Book: Список желаний



Список желаний

Джон Локк

Список желаний

Купить книгу "Список желаний" Локк Джон

John Locke

Wish list

Copyright © 2010 by John Locke. All rights reserved.

© Гольдберг Ю. Я., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

***

Посвящается нам и таким, как мы.

Некоторые из нас прокляты. Жаль.


Благодарности

Я бы хотел поблагодарить тех, кто во время работы над этим проектом направлял меня, поддерживал, помогал советами и критическими замечаниями – в том числе Уинслоу Эллиота, Клаудию Джексон, Рики Локка, Кортни Бакстер, Клода Бушара, Джоанну Чейз, Джессику Браун, Либби Крю, Терри Хаймса и Донована Крида.

Пролог. Донован Крид

Мы познакомились в Интернете, переписывались по электронной почте. Она была замужем, но все равно приняла приглашение на ужин и пришла. Мы произносили тосты, болтали, безжалостно флиртовали, кормили друг друга клейким десертом, после чего она поднялась ко мне в номер, чтобы пропустить стаканчик на ночь. Мы выпили, потом обнимались и целовались, а когда я начал расстегивать на ней блузку, она сказала:

– Я не могу.

– Что не можешь?

– Сделать это.

– Почему?

– Это неправильно, – ответила она, но голос ее звучал как-то неуверенно.

– Конечно.

– Не злись.

– С какой стати? Я думал, все у нас на мази. Значит, ошибся.

– Все не так. Просто… нам и вправду не стоит этого делать.

– Со мною что-то не так?

– Нет. Конечно, нет. Ты просто потрясающий! Было чудесно.

– Значит, могло быть и лучше. Тебе.

– Нет, всё не так. Честное слово, дело не в тебе.

Я кивнул.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Ты купила новый бюстгальтер и трусики перед тем, как прийти сюда?

– Что?

– Простое любопытство. Ты не обязана их демонстрировать. Мне всего лишь хотелось знать, новое ли у тебя белье.

Она покраснела.

– Да. Новое.

– Когда ты его купила?

– А какая разница?

Я промолчал.

– Два дня назад, – сказала она. – Чего ты добиваешься?

– Значит… Два дня назад ты соглашалась раздеться, если у нас все сложится, но теперь передумала. Единственная разница – мы встретились и провели вместе какое-то время, названное тобою чудесным.

Девушка начала что-то объяснять, потом умолкла, зажмурилась и наморщила лоб, словно что-то вычисляла.

– К черту, – наконец произнесла она. – Давай просто сделаем это, и дело с концом.

– Давай, – согласился я и с удвоенной энергией принялся за пуговицы на блузке, не давая ей времени пожалеть о своем решении. Я снял с нее эту чертову блузку вместе с бюстгальтером и уже было двинулся дальше, когда на ночном столике завибрировал мой сотовый.

– Тебе обязательно отвечать? – спросила она.

Я выхватил из-под подушки нож и воткнул в самый центр телефона. Движение было молниеносным и, вероятно, произвело впечатление на девушку. Оглядываясь назад, я думаю, что и сам нож, и мое умение обращаться с ним потрясли ее до глубины души.

Она с криком бросилась к двери, прижимая к груди блузку и бюстгальтер. Ее руки тряслись, поэтому отпереть дверь удалось не сразу, но когда девушка поняла, что я не погнался за ней, то остановилась и стала одеваться, с опаской поглядывая на меня.

Я с интересом наблюдал за ней, но больше всего меня занимал телефон.

Он продолжал звонить.

Я выдернул нож и ответил на звонок:

– Крид.

– Мистер Крид, это Бадди Блинчик. У меня неприятности.

– Постой, – обратился я к даме. – Ты потеряла сережку.

Это было большое золотое кольцо, по всей видимости, купленное одновременно с бельем. Я надел сережку на лезвие ножа и метнул в сторону девушки. Нож вошел в дверной косяк и завибрировал. Она вскрикнула. Хороший бросок, вероятно, испугавший ее, – нож пролетел всего в двух дюймах от лица девушки.

– Бадди, – сказал я в трубку. – Ты настоящая заноза в заднице.

– Мне очень жаль, мистер Крид.

Моя подруга в ярости пыталась выдернуть нож из дверного косяка, но лезвие вошло слишком глубоко. Она сдалась, распахнула дверь и – думаю, это была грубость с ее стороны – показала средний палец, прежде чем выскочить наружу.

– В какую историю ты вляпался на этот раз, Бадди?

– Хуже не придумаешь.

Я вздохнул.

– Где ты?

Часть первая. Бадди Блинчик

Вступление

Джесси Джеймс, мотогонщик и производитель мотоциклов на заказ, 8 апреля 2010 года по результатам голосования был назван «самым ненавистным человеком в Америке» за обман американской любимицы Сандры Буллок.

Скандал разразился через три дня после того, как Сандра получила «Оскар» за лучшую женскую роль в фильме «Невидимая сторона».

Церемония награждения проходила в воскресенье 7 марта, в голливудском театре «Кодак». В тот вечер там присутствовали многие известные красавицы, в том числе Маришка Харгитей, Кейт Уинслет, Мария Менунос, Деми Мур, Джинни Кидвелл, Аманда Сейфрид и Шарлиз Терон.

Если вам повезло и вы всемирно известная кинозвезда и одна из красивейших женщин в мире, то втайне уверены – хотя и не обязательно произносите это вслух, – что можете заполучить любого мужчину на нашей планете.

По этой причине весь мир был потрясен, узнав, что через пять дней после получения Сандрой Буллок «Оскара» никому не известный представитель среднего класса, лысеющий, коротенький и толстый Бадди Блинчик смог сделать то, что удалось только трем мужчинам в мире.

Он трахнул Джинни Кидвелл.

Как такой человек мог оказаться в постели с Джинни Кидвелл?

Очень просто.

Он этого пожелал.

Глава 1

Все началось так, как это часто бывает: несколько парней тусуются в воскресенье вечером, обсуждая баб.

Было начало марта, и мы – три ничем не примечательные рабочие пчелки, менеджеры среднего звена, не особенно успешные – сидели в подвале моего двухэтажного дома в деревенском стиле. Эту комнату мне нравится называть кабинетом. Здесь есть старый диван и обтянутое черным кожзаменителем кресло-мешок. Древний, но исправный телевизор стоит на письменном столе из клена, который я спас на гаражной распродаже у соседа прошлым летом. Роскошным его не назовешь, но он мой, и я подобрал к нему подходящий стул. Половину единственного окна в комнате занимает земля, другую – небо. Рама разделена горизонтально, и верхняя часть приоткрывается примерно на шесть дюймов – достаточно, чтобы выпускать дым от марихуаны.

Кстати, меня зовут Бадди Блинчик.

Я подожду минутку, пока вы надо мной смеетесь. Можете спросить: Блинчик – это моя настоящая фамилия?

Настоящая.

Поинтересуйтесь: «Почем миссис Баттеруорт?»[1]

Я не знаю. Возможно, пять баксов?

Весело.

Продолжайте – спросите, где я живу.

Да, совершенно верно. В блинной.

Угадали. Миллион в студию.

Сделайте одолжение: забудьте о блинах, пока я рассказываю свою историю. Вы не пожалеете – это чертовски занимательный случай.

Пять дней я был самым счастливым человеком на свете.

А потом все закончилось.

Глава 2

Я уже сказал, что мы втроем – я, Майк и Ричи – сидим в кабинете в подвале. Моя жена Лисси едет домой с фунтом пасты и бутылкой «Натурального соуса путтанеска».

Я объясняю друзьям происхождение названия «путтанеска»:

– Оно означает «соус шлюхи».

– Сочиняешь, – говорит Майк.

Я передаю ему самокрутку с марихуаной.

– Нет, правда. Путтанеска – это дешевое и быстрое в приготовлении блюдо. Именно его итальянские уличные проститутки стряпали в перерывах между клиентами. Ингредиенты можно найти в любой итальянской кладовке.

– Ну ты даешь, – говорит Ричи. – Кладовка. Думаешь, это весело?

В ответ я показываю ему средний палец.

– Ты хоть раз пробовал? – задумчиво спрашивает Майк.

– Что, с проституткой?

– Да.

– С ума сошел?

Майк передает самокрутку Ричи, и мы умолкаем, размышляя, как это выглядело бы с проституткой.

Нарушает молчание Майк:

– Ну, у тебя есть Лисси. Не знаю, как тебе это удалось, но с такой сексапильной женщиной только и думать, что о шлюхах.

Мы смеемся, затягиваемся по разу общей самокруткой, выпуская дым в сторону окна, и запиваем глотком виски.

– Если б у тебя не было Лисси, – не унимается Майк, – кого бы ты хотел?

– Что ты имеешь в виду?

– Представь, ты можешь заполучить любую телку, существующую на свете, – поддерживает тему Ричи. – Твой выбор?

– Постойте, – говорю я. – Вы имеете в виду одну ночь? Кого бы я трахнул?

Мои друзья кивают.

– Черт… Не знаю.

– Не знаешь? – переспрашивает Майк.

– Я хочу сказать – никогда об этом не думал.

– Чушь собачья! – восклицает Ричи. – Вот я знаю, кого бы выбрал.

Ричи видит, что мы смотрим на него, и заставляет ждать несколько секунд, а потом произносит:

– Меган Фокс.

Майк кивает:

– Ага, понятно. Я думал, ты назовешь Анджелину Джоли, но Меган – тоже круто. Я бы выбрал Катрину Боуден.

– Кого?

– Цыпочку из сериала «Студия 30».

– Ага. Погоди. Секретарша?

– Точно.

– Ну да, она сексапильная. У нее классная задница.

Ричи пристально смотрит мне в глаза и говорит:

– Твоя очередь.

Я улыбаюсь. Мы – друзья, и я твердо знаю: все, что я собираюсь сказать, никогда не достигнет ушей моей жены; а потому делаю глубокий вдох и говорю:

– Джинни Кидвелл.

– Ого, – произносит Ричи. – Вот дерьмо. Ладно, ты победил.

Мы сидим и скалимся, будто обезьяны, бросающие дерьмо через прутья клетки. Мы думаем о перепихоне с Джинни Кидвелл.

Да, той самой Джинни Кидвелл, получающей двадцать пять миллионов за один фильм.

– Какие у тебя еще желания? – спрашивает Майк.

– Если б я заполучил Джинни Кидвелл на одну ночь? – уточняет Ричи. – В таком случае мне больше ничего не нужно. Игра окончена. Я умру счастливым.

– Понятно, – говорит Майк. – Допустим, кроме ночи с Джинни Кидвелл ты можешь получить все, что угодно.

Я понимаю: Майк обращается ко мне.

– То есть если б джинн из сказки исполнил три моих желания?

– Вроде того. Только не три, а четыре. Чего бы ты попросил?

– Легко. Миллион баксов.

Майк затягивается, задерживает дым в легких, потом с шумом выдыхает:

– Ага, принято. А потом?

– Разве миллиона баксов и секса с Джинни Кидвелл тебе недостаточно?

– Нет, в случае если остается еще два желания. Чего бы ты еще хотел?

– Погоди, – говорю я. – Кто придумал всю эту чушь?

Ричи и Майк переглядываются.

– Мы нашли веб-сайт под названием «Список желаний», – говорит Майк. – Это что-то вроде исследования. Ты посылаешь им четыре своих желания, а они собирают информацию и называют самые популярные. Сайт обновляется ежедневно.

– Только для парней, да? – спрашиваю я. – Телки-то не пишут таких глупостей.

В обычной жизни я разговариваю иначе. Вероятно, Майк и Ричи тоже. Когда же мы собираемся вместе, то общаемся как в детстве, проведенном на окраине города. Так комфортнее. Мы – трудолюбивые парни, занятые серьезной работой, и гораздо умнее, чем может показаться в один из вечеров, когда мы пускаем по кругу косячок и треплемся ни о чем.

– Там отдельные списки для парней и для телок, – отвечает Ричи.

– Вы заполнили анкету?

– Нет, – качает головой Ричи. – Однако представить забавно.

– Я заполнил, – говорит Майк.

Мы недоверчиво смотрим на друга – не шутит ли он?

– Да, заполнил. Это ведь всего лишь чертово исследование, так? – Майк пожимает плечами. – Что тут такого?

Лисси уже вернулась. Из кухни доносится ее голос:

– Бадди, ты поможешь мне с ужином?

Ричи хватает себя за промежность:

– Я бы не отказался помочь ей с ужином!

– Господи, Ричи, – говорит Майк. – Прояви уважение. Она жена Бадди!

Я смотрю на Майка, размышляя о том, что его слова звучат немного странно, как будто он на самом деле разозлился. Если кто-то и должен злиться…

– Прости, приятель, – извиняется Ричи. – Это все травка. Ты же понимаешь, я просто дурачусь.

– Проехали, – говорю я.

Майк пристально смотрит на меня, потом гасит самокрутку, сует окурок в карман, встает, дружески обнимает меня и говорит:

– Загляни на www.wishlist.bz. Потом расскажешь о своих желаниях.



Глава 3

Друзья уходят. Я в кухне лапаю зад Лисси и одновременно солю воду для пасты.

Думаю, Майк прав – Лисси находится на вершине пищевой цепочки в моем пруду. Целую минуту я размышляю, почему такая красивая, добрая, любящая женщина связалась с таким жирным ничтожеством. Конечно, не такой уж я и жирный, но по сравнению с теми парнями, которых Лисси могла бы заполучить, выгляжу как дирижабль «Гинденбург».

Кстати, у меня есть одна черта: я – неблагодарная свинья. Кто я такой? Ничем не примечательный парень с фамилией из комиксов, дерьмовой работой, практически уже потерянной. Можно считать, выиграл в лотерею, когда Лисси запала на меня, а мне все мало.

Я знаю, Лисси – мой потолок, но все равно думаю о Джинни Кидвелл. Пытаюсь не думать, но она прочно засела у меня в мозгу наподобие того, как беременная женщина в два часа ночи хочет печенья «Твинкиз».

Я понимаю, что хотеть Джинни Кидвелл – безумие.

Конечно, безумие, но я достаточно хорошо помню биологию и знаю, что полмиллиона лет эволюции снабдили мой мозг биологическим императивом соединять семя с самыми совершенными генетическими образцами, доступными мне, и…

Черт, вы только послушайте. Иногда я сам себя смущаю.

Забудьте о моем биологическом императиве. Это не полная чушь, но моего знания о нем недостаточно для завоевания благосклонности женщин. Тем не менее в Джинни Кидвелл есть что-то неотразимое. Все это знают – вы, я и Голливуд. В противном случае они не платили бы ей двадцать пять миллионов за главную роль в фильме, а мы не выкладывали бы в десять раз больше, чтобы посмотреть на Джинни.

Я понимаю, у меня нет ни единого шанса на секс с Джинни Кидвелл, даже если мы застрянем в лифте перед концом света и даже если выберемся из этого лифта и обнаружим, что на земле остались только мы двое. Каждая клеточка моего тела знает – никакие обстоятельства на этой планете не приведут нас в одну постель для секса с ее согласия.

И все же…

И все же это случилось пять дней спустя.

Нет, подождите. Я слишком тороплюсь.

…Ужин закончен, и я смотрю на Лисси, наклонившуюся, чтобы поднять с пола листик салата. Я смотрю на ее длинные загорелые ноги, пытаясь разглядеть трусики. Платье не задирается так высоко, но остальное дорисовывает воображение. Лисси бросает салат в раковину и спрашивает, достаточно ли острым был соус путтанеска.

Я киваю. Сегодня вечером в кухне все чувства обострены, и я представляю, что ноги жены – это ноги Джинни Кидвелл, и позволяю себе наслаждаться такой фантазией. Во-первых, это приятно, а во-вторых, не имеет ничего общего с супружеской изменой. У меня нет ни единого шанса оказаться в одной комнате с Джинни, не говоря уже о постели, поэтому о какой измене может идти речь?

Все эти мысли о Джинни возникают только потому, что в идее записать ее имя в список желаний есть нечто такое, отчего эти фантазии кажутся почти осуществимыми, и все. Я имею в виду вот что. У одинокого мужчины, постоянно думающего о сексе, есть два варианта: смотреть порно или фантазировать. Впрочем, для работы фантазии в ее основе должно лежать нечто правдоподобное. Я имею в виду следующее: если б я был один и искал разрядки, то мой мозг мог создать только правдоподобную связь с Джинни Кидвелл при наличии внешнего влияния. Когда же я подумал о списке желаний и произнес это свое желание вслух перед Ричи и Майком, Джинни переместилась в область визуализации…

В случае, если это можно представить…

Лисси любит смотреть церемонии награждения премии «Оскар». Обычно она наслаждается зрелищем без меня, но из рекламы я знаю, что сегодня вечером в числе тех, кто объявляет победителей, будет Джинни Кидвелл. Когда приходит время ее выхода на сцену, все камеры переключаются на Джинни. На ней серо-стальное платье, довольно строгое спереди и почти непристойное сзади. Вот актриса поворачивается, чтобы покинуть сцену, и я вижу две ямочки у нее между бедрами. Это значит, будь вырез платья на полдюйма глубже, церемония попадала бы в категорию «13+».

– Боже, она великолепна! – восклицает Лисси.

– Ты думаешь?

– Не согласен?

Согласен, но говорю другое:

– По сравнению с тобой? Не особенно.

Чуть погодя я тащу Лисси в постель. Я чрезвычайно возбужден и буквально набрасываюсь на жену.

Я знаю, что должен вызывать отвращение. Знаю, она никак не желает моих прикосновений, не говоря уже об обладании ею, но Лисси здесь, со мной, и ведет себя так, словно я – ее версия Джинни Кидвелл. Могу повторить – я ее недостоин.

Я крепко зажмуриваюсь, мой рот слегка приоткрыт. Спина выгибается…

Потом во вселенной что-то смещается.

Я чувствую это под собой.

Только что Лисси была здесь, а теперь – нет.

Все же, если б я смог удержать Джинни в своем воображении еще три секунды…

Нет, не получается.

– Черт побери, Бадди! – вскрикивает Лисси и отталкивает меня.

– Господи, Лисси! Я вот-вот…

– Я точно знаю, что ты собирался сделать, – говорит она и отодвигается от меня. Я пытаюсь подползти к жене, но Лисси выставляет руку, словно Дайана Росс, поющая «Остановись во имя любви». – Кто она?

– Что?

– Какая-нибудь новая девчонка в офисе?

– Что? Ты с ума сошла? Конечно, нет! Как ты могла вообще такое подумать?

Лисси сидит на краю кровати, спиной ко мне. Взгляд жены скользит по дорожке из одежды на полу, ведущей от двери к ее ногам.

– Сегодня к тебе приходили друзья, – говорит Лисси. – О чем вы говорили?

– Ни о чем.

– Ни о чем?

– Клянусь!

– Ну, ну. – Она наклоняется, подбирает с пола трусики, просовывает в них ноги и натягивает до колен. – Отлично.

– Ради Бога, Лисси…

Она встает, плавным движением натягивает трусики, подходит к комоду и выбирает фланелевую ночную рубашку, буквально кричащую: «Не прикасайся ко мне!»

– Лисси, ты для меня единственная женщина на свете. Клянусь!

Жена натягивает ночную рубашку, возвращается к кровати и пристально смотрит на меня сверху вниз.

Через секунду я сдаюсь:

– Да, признаю, Ричи и Майк иногда бывают немного грубыми. Выражаются не совсем пристойно.

Лисси ждет. Ей, как и мне, любопытно, чем закончится этот разговор.

– Думаю, ты нравишься Майку.

Жена вскидывает бровь.

– Что ты имеешь в виду под словом «нравишься»?

Я сам не могу поверить, как легко готов сдать друзей.

– Понимаешь, он в шутку сказал – мне повезло заполучить тебя, и я не в твоей лиге…

Я пристально вглядываюсь в лицо жены, пытаясь понять, купилась ли она на эту чушь. Не поверила, но мои запасы глупостей неисчерпаемы, и я знаю, как их преподнести:

– Знаешь, это меня задело.

– Это тебя задело?

– Да.

– Почему?

– Потому что понимаю: Майк прав. – Я качаю головой. – Так и есть. Я тебя не достоин.

В глазах у Лисси появляется странное выражение, как в тех случаях, когда ее племянник надует в подгузник, который женщина только что сменила. Лисси не расположена менять подгузники, но любит племянника.

– Значит, это была какая-то грубость? Вроде «я твоя женщина»?

Я пожимаю плечами:

– Наверное.

Вдруг ее голос становится резким, и я понимаю: дела плохи.

– Значит, ты решил показать Майку, кто тут главный?

– Что? Нет!

– Нет? Знаешь, на этот раз я тебе верю!

– Что… что ты имеешь в виду?

– Майк тут совершенно ни при чем, и тебя это нисколько не задело. Ты занимался со мною сексом, думая о ком-то другом.

– Нет!

– Да, и я этого не потерплю!

– О чем ты? Откуда вообще такие мысли?

– Весь вечер за ужином ты смотрел не на меня, а на мое тело, потом сорвал с меня одежду, ни разу не взглянув в лицо. Кроме того, прикасался ко мне по-другому, но я все еще толковала сомнения в твою пользу.

– До каких пор?

– До этого момента.

– Разве я не могу внести некоторое разнообразие в наши занятия любовью?

– Ты набросился на меня, как на уличную шлюху.

– Что?

– Ты практически меня изнасиловал! И даже не пытайся…

Ее губы складываются в сердитую гримасу, и Лисси смотрит на меня так, будто я пятно на трусиках.

Надеясь рассеять ее гнев с помощью шутки, я говорю:

– Полагаю, об оральном сексе не может быть и речи?

Жена стискивает зубы.

– Даже не пытайся убедить меня. Ты думал о другой женщине. Что происходит? Ты с кем-то спутался?

– Нет! Клянусь, милая!

Лисси снова забирается в постель и поворачивается ко мне спиной:

– Большое спасибо, Бадди.

Я кладу ладонь ей на плечо.

– Послушай, я…

– Просто… отстань.

– Господи, Лисси, – вслух произношу я, а сам думаю: «Как она узнала?»

И только потом понимаю, что женщины всегда знают.

Глава 4

Середина ночи. Лисси крепко спит.

Я осторожно выскальзываю из-под одеяла, крадусь по коридору и беззвучно спускаюсь по лестнице в кухню. Наливаю стакан воды, сажусь за стол, открываю ноутбук и включаю его. Меня охватывает чувство вины, будто я украдкой смотрю порно. Когда звучит сигнал приветствия, я испуганно вздрагиваю и поспешно выскальзываю в коридор, чтобы проверить, не спускается ли по лестнице Лисси. Стою там целую минуту, но в доме все тихо, если не считать едва слышного гудения вентилятора ноутбука в соседней комнате.

Я возвращаюсь за кухонный стол, щелкаю по значку Интернета и жду загрузки начальной страницы браузера. Дождавшись, ввожу адрес www.wishlist.bz. Несколько секунд размышляю, что может означать «.bz», а затем появляется страничка исследования – в точности, как описывал Майк. Я ввожу адрес электронной почты, пропускаю дурацкий текст, дающий безумцам надежду, что их желания могут сбыться, и поспешно печатаю свои фантазии:

Секс с Джинни Кидвелл

Миллион долларов

Мой босс умирает ужасной смертью

Я останавливаюсь. Первые три желания – чушь собачья. Мне это известно, и всем остальным тоже. Однако позволяю себе мысль: «А что, если?..»

Если я укажу нечто правдоподобное? Может, там сидит какой-то чокнутый миллионер, читает эти списки и ждет, пока не появится разумное желание?

Я размышляю об этом целую минуту и наконец решаю сделать кое-что специально для Мелиссы с целью отвлечь ее от произошедшего. Желание номер четыре выглядит так:

Два билета в первый ряд на концерт Спрингстина,

Луисвилл, штат Кентукки, пятница, 12 марта 2010.

Глава 5

На следующее утро Лисси все еще дуется. Она почти не разговаривает со мной, пока мы пьем кофе. Я снова прошу прощения.

– Не будет тебе прощения, если не признаешься, – говорит жена.

Ее большие светло-голубые глаза полны разочарования. Лисси опускает взгляд на пшеничный тост и намазывает его медом.

Она работает продавцом в отделе косметики универмага «Мейси» с девяти до пяти только по выходным. Такой график позволяет нам никуда не торопиться по утрам в рабочие дни.

– Я прошу прощения, поскольку вчера вечером проявил неуважение.

Она откусывает кусочек тоста и смотрит на меня, не прекращая жевать.

– Вместо нежности.

Лисси вздыхает.

– Давай просто займемся делами.

– Это было глупо, – говорю я.

– Неужели?

– Я проявил мужской эгоизм. Вел себя как придурок.

Огромные кукольные глаза жены пристально изучают мое лицо. Неожиданно она подмигивает:

– Возможно, сегодня ночью у тебя будет еще один шанс, чтобы все исправить.

Я бросаюсь к ней и крепко обнимаю. Мы сидим щека к щеке, жена прижимается ко мне, а я снова думаю о Джинни Кидвелл…

И понимаю, что не променял бы Лисси и на десять Джинни Кидвелл.

Минуту спустя я еду на работу, в место, где мораль предельно низка. Мой босс? Я могу сказать… он дерьмо, переманивающее клиентов. Я специалист по кредитованию в головном офисе «Мидвестерн мидоу маффинз», находящемся в центральной части Луисвилла. Это ненастоящее название банка, но я не хочу, чтобы меня привлекли за клевету. Я еду по шоссе I-65, пытаясь встроиться в правый ряд, откуда есть съезд на Джефферсон-стрит, и думаю об угрозе увольнения, исходящей от босса. Говноглторп – это ненастоящее его имя… хотя, черт возьми, кого это волнует? Плевать. Пусть попробуют подать в суд! Мой начальник Эдвард Оглторп, вице-президент «Мидвест коммершл сейвингс энд лоун».

В пятницу, в конце рабочего дня Оглторп сказал: «Бадди Пончик? Надеюсь, у вас есть на примете другая работа, так как с этой вы скоро распрощаетесь. У вас есть неделя на выдачу новых ссуд на… – он взглянул на распечатку, которую держал в руках, – три миллиона долларов. – Новых ссуд, Бадди». Потом повернулся к моей коллеге: «Марджори Кэмпбелл? Вы следующая в очереди. Хватит почивать на лаврах, ребята. Ваша ценность определяется значимостью последней заявки на получение ссуды».

Я выезжаю на Джефферсон-стрит и сворачиваю налево на парковку банка. Нахожу свободное место, глушу мотор и делаю глубокий вдох. Если вы видели побитую собаку, съежившуюся перед хозяином, то можете представить, как проходит каждый мой день в банке.

Вы должны понять… хотя, нет, ничего не должны понимать. Я хочу, чтобы вы знали – в головном отделении банка работают четыре специалиста по кредитам, и все мы опытные работники. Впрочем, каждый раз, когда мы находим выгодного клиента, появляется Оглторп: подкупает его партиями в гольф, обедами, билетами на спортивные состязания и говорит, что за будущими ссудами следует обращаться непосредственно к нему.

– А как же Бадди? – спрашивают мои клиенты.

– Бадди отличный парень, – отвечает Оглторп. – Однако он всего лишь рабочая пчела. Если Бадди выпишет вам ссуду, она должна будет получить одобрение комиссии. Для обычного клиента это нормально, но вы у нас на особом положении – зачем иметь дело с подчиненными? Если вам потребуются деньги, звоните мне лично. Я обеспечу одобрение в тот же день.

Мы не в состоянии соперничать с Говноглторпом и поэтому крутимся как белки в колесе, беспрерывно пытаясь найти замену клиентам, уходящим от нас к начальнику.

Когда я вхожу внутрь, то всеми пятью чувствами ощущаю неестественную атмосферу офиса, интерьер которого неизвестный дурацкий художник уговорил купить руководство банка. Это все должно привлекать клиентов? Кто сказал? Кто ставил подпись под проектом? Кто одобрил сине-черный ковер с геометрическим узором, пластиковые цветы в горшках и искусственный плющ на стенах, блестящие письменные столы и одуряющую фоновую музыку, льющуюся из динамиков на потолке? Кто выбирал тошнотворно сладкий освежитель воздуха, плюющийся каждые пятнадцать минут в первую и третью неделю месяца «Солнечным островным бризом», а во вторую и четвертую – «Полярным ледяным туманом»?

Я слышу бодрую версию мелодии «Повяжи желтую ленту». Подобное творится два часа ежедневно, на протяжении шести лет, и будет происходить до конца моего пребывания здесь, то есть до пятницы. Надоевшая песня подходит к концу, и я знаю, что за нею последует «Пожалуйста, отпусти меня». Интересно, зачем компании вроде моей платят людям, заставляющим плохую музыку звучать еще хуже?

Я прохожу мимо Гэса, вечно спящего охранника, и направляюсь к столу. По пути киваю в сторону угрюмых лиц кассиров, но стараюсь не смотреть им в глаза, поскольку не выношу их несчастных взглядов.

Положив портфель на стол, я усаживаюсь в обтянутое искусственной кожей «кресло руководителя», зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох, приготовившись к электронной версии «Пожалуйста, отпусти меня», способной заглушить даже наши разговоры. Потом открываю глаза, щелкаю застежками портфеля, чтобы достать оттуда документы, и чувствую, как меня накрывает ледяная волна злобы. Поднимаю голову и…

– Господи! – испуганно восклицаю я при виде лица, способного до смерти испугать кого угодно.

Надо мной возвышается Хильда, секретарь Оглторпа. Нахмурившись, она постукивает пальцем по наручным часам. Мой взгляд непроизвольно перемещается за ее спину на часы «под дерево» на стене. Я пришел за пять минут до начала рабочего дня, то есть опоздал на десять минут, если придерживаться «пятого правила успеха Оглторпа».

– Похоже, вам уже плевать на внутренний распорядок, поскольку в пятницу ваш последний день здесь, – говорит Хильда.

Оглторп, конечно, дерьмо, но, когда я желал смерти босса, то имел в виду вовсе не его, а Хильду.

Поскольку Оглторп большую часть времени отсутствует, обхаживая моих бывших клиентов, управление офисом взяла на себя Хильда. Все, происходящее в этом помещении, записывается в журнал: любое замечание, ошибка или грубое слово, любой перерыв, чтобы выпить воды или сходить в туалет, а также кашель, смешок или пук.

Эта сука поистине неутомима.

В прошлом месяце, во время планового аудита, я вдруг заметил, что часы показывают половину двенадцатого ночи – с начала рабочего дня прошло шестнадцать часов. Взглянув на Хильду, сидевшую у противоположного края стола для переговоров, я сказал:

– Ого, уже почти полночь.

Хильда взглянула так, словно я собачье дерьмо, прилипшее к ботинку.

– Я устал.

– Или пан, или пропал, мистер Блинчик, – сказала она. – Выбор за вами.

– Могу я по крайней мере съесть печенье или слегка вздремнуть?

– Возьмите себя в руки, мистер Блинчик. Это не детский сад, а ваша работа.

Я промолчал – и сохранил работу.

Когда в больнице умирала моя бабушка и вся семья собралась у ее смертного одра, я попросил Хильду отпустить меня на час раньше, чтобы провести с бабушкой последние минуты ее жизни.



– Вы хирург?

– Нет.

– Лечите внушением?

– Нет.

– В таком случае вы ничем не поможете.

– Она же умирает!

– Тогда вспоминайте, какой она была в лучшие годы. Постойте… Бабушка когда-нибудь пекла для вас печенье?

Я кивнул.

– Отлично. Вспоминайте об этом до конца рабочего дня. Только не позволяйте воспоминаниям мешать вашей работе.

Я знаю, вы думаете, Хильда не может быть такой плохой.

Вы правы.

Она еще хуже.

Глава 6

Обеденный перерыв. Самая приятная часть дня, вторая после окончания работы офиса.

Если я не развлекаю клиента, то располагаю только сорока пятью минутами, и мне нужно торопиться. Я выскакиваю из двери, запрыгиваю в свой восьмилетний «Таурус» и направляюсь в «Токио Блю», где каждый понедельник предлагается скидка посетителям суши-бара, заказавшим блюда из специального меню. Если удастся найти местечко в баре, то у меня будет полноценный обед. В противном случае придется довольствоваться гамбургером и жареной картошкой за письменным столом.

Мне нужно проехать четыре квартала по Бродвею и два по Восьмой улице, где от соседней парковки рукой подать до ресторана. Естественно, светофоры работают в таком режиме, что я стою на каждом перекрестке, и остается много времени подумать о своем постыдном поведении сегодня утром. Отчаяние вынудило меня сделать то, что никогда себе не позволял: написать письма абсолютно незнакомым людям, используя дружбу их детей с моей племянницей, ученицей «Блюграсс экедеми», самой престижной частной школы города.

У меня есть два часа на принятие другого решения, но письма уже лежали в ящике для почты и ждали отправки в два часа дня. Я чувствовал себя подонком, подписываясь под каждым из шестнадцати жалких писем, персональную информацию для которых я выудил из моей бедной племянницы Рис.

Я поморщился, представив лицо Лисси, когда завтра ее сестра позвонит и расскажет о том, каким отвратительным способом я предлагаю людям ссуды. Прочтет ли сестра одно из этих писем моей жене? Разумеется, прочтет:

Здравствуйте, Джон и Бет!


Моя племянница Рис рассказала тете Лисси и мне, какая у вас «потрясающая» дочь Меган. Вероятно, наши девочки очень дружны! Конечно, Рис не наша дочь, но нам ее регулярно «ссужают». Это обстоятельство натолкнуло меня на мысль: получают ли родители Меган самые выгодные условия для «ссуд»?

На тот случай, если вы захотите воспользоваться лучшими условиями кредитования в городе, я бы хотел позвонить вам в среду и по возможности встретиться в четверг для обзора кредитного портфеля.


С уважением,

Чарльз «Бадди» Блинчик.

Я знаю, что вы думаете: пасть ниже уже невозможно. Оглянитесь вокруг. Вы просто не в курсе.

Конечно, я себя ненавижу, а как же иначе? Но еще больше я ненавижу работу и начальников.

Насколько плоха моя работа? Когда пытаюсь вспомнить хотя бы один приятный момент сегодняшнего дня, на ум приходит только это: мне осталось всего два раза выслушать «Повяжи желтую ленту» и «Пожалуйста, отпусти меня».

В случае если Хильда не заставит меня остаться до половины седьмого.

Тогда я покончу жизнь самоубийством.

Глава 7

«Токио Блю» быстро заполняется посетителями, но в суши-баре обнаруживаются три свободных места. Я занимаю среднее, а через несколько секунд слева от меня устраивается длинноволосый парень в вельветовой куртке и дизайнерских джинсах. Я невольно замечаю мокасины от «Прада» на его ногах и удивляюсь, как чуваку удалось найти работу, позволяющую шикарно одеваться. Я уже собираюсь спросить, чем он зарабатывает на жизнь, когда справа от меня раздается голос:

– Тут подают что-нибудь съедобное?

Я поворачиваю голову и вижу, что сиденье справа заняла пожилая дама в такой нелепой шляпе, что люди за ее спиной показывают на нее пальцами и смеются. Огромная шляпа бежевого цвета с дюжиной торчащих вертикально грязно-коричневых перьев высотой в фут, образующих круг – нечто вроде птичьего Стоунхенджа. Не в силах оторвать взгляда от головного убора я размышляю, не снимает ли кто-нибудь скрытой камерой восторженную реакцию посетителей для показа в телевизионном шоу.

– Тут подают что-нибудь съедобное? – повторяет дама.

– Тут все съедобно, – с легким раздражением отвечаю я. Мысли возвращаются к крутому парню слева; если у него собственное дело, то этому молодому человеку может потребоваться кредит для расширения бизнеса.

– А вы что заказываете? – спрашивает дама.

Я хмурюсь, так как надеялся спокойно пообедать и, возможно, побаловать себя стаканчиком саке, способным уберечь от мысли, что по возвращении на работу я оторву голову Хильде. Я представляю, как засовываю оторванную окровавленную голову Хильды в ее же колготки, словно колбасу, и незаметно выношу из банка, а затем – как ее жирная голова волейбольным мячом подпрыгивает в быстрых водах реки Огайо.

– Обычно я заказываю ролл «Дерби». Внутри у него темпура из креветок. Не люблю сырую рыбу.

Дама наблюдает, как повар готовит ролл.

– Он трогает всю еду руками? – Голос дамы звучит громче, чем следовало бы.

Повар бросает на нее взгляд поверх стеклянной стойки бара, и мне остается лишь надеяться – он не думает, что мы вместе. Я смотрю на лицо повара, и у меня возникает желание спрятаться под стул. Вероятно, моя соседка не сознает, какое оскорбление нанесла повару, предположив, что у него грязные руки. Я пытаюсь разрядить ситуацию, пока старая перечница снова его не оскорбила.

– Какой вид суши вы обычно предпочитаете? – спрашиваю я.

– Никогда не пробовала – и не попробую, после того как увидела, что здешний повар ощупывает еду, будто ищет опухоль.

– Ради всего святого! – восклицает молодая женщина в дальнем конце бара. Она с ужасом смотрит на кусок тунца и выпускает его из рук. Рыба шлепается на тарелку.

– Ну, если вы не едите суши… – говорю я старой зануде.

– Я пришла сюда на встречу с внучкой.

Ничего не понимаю. Если она пришла ради внучки, то зачем сидит у стойки бара рядом со мною?

– Она вас подвела?

На лице женщины отражается удивление:

– Конечно, нет! Просто опаздывает.

Я киваю. Меня интересует только парень слева. Кто управляет его финансами? Похоже, заткнуть старую даму не удастся. Она выбрала меня в собеседники.

– Так теперь говорят, – продолжает дама, – припозднилась. – Нахмурившись, она берет пластиковое меню; на руках у нее перчатки. – Что значит «припозднилась»? Она просто опаздывает.

Молодой человек слева от меня наконец поворачивает голову. На его лице отражается удивление – кажется, он узнал старуху.

– Миссис Блэнкеншип?

Женщина наклоняет голову, разглядывая парня через бифокальные очки:

– Мы знакомы, молодой человек?

Он встает.

– Лично – нет, мэм, но я помогаю управлять вашим БФЭМ.

– Чем?

– Благотворительным фондом Эли Мэддокс.

– Элисон, – решительно поправляет пожилая дама. – Не Эли.

– Да, конечно. Прошу прощения. Мы часто прибегаем к сокращениям, когда этого делать не следует. Моя ошибка. – Он протягивает руку и представляется: – Я – Роб Кетчел.

Дама кивает.

– Я не пожимаю рук. Ничего личного, но вы похожи на неряшливого бродягу. Наверное, теперь такой стиль. – Она поворачивается ко мне. – Вот ваш вид мне нравится.

Она снова принимается изучать меню.

Роб неловко застывает с протянутой рукой. Помедлив немного, он возвращается на место.

– Внучка хочет занять денег, – сообщает миссис Блэнкеншип. – Могла бы пригласить меня в приличный ресторан и прийти вовремя.

Лицо у меня светлеет:

– Говорите, занять денег?

Глава 8

Даже без шляпы миссис Блэнкеншип была одета слишком нарядно для «Токио Блю». Рыжевато-коричневая льняная юбка, белая шелковая блузка и льняной пиджак, слишком стильный и кокетливый для нее. Украшения на пальцах и запястьях выглядели старомодными – вероятно, фамильные драгоценности.

Наконец до меня дошло: миссис Блэнкеншип, благотворительный фонд Элисон Мэддокс. Рядом сидит и одобряет мою внешность Уитни Блэнкеншип, одна из самых богатых женщин Америки.

Я подзываю официантку и, откашлявшись, произношу:

– Мне ролл «Дерби», а даме – суп мисо и салат. – Прежде чем миссис Блэнкеншип успевает выразить протест, говорю: – Я угощаю. – Потом прибавляю шепотом: – Суп и салат они руками не трогают.

Секунду пожилая дама оценивающе смотрит на меня и произносит:

– Почему бы и нет? Внучка пусть пеняет на себя. Я начну без нее.

– Превосходный урок пунктуальности, – замечаю я и после этого интересуюсь: – Какая именно ссуда нужна вашей внучке?

Миссис Блэнкеншип вскидывает брови, удивленная моей бесцеремонностью:

– Я спрашиваю лишь потому, что, возможно, могу помочь. Я специалист по кредитам.

– Где?

– «Мидвест коммершл».

– Правда?

– Зачем мне вас обманывать?

– Не знаю, но такое возможно.

– Конечно, хотя зачем?

Женщина задумывается на несколько секунд, потом спрашивает:

– Как поживает Джейк?

Она имеет в виду Джексона «Джейка» Робардса, нашего президента и председателя правления. Глаза Уитни Блэнкеншип искрятся смехом. Пожилая женщина заигрывает со мною, и, прежде чем я успеваю ответить, говорит:

– Когда мне нужна ссуда в вашем банке, я звоню лично Джейку. Зачем, черт возьми, мне тратить время на разговоры с вами?

Я слышу, как слева от меня хихикает Роб Кетчел. Он радуется тому, что считает ударом по моему самолюбию. Однако у меня есть идея – блестящий и убедительный аргумент, словно ниспосланный свыше.

– Миссис Блэнкеншип, – спрашиваю я, – в прошлом вы уже ссужали деньги внучке?

– Не понимаю, какое вам до этого дело.

– Пожалуйста, проявите терпение. Я пытаюсь помочь. Как зовут вашу внучку?

– Челси.

– Челси, насколько я могу предположить, похожа на многих внуков, с которыми мне приходилось сталкиваться по работе, и в этом случае у нее есть масса идей в сфере бизнеса, не всегда оказывающихся разумными. Также рискну предположить, что вы – любящая бабушка, дававшая ей деньги, несмотря на этот очевидный факт. По крайней мере, вы подписывали чеки.

– Ну разумеется. Я люблю внучку.

– С другой стороны, когда мы даем молодежи деньги на неудачные идеи, то поощряем безответственное отношение к финансам, не так ли?

– Вы предлагаете, чтобы я ей отказала?

– Да.

– Прошу прощения?

– В определенном смысле.

Миссис Блэнкеншип смерила меня надменным взглядом.

– Каковы ваши намерения?

– Сохранить деньги и помочь вашей внучке Челси научиться быть ответственной в отношении финансовых вопросов.

– И?..

– Убедить вас, что в этой ситуации я именно тот, кто вам нужен.

– Вы, а не Джейк Робардс.

– Совершенно верно.

– Почему же?

Я улыбаюсь. Впервые в жизни появилась возможность превратить свой основной недостаток как специалиста по кредитам в главное преимущество.

– Мои ссуды должны быть одобрены комиссией.

– Не понимаю, почему это важно.

– Если вы отправите Челси ко мне, я помогу ей сформулировать бизнес-план, после чего он должен быть одобрен нашей комиссией по ссудам. Если идея не понравится, у вас будет превосходный предлог отказать внучке в деньгах.

Дама медленно кивает.

– А вдруг комиссия одобрит ссуду?

– Они могут дать денег Челси напрямую, а вы останетесь в стороне. В худшем случае выступите гарантом. В случае одобрения ссуды риск почти наверняка будет оправдан.

Миссис Блэнкеншип задумывается на секунду, потом улыбается:

– Как вас зовут, молодой человек?

– Бадди Блинчик, – отвечаю я и широко улыбаюсь.

– Вы шутите, – говорит она.

– Вовсе нет.

Миссис Блэнкеншип весело смеется и затем спрашивает:

– Почем миссис Баттеруорт?

Я с готовностью смеюсь, словно в жизни не слышал ничего более остроумного:

– Не знаю. Может, пять долларов?

Она хохочет.

Глава 9

Я влетаю в офис, как матадор с горчицей на шпаге, и кричу охраннику:

– Привет, Гэс!

Мой возглас его разбудил. Он вздрагивает, хватается за рукоятку пистолета, но быстро понимает, что я один из сотрудников, вернувшихся с обеда.

Я улыбаюсь кассирам:

– Добрый день, дамы!

Потом иду к мешку для почты, вытряхиваю его на стол, выбираю из груды свои шестнадцать писем, а остальные складываю в мешок и оглядываюсь. Все взгляды прикованы ко мне – как в пятницу, когда Оглторп угрожал меня уволить. Теперь в них читается обычное любопытство. Я вижу, как Хильда тыкает пальцем в часы, и начинаю громко петь, заглушая фоновую музыку. Я исполняю на два голоса дуэт из «Тангейзера» Рихарда Вагнера в интерпретации Багза Банни и Элмера Фадда:[2]

О, Брунги-и-и-льда, ты так прекр-а-а-асна!

Да, я знаю-ю-ю.

О, Брунгильда, будь моей жено-о-ой!

Я люблю-ю-ю тебя-я-я!

Закончив, я кланяюсь и высоко вскидываю руки, ожидая оваций.

Полная тишина.

Все лица обращены к Хильде, чей рот широко раскрыт, как люк транспортного самолета. Она резко поворачивается, хватает ручку и начинает лихорадочно писать в блокноте.

– Пиши что хочешь, занудная ведьма, – говорю я, зная, что на этаже нет клиентов. – Когда закончишь свою дурацкую фразу, запиши в журнал вот что – а потом засунь его в свою большую жирную задницу: я только что нашел самого крупного клиента, который когда-либо был у банка!

До конца дня я отказываюсь отвечать на вопросы, повторяя:

– Завтра утром в девять часов сами увидите. Я собираюсь поиметь этот банк!

Вечером, подъезжая к дому, я вижу Лисси, стоящую у порога с конвертом в руке. Я останавливаюсь и выхожу из машины, думая, что она получила запоздавшее платежное извещение. Лисси бежит ко мне и бросается на шею.

– В чем дело, Лисси?

– Просто не могу поверить, что ты сделал мне такой подарок!

– Что?

– Самое лучшее извинение – места в первом ряду на концерт Спрингстина! Черт возьми, как тебе это удалось?

Шестеренки в моей голове начинают вращаться с бешеной скоростью.

– Как ты их получила?

– Так, как ты их отправил. Эспресс-почта!.. Господи, я прямо готова тебя съесть!

Что она и сделала несколько минут спустя.

Глава 10

– Тебе лучше поторопиться, рок-звезда, – говорил Лисси. – Вдруг опоздаешь.

– Все нормально. Я никогда не опаздываю.

Сейчас утро четверга, и я просто не могу поверить, как быстро изменилась моя судьба. Через час я буду сидеть с Челси Блэнкеншип и ее деловым партнером Эммой Гленденнинг, которые просят открыть кредитную линию на миллион долларов для своего нового бизнеса. Подробности еще не известны, но к тому времени, как я закончу оформлять заявку на кредит, все выяснится. Оглторп требует новых ссуд на три миллиона, но Уитни Блэнкеншип обещала проводить все будущие кредиты для Челси только через меня, и, значит, мои позиции в «Мидвест мидоу маффин» прочны, как никогда.

Вдобавок вчера вечером Лисси получила билеты на концерт, и в ее глазах я сделался героем. Я не видел в этом ничего особенного, полагая, что какой-то богатый парень, зайдя на веб-сайт «Список желаний», увидел мою заявку на билеты и решил исполнить ее.

Сегодня за завтраком улыбки не сходят с наших лиц. Лисси рассуждает о том, что наденет на концерт в пятницу.

– Нам пора выходить, – говорю я. – Побыстрее.

– Что за внезапная спешка? Я думала, ты никогда не опаздываешь.

Я указал на окно за ее спиной:

– Взгляни.

На противоположной стороне улицы двое мужчин в темных костюмах стучат в дверь наших соседей.

Лисси смеется:

– Свидетели Иеговы? Не проблема – Глен и Барбара с ними разберутся.

– Следовательно, скоро они постучат в нашу дверь.

– Логично. Выметаемся!

Тридцать минут спустя я сижу за письменным столом. Оглторп смотрит на меня через дверь кабинета. Если вы думаете, что он радуется перспективе получить крупного клиента, то ошибаетесь – они с Хильдой явно расстроены. Оглторп привык хватать все, до чего только может дотянуться. Он идет к моему столу и грозным голосом спрашивает:

– Кто ваш клиент?

– Увидите.

– Я могу уволить вас до того, как он придет.

– Пожалуйста.

Оглторп растерян. Впервые за все время нашего знакомства ему не удается запугать меня.

– Что-нибудь еще? – спрашиваю я.

– Смотрите, не облажайтесь, Пончик.

– Не волнуйтесь, Говноглторп.

– Как вы меня назвали?

Я собираюсь повторить оскорбление громким голосом, чтобы все присутствующие могли им насладиться, но тут из-за стола рядом со мной доносится удивленный вскрик, и лицо моей коллеги Марджори Кэмпбелл меняется. Женщина в ужасе смотрит на входную дверь. Я слежу за ее взглядом. В банк только что вошли две женщины в откровенной, обтягивающей одежде. Волосы у них всклокочены, макияж вызывающий. Они похожи на уличных шлюх.

Хильда бросается к двери:

– Нет, нет! Вон отсюда! Вон! Гэс?..

Гэс вздрагивает, просыпается, неуверенно встает, хватается за рукоятку пистолета и оглядывается, оценивая ситуацию.

Одна из шлюх что-то говорит, но мне отсюда не слышно.

– Неужели? – переспрашивает Хильда и потом начинает хихикать.

– Что все это значит? – спрашивает Оглторп.

– Они к мистеру Блинчику по поводу ссуды коммерческому предприятию.

Я вскакиваю и бегу к женщинам.

– Челси.

– Привет, красавчик, – говорит она. – Это Эмма Гленденнинг, мой партнер.

Я поспешно веду их в комнату для переговоров, где узнаю, что Челси (пять футов и семь дюймов, грудастая) и Эмма (заплетенные в косички волосы в подмышках, обтягивающие розовые шорты из спрандекса, легинсы в черно-белую тюремную полоску) собираются открыть порносайт для лесбиянок с круглосуточной трансляцией изображения из всех комнат их дома.

– Из всех комнат? – переспрашиваю я, как будто это что-то меняет.

– Конечно! – говорит Челси. – В противном случае изображение не будет аутентичным.

– Изображение чего?

– Нашей жизни.

Извинившись, я иду в туалет для сотрудников, чтобы плеснуть холодной воды в лицо. Следовало бы слить себя в унитаз вслед за карьерой, но вместо этого я набираю номер, который дала мне миссис Блэнкеншип.

Она отвечает на звонок, и я спрашиваю:

– Челси говорила вам, для чего им с Эммой понадобилась ссуда?

– Я имею лишь общее представление и предпочитаю не вдаваться в детали. Почему вы спрашиваете?

– Хотелось бы знать: вы это одобряете?

– Указывать ей я не могу. Ох уж эти современные дети! Там что-то о внебрачных связях и сексвидео…

Я возвращаюсь к девушкам в комнату для переговоров, составляю заявку, как и обещал, и по возможности незаметно выпроваживаю их на улицу. Через несколько минут Оглторп читает мои документы и истерически хохочет, потом зовет к себе в кабинет Хильду, и от их смеха буквально дрожат окна. Хильда приоткрывает дверь и зовет меня:

– Мистер Пончик, будьте так добры…

Я вхожу в кабинет Оглторпа, с трудом переставляя ноги, словно они налились свинцом. Все занимает меньше минуты.

– Ваше неуважительное поведение в отношении Хильды вчера, намеренное оскорбительное искажение моей фамилии сегодня, а также эта шутка с заявкой на ссуду не оставляют мне выбора, кроме как уволить вас, причем немедленно.

Я думаю о будущих ссудах Челси Блэнкеншип и пытаюсь понять, можно ли убедить его, какая выгода может крыться в отношениях с Уитни Блэнкеншип.

– Мистер Оглторп?

– Заткнитесь, Пончик. Освободите свой стол. У вас десять минут на сбор вещей, после чего Гэс проводит вас до машины.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но в двери кабинета Оглторпа внезапно появляется стройный, хорошо одетый бизнесмен с папкой из манильской бумаги в левой руке. Вид у него деловой и строгий; он чем-то напоминает мне тридцатипятилетнего Чарльза Бронсона[3] – такие же густые черные брови и неправильные черты лица. Отложные манжеты скреплены запонками с четырехгранными бриллиантами не менее четырех каратов каждый, если они настоящие. На запястье левой руки – украшенные бриллиантами часы «Пьяже» с черным ремешком из кожи аллигатора. Покрой костюма ни с чем не спутаешь, хотя в Луисвилле я таких почти не видел.

Несмотря на свое состояние, я ничего не могу с собой поделать. Мне нужно знать:

– Это Бриони?

– Да.

Я киваю и направляюсь к своему столу.

– Чем могу помочь? – обращается Оглторп к бизнесмену.

– Я ищу Бадди Блинчика.

Я оглядываюсь в ошеломлении.

– Он здесь больше не работает, – говорит Хильда, и становится ясно, что детство ее прошло в Вест-Энде.

Бизнесмен смотрит на Оглторпа:

– Это правда?

– Да.

– В таком случае жаль.

– Почему?

– Я надеялся открыть кредитную линию на двадцать миллионов долларов для своего бизнеса.

– Вы можете обратиться ко мне!

– Благодарю, но мне посоветовали иметь дело только с мистером Блинчиком. – Он смотрит на меня. – Это вы?

Я так удивлен, что слова застревают в горле.

– Вы кто? – спрашивает Оглторп.

Привычным жестом бизнесмен протягивает визитную карточку. Мои надежды стартуют прямо в небо. Оглторп читает карточку.

– Томас Джефферсон? Очень забавно.

Томас Джефферсон кивает, словно привык к такой реакции, и затем протягивает Оглторпу папку из манильской бумаги:

– Моя кредитная история. Дайте мне знать к полудню пятницы, представляю ли я интерес для вашего банка. Конечно, при условии, что вы снова примете на работу мистера Блинчика.

Оглторп проглядывает документы в папке. Он профессионал и умеет быстро схватывать суть. Глаза его становятся большими, как блюдца.

– Вы хотите сказать, что стоите четверть миллиарда долларов?

– Полагаю, вы все тщательно проверите.

– Можете не сомневаться, мистер Джефферсон, если все подтвердится. – Оглторп держит папку в левой руке и постукивает по ней пальцами правой. – Вам не нужен мистер Блинчик. Вы можете иметь дело непосредственно со мною и получить немедленное одобрение кредита.

– Не хочу вас обидеть, но я буду иметь дело только с Бадди Блинчиком. Если в пятницу в вашем банке его не будет, то я последую на его новое место работы.

Я просто ушам своим не верю. Час назад мне казалось, что Блэнкеншипы спасут мою карьеру, однако они ее прикончили. Теперь неизвестно откуда появляется этот абсолютно незнакомый человек и спасает меня от увольнения. Я потрясен. Пытаюсь найти подходящие слова благодарности, но когда кашляю, мистер Джефферсон взмахом руки останавливает меня.

– Мне нужна заявка на кредит, – говорит он.

Оглторп еще сомневается, но он не дурак и поэтому позволяет мне передать мистеру Джефферсону бланк заявки.

– Спасибо, Бадди, – благодарит бизнесмен. – Я принесу ее в пятницу в полдень. – Он идет к выходу, потом оборачивается, протягивает визитную карточку и говорит: – На тот случай, если вы тут больше не работаете, приходите в «Первый городской» и скажите Берту Дженнингсу, что я ваш клиент. И еще, Бадди…

– Да, сэр?

– Когда будете договариваться о зарплате, просите больше.

После ухода бизнесмена Оглторп говорит, чтобы я оставался на рабочем месте, пока он не проверит кредитоспособность Томаса Джефферсона.

Час спустя чрезвычайно смирный Эдвард Оглторп приглашает меня в свой кабинет и предлагает восстановить на работе – со всеми бонусами и скромным повышением жалования.

Я отвечаю, что мне нужно иметь пару дней отпуска для обдумывания его предложения. О своем решении я сообщу ему в пятницу в полдень. После этого я посылаю Оглторпу воздушный поцелуй и выхожу в парадную дверь офиса, не дожидаясь, пока у него взорвется мозг.

Глава 11

Утро пятницы. Все идет своим чередом, и мы с Лисси снова на кухне, пьем кофе.

– Думаешь, он появится?

– Да.

– Ты о нем что-нибудь узнал?

– Только то, что рассказал тебе.

В четверг, покинув банк, я потратил два часа на изучение Томаса Джефферсона, уроженца Симко, владельца «Джефферсон девелопмент». Потребовались лишь несколько минут поиска в Интернете, чтобы узнать следующее: мистер Джефферсон недавно объявил о намерении построить отель и казино на реке Огайо, которые должны были составить конкуренцию комплексу «Хорсшу Саутерн Индиана».

– Откуда он мог узнать о тебе?

– Единственное, что приходит в голову, – рекомендация миссис Блэнкеншип.

– Ты ее об этом спросил?

– Нет.

– Почему?

– Подумал, если она захочет меня оповестить, то сама скажет.

– Почему из всех специалистов по кредиту в Луисвилле она выбрала именно тебя?

– Ты действительно хочешь это знать?

– Хочу.

– Ей понравилась моя внешность.

– Вот как…

Лисси делает глоток кофе. В последние несколько дней мне нравится выражение ее глаз, когда она смотрит на меня. Любовь там всегда присутствовала, но теперь появилось кое-что еще. Уважение. Может, я стал больше себя уважать, и это отражается в Лисси.

– Опиши мне еще раз ее шляпу.

Я повторяю рассказ, и она смеется. Затем говорит:

– Насчет шляпы я все равно тебе не верю.

В среду и четверг я занялся составленным ею списком домашних дел, мелким ремонтом, который откладывал целый год. Я также заехал в автомастерскую, чтобы заменить масло в машине и купить запасное колесо. С учетом обещанной прибавки жалования подписался на пакет кабельных каналов, куда входил и спортивный – моя мечта на протяжении не одного года.

Лиззи смотрит на часы и спрашивает:

– Когда ты сегодня собираешься на работу?

– Думаю, часам к одиннадцати. Достаточно, чтобы заставить Оглторпа попотеть.

– Не дави не него слишком сильно. Он уже уводил твоих клиентов.

– У меня всё под контролем.

– Когда ты сегодня вернешься?

– Часов в шесть, а что?

– Это шутка?

– Ах да. Концерт…

– Мы должны выйти из дома не позже половины восьмого.

– Не проблема.

Глава 12

На часах половина первого, и я сижу рядом с мистером Джефферсоном в лимузине, а не у нас в офисе.

Полчаса назад он вошел в банк, протянул Оглторпу заявку на кредит и сказал:

– Мистер Оглторп, если у вас нет возражений, я приглашу мистера Блинчика сыграть в паре партию в гольф против моего партнера Бена Симко и нашего финансового директора Тони Блэра.

– Тони Блэр, – повторил Оглторп. – Как премьер-министр.

Джефферсон кивнул.

– Долго ли будет рассматриваться моя заявка на кредит?

– Если через Бадди, как вы предпочитаете, то полные десять дней, а если можно обойти его, решение будет принято сегодня к вечеру.

– Соблазнительно, – сказал Джефферсон. – Но я могу подождать.

Томас Джефферсон поехал со мной в итальянский ресторан, где мы взяли в дорогу сэндвичи-панини, затем подъехал лимузин, а моя машина осталась на стоянке у ресторана.

Мы с Джефферсоном единственные пассажиры в лимузине. Справа тут расположен мини-бар и телевизор, а слева – необыкновенно длинное сиденье, которое изгибается и плавно переходит в сиденье напротив. Для удобства в лимузине предусмотрена третья дверца – там, где заканчивается сиденье. Со своего места я вижу затылок шофера и фуражку с золотым позументом.

Сотня точек оптоволоконного освещения на потолке меняет свой цвет от пурпурного до голубого, синхронно с пластиковой трубкой, обрамляющей окна. Когда голубой снова сменяется красным, я кладу ладонь на тонкую кожу сиденья и думаю о том, сколько времени требуется богачам, чтобы привыкнуть к такой роскоши.

– Хотите бурбон? – спрашивает Джефферсон.

– Нет, спасибо.

Мы сидим молча, а красная подсветка на потолке становится голубой, потом зеленой, потом желтой, а потом снова темно-красной. Впечатляющее зрелище, никогда прежде мною не виданное, но через какое-то время оно надоедает, как фоновая музыка в банке. Разумеется, сидя в лимузине, не обязательно наблюдать за подсветкой. Можно смотреть в окно, что я и делаю, замечая, как мы проезжаем через ворота аэродрома Гленвуд. Вот мы на бетонной площадке, медленно катим к самолету «Гольфстрим», ослепительно белому, с вишневой полосой.

Аэродром Гленвуд? Самолет «Гольфстрим»?

– Куда вы меня везете?

– Попробуйте догадаться.

Я пробую, но на ум ничего не приходит.

– Меня порекомендовала вам миссис Блэнкеншип?

– Кто?

– Уитни Блэнкеншип. Наследница. Богатейшее семейство в Кентукки.

Он пожимает плечами:

– А, вы об этой Уитни Блэнкеншип…

Видя, что я встревожился, он прибавляет:

– Жаль, но не имел удовольствия быть представленным.

– Тогда что, черт возьми, тут происходит?

Лимузин останавливается. Шофер выходит и становится у дверцы со стороны Джефферсона. Тот поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

– Буду с вами откровенен, – говорит он. – Сегодня мы не играем в гольф.

– Правда?

Мужчина качает головой.

Я выглядываю в окно и вижу, что кабина самолета открыта и из люка на землю спущен трап. Мужчина в униформе – наверное, второй пилот – неподвижно стоит у трапа и ждет. Чего ждет?

Я снова поворачиваюсь к Джефферсону:

– Думаете, я вот так просто запрыгну в самолет, понятия не имея, куда направляюсь? Я даже вас не знаю!

Джефферсон вздыхает, но ничего не говорит.

– Послушайте, я ценю то, что вы для меня сделали, сохранили мне работу и все такое, но я не могу лететь с вами. У нас с женой планы на сегодняшний вечер.

Мужчина отмахивается от моих слов:

– Вы вернетесь задолго до начала концерта. Более того, вы с Лисси поедете на него в этом лимузине.

Я в полном недоумении. Он знает о концерте? Знает, как зовут мою жену? У меня просто нет слов. Я смотрю в его серо-голубые глаза, на бриллиантовые запонки и думаю, что хотя Джефферсона и не назовешь самым страшным парнем в мире, но в его присутствии мне как-то неуютно.

– Ганнибал.

– Прошу прощения?

– Мы летим в Ганнибал, штат Миссури.

– В Ганнибал?

– Совершенно верно. Сорок минут туда, сорок обратно и два, максимум два с половиной часа там. К пяти доставим вас на стоянку у ресторана, где осталась ваша машина, а в половине шестого вы будете дома. Перкинс заедет за вами в шесть. На шесть пятнадцать для вас заказан столик в «Джузеппе» – поужинаете и поедете на концерт.

– Должно быть, вы шутите! Я не могу себе этого позволить.

– Лимузин мой, а вечером стоимость ужина в «Джузеппе» покажется вам пустяком.

– Неужели? – Я закатываю глаза. – Почему?

– Потому что мы летим в Ганнибал.

– Это вы так сказали.

– Готовы?

– Что там такого, в этом Ганнибале?

Джефферсон стучит в окно костяшками пальцев, и Перкинс открывает дверь с его стороны. Прежде чем выйти из лимузина, Джефферсон наклоняется ко мне и шепчет:

– Ваш миллион долларов.

Глава 13

Самолет набирает высоту. Электронная карта на дисплее показывает нашу скорость, высоту и ожидаемое время прибытия в Ганнибал. Несколько минут назад мне сообщили, что мы направляемся туда, чтобы забрать мой миллион долларов. Все согласно списку желаний, составленному мною в ночь на понедельник.

– Как такое возможно?

– Вы заполнили анкету, – отвечает Джефферсон.

Я сержусь, и это, по всей видимости, отражается на моем лице:

– Вы хотите сказать, что любому, кто заполнит анкету, гарантируется исполнение желаний?

– Нет. Только небольшой доле процента.

– Тогда почему я?

– Желания должны быть исполнимыми.

– Но мой список нереален.

– Почему? – спрашивает он.

– Первый пункт в моем списке – трахнуть Джинни Кидвелл.

Томас Джефферсон скрипит зубами.

Глава 14

Мы приземляемся в региональном аэропорте Ганнибала, где нас ждет еще один длинный лимузин. В Ганнибале холодно, и вдоль взлетно-посадочной полосы лежат остатки недавно выпавшего снега. Мы с Джефферсоном садимся в машину и едем по двухполосной дороге, вскоре выводящей нас на шоссе I-36, поворачиваем налево и набираем скорость.

Для сведения: я не верю, что мы едем забрать миллион долларов наличными. В то же время полностью не исключаю такой возможности, поскольку за прошедший час я выдал ссуду на двадцать миллионов долларов, а также впервые в жизни прокатился в лимузине и полетал на частном самолете. Не знаю, что происходит, но вряд ли это шутка. То есть зачем им столько хлопот ради какой-то шутки? Если это и шутка, то чертовски милая! Раз кто-то так развлекается, я не против, чтобы они разыгрывали меня каждую неделю.

– Вы настроены скептически, – говорит Джефферсон.

– Естественно.

– Я вам хоть раз солгал?

– Партия в гольф.

– Насчет партии в гольф я солгал Оглторпу, а не вам.

Думаю, он занимается казуистикой, но меня больше интересуют деньги.

– Значит, вы говорите, что я вот-вот стану миллионером…

– Именно так.

– В чем подвох?

Он выглядит удивленным:

– Что заставляет вас думать о подвохе?

– Видите ли, если верить дорожному указателю, мы уже в Ганнибале. Вы сказали, мы пробудем тут не меньше двух часов. Чтобы забрать миллион долларов, столько времени не нужно.

Он пристально смотрит на меня.

– Вы догадливы. Возможно, я вас недооценил.

– Значит, подвох все-таки есть.

– Есть.

– Я должен кое-что сделать для получения денег.

– Да, должны.

– На это потребуется два часа?

По его лицу пробегает тень. Я не могу понять, то ли он сердится, то ли ему надоели вопросы.

– Все зависит от вас, – говорит он.

– Сколько времени это заняло бы у вас?

В его взгляде гнев сменяется печалью.

– Всю жизнь.

Мы проезжаем мимо фермерских домов, древнего амбара и блошиного рынка с объявлением, сообщающим, что он открыт по выходным дням с апреля по сентябрь. Я замечаю афиши, рекламирующие тур по реке Марка Твена и экскурсию в пещеру Кэмерон, а также указатель с названиями ресторанов быстрого питания у ближайшего съезда.

– Штука, которую я должен сделать… – говорю я.

– Что именно?

– Где это будет происходить?

– В парке Ривервью.

– Далеко отсюда?

– Пара минут.

Меня захлестывают дурные предчувствия. Желудок готов вывернуться наизнанку. Единственное, что удерживает меня от рвоты, это слова Джефферсона: мы заберем деньги и к пяти часам вернемся в Луисвилл. В любом случае он считает меня способным сделать это. Я задаю вопрос: что бы я сделал за миллион долларов? Все, что угодно?

– Убивать я никого не буду.

– Слизняк! – презрительно бросает Джефферсон.

Мы въезжаем в парк и сразу же попадаем на пост охраны. Из моего окна он выглядит как автостоянка у полиции, с дюжиной полицейских машин, как местных, так и полиции штата, двумя машинами шерифов и дюжиной мотоциклов. Ни одного копа в машинах нет, фары не горят. Водитель показывает удостоверение парню на воротах, и мы медленно едем через парк, мимо желтой пожарной машины гигантских размеров, двух белых и одного красного автомобиля «Скорой помощи», трех микроавтобусов новостных служб с логотипами разных станций. Здесь есть такси, эвакуаторы, а также автомобили всех мыслимых цветов и марок.

Теперь мы специально объезжаем парк, заставленный тягачами с прицепами и световыми установками. Мое внимание привлекают два темно-серых микроавтобуса с надписью «Министерство обороны», и затем я вижу сотни людей, разбитых на группы. Одни что-то оживленно обсуждают, и облачка пара поднимаются у них изо рта. Другие просто слоняются. Мы медленно едем через толпу к веренице гигантских трейлеров.

Перед этими пятью трейлерами стоят и охраняют их десять самых внушительных мужчин, каких мне только приходилось видеть. По два охранника на каждый трейлер. На них солнцезащитные очки и темные деловые костюмы, а от уха ко рту тянутся электронные средства связи.

Лимузин останавливается в двадцати футах от самого большого трейлера.

– Что там внутри? – спрашиваю я.

– Ваши деньги.

Я смотрю на двух охранников, стоящих между мной и трейлером. Судя по их бесстрастным лицам, они могут убить раньше, чем я успею пошевелиться.

Я снова поворачиваюсь к Джефферсону.

– Вы хотите сказать, в этом трейлере лежит миллион долларов?

– Именно так.

Я пристально разглядываю трейлер: где-то сорок футов в длину, двенадцать в высоту, две секции с окнами по обе стороны от двери. Трейлер приподнят на три фута над землей и снабжен двумя баллонами с пропаном. В нижнем правом углу надпись «Охранные системы Локхарда» и номер телефона с кодом региона 505.

– Миллион долларов весит меньше, чем вы думаете, – говорит Джефферсон.

– Прошу прощения?

– Я просто говорю, что вас может удивить вес.

– Вы не забыли, что я работаю в банке?

– Вам уже приходилось держать в руках миллион долларов наличными?

– Конечно.

– Правда?

– Ну, не всю сумму одновременно…

– Забавно, – кивает он, потом прибавляет: – Миллион долларов в купюрах по сто долларов весит двадцать и четыре десятых фунта, не считая веса обертки вокруг кирпичей.

– Кирпичей?

– Один кирпич – это пачка в пятьдесят тысяч долларов. В миллионе долларов двадцать кирпичей.

– Знаю.

– Разумеется, нужно еще прибавить вес портфеля.

– Конечно. – Я пытаюсь говорить так, словно веду подобные разговоры ежедневно.

Мы снова смотрим друг другу в глаза.

– Вы клянетесь, что миллион долларов находится в этом трейлере, в чемоданчике? – спрашиваю я.

Джефферсон либо сердится, либо раздражен, и это видно по его лицу.

– В портфеле, – поправляет он.

– Точно?

– Точно.

Я киваю.

– Что я должен сделать за этот миллион?

– Трахнуть Джинни Кидвелл.

Глава 15

В чем я абсолютно уверен, так это в том, что Джинни Кидвелл в трейлере нет, как и портфеля с миллионом долларов в пачках по пятьдесят тысяч каждая. Я просто попытаюсь пройти мимо охраны в трейлер, посмотреть, чем все обернется.

Я делаю глубокий вдох, открываю дверцу и приближаюсь к двум громилам, готовый к тому, что они вышибут из меня дух. Первый держит меня на расстоянии своей рукой, похожей на окорок, сверяя лицо с фотографией. Через несколько секунд он передает фотографию второму парню, тоже внимательно ее изучающему, потом спрашивает:

– Ваше имя?

– Чарльз Блинчик.

– Тут написано: Бадди Блинчик.

– Бадди – мое прозвище.

– Номер социального страхования?

Я называю. Он кивает и указывает на дверь трейлера. Я поднимаюсь по алюминиевым ступенькам и стучу.

Первое впечатление о Джинни Кидвелл – крошечная и хрупкая на вид. Второе – ее нежная, прозрачная кожа. Я настолько ошеломлен встречей, что едва не падаю со ступенек.

– Бадди? – спрашивает она.

Я пытаюсь говорить, но в горле застрял ком. Мне удается издать нечто вроде мышиного писка. Я чувствую, как лицо краснеет, и я откашливаюсь, чтобы скрыть смущение. Кидвелл ослепительно улыбается – именно за это ей платят такие деньги, – а затем говорит:

– Входите, пожалуйста.

Я хочу оглянуться и посмотреть, что происходит у меня за спиной, на случай если Джефферсон и телохранители смеются или собираются убить либо если меня снимают для какого-то жестокого реалити-шоу. Однако мои глаза прикованы к лицу Кидвелл. Когда Джинни отступает назад и открывает дверь, я вхожу. Она закрывает дверь, запирает ее на замок и на секунду прижимается к двери всем телом. Я вижу спину и слегка склоненную голову Джинни. Она подходит к окну, останавливается и прижимает ладонь к стеклу. Плечи ее поникают, и я слышу тихий вздох, после чего она задергивает шторы. Когда Джинни наконец поворачивается ко мне, ее глаза кажутся влажными, но на губах играет обольстительная улыбка.

Кидвелл смотрит направо, и я, следуя за взглядом кинозвезды, вижу диван в выступающей части трейлера, придающий ему объемный вид. Перед диваном стоит маленький кофейный столик с хрустальным бокалом, наполненным льдом.

– Налить вам?

Эту фразу произнесла Джинни Кидвелл, а не похожая на нее актриса, не двойник, не высокотехнологичная голограмма. Существует только одна Джинни Кидвелл, как и Николь Кидман, поэтому ее голос не менее уникален, чем внешность. Ни тот талантливый комик из вечернего субботнего шоу, ни другие имитаторы не в состоянии в точности воспроизвести голос Джинни. Он тягучий, как у Деми Мур, но не такой хриплый и низкий. Итак, это ее голос, мы с нею в одной комнате, дышим одним воздухом, и Джинни предлагает мне выпить; и единственное, что мне приходит на ум, это вопрос:

– Почему?

Ее смех кажется искренним. Кидвелл садится в кресло напротив меня и говорит:

– Почему – что?

Я указываю на нее и качаю головой:

– Если серьезно, что здесь происходит?

Она начинает говорить, потом умолкает, как будто пытается подобрать нужные слова. Во время этой паузы я все-таки позволяю себе внимательно посмотреть на Джинни. Сидящая передо мной Кидвелл очень похожа на образ, появляющийся на большом экране, но я понимаю, что камера не в состоянии передать ее идеальную кожу без следов пятен, морщин или каких-либо отметин. На лице, руках и ногах я не замечаю ни веснушек, ни родинок.

Ноги Джинни идеальны, и от этого просто захватывает дух. Необыкновенно длинные и тренированные до степени, граничащей с мускулистостью, ее ноги притягивают взгляд, как голова Медузы Горгоны.

– С вами всё в порядке? – спрашивает Джинни.

Я заставляю себя поднять взгляд. На ее лице робкая улыбка. Интересно, какой вкус ее губ и языка. Пока в моей жизни не появилась Лисси, у всех сексуальных побед был одинаковый вкус: время закрытия в местном баре.

Я вываливаю все сразу:

– Я старый, толстый, бедный и уродливый.

– Не такой уж старый, – улыбается Джинни.

– По сравнению с вами я динозавр и полное ничтожество. Я неловок в постели и…

– И вы женаты, – заканчивает Джинни Кидвелл.

Я потрясен:

– Вы знаете?

– Вы женаты на Лисси. Она очень милая.

– Вы ее видели?

– На фотографии.

Я не знаю, что сказать. Происходящее кажется бессмысленным.

– Я тоже замужем, – сообщает она.

– Замужем?

Кидвелл с любопытством смотрит на меня:

– Вы вправду мой поклонник?

– Я знаю вас по фильмам.

Она кивает. Несмотря на абсурдность ситуации, мне нравится находиться здесь и сознавать, что всего в шести футах от меня сидит Джинни Кидвелл. Мне нравится ее внимание, я рад разговору с Джинни и возможности смотреть на нее. Все-таки это безумие.

– Джинни, – говорю я и качаю головой, думая о том, как странно звучит ее имя, слетевшее с моих губ.

Она ждет.

– Можно я буду называть вас Джинни?

Кидвелл смотрит так, словно я не в своем уме. Она права. Я сижу в ее трейлере, куда меня привезли, как сказали, для секса с нею, и я еще спрашиваю, можно ли называть ее по имени… Я начинаю сначала:

– Вам сказали, зачем я здесь?

Она краснеет. Глазам своим не верю. Я сижу тут, разговариваю с Джинни Кидвелл и заставляю ее краснеть, словно школьницу… Джинни прикусывает уголок нижней губы и встает. На ней – я только что замечаю – мини-юбка с леопардовым узором и черная шелковая футболка от Ферретти с ярким, блестящим рисунком, и об этом она расскажет мне позже. Я не могу вспомнить вид и марку сандалий, но они были с любовью изготовлены каким-то известным модельером специально для Джинни Кидвелл.

– Бадди, – говорит она. – Не знаю, получится ли у меня объяснить вам, как на все это смотрю я. За всю жизнь у меня были интимные отношения только с тремя мужчинами. Наверное, вы считаете меня очень известной, но на самом деле я только год как мегазвезда. Я загадала желание, как и вы.

Каждый раз, когда она открывает рот, слова Джинни ошеломляют меня.

– Вы пожелали стать знаменитой?

Она кивает.

– Они каким-то образом исполнили вашу мечту?

– Да.

– Кто эти люди?

– Я вам скажу так: мне дали шанс, выпадающий раз в жизни, и вернуть долг – это правильно. Мое желание очень много значит для меня, а ваше – чрезвычайно лестное.

– Лестное?

– Да.

– Почему?

– Мне сказали, первым в списке ваших желаний стоит близость со мною. Разве не так?

– Так, но…

– Из всех возможных желаний первым в вашу голову пришло именно оно. Разве вы не понимаете, какой это для меня потрясающий комплимент?

– Да, но…

– Что?

– Вы замужем, – говорю я.

– Вы тоже женаты.

– Да.

– Два часа спустя, когда вы уйдете, мы оба по-прежнему будем состоять в браке.

Я не могу отвечать и просто смотрю на ее губы, удивляясь, как простое произнесение слов может быть таким соблазнительным.

– Бадди?

– Да?

Она снимает футболку и говорит:

– Я хочу, чтобы этот день стал для вас особенным.

Бюстгальтера на ней нет.

– Опыта у меня немного, – прибавляет она. – Пусть на экране я и могла показаться вам необузданной.

Передо мной стоит Джинни Кидвелл без бюстгальтера.

Она заводит обе руки за спину, и я слышу звук расстегивающейся молнии, потом ощущаю резкое движение бедер, юбка соскальзывает на пол, и… Трусиков на ней тоже нет.

– Единственное, о чем прошу, – обращайтесь со мной уважительно.

– Что?

– Уважительно.

– Ладно.

– И еще: не делайте мне больно.

– Не делать вам больно?

Она снова краснеет.

Теперь краснею и я.

Глава 16

В качестве пятого желания я, наверное, выбрал бы: «Стать самым потрясающим любовником в жизни Джинни Кидвелл».

Дело в том, что у меня ничего не получается.

– Такое со мной впервые, – говорю я.

– Со мной тоже, – кивает она.

– Я не могу так поступить с Лисси.

– Я вам верю.

– Нет, я хочу сказать…

– Я знаю, что вы хотите сказать, Бадди. Я просто пошутила.

– Ага. Понятно.

Мы сидим на ее кровати и смотрим на жалкую, обвисшую штуковину у меня между ног, которую я привык называть «могучим копьем».

– Он выглядит усталым, – говорит Джинни.

Я морщусь.

– Как вы думаете, в чем проблема?

Я пожимаю плечами:

– Наверное, я просто ошеломлен происходящим.

Она кивает и затем, словно пытаясь еще больше унизить меня, протягивает руку, тыкает в него пальцем, потом обхватывает указательным и большим пальцами, приподнимает, удерживает в таком положении секунду и отпускает, позволяя упасть. Мне хочется заползти в какую-нибудь нору.

Ее лоб прорезает складка:

– Ну, и каков план?

– Прошу прощения?

– Мы должны это сделать. Что вы предлагаете?

Еще никогда женщина не смотрела на мое мужское достоинство так, словно это змея на тарелке, и я ни разу в жизни не обсуждал эту часть своего тела, глядя на нее.

– Может, просто плюнем? – отвечаю я.

В глазах Джинни внезапно мелькает страх. Она начинает учащенно дышать, как при гипервентиляции. Я кладу руку Кидвелл на плечо:

– Эй, расслабьтесь. Я могу сказать им, что все прошло как надо, и дело с концом.

Она качает головой.

– Вы не понимаете. Я заключила соглашение. Вы должны это сделать!

Я опускаю взгляд и мысленно проклинаю свой член.

– Секундочку, – говорит Джинни.

Она выходит из комнаты и вскоре возвращается с маленькой бутылочкой воды и таблеткой.

– Вот. Выпейте.

– Что это? Виагра?

– Нет.

Я разглядываю маленькую таблетку у себя на ладони:

– Это безопасно?

– Одна таблетка безопасна. Шесть вызывают привыкание.

– Она мне поможет?

– Не повредит.

Я смотрю в необыкновенные глаза Джинни:

– У вас какие-то неприятности?

– Пожалуйста, примите таблетку.

Я глотаю ее, запиваю водой и ставлю стакан на столик.

– Что должно произойти?

– Ложитесь и расслабьтесь. Я включу музыку, а дальше посмотрим.

– Звучит неплохо.

Вероятно, прошло какое-то время. Я этого не понял, но, наверное, что-то произошло, поскольку вдруг почувствовал, что Джинни Кидвелл хлещет меня по щекам и сыплет ругательствами…

Нет, постойте. Все было не так.

Я трясу головой, пытаясь стряхнуть окутавший меня туман. Теперь я понимаю, что она ударила всего один раз, легонько, и сказала:

– Сосредоточьтесь, Бадди!

– Что случилось?

– Вы очнулись?

– Долго я был в отключке?

– Пару минут.

– Мне очень жаль.

– Ерунда. Эй, у меня есть идея! – радостно заявляет Джинни. – Вы когда-нибудь играли на сцене?

– То есть в спектакле?

– Да.

– В общем, нет.

– Тогда позвольте вам кое-что объяснить.

– Давайте.

– Вам известно, что в фильмах, где я снималась, были любовные сцены, так?

– Да.

– Так вот, у меня есть муж, а актеры женаты, и мы все знаем об этом, но для убедительности фильма мы делаем вид, что не состоим в браке.

– В этом есть смысл.

– Точно, и еще: Лисси не в курсе, где вы сейчас находитесь. Через два часа наши жизни войдут в обычную колею, как до этой встречи. Лисси не узнает о произошедшем, а если и прознала бы, то все равно не поверила.

– Верно.

– Я делаю вам подарок, Бадди. Самый ценный подарок, который только могу преподнести мужчине.

Я киваю.

– Есть еще одна вещь, – прибавляет Джинни.

– Что именно?

– Мы уже видели друг друга без одежды, и поэтому все остальное не так уж важно.

Я разглядываю обнаженное тело Кидвелл.

– У меня есть другая идея, – говорит она.

Я жду.

– Думаю, вам поможет, если я покажу свое тело в таком ракурсе, какой никогда не появлялся на экране, – произносит девушка и показывает.

Две минуты спустя – а это означает, что наши любовные отношения длились не больше половины минуты, – мы болтаем о съемках фильмов, блузке и сандалиях Джинни Кидвелл, о том, как ей приходится нелегко, когда камеры вечно направлены в лицо, а при появлении актрисы люди начинают кричать и толкаться. Когда девушка говорит, ее грудь вздымается и опускается, меня завораживает такая нежная прелесть, и Джинни – да будет благословенно ее доброе сердце – позволяет ласкать себя… и на этот раз я не ударяю в грязь лицом!

Вот наш второй час вдвоем подходит к концу, и у меня такое чувство, что мы знакомы всю жизнь. Мы лежим на кровати Джинни, смотрим друг другу в глаза, и, похоже, она готова расплакаться.

– Я так жалею, – говорит Джинни Кидвелл.

– Жалеешь? О чем?

– О своем поступке.

– Ты имеешь в виду таблетку?

Она гладит меня по щеке.

– Ты и вправду очень милый, Бадди. Я просто… Это… – О, боже! – вдруг вскрикивает она. – Чуть не забыла!

Джинни соскальзывает с кровати и идет к гардеробной. Я впервые вижу Кидвелл со спины, и она кажется совсем другой. Очень хрупкой. Позвонки торчат, как шерсть на спине родезийского риджбека. Я видел обнаженную спину актрисы на церемонии вручения «Оскара», но здесь, в реальности, она как будто принадлежит другому человеку. Джинни спотыкается и едва не падает на стену. Я сажусь, готовый прийти на помощь, если она вдруг лишится чувств, однако Кидвелл удается удержаться на ногах и ухватиться за дверь гардеробной.

– Всё в порядке? – спрашиваю я.

Она смеется:

– Я ужасно неуклюжая. Обещай, что никому не расскажешь.

Дыхание у девушки поверхностное и неровное, и я задумываюсь, не было ли оно таким все время, а я просто не заметил этого, ошеломленный происходящим.

– Вот, – говорит Джинни и делает два шага внутрь гардеробной, после чего берет с пола портфель и приносит мне. – Твои деньги.

Глава 17

Я в лимузине с Томасом Джефферсоном, и мы возвращаемся в аэропорт. Он барабанит пальцами по подлокотнику.

– Джинни заплатила мне миллион долларов из своих денег? – спрашиваю я.

– Похоже на то, – отвечает Джефферсон.

Мы молчим. Стук становится громче, как будто Джефферсон полностью поглощен задачей барабанить пальцами по подлокотнику с максимально возможной скоростью. Он озабочен, раздражен и, скорее всего, зол, что совсем не вяжется с тем спокойным, уверенным в себе бизнесменом, каким он казался в момент нашего столкновения в банке.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Что-то не так? – насмешливо передразнивает Томас.

– Если серьезно?

Джефферсон перестает барабанить пальцами и мрачно смотрит на меня.

– Хорошо потрахались?

Он цедит эти слова сквозь зубы. Я шокирован внезапно враждебным поведением Томаса и пытаюсь понять, ревнует он или нервничает. Возможно, и то, и другое.

– Все было совсем не так, – говорю я.

– Не соблаговолите просветить?

– Вы не поймете.

– Попробуйте.

– Это было…

Я смотрю в лицо Джефферсона. Создается впечатление, словно он пытается сдержать ярость.

– Это было… – повторяет он.

– Это было… как волшебство.

Гнев медленно вытекает из мужчины, как воздух из воздушного шарика с маленькой дырочкой. Его губы сжимаются в тонкую линию:

– Ну, тогда вас можно поздравить.

Я киваю.

– Тогда почему Джинни дала мне миллион долларов?

– Сама она что сказала?

– Сообщила о расплате с организацией, которая помогла ей стать звездой.

– Вполне логично.

– Кто вы, парни?

– Действительно, кто?

Джефферсон тяжело вздыхает, закрывает глаза и молчит, пока мы не выезжаем на взлетно-посадочную полосу. Когда лимузин останавливается рядом с самолетом, спрашивает:

– Вам нужно в туалет, прежде чем мы взлетим?

– Нет, всё в порядке.

– В таком случае доставим вас к машине.

Обратный полет в Луисвилл проходит спокойно. Когда самолет останавливается, я остаюсь в кресле, чтобы Джефферсон мог выйти первым, однако тот не шевелится.

– Пересчитали? – спрашивает он, указывая на портфель у меня на коленях.

Джефферсон имеет в виду, что за время полета я несколько раз открывал и закрывал портфель, вытаскивал по очереди несколько пачек и перебирал их пальцами.

– Думаете, деньги настоящие? – интересуюсь я.

– Гарантирую. Все, что связано со «Списком желаний», настоящее, за исключением одного: я откажусь от ссуды в двадцать миллионов долларов.

– Почему?

– Скоро узнаете.

Я со смехом похлопываю портфель.

– В таком случае сколько времени, по-вашему, мне потребуется в понедельник для увольнения с работы?

– Сомневаюсь, что теперь у вас будет время думать о банке.

– Почему это?

Вместо ответа Томас Джефферсон говорит:

– Разве вас не волнует, что час назад вы были с другой женщиной, а теперь направляетесь домой, на встречу с любящей женой, и станете притворяться, что усердно трудились всю вторую половину дня?

Его слова задевают меня не так сильно, как он, наверное, рассчитывал. Да, формально я изменил жене, но инициатором был не я. Это Джинни меня уговорила, да и на коленях у меня лежит миллион долларов!

– По-вашему, сколько парней на этой планете откажутся от миллиона долларов за секс с Джинни Кидвелл? – отвечаю я вопросом на вопрос.

Джефферсон качает головой:

– Вы ни о чем не догадываетесь, да?

Тон, которым произнесены эти слова, заставляет меня умолкнуть, и я снова задумываюсь, ревнует ли он или просто пытается испортить мне настроение.

– Что вы имеете в виду?

– Слышали такое выражение: бесплатный сыр бывает только в мышеловке?

– Послушайте, я не вижу тут большой моральной проблемы. Я же не завел интрижку. Такая возможность выпадает раз в жизни, и это больше не повторится. В любом случае Лисси никогда не узнает о Джинни, а если и узнает, то не поверит.

– Значит, поменяйся вы с женой ролями, Лисси переспала бы с кинозвездой?

На этот раз слова Джефферсона ранят меня в самое сердце. Я опускаю голову.

– Нет, она не сделала бы этого даже за миллион долларов.

– Что вы теперь чувствуете?

– Теперь? Раз уж вы спросили – отвечу. Я чувствую себя дерьмом. Спасибо, но я всегда знал – Лисси гораздо лучше меня.

– То есть?

– Можно ли судить плохого человека по тем же меркам, что и хорошего?

Ему не удается скрыть свое презрение. Я тверд в своем убеждении – на земле найдется мало мужчин, отказавшихся бы провести пару часов в постели с Джинни Кидвелл, с деньгами или без них.

– Вы не читали текст, написанный мелким шрифтом, правда? – задумчиво произносит мужчина, словно обращаясь к самому себе.

– Какой текст?

– На вебсайте. Wishlist.bz.

Я вспоминаю ночь на понедельник, когда зашел на сайт. Я торопился, боясь, что меня застанет Лисси.

– Не было там никакого мелкого шрифта. – Насколько я понимаю, мой голос звучит неуверенно.

– Вы не можете ввести свои желания, пока не поставите галочку в знак согласия с условиями.

– Какими условиями?

Он откидывает голову на подголовник кресла и закрывает глаза.

– Что там, в этом соглашении? – спрашиваю я.

Его пальцы снова приходят в движение. Наконец он произносит всего два слова:

– Ваша жизнь.

Я оставляю Томаса Джефферсона в самолете, благодарю пилотов за полет, спускаюсь по трапу к лимузину. Перкинс открывает передо мной дверь, я сажусь в машину и замечаю, что напротив меня сидит какой-то парень. Вид у него совершенно бандитский. Когда парень опускает взгляд на мой портфель, я обнимаю его обеими руками и крепко прижимаю к себе.

– Кто вы? – спрашиваю я.

– Твой самый страшный ночной кошмар.

Глава 18

– Слушай внимательно, – говорит он. – Мы высаживаем тебя у машины, ты едешь прямо домой, соблюдая скоростной режим, и запираешь машину в гараже, а потом весь вечер развлекаешься с женой.

– Звучит неплохо. – Я пытаюсь делать вид, что ни капельки его не боюсь.

– После концерта ты укладываешь жену в постель и встречаешься со мною и еще с одним парнем в гараже.

– Зачем?

– У нас есть для тебя работа.

– Она меня не интересует. Я ушел на покой.

– Это не обсуждается.

– Как понимать?

– Пришло время платить.

– За что?

– За исполненные желания.

– Насчет оплаты за желания речи не было.

– Тем не менее.

– Исключительно ради любопытства, о каком роде оплаты мы говорим?

– Вы зароете тело.

– Прошу прощения?

– Помните желание номер три?

Мой босс умирает ужасной смертью.

– Черт.

Мужчина сует руку в карман пиджака, извлекает фотографию и протягивает мне. Это мой босс, Эдвард Оглторп, с пулевым отверстием между глаз. Я ни разу в жизни не видел труп, если не считать моей бабушки, и у нее в голове не было дырки от пули.

– Может, подделка, – говорю я.

– Довольно скоро у тебя будет возможность проверить самому.

– Как это?

– Я же сказал: сегодня ночью ты его закопаешь.

– Я вам не верю.

– Разве ты не получил билеты в первый ряд на сегодняшний концерт Спрингстина? Разве ты сегодня не трахал Джинни Кидвелл? Разве ты не держишь в руках портфель с миллионом долларов? На твоем месте я бы поверил.

Я действительно не сомневаюсь, но все мои силы уходят на сдерживание тошноты. Содержимое желудка просится наружу, а в ушах – странный звон.

– Вы убили моего босса?

– Нет, его убил ты. Своим желанием.

– Но… Я просто пошутил! Я не предполагал, что кто-то на самом деле его убьет!

– Неужели? Надо было так и сказать.

– Вы меня разыгрываете.

– Думаешь?

– Что, если я откажусь?

Собеседник улыбается, и от этого мне становится не по себе.

– Отказаться невозможно. Спроси Пита.

– Кто такой Пит?

– Парень, с которым ты провел полдня.

– Вы имеете в виду Томаса Джефферсона?

– Ты ничего не заподозрил?

– Это не настоящее имя? Как его зовут?

– Пит Россман.

– Я вам не верю. Документы Джефферсона проверяли. Я нашел парня в Интернете, черт возьми!

– Ну, если в Интернете…

– Вы говорите, Томас Джефферсон или Пит Россман, или еще как-то… на вас не работает?

– И да, и нет.

– Как это понимать?

– Он в таком же положении, что и ты.

– Я не понимаю.

– Пит Россман. Это имя тебе ни о чем не говорит?

– Нет. Чем он знаменит?

– Пит – бизнесмен, но любит держаться в тени. Он почти не показывается на публике.

– И что с этого?

– Его жену, наоборот, знают все.

– Кто его жена?

– Джинни Кидвелл.

Глава 19

Моя машина припаркована у входа в ресторан, но лимузин останавливается ярдах в пятидесяти от нее. Мы находимся в дальнем углу автостоянки, у самого бордюра.

– Твой мобильный телефон больше не работает, – говорит гангстер. – Мы также подключились к твоему домашнему телефону и к компьютеру.

– Зачем?

– Будем тебя контролировать. По крайней мере, пока не получит желаемого.

Слова гангстера мне совсем не понравились. До этой минуты я ждал, когда Перкинс откроет мою дверцу, однако он по-прежнему сидит на переднем сиденье, вероятно, боясь пошевелиться без приказа. Я пожимаю плечами, выхожу из лимузина и достаю из кармана ключи от машины. В левой руке у меня портфель, но он кажется мне в десять раз тяжелее, чем в последний раз, когда я его поднимал. Голова идет кругом. Зачем Россман открыл кредитную линию на фальшивое имя и самолетом доставил меня в Ганнибал, где я переспал с его женой? Почему он позволил ей дать мне миллион долларов за эту привилегию? Полное безумие.

Я просовываю голову в лимузин и говорю:

– Я не запомнил вашего имени.

– Пит и Джинни называют меня Руди.

– Почему Россман позволил мне заниматься сексом с его женой?

– Это их личное дело.

– Хорошо, можете не говорить. Я и так знаю.

Он демонстративно закатывает глаза, как девочка-подросток, выслушивающая нотации отца:

– Глубоко сомневаюсь.

– Вы, парни, каким-то образом превратили Джинни Кидвелл в мегазвезду. Она оплачивает долг, выполняя мое желание.

Руди смеется – сначала тихо, потом все громче и громче. Смех его искренний. Наконец, гангстер говорит:

– Это тебе Пит рассказал?

– Джинни, – с негодованием поправляю я.

– Да? Она солгала.

– Не думаю.

– Два часа в постели – и ты вообразил, что знаешь ее?

– Именно так.

– Не хочется тебя разочаровывать, красавчик, но она актриса. Ты не забыл?

– Если Джинни лгала, тогда какое ее желание вы исполнили?

– Может, она поставила первым пунктом своего списка трахнуть тебя…

– Ладно. Послушайте, я серьезно. Какое у Джинни было желание?

– В мои обязанности не входит тебе что-либо рассказывать.

– Какие тогда у вас обязанности, Руди?

Его брови взлетают вверх, но голос остается спокойным:

– Собирать плату.

– Плату за что?

– За исполненные желания.

Я стою на парковке у итальянского ресторана, облокотившись на лимузин, и беседую с парнем, похожим на добрую фею не больше, чем хорист в церкви – на конгрессмена. Рядом с парковкой ходят люди, и поэтому я выпрямляюсь и оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не слышит нашего абсурдного разговора. Потом снова сую голову в лимузин и спрашиваю Руди:

– Что вы с ней сделали?

– С кем?

– С Джинни. Вы заставили ее переспать со мной…

– Все не так, как ты думаешь. Я не заставляю людей ничего делать.

– Не заставляете?

– Нет.

– Вы хотите сказать, что Джинни не была обязана спать со мной? Она сама согласилась?

– Вроде того. Послушай, я предоставляю людям на выбор два варианта. Иногда три. Мы стараемся договариваться.

– Из всех предложенных Джинни вариантов секс со мной был наименьшим злом?

Руди выставил большой и указательный пальцы в форме пистолета, направил на меня и сделал вид, что стреляет.

– Значит, она расплатилась? – спрашиваю я.

– Ее платеж состоит из четырех частей.

– Переспать со мной – это одна часть, да? Заплатить миллион долларов – вторая. Тогда остальные две?

– Это наше с нею дело.

– Она богата, и значит, деньги не имеют особого значения. Секс со мною тоже, вероятно, не был такой уж большой жертвой…

– Как сказать. Не забывай, что ее мужу пришлось сидеть в машине и ждать, пока она занимается с тобой сексом. Представляешь, что он чувствовал?

Нет, этого я представить не могу и не хочу. Даже не пытаюсь.

– Значит, это была третья часть?

– Нет. Всего лишь часть его расплаты.

– Ни фига себе!

– Точно.

– Я участвую в остальных ее частях?

Он пожимает плечами.

– Когда вы мне скажете? После того, как я помогу закопать тело?

Руди делает неопределенный жест рукой:

– На твоем месте я бы говорил потише.

Я оглядываюсь, но поблизости никого нет. Я спрашиваю:

– Вы поедете за мной к дому?

– Нет. Перкинс высадит меня, а потом отвезет вас с Лисси на ужин.

– Почему вы уверены, что я не пойду прямо к копам?

– Это было бы неразумно.

– Почему?

– Труп у тебя в багажнике.

Глава 20

Я смотрю на свою машину. Мне хочется подбежать к ней, открыть багажник и уличить Руди во лжи, но к ресторану уже подъезжают клиенты, и я не могу рисковать. Вдруг кто-то из них увидит труп… Потом мне приходит одна мысль.

– Ключи от машины, – говорю я, поднимаю руку с ключами и позвякиваю ими.

– Что с ними такое?

Я хитро улыбаюсь:

– Вы ничего не могли положить в багажник моей машины. Ключи все время были со мной.

Руди сует руку в карман брюк и протягивает мне связку ключей, очень похожих на мои. Я прикладываю друг к другу два комплекта, начиная с ключа от машины.

Одинаковые.

Теперь ключ от дома.

Одинаковые.

Ключ от офиса.

Одинаковые.

– Откуда вы их взяли?

– Тебе лучше поторопиться. Не стоит опаздывать на концерт.

– Вы были в моем доме?

– Увидимся позже, в твоем гараже. В час ночи. Не опаздывай.

– Что, если я откажусь? Вы же не можете заставить меня закопать тело.

– Вернись на минутку в машину и закрой дверь. – Руди замечает выражение моего лица и прибавляет: – Расслабься, мы просто немного поболтаем.

Я подчиняюсь, и, когда устраиваюсь на сиденье, он говорит:

– Я не убивал твоего босса.

– Что?

– Я не убивал Оглторпа.

– Значит, это была шутка?

– Нет, он мертв. Просто его убил не я.

– Кто же?

– Домохозяйка из Нью-Олбани.

– Штат Индиана?

– Ага.

– Зачем?

– Хотела совершить идеальное преступление.

– Это было ее желание?

– Есть один парень из Канзас-Сити по имени Янсен. Его фамилию тебе лучше не знать. Можешь мне поверить. Он полный дегенерат, склонный к насилию, и сидел за решеткой в ADX[4].

– То есть?

– Это самая суровая тюрьма в Америке. В общем, мы уже выполнили половину его желаний.

– Не понял.

– Он захотел зажарить живого человека и съесть.

Своего лица я не вижу, но могу с уверенностью сказать, что Руди видит: я обеспокоен. Гангстер продолжает:

– Мы уже подобрали для него жертву, бездомного парня из Сент-Луиса, но без труда заменим тобой.

Меня бьет дрожь, и я не узнаю своего голоса:

– М-м-не н-н-нужно всего лишь за-закопать тело?

– Да, это всё, – говорит Руди. – Пока что.

Глава 21

Лисси ужин понравился больше, чем мне. Хочется, чтобы этот вечер стал для нее особенным, но я могу думать только о тексте мелким шрифтом и о своих действиях через несколько часов. Я все время окидываю взглядом ресторан в поисках Руди, Пита Россмана или даже Перкинса, водителя лимузина. Если за нами кто-то и наблюдает, то я его не знаю. Черт, им может оказаться любой человек в зале. Насколько я понимаю, возможно, во всем этом участвуют сотни людей. Парни из «Списка желаний» способны удовлетворить любые желания и заставить таких людей, как Россман и Джинни Кидвелл, участвовать в их затее, а значит, они не испытывают недостатка в средствах, оснащении и могут оставаться невидимыми.

– Будем здоровы, – говорит Лисси, чокаясь со мною. – Потрясающе. Ужин в «Джузеппе», лимузин, концерт… Скажи правду: насколько тебе повысили зарплату?

– Намного.

Ее глаза блестят:

– Я так тобой горжусь.

– Спасибо.

– Нет, Бадди, серьезно. Похоже на сбывшуюся мечту. Наконец-то ты этого добился!

Сомневаюсь – а если точнее, боюсь, – что стодолларовые банкноты у меня в кармане фальшивые. Настоящие – в этом я убеждаюсь после оплаты счета.

Пусть мне придется закапывать своего босса, о чем я с ужасом думаю, все-таки я радуюсь, так как могу подарить красавице жене вечер развлечений в городе, которого она достойна, и с удовольствием наблюдаю ее сияющие глаза в момент моей оплаты счета стодолларовыми купюрами. Я внезапно вырос в ее глазах. Это мне нравится и подтверждает пословицу, что недостатки мужчины лучше всего скрывает его успешность.

После концерта в лимузине Лисси не выпускает меня из объятий. Она хочет поднять перегородку, но раньше, когда я вышел встретить Перкинса на подъездной дорожке к дому и сообщить об опоздании Лисси на пару минут, он сказал: «Сегодня никаких проказ в лимузине». Поэтому-то я говорю Лисси, что она получит меня в полное распоряжение после того, как мы приедем домой.

– Можешь не сомневаться, – отвечает жена.

Мы останавливаемся на подъездной дорожке у дома, и Перкинс открывает нам дверцы, говоря:

– Было приятно познакомиться, Лисси. Вы позволите проводить вас до дверей?

Подвыпившая, смешливая и очаровательная, она поворачивается ко мне и говорит, пытаясь пародировать аристократические манеры:

– Перкинс желает проводить меня до нашего жилища, Чарльз. Будет ли на то твое одобрение?

Перкинс делает знак, чтобы я оставался у машины.

– Разумеется, дорогая. – Я стараюсь подстроиться под тон жены. – Иди в дом. Я расплачусь с этим достойным человеком и тотчас присоединюсь к тебе.

Они идут к двери, и Перкинс ждет, пока Лисси войдет в дом. Переступая порог, жена выпаливает:

– Перкинс, сегодня был самый чудесный вечер в моей жизни. Спасибо, что возили нас. Я так рада нашему знакомству.

– Я тоже рад, мэм.

Она смотрит на меня:

– У меня лучший муж в мире. Вы со мной согласны, Перкинс? Правда, он достойный человек?

– Вне всякого сомнения, мэм.

Перкинс смотрит, как Лисси входит в дом и закрывает дверь, после чего возвращается ко мне.

– Считаете меня мерзавцем, да? – спрашиваю я.

– Мы все мерзавцы, – говорит он и указывает на дверь дома. – Только не она. Такая женщина!.. Она заслуживает лучшего.

– Что дальше?

Перкинс сует руку в карман, достает белую капсулу и протягивает мне:

– Нужно разломать капсулу и высыпать содержимое в бокал Лисси. Будете стоять рядом и следить, чтобы она выпила все, до последней капли.

– О чем речь?

– О снотворном.

– Это безопасно?

– Конечно, безопасно. И еще совет: проследите, чтобы она была в постели, когда вы будете давать ей снотворное.

– Зачем?

– Послушайте, вы и так опаздываете, поэтому сделайте все как надо, ладно? Никаких длинных тостов, никакого любовного воркования, никакого секса. Дайте снотворное немедленно. К часу ночи Лисси отключится и до вашего возвращения не проснется.

– Вы будете здесь, пока не придет Руди?

– Нет.

– Он сказал, появится еще один парень.

– И?..

– Вы знаете, кто он?

– Нет.

– Вы производите впечатление приличного парня, Перкинс. Как вы могли связаться с таким, как Руди?

Он некоторое время молчит, потом говорит:

– Взгляните на меня, Бадди.

Я смотрю на его бесстрастное лицо.

– Чего вы хотите этим сказать?

– Вы ошибаетесь, если думаете, что мы друзья, – ничего подобного. Лично мне абсолютно плевать на ваше будущее.

– Понятно. Просто мне показалось, вы пытаетесь помочь…

Перкинс машет рукой, указывая на дом:

– Ей, а не вам.

– Как всегда, – говорю я.

– Она заслуживает лучшего, – повторяет Перкинс.

Мне нечего возразить, и я смотрю на капсулу в руке.

– Обычно Лисси не пьет дома.

– В ваших же интересах, чтобы сегодня она выпила.

– Почему?

– Если она не будет спать, Руди вовлечет в это и вашу жену.

Глава 22

Лисси говорит, что с удовольствием выпьет за наш успех, только переоденется в более удобную одежду. На деле речь идет о сексуальной ночной рубашке, купленной ею специально для сегодняшней ночи.

– Тебе нравится?

– Очень!

Мы в спальне. Я сижу на краешке кровати с двумя бокалами вина. Жена подходит ко мне и приподнимает рубашку, предлагая взглянуть на ее прозрачные трусики в тон рубашке.

– Как насчет тест-драйва? – спрашивает она.

Я не против, но помню предупреждение Перкинса о том, что снотворное нужно дать немедленно. Аргумент у него веский – не дать Руди повода втянуть Лисси во всю эту историю с Джинни Кидвелл и Эдом Оглторпом. Джинни сказала, что Лисси ни за что не поверит в подобное, но Руди кажется человеком, умеющим убеждать. Она также может задуматься о монстре, сопровождавшем ее на ужин и на концерт, все это время зная о трупе в багажнике его машины…

Не сразу, но мне удается усадить жену рядом с собой и заставить осушить бокал. Перкинс правильно предложил уложить Лисси, потому что через минуту после того, как я поставил бокалы на ночной столик, она валится набок и сползает с кровати. К счастью, нас разделяет всего три фута, и я успеваю подхватить Лисси, прежде чем та свалится на пол. Она будто стала в два раза тяжелее обычного, и я вспоминаю какой-то прочитанный роман, где говорилось, что нести «мертвый груз» гораздо тяжелее, чем кажется.

Так или иначе, но мне удается уложить жену на кровать и подвинуть ближе к центру. Теперь она не должна снова скатиться на пол. Лисси негромко похрапывает, и я поворачиваю ее на бок и кладу жене под голову подушку, потом целу́ю в щеку и натягиваю одежду, подходящую, как я надеюсь, для закапывания тела.

Судя по наручным часам, в моем распоряжении почти двадцать минут. Я размышляю, не выпить ли еще, для храбрости, перед рытьем могилы, но прихожу к выводу, что на сегодня хватит – с учетом выпитого за ужином и бокала вина несколько минут назад. Я выключаю свет в спальне и подхожу к окну, выходящему в палисадник. Предстоящая встреча беспокоит меня по нескольким причинам. Во-первых, я до смерти боюсь Руди. Во-вторых – хотя это трудно представить, – тот знакомый парень Руди может оказаться еще хуже. Третья причина: а если меня поймают? Четвертая: бедный мистер Оглторп. Конечно, как начальник он был настоящей скотиной, но у него жена и дети, наверняка его любившие. Теперь он мертв, причем только из-за моего желания, пусть я имел в виду вовсе не его! Если кто-то из моих коллег и заслуживал ужасной смерти, так это Хильда. В-пятых, рытье могилы – тяжелая работа. Понятие не имею, сколько времени это займет. В-шестых, я начинаю подозревать, не для себя ли буду рыть могилу. Я так и не видел тела Оглторпа в багажнике машины. Я хотел открыть багажник и посмотреть, когда вернулся домой, но мне нужно было спрятать деньги и заскочить в душ, чтобы Лисси не почуяла на мне запаха Джинни.

Я поворачиваюсь и смотрю на жену. Если эта могила для меня, я больше ее не увижу, а она никогда не узнает подробностей. Может, оставить записку?.. Нет, идея неудачная. Если эти парни могут исполнить самые фантастические желания, то разрушить жизнь Лисси им ничего не стоит. Интересно, оставят ли они ей деньги после моей смерти? Было бы хорошо – в том случае, если они собираются меня убить. Я размышляю, сколько времени понадобится Лисси на поиски денег.

Я не могу оставить ей записку с сообщением – деньги спрятаны в гараже. Зная Лисси, можно не сомневаться: она сообщит в полицию. Я понятия не имею, что делать с деньгами, и поэтому решаю подождать – надеясь, что меня не убьют.

Стоя у окна, я размышляю о необходимости найти еще один комплект одежды и кеды, чтобы потом переодеться. Не стоит приносить землю с места преступления домой – на случай, если что-то пойдет не так.

Нет, вы только послушайте: место преступления! Просто в голове не укладывается.

На улице темно, но уличный фонарь на углу позволяет разглядеть фигуры двух человек в черном, вынырнувшие из заднего двора Билли и Нормы. Я смотрю, как они переходят улицу и идут по дорожке к моему дому. Кровь стынет в жилах, сковывая движения, но я заставляю себя выйти из спальни и осторожно закрыть дверь, надеясь, что Лисси будет мирно спать до моего возвращения. Стараясь не шуметь, спускаюсь по лестнице, иду в гараж и запираю дверь, ведущую в дом, прежде чем выйти навстречу двум мужчинам.

Первым снял маску Руди. Но вы не представляете, до какой степени я был поражен, увидев лицо второго.

Глава 23

– Какого черта?

Парень, стоящий рядом с Руди, – Ричи, мой самый близкий друг, возможно, после Майка. Обычно он бодр и энергичен, но теперь у него такой вид, словно Ричи держит на плечах всю тяжесть этого мира.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Ричи отворачивается, а Руди знаком приказывает мне замолчать:

– Бадди, ты за рулем. Ричи на переднем сиденье. Я сзади. Поехали.

Я завожу мотор и выезжаю с подъездной дорожки на улицу, прежде чем включить фары. Руди указывает, куда ехать, а я пытаюсь поймать взгляд Ричи, только он смотрит в окно.

– Куда вы нас везете? – спрашиваю я.

– Заткнись, – отвечает гангстер.

Мы едем по шоссе I-71 в сторону Цинциннати приблизительно тридцать миль, потом сворачиваем на I-31, минуем маленький городок Талмидж и углубляемся в сельскую местность. Пропускаем дюжину грунтовых дорог без указателей, и Руди командует:

– Следующий поворот налево.

– Вы собираетесь нас убить? – спрашиваю я.

– Да.

– Что?

– Убью, если не прекратишь болтать. Да, заткнись же ты, черт бы тебя побрал!

Я сворачиваю, куда приказано, и мы оказываемся посреди луга, где трава выше нашей машины. Дорога – всего лишь два отпечатка шин, ведущих бог знает куда.

Все это время Ричи не раскрыл рта и даже не посмотрел в мою сторону. Мне в голову приходит ужасная мысль.

Я тяну его за локоть, чтобы привлечь внимание:

– Ричи, ты заодно с ним?

Кулак Руди врезается в мой затылок, я дергаюсь, и машина съезжает с колеи прямо на луг. Колеса бешено вращаются, скользя по траве.

– Я же сказал тебе заткнуться, козел, – рявкает Руди. – Возвращайся на дорогу, не то я врежу тебе как следует.

Он, наверное, шутит? Первый удар едва не вышиб из меня дух. Сильнее я просто не выдержу. В глазах у меня туман, и я с трудом возвращаю машину в колею, но меня все время ведет вправо, и каждый раз Руди шлепает меня по голове, чтобы я не сбивался с курса.

Он направляет меня к густым зарослям кустарника и деревьев, приказывает остановиться и отдать ему ключи. Я подчиняюсь. Гангстер открывает багажник и говорит, чтобы мы выходили. Теперь в руке у Руди фонарь, и он машет им, подзывая меня и Ричи к себе. Когда мы обходим машину сзади, Руди светит в багажник, и мы видим большой черный пластиковый мешок, перетянутый посередине несколькими слоями скотча. То есть один мешок натянули на туловище тела, другой – на ноги, а затем скрепили скотчем.

– Хочешь открыть и убедиться, что это он?

– Нет, не надо.

Руди усмехается:

– Ладно, беритесь с обеих концов. Поднимайте его, и пойдем.

Мы с Ричи с трудом двигаем Оглторпа, кряхтя и упираясь, подтягиваем тело к краю багажника, а потом дергаем с огромной силой, и оно вываливается на землю. Холод жуткий, поэтому я думаю о том, какой твердой должна быть земля, глубоко сомневаясь, что у нас с Ричи хватит сил для рытья подходящей могилы, даже если мы дотащим тело до места.

Руди удивляет меня, разрезав один конец мешка и освободив ноги Оглторпа. Его дальнейшие слова свидетельствуют об определенном опыте в подобных делах:

– В багажнике есть веревка. Свяжите ему лодыжки и тащите.

Мы связываем Оглторпу ноги, и я спрашиваю:

– Куда?

– Вы впереди, а я за вами.

– Мы не знаем, куда идти.

Руди направляет луч фонаря на небольшой просвет в кустах:

– Следуйте за судьбой.

Мы с Ричи тащим мистера Оглторпа через кусты. Это оказывается гораздо легче, чем я предполагал, и через несколько минут Руди говорит:

– Хватит, уже достаточно далеко.

Глава 24

В свете фонарика мне видно, что мы вышли на маленькую поляну. Руди обходит ее, явно что-то ища. Внезапно вспыхивает широкий луч света, и я понимаю, что включился электрический фонарь, и рядом еще три штуки. Руди включает все и относит подальше для освещения двадцати квадратных футов земли с большим деревом посередине. Под деревом находится холмик земли с двумя прислоненными лопатами, а рядом с холмиком – глубокая яма размером с могилу.

– Так, ребята, – говорит Руди. – Пора начинать представление.

Луч фонарика освещает наши лица, и мы понимаем – он направил на нас видеокамеру.

– Нас заставили! – выкрикиваю я.

Руди смеется:

– Хоть обкричись. Звук не записывается, придурок. Теперь уберите мешок – я должен снять его лицо крупным планом.

Мы подчиняемся. В мешке действительно Оглторп.

– Хорошо, теперь подтащите его к краю могилы, снимите с ног веревку и дайте мне.

Мы снова делаем так, как он говорит. Руди кивком указывает на яму под деревом:

– Сбросьте его и засыпьте землей.

Несмотря на то что самую трудную часть работы за нас уже сделали, на заполнение землей шестифутовой могилы требуется больше времени, чем я думал. Закончив, мы с трудом переводим дух. Выпрямившись, я вижу, что видеокамера по-прежнему работает, только теперь она установлена на штативе. Руди не может ее держать, потому что в одной руке у него две пары наручников, а в другой пистолет. Оружие направлено на нас.

– Сойдет, – говорит он. – Теперь положите лопаты и топайте сюда.

Мы с Ричи переглядываемся, потом подчиняемся.

– Ложитесь лицом вниз. Руки за спину, – приказывает гангстер.

Когда мы оказываемся в таком положении, Руди застегивает на нас наручники и приказывает встать.

Нас с Ричи не назовешь спортивными. Возможно, он даже слабее меня, но это спорный вопрос, поскольку ни один из нас не в состоянии подняться. Мы катаемся по земле, извиваемся, хрипим, но все без толку.

– Ты можешь поверить в это дерьмо? – говорит Руди.

– Где ты нашел этих парней?

Мы с Ричи замираем, испуганные новым голосом. Внезапно кто-то ставит Ричи на ноги, а вокруг дерева зажигаются новые фонари. Я изгибаюсь и вижу слева от дерева молодого мужчину, женщину и еще одного гангстера. Женщина тихо всхлипывает. Руди стоит справа от дерева, а за спиной Ричи маячит бандит, тот самый, который поднял его с земли. Вспомнив о веревке, переданной Руди несколько минут назад, я перевожу взгляд на бандита. Он сделал из веревки петлю, как на виселице, и перекинул через нижнюю ветку дерева.

Ричи явно потрясен, но не видом петли, а молодыми людьми, стоящими перед ним.

– Что вы делаете? – кричит он. – Об этом не было речи! Мы так не договаривались!

Громила за его спиной затыкает рот Ричи кляпом и обматывает скотчем его голову, чтобы удержать кляп. Мой друг продолжает кричать, но голос его звучит глухо и неразборчиво. Гангстер подталкивает его вперед, и Ричи оказывается прямо перед мужчиной и женщиной. Головорез, стоящий рядом с парочкой, говорит:

– Это он.

Ричи что-то кричит и трясет головой, как будто хочет сказать: «Нет!» Глаза его широко раскрылись от ужаса.

Лицо молодого человека искажается гневом.

– Вы абсолютно уверены? – спрашивает он.

– Сто процентов.

Молодой человек смотрит на меня.

– Это кто?

– Он ни при чем, – отвечает Руди. – Вот этот, Ричи, он твой.

Молодой человек пристально смотрит на Ричи:

– У вас есть доказательства?

Руди подходит к парочке и протягивает им конверт:

– Я нашел это в ящике его посменного стола.

Ричи снова кричит и трясет головой.

Молодые люди вскрывают конверт и рассматривают фотографии. Я понятия не имею, что они там видят, но снимки падают на землю, а молодой человек бросается к Ричи, который издает сдавленный звук и пытается убежать. Однако громила номер два, стоящий за спиной Ричи, хватает его и удерживает на месте, пока парень лупит того по лицу. Я не понимаю, что происходит, и по-прежнему лежу на земле, но пытаюсь отползти в сторону. Громила номер один, стоящий рядом с женщиной, наводит на меня пистолет и приказывает не рыпаться.

Тело Ричи безвольно обвисает, и молодой человек наконец прекращает его бить. Вдруг он падает на колени и всхлипывает. Женщина кладет руку ему на плечо. Секунд через десять Ричи приходит в себя. Молодая женщина приближается к нему, бьет наотмашь и плюет в лицо. После этого громила номер два подходит к Ричи, накидывает ему на голову петлю и затягивает на шее. Лицо Ричи залито кровью, так что его выражение определить невозможно. Руди натягивает переброшенную через сук веревку, и Ричи приподнимается на цыпочки, чтобы не задохнуться. В этот момент – да поможет мне Бог – мой извращенный ум вспоминает старую шутку, и внутренний голос спрашивает: может, одно из желаний Ричи – быть повешенным?

Я ненавижу себя за это предположение, одновременно удивляясь, как странно ведет себя разум, столкнувшись с ужасным насилием. Мой друг вопит от страха. Первый громила подводит мужчину и женщину к дереву. Руди держит веревку натянутой, а второй громила спускает с Ричи брюки и трусы, протягивает мужчине скальпель и говорит:

– Если вы еще не передумали и хотите отрезать ему член, теперь самое время.

Мужчина долго смотрит на скальпель и наконец произносит:

– Нет.

Второй громила переводит взгляд на женщину:

– Вы?

Она качает головой.

– Повесить его вы по-прежнему хотите? – спрашивает Руди.

Молодые люди переглядываются.

– Это не вернет Трейси, но… Да, – говорит женщина. – Так он не причинит вреда другому ребенку.

– Только пусть это будет быстро, – прибавляет мужчина. – Я не хочу, чтобы он мучился. Мы просто хотим справедливости для Трейси.

– Мы можем повесить его прямо сейчас или после того, как вы уедете. Все зависит от того, желаете ли вы посмотреть. Только предупреждаю: повешение человека – зрелище не из приятных. С одной стороны, это может принести вам облегчение, а с другой – как вариант, станет еще хуже. В любом случае через пять минут он будет мертв. Как пожелаете. Слово за вами.

Мужчина и женщина переговариваются тихими голосами, потом обнимаются.

– Мы понаблюдаем издалека, покуда сможем, и будем благодарны, если кто-нибудь проводит нас к машине.

Руди кивает двум громилам, которые берут фонари и отводят парочку на край поляны. Мы с Ричи кричим, а Руди натягивает веревку, и ноги Ричи отрываются от земли. Он умудряется издать леденящий душу вопль, но петля затягивается, заставляя Ричи умолкнуть. Он все еще жив, дрыгает ногами, глаза вылезают из орбит, лицо багровеет. Когда Ри марает штаны, молодые люди не выдерживают. Они отворачиваются от Ричи, и громилы уводят их.

Руди сразу же отпускает веревку, и Ричи падает на землю. Гангстер снимает веревку с его шеи, и я качусь к ним по земле.

Глава 25

Мы снова в машине, едем домой. Ричи, испачкавший одежду, надел белье и брюки, которые я захватил с собой. Друг смотрит в окно и тихо плачет.

– Это ты сделал? – спрашиваю я.

Он молчит, и я отвешиваю Ричи подзатыльник:

– Отвечай, сукин сын!

Я вспоминаю грубое замечание и неприличный жест – их Ричи позволил себе в отношении Лисси в прошлое воскресенье, когда все началось. То, что он сказал и как он это сказал, схватившись за промежность, разозлило Майка.

Майк…

На долю секунды я задумываюсь, не случилось ли чего с нашим другом. Он первый заполнил анкету. Остается надеяться, что с ним всё в порядке, но в данный момент мне не до него. Мысль о том, что Ричи может быть педофилом, слишком отвратительна и не позволяет сосредоточиться ни на чем другом.

– Скажи мне правду, Ричи. Ты что-то сделал с их маленькой девочкой? Мы знакомы двадцать лет…

– Расслабься, приятель, – доносится голос Руди с заднего сиденья. – Он и на десять миль не приближался к той маленькой девочке.

– Что? Тогда почему…

– Салли и Том пожелали, чтобы убийцу его дочери поймали и повесили на дереве. Разумеется, Том еще хотел отрезать ему член.

– Я не понимаю.

– Мы согласились исполнить желание и нашли парня, но слишком поздно. Он уже покончил жизнь самоубийством, за несколько часов до этого. Ричи нам должен, и мы решили использовать его вместо того парня.

– Он же мог умереть!

– Сегодня утром Ричи мог бы сбить автобус при переходе через дорогу.

– Это не одно и то же.

– Почему ты думаешь, что я не могу заполучить автобус?

Я в ужасе моргаю.

– Вы играете человеческими жизнями!

– Я не называю это игрой.

– А если б тот парень отрезал Ричи член?

– Честно говоря, я думал, он и отрежет.

– Черт возьми, вы в своем уме?

– Советую так не кипятиться. Ты же не слышишь протестов Ричи.

Он прав, я не слышу возмущенных протестов Ричи, и задумываюсь почему. Теперь я вспоминаю – Ричи не издал ни звука, пока не появились другие гангстеры с Салли и Томом.

– Ричи, – говорю я. – Объяснишь происходящее?

– Последние несколько дней он не особенно разговорчив, – замечает Руди.

– Что вы с ним сделали?

– Дали ему три задания.

– Однако сегодня вы его чуть не убили. Ричи не справился?

– Вообще-то к этому времени он должен был закончить, но отказался выполнять второе.

Несколько минут я веду машину в полном молчании, потом спрашиваю:

– Он что-то отказался делать?

Руди на секунду задумывается:

– Обычно я не рассказываю. Просто теперь мне кажется, что это послужит тебе уроком. История довольно запутанная, поэтому слушай внимательно. Как я уже говорил, мы получили «список желаний» от Тома и Салли, которые хотели найти убийцу их дочери. Убийцей был Робби Билапс. Впрочем, мы также получили список желаний от матери Робби, Маргот.

– Безумие какое-то!

– Это не такое уж большое совпадение. Первым пунктом в списке желаний Маргот стояла медицинская помощь Робби. Второе желание – смерть родителей Трейси.

– Значит, вы беретесь выполнять подобные желания?

– Взгляни на это так: когда мы получаем от кого-то желание убить скорбящую пару, вроде Салли и Тома, то понимаем, что должна существовать связь с их маленькой дочерью Трейси.

– Именно так вы и вышли на Робби.

– Совершенно верно. А пару дней назад твой друг Ричи получил задание.

– Какое?

– Убить Салли и Тома.

– Что?

– Он отказался. Именно поэтому сегодня мы решили продемонстрировать ему, что происходит, когда ты отказываешься расплачиваться за исполнение желаний.

Во всем услышанном сегодня меня беспокоит некая логика, стоящая за такой системой исполнения желаний и последующей расплатой.

– Вы приказали Ричи убить Тома и Салли раньше, чем сказали им о Трейси.

– Робби Билапс был уже мертв, и поэтому мы не могли исполнить желание Тома и Салли. Мы решили, что желание Маргот должно реализоваться, и дали поручение Ричи. Когда он отказался, мы подумали: почему бы не удовлетворить оба желания? Скажем Тому и Салли, что Ричи убил Трейси. Отрезав у него член и повесив его, они удовлетворят два своих желания. Когда же мы убьем Тома и Салли, исполнится одно желание Маргот.

Я изо всех сил старался не потерять нить рассуждений Руди. Наверное, я должен был испугаться, но все силы уходили на понимание его логики.

– А если б Ричи сегодня умер?

– Тогда убить Тома и Салли поручили бы тебе.

Со своего места я вижу только спину и бок Ричи, но с учетом произошедшего сегодня ночью он уже никогда не будет прежним.

– Так вы используете Ричи, да?

– Он снова попытается убить Тома и Салли, если ты это имеешь в виду.

– Ричи останется вам должен четвертую часть платежа?

– Совершенно верно. Если он до этого доживет, то станет участником групповой расплаты.

– В смысле?

– Когда у нескольких человек желания совпадают, мы по возможности объединяем их. Когда двадцать человек хотят место в первом ряду на сегодняшний концерт, мы за один раз исполняем двадцать желаний.

– Это групповое желание, а не групповая расплата.

– Точно. Групповая расплата – не так весело, как концерт.

– Сегодня я уплатил одну часть долга, – говорю я.

– На самом деле – две. Только ты об этом пока не знаешь.

– Какова вторая?

– Тебе скажут, когда придет время.

– Вы сняли на видео, как мы закапываем Оглторпа. Зачем?

– Мой босс хочет посмотреть.

– Кто ваш босс?

– Не твоя забота, но видео также удержит тебя от обращения к копам.

– Я могу сказать, что меня заставили.

– У нас есть орудие убийства с твоими отпечатками пальцев.

– Это невозможно.

– Мы их перенесли. У нас есть пара твоих кедов, заляпанных кровью Оглторпа. У нас есть… поверь, много улик, чтобы отправить тебя за решетку до конца жизни. Это всё мелочи. У нас есть кое-что получше.

– Что вы имеете в виду?

– Мы знаем твое самое слабое место.

– Я не понимаю.

– Давай я сформулирую по-другому: что для тебя важнее всего в жизни?

Лисси!

Он видит мое лицо.

– Правильно, Бадди. Мы можем сделать все с твоей драгоценной Лисси. В любой момент. Не забывай об этом.

Глава 26

Руди говорит, чтобы я ехал по шоссе I-265 до I-64, а потом высадил его и Ричи в Симпсонвилле.

– Почему в Симпсонвилле?

– Сам не догадываешься?

– Догадываюсь.

– Тогда скажи.

– Там живут Салли и Том.

– Видишь? Я всегда говорил нашим парням, что ты не такой тупой, каким кажешься. Кстати, мы поставили маячок на твою машину. Если попробуешь где-нибудь остановиться по пути домой, будем знать.

Я знаю, денег у этих парней более чем достаточно, но абсолютно уверен – он блефует. Невозможно, чтобы кто-то следил за мной круглосуточно.

– Вижу, ты мне не веришь, – говорит Руди, – и поэтому предлагаю попробовать. Когда доедешь до следующего съезда, сверни и попытайся где-нибудь спрятаться.

Я так и делаю – проезжаю два квартала и паркую машину позади торгового центра. Меньше чем через минуту останавливается машина, и водитель ослепляет меня дальним светом, потом выходит из машины, подходит к окну и направляет пистолет мне в лицо. Жестом он показывает опустить стекло.

– Тебе не разрешено останавливаться по дороге домой, – говорит он. – Тебе не разрешено пользоваться телефоном, заходить в учреждение или еще куда-нибудь. Даже в туалетную кабинку.

Он долго смотрит на Ричи, потом на Руди:

– Все в порядке?

– Я просто хотел, чтобы он усвоил правила.

Парень кивает, возвращается к своей машине и ждет, пока я уеду. Я возвращаюсь на шоссе, ведущее к Симпсонвиллю. Больше этого парня не вижу, но знаю: он где-то поблизости.

Высадив своих пассажиров, я смотрю, как Руди ведет Ричи к черному седану. Тот так и не сказал мне не слова, а просто молча вышел из машины и теперь лишь махнул рукой. Я вспоминаю о трех друзьях, меньше недели назад сидевших в подвале моего двухэтажного ранчо, куривших косяки и мечтавших о сексе с кинозвездами. Ричи садится на заднее сиденье, и я боюсь, что больше никогда его не увижу.

Посмотрев на часы на приборной панели, я понимаю – прошло уже пять часов.

Всю дорогу домой я пытаюсь придумать, как позвонить единственному человеку, который, наверное, может мне помочь, – наемному убийце по имени Донован Крид. Я не знаю, как это сделать, чтобы меня не застукали.

Я приезжаю домой и ставлю машину в гараж. Вхожу в дом и бегу наверх, торопясь проверить, как там Лисси. Она спит на боку, в той же позе. Я нахожу ее сотовый, пытаюсь позвонить, но длинного гудка нет. Подняв трубку домашнего телефона, слышу щелчок. Руди не лгал – они прослушивают телефон.

Снова спускаюсь по лестнице, иду в гараж и проверяю места, куда спрятал пачки долларов. Всё на месте. Потом возвращаюсь в дом, наливаю себе виски, выпиваю залпом, снова поднимаюсь в спальню и ложусь рядом с Лисси.

Глава 27

– Боже мой, Бадди, сколько мы вчера выпили?

Я вздрагиваю и просыпаюсь.

– Что?

– Я паршиво себя чувствую. А ты?

Судя по часам на приставном столике, уже почти одиннадцать.

– Да, голова как в тумане… Мы здорово набрались.

– Господи, у меня такое ощущение, словно я попала под грузовик.

– Надо было тебя остановить.

Она садится, пытается сфокусировать взгляд:

– О, черт…

– Что случилось?

– Я в ночной рубашке.

– И что?

– Мы не занимались любовью.

– О-о. Ты права. Должно быть, мы отключились.

Она улыбается и целует меня в щеку.

– Да, мы не привыкли к таким волнениям. Впрочем, Бадди…

– Да?

– Мои поздравления, суперзвезда. Я вправду тобою горжусь.

– Спасибо, милая.

Лисси встает и, спотыкаясь, идет в ванную. Я вспоминаю о Джинни, как она споткнулась, когда шла в гардеробную за моими деньгами. Господи, неужели это было только вчера?

– О, боже, – доносится голос Лисси из ванной. – Извини, но я тут немного побуду.

– Да, понимаю.

– Я чувствую себя как подушка с полистиролом, которую пинали всю ночь.

Слышно, как ее тошнит, потом рвет. Я подбегаю к двери.

– Как ты, малышка?

– Не особенно. Должно быть, надралась вчера. Надеюсь, я не заставила тебя краснеть?

– Нет, ты была великолепна. Помнишь наш ужин? А концерт?

– Боже, конечно, помню… Перкинс! Я помню, как он проводил меня до двери.

– Точно.

Ее снова рвет.

– Прости, Бадди. Ты не должен видеть меня такой. Я не хочу, чтобы ты испытывал отвращение.

– Ерунда, милая. Надеюсь, скоро тебе полегчает.

Я чувствую себя полным дерьмом. Меня радует миллион в гараже, но я помню слова Пита Россмана, сказанные вчера в самолете, о мелком шрифте в соглашении на сайте «Списка желаний».

«Ваша жизнь».

Бросаюсь вниз, на кухню, включаю компьютер, подключаюсь к Интернету и ввожу адрес сайта: www.wishlist.bz. Когда сайт загружается, я ищу соглашение. Нахожу маленькое поле, позволяющее читать то, что написано мелким шрифтом, и щелкаю по нему. Прокручиваю текст, читаю, ищу двусмысленности. Больше всего меня интересует, можно ли ввести новые желания, чтобы отменить старые. Я не адвокат, и весь этот юридический жаргон кажется бессмысленным. Я начинаю новый список и печатаю: «Не причинять вреда Лисси», после чего на экране появляется сообщение:

БАДДИ, ТВОИ ЧЕТЫРЕ ЖЕЛАНИЯ ИСПОЛНЕНЫ.

ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ВВЕСТИ ЧЕТЫРЕ ЖЕЛАНИЯ ДЛЯ ЛИССИ, ПРОДОЛЖАЙ.

ЕСЛИ НЕТ, УДАЛИ ЭТО ЖЕЛАНИЕ И НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬ САЙТ.

Черт возьми! Я стираю желание и закрываю сайт. Не хочу, чтобы Лисси была связана с этими ублюдками больше, чем теперь. Я уж не говорю о новых желаниях, за которые придется расплачиваться! Меня просто нужно оставить в покое, не трогать мою жену, нашу жизнь и наш миллион долларов. Я не хочу, чтобы меня арестовали за убийство босса, не хочу иметь отношение к убийству Салли и Тома, не хочу знать о причинах, заставивших Джинни Кидвелл согласиться на секс со мной. Я размышляю, какова вероятность, что Руди и компания позволят мне расплатиться, а потом отстанут. Мне кажется, в этом есть смысл. Если я буду сотрудничать и выполню все их просьбы, они согласятся меня отпустить.

Потом вспоминаю о Ричи и задаю себе вопрос, что буду делать, если мне прикажут кого-то убить.

В эту секунду раздается стук в дверь кухни. Я вскакиваю, бросаюсь к двери, смотрю в замочную скважину.

И вижу Руди.

Глава 28

– Что вы здесь делаете? Лисси же дома!

Мы с Руди стоим на крыльце. Я закрыл дверь, надеясь, что успею избавиться от него до того, как Лисси спустится на кухню.

– Как она сегодня себя чувствует? – спрашивает Руди.

– Вы знаете о снотворном?

– Я знаю все.

– Тогда вы должны понимать, что ее немного штормит.

– Не стоит на меня набрасываться, парень. Я просто пытаюсь завязать разговор.

– Послушайте, я просто хочу выйти.

– Откуда?

– Из всего этого. «Списка желаний». Хочу с ним покончить.

– Сочувствую вашему горю.

– Я серьезно, Руди. Что нужно сделать для возврата моей жизни?

– Осталось два платежа.

Его слова заставляют меня вспомнить минувшую ночь.

– Что случилось с Ричи?

– Тебе будет приятно узнать – он с блеском выдержал испытание.

– Вы шутите.

– Просто удивительно, на что способны люди, когда от этого зависит их жизнь.

– Вы действительно дадите нам уйти, если мы выполним ваши требования?

– Почему нет? Соглашение имеет смысл только в том случае, если обе стороны выполняют свои обещания.

Он прав! Впервые за все время знакомства с этим парнем у меня появляется проблеск надежды, что все случившееся можно каким-то образом замять. Его слова – стопроцентная правда: если обе стороны подписали договор, в котором согласились выполнить четыре просьбы друг друга, на этом наши отношения должны закончиться. Четыре моих желания были исполнены, и в ответ я исполнил два. Простое математическое равенство.

– Ты когда-нибудь дрался? – спрашивает Руди.

– Что?

– Кулачный бой.

– Вы имеете в виду по-настоящему? Настоящий поединок?

– Да.

– Нет, конечно, нет. Я в этом совсем не разбираюсь.

– Ага, я так и думал.

– Почему вы спрашиваете?

– Я записал тебя на бой с одним парнем, сегодня вечером.

– Вы… что?

– Сегодня в восемь. Мы заедем за тобою в семь.

– Вы, наверное, шутите!

– Помнишь, вчера ты спрашивал меня о групповой расплате?

– Да, и дальше?

– Это один из примеров. Несколько человек пожелали увидеть бой между двумя неподготовленными и неопытными парнями.

– Бессмыслица какая-то. Кто будет тратить желание на то, чтобы посмотреть дерьмовую драку?

– Речь не идет о дерьмовой драке. Это будет классный бой. Я поставлю на тебя, чемпион!

– Я абсолютно не в форме. У меня никаких шансов выиграть. Я с трудом поднимаюсь по лестнице в собственном доме.

– Тебе нужно всего лишь немного уверенности.

– Это невозможно. Я не могу драться и не хочу.

– У тебя есть три причины этого хотеть, – сообщает Руди. – О двух расскажу тебе прямо сейчас.

Я растерянно смотрю на гангстера. Я не верю с грубую силу. Меня пугает столкновение. Я не выношу вида крови. Однажды я даже подписал петицию за запрет бокса! Вчера вечером меня чуть не вырвало, когда Том бил Ричи по лицу…

Тут до меня доходит: Том и Салли мертвы. Этого захотела мать убийцы их дочери.

– Слушай внимательно, чемпион, – говорит Руди. – Мотивация номер один – ты уплатишь третью часть долга.

– Вы так и не сказали, какой была вторая часть.

– Вечером скажу. Вторая мотивация еще сильнее. Язык чешется выложить прямо сейчас.

– Так, не тяните. Говорите и убирайтесь отсюда, пока нас не увидела Лисси.

– Ладно, ладно! Не кипятись. Я просто пытался усилить интригу. Вторая мотивация состоит в том, что это будет бой до победного конца.

– Чего?

– Круто, правда? Два хлюпика будут драться, пока один из них не откинет копыта.

– Нет! Не надо! Пожалуйста, не заставляйте меня это делать. Погодите… Вы не можете меня заставить!

– Почему?

– Вы сами сказали.

– О чем это ты?

– Вчера вы сказали, что не заставляете людей ничего делать против их воли. Предлагаете на выбор два, иногда три варианта – как с Джинни.

– Я так говорил?

– Да. Послушайте, мне нужна другая возможность. Какая у меня альтернатива?

Он выглядит смущенным.

– Ну, если я так сказал, значит, придется держать слово.

– Вот и хорошо. Предложите мне что-нибудь другое.

– Мы заключим сделку. Вечером я за тобой заеду и предложу альтернативу, если ты захочешь.

– Захочу.

– Посмотрим. На тот случай, если ты выберешь драку, захвати шорты и теннисные туфли, чтобы не драться босиком.

– Вы меня слушаете? Я не буду драться сегодня вечером.

– Я слышал тебя, чемпион. Не глухой. Просто говорю: если передумаешь, тебе понадобится подходящая одежда.

– Не передумаю.

– До встречи в семь, чемпион.

– Перестаньте меня так называть!

Глава 29

Лисси все еще немного не в себе после снотворного, но с каждым часом ей становится лучше. Перкинс сказал мне высыпать в бокал все содержимое капсулы, но половины было бы более чем достаточно.

У меня есть убедительный предлог для вечерней отлучки. Я говорю ей, что Перкинс отвезет меня на встречу с новым клиентом.

– Когда я познакомлюсь с этим Томасом Джефферсоном? – спрашивает Лисси. – Он тоже будет в машине?

– Нет, Перкинс отвезет меня в аэропорт, чтобы его частный самолет. Думаю, там будет и руководство банка. Вернусь не очень поздно.

– Я не привыкла к таким поздним встречам. Теперь это будет регулярно?

– Нет, это просто ознакомительная встреча.

К четырем часам дня Лисси уже совершенно пришла в себя и обратила внимание на мое необычное поведение.

– Ты внимателен ко мне, как никогда, и в то же время совсем рассеян. В чем дело?

Я внимателен, так как, если случится самое худшее, сегодня вечером меня изобьют до смерти и я больше не увижу Лисси. Рассеян по той же причине.

– Просто волнуюсь за тебя, – говорю я. – И нервничаю из-за предстоящей встречи.

– У тебя все получится, – успокаивает она.

На самом деле «рассеян» – не самое точное определение моего состояния. Я напуган до смерти. Совершенно очевидно, что Руди хочет заставить меня драться и выбор, который он мне предложит, – нечто худшее, чем кого-нибудь убить (или быть убитым самому) в боксерском ринге.

Что может быть хуже?

В семь часов Руди и Перкинс приезжают за мной и отвозят на заброшенный склад в полумиле от аэропорта в Стэндифорд-Филд. На парковке я вижу два больших роскошных автобуса, а вход на склад охраняют двое громил.

– Что там, внутри? – спрашиваю я Руди.

– Клетка.

– Какая клетка?

– Клетка, в которой вы будете драться.

Внутри у меня все холодеет. Я понимаю, что побледнел от страха. Хочу заговорить, но получается едва различимый шепот. Я сглатываю и пытаюсь вновь перевести тему:

– А наш договор?

– Мы отведем тебя в раздевалку, забинтуем руки, а потом я дам тебе посмотреть короткое видео с твоим противником. После этого, если ты по-прежнему будешь отказываться от боя, предложу тебе альтернативу.

– Ладно.

Глава 30

Раздевалка – всего лишь женский туалет с двумя кабинками и непропорционально большим холлом с двумя раковинами, огромным зеркалом, обтянутым тканью диваном, маленьким пластиковым столиком и двумя обшарпанными деревянными стульями, и на одном из них сижу я. На столешнице рядом с раковиной стоит монитор. Руки мне бинтует Гэс, старик с седыми волосами, деформированными ушами и свернутым набок носом. Мне сказали, Гэс будет моим катменом[5].

Пока он бинтует мне руки, Руди и один из громил подключают к монитору видеокамеру. Они что-то смотрят на экране, но из-за их голов ничего не видно. Потом громила поворачивается, смотрит на меня и качает головой, что я воспринимаю как дурной знак.

– Стоп, – говорит Руди. – Теперь немного отмотай назад. – Хорошо. Нажми кнопку паузы… Ну вот, теперь порядок.

Оба поворачиваются ко мне, но по-прежнему заслоняют экран. Когда Гэс говорит, что закончил с моими руками, Руди просит его выйти на несколько минут. Гэс открывает дверь, и я слышу, как снаружи что-то кричат и скандируют.

– Публика в нетерпении, – говорит Руди.

Дверь закрывается, и он приказывает громиле потушить свет.

Прежде чем включить воспроизведение, Руди поворачивается ко мне.

– Ты хотел, чтобы я рассказал о второй части оплаты, – говорит он, указывая на монитор. – Вот она.

Следующие три минуты – худшие в моей жизни.

Когда громила снова включает свет, я вижу в зеркале свое лицо, залитое слезами и искаженное горем. Я вскакиваю и бросаюсь к унитазу, где меня буквально выворачивает наизнанку. Я опускаюсь на колени, всхлипываю, и меня снова рвет. Я катаюсь по полу, плачу и рычу, как раненый зверь. Проходит несколько минут, прежде чем мой разум осмысливает увиденное на экране. После этого мне наконец удается встать, и две вещи теперь я знаю точно. Во-первых, моя жизнь кончена. Во-вторых, сегодня я намерен убить своего противника в ринге или умереть.

В кабинку входит Руди:

– Готов драться?

Я выхожу из кабинки и натыкаюсь на него. Руди отступает на несколько шагов, и мы снова оказываемся в холле. Я ослеплен яростью, но хочу, чтобы она еще усилилась.

– Прокрутите еще раз. – Я показываю на монитор. – На замедленной скорости.

Руди широко улыбается:

– Как скажешь, чемпион!

Он перематывает пленку, нажимает кнопку и кивает громиле, чтобы тот выключил свет.

Я стою в трех футах от экрана, опираясь руками о столешницу. Экран оживает, я слышу громкую барабанную дробь и оглядываюсь в поисках источника.

Это я сам.

Неосознанно барабаню пальцами по столешнице.

Как муж Джинни, Пит Россман.

Я снова смотрю на экран.

Глава 31

Качество видео превосходное. Внизу справа демонстрируется время съемки. Она начинается в 1:05 с кадров, на которых мы с Руди и Ричи садимся в машину и уезжаем. Потом изображение дергается в месте склейки, и время уже 1:09, и так же камера снимает мужчину, входящего в гараж. Он одет во все черное, а на лице у него черная лыжная маска, похожая на маски Руди и Ричи. Мужчина достает из кармана связку ключей и отпирает дверь моего дома. После этого камера демонстрирует вид сверху, со второго этажа, и мы видим, как мужчина поднимается по лестнице. Он останавливается у двери нашей спальни, стучит, ждет несколько секунд, потом медленно открывает дверь и входит.

Другая камера показывает происходящее в спальне. В тот момент до меня не дошло, что кто-то потрудился установить все эти камеры в моем доме и гараже, причем достаточно давно, для проверки освещения и угла обзора. Я также не подумал, что камеры в гараже засняли все места, куда я спрятал деньги.

Единственное, что я осознаю с абсолютной ясностью, – мужчина стоит в моей спальне, наклонившись над неподвижным, беспомощным телом Лисси. В комнате темно, но я вижу, как он несколько раз трясет ее за плечо и ждет, не пошевелится ли она. Лисси неподвижна. Тогда он подходит к двери и щелкает выключателем.

Свет включен, время 1:12, и установленная прямо над кроватью камера показывает, как мужчина целует лицо Лисси. Похоже, лыжная маска мешает ему почувствовать близость, и он снимает ее вместе с остальной одеждой, потом страстно целует Лисси и начинает стягивать ночную рубашку.

Время снова скачком перескакивает на 1:16. Мужчина занимается оральным сексом с бесчувственным телом моей жены. Из живота у меня поднимается волна жара. С болью в сердце смотрю, как насилуют Лисси, и мне хочется умереть. Она мне верила. Я дал ей снотворное, сделал беспомощной, чтобы ее изнасиловал этот подонок, и теперь моим страданиям нет предела. Словно издалека до меня доносится стон, слетевший с губ. Я ощущаю вкус слез, текущих по щекам, и мне хочется умереть.

Никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным, никогда в жизни так себя не проклинал. Как бы мне хотелось вернуться назад и остановить все это. Я ничего не могу сделать. На самом деле надругательство над беспомощным телом моей жены только началось.

Запись вновь перескакивает на 1:28. Мерзавец насилует мою жену в «позе миссионера». Теперь он время от времени оглядывается и подмигивает в камеру. Мужчина прерывается, чтобы повернуть тело Лисси в самое унизительное положение, которое только может изобрести извращенный ум насильника, и снова грубо набрасывается на нее.

Он быстро кончает и лежит рядом с нею, опустошенный. Однако мерзавец еще не удовлетворен. О нет. В сущности, все только начинается.

Изображение снова дергается, и теперь часы показывают 2:25. Подонок насилует мою жену в «позе собаки», шлепает по ягодицам, дергает за волосы, мастурбирует на камеру. Еще три раза за следующие два часа время меняется скачком, но я не в состоянии рассказывать о тех невообразимых вещах, которые он творит с моей бедной Лисси.

Однако я знаю, кто он.

Я узнал его в ту же секунду, как мужчина снял лыжную маску.

Через три минуты мы с ним выйдем в ринг, и я приложу все силы, чтобы его убить.

Глава 32

Поначалу, увидев мужчину в спальне, в темноте, рядом с моей женой, я подумал, что это, должно быть, Пит Россман и он хочет отплатить мне за секс с его женой.

Это был не Пит Россман.

Это был мой лучший друг Майк.

Майк, тот самый парень, спровоцировавший всю эту катастрофу со «Списком желаний», парень, первым выложивший свои желания и сказавший, что его мечта – Катрина Боуден, секретарша из сериала «Студия 30».

– Первым желанием Майка было трахнуть мою жену, – говорю я Руди.

– Да, я его об этом спрашивал.

Я уже перестал плакать и теперь могу посмотреть в лицо Руди:

– Что он сказал?

Руди пожимает плечами.

– Сказал, что ты болван, не ценящий то, что ему досталось.

Я киваю:

– Еще что-то?

– Уверен, что хочешь это знать?

Я чувствую, как у меня сводит челюсти. Я пытаюсь разжать зубы, но ничего не выходит:

– Да, хочу.

– Он сказал, что хотел трахнуть ее уже много лет.

Я снова киваю.

– Ему чертовски понравилось ее трахать.

Понятно, что Руди специально меня заводит. Мне хочется кричать, проклинать его, убить его, но я все это заслужил, и даже больше. В любом случае никакие слова уже не усилят моих душевных мук.

За исключением этих:

– Да, еще Майк просил поблагодарить тебя за помощь. Ему понравилось, как ты ее одел, дал снотворное и оставил беспомощной на супружеском ложе. И…

Я киваю.

– …он сказал, очень хочет трахнуть ее снова.

Я крепко зажмуриваюсь.

– Не хочу торопить тебя, чемпион, но звуки, которые ты слышишь, говорят о том, что публика готова тебя увидеть.

Посмотрев на него, я понимаю – он сказал мне не все и кое-что приберег напоследок.

– Что еще вы не сказали мне о Майке?

– Скажу, когда ты будешь стоять в ринге, перед ударом гонга.

Глава 33

Я в железной клетке, смотрю на Майка. Он не отводит взгляда, и на его лице странная решимость. Нас окружает человек сорок в разной степени опьянения. Клетка маленькая, наверное, двенадцать на двенадцать футов, и полностью закрытая. Ни объявления, ни представления соперников. Рефери объясняет зрителям правила:

– Каждый раунд длится три минуты, перерыв – одна минута. Раундов столько, сколько потребуется, пока один из бойцов не будет мертв. Секунданты, подойдите ко мне.

Двое громил входят в клетку и становятся в противоположных концах. Они босые, обнаженные до пояса, в одних шортах и похожи на участнииков боев без правил. Рефери продолжает:

– Если бой прекратится больше чем на пятнадцать секунд, в дело вступят секунданты. Вы в курсе, что это значит!

Я понятия не имею, о чем он, но «толпа» явно знает, поскольку отвечает восторженным ревом.

Когда рефери отправляет нас по углам, я вижу Руди, стоящего снаружи клетки позади моего табурета. Шум усиливается.

– Еще кое-что, – говорит Руди.

– Да?

– Четвертое желание Майка.

– Что с ним не так?

– Мы его еще не исполнили. Для этого он должен тебя убить.

Рев толпы почти оглушает меня. Они почуяли кровь и ждут не дождутся, когда начнется бойня.

– Рассказывайте!

Взгляд Руди мне не забыть до конца жизни.

– Мы не позволим ему получить то, что он хочет.

– О чем вы?

Гонг дает сигнал к началу первого раунда, и я слышу голос Руди, перекрикивающий рев толпы:

– Он хочет держать Лисси в цепях у себя в подвале всю оставшуюся жизнь!

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Руди, и чувствую, как мне на затылок обрушивается первый удар.

Перед глазами все плывет, и я врезаюсь в прутья клетки. Майк прыгает мне на спину и начинает молотить по макушке. Его вес, моя неустойчивость, ярость его атаки – все это делает свое дело, и я падаю. Окажись Майк сверху, все могло бы закончиться раньше, чем я успел бы нанести первый удар, но нога Майка оказывается под моим бедром, и на нее приходится весь вес моего тела. Откатившись в сторону, я вижу, что Майк с искаженным болью лицом хватается за колено. Я быстро запрыгиваю на него и начинаю бить изо всех сил, остановившись только для того, чтобы перевести дух. Руки Майка прижаты к полу моими коленями, и я успеваю нанести не менее сорока ударов по его голове и лицу. Когда я делаю паузу в попытке оценить нанесенный ущерб, то с удивлением вижу, что даже не пустил ему кровь.

Удивительно, но я совсем выдохся. Тем временем Майк собирается с силами. Он сбрасывает меня и встает. Ему приходится беречь левую ногу, но это не мешает его атаке. Когда я уже почти поднялся, он хватает меня и впивается зубами в тыльную часть моего бедра. Я кричу и пытаюсь высвободиться, но Майк обхватывает меня ногами, и у меня ничего не выходит. Он продолжает кусать мою ногу; боль адская, но серьезную травму он нанести не успевает, потому что звучит гонг и первый раунд заканчивается.

Один из громил отрывает Майка от меня и сажает на табурет. Другой оттаскивает меня в угол, и Гэс начинает обрабатывать рану на бедре.

– Не волнуйся, – успокаивает он. – Я специалист по рассечениям.

– Это хорошо.

– Впрочем, с задницей мне еще не приходилось иметь дело.

Сзади раздается голос Руди:

– Вы, парни, деретесь так, как трахаются старики.

Я не понял его слов, но его следующее замечание вполне разумно:

– Чтобы забить человека до смерти, требуется время. Береги силы. Считай удары.

Я спрашиваю, может ли он посоветовать что-то конкретное. Оказывается, может:

– Пинай его в поврежденную коленку.

Следующие три раунда я позволяю Майку тратить силы, пытаясь сблизиться со мной и достать кулаками. Большинство ударов не попадают в цель, а те, что попадают, не причиняют мне особого вреда. Во втором, третьем и четвертом раундах я не наношу ни одного удара, но в каждом мне удается несколько раз пнуть его в колено.

Идет пятый раунд, и Майк понимает, к чему идет дело; когда я замахиваюсь ногой, он отскакивает, но при этом раскрывается, и мой кулак врезается ему в щеку, так что он опирается на поврежденную ногу, открыв правое колено, которое я пинаю со всей силы. Когда Майк падает, я не набрасываюсь на него с кулаками, как в первом раунде. Совершенно очевидно, руки у нас обоих слабые, но мои удары ногами довольно эффективны, и я пинаю Майка, пока тот не встал. Майк пытается поймать мою ногу, так что бить приходится быстро и без замаха, поэтому удары получаются не особенно сильными, но все же чувствительными. Одновременно с ударом гонга я ухитряюсь врезать ему по ребрам; Майк вскрикивает, и у меня появляется ощущение, что чаша весов склоняется в мою пользу.

В шестом раунде мы настолько измотаны, что едва шевелимся. Рефери останавливает бой и приглашает секундантов. Он объясняет, что это значит:

– Для завершения раунда каждый из бойцов получает право на свободный удар. После того как бойцы нанесут по десять ударов, раунд закончится. Начинает красный угол.

Секунданты приводят нас в центр ринга. Мой заводит мне руки за спину и удерживает, а Майк бьет меня, вкладывая в удар остаток сил. Удар приходится в щеку, прямо под левым глазом. Я дергаюсь всем телом и едва не падаю. В глазах у меня туман, а когда я смотрю на пол, то вижу капельки крови. Потом я фокусирую взгляд на Майке. Он ухмыляется. Он знает, что сильнее меня и в таком бою мне не победить.

Он прав. Мои удары практически бесполезны. Даже крови нет.

Вдруг у меня появляется идея.

Когда секундант заводит ему руки за спину, я замахиваюсь правой рукой, но удара не наношу, а со всей силы бью ногой по его правому колену. Он воет от боли и переносит вес на левую ногу, которая не выдерживает нагрузки, поэтому без поддержка секунданта Майк рухнул бы на пол.

Ущерб, причиненный этим удачным ударом, очевиден. Майк едва стоит на ногах, и следующий его удар раза в два слабее первого. Моя очередь, и я снова бью его ногой. Он предпринимает жалкую попытку ответить тем же, но теряет равновесие, и его нога едва задевает меня.

Моя очередь. Я замахиваюсь ногой, и Майк так пугается, что пытается отпрыгнуть в сторону, но секундант крепко держит его, и лицо Майка оказывается незащищенным. Я бью его по носу, вкладывая в удар весь вес своего тела, на этот раз до крови.

Секундант отпускает руки Майка, и тот трогает свой нос. В его глазах стоят слезы, и когда он понимает, что нос сломан, то теряет всю уверенность. Майк замахивается и бьет наотмашь, но так медленно, что я успеваю наклонить голову, и удар приходится в череп. Майк вскрикивает от боли – возможно, правая рука у него сломана. Последним ударом я пытаюсь попасть в его разбитый нос, но Майк уклоняется. Мой кулак врезается ему в глаз, и я понимаю, что скоро этот глаз заплывет.

В углу Гэс наконец принимается обрабатывать мой глаз. Рефери объявляет, что следующий раунд снова будет обычным, если только бой не прервется на пятнадцать секунд. Я слышу, как Руди советует мне продолжать охоту на колени Майка.

У меня есть идея получше.

Руки у меня слабые, и серьезного вреда ими я причинить не могу, но поскольку мои ноги в полном порядке, а у Майка – нет, я прихожу к выводу, что должен сблизиться с ним. Не так, как это делал он, пытаясь достать меня кулаками, а броситься на него и сбить с ног. Противник пытается нанести мощный удар справа, но я успеваю отскочить назад, а потом толкаю его в грудь обеими руками. Поврежденные колени Майка не выдерживают, и он падает на пол. Лицо Майка открыто, и я бью по нему ногой; он пытается защититься и поднимает руки, оставляя незащищенными ребра. Я бью по ребрам, пока он не опускает руки, после чего снова переключаюсь на лицо. Положение у Майка незавидное, и с каждой секундой ухудшается. Я держусь на расстоянии и наношу удар, как только нахожу незащищенное место. Я думаю о том, что Майк бьется, чтобы получить мою жену, а я – чтобы удержать ее. У него есть за что сражаться, а мне есть что терять. Я всего лишь изменил Лисси, а он изнасиловал ее. Как сказал Перкинс, Лисси заслуживает лучшего.

Глава 34

Я лежу на диване в женском туалете, а Гэс меня штопает. В ушах звенит, в глазах двоится. Каждая клеточка моего тела вопит от боли, и становится ясно – мне досталось сильнее, чем я думал.

– Где Руди? – спрашиваю я.

– Думаю, собирает свои деньги.

В раздевалке никого нет, только я и Гэс.

– Спасибо за помощь, – благодарю я.

– Пожалуйста.

– Можно попросить вас об одолжении?

– Попросить можно, но это не значит, что я соглашусь.

– Я хотел бы воспользоваться вашим сотовым.

Он задумывается:

– Двадцать баксов.

– В моей сумке, – говорю я.

Гэс протягивает сотовый телефон и идет в противоположный конец комнаты за моей сумкой. Я набираю номер, который моя сестра заставила меня запомнить год назад, и мысленно молюсь, чтобы он не был отключен.

После нескольких гудков в трубке раздается голос:

– Крид.

– Мистер Крид, это Бадди Блинчик. У меня неприятности.

Я слышу, как Крид говорит кому-то: «Постой. Ты потеряла сережку». Потом женский крик. Потом снова голос Крида:

– Бадди, ты настоящая заноза в заднице.

– Мне очень жаль, мистер Крид.

Он молчит несколько секунд, затем спрашивает:

– В какую историю ты вляпался на этот раз, Бадди?

– Хуже не придумаешь.

Он вздыхает.

– Где ты?

Часть вторая. Донован Крид

Глава 1

Бадди Блинчик находился в Луисвилле, штат Кентукки, в заброшенном складе за аэропортом Стэндифорд, и утверждал, что только что забил человека до смерти во время боксерского поединка.

– Бред, – сказал я.

– Нет, я серьезно.

– Не обижайся, Бадди, но надрать тебе задницу могут даже мои трусы.

– Клянусь Богом, мистер Крид. Они заставляют меня убивать людей.

– Кто.

– Есть такой веб-сайт, Wishlist.bz. Они исполняют желания.

– Умирающих детей.

– Нет, все не так. Тебе исполняют четыре желания, каких угодно, но затем заставляют расплачиваться рытьем могил и убийством людей.

Я нахмурился.

– Бадди, вся эта чушь, которую ты несешь, испортила мне чудесный вечер.

Блинчик понизил голос до шепота:

– Я могу заплатить вам полмиллиона долларов, чтобы вы защитили Лисси.

– Кто такая Лисси?

– Моя жена.

Деньги мне не нужны, но полмиллиона долларов – невероятная сумма для такого парня, как Бадди Блинчик.

– Я забыл, где ты работаешь.

Бадди говорит кому-то: «Можете забрать все деньги из моей сумки, если оставите меня на пару минут». Потом короткая пауза, потом он снова обратился ко мне:

– Я специалист по кредитам в «Мидвест коммершл сейвингс энд лоунс», здесь, в нашем городе.

– Ты украл эту сумму?

– Все не так. Деньги мне дали люди из «Списка желаний».

– Это было одно из твоих желаний?

– Да, сэр.

– Чушь собачья.

– Нет, клянусь вам.

– Бадди, я не расположен шутить.

– Что вы имеете в виду?

– Никто не просит полмиллиона долларов. По всей видимости, ты захотел миллион.

– Я надеялся оставить немного себе, – после паузы признается он.

– С кем мы имеем дело?

– Вы имеете в виду компанию? Люди из «Списка желаний»?

– Да.

– Я знаю только парня по имени Руди и шофера лимузина по фамилии Перкинс, но это чрезвычайно могущественные люди, мистер Крид.

– Да, водитель лимузина Перкинс – это звучит устрашающе.

– Я серьезно, черт возьми!

Сомневаюсь.

– Что еще, кроме денег?

– Одним из моих желаний был секс с Джинни Кидвелл.

– Актрисой?

– Да, сэр.

– И…

– Да, сэр.

– Неужели?

– Клянусь. Но потом они заставили меня убить на ринге этого ублюдка, моего бывшего друга. Он изнасиловал мою жену, и я его убил. Они говорят, я должен еще один платеж за исполненные желания. Они угрожали моей жене. Вы единственный, к кому я могу обратиться. Вы должны мне помочь.

– Ты готов расстаться со всем миллионом?

Бадди вздохнул.

– Если потребуется.

– Твоя жизнь в опасности?

– Я в этом нисколько не сомневаюсь.

– У тебя был секс с Джинни Кидвелл…

– Да, сэр.

– Где мы можем встретиться?

– Они поставили камеры у меня в доме и прослушивают телефон.

– Телефон, по которому ты говоришь, тоже прослушивается?

– Нет. Я попросил его у незнакомого человека, но они могут вернуться в любую минуту.

– Буду у тебя в шесть утра.

– Я продиктую адрес.

– Побереги силы. Я знаю, как находить людей. А остальные твои желания?

– Они идут. Больше не могу говорить.

Глава 2

Я стараюсь не судить людей. Честное слово.

Если вы набираете армию неудачников, то первым кандидатом в нее будет Бадди Блинчик, – и все же я намерен защитить их с женой. На то есть две причины.

Первая – это сестра Бадди, Лорин.

Лорин Джетер много лет была моим близким другом. Она была потрясающей проституткой, в список клиентов которой входила половина высшего общества Цинциннати. Когда в Нью-Йорке разразился скандал с проститутками и губернатором Элиотом Спитцером, некоторые законодатели из Цинциннати испугались за свою репутацию. Кое-кто дошел до того, что стал угрожать Лорин и требовать, чтобы та держала рот на замке, если местные репортеры возьмутся за расследование ситуации с проституцией в Цинциннати. Опасаясь за свою жизнь, Лорин сказала Бадди, что, если с ней что-то случится, он должен связаться со мной.

Случилось.

Ее убили.

Понимая, что в ее деле копы из Цинциннати не станут копать слишком глубоко, я сам взялся выследить убийцу. Мне потребовалось меньше двух дней на его поиски: это оказался не охваченный паранойей политик, как я думал, а жалкий торговец недвижимостью, обозлившийся на весь мир. Я выделил два полных дня на расплату с ним.

Так получилось, что бо́льшую часть жизни моими лучшими друзьями из числа женщин были проститутки и киллеры, и если вы осуждаете меня за это – флаг вам в руки.

Не судите их.

Особенно не судите Лорин Джетер.

Она была потрясающей проституткой. Всегда рада меня видеть, и с ней я всегда чувствовал себя желанным. Она была талантливой слушательницей и превосходным психологом, изо всех сил старалась меня понять. Однажды Лорин пришлось многое вытерпеть ради меня, чтобы убедить мою бывшую жену разорвать помолвку с парнем, который ей не подходил[6]. Подобно самым лучшим женщинам, попадавшихся на моем жизненном пути, Лорин была не только нежным товарищем, превосходным собеседником или опытной любовницей. Она умела не судить меня и сделать так, чтобы проведенное нами вместе время оставалось в памяти. Лорин скрашивала мою жизнь, и ее очень не хватает.

После нее остался только младший брат, Бадди Блинчик.

Скажите, разве это справедливо?

Вторая причина, по которой я собираюсь помочь Бадди, состоит в том, что в Луисвилле живет моя подруга, Рейчел Кейс, и мы не виделись вот несколько месяцев. Будет приятно провести с нею некоторое время, выяснить, как дела.

Часы показывали половину десятого. Я был в Чикаго и мог воспользоваться несколькими частными самолетами, которые за час доставят меня в Луисвилл, и поэтому до назначенной встречи в шесть утра в моем распоряжении оставалась куча свободного времени.

Я включил ноутбук и в строке адреса набрал: wishlist.bz. Войдя на сайт, прочел всю рекламу и комментарии, но решил пока не заполнять анкету. Вместо этого набрал номер своего друга Лу Келли. Когда он ответил на звонок, я спросил его:

– Где сейчас Джинни Кидвелл?

– Актриса?

– Ага.

– Подождешь или я перезвоню?

– Перезвони. Мне нужно собираться.

– Дай мне десять минут.

Двадцать лет назад мы с Лу работали наемными убийцами для ЦРУ в Европе. Мне было чуть за двадцать, Лу – почти сорок. Мы продержались двенадцать лет и в конце концов вернулись домой, где я занялся ликвидацией террористов по поручению Агентства национальной безопасности. Лу возглавил мою разведку. В разгар моей деятельности у нас в команде была дюжина убийц, стоявших на страже демократии. В свободное время я выполнял заказы со стороны.

Шесть месяцев назад мне удалось украсть несколько миллиардов долларов у одного из самых опасных людей в мире. Положив в банк кругленькую сумму, я оставил работу убийцы – перестал брать заказы и у правительства, и у частных клиентов. Мне говорили, что живыми из этого бизнеса не уходят, но у меня имелся план. Во-первых, обеим организациям я сообщил, что и дальше буду брать заказы. Во-вторых, я выделил пятьсот миллионов долларов на регулярные выплаты Дарвину, моему боссу в Агентстве национальной безопасности, и Салу Бонаделло, криминальному боссу американского Среднего Запада. Деньги будут ежемесячно переводиться на их номерные счета моими юристами, по миллиону в месяц, всю их оставшуюся жизнь, а потом их детям при одном условии: платежи прекращаются в случае моей смерти.

План сработал.

Дарвин и Сал больше не хотят меня убить.

Они хотят меня защитить!

Лу Келли был верным членом команды, которая помогла мне заполучить эту огромную сумму, и, кроме того, мы проработали вместе много лет, поэтому его доля составила пятьсот миллионов долларов наличными. К сожалению, во время ограбления Лу узнал размер всего куша, попытался убить меня и забрать долю.

Несмотря на проблемы с доверием, нам с Лу удалось восстановить рабочие отношения. Я оставил ему причитающиеся полмиллиарда долларов, а также жизнь; взамен же он предоставляет мне информацию и советы по поводу компьютеров.

Лу лучший в своем деле. Он ответил на мой вопрос о Джинни раньше, чем я собрал вещи, то есть очень быстро, поскольку я путешествую налегке:

– Она в Ганнибале, штат Миссури.

– В каком отеле?

– Не в отеле. В трейлере. В парке Ривервью.

– В трейлере?

– Трейлер для кинозвезд. Шикарный, можешь мне поверить.

– Какая там охрана?

– Об этом я скажу тебе чуть позже, – ответил он, и мы закончили разговор.

Я позвонил в одну из многих известных мне чартерных авиакомпаний Чикаго и выбрал для короткого перелета «Лир-45». Когда я сидел в самолете и ждал запуска двигателей, позвонил Лу и рассказал, что говорят спутниковые снимки об охране трейлеров актеров в парке Ривервью. Тридцать мнут спустя мой самолет приземлился в региональном аэропорте Ганнибала.

Обычно самолеты и автомобили для меня заказывал Лу Келли, но, как я уже говорил, прежнего доверия между нами нет, и поэтому мне пришлось организовывать путешествие самому. Спускаясь по трапу, я с удовлетворением отметил, что водитель ждет меня рядом с черным седаном, все двери которого открыты, как я и просил.

– Я могу вам доверять?

– Конечно, сэр.

– Как вас зовут?

– Харрисон Форд[7].

– Ладно, Харрисон. Пожалуйста, снимите куртку и положите ее на капот машины, не шевелитесь, пока я буду вас обыскивать.

– Сэр, могу вас заверить…

– Нисколько не сомневаюсь; и я уже сказал, что нужно сделать для завоевания моего доверия. Теперь посмотрим, как у вас это получится.

Стоящие рядом со мной пилоты явно занервничали. Я повернулся к ним и пожал плечами, как бы говоря: «Странный парень, правда?» Они, похоже, занервничали еще больше, и я сказал:

– Расслабьтесь. У меня к вам никаких претензий, парни.

– Харрисон Форд – его настоящее имя? – спросил капитан «Лира».

– Нет, это пароль, но новому водителю все равно нельзя полностью доверять.

Я видел, как они обменялись тревожным взглядом.

– Парни, я потратил несколько недель, чтобы вас проверить. Мне все о вас известно. – Я умолк, посмотрел им прямо в глаза и продолжил: – Все. Могу продемонстрировать знание вашей жизни, но вы и так, похоже, слишком нервничаете. Уверен, сегодня Харрисон Форд тоже станет моим верным другом. У меня не было времени на его проверку. Ганнибал – город маленький, и у меня тут нет связей.

Предназначенная пилотам речь не возымела того успокоительного эффекта, на который я рассчитывал, и поэтому я пожал плечами, обыскал водителя и тщательно осмотрел машину, не найдя ничего криминальнее сэндвичей с тунцом и закупоренной бутылки воды. Подождав, пока водитель сядет на место, я устроился сзади, за его спиной, и мы поехали к парку Ривервью, где я увидел охрану кинозвезд.

– Не останавливайся, – скомандовал я.

Мы проехали еще четверть мили, потом я сказал повернуть направо, на дорогу, шедшую параллельно парку:

– Езжай до конца и высади меня. После моего звонка будешь ждать меня тут, то есть, думаю, примерно через час.

Водитель высадил меня, и я побежал по траве к трейлерам, где жили кинозвезды. Пробежка была короткой, меньше мили, а когда я приблизился к трейлеру Джинни Кидвелл, то не увидел рядом с ним охрану, что подтверждало подозрения Лу, что это не профессионалы, а нанятые копы. Вскрыв замок, я вошел в трейлер через заднюю дверь.

Внутри никого не оказалось. Я знал, что Джинни никуда не уезжала, и решил подождать в ее спальне, а пока достал карандашный фонарик, зажал в зубах и обыскал ее жилище.

Сорок минут спустя я услышал, как она входит в трейлер. Лу сообщил, что ее муж, Пит Россман, время от времени приезжает сюда, но звук шагов подсказал мне – Джинни одна. Несколько минут она возилась на кухне, потом вошла в спальню.

Не успела Джинни преодолеть и трех футов, как моя ладонь зажала ей рот. Она попыталась закричать, но большой палец моей руки с такой силой надавил ей на шею, что получился едва слышный шепот.

– Я не собираюсь причинять вам вред, – сказал я. – Просто хочу получить кое-какую информацию. Понимаете?

Она постаралась кивнуть.

– Тем не менее, если вы издадите хоть один звук громче шепота, я вас убью. Вы мне верите?

Она снова попыталась кивнуть.

– Хорошо. В любом случае мне действительно очень не хотелось бы причинять вам вред, потому что я ваш большой поклонник. Я только задам несколько вопросов о компании с названием «Список желаний», о парне по имени Руди, работающем на них, и о парне, с которым вы недавно занимались сексом, Бадди Блинчике.

На ее лицо падал свет из коридора. Оно выглядело осунувшимся и больным.

– Расслабьтесь, Джинни. Мне нужна только информация, понятно?

Ее большие, как блюдца, зеленые глаза были наполнены страхом.

– Пожалуйста, не трогайте меня, – прошептала она.

– Вы больны? Я боюсь микробов.

Она покачала головой.

– Анорексия?

Она повторила жест.

– Я видел вас на прошлой неделе на церемонии вручения «Оскара». Красивое платье.

Она кивнула.

– Похоже, телевидение действительно прибавляет десять фунтов, да?

Джинни дрожала всем телом. Из глаз выкатились две слезы.

– Сейчас я уберу руку, – сказал я. – Для протокола: я не возражаю, если вы начнете кричать, но в таком случае мне придется убить охранников. Прошу вас говорить шепотом только ради того, чтобы сохранить им жизнь. Если не считать некомпетентности, они не сделали ничего плохого и не заслуживают смерти. Выбор за вами.

Я отпустил ее шею и помог сесть на кровать.

– Можно включить свет? – спросила Джинни.

– Не возражаю.

Она повернула выключатель настольной лампы и посмотрела на меня.

– Кто вы?

– Давайте зайдем с другой стороны, – сказал я. – Почему вы переспали с Бадди Блинчиком?

Глава 3

Джинни Кидвелл рассказала мне какую-то дурацкую историю насчет долга организации, которая помогла ей стать звездой, но я на это не купился. Левой рукой я снова зажал ей рот, правой достал складной нож и сказал, что всерьез намерен получить кое-какие ответы.

Джинни была красивой, избалованной кинозвездой, и мне казалось, что заставить ее говорить будет так же просто, как убедить президента позировать перед прессой.

Я ошибался.

Когда я убрал ладонь с ее рта, она сказала:

– Можете меня убить.

– Я не хочу вас убивать. Просто мне нужно знать, зачем вы трахались с Бадди Блинчиком.

– Вам придется удовлетвориться ответом, который вы уже слышали.

Я нахмурился. Это для меня кое-что новенькое. Обычно после моей угрозы люди пугаются до смерти. Объяснение могло быть только одно.

– Вы не верите, что я вас убью.

– Нет, верю.

– История о расплате с организацией – это ложь.

– Да.

– Вы отказываетесь говорить мне правду?

– Да. Отказываюсь.

– Почему?

– Я… Я не могу сказать.

– Не можете или не хотите?

– Не хочу.

– Тогда мне придется вас убить. – Я приставил лезвие ножа к ее горлу.

Она заплакала.

– Подождите.

Я улыбнулся.

Вместо того чтобы выложить мне правду, она сказала:

– Прежде чем вы меня убьете, можно я позвоню мужу и скажу, что люблю его?

Глава 4

Я не стал убивать Джинни Кидвелл.

Посмотрел в ее бездонные глаза и сказал:

– Очевидно, я чего-то не знаю. Чего-то настолько важного для вас, что вы готовы умереть, лишь бы скрыть это.

Какое-то время мы сидели на кровати и смотрели друг на друга. Снаружи, вероятно, на расстоянии мили вниз по течению реки послышался приглушенный свист, словно баржа готовилась преодолеть следующий участок фарватера.

– Наверное, не следовало задавать вопрос о том, почему вы переспали с Бадди Блинчиком, – сказал я. – Это явно была расплата.

Джинни молча рассматривала сложенные на коленях руки.

– Я должен был спросить о ваших желаниях.

– Три глупых и одно, за которое я готова умереть, – ответила она.

– За это главное желание потребовалась расплата в виде секса с Бадди Блинчиком?

– Также надо было отдать ему миллион долларов наличными.

– Что еще вам пришлось сделать?

– Рассказать мужу обо всем.

– И?..

– Заставить его написать свои четыре желания на сайте.

– Он это сделал?

Она пожала плечами.

– Он меня любит.

– Значит, остались еще две части платежа?

– Так они мне сказали.

– Руди?

– И другие.

– Вы знаете их имена?

– Нет.

– Вы их боитесь?

На ее лице появилось задумчивое выражение:

– Меньше, чем вас. Без обид.

Если Джинни не боялась того, что они могут с нею сделать, то должна была бояться того, чего они могут не сделать. Например, не исполнить ее желание. Я вспомнил слова Бадди Блинчика о желаниях и расплате.

– Сколько ваших желаний уже исполнились?

– Три.

Я кивнул.

– Мелких.

– Пока.

– Вы ждете исполнения главного.

Она кивнула.

– Это главное настолько важно, что если оно не сбудется, то случится нечто такое, чему вы предпочли бы смерть от моих рук.

Она не ответила.

– Вы согласились переспать с Бадди Блинчиком и дать ему миллион долларов? Что еще вы готовы сделать, чтобы ваше желание исполнилось?

Она крепко зажмурилась, и по ее щекам покатились две слезы, оставляя влажные дорожки.

– Вы знаете, что Бадди Блинчик сегодня вечером кого-то убил, голыми руками?

Джинни с ужасом посмотрела на меня. Лицо ее обмякло, и она снова опустила взгляд на свои руки. Я с огромным любопытством наблюдал за этой сменой эмоций.

– Вы согласны переспать с абсолютно незнакомым человеком, отдать миллион долларов и даже обречь людей на смерть, лишь бы исполнилось ваше желание?

Она не подняла головы, не издала ни звука, но ее плечи слегка шевельнулись, и я понял, что Джинни тихо плачет.

– В довершение всего вы позволите мне скорее убить вас, чем расскажете о своем желании.

Наконец, она посмотрела на меня. Даже с учетом профессии Джинни Кидвелл, а также того, что она чертовски хороша, я понимал: она не играет. Джинни страдала, и на ее лице отражалась целая гамма чувств. Страх, ужас, унижение, отчаяние… и почему-то надежда.

– Должно быть, это очень важное желание, – сказал я.

Глава 5

– Пожалуйста, мистер Крид… У меня дома жена и дети.

Часы показывали 1:30 ночи.

Если держать скорость семьдесят пять миль в час и не делать остановок, то дорога от Ганнибала до Луисвилла занимает пять часов. Харрисон Форд был слишком нервным, чтобы я доверил ему руль, и поэтому пришлось примотать его скотчем к переднему сиденью. Так он никуда не денется. Это было два часа назад, и все это время он не прекращал ныть.

– Ты зануда, – сказал я. – Тебе кто-нибудь об этом говорил?

– Простите, я не хотел.

– Я надеялся, тебе понравится. Надеялся, ты станешь моим постоянным водителем, когда я буду сюда приезжать… Похоже, у тебя не тот характер.

– Не тот. Я просто хочу домой.

– Ты уже говорил. Сто раз.

– Вы не можете хотя бы намекнуть, что будет дальше? Это меня немного успокоит.

Я посмотрел на него и покачал головой. Отношения не складывались.

– Послушай, Харрисон, – сказал я. – Завтра после полудня ты вернешься к семье. Самое позднее, в четверг – живой или мертвый.

Он еще больше разволновался, и я прибавил:

– Обещаю.

– Живой или мертвый?

– Выбор за тобой. Зависит от твоего поведения.

– Если я не позвоню жене, она будет волноваться, а если не вернусь домой, может обратиться в полицию.

– Она не ждет тебя раньше полуночи. Не беспокойся, можешь позвонить ей во время нашей следующей остановки.

– Когда это будет?

– Через пару часов.

– Мне нужно отлить. Я столько не вытерплю.

– Не стесняйся, делай свои дела. В конце концов, машина твоя.

– Послушайте, мистер Крид, вы не можете…

Удар моего кулака отключает его. Нужно было это сделать еще несколько часов назад.

Два часа спустя мы пересекли границу графства Кроуфорд в Индиане. Я свернул на первом же съезде с шоссе и поехал назад по двухполосной гравийной дороге, которой уже пользовался несколько раз и которая вела в глухой лес. Через несколько минут нашел нужную грунтовую дорогу и ехал по ней, пока она не закончилась, в чаще леса. Я остановил лимузин, но фары выключать не стал.

После этого я вышел, обошел машину сзади, открыл дверцу салона и вытащил с заднего сиденья безжизненное тело Джинни Кидвелл.

Глава 6

Джинни была жива, просто без сознания, однако к тому времени, как я приковал ее запястье к дереву в глухом лесу, она начала шевелиться. К другому дереву, футах в двадцати от нее, я приковал Харрисона Форда. Я не знал, сколько буду отсутствовать, и не хотел, чтобы мои пленники страдали от жажды, поэтому взял шесть бутылок воды из бара лимузина и поровну разделил их между пленниками, а также прибавил к бутылкам одеяла, захваченные в трейлере Джинни.

Потом я заставил Джинни и Харрисона кричать что есть мочи, пока они не охрипли, и подождал, не явится ли кто-нибудь им на помощь. Никто не явился. Я уехал, выждал двадцать минут, потом вернулся и обнаружил, что пленники сидят у своих деревьев и плачут. Наверное, приближающаяся машина возродила их надежды, но, увидев меня, они явно опечалились.

Я побыл там несколько минут, терпеливо выслушав все причины, по которым я не должен оставлять их в лесу, после чего оставил.

Глава 7

Бадди Блинчик жил в двухэтажном доме в деревенском стиле, цвета детской неожиданности, с зелеными ставнями и забитыми водостоками. Это был второй из десяти похожих домов на широкой улице с деревьями. Район, где обитали Бадди и Лисси, состоял из шести сквозных улиц и четырех тупиков, вдоль которых располагались восемьдесят три дома. Милое место, где живут представители среднего класса. Такой вывод я сделал, дважды обежав его и изучив все, что попало в поле зрения. Если точнее, я высматривал что-нибудь необычное: другой лимузин, микроавтобус, в котором могли прятаться люди со специальным оборудованием, стерегущие дом гангстеры, уличные музыканты или играющие в «паровозик» мультипликационные персонажи…

Ничто не привлекло моего внимания, если не считать восьмидесятилетнего старика с печальным лицом в двух кварталах отсюда. Он шел через двор, чтобы забрать газету. Необычной была одежда старика: распахнутый халат и гигантский памперс для взрослых.

– Думаешь, это легко? – крикнул он. – А? Думаешь, это легко?

Я понятия не имел, но казалось, что очень легко. Когда я пробегал мимо, он крикнул:

– Ко мне никто не приходит! Думаешь, они умрут, если будут иногда заглядывать? Я прошу только одного: чтобы ко мне кто-то пришел.

Я запомнил его адрес.

Ничего необычного, кроме старика, я не заметил. Бадди был прав. Эти парни из «Списка желаний» профессионалы.

А ожидал я увидеть Бадди. Либо на крыльце, рядом с почтовым ящиком, либо выглядывающим из окна, либо стоящим на подъездной дорожке к дому. В конце концов, у нас назначена встреча. Предложив мне миллион долларов за то, чтобы я защитил его жену, он должен был ждать меня, будь у него выбор.

Мне требовалось установить контакт. Не проникнув в дом, я не узнаю, держит ли кто-нибудь на мушке его и Лисси. Если внутри кто-то есть и он сторожит хозяев, меня могут убить при попытке пробраться внутрь, так что самым подходящим мне показался телефонный звонок.

Бадди сказал, что телефон прослушивается, но я не собирался говорить ничего, что вызвало бы подозрение. Трубку сразу же сняла Лисси:

– Бадди?

Я изменил голос:

– Вообще-то мне нужен Бадди. Он дома?

Она помолчала несколько секунд, пытаясь узнать голос. Вероятно, он показался ей знакомым. Моя подруга и бывшая коллега Калли Карпентер считает мой измененный голос ужасным. Утверждает, что он похож на голос Губки Боба Квадратные Штаны.

– Мистер Джефферсон? – неуверенно спрашивает Лисси.

– Нет…

– Перкинс?

– Нет, мэм. Прошу прощения, Бадди дома?

– Кто это?

Я отключаю телефон. Несмотря на то что мы не сказали друг другу ничего конкретного, я узнал несколько вещей. Бадди дома не было. Лисси ждала его звонка и думала, что он с мистером Джефферсоном или с Перкинсом, водителем лимузина. Последнего Бадди считал опасным.

Я не сомневался, что гангстеров в доме нет, поскольку мне самому приходилось держать людей в заложниках в их домах, и, когда звонил телефон, я всегда напоминал им, что и как следует говорить, прежде чем они снимали трубку. Поскольку Лисси ответила после первого гудка, то в данный момент ей, наверно, ничего не угрожает.

В то же время я понимал, что ситуация может быстро измениться, поскольку сообщники Руди не только следят за всем происходящим в доме с помощью камер, но и прослушивают телефон Бадди. После моего звонка преступники немедленно вышлют машину, чтобы прочесать окрестности. Я имею в виду следующее: зачем звонить на рассвете, изменив голос, если тебе ничего не нужно? Лучше б не торчать на улице, когда они появятся, но если я слишком долго буду болтаться возле дома, поджидая сообщников в засаде, то какая-нибудь ранняя пташка из соседей может увидеть меня и вызвать полицию.

Я взломал замок на боковой двери гаража Бадди, вошел внутрь и стал искать скрытые камеры. Не прошло и минуты, как обнаружились целых три штуки и две пачки денег. Я уже говорил, что Бадди – непроходимый тупица? Деньги я оставил на месте и продолжил обыск гаража, пока не наткнулся на баллончик с черной краской, которую распылил на миниатюрные камеры, снимавшие каждое мое движение.

Если я нашел, где спрятаны деньги, то парни из «Списка желаний» тоже их отыскали. Тогда почему они позволили Бадди оставить деньги? Неужели преступники намерены выполнить соглашение? В таком случае Бадди мог ошибаться и жизнь Лисси вне опасности. В случае, если он не откажется платить за одно из своих желаний.

Изначально я планировал проникнуть в дом Бадди, вырубить Лисси и увезти в безопасное место. Я мог бы постучать в дверь и сказать: «Лисси, я бывший убийца из ЦРУ. Бадди нанял меня защитить вас. Пошли!» Или позвонить ей и сказать, чтобы она бежала из дома и где-нибудь пряталась. Это простой вариант, и Лисси, вероятно, успела бы убежать, прежде чем парни из «Списка желаний» успели прислать сюда машину, но у меня не имелось никаких оснований считать, что она послушает абсолютно незнакомого человека. Во-первых, Лисси дежурила у телефона, ожидая звонка от Бадди, и не стала бы убегать, не узнав о нем. Во-вторых, они, скорее всего, поставили «маячок» на машину Лисси, и далеко бы она не уехала. По доброй воле в мою машину Лисси вряд ли сядет.

Поскольку в гараже меня засняли камеры, первоначальный план следовало отправить в корзину. У меня просто не оставалось времени до их появления доставить Лисси в мою машину.

И еще кое-что.

Обыскивая гараж, я нашел одну штуковину, полностью изменившую положение дел и вызвавшую желание немедленно убраться отсюда: провода, уходящие в вентиляционное отверстие. Такие провода взрывотехники обычно присоединяют к пластиковой взрывчатке.

Глава 8

Я выскочил из двери гаража, перепрыгнул через забор позади дома и побежал к дальнему краю района, где оставил лимузин. Я завел мотор, размышляя, почему они не взорвали гараж в тот момент, когда я начал заливать краской объективы камер. Они не стали взрывать гараж, и это может означать… понятия не имею, что это может значить. Я убрался оттуда, надеясь, что с Лисси ничего не случится, пока буду разрабатывать другой план. Не самая простая задача, поскольку все должно происходить в плотно застроенном районе, где по меньшей мере один гараж заминирован. Кроме того, я практически ничего не знал о том, с кем имею дело, сколько их и каковы мотивы преступников.

Я подумал, не позвонить ли еще раз Лисси, но потом отказался от этой идеи. Сообщники Руди прослушивают телефон и могут принять простое решение ее взорвать, и делу конец. Они заминировали гараж, и где гарантия, что весь дом тоже не напичкан взрывчаткой?

Что с Бадди?

Я вспомнил его последние слова, сказанные несколько часов назад: «Они идут. Больше не могу говорить». Кем бы ни были эти «они» – вероятно, Руди и Перкинс, – совершенно очевидно, что Бадди куда-то повезли, причем насильно. Поскольку Лисси по-прежнему дома и ждет Бадди, то она, скорее всего, ничего не знает о «Списке желаний» и не знает, где муж.

Они должны использовать Лисси, добиваясь покорности Бадди: «Делай, что тебе говорят, или Лисси не поздоровится».

Я позвонил своему техническому специалисту Лу Келли.

– Есть ли способ дистанционно избавиться от прослушивающего устройства на стационарном телефоне?

– Мне об этом неизвестно, – сказал он.

– Тогда у меня проблема, – продолжил я. – Жизнь женщины в опасности, за ее домом наблюдают, телефон прослушивают. Мне нужно ее спасти. Есть идеи?

– Ты звонил в телефонную компанию, чтобы сообщить о возможном «жучке»?

– Какой в этом смысл?

– Когда они приедут, ты можешь позаимствовать униформу и присоединиться к техникам.

– Отличная идея!

– Правда?

– Нет, на самом деле она провальная, зато навела меня на отличную идею.

– Какую?.. Нет, постой? Почему моя провальная?

– Ты знаешь, сколько времени требуется телефонной компании для реакции на сообщение? Мне пришлось бы ждать весь день.

– Что у тебя за идея?

– Скажу позже.

Я подъехал к дежурному магазину в паре миль от района, где жила Лисси, и остановился у одной из бензоколонок. Убедившись, что никого рядом нет, достал из моего комплекта одноразовый сотовый телефон и набрал 911. Когда оператор сняла трубку, я изменил голос и с акцентом уроженца Среднего Запада сообщил об угрозе взрыва. Я не хотел называть адрес Лисси, потому что парни из «Списка желаний» могли взорвать ее, если б в дом постучались копы. Мне было нужно, чтобы в район прибыло как можно больше полиции и как можно быстрее. Это должно отложить визит Руди, поэтому я назвал адрес соседа Лисси, старика в подгузнике, к которому никто не приходит.

– Сэр, мы очень серьезно относимся к сообщениям о бомбе.

– Именно поэтому я вам позвонил.

– У вас голос как у персонажа мультфильмов.

– Возможно, и тем не менее заверяю вас: угроза взрыва реальна.

Женщина на другом конце провода вздохнула:

– Ваше имя, пожалуйста.

Понимая, что разговор принимает нежелательный оборот, я закричал:

– Собаки! Вы нас не остановите! Смерть неверным! Аллах акбар!

И отключился.

Потом я не спеша наполнил бензобак и вымыл лобовое стекло при помощи принадлежностей, обнаруженных рядом с колонкой. Десять минут спустя раздался вой сирен, и мимо меня промчалась вереница самых разных автомобилей. Плевать, сколько людей у «Списка желаний». Полицейский спецназ Луисвилла, местные средства массовой информации и группа по разминированию – со всеми Руди и его банда не справятся.

Зная, что в ближайшие двадцать четыре часа там будет настоящий бедлам, я решил вернуться к оставленным в лесу пленникам, но сначала нанести визит моей бывшей подруге, Рейчел Кейс.

Глава 9

У Рейчел живет мой бывший психотерапевт, доктор Надин Крауч. Надин – психотерапевт на пенсии, которую когда-то пригласили мои боссы из правительства, чтобы она помогла мне примириться с тремя потерянными годами жизни, которые я провел в коме – не спрашивайте, это долгая история[8]. Надин – талантливый и серьезный специалист, чьи грубые манеры уравновешиваются иронией, всегда присутствующей в ее взгляде. Надин около шестидесяти пяти, она слегка полновата и обычно производит впечатление сердитой незамужней тетушки. Такого сильного, талантливого и корыстного человека еще поискать. Надин сидит за столом напротив, хмурится и рассматривает меня со своей обычной ухмылкой. Я знаю, на самом деле она меня любит.

– Приехал полюбоваться на результаты своей работы, Донован?

– Своей работы?

– Не делай этого.

– Чего не делать?

– Не повторяй мои слова, – рявкнула она. – Это я психотерапевт, а не ты.

Я кивнул.

– Думаешь, я имею какое-то отношение к состоянию Рейчел?

– Ты думаешь, нет?

– Нет, но с готовностью выслушаю твою теорию.

– Теорию? Как бы не так. Факт: когда ты познакомился с Рейчел, у нее был муж, дом и ответственная работа. Теперь она вдова, у нее нет дома, и Рейчел думает, что она Десмонд Туту.

– Десмонд Туту.

– Ты не ослышался.

Я качаю головой.

– Во-первых, муж Рейчел, Сэм, изменