюдинок вариант, но вполне приемлемо. Тускло, невыразительно и малопривлекательно. То, что требовалось.

Быстро сбегала в примыкавшую к комнате миниатюрную купальню, надела очередное, купленное вчера балахонистое платье, причесалась, убрав локоны в строгий тугой узел, и нацепила спасительный чепец. Все, я готова. Обвела взглядом комнату — не забыла ли чего-нибудь — и поспешила спуститься вниз. Чутье подсказывало, что мэтр Вольпен постарается явиться как можно раньше, чтобы самолично вытащить «зазнавшуюся простолюдинку» из ее комнаты. Не хотелось доставлять ему такое удовольствие.

Маг возник на пороге «Веселого кота», когда я уже заканчивала завтракать. Обвел внимательным взглядом обеденный зал, заметил меня и скривился. Недовольно, почти обиженно. Детский сад, честное слово.

— Поторопитесь, нара, — кинул он мне вместо приветствия и, не найдя других слов, прибавил раздраженно: — Что вы там возитесь? Собираетесь съесть все, что оставила для других постояльцев хозяйка? Мы и так уже опаздываем.

Пожала плечами, допила морс и без возражений поднялась из-за стола, чем, кажется, привела Вольпена в еще большее негодование. Он что, рассчитывал на капризы?

— Не заставляйте себя ждать, — процедил он сквозь зубы. И удалился, громко хлопнув дверью.

Не стала дразнить и так уже достаточно раздосадованного мэтра. Надела заплечную сумку, попрощалась с гостеприимными хозяевами, выслушала от них пожелания счастливого пути вперемешку с призывами к Лиос не оставлять своими милостями несчастную юную вдову и догнала мага, который уже успел выйти за калитку.

Минут через десять быстрого шага в полном молчании мы добрались наконец до дома родителей Тиссы — маг впереди, я в нескольких шагах позади него. Как и предполагала, мэтр подгонял меня исключительно из вредности, фургон подъехал лишь через полчаса. Все это время я провела в маленьком ухоженном садике Хардов, хотелось перед дорогой подышать свежим воздухом.

Стана в сопровождении Вольпена и младшей дочери вышла сразу же, как прибыла повозка. Бледная и какая-то помятая, она тем не менее была тщательно, подчеркнуто аккуратно одета и выглядела вполне вменяемой. По крайней мере, не плакала, уже хорошо. На ее фоне Летта казалась особенно шумной и легкомысленно-беззаботной. Прелестной легкокрылой бабочкой, что весело кружит вокруг умирающего бесцветного мотылька.

У северных ворот уже поджидали всадники, один из которых держал перед собою в седле закутанную в плащ женщину. При виде нас он мгновенно соскочил с коня и осторожно помог спешиться своей спутнице.

— Тисса, — рванулась к дочери Стана.

— Нет, — стегнул ее резкий окрик мага, и нара Хард, прижав руки к груди, застыла на месте. — Сейчас она заснет, — продолжил Вольпен, перехватывая девушку и поднимая ее на повозку. — До вечера не приближаться, не трогать, не будить. А там посмотрим.

— А что Тисса здесь делает, мама? — зазвенел удивленный голосок Летты. — Она с нами поедет? Почему? Она больше не наложница? Прогневала саэра и он от нее отказался? Вот ненормальная… А как же я? Вдруг господин теперь и меня не захочет взять из-за дуры-сестрички. Я же всем подругам рассказала… Никогда Тиске такого позора не прощу… никогда…

Вот так — под истеричные вопли Летты, горестные вздохи Станы и презрительное хмыканье мэтра — и началось наше путешествие.


***

Ехать предстояло четыре дня. Вроде бы немного. Тем более, что дорога, вымощенная широкими плоскими плитами, оказалась ровной и удобной. На ночь мы собирались останавливаться на постоялых дворах, которые располагались вдоль тракта примерно на расстоянии дневного переезда друг от друга. Скромных, но чистых и вполне приличных. Там можно было получить сытный горячий ужин, помыться и отдохнуть. Чего еще не хватает для комфортного путешествия? Разве что добрых спутников, с которыми приятно коротать время за неспешной беседой. Вот с этим как раз имелись проблемы.

Почти весь первый день Тисса проспала в глубине повозки. Вольпен так и не подпустил к ней никого, включая мать девушки. Меня удивило, что нара Хард безропотно подчинилась приказу мэтра, не попробовала, хотя бы украдкой, проверить, как чувствует себя ее дочь. Сидела неподвижно и молчала, безразлично уставившись перед собой. Но я не стала вмешиваться и что-то говорить.

Летта ныла, бормоча гадости в адрес сестры, но приблизиться тоже не решилась. А после обеда и она затихла, наверное, выдохлась. Насупилась, нахохлилась в углу, как маленький злобный воробей, и лишь иногда бросала на Тиссу исподлобья короткие яростные взгляды.

Я облюбовала место у самого выхода из фургона, подальше от вредной девчонки, и принялась, от нечего делать, разглядывать окрестности. Мимо тянулись рощи и перелески, мелькали селения и ровные прямоугольники засеянных полей. Вскоре мне надоел повторяющийся однообразный пейзаж, и я задремала.

Незадолго до заката доехали до первой придорожной гостиницы. Тиссу Вольпен так и оставил в повозке, распорядившись ее не трогать. Остальные с удовольствием поужинали, тем более, что на обед мы не останавливались, а просто перекусили на ходу, и отправились размещаться на ночлег.

Очень хотелось достать Дневник, рассказать о сложившейся ситуации, попросить совета — вдруг откроется и чему-нибудь научит. Но нам со Станой и Леттой выделили одну комнату на троих, какое уж тут чтение, а тем более беседы со странным артефактом. Оставалась надежда на «виртуальные» уроки во сне. Но ночь не подарила ни новых видений, ни неожиданных встреч, я крепко проспала до самого рассвета. Единственная радость, что хорошо отдохнула.

Утро принесло неожиданный сюрприз — за завтраком к нам присоединилась Тисса. Выглядела она похудевшей, изможденной, в гроб и то краше кладут. Бескровные губы, землистого цвета кожа — от цветущей, полной сил девушки почти ничего не осталось. Но взгляд снова был ясным и чистым. Ни следа мути, тусклой поволоки, а главное, болезненного желания бежать за господином по малейшему щелчку его пальцев.

Летта при виде сестры враждебно вскинулась, как гончая почувствовавшая след зайца, и уже собиралась разразиться очередной порцией нелепых претензий, но рассмотрев старшую повнимательней, притихла. Начала торопливо есть, время от времени косясь на соседку расширенными от ужаса глазами. Ну слава богам, может хоть что-то поняла?

Оказалось, я зря надеялась. Едва Тисса устроилась в фургоне, как скандальная девчонка начала выяснять отношения.

— Высокородный тебя выгнал, да? — ринулась она в бой, грозно размахивая руками. — Чем ты ему не угодила? Не достаточно вежливо разговаривала? Много потребовала? Или оскорбила саэра своей непочтительностью?

Тисса поморщилась и, ничего не ответив, прикрыла ресницы, точно, пытаясь совладать с внутренней болью. Однако Летта не унималась:

— Отворачиваешься? Стыдно в глаза смотреть? Ведь так здорово все складывалось: господин меня приметил, обещал после совершеннолетия забрать. Я бы дни считала, к тебе в гости ездила, чтобы он меня не забывал. Да и ты напоминала бы ему о младшей сестренке. А теперь что? — девочка шмыгнула носом. — Он такой красивый… ласковый… а ты… Ты дура-а-а.

И она по-детски безутешно, со всхлипами заплакала, неловко размазывая слезы по лицу ладонями.

— Летта, — одернула впавшую в истерику дочь нара Хард, — перестань немедленно. Как тебе не стыдно говорить такое о Тиссе?!

— А вот и не стыдно! Ни капельки, ни чуточки, — снова завелась младшая. — Тиска сама виновата, господина упустила и мое будущее сломала.

Я надеялась, Стана прикрикнет на юную нахалку, отчитает, объяснит. Хоть как-то приструнит. Но женщина только укоризненно вздохнула, махнула рукой и снова перенесла все внимание на Тиссу, рядом с которой сидела. Нежно обняла, прижала к себе и зашептала на ухо что-то утешительно-ласковое.

Летта все жужжала и жужжала, надрывно и противно, как назойливая осенняя муха, и я не выдержала.

— Я тебе уже говорила, что Тисса с самого начала не собиралась становиться наложницей. Помнишь? Она любит жениха и хочет выйти за него замуж. Как только господин понял это, сразу же ее отпустил. Вот и все.

— Зачем вы обманываете? Думаете, совсем ничего не понимаю? — набросилась на меня девчонка. — Да Олеб урод по сравнению с саэром Даниасом. Добровольно от такого господина только сумасшедшая откажется.

Застонала про себя. Бесполезно. Летта просто-напросто влюблена, и ей ничего сейчас не докажешь.

— Можешь мне не верить, твое дело. Но если не прекратишь ныть и говорить сестре гадости, — прибавила металла в голосе, — я пожалуюсь мэтру Вольпену, и тебя накажут.

— Он не станет… — попробовали мне тут же возразить.

— Еще как станет, — прервала строптивую малолетку, стараясь говорить убежденно. — Ты разве не знала, что саэр Теомер Борг поручил магу опекать ее в дороге? Иначе зачем бы он ехал вместе с нами?

Летта покраснела, набычилась, открыла рот и… снова закрыла. Неужели этот простой вопрос до сих пор не приходил ей в голову?

— Оставь Тиссу в покое, — закончила строго, глядя в удивленно распахнутые карие глаза. — Больше я тебе ничего говорить не буду. Надеюсь, сама когда-нибудь поймешь, что далеко не все нары мечтают о контракте с высокородным. Для некоторых простое семейное счастье предпочтительнее сомнительного удовольствия оказаться в постели саэра.

Отвернулась и вздрогнула, наткнувшись на пристальный взгляд Вольпена — в пылу разговора и не заметила, что маг умудрился подъехать так близко. Я сидела у самого выхода из фургона, полог был откинут, и мужчина, без сомнения, слышал каждое сказанное слово.

— Мэтр? — растянула губы в дежурной улыбке, всем своим видом выражая удивление. — Что-то случилось?

— Лови, — не сказали — выплюнули мне в ответ.

На колени упал мешочек из голубого бархата, украшенный тонкой вышивкой.

— Что это? — моргнула недоуменно, не торопясь развязывать нежданную, а поэтому очень подозрительную вещицу.

— Дар высокородного саэра Теомера Борга будущей наложнице, — издевательски осклабился Вольпен и, поскольку я продолжала сидеть, не двигаясь, добавил: — Приказано проследить, чтобы открыла в моем присутствии.

Скандалить не имело смысла, маг просто выполнял волю хозяина, а то, что делал он это громко и со вкусом — так кто ж запретит? Стиснула зубы, нехотя потянула за тонкую тесемку, которая стягивала горловину, и перевернула кисет, вытряхивая на ковер перед собой его содержимое.

Ожерелье из бирюзы и дымчатых топазов в серебре, изящное и очень милое, а к нему такие же серьги.

Мда…

Теомер что, собирается соблазнить меня, сразив наповал невероятным богатством и неслыханной щедростью? Шкатулки наиды сиятельного советника Саварда Крэаза ломились от драгоценностей, роскошных, поистине бесценных — не чета этому, но судя по завистливо-восторженному восклицанию Летты для простолюдинки бирюзово-топазовый комплект был более, чем щедрым презентом.

И опять украшения. Да что же это такое! Видимо у всех саэров мозги в только одном направлении работают. Лучшие друзья женщины — это побрякушки. Чудесное правило, и совсем несложное. Сирре — послать то, что подороже, наре — кинуть то, что подешевле, и проблемы решены. Счастливая, удовлетворенная женщина у твоих ног.

— Вижу, тебе понравился подарок господина, вдова, — по-своему истолковал мою задумчивость Вольпен. — Что, дух занялся от счастья?

«…Тебе пришелся по вкусу мой подарок, Кэти?»…

«…Лазурно-голубые топазы и ослепительно-белый жемчуг. Блеск твоих глаз и сияние кожи»…

О боги всех миров и народов, скажите, неужели мне теперь суждено до скончания дней вспоминать его слова? Вы ведь знаете, боги, как я мечтала забрать колье с собой. Только его, ничего больше.

Если бы могла… если бы только могла…

Скучаю…

Как же я отчаянно, невыносимо скучаю по тебе, мой мужчина…

Убрала ожерелье, аккуратно завязала тесемку и подняла глаза на мага.

— Господин удивительно щедр, — произнесла сухо и твердо, — но единственное украшение, которое я с недавних пор ношу, это вдовий браслет. Других мне не надо, — и протянула Вольпену мешочек.

— Нет уж, — поджал тот губы. — Захочешь — сама отдашь. При личной встрече, — и стегнул коня, отъезжая от повозки.

Второй день поездки прошел так же тоскливо и однообразно, как первый. Вдоль дороги монотонно проплывали ставшие привычными рощи — перелески — селения — поля. Ничего нового.

Летта после моей резкой отповеди надула губы и, вздернув подбородок, демонстративно отвернулась. Она явно не смирилась, но вести себя вызывающе теперь остерегалась и злобные нападки на сестру прекратила. Я бы на месте Станы обязательно побеседовала с девчонкой и чем скорее, тем лучше, но женщине было не до этого. Нара Хард как вцепилась утром в Тиссу, так и не отпускала ее от себя. Гладила пальцы и плечи, тихо бормотала что-то утешительное или осторожно перебирала волосы девушки, когда та засыпала, устало опуская голову на колени матери.

Вольпен больше не подъезжал, хотя я иногда замечала, что он посматривает в сторону фургона. Надеюсь, думал мэтр в этот момент о своей подопечной, а не о странной вдове из Иртея, которая умудрилась привлечь к себе внимание наследника высшего рода Борг. Несколько раз мы останавливались — перекусить, размять ноги, уединиться за ближайшими деревьями — и снова продолжали путь. На одном из коротких привалов Стана оторвалась наконец от старшей дочери и попыталась пообщаться с младшей, с мрачным видом бродившей поодаль от нас, но неудачно. Летта резко вывернулась из рук матери, прошипела что-то неразборчивое, но очень сердитое, и заскочила в повозку.

После обеда нас обогнал конный патруль стражей порядка. Заметив одаренного, я чуть откинулась назад, скрываясь под крышей фургона, но мэтр лишь скользнул рассеянным взглядом по повозке и, поравнявшись с Вольпеном, поехал с ним рядом. Они негромко о чем-то переговорили, потом чужак отдал короткий приказ, и его отряд, перейдя в галоп, стремительно понесся вперед и вскоре скрылся за поворотом дороги. А я порадовалась тому, что нас сопровождает собственный маг. Он, конечно, неприятный тип, но неизвестно, как бы сейчас все повернулось, не будь его с нами. Вот точно: никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Вечером нас ждал новый постоялый двор, вкусная, почти домашняя еда и комната — теперь уже на четверых. Значит, тесное знакомство с Дневником опять откладывалось, и скорее всего до прибытия в Атдор. А там… Встречусь с Теомером, дождусь, пока он вылечит Тиссу, быстренько откажу высокородному еще раз, а потом постараюсь найти других спутников и незаметно исчезнуть. Путешествовать с Хардами дальше не имело смысла — неудобно, и небезопасно.

Ночь, к моему огорчению — хотя я не желала в этом признаваться даже себе самой — прошла спокойно, без неожиданностей и незапланированных свиданий. А утро третьего дня встретило нас проливным дождем.

Мы быстро пробежали к фургону, но как ни спешили, пока садились успели все-таки вымокнуть. Влажная одежда неприятно липла к телу, однако переодеваться никто из женщин не собирался, и я, решив вести себя как все, заняла свое привычное место.

— Нара Варр, — позвал Вольпен, как только выехали за ворота.

Полная самых мрачных предчувствий, медленно отодвинула полог.

— Дар высокородного саэра Теомера Борга будущей наложнице, — тут же преувеличенно торжественно провозгласил мэтр, и в меня полетел очередной мешочек. — Открывай, — напомнили мне через несколько мгновений. — Я жду.

Издевается, гад такой.

На этот раз вельможный поклонник расщедрился на подвеску с удивительной красоты сапфиром на тоненькой золотой цепочке и кольцо с таким же камнем. А ставки, однако, растут. Стараясь игнорировать направленные на меня взгляды — насмешливо-оценивающий мага и тяжелый, ревнивый Летты — молча убрала украшения в сумку. Ждете комментариев? Не дождетесь!

Дождь не прекращался весь день. Мы ехали и ехали сквозь серую пелену, останавливаясь только в случае крайней необходимости. Женщины не высовывались из фургона, Вольпен вполне комфортно чувствовал себя под магическим пологом, а вот охранники очень быстро промокли, казалось, на них не осталось ни одной сухой нитки. Все воины были нарами, и «волшебной» защиты им не полагалось. Я смотрела на их ссутуленные спины, на абсолютно сухого невозмутимого мэтра, вспоминала императора, Саварда, других дваждырожденных и размышляла о том, какая пропасть разделяет жителей мира Эргор. Громадная, почти непреодолимая.

Высокородные — надменные, всесильные, не люди, а полубоги для всех остальных. Маги, воспитанные в презрении к нарам, а значит, и к собственным родителям. И простолюдины, которых с детства учили слепо повиноваться саэрам и их верным магам, беспрекословно выполняя каждое распоряжение.

Разумеется, я и раньше это знала, но… чисто теоретически. Нужно было стать нарой, чтобы до конца проникнуться, ощутить все самой.

Именно теперь я в полной мере оценила, как тяжело наре Хард далось решение отправится в особняк наместника, фактически пойти против воли и желания одного из властителей мира. Это я видела в Даниасе обыкновенного мерзавца, пусть и титулованного — что лишь делало его еще более отталкивающим. А для Станы он являлся чуть ли не небожителем. И приказ Вольпена не приближаться первый день к Тиссе она восприняла, именно как четкое руководство к действию, ей просто в голову не пришло его нарушить.

До придорожной гостиницы в этот вечер мы добрались раньше обычного — нары гнали коней, стремясь поскорее оказаться под крышей, — торопливо поели и разошлись по комнатам. Я так устала, что мечтала только об одном: упасть и поскорее заснуть. Но выспаться в эту ночь мне как раз и не удалось.


***

Кабинет сиятельного я узнала сразу, в мое отсутствие тут ничего не изменилось. Те же массивные шкафы, длинные столы, заваленные всякой-всячиной — знакомый рабочий беспорядок вокруг. Только вот стул с высокой резной спинкой в простенке между окнами сегодня пустовал.

— Кэти…

Савард сидел на диване в нише — той самой, застланной пушистым светлым ковром, — а перед ним на постаменте маслянисто поблескивал, разбрасывая в стороны темные искры, небольшой черный многогранник.

— Пришла все-таки, — столько облегчения звучало в негромком хрипловатом голосе, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Пришла… — откликнулась эхом.

Как же я боялась и одновременно ждала этой встречи, как отчаянно обрадовалась, когда очутилась здесь. Понимала, что это глупо и неправильно, что ночные встречи не приведут ни к чему хорошему, а только продлят агонию. Но смотрела на его лицо — утомленное, немного осунувшееся, такое родное — и чувствовала: я счастлива.

— Иди сюда.

Он наклонился вперед, протягивая руку, но не сделал попытки подняться и подойти. Словно предоставлял мне самой право выбрать, как поступить.

Поколебалась мгновение, вспомнила, что он все равно не сможет дотронуться, даже если захочет и, решившись, привычным жестом одернула рукава, попутно изучая свое платье. Надо же — опять персиковое. Интересно, это сиятельный мечтает его на мне видеть или я подсознательно надеваю то, что поудобнее?

Двинулась вперед, покидая темный угол, а вместе с ним и скрывавший меня спасительный сумрак, но не успела сделать нескольких шагов, как тут же услышала гневное:

— Кэти, твои волосы!

Покосилась на разметавшиеся по плечам пряди. Ну, конечно — светло-русые. И почему я сразу не обратила внимания? Расслабилась. Понадеялась, что если одежда во сне меняется, то все остальное тоже станет прежним.

Вскинула подбородок, спросила, как можно более безразлично:

— А что с ними?

— Что?! — мужчина даже вскочил от возмущения. — Почему они такого странного цвета?

— Ах это… — пробормотала небрежно. — Я их перекрасила.

— Что значит, перекрасила? — он недоуменно нахмурился. — Зачем?

— Надоел прежний оттенок, — только бы Савард не уловит фальши в моих словах. — Это на Эргоре не знают, что такое краска для волос, а на Земле женщины часто ею пользуются. Вот… я и решила попробовать. Только, пожалуйста, не спрашивай, как мне удалось, все равно не отвечу.

Дошла до ниши и аккуратно села на самый краешек кушетки. Подсознательно опасалась, что не удержусь, провалюсь куда-то сквозь сиденье, но ничего страшного не произошло. Диван лишь мягко спружинил, принимая меня в свои уютные объятья, и все. Поерзала, устраиваясь поудобнее, и подняла голову. Саварда продолжал стоять — мрачный, напряженный, — прожигая меня сердитым взглядом. На несколько секунд мы застыли, рассматривая друг друга, потом сиятельный, резко выдохнув, сел рядом.

— Ты действительно изменилась, Кэти, — бросил он хмуро. — И не только внешне.

— Да, — не стала спорить с очевидным.

Мы помолчали, а потом выпалили одновременно:

— Чем занимаешься, Кэти? Спишь? У тебя сейчас ночь?

— Ты плохо выглядишь, Вард, пожалуйста, отдыхай хоть немного.

— Вард… — протянул он, повторяя. — Вард… Ты никогда раньше так меня не называла.

— Ты был моим господином, наида не могла себе позволить подобного обращения.

— Был? — усмехнулся сиятельный криво. — А теперь?

— А теперь — нет. И надеюсь, больше никогда им не станешь.

— Я так неприятен тебе? — уголок его губ болезненно дернулся.

— Мне настолько ненавистно рабство.

И снова тишина. Да… что-то не получается у нас нынче разговора.

— Я заметил, что ты не носишь больше родовое кольцо, — произнес наконец Савард. — Объяснишь, как ты его сняла? Нет? Хорошо, сам узнаю. Но скажи… просто скажи, Кэти, почему ты бросила меня? Или твои ласки, поцелуи, объятья, искренний смех и пронзительная нежность, то, что ты шептала ночами — всего лишь лицемерие и ложь? Красивая игра с непонятной мне целью?

Встретилась с ним глазами и на миг задохнулась — таким горячим и жаждущим был его взгляд.

— Я любила тебя, — сказала просто и прямо. — Любила, именно поэтому и ушла. Не уверена, поймешь ли ты, знакомо ли вообще высокородным это чувство, но на Земле любить — значит разделить на двоих жизнь. Всю, целиком, а не только постель. Ты же не готов дать мне ничего, кроме страсти. Ни своей верности, ни детей, ни свободы. Я никогда не смогла бы делить тебя с другими, отказаться от ребенка, существовать женщиной для утех в золотой клетке.

— Я не принуждал… — уверенно начал Савард.

— Знаю, — прервала мягко, — ты был добр, внимателен, заботлив и ласков. Но все равно оставался господином и повелителем. Хозяином, — улыбнулась печально. — У тебя своя судьба и долг перед империей, я не ждала, что ты откажешься от всего ради меня. Но и ты не требуй невозможного.

Так мучительно хотелось дотронутся, погладить, ощутить под ладонями упругую гладкую кожу. Кончики пальцев закололо от жажды прикосновений. Протянула руку и медленно провела в нескольких сантиметрах от его лица, очерчивая абрис. Сиятельный втянул воздух сквозь стиснутые зубы, закрыл глаза и замер.

— Мы слишком разные, Вард… слишком. Самое лучшее в нашей ситуации — поскорее забыть друг друга. — Я сама не верила в то, что говорю. Как я забуду его? Ну вот как? Разве это вообще возможно? — Воспользуйся подсказкой и кровью, освободись от меня. Найди себе жену, выбери другую наиду — вот хоть Эонору, она же тебе нравилась, я видела, как вы целовались. — Я не ревную… нет… не ревную… — А я постараюсь найти дорогу в свой мир или затеряюсь где-нибудь в укромном уголке Эргора. Но лучше, конечно, домой. Ты не представляешь, как мне надоели ваши нелепые законы и правила, как раздражает поведение высокородных, которые считают, что им все позволено. Один принуждает девушку к сожительству, другой без спросу хватает за лицо и за волосы…

— Что?! — Я прикусила свой не в меру болтливый язык, но было уже поздно. Лицо сиятельного побелело, задумчиво-сосредоточенное выражение мгновенно сменилось гневной гримасой, а глаза стремительно потемнели и угрожающе сузились. — Кто посмел?

— Никто, — попробовала откреститься от всего и сразу. — Это я так, для примера…

Но попытка оправдаться бесславно провалилась.

— Не ври, Кэти, — Савард придвинулся ближе, буквально нависнув сверху. — Какой-то саэр пытался… — он не договорил, яростно скрипнув зубами. — Это из-за него ты изменила цвет волос? Отвечай!

Не выдержав, он рванулся вперед, хватая меня за плечи. Вернее, попытался схватить. Его руки прошли сквозь тело, оставив ощущение озноба, и сразу же комната дрогнула, исказилась и начала исчезать. Осыпаться, как детская мозаика.

Последнее, что я услышала, было:

— Я найду его, Кэти. Найду и убью.

Ну вот и поговорили.


Глава 8


— Нара Варр, — донеслось снаружи, едва мы со Станой и девочками заняли свои места. Повозка даже тронуться еще не успела.

Обреченно высунула голову, примерно представляя уже, что за этим последует.

— Дар высокородного саэра Теомера Борга будущей наложнице! — отчеканили мне прямо в лицо нарочито громко.

Кто бы сомневался.

Не дожидаясь, пока Вольпен начнет подгонять, равнодушно вытряхнула на ковер содержимое третьего бархатного мешочка, на этот раз — нежно-розового. Тонкий золотой браслет с цветочным орнаментом, украшенный эмалью насыщенно синего цвета и крохотными бриллиантами. А презенты Теомера, действительно, становятся все дороже и дороже. Любая нара на моем месте давно уже задохнулась бы от счастья. Интересно, откуда маг их берет? Каждый вечер порталом получает от хозяина или везет с собой из Сидо? Представила багаж мэтра, в котором ровными рядами лежат пронумерованные голубые и розовые упаковки — веселенькие такие — и невольно улыбнулась.

— На этот раз ты удовлетворена, вдова? — немедленно отреагировал мужчина. — Чем выше ценность, тем приятнее подарок, да?

Не стала отвечать. Спорить, что-то доказывать, устраивать представление на глазах у жадно ловящей каждое слово гостиничной обслуги и неприязненно скривившейся Летты я не собиралась. Хотя от меня, скорее всего, именно этого и добивались. Небрежно засунула браслет обратно в мешочек, убрала его в сумку и, игнорируя Вольпена, повернулась к старшей из сестер.

— Как себя чувствуешь?

Несколько томительных мгновений тяжелый взгляд мага прожигал мне спину, потом раздалось сердитое: «Вперед!», и повозка тронулась.

Тиссе явно стало лучше. Она ожила, порозовела, на губах пусть изредка, но мелькала тень слабой улыбки. Стана по-прежнему держалась возле дочери, не выпуская из ладони ее бледные пальчики. Я подсела к ним, и мы втроем — младшая дулась в углу, что-то бормоча и обиженно сверкая оттуда глазами — тихонько проговорили до самого обеда.

Я знала, что женщины едут в Гриаду проведать главу семейства, который открыл в столице Эктаров несколько лавок и уже более полугода работал там вместе со старшим помощником, женихом Тиссы. Об этом мне охотно и в подробностях сообщили еще в первый день, когда мы ходили на рынок за покупками. Сейчас же я просто слушала. О том, какой достойный — добрый, заботливый, во всех отношениях замечательный — муж и отец Вит Хард. Как повезло старшей дочери с таким завидным, образцово-показательным суженым, как Олеб. И какая прекрасная, полная достатка, согласия и детишек жизнь ожидает в будущем молодоженов.

Стане необходимо было выговориться, а Тиссе обрести уверенность. Я понимала это, а потому кивала, задавала вопросы, горячо поддерживала и снова кивала, радуясь, что глаза девушки начинают сиять робкой надеждой.

На обед мы остановились в небольшой роще, недалеко от миниатюрного, очень живописного озерка. Быстро поели, получили разрешение немного отдохнуть и разбрелись кто куда. Я пробралась сквозь заросли, по узкой извилистой тропинке вышла на берег, вымыла руки, лицо и устроилась под деревом, длинные густые ветви которого спускались прямо в озеро.

Яркое, по-летнему жаркое солнце ощутимо припекало, но от воды тянуло свежестью и легкой прохладой с еле уловимым цветочным ароматом. Так приятно было сидеть вдали от всех, в тишине, покое, щуриться на пробивающиеся сквозь сочную зеленую листву мелкие лучики, и ни о чем не думать, но долго оставаться одной мне не дали. Зашуршали сухие ветки, и из кустов выбралась младшая дочь нары Хард. Торопливо отряхнулась, направилась к берегу и застыла, заметив меня. Ноздри ее раздраженно затрепетали, пухлые губы поджались, глаза угрюмо прищурились, даже веснушки на милом круглом лице и те, казалось, взирали на противную нару Варр с немым укором.

— Летта, — позвала я негромко, когда сестра Тиссы совсем уже собралась нырнуть обратно в заросли, — здесь места всем хватит.

Пару секунд она не двигалась, а потом вскинула голову и с независимым видом опустилась на траву как можно дальше от меня. Мы долго молчали, наслаждаясь лесом, запахом цветов, пением птиц. Вернее, это я наслаждалась, чем занималась девчонка — не знаю, принципиально на нее не смотрела.

— У меня есть знакомые, — я по-прежнему не обращала внимания на Летту, но мне показалось, что при звуке моего голоса она вздрогнула. — Мать, отец, сыновья, дочери. Хорошая семья, дружная… была…

Остановилась, ожидая, когда любопытство победит глухую враждебность. Ей ведь наверняка интересно — четырнадцать лет все-таки.

Больше книг на сайте - Knigolub.net

— Почему «была»? — раздалось наконец настороженное, и я усмехнулась про себя.

— Потому что младшая дочка — самая любимая, балованная — больше всего на свете мечтала стать наложницей какого-нибудь высокородного. Родители были против, но она никого не желала слушать.

— А ей исполнилось восемнадцать? — я говорила тихо, и Летта невольно придвинулась ко мне, ловя каждый звук.

— Да.

— Ну тогда она имела право сама решать, никого не спрашивая.

— Она и не спрашивала, — я дотянулась до сладко пахнувшего желто-оранжевого цветка и сорвала его, — просто однажды вдвоем с подругой тайком убежала на смотрины. И знаешь, ей удалось подписать контракт с саэром. Молодым, красивым, богатым, добрым.

— Повезло… — завистливо протянула моя собеседница и тоскливо вздохнула.

— Вот и она так думала, а потом…

Я снова прервалась, нагнетая интригу.

— Что потом? Что?! — Летта, которая сидела теперь совсем рядом, в нетерпении схватила меня за руку.

— А потом выяснилось, что она относится к тем нарам, которые почти мгновенно впадают в зависимость от силы высокородных. Господин разорвал контракт, но оказалось уже поздно, нара не могла без него жить.

— Ну и что, — передернула плечами соседка. — Маги быстро бы ее исцелили, они обязаны это делать, — она отбросила мою ладонь. — Зачем вы это рассказываете? Пугаете, да?

— Девушка не хотела лечится, она вообще плохо понимала, что творит. Сбежала из дома и попыталась убить одну из любовниц саэра, считая ту разлучницей. — Летта испуганно охнула, а я сухо закончила: — Сбывшиеся мечты далеко не всегда приводят к счастью, иногда они оборачиваются страшной, жестокой сказкой. Учись ценить то, что у тебя есть.

Я не стала говорить, что Хельма покушалась на высокородную сирру, незачем Летте об этом знать. Да и разве я сказала неправду? Кем по сути являлась наида? Узаконенной любовницей — не больше.

Поднялась, смяла цветок, бросила его на колени девчонке и пошла к повозке.

— А ее наказали? — донесся до меня растерянный вопрос.

— А ты как думаешь? — даже не стала оглядываться.

Отвела ветки руками, собираясь шагнуть на полянку, где мы остановились, и увидела Вольпена. Как долго маг стоял с той стороны кустов и что ему удалось услышать, не знаю. Мне он ничего не сказал. Смерил с ног до головы непроницаемым взглядом, развернулся и ушел к воинам.

Всю вторую половину дня я вяло продремала в фургоне, общаться ни с кем не хотелось. А вот вечером, когда перед нами показались каменные стены славного города Атдора меня ждала неожиданная и неприятная новость.

Стражники на воротах еще издали заметили нас, узнали сопровождающих, а вернее всего — личного мага наследника, и бросились разгонять стоявшие на пути телеги и повозки. Так что мы миновали их и въехали столицу провинции Боргов, даже не затормозив.

— Посоветуйте какую-нибудь гостиницу, уважаемый мэтр, — обратилась к мужчине, разглядывая широкую улицу с торговыми подворьями и складами. — Приличную, поближе к центру.

Мы и сами бы все нашли, но я не сомневалась, у мага имеется соответствующий приказ и так просто он поднадзорных не отпустит. Так что пусть уж везет на выбранный им постоялый двор, проследит за размещением, в крайнем случае, выделит для наблюдения одного из охранников и оставит нас в покое.

— Посоветовать могу, да только, боюсь, вас там не примут, нара Варр, — с ходу огорошил меня Вольпен.

Голос его звучал спокойно, даже вежливо, но было заметно, что он наслаждается моим недоуменно-растерянным видом и явно рассчитывает на вопрос.

— Почему? — Не стала разочаровывать мужика. Пусть забавляется, если других развлечений нет. — Чем мы им не угодили?

— Вы здесь совершенно ни при чем, нара, — маг выдержал долгую, многозначительную паузу. Я терпеливо ждала. Наконец он сдался и небрежно обронил: — День выбора.

— Что? — я застыла от ужаса.

— Через несколько дней в семейной резиденции рода Борг саэр Теомер огласит имя невесты и изберет наиду, — терпеливо пояснили мне. — А в столице пройдут праздничные гуляния и смотрины новых наложниц.

Вот так новость. Не просто неприятная — отвратительная. Помолвка наследника одного из высших родов, племянника жены императора точно не обойдется без именитых гостей. Надеюсь, хоть в городе никто из них не появится. Что им здесь делать?

Вольпен уловил мое смятение, но истолковал его совершенно неправильно.

— В Атдор сейчас съехались нары со всех концов провинции. — уколол он меня острым, неодобрительным взглядом. Полагает, наверное, что я конкуренток на высокородное тело опасаюсь. — Кто-то развлечься, посмотреть на бесплатные представления и красочные фейерверки. Кое-кто выгодно расторговаться. Ну а многие привезли своих дочерей, в надежде, что тем повезет — они приглянутся господину и заключат заветный контракт. Так что ни в одной более-менее пристойной гостинице мест нет, все давно заказано — добил меня чертов маг, победно сверкнув глазами. — В трущобах найдутся комнаты, но, надеюсь, вы достаточно благоразумны, и не станете рисковать жизнью и репутацией.

Я бы и в затрапезной забегаловке поселилась, лишь бы от тебя с твоим хозяином подальше. Так ведь не отвяжешься.

— Как же так? — вмешалась в разговор Стана. — Мы ведь должны где-то остановиться. Нара Варр сказала, что господин обещал вылечить Тиссу. Он ведь не забудет, не откажется? — она переплела пальцы и в отчаянии прижала руки к груди.

— Саэр Теомер Борг всегда держит данное слово, — высокомерно изрек несносный тип, — но сам вас разыскивать не собирается, слишком много чести. Доставишь к нему дочь — поможет. И кстати, не мешало бы тебе поторопиться, завтра ей станет хуже. Я поддерживаю ее магией, но этого недостаточно. Девчонке нужна стихия Боргов.

— Что же нам делать? — В глазах нары Хард начали закипать слезы. — Как поступить?

Вольпен приосанился. Ну вот, кажется, сейчас нам сообщат то, ради чего весь спектакль собственно и разыгрывался.

— Благодари саэра Теомера за доброту и заботу, женщина. Господин предлагает вам свое покровительство и приют в родовом имении Боргов. В помещениях для прислуги, естественно.

Мать Тиссы охнула и неразборчиво залепетала что-то признательно-восторженное.

— Согласна? — мэтр не обратил на бормотание женщины никакого внимания. Он спрашивал именно меня, недвусмысленно показывая, от кого сейчас зависит благополучный исход дела.

Стана тоже об этом догадалась.

— Нара Варр, — она схватила меня за локоть, тревожно вглядываясь в лицо, — понимаю, вам незачем здесь задерживаться, но это всего несколько дней. Вы уже столько сделали для Тиссы, неужели бросите нас сейчас? Не отказывайтесь, умоляю!

Если бы речь шла только о потраченном зря времени, я бы даже не задумалась. Но добровольно соваться в пасть хищнику, идти в родовое поместье, из которого можно сбежать только порталом — чистой воды безумие. Всему есть предел. Осторожно разжала вцепившиеся в мой рукав пальцы и отодвинулась.

— Нара Хард… — медленно начала подбирать нужные слова, — я очень хочу помочь Тиссе, поверьте….

Женщина мгновенно все поняла, и тяжело поникла. Маг хмыкнул, но промолчал, косясь на меня исподлобья, словно его очень интересовало, что же скажет эта странная особа из Иртея.

Набрала воздуху, готовясь произнести неизбежное: «но никак не могу остаться», и внезапно почувствовала, как на груди завибрировал медальон. Сердце болезненно сжалось, а по телу прокатилась волна пламени, чтобы тут же смениться ледяным ознобом. Потом меня снова опалило жаром… Обожгло резким холодом… Еще раз… И еще…

— Так что, вдова? — поторопил Вольпен, заметив, что я застыла, как каменная, и повторил: — Согласна?

— Да, — решение пришло мгновенно, как и понимание того, что это единственно правильный выбор.

Меня окутало теплом, мягким, ласковым, уютным, удивительно знакомым. А еще оно имело цвет — я это твердо знала — он был черным. Амулет дрогнул в последний раз и затих, унося с собой мое цветное тепло. Улыбнулась ему вслед и встретилась глазами с магом.

Мэтр смотрел пристально, жадно, и настороженное удивление на его лице медленно сменялось недоверием, а недоверие… надеждой.


***


Мы проехали купеческие подворья, свернули и мимо потянулись однотипные приземистые дома, первые этажи которых занимали лавки и небольшие магазины. Возле входа стояли лотки, а рядом, используя выступавший над землей верхний этаж, как навес от солнца, сидели женщины. Район ремесленников.

Улицы петляли, соединялись проулками и проходами, пересекались, образуя небольшие площади, и снова разбегались в разные стороны. Настоящий лабиринт, в котором любому приезжему очень легко заблудиться. Но наши сопровождающие, судя по всему, прекрасно ориентировались в городе, и мы резво продвигались вперед, к неведомой пока цели.

Маг, получив согласие, больше не подъезжал близко, даже не смотрел в сторону повозки, казалось, он утратил ко мне всякий интерес. Я тоже не горела желанием ни с кем общаться — вспоминала свои ощущения и думала о том, что недавно произошло.

Тепло, которое таило в себе смертельную угрозу — не для меня, для других…

Сила, огромная, неукротимо мощная и невероятно притягательная, что зовет к себе, манит…

Крепкие узы, соединяющие нас…

Я уже испытывала похожие чувства, когда знакомилась с Тайо, а через него — с Тьмой рода Крэаз. И все-таки сейчас было немного по-иному. Словно примешивалось еще что-то. Только вот что?

Улицы постепенно становились шире, прямее, а дома — богаче. Избавившись от лавок и магазинов, они обрастали пристройками, галереями, балконами и окружали себя садами — все более обширными и ухоженными. Наконец фургон выехал на просторную площадь и остановился перед массивным зданием, величественно-строгий, даже суровый вид которого немного смягчала охватывающая его кольцом легкая колоннада.

Под хмурым взглядом Вольпена мы поспешно выгрузились из повозки. Мэтр дождался, пока нара Хард поможет бледной Тиссе сползти на землю, неопределенно махнул рукой и быстро пошел вперед. Наш недружный коллектив потянулся за ним. Я, полная самых мрачных предчувствий, встревоженно поглядывающая на старшую дочь Стана, сама Тисса, которой, судя по выступившей на лбу испарине, в самом деле становилось все хуже, и приплясывающая от любопытства Летта. Ей единственной нравилось то, что происходило. Ну как же, скоро она попадет в дом Боргов. Вдруг ей посчастливиться увидеть кумира своих девичьих грез — великолепного саэра Даниаса? Хотя бы издали.

Маг, не останавливаясь, негромко сказал что-то дежурившим у входа саэрам и через холл — пустынный и сумрачный — повел нас к одной из дверей, слева от большой мраморной лестницы.

— Придется потерпеть, — обронил он безразлично. — В резиденцию иначе не попасть.

Ну, да, нары же плохо переносят пространственные перемещения.

Огонь портальной пентаграммы, не родной — черный, а желто-коричневый, в который мы, повинуясь нетерпеливо-требовательному жесту мага, по очереди вошли. Восхитительное чувство полета: никакого головокружения, только чистый, незамутненный восторг. Надо же, а я, оказывается, успела соскучится по такому «способу передвижения».

— Держите ее, — услышала чей-то голос.

Ступила на каменные плиты, наполненные странным, холодным светом, их призрачное мерцание придавало полутемному залу, в котором я оказалась, особую таинственность. Вспомнила, что мне, несчастной простолюдинке, полагается потерять сознание, покачнулась и мягко осела на пол.

Комната, в которую меня собственноручно доставил Вольпен оказалась совсем крошечной, но чистой и даже уютной. А главное отдельной. Семейство Хард, как я выяснила позже, когда немного отлежалась и получила разрешение подняться, поселили недалеко от меня, за соседней дверью.

Тиссу сразу же увели, а меня, Стану и Летту отдали под надзор седой неулыбчивой женщине в глухом темном платье — наре Берташ, старшей служанке. Она внимательно оглядела нежданных гостей и повела в столовую для слуг, по дороге сухо рассказывая, что где расположено, куда разрешено ходить, а куда даже нос совать строжайше запрещается.

В полуподвальном помещении за длинным обеденным столом находилось человек тридцать. Нам указали свободные места и, посчитав свою миссию выполненной, оставили в покое. Стана тут же завела знакомство с соседкой, о чем-то ее настойчиво расспрашивая. Летта, весело блестя широко распахнутыми глазами, крутила головой во все стороны. А я торопливо поела и тут же выскочила из столовой, намереваясь поскорее вернуться к себе.

Не тут-то было!

— Хорошо, что ты уже освободилась, — Вольпен, как черт из табакерки, возник из бокового коридора, когда до вожделенной цели оставалось всего несколько шагов. — Саэр Теомер желает тебя видеть.

Ну, желает, так желает.

— Подождите, пожалуйста, — обошла мэтра, нырнула в комнату, рассовала по карманам мешочки с подарками и вернулась к ошарашенному мужчине. — Идемте.

Шли мы довольно долго. Я на всякий случай старательно запоминала дорогу — повороты, переходы, галереи, лестницы — хоть и понимала: одной по поместью никто бродить не позволит. Но… в жизни всякое случается. Наконец, маг остановился перед резной двустворчатой дверью, открыл, пропустил меня и тут же захлопнул ее за моей спиной.

Большой круглый зал с высоким прозрачным куполом поражал красотой. Стены, облицованные мрамором различных цветов, пол, покрытый затейливым мозаичным узором, дорогие шелковые занавеси, роскошные ковры у диванов и кресел, многочисленные скульптуры, расставленные в нишах.

Посредине всего этого великолепия бил фонтан. Гибкие водяные плети взлетали высоко-высоко, распадаясь тонкими цветными струями. Сквозь высокие окна пробивались последние лучи заходящего солнца, покрывая легкой позолотой прозрачную воду миниатюрного бассейна и окружавшие его диковинные растения. А над куполом потолка уже виднелись первые, самые яркие звезды.

— Нравится? — раздалось сбоку вкрадчивое.

— Очень… — Восхищенно раскрыла ладонь, ловя мелкие радужные брызги.

— Здесь наложнице жить нельзя, но я подарю тебе дом, где все будет точно так же. Нет, лучше. Обещаю, Рина.

Тряхнула головой, прогоняя очарование момента и перевела взгляд на улыбавшегося мне Теомера.

— Спасибо, господин, но я не могу принять ваше предложение, — произнесла твердо и добавила, видя, как с его губ медленно сползает улыбка: — Извините.

Наследник дернулся, будто последним словом я хлестнула его наотмашь и сжал кулаки. Лицо его напряглось, на скулах заиграли желваки. Наверное, стоило переждать надвигающуюся бурю — замяться, почтительно потупиться, — но я должна была расставить все точки, чтобы у мужчины не оставалось сомнений: я не кокетничаю, не набиваю себе цену, а говорю совершенно серьезно.

Нервничая и путаясь в складках платья, достала рассованные по карманам драгоценности.

— Вот, господин, — неловко протянула высокородному бархатные мешочки, — пожалуйста, возьмите. Наверное, мэтр Вольпен что-то перепутал, когда отдавал их мне. Он заявил, что это дары будущей наложнице саэра Борга, а я никакого контракта не подписывала и не собираюсь.

Теомер, как ни странно, после этой фразы заметно расслабился. По крайней мере, он не стал обрушивать на наглую простолюдинку громы и молнии, но и забирать злосчастные упаковки тоже не торопился. Качнулся с пятки на носок, чуть запрокинул голову и прищурился, глядя на меня сверху вниз с каким-то непонятным выражением. А потом и вовсе заложил руки за спину, давая понять, что ничего брать не будет.

Выждала несколько секунд, чувствуя себя полной дурой и начиная злиться. А вот это плохо. Стиснула зубы — ни в коем случае нельзя показывать надменному дваждырожденному своего настроения — и шагнула к ближайшему столику. Стряхнула туда все, храбро вздернула подбородок, запоздало подумала, что получилось это немного вызывающе, и замерла, гадая, как саэр Борг теперь отреагирует.

А Теомер вдруг… рассмеялся. Громко, заразительно, как человек, которого порадовали неожиданно приятной новостью, и песчаные вихри в глубине его ореховых глаз взметнулись яркими золотыми искрами.

— Ты обязательно будешь моей, Рина, — заявил он уверенно, почти весело. — Я не отступлюсь.

— Вы обещали не заставлять, — напомнила мрачно. — Я приехала сюда только потому, что надеялась… поверила вам.

— Разве я сделал что-то, что заставило тебя считать иначе? — поджал губы высокородный. — Я сказал, что не стану принуждать ни силой, ни магией, никогда не возьму против воли, и сдержу свое слово. Но я не клялся, что перестану тебя добиваться.

— Мы договорились, что вы поможете Тиссе, а я — еще раз подумаю над вашим предложением, — упрямо мотнула головой. — Я думала, правда, и ответ не изменился. Теперь разрешите мне уехать. Пожалуйста.

Мужчина нахмурился, прожигая меня взглядом, а потом внезапно отвернулся, словно пытаясь справиться с нежелательными эмоциями.

— Значит, не отпустите… — констатировала я печально.

— Отпущу, — глухо отозвался наследник, по-прежнему стоя ко мне спиной, — когда закончу лечение. Оно займет дней десять, не больше. Как только девушка полностью поправится, ты покинешь поместье… если пожелаешь. Но я надеюсь, что за это время нам удастся познакомиться поближе. Ты поймешь, что положение моей наложницы вовсе не так ужасно, как тебе сейчас кажется, и останешься. Сама. Добровольно.

— Не останусь, — пробормотала я тихо, но Теомер услышал и в мгновение ока оказался рядом.

— Вот как? — выпалил он яростно. — Чем же для тебя, вдова из Иртея, так плох наследник высшего рода? Я молод, богат, щедр к своим женщинам и ласков с ними. Чего еще тебе нужно, Рина Варр? Ты давно не девственница, не замужем, так что ущерба чести ни в чем не будет. Только не говори, что верна памяти супруга и скорбишь по нем, — раздраженный взмах рукой. — Я не притронусь к тебе до конца положенного трауром срока, только контракт сейчас подпишем.

Ну, и как мне убедить этого упрямца, что все его усилия бесполезны? Разве что сказать правду?

— Я люблю другого, — призналась со вздохом.

— Покойного мужа? — скептически вскинул брови наследник.

— Нет, я хранила верность Тиму, но никогда не испытывала к нему особых чувств. А теперь, после его смерти у меня появилась надежда выйти за того, кого выбрало мое сердце, а не родители.

— Любовь… — скривился Теомер. — Вы, простолюдины, с ней так носитесь. Зачем она вообще нужна? Страсти, желания, что я испытываю, вполне хватит, чтобы ты почувствовала себя… удовлетворенной, — он наклонился к моему уху, щекоча его горячим дыханием, и говорил теперь тихо, медленно, низким, хрипловатым голосом. — Тебе понравится… всем нарам нравится. Несколько ночей — и ты забудешь об этой своей любви, поверь мне, Рина.

Мужчина коснулся губами моего виска, нежно, осторожно, боясь спугнуть. Поспешно отстранилась и сделала несколько шагов назад, чтобы увеличить между нами расстояние.

— Почему?.. — от волнения вопрос прозвучал резче, чем мне хотелось. Откашлялась и повторила: — Почему вы выбрали именно меня, господин? Я слышала, в Атдоре объявлены смотрины, на которые съехались нары со всей провинции. Симпатичные, юные, готовые немедленно подписать контракт. Зачем вам какая-то вдова, уже отдавшая свою девственность и любящая другого мужчину?

— Зачем? — повторил Теомер.

Подошел к столику, на котором лежали драгоценности, подхватил один из мешочков, покрутил его в пальцах и небрежно бросил обратно.

— Тебе, наверное, сказали, что через несколько дней я должен выбрать себе жену и наиду? — спросил он бесцветным голосом и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Разумеется, я уже знаю имя невесты и представляю, кого возьму наидой. Сирры, прекрасные и холодные, которых моя постель пугает до обморока, станут частью моей жизни. А еще в ней будут наложницы — покорные, чувственные, готовые на все и тоже трепещущие передо господином. Они все чего-то опасаются. Высокородные — боли. Простолюдинки — недовольства хозяина, его силы и положения, того, что рано или поздно он заменит их на другую. В тебе же нет страха.

— Ничего подобного, — поспешила возразить. — Я тоже вас боюсь, очень-очень.

— Правда? — протянул Теомер и добавил, чуть заметно улыбаясь: — В таком случае, мне нравится, как у тебя это получается. Ты даже украшения умудрилась вернуть так, что вызвала не гнев, а восхищение. И на вкус такая… — Ну вот, начинается. Если и этот скажет, что сладкая, то я взвою, — … приятная. Я наслаждался нашим поцелуем и с нетерпением жду следующего, — мужчина согнал с лица улыбку и сказал уже серьезно и очень настойчиво: — Я хочу тебя, Рина, хочу именно такую, какая ты есть — странную, дерзкую, колючую, отдавшую свою девственность простолюдину и предпочитающую мне другого мужчину. И приложу все силы, чтобы доказать, что со мной тебе будет хорошо. Если мне не удастся этого сделать, ты уедешь, куда пожелаешь.

— Чего вы от меня хотите? — спросила устало.

— Откуда столько безнадежности в голосе? Я не требую ничего ужасного, наоборот, предлагаю немного развлечься. Поездить по городу — в Атдоре красивые дома, вдруг тебе приглянется какой-нибудь из них. Поучаствовать в праздничных развлечениях, посетить городской бал.

— Бал? — в душе родилось нехорошее подозрение. — Вы хотите сказать — смотрины, на которых саэры находят себе наложниц? Зачем мне туда идти?

— Разве тебе не хочется потанцевать, посмотреть подготовленное магами представление? — удивился мужчина. — До конца оставаться совершенно необязательно. Мои люди увезут тебя назад в поместье перед тем, как саэры начнут выбирать.

— Вы сказали — саэры, значит, там еще кто-то будет? — продолжала я допытываться. Смутное чувство тревоги не отпускало, а, наоборот, все больше усиливалось. — Мне казалось, смотрины устраиваются именно для вас.

— Для меня, — подтвердил Теомер, — но по традиции гости поместья всегда присоединяются к хозяину. Так что на этот раз попавшим на бал нарам очень повезет, они смогут заключить контракты с богатейшими высокородными Эргора. Включая самого императора и его советника — сиятельного Саварда Крэаза.


Глава 9


Назад меня опять провожал Вольпен. Довел до двери, на прощание наградил долгим, оценивающим взглядом и, ни слова не говоря, исчез. Я сбегала в купальню для служанок, о которой перед ужином рассказывала нара Берташ — в этот поздний час, к счастью, совершенно пустую, — и вернулась в комнату.

Между тем совсем стемнело. За окном царила звездная ночь, тихая, мягкая, как бархат, но спать, несмотря на долгий, насыщенный событиями, очень утомительный день, не хотелось. Впервые за последнее время я осталась в одиночестве, наконец-то получила возможность спокойно подумать и осуществить давнюю мечту — поближе познакомиться с Дневником. Если, конечно, он пожелает мне хоть как-то ответить.

Подтащила стул к подоконнику, распахнула пошире створки, впуская внутрь разлитую в воздухе приятную бодрящую свежесть, достала из сумки заветную тетрадь в невзрачном темном переплете и попыталась открыть. Даже не удивилась тому, что ничего не получилось. Когда мне здесь хоть что-то с ходу, так просто удавалось? Положила перед собой строптивую вещицу и, подперев голову рукой, вздохнула:

— Капризничаешь? Интересно, все магические предметы своенравные или мне достался особо вздорный экземпляр? Вот откуда у тебя такой скверный характер?

Книга возмущенно дернулась — я отчетливо почувствовала ее негодование, — зашелестела листами и затихла, распахнувшись на одной из страниц.

«Среди колдовских манускриптов особое место занимают дневники высших магов и жриц, — бросились в глаза ровные словно подсвеченные изнутри строчки, выведенные изящным летящим почерком. — Они не просто хранят секреты владельцев и сокровенные тайны их ремесла, а пропитываются чарами и силой хозяев, насыщаются их энергией. Постепенно, год за годом, высшие оставляют в них часть души и личности, создавая тем самым мощный артефакт — собственного магического двойника, обладающего разумом, волей, огромными знаниями. Впоследствии Дневники сами выбирают, с кем и на каких условиях взаимодействовать. Обращаться к ним надлежит строго по имени».

Не успела дочитать, как древний фолиант немедленно захлопнулся — нарочито громко и сердито.

Хм… Значит, я сейчас фактически пытаюсь общаться не с книгой, а с правительницей одного из древних государств? Как там его название… Арнгрим, вроде бы? Ладно…

— Извините, Иравит, если проявила недостаточно уважения, — покаялась искренне и абсолютно серьезно. — Мне никто не объяснил, как с вами нужно себя вести.

По обложке пробежали легкие золотистые сполохи, и я ощутила исходящее от артефакта приятное успокаивающее тепло — кажется, меня простили. Благодарно улыбнулась, едва касаясь, обвела пальцем красивую рельефную надпись: «Рхованна Иравит бварэсс» и неожиданно для самой себя начала рассказывать.

О неожиданных словах всегда сдержанной, рассудительной Натальи Владимировны, обернувшихся для меня жутким проклятием, потерей собственного тела и перемещением в поместье Эктара. Причем, в самый неподходящий момент. О том, как старалась выжить в чужом, непонятном, страшном мире. О Саварде, моих чувствах к нему и непреодолимой стене, что встала между нами. О желании найти богиню, а вместе с ней — ответы на все вопросы. О побеге, встрече с Даниасом и Теомером Боргами. О ловушке, в которой сейчас оказалась. В общем, обо всем.

Под конец мы вместе с Дневником переместились на кровать. Усталость брала свое, но я, борясь с подступающей дремотой, упрямо спешила договорить.

— Ко всем проблемам, еще и Вольпен этот свалился на мою голову. — Не сдержавшись, широко зевнула. — То издевается, недовольно шипит, раздраженно зыркает исподлобья. То смотрит так, будто я последняя надежда на спасение магической популяции Эргора. Вот что ему нужно?

Книга снова окуталась еле заметным сиянием.

«Кажется, она мне подмигнула», — мелькнула последняя связная, но уже совсем не здравая мысль, и я растворилась в глубоком, сладком сне.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь разноцветный узор оконных витражей, оживляли все вокруг, наполняли классную комнату радостным, каким-то волшебным светом.

— Девочки, — зазвенело над головой привычное, — не отвлекаемся!

Сбоку придушенно хихикнули. Осторожно скосила глаза и увидела сидящую возле меня Одри.

— Мы давно выросли, а наставница все никак этого не заметит, — поймав мой взгляд, пробормотала она, лукаво блестя темными глазами. — «Девочки» да «девочки», будто нам по-прежнему десять лет.

— Де-воч-ки, — предупреждающе протянули совсем рядом, и подружка отодвинулась, поспешно склоняясь над толстой книгой. — Взрослые уже, а ведете себя как десятилетние, — моя соседка виновато вздохнула, я же не сумела сдержать улыбки. — Продолжаем урок, — голос наставницы стал строгим. — Одри, что ты знаешь о Зове?

— Жрица вместе со званием Старшей, получает право собрать и личный круг, — поднимаясь, затараторила, черноглазка. — С помощью собственной силы она выплетает и посылает особый Зов. Не все маги способны его услышать, но те, чья магия созвучна внутренней силе этой жрицы, чувствуют и откликаются немедленно. Не могут не откликнуться. Именно они становятся самыми преданными соратниками и защитниками Старшей. До конца жизни их связывают крепкие нерушимые узы, разорвать которые не дано никому.

Подружка замолчала, ожидая вердикта учительницы.

— Все верно, садись, — разрешила наставница, и девушка послушно плюхнулась на скамью.

— Знаешь, о чем я мечтаю, Нэтка? — тут же раздался возле моего уха ее доверительный шепот. — Побыстрее стать Старшей, бросить Зов и среди магов, подошедших ко мне, увидеть Джердоро. Тогда он точно никуда не денется, навсегда сплетет свою судьбу с моей, а там, глядишь, и влюбится. Я постараюсь найти способ.

Угу… Я привяжу тебя к себе, и полюбишь меня, как миленький.

— Одри! — грозный оклик, и соседка снова вскочила на ноги, практически вытягиваясь по стойке смирно. — Вижу, ты плохо усвоила объяснения, если до сих пор не поняла, что такое личный круг Старшей.

— Поняла… все-все поняла… простите…

Подружка, сообразив, что ее откровения слышала не только я, вжала голову в плечи и отчаянно пыталась оправдаться.

— Связь Старшей с кругом основана не на подчинении, а на служении. Причем взаимном, — перебила наставница жалкий лепет провинившейся. — Маги защищают и оберегают свою жрицу, она — дарует им силу, новые возможности и объединяет в единое целое. Они нужны друг другу и этому миру, но в личной жизни каждый полностью свободен. Полностью! Ты поняла меня, девочка? — Одри судорожно закивала. — И рассчитывать не смей, что удастся повернуть по-другому. Разрушишь собственную жизнь и погубишь того, кто тебе доверился. Великая не прощает подобных ошибок.

Женщина еще что-то говорила, но смысл слов уже не доходил до меня. Комната таяла, исчезала в дрожащем мареве, унося с собой очередной необычный сон.


***

Следующие два дня были… странными: интересными и в то же время очень тяжелыми. С одной стороны — знакомство с поместьем и городом, яркие впечатления, беседы с Теомером, который оказался великолепным рассказчиком. С другой — постоянное изнуряющее напряжение и смутное ожидание грядущих неприятностей.

Я просыпалась, приводила себя в порядок и вместе со Станой и Леттой шла в столовую для слуг. Тисса так и не появилась, но наре Хард разрешили навещать ее рано утром, и за столом счастливая мать торопливо пересказывала мне новости. Что девушке стало лучше, что господин обещал вскорости полностью ее исцелить и что она безмерно благодарна великодушному, замечательному, отзывчивому саэру Боргу, да не оставит великий Горт его своими милостями.

От меня не ждали комментариев, поэтому я спокойно ела, подтверждала, когда требовалось, что я тоже в полном восторге от доброты нашего высокородного покровителя, и держала свое мнение при себе. Хотя так и подмывало возразить, напомнить, что Даниас, очаровав Тиссу, фактически нарушил закон, и устранение последствий — не благодеяние, а прямая обязанность наследника рода. Стана бы меня просто не поняла. Испугалась бы, расстроилась, обиделась. Да и Теомер, если честно, мог поступить по-другому, более жестко, грубо, подло. Что ему какая-то нара? Мог … но не стал. Поэтому я ела, молчала и соглашалась… соглашалась и молчала. И не все ли равно, о чем я при этом думала?

После завтрака Летта вливалась в стайку юных нар — детям слуг до совершеннолетия разрешалось жить в поместье, — и они все вместе куда-то упархивали. Будь моя воля, заперла бы девчонку в комнате, чтобы та, случайно или намеренно, не столкнулась с Даниасом. Наверняка ведь не успокоилась и ищет с ним встреч. Но Стану поведение дочери вполне устраивало.

— Ты ведь помнишь, что гулять разрешено только в маленьком садике за домом, а в поместье и парк заходить нельзя? — напутствовала она младшую традиционным вопросом. — Вот и хорошо. Слушай старших, солнышко, и не попадайся господам на глаза.

Летта кривилась, отводила глаза и неопределенно передергивала плечами. Нара Хард принимала это за знак согласия и, успокоенная, спешила на кухню, пообщаться и проглотить очередную порцию слухов и новостей. Я наивно полагала, что она собралась помогать своим новым знакомым и даже спросила ее об этом, но в ответ получила растерянный взгляд и недоуменное:

— Не понимаю… что значит «помогать», нара Варр? Я жена купца третьей руки и работать на кухне, даже в доме самого богатого саэра, ни за что бы не стала, — женщина обиженно поджала губы. — Да слуги и сами не примут помощи от постороннего. Вдруг господа, не дай Лиос, решат, что они не справляются с обязанностями и их следует заменить на более расторопных.

Мда… Ведь прекрасно знала, что со своим уставом и самоваром в гости соваться не следует. Вот кто меня за язык тянул?

Летта убегала с подругами, ее матушка отправлялась общаться, а меня перехватывал Вольпен и уводил к хозяину.

Я надеялась, что нас с наследником, занятым подготовкой ко Дню выбора, ждут редкие, недолгие встречи, но, к сожалению, ошиблась. Не знаю, как Теомеру удалось отложить дела, но весь первый день он полностью посвятил мне, выгуливая в парке и показывая окрестности.

Я нервничала и дергалась, опасаясь встретить главу рода, Даниаса или, не дай боги, Энальду. И лишь после того, как Теомер, заметив мое волнение, пояснил, что никого из членов семьи нет дома, немного расслабилась и смогла наконец рассмотреть место, куда меня на этот раз занесло.

Построенный из светло-желтого блестящего камня грандиозный дворец-крепость располагался на вершине скалистого утеса, буквально вырастая из него и нависая над берегом большого озера. Сверкающие на солнце стены и башни, позолоченные купола над крышами, бесчисленные мраморные статуи между колоннами, окружавшими здание и широкие мраморные лестницы; каскадом спускавшиеся прямо к воде. Поместье Боргов было великолепно и ничем не уступало по красоте ни Соот Мирну, ни родовым резиденциям глав других высших родов, которые я уже видела.

Мы неспешно прохаживались по совершенно безлюдным, к моему счастью, аллеям, спускались к озеру, бродили по берегу и снова поднимались наверх, чтобы отдохнуть в одной из беседок, выпить прохладного сока, перекусить. Мужчина вел себя образцово-показательно. Не докучал назойливым, утомительным вниманием, ни на что не намекал, не притрагивался и уж тем более не пытался поцеловать. Просто рассказывал. О доме и месте, где он построен. Об озере и связанных с ним легендах. О том, как в детстве они с братом мечтали поймать рахакра, который непременно должен здесь обитать. Потом стал вспоминать смешные случаи, связанные с поездками по городам провинции.

Сначала я тихо шла рядом, стараясь лишний раз даже не смотреть в его сторону. Потом поймала себя на том, что невольно улыбаюсь и отвечаю, пусть изредка. С Теомером было легко и приятно беседовать, если, конечно, забыть о том, что он высокородный саэр, будущий глава одного из высших родов, который собирается сделать меня своей наложницей. Но вот только забывать об этом не стоило. Ни в коем случае.

Наследник нравился мне все больше и больше — манерой общения, честностью, порядочностью, серьезным, ответственным отношением к делу. На Земле я бы не отказалась от такого приятеля. Здесь же дружба между нами невозможна, а ничего другого я ему предложить не в состоянии. Да, собственно, и дружбу тоже не могу.

— Вольпен сказал, ты неплохо переносишь пространственные переходы и быстро восстанавливаешься, — Теомер придержал меня за руку, но тут же убрал ладонь. — Завтра мы пойдем в Атдор, но если не хочешь перемещаться, я призову къора. Ты ведь никогда не летала раньше, вот и узнаешь, что это такое. Будешь родственникам и подругам потом рассказывать.

— Угу… детям и внукам, — пробормотала еле слышно и продолжила уже громче: — Спасибо, господин, но лучше все-таки без этой вашей твари обойтись.

— Боишься? — засмеялся наследник. Но не злорадно, а мягко, ласково даже.

— Да. — Для большей убедительности прижала к груди руки. — Они все такие страшные.

Ложь далась мне легко. Я действительно опасалась встречи с къором Земли и не представляла, как он поступит. Узнает? Выдаст? Набросится? Сохранит мою тайну? Не уж, лучше держаться от стихий и их порождений подальше.

На следующее утро мы порталом ушли в город. Вместе с Вольпеном, который в этот раз сопровождал нас, покинули городскую резиденцию наместника, разместились в поджидавшей у входа карете, и начались мучения. Нет, Атдор был чудесен: красивые здания, просторные улицы богатой части города, тенистые парки и скверы — в другое время я с удовольствием наслаждалась бы видами, но не теперь.

Когда мне показали первый дом, я ничего не заподозрила. С интересом рассматривала симпатичное двухэтажное здание с мезонином, просторной открытой террасой и большим ухоженным садом. Но потом мы подъехали к следующему особняку… еще одному… еще… и мне стало не по себе. Тем более, что Теомер, пользуясь теснотой экипажа и тем, что на противоположном сидении разместился маг, устроился рядом и с каждым поворотом, каждым толчком кареты как-то неожиданно оказывался все ближе и ближе.

Я попросила отвезти меня куда-нибудь еще. Наследник непонимающе вскинул брови и предложил выбрать направление. Указала на первую попавшуюся улочку, мы тут же свернули и через несколько минут… затормозили возле очередного милого домика. У него что, по всему городу подобные остановки намечены?

— Господин, позвольте мне выйти и посмотреть поближе, — взмолилась, полагая, что высокородный не станет на глазах у всего города разгуливать с простолюдинкой, и я смогу хоть ненадолго избавиться от его общества.

Мой расчет оправдался. Теомер помрачнел, но все-таки согласился, пусть и неохотно.

— Вольпен, — бросил он магу, — проводи.

Я надеялась на передышку? Зря. Мэтр не дал отдохнуть. Он просто-таки сверлил меня взглядом, словно ожидал, что я сейчас совершу что-то невероятное, из ряда вон выходящее или, по меньшей мере, признаюсь в том, что я внучатая племянница самой Проклятой. При этом все крепче и крепче стискивал мой локоть, ни на секунду не желая ослабить хватку, — то ли поддерживал, чтобы не упала, то ли удерживал, чтобы не сбежала.

В карету я вернулась с большей радостью, чем ее покинула, чтобы встретится там с разъяренным наследником. Он внимательно наблюдал за нашей прогулкой из экипажа, заметил странное поведение мага и истолковал его совершенно однозначно и неправильно.

Да… посещение Атдора явно не удалось.

— Отвезите меня назад, господин, — осторожно отодвинулась от гневно сверкающего глазами Теомера. — Я очень устала.

Высокородный покосился на мага, стиснул зубы и резко выдохнул.

— Хорошо, Рина, — он отодвинулся, давая мне возможность сесть поудобнее. — Мы сегодня больше не увидимся, успеешь от меня отдохнуть. — невесело усмехнулся. — Единственное условие: после обеда в поместье прибудут первые гости, поэтому не покидай дом для слуг, а лучше вообще не выходи из своей комнаты.

Абсолютно лишнее требование, достаточно сказать, что в резиденцию Боргов начинают съезжаться дваждырожденные и дальше можно уже не продолжать. Сама запрусь на все замки, забаррикадируюсь для надежности, да еще и окна зашторю. На всякий случай.

В резиденцию Боргов мы перемещались без Теомера, у него оставались какие-то дела в городе.

Наследник долго колебался, хмурился, окидывал Вольпена с ног до головы тяжелым испытующим взглядом. Чувствовалось, ему ужасно не хочется отпускать нас вдвоем. Наконец, повелительно бросив магу: «Жди!», отвел меня в сторону. Мэтр насупился, дернулся в нашу сторону, словно привязанный ко мне незримой, крепкой нитью, но в последний момент овладел собой и послушно замер. Странное поведение подчиненного не осталось незамеченным и вызвала у хозяина новый приступ беспричинной ревности.

— Тебе известно, что маги не имеют права заводить семью? — прошипел он, жестко вцепившись в мои руки и разворачивая к себе. — И постоянных любовниц тоже.

— Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, — пожала плечами и попыталась мягко высвободиться. Бесполезно. — Отпустите, пожалуйста, господин, — попросила спокойно. Пальцы сжались крепче, и я добавила: — Больно.

Теомер немедленно отдернул ладонь, точно обжегшись, даже убрал ее за спину.

— Рад, что не понимаешь, — обронил глухо. — Только предупреждаю, не смей играть со мной, Рина. Я… — продолжение фразы повисло в воздухе. Мужчина сглотнул и отступил к мэтру: — Идите!

К моим «апартаментам» в доме слуг мы не шли — бежали. Вольпен, который в Атдоре использовал любой повод, чтобы просто дотронуться, теперь старательно держался на расстоянии и не скрывал, что желает поскорее избавиться от навязанной спутницы. Создавалось впечатление, что мое присутствие неожиданно стало его тяготить. Не сказал ни слова, ни разу не посмотрел в мою сторону и как всегда не попрощался. И только когда я уже перешагнула порог позади вдруг раздалось тихое:

— Илле, Вольпен, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ таа, Кайрэ.

— Что? — резко обернулась и у меня перехватило дыхание. Во взгляде мага читались такая отчаянная решимость, тоска, вера, как будто от ответа зависела вся его дальнейшая жизнь. — Вы что-то сказали мэтр?

И мужчина потух, словно где-то щелкнул невидимый выключатель. Лицо его снова превратилось в невозмутимую, равнодушную маску.

— Ничего важного, — отрезал он холодно. — Показалось…

Кивнула, принимая это невразумительное объяснение, улыбнулась самой бессмысленной улыбкой, на которую была способна, быстро зашла в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Меня бросало то в жар, то в холод, ноги дрожали и подкашивались, сердце колотилось, как бешенное, подскакивая куда-то к горлу и мешая дышать. А в голове стучало набатом:

Илле, Вольпен, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ таа, Кайрэ…

Я, Вольпен, перед землей и небом принимаю твой путь, Старшая…

Я услышала, что он сказал. Услышала и сумела перевести! Вот только что мне теперь со всем этим знанием делать?

Подумала, торопливо достала Дневник, устроилась на постели и стала детально описывать все события прошедшего дня.

— Ну, что скажете, почтенная Иравит? — закончила я рассказ вполне закономерным вопросом.

Уверена, у артефакта имелось собственное мнение по этому поводу, вот только делиться им со мной он не торопился. Даже не дрогнул. Я уж не говорю о том, чтобы открыться.

— Кажется, я, сама того не подозревая, послала Зов… Нет, в одиночку у меня ни за что бы не получилось, даже случайно. Ни знаний нет, ни силы. Амулет «помог»? — книга не отвечала, и я, вскочив на ноги, стала ходить взад-вперед перед кроватью, рассуждая: — Тогда в Атдоре я собиралась отказать Стане, медальон проснулся и… что-то произошло, недаром Вольпен так странно на меня поглядывал. Меня заставили позвать его… Но зачем? И как теперь поступить, что сказать мэтру? Или по-прежнему делать вид, что я ничего не соображаю? Откуда маг вообще знает и эту фразу, и про Старшую, ведь жрицы уничтожены много веков назад?

Как я ни билась, какие вопросы ни задавала, «почтенная Иравит» хранила таинственное молчание. Промаявшись до вечера, расстроенная и злая, отправилась на ужин. Ладно, в моем случае — ночь вечера мудрее, лягу пораньше в надежде на вещие сны.

В столовой на этот раз было безлюдно и тихо. Отсутствовала старшая служанка нара Берташ, горничные, личные слуги господ, дети. Пустовал почти весь стол. Лишь на дальнем его конце сосредоточенно работали ложками уборщики, садовники и кухонные, не отвлекаясь на пустую болтовню, стремясь побыстрее закончить с едой и вернуться к своим делам.

Стана с дочерью уже сидели на своих местах.

— Столько высокородных прибыло, нара Варр, — подскакивая на месте от возбуждения, выпалила Летта едва я опустилась на стул возле ее матери. — Мне девочки говорили, сам император с советником уже здесь. Представляете?

Я невольно вздрогнула. Представляю, малышка… Так хорошо представляю, что завтра, скорее всего, ни на завтрак не пойду, ни на обед. Потерплю, ничего страшного. А вечером — помолвка и церемония выбора, все соберутся в парадном зале, вот тогда и до столовой можно добраться.

— Я их всех увижу! — восторженно закатывая глаза, верещала тем временем неугомонная девчонка. — Здорово, правда? Подружки дома точно умрут от зависти, когда им расскажу. Там в заборе есть дырочка, если осторожно подойти…

— Нет, — перебила я ее сухо. — Нара Хард, саэр Теомер велел нам оставаться в доме для слуг и никуда не выходить, пока гости не покинут усадьбу.

— Конечно-конечно, — торопливо закивала Стана. — Ты слышала Летта? От меня ни на шаг!

— Но мам, — заныла младшая, — Это же скучно. Я уже со всеми договорилась. Завтра у господ утром какая-то общая прогулка в парке. Девчонки побегут любоваться на сирр, рассматривать наряды и украшения и только я, как дура, запрусь с тобой в комнате. Несправедливо!

— Летта! — повысила голос мать. — Распоряжения саэра Борга не обсуждаются.

Дочь надулась и замолчала, сжав губы в куриную гузку и сердито раздувая ноздри. А у меня в предчувствии беды болезненно кольнуло в груди.

С Дневником я этим вечером больше не общалась, принципиально его игнорируя. Сбегала в купальню и, как собиралась, легла спать, с нетерпением ожидая ночных уроков. От Иравит совета не получила — может, хоть таким способом найду подсказку.

Сморило меня мгновенно, и видения на этот раз пришли быстро. Вот только к занятиям в храмовой школе они не имели никакого отношения.


Глава 10


В просторной, роскошно обставленной спальне царил приятный тёплый полумрак. Окна были широко распахнуты и сквозь неплотно задернутые портьеры настойчиво пробивался лунный свет. Узкими прямоугольниками он ложился на пол и скользил дальше, в глубину комнаты, к высокой двуспальной кровати. Еще не успев толком рассмотреть спящего, на ней человека, я уже твердо знала, кто это.

Савард.

Тихо подошла к постели и замерла, слушая размеренное дыхание, жадно разглядывая раскинувшегося на смятых простынях мужчину. Мерно вздымающаяся широкая грудь… Бьющаяся на шее тонкая синеватая жилка… Растрепавшиеся темные волосы… Строгое лицо с высокими, четко очерченными скулами… Сурово сжатые чувственные губы… Чуть заметно сведенные брови над полукружьями опущенных ресниц…

Почему он так напряжен? Что ему снится?

Отчаянно захотелось дотронуться, легким движением разгладить нахмуренный лоб, утешить, успокоить. Не в силах противиться искушению, потянулась к сиятельному. Еще один вздох, удар сердца — и я снова почувствую под пальцами восхитительно гладкую упругую кожу…

Как жаль, что во сне это невозможно. Или наоборот, все к лучшему? Зачем лишний раз мучить друг друга? Отвела руку, и в тот же момент веки Саварда дрогнули, и медленно открылись.

Мгновенно перехватило дыхание, сердце ухнуло куда-то вниз, в головокружительную бездну. Время замедлило свой бег. Минуту… две… целую вечность… я стояла и не отрываясь смотрела — смотрела — смотрела в еще затуманенные дремотой, самые прекрасные во всех мирах глаза.

— Кэти… — наконец неверяще протянул сиятельный, рывком сел на постели, и повторил уже более уверенно, радостно: — Кэти!

— Здравствуй, — выдавила смущенно.

Я помнила, что произошло в прошлый раз, и не представляла, как себя вести, что говорить, чтобы не вызвать новую лавину возмущенно-ревнивых вопросов. Но Саварда сейчас интересовал вовсе не мой неведомый поклонник, а нечто совершенно иное.

— Как ты здесь оказалась, Кэти? — Как-как… Откуда я знаю? Так же, как и до этого, наверное. — Я не проводил ритуал, не использовал заклинания и поисковые артефакты, а ты пришла. Сама… Что-то случилось? — Он нетерпеливо подался вперед и впился в меня взглядом. — Тебе грозит опасность? — Отрицательно качнула головой. — У тебя неприятности? Ты ранена, больна? — настойчиво допытывался мужчина.

— Все в порядке. И я совершенно здорова.

— Тогда не понимаю… — Крэаз задумался, потом лицо его внезапно прояснилось, он откинулся на спинку кровати и выпалил изумленно: — Ты рядом, Кэти! Где-то совсем близко от меня. Верно?

Как мне удалось не отшатнуться и сохранить более-менее невозмутимый вид, не представляю. А сиятельный оглядел меня с ног до головы и уверенно продолжил:

— Да, в этом все дело. Может, ты и не в Атдоре, но точно в провинции Боргов.

Фух… Слава всем богам, об усадьбе и речи не идет. Уже хорошо.

— Почему ты так решил? — пробормотала чуть слышно.

— Почему? — переспросил Савард и улыбнулся — многозначительно так, предвкушающе. — Я каждую ночь пытался встретится с тобой, и всего дважды добился успеха, а сегодня ты без всяких дополнительных ухищрений и стараний перенеслась сюда. Значит, расстояние между нами сократилось, и притяжение усилилось. Это, во-первых. Ну, а во-вторых…

Мужчина приподнялся, стремительно рванулся ко мне и схватил за руку. Схватил… Меня… За руку!

— Во-вторых, — торжествующе закончил он, — наша связь настолько окрепла, что я могу не просто прикоснуться, но и удержать тебя. — И он сдавил чуть сильнее, показывая, что да, может. И очень легко.

И тут мне по-настоящему стало страшно. Видимо что-то такое мелькнуло на моем лице, потому что Савард мгновенно перестал улыбаться и произнес с безграничным удивлением:

— Ты боишься, Кэти? Меня?!

— Нет, — ответила чистую правду, — не тебя.

— Чего же тогда? Только не лги, я отчетливо ощущаю твой ужас.

Перевела взгляд на его пальцы, все еще крепко сжимающие мое запястье.

— Понятно, — помрачнел мужчина. — Решила, что попалась, что я не позволю тебе уйти, и испугалась.

— А разве не так?

— Нет. Твое астральное тело не способно долго существовать без физической оболочки, если вовремя не вернешься — погибнешь. Так что не бойся, — невесело усмехнулся сиятельный. — Я не стану удерживать.

Он ласково, томительно-нежно погладил мою ладонь, так, что у меня сладко заныло в груди, а потом разжал руку, отстраняясь.

Странно, но вместо облегчения я почувствовала лишь безнадежную ноющую тоску.

— Скажи мне, Кэти, — голос Саварда звучал прерывисто и хрипло, точно слова давались ему с большим трудом, — Неужели мысль о том, чтобы остаться со мной, настолько тебе отвратительна?

— Дело не в этом? — отвела взгляд в сторону.

— В чем же?

Неопределенно передернула плечами, не желая бесконечно повторять одно и то же, и задала свой, очень важный для меня вопрос:

— А если бы существовал способ с помощью астрального тела быстро найти физическое, ты отпустил бы меня сейчас? Или заставил остаться, пусть даже силой?

— Не знаю… — после затянувшейся паузы глухо отозвался сиятельный. — Еще несколько дней назад я бы сразу ответил: «Нет, не отпустил». Найти, удержать — вот главное, а разбираться будем потом. Но после того, что ты сказала в нашу последнюю встречу, я уже ни в чем не уверен, — он снова взял мою руку, на этот раз легко, бережно. Повинуясь его жесту, присела на кровать и чуть не подскочила, неожиданно услышав: — Ты тогда говорила о любви. Помнишь? В твоем мире придают такое большое значение этому чувству? Что оно для тебя значит?

Нервно скомкала край простыни.

Разве можно вот так с ходу рассказать, что такое любовь? Когда встречаешь человека и счастлив просто от того, что он рядом. Когда принимаешь его целиком со всеми достоинствами и недостатками. Когда улавливаешь его эмоции и чувствуешь лучше, чем самого себя. Когда, едва прикоснувшись, желаешь до дрожи, понимаешь, что уже не забудешь никогда и отпускаешь навсегда, если он пожелает уйти. Как объяснить, все это человеку, выросшему среди тех, кто никогда не испытывал ничего подобного?

В памяти сами собой всплыли знакомые с юности строчки. Да, точнее, пожалуй, не придумаешь. И я повторила их, убирая или заменяя непонятные Саварду слова.

— Если я говорю на языке людей и богов, а любви не имею, то я — всего лишь гулкий колокол.

Если я имею дар пророчества, и знаю все тайны, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.

И если я раздам все, чем владею, отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

Любовь долго терпит, милосердствует. Не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не раздражается, не мыслит зла. Любовь всегда защищает, всему верит, всегда надеется, все переносит.

Любовь никогда не исчезнет, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится…

Вечно пребудут вера, надежда, любовь. Но любовь из них — самая великая…

Вот, — заключила мягко. — Это написано в одной из наших религиозных книг.

— Религиозных? — Савард, до этого слушавший внимательно, не прерывая, удивленно наморщил лоб. — Вы что, поклоняетесь любви?

— Поклоняемся? Можно и так сказать, — засмеялась я. — По крайней мере, собственные боги и богини любви есть почти у всех народов.

— Тебя очень трудно понять, Кэти, — пожаловался сиятельный, осторожно потянул на себя и опрокинул на подушки, накрывая телом. — Но я попытаюсь. Сделаю все, чтобы ты снова была со мной. Не по принуждению. Добровольно. На меньшее я теперь не согласен.

Горячее дыхание обожгло щеку. Я с трудом сглотнула, и взгляд мужчины мгновенно потяжелел, а в глубине глаз заплясало уже знакомое пламя.

— Скажи: «Вард», — потребовал он со стоном, почти касаясь моего рта. — Скажи… Хочу слышать, как ты это произносишь. — Низкий голос дрожал от едва сдерживаемой страсти.

— Вард, — повторила послушно, и сиятельный накрыл мои губы поцелуем, впитывая свое имя.

Я подалась вперед, пьянея от близости Саварда, надеясь хоть ненадолго продлить волшебные минуты, но его лицо уже начало бледнеть, растворятся в подступающей темноте. Руки, последний раз стиснув мои плечи, неохотно разжались.

— А того саэра я обязательно найду. Слышишь, Кэти? — эхом донеслось издалека, и я провалилась в спасительное небытие.

Бедный Теомер…

Проснулась я внезапно, от резкого порыва обжигающе холодного ветра, неожиданно пронесшегося надо мною. Еще не до конца очнувшись, перевернулась на бок и обвела сонным взглядом комнату, пытаясь сообразить, что же меня разбудило.

Рассвет еще не наступил, но из-за края занавески уже пробивался первый, смутный проблеск грядущего утра. Темнота вокруг начинала потихоньку блекнуть, и в прозрачной тени, лежащей на стуле, отчетливо выделялась моя заплечная сумка. Она чуть заметно мерцала и время от времени подрагивала. Я бы сказала, призывно мерцала и нетерпеливо подрагивала.

Дневник!

Окончательно придя в себя, соскочила с кровати, подхватила торбу и заглянула внутрь. Так и есть. Владычица действительно горела желанием пообщаться — причем, в полном смысле этого слова, — и теперь всячески пыталась привлечь мое внимание.

Быстро отдернула штору и аккуратно выложила магическую вещицу на подоконник. Едва коснувшись ровной поверхности, книга встрепенулась, сердито зашуршала и распахнулась на странице с единственной строчкой:

«Кто хочет много знать, тому надо меньше спать».

— Но, уважаемая Иравит, — парировала я вежливо, но достаточно решительно, — вы сами вчера не соизволили со мной разговаривать.

«Спросить не стыдно, стыдно — не знать», — упорствовал вредный артефакт, представив взору еще одну запись.

— Почему же вы тогда не отвечали на вопросы? — зашипела я и возмущенно выпрямилась.

Ответ последовал незамедлительно:

«Каждому знанию свое время, а переученный хуже недоученного, — Дневник снова грозно зашелестел и, стремительно поменяв мягкое желтое свечение на ярко-красное, явил новую мудрость: — Почитай наставника и помни: ученик не выше учителя своего.

Любопытная беседа у нас получается.

— Хорошо-хорошо, — отступила я, добровольно сдаваясь на милость победителя. — Извините, что игнорировала вас после ужина, — вспомнила фразу из любимого фильма и, не сдержавшись, нарочито серьезно пояснила: — Была неправа, вспылила, но теперь считаю свое поведение безобразной ошибкой. Раскаиваюсь, прошу дать возможность загладить, искупить.

Надеюсь, книга не обидится на невинную шутку.

Не обиделась. А скорее всего, просто приняла мои слова за чистую монету, «Обыкновенное чудо» в этом мире точно никто не смотрел. По крайней мере, она перестала воинственно трясти листами, исходящее от нее сияние опять приобрело нежно-золотистый оттенок, потом поблекло, а через мгновение и вовсе потухло. Дневник затих на несколько минут — я терпеливо ждала, не двигаясь и никак не выражая заинтересованности, — а потом медленно открылся.

«Личный круг жрицы», — прочитала я заголовок и жадно потянула к себе артефакт…

Утро я провела у единственного окна своей тесной комнатенки. Опираясь ладонями о подоконник, слушала звонкую перекличку птиц, вспоминала ночную встречу с Савардом, все, что недавно прочитала. Думала и наблюдала, как разгорается, набирая силу, новый день. Что он мне принесет?

Шевелиться совершенно не хотелось, и я лишний раз порадовалась, что приняла решение никуда сегодня не выходить. Не отпускало ощущение, что мне дали лишь крохотную передышку, которая вот-вот закончится. Снова придется куда-то бежать, что-то разгадывать, напрягаться, делать выбор.

Нара Хард с младшей дочерью зашли перед завтраком, но я отговорилась отсутствием аппетита, усталостью, желанием подремать-отдохнуть в одиночестве и попросила до ужина не беспокоить. Женщина равнодушно пожала плечами, девчонка фыркнула, пробормотав: «Как можно спать в такой день», и они удалились, а я вернулась к окну, к своим мыслям и к Дневнику. Не покидала надежда, что Иравит не откажется еще раз поговорить, и я задам, наконец, свою тысячу вопросов. Нет, уже тысячу сто. Новая информация, та, которой артефакт сегодня любезно поделился, тоже нуждалась в разъяснениях.

Мои раздумья прервал вырвал настойчивый, торопливый стук.

— Нара Варр, — Стана метеором ворвалась внутрь, едва не сбив меня с ног. Я даже дверь не успела до конца открыть. — Летта пропала.

— Как пропала? — я обернулась к встревоженной матери, бестолково мечущейся взад-вперед по узкой комнате. — Когда?

— Я отлучилась ненадолго… — она запнулась, но потом продолжила: — … по нужде, а когда вернулась, ее уже не было.

— Значит, вы просто ушли? — вскипела я, до боли сжимая кулаки, — Вот так вот ушли и не взяли девочку с собой, даже не заперли ее, хотя прекрасно знали, что она мечтает сбежать, чтобы полюбоваться на праздничную прогулку в господском парке?

— Но она обещала слушаться… дождаться, — жалко проблеяла женщина.

— Обещала… — хмыкнула я язвительно. — И вы поверили? В который раз? А от меня теперь чего хотите? Сами упустили — сами и разыскивайте, — сказала и поморщилась от того, как резко это прозвучало.

Чувствовала, что говорю жестко, даже грубо, но, видят боги, я начинала уставать от семейки Хард. От беспомощности мамаши, которая никак не могла справиться с младшей дочерью. От бесконечных глупых капризов Летты, которая не собиралась ничего понимать и учитывать, кроме своей так некстати вспыхнувшей влюбленности. Только Тиссу мне по-прежнему было невероятно жалко.

Шагнула к Стане. Женщина испуганно отшатнулась — наверное, испугалась моего разъяренного вида, но тут же взяла себя в руки, бросилась навстречу и схватила за руки, стискивая их холодными трясущимися пальцами.

— Помогите, умоляю… умоляю… — забормотала она сбивчиво. — Я везде искала, у всех спрашивала. Дети слуг сидят по комнатам, родители запретили им выходить, чтобы они, не приведи Лиос, не помешали господам развлекаться. Нет только двух девочек, самых бойких. Наверное, моя с ними сбежала. Я и в сад ходила, к той дырке в заборе, помните? Но их там нет. — И прежде, чем я успела возразить или еще раз отказаться, торопливо добавила, просительно заглядывая в глаза. — Если Летту увидит саэр, который очаровал Тиссу, он сразу же поймет, что мы здесь… что девочка моя здесь.

Да, младший Борг — проблема, и в первую очередь не для дочери Станы, уверена, наследник не даст ее в обиду, а для меня. Яростный, ненавидящий взгляд Даниаса я помнила до сих пор. Сейчас высокородный потерял мой след, но, когда найдет, вцепится бульдожьей хваткой и не отвяжется. Станет преследовать, пока не уничтожит, или не выдаст, если поймет, кто я такая. И на снисхождение с его стороны рассчитывать точно не приходится. Это не Теомер.

Что ж, значит, пришло время воспользоваться знаниями, что дала Иравит. А я ведь собиралась еще подумать, расспросить, взвесить. Но видно, судьба у меня такая — быстро принимать решения под давлением обстоятельств и надеяться на лучшее.

— Идите к себе, нара Хард, — произнесла холодно. — Я попробую что-нибудь сделать.

Женщина еще что-то говорила, рассыпаясь в благодарностях, но я уже перестала обращать на нее внимание. Отвернулась, прикрыла ресницы и сосредоточилась, отсекая от себя все лишние эмоции.

Темнота… непроницаемая бесконечная темнота вокруг — ни одного блика, ни единого отсвета… Неужели не получится? Нет, справлюсь, обязательно справлюсь. А темнота обволакивала, давила со всех сторон, постепенно, но неумолимо сгущалась, заставляя задыхаться. И вдруг, когда я уже совсем отчаялась, где-то далеко-далеко, на грани сознания, еле заметным легким отблеском заискрилась белая звездочка. Потянулась к ней, открывая душу и сердце, и позвала.

Теперь оставалось только ждать…

Он появился через полчаса. Хмурый. Смущенный неожиданно возникшим нестерпимым желанием видеть меня, так, что пришлось бросить все дела и практически бежать в дом, где жила прислуга. Не стала мучить его неизвестностью. Улыбнулась и тихо произнесла:

— Илле, нитэ Кателлина, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ лэи, Вольпен.

Я, нареченная Кателлиной, перед землей и небом принимаю твое служение, Вольпен.

Голубые глаза изумленно расширились, а я подумала вдруг о том, как кстати оказался утренний урок Иравит. Неужели она знала, что произойдет? Или… это все-таки невероятное совпадение?

На несколько мгновений время замерло, а потом мой медальон резко нагрелся, и по телу разлилось тепло. Ласковое, живое, оно росло, согревая, обдавая жаром каждую клеточку. Заполнило меня до краев, выплеснулось наружу, и вокруг мэтра образовался сияющий кокон. Тонкая золотистая пленка покрыла его с ног до головы, — плотно, как вторая кожа, — и медленно впиталась внутрь. В воздухе пронесся странный звук, словно оборвалась до предела натянутая струна, и я увидела, как от мага отделяется полупрозрачная тень. На секунду она зависла в воздухе, бесформенным коричневым туманом сползла к его ногам и исчезла.

— Т-ты… — заикаясь начал Вольпен и тут же поспешно исправился: — Вы… вы сняли подчиняющую печать… Понимаете, что это значит? — Губы его подрагивали, руки мелко тряслись, и вид он имел совершенно безумный. — Кровная клятва, данная роду Борг, больше не действует. Ни Рэдрис, ни Теомер, ни один другой высокородный отныне не способны мне приказывать, — мужчина глубоко вздохнул и ликующе расхохотался: — Свобода… Свобода! — но тут же оборвал смех и, склонив голову, опустился на одно колено. — Не знаю, как вам это удалось, но счастлив, что вы призвали именно меня, жрица.

— Кого сумела, того и позвала, — пробормотала вполголоса, не выдержав всей этой пафосной эйфории, и когда Вольпен вскинул удивленный взгляд, коротко пояснила: — Я не жрица и вас не призывала, вернее призывала, но не совсем я. В общем, позже все расскажу, а сейчас, пожалуйста, помогите наре Хард. Ее младшая дочь пропала.

— Не волнуйтесь, никуда она не денется, — поднимаясь, равнодушно произнес маг. — Из резиденции только порталом можно уйти. Наверняка, около гостей отирается. Охрана каждый раз каких-нибудь малолетних дурочек, ополоумевших от привлекательности саэров, из кустов вытаскивает да из-за деревьев достает, — он презрительно скривился. — Зачем вам эта капризная девчонка, жрица? Пожалели? Зря? Такую только собственные ошибки учат, и то не всегда.

— Еще раз повторяю: я не жрица, — прошипела сердито. — И Летта мне не нужна. Но если она сейчас бросится на поиски своего ненаглядного Даниаса и, не дай Лиос, наткнется на него — плохо придется не только ее сестре. В первую очередь, пострадаю именно я. Не помните, разве, как нежно «любит» меня брат Теомера? Девочку необходимо найти и вернуть матери прежде, чем она попадется на глаза Боргу-младшему. А потом мы с вами сядем и подробно побеседуем.

По мере того, как я говорила, Вольпен все сильнее бледнел, хмурился и сжимал зубы.

— Хорошо, — отрывисто бросил он, дослушав до конца, и направился к выходу.

Мой окрик остановил его уже на пороге:

— Я с вами.

— Зачем? — Темные брови недоуменно взлетели вверх. — Вам лучше остаться в комнате.

Я и сама понимала, что так будет лучше и намного безопаснее, но какое-то странное чувство, не давая покоя, упрямо заставляло следовать за магом. Или это просто желание еще хоть раз, — пусть издалека, украдкой, — увидеть Саварда?

— Я не пойду в парк, и Летту искать не собираюсь. Подожду в саду, говорят, там есть щель в заборе, — неловко усмехнулась. — Сообразить бы еще, где.

— Это как раз не секрет, — пожал плечами мэтр. — Неужели вы думаете, что охрана поместья о ней не знает?

— Тогда идемте. Скорее, — потянула мужчину за рукав. — И очень прошу, обращайтесь ко мне на «ты», как прежде. Если не хотите, конечно, привлечь к нам внимание окружающих.

Возле дома сегодня было пустынно и тихо. Слуги занимались своими делами, а детей предусмотрительно разогнали по домам. Мы прошли вглубь садика, завернули за невысокое фруктовое дерево, продрались сквозь колючий кустарник, и остановились у высокой сплошной ограды, за которой начинался господский парк.

— Вот, — мэтр указал на маленькое отверстие на уровне моей груди.

Да, не очень удобно. Придется нагибаться.

— Дети… — заметив мою недовольную гримасу, с усмешкой развел руками Вольпен и уже серьезно добавил: — Никуда не уходите, я постараюсь вернуться, как можно скорее.

— Договорились.

Я приникла к забору, рассматривая публику, которая собралась на большой, идеально круглой поляне, и тут же позабыла про мага, наткнувшись взглядом на Эонору. А она что здесь делает?

Подопечная Адана, скромно потупившись, покорно застыла в окружении таких же юных прелестниц — со вкусом одетых, тщательно украшенных, необычайно привлекательных и стыдливо-смиренных. Иначе говоря, великолепно выдрессированных. Будущие женщины для утех. Интересно, кого из них присмотрел для себя наследник Боргов? Неужели змеюку арвитовскую? Жаль Теомера — несмотря ни на что мужчина мне нравился и подобного «счастья» я ему совсем не желала.

Но зачем он Эоноре? После Айара и Крэаза слишком мелкая добыча. Хотя… Вионна начала выздоравливать, значит императорской наидой честолюбивой девице точно не стать, а вот о моем исчезновении ее опекуну, как главе высшего рода, уже известно. Не на Саварда ли она здесь охотится? Воспользовалась случаем, чтобы напомнить о себе, разжечь желание, что советник Повелителя к ней когда-то испытывал.

Воспитанница Арвита вскинула ресницы, я перехватила ее быстрый оценивающий взгляд и задохнулась, сообразив, кем девушка заинтересовалась.

Сиятельный стоял неподалеку от Теомера, разговаривал с очаровательной белокурой девушкой и приветливо улыбался.

Улыбался!

Он улыбался!!

Мой мужчина общался с какой-то до отвращения красивой белобрысой мымрой и при этом самым наглым образом скалился. Да как он смеет! Я не ревную, нет… И мне совсем не больно… И вообще он давно уже не мой… Сама от него ушла, бросила, кровь с заклинанием оставила, а теперь удивляюсь, что он решил присмотреть себе новую невесту вместо Альфиисы.

С трудом заставила себя оторваться от Саварда и посмотреть на остальных.

Знакомые все лица…

Справа от сиятельного Раиэсс беседовал о чем-то с главами высших родов — не хватало только моего дорогого дядюшки. Паальда под руку с сестрой величаво выплыла из широкой тенистой аллеи, а за нею шлейфом потянулись заискивающе щебечущие сирры. Чуть дальше перебрасывались шутками молодые саэры — делали вид, что заняты разговором, а сами то и дело заинтересованно косились в сторону еще одной пестрой стайки хорошеньких девушек. Эти, в отличие от кандидаток в наиды, вели себя побойчее. Переглядывались, хихикали, беззаботно болтали, прохаживались туда-сюда, старательно демонстрируя свои достоинства. А вот и потенциальные невесты. Интересно, не из их ли компании красотка, которая так старалась понравится сейчас Саварду?

Где же Летта?

Не успела подумать о младшей дочери Станы, как тут же увидела ее и Даниаса.

Брат Теомера шел по краю поляны, лениво разглядывая расположившихся возле Эоноры красоток, и пока не успел заметить притаившуюся неподалеку юную нару. Но судя по тому, с каким жадным нетерпением следила за ним девчонка, в неведении высокородному пребывать осталось недолго.

Шаг… другой… Младший Борг, свернул на боковую дорожку, Летта, посчитав, что это самых подходящий случай, чтобы напомнить о себе, качнулась в его сторону, а у меня оборвалось сердце.

И тут перед девочкой возник Вольпен. Махнул кому-то рукой — скорее всего останавливал насторожившуюся охрану, — загородил назойливую дурочку спиной от гостей и резко толкнул, так что она отлетела назад, мгновенно скрывшись в густых зарослях. Даниас обернулся на шум, прищурился подозрительно, получил от мага почтительный поклон, высокомерно вздернул подбородок и продолжил путь. А мэтр шагнул к упавшей Летте и пропал из виду. Так же неожиданно, как и появился.

Фух…

И мне пора было уходить. Бросила последний тоскливый взгляд на Саварда, и его обворожительную собеседницу — любуйся, Катя, любуйся, разве не этого ты добивалась? — и собиралась уже отойти, но тут мое внимание снова привлекла Эонора. Заклятая соперница, не отрываясь, смотрела туда, где исчезли Вольпен с Леттой, и на ее губах стыла загадочная улыбка.

«Вряд ли она могла хоть что-то разглядеть, а если и заметила, то, скорее всего, не поняла, что произошло», — убеждала я себя, выбираясь из кустов и отряхивая платье от колючек и мелких сухих листьев. Но уговоры не помогали. На душе кошки скребли, и не покидало ощущение чужого взгляда за спиной. Пристального, недоброго.


Глава 11


Мэтр появился минут через пять. Беглянка, угрюмо уставившись себе под ноги, плелась позади него. Не знаю, как мужчине удалось ее вразумить, но капризная девица без возражений, покорно выполняла все распоряжения. Поздоровалась со мной, когда ей напомнили о правилах вежливости, и, подчиняясь короткой команде, безропотно повернула к дому.

Стана открыла сразу же, после первого стука, словно все это время провела у двери. Сгребла девочку в охапку, крепко обняла, а потом, немного отстранившись, взволнованно спросила:

— Все хорошо? Господа тебя не заметили?

Летта поморщилась и уже набрала воздуха — явно чтобы сказать какую-то гадость, — но, зыркнув исподлобья на мага, сдулась, мрачно пробубнила:

— Никто меня не видел, — и после паузы еле слышно закончила: — К сожалению.

— Благодарю тебя, Лиос, — радостно выдохнула женщина, прижимая дочь к себе.

— Благодарите мэтра Вольпена, — не сдержалась я, — если бы не его помощь, не известно, как бы все завершилось.

— Спасибо, — почтительный поклон в сторону моего соседа. — Вам тоже, нара Варр. — рассеянный кивок мне, и она снова занялась своей драгоценной пропажей. — Пойдем скорее, у нас еще вязание не закончено. Сейчас звездное плетение покажу, как раз до обеда успеем.

— Нара Хард, — прервала я семейную идиллию, — новый узор — это, конечно, замечательно, но его явно недостаточно.

— О чем это вы? — нервно вскинулась Стана.

— О наказании за провинность. Девочка нарушила запрет, без спросу убежала в парк. Вы что, даже ругать ее не собираетесь?

— Она и так все поняла, уверена, — упрямо поджала губы мамаша. И откровенно гордясь собой, добавила: — Я никогда не наказываю дочерей.

— А зря, — вырвалось у меня язвительное. — Кое-кто здесь давно нуждается в хорошей порке.

Странно, что при подобном подходе к воспитанию у нее Тисса нормальной выросла. Хотя Летта мне сначала тоже милой, непосредственной, доброжелательной показалась, а теперь вон как распоясалась. Не могла же она так быстро измениться? Или это отсутствие твердой отцовской руки сказывается? Насколько я поняла из наших бесед, нар Вит — любящий, но довольно строгий родитель.

— Как вам только в голову это пришло! — воинственно ощетинилась собеседница. — Вот родите собственного ребенка, тогда узнаете…

— У меня нет детей, — прервала я разбушевавшуюся нару, — и не известно, появятся ли вообще, но мне не нравится то, что происходит. Не хочу спорить и что-то доказывать, лучше давайте на этом попрощаемся. Тисса скоро поправится, и вы отправитесь дальше, в Гриаду, но уже без меня. Я найду других попутчиков. Всего хорошего.

Развернулась, сделала несколько шагов, и тут меня догнал ехидный голосок Летты:

— Вы нарочно так говорите, чтобы от нас отвязаться — мы же вам больше не нужны, — а сами никуда из Атдора не уедете. — Изумленно оглянулась. — Что смотрите? Скажете, я не права? Вы ведь времени зря не теряли, присмотрели и себе высокородного. Да непростого — целого наследника рода. Мама думает, вы о нашей Тиске беспокоились. Глупая она. Вы к саэру Теомеру подбирались. Он не такой красивый, как Даниас, зато богатый и очень щедрый, вон какие украшения дарил. Ни разу не отказались, все в сумку складывали, я видела. — Некрасиво кривя губы, продолжала плеваться ядом девчонка. — А вчера вас полдня дома не было. В столицу ездили, да? Уже и дом там купили, наверное. И что он в вас нашел, не понимаю. Добились, о чем мечтали, и больше ни о покойном муже, ни о трауре не вспоминаете. Теперь еще и перед магом хвостом вертите. Надеетесь, что он вас подберет, когда высокородный…

— Летта, — охнула Стана, дернула дочь к себе и зажала ей рот рукою. — Простите, уважаемый мэтр… простите… девочка не понимает, что болтает, — забормотала она, испуганно отшатываясь от разъяренного мага. — Переволновалась очень…

— Нара Хард, — окликнула я поспешно отступающую женщину. — Вы тоже считаете, что я использовала Тиссу, чтобы обратить на себя внимание саэра Теомера?

— Нет-нет, что вы, разумеется, нет, — она замялась, старательно отводя взгляд. — Просто вам повезло, так ведь случается…

Все ясно.

Хотя, чего ждать от нары, воспитанной в рабском преклонении перед дваждырожденными, если даже Вольпен до недавнего времени рассуждал точно так же? Молодой, одинокой вдове, которой в жизни уже в общем-то ничего не светило, улыбнулась удача — ею заинтересовался полубог. Как говорится: свезло ей, так свезло… просто неописуемо свезло. Однозначно! Кто же в здравом уме от привалившего счастья добровольно откажется? Вот и она цепляется руками и ногами. А что нос прилюдно воротит — так просто цену набивает. Сама же спит и видит, как заживет в новом особняке, купаясь в подарках щедрого любовника. Ага… как Скрудж МакДак в золоте. И с магом кокетничает для подстраховки. Вдруг саэр быстро охладеет…

Кстати, о подстраховке.

— Боюсь, сегодняшнее происшествие Летту ничему не научило, — произнесла, хмуро разглядывая мелкую поганку. — А нара Хард с дочерью неспособна справиться. К сожалению. Если девочка опять сбежит и начнет докучать гостям, вам, уважаемый мэтр грозят неприятности.

— Не сбежит, — нехорошо улыбнулся Вольпен. — Обещаю.

— Что вы задумали? — забеспокоилась я, вспомнив Хельму. Как я ни злилась на Летту, не хотелось, чтобы с ней случилось что-то непоправимое. — Надеюсь, не собираетесь стирать память или ставить какие-нибудь печати.

— Стирать память? — удивленно переспросил мэтр. — Зачем? Достаточно легкого ментального воздействия первого уровня. Девчонка станет, спокойной, довольной и очень послушной. Отдам приказ, и она будет сидеть на месте, как пришитая.

— А потом? — зябко передернула плечами. Как у них все просто. Раз — и человек во всем покорен твоей воле.

— Такие заклинания долго не держатся. Через несколько дней оно утратит силу, пусть тогда мать с проблемами дочки сама разбирается. Кстати, о матери, — глаза мага остро блеснули и Стана беспомощно съежилась под его холодным взглядом, — наложу-ка я и на нее заклятие усмирения. На всякий случай.

— Делайте, как считаете нужным, — устало махнула рукой и направилась к своей комнате. После всего, что сейчас произошло, на душе остался мерзкий, тяжелый осадок.

Зашла, опустилась на край кровати, посидела немного, сосредоточенно изучая стену напротив, достала Дневник и принялась ябедничать. Ну в самом деле, имею же я право хоть иногда кому-то пожаловаться? Пусть и бессловесному артефакту. Хотя… не такому и бессловесному.

«Быть неблагодарным — подло», — плавно распахнувшись, согласился со мной Дневник.

Но не успела обрадоваться неожиданной поддержке, как лист дрогнул, перевернулся, и я прочитала:

«… а надеяться на благодарность — глупо».

— Никто особо и не надеялся, — упрямо поджала губы. — Я делала это не для Станы, а для Тиссы и ни о чем не жалею, но все равно… обидно… Немного.

«Благодарность и предательство — начало и конец одного пути», — продолжала настаивать книга.

— А вот с этим не согласна, — возразила я, начиная привыкать к нашему странному диалогу.

На этот раз Дневник не сразу отреагировал. Помедлил, как будто обдумывал, что ответить, а потом мне открылась очередная мудрость:

«Каждый шурх на своей кочке сидит, только один край болота видит и не догадывается, как огромен мир. Не жди, что он обретет крылья и взлетит над землей. Тогда и разочарован не будешь».

Снова быстрое мельтешение страниц:

«Люди видят лишь то, что рассчитывают увидеть. Слышат то, что желают слышать. Верят в то, во что хотят верить».

Ну что ж, верно, пожалуй.

Нара Хард — обыкновенная простолюдинка, даже не дочь сказителя, как Урга. И она действительно убеждена, что одинокая молодая вдова Рина Варр только выиграла от сложившейся ситуации. Можно сказать, сорвала джек-пот. Так что мы в расчете. Их семья способствовала моей встрече с наследником — я согласилась отправиться в усадьбу наместника в Сидо, заехать на несколько дней в поместье Боргов и найти Летту. Всего то! Да и то, идти к Теомеру и просить за старшую дочь женщина поначалу не собиралась. Именно я ее убедила, настроила, подстегнула, практически вынудила. Ну а младшую и вовсе маг назад привел. С точки зрения матери, мне даже делать ничего не пришлось.

Так все выглядело, если посмотреть на ситуацию глазами Станы. О моих договоренностях с Теомером и Вольпеном она ведь не догадывалась.

— Нара Варр, — послышалось от двери, — простите, что заставил ждать, нужно было отдать несколько распоряжений. Зато теперь до церемонии выбора нас никто не побеспокоит.

Мэтр, о котором я только что вспоминала, ворвался так стремительно, что я не успела не то что убрать — даже закрыть Дневник. Прошел вглубь комнаты и оперся спиной о подоконник, осматриваясь. Я тут же напряглась, гадая, заметит он артефакт или нет? Не заметил, словно того и вовсе не существовало — рассеянно скользнул взглядом по кровати и уставился на меня.

— Жрица?..

Значит, настоятельница не солгала: книга на самом деле способна отводить глаза.

— Я не жрица, — откликнулась досадливо. — неужели не помните?

— Но нара Варр…

— Не Варр и уж точно не нара. Скорее, сирра, да и то с натяжкой, — вздохнула, наблюдая, как вытягивается от удивления лицо мага, и указала на стул. — Садитесь, разговор предстоит непростой.

Вольпен выслушал всю мою историю, от начала до конца — спокойно, не прерывая ни словом, ни жестом, ни единым движением, а когда рассказ закончился, долго молчал. Я уже начала беспокоиться, опасаясь, что для мэтра известие о моем иномирном происхождении стало слишком большим потрясением, и тут он неожиданно улыбнулся.

— Если честно, что-то подобное я и подозревал.

Теперь настал мой через недоуменно хмурить брови.

— Вот так? Почему?

— На Эргоре давно нет женщин, способных бросить Зов, — последовало тихое.

— Я же говорила, это получилось случайно, под влиянием медальона. Даже не представляю, как все произошло. Ни умений, ни способностей у меня нет.

— Умений, пожалуй, нет, — согласился мэтр, — а вот способностей… Только та, в ком горит изначальный огонь способна зажечь звезду мага, найти ее среди бесконечной тьмы и притянуть к себе, наполняя живительной энергией. Если силы недостаточно — никакой амулет не поможет.

Вспомнила маленькую белую искорку, которую удалось нащупать в непроглядном мраке. Такую далекую и близкую одновременно. Сгусток тепла в холоде вечной ночи.

И у меня назрел важный, очень резонный вопрос.

— А откуда вы все это знаете, мэтр?

Вольпен ответил не сразу. Встал, прошелся из угла в угол, заложив руки за спину.

— Саэры истребили всех жриц, способных собрать круг, уничтожили их книги, — выдал он наконец. — Но кое-что они все-таки оставили. В библиотеках Башен хранится несколько старых хроник. Чтобы мы читали и помнили о том, что когда-то утратили. Ни на миг не забывали, как велика мощь тех, кто держит в руках нити наших судеб, — в голосе мага звучала едва сдерживаемая горечь. — Высокородные ничем не рискуют. Мы знаем — да, но никогда не сумеем воспользоваться своими знаниями, — он резко остановился и развернулся ко мне. — Представляете ли вы, каково это, навсегда быть связанным с господином кровной клятвой, существовать с петлей на шее и осознавать, что тех, кто способен тебя освободить уже много веков не существует? И выхода нет.

Мда… Что тут можно сказать? Тому из победителей, кто придумал этот психологический прессинг, стоило поставить памятник. Все просчитал… кроме моего появления в этом мире.

— Когда я услышал Зов, — точно прочитав мои мысли, эхом откликнулся мэтр, — вернее, когда мне показалось, что я его услышал, подумал, что сошел с ума. Меня так тянуло к вам… подойти… остаться рядом… защищать… но я все не верил. Присматривался, переходил от отчаяния к надежде и все-таки произнес свою часть клятвы, вы же сделали вид, что не понимаете. Я долго смеялся над собой… дурак…

— Простите, — пробормотала сконфуженно.

— А потом вы завершили ритуал, сняли с меня удавку кровной клятвы, и я почувствовал себя как человек, который впервые смог вдохнуть воздух полной грудью..

— А вы не боитесь, что просто сменили хозяина на хозяйку? Одну веревку на другую, более крепкую? — добавила ложку дегтя в его огромную бочку приторно сладкого меда. — Нет, я, конечно, не собираюсь пользоваться никакими преимуществами, но все-таки…

— Теперь я вижу, вы и в самом деле не имеете представления о том, что произошло, — мэтр снисходительно усмехнулся. — Маг до встречи со жрицей живет вполсилы. Она единственная в состоянии полностью раскрыть его способности. Так что я уже выиграл. Ну, и кроме того… — голубые глаза лукаво блеснули. — Да, связавшая получает безоговорочную преданность тех, чью звезду она зажгла. Навсегда, до последнего вздоха. Но и круг имеет право влиять на поступки и решения своей Старшей. А я пока и есть весь ваш круг.

Мда… вот во что я опять вляпалась?

— Я тоже не собираюсь пользоваться никакими преимуществами, Вы моя жрица. Я ощущаю вас частью себя, и никогда не причиню вреда, — поймав мой настороженный взгляд, мягко произнес Вольпен. — Жаль, что вы не понимаете сути нашей связи, иначе доверяли бы мне больше. Кстати, а откуда вы узнали слова, необходимые для закрепления союза?

— Ну… — протянула я, прикидывая, стоит ли упоминать о Дневнике. Если маг его до сих пор заметил, значит он пока не хочет показываться. — Мне помогли… подсказали…

Я не успела договорить. Книга слабо засветилась, во всей красе представая перед отшатнувшимся от неожиданности мужчиной, и тихо зашелестела страницами.

«Дурак дурака учит, а оба ничего не смыслят», — прочитала я вслух еще один перл, фыркнула и подняла глаза на остолбеневшего Вольпена: — Знакомьтесь, мэтр, владычица Иравит, моя наставница… некоторым образом. — Покосилась на возмущенно дернувшийся артефакт и уточнила: — Ужасно строгая.


***

Обед мы благополучно пропустили. Я в любом случае не собиралась до вечера выходить из комнаты, а вот маг о нем, кажется, и не вспомнил, так его потрясла встреча с Иравит. Даже нарочитая суровость и командный тон фраз, которыми выстреливал в него Дневник, не смутил.

С восторженным изумлением мой доблестный соратник читал вопросы, подчеркнуто вежливо отвечал и безропотно принимал все поучения. Глаза его сияли, щеки раскраснелись, а на губах играла блаженная улыбка. Он казался совсем мальчишкой — юным адептом, робко, снизу вверх взирающим на великого гуру. Теперь, когда с его лица сползла самоуверенно-снисходительная маска и мужчина перестал изображать высокомерного гада, я вдруг с удивлением поняла, что он, на самом деле, еще очень молод. Интересно, сколько ему лет? И давно он покинул Башню?

«Тот, кто с открытой душой и сердцем внимает наставнику своему, многого достигнет», — наконец удовлетворенно подвела итог владычица, и ее собеседник польщенно склонился.

«Прилежный ученик, — тут же отреагировала Иравит, словно увидела этот почтительный жест, — умеет слушать внимательно…»

— Но делать по-своему, — устав от их взаимных расшаркиваний, выдала я собственную версию.

Книга возмущенно подпрыгнула, а гость укоризненно качнул головой. Да, эти двое поразительно быстро нашли общий язык.

— Мэтр, по-моему, вам пора, — невинно хлопнув ресницами, напомнила новоявленному адепту Дневника. — Скоро вечер. Надеюсь, вы не забыли, что должны присутствовать на помолвке и церемонии Выбора?

Вольпен досадливо поморщился, и я поняла: как ни смешно, но на самом деле — забыл. Увидел артефакт, и все мысли из головы выветрились. Действительно, как можно думать о какой-то там церемонии, если здесь такая… такой… такое… В общем, чудо!

— Идите, — усмехнулась мягко. — Самое важное мы обсудили, теперь все зависит от вас, мне остается лишь ждать. А Иравит никуда не денется, еще успеете пообщаться.

— Да… — мужчина нахмурился и моментально подобрался. Восхищенный юноша исчез. Передо мной снова стоял маг — серьезный, сосредоточенный, уверенный в себе. — Я сделаю, как договорились. Не переживайте.

— Не переживай, — поправила твердо. — Окружающим не стоит знать, что наши отношения изменились. Я для вас по-прежнему всего лишь нара Рина Варр, вдова из Иртея. Вы для меня — уважаемый мэтр, личный маг наследника рода, к которому я обязана обращаться на «вы». Ну а вы, естественно, имеете полное право «тыкать» простолюдинке.

Маг коротко кивнул, соглашаясь с моими доводами, попрощался — причем с Иравит отдельно — и вышел.

«Трудно отыскать достойного учителя, еще труднее — усердного ученика», — удовлетворенно зашуршав, поведала книга.

— Вы считаете меня плохой ученицей? — прищурилась я подозрительно. Стало почему-то обидно.

«Из самых диких жеребят выходят наилучшие лошади, надо их только как следует выездить», — не задержался с ответом артефакт.

Это что, меня сочли перспективной? Ладно, и на том спасибо.

А страницы продолжали переворачиваться.

«Размышление без знания опасно», — предостерегла следующая строка.

— Согласна, но…

«…но знание без размышления — бесполезно», — закончил Дневник и, сочтя тему исчерпанной, беззвучно захлопнулся.

А я занялась тем, что мне сейчас порекомендовали. Вспоминала разговор, реплики Иравит, которые она ловко вплетала в нашу беседу, ее вопросы, ответы мэтра. И думала… думала…

Мужчина сразу и довольно категорично заявил, что отправляется искать храм вместе со мной. Сопровождать, защищать, помогать жрице, какой бы путь она ни выбрала — обязанность мага, вошедшего в круг. И он, Вольпен, намерен неукоснительно исполнять свой долг. Так что возражения не принимаются.

Я и не возражала. На душе вдруг стало невероятно спокойно и радостно. Отступило гнетущее чувство одиночества, которое никогда не покидало меня в этом мире. Даже когда я находилась рядом с Савардом, оно не исчезало — просто забивалось в самый дальний угол души и там, свернувшись, дремало в ожидании своего часа. А теперь вот отпустило.

Так что я терпеливо выслушала пылкую речь мэтра, улыбнулась, благодаря и соглашаясь одновременно, а потом спросила о Теомере. Отпустит ли высокородный своего личного мага? Поймет ли, что потерял над ним власть?

Разрешения у хозяина Вольпен спрашивать не собирался и службу ему отныне считал законченной. А вот заметит ли наследник, что одаренный больше ему не подчиняется, точно сказать не мог. Скорее всего, сам саэр ничего не почувствовал и не почувствует, но кровная клятва давалась на родовом артефакте, и в свидетели призывалась сила дваждырожденного. Стихия сразу же ощутила разрыв связи между слугой и господином. Как она себя поведет — сообщит Теомеру или оставит его в неведении — мэтр не брался предугадывать. Не знала об этом и Иравит. В ее время подобного не случалось.

На мое растерянное:

— Конечно, расскажет. Стихия полностью повинуется воле своего носителя.

Книга откликнулась загадочным:

«Не всякий, кто называет себя Повелителем, им является».

И все. Дальше пояснять что-либо она отказалась.

В любом случае, мы решили не искушать судьбу и уйти как можно скорее — до городского бала, который состоится послезавтра вечером.

Таким образом, в запасе у нас оставалось полтора дня и две ночи.

За это время Вольпену предстояло раздобыть портальный камень и внести все необходимые координаты. На наше счастье, один из его друзей бывал на перевале Онтир и мог настроить артефакт на нужную точку выхода в Альских горах. Мне не хотелось доверяться постороннему человеку, но другого выхода я не видела. Да и Вольпен заверил, что риск минимален — приятелю он скажет, что выполняет поручение своего господина — саэра Борга.

Уйти из поместья сразу в горы у нас бы не получилось — на территории родовых резиденций действовали только стационарные порталы, поэтому мы договорились, что сначала переместимся в Атдор, а уже оттуда на перевал.

И да поможет нам Верховная! В конце концов, она, по словам Кариффы, не меньше меня заинтересована в предстоящей встрече.

Я сходила на ужин, быстро поела, стараясь не смотреть в сторону Станы с Леттой, которые, не поднимая глаз, вяло ковырялись в тарелках. Сбегала в купальню, собрала все свои вещи — так, на всякий случай, — и легла спать. От меня больше ничего не зависело, и я приготовилась терпеливо ждать. Утра, нового дня, известий, которые он принесет.

Но сюрпризы начались задолго до рассвета. Проснулась я ночью от громкого стука в дверь.

Резко подскочила на постели, недоуменно пялясь перед собой и пытаясь сообразить, что меня разбудило. Стук повторился — настойчивый, по-хозяйски требовательный, словно тот, кто рвался сейчас внутрь, имел полное право к любому в доме приходить, когда ему вздумается, и прекрасно понимал это. Незваному посетителю было абсолютно наплевать, что сейчас глухая ночь, и в соседних помещениях спят люди. Хотя нет, определенно уже не спят, такой грохот и мертвого поднимет.

Мда, это точно не нара Хард. И не Вольпен, мэтру огласка ни к чему. Тогда кто? Что еще успело случиться за то время, пока я спала?

А в дверь уже не просто стучали — ломились. Яростно, властно. Поспешно накинула халат и пошла открывать, стараясь взять себя в руки и унять противную внутреннюю дрожь. Кто бы там сейчас ни стоял, он столкнется лишь с заспанной, удивленной, немного испуганной поздним визитом нарой.

Теомер.

Он ворвался, едва я успела отдернуть щеколду. Бесцеремонно, даже грубо отодвинул меня с дороги, стремительно прошел в комнату, и замер, тяжело дыша.

По спине побежали мурашки, сердце сжалось и забилось часто-часто, короткими болезненными толчками. Неужели узнал о нас с Вольпеном? Почувствовал, что я «отняла» у него мага и привязала к себе?

— Господин… — обозначила вежливый поклон, — что-то случилось?

Высокородный окинул меня тяжелым взглядом, и я похолодела, неожиданно осознав, что на мне нет головного убора.

После нашей первой встречи в Сидо наследник больше ни разу не видел меня простоволосой. На прогулки я неизменно надевала вдовий колпак-капюшон, в помещении прятала прическу под легкий домашний капор, мысленно каждый раз благодаря того, кто запретил замужним нарам и вдовам появляться на людях с непокрытыми волосами. Сейчас, по идее, на мне должен красоваться ночной чепчик, но я, пользуясь тем, что живу одна, старательно его игнорировала. Да и какая из моих земных современниц спокойно и с удовольствием заснет в таком нелепом приспособлении?

Попятилась к кровати, нащупала за спиной покрывало и торопливо закуталась с ног до головы, от всей души надеясь, что в царящем в комнате полумраке мужчина толком ничего не успел заметить.

— Хол-лодно, — пояснила свои действия трясущимися от пережитого волнения губами. — Так что произошло, господин?

— Что произошло? — задумчиво повторил Теомер. — Ровным счетом ничего. Разве я не могу без всякого повода навестить женщину, которая мне нравится?

— Навестить? — я все еще ничего не понимала. — Посреди ночи?

— В любое время! — отчеканил высокородный. Качнулся с пятки на носок и вдруг сорвался с места, в несколько шагов сократив между нами расстояние. — Когда мне угодно, — выдохнул мне прямо в лицо, и я почувствовала сильный винный запах.

О боги, да он же пьян!

— Но почему именно сейчас? — пробормотала, предусмотрительно отступая. — Вам лучше прийти завтра или прислать за мной кого-нибудь.

— Завтра я занят, — пожаловался наследник и тут же с подозрением прищурился: — Ты мне не рада?

Странный вопрос. Нет, я невероятно счастлива возиться с невменяемым мужиком, который залился алкоголем по самые брови, и теперь вообще плохо соображает, что к чему. Савард, потом император… Опыт общения с пьяными саэрами привел меня к однозначному выводу — надо держаться от них подальше.

— Уже поздно, — попыталась вразумить непрошенного гостя. — Я устала, рано легла, а вы меня разбудили. Давайте перенесем разговор. Мне надо отдохнуть, а вам… по крайней мере, выспаться.

Но взбодренный выпивкой собеседник ничего не слышал.

— Значит, не хочешь меня видеть? — упрямо гнул он свое. — Конечно, я ведь не он. С ним ты всегда готова встречаться. Да?

— С ним? — переспросила, холодея. Он что, узнал о Саварде? — Кого вы имеете в виду?

— Этого твоего мага, что б его Проклятая забрала, — неприязненно скривился наследник.

— Мага… Какого мага? — Я пребывала в полной растерянности.

— Вольпена! Надеялись сохранить в тайне ваши свидания? — Теомер внезапно поймал меня за руку и рванул на себя. — А я узнал, — выпалил он торжествующе.

— Мэтр всего лишь помогал нам с нарой Хард искать ее дочь. — Судорожно стянула у горла покрывало, которое только чудом не свалилось сейчас у меня с головы. — Летта сбежала, и мы боялись, что она случайно столкнется с вашим братом. Только и всего. Да пустите же!

Попыталась выкрутиться из сильных ладоней, но у меня ничего не получилось. Мужчина только усмехнулся, стискивая пальцы еще крепче.

— А потом, когда вы нашли девчонку, зачем он явился в твою комнату? Вы просидели вдвоем до самого вечера, — Теомер схватил меня за талию, притягивая поближе. — Что вы там делали? Сказки друг другу рассказывали?

У меня вырвался нервный смешок. Если бы высокородный только представлял, насколько он прав. Мы ведь действительно старые сказки и предания вспоминали.

— Веселишься? — насупился наследник, по-своему истолковав мою реакцию. — Какую игру ты затеяла, нара?

— Поверьте, господин, я не лгу, — заверила торопливо. — Мэтр не имеет ко мне никакого отношения.

— Не имеет? Зачем же тогда магу понадобилась простолюдинка? Молоденькая купеческая вдова, с которой так приятно провести вместе денек-другой, причем без всяких обязательств. Что молчишь? Нечего сказать?

Да, вот на этот вопрос у меня не нашлось ответа. Вернее, он был, но наследнику рода Борг я его озвучивать не собиралась.

— Рина, Рина… — усмехнулся Теомер, заключая меня в объятия и прижимая к твердому горячему телу. — Разве я не предупреждал, чтобы ты не смела со мной шутить?

— Я не…

— Тс-с-с, — оборвал он и, наклонившись, провел носом по щеке к виску. — Почему я все время думаю о тебе? Сегодня день моей помолвки. Я обручился с милой девушкой, выбрал очаровательную наиду, но что бы ни делал, куда бы ни пошел, видел лишь твое лицо. Когда надевал кольцо невесте, вдруг захотелось, чтобы на ее месте оказалась ты. — Теплые сухие губы, пахнувшие вином и горечью, коснулись моей кожи. — Это ненормально. Может, ты ведьма? Говорят, когда-то в древности среди простолюдинок такие встречались.

Угу, так и есть. А еще в моих жилах течет отравленная кровь жриц Проклятой. Что, страшно?

— Я обыкновенная…

— Нет, не обыкновенная. — Еще один поцелуй, легкий, еле уловимый. — А очень красивая. И удивительно похожая на сирру. Если бы я не был уверен в том, что родовое кольцо нельзя снять, решил бы… — он оборвал себя на полуслове, а потом, отстранившись, заговорил иначе, решительно, твердо. — Хочу, чтобы ты знала, Рина, я не отступлюсь. Заставлять не стану, даже отпущу… как договаривались, но не откажусь от мысли получить тебя. Если нужно, навещу дом твоего отца в Гриаде. Надеюсь, вместе нам удастся уговорить его строптивую дочь. А этот твой мэтр…

— Вольпен вовсе не мой, — попробовала снова возразить, но только хуже сделала.

— Вот как? Ты уже просто по имени его называешь? — прожег меня гневным взглядом высокородный. — Хор-рошо. Значит, ты не очень расстроишься от того, что не увидишь больше «не своего» Вольпена? До городских смотрин он будет очень занят, так что вы точно не встретитесь. А после бала у моего верного мага, — последние слова он буквально выплюнул, — найдется несколько срочных незавершенных дел. Довольно далеко отсюда.

Несколько минут Теомер стоял неподвижно, не отводя от меня глаз, а потом потянулся к губам. Я резко отвернулась, стараясь избежать поцелуя, и он остановился. Дернул уголком рта, не отпустил — буквально оттолкнул, сжал кулаки и, не произнеся больше ни слова, вышел.


Глава 12


Весь следующий день я провела как на иголках, каждую минуту ожидая известий от Вольпена. Напрасно. Маг так и не появился. Волнуясь, забросала вопросами Иравит, но книга, как ни странно, отнеслась к исчезновению мэтра совершенно равнодушно.

«Не пропадет тот, кого нельзя потерять», — невозмутимо прокомментировала она мои беспорядочные метания по комнате.

— Как это «нельзя потерять»? — возразила запальчиво. — Пошлет его Теомер в какую-нибудь Тмутаракань — ну, то есть в самый дальний город провинции, — если уже не отправил, и не найдешь. Что тогда прикажешь делать?

«Зачем искать того, кто всегда рядом? Загляни в себя и обретешь утраченное» — последовал очередной «мудрый» совет. Наверняка разумный и дельный, но совершенно бесполезный.

— А поточнее? Краткость, конечно, сестра таланта, но иногда хочется подробностей, — огрызнулась хмуро.

Но в детали меня никто посвящать не собирался. «Загляни в себя» — и все тут.

Нет, я, конечно, заглянула. Не раз, и не два, а сто двадцать два. Но не обнаружила ничего, кроме смятения, тревоги и растущего нервного возбуждения. Мага там точно не было. Ни его, ни единой идеи или подсказки, где он сейчас находится и как мне поступить.

К вечеру, совершенно измаявшись, легла спать, в надежде, что утро принесет хоть какие-то известия. Но навязчивые мысли не отпускали. Полночь давно наступила, а я все никак не могла уснуть. Ворочалась и ворочалась с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее и с нетерпением ожидая рассвета.

Так дело не пойдет. Я окончательно изведусь и не отдохну как следует. А завтра предстоит трудный день. Вздохнула, перевернулась на спину и начала повторять про себя привычное:

— Мое тело тяжелеет… Тяжелеет, я сказала… то-то же… Мое тело тяжелеет… Я не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой…

Постепенно меня охватило странное состояние, похожее на оцепенение. Страхи, переживания — все отступило, уступив место расслабленности. Я словно парила, медленно падая в пустоту. И в этой гулкой пустоте вдруг вспыхнула, настойчиво мигая, яркая белая звезда.

Она показалась такой нужной, родной, что я, не задумываясь, устремилась к ней всем своим существом, и меня буквально оглушило возмущенное:

— Рина, ну наконец-то!

— Воль-пен? — Я мгновенно узнала знакомый голос, но все не верила своему счастью.

— Кто же еще! Или у нас в круге пополнение? Ты приняла нового мага?

— Нет…

— Зачем тогда спрашивать? — хмыкнул мэтр и тут же сердито набросился на меня: — Почему долго не откликалась? Я пытаюсь связаться с тобой полдня. Беспрерывно. Уже волноваться начал.

Он начал волноваться! А я, значит, сижу себе здесь, вернее, лежу и в ус не дую. Вот такая безответственная особа.

— Да я чуть с ума не сошла. Торчала в четырех стенах, маялась в полной неизвестности, а ты… ты так и не пришел.

От обиды не сразу заметила, что обращаюсь к собеседнику на «ты». Впрочем, Вольпен тоже пропустил это мимо ушей.

— Так давно позвала бы, — продолжал он напирать, — или, по крайней мере, ответила.

— Позвала… ответила… — передразнила я угрюмо. — А кто-нибудь просветил меня, как это делается? Ты вообще ничего не сказал, а Иравит, не переставая, твердила одно и то же: загляни в себя, да загляни в себя.

— Ну да, — растерялся мужчина. — все правильно. Так и нужно было сделать.

Несколько наводящих вопросов с моей стороны, и выяснилось, что под словами «заглянуть в себя» здесь подразумевают медитацию. Жрица и маги ее круга способны легко слышать друг друга, главное — войти в определенное состояние. Мда… Как кстати, однако, я вспомнила свою любимую йогу и «позу трупа». Если бы не это, мы с мэтром так и не поговорили бы.

— С Вольпеном все ясно, у него просто не хватило времени на подробные объяснения, — произнесла вслух, выразительно глядя на книгу. — А вот тому, кто назвался наставником, не стоит забывать, что его подопечная — иномирянка. То, что для жителей этого мира понятно с рождения, для меня вовсе не так очевидно.

Маг неловко кашлянул, а Дневник приоткрылся и долго покаянно шуршал страницами.

«Учись сам, если хочешь учить других», — прочитала я наконец.

Ладно, будем считать, что Иравит извинилась.

Теперь, когда недоразумение выяснилось, и мы с Вольпеном немного успокоились, разговор пошел быстрее.

Как я и предполагала, наследник сдержал слово и убрал «конкурента» из родовой резиденции — отправил его в Атдор, заниматься какими-то проблемами в городском Совете.

— Он закрыл для меня стационарный портал. Без всякого повода, внезапно. Представляешь? До бала мне никак не попасть обратно в поместье. — Мэтр снова напрягся. — Может, Борг догадался, что я больше ему не подчиняюсь? Но в этом случае, он бы так просто меня не отпустил.

— Теомер узнал о нашей вчерашней беседе наедине и… рассвирепел. Он приходил ко мне ночью, пьяный, злой, обвинял в том, что мы любовники.

— Рина, он не… — маг резко выдохнул.

— Нет, — перебила поспешно. — Все в порядке. Интересно только, кто ему рассказал?

— Да кто угодно. В доме, где ты живешь, много любопытных глаз и ушей. И желающих сообщить обо всем хозяевам тоже немало. Начиная с того же Рунша — личного слуги наследника. А уж если господин отдал ему распоряжение за тобой приглядывать… Да, не вовремя я расслабился. Понял, кто ты, почувствовал волю и так обрадовался, что обо всем забыл. — сокрушенно признался мужчина.

— Оба мы хороши. — произнесла примиряюще. — Давай решать, что делать дальше. Встретиться сейчас он нам не даст, а после смотрин сразу же тебя отошлет на другой конец провинции. Как у нас говорят: с глаз долой — из сердца вон.

— А что тут решать? — Тон Вольпена стал строгим и по-деловому собранным. — В столицу ты теперь сможешь перейти только с высокородным или в сопровождении выделенной им охраны. Значит, и бал посетить придется. Собери заранее все свои вещи. У меня приказ: сразу после отбытия господина возвратиться в поместье и ждать дальнейших указаний. Я заберу твою сумку, все, что сам успел приготовить в дорогу, вернусь в Атдор, найду тебя в здании Совета и мы уйдем в горы, как собирались.

— Портальный камень? — Я затаила дыхание.

— Заряжен, — последовал короткий ответ.

— А если хозяин увидит тебя на балу?

— Он мне не хозяин, — гордо отрезал собеседник. — Я свободен. Первый свободный маг империи.

— И все-таки постарайся не попадаться ему на глаза, — попросила мягко, — а то моментально станешь последним свободным магом.

— Обещаю, — я почувствовала, что Вольпен улыбается. — Ты тоже будь осторожнее и… заглядывай в себя почаще, чтобы не пропустить, когда тебя позовут.

На том и остановились.

Утро началось привычно: с посещения купальни, а затем быстрой пробежки на завтрак и назад в комнату. К счастью, никто, кроме слуг, мне не встретился: ни по дороге в столовую, ни на обратном пути. Мысленно поблагодарила за это Проклятую — в последнее время я все чаще и чаще ловила себя на том, что обращаюсь именно к ней, а не к непонятной мне троице местного божественного пантеона, — упаковала сумку и принялась ждать. Вызова от мэтра, визита Теомера или посланных за мной конвоиров. Да хоть кого-нибудь! Но первой, как ни странно, явилась нара Берташ в сопровождении нескольких девушек, несущих какие-то вещи.

— Саэр Теомер приказал обеспечить вас соответствующей одеждой, — сухо поздоровавшись, возвестила старшая служанка. — Выбирайте.

Я недоуменно следила за тем, как ее помощницы аккуратно раскладывают на кровати то, что держали в руках и поспешно отходят в сторону.

Платье… второе… третье… Одно другого лучше. Все довольно скромных фасонов, наглухо закрытые, но элегантные и сшитые из дорогих материалов — тяжелой парчи, бархата, атласа. Затейливый цветочный орнамент украшал воротники, рукава и подолы пышных юбок, задрапированных мягкими складками. А темную ткань выгодно оттеняли широкие пояса, искусно расшитые золотыми нитками и бисером.

Окинула изумленным взглядом чепчики из тонкого ажурного кружева и лежащую посреди всего этого безобразия маленькую резную шкатулку — явно с драгоценностями. Посмотрела на стоящие на полу туфельки. Все совершенно новое, но…

Да что он себе позволяет?!

— Господин, видимо, ошибся, — произнесла твердо. — У меня уже есть наряд, который полностью соответствует вдовьему положению. Ничего другого я не надену.

— Но… — растерялась собеседница.

— Тем более с такими неподобающими дополнениями, — продолжила я холодно. — На моем платье может быть лишь едва заметная черная отделка, в знак траура по мужу. И все. Ничего больше. Вам ли этого не знать? Вы ведь тоже вдова, — указала на широкий браслет на руке гостьи. — Я порядочная женщина и никогда не нарушу правил. Не опозорю отца и память моего бедного Тима. Если господин станет настаивать, скорее пойду против его воли и откажусь от посещения бала. Я и так рискую добрым именем, отправляясь на смотрины будущих наложниц. Той, кто недавно потерял супруга, там не место.

Поджала губы и гордо вскинула голову.

— Как скажете, нара Варр, — в голосе старшей служанки теперь звучало неприкрытое уважение. И презрительная усмешка с лица исчезла. Видимо мое выступление произвело на нее сильное впечатление. — Я передам ваши слова господину.

Девушки принялись собирать вещи.

— Стойте, — ловко выхватила из груды барахла неизвестно как затесавшуюся туда темно-синюю шелковую шаль. — Вот это я возьму, с вашего разрешения. Надо же как-то прикрываться от нескромных взглядов посторонних мужчин, — пояснила, откладывая трофей в сторону, и заслужила одобрительный кивок.

Через полчаса одна из помощниц нары Берташ вернулась и передала, что Теомер разрешает мне одеться по своему усмотрению. Вот и славно!

Не спеша причесалась, безжалостно стянула волосы в строгий тугой узел и тщательно спрятала их под самым плотным из своих чепцов. Жаль, любимый капюшон нельзя надеть, он прикрыл бы не только голову, но и половину лица. Ничего, в этом случае как раз и пригодится позаимствованная у старшей служанки накидка. Что еще? Ах, да, вдовий браслет. Вытащила его из-под рукава — пусть все сразу видят, с кем имеют дело. Полюбовалась на свое отражение в висящем на стене маленьком зеркальце. Замечательно. Серенько, блекленько, невзрачненько. И гримаса такая благопристойно-тоскливая. То, что надо.

До назначенного срока, о котором уведомила утром нара Берташ, оставалось еще достаточно времени. Расположилась у окна и, подробно вспоминая все, что ощущала ночью, попробовала «заглянуть в себя». Зачем бездельничать, если есть возможность потренироваться? Пусть не сразу, но это все-таки удалось. А вот и знакомая белая звездочка — надо же, как она сияет, намного ярче, чем в прошлый раз. Радостно бросилась навстречу.

— Рина? — обрушилось на меня тревожное. — Что случилось?!

— Ничего, — хихикнула в ответ. — Проверка.

Странно, но Вольпена я воспринимала, как одного из своих земных друзей-приятелей. И даже понимание того, что он, в общем-то, сильный маг и совершенно посторонний мне человек, не меняло ситуации. Легкость, теплота и чувство близости никуда не исчезали. Неужели эта наши узы так действуют?

— Какая проверка? — Я не видела мэтра, но почему-то была убеждена, что он хмурится

— Выясняю, сумею ли в случае необходимости с тобой связаться, — доложила бодро. — Заодно и навык развиваю.

— Навык, это хорошо, — рассеянно протянул мужчина. — У тебя правда все в порядке?

— Да. Сижу вот, жду сопровождающих.

В течение следующего часа я еще несколько раз вызывала Вольпена, радуясь тому, что получается все легче и легче, а мой терпеливый сообщник послушно откликался. Потом в дверь тихо постучали. Открыла и замерла от неожиданности, увидев на пороге Тиссу.

— Рина… нара Варр… мне надо с вами поговорить…

Молча отступила в сторону, и старшая дочь Станы тенью скользнула в комнату.

— Вот… хочу попрощаться. Мое лечение закончено и завтра рано утром мы покидаем поместье, — несколько секунд молчания. — Нет… не это главное. Я знаю, что произошло. Мама рассказала, — она судорожно вздохнула и сбивчиво, горячо забормотала: — Простите ее, нара Варр, всех нас простите… пожалуйста. Мы доставили вам столько неприятностей, втравили в эту историю, теперь вот уезжаем, а вы остаетесь, — девушка стиснула на груди руки, добавила с горечью: — Я ведь лучше других понимаю, как это ужасно, когда отказываешь, а высокородный заставляет и нет сил сопротивляться… — она закрыла лицо ладонями.

— Я не виню тебя, — сделала шаг вперед, погладила задрожавшие плечи. — И нисколько не жалею, что тогда, в Сидо, решила помочь.

— Пусть Лиос благословит ваш путь и отведет все беды и невзгоды, — на меня уставились полные слез глаза.

— Надеюсь, богиня это услышит, — усмехнулась криво, вслушиваясь в приближающиеся к комнате уверенные шаги. — Удачи, тебе Тисса. Любви, счастья и долгой семейной жизни.

— Рина Варр? — дверь резко, без стука отворилась. — По приказу саэра Теомера…

Отстранила всхлипывающую девушку, скользнула взглядом по молоденькому, очень серьезному саэру, назначенному моим охранником, и вышла в коридор.

— Вольпен, — позвала, сосредоточившись и уже привычно ныряя в себя. — Я скоро буду в Атдоре.

Получила ответ и удовлетворенно улыбнулась. Прощай, родовое гнездо Боргов. Что бы ни произошло сегодня вечером, сюда я больше не вернусь.


***

К зданию городского Совета — украшенному гирляндами из живых цветов и призывно мерцающих разноцветных фонариков — со всех сторон стекались принаряженные по такому случаю простолюдины. Мужчины, женщины и, конечно же, девушки. Совсем молоденькие и чуть постарше, сосредоточенные и нервно хихикающие, тихие и болтающие без умолку, ведущие себя подчеркнуто независимо и отчаянно цепляющиеся за руки матерей. Все они, как бабочки к огню, стремились к ярко освещенному парадному подъезду. Время от времени неподалеку останавливались коляски. Важные, богато одетые нары высаживали своих расфуфыренных жен, дочерей и, свысока взирая на теснившихся вокруг конкурентов, без очереди проходили внутрь.

Мы не стали ломиться сквозь толпу. Неторопливо обогнули особняк и вошли сбоку. Дежурившие у входа стражники дернулись навстречу, но, заметив высокородного, почтительно посторонились. Впрочем, это не помешало им искоса меня рассматривать. Удивленно, многозначительно, насмешливо. Стиснула зубы, расправила плечи и с достоинством проплыла мимо.

Мда… а ведь это только начало.

Деревянная резная лестница с чуть слышно поскрипывающими ступенями вела в просторный полукруглый холл со множеством дверей. Саэр открыл одну из них и пропустил меня в небольшую ложу, наподобие наших театральных. Тяжелые портьеры по бокам, у входа — небольшой диванчик, на столе возле него — ваза с фруктами, кувшин и два бокала, в глубине, у балюстрады, — несколько мягких стульев.

— Располагайся, — коротко бросил мой немногословный спутник и отступил, оставляя одну.

Шагнула вперед, к перилам, и с любопытством огляделась. Большой овальный зал венчал высокий купол, опирающийся на двухъярусную колоннаду из розового гранита. В ослепительном блеске многочисленных светильников камень вспыхивал и переливался веселыми золотистыми искрами, придавая помещению празднично-волшебный вид. По верху первого яруса шла широкая галерея, разделенная на узкие ложи-комнаты. В одной из них я сейчас и находилась. Остальные «апартаменты» второго этажа пока пустовали, а вот внизу подо мной шумело-плескалось людское море.

Степенно, парами, прогуливались почтенные матроны. Сбившись в кучки, стреляли по сторонам глазами их симпатичные дочки. Важно беседовали о чем-то несомненно очень важном солидные немолодые мужчины. Тихонько перешептывались между собой стоявшие за отцами молодые нары. И все будто чего-то ждали.

— Рина… — дальним эхом прозвучало где-то на самом краю сознания. — Рина…

Привычно потянулась навстречу.

— Здесь.

Всплеск радости и приглушенное:

— Я уже в поместье. Взял твою сумку. Сейчас соберу кое-какие вещи, и сразу возвращаюсь в Атдор.

— А что Борг уже в столице?

— Да, пора открывать бал. Наследник и его гости скоро появятся в здании Совета. Приготовься и, как только позову, немедленно спускайся навстречу.

— У меня тут охранник за дверью, — пожаловалась виновато. — Не выйти.

— Отвлеки. Придумай, что хочешь, но ты должна оказаться внизу. Одна. Там я тебя заберу. И еще… — мэтр неожиданно кашлянул, а потом заговорил горячо, напористо: — Тебе нужно исчезнуть до того, как высокородные начнут выбирать приглянувшихся нар. Запомни, это очень важно. Если… — он на мгновение запнулся, — … если не успею, все равно уходи. Без меня. Я разыщу тебя в городе.

— Что случилось? — всполошилась, уловив в голосе собеседника смущенные нотки. — Вольпен? Да не молчи же!

— Я только что узнал, — раздалось наконец сдавленное, — что Теомер по окончании смотрин собирается назвать твое имя.

— Но он говорил, что мне совсем необязательно участвовать в этом сомнительном мероприятии, — вскинулась возмущенно. — Я даже могу покинуть бал раньше, если пожелаю.

— Не имею понятия, чего он там тебе наобещал, — фыркнул мужчина, — но планы явно изменились. Теперь тебя продержат до конца приема и заставят выслушать предложение.

— И что это даст? Еще раз откажу, только и всего. Или… — я похолодела, — на смотринах это запрещено?

— Разрешено, — откликнулся маг устало. — Но, отказав саэру прилюдно, ты оскорбишь его пренебрежением. Все свободные совершеннолетние женщины, которые находятся в зале этим вечером, понимают, что им предстоит. И если явились туда — заметь, добровольно, без принуждения, — значит заранее согласны стать наложницами высокородного. И тут вдруг твой унизительный ответ. Перед всем обществом. На глазах императора и его сиятельного советника. Скандал.

На глазах Айара и Крэаза… Это не просто скандал — скандалище! Так и представляю себе колкую насмешку Раиэсса:

— Вард, ну надо же… Твоя бесценная наида сбежала от тебя, чтобы стать любовницей сына Борга. Всегда предполагал, что от этих девиц с порченной кровью стоит ожидать чего угодно, но подобное мне даже в самом страшном сне не приснилось бы.

И ошарашенное лицо Саварда, на котором с каждой секундой все явственнее проступает презрение.

Поежилась — настолько явственно вообразила себе эту жуткую сцену. Эх, Теомер, Теомер… Как некстати оказалась сейчас твоя нелепая ревность. Одни проблемы от нее.

— Все сделаю, — пообещала твердо. — Еще не знаю, как, но сбегу обязательно.

— Сейчас пожалуют высокородные, займут свои места в ложах, и начнутся танцы. Теомер покинет зал самым последним, как хозяин бала, он какое-то время проведет внизу, — торопливо описывал ситуацию Вольпен. — После того, как наследник поднимется на галерею, ты просто не сможешь уйти. Не отпустит. Так что нужно скрыться до того, как он появится. Рина, ты меня понимаешь?

— Да, — подтвердила рассеянно, наблюдая за поднявшейся внизу суетой.

— Тогда до встречи.

Мэтр попрощался и, не дождавшись ответа, растворился где-то там в бесконечном пространстве. Мне было уже не до него. Сердце отбивало бешенный ритм, разгоняя кровь по жилам все быстрее и быстрее. Я смотрела на дверь, в которую в эту минуту входили дваждырожденные — «великие и ужасные» властители Эргора. Рэдрис Борг с сыновьями, хмурый Арвит, широкоплечий гигант Талейв Омаэ, еще какие-то смутно знакомые и совсем неизвестные мне саэры, а впереди — Айар и Креаз.

Потом Рэдрис что-то говорил Повелителю, представляя ему местное городское начальство. Саэры разглядывали покорно замерших перед ними юных нар — придирчиво, лениво-оценивающе, как залежавшийся на рынке товар. Раиэсс, избавившись от подобострастно кланяющегося главы Совета, произнес краткую речь на тему: «Вы-наши-верные-подданные-мы-ваша-защита-и-опора-ура». А я все не отводила глаз от своего мужчины, жадно следя за каждым его жестом.

Они с Теомером стояли чуть в стороне от остальных гостей и спокойно беседовали, не обращая на девушек никакого внимания. Что не могло не радовать. То есть радовало меня, конечно, поведение Саварда, а вот безразличие наследника рода Борг откровенно напрягло. Создавалось ощущение, что он все для себя решил, и присутствует здесь только потому, что так положено. Кстати, помимо сиятельного и Теомера еще один высокородный откровенно игнорировал кандидаток в наложницы. Адана Арвита они тоже не интересовали.

Очень странно.

Наконец саэры по боковым лестницам стали подниматься на галерею, и я осторожно отступила на несколько шагов, чтобы никто не заметил. Когда все балкончики заполнились, и высокородные гости, подойдя к перилам, явили свои божественные лики благоговейно замершей внизу публике, раздались первые аккорды музыки. Бал начался.


Глава 13


Пора было уходить, а я все медлила.

Савард разместился как раз напротив меня. Нас разделял теперь только зал — несколько десятков метров.

Так близко… Рвануться… побежать… чтобы через пару минут упасть в желанные объятья. Забыть обо всех невзгодах в надежном кольце сильных, удивительно нежных рук.

И так неизмеримо, бесконечно далеко…. Жизни не хватит, чтобы преодолеть зияющую между нами пропасть.

На груди, нагреваясь, неожиданно завибрировал медальон. В ту же секунду сиятельный, вздрогнул и резко наклонился над ограждением, пристально всматриваясь в полумрак моей ложи.

Отшатнулась, зябко кутаясь в шаль, словно она могла меня защитить, спасти от нежелательного интереса Крэаза. Амулет продолжать чуть заметно пульсировать, это подстегивало, заставляло торопиться. Надо убираться отсюда.

Бесшумно прокралась ко входу, прислушалась, лихорадочно соображая, как избавиться от бдящего по ту сторону соглядатая. Легко сказать, «отвлеки, придумай, что хочешь». А что? В туалет попроситься? Так этот тип непременно следом потащится, чтобы сопроводить туда и обратно.

Музыка внизу стихла на миг, а потом загремела с новой силой, и мне пришла в голову одна удачная идея… нет, пожалуй, даже не одна. Метнулась к столику, схватила кувшин и аккуратно вылила его содержимое на пол, под портьеру. Темная ткань намокла, но, если специально не обращать внимание, в глаза это не бросалось. Критически осмотрела дело рук своих и, уже не стараясь соблюдать тишину, резко распахнула двери.

— Там танцуют, — поймав взгляд мгновенно подобравшегося охранника, обвиняюще ткнула пальчиком в сторону перил.

— И что? — саэр озадаченно сдвинул брови.

— Как это что? Там. Танцуют, — повторила, выделяя каждое слово. — И уже давно! А я все еще здесь. Теперь понимаете?

— Нет, — после небольшой заминки последовало в ответ недоуменное.

— Ох, Лиос! Ведь господин обещал веселье, уверял что я приму участие во всех развлечениях. А вместо этого попросту запер, — мой голос, сорвался от незаслуженной обиды. — Что за радость издалека смотреть, как забавляются другие, и не иметь возможности присоединиться? А ведь я так люблю танцевать, и господину об этом прекрасно известно.

— У меня нет на этот счет никаких указаний, — попытался отбиться несчастный конвоир.

— Я так и знала! Он обманул меня, да? Посмеялся? — покосилась на растерявшегося собеседника, плаксиво сморщилась и добила: — И пить больше нечего, все так быстро закончилось. Господин даже сока для меня пожалел, а клялся, что исполнит любое желание.

Мужчина недоверчиво посмотрел на пустой кувшин, на меня, снова на кувшин — наверное удивлялся, как в такую мелочь все влезло.

— Саэр Борг скоро придет и тогда…

— К тому времени я уже умру, — капризно надула губы. — Если не можете выпустить, то велите хотя принести воды… просто воды… Большего я не прошу.

Вот здесь, пожалуй, не мешает всхлипнуть — бессильно и горько.

Приставленному ко мне надзирателю, скорее всего, было глубоко безразлично, что какая-то вдовица томится здесь от жажды и одиночества. Он с удовольствием затолкал бы скандальную особу внутрь, захлопнул дверь и дождался начальства. Но вдруг она начнет жаловаться на плохое обращение и наследник, чтобы успокоить ее, показательно разгневается? Или, не дай Горт, накажет? На такие мысли я и рассчитывала. И мой расчет оправдался.

— Хорошо, — нехотя выдавил мужчина, сдаваясь. — Я найду слугу и распоряжусь принести тебе… сока, — он брезгливо скривился. — Оставайся в ложе и не вздумай никуда выходить.

— Куда же я денусь? — всплеснула руками. — Мне идти некуда, да и незачем. От своего счастья не бегают. Так что не переживайте, посижу тихо-мирно, как мышка. Только возвращайтесь поскорее, а то очень уж пить хочется, — демонстративно облизнула губы и кокетливо проворковала: — Напомните господину о танцах, пожалуйста. Если он не желает, чтобы я с кем попало танцевала, пусть сам выберет партнера.

Многозначительно улыбнулась и томно захлопала ресницами.

Бедняга шарахнулся от меня, неразборчиво буркнув что-то вроде:

— Саэры не танцуют с нарами… а я вообще танцевать не умею…

— Не хотите? — протянула уныло. — Жаль. Ну, надеюсь, господин все-таки кого-то назначит.

— Ненормальная.

Дверь перед моим носом поспешно захлопнулась. Судя по быстро удаляющимся шагам, вдохновленный мной юноша отправился-таки на поиски слуг. Надеюсь, они ему не скоро на пути попадутся. Прижалась лбом к стене, облегченно выдохнула — оказывается, изображать из себя идиотку не так-то просто, — постояла еще несколько минут и скользнула в приоткрытую щелку.

Сильный толчок в грудь отбросил меня назад, в комнату. Пошатнулась, попробовала уцепиться за створку, но не удержалась на ногах и упала, чувствительно ударившись о ножку стола.

— Что, дрянь, не ожидала? — передо мной, криво ухмыляясь, стоял саэр Даниас Борг. Собственной персоной.

Не то чтобы совсем не ожидала, но искренне тешила себя надеждой, что никогда больше не увижу твою мерзкую рожу, гаденыш.

— Я сразу догадался, кого наш дорогой наследник сюда приволок, когда заметил, что его человек возле ложи топчется, — младший Борг, сжав кулаки, угрожающе наступал на меня. — Выжидал, полагая, что удача и на этот раз мне не изменит. И не напрасно. Слава Горту, Теомеров прихвостень наконец-то убрался.

Между прочим, если уж на то пошло, не Горту слава, а Кате Уваровой. Именно я сотворила это маленькое чудо. На свою голову.

— Ну что тут скажешь? Ты просто везунчик.

Цепляясь за стол начала медленно подниматься. Не хотелось лежать беспомощно перед этой мразью. И называть его на «вы» тоже не хотелось. Все равно, как к нему ни обращайся, как ни угождай и ни умоляй о пощаде, он поступит так, как замыслил. Зачем же лишний раз унижаться, тем более перед этой тварью?

— Поздравляю, сбылась твоя самая сокровенная мечта — мы встретились наедине, — продолжила невозмутимо, наблюдая, как забавно округляются глаза Даниаса, явно не ожидавшего, что простолюдинка осмелится говорить с ним в подобном тоне. — Что теперь?

Осторожно выпрямилась и, не сдержавшись, охнула от прострелившей спину боли. Все-таки основательно я приложилась. Словно в ответ на мой стон, медальон дернулся, завибрировал сильнее, и по помещению разлилось напряжение. Живое, звенящее, почти осязаемое и опасное, как сжатая до предела пружина, которая вот-вот лопнет. Невольно покосилась в сторону ложи, которую занимал сейчас Савард, и все внутри заледенело — там никого не было.

Бежать!

Забыв, что я не одна, рванулась к выходу и угодила прямо в руки Борга-младшего.

— Попалась, — победно провозгласил, видимо, уже пришедший в себя красавчик.

— Попалась, — мрачно подтвердила очевидное и оперлась ладонями о грудь Даниаса, стараясь отодвинуться. — И что дальше? Или еще не придумал?

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? — взвился мужчина, но тут же остановился и расплылся в гаденькой улыбке. — Ничего… порезвись напоследок. Станешь моей любовницей — за все заплатишь. И за наложницу, которую я потерял, и за недовольство брата, и за свою дерзость тоже.

— Целовать собираешься? — процедила презрительно, продолжая ощущать растущее вокруг меня напряжение. Медальон, до этого едва теплый, теперь нагрелся так, что, казалось, сейчас насквозь прожжет кожу.

— Догадливая, — предвкушающе хмыкнул мужчина, подтягивая меня поближе. — Надо же, а ты ничего, — добавил он удивленно, всматриваясь в мое лицо. — Приятная неожиданность, я на это даже не рассчитывал. Что ж, тем лучше. От красивого тела удовольствие получу, тебя накажу и Теомера проучу, уведя у него приглянувшуюся нару. Представляю, как перекосит братца, когда я назову имя будущей наложницы, и ты подбежишь ко мне, как послушная собачонка. Ему придется это проглотить, чтобы не опозорить имя рода перед гостями и самим императором. Да и свидетелей не найдется, никто не докажет, что я тебя принудил.

— Хороший план, — насмешливо одобрила коварный замысел врага.

А что? Действительно ведь, все продумал, мерзавец. Не учел только одного — я не нара, меня таким способом зачаровать невозможно.

Облом-с.

— Боишься? — самодовольно осклабилось это ничтожество.

— Очень, — согласилась охотно и, глядя на расцветающую на его лице хищную усмешку, закончила: — Боюсь, как бы меня не стошнило. Все ведь здесь запачкаю.

— Тыыы… — заревел Даниас, с силой стискивая мои плечи, — Жалкая девка…

Больше он ничего не успел произнести.

Напряжение, заполнившее ложу, достигла пика и взорвалось при звуке знакомого, свистящего от ярости голоса:

— Убери от нее руки.

Борг-младший недоуменно обернулся и тут же отлетел в сторону, от мощного удара в челюсть. Глаза его закатились, колени подогнулись, и он сломанной куклой осел на пол.

— Кэти… — сиятельный даже не посмотрел на поверженного противника. — Кэти…

А я тупо таращилась на лежащего без сознания Даниаса.

Нет, я конечно, представляла и не раз, что может случиться, если Савард и Теомер неожиданно столкнутся и сойдутся в поединке. Отчаянно не хотела этого, но, что скрывать, глупое любопытство не давало покоя.

Два сильный мага, две могучих стихии…

Сверкают черные молнии, летят огромные глыбы, земля трясется под ногами…

Они сошлись — Тьма и Камень… почти как у классика.

Зрелищная, наверное, получилась бы битва.

Но то, что Крэаз пустит в ход кулаки, вот так, как обыкновенный земной мужик — одно движение и соперник в ауте — почему-то не приходило мне в голову.

— Кэти, — уже жестче повторил сиятельный, отрывая меня от созерцания «бренных останков» претендента на мое тело. — Это он?

— Кто? — переспросила заторможено, переводя взгляд на пылающего гневом мужчину.

Все воспринималось отстраненно, точно происходило не со мной, а с другим человеком

Волнения последних дней и ночей, тревога, что не удастся сбежать, нелегкая беседа с охранником, столкновение с Даниасом… Появление Саварда стало последней каплей. Я впала в какой-то ступор, сил не осталось ни на что, даже на то, чтобы удивиться. А может, с того самого момента, как «ожил» медальон я подспудно ожидала этой встречи, ощущала, что она неизбежна?

— Младший сын Рэдриса Борга — тот саэр, который докучал тебе своим назойливым вниманием?

Этот вопрос наконец вывел меня из транса. Младший сын Борга… брат Теомера… Редкостная мразь, от которой одни неприятности. В душе поднялось жгучее негодование.

— Да! — выпалила с мстительным удовлетворением. — Это он и есть.

А что? Кто скажет, что Даниас мне не докучал? Никто. Вот пусть и расплачивается.

Сковавшее меня нервное оцепенение исчезло, и сразу же нахлынули бурные противоречивые эмоции. Досада, смущение, настороженность, отчаяние, сожаление, беспомощность, твердая решимость не сдаваться, идти до конца. Но все затмило восторженное, трепетное чувство, захлестнувшее меня блаженной эйфорией.

Савард здесь…

И все остальное мгновенно потеряло значение.

Он, видимо, испытывал то же самое. Поперхнулся словами, резко выдохнул и замер. Мы стояли лицом к лицу и просто смотрели, дыша тяжело и рвано, будто только что преодолели огромное расстояние. Сердце бухало, как молот, в ушах звенело, и я все сглатывала, но никак не могла проглотить застрявший в горле острый ком.

А потом он протянул ко мне руки, и я с готовностью и облегчением упала в раскрывшиеся навстречу объятия.

Нас охватило какое-то безумие. Забыв обо всем на свете, мы целовались, как сумасшедшие, на грани боли и неистового возбуждения. Захлебывались друг другом и никак не могли остановиться.

Помню обжигающую тугую волну, прошедшую по всему телу, когда ладони Саварда коснулись моей спины и опустились на бедра, стараясь притиснуть ближе. Хотя ближе было уже невозможно. В ответ я застонала, вжимаясь сильнее в горячее, подрагивающее от напряжения тело.

— Кэти… скучал… — шептал он бессвязно, и я лишь согласно всхлипывала в ответ.

Впитывала аромат его кожи, вбирала вкус его губ и умирала от счастья. Я тоже скучала. Ужасно. Невыносимо.

— Я предчувствовал, что на балу что-то произойдет… Все эти дни не находил себе места… И сейчас сорвался, бросился сюда… Не думал, зачем. Боялся только не успеть… — фразы прерывались поцелуями, а когда не хватало воздуха, и мы размыкали губы, сиятельный снова начинал лихорадочно говорить. — Я нашел тебя, Кэти… Девочка моя… Моя Кэти…

«Нашел… — гулко отдалось в голове. — Нашел»…

И через мгновение эхом донеслось откуда-то издалека:

— Рина? Ты готова? Я почти у здания Совета.

Вольпен.

Отчаянно преодолевая внутреннее сопротивление, заставила себя отстраниться.

— Кэти?.. — Савард тут же непонимающе нахмурился.

— Отпусти, — поймав его взгляд, выдавила самые страшные в эту минуту слова. — Мне нужно уходить.

— Вот как? — тон мужчины сразу стал резче, холоднее, но рук он не разжал. Наоборот сдавил так, что стало больно. — И куда же? В поместье Боргов? Ты ведь там скрывалась все это время?

— Нет, — на секунду прикрыла ресницы, собираясь с духом. — Я иду в Сэйти Аэрэ.

— Что?!

Ну вот. Так и полагала, что все закончится именно этим вопросом.

— Вард, я знаю, как отыскать Сердце Ночи и как попасть в храм тоже. — Лукавила, конечно, но сиятельный не должен догадаться, что я собираюсь блуждать где-то в горах. — У меня нет времени все объяснять, поэтому просто поверь. Именно там я получу ответы на свои вопросы, пойму, что делать дальше, а возможно найду дорогу назад, на Землю.

— Назад… — невесело хмыкнул мужчина. — Ты так мечтаешь от меня избавиться?

— Не от тебя. От Эргора. От империи Ирн. От ваших извращенных законов. От той роли, которая мне здесь уготована. Если бы я могла разделить с тобой жизнь, стать матерью твоих детей, верной спутницей, помощницей, и никаких наид с любовницами — только мы двое, никогда бы тебя не бросила.

— Отказалась бы от своего мира? — недоверчиво прищурился сиятельный. — Осталась бы со мной?

— Не задумываясь. Лучшего мужа я для себя не желаю.

Сказала и поняла — это истинная правда. Да, мы разные. Да, нас слишком многое разделяет. Но мы бы со всем справились, я уверена, если бы…

Если…

— Жена, наида, наложница, — перечислила горько. — Какое бы место я не заняла, остаются еще два. А значит рядом с тобой всегда будут другие женщины. Я так долго не вытерплю… Не держи.

— Отпущу — потеряю навсегда, — отозвался он глухо.

— Нет, если остановишь — потеряешь. Я или сломаюсь, или возненавижу тебя рано или поздно.

Савард застыл, потрясенный моими словами.

Подняла руку, нежно провела по его щеке, коснулась губ, разгладила брови. Попросила тихо:

— Позволь мне уйти.

И добавила, обещая себе и ему:

— Если появится хоть малейший шанс что-то изменить, я вернусь.

Маловероятно, конечно. Да и ждать меня бесконечно Савард не сможет. Несколько месяцев — не больше. А потом сила накопится, и ему понадобится наида. Но пусть на эти несколько месяцев с нами останется надежда.

— Даже не зовешь с собой, — хрипло укорил сиятельный. — Не просишь проводить. А ведь Сэйти Аэрэ находится высоко в горах. Женщине в одиночку там не выжить.

— Я бы позвала, — вздохнула с сожалением, — но ты саэр. Мы будем бродить годами и не добьемся никакого результата. Перед высокородным Сердце Ночи никогда не откроется, — помедлила, но все же призналась, хоть и с некоторой опаской: — Не беспокойся, я не одна, меня есть кому защитить.

— И кто он? — кольцо рук сжалось туже.

— Не ревнуй, не надо, — взмолилась устало. — Это маг, и он мне как брат.

— Как брат, говоришь?.. — подчеркнуто спокойно протянул мужчина и молниеносно перехватил мою ладонь. — Это тоже «братец» нацепил? — сильные пальцы сомкнулись на запястье, вдавливая в него вдовий браслет. — А родовое кольцо как ему удалось снять?

Надо же, заметил. А я и забыла о надетом поверх рукава украшении.

— Рина, я у бокового подъезда. Ты где?

Вот и Вольпен. Легок на помине.

— Жди, — бросила коротко.

— Встретимся ночью, я все объясню, — произнесла торопливо, обращаясь уже к сиятельному. — А сейчас мне пора. Правда пора… Отпустишь?

— Кэти… — он судорожно сглотнул, мучительно выталкивая звуки из пересохшего горла. — Кэти…

— Рина, ты… — снова вмешался мэтр.

— Я же сказала, подожди, — воскликнула сердито и похолодела, осознав, что услышала голос мага наяву.

В ту же секунду Савард развернулся, прикрывая меня своим телом. Вынырнула из-за его руки и мысленно застонала. В дверях, вызывающе выпятив подбородок и воинственно сверкая глазами, стоял Вольпен. Только его здесь и не хватало.

— Это за мной, — констатировала очевидное.

— Вижу, — прищурившись, процедил сиятельный. — Маг, значит. И называет тебя как-то странно, но на «ты» и по имени. Не уверен, что смогу ему доверить твою безопасность.

— Я один из сильнейших боевиков империи, — ощетинился мэтр, — и прекрасно…

Договорить он не успел.

— Что происходит, Вард? — послышалось из холла раздраженное. — Мы ведь договорились встретится в моей ложе. Почему я должен разыскивать тебя по всему зданию?

Я только что переживала из-за появления Вольпена? Явно поторопилась. Вот теперь самое время паниковать. Юркнула за спину Саварда, молясь всем богам подряд, чтобы Раиэсс меня не заметил.

Крэаз хранил молчание, а секунды тянулись так медленно… Мучительно медленно…

Почему он не отвечает?

— Вард? — повторил император нетерпеливо.

— Я хотел поговорить с Теомером, — раздался наконец голос сиятельного. Немного приглушенный, но ровный и отстраненно холодный. — Зашел, но застал лишь его личного мага и какую-то нару. Кажется, саэр Борг решил потешить зрелищем одну из наложниц.

— Наследник Рэдриса завел себе новую игрушку? — я будто воочию увидела, как Повелитель презрительно поджал губы. — То-то мне показалось, что он в последние дни стал каким-то рассеянным. Невесту совершенно не замечает. Наиду, по-моему, вообще наугад выбрал, ни одна из кандидаток мальчишку не заинтересовала. А ведь к ним в резиденцию привезли столько достойных сирр. Девица, должно быть, и в самом деле восхитительна, если так его зацепила, что он даже сюда ее привел. Что скажешь, Вард? Как она? Отойди, дай полюбоваться на это «чудо».

— Не на что там смотреть, — небрежно отозвался Крэаз. — Нара как нара. В меру смазливая, а так, ничего особенного.

— Наверное, в постели хороша, — хохотнул Айар.

— Наверное… — натянуто проронил Савард, продвигаясь вперед, но по-прежнему надежно загораживая меня спиной. — Ты собирался о чем-то побеседовать, — напомнил он, предусмотрительно остановившись в дверях и полностью перекрывая вход, так, чтобы император не мог зайти.

— Да, — оживился Раиэсс. — Старшая дочь рода Нагейр… Очаровательная малышка, с которой ты так любезно беседовал на приеме у Боргов. Хочу, чтобы ты обратил на нее самое пристальное внимание. Девочка уже достигла брачного возраста и хоть уступает Альфиисе Эктар, но вполне подходит для наших планов.

Это он о той белобрысой особе, что обхаживала моего мужчину в парке поместья? Значит, вот кого теперь прочат ему в жены. Не сдержала печального вздоха — тихого, сдавленного, — но Савард его уловил.

— Это долгий разговор, — перебил он собеседника. — Позволь я дам несколько распоряжений магу Теомера. А потом продолжим.

— Отлично. Заканчивай свои дела и приходи ко мне в ложу. Только на сей раз изволь не задерживаться.

Шаги императора стихли в коридоре, и на меня обрушился неистовый, головокружительный вихрь. Подхватил, закружил, притиснул к стене.

— Кэти… — Поцелуи раскаленными искрами обжигали щеки, лоб, глаза. — Кэти…

— А эта… дочь рода Наглей… красивая? — спросила, упрямо уворачиваясь от жадных, настойчивых губ.

— Нагейр, — тут же поправили меня.

— Все равно. Так красивая?

— Очень, — хитро сверкнул глазами Савард. — А что?

— Вот и иди к ней, — насупилась угрюмо. — Она ведь твоя новая будущая супруга, верно?

Чувствовала, что веду себя как идиотка, но не сумела сдержаться. Ревность, она такая… ревность.

— Кэти-Кэти… — мужчина прижался пылающим лбом к моему виску, — глупенькая моя девочка. Неужели ты до сих пор не поняла, что мне никто не нужен, кроме тебя? Никто… — отстранился и несколько мгновений вглядывался в мое лицо, словно запоминая каждую черточку. — Ты только вернись.

И такая глухая тоска прозвучала в последней фразе, что я сама бросилась его целовать.

— Если в ближайшие ночи не свяжешься, отправлюсь искать. Не спрашиваю, согласна ты или нет, это не обсуждается, — с трудом оторвавшись от меня, строго пригрозил сиятельный и развернулся к Вольпену. — Головой отвечаешь за нее, маг. Не дай Горт, с Кэти что-то случится — из-под земли достану. Даже посмертие тебя не спасет.

— Я поклялся защищать Рину до последнего вздоха. — Надменно приосанился мэтр. — Без всяких угроз с вашей стороны.

— Храбрый? — вкрадчиво осведомился Савард. — Ну-ну… это хорошо, что храбрый. Очень хорошо, — и, помолчав, как-то очень просто, доверительно добавил: — Береги ее.

Вольпен, не найдясь с ответом, сдержанно, серьезно кивнул.

Еще один поцелуй — долгий, жгучий, отчаянный — и сиятельный направился к выходу.

— Подожди, — удержала его за рукав. — А Даниас? Что ты с ним собираешься делать?

Мой несостоявшийся теловладелец до сих пор так и валялся на полу, не подавая ни малейших признаков жизни. Какой-то затяжной у него обморок получился.

— Пусть отлежится, не до него сейчас. Позже им займусь, никуда не денется, — окинув поверженного противника тяжелым взглядом, пообещал Савард.

— Он принуждал нар к сожительству. Подчинял с помощью стихии и заставлял делать все, что ему угодно, — пожаловалась хмуро. — И со мной собирался так же поступить. Вольпен свидетель.

Крэаз, дождавшись очередного выразительного кивка от мэтра, буквально побелел от бешенства.

— Разберусь, — отрезал он жестко, и я поняла — теперь Боргу-младшему не отвертеться.

Уходили порознь, сначала сиятельный, потом, через пару минут, мы с мэтром. Нам предстояло выбраться из здания и найти в городе какое-нибудь укромное место, чтобы, не привлекая внимания, активировать портальный камень.

Мы благополучно миновали пустой холл и уже свернули к лестнице, когда сзади донеслось удивленное:

— Рина, ты куда?

Теомер.

Изумление мгновенно переросло в негодование, как только наследник узнал моего спутника.

— Вольпен, а ты что здесь делаешь?!

Обернулась, махнула в сторону помещения, которое мы только что покинули.

— Там ваш брат. Он без сознания.

Мужчина, как я и надеялась, дернулся в сторону ложи, а мы стремглав ринулись вниз.

Спуск… коридор первого этажа… входная дверь… улица… переулок…поворот… еще один… Скорее… скорее…

Наконец, задыхаясь от быстрого бега, остановились в полутемном тупике между домами, и маг достал из кармана знакомый круглый камешек. Секунда — и с его раскрытой ладони плавно слетела серая пыль, выстраивая в воздухе переход. Еще чуть-чуть, и мы попрощаемся с Атдором. Надеюсь, навсегда.

— Рина…

Да что б его. Теомер! Все-таки догнал.

— Вольпен, отойди от нее!

Мой спутник даже с места не сдвинулся.

— Маг, — прибавил металла в голосе саэр, — я приказываю! Слышишь?

Мэтр ехидно оскалился и потянул меня за локоть, подтаскивая ближе к порталу.

— На что ты надеешься? — нахмурился наследник. — Все равно ведь далеко не уйдешь. Или забыл о клятве? Откажешься повиноваться — и собственная кровь тебя уничтожит. Подчинись, отпусти женщину, и, обещаю, я смягчу наказание.

— Сдохну, но не стану больше прислуживать высокородным, — раздалось в ответ запальчивое.

Угу… Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Знакомая позиция. Оказывается, первый маг моего круга настоящий бунтарь. Или они все в душе такие? Дай только шанс — мигом полезут на баррикады. Какое же осиное гнездо я разворошила?!

— Ты сошел с ума, Вольпен, — произнес Теомер холодно. — Очень жаль. Надеюсь, еще помнишь, как в таких случаях поступают с одаренными? Рина, — перевел он на меня обеспокоенный взгляд, — этот безумец угрожал тебе? Силой увел с собой? Потерпи немного, скоро все закончится.

На кончиках пальцев саэра затеплилось желто-коричневое пламя.

Стало страшно. Вдруг показалось, сейчас повторится то, что случилось в Эфраде. Но рядом находился маг, и сдаваться так просто он не собирался. Несколько слов, замысловатый пасс — и передо мной замерцал серебристый полог, отделяя нас от незваного гостя.

— Полагаешь, это помешает дваждырожденному? — высокомерно выпрямился наследник и начал поднимать руку.

— Стойте! — вскинула ладони, точно могла таким образом задержать разозленного высокородного. — С мэтром все в порядке. Я сама пошла с ним, добровольно. Вы обещали, что примете мой выбор.

— Так твой выбор — он? — Теомера заметно перекосило.

Ну хоть сгустками пока не кидается. Уже неплохо.

— Да. Я не желаю становиться вашей наложницей и хочу уйти с Вольпеном. Что теперь? Согласитесь с моим решением или убьете здесь нас обоих?

— Значит, ты лгала, когда говорила, что между вами ничего нет? — недоверие в его голосе сменилось отвращением. — Лгала… А я поверил, что ты не такая, как остальные.

Он бессильно уронил руки, и в этот момент маг рванул меня к себе, увлекая в сформировавшийся переход.

Потемневшее, какое-то безжизненное лицо Теомера — последнее, что я увидела перед тем, как исчезнуть в портале.

«Пусть лучше думает, что я лживая дрянь. Тогда точно не станет искать меня по всему Эргору», — старательно убеждала я себя. Но уговоры не действовали. На душе было противно и муторно.


Глава 14


Проснулась я от тихого бормотания Вольпена.

«Скажи да укажи, да в рот положи»

— Никто не требует подробных объяснений, уважаемая Иравит, но хоть намекните.

«Чтобы дойти до цели, нужно только одно — идти»

— Замечательно! А главное, сразу все понятно.

Прислушиваясь к перепалке, осторожно высунула нос из теплого спальника — к утру в помещении, где мы обосновались, становилось совсем холодно.

Со стороны могло показаться, что маг, действительно, спятил и спорит с самим собой. Но я-то знала, что это не так. Мэтр в очередной раз пытался разговорить Дневник и выпытать у него «страшную военную тайну». Как делал это вчера… И позавчера… И позапозавчера…

Противная книжица всячески сопротивлялась, юлила, вворачивала один загадочный афоризм за другим, но не уступала. Прямо Мальчиш-Кибальчиш, давший неизвестно кому твердое слово и поклявшийся его держать. При этом самозваная наставница требовала, чтобы ее ответные фразы непременно зачитывались вслух — дескать, ей так приятнее беседовать. Поэтому и создавалось такое странное впечатление.

«Никакие намеки не укажут путь тому, кто не хочет его видеть», — продолжал поучать Дневник.

— Да как же «не хочет»?! — взорвался мужчина, но тут же, виновато покосившись в мою сторону, снова перешел на шепот. — Как это «не хочет», если мы с утра до вечера только и делаем, что рыщем по окрестностям? Все вокруг излазили, осмотрели — и не по одному разу. Бесполезно.

Тяжело вздохнув, прикрыла глаза.

Что правда, то правда. Начинался четвертый день нашего пребывания на перевале Онтир, а мы так ни на шаг и не продвинулись в поисках храма. Древние Альские горы не спешили делиться своими секретами с назойливыми чужаками. Они и встретили нас крайне неприветливо, сразу давая понять, что нам здесь не рады.

Усмехнулась про себя, вспомнив тот вечер, когда мы попали сюда. Я в «парадно-выходном» вдовьем платье из тонкого льна, в синей шелковой шали, которая вряд ли могла хоть кого-то согреть, в легоньких туфельках. А вокруг свистит пронизывающий до костей ветер, валит с ног, заметает пургой — в нескольких метрах впереди уже ничего не видно.

Тут бы моя дорога и закончилась… если бы не Вольпен. У мэтра в запасе, кроме заклинаний, оказался еще и поистине чудесный вещмешок. В его пространственном кармане поместилась не только моя сумка, но и множество других невероятно полезных и совершенно необходимых вещей. Пока я пыталась проморгаться, дрожала от холода и пережитого при расставании с Теомером потрясения, маг мгновенно накрыл нас согревающим пологом, распотрошил свою торбу, закутал меня в пушистое меховое одеяло, подхватил на руки и куда-то понес.

Дальнейшее сохранилось в памяти смутно, обрывками.

Длинная каменная лестница в узком ущелье, зажатом с двух сторон высокими отвесными утесами…

Бесконечный ряд расколотых, полустершихся от времени ступеней, ведущих вверх… вверх… снова вверх…

Какие-то развалины… Мрачные, занесенные снегом переходы… Спуск…

Небольшое помещение, разожженный прямо на плитах пола костер, брошенные рядом шкуры…

Спальный мешок из стеганной шерсти, в который меня бережно закутали…

Терпкий, чуть вяжущий вкус горячего травяного отвара и негромкий усталый голос:

— Спи, Рина… спи…

И последние мысли перед тем, как провалилась в глубокий крепкий сон: «Как хорошо, что тогда в Сидо я оказалась в особняке наместника, а потом согласилась поехать в поместье Боргов. Иначе в моей жизни не появился бы Вольпен… Все правильно… Все так, как и должно…

Наутро я проснулась отдохнувшей, полной сил и желания действовать. Мы быстро позавтракали, оделись потеплее — к моим вещам, захваченным из Эфрады, мэтр добавил шубу с капюшоном, варежки, теплые сапоги — и принялись исследовать местность.

Перевал Онтир представлял собой вырытый в толще скал широкий извилистый тоннель. Начинался он от Верхней сторожевой башни — к ней как раз и вела лестница, по которой мы поднимались в первый вечер, — а заканчивался Нижней заставой.

По уверениям Вольпена, во времена жриц проходом пользовались очень часто. Он считался надежным и удобным. Пешие и конные путники, многочисленные торговые караваны спешили этой дорогой из южных долин в северные провинции и обратно. А паломники нескончаемым потоком поднимались вверх в надежде получить разрешение на посещение Сэйти Аэрэ. Но было это давным-давно.

После низвержения Верховной погода резко испортилась, словно кто-то сорвал натянутый здесь охранный покров. Ураганные ветры, камнепады, землетрясения, свирепые морозы зимой, а летом — бесконечные грозовые ливни, сменяющиеся градом и снегопадами, сделали путь до тоннеля тяжелым и труднопроходимым. Новые хозяева Эргора пытались как-то повлиять на ситуацию, но не сумели ничего изменить. Тем более, что стихии почему-то вяло реагировали на призыв связанных с ними дваждырожденных. Можно сказать, это было единственное место, где победители потерпели поражение.

Наконец, саэры отступили и создали новый проход через Альские горы — безопасный и спокойный. Онтир опустел. Лишь изредка тут появлялись возглавляемые высокородными отряды имперских магов — Повелитель не оставлял попыток найти Сердце Ночи. К счастью, сейчас на перевале их не оказалось.

За прошедшие столетия сторожевые укрепления сильно разрушились и обвалились, но на заставе сохранился подвал, а в нем отыскалось несколько уцелевших комнат. Поэтому мы, тщательно обследовав все помещения, решили перейти туда из Верхней башни, где провели первую ночь.

Бросили вещи и с воодушевлением отправились на поиски.

Но прошел день, за ним промелькнул второй, закончился третий, а результатов не было. Мы обшарили все уголки, ощупали и простучали стены и скалы, перевернули, кажется, каждый камешек — руками и магией, но так ничего и не обнаружили. Зато теперь я могла бы гидом подрабатывать и водить экскурсии, показывая местные достопримечательности. Если, конечно, кроме нас, нашлись бы еще ненормальные, которым в голову пришло добровольно сюда сунутся.

Интуиция молчала, медальон тоже не подавал признаков жизни. Книга отделывалась многозначительным: «Путь открыт, надо лишь видеть». Что это означает, даже у мага на сей раз угадать не получалось. Он злился, возмущался и постоянно приставал к Дневнику в безнадежной попытке хоть что-нибудь выведать.

Уставшие и разочарованные, мы затемно возвращались в подвал, ужинали, поплотнее заворачивались в спальные мешки и молча лежали, глядя на пламя костра и слушая, как завывает за стенами поднявшийся в сумерках ветер. Вольпену надо было восстанавливать силы, поэтому согревающим заклинанием он пользовался редко и экономно.

Положение усугублялось тем, что мне до сих пор так и не удалось встретиться с Савардом. Каждую ночь, засыпая, надеялась его увидеть, а на рассвете открывала глаза и понимала, что свидание опять откладывается. Как долго сиятельный еще продержится, прежде, чем броситься на поиски, не знал никто. Включая нашу многомудрую учительницу.

Между тем утренний спор мэтра с Иравит набирал обороты.

«Глаз с дороги не сводил, а в канаву угодил», — озвучил мой напарник очередной бесценный афоризм и явно обиделся.

— Я хоть что-то делаю, — отрезал он сухо, — в отличие от некоторых.

«Суеты много, да толку мало», — ничуть не смутилась вредная книженция, и маг окончательно оскорбился. Сжал зубы и отодвинулся, всем своим видом демонстрируя, что отказывается общаться дальше.

Дневник возмущенно зашелестел страницами, слабо засветился, стараясь привлечь к себе внимание. Когда это не помогло, неожиданно подпрыгнул и настойчиво ткнулся в руку сидящего рядом человека.

«Кого Великая хочет покарать, того назначает наставником», — все-таки прочитал мэтр, и я, не выдержав, хихикнула.

— Сам не умеешь — научи другого, — громко прокомментировала неожиданное заявление владычицы, вылезла из спальника и, зябко поеживаясь, перебралась поближе к костру.

— Доброе утро, Венн.

— Доброе, Кэти, — радостно улыбнулся мужчина и приподнялся, заботливо укутывая мои плечи меховой накидкой.

Перенесенные испытания, общая цель, дни, проведенные бок о бок, долгие неспешные разговоры, а главное, та незримая, но очень крепкая связь, что образовалась между нами — все это сблизило настолько, что мы окончательно перешли на «ты».

Здесь, вдали от всего мира, от простолюдинов, высокородных с их условностями и предрассудками, исчезла необходимость изображать вдову Рину Варр, поэтому я вернула себе имя, к которому успела привыкнуть. Ну, а Вольпен стал Венном, Олли, а иногда, когда возникало настроение подурачиться, превращался в Вольку. Со сказкой о старике Хоттабыче он уже успел познакомиться, так что особо не возражал

— Прекрасного дня, — поприветствовала я Иравит.

«На мышь хоть седло надень — все равно къора не выйдет», — мстительно выдала явно возмущенная моим предыдущим замечанием книга.

— Я вас тоже очень ценю, наставница, — откликнулась бодро и повернулась к мэтру. — Не стоит сердиться. Все-таки это не живое существо, а магический артефакт, пусть и обладающий зачатками разума и очень ценными для нас знаниями. Он способен лишь открывать записи, сделанные хозяйкой, да потчевать таинственными изречениями. Не больше.

— Так почему не покажет, что его владелица написала о Сэйти Аэрэ? — вскинулся собеседник. — Наверняка ведь есть, чем поделиться.

— Скорее всего, не пришло время, — бережно провела пальцами по открытой странице. — Или мы сами должны что-то понять… Догадаться.

Книга встрепенулась, словно соглашаясь, и неожиданно потеплела под моей ладонью.

Вольпен махнув рукою, угрюмо нахохлился.

— Ясно.

Потом вздохнул, бросил на меня быстрый взгляд, спросил осторожно:

— Опять не встретились?

— Нет, — отрицательно качнула головой. Помолчала и печально призналась: — Знаешь, я его уже и перед сном звать стала. Закрою глаза, расслаблюсь, как тогда, когда училась с тобой связываться, и ищу.

— И что?

— И ничего. Пустота. Только твоя звезда сияет ярким ровным светом да где-то далеко-далеко еле заметно мигает тусклый огонек.

— Может, это и есть советник? — заинтересованно встрепенулся мэтр.

— Точно не он, я чувствую. А вот что это такое, понять не могу.

«То, что мы видим, зависит от того, как мы смотрим», — бесцеремонно вмешался в разговор Дневник. Как всегда — не объяснил, а лишь еще больше все запутал.

Мы торопливо позавтракали, собрались и вышли на улицу, подрагивая от утреннего холода и резких, как удар, порывов ветра.

К сожалению, и этот день не принес никаких открытий. Лестница, ведущая к Верхней сторожевой башне, сама башня, тоннель, Нижняя застава — мы проходили весь путь снова и снова. Изучали, смотрели, слушали, «заглядывали в себя». Все напрасно.

Закончили обход, как всегда, на небольшом прямоугольном выступе неподалеку от заставы. Меня как магнитом тянуло сюда каждый вечер. Странная площадка, окруженная крутыми скальными стенами, заканчивалась пологими ступенями, неожиданно обрывавшимися у самой пропасти. Сбоку от них высилась высеченная из черного камня статуя.

Мрачная фигура, закутанная с головы до пят в плотный тяжелый плащ. Глухой капюшон… Темный провал вместо лица… Кого она изображала, мужчину или женщину, мы так и не угадали. Так же, как и не поняли назначение ступеней, ведущих прямиком в бездну.

Я стояла на краю выступа, до рези в глазах вглядываясь в чернеющий внизу бездонный провал, пока не замерзла окончательно, и Вольпен, ворча и ругаясь, не заставил меня уйти.

Настроение совсем испортилось, колеблясь от подавленного до отвратительного. Мэтр вяло, скорее по привычке, спорил с Иравит, а я тихо лежала, вновь и вновь пытаясь связаться с Савардом. Но как всегда смогла разглядеть лишь звезду моего мага и блеклый огонек вдали. На этом — все. Засыпала с мыслью о том, что ночь опять пройдет впустую, а завтрашний день будет как две капли воды похож на сегодняшний… вчерашний… позавчерашний…

Если бы я знала тогда, как ошибаюсь. Сон подарил новую встречу с призраками прошлого. А утром на перевал пожаловали нежданные гости.


***

— Нэтта… — настойчиво тормошили меня. — Нэтта…

Плотный серый туман постепенно развеялся, и я увидела вцепившуюся в мой рукав Одри.

— Опять тебя не дозовешься, — тихо засмеялась девушка… Нет, не девушка уже — молодая женщина. — Спустись на землю, подружка.

Она подхватила меня под руку и потащила за собой, давая тем самым время осмотреться.

Просторный зал с высоким потолком, усеянным мелкими звездчатыми отверстиями из которых лился яркий свет. Мраморный пол, колонны, гладкие, словно отшлифованные стены. Многочисленные статуи в полутемных нишах, ни одного окна и огромные, во всю стену, раздвижные двери из каменных блоков. Все это напоминало какой-то странный ангар.

Помещение было полностью забитым людьми. Мы прошли мимо нескольких групп взволнованно переговаривающихся молодых мужчин, мимо стайки проводивших нас внимательными взглядами девушек и остановились у одной из колонн.

— Здесь нам точно никто не помешает. — Выпустила, наконец, мой локоть Одри. — Ну, о ком опять мечтаешь? О таинственном поклоннике, которого старательно от нас прячешь? О, покраснела… покраснела… Значит, точно о нем!

Я неопределенно хмыкнула и пожала плечами, не имея ни малейшего представления, о чем собственно идет речь. Но, к счастью, моего ответа и не требовалось. Женщина продолжала оживленно щебетать:

— Объясни, почему ты его скрываешь? Даже мне ни словечка не сказала. Я уж молчу о том, чтобы показать. Не доверяешь? Неужели, боишься, что уведу? — она лукаво подмигнула, но тут же помрачнела. — Если так, то зря. Знаешь ведь, мне никто, кроме Джердоро не нужен.

Одри печально поникла, а потом робко покосилась в сторону выхода. Перехватила ее взгляд и увидела необыкновенно красивого мужчину — высокого, стройного, синеглазого, с коротко стриженными густыми русыми волосами. Незнакомец стоял в пол-оборота и со скучающим видом изучал окружающих, но стоило мне сосредоточить на нем внимание, мгновенно обернулся, мягко улыбаясь. Соседку мою он словно и вовсе не заметил.

— Я надеялась, что он войдет в мой круг, старалась побыстрее стать Старшей, — горько посетовала черноглазка. — Но ты, избранница богини, меня опередила. Твой Зов прозвучал раньше, и Джердоро его услышал. Теперь он всегда рядом с тобой… Может, вы даже спите вместе? — в ее голосе зазвучали ревнивые нотки.

— Нет, конечно, — встрепенулась возмущенно.

Не понятно почему, но я была твердо уверена, что Нэтта не питает к красавцу-магу никаких «нежных» чувств.

— Прости… прости… я несу какую-то ерунду, — точно испугавшись собственного предположения, виновато затараторила приятельница и досадливо мотнула головой. — Помню ведь, у тебя есть другой, а Джердоро просто маг круга. Ты же не виновата, что он тогда откликнулся. И вообще… Уверена, мне еще повезет, и Джер непременно ответит взаимностью. Пообещай только, что не станешь понапрасну рисковать его жизнью.

Кивнула, растерянно глядя в полные тоски и надежды глаза:

— Обещаю.

— Что-то я не вовремя раскисла, — после секундного молчания уже совсем другим тоном заговорила подруга. — Впереди последнее испытание, а я непонятно, о чем думаю. Вдруг дорога к храму не откроется? Или Страж сочтет недостойной и не пропустит? Вот о чем надо беспокоится! В прошлый раз три жрицы не прошли. Жутко делается, как представлю, что и со мной случится подобное.

О боги! Еще и Страж какой-то. Я бы на месте жрицы с ума сошла от беспокойства.

— У тебя все получится, — ласково погладила ее по плечу.

— Да-да, — замахала женщина руками. — Ты сейчас начнешь успокаивать, что мне нечего бояться, я сильная Старшая, у меня самый широкий круг — после тебя, конечно, — и одаренные маги. Сама знаю, — она гордо выпрямилась и задержала взгляд на группе мужчин, собравшихся в тесное кольцо неподалеку от нас. — Но все равно страшно. Когда ведут наставницы, кажется, проще некуда. А теперь… Призвать всех магов круга, до последнего, энергией своей жизни связать их в одно целое, доверить Стражу мысли и чувства, и создать собственный путь к Сердцу Ночи… Скажи, это очень трудно? Нет, молчи. Не надо ничего говорить.

По залу внезапно пронесся низкий вибрирующий звук и каменные двери медленно поползли в разные стороны.

— Началось, — Одри стиснула мою ладонь дрожащими холодными пальцами. — Пожелай мне удачи.

— Все будет хорошо, — пробормотала в ответ непослушными губами, вглядываясь в до боли знакомую картину.

Площадка. Отвесные скалы. Ступени, внезапно заканчивающиеся у пропасти. И чуть поодаль — все та же загадочная статуя.


***

«Призвать… связать… доверить… создать собственный путь… — стучало в висках, когда я открыла глаза. — Призвать… связать… доверить… создать»…

— Венн, — подскочила я на месте, поспешно выпутываясь из спального мешка. — Нам срочно нужно к тому выступу, где непонятная лестница и фигура в балахоне. Помнишь?

— Кэти? Что случилось?! — Вольпен, сонно хлопал заспанными глазами.

— Ночью мне в голову пришла одна интересная идея. Думаю, должно получиться.

Призвать… связать… доверить… создать…

Меня охватила лихорадочная жажда деятельности. Казалось, еще чуть-чуть — и произойдет нечто невероятно важное. То, что перевернет и изменит всю жизнь. А еще не оставляла мысль, что я непоправимо, безнадежно опаздываю.

Призвать… связать… доверить… создать…

— А до утра подождать никак нельзя? Посмотри, на улице едва рассвело, — мэтр зевнул, вздохнул и начал выбираться из спальника. — Что, и не позавтракаем? — возмущенно взвыл он, наблюдая за моими беспорядочными метаниями по комнате. — Нет, вот одеться тебе все же придется тщательно и без спешки. Иначе точно не выпущу.

Призвать… связать… доверить… создать…

— Хорошо, только поторопись. Ладно?

Мы никогда так быстро не собирались. И все-таки не успели. У самого выхода мужчина вдруг резко остановился и поймал меня за руку.

— Охранная сеть сработала. У нас гости. — пояснил хмуро и прикрыл глаза. — Два… три… Четверо одаренных и восемь высокородных. Из них одна женщина. — добавил он после томительного молчания и начал шептать какие-то заклинания.

Еще минут десять тягостного ожидания, и мы наконец узнали, кто так не вовремя почтил нас визитом. Саэр Адан, глава высшего рода Арвит — собственной персоной. В сопровождении любимой воспитанницы Эоноры и отряда подчиненных ему саэров и магов.


***

— Это безумие, Кэти, я не позволю тебе так рисковать.

— Прекрасно! Что ты предлагаешь?

— На заставе достаточно комнат, можно затаиться где-нибудь, переждать. Они же все равно уйдут рано или поздно.

Мы спорили уже довольно долго, но так пока ни к чему и не пришли.

— Обмануть толпу магов и саэров, особенно если они разыскивают кого-то, и этот кто-то скорее всего ты? Считаешь, это реально? — с иронией посмотрела на мечущегося из угла в угол мэтра. — Венн, ты, конечно, очень одаренный боевик, но даже тебе это не под силу. Обо мне и говорить нечего.

«Чем усерднее стараешься спрятаться, тем неприятнее, когда твое убежище обнаружат», — поддержал меня Дневник, деловито пошуршав страницами.

— Спасибо, сам я ну никак об этом не догадывался, — Вольпен резко затормозил и с негодованием уставился на книгу.

«И вы туда же, — недвусмысленно читалось в его выразительном взгляде. — А притворялись таким благоразумным, почтенным артефактом».

В другое время я бы точно посмеялась над ситуацией, но сейчас… смеяться совсем не хотелось. Обстановка не располагала.

— Только не повторяй, что нужно срочно куда-то бежать, — еще больше насупился и без того хмурый как туча мужчина. — Не пущу. Если уж я здесь защитить тебя не в состоянии, то в открытом бою — и подавно.

— Но нам и правда необходимо попасть на уступ. Чем скорее, тем лучше. Время уходит, Венн, я это чувствую.

— И что делать? — Вольпен вцепился обеими руками себе в волосы так, что пальцы побелели. — Что?!

«Пытаясь укрыться в тени, ищите место посветлее», — выдал очередную загадку Дневник, и мэтр, не сдержавшись, сердито фыркнул.

А меня эта фраза, как ни странно, натолкнула на неожиданную мысль. Или я уже привыкла к Иравит, к ее манере изъясняться и стала понемногу понимать странные, но всегда очень уместные намеки нашей необычной наставницы?

— Венн, помнишь, мы нашли в подвале полуразрушенный коридор, который заканчивался завалом? Ты тогда все проверил и сказал, что разбирать нет смысла, это просто путь к скалам у обрыва, — протянула задумчиво. — Ответь, ведь там, за камнями, находится площадка со статуей? Я права? Только не вздумай обманывать. Все эти комнаты — часть зала, что я видела во сне. Стены… колонны… прекрасно их помню… Проход ведет именно к уступу со ступенями!

— Кэти… — застонал маг.

— Подожди. — Я упрямо тряхнула головой. — Сейчас утро, ты отдохнул за ночь, и у тебя хватит сил разобрать перегородившие дорогу плиты. Ведь хватит, правда?

— Да, — нехотя подтвердил мужчина.

— Видишь, как удачно складывается. Мы пройдем через пролом и окажемся там, где надо.

— Ты не понимаешь… просто не понимаешь, — Вольпен почти рычал. — Они оплели все вокруг охранками. Эту комнату я закрыл от поисковых заклинаний, но стоит выйти, начать двигаться, и нас тут же обнаружат.

— Попытаемся опередить их. Пока отыщут, догонят — мы выгадаем немного времени.

Призвать… связать… доверить… создать…

— Венн, — произнесла мягко, видя, что напарник продолжает колебаться. — Другого способа нет. Где они сейчас?

— На втором этаже, — буркнул мэтр.

— Вот именно. А еще совсем недавно находились на третьем. Они обыскивают все помещения, сверху донизу, и скоро спустятся в подвал. Что тогда?

— Пока дышу, я буду защищать тебя.

— Верю. А я тебя. Станем драться до последней капли крови и погибнем с честью? Достойно. Но, знаешь, как-то не очень хочется. Давай все-таки попробуем выжить.

Вольпен стиснул зубы, крылья его носа гневно затрепетали, но он промолчал. А вот у меня еще остались вопросы.

— Сколько человек сейчас на заставе?

— Шестеро. Два мага и четверо высокородных.

— А остальные?

— Отправились к Верхней сторожевой башне, — известили меня после минутной запинки.

— Арвит и Эонора?

— Остались.

— Значит, против нас двое одаренных, глава высшего рода, девица с непонятными способностями и несколько саэров, — подвела я итоги. — Паршиво. Но это лучше, чем весь отряд целиком. Башня не такая уж большая, обойти ее труда не составит. Скоро они поймут, что там никого нет, вернутся и их станет вдвое больше. Решайся.

Мужчина сжал кулаки, закрыл глаза, снова открыл, медленно выдохнул и… согласился.


Глава 15


Комната… еще одна… коридор… какие-то бесформенные гранитные валуны, через которые мы спешно перебирались.

Вольпен тащил меня за руку, приговаривая;

— Быстрее, Кэти… быстрее… Они получили сигнал … проверяют… Все… знают, где искать…

Мы уже достигли завала и мэтр, безостановочно бормоча заклинания, начал пробивать проход, когда справа послышался отдаленный грохот. Преследователи настойчиво прокладывали себе путь к вожделенной и такой близкой добыче.

Удар… еще один… еще… и каменная кладка пошла трещинами.

Мой спутник процедил какое-то ругательство и продолжил работать, уничтожая или отодвигая в стороны массивные скальные глыбы, а я с недоумением и нарастающим ужасом слушала звонкий повелительный голосок, который доносился из-за утончившейся стены:

— Ну, долго еще ждать? Ланер, Цеган, кто клялся, что намного сильнее имперских магов? Олфан, Титиэс, будущие дваждырожденные не способны справиться с какой-то преградой? Не верю. Достаньте мне их.

Эонора? Не может быть! А где мягкая, певучая, полная покорности и неги интонация? Куда она подевалась?

— Эо, милая, не волнуйся. — Мда… Арвита тоже невозможно узнать. Сколько заботы и теплоты, а ведь всегда казался таким холодным и бесстрастным. И это его ласковое «Эо». — Зачем они тебе? Давай обрушим потолок, пусть там подыхают. Тогда советник точно достанется тебе.

— Нет, — моя соперница даже взвизгнула от возмущения. — Они нужны мне живыми, Адан. Живыми. Не представляешь, что я почувствовала, когда разглядела там, у Боргов, какими узами связан этот маг. Читала в своих книгах, мечтала, но не смела надеяться, что увижу нечто подобное. А потом проследила, поняла, с кем он общается, и чуть с ума не сошла от радости. Кателлина… Она меня обязательно научит. Уговорю, заставлю, но выпытаю каждую мелочь. И подчиню всех… всех… — вдохновенно вещала девица. — Уверена, Кэти и дорогу к храму покажет. К моему храму. А советник мне больше не нужен. Зачем Верховной жрице Эргора какой-то саэр, если я получу весь мир?

Верховная жрица Эргора? Ну и аппетиты у этой дамочки. Странно, что не владычица морская, с Проклятой богиней на посылках.

Эонора еще что-то говорила, но в это время Вольпен наконец-то расчистил провал, схватил меня в охапку и поволок наружу, подальше от воспитанницы рода Арвит и ее честолюбивых планов.

И снова бег — стремительный, безостановочный, отчаянный. Бесконечный. Хотя от заставы до обрыва со ступенями было совсем недалеко. Мы спотыкались, перескакивали через препятствия, чуть притормаживали и мчались дальше, подгоняемые басовитыми раскатами и прерывистым гулом. Сзади в очередной раз громыхнуло, особенно тяжело и оглушительно, и наступила тишина. Напряженная и какая-то зловещая.

Мы переглянулись и, как по команде, рванули вперед с удвоенной силой.

— Ну, что теперь, Кэти? — выдавил Вольпен, когда мы скатились по ступенькам и, захлебываясь воздухом, затормозили почти на самом краю бездны.

— Мне нужно подготовиться, — замялась виновато. — Прикроешь?

Мэтр хищно ощерился и, не тратя времени на ответ, развернулся лицом к преследователям, которые в эту минуту как раз показались на тропинке, вынырнув из-за ближайшей скалы.

Нападающие не стали размениваться на переговоры и с ходу набросились на нас. Маги одновременно вскинули руки, с их пальцев сорвались серые сгустки и, постепенно разрастаясь в дымное облако, понеслись в нашу сторону. Однако Вольпен успел раньше. Несколько коротких слов, замысловатый пасс — и возникшая между нами полупрозрачная завеса приняла на себя первый удар. Прогнулась, но выстояла, меня только волной жара окатило.

Они же не собирались убивать. Передумали? Или калечить разрешено? И то верно. Зачем им наши руки-ноги? Главное — головы сохранить, чтобы Эонора могла потом извлечь из них вожделенные знания.

Глубоко вдохнула, опустила веки, отсекая все, что происходило вокруг, и тут же передо мной засияла упруго подрагивающая струна, что тянулась сейчас к Вольпену.

Призвать магов круга…

Он у меня единственный, так что будем считать эту часть выполненной.

Энергией своей жизни связать их в одно целое…

Что это за «энергия», я не имела ни малейшего представления, но мы с мэтром уже соединены крепко-накрепко. И в жизни, и в смерти.

Довериться Стражу…

«Смотри, вот я, вся перед тобой, — мысленно обратилась к статуе. — Ничего не скрываю. Ты можешь читать меня, как распахнутую книгу. Дай пройти. Покажи дорогу к храму».

Секунда… Другая… Осторожно приподняла ресницы и увидела… Да, собственно ничего нового я и не заметила. Безмолвная черная фигура. Неожиданно обрывающиеся ступени. Пропасть. И по-прежнему никакой дороги.

Не получилось.

— Девушке вреда не причинять! — раздался из-за спин саэров отрывистый приказ Арвита. — Только парализующие и ментальные заклинания. Мужчину постараться взять живым. Если не получится — уничтожить.

Еще одно заклинание, новая атака — и мэтр, побледнев, покачнулся. Хорошо хоть высокородные пока не вмешивались, предоставив действовать одаренным. Видимо, опасались здесь, на перевале, пользоваться силой и взывать к стихиям. Это давало нам отсрочку, но очень небольшую. Скоро вернется второй отряд и тогда… Против четверых моему защитнику точно не выстоять. В отчаянии потянулась к нему, всей душой, всем сердцем, желая только одного — помочь, поддержать, и маг, встрепенувшись, облегченно перевел дух.

— Кэти, это невероятно! — И смотреть не надо, чтобы понять, кто ко мне обращается. Эонора — Ну, пожалуйста, прекрати сопротивляться, не заставляй причинять тебе боль. Мы не враги, а почти сестры… Сестры по дару. Помнишь, как называли друг друга жрицы? А могли бы стать еще и подругами.

— Эо, — вмешался недовольный Арвит. — Я же просил оставаться за скалами. Здесь опасно. Зачем ты вышла?

— Но, Адан, посмотри, что она умеет! Подпитывать связанного, — восхищенно протянула красавица Эо. — Я тоже так хочу.

Интересно, а ногой эта капризница топнуть не собирается?

— Подожди немного. Получишь ты свою девчонку.

Удивительно заботливый опекун. Так старается новую игрушку для воспитанницы достать. Нет уж, ничего у вас не выйдет. Но что я делаю неправильно? Что?

Призвать всех магов круга, до последнего…

Давно призвала.

Всех… до последнего…

Последнего…

Мелькнувшая в голове неожиданная догадка поразила, заставив зажмурится. Ошарашенная простой и такой очевидной мыслью, я снова «нырнула в себя», и безошибочно отыскала в темноте тусклый, почти незаметный огонек.

— Кто бы ты ни был, помоги, — запнулась, потом, решив следовать своей интуиции, произнесла: — Илле, Кайрэ, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ лэи, сэйрен. Я, Старшая, перед землей и небом принимаю твое служение, маг.

И позвала, вложив в этот зов все свое отчаянье, затаенный страх и вновь вспыхнувшую надежду.

Крохотная искорка жарко полыхнула и понеслась ко мне, стремительно превращаясь в ослепительно сверкающую белую звезду. Послышались изумленные восклицания. Затаив дыхание, боясь опять разочароваться открыла глаза и от неожиданности отшатнулась. Рядом со мной, недоуменно озираясь, стоял Теомер.

Это что, и есть мой второй связанный?

Наследнику понадобилось всего лишь несколько секунд, чтобы оценить ситуацию, и в воздух взмыли гранитные глыбы, добавляя к истончившейся завесе мощную каменную преграду. Вовремя. Вольпен согнулся, хрипло закашлялся и упал на землю.

Бросилась к нему. Нащупала соединяющую нас нить и поразилась увиденному. Она словно выцвела, стала совсем блеклой и уже не блестела так, как прежде. Почти не соображая, что делаю, действуя по какому-то наитию, сосредоточилась и стала потихоньку вливать в мага силу, делясь собственной энергией. От меня к мэтру потянулся тоненький золотистый ручеек, исцеляя, поддерживая угасающую жизнь.

Опустила голову, почувствовав внезапную слабость. Сильные, уверенные руки тут же подхватили меня, бережно поддерживая, а через мгновение изнутри словно омыло волной — мягкой, прохладной и чистой. Теомер щедро делился со мной своей энергией.

— Хьяррэ! — прокатился над скалами низкий громоподобный рокот. — Достойны.

Яркий сполох — и ограждавшие нас от преследователей щиты лопнули, осыпавшись бесполезной пылью.

Еще одна вспышка — и нападавшие, не успев воспользоваться внезапно появившимся преимуществом, беспомощно застыли на месте.

Последний, самый яростный всплеск света — и бездонная пропасть, на краю которой мы находились, исчезла, затянувшись плотным разноцветным маревом. Туда, в непроницаемую, мерцающую мглу, вела, постепенно скрываясь из виду, широкая мраморная лестница.

Кажется, нам пора.

Подождала, пока Теомер поможет подняться пришедшему в себя Вольпену, и первая шагнула вперед. В неизвестное будущее, окутанное густым туманом. Причем, не только в переносном, но и в буквальном смысле этого слова.

За спиной слабел свист ветра, улеглась недавно начавшаяся метель. Постепенно стихли все звуки, слышны были только тяжелые шаги моих спутников. Казалось, ничто не может нарушить воцарившуюся непривычную благоговейную тишину. Тем неожиданней оказался ударивший в спину громкий, полный отчаянья и звериной боли крик:

— Эо, нет! Куда ты? Вернись…


***

Я стояла у окна и неотрывно смотрела на начинающийся прямо от стен просторный луг, весь золотой от множества крупных желтых цветов, на узкую ленту реки, поблескивающую в лучах жаркого солнца, и склонившиеся над ней серебристые ивы. Завораживающее зрелище.

Хотелось любоваться бесконечно. Особенно, если забыть о том, что на перевале Онтир, да и вообще в Альских горах, подобного просто не могло быть. Где метели, пронизывающий ветер, постоянный холод, ледяные дожди? Где, собственно, сами горы или скалы, хоть отдаленно их напоминающие? Ничего…

Сжала зубы, до боли впиваясь пальцами в подоконник.

Вот мы и добрались до Сердца Ночи, но ни одного ответа так и не нашли. Вопросы же только множились. Причем с поистине угрожающей скоростью.

Во-первых, я до сих пор не поняла, куда мы попали.

На храм узкий длинный коридор в котором мы очутились, выйдя из тумана, походил мало. Высокий потолок, магические светильники по стенам, ряд одинаковых дверей по обеим сторонам и деревянная лестница посередине. Это, скорее, напоминало гостевой дом, приют для паломников, толпами стекавшихся когда-то в Сэйти Аэрэ. Пока мы с Теомером недоуменно озирались, Вольпен быстро обследовал все вокруг и вернулся с известием, что из имеющихся дверей открыто только пять, на остальных стоит непонятная, но очень мощная защита. Проход на другие этажи перекрыт тем же неизвестным заклинанием.

Создавалось впечатление, что нас поместили в своеобразный карантин, как говорится, «до выяснения всех обстоятельств». И отпускать пока не собираются. Замуровали, демоны.

Вторым поводом для беспокойства был Теомер.

Он ведь саэр — тут даже смешно сомневаться. Старший сын главы высшего рода, дваждырожденный, официальный наследник, признанный и принятый стихией Земли. Какие еще требуются доказательства?

Но тогда почему именно он оказался моим вторым связанным? Высокородные же не способны принять Зов? Или все-таки способны? И услышать, и откликнуться, и перенестись в считанные мгновения из конца в конец Эргора. И оказаться неожиданно для самого себя в одной команде с девицей с неясными жизненными перспективами и магом-бунтарем.

Что нам известно о тех, кто в древности входил в личный круг старший жриц? Мне-то уж точно ничего. Вольпену — немногим больше. Смутные описания ритуала, почерпнутые из старых книг, слухи, легенды, невероятные истории, которыми так любили делиться друг с другом юные одаренные в дортуарах Башен перед сном. И только.

На все расспросы мэтр лишь беспомощно пожимал плечами. До сегодняшнего дня ему даже в голову не приходило, что связанным может стать не маг, а саэр.

Что же касается Теомера…

Бледный, взъерошенный, полуодетый — судя по всему, призыв оторвал его от утренних сборов — он, тем не менее, проявил чудеса выдержки и хладнокровия, как и полагается отпрыску великого рода. Мрачно, но очень внимательно выслушал мои сбивчивые оправдания, дождался, пока Венн дополнит рассказ собственными предположениями, помолчал, заявил, что ему необходимо побыть одному и исчез в соседней комнате.

«Знание — защита от любой неожиданности», — назидательно выдал Дневник, когда мы после ухода наследника достали его из сумки, надеясь получить хоть какие-то объяснения.

Неторопливо перелистнул несколько страниц и расщедрился еще на один афоризм:

«Если ты чего-то не видел, глупо считать, что этого вообще не существует».

После чего посчитал свою миссию выполненной и громко захлопнулся.

Мы с Вольпеном переглянулись, одновременно вздохнули, и он отправился проверять, как обстоят дела с Эонорой.

Красотка Эо… Вот еще забота свалилась нежданно-негаданно. Девица бросилась за нами в портал, когда мы уже практически вышли по эту сторону. Ворвалась, расталкивая всех, и тут же полузадушено засипела, закатила глаза и осела в глубоком обмороке. Страж, по непонятной пока причине, пропустил ее в храм, но взамен забрал почти все жизненные силы, и теперь претендентка на мировое господство медленно угасала, не приходя в сознание.

Лечебная магия на нее не действовала, мгновенно соскальзывая с бесчувственного тела. Попытки Теомера хоть как-то облегчить состояние девушки тоже успеха не имели. Но и просто бросить Эонору умирать на каменном полу мы не могли. Посовещались, перенесли воспитанницу Арвита в каморку без окон, заперли там и теперь время от времени заходили проверить, не изменилось ли ее состояние.

Переступила с ноги на ногу. От долгого стояния, тревожных мыслей, густых пьянящих ароматов цветущего луга кружилась голова, и я медленно опустилась в стоящее рядом кресло.

Где-то там, далеко отсюда, Савард по-прежнему безуспешно ждал от меня известий. Или уже не ждал и решил действовать? Если так, столкнется ли он на перевале с Арвитом?

А еще Кариффа… Я ведь обещала активировать амулет, когда найду храм, чтобы наставница могла перейти ко мне. Но так и не сделала этого. Не успела.

Бросила еще один взгляд за окно. В долине, раскинувшейся внизу, царило лето. А ведь совсем недавно нас окружали промерзшие заснеженные горы. Что же это за место?

«В волшебном краю за пределами мира сокрыт под горою таинственный храм», — как наяву услышала я негромкий напевный голос Урги.

За пределами мира… За пределами…

Неужели, это уже не Эргор?

Утомленно откинулась на мягкую изогнутую спинку.

Теомер… Эонора… Непонятный дом, в котором мы заперты на неопределенное время… Савард… Кариффа…

Неожиданно навалилась усталость, и я, опустив тяжелые веки, решила немного подремать. А в голове продолжало звучать:

В веках исчезают и люди, и страны,

Победы и беды уносят года,

Но свято хранят храм снега и туманы,

Врагу путь к нему не найти никогда.


***

Я не спала — скорее, дремала, и безликие призраки, скользя на грани яви и сна, дарили мне неясные, странные картины. В этот раз не было одного четкого видения. Рваные лоскутья чужих воспоминаний, смутные образы возникали и тут же пропадали, чтобы смениться другими, такими же обманчивыми и тревожными. Кто-то куда-то бежал, смеялся, гневался, объяснял, настаивал на своем. Как будто мне стремились поскорее продемонстрировать то, что я еще не успела увидеть, узнать. Показать нечто очень важное.

— Нэтта, ты где? — прорезался сквозь мешанину невнятных приглушенных звуков знакомый возбужденно-ликующий голос. — Нэталина?

Тени мгновенно отхлынули, и я поняла, что стою у окна в той самой комнате, где недавно заснула.

— Здесь, — крикнула, шагнув навстречу вбегающей в двери подруге. — Как все прошло, Оделфри? — Вопрос и имя вырвались сами собой, помимо моей воли. И следующая фраза тоже: — Кто получил Амулет вместо бедняжки Сольны, да помогут ей стихии удачно пройти круг перерождения? Что ты так таинственно улыбаешься? Одна из наших подруг, да?

— Я! — Одри подскочила ко мне, схватила за руки, закружила в диком победном танце. — Я, Нэтта, представляешь? В храме собралось столько достойных сестер, глупо было даже надеяться, но Великая выбрала именно меня. Провела Тропой Сомнений и объявила Нареченной Дня! До сих пор не могу опомниться.

Глаза женщины восторженно сверкали, губы дрожали, она говорила и говорила, захлебываясь словами:

— Помнишь, как мы с тобой в школе вечерами мечтали, что однажды богиня нас заметит и выделит среди других? А потом, когда выросли, потешались над своими наивными надеждами? Но все именно так и случилось. Сначала ты… Теперь я… Нэталина, наместница Сэйти Аэрэ и Оделфри, наместница Эрто Аэрэ… Звучит, как музыка, правда? — она счастливо засмеялась. — Ну что молчишь, Нэтка? Не рада за меня?

— Конечно, рада, — отозвалась поспешно. — Ты станешь самой лучшей Нареченной.

— Мы… Мы обе станем. Ты очень сильная, а я старательная. Мы дружим с детства, доверяем друг другу и умеем работать в паре. Уверена, вместе нам удастся остановить это бессмысленное, жестокое кровопролитие и заставить этих безумцев отступить.

Не успела ничего сказать, комната уже растворялась в зыбком, дрожащем мареве.

И снова мимо проносились причудливые бесплотные фантомы — выплывали из белесой мути и тут же разлетались на мелкие осколки. Постепенно все затянулось алой пеленой. Заструились, охватывая меня со всех сторон, бесчисленные багровые ручейки. Словно я стояла по колено… нет, уже по грудь в воде, в которую щедро плеснули красной краской. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Как ты могла? Предательница! — гневный вопль разорвал тяжелый вязкий туман, и видения покорно отступили.

Это место я узнала сразу же. Ступени… Безмолвная темная статуя… Прямоугольная площадка, сжатая, как тисками, отвесными скалами. За прошедшие века здесь почти ничего не изменилось. Разве что снега не было. Порывы легкого теплого ветра трепали волосы, пропитывая их, тело, одежду сильным запахом гари и неприятным, тошнотворно-сладковатым ароматом, от которого в горле немедленно образовался комок. Я невольно поежилась, инстинктивно обнимая себя за плечи, хоть холода и не чувствовала.

— Что, нравится?! — Еще один выкрик. Хриплый злой.

Повернула голову и увидела Одри.

— Любуйся. Это твоих рук дело, гадина! — яростно выплевывала бьющаяся в руках двух здоровенных мужиков растерзанная женщина.

Я опустила глаза и с ужасом уставилась на залитую кровью, заваленную бездыханными телами землю. Взгляд зацепился за знакомую фигуру. Грязные русые волосы, искаженное предсмертной мукой, совсем недавно такое прекрасное лицо, и огромная зияющая рана в правом боку.

Джердоро…

Меня замутило.

— Ты обещала не рисковать его жизнью и обманула, — Оделфри безвольно обмякла, будто из нее выпустили весь воздух. — Всех обманула. Предала богиню, обрекла на гибель сестер, позволила уничтожить собственный круг. Ради чего? Чтобы заслужить любовь того, кто просто воспользовался тобою? Дура! — запрокинув голову подруга вдруг расхохоталась. И я содрогнулась, услышав эти каркающие, сдавленные звуки.

— Заткните ее! — раздался за моей спиной спокойный холодный голос.

Хлесткая пощечина… еще одна — и женщина надрывно закашлялась.

Откуда-то-то сзади вынырнул высокий широкоплечий мужчина. Небрежно отодвинул меня в сторону и быстро прошел мимо, задев полой длинного плаща. На плече, отражая солнечные лучи, блеснула знакомая круглая фибула с огромным оскалившим пасть борэшем.

— Где твой Амулет, жрица? — бросил он, подойдя к Одри.

— Так вот что вам нужно? — насмешливо вскинулась та. — Что, одного, отданного твоей подстилкой, недостаточно? Сочувствую… потому что моего вы точно не получите. Он надежно спрятан, до него саэрам никогда не добраться. А эту дрянь Страж в Сердце Ночи больше не пропустит. — Она снова булькнула смехом, но тут же замолчала и впилась в меня немигающим взглядом. — Ты отдала ему свою жизнь, клятвопреступница, а он выбросит ее, как старую ненужную тряпку. Ты отчаянно жаждешь остаться рядом с ним, но скоро потеряешь навсегда. Ты надеешься создать крепкую семью, но и этому желанию не дано осуществиться. Ты грезишь о детях и внуках, но один из них тебя же и погубит. Дэн эссе алкар!

Да будет так…

Женщина затихла на мгновение, а потом резко выгнулась в удерживающих ее руках и вспыхнула живым факелом, заставив охранников поспешно отскочить. Через несколько минут от нее осталась лишь горстка пепла. Наместница Эрто Аэрэ добровольно ушла в круг перерождения, отдав все силы последнему заклятию.

И снова меня подхватили мрачные тени. Закружили в бешенном хороводе и выбросили в знакомом храме.

Изящные беломраморные колонны, полированная гладь пола, разноцветная майолика на стенах, золото и драгоценные камни. Все это я уже видела, и не раз.

— Пора… — жарко дохнуло мне в лицо, и я послушно пошла к панно, составленному из больших осколков гладко отполированного камня.

— Смотри… — прошелестело у самого уха. — Смотри внимательно.

Замерла, до рези в глазах вглядываясь в своеобразное зеркало, из глубины которого медленно проступали очертания фигуры.

Нэтка… Ученица храмовой школы. Худенькая голенастая девчонка с торчащими в разные стороны забавными косичками.

Нэтта… Младшая жрица. Изящная девушка с серьезными карими глазами.

Нэталина… Нареченная Ночи, самая молодая из призванных богиней. Миловидная женщина с красиво уложенными волосами и приятной улыбкой. Любившая… предавшая… погубившая всех, кто ей доверял.

Незнакомка продолжала неуловимо меняться — взрослела, старела, — постепенно превращаясь в ту, что была мне знакома, наверное, с самого детства.

— Наталья Владимировна, — выдавила я ошарашенно.

Губы Светкиной бабушки дрогнули в горькой усмешке, и зеркало подернулось мелкой рябью, помутнело, а потом и вовсе погасло, снова превратившись в камень…

Когда я пришла в себя, в комнате было темно и тихо. Значит, мне все-таки удалось заснуть, и довольно крепко. Я по-прежнему полулежала в кресле, только теперь по самое горло укутанная большим мягким пледом. Наверняка, мэтр побеспокоился. Мысленно поблагодарила мага за заботу, встала и отдернула шторы, позволяя лунному свету струиться в высокие окна. А потом обвела взглядом небольшую гостиную, из которой так и не успела вчера уйти в выбранную для себя спальню, и улыбнулась, заметив Вольпена с Теомером.

Мои спутники, устроившись на расставленных вдоль стен диванах, крепко спали. Скорее всего, не захотели будить меня вечером, но и уйти, оставив в одиночестве, не решились. Вот и расположились рядом, посчитав — и не без оснований, — что так надежнее. То, что маг не бросит меня, я не сомневалась, но приятно, что наследник пожелал составить ему компанию. Значит успел сделать для себя какие-то выводы.

Не стала тревожить мужчин — пусть отдохнут, неизвестно еще, что ждет нас впереди. Взяла ключ от комнаты Эоноры и отправилась проверить, как обстоят дела у нашей не в меру прыткой красавицы.

Состояние подопечной Адана не изменилось. Бледное, до зелени, лицо, запавшие глаза, тяжелое, с хрипами, дыхание. Подхватив с прикроватного столика полотенце, я промокнула покрытый испариной лоб. Девушка вздрогнула и бессознательно потянулась за моей рукой, не застонав — по-щенячьи тоненько, жалобно заскулив.

Как же нам с тобой поступить, воспитанница рода Арвит?

Погруженная в невеселые раздумья, вышла из комнаты Эоноры и уже собиралась вернуться назад, к своим — очень надеялась на это — друзьям, как вдруг мое внимание привлекло странное голубоватое мерцание. Одна из дверей в противоположном конце коридора была приоткрыта, и из узкой щели пробивалось, пульсируя, слабое рассеянное сияние.

Сердце пропустило удар, а потом бешено застучало. Не заметила, как снова оказалась в гостиной.

— Вольпен, Теомер. — Кинулась я к мужчинам. — Проход появился. Надо посмотреть, что там, пока есть такая возможность. Ну, что же вы? Вставайте. Тео! Венн!

Я металась от одного к другому, трясла за плечи, дергала, тормошила, но все попытки расшевелить их так ни к чему и не привели. Маг и саэр продолжали все так же глубоко, спокойно спать.

Присела на край дивана, размышляя над сложившейся ситуацией. Здесь явно не обошлось без магического вмешательства. Значит, приглашение — если конечно, я его правильно поняла — предназначалось только мне, а мэтра с его бывшим хозяином просто устранили, чтобы они не увязались следом за мной. Что ж, придется идти без своих надежных защитников.

Нет, я, конечно, могла подождать. Рассветет, мои спутники проснутся, мы посоветуемся, обсудим варианты, примем взвешенное решение. Это было разумно, логично, рационально и в то же время… неправильно.

Я чувствовала, нет, твердо знала — нельзя терять драгоценные секунды, минуты, часы. Потом станет поздно. Да и не факт, что утром что-то изменится. Представила Вольпена с Теомером, беспробудно спящих — день… второй… третий, а рядом себя, всю в сомнениях и колебаниях, и содрогнулась. Нет уж. Поднялась и торопливо, чтобы не передумать, направилась туда, куда меня так настойчиво звали.

Перед самой дверью смелость мне изменила. От волнения и страха перехватило дыхание. На мгновение я словно оцепенела, застыла в миллиметре от края пропасти, но потом собралась с духом и все-таки сделала последний, невероятно трудный, шаг.

И сразу же округ меня взметнулся легкий серебряный вихрь. Налетел, подхватил, закружил, помчал куда-то вперед, а потом бережно поставил на ноги и отступил. Растворился в окружающем пространстве, точно его и вовсе не было.

Быстро огляделась и с радостным удивлением поняла, что это место я уже видела. Сколько раз пробегала здесь в своих видениях? Уже и не вспомню. А теперь вот оказалась наяву.

Высокий свод купола. Колонны, расписанные светящимися красками. Стрельчатые окна, в которые заглядывала все та же ясная луна, заливая все вокруг — блестящую поверхность малахитового пола, майолику на стенах, изящную отделку из золота и драгоценных камней — танцующими бликами. За прошедшие века в храме ничего не изменилось. Не поблекло. Не обветшало. Не разрушилось. Словно сама вечность, признав поражение, отступила в бессилии перед величием Сэйти Аэрэ.

Как во сне брела я знакомыми переходами, отмечая каждую мелочь. Поворот… следующий… теперь направо… налево… а вот и арка перехода. Задержалась на секунду, провела пальцами по ажурной каменной резьбе — гладкой и неожиданно теплой — и поспешила дальше, к Мосту Слез.

В своих ночных грезах я всегда преодолевала его спокойно, ни на что не обращая внимания, но сейчас остановилась в растерянности. Пройти по нависшему над бездной узкому прозрачному настилу без перил? Нет, это невозможно! Тем более, что другого его конца и вовсе не было видно, он размывался, терялся где-то вдалеке.

— Смелее, дитя, — прохладным ветром пронеслось по залу. — Не бойся. Это испытание не для тебя. — В тихом строгом голосе зазвенели насмешливые нотки.

Выдохнула, как перед прыжком в холодную воду, — не век же тут стоять, в самом деле? — и ступила на казавшуюся такой непрочной скользкую стеклянную поверхность.

«Главное, не опускать взгляд вниз», — повторяла про себя как заклинание.

Но это предостережение не понадобилось. Все вокруг заволокло белесым туманом — миг — и под ногами снова устойчивые каменные плиты.

«Портал», — промелькнуло в голове, а потом я подняла глаза, и все мысли исчезли.

Входа в святилище больше не существовало. Передо мной, сдерживаемый серебряными цепями, парил в воздухе гигантский кристалл — отшлифованный до блеска и абсолютно прозрачный. А в нем, как бабочка в капле янтаря, безмятежно покоилась обнаженная женщина.

Впрочем, женщиной это существо вряд ли кто осмелился бы назвать, слишком уж она отличалась от простых смертных. Идеальные, нечеловечески прекрасные черты. Ровный ряд драгоценных капель, вплавленных в алебастровую кожу лба, груди, живота. Кружева причудливых узоров, искристым инеем покрывавшие лицо и тело. И длинные густые, даже не белые — бесцветные волосы. Они обтекали незнакомку со всех сторон и, начиная от талии, плотно оборачивались вокруг нее, полностью скрывая нижнюю половину и создавая впечатление причудливого русалочьего хвоста. А потом закручивались в тугую спираль и исчезали где-то в глубине кристалла.

А в храме, как сказано в древней легенде,

Закрывшись от зависти, смерти и зла,

Средь россыпей злата и дивных каменьев

Спит сладко богиня, что мир создала…

В памяти всплыло заключительное четверостишие из легенды о богине, что рассказывала своей дочери Урга. Права Хэльма: на золоте и камнях спать неудобно. А вот «в гробу хрустальном» — в самый раз.

От незнакомки невозможно было оторвать глаз, хотелось смотреть и смотреть. Бесконечно.

И я смотрела. Забыв, где нахожусь, и зачем сюда пришла. Но долго любоваться мне не позволили.

— Ну здравствуй, Екатерина Уварова. — Глубокий, мелодичный голос заполнил окружающее пространство, волной сладкого трепета отозвавшись в душе. Будто меня позвал кто-то давно забытый и бесконечно родной. — Здравствуй, моя последняя додола.

Глава 16


Меня затрясло. Ноги не держали, и я оперлась о какой-то постамент, так кстати подвернувшийся под руку.

Напряжение последних дней… Бегство из Атдора… Перевал и изнурительные поиски… Теомер, откликнувшийся на Зов… Сражение с отрядом Арвита… Умирающая Эонора… Наталья Владимировна, неожиданно оказавшаяся жрицей Проклятой и наместницей Сердца Ночи… Титул, которым только что, непонятно за какие заслуги, наградила богиня… Слишком много для одной меня.

Хотелось сползти вниз, сесть на пол и ни о чем не думать. А еще, отчаянно хотелось к Саварду. Утонуть в его объятиях, слушая звук неровного дыхания. Раствориться в восхищенном жадном взгляде, забыть обо всех заботах. Навсегда.

Но я не могла себе позволить ни отдохнуть, ни просто расслабиться. А уж тем более — показать, что устала. Только не сейчас. Я добралась до храма, но самое главное ждало впереди — тяжелая, непростая беседа с хозяйкой Сэйти Аэрэ, в которой, судя по всему, определится моя судьба и дальнейшая жизнь.

С трудом отлепилась от постамента, выпрямилась, расправила плечи, и тут же почувствовала волну сдержанного одобрения, пришедшую со стороны кристалла.

Я не представляла, как надо обращаться к богине, как вообще разговаривать с этой сверхъестественной сущностью, поэтому просто сделала шаг вперед и учтиво склонила голову в ответ на приветствие. Глаза Проклятой по-прежнему были закрыты. На лице не дрогнул ни один мускул. Оно оставалось все таким же отстраненно-спокойным, словно высеченным из удивительного в своем совершенстве камня. Но я не сомневалась — она все видит, слышит и замечает.

— Вы назвали меня последней додолой. — Голос предательски дрогнул, выдавая внутреннее смятение. Судорожно сглотнула и продолжила более уверенно; — Насколько я помню, ею считала себя Наталья Влад… Нэталина. При чем здесь я?

Молчание…

Хорошо, попробуем по-другому.

— Десять лет назад вы спасли наиду Игерда Крэаза и велели привести в храм одаренную из ее рода. Для чего?

Молчание…

— По словам Кариффы, помощь родственницы требуется для проведения ритуала посвящения в жрицы, но сомневаюсь, что именно это — ваша истинная цель.

Запнулась, поняв, что начинаю терять терпение, и мои слова прозвучали если и не грубо, то недостаточно почтительно. Неизвестно, как расценит подобную несдержанность богиня.

Смешок… В напряженной тишине, царившей в храме, я отчетливо уловила короткий довольный смешок.

— Умная девочка. Сразу догадалась?

— Почти, — улыбнулась вежливо. Подождала несколько секунд, но Проклятая, обронив пару фраз, снова замолчала. — Я не Кателлина, и если вы полагали, что придет она…

— Нет, — прервали меня, даже не дослушав. — Настоящей Кателлине здесь нечего делать. Мне нужна ты, Екатерина Уварова.

— Зачем? — уточнила глухо. Ну вот, кажется, я опять нервничаю. Резко выдохнула и произнесла уже спокойнее: — Чего вы от меня хотите?

— Произнеси мое имя!

— Что? — переспросила недоверчиво.

Я подсознательно готовилась к любой неприятности, самому неожиданному требованию. Вот сейчас меня, как полагается в таком случае, призовут спасти мир. Потребуют пожертвовать жизнью «во имя и для». Ну, или хотя бы предложат отдать мою особо ценную кровь — всю, до последней капли. Но эта просьба оказалась совершенно неожиданной.

— Как меня зовут? — голос богини, потеряв мягкую вкрадчивость, стал громче. Теперь в нем звенело нескрываемое напряжение. — Говори же!

— Сва… Великая Сва, — Мой ответ взлетел к высокому куполу и эхом разбился о стены.

Сва… Сва… Сва…

— Мать Времени и Вечности, — закончила я, и по залу пронесся облегченный вздох:

— Да…

Хрустальный саркофаг засветился изнутри, заиграл гранями. Ресницы Проклятой дрогнули, и она медленно открыла глаза. Огромные, сияющие, они постоянно меняли свой цвет и, казалось, видели меня, насквозь. Все мысли, желания, чувства, стремления — откровенные и самые потаенные, те, в которых я боялась признаться даже себе. Не выдержала и неловко потупилась.

— Боги бессмертны, дитя, — от настойчивого тягучего шепота по коже пробежал холодок. — Но они теряют силу и угасают, если их имена перестают звучать под небом созданного ими мира. А когда в них перестают верить, когда погибает последний хранитель истинного имени — где бы он ни находился — приходит срок исчезнуть и богу. Тебе это известно? — Не поднимая взгляда, отрицательно качнула головой. — Конечно нет. А вот саэры прекрасно все знали. И сделали так, чтобы жрицы, которые успели спастись, никогда больше не ступили на землю Эргора — умерли бы вдали отсюда и унесли с собой опасную тайну. Они перекрыли все пути, но я все равно продолжала надеяться и ждать… терпеливо ждать ту, что вернет мне имя. Единственную оставшуюся хранительницу. Тебя.

— Почему единственную? А Нэталина?

— Ей путь в этот мир закрыт, — обрушилось на меня гневное. — Навсегда.

— Хорошо, — примиряюще вскинула руки. — Но вы разговаривали с Кариффой. Разве нельзя было ей обо всем рассказать?

— Боги не люди, — в глубоком голосе плеснулась насмешливая грусть. — Они не представляются при встрече. К ним взывают — они приходят. Величают — они обретают силу и мощь. Забывают — и боги растворяются в небытие.

Мда… Как все непросто, однако.

— Вы добились своего, Великая, я здесь. И готова сообщить Вольпену, Теомеру, Кариффе… всем, кому смогу, что Проклятая — на самом деле Сва. Это все, что от меня требуется?

— Нет. — Я по-прежнему не видела лица богини, но мне показалось, что она улыбается.

— Чего же вы от меня хотите?

— А ты? Чего ты сама желаешь, Катя?

— Я? — выдавила ошеломленно.

— Да, именно ты, девочка. Ты шла сюда договариваться, менять услугу на услугу. — Она уже не улыбалась — откровенно смеялась. — Вот и поведай мне, чего же ты на самом деле хочешь. Только не говори о проклятии — его я и так сниму. И привязку к высокородному разорву, это несложно. А дальше? Что потом, дитя? Чего жаждет твое сердце? Вернуться в свой мир и жить, как ни в чем не бывало? Или остаться здесь и бороться за свое счастье и за тех, кто стал тебе дорог?

— А если я выберу Землю… — Хрипло откашлялась. Во рту пересохло так, что язык едва ворочался. — Вы сможете меня туда перенести?

— С теми силами, что ты мне дала, это несложно. — Казалось, богине нет никакого дела до моих метаний, так ровно и холодно звучал ее голос. — Не скрою, мне нужна твоя помощь, но добровольная, а не принудительная. Предпочтешь Эргор, расскажу, чего от тебя жду. Соберешься уйти, отпущу и препятствовать не стану. Так что думай, Катя. Решай…

Застыла растерянно. В душе — сумятица из противоречивых эмоций и чувств, в голове — ни одной связной мысли. Легко сказать, «решай». И невероятно трудно сделать, особенно, когда понимаешь, что от твоего ответа зависит очень многое.

Мечтала разрушить проклятие? Пожалуйста.

Надеялась навсегда освободиться от связи с родовым артефактом и стать свободной? И это, как оказалось, не проблема.

Радуйся, Катя. Отправляйся назад, в свой мир, и вспоминай империю Ирн лишь как тяжелый кошмарный сон. На Земле, в привычной обстановке, залижешь раны, придешь в себя и начнешь все заново. Без Артема, Светки и ее ненормальной бабушки. А сиятельный? Что сиятельный? Забудет тебя рано или поздно. И ты забудешь. А не забудешь, так, по крайней мере, научишься без него жить. Никуда не денешься.

«Кэти-Кэти… Ты только вернись», — всплыли в памяти слова Саварда, и в груди защемило от острой тоски.

Перевела взгляд на Проклятую. Богиня смотрела прямо на меня — холодно, бесстрастно, отстраненно.

— Есть надежда, что мы с Савардом будем вместе? Без всяких хозяев, наид, дополнительных жен и наложниц?

Спросила и замерла в ожидании — страшась и надеясь одновременно.

В глазах Верховной мелькнула искра сочувствия. Всего на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы я поняла, она вовсе не так невозмутима и равнодушна, как хочет показать.

— Надежда есть всегда, дитя, — Сва помедлила, словно сомневаясь, стоит ли говорить дальше, но потом все-таки добавила: — Ваше общее будущее зависит не только от твоего выбора, но и от выбора мужчины тоже. Скажу только одно, уйдешь — потеряешь его навсегда, останешься — у тебя… нет, у вас обоих появится шанс… если вы его не упустите. Каждый должен принять собственное решение. Сейчас твоя очередь, Катя. Так чего же ты, именно ты, хочешь?

Чего хочу? Остаться с Савардом!

Ответ пришел мгновенно, ясный и четкий, стоило мне представить, как я существую, там на Земле — час за часом, день за днем, год за годом, — одна, без сиятельного. Просыпаюсь, куда-то иду, с кем-то общаюсь, работаю, развлекаюсь, ем, гуляю, ложусь спать… А его нет. Меня даже передернуло от подобной перспективы. Пусть богиня ничего не обещает и говорит лишь о шансе — это лучше, чем бессмысленное, тоскливое одиночество и сожаление о том, что потеряла.

А Вольпен и Теомер? Как я их брошу?

— Беспокоишься о магах своего круга, Катя? — Проклятая словно подслушала мои мысли. — Не стоит, я о них позабочусь. Они забудут о тебе, вернуться к прежней жизни и снова станут теми, кем были — наследником рода и слугой-магом, до последнего вздоха привязанным к господину кровной клятвой.

Нда… замечательная альтернатива.

Ну а Кариффа, Вионна, няня Мори, которую я обещала забрать к себе? Наланта, ставшая мне подругой? Даже Тисса… Ведь не прощу себе, что сбежала, не попытавшись изменить их судьбу к лучшему. Тем более, если появится хотя бы малейшая возможность это сделать.

Тряхнула головой, отгоняя последние сомнения.

— Я остаюсь.

— Не пожалеешь? Или так уверена в своем саэре? — хмыкнула Проклятая. — А если он предаст? Отречется от тебя? — настойчиво добивалась она ответа.

Сердце кольнуло болью, но я не позволила неуверенности сбить себя с толку.

— Это будет его решение. А я свое уже приняла. Но мне необходимо знать, что случилось с душой настоящей Кателлины? Где она сейчас? И что с нею станет, если я заберу это тело? Она получит мое, возродиться в новом или исчезнет навсегда?

Я никогда не встречалась с бедняжкой Катэль, но обрекать ее на гибель и силой занимать чужое место не хотела.

Последовала долгая пауза.

— Я предполагала, что ты об этом спросишь, девочка, — откликнулась, наконец, Верховная. — Что ж, смотри.

Из середины кристалла, в котором находилась богиня, вырвалось серебристое пламя, стремительно закручиваясь в бесконечную радужную спираль. С каждым новым витком она вращалась все сильнее, ширилась, пока не превратилась в гигантскую воронку. А потом окружающий меня мир перестал существовать, и я увидела… себя.

— Узнаешь, Катя? — донеслось издалека гулкое эхо.

Еще бы не узнала. Никогда не забуду свою свадьбу — я надеялась, что этот день станет самым счастливым, а он обернулся кошмаром.

Да, именно так все и началось. Мрачный Артем, рыдающая Светка, ненависть в глазах Натальи Владимировны, ее вытянутая в мою сторону рука и роковые слова: «Будь ты проклята!» Потрясенная, я снова, как в первый раз, переживала те бесконечные мгновения, которые навсегда перевернули мою жизнь.

Вот женщина замолчала. Сейчас случится самое страшное. Поежилась, вспомнив жуткую черную тень и когтистые лапы, больно царапающие кожу, но… ничего не произошло.

Я по-прежнему стояла напротив Светкиной бабушки, оторопело уставившись в ее лицо. Столпившиеся вокруг нас многочисленные свидетели этой безобразной сцены начали переглядываться — морщились, ехидно улыбались, шушукались, кто-то крутил пальцем у виска.

— Не удивляйся, — прошелестело рядом. — Сейчас ты видишь то, что сохранилось в памяти оставшихся на Земле людей.

Наталья Владимировна вдруг мертвенно побледнела, прижала ладонь к груди и, хватая ртом воздух, осела на пол. Светка, отчаянно заверещав, бросилась к родственнице. Гости забегали, засуетились, поднялась суматоха, и никто не заметил, как я зашаталась и, опустив веки, тяжело привалилась к стене. Нет… Артем обратил внимание. Попытался пробиться ко мне, но его быстро оттеснили в сторону, а потом к мужчине подскочила Светка, повисла на шее и стала настойчиво что-то втолковывать.

Да что там творится?

Уже открыла рот, чтобы задать этот вопрос, но богиня меня опередила:

— Не торопись спрашивать, девочка. Смотри внимательно и все поймешь.

В это время вторая «Катя» внезапно распахнула ресницы и начала недоуменно озираться по сторонам. В ее глазах застыл такой ужас, что я мгновенно догадалась, что случилось. Сама не так уж давно попадала в подобную ситуацию, хорошо запомнила свои эмоции и шок, который испытала, увидев нависшего надо мной пьяного Саварда.

— Катэль… — пробормотала тихо. — Это ведь она, да? Ее душа перенеслась в мое тело?

Собственно, ответа и не требовалось. Все и так было предельно ясно.

— Смотри… — настойчиво повторила Проклятая.

Так странно наблюдать со стороны за собственным телом, по которому я, оказывается, успела отчаянно соскучиться. Знакомая фигура, уложенные в каре каштановые волосы, родинка на мочке уха, даже маленький прыщик справа над верхней губой — помню, как я расстроилась, обнаружив его тем утром, и как старательно маскировала тональным кремом. Все мое, до боли привычное, родное. И в то же время уже чужое.

Вот Кателлина рваным неуверенным движением отвела от лица прядку — я никогда так не делала — и робко подалась вперед. Шажок… другой… И тут на нее налетела двоюродная тетка Артема — начала возбужденно тараторить, пытаясь вложить в крепко стиснутые кулачки мобильный телефон. Девушка испуганно попятилась и бросилась бежать.

Сначала она заполошно металась по залу, потом заметила дверь и ринулась прочь. Холл… Выход из ресторана… Вот беглянка завернула за угол, миновала длинный проходной двор, выскочила в тихий безлюдный переулок и как вкопанная замерла на дороге, впившись безумным взглядом в стремительно приближающийся автомобиль.

У меня перехватило дыхание, когда кроссовер затормозил буквально в нескольких шагах от остолбеневшей, ничего не соображающей иномирянки. Из машины, гневно жестикулируя, выскочил молодой мужчина. Катель сжалась, лицо ее мучительно исказилось, и она упала на руки подоспевшего водителя.

Что произошло потом, я не разобрала. Картинка начала блекнуть, выцветать, постепенно отдаляясь.

— Нет, пожалуйста, — выкрикнула торопливо. — Покажите, что было дальше.

— Зачем ворошить чужую жизнь? — донеслось до меня тихое. — С Кателлиной Эктар все в порядке. Это главное.

— Что значит «все в порядке»? Она же потеряла сознание… И мужик этот на Лексусе — вдруг он какой-нибудь богатый отморозок, вон как орал на бедняжку. А остальные? Наталья Владимировна, Светка, Артем… С ними-то что?

— Ты действительно хочешь это увидеть, дитя? — голос Верховной звучал строго и печально.

— Да, — я не думала ни секунды. — Чтобы начать новую жизнь, нужно знать, чем закончилась старая.

— Хорошо.

Меня снова затянуло в цветной водоворот, перед глазами замелькали, сменяя друг друга четкие, подробные картины.

Кладбище, свежий могильный холм, деревянный крест, цветы, венки, несколько человек поодаль и фотография Натальи Владимировны в траурной рамке. Заплаканная Светка в черном платье и платке неуклюже переминается с ноги на ногу и постоянно озирается по сторонам. Но тот, кого она нетерпеливо ждет, все не приходит, и осиротевшая подруга совсем сникает.

Невольно перевожу дух, когда радужное марево скрывает от меня эту тягостную сцену…

Длинная больничная палата. Серые стены, серые потолки, серые оконные рамы. Уставшая и такая же серая медсестра ведет к койке в дальнем углу незнакомца, того самого, что управлял кроссовером. Он останавливается и долго смотрит на спящую Катэль — осунувшееся лицо, тени под глазами, скорбно поджатые губы, а потом, резко развернувшись, выходит.

Яркие сполохи, и этот кадр сменяется другим…

Теперь палата мало напоминает больничную, скорее она похожа на комнату высококлассного пятизвездочного отеля. Кателлина уже не спит. Полулежит на кровати, удобно устроившись среди подушек, и внимательно слушает сидящего рядом мужчину, который навещал ее прошлый раз. Он о чем-то настойчиво спрашивает, она виновато качает головой и ее глаза наполняются слезами.

— Она ничего о себе не помнит, — неожиданно шепчет богиня. — Мне удалось при переносе забрать память. Так будет лучше, пусть начнет все сначала.

Широкая ладонь накрывает бессильно упавшую на одеяло тонкую руку, осторожно сжимает подрагивающие пальцы. Девушка робко застенчиво улыбается, посетитель ободряюще подмигивает в ответ, и его суровое грубоватое лицо теплеет.

Опять звездное мерцание…

Та же пара, только теперь к ним присоединяется Артем. Он возбужденно что-то доказывает, вцепившись в локоть Катэль. Она стряхивает его руку, поспешно отскакивает и боязливо жмется к своему спасителю, пряча лицо у него на груди. Тот загораживает девушку от Артема и разъяренно рычит в мобильник. Через минуту ворвавшиеся в палату охранники выволакивают за дверь моего несостоявшегося супруга. Мужчина обнимает Кателлину, гладит по спине, а она не отрывает от него преданного, восторженного взгляда и послушно кивает в ответ на каждую его реплику.

Что ж, похоже, подчинение у Катэль в крови, и она наконец-то нашла того, кому может с радостью безоглядно доверится.

— Пусть она будет счастлива — повторяю, как заклинание, когда эти двое исчезают в разноцветном тумане.

Несколько минут ничего не происходит, а потом я снова вижу Артема,

Этот любитель новых впечатлений выходит из лифта, придерживая за талию какую-то длинноногую красотку. Он весел и пьян, его спутница тоже. Они переговариваются, смеются, беспрестанно целуются и между делом, кажется, уже раздеваются. Вот парочка добирается до двери квартиры. Несколько минут Артем безуспешно пытается попасть ключом в замочную скважину, вызывая у блондинки взрывы неудержимого хохота, и тут их настигает взбежавшая по лестнице Светка.

Она кричит, хватает моего бывшего за рукав, теребит, причитает, тянет за собой. Мужчина вяло отмахивается, кривит губы в мерзкой усмешке, бросает в ответ что-то гадкое и злое, но незваная гостья не отстает, упорно добиваясь своего. Наконец Артем, рассвирепев, с силой толкает ее в грудь. Светлана нелепо взмахивает руками, теряет равновесие, оступается, сползает по ступенькам вниз и охает, ударившись спиной о батарею. Через несколько минут с трудом поднимается на ноги, но площадка перед квартирой уже пуста — ненаглядный «Темочка» даже не подумал задержаться, чтобы узнать, не нужна ли его помощь. Света с тоской смотрит на закрытую дверь и вдруг резко сгибается, схватившись рукой за живот…

Огромная воронка давно исчезла, вместо нее в воздухе опять завис хрустальный кристалл, а я так и стояла, мысленно вновь и вновь прокручивая последнюю сцену. То, что теперь навсегда впечаталось в память.

Перекошенное злобой лицо того, кто когда-то несколько часов назывался моим мужем. И пятно крови, расплывающееся на светлых элегантных брюках женщины.

— Она потеряла ребенка? — выговорила одними губами.

И вздрогнула, услышав негромкое «да».

И вот собиралась же промолчать, но не получилось:

— А если бы я не перенеслась в этот мир, все сложилось бы по-другому?

— У этих двоих? Полагаешь, сумела бы им помешать? Вряд ли. Каждый сам решает, как поступать, и расплачивается за собственные глупости. У твоей подруги еще есть возможность начать все сначала, да и у мужа тоже, — слова «подруга» и «муж» Верховная произнесла с нескрываемой иронией. — А вот у Катэль, останься она на Эргоре, шанса точно бы не было. Она или погибла бы, или стала наидой Вотена Дорста, которую тот по первому требованию делил бы со своим покровителем. Как считаешь, сколько бы это робкое трепетное создание выдержало?

«Все еще боишься?»…

«Ты очень аппетитная, мышка»…

Вспомнились отголоски тех чувств, что испытывала настоящая Кателлина к своему опекуну. Паника, смертельный ужас, удушающая тошнота, когда холодные сильные пальцы касались ее тела. Нет, долго она бы не протянула.

— Ты все еще имеешь право передумать, — голос богини искушал. — Вернуться на Землю, поддержать Светлану, добиться, чтобы Артема наказали. Но тогда душа Кателлины вновь займет свое тело. Крэаз, конечно, не отдаст малышку ни Дорсту, ни Эктару, но ему самому она тоже не нужна. Даже если девочка останется наидой сиятельного, тебя ей никогда не заменить. Оба будут мучиться.

— Нет, — тряхнула головой, отгоняя так некстати всплывшую в воображении картину — Катэль в постели с Савардом. — Я выбрала и мнения своего не изменю.

— Хорошо, — Проклятая не скрывала удовлетворения. — Желаешь еще о чем-нибудь спросить?

Еще? Да я даже толком не приступала к расспросам. Набрала в грудь воздуха, чтобы выложить все, что накопилось, но меня тут же остановили:

— Нам предстоит долгая и непростая беседа, а тебе необходимо отдохнуть. Так что все разговоры — позже. Но, может, есть что-то, что ты хотела бы обсудить прямо сейчас?

— Да, Великая, — я не колебалась ни мгновения. — Мне надо встретиться с Савардом. Безразлично, как и когда — ночью, днем, во сне, в видениях, в астрале, или как это в вашем мире называется. Главное, скорее.

— А знаешь, дитя, ты совершенно права, — протянула богиня, словно к чему-то прислушиваясь. Помолчала и как-то странно хмыкнула. — Это определенно нужно сделать побыстрее, пока твой мужчина не сравнял с землей перевал Онтир, а вместе с ним и все Альские горы. Не то, чтобы я ими так уж дорожила, но мне, как творцу, неприятно — все-таки я очень старалась, когда создавала этот уголок Эргора. Да и переход в Сэйти Аэрэ переносить в другое место переносить придется. Так что, действительно, давай поторопимся.


Глава 17


Толчок… Еще один…

Пол под ногами заколебался, и я подпрыгнула от неожиданности, а последовавший за этим низкий вибрирующий свист заставил меня шарахнуться в сторону портала, из которого только что вышла. Взрывы гремели почти непрерывно, сотрясали все здание, и грохот, пробиваясь сквозь толстую каменную кладку, больно бил по ушам.

Сделала осторожный шаг вперед и нервно огляделась. Я находилась в том же подвале, который мы с Вольпеном облюбовали, когда жили на Нижней заставе. Только сейчас его превратили в некое подобие штаба. Раскладные стулья, несколько столов с бумагами, сферами и странными предметами, назначения которых было мне неизвестно, какие-то тюки у стены.

В противоположном углу помещения растеклось, сгущаясь, марево мгновенного перехода.

— Ваши маги ни на что не способны. Чему вы обучаете их в этих своих Башнях, если они не в состоянии справиться с простой задачей? — При звуках глубокого сильного голоса сердце застучало часто-часто. Савард… — Что? Устали? Так приведите новых, но пробейтесь, наконец, сквозь этот туман, Проклятая его побери. Или вы отказываетесь выполнять мои приказы? Нет? Так я и думал.

Да, кажется, я успела вовремя. Судя по всему, сиятельный настроен очень серьезно — не успокоится, пока не разберет здесь все по камешку.

— Не забывайте, Повелитель желает знать, что здесь произошло, и долго ждать он не намерен. — Сиятельный шагнул в комнату, но все еще смотрел куда-то назад, на невидимого мне собеседника. — А если учесть, что речь идет о похищении наиды рода Крэаз, мое терпение иссякнет гораздо раньше. Идите.

О! Меня похитили? Любопытная версия… Интересно только — кто? Вольпен с Теомером или Эонора? А может все трое?

— Не надо уничтожать перевал, — произнесла с улыбкой. — Здесь, конечно, ужасно холодно и неуютно, но по-своему красиво. И Стража жалко, не хочется, чтобы он пострадал.

Я даже не заметила, как Савард обернулся, разглядела лишь смазанную тень, метнувшуюся в мою сторону. Еще секунду назад мужчина стоял у портала, отдавая последние распоряжение подчиненным — удар сердца — и он уже замер в нескольких метрах от меня.

— Кэти… — Окинул внимательным взглядом с головы до ног, но приближаться почему-то не стал. — Жива…

— И здорова. — подтвердила, не отрывая глаз от сиятельного. Как же я все-таки соскучилась! — Пожалуйста, останови магов. Страж все равно никого из них не пропустит. Но даже если предположить невозможное и они прорвутся, то просто упадут в пропасть. Да и меня по другую сторону завесы нет.

— Что значит «нет»? — Из всего сказанного Савард выхватил самое важное для него слово. — Тебя отправили в другое место? Удерживают насильно? С тобой все в порядке, Кэти?

Он нетерпеливо потянулся ко мне и тут же замер, будто вспомнил о чем-то. Потом нехотя отступил и даже руки убрал за спину.

— Да, — Не стала пока обращать внимание на странности в его поведении. Не время сейчас. — Жива, здорова и меня никто ни к чему не принуждает.

— Но искать тебя там бесполезно… — Он запнулся, судорожно сглотнул, а потом медленно, через силу продолжил: — Ты все-таки вернулась… возвращаешься в свой мир? — Его лицо исказилось от внутреннего напряжения, словно он пытался поднять непосильную тяжесть. — Зашла попрощаться?

Гримаса боли и дикого отчаяния мелькнула и пропала, сменившись ничего не выражающей маской, но мне этого оказалось достаточно.

— Ты все не так понял. — Дернулась вперед, но сиятельный мгновенно отшатнулся, не позволяя сократить между нами расстояние, и я замерла в растерянности.

Что происходит, черт возьми? Он расстроен, злится? Или… успел подыскать пропавшей наиде замену, поэтому и не приближается?

— Не так? — протянул Савард тусклым голосом. Он выглядел почти спокойным, только брови были слегка нахмурены да на виске нервно билась тоненькая жилка.

— Я остаюсь на Эргоре, — выпалила торопливо и нервно закусила губу.

— Остаешься?.. — глухой сдавленный голос чуть заметно дрогнул. — Это правда, Кэти?

Он не верил. Все еще не верил.

— Правда.

Фальшивая личина треснула, мужчина прерывисто выдохнул, расслабляясь, и меня захлестнула пришедшая от него волна невероятного облегчения.

Больше книг на сайте - Knigolub.net

Мой… Все еще мой… А я дура, раз в нем усомнилась. Поймала его жадный взгляд и меня буквально заколотило от дикого желания дотронуться, ощутить под пальцами горячее сильное тело. Как под гипнозом снова качнулась к сиятельному и споткнулась об его решительное

— Нет! Не подходи!

— Почему? — как ни пыталась, не смогла сдержать обиды, и сиятельный это заметил.

— Прости, Кэти, но я и так с трудом себя контролирую. — Он отвернулся, точно ему было тяжело на меня смотреть. — С тех пор, как ты исчезла из Эфрады, прошла целая вечность. Бесконечные дни и самые долгие в моей жизни ночи, когда сны превратились в изматывающий душу сладкий кошмар. Не представляешь, как хочется сейчас обнять тебя, хоть на миг ощутить рядом… со мной… подо мной… — Еще как представляю. Сама чувствую то же самое. — Если подойдешь ближе, боюсь, не сдержусь, и эта встреча закончится. Каждое наше ночное свидание обрывалось именно так — стоило только прикоснуться, как ты тут же таяла в моих руках.

Так вот почему он от меня шарахается? Боится, что опять пропаду. Рванулась вперед, уже не слушая предостерегающих возгласов, обхватила за шею, наклонила к себе и зашептала жарко и сбивчиво куда-то в изгиб шеи:

— Я не призрак, не бойся. Мне удалось найти богиню, поговорить с ней, и она переправила меня сюда… Я сказала, что это важно… очень важно… важнее всего — встретиться сейчас с тобой… Она поняла…

Ладони сиятельного осторожно скользнули по спине, притягивая ближе, и я задохнулась от удовольствия. Потерлась щекой о его ключицу, провела губами по гладкой коже, с наслаждением ощущая ее вкус, глубоко вдохнула и утонула в запахе любимого мужчины.

— Знаешь, она удивительная… эта богиня. Красивая и пугающая одновременно… Странная… Я согласилась помочь ей…

Савард покрывал легкими частыми поцелуями волосы, лоб, щеки, и моя речь становилась все более невнятной и отрывистой. Кровь бежала по венам быстрее и быстрее, огненным потоком ударяя в голову. Скоро я совсем перестала соображать, о чем говорю. Остановилась, не в силах продолжать, подняла голову и наткнулась на горящий взгляд. Несколько секунд мы, не отрываясь смотрели друг на друга, а потом сиятельный стремительно наклонился и прижался к моему рту.

Поцелуй не был нежным, скорее требовательным и жестким, но я так долго жила лишь воспоминаниями — одними воспоминаниями, что с радостью откликнулась на это прикосновение. Все ощущалось таким правильным, важным и нужным. Мы целовались, забыв обо всем, исступленно, неистово, как целуются смертельно соскучившиеся, изголодавшиеся любовники.

Здание покачнулось от очередного взрыва, но нас это не остановило — лишь странным образом подстегнуло. Дрожал пол… Дрожали и подкашивались ослабевшие ноги… Дрожь пронизывала тело, скручивала внутренности, жидким огнем разливаясь по венам. Поцелуй становился все более глубоким и страстным. Обжигая, возбуждая. Хрипло застонала, не в силах сдерживаться. Савард поймал губами мой стон, коротко рыкнул, и я тут же оказалась прижатой к стене.

Схватилась за его рубашку, отчаянно попыталась нащупать шнуровку, но в итоге просто бессильно уцепилась за ворот. Какая разница? Пусть остается. Это не имело значения. Ничто сейчас не имело значения, кроме иступленного, сводящего с ума вожделения. Кажется, мужчина считал так же. Подрагивающие пальцы судорожно смяли подол платья, рывком задрали к талии, и сиятельный, подхватив меня обеими руками под ягодицы, поднял вверх.

Стиснула ногами его бедра, запустила пальцы в волосы, густые, короткие, слегка оттянув голову мужчины назад, и выгнулась в нетерпении. Он все понял без слов. Наклонился, поцеловал грудь прямо через ткань платья, а потом выпрямился, снова вдавливая меня в каменную кладку.

— Смотри на меня, — шепнул, лихорадочно блестя потемневшими глазами. — Не отводи взгляда. — Дождался ответного отрывистого кивка и ворвался в мое тело.

Комната начала вращаться, а потом и вовсе исчезла. Остатки мыслей выветрились, осталось только чистое, ничем не замутненное желание.

— Смотри на меня, — последовал новый приказ, и я снова подчинилась.

Мы жили в едином ритме и, кажется, даже стонали одновременно. Я слышала, нет чувствовала, как неистово бьется сердце Саварда. Каждым яростным мощным рывком, каждой настойчивой лаской и оставленной на моем теле меткой, он точно утверждал: «Моя… Моя».

А я с готовностью раскрывалась ему навстречу, тихо вскрикивала от ослепительных, почти болезненных вспышек удовольствия, безмолвно отвечая: «Твоя, только твоя… Здесь и сейчас… Всегда».

Движения мужчины стали быстрее, резче, и я потеряла ощущение времени и пространства. Кто мы, где мы? Существуем или нас уже нет? Что-то тяжелое и горячее пульсировало в груди, готовое вот-вот взорваться на тысячу мельчайших осколков.

Савард, протяжно застонал, последний раз погружаясь в меня. Дыхание сбилось, и я перестала существовать/быть, окончательно отпустив себя за грань.


***

— А вот и наша пропажа, — встретил меня громкий возглас Вольпена. — Наконец-то!

Портал богини вывел из подвала Нижней заставы не в храм, а прямо в гостиную дома, где мы остановились, и я сразу же наткнулась на мэтра, беспокойно прохаживающимся по комнате.

— Долго же тебя не было — полночи и почти весь день. Хорошо, Великая успокоила, объяснила, что с тобой все в порядке. Но мы все равно волновались, мало ли, что могло случиться, — маг просто пылал негодованием. — Почему не разбудила и с собой не позвала? Или хотя бы не предупредила, что так надолго уходишь?

Я виновато потупилась.

Мы с Савардом, действительно потеряли счет часам. Говорили, занимались любовью, снова что-то обсуждали, перескакивая с темы на тему и перемежая фразы поцелуями. А потом опять забывали о проблемах, растворяясь в сладких, таких необходимых сейчас объятиях. И пусть Эргор подождет!

Но постепенно, слово за слово, все же рассказали друг другу, что с каждым из нас за это время произошло.

Сиятельный, выждав обещанные несколько дней и не получив никаких известий, отправился на перевал. Меня он уже не застал — мы разминулись, буквально, на четверть часа, — зато обнаружил совершенно невменяемого Арвита.

Глава одного из высших родов империи с диким видом бросался на неизвестно откуда взявшуюся над пропастью туманную завесу, вновь и вновь пытаясь обрушить на нее всю мощь подвластной ему стихии. Именно «пытаясь», потому что Воздух отказывался подчиняться своему носителю, и высокородный, в бессильной злобе, бесновался все больше и больше.

На попытки выяснить, что здесь случилось, Адан не реагировал, лишь злобно огрызался и требовал, чтобы его оставили в покое.

— Убирайтесь, Крэаз! Мне ничего от вас не нужно, просто не мешайте, — выкрикивал он отрывисто и хрипло. — Эй вы, — тут же наскакивал он на толпившихся в стороне бледных, растерянных магов. — Что застыли? Быстро же вы сдались, лентяи. Кучка ни на что не годных бездарностей! Пошли прочь. Все вон! Сам справлюсь. Умру, но найду Эо. Бедная моя звездочка… совсем одна… там… среди врагов.

Устав от бесплодных усилий хоть как-то договориться, Савард отдал приказ, и сопровождавшие Арвита высокородные пусть нехотя, но все же скрутили своего окончательно ослабевшего господина. Видимо, Эоноре не удалось полностью подчинить их себе, а распоряжения советника императора в любых обстоятельствах значили больше, чем требования главы рода. Тем более сейчас, когда саэры видели, как ведет себя хозяин.

Он казался не просто невменяемым — одержимым, навязчиво стремящимся к тому, кто владел сейчас его помыслами и чувствами. И сиятельный похолодел, догадавшись, что могло приключиться с сильнейшим дваждырожденным Эргора.

Адана доставили к императорским целителям, вызвали Айара — внезапное помешательство главы высшего рода было очень серьезным происшествием, чтобы держать Повелителя в неведении. Но даже Раиэсс не добился от безумца внятных объяснений. Тот продолжал сокрушаться о судьбе своей нежной звездочки, осыпать ругательствами подлую гадину, которая умудрилась их обмануть, ускользнув прямо из рук, и проклинать так не вовремя вмешавшегося в сражение щенка Борга.

— Знал бы, что эта дрянь утащит с собой мою девочку, собственными руками удавил бы, — повторял он как в бреду. — И ведь сколько раз хотел уничтожить, но мерзавку словно Проклятая хранила. А потом малышка запретила ее трогать. Она такая добрая, такая чувствительная, моя милая Эо.

Император, с трудом сохраняя самообладание и положенную ему по рангу холодную невозмутимость, послал за наследником саэра Рэдриса. Но вместо него явился сам глава рода и, не успев выйти из портала, тут же заявил, что сын прямо во время их разговора неожиданно исчез из комнаты. А некоторое время назад отец вообще перестал ощущать его присутствие в этом мире. Не смог ни призвать, ни к нему переместиться. Даже родовой артефакт оказался бесполезен.

И все запуталось еще больше.

Наконец, после бурных обсуждений и споров наедине с Савардом, император принял решение донести до глав высших родов следующую версию.

Эонора оказалась потомком жриц Проклятой. Пользуясь властью, что давала ей порченная кровь, она зачаровала сначала опекуна, а потом саэров и магов из его ближайшего окружения. Не собираясь на этом останавливаться, хитрая бестия вознамерилась стать наидой второго после императора дваждырожденного в государстве, подчинив и его своему влиянию. Но советник выбрал другую сирру.

Желая освободить занятое место, девушка, руками несчастного опекуна, попыталась устранить соперницу. Когда и это не удалось, она, пылая злобой и жаждой мести, заставила бедного воспитателя украсть соперницу. После чего каким-то образом привлекла на свою сторону мага рода Борг, освободила сообщника от кровной клятвы — видимо, с помощью старых заклинаний, найденных в запретных книгах, — и они скрылись в горах, отгородившись магической завесой. Наследник Рэдриса Борга пытался помешать бывшему слуге и защитить наиду советника, но сам пострадал и пропал вместе со злоумышленниками и их жертвой.

Объяснение, с моей точки зрения, не выдерживало никакой критики, да и Вольпена не хотелось даже в мыслях связывать с Эонорой. Но для обеспокоенных и совершенно не готовых к переменам высокородных, это был, пожалуй, действительно самый приемлемый вариант.

— Значит, «милая Эо» и подлый мэтр нас похитили?

Рот сиятельного дернулся в чуть заметной улыбке, и я, не в силах удержаться, опять потянулась к нему.

— Бедный Венн, — шепнула, оторвавшись наконец от тяжело дышавшего Саварда. — Он не заслуживает такой дурной славы.

— Венн? — глаза мужчины ревниво блеснули. — Этот маг уже просто Венн?

— Не злись, — шепнула примиряюще, скользя губами по безупречной упругой коже. — Он просто друг… Друг и член моего круга, как и Теомер… Так уж получилось.

Савард застонал, запрокидывая голову, подставляя шею под поцелуи и плавясь под неторопливыми прикосновениями. Потом сжал мои плечи, с трудом, нехотя отстранился.

— Так что на самом деле произошло, Кэти?

И я рассказала. О библиотеке, что нашла в храмовой школе для девочек. О духе Матери-настоятельницы, который мне помог. О бегстве, попутчицах-нарах, встрече с Даниасом и Теомером. О том, как, неожиданно для себя самой, призвала Вольпена. Об упорных поисках храма, ночном видении, сражении с отрядом Арвита и появлении Теомера, оказавшегося моим вторым магом.

Не утаила ничего… почти ничего. Умолчала только о Кариффе, Гарарде, а еще о выборе, который предстоит самому сиятельному. Ну и о неожиданном интересе ко мне наследника рода Борг говорить не стала — ни к чему это.

— Я согласилась помочь богине. Но вовсе не потому, что она обещала снять проклятие. Мне не нравится… совсем не нравится то, что творится в вашем мире. Саэры, сирры, маги, нары — все по-своему несчастны. Полностью довольны жизнью разве что откровенные негодяи, которым чем хуже, тем лучше. — Обхватила лицо Саварда обеими ладонями, глядя ему прямо в глаза. Для меня было невероятно важно, чтобы он понял, что я имею в виду. — Не представляю, что ждет меня дальше, что из всего этого получится и как к изменениям отнесется император, но я не отступлю… просто не смогу… Прости…

— Повелитель сам все видит и знает. Поверь, — сиятельный ласково коснулся моей щеки. Легко, едва ощутимо. — Саэров с каждым поколением становится все меньше, Кэти. Как думаешь, почему мы с таким упорством ищем Сэйти Аэрэ? Есть предание, что в храме хранится артефакт, способный решить наши проблемы.

— Необыкновенное волшебное средство? Я полагала, они только в сказках встречаются, — улыбнулась печально. — Мне ничего не известно о планах Верховной, мы не успели даже толком поговорить, но так хочется верить в чудо.

Замолчала, а он обнял крепко-крепко, произнес серьезно и твердо, опаляя жарким дыханием висок: — Я советник Айара, его тэнн-ири. Если твоя богиня попытается уничтожить Ирн, буду сражаться бок о бок с императором. До конца. Но если она согласится помочь, и цена не окажется непомерно высока для моего народа, обещаю выслушать и передать Повелителю все, что она предложит. В любом случае, какое бы решение Раиэсс не принял, я сделаю все, чтобы защитить тебя от его гнева.

И эти слова его прозвучали как клятва…

— И все же, куда ты уходила? — прервал мои воспоминания Вольпен.

— Я… богиня перенесла меня на перевал. Ты даже не представляешь, что там происходило, когда мы исчезли, — тряхнула головой, окончательно возвращаясь к действительности. — А где…?

Не успела договорить. Мэтр усмехнулся и указал мне за спину. Оглянулась и увидела мрачного, странно напряженного Борга.

— Теомер… — шагнула навстречу мужчине, но он неожиданно болезненно скривился, шарахнулся, как от прокаженной, и быстро вышел.

И как это понимать?

— Что с ним? — в недоумении повернулась к магу. — Разозлился, что какая-то нара назвала по имени?

— Вряд ли. Ему известно, что ты не простолюдинка.

— То есть ты уже «обрадовал» Теомера, что я наида сиятельного? — уточнила хмуро. — Жаль… Я собиралась сама ему рассказать. Так было бы лучше.

— Опоздала, — Вольпен по-прежнему оставался невозмутим. — Он все знает. О Крэазе. О том, что ты избранница богини, которую наследник всю жизнь считал Проклятой, да к тому же еще и иномирянка.

— И про Землю ему сообщил? — ужаснулась окончательно.

— Угу, — подтвердил этот… хороший человек. — Только не я.

— Венн… — протянула укоризненно. И мэтр не стал больше меня мучить.

— Мы встречались с Верховной, — пояснил он, мгновенно став серьезным. — Проснулись утром, а нашей жрицы нет. Ринулись искать, проверили все комнаты, но никого, кроме Эоноры, не нашли. Испугались за тебя, конечно… — мне почудились в его голосе обвиняющие нотки.

— Я пробовала вас разбудить, не получилось, — поспешила оправдаться.

— Теперь-то я понимаю, а тогда… — мэтр тяжело вздохнул. — Борг первым сорвался. Ты бы его видела. Ругался, пытался выломать запертые двери, даже стихию пробовал призвать. И тут в конце коридора проход появился. Ну, не совсем проход, так…

— Крошечная щелка и сияние, точно тебя приглашают войти, — перебила нетерпеливо.

— У тебя тоже такое было? — оживился маг. — Высокородный раньше возле портала оказался, да только ему не позволили войти. Великая предпочла сначала со мной поговорить.

Вольпен приосанился, явно гордясь оказанным доверием. В эту минуту он как никогда напоминал юного адепта, которого грозный, но любимый учитель выделил из толпы сверстников. Какой же он еще, в сущности, мальчишка.

— Ну а Борг потом пошел… Знаешь, он довольно долго не возвращался, мне Верховная уделила гораздо меньше времени, — маг ревниво насупился. — А когда появился, стало ясно, что богиня все ему о тебе рассказала.

— И как Теомер отреагировал? Сожалел? Или, может, рассвирепел? Вышел из себя?

— Нет, — пожал плечами мэтр. — Хмурился, почти не разговаривал, сидел там, в углу и сосредоточенно о чем-то думал, но не казался ни расстроенным, ни подавленным. А уж тем более злым.

— Что же случилось? Почему он так странно на меня отреагировал?

Мужчина хмыкнул. Многозначительно и… как-то неодобрительно.

— Венн?.. — начала я беспокоиться.

— Ты мне очень нравишься, Кэти. Спокойная, сдержанная, рассудительная, в чем-то даже мудрая — совершенно не похожая на высокомерных сирр и туповатых нар. Но знаешь, несмотря на весь твой ум, ты иногда такая… — он запнулся и отвел взгляд.

— Дура? — высказала я предположение.

— Наивная, — смягчил определение мэтр, но было видно, что он полностью согласен с этой формулировкой. — Мы же часть твоего круга… Понимаешь?

— Ну…да… — подтвердила неуверенно.

— Ничего ты не понимаешь, — буркнул он с досадой. — А Великая, видимо, не сочла нужным тебя просветить.

— Мы о Земле разговаривали, о душе Катэль. А потом богиня меня к Саварду отправила. Так что у нас просто не осталось времени.

— Догадался уже, — отмахнулся мэтр. — Кэти, каждый маг круга «слышит» эмоции своей жрицы. Особенно, когда она находится так близко и переживает их так ярко.

— Что? — переспросила недоуменно. — Как «слышит»? Зачем?

— Примерно так же, как мысли — они доносятся далеким эхом, но, если сосредоточиться, начинаешь воспринимать все четче, острее. Для чего это нужно?.. — Вольпен замялся. — На самом деле, мне мало что известно. Парочка услышанных в детстве легенд, больше похожих на выдумки, чем на правду, да несколько невнятных фрагментов из ветхих манускриптов — на этом мои познания заканчиваются. Но попробую предположить: способность дарована нам для того, чтобы лучше защищать жрицу. В случае опасности, даже если у нее не хватит сил позвать, мы все равно поймем, что ей плохо, и придем на помощь. «Энхэ» — так называли этот странный дар древние.

— Эмпатия, — откликнулась я задумчиво.

— Что?

— Сопереживание… Такое определение дали этой способности на Земле, — я все никак не могла опомниться от услышанной новости. — И что, вы теперь всегда будете меня чувствовать? Это же ужасно… А почему мне не доступны ваши эмоции?

— Сколько вопросов, — рассмеялся мэтр. — А у меня почти нет ответов. Но, уверен, не все так страшно. Тебе просто необходимо учиться — контролировать себя, закрываться, если не хочешь делиться своими переживаниями, улавливать наши. Пока же от тебя расходятся настолько мощные волны, что в них легко захлебнуться.

— Получается… — начала я осознавать всю глубину собственных неприятностей.

— Именно. Мы с Боргом быстро и… довольно остро ощутили, что ты довольна, счастлива и… хм… недавно была с мужчиной, с которым вы наедине отнюдь не крестиком вышивали. Мне-то, разумеется, все равно. Я даже рад за тебя, Кэти, а вот наш высокородный, судя по всему, расстроился. И довольно сильно.

Мда…

В комнату к наследнику входила не без опаски — вдруг вытолкает вон, не пожелав слушать объяснений. Мужчина стоял у окна, спиной к двери, и даже не обернулся, хотя прекрасно слышал мои шаги.

— Теомер, — он недовольно дернулся, и я торопливо исправилась: — Саэр Борг, нам надо поговорить.

То, что совершила ошибку, осознала сразу.

— И о чем же, сирра Кателлина Крэаз? — он не двинулся с места, но от его ледяного голоса меня пробрал нервный озноб. — Кажется, так к вам надо обращаться?

— Екатерина Уварова, — возразила твердо. — Меня зовут Екатерина Уварова. И вам об этом уже известно.

Он развернулся так стремительно, что я невольно попятилась.

— Чужое имя, чужая внешность, — Теомер в несколько шагов преодолел разделявшее нас расстояние, легко провел ладонью по моим волосам и зажал между пальцами одну прядку. — Даже цвет постоянно меняется.

А я и забыла, что все еще оставалась светло-русой. Действие временного заклятия подходило к концу — день-другой, и оно окончательно развеется. Локоны постепенно становились густыми и пышными, снова начали блестеть, но «родной» оттенок пока не вернулся.

— Это заклинание, — пробормотала вполголоса. — Всего лишь заклинание.

— Как же мне за всем отыскать настоящую тебя? — Он говорил так же тихо, а на дне его удивительных темно-золотых глаз бушевал настоящий ураган.

— Тиссу защищала именно я. Катэль ни за что не стала бы этого делать. В Сидо с вами разговаривала тоже я. И в родовой усадьбе.

Тишина…

— У нас еще будет время, чтобы познакомится, узнать, понять друг друга.

Опять молчание. Неприятное, напряженное, тягостное…

— Знаете, что, — сердито мотнула головой, освобождая волосы из рук Теомера. — Когда мы встретились, я скрывалась и выдавала себя за простолюдинку, потому что не видела другого выхода. Но я никогда не обманывала лично вас — ничего не обещала, не обнадеживала и сразу объяснила, что в моей жизни есть другой мужчина.

Взгляд мужчины потух, стал каким-то больным.

— Это советник? Ты его имела в виду?

— Да.

— Теперь все изменилось, — он снова потянулся ко мне, порывисто схватил за руку. — Крэаз взял тебя наидой, ты вынуждена была принадлежать ему. Я понимаю. Но Проклят… богиня сказала… обещала полностью избавить тебя от родовой зависимости. Ты имеешь право выбирать.

— Да. И мой выбор останется прежним. — Осторожно высвободила ладонь и отступила в сторону. — Можно навсегда снять кольцо, но нельзя разорвать связь, если она оплела не палец, а душу. Это совсем другая магия.

Теомер продолжал смотреть — тоскливо, неотрывно, — и я осторожно предложила:

— Хотите, попрошу Великую, чтобы отпустила вас? О том, что случилось на самом деле, никто не знает. Богиня блокирует воспоминания, и вы забудете обо мне и круге. Вернетесь к привычной жизни, к невесте, наиде… — собиралась сказать: «и к наложницам», но не стала.

— Прогоняешь? — прищурился он подозрительно. — Что, настолько не нравлюсь?

— Нравитесь, — не стала лукавить. — Очень. Я была бы счастлива такому другу. Но вы дваждырожденный, ваше место не здесь.

— А где? — в его голосе звучала горечь. — Где оно, Кателлина, знаешь? Рядом с чужими женщинами? Сиррами, которые заискивают передо мной, скрывая в душе страх и даже ненависть? Покорными моей воле наложницами, которые меняются так часто, что через некоторое время перестаешь запоминать их лица. Там мое место?

— Вы наследник одного из высших родов империи…

— Я помню о своем долге, — оборвали меня резко. — Но сейчас носитель силы отец, именно он руководит провинцией и занимается всеми делами. — Теомер помолчал и продолжил уже спокойнее. — Мы говорили об этом с… Верховной, и то, что она предложила, меня устраивает. Если богиня не отступится от своих слов, не станет мстить саэрам, поддержу ее целиком и полностью. Эргору давно нужны перемены.

Силы небесные, неужели я столкнулась с высокородным вольнодумцем? Да уж, недаром именно он откликнулся на мой зов. Какой-нибудь Даниас точно ничего бы не услышал.

— Я не собираюсь уходить, Кателлина. Мое место именно здесь… в круге… с тобой. И никто не лишит меня права находиться рядом со своей жрицей. Даже советник императора. Так же, как никто не отнимет надежду на то, что все еще изменится. — Он осекся, а потом добавил совсем другим тоном, бесстрастно, ровно: — И я жду, что ты станешь обращаться ко мне так же, как к Вольпену — на «ты» и по имени.


Глава 18


После свидания с Савардом и памятной беседы с Теомером прошло несколько дней.

Наследник больше никак не проявлял своего особого ко мне расположения. Вел себя сдержанно, невозмутимо и подчеркнуто вежливо, будто и не было того непростого для нас обоих разговора. Меня это устраивало. Я уповала на то, что время, как известно, все лечит, и постепенно интерес саэра ослабнет, а потом угаснет совсем. Хотелось верить, что это всего лишь легкая влюбленность, подогретая моим сопротивлением и его настойчивостью, а не более серьезное чувство В любом случае, держалась я с ним так же, как с Вольпеном, ничем не выделяя, — шутила, расспрашивала о каких-то мелочах, делилась сомнениями и даже стала называть его «Тео». Кажется, высокородному это нравилось.

А вот между самими мужчинами отношения складывались не столь радужно, как я рассчитывала. Они, конечно, понимали, что связаны общим кругом и жрицей, пытались найти общий язык, но получалось это с трудом.

Теомер еще помнил, что совсем недавно мэтр был его слугой и подчинялся каждому слову, безропотно проглатывая любые замечания. Да и властная надменность, которая в наследнике высшего рода воспитывалась с детства, никуда не исчезла, пробиваясь в речи и поведении с удручающей регулярностью.

Вольпен же пребывал в эйфории от внезапно обретенной свободы. Вожделенная независимость от власти высокородных, о которой он страстно мечтал, но не смел даже рассчитывать, сделала его упрямым, несносным и почти таким же заносчивым, как Теомер. Он не желал уступать бывшему хозяину ни в чем и спорил по малейшим пустякам.

Ни один из моих соратников не отличался покладистым характером, тараканы у каждого водились большие и откормленные, так что конфликты между ними оказались неизбежны. Они даже подрались однажды.

Сцепились как обыкновенные простолюдины, и покатились по полу, бешено, беспорядочно молотя друг друга кулаками. Выглядело это странно и немного нелепо, так как оба явно привыкли использовать совсем другие средства — магию, стихию, холодное оружие, наконец, но никак не голые руки. Я попыталась вмешаться, но услышав слаженное; «Не лезь, без тебя разберемся» тут же отступила. Женщине не место в мужских разборках, пусть взрослые мальчики решают свои проблемы сами.

Драка, как ни странно, явилась переломным моментом в противостоянии мага и саэра. Они словно сбросили груз прежних обид, примирились с существованием друг друга, став терпимее, уважительнее. Хотя, уверена, до идиллии и полного взаимопонимания было еще очень далеко. Свою роль сыграли также совместные занятия и долгие изнуряющие тренировки, когда мужчинам волей-неволей приходилось находить общий язык и действовать как единая боевая единица.

Впрочем, к учебе мы приступили не сразу. На следующий день после моего повторного визита на перевал нас ждал долгий откровенный разговор с Верховной. А перед этим, рано утром, когда мои друзья еще спали, богиня, следуя нашему с ней договору, открыла для меня переход в резиденцию Крэазов.

За окнами дома в Сэйти Аэрэ уже занимался рассвет, а здесь, в родовой усадьбе Саварда время едва перевалило за полночь. Тяжелые темные шторы наглухо закрывали окна, и в комнате, куда я попала порталом, невозможно было ничего разглядеть. В кромешной тьме осторожно, почти на ошупь, добралась до кровати и склонилась над спящей.

— Наставница, — позвала тихонько.

Она проснулась почти мгновенно — я поняла это по изменившемуся дыханию, — но еще несколько секунд лежала, не шелохнувшись и ничем не выдавая того, что слышит меня. Наверняка пыталась разглядеть свою позднюю гостью.

— Это я, наставница, — мягко дотронулась до ее плеча, в очередной раз поражаясь выдержке немолодой уже женщины.

— Кэти?..

Одно слово, произнесенное тихо-тихо. Но сколько в нем отчаяния, тоски и напряженного, томительного ожидания.

— Да.

— Кэти! — надежда сменилась уверенностью, а потом бурной радостью, почти ликованием. — Слава Великой, жива… А я ведь уже и не надеялась тебя увидеть, — хриплый голос, чуть заметно дрогнув, сорвался.

Нащупала в темноте маленькую сухонькую ладонь и крепко сжала.

— Я не активировала амулет, как мы условились, просто не успела. Простите. Но помнила… все время помнила о нашем договоре, и как только появилась возможность, пришла.

— Значит, все получилось? — Кариффа настороженно замерла. Точно не могла поверить в то, что слышит, или боялась, что я исчезну, стоит ей немного пошевелиться. — Ты разыскала Сердце ночи?

— И храм нашла, и с богиней встречалась, и круг свой между делом собрала. Не представляете, наставница, что мной за это время приключилось! Обязательно обо всем подробно расскажу, только потом. А сейчас нам пора, вас ждет Верховная. — и потянула ошеломленную женщину на себя, помогая ей подняться.

Пока она собиралась, я аккуратно пристроила на прикроватном столике короткую записку. Всего несколько слов: «Руэн ним Сэйти Аэрэ»… Забрала в Сэйти Аэрэ… Слуги все равно не прочитают, а Савард сразу все поймет.

Как только мы переместились, для моей спутницы сразу же открылся проход к святилищу, и она ушла беседовать со своей обожаемой Великой, которую преданно и бескорыстно почитала вот уже десять лет.

Мужчины успели выспаться, привести себя в порядок, и мэтр начал выкладывать на большой круглый стол фляги с горячим взваром и плетенки с пирогами — у него в пространственном кармане оставалось еще много припасов, — когда наставница, наконец, вернулась. Довольная, улыбающаяся, она просто излучала счастье и казалась помолодевшей. Я предупредила Вольпена и Теомера о случившемся в наших рядах пополнении, поэтому они встретили бывшую наиду Игерда Крэаза хоть и настороженно, но в целом спокойно.

Кариффа приветливо поздоровалась с Венном, более церемонно и сухо — с Тео, внимательно обозрела обоих и неожиданно строго спросила:

— Надеюсь, никто из присутствующих не обижал мою девочку?

Под ее испытующим пристальным взглядом мэтр мгновенно смешался, а высокородный, виновато кашлянув, отвернулся. Видимо, каждому вспомнился какой-нибудь не самый приятный эпизод нашего знакомства.

— Ну что вы, наставница, — поспешила я заступиться за своих «подельников». — Никому подобное и в голову не приходило. Наоборот, без их помощи я никогда не добралась бы до храма, погибла еще там, на перевале. Они хорошие, правда.

— Поживем — увидим. — Поджала губы старуха. — А тебе не стоит так обращаться ко мне, Кэти. Какая я тебе теперь наставница. — Ласково пригладила мои волосы, отступила и почтительно поклонилась: — Додола…

Я настояла, чтобы Кариффа присоединилась к нам за завтраком, хотя она была так возбуждена, что почти ни к чему не притронулась. Мы тоже ели без особого энтузиазма — нервничали и мысленно давно уже находились там, в Сердце Ночи, предвкушая предстоящий обстоятельный разговор с богиней. Торопливо, даже не почувствовав вкуса, проглотили что-то, обжигаясь, запили взваром и отправились в святилище.

— Я успела пообщаться с каждым из вас наедине, — медленно начала Сва, дождавшись, когда мы устроимся на пушистых меховых одеялах, которые Венн достал из все той же предусмотрительно захваченной с собой походной сумки. — Выслушала историю жизни и признания, которыми вы не захотели бы делиться даже с добрыми друзьями, ответила на вопросы, узнала о самых сокровенных желаниях и мечтах.

Под внимательным оценивающим взглядом Великой стало очень неуютно. И, судя по всему, не мне одной. Вольпен неловко заерзал на месте. Кариффа еще больше выпрямилась и нервно вцепилась пальцами в ткань платья. А высокородный неожиданно покраснел и быстро покосился в мою сторону. И вот это мне совсем не понравилось. Надеюсь, богиня ничего не успела ему пообещать…

— Теперь пришло время поговорить о том, что касается всех вас. — Кристалл, в котором покоилась хозяйка Сэйти Аэре, мягко засветился. — История эта началась давно… очень давно. На заре мироздания. Мы с братом дружили тогда. Сва и Ирн — два невероятно могущественных божественных близнеца. Два творца.

— Близнеца? — недоумение, даже возмущение Теомера оказалось настолько велико, что он не постеснялся перебить Верховную. Венн недовольно шикнул, Кариффа укоризненно покачала головой, но саэр и не думал отступать: — Ирн не может быть вашим братом!

— Вот как? И кто же он, по-твоему, такой? — В уверенном бесстрастном тоне скользнула насмешка.

Мужчина на миг стушевался, но потом упрямо вскинул подбородок и с вызовом уставился на собеседницу.

— Не «кто», а «что». Дар, посланный самим Гортом двум первым дваждырожденным — Айару и Крэазу, для того чтобы они хранили и защищали всех нас. Когда тэнн-ири и тайр-ири объединяют свои стихии и Свет сливается с Тьмой рождается новая сила, грозная, несокрушимая. Ее и называют Ирном.

— О том, что саэрам подарили и кто это сделал, мы еще поговорим, — богиню, похоже, не удивила и не возмутила несдержанность высокородного. Словно, она предвидела ее, считала неизбежной. — Если, конечно, перестанем обсуждать старые глупые сказки, за которые с таким упорством держится этот милый мальчик.

— Глупые сказки?.. — снова вскинулся «милый мальчик».

Сва что, его специально провоцирует?

Потянулась к Теомеру, успокаивающе коснулась его до бела стиснутого кулака.

— Давай послушаем, ладно? — попросила мягко. — А вопросы обязательно зададим. Потом.

Наследник вздрогнул, сглотнул и, перехватив мои пальцы, нехотя кивнул. Аккуратно попыталась высвободить руку, но мужчина не отпускал, и я не стала вырываться. Если ему так легче — пусть держится.

— Есть еще возражения? — почти пропела Верховная. Вкрадчиво, чуть иронично.

— Нет, — буркнул наш непримиримый дваждырожденный.

— Хорошо… Итак, на чем я остановилась?

Вот ни за что не поверю, что она успела об этом забыть.

— На том, что вы с братом сотворили наш мир, — опять поддался на провокацию Теомер.

— Его создала я!

Последнее слово неожиданно легко взлетело к куполу и там разбилось тысячекратным эхом.

Я… я… я…

— Ирн не имеет к Эргору никакого отношения. Брату принадлежал Урхад, откуда и пришли твои предки, самонадеянное дитя.

Высокородный дернулся, но я поспешно сжала его руку, и он постепенно расслабился, так и не произнеся того, что собирался. Сва посмотрела на наши соединенные ладони, неопределенно хмыкнула и сухо продолжила.

— Да, мальчик, саэры всего лишь гости в доме, где их радушно приняли. А они, отогревшись, в благодарность хладнокровно и безжалостно уничтожили хозяев.

Голос богини наполнился такой глубокой, щемящей грустью, что Теомер пристыжено отвел взгляд.

— Сначала между Эргором и Урхадом часто летали вестники, но постепенно мы с братом связывались все реже и реже. Каждый погрузился в дела собственного мира. Ирн увлекся созданием новых высших существ — повелителей стихий, как он их называл. А я считала, что нельзя ставить благополучие целой расы в зависимость от таких разрушительных, неукротимых, а главное, совершенно непредсказуемых сил. Мои маги не были всемогущими и отличались от простых людей лишь своими способностями. Однажды мы серьезно поспорили и совсем перестали общаться.

Богиня прерывисто вздохнула. Не знаю, как Вольпен и Кариффа, а мы с Теомером сидели, крепко вцепившись друг в друга, и боялись даже пошевелиться.

— А потом Урхад погиб… Я не стану рассказывать, что там случилось, это сейчас не имеет значения. Брат успел лишь попросить о милости для своего народа, и я открыла порталы, согласившись приютить саэров. Мы можем иногда видеть, что происходит в других мирах — так я показала тебе Землю, Кэти, — но никогда не покидаем собственного и умираем вместе с ним. Однако Ирну в последний момент каким-то невероятным образом удалось разделить свою силу и передать двум представителям самого сильного рода — императорского. Так его создания и попали на Эргор — ошеломленные, растерянные, потерявшие все и не знающие, что их ждет дальше.

Сва замолчала. Мы тоже притихли, потрясенные, буквально оглушенные услышанным.

— А как же Горт, Арив и Лиос? — первым отмер Вольпен. — Если вы привязаны каждый к своему миру и никогда не покидаете его, то как они оказались здесь? Или это местные божества?

— О… об этих… богах я еще расскажу. Непременно, — не сказала — выплюнула Верховная.

И столько в ее словах плескалось яда, что, почудилось, им мгновенно пропиталось все окружающее нас пространство.

— На Эргоре люди жили просто и незатейливо — одна пара, брак, семья, общие дети. Пришельцы же придерживались освященного веками обычая многоженства. И на это имелись причины. Носителем дара у чужеземцев являлся мужчина. Он проходил ритуал второго рождения, обретал власть над стихией, а потом, когда сила переполняла его, делился ею со своими женщинами. Чем могущественнее оказывался саэр, тем многочисленнее был его гарем. Жены принимали излишки силы и таким образом сами получали некоторые способности.

— То есть высокорожденные черпали магию у стихий, а женщины у мужчин? — опять вмешался Венн.

Исследовательский азарт в душе мэтра явно брал верх над почтением, которое он испытывал к Верховной.

— Именно так. Ирн хотел привязать жен к мужьям, сделать их зависимыми, а значит, послушными и управляемыми. Он считал, что в этом залог единства и процветания всей расы.

— Достойная цель, но не очень справедливый способ ее добиться, — на этот раз выдержка изменила уже мне.

— Создатель волен определять судьбу сотворенных миров и созданий, — поджала губы Сва.

Понятно. Поступки братца лучше не критиковать.

— Сирры сами выбирали собственную участь. Угождали мужу, покорялись его воле — получали больше силы, статус старших жен и могли использовать свои способности на благо семьи и рода. Были нерадивыми и строптивыми — оставались младшими, но, тем не менее, не лишались ни прав, ни благ, ни детей. В любом случае сложившийся уклад устраивал народ Ирна, и он принес его в мой мир, собираясь и дальше жить по своим законам. Я не препятствовала. Саэры удалились в один из труднодоступных уголков Эргора, и стали создавать империю по образу и подобию той, что оставили на погибшем Урхаде.

Хрустальный саркофаг богини засиял ярче, его охватило знакомое мне серебристое пламя и перед нами, сопровождаемые комментариями, — иногда подробными, иногда краткими, — замелькали «кадры» немого кино…

Новые, быстро растущие города…

Просторные дома…

Нарядные веселые женщины…

Уверенные в себе мужчины…

А вокруг дети… много детей….

— Но все пошло не так, как планировали высокородные, — доносился издалека глухой голос Великой. — Благословение Ирна, переданное императорскому роду, хранило саэров, но этого оказалось мало. Стихии Эргора не привыкли подчиняться и не признали власть чужаков. Пришлось договариваться. И если мужчины сумели хоть как-то приспособиться — стихии интересовались новыми носителями и охотно общались, — то с сиррами дело обстояло намного хуже. Постепенно женщины начали испытывать боль при получении силы, с большим трудом беременели и очень часто умирали в родах. Особенно, если на свет появлялся мальчик. И император, смирив гордыню, пришел на поклон в мой храм…

Высокий, широкоплечий человек, чем-то похожий одновременно на Раиэсса и Саварда, склоняет голову перед двумя молодыми женщинами в наглухо закрытых строгих платьях. Заметно, что дается ему это с большим трудом — кулаки крепко сжаты, на скулах вздулись желваки, глаза потемнели от едва сдерживаемых чувств…

— Я не желала, чтобы народ Ирна погиб, чтобы пресекся род, хранящий в своей крови частицу силы моего брата, и нашла решение, — тихо продолжала Верховная. — В каждый род была назначена хранительница, к которой приносили всех новорожденных девочек для ритуала представления стихиям. Мои служительницы издавна умели с ними ладить, находить общий язык. Жрицы же потом следили за жизнью сирр, помогали им при необходимости. И положение понемногу выправилось…

Знакомый статный мужчина, протягивает младенца женщине в скромном белом платье…

Роскошно одетые дамы беззаботно улыбаются и о чем-то мило щебечут друг с другом…

Стайка ребятишек скачет по ступеням золотого дворца, такого узнаваемого, почти родного…

— Закатный, — прошептала непослушными губами. Скорее себе, чем кому-то еще. Но богиня услышала.

— Да, — подтвердила она. — Мои наместницы лично опекали императорских отпрысков. Для этого и построили Соот Мирн — совместную резиденцию правящего рода и Нареченных богини Сва.

— Но, если все шло так хорошо, зачем же… — Теомер хрипло откашлялся, словно что-то мешало ему говорить. — Что произошло?

— Люди редко помнят добро, что для них сделали, воспринимая его, как нечто само собой разумеющееся. Зато любят копить обиды и оскорбления, вынашивать планы мести. Это в полной мере относится к саэрам. Ирн создал своих детей властными, упрямыми, сильными, но при этом наделил чрезмерным высокомерием, гордыней и болезненным самолюбием. Я знаю, тебе неприятны мои слова, мальчик, но это так. Постепенно высокородные забыли, какое жалкое существование влачили до того, как я согласилась помочь. Убедили себя, что прекрасно проживут без вмешательства в их дела посторонних. Мои служительницы, конечно, старались держаться особняком, но они всегда чувствовали ответственность за женщин, которым при рождении давали благословление стихий. Принимали, выслушивали, а иногда и освобождали от родовой связи, если считали необходимым. Это вызывало гнев мужчин, подогревало их желание освободиться от назойливой опеки… Были и другие причины… — Сва замолчала, а потом неожиданно спросила: — Что вам известно о жрицах?

Первым, как ни странно, откликнулся Теомер:

— Презренные отродья Проклятой, злокозненные и ненавистные. Так мне твердили с детства. — Наследник скривил губы, словно насмехаясь над самим собой.

— Немногие избранные, — сверкнула глазами Кариффа. — которых вы наделили великой честью и правом говорить от своего имени.

— Верные помощницы Великой, которые вместе с магами хранили закон и порядок на Эргоре, — воодушевленно подхватил Вольпен. — Все юные адепты верят в это.

— Женщины, обладавшие какой-то таинственной магией? — в свою очередь высказала я предположение. — К сожалению, сейчас о жрицах почти ничего не известно. Даже о том, откуда они взялись. Это ведь нары, да? Просто нары, наделенные непонятными нам умениями?

— Не совсем так, дитя, — улыбнулась богиня. — Маги, действительно, появлялись на свет даже в семьях обыкновенных людей. А вот малышки с особыми способностями рождались только у пары предназначенных друг другу одаренных. Любящих и равных по силе.

— Например, у мага и жрицы? — протянула задумчиво.

— Жрицы или искусной целительницы-травницы. К сожалению, в этом мире давно уже нет ни тех, ни других.

— А саэр мог стать отцом такого ребенка?

— Только сирра в состоянии понести дитя от высокородного, — вскинулся Теомер. Потом бросил взгляд на Верховную и быстро поправился: — Насколько я знаю.

— Неверно, — мелодичный переливчатый смех, легко отражаясь от стен, разнесся по всему залу. — Нары, действительно, не способны иметь общее потомство с теми, кто пришел с Урхада. А вот мои избранные подарили жизнь не одному саэру. Надеюсь, тебя не очень расстроит то, что я сейчас скажу, милый мальчик. Самые могущественные дваждырожденные Эргора, все главы высших родов, так кичащиеся чистотой своей крови, — потомки служительниц той самой богини, которую они с пренебрежением и ненавистью привыкли называть Проклятой.

Теомер издал какое-то сдавленное невнятное восклицание, подался вперед, но почти сразу сник. Бедняга. Все мы сегодня узнали много нового, — неприятного, даже шокирующего, — но ему пришлось тяжелее всех.

— Жрицы рожали саэрам только сыновей. Этих мальчиков охотнее принимали стихии, давая им почти безграничное могущество. Не удивительно, что поначалу многие высокорожденные мечтали заполучить таких наследников. Но потом… — Богиня устало вздохнула. — Мои избранные не походили на удобных, покорных сирр, не желали подчиняться каждому слову, оспаривали приказы. Они не носили родового кольца, их ничего не привязывало к мужчине, кроме желания и доброй воли. Кроме того, некоторые из них, в силу особенности своего дара, могли влиять на чувства, подчинять, внушая пылкую, всепоглощающую страсть. А главное мальчики, в жилах которых текла «особая» кровь, обретали способность откликаться на Зов и входить в круг. Все это приводило высокородных в ярость. А что, если одна из жриц сумеет очаровать самого Повелителя? Или, что еще хуже, призвать его? Поэтому император Дагар, несмотря на то, что сам являлся дальним потомком избранной, принял закон, запрещающий его подданным вступать в связь со служительницами богини Сва. Некоторое время все было тихо. Саэры старались, хотя бы внешне, с уважением относиться к статусу жриц, а мои посвященные делали все, чтобы не призывать высокородных.

— А что случилось потом? — я затаила дыхание.

— А потом появился Горт. И это стало концом старого мира… Моего мира.

— Бог Горт? — услышав знакомое имя, оживился Теомер, но тут же с подозрением уставился на Верховную, — Вы ведь его имеете в виду?

Он явно ожидал подвоха. И не зря.

— Именно его, — с недоброй усмешкой подтвердила Великая. — Горта Айара — императора саэров. Впрочем, когда началась эта история, он еще не правил, а был всего лишь одним из наследников. — И хозяйка Сэйти Аэрэ замолчала, явно довольная произведенным эффектом.

Больше всего в этот миг я боялась, что высокородный не сдержится — взорвется, примется спорить, возражать, доказывать, но он точно окаменел. Лишь резко, до боли сжал мои пальцы.

— Почему «одним из»? — спросила первое, что пришло в голову. Пусть уж богиня поскорее рассказывает и перестанет, наконец, мучить Тео.

— У саэров не рождаются двойни, всегда есть единственное первородное дитя, — охотно откликнулась Великая, словно только и ждала этого вопроса. — Правящая семья — исключение. В прежние времена Носитель Света и носитель Тьмы, как правило, были близнецами и избранными служителями Ирна, проводниками его воли. Титул передавался старшему, но фактически, правили оба. Так высокородные жили еще на Урхаде — так продолжилось и на Эргоре. Сила, переданная братом, и в моем мире хранила Айаров, помогала им.

Речь богини лилась плавно и величественно, завораживая своим напевным тягучим звучанием и унося в далекое прошлое.

— Миир появился чуть раньше и готовился стать императором, а Горт — его советником и соправителем. Все, как всегда….

Мальчишки, удивительно похожие друг на друга, только у одного волосы черные, а у другого — белые с золотым отливом, увлеченно чертят длинными палочками на песке. Вот темноволосый подскакивает, размахивает руками, пытается что-то доказать, второй недоуменно хмурится, но не соглашается. Тогда спорщик начинает топтать рисунки, и парочка, сцепившись, катится по земле…

— Горт, более упрямый, напористый, тщеславный, всегда завидовал тому, что именно спокойному сдержанному Мииру суждено стать Повелителем, но никогда не пытался занять место наследника и по-своему очень дорожил им…

Юноши, оживленно переговариваясь, идут по аллее парка. Их спутница, хрупкая, миловидная сирра, застенчиво улыбается, с восторгом поглядывая на светловолосого и не замечая ревнивого прищура его брата…

— Горт женился первым. Ранелла мечтала о Миире, но тот не обращал на нее никакого внимания, а будущий советник — слишком выгодная партия, чтобы ему отказывать. Родители дали согласие, даже не спросив мнения дочери…

Печальная женщина смотрит в окно, судорожно сминая пальцами край портьеры. Там, внизу, весело смеются мужчины. Вот один наклоняется к уху другого, и налетевший ветер, перемешивая, вплетает светло-золотистые пряди в густые темные волосы…

— Горт был младшим, и никто не верил, что у него родятся близнецы, но он ни в чем не хотел уступать старшему и очень надеялся на милость судьбы. И супруга, действительно, подарила ему двойню. Но не сыновей, а мальчика и девочку. Арива и Лиос. Муж так и не простил Ранелле ни ее холодности, ни обманутых ожиданий. Взял новых жен, а ее отлучил от супружеского ложа, перестал делиться силой, а потом и вовсе отослал в дальнее поместье, запретив встречаться с детьми. Промучившись несколько лет, бедняжка пришла с прошением в Сэйти Аэрэ. Нареченная Ночи внимательно выслушала ее историю и сочла возможным оборвать родовую привязку, освободив Неллу от ненавистного брака и позволив ей жить при храме…

Брюнет, который кажется мне странно знакомым, воинственно выпятив подбородок, стоит перед невысокой скромно одетой жрицей. Лицо искажено от ярости, крылья носа свирепо раздуваются, на шее проступили вены. Еще миг — и посетитель бросится на женщину с кулаками, но стоящие рядом маги сдвигаются, закрывая ее собой, и гость остается на месте…

— Брошенный муж пришел в бешенство. Но ни он, ни сам император, его отец, ничего не могли сделать. Моя служительница была в своем праве. Горт отступил, но не смирился, не простил унижения. А через несколько лет… — Верховная внезапно запнулась, будто собираясь с духом. — Через несколько лет Миир неожиданно для всех вошел в круг наместницы Сэйти Аэрэ.

— Но вы говорили, что жрицы не призывали высокородных, — выразил всеобщее недоумение Вольпен. — А тут не просто дваждырожденный — наследник престола, будущий повелитель.

— С Зовом крови трудно спорить, — сдвинула брови богиня. — Время от времени саэры приходили, и жрицы старались побыстрее освободить их от невольного долга. К взаимному удовольствию. В этом же случае… — Сва вздохнула. — Как выяснилось, Миир давно был влюблен в Нареченную. Его страсть усилила мгновенно сформировавшуюся связь, и разорвать ее без вреда для мужчины, стало невозможно.

Я покосилась на Теомера. Надеюсь, у него ко мне не столь пылкие чувства, и когда он возглавит род, у меня получится отпустить его.

— Горт неистовствовал, — продолжала Великая. — Он обвинил жрицу в том, что она намеренно очаровала наследника, желая подчинить себе будущего владыку, и потребовал, чтобы брат отрекся от силы и стихии в пользу Арива. Миир не возражал, император колебался, а потом… Наместница Сэйти Аэрэ Альдара и весь ее круг погибли, уничтожая одно из последних драконьих гнезд на Эргоре. Не вернулся никто.

Здесь еще и драконы водились? Как хорошо, что я их не застала.

— Неужели вы не могли… — замялась, подбирая слова, чтобы не обидеть божественную собеседницу.

— Помочь им? Спасти? — спокойно закончила за меня Сва.

— Да… — утвердительно кивнула. — А еще раньше оборвать связь и освободить наследника.

— Скажи дитя, а боги Земли часто приходят на помощь людям? Бросаются выручать их в любой трудной ситуации? Вряд ли.

Смущенно уставилась в пол, молчаливо признавая справедливость последних слов, и Верховная понимающе усмехнулась.

— Мы создаем мир и следим за тем, чтобы соблюдались основные его законы. Собственные проблемы все разумные должны решать сами. Иначе они так и останутся слабыми, никчемными существами, во всем полагающимися на милость того, кто их сотворил. Саэры и до Миира, пусть редко, но приходили в круг и оставались там навсегда. А предназначение жриц и магов в том и заключается, чтобы поддерживать порядок, защищать жителей Эргора. Даже ценой своих жизней.

Повисла неловкая пауза, прерываемая лишь прерывистым дыханием присутствующих.

— И кого объявили наследником после смерти Миира? — не выдержал наконец Теомер.

— Стихия приняла и признала Арива, Опекуном назначили его отца и начали готовить мальчика к церемонии второго рождения. Горт всегда имел на сына огромное влияние. Неудивительно, что после смерти правителя и его брата, именно он стал фактически единоличным властителем государства, несмотря на то, что носителем Света и императором был провозглашен Арив.

Богиня опустила ресницы, размышляя о чем-то, а потом открыла глаза и обвела слушателей внимательным взглядом.

— Вот здесь и начинается история Нэталины, самой молодой наместницы Сэйти Аэрэ — произнесла она, закончив изучать наши сосредоточенные лица. — Любой бог всегда ограничивает свое влияние на мир. Делается это сознательно, чтобы избежать искушения, поддавшись настроению, неожиданно изменить законы или вообще перестроить заново. Случайные капризы никогда ни к чему хорошему не приводили — только к хаосу, катастрофам и гибели всего живого. Поэтому создатель всегда приближает к себе избранных и передает им часть собственной силы, чтобы они сумели, при необходимости, задержать или даже остановить разбушевавшееся божество. У Ирна это были носители Света и Тьмы, у меня — Нареченные Дня и Ночи

— Утешающая и Карающая, — пробормотала я, вспомнив свои сны.

— Да, — согласилась Верховная и властно вскинула руку, останавливая уже открывшего рот Вольпена. — Почему их так называли и как они избирались, узнаете позже. Сейчас главное, чтобы вы поняли — избранные наделяются огромной властью, могуществом и способны противостоять даже своему творцу, особенно если действуют сообща. Поэтому так важно не ошибиться в выборе. Нэталина стала моей ошибкой — первой и, надеюсь, последней. Слишком дорого пришлось заплатить за этот просчет. И мне, и всему миру.


Глава 19


Снова перед нами замелькали сцены из давным-давно забытой, «довоенной» жизни Эргора.

Рядом восхищенно ахнула Кариффа, рассматривая розово-пурпурную Эфраду. Разноцветные дорожки в тени фруктовых деревьев, стены, украшенные изящным цветочным орнаментом, балконы, портики, колонны, затейливое кружево мостиков и двух закадычных подружек, спешащих куда-то по своим делам.

— Нэтта была самой одаренной из Младших, да и из Старших тоже, и по своим способностям как нельзя лучше подходила для роли Карающей. Казалось, для нее нет выше счастья, чем служить своей богине и своему миру…

Сияет яркими красками чудесный белоснежный храм…

Взлетают к потолку взволнованные радостные голоса…

Девушки спешат на церемонию Наречения, и среди них она — Младшая жрица Верховной. Пока еще Младшая…

— В тот день Нэталина получила титул Нареченной Ночи, стала одной из двух избранных, устами богини Сва, а потом… предала. Меня, подруг, собственный круг, и весь Эргор. Ради мужчины, который даже не любил ее, а просто использовал.

Голос Верховной теперь звучал сухо и отчужденно. Она говорила быстро, рвано, словно стараясь поскорее закончить важный, но очень неприятный для нее рассказ.

— Горт познакомился с ней еще до смерти отца, сразу, как только девушка заняла место наместницы Сэйти Аэрэ. Я знала об их тайных свиданиях, но никогда не препятствовала — после закона императора Дагара саэры и жрицы могли встречаться лишь украдкой, скрываясь ото всех. А когда поняла, что задумал Айар, было поздно. Нэталина уже отреклась от меня и отдала любовнику.

«Ты отдашь мне свою богиню, жрица?» — донесся издалека глубокий уверенный голос. И я вдруг так явственно увидела исполненную превосходства улыбку, лукавые глаза цвета агата, растрепанные ветром темные волосы. Вновь почувствовала на своих губах жадные требовательные поцелуи. Так вот почему Горт показался знакомым, это он приходил тогда в мой сон.

Грудь словно огнем обожгло, и я тихо ойкнула, невольно накрыв рукой медальон.

— Что случилось? — тут же нахмурился обеспокоенный Теомер. — Тебе больно? Почему?

— Кэти? — хрипло вторил ему Вольпен.

— Все в порядке, — нарочито небрежно потерла кожу. Ох уж эта эмпатия. Поскорее бы научиться себя контролировать.

Богиня проследила взглядом за моей ладонью, улыбнулась понимающе.

— Амулеты Нареченных… артефакты, в которых заключена часть моей силы. Снять их могут только избранные. И передать другому тоже сами. Добровольно.

— Одна подвеска находилась у Нэтты, другая — у ее подруги. И императору обязательно требовались обе, — вспомнила я последнюю встречу Горта и Оделфри. Там, на перевале Онтир

— Айар верил, что сумел все предусмотреть, — глаза Великой потемнели. — У него с детства неплохо получалось договариваться с Тьмой, а Нэталина, как Карающая, была связана именно с темной стороной моей силы. С помощью Амулета Горт намеревался раз и навсегда обуздать стихию, усмирить ее, полностью подчинив своей воле. По древним законам Урхада. А артефакт Нареченной Дня, скорее всего предназначался Ариву, заранее согласному с любым решением отца. Но Горт просчитался. Нет, поначалу казалось, что его план полностью удался. Нэтта дождалась, когда я вернусь в Сэйти Аэрэ, и властью наместницы храма заперла меня в моем же святилище, поймав в ловушку. Потом эта… вызвала своих магов и хладнокровно наблюдала, как саэры убивают их, одного за другим. — Голос Свы предательски дрогнул.

Я полностью разделяла сейчас ее эмоции. Обмануть доверие друзей, нет, скорее братьев, послать на гибель тех, с кем связана тесными, нерасторжимыми узами — что может быть ужаснее? Зов меняет всех членов круга, сплачивает их воедино. Вольпен и Теомер лишь недавно вошли в мою жизнь, но я уже испытывала к ним невероятно глубокие, почти родственные чувства. Предать любого из них — немыслимо. Нэтта стояла перед страшным выбором. И предпочтя того, к кому тянулось ее сердце, она уничтожила собственную душу. Как бы ни жила потом жрица, она оставалась лишь тенью прежней Нэталины.

— Эта дрянь не пощадила никого, — горько обронила Сва. — Даже беззаветно влюбленного, верного как пес Джердоро.

— Влюбленного в нее? — уточнила удивленно. — А… как же Одри?

— Одри… — на бледных губах Верховной на миг мелькнула теплая улыбка. — Девочка всю жизнь добивалась внимания «своего» мага. Ей даже удалось увлечь его… ненадолго, и она родила дочь. Но по-настоящему для Джера в целом мире существовала лишь одна женщина. Та, которая обрекла его на мучительную смерть.

Слушала печальный рассказ и вновь ощущала запах гари и крови, а перед глазами стояло запрокинутое восковое лицо, на котором сквозь застывшую навсегда гримасу боли проступало беззащитное удивленно-обиженное выражение.

— Я не сумела вырваться из Сэйти Аэрэ, но у меня получилось связаться с Оделфри. Знаю, в то мгновение ей больше всего хотелось броситься на помощь Джердоро, но надо было попытаться спасти хотя бы некоторых из сестер, и наместница Эрто Аэрэ осталась исполнять свой долг. Я влила в амулет почти всю оставшуюся силу. Нареченная открыла пространственно-временные переходы, передала мой приказ жрицам, и они начали уходить с Эргора.

— А Одри? — задала вопрос молчавшая до этого Кариффа. — Почему она не ушла?

— Не всем удалось выбраться. Порталы забирали слишком много энергии, а я почти полностью истощилась. Оделфри держала двери миров открытыми так долго, как только могла, а когда захлопнулась последняя, укрыла артефакт в храме, запечатав его собственной сутью.

— Это как? — заинтересовался наш любознательный мэтр.

— Только у нее получилось бы извлечь его из тайника.

— Но… как же… — растерялась я, ощущая под пальцами биение медальона, и тут же осеклась, натолкнувшись на многозначительный взгляд Верховной.

— Еще не догадалась? — прошелестело у самого уха. — Тогда подожди немного.

— Никто не способен забрать амулет у избранной против ее желания, — вмешался хмурый Теомер. Ему явно не понравились наши с богиней таинственные переглядывания. — Зачем же она его сняла? Собрала бы тех, кто уцелел — жриц, магов — и боролась до конца.

Да… саэр есть саэр. Умру, но не сдамся.

— Ее дочь не успели увести с Эргора. Если бы девочка попала к Айару, думаю, мать рано или поздно согласилась бы на любые требования. Наместница понимала это и не хотела рисковать, а я поддержала ее решение. — жестко отрезала Верховная. — Не все саэры разделяли взгляды императорской семьи. Наместница собиралась спрятать малышку в одном из мелких родов, а потом найти способ проникнуть в Сейти Аэрэ… Но все произошло иначе. Оделфри не выдержала, кинулась узнавать, что с Джердоро, и угодила прямо в руки Горта. У обезумевшей от горя жрицы даже без артефакта оставались еще крохи божественной силы, и она потратила их на смертное заклятие. В тот момент обе избранные находились неподалеку от Сердца Ночи, только поэтому у меня получилось вмешаться и соединить их судьбы и жизни. С последним вздохом Оделфри, мгновенно распахнувшийся портал вытолкнул Нэталину в тот мир, где предначертано было однажды возродиться душе ее бывшей подруги… Вот только… Пожалуй, со временем я немного ошиблась.

Последнее, немного смущенное замечание вызвало всеобщее недоумение.

— Немного?..

— Ошиблись?..

— А как у вас получилось так точно все рассчитать?..

Сыпались один за другим удивленные вопросы.

— Напомни, как меня зовут, девочка, — вскинула брови Великая.

— Сва, Мать Времени и Вечности, — послушно повторила то, что с первого раза очень четко запечатлелось в памяти.

— Так вы умеете создавать не только пространственные, но и временные порталы? — благоговейно выдохнул Вольпен, первым разгадав смысл громкого титула.

— При необходимости, — снисходительно улыбнулась его восторгу богиня, — хотя, признаюсь, это не так уж просто. Но тогда не оставалось другого выбора. Оделфри должна была вернуться, забрав у Нэталины мое имя, благословение и ту часть силы, что у нее сохранилась. А мне оставалось лишь ждать… Ждать и наблюдать, погрузившись в некое подобие сна, — на большее уже не хватало энергии.

— А Горт… — начал Теомер.

— Горт заставил покорившихся ему магов выяснять, куда вели порталы, чтобы потом старательно перечислить название всех миров в своем жалком подобии храма. «Навеки закрыл я врата Эргора пред чужаками из других миров. Те же, кто обманом проберутся сюда, да будут уничтожены немедленно», — процитировала Сва нараспев и грустно закончила: — Но я-то знала, что это не поможет.

— Высокородные почитают его, как бога, — хмыкнул Вольпен. — И детей тоже. Горт-карающий… Арив-справедливый… Лиос-заступница… Удивительно! — Мэтр недоуменно пожал плечами.

— Отвратительно! — тут же откликнулась, сверкнув глазами, Кариффа. — Чудовищная ложь. Гнусная и несправедливая по отношению к истинной создательнице Эргора — нашего второго дома.

— Горт разработал блестящий план. Хитрый, подлый, но единственно верный. Саэры нуждались в новых богах, полностью оправдывающих их господство, и они появились. Прежде всего, Айар сделал вид, что все идет именно так, как и предполагалось с самого начала. Кто-то поверил, кто-то смирился, кто-то даже задумываться не стал. Имя злокозненной Верховной, вознамерившейся погубить мир, запретили произносить под страхом смерти. А культ Горта-спасителя постепенно ширился и набирал силу, пока, наконец, он не объявил себя живым воплощением Ирна, который в трудную минуту пришел на помощь своим избранникам и уничтожил коварную богиню. Сначала все шло хорошо. Я превратилась в жалкую, лишенную силы Проклятую, а Айар — в Горта-карающего, грозного, но справедливого верховного бога Эргора, даровавшего саэрам власть над нарами и всем этим миром. А потом…

Сва внезапно замолчала на полуслове и огромный зал погрузился в тишину.

— Стихии так и не подчинились, — Теомер не спрашивал — утверждал. — Второго Урхада не получилось.

Наследник рода Борг желчно усмехнулся, то ли потешаясь над непомерными амбициями Айара, то ли недоумевая по поводу своей прежней наивности. Сва бросила на него внимательный взгляд, вздохнула и протянула вперед ладонь. С ее пальцев соскользнули золотистые искорки и, легко пройдя сквозь кристалл, невесомой пыльцой осели на руке высокородного. Богиня словно погладила его, утешая.

— Стихии знали, что я жива, ощущали мою горечь и боль, которыми мгновенно пропитался весь Эргор, и начали перестраиваться, по-своему отомстив захватчикам, — произнесла она вполголоса. — Горт не учел самого важного. Творец — не просто бог, он основа мира, сердце, которое нельзя заменить. Если оно бьется еле-еле, мир болеет. Если останавливается, мир… нет, не погибает — превращается в живого мертвеца. А это порой страшнее смерти… У старшего Айара больше не было детей, а у Арива родился мальчик и все. Ни одна из многочисленных жен так и не подарила ему близнецов. Лиос к тому времени уже вышла замуж за верного сторонника отца. Их старший сын, воспитанный как наследник Тьмы, получил от Горта часть силы Ирна, и стал основателем нового рода. Так что, в чем-то ты прав, Теомер — свой дар первый из Крэазов действительно получил от нынешнего «верховного божества» саэров.

Богиня мягко рассмеялась собственной шутке, но никто ее не поддержал — веселиться не хотелось. Тео, уставившись в одну точку, подавленно молчал. Вольпен сокрушенно качал головой. Кариффа сурово хмурилась. А у меня возник очередной вопрос:

— Вы не рассказали про медальон Нэталины, который она отдала любовнику. Что с ним случилось?

— Амулет Нареченной Дня так и не нашли, а без него артефакт наместницы Сэйти Аэрэ оказался почти бесполезен. Он не принес Горту власти даже над Тьмой, что уж говорить о других стихиях. И в Сердце Ночи Айар, как ни пытался, попасть не сумел. Единственно для чего медальон пригодился — это поиск уцелевших жриц. Саэрам не дано видеть свет души, а заключенный в подвеске камень, «чувствовал» тех, кто связан со мной…

— И начинал светиться, — пробормотала я, вспоминая, как шла к постаменту, на котором лежал великолепный темно-фиолетовый самоцвет. Медленно, чуть дыша, завороженная блеском разгоравшихся в его глубине серебристых звезд.

— Да, — скривилась Сва и горько посетовала: — Год за годом я вынуждена была наблюдать, как созданный мной амулет несет гибель моим девочкам. И не могла его даже уничтожить.

Богиня замолчала, и Вольпен, уже несколько секунд нервно ерзавший на месте, поспешил этим воспользоваться

— Что такое «свет души»? — выпалил он, порывисто наклоняясь вперед.

— Терпение — ключ, отпирающий любую дверь, — сварливо проскрипела Кариффа, и я вдруг подумала, что они с Иравит обязательно найдут общий язык. — Если Великая пожелает, сама все объяснит.

— Объясню, — согласилась Сва, мимолетно улыбнувшись моей бывшей наставнице. — Но не сейчас. Всему свое время, мальчик. Тебе предстоит многое узнать и еще большему научиться.

— Император говорил однажды, что отец Саварда нашел в архиве какие-то записи и прочитал, как распознать «проклятую кровь», — вернулась к интересующей меня теме. — «Старый, надежный способ, забытый за ненадобностью», — так он сказал.

— Амулет, — кивнула Сва. — Они отыскали именно его. После того, как Горт с сыном решили, что уничтожили всех жриц, артефакт Нэталины с сопроводительной запиской — на всякий случай — поместили в главное имперское хранилище. Там его и обнаружил Игерд Крэаз, а потом научил Раиэсса с его помощью испытывать будущих наид в обители.

— Меня тоже заставили пройти проверку, — невольно поежилась, мысленно переносясь в маленькую круглую комнату с постаментом. Я ведь тогда даже не представляла, что меня ждет впереди, и выйду ли я вообще оттуда живой. — Только камень, кажется, испортился.

— Не испортился, Катя, — возразила Верховная. — Просто отдал всю силу другому артефакту — парному, — владелицу которого он мгновенно почувствовал и признал.

— Медальон Одри могла достать только сама Нареченная Дня, и тем не менее он не просто дался в руки, но практически заставил взять его… — я обстоятельно перечисляла все известные мне факты. — Медальон Нэтты добровольно передал хранившуюся в нем энергию… Стихии всегда относились вполне по-дружески, берегли и охраняли, как «свою»… Нэталину порталом выбросило на Землю, туда, где возродилась душа Нареченной Дня. И эта… женщина должна была забрать у любовницы Горта ваше имя, благословение, силу и каким-то образом попасть со всем «отвоеванным добром» на Эргор…

— Да! Теперь ты поняла?

Богиня сияла, а мне в это мгновение хотелось ее придушить, как ни кощунственно это звучало.

— О чем вы говорите? — Вольпен переводил любопытный взгляд с меня на богиню.

— Что это значит, Кэти? — А вот Теомер смотрел только на меня. Внимательно. Требовательно.

Кариффа не стала ничего спрашивать, лишь чуть заметно вскинула брови.

— Великая имеет в виду, что в моем земном теле как раз и воплотилась душа Оделфри, — пояснила, чувствуя, что на меня нисходит какое-то странное спокойствие, почти безразличие. — Вот только интересно, то происшествие на свадьбе и проклятие — случайность? Или все подстроено заранее, чтобы я смогла забрать у Натальи Владимировны имя, благословение, силу и перенестись в ваш мир?

Сва отвела взгляд. Не больше, чем на миг, — но этого оказалось достаточно.

— Значит моя жизнь предопределена заранее? — с трудом сглотнула вязкий ком, неожиданно застрявший в горле. — И что бы я ни делала, как бы себя ни вела каждый год… день… минута… приближали знакомство со Светой и Натальей Владимировной, появление Артема, свадьбу и… проклятие? И вы с самого начала знали это?

— Не все так просто, девочка, — теперь богиня снова смотрела прямо на меня, открыто и строго. — Мне не дано влиять на то, что происходит в чужих мирах. Там правят другие боги и действуют свои законы. Я имею право только наблюдать. Вы всегда были связаны — нравится тебе это или нет, еще на Эргоре. Вернее, не вы, а Нэталина и Оделфри. Как две избранные, как Нареченная Дня и Нареченная Ночи, как Утешающая и Карающая. Но мое вмешательство в последнее заклятие Одри сплело ваши судьбы еще крепче, это верно. Каждый шаг Нэтты, там, на Земле, вел ее к встрече с тобой… Вернее, с воплотившейся душой старой подруги, — исправилась Верховная. — Хотя сама она об этом не подозревала и подчинила свою жизнь совсем иной цели.

— Какой?

— Возвращению на Эргор, конечно, — слова Верховной только подтвердили появившееся у меня предположение.

— С первого мгновения своей земной жизни Нэталина мечтала лишь об одном — вернуться к своему обожаемому Горту. Она не сомневалась, что сумеет пройти по петле времени и попасть обратно в тот день и час, когда ушла. Но для этого требовалась дополнительная энергия… Много энергии… Очень много. Ее собственных сил не хватило бы даже на открытие пространственного портала, не говоря уже о временном. Нэтта нуждалась в помощнике, вернее, помощнице с кровью жрицы. И существовал единственный способ ее обрести. Надеюсь, ты понимаешь, какой?

— Дочь, — я прикрыла глаза, пытаясь справиться с волнением. — У нее не получилось, да? Девочке не передались способности матери? Или… родился мальчик?

— Жриц учат, в случае крайней необходимости, заранее влиять на пол ребенка, если только отец не саэр. Дело в другом — на Земле очень слабые одаренные. Нэталина подобрала самого сильного из возможных кандидатов и… все-таки потерпела неудачу. Маша оказалась «пустышкой». Больше Нэтте не суждено было иметь детей. Тогда она набралась терпения, вырастила дочь и нашла ей подходящего мужа. Кажется, юные родители так не радовались известию о внезапной беременности, как будущая счастливая бабушка…

— И… — я даже дышать перестала в ожидании ответа.

— Света родилась самой обыкновенной. Ни капли дара.

— Такой удар, — не сдержавшись, буркнула язвительно.

— Сокрушительный, — подтвердила Сва совершенно серьезно. — Не представляешь, как Наталья Владимировна ждала эту малышку, как предвкушала ее появление, мечтая, что в ней наконец-то «проснется» кровь жриц. Когда этого не произошло, она связала все свои чаяния со следующей внучкой… или внучками. Ведь Маше не исполнилось еще и двадцати.

— Света говорила, что мама умерла через год после ее рождения, — выговорила я глухо. — Рак, кажется.

— Нет, — возразила богиня. — Болезнь здесь ни при чем. Нэталина начала поить дочь специальными отварами, чтобы та побыстрее родила девочку с… нужными задатками. Жрице Эргора эти снадобья не принесли бы ничего, кроме пользы, но для Марии, рожденной на Земле, от местного мага, они оказались губительны.

Я застыла, потрясенная тем, что сейчас услышала. Стать причиной смерти собственного ребенка … Что может быть ужаснее?

— Нэтта пережила и это, — продолжала рассказывать Верховная. — Внучка стала ее последней надеждой. Трепетной, отчаянной. Она так дрожала над ней в детстве, лечила, защищала, берегла от всех напастей, безумно боясь ее потерять…

«Знаешь ведь, кроме кровиночки единственной, никого у меня больше на всем свете нет»… — эхом донесся издалека прерывающийся от отчаяния крик.

— Света закончила школу, поступила в институт, и Нэталина, которая к тому времени разыскала очередного магически одаренного молодого мужчину, поспешила свести девушку с потенциальным отцом правнучек.

— С Артемом? — выдохнула я и не узнала собственный голос, таким он казался безжизненным и тусклым.

— Да… — согласилась Сва. — Хотя твой несостоявшийся супруг и не догадывался о своих способностях.

— Супруг? — Теомер больно стиснул мою руку, и я, поморщившись, вырвала ладонь из его пальцев. Потом все объясню, сейчас не до чужих переживаний, со своими бы справиться.

— Сначала все шло хорошо, — продолжала рассказывать Верховная. — Они даже встретились несколько раз. А потом…

— Объявилась Катя и все испортила, — хмыкнула я невесело.

— Ты появилась гораздо раньше, девочка моя, — улыбнулась богиня. — Нэтту притягивало к тебе заклятие, она даже в ваш город переехала сразу после твоего рождения. И внучку отдала в ту школу, куда тебя записали родители. Она не догадывалась о том, кто рядом с ней, но не могла оставаться равнодушной, испытывая по отношению к Светиной однокласснице самые противоречивые чувства — от симпатии до ненависти.

С удивлением поняла вдруг, что я всегда это ощущала. Бабушка подруги часто вела себя странно. Необъяснимо. Вспомнила, как однажды я провела у них целый день. Наталья Владимировна все не хотела меня отпускать. Кормила фирменными пирожками с вишней, рассказывала нам разные интересные истории, шутила и казалась невероятно красивой и очень открытой, теплой. А вечером я собралась домой… Вышла из подъезда, и меня словно что-то ударило в спину, непроизвольно заставив оглянуться.

Женщина стояла у окна и смотрела прямо на меня. Не отрываясь. И такая тяжелая, напряженная ненависть стыла в ее взгляде, что я бросилась бежать и не останавливалась до самого дома. Блестящие холодные глаза снились мне всю ночь, принося с собой кошмары, но наступило утро, страхи развеялись, и мне показалось, я просто-напросто ошиблась.

— Когда Нэтта узнала, что с таким трудом найденный маг не только предпочел тебя Свете, но и успел уже сделать предложение, пришла в бешенство, — после минутной паузы снова заговорила Сва. — Но сдаваться не собиралась. Именно она исподволь внушила девушке мысль, что не все еще потеряно, можно забеременеть и привязать мужчину младенцем.

— Она их тоже поила отварами?

— После Маши Нэталина боялась давать внучке свои снадобья, «ценного» мужчину тоже берегла — отравить боялась. Да и зачем? Подруге твоей Артем всегда нравился, хотя, если бы не бабушкино влияние и «задушевные разговоры» о том, что своего ни в коем случае нельзя отдавать, она бы отступила. Ну а жених всегда был бабником, неужели ты этого не замечала?

Замечала, конечно, что уж скрывать. Память сохранила множество мелких штрихов, и деталей, из которых легко складывался общий пазл. И косые сальные взгляды в сторону красивых девушек. И особые, бархатные интонации, появлявшиеся в голосе при разговоре с симпатичными коллегами женского пола. И рассуждения о том, что мужики по природе своей полигамны. Ничто не ускользало от внимания. Но я старалась не обращать внимания, каждый раз трусливо надеясь, что мне просто показалось.

— Света не сразу сообщила бабушке, что ждет ребенка, первым делом бросилась с известием к Артему. Но тот выгнал настырную любовницу, да еще и пригрозил бросить, если она с этой новостью к тебе побежит. Отправил на аборт и пообещал, что в этом случае в их отношениях и после свадьбы ничего не изменится. Трудно сказать, врал он, или, действительно, не собирался рвать эту связь, но Светлана поверила, — неодобрительно нахмурилась Верховная. — Тем более, ей и самой ребенок только мешал. Зато его очень ждала бабушка. Утром перед свадьбой, стараясь ободрить и правильно настроить внучку, она снова завела привычный разговор. О том, что «жена — не стена» и увести из семьи мужа — легче легкого. Главное, верно себя вести и поскорее забеременеть. Девушка, которая в тот день и так нервничала, не выдержала и выложила все. Не без злорадства сообщила, что бабуля просчиталась, потому что она уже «залетела», но это ничему не помогло. Артему такая обуза даром не нужна, ей тем более, и она намеревается в ближайшее время от нее избавиться.

— Нэталина очень разозлилась? — спросила я угрюмо.

Теперь скандал, с которого началось мое «путешествие» в другой мир, выглядел совсем иначе. Исчезла несчастная, не помнящая себя от горя пожилая женщина. Ее место заняла разъяренная ведьма, в долгосрочные, тщательно продуманные планы которой вмешалась сопливая девчонка.

— Не то слово. Ведь она чуть не проглядела долгожданное дитя. Нэтта нуждалась в этом ребенке. И в следующем, если первый родится без дара. А значит, Артем обязан был жениться на Свете. Но он уже выбрал женщину, которая его полностью устраивала, и не торопился ее менять.

— Я мешала…

— Именно, — безжалостно подтвердила богиня. — Тебе полагалось исчезнуть из жизни мужа, и как можно быстрее. Есть обряды, которые сдвигают пласты реальности. Нэтта собиралась вырвать твою душу из тела и отправить на Эргор, взамен притянув оттуда первую, которая попадется. Никто бы ничего не заметил. Гости решили бы, что старушка насмотрелась-начиталась всего подряд, вот и бормочет разные глупости. А она подчинила бы себе новую Катю Уварову, доказала, что у нее разум помутился от горя, и упекла на всю оставшуюся жизнь в клинику для душевнобольных. Она не боялась, что Артем станет возражать. Зачем ему безумная? Но для того, чтобы все получилось, Нэталине требовалось воспользоваться всей моей силой, что у нее еще оставалась. Когда она сделала это, сработало наше с Одри заклятие, соединяя миры и души и поворачивая обряд. Я это сразу почувствовала.

— И как поступили?

— Никак, — небрежно отмахнулась Сва. — Единственное, что я сделала, это забрала память у бедняжки Катэль, подарив ей надежду на счастье в новом мире. А дальше все шло само собой — так, как было предначертано много веков назад. То, что началось на Эргоре, здесь и должно закончиться.

— Страшная женщина, эта ваша бывшая Нареченная Ночи, — выдавил явно пораженный Вольпен. — Ничем высокородным не уступает.

Кто о чем, а мэтр, все о наболевшем. Судя по всему, он давно уже решил для себя, что подлость станет измерять «в саэрах». Настороженно покосилась на Теомера, опасаясь бурной реакции. Но наследник словно и не заметил выпада мага. Лишь стиснул кулаки и пробормотал вполголоса:

— Сэлрей туул инъо… У мести нет чести.

Да… лучше, пожалуй, не скажешь.

— Великая, — склонила голову в знак уважения Кариффа, — Нэталина так и не поняла, кто такая Кэти? Но почему? Она же пользовалась своими способностями, чтобы найти подходящего мужчину сначала для дочки, потом для внучки. А девочку не догадалась проверить.

— Ты видела свет ее души? — указала в мою сторону богиня.

— Какой свет? — подскочил Вольпен. — Это что такое?

Но никто не спешил ему отвечать. Я сама толком не знала, а Кариффа с Верховной не обратили на любознательного мэтра ни малейшего внимания.

Сва дождалась от наставницы почтительного «да» и продолжила: — И какой он? Много ты встречала здесь подобных женщин?

— Ни одной. Я сразу поняла, что новая наида дома Крэаз не принадлежит Эргору.

— В этом все дело, — удовлетворенно кивнула Великая. — Душа Одри воплотилась в другом мире, в другом теле. Катя Уварова — не Оделфри. Она даже не имела магического дара. Прежняя Нэталина, Нареченная Ночи и наместница Сэйти Аэрэ, могла бы, наверное, понять, что их судьбы связаны, и даже увидеть, чья душа живет в теле девушки. Но не Наталья Владимировна — ее способности на Земле были очень ограничены.

— Мне все-таки не ясно… — снова вмешался неугомонный мэтр. Его голос переполняло такое искреннее недоумение, что на этот раз к нему повернулись все. Включая нашего высокородного. — Даже если бы все получилось, и она с помощью правнучки вернулась на Эргор, на что надеялась, в ее-то возрасте? Очаровать Горта своими увядшими прелестями? Он и юную Нэталину не любил, а древняя старуха вызвала бы у него, в лучшем случае, брезгливую жалость, но никак не страсть и вожделение. Она что, не осознавала этого?

— Это в состоянии понять любая женщина, — дернула уголком губ богиня. — Наместница Сэйти Аэрэ рассчитывала вернуть себе молодость. Ей нужен был только ее амулет и энергия, которую она собиралась забрать у пленных жриц.

— Насчет жриц не знаю, а вот артефакт Айар ей вряд ли отдал бы. И омолаживать одряхлевшую любовницу точно бы не стал.

Венн собирался еще что-то добавить, но его перебил Теомер.

— Кэти… Катиа… — старательно выговорил наследник, живо напомнив мне в этот момент Саварда. По крайней мере, в моем имени оба делали одну и ту же ошибку. — Она случайно поменялась телами с Кателлиной Эктар? Почему не с Альфиисой? Или… другой сиррой

— Например, с твоей будущей невестой, — богиня лукаво прищурилась.

Щеки саэра Борга слегка порозовели, он упрямо тряхнул головой, выпятил подбородок и твердо произнес:

— Да.

— Катэль — потомок дочери Одри, — я бросила быстрый взгляд на наставницу. — Не так ли? В этом ведь все дело?

— Верно, девочка. В теле Екатерины Уваровой жила душа Оделфри. В них, — Сва указала на замершую Кариффу, — текла ее кровь. Вы с Кателлиной сразу потянулись навстречу друг другу, как только Нэтта соединила Эргор и Землю.

Огромные чешуйчатые лапы подхватывают меня и швыряют в пропасть… Я лечу-лечу вниз… Падаю в объятья возбужденного вином и похотью Саварда… А где-то далеко на Земле мечется по залу охваченная ужасом Катэль и, схватившись за сердце, оседает на пол пожилая женщина…

— Этот обряд… очень опасный? Поэтому Наталья Владимировна умерла?

— Не опасный, нет, — сложный. Нэталина вложила в него слишком много собственной жизненной энергии, надеясь, что моя сила поддержит ее, а потом и поможет восстановиться. Но душа Оделфри ушла и унесла с собой все, чем я когда-то наделила Нареченную Ночи, исчерпав ее до дна.

— Хм… — Венн возбужденно взъерошил волосы, которые тут же встали дыбом. Впрочем, мэтр не обратил на это никакого внимания, целиком погрузившись в размышления. — Значит душа Нареченной Дня не помнила о своем предыдущем воплощении, но оказалась связана заклятием, — бубнил он под нос. — Забрала силу и перенеслась в тело девушки, наделенной от рождения особыми способностями. Дар Избранной… «проклятая кровь»… душа Оделфри… — Маг резко поднял голову, глаза его возбужденно сверкали, — Именно поэтому стихии узнали и сразу приняли Кэти, да? И Зов она послала, сама не заметив, как… Артефакты подчинились… Дневник и Мать-настоятельница храмовой школы опекали…

Вольпен смущенно оглянулся по сторонам, словно только сейчас вспомнил о нашем существовании.

— А… — опять начал он, но богиня решительно вскинула руку, останавливая:

— На сегодня достаточно! Вам нужно обдумать то, что вы узнали, а мне — отдохнуть. Я устала

Устала? Сомневаюсь. Скорее, сказала все что хотела и нашла подходящую причину, чтобы прекратить разговор. Кто мы такие, чтобы оспаривать решение божества? Тем не менее, я все же попыталась.

— Вы позволите мне задержаться, Великая? Ненадолго.


Глава 20


Кариффа ушла первой. Встала, повинуясь властному жесту Верховной, и направилась к Мосту Слез. Венн еще пару мгновений неуверенно потоптался на месте, собрался что-то сказать, но потом махнул рукой и тоже исчез в портале. Последним поднялся Теомер. Взглянул вопросительно — не на богиню, на меня, дождался ответного кивка и медленно, то и дело оглядываясь, проследовал к переходу.

— Хороший мальчик, — мимолетно улыбнувшись, констатировала Сва, когда и он скрылся из виду, а потом перевела взгляд на меня. — И отчаянно в тебя влюблен. Не ожидала, что высокородный на такое способен, — добавила она с непритворным изумлением.

— А… Савард?

— Савард… — задумчиво протянула Великая. — Твой сиятельный, в первую очередь, человек долга и носитель силы Ирна. У меня до сих пор нет уверенности в том, как он поступит, если придется выбирать. Чем, в конце концов, пожертвует: своей привязанностью к тебе или верностью императорскому дому?

— Разве обязательно от чего-то отказываться? — Попыталась скрыть нарастающее волнение. Не получилось. Голос дрогнул, выдавая обуревавшие меня эмоции.

— Очень надеюсь, что до этого не дойдет, — вздохнула моя божественная собеседница. — Но ты ведь не хуже меня знаешь, Катя, произойти может что угодно. В любом случае, с Боргом тебе было бы намного проще и легче, чем с Крэазом. Вы уже соединены Зовом и кругом, а по мере того, как ваша связь станет развиваться и крепнуть, начнете все лучше чувствовать и понимать друг друга. Самые удачные союзы всегда заключались между жрицей и магом ее круга. Они не предавали, не бросали свою пару, да что там — почти не расставались.

— Нэталина и Джердоро…

— Карающая никогда не любила этого мужчину, — перебили меня резко и холодно. — Да, поначалу она оказывала ему знаки внимания, но только до тех пор, пока не встретила Айара. Беда Джера в том, что он не смирился, не отступился, до последнего дня продолжая надеяться. С Теомером все иначе…

Иначе? Да ничего подобного! Он совершенно так же не принял отказа и с упорством, достойным лучшего применения, продолжает настаивать на своем.

— В случае необходимости, саэр готов отречься от права наследования, — словно услышав мои мысли, пояснила богиня. — В пользу младшего брата.

— Что? — вскинулась я запальчиво. — Да этот негодяй уже сейчас такое вытворяет… Трудно представить, что наворотит, если встанет во главе высшего рода. Ему нельзя доверять ответственный пост. Ни в коем случае!

— Спокойнее, дитя, — рассмеялась Сва. — Спокойнее… Теомер хорошо знает цену Даниасу. Речь не о нем. Рэдрис и Энальда достаточно молоды и здоровы, чтобы родить еще одного сына. По крайней мере, когда твой связанный спросил, возможно ли это, и примет ли стихия мальчика, как нового носителя, я ответила утвердительно.

То есть фактически обнадежила Тео, пообещав ему достойного преемника и освобождение от бремени обязательств перед родом. Ну… богиня!

— Так что скажешь, девочка? — продолжала Великая, не замечая или, что вернее, не обращая внимания на мое возмущение. — Ты уверена, что сделала правильный выбор? Преданный, надежный, близкий и понятный Борг, готовый ради тебя на все, и Крэаз, в жилах которого течет гнилая кровь Горта Айара. Может, передумаешь, пока не поздно?

Наверное, стоило стиснуть кулаки, губы, зубы — что там еще полагается сжимать в подобных случаях? — и сказать что-нибудь нейтральное, примиряющее-вежливое но последняя фраза собеседницы неожиданно разозлила. Разозлила и… обидела. Стало неприятно, досадно. Не за себя — за сиятельного. Оказывается, не только люди любят навешивать ярлыки — боги тоже этим грешат.

Кроме того, не давал покоя взгляд Верховной. Заинтересованный, изучающий, оценивающий и… лукавый. Создавалось впечатление, что она сознательно провоцирует меня, подталкивая к «чистосердечному признанию». Опять проверка? Что ж, если богиня так жаждет откровенности, не стану разочаровывать.

— Боюсь, уже поздно, — произнесла сухо. — Кроме того, мы с Савардом прекрасно подходим друг другу. У него — гнилая кровь Горта, у меня, по убеждению саэров, — отравленная кровь Проклятой. Замечательная получится парочка…

— Тебе решать, — как-то уж слишком спокойно, даже добродушно отозвалась Сва, подтверждая тем самым все предположения. — Только смотри, не пожалей потом.

Похоже, мои слова не только не задели и уж тем более не оскорбили Великую, а, напротив, порадовали. Будто она ожидала чего-то подобного и теперь была удовлетворена тем, что ее предположения оправдались.

— Так о чем ты хотела со мной поговорить, Катя? — Хозяйка Сэйти Аэрэ провела рукой по волосам, пропуская сквозь пальцы длинные струящиеся пряди, и лукаво прищурилась.

Не сразу ответила, и Верховная, как ни странно, не торопила — терпеливо ждала, пока соберусь с духом, и молчала, не отводя от моего лица загадочного взгляда.

— В моем мире люди не встречаются так просто с создателем мира… — начала я наконец.

— Не поверишь, но в моем тоже, — подхватила Сва. — В прежние времена даже Избранные удостаивались подобной беседы лишь несколько раз в жизни. И велась она на языке посвященных.

«Изучение языка Великой — сокровенное таинство, — зазвучал в памяти строгий голос наставницы из храмовой школы для девочек. Той, что занималась со мной во сне. — Оно требует полного сосредоточения».

— Зато их с детства обучали правильному обращению, готовили, — упрямо тряхнула головой. — А я не умею общаться с богами и, наверное, недостаточно почтительна… излишне прямолинейна.

— Я это заметила, — усмехнулась Верховная.

— Пожалуйста, не перебивайте. Я всего лишь пытаюсь объяснить, что заранее извиняюсь, если мои слова покажутся грубыми или оскорбительными. Поэтому и попросила разрешения остаться наедине — чтобы остальные не слышали, о чем пойдет речь. Но промолчать не могу.

— Говори, — мгновенно посерьезнев, напряглась Великая.

— Как я поняла, задача творца, смысл его существования — хранить то, что он однажды создал. И тем не менее, мир вашего брата погиб. Ваш удержался на грани, уцелел… Но какой ценой? Что случилось на Урхаде, неизвестно, и, боюсь, мы никогда уже этого не узнаем. Но то, что произошло здесь… Да, вы приняли детей Ирна, но не как приемных, а в лучшем случае — как пасынков. За долгие века так и не стали по-настоящему их богиней — не сумели или не захотели. И они это чувствовали. А потом… Как можно было назначить Нэталину Нареченной Ночи и наделить ее такой огромной властью? Неужели вы не увидели в ее душе червоточины? Горт, и тот догадался, что она способна на предательство. И почему не следили за жизнью своей Избранной? Не направляли ее? Вовремя не предостерегли? — Я выдохнула и подняла глаза, твердо встречая взгляд Верховной. — Не могу отделаться от мысли, что в случившемся есть и ваша вина… Ошибка… Недосмотр… И если теперь собираетесь мстить и снова делить людей Эргора на своих и чужих, простите, но я вам не помощница.

Ну вот, кажется, сказала… Все — не все, но основное, из того, что накипело, точно.

Сва замерла, закаменела лицом. Ни звука, ни жеста, ни единой эмоции — лишь ярко сверкающие очи стынут на прекрасном бледном лице. В груди болезненно, противно защемило, я даже дышать перестала. Сухие глаза обожгло от мгновенно подступивших слез. Словно тяжелая гранитная плита внезапно упала сверху, сминая, ломая, придавливая к полу. Вспомнила, как в одном из моих снов корчилась у ног рассерженной богини испуганная Нэталина. Не хочу так!

Резко втянул в себя воздух и постаралась расправить плечи, выпрямиться, насколько это возможно. Постепенно это получилось, хоть, надо признаться, с огромным трудом.

— Ты понимаешь, кто перед тобой, Катя? — холодный, обманчиво невозмутимый голос, ударившись о стены храма, осыпался вниз острыми кусочками льда.

— Понимаю, Великая, — на миг почтительно потупилась, отдавая дань статусу собеседницы, и вновь решительно вскинула голову.

— Осознаешь, что вела себя непозволительно дерзко? — продолжился безжалостный допрос.

— Да, — тихо признала очевидное.

— Боишься, что накажу?

— Не без этого, — с трудом улыбнулась уголком губ, вмиг ставших какими-то деревянными.

Что уж скрывать? Никогда не причисляла себя к героиням, да и к подвигам не стремилась, если честно.

— Значит, готова взять свои слова обратно? — прищурилась Верховная, впервые за последние минуты демонстрируя хоть какие-то чувства.

— Нет…

— Вот ка-а-а-к… — услышала я протяжное и непроизвольно подавшись вперед, быстро заговорила:

— Еще раз приношу извинения, если мои вопросы показались вызывающими или недостаточно учтивыми. У меня не было желания задеть или, тем более, оскорбить — лишь стремление разобраться, выяснить все до конца. Без этого я просто не смогу.

Еще несколько мгновений молчания — неловкого, напряженного, тягостного, — а потом раздался звонкий, переливчатый смех.

— Похоже, боги твоего мира деспотичны и своенравны, дитя, и не терпят ни малейшего инакомыслия.

— Всякое случалось… — пробормотала растерянно.

— Катя… Катя… — Сва уже успокоилась и снова смотрела прямо на меня, серьезно и как-то грустно. — В этом мире уже были покорные, не смеющие возразить Избранные. Они никогда не задавали неудобных вопросов, но… мы обе знаем, чем все закончилось. Не скрою, мне было бы приятнее и проще, если бы на твоем месте сейчас находилась другая девушка — выросшая на Эргоре, воспитанная в должном почтении и умеющая разговаривать с создателем… И тем не менее, я рада, что здесь стоишь именно ты. Упрямая, верная данному слову, умеющая сопереживать — порой даже во вред себе, — сомневающаяся, настойчивая иномирянка, которую долго испытывали на прочность, но так и не могли сломить. Иногда ты очень напоминаешь мою Одри… Знаешь, она единственная, кто имел мужество возражать. Жаль, тогда я не желала ее слышать. — Лицо Верховной потемнело — словно туча набежала на ясное небо. — Но вечность дала мне достаточно времени на раздумья… Больше, чем достаточно… Боги тоже умеют учиться на своих ошибках, и им тоже приходится взрослеть. Не беспокойся, я не думаю о мести. Напротив, собираюсь… Как ты там говорила — превратить приемных детей из пасынков в родных?… Именно так. Любить всех одинаково, но и наказывать тоже в равной мере. В память о брате я позволила саэрам жить по своим законам и придерживаться собственной веры. Зря…Творец у этого мира один, и Верховная богиня у всех его жителей тоже должна быть одна. Согласна?

Машинально кивнула. С подобным утверждением трудно спорить.

— Хорошо, — довольно повела плечами Великая. — Только, дитя, не советую тем не менее забывать о том, кто я.

— Да я и не…

— Почаще вспоминай мое имя, особенно, когда решишься на очередную дерзость, — вскинула руку Сва, отметая торопливые оправдания. — Это удержит тебя от многих необдуманных поступков. Открою маленькую тайну, боги все-таки довольно вспыльчивы. И то, что я позволила тебе сегодня, окажется недопустимым уже через несколько месяцев, когда ты пройдешь обучение и сможешь полностью отвечать за свои поступки.

— Обучение? — выхватила я из фразы собеседницы самое интересное.

— Да… сейчас вас ждут занятия… занятия… ничего, кроме занятий. Только, когда вы будете готовы, мы обсудим дальнейшие действия, и ты сможешь, наконец, решить судьбу тех, кто от тебя зависит.

— Решить судьбу?.. — кажется, я перестала что-либо понимать и последнюю пару минут только и делаю, что задаю вопросы. — Это вы о высокородных или о нарах?.. Маги еще…

— Нет, — хмыкнула Верховная. — Я говорю о твоих личных долгах. О тех людях, которые напрямую связаны именно с тобой. Ты взяла на себя определенные обязательства — вольно или невольно — и теперь только тебе решать, жить им или умереть. — Она остановилась, а потом добавила с некоторой долей ехидства: — Как видишь, не только мне придется учиться ответственности.

Не знаю, как насчет вспыльчивости, а вот мстительность — пусть и вот такая, мелкая — творцу Эргора точно свойственна.


***

— Мы не магини. Жрицей не достаточно родиться, ею нужно стать. — Моложавая изящная блондинка уставилась на нас с Кариффой синими, прозрачными, как лесное озеро, глазами. — Задача учителя — дать знания. Но своим даром ученицы должны овладеть сами. — Она взвилась вверх призрачной тенью и, нависнув над нашими склоненными над книгой головами, сурово вопросила: — Понятно?

Надо же, вот и воплощение новое получила, а привычки прежние остались. Разве что разговаривает теперь сама, а не требует, чтобы ее постоянно озвучивали.

— Понятно?!

— Да, наставница Иравит, — поспешно согласилась Кариффа. Наида Игерда Крэаза, никогда ни перед кем, кроме богини, не робевшая, глубоко уважала и откровенно побаивалась бывшую владычицу.

— Кэти?.. — высокий властный голос стал еще строже.

— Понятно, наставница, — подтвердила рассеянно, размышляя о том, что я, увы, ошиблась. Мстила Сва не так уж и мелко. Просто отсроченно.

Вольпену и Теомеру в педагоги достался призрак какого-то древнего архимага. Спокойный, выдержанный, немного суховатый, но в целом доброжелательно настроенный старец, безмерно довольный тем, что его вернули из небытия, да еще и приставили заниматься любимым делом. «Готовить юнцов к подвигам» — как он любил говаривать. Фредмир никогда не придирался по мелочам, не докучал нотациями, цитатами и в целом пребывал в благодушном настроении.

Нам же Сва, не скрывая многозначительной усмешки, «выдала» Иравит, дух которой перед этим вызвала из Дневника. Нет, владычица, безусловно, знала, если не все, то очень многое, рассказывала подробно, спрашивала дотошно, но когда она начинала сыпать своими любимыми афоризмами — это могло достать даже мертвого. Впрочем, наверное, я все же была пристрастна. Ту же Кариффу все устраивало. Она просто светилась от счастья и с каждым днем, кажется, все больше молодела.

— Если все понятно, очень надеюсь в следующий раз не только услышать, что вы запомнили, но и увидеть, чего достигли. — Наставница медленно опустилась на пол как раз перед моим стулом. — Особенно это касается тебя, Кэти. Великая подпитывает Кариффу, и после ритуала вернет все, что когда-то забрала. Но искра твоей родственницы едва тлеет. А вот у тебя не просто большой — огромный дар, это не считая того, что в твоем амулете заключена сила двух Избранных. Ты легко способна стать Видящей. А ведь сказано; «Кому много дано, с того много спросится»…

Вздохнула, молча соглашаясь со справедливыми упреками. Я добьюсь… обязательно… Сделаю все, что в моих силах, но найду эти чертовы Пути. Ради того, чтобы встретиться с Савардом — богиня отказывалась открывать портал, терпеливо поясняя всякий раз, что я и сама в состоянии его создать, стоит только по-настоящему захотеть. И ради тех, за кого теперь отвечала, — Вионны и Эоноры.

Загруженные до предела дни мелькали как осколки разноцветных стеклышек в старом калейдоскопе, складываясь в одну и ту же картину. Солнечная погода сменялась дождливой или ветреной, потом снова наступала жара, но мы этого почти не замечали. Все время поглощала учеба, с перерывами на еду, небольшой отдых и сон. Когда владычица «дрессировала» одну из нас, вторая повторяла пройденное и тренировалась самостоятельно. Кариффе пришлось тяжелее, чем мне, она осваивала еще и древний язык, который я давно уже выучила. Но наида Игерда взялась за дело с завидным упорством и энтузиазмом, и если вначале я читала ей вслух, то очень скоро необходимость в этом отпала.

Кариффа напоминала мне Вольпена. Мужчина и женщина, сирра и маг — совершенно чужие друг другу, отличающиеся по положению, возрасту, умениям и. как теперь выяснилось, расе — они оказались удивительно близки по духу. Оба страстно мечтали о свободе, понимали, что без соответствующих навыков и умений они ее не удержат и готовы были учиться до изнеможения.

Первые занятия проходили только под руководством Иравит, но постепенно, по мере того, как росли наши успехи, наставники объединили усилия для проведения совместных уроков. Они обучали нас чувствовать и понимать друг друга — мгновенно, интуитивно, подсознательно, — действовать, почти не задумываясь, как единое целое.

— Жрица и два мага… Всего два! Представляете? Я — нет! Как ни старайся, многого они не добьются, — скорбно вещала владычица. — Это стихии знают, что такое, а не круг…

— Стихии, пожалуй, тоже не знают, — успокаивающе гудел Фредмир. — Ну, ничего… Мальчики у нас талантливые, да и девочка очень способная, просто загляденье. Вот освоится, выйдет в мир, бросит Зов — сразу сбегутся со всех сторон одаренные. Вот помяните мое слово, еще отбиваться придется.

— Посмотрим, — сурово поджимала губы наставница, тщетно пытаясь скрыть довольную улыбку. Но я замечала, достижения строптивой ученицы искренне ее радовали. Не меньше, чем меня.

В каком восторге я была, когда удалось, наконец-то, первый раз увидеть Пути. К тому моменту Иравит уже рассказала, что жрицы не строили переходы, как саэры, и не применяли артефакты, вычисляя точки входа и выхода, как маги. Они практиковали совершенно иной способ передвижения.

«Я Видящая», — ответила когда-то хранительница Эфрады на мой вопрос о том, пользовалась ли она раньше портальными камнями. Теперь я прекрасно понимала, что это значило. Действительно, Видящие не нуждались ни в порталах, ни в различных приспособлениях для того, чтобы свободно перемещаться из одного места в другое. Они шли Путями. Но одно дело — понимать, и совсем иное — разглядеть воочию.

Невероятное, завораживающее зрелище.

Маленькие и большие, узкие и широкие, короткие и извивающиеся длинной серебристой лентой, Пути вели из измерения, где находился Сэйти Аэрэ, а затем густой капиллярной сетью покрывали весь Эргор. И я могла легко пройти каждым из них, моментально оказавшись в любом уголке этого мира. А еще я, как носительница силы двух Нареченных, сумела бы проложить новые.

Теоретически…

Практически же мы были заперты в Сердце Ночи. Сва оставалась еще слишком беспомощной, слабой и до проведения ритуала, который освободил бы ее из кристалла, не желала рисковать своими единственными сторонниками. Лишь однажды она открыла Теомеру с Вольпеном портал в дальнее поместье младшей ветви Боргов — чтобы пополнить изрядно истощившиеся запасы.

Исчезновение наследника одного из высших родов, как уверила нас Великая, все еще держалось в секрете, поэтому старшего сына Рэдриса и его личного мага встретили с глубочайшим, я бы даже сказала — трепетным, почтением. Может и удивились про себя, но никак этого не продемонстрировали. Без лишних вопросов выдали требуемое и молча следили, как в пространственном кармане мэтра один за одним исчезают мешки с провизией. По возвращении Венн сгрузил все принесенное в кладовой, осчастливив неожиданно возникшим изобилием кухонных духов, и мы посчитали продовольственную проблему решенной. Временно. А там посмотрим.

Вечерами я неизменно приходила в комнату, где лежала наша невольная пленница. Состояние воспитанницы Арвита оставалось неизменным — она словно остановилась у последней роковой черты, замерла в каком-то стазисе, потерявшись между жизнью и смертью. Внешне девушка выглядела так же, как в тот день, когда мы попали сюда, но я остро ощущала, чувствовала всем своим существом, как, капля за каплей, ее покидает энергия, и видела — теперь я умела это делать — как меркнет свет чужой души.

Я садилась возле кровати, смотрела на бледное, изможденное лицо, на впавшие щеки и темные круги под глазами и размышляла… размышляла… размышляла…

Об Эоноре, о Вионне, о моих поступках, связавших их судьбы, и о том, что же мне теперь со всем этим делать.

Где-то очень далеко отсюда, в золотом дворце Соот Мирна жила маленькая женщина с прекрасными пепельными волосами и бездонными глазами, которые только недавно перестали быть абсолютно, беспросветно пустыми. Благодаря эликсиру, который я выпросила у Матери-настоятельницы, ей стало лучше, и у нее, наверняка, появилась надежда, что все еще сложится хорошо. Но действие микстуры подходило к концу, потом состояние наиды императора резко ухудшится, а значит, надо что-то решать. И не кому-нибудь, а мне.

Я брала полотенце, вытирала бисеринки пота на лбу Эоноры и думала о том, что именно из-за меня она оказалась здесь, в таком плачевном состоянии.

— Нельзя воспользоваться чужой дорогой к Сердцу Ночи, Катя. У каждой жрицы она своя, — звучал в памяти голос с Верховной. — Но можно позвать сестру с собой. Разрешив ей пройти по твоим следам, ты, тем самым, взяла на себя полную ответственность за ее дальнейшую судьбу.

— Но я ничего такого не делала…

— Уверена? Страж никогда не ошибается. Если он пропустил недостойную, то только потому, что этого захотела ты.

И я вновь и вновь прокручивала перед внутренним взором ту, последнюю сцену на перевале Онтир…

Вот Теомер помогает подняться Вольпену, мы с трудом продвигаемся вперед, и за спиной сгущается туман, отсекая нас от Арвита и его спутников….

Шаг… другой… третий…

Тишина… какая же здесь пронзительная, оглушающая тишина…

— Эо, нет! Куда ты? Вернись… — раздается сзади истошный вопль…

Эонора? Что с ней? Что там случилось?

Невольно я мысленно тянусь к сопернице, желая понять, что же происходит. И, тем самым, не ведая, бессознательно связываю нас. Забираю девушку с собой в Сэйти Аэрэ, увожу своей дорогой, становясь, в соответствии с древним законом жриц, ее Старшей…

— Теперь тебе решать ее судьбу, — голос Верховной строг и печален.

— Что же мне делать, Великая?

— Ты знаешь, дитя, — легкая улыбка на миг смягчила суровость слов. — Ты знаешь… Осталось лишь выбрать…

А по ночам, ложась в постель и закрывая глаза, я отчаянно пыталась «докричаться» до Саварда, вызвать его в свой сон. Но все было тщетно. Сначала возникали какие-то неясные картинки, мелькало встревоженное лицо сиятельного, долетали обрывки фраз, слов, но потом все окончательно исчезало.

— Ритуал, Катя… Все после ритуала…

Я так ждала предстоящей церемонии… Училась, ела, отдыхала, спала, общалась с друзьями, наставниками, богиней и все время ждала.

Наконец, назначенный день настал.


Глава 21


— Кэти, — я уже собиралась шагнуть в переход, когда меня неожиданно остановил Теомер — Ты уверена, что готова?

— Не уверена… — закусила губу и покосилась на призывно распахнутый портал ведущий к святилищу Сэйти Аэрэ. — Как-никак это мой первый в жизни ритуал, да еще и магический. Страшно…

Криво усмехнулась, надеясь вызвать хотя бы тень ответной улыбки, но не преуспела. Тео продолжал смотреть, хмуро, испытующе, даже сурово. Мы уже научились в обыденной жизни закрывать друг от друга собственные переживания, но тут и эмпатом не надо быть, чтобы понять — собеседник волнуется. Не за себя — за меня.

— Отложим, — наконец, решительно произнес Борг, и я услышала, как он мысленно позвал: «Венн»…

— Нет, — торопливо поймала наследника за рукав. — Не надо. Через неделю… месяц… год… сомнения все равно останутся. Куда же без них? Главное не это, а то, что вы со мной, Ты и Вольпен. Я чувствую вашу поддержку, знаю, что если понадобится, всегда поможете — мгновенно, без лишних вопросов, — и становится легче.

Мужчина перехватил мою руку. Его ладонь казалась горячей сухой и чуть заметно подрагивала.

— Я всегда рядом, Кэти, — он бережно сжал мои пальцы, повторил настойчиво: — Всегда.

— Спасибо, — мягко освободилась, отступила на шаг: — Мы ведь круг… почти семья.

— Семья… — отозвался он тоскливым эхом и отвернулся, пряча лицо.

Глубоко вздохнула — а я ведь уже успела поверить, что Теомер успокоился, перегорел, осознав, что у него нет ни единого шанса. Он никогда, ни словом, ни взглядом, не подчеркивал особого ко мне отношения, давно отыскал общий язык с Вольпеном — даже подружился с ним — и теперь одинаково непринужденно общался с нами обоими. Серьезно и сосредоточенно — на занятиях. Тепло и ровно — в остальное время. С Кариффой он держался настороженно, подчеркнуто вежливо и немного отчужденно, а для нас с Венном постепенно превратился в приятеля.

Вечерами мы втроем подолгу беседовали. Обо всем на свете. Я рассказывала о Земле и своей прошлой жизни. Они в ответ делились собственными историями. Иногда, в минуты редкого отдыха, мы уходили через луг к реке — той самой, что я увидела когда-то из окна. Сидели там в тени старых ветвистых ив и смотрели на воду, время от времени лениво перебрасываясь мысленными фразами. Даже молчать вместе нам казалось комфортно.

Единственное, что мы никогда не обсуждали, — это личное. Вольпену, наверное, нечего было сообщить. Я сознательно избегала любых разговоров, связанных с Савардом. А Теомер… Однажды мэтр по собственной инициативе попытался расспросить его о предстоящей свадьбе и том, когда ожидается первое представление невесты родовой стихии Боргов.

— Не лезь не в свое дело, маг, — воинственно рявкнул наш саэр, всегда такой сдержанный и хладнокровный.

Больше мы не решились касаться этой темы.

И вот теперь это…

— Где вы там? — ворвался в неловкое молчание встревоженный голос Венна. — Кариффа меня уже задергала, требуя объяснить, почему вы задерживаетесь. Тео, Кэти, что происходит? Мне вернуться?

— Все в порядке, — на мгновение приоткрылась, чтобы мэтр мог уловить мои эмоции. — Мы сейчас.

— Теомер, — осторожно коснулась сжатого кулака собеседника. — Пора…

— Идем, — Мужчина выпрямился, снова становясь самим собой — бесстрастным, собранным, невозмутимым дваждырожденным, старшим сыном и наследником высшего рода Борг. — Незачем еще раз повторять то, что ты и без этого знаешь. Не так ли, Кэти? — Его глаза на миг остро, упрямо блеснули.

Поспешила первой шагнуть в портал. Я не имела ни желания, ни права давать ему хоть какой-то повод для надежды. И оскорблять его жалостью тоже не хотела.

Возле святилища нетерпеливо переминались с ноги на ногу Вольпен с Кариффой.

— Почему так долго? — бросилась нам навстречу непривычно возбужденная женщина, которую сейчас никому бы и в голову не пришло назвать старухой. Дама лет пятидесяти, не старше.

Венн не спросил ничего. Посмотрел внимательно, покачал головой и сразу же направился на отведенное ему заранее место. Теомер еще раз стиснул мой локоть, словно напоминая о своем присутствии, и встал напротив мага. Кариффа поспешила отойти в сторону. Бывшая наида Игерда Крэаза ничем не могла нам помочь, ее участие в ритуале не требовалось, но она так отчаянно мечтала присутствовать и лично увидеть возрождение любимой богини, что мы не посмели ей отказать.

— Готова, Катя? — Голос Великой, более низкий, чем обычно, выдавал ее волнение.

Надо же, она задала тот же вопрос, что и Тео, несколькими минутами ранее. Но время для сомнений и колебаний уже прошло. Сейчас это только помешает добиться нужного результата, поэтому и ответ будет другим.

— Да, — отозвалась твердо, замирая между мужчинами. Как раз напротив кристалла с заключенной в нем Верховной.

— Хорошо… — шепнула Сва и медленно закрыла глаза.

— Омайо диэс ротари… — беззвучно, одними губами, прочитала я первые строчки древнего заклятия. — Йулма оссэо… — продолжила уже громче, не отрывая взгляда от нечеловечески прекрасного лица, и тут же почувствовала, как ко мне потянулись два невидимых стремительных ручейка — глубоких, прозрачных, чистых.

Вольпен с Теомером полностью раскрылись, щедро отдавая мне свою энергию, позволяя забрать столько, сколько сочту нужным. Высшая степень доверия магов к своей жрице. Когда-то Нэталина, для того, чтобы запечатать Верховную, воспользовалась похожей формулой — отличались только заключительные слова. Она тогда тоже тянула силу своих связанных, а они не сопротивлялись, не задавали лишних вопросов. Потому что верили безусловно. Потому что в круге без этого нельзя.

«Спасибо», — мысленно улыбнулась обоим, и ручейки потеплели, согревая, ободряя. «Мы здесь… рядом… вместе»…

— Фаэр айх нотмар иллиэ… — выговаривала я старательно, делая ударение на каждом слове и четко выделяя определенные звуки. Это было самое трудное — не просто запомнить заклинание, а абсолютно правильно его произнести.

Уже не ручейки — потоки энергии текли все быстрее, становились шире, глубже. Они ластились ко мне, обвивали с ног до головы, струились вдоль тела, проникая внутрь, доверительно шептали что-то ласковое, нежное. Я аккуратно собирала их и, стараясь не потерять ни капли, направляла в медальон, который успел уже сильно нагреться, и теперь буквально обжигал кожу.

Я чувствовала, как слабеют Вольпен и Теомер. Как жаль, что у меня только два мага. Мало… ужасно мало… Но мы справимся, должны справится.

— Ордлис эт аванир… — выдохнула наконец заключительную фразу и послала всю накопленную энергию, прибавив к ней силу двух Нареченных, в центр кристалла.

Сва резко распахнула глаза и рывком развела руки в разные стороны. Со стороны казалось, что она пытается раздвинуть, раздавить окружающую ее прозрачную преграду. Тончайший хрусталь налился рассеянным светом, заискрился многоцветьем, завибрировал, загудел — мерно, протяжно. И храм наполнился звуками, точно кто-то радостно и нетерпеливо спешил откликнуться на настойчивый властный призыв.

Засвистел ветер, жарко и грозно затрещал гигантский костер, загрохотал камнепад, ворча, прокатились вдали тяжелые волны, и на несколько секунд все окутала непроницаемая тьма. А потом «хрустальный гроб» скрылся в нестерпимо-ярком сиянии, чтобы через несколько мгновений возникнуть вновь.

Богини внутри уже не было.

Но меня это пока мало интересовало. Я сорвалась с места и бросилась к едва стоявшим на ногах мужчинам, доставая из кармана заранее заготовленные эликсиры.

Только ближе к вечеру, убедившись, что здоровью моих друзей ничего не угрожает, вернулась обратно в Сэйти Аэрэ. Вольпен и Теомер были еще слабы, но постепенно восстанавливали силы — как физические, так и магические. Так что я оставила с ними, на всякий случай, самую строгую в мире сиделку, Кариффу, и шагнула, минуя все порталы, прямо к месту проведения ритуала.

Саркофаг, долгие столетия служивший тюрьмой Верховной богине Эргора, исчез. На его месте снова высилось тайное храмовое святилище, каким я его знала и запомнила по своим снам. Осторожно ступила в пустой гулкий зал и вокруг меня тут же зашелестел-зашуршал прерывистый многоголосый ропот. Взволнованный, одобрительный, тревожный, восхищенный, подбадривающий — он налетел так неожиданно, что я невольно пошатнулась.

— Приветствуем, сестра…

— Спасибо, Избранная…

— Освободила…

— Не бойся, девочка, мы с тобой…

— С тобой…

— Всегда поможем…

— Подскажем…

— Научим…

Тонкие женские лики — уставшие, изможденные — приветливо и немного обеспокоенно смотрели на меня со стен. Теперь я знала, каждый из них хранил в себе частичку души и дара одной из прежних Нареченных, и именно они все эти бесконечные годы, как верные стражи, оберегали и хранили Великую, подпитывали своей силой, не давая ей соскользнуть в вечный сон.

— Иди сюда, Катя…

Негромкий мелодичный голос мгновенно облетел помещение, наполнив его мягким приглушенным эхом:

«Катя… Катя… Катя»…

Настойчивый шепот немедленно стих, и я пошла на зов. Добралась до противоположной стены, на миг остановилась, колеблясь, сосредоточилась и выбрала нужный Путь.

Комната, в которой я оказалась, была совсем маленькой. Ни окон, ни дверей, лишь знакомый, уменьшившийся в размерах кристалл посередине. Подобно пышному диковинному бутону, он раскрылся, распустился широкими радужными лепестками-гранями, и в центре этого экзотического цветка, как в кресле, удобно устроилась богиня.

Чуть заметно подрагивали бледные бескровные губы. Таинственно блестели нечеловечески прекрасные глаза. Искрились вплавленные в кожу драгоценные капли, идеально оттеняя морозное кружево узоров на лице и теле. Струившиеся вниз густые шелковистые волосы все так же туго обвивали тело и, закручиваясь, спиралью уходили в основание цветка.

— Как твои маги, дитя? — чуть наклонилась вперед Сва. Она без сомнения заметила мой восхищенный интерес, и он ей явно польстил.

Быстро скользнула по соединяющим нитям, чтобы лишний раз удостовериться, что с Тео и Венном все в порядке. И только после этого подняла взгляд на Верховную:

— Поправляются.

— Замечательно, — открыто улыбнулась богиня. — Рада, что с ними не случилось ничего непоправимого.

И я поняла, она, действительно рада. И тому, что Вольпен с Теомером не пострадали. И тому, что они потихоньку приходят в себя. После ритуала я вообще начала лучше чувствовать богиню, улавливать ее эмоции.

— Все правильно, девочка, — казалось, собеседница читает мои мысли. — Теперь ты, можно сказать, — часть моего личного круга, а значит, моя связанная. А я — твоя.

«Круг имеет право влиять на поступки и решения своей Старшей, — вспомнились слова мэтра. — А я пока и есть весь ваш круг».

— Да-да, Катя — снова подтвердила Сва. — Именно… Благодаря ритуалу ты получила надо мной такую власть, какую не имела ни одна Избранная. Я знала, что так произойдет, но решила рискнуть. Ради того, чтобы вернуть свободу и свою силу. Все лучше, чем вечно томиться в этой наглухо запертой гробнице.

— Поэтому вы так тщательно проверяли меня? — мне ничего не ответили, но этого и не требовалось. И так все понятно. — Вы теперь всегда будете читать мои мысли? — поинтересовалась хмуро.

— Я слышу только те из них, что лежат на поверхности, но если тебе неприятно, научу, как поставить щиты. Правила построения ты уже освоила, теперь нужно лишь немного изменить плетение… — Великая выдержала небольшую паузу. — Чуть позже. Ты ведь пришла сейчас, чтобы поговорить о будущем?

— Нет… чтобы отдать долги.

— Вот как? — протянула богиня, вмиг становясь серьезной. — Значит, ты уже решила, как поступишь с Эонорой и Вионной?

— Да, — подтвердила коротко.

— И что же ты выбрала?

— Жизнь для обеих… Но прежде, чем что-то менять, я хочу встретиться с Савардом и побеседовать с наидой императора. Объяснить ей, что происходит и заручиться ее согласием.

— Когда? — нахмурилась Сва.

— Чем быстрее, тем лучше. Скоро Теомер с Вольпеном придут в себя и никуда меня не отпустят без сопровождения. А Вионна не станет откровенничать при посторонних мужчинах. Да и явиться с ними к Крэазу — не самая лучшая идея.

— Не страшно идти одной? — прищурилась собеседница.

— Еще как, — призналась откровенно. — Но у вас же теперь хватит сил в случае опасности «выдернуть» меня назад в Сэйти Аэрэ? Если согласитесь…

Затаила дыхание, а потом облегченно выдохнула, услышав тихое:

— Хорошо…

Стоило немного изменить угол зрения, и Пути гибкими белыми лентами оплели все окружающее меня пространство — скользили навстречу друг другу, перекрещивались, свивались в клубок и снова разбегались в разные стороны.

— Савард, — позвала вполголоса, вспоминая красивое волевое лицо, губы, которые так сладко целовали, ямочку на упрямом подбородке, которую любила целовать сама, и стремительно темнеющие прозрачно-серые глаза.

Одна из лент изменила цвет на серебристый, привлекая мое внимание. Странно… Я уже успела изучить и запомнить все дороги, которые вели к сиятельному. В его апартаменты в Соот Мирне, семейную усадьбу в Альбирре, родовую резиденцию Крэазов, особняк наместника в Хардаисе и даже в Эрто Аэрэ. Но этого Пути еще не видела.

— Где сейчас Савард? — перевела взгляд на Верховную. — Мне туда можно?

— Опасности никакой, если ты об этом, — Сва на мгновение запнулась. — Но лучше все-таки подождать, пока он не вернется.

И как-то мне не понравился тон, которым она это произнесла. Совсем не понравился.

— Где он? — повторила настойчиво. — Где?..

— В городском особняке одной из своих наложниц, — неохотно ответили мне после неловкого молчания.

— Что?!

Видимо, у меня изменилось лицо, потому что Верховная внезапно заволновалась:

— Подожди, Катя. Ты что себе вообразила?.. Остановись… Да стой же! Он…

Но я уже не слушала, раздвигая грани пространства и ступая на призывно мерцающий Путь.


***

— Сирра Кателлина?! — встретил меня громкий изумленный возглас, в котором радость смешивалась с изрядной толикой недоверия.

Нервно заозиралась. Я стояла в уютной светлой гостиной незнакомого дома, а от окна ко мне быстро шел Гарард.

Остановился, не дойдя нескольких метров, осмотрел внимательно, собрался дотронуться, но тут же резко отдернул ладонь и наконец, облегченно выдохнул.

— Это действительно вы… Слава Великому Горту!

Незаслуженное восхваление любовника Нэталины неприятно резануло ухо. Надо же, я, оказывается, уже успела отвыкнуть, что кто-то считает его богом, тем более, Великим. Титул, обманом украденный у Свы, по праву принадлежал только ей, творцу этого мира, и никому больше. Впрочем, Гарарду еще предстояло познакомиться с подлинной историей Эргора, поэтому я не стала пока комментировать его слова — всему свое время — и первая протянула руку.

— Здравствуйте, мэтр…

— Нашлись… какое счастье… — маг вцепился холодными, подрагивающими от волнения пальцами в мое запястье и почти умиленно улыбался. — Мы так волновались… Все… Кариффа сразу отпросилась в родовое поместье. Мол, там все о вас напоминает и ей будет спокойнее. — Ну, да, а когда понадобится, оттуда и уходить удобнее. Не привлекая лишнего внимания. — Я места себе не находил. Знаете… — целитель доверительно наклонился вперед. — Меня не покидало странное чувство, что это именно я виноват в вашем исчезновении.

Смущенно кашлянула. Бедный мэтр. Хранительница Эфрады стерла из его памяти все детали, связанные с моим побегом, но отголоски воспоминаний, видимо, остались.

— Где же вы были все это время, милая сирра? И как удалось вернуться? Отряды имперских боевиков наводнили Альские горы, а на перевале Онтир спешно отстраивают и приводят в порядок древние укрепления. Знакомые маги из «имперцев» шепнули, что наиду советника похитил личный маг Теомера Борга. Утащил куда-то… и хозяина своего прихватил. Но, если честно, я в это не верю. Вольпен вспыльчивый мальчик, порой грубоват и несдержан, но на подобное не способен… Так что же все-таки произошло? И что это за странный серебристый портал, которым вы пришли? Никогда не встречал ничего подобного.

Мужчина возбужденно размахивал руками, чуть не подпрыгивая на месте от нетерпения, торопливо сыпал короткими отрывистыми фразами. Мне никак не удавалось его перебить, чтобы задать один-единственный мучавший меня вопрос: «Где сиятельный?»

Я интуитивно чувствовала нужный Путь и не могла ошибиться. Значит, Савард здесь — в особняке одной из своих наложниц, как любезно сообщила Верховная. И пока мы болтаем, он… Нет, я даже представлять не хотела, чем он сейчас занимается. Просто намеревалась пойти и увидеть все собственными глазами.

— Простите, мэтр… — начала я твердо, но тут Гарард сам заговорил о том, что меня интересовало.

— Что же я стою… надо немедленно известить хозяина… сообщить…

Целитель дернулся в сторону двери, но я успела раньше.

— Мэтр, скажите… а чем вы здесь занимаетесь? — цепко схватила его за рукав.

— Я? — растерянно переспросил собеседник.

— И вы, и Сав… саэр Крэаз. Что вы вдвоем делаете в этом месте…

Собиралась добавить «ночью», но, кинув еще один взгляд за окно, поняла, что меня с самого начала неосознанно смущало — на улице было светло. Это у нас в Сэйти Аэрэ приближалась ночь, а в Альбирре давно уже наступил день.

— … рано утром, — закончила поспешно.

— Ну, не такое уж оно раннее, — буркнул мужчина и отвел глаза. А у меня болезненно дернулось сердце.

— Господин Гарард? — позвала настойчиво. Заметила его недоумение, сообразила, что по привычке обращаюсь к нему как простолюдинка, и тут же исправилась: — Мэтр…

— Дело в том, сирра Кателлина, что это дом наложницы господина… — неуверенно пробормотал маг.

— Мне об этом известно.

— Да? — во взгляде целителя мелькнуло нескрываемое облегчение. — Замечательно! То есть хорошо, что вы так сдержанно к этому относитесь. Я, конечно, понимаю, наидам обычно все равно, сколько наложниц у господина и как часто он их посещает, но вы с хозяином так необычно вели себя, особенно там, в Эфраде. Вот я и предположил… вам будет неприятно, что у него появилась новая наложница.

Она еще и новая?!

Стиснула зубы, досчитала до пяти — дойти до десяти не хватило терпения — и спокойно… почти спокойно попросила:

— Пожалуйста, объясните все с самого начала. Надеюсь, это не тайна, и вы не обязаны ничего скрывать?

— Да какая уж тут тайна, — махнул рукою собеседник. — Саэр Крэаз очень переживал после вашего исчезновения, а в последнее время вообще стал сам не свой, вот Повелитель и надумал его отвлечь. Недавно сделал неожиданный подарок… на правах старшего родственника… Нет, вы не сомневайтесь, там все по закону. Девушка согласна, а контракт с ней — очень щедрый, между прочим — от имени Крэаза император подписал. Да и то сказать, нара удивительно хороша. Первый раз такую красивую простолюдинку встречаю.

— И что… Саварду она тоже… понравилась? — Каждое слово давалось с огромным трудом, безжалостно царапая пересохшее горло.

— Чего не знаю, того не знаю, — пожал плечами целитель. — Могу только сказать, что саэр не провел с ней ни одной ночи и вообще первый раз навестил только сегодня утром. Все эти дни мы находились в семейной резиденции Эктаров, и он никуда оттуда не отлучался.

Благоразумно подавила желание расспросить, чем же сиятельный там занимался. Не Фису ли случайно навещал? Успеется… потом выясню.

— Вернулись и сразу сюда, — не замечая моего смятения, продолжал между тем Гарард. — Саэр Крэаз решил досрочно разорвать контракт с этой нарой. С большими отступными, разумеется. Меня вот привел в качестве свидетеля…. Что с вами, сирра Кателлина?

Облегчение — бесконечное, невыразимое. Оно нахлынуло так внезапно, мгновенно затопив меня с головой, что я даже покачнулась. А потом пришла ярость.

Ну, Раиэсс, спасибо тебе! От всей моей успевшей издергаться души и чуть было не разбившегося сердца. Я тебе тоже неожиданный сюрприз приготовила. И если раньше собиралась сначала поговорить, предупредить, но теперь точно не стану этого делать.

— Гарард, — дверь в гостиную резко распахнулась, и на пороге возник хмурый Савард, — идем, нужна твоя подпись.

Один удар сердца… другой…

Казалось, прошла целая вечность, пока мы, замерев, жадно всматривались друг в друга, и наконец, я услышала ликующее:

— Кэти! — сиятельный, буквально пролетев разделяющее расстояние, стиснул меня в объятиях, а потом, отстранившись встревожено спросил:

— У тебя все в порядке? Что ты здесь делаешь?

— Ревную, — ответила совершенно честно.

— Как это? — озадачился Савард, причем совершенно серьезно. — Зачем?

Он не шутил, не лукавил — действительно не понимал.

Вот землянин в подобной ситуации в объяснениях не нуждался бы, Сразу бы сказал: «Дорогая, ты все не так поняла» — на всякий случай — и только потом начал бы разбираться. А у этих высокородных все не как у людей. Вспомнила Наланту, которую абсолютно не смутило, что ее ненаглядный Аллард заключил контракт с нарой. Мда… В четко организованном обществе саэров просто не осталось ни места, ни поводов для ревности.

Сирры никогда не делили между собой мужчин и, убеждена, не переживали, а напротив — искренне радовались, когда те заводили новых наложниц. И уж точно не срывались с места, обуреваемые самыми противоречивыми эмоциями, чтобы лично удостовериться, что их подло обманывают.

Саэры и подавно не опасались, что жена или наида заведет себе любовника. О каком сопернике может идти речь, когда эти несчастные любую близость переносили с огромным трудом? Ну а нар было слишком много, чтобы зацикливаться на какой-то одной. Не эта, так другая — всегда найдется хорошенькая простушка, мечтающая за приличное вознаграждение некоторое время ублажать щедрого господина в постели.

Так что слово высокородные знали — в языке наров оно все-таки имелось, а вот самим мучиться, сомневаясь в любви и искренности того, к кому испытываешь самые страстные чувства, не доводилось. Ну, ничего, научатся.

— Как? — переспросила вкрадчиво. — Скажи, а что бы ты испытал, если бы, воспользовавшись первой возможностью, чтобы повидаться со мной, пришел и обнаружил меня с другим мужчиной… молодым… красивым… в его доме… наедине.

— Кателлина, — гневно рыкнул сиятельный, схватил меня за плечи и даже слегка встряхнул, словно пытаясь остановить. Ему явно не понравилось то, что он услышал. — Я уничтожу любого…

— Знакомые слова, — перебила мягко. — Помнишь вечер первого дня Поединка Стихий? Тебе тогда не понравилось, как на меня смотрели главы высших родов, Ты пришел в ярость, с трудом себя контролировал. Сказал, что не понимаешь того, что с тобой происходит. Так вот, это и есть ревность.

Высвободилась из захвата, бережно провела рукой по знакомому до мельчайших черточек лицу.

Как же я соскучилась!

— Она очень больно кусает, особенно, если не уверен до конца в человеке, которым дорожишь.

— Кэти, — снова потянулся ко мне сиятельный, но я увернулась.

— Ты так и не научился доверять мне. А я… я тебе, наверное, тоже, — призналась виновато. — Мы сейчас так редко видимся. У тебя есть невеста… Альфииса… Или новая уже появилась за это время… На все готовые наложницы… Вон император еще одну подарил… красивую…

Вцепилась в его рубашку, уткнулась лбом в широкую грудь. Горячие ладони скользнули по моей спине — согревая, успокаивая, ласково погладили шею, задержались на лихорадочно пульсирующей жилке.

— Мне не нужны другие, девочка. И я никому не позволю встать между нами.

Подняла голову, вглядываясь в строгое, усталое лицо.

— Ты советник Повелителя, один из хранителей силы Ирна. Я Избранная богини, почти враг империи, — усмехнулась невесело. — Сможем ли мы когда-нибудь быть вместе?

В прозрачно-серых глазах жарко полыхнуло знакомое темное пламя.

— Ты никогда не станешь мне врагом, Кэти. Знаешь, я…

Звук бьющегося стекла оборвал на середине его фразу. Сиятельный нахмурился и, не разжимая объятий, резко развернулся к Гарарду.

Целитель, о присутствии которого мы оба благополучно забыли, неподвижно застыл над «останками» какого-то сосуда, покоящимися в темно-фиолетовой луже. Пол у его ног был усеян мелкими осколками, на одежде расплывались мокрые пятна, но маг не замечал ничего. Бледный, с трясущимися губами, он пораженно смотрел на меня. Так, точно видел первый раз в жизни.

— Избранная богини? — наконец каркнул он хрипло. — Какой? У Лиос нет Избранных. Или это… — мэтр не договорил, с надеждой уставившись в мое лицо.

Крэаз помрачнел еще больше, задвинул меня за спину и сделал странный жест, как будто что-то кинул в своего не в меру любознательного помощника. Целитель захрипел, царапая ногтями кожу и безуспешно пытаясь сорвать черную петлю, внезапно захлестнувшую шею. Охнув от ужаса, повисла на локте сиятельного.

— Подожди! Не убивай его. Пожалуйста.

— Я и не собираюсь, — Савард аккуратно стряхнул меня с руки, продолжая внимательно наблюдать за своей жертвой, но удавку на шее многострадального мага все же ослабил.

— А это зачем? — кивком указала на мэтра.

— Обездвижу, усыплю, наложу печать на опасные воспоминания, — кратко посвятили меня в дальнейшие планы.

Бедный Гарард… В последнее время его так и норовят лишить памяти. Сначала хранительница Эфрады, теперь вот «добрый» хозяин. И каждый из самых лучших побуждений. А ведь он с первого дня помогал, и в подготовке к побегу принимал самое деятельное участие, хотя, отдавая мне портальный камень и карту, не мог не догадываться, что я задумала.

— Не надо, — устало потерла виски. — Мэтр не выдаст, он ведь связан с тобой кровной клятвой, и… я все равно собиралась ему рассказать.

— Раиэсс, как император, способен обойти любую клятву. — Крэаз все еще сомневался.

— Он и печать сорвет, если захочет, так ведь? — Сиятельный нехотя кивнул. — Убери Гарарда подальше от его глаз на два-три дня. Потом мне все равно придется встретиться с Айаром, и необходимость скрывать, кто я, исчезнет. Он и сам все узнает.

Несколько секунд тревожного ожидания и черная петля с шеи целителя исчезла.

Благодарно улыбнулась Саварду и шагнула к магу, который, тяжело привалившись к стене, пытался отдышаться.

— Наставница будет очень рада встретиться с вами, мэтр. Кажется, она скучает.

— Значит, сирра Кариффа не в родовом поместье? — Гарард выпрямился, ощупывая мое лицо жадным взглядом.

— Нет, в Сэйти Аэрэ. Со мной и моими связанными. Представляете, у меня ведь есть свой Круг. Вы ведь знаете, что это такое? — неожиданно похвасталась, стараясь не замечать, как потемнело лицо сиятельного, когда он услышал о Вольпене и Теомере. Вот ведь ревнивец! Впрочем, как недавно выяснилось, я в этом ему почти не уступаю. — А Кариффа скоро станет жрицей. По крайней мере, я очень надеюсь. Дара у нее почти нет, но богиня обещала…

Осторожно потянула мэтра к ближайшему креслу и, продолжая сбивчиво говорить, помогла ему сесть.


Глава 22


— Ты не пойдешь, Кэти. Это слишком опасно.

— Вард, ну как ты не понимаешь, мне необходимо попасть в Закатный. Правда… очень нужно.

— А если император появится? — Савард упрямо сжал губы. — Он последний месяц почти каждый день навещает Вионну. Часами сидит с ней во дворце или выводит в парк. Представляешь? Райс неспешно прогуливается со своей наидой и любуется цветами, — мужчина недоверчиво качнул головой. — Ни за что бы не поверил, если бы сам этого не наблюдал. И попробуй побеспокоить его в это время. Только в крайнем случае. Даже для меня и детей исключения не сделал, я уже не говорю о сирре Паальде.

— Ты же можешь узнать, там ли он сейчас? А если нет — задержать каким-нибудь важным разговором? Тогда Айар точно внезапно не нагрянет, и риска никакого не будет.

Гарард давно ушел — полный впечатлений, ожиданий и самых безумных надежд. Короткий, без подробностей и деталей, рассказ настолько его ошеломил, что он даже не стал одолевать меня расспросами. Покладисто согласился, что сейчас не время и не место, пообещал терпеливо дождаться следующей встречи и, невнятно бурча что-то себе под нос, отправился общаться с «подарком императора». Вернее, караулить красавицу-нару, чтобы она в поисках Крэаза случайно не забрела сюда, в эту комнату.

Савард, выслушав мою историю, тоже погрузился в размышления, но ровно до тех пор, пока я не сообщила, что собираюсь пообщаться с наидой Раиэсса. После этого его отрешенность как ветром сдуло.

Мэтр отсутствовал уже минут двадцать, а у нас все никак не получалось договориться.

— Мне нужно увидеть, в каком состоянии сейчас Вионна. И чем скорее, тем лучше. Боюсь, ее придется немедленно забирать в Сэйти Аэрэ.

— Нельзя увести наиду дваждырожденного без ведома хозяина, Кэти. Тем более, наиду императора.

— Но и обсуждать ситуацию с Айаром сейчас не имеет смысла — он упрется, начнет сомневаться, колебаться Мы только зря потеряем время, которого и так почти не осталось.

— Я бы на его месте тоже так сразу не согласился, — проворчал сиятельный.

— Ты, на своем, решился на большее. — Прижалась к мужчине, уткнулась носом в ключицу, вдыхая аромат его кожи, наслаждаясь дурманящим голову запахом. — Поверил, отпустил, ждал. Но Раиэсс другой. И он никогда не доверял мне, подозревая в самых злостных намерениях, — посетовала сокрушенно. — Кроме того, формальное одобрение все же есть. Тогда, в Соот Мине, мы договорились, что Повелитель позволит своей наиде навестить меня. Вот этим официальным разрешением я и воспользуюсь. Вряд ли Айар озаботился тем, чтобы его отменить.

— Райс не простит этого, Кэти.

— Простит. Пусть не сразу, потом… когда поймет, что я поступила так, чтобы спасти жизнь его Вионне, что другого выхода просто не существовало. Она умирает, Вард. Умирает… Поэтому я все равно пойду туда, даже если ты против, и не станешь помогать. Извини… Мне очень важно понять, как она себя чувствует. Если все совсем плохо, предложу сразу же уйти в Сэйти Аэрэ. В любом случае, выбор за ней. — Приподнялась на цыпочки, обвивая руками его шею, заглянула в глаза. — Я найду способ известить императора, куда исчезла его наида. И при личной встрече все объясню. Обязательно.

Напряженное, тяжелое молчание…

— Если Райс причинит тебе вред, Кэти, мне придется бросить ему вызов. Ты понимаешь это? — Фраза прозвучала так спокойно, почти обыденно, что я не сразу поняла ее страшный смысл.

— Я буду осторожна. — Потерлась щекой о его скулу. — Обещаю. — И, не сдержавшись, быстро дотронулась губами до ямочки на подбородке.

Ладони Саварда сомкнулись на моей талии, плотно впечатывая в сильное, крепкое тело, и у меня внезапно перехватило дыхание.

— Несколько дней… всего несколько дней, — шептала, с готовностью подставляя лицо под жадные, настойчивые поцелуи. — Как жаль, что я не могу сейчас остаться… и тебя ждут… там… Гарард с этой… новой наложницей… твоей…

— Она не моя… — губы сиятельного поймали мочку уха. Дразня, лаская. — Ты… только ты…

— Да… — пробормотала покорно. — Да…

Со стоном запустила пальцы в густые короткие волосы, и потянулась к его рту, позволив себе на мгновение забыть обо всем на свете.

Как жаль, что этот миг так быстро закончился!


***

В просторном внутреннем дворе, где мы когда-то познакомились с Вионной, за время моего отсутствия ничего не изменилось. Все та же причудливая мозаика дорожек из драгоценного форесского камня, хрустальные брызги вычурных фонтанов, пышные цветники, вазоны, украшенные драгоценными камнями, экзотические деревья. Только вот кресло-качалка в этот раз пустовало.

Настороженно оглядываясь по сторонам, поспешила поскорее войти в здание и у самого входа нос к носу столкнулась с выбежавшей навстречу знакомой темноволосой нарой. Служанка резко затормозила и на несколько секунд буквально окаменела, взирая на меня с немым удивлением. Потом опомнилась и склонилась в низком церемонном поклоне.

— Сирра Кателлина…

— Здравствуй, Брана, — кивнула приветливо. — Я хотела бы поговорить с твоей госпожой. Проводи.

— Да, сирра, — женщина выпрямилась и торопливо посторонилась, пропуская меня внутрь помещения. — Пожалуйста, проходите.

Было заметно, что у нее на языке вертится с десяток вопросов, не меньше. И первый из них: «Каким образом я, минуя покои, попала в закрытый внутренний двор?» Но, как и полагается хорошо вышколенной прислуге, она не задала ни одного. Смерила еще одним недоуменным взглядом, суетливо отвернулась и двинулась в сторону лестницы.

— Брана, — в несколько шагов догнала ее, медленно пошла рядом. — Сирра Вионна здорова?

— Госпожа прекрасно… — деревянным голосом принялись излагать мне официальную версию.

— Только не надо уверять, что все замечательно, и император не оставляет ее своими заботами, — перебила мягко. — Меня не интересует, что положено говорить в таких случаях. Просто скажи правду.

Женщина потупилась, но откровенничать не торопилась.

— Слышала, она теперь часто гуляет в Нижнем? — я настойчиво подталкивала ее к ответу. — Значит, все в порядке?

— Гуляла, — глухо поправила меня служанка. — Вчера сирра Вионна внезапно почувствовала сильную слабость и вынуждена была отказаться от посещения парка, хотя всегда ждала этого с таким нетерпением. — Мда… Плохая новость… очень плохая. — Повелитель прислал личного целителя. Тот осмотрел сирру и не нашел ничего страшного, заявил, что это просто утомление от обилия впечатлений, — старательно, почти по слогам озвучила Брана «врачебный диагноз». — Мол, надо больше отдыхать, и все пройдет. Но утром моей бедной госпоже стало еще хуже. Нет, у нее ничего не болит, но мне кажется, что… — женщина запнулась, но потом все же продолжила: — Что из нее жизнь вытекает.

Простая нара, истово преданная своей хозяйке, приметила то, чего не смог уловить один из лучших целителей империи — Вионна стремительно теряла жизненную энергию. Действие снадобья подходило к концу, и случилось это гораздо раньше, чем я рассчитывала.

— Она умирает? — моя спутница неожиданно остановилась, судорожно хватая меня за руку. А я в очередной раз восхитилась ее интуицией.

— Да… — эта женщина заслуживала честного ответа.

Служанка всхлипнула, и, как подкошенная, повалилась на колени.

— Спасите… — умоляюще прохрипела она, цепляясь за подол моего платья.

Не стала спрашивать, почему она решила, будто я в состоянии помочь ее госпоже. Не до того сейчас. Да и вообще, в последнее время я начала подозревать, что простолюдины способны чувствовать и понимать гораздо больше, чем кажется их высокородным властителям.

— Брана, — позвала негромко. Та, часто моргая, подняла на меня блестящие, полные слез глаза. — Я попробую. Но для этого, боюсь, мне придется забрать твою госпожу с собой…

Ожидала чего угодно: изумленных восклицаний, растерянности, страха, неприятия, даже негодования, но только не того, что услышала:

— О Лиос, я же не успею собрать вещи!

Все-таки Вионне очень повезло со служанкой!

Еще несколько минут ушло на то, чтобы убедить женщину ограничиться только самым необходимым. Мы уже стояли возле гостиной, а она все никак не могла угомониться.

— А шубку класть?

— Там тепло.

— Ну, хотя бы меховую накидку? Она совсем легкая, как пушинка. Лето-то заканчивается. Вечерами уже холодно. А моя госпожа такая нежная.

— Нет. И платьев поменьше. А драгоценностей вообще не надо.

— Да как же так — высокородная сирра и без украшений? Неправильно это.

— Брана!

— Но пару колечек-то можно? И колье… сережки… браслет… диадему…

— Брана!!

— Хорошо-хорошо, как вам угодно. Ничего не положу. Вы только спасите ее, ладно? — меня заискивающе затеребили за рукав. — А я Лиос молиться стану.

— Молись лучше Све, — воспользовавшись моментом, посоветовала настоятельно.

Ну, а что? По-моему, пора уже расширять круг верующих.

— Сва? А кто это?

— Великая богиня. Когда-то именно она сотворила этот мир, а потом… гм… устала и заснула… Надолго. Вот в ее отсутствие Горт с детьми и правили Эргором, — сжато преподнесла я отредактированную версию «божественных разборок». — Теперь она вернулась и, если искренне, от всей души попросить, откликнется.

— Сва… — зачарованно протянула Брана. — Сва…

Судя по всему, ей было все равно, к кому обращаться, хоть к самой Проклятой. Лишь бы получилось.

— Да, — подтвердила я. — Очень могущественная богиня.

Воспользовавшись рассеянным замешательством женщины, обошла ее и скользнула в сумрак комнаты.

— Собери вещи, возвращайся и жди меня здесь, я скажу, что делать дальше. Если кто-то появится: целитель или слуга, посланный императором, ничего обо мне не говори. Попроси подождать и сразу же предупреди нас.

— А вдруг Повелитель придет?

— Надеюсь, что нет. Иначе всех ждут большие проблемы. — Нетерпеливо махнула рукой. — Иди. — И закрыла за собой двери в покои Вионны.

Несмотря на то, что за окном давно уже властвовал ясный летний день, в гостиной царил густой полумрак — плотные, тщательно задернутые шторы почти не пропускали солнечного света.

— Брана? — тут же окликнули меня. — Что тебе нужно?

— Это я, сирра Вионна, — повернулась в сторону, откуда раздался тихий голос. — Здравствуйте.

— Сирра Кателлина? — Женщина беспокойно зашевелилась, и я поспешила подойти поближе.

Наида Раиэсса полулежала в глубоком позолоченном кресле, почти полностью утопая в многочисленных подушках и подушечках. Бледное лицо, широко распахнутые затуманенные глаза, печальный изгиб губ. Одного взгляда на ее ауру хватило, чтобы понять: все еще хуже, чем мне представлялось после разговора со служанкой. Сияние души — слабое, неровное — тускнело и угасало с каждым мгновением.

— Рада, что навестили меня, — Вионна блекло улыбнулась, протягивая мне руку.

Бережно сжала тонкие, прозрачные пальчики.

— Я не с визитом, сирра. Помните, во время нашей последней встречи, я предлагала вам погостить у меня?

Густые длинные ресницы затрепетали и плавно опустились, скрывая боль, мелькнувшую в глубине глаз, а потом так же медленно поднялись.

— Помню… Вы обещали забрать с собой… сразу же… Я ждала… долго ждала. Но вы все не появлялись. Тогда я набралась смелости и спросила Повелителя, а он почему-то рассердился и велел больше об этом не упоминать. Наверное, советник передумал и отменил разрешение? Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Наида обязана безропотно подчиняться воле хозяина.

— Не совсем так, — я ощутила острый укол совести. — Извините, но до сих пор у меня просто не было возможности исполнить свое обещание. Теперь многое изменилось, и я снова спрашиваю, вы хотите пойти со мной? Прямо сейчас…

— Сожалею, но уже поздно, — собеседница виновато повела плечами. — Мне даже вставать тяжело, а о том, чтобы воспользоваться порталом, и речи нет. Такое чувство, — она доверительно подалась вперед, — что, я скоро умру.

Женщина устало откинулась на спинку кресла, точно это страшное признание отняло у нее последние силы.

— С радостью провела бы свои последние часы подальше отсюда, но, боюсь, Повелитель откажет мне в этой малости. Да и ваш господин вряд ли согласится.

— У меня нет больше господина, Вионна, — призналась, отбросив положенное «сирра» — не до церемоний сейчас. И, наблюдая, как удивленно расширяются ее зрачки, закончила: — У вас тоже, не будет, если пожелаете.

— Да! — наида императора, с огромным трудом оторвавшись от подушек, приподнялась на локте. — Да…

— Вы даже не спрашиваете, что для этого нужно сделать? Вдруг придется чем-то пожертвовать?

— Пожертвовать? — дернула уголком губ Вионна. — У меня не осталось ничего, чем бы я дорожила. А что нужно сделать, вы расскажете. Но уверена, меня это не остановит. Ради жизни и свободы… нет, не так, — поправила она саму себя. — Ради свободы… только свободы я, не задумываясь, отдам душу Проклятой.

Невольно вздохнув, покачала головой. Моя собеседница пока не догадывалась, что именно так и придется поступить.

— Вы уверены, что хотите разорвать узы, связывающие вас с Айаром? Я слышала, в последнее время он очень изменился. Почти каждый день навещает Закатный, сопровождает вас на прогулках. По-моему, Повелитель испытывает к вам… самые теплые чувства.

— Мне не в чем его винить, — тихо призналась Вионна, потупившись. — И он… неплохой. Знаете, я ведь впервые увидела его задолго до официального знакомства, совсем еще девчонкой. Раиэсс останавливался ненадолго в нашей родовой усадьбе, и мы с сестрами воспользовались случаем, чтобы на него посмотреть. Подглядывали из-за кустов, — женщина усмехнулась. — Красивый, уверенный, решительный, сильный — в тот день наследник Повелителя показался мне идеальным саэром. Я даже втайне мечтала, чтобы мой супруг хоть немного походил на него. А потом День выбора… помолвка Паальды… встреча в парке… поцелуи — неожиданные и слишком настойчивые… И моя жизнь закончилась. Остались только боль и вечный страх. Я боюсь его… До судорог, до обморока боюсь.

Перехватила холодные дрожащие пальцы, стиснула в своих ладонях — успокаивая, утешая, согревая.

— Сейчас даже больше, — продолжала лихорадочно шептать собеседница. — Раньше он хоть приходил не так часто, давал мне возможность забыть о нем. Теперь я и этого лишена. Каждый день просыпаюсь с мыслью о том, что сегодня все опять повторится… Он сядет здесь, станет говорить или, что еще хуже, молчать, смотреть и смотреть, не отводя глаз… Поведет в парк, сделает вид, что его интересует прогулка. А ведь это не так… не так…

— Простите, что спрашиваю… Вы были близки после болезни?

— Да… — Щеки Вионны покрылись слабым румянцем. — Однажды… К тому времени минуло около трех месяцев, как мы соединялись, а император ведь сильнейший дваждырожденный и… больше ждать он не мог. Я все понимаю, вы не думайте. Наида обязана исполнить свой долг. Да и боли в тот раз я почти не испытала. Только ужас и желание, чтобы все побыстрее закончилось… — она замялась и торопливо закончила: — Повелитель добр ко мне, терпелив. Отец и вполовину не настолько внимателен к своей Бертане. Любая наида мечтает о подобном господине.

— Но не вы.

— Не я, — отрицательно тряхнула она головой. — Все, на что я надеялась в юности, это спокойный, заботливый муж, дети, незаметное, размеренное существование вдали от столицы. Я и вообразить не могла, что все так сложится, ведь дочери глав родов очень редко становятся наидами. Но мне не повезло, и Лиос не услышала молитв, — женщина горько скривилась. — Так что да, если понадобиться, я отдам душу Проклятой… Чтобы хотя бы умереть свободной.

— Вионна, — наклонилась ниже, почти к самому уху собеседницы. — Постарайтесь поверить в то, что я сейчас скажу, как бы невероятно и странно это ни звучало, потому что на сомнения у вас больше нет времени.

— Сва, у которой саэры когда-то отняли имя и нарекли Проклятой, освободилась из заточения и вернулась в этот мир. В ваших жилах есть капля крови ее жриц, одна из служительниц богини когда-то дала жизнь вашему предку… Не перебивайте, — остановила уже открывшую рот Вионну. — Да, у вас нет способностей, но они проявляются не всегда. Не исключено, что «меченной» окажется ваша тетя, бабушка, дальняя родственница — любая из сирр Ортис. Важно не это, а то, что женщины вашей семьи связаны с Верховной. Поэтому она может помочь.

Женщина, слушавшая меня, затаив дыхание, придушенно всхлипнула, и я поспешила добавить:

— Не все так просто. Мало разорвать родовые узы — вы сразу погибнете. Нужно еще убрать зависимость от энергии Айара, а для этого вашей крови мало. Да к тому же, она еще и неактивна, — я помолчала, решая, что сказать дальше. — В храм богини попала сирра, которая не имеет права там находиться. Ее Дар тоже невелик, но, тем не менее, гораздо выше вашего, и именно он, в наказание, сжигает сейчас свою владелицу. Чтобы исцелиться, вам нужно увеличить свои способности, а ей — отдать все, до последней капли. Понимаете?

— Да, — глухо откликнулась Вионна. — Скажите, девушка умрет, если я заберу у нее Дар?

— Нет, это не причинит ей вреда, наоборот, поможет выздороветь. Но в результате ритуала она станет самой обыкновенной сиррой.

— Тогда я согласна.

— Подождите… А вот для вас передача силы опасна. Нужно расширять и укреплять магические каналы, вы можете не выдержать.

— Мне и без этого недолго осталось.

— Вионна, — мягко погладила ее по руке. — Если ритуал пройдет успешно, Сва вас так легко не отпустит. У нее слишком мало служительниц, чтобы потерять хотя бы одну из них. Скорее всего, в уплату за жизнь и свободу она потребует, чтобы вы стали ее жрицей. Подумайте… придется пойти против родных и близких. Но одно обещаю точно, никто и никогда не принудит вас жить с мужчиной против воли.

— У меня никогда не было близких, и давно нет родных, — закусила губу Вионна. — Согласна!

Несколько минут понадобилось на то, чтобы объяснить служанке, что она должна сказать императору.

— Ты все запомнила?

— Конечно, сирра. Не сомневайтесь, передам, как вы велели, слово в слово.

Брана для убедительности прижала ладони к груди и тут же отвернулась, чтобы, охая и причитая, захлопотать вокруг хозяйки.

— Госпожа, я положила ваше любимое домашнее платье, то… голубое… и золотистое…и…

— Брана, Повелитель, скорее всего, придет ярость…

— Еще бы… Но на меня-то что толку гневаться? — лукаво покосилась в мою сторону женщина. — Я простая нара, выполняю, что приказано, лишних вопросов не задаю. Не мне спорить с высокородными сиррами. — И она опять перенесла все свое внимание на Вионну. — Ах, госпожа, кто же о вас теперь позаботится? Ну, ничего. Надеюсь, они там выделят хорошо обученную, соответствующую вашему статусу служанку… Ой, я же покрывало из сонгриного пуха забыла.

— Не надо, — слабо отбивалась Вионна.

— Как же не надо? Вдруг там ночами холодно? А? Сейчас… мигом сбегаю.

— Брана, — повысила я голос. — Если положишь много вещей, их просто некому будет нести. Помоги госпоже подняться. Мы уходим.

— Уже? — служанка на миг бессильно уронила руки, но почти сразу опомнилась. — И то верно — пора. Повелитель-то обычно как раз к полудню и навещает Закатный.

Вся ее бессмысленная суетливость куда-то исчезла, сменившись сдержанной, сосредоточенной деловитостью.

С нашей помощью Вионна встала на ноги и, тяжело привалившись к моему боку горячим телом, вцепилась в плечо. Одной рукой придержала ее за талию, другой — подхватила тюк с платьями.

— Тьялан нэндаро, — пробормотала вполголоса и мысленно потянулась к Теомеру с Вольпеном, чтобы позаимствовать у них немного силы. Совсем чуть-чуть, по капельке — только для активации заклинания. Моим выздоравливающим друзьям это не повредит, а мне поможет.

Действительно, сразу стало легче.

— Прощайте, госпожа, — тоскливо выдавила Брана, когда мы, наконец, ступили на Путь, ведущий в Сэйти Аэрэ. — Лио… Сва даст, свидимся. А если не судьба… что ж… лишь бы вы жили да нашли свое счастье. А я здесь за вас помолюсь…

— Какая дерзкая у меня Избранная, — встретил нас спокойный, чуть насмешливый голос. — Пройти прямо в тайную комнату, минуя Мост Слез и мое святилище… Ты первая, кто решился на подобное, Катя. Понимаешь, что сейчас, вот только что, ты проложила новый Путь?

Понимаю? Да мне даже в голову это не пришло. Как, впрочем, и то, что сюда без приглашения врываться не принято. Хотя, если подумала, сообразила бы. Вот только времени на размышления у меня не было.

— Простите, Великая, — на миг покаянно склонила голову, а потом перешла к тому, что меня действительно волновало. — Верховная, это сирра Вионна…

— Наида императора Раиэсса Айара, — подхватила Сва, пристально изучая мою спутницу.

Впрочем, интерес явно оказался взаимным. Вионна, приоткрыв от изумления рот и почти не мигая, в упор рассматривала богиню. В ее взгляде читалось многое — потрясение, смущение, предвкушение, восторг. Все… кроме страха. Удивительно. Перед любящим ее мужчиной она трепетала от ужаса, а «злокозненной Проклятой» не испугалась, сразу приняв ее и поверив. Или это проявился тот самый пресловутый голос крови, которая связывал ее с богиней?

— Она… умирает, Великая.

— Вижу… Ты решила отдать ей Дар Эоноры?

— Да.

— Если помнишь, я предлагала его именно тебе, — нахмурились Верховная. — Тебе. Не ей.

— Ей он нужнее, — усадила Вионну у стенки и упрямо шагнула вперед, к цветку, в сердцевине которого удобно расположилась богиня. — Я и со своим-то еще толком не разобралась.

— Катя-Катя… — неожиданно легко рассмеялась Сва. — А я ведь знала, что именно так и произойдет. Душа Оделфри пусть и в новом теле… Ты слишком на нее похожа, дитя. Исцеляющая… не Карающая.

Неопределенно развела руками: чего нет, того нет. С детства не нравилось причинять людям боль, физическую или душевную — все равно. Чувствовала себя после этого невероятно гадко. И пройти мимо чужого несчастья никогда не могла.

— Ладно, — Верховная оттолкнулась от опоры, легко взмывая в воздух. Теперь только спираль волос соединяла ее с постаментом. — Ты взяла на себя ответственность за этих женщин, и я обещала, что соглашусь с любым решением. Но если хочешь спасти Вионну, ритуал придется провести немедленно. Готова?

— Нет, — ответила как всегда предельно откровенно. — Но я справлюсь…

Когда мои связанные окончательно пришли в себя, все было кончено.

Вионна и Эонора, погруженные в глубокий целебный сон, остались на ночь в святилище. Кариффа тоже задержалась — богиня каждый день, понемногу, возвращала ей заимствованную когда-то энергию. А я сидела на диване в гостиной и, прикрыв веки, с блаженной улыбкой слушала, как Теомер с Вольпеном наперебой меня ругают.

— Кэти, ты поступила безответственно.

Тео… Наверняка сейчас грозно хмурится, так, как только он умеет. Мне даже глаз открывать не надо, чтобы понять, что он сердит, очень обеспокоен — причем, больше всего тем, что я могла пострадать — и не желает слушать оправданий.

— Да, Кэти, почему ты нас не дождалась?

Венн… Озадачен, огорчен, но готов понять и принять объяснения. Маг давно научился доверять мне, а вот Теомер все никак не успокаивался: постоянно опекал и контролировал каждый шаг.

Убрала ментальный барьер, позволив мужчинам ощутить то, что я чувствую. Утомление, небольшое истощение, абсолютное счастье от того, что все удалось, как нельзя лучше, и искреннюю благодарность за их тревогу, за то, что они у меня есть. Мэтр ласково погладил меня по руке. Наследник поперхнулся очередной нравоучительной фразой и затих. Нити, соединяющие нас троих, засияли, и меня омыло ответным теплом и лаской.

Пользуясь внезапно возникшей паузой, пояснила примиряюще:

— К Вионне мне обязательно нужно было идти одной, вы бы только помешали. — Про встречу с Савардом я благоразумно умолчала. — А что касается ритуала… Есть таинства, в которых имеют право принимать участие только жрицы. Обряд передачи Дара — один из них.

— Мы остались бы здесь и, при необходимости, подпитывали тебя энергией, — продолжал настаивать на своем Тео.

— Нет. В ритуале задействованы совсем другие силы. Это тот редкий случай, когда круг не в состоянии помочь жрице.

— Но… — не сдавался высокородный упрямец.

Надо же, какой упорный!

— Устала… — пожаловалась я, воспользовавшись извечным женским оружием, чтобы оборвать затянувшийся спор. — И спать очень хочется. Давайте завтра продолжим, а?

Венн выразительно хмыкнул, давая понять, что без труда разгадал маленькую «военную хитрость», но ничего не сказал. Попыталась было подняться, но мне не разрешили этого сделать. До своей комнаты я добиралась на руках Теомера.

Ну, а наутро, как я втайне и надеялась, оказалось уже не до разговоров о моем своеволии. Небо едва подернулось предрассветным маревом, когда нас разбудил настойчивый зов Верховной.

Сва покинула свое «цветочное ложе» в тайной комнате и, сложив на груди руки, с самым невозмутимым видом парила под потолком святилища. Прямо над неизвестно откуда взявшейся силовой клеткой, в которой, обхватив голову руками, сидела Эонора. Рядом с этой своеобразной ловушкой стояла Вионна, нервно поправляя спутанные, всклокоченные волосы. Лицо теперь уже бывшей наиды Раиэсса Айара покрывали многочисленные ссадины и сочившиеся кровью свежие царапины.

Да здесь, судя по всему, настоящая битва разыгралась!

Вольпен с ходу оценил обстановку и бросился к пострадавшей, шепча под нос какие-то заклинания, но был остановлен богиней.

— Мои жрицы должны уметь защищаться, дитя, — произнесла она, взирая сверху вниз на растерянную Вионну. — Тем более от кулаков и ногтей простой сирры.

Сидящая в клетке «простая сирра» дернулась, как от удара, вскинулась, но тут же снова сгорбилась и угрюмо понурилась.

— Тебе придется очень много и быстро учиться, чтобы догнать Кариффу, — продолжала Сва, на которую эта пантомима не произвела ни малейшего впечатления. — И чем скорее начнешь, тем лучше. Заклинание малого исцеления одно из самых простых. Надеюсь, уже к концу дня ты сумеешь его освоить — под руководством наставницы Иравит, разумеется, — и легко вылечишь саму себя.

Я думала, Вионна расстроится от того, что никто не торопится помогать, и ей до вечера придется ходить с болезненными уродливыми отметинами, но она меня удивила. Выпрямилась, расправила плечи и, с достоинством склонив голову, выдала:

— Да, Великая.

Румянец на щеках, восторженная полуулыбка, горящий от нетерпения взгляд… Даже волосы будто напитались светом и теперь еле заметно сияли. От прежней унылой, пугливо-анемичной особы не осталось и следа. Почувствовав вкус свободы, Вионна менялась буквально на глазах.

— Иди, дитя, — махнула рукой Сва. — Кариффа, покажи Вионне комнату, распорядись, чтобы духи ее покормили и проводи к наставнице. Иравит уже предупреждена и ждет новую ученицу… Хорошая получится жрица, — удовлетворенно добавила она, когда женщины уже вышли, потом повернулась к силовой ловушке и позвала: — Эонора.

И столько властной силы было в ее негромком голосе, что пленница, поспешно вскочив на ноги, чуть ли не вытянулась по стойке смирно.

— Рассказывай, — велела богиня.

Девушка закусила губу и вцепилась побелевшими пальцами в ворот платья. Она явно предпочла бы промолчать.

— Рассказывай! — жестко повторила Сва, и воспитанница Адана, несколько раз судорожно втянув ртом воздух, словно захлебываясь, начала говорить.

Минута за минутой, слово за словом… Передо мной постепенно разворачивалась необычная, запутанная, страшная история жизни сирры, которой не повезло родиться не просто с «порченной кровью» — с Даром очарования, унаследованным от далекой прабабки.

Мы уже слышали от Иравит про этот своеобразный Дар.

Высокородные недаром боялись служительниц Верховной, опасения возникли не на пустом месте. Время от времени среди жриц появлялись те, кто обладал способностью привораживать мужчин, подчинять своему влиянию. Таких женщин было очень мало, они с детства учились контролировать свою силу и никогда не обращались к ней за пределами Эрто Аэрэ или Сэйти Аэрэ. Они вообще редко покидали храмы. В Сердце Дня жрицы, пользуясь Даром очарования, поддерживали отчаявшихся, утешали, внушали желание жить дальше. В Сердце Ночи — помогали судить и узнавать истину.

— Поразительно… через столько поколений… — изумленно протянул Вольпен. — Я полагал, этот Дар давно забыт. Он же требует чистой крови…

Да… я тоже так считала. Но он все-таки проявился — неожиданно, вопреки всему и несмотря на разбавленную кровь высокородных. Проявился, стал активным и принес неприятности и беды не только окружающим, но, в первую очередь, своей обладательнице.

Эонора… Дочь Редена Арвита — младшая из четырех и самая привлекательная. Удачную партию она никогда бы не составила, а вот купить хорошенькую наиду не отказался бы ни один из дваждырожденных, даже самый высокопоставленный. К тому же, у советника императора как раз сын подрастал. Замечательный вариант.

Адан сразу сообразил, что красивую девчонку можно пристроить с большой выгодой для рода, если, конечно, правильно ее воспитать. И участь малышки была решена. Пользуясь своей властью и правом, данным законом, Арвит-старший забрал дочь у брата — впрочем, родители особо не возражали. Стал ее опекуном, поселил в собственном доме и начал жестко «дрессировать», создавая идеальную женщину для утех — желанную для будущего господина и всецело преданную своему учителю.

Другая бы рано или поздно смирилась, прогнулась, покорилась обстоятельствам, но только не Эонора. Судьба наградила ее строптивым, независимым нравом, гордыней и непомерным честолюбием. В сочетании с неконтролируемым Даром очарования, о существовании которого высокородные давно забыли, это стало миной замедленного действия. И она взорвалась, когда юная Эо почувствовала, какую власть она имеет над мужчинами. Еще не подозревая о Даре, девочка инстинктивно — сначала неуверенно, а потом все смелее и смелее — принялась манипулировать окружающими ее саэрами.

Первой жертвой стал Сардес — старший сын и наследник Арвита. Мальчик был ненамного старше воспитанницы отца и почти сразу подпал под ее очарование. Сам Адан держался дольше. Но и он, в конечном счете, не устоял, сдался на милость победительницы, даже не подозревая об этом. Из укротителя превратился в беззубого ручного хищника, готового на все ради легкого поцелуя или мимолетной невинной ласки обожаемой хозяйки.

Эонора понимала, что ни один глава высшего рода не возьмет ее в жены, поэтому продолжала готовиться к жизни наиды. Уже по собственной воле. Лучше стать женщиной для утех Крэаза, чем супругой «обыкновенного» дваждырожденного. А там… как получится. В своих силах девочка давно не сомневалась и отчаянно жаждала власти. Не только над советником Повелителя. Над империей. Над всем миром!

Годам к двенадцати Эо, под руководством опекуна, изучила «мужской» язык, прочитала все книги, которые Арвиту удалось раздобыть в развалинах храмовой школы и узнала, чьим потомком является. А потом она открыла для себя Эфраду и стала днями напролет — под присмотром Адана или Сардеса — пропадать там. Мечтала о будущем величии и искала древние артефакты. А кто ищет, тот, как известно, рано или поздно непременно находит.

Не думаю, что ей повезло, скорее всего помог Дар, но, так или иначе, Эоноре удалось то, что тщетно пытались сделать многие поколения высокородных. Она натолкнулась на школьную библиотеку — не ту, где властвовал дух Матери-настоятельницы, другую, для учениц.

— И как тебе удалось туда войти? — не выдержала я. — Жрицы ведь наверняка наложили защитное заклятие.

— Кровь… — пробормотала Эонора, отводя взгляд, и как-то странно притихла.

— Ну да… — нетерпеливо поторопила ее. — Капля крови, капля вечности, образ и имя приведут к цели. Откуда ты это взяла?

— Прочитала в одной из книг, которые приносил Арвит, — скривилась Эонора. — Только там ничего не было о вечности и имени, только о крови… «Скаддэ ан гъерс ваэрне»

«Кровь, отданная добровольно, открывает все двери», — перевела я, холодея.

— Ты посмела, использовать Дар, чтобы принести в жертву человеческую жизнь?

При звуках глубокого гневного голоса Верховной женские лики на стенах затрепетали, корчась и изгибаясь, как от боли. Мне самой захотелось упасть ничком на пол и закрыть уши руками, чтобы ничего не слышать. Чтобы избежать ярости богини.

— Я не знала, что он умрет… — надрывно взвыла Эонора. — Не знала. Думала, прольет чуть-чуть, потом стихия залечит и все, никакого вреда. Он же перворожденный, наследник… Что ему несколько порезов? — Лицо девушки мучительно исказилось, на глазах закипали слезы. — Мы тогда вдвоем в Эфраду ушли, без охраны. Сард уже научился строить порталы на небольшие расстояния, а я не желала, чтобы кто-нибудь видел, вот и уговорила его. Объяснила, как нужно поступить… Он даже обрадовался, что хоть так мне послужит. Полоснул ножом по запястью, приложил к двери и… — она с трудом сглотнула. — Там было столько крови… столько… Я пыталась оттащить, но не смогла оторвать его руки. Кричала, чтобы сам отошел, но он будто оглох. Кровь все текла и текла, а Сардес смотрел на меня… и улыбался… Потом упал… Так и умер, продолжая улыбаться. С его последним вздохом вход и открылся.

Девушка глубоко задышала и сжала кулаки, сдерживая рыдания. Но я почему не верила в ее раскаяние. Да, двенадцатилетняя девочка не ведала, что творила. Но она ведь и потом не остановилась, продолжая упрямо идти к цели.

Эонора наконец успокоилась, и мы выслушали окончание ее истории.

Арвит сделал все, чтобы спасти воспитанницу. Спрятал тело сына и заявил, что его наследник пропал. Юношу долго искали, но так и не нашли, никому и в голову не пришло провести безутешного отца через ритуал взыскания истины. А Эонора продолжала жить. Взрослела, читала книги из храмовой библиотеки, училась, очаровывала саэров и магов из окружения Адана и как прежде мечтала… Только уже о том, как, став наидой Крэаза, подчинит себе советника, с его помощью отыщет загадочный храм Проклятой и заберет хранящиеся там могущественные артефакты.

Дальнейшее виделось смутно. Но в одном она была твердо уверена: судьба недаром выделила сирру Эонору Арвит из всех, наградила великим Даром и сделала наследницей богини. Главное, добраться до Сердца ночи, вступить в свои владения, а там… мир рано или поздно ляжет к ее ногам. И все у Эо шло прекрасно, пока на ее пути не появилась я и не спутала все тщательно лелеемые планы.

Девушка давно замолчала, а я стояла и размышляла над тем, что меня смутило в ее рассказе.

Эонора ненавидела меня, завидовала и, как ни странно, даже восхищалась. Но она не собиралась убивать соперницу и строго настрого запретила Адану это делать. Я нужна была ей живой. Все покушения — дело рук кого-то другого.


Глава 23


Присмиревшую Эонору отдали под надзор храмовых духов, а нашу тройку ждала беседа с Верховной, короткий отдых и последние приготовления к встрече с императором. Тянуть с визитом не стоило. Раиэсс, конечно, умный человек, но долго в неизвестности он не вытерпит и в запале может такого наворотить, о чем сам же потом и пожалеет.

Фредмир и Иравит, отбросив солидную преподавательскую сдержанность, суетились вокруг нас так, словно мы плохо обученные, необстрелянные новобранцы, которых им приходится отправлять в самую гущу кровопролитного сражения. Хотя, на самом деле, так оно, наверное, и было.

— Мальчики, не забывайте, чему я вас учил, — гудел архимаг. — Видеть невидимое, слышать неслышимое, бить…

— На мгновение раньше противника, — подхватывал Теомер. — Мы знаем, наставник.

— Жрица — наконечник копья, маги его древко, — не успокаивался почтенный старец. — Вы должны действовать, как одно целое.

— Полная открытость, — присоединялась к коллеге владычица. — Общие мысли и чувства, единая сила… — и неизменно добавляла: — Ох мэтр Фредмир, их же всего трое… трое, понимаете? И такие неопытные…

Когда мы еще раз все обговорили, отрепетировали каждое движение, каждый мельчайший жест, я попросила друзей оставить меня одну.

Закрыла глаза, и перед внутренним взором дрогнули-зазвенели струны, соединяющие нас с Теомером и Вольпеном. Мои маги очень волновались… Мысленно потянулась к ним: «Все в порядке, не беспокойтесь» и скользнула глубже. К тоненькой черной ниточке, которая обвивала медальон и дымной змейкой терялась где-то вдали. Когда я несколько дней назад обнаружила ее, очень обрадовалась, догадываясь, с кем она меня связывает, но до сих пор, несмотря на все усилия, «на другом конце» так никто и не откликнулся.

Но сейчас все получится… обязательно.

Вдохнула… выдохнула и решительно позвала:

— Вард.

На этот раз ответ пришел сразу:

— Кэти?… — настороженно, недоверчиво, изумленно… — Ты?! — более уверенно, нетерпеливо и наконец, ликующе: — Кэти!..

— Я…

— Но… как это возможно?

— Помнишь старую легенду о саэрах, которые умели общаться со своими женщинами в любое время, и никакие артефакты им для этого не требовались? — усмехнулась лукаво. — Иногда и детские сказки оказываются правдой. Я потом обязательно все объясню, а сейчас скажи… Как там Айар?

— Плохо, — помрачнел мужчина. — У него хватило выдержки, чтобы не разнести Закатный по камешку — ограничился покоями наиды и несколькими соседними комнатами. Он даже служанку, передавшую твое сообщение, не стал наказывать. Но боюсь, на этом его терпение и закончилось. Райс собирает имперских магов, и если ближайшее время ничего не узнает о Вионне…

— Узнает, — перебила я сиятельного. — Я готова встретиться немедленно.

Еще полчаса ушло на то, чтобы убедить Саварда, что мне ничего не угрожает и уговорить действовать так, как я прошу.

— Вард, а где Повелитель?

— Закрылся в кабинете, навесил заклинания и велел не беспокоить.

То, что император сейчас один — это замечательно. А вот, что закрылся и послал всех… подальше, уже хуже. Лишь бы за бутылку не взялся. Общаться с разъяренным пьяным императором — сомнительное удовольствие. Мы это уже проходили.

— А… тебе он откроет?

— Вряд ли. Но я даже пробовать не стану… — в голосе мужчины скользнула затаенная усмешка. — Взломаю защитный контур и пройду порталом, если понадобится.

Вспомнила, что Савард уже проделывал подобное, когда спасал меня от обезумевшего опекуна. Тогда Айар тоже злился и сходил с ума из-за Вионны. Мда… кажется история повторяется.

— Сообщи ему, пожалуйста, о нашем визите.

— Вашем? — переспросил Савард и хмуро уточнил: — Эти двое что, везде с тобой ходят?

— Почти, — не стала я вдаваться в подробности.

Не до этого сейчас.


***

Повелитель не пил. Это я заметила сразу, как только под моими ногами спружинил толстый ковер, покрывающий пол просторной, роскошно обставленной комнаты. Айар находился в трезвом уме, твердой памяти и на реакцию тоже не мог пожаловаться.

— Ты?! — гневно выдохнул он, и не успела я рта раскрыть, как в меня полетел, разбрасывая колючие искры и стремительно увеличиваясь в размерах, яркий, ослепительно белый шар.

Теомер с Вольпеном даже не шелохнулись — как замерли по обе стороны от меня, так и продолжали стоять с ничего не выражающими каменными лицами. Савард дернулся, но, вспомнив, видимо, о моей просьбе, с трудом заставил себя остаться на месте. Как хорошо, что я с ним заранее все обсудила.

Вытянула руку, и магический сгусток ласковым щенком ткнулся в ладонь. Помедлил, осторожно пробрался к плечу, теплой лентой обвил шею, пощекотал подбородок, вызвав невольную улыбку, ласково обвился вокруг тела и скользнул вниз.

— Койо нейх, Хэссаш, — поздоровалась, продолжая улыбаться. — Суулхэ нейх.

И с наслаждением запустила пальцы в густую темно-рыжую шерсть появившегося возле меня громадного красивого зверя.

Император застыл, потрясенно изучая нас с къором. Потом лицо его покраснело, исказилось от бешенства, из горла вырвался низкий, утробный хрип, и он, стиснув кулаки, шагнул ко мне. И тут же Венн с Тео, слитным движением качнувшись вперед, закрыли меня собой.

— Райс! — предостерегающе крикнул Савард, рванувшись следом за опекуном и оттесняя его в сторону.

Айар хищно ощерился, но все-таки остановился, тяжело дыша и не сводя с меня полыхающего золотом взгляда. Мда… Он сейчас явно не готов ни говорить, ни тем более договариваться. Как же мне выбить его из этого сосредоточенно-злобного состояния?

Ласково погладила переливающуюся на солнце пышную гриву Хэссаша и, бережно потянув на себя длинную сверкающую шерстинку, начала ее сматывать. Шар постепенно рос, и император, поневоле заинтересовавшись, настороженно, внимательно следил за моими действиями.

Когда клубок достиг размеров небольшого мячика, я, наклонившись, опустила его на ковер и аккуратно толкнула в направлении хозяина кабинета. Мужчина еще сильнее сжал ладони, так, что побелели костяшки, но не отступил. Гордость не позволила. Ни один саэр никогда не стал бы прятаться от собственной стихии, а уж Повелитель — тем более.

Мяч подкатился совсем близко к Айару, потек белесым мерцающим туманом и вновь сгустился, превратившись в маленькое подобие Хэссаша. Щенок тявкнул, смешно фыркая, обнюхал ноги мужчины, закружился волчком, взвился в воздух и уже там рассыпался прощальным фейерверком. Исчез, оставив внизу неподвижного, остолбеневшего Раиэсса.

Сейчас на его глазах произошло нечто невероятное, разрушающее все представления саэров о сложившемся мироустройстве. Женщина, к тому же не имеющая никакого отношения к императорскому роду в присутствии законного главы этого самого рода легко, почти небрежно управляла стихией Света. Ладно, эта коварная особа, используя какую-то непонятную магию, сумела договориться с къором и закрыться от удара. Неприятно, но при желании можно постараться и отыскать объяснение. Но подчинить себе чужую стихию не пройдя второе рождение? Да что там — не будучи даже мужчиной? Немыслимо!

— Знаете, как называли жриц в древности? — задала вопрос, не давая Повелителю опомниться.

— Что? — ошарашенно прохрипел мужчина.

— Къолиэ, — я поймала его взгляд и больше уже не отпускала. — Стихийницы. Слово «къор», кстати, произошло от того же корня. Служительницы богини не владели в совершенстве боевыми искусствами, и практиковали, в основном, лишь ритуальные, бытовые и целительские заклинания. Их сила заключалась совсем в другом — они умели договариваться со стихиями. Не порабощать, заставляя служить себе, — именно договариваться. Ни одна стихия никогда не причинит вреда къолиэ, тем более Избранной, а от оружия и магии защитит круг. Вам не добраться сейчас до меня, как бы ни старались. — Ох, как же самой хотелось в это верить. — Так что… давайте поговорим?

Айар ожег очередным яростным взглядом, но все же снизошел до ответа:

— Ты отняла у меня женщину, которой я дорожил больше всего на свете.

— Она умирала, неужели вы этого не видели?

— Нет, — упрямо тряхнул головой Раиэсс. — Просто устала Это моя ошибка — не стоило каждый день водить ее на прогулку. Слишком много впечатлений, а она такая слабенькая.

— Последние месяцы ваша наида жила взаймы, — повысила голос, надеясь достучаться до этого упрямца. — Если бы не эликсир, который я ей дала, она давно бы уже погибла. Но срок действия снадобья подходил к концу, а вместе с ним и время, отпущенное Вионне.

Нарочно не упомянула об участии Гарарда. Не стоит его пока впутывать.

— Вместо того, чтобы рассказать мне обо всем, ты ее похитила.

— А вы бы так сразу поверили? Отпустили? Что же вы молчите? Вионна угасала. Не с каждым днем — с каждым часом, каждым мгновением — медлить было нельзя. Я воспользовалась формальным разрешением, которое давало мне право пригласить ее к себе в гости. И… я никого не забирала силой, это ее выбор.

— Что толку теперь обсуждать? — Айар неожиданно устало ссутулился. — Я ни о чем не собираюсь с тобой говорить до тех пор, пока не получу тело Ви… — он осекся, не в силах произнести это имя, — моей наиды и не предам его стихии, как полагается.

— Тело? — переспросила недоуменно. — Вы что… Вы считаете, что Вионна мертва?

— Полчаса назад… — Раиэсс крепко сцепил зубы, словно пытаясь удержать рвущийся с губ стон. — Наша связь оборвалась. Это означает только одно…

Император снова замолчал, и я, пользуясь моментом, продолжила его фразу:

— Это означает лишь то, что Вионна стала достаточно сильной, чтобы полностью сбросить с себя родовую привязку. Только и всего.

Ну, Ви, удружила. Я ее, конечно, хорошо понимаю, но как же это некстати. Жаль, не предупредила ее, чтобы немного подождала, но, если честно, я не ожидала, что она успеет так быстро освоить все нужные заклинания.

— Она… жива?! — в голосе Айара плеснула такая отчаянная надежда, что мое сердце дрогнуло.

— Жива, и совершенно здорова, — поспешила я заверить мужчину. — Великая ее исцелила и помогла освободиться…

— От меня, — мрачно закончил Раиэсс, — как она и мечта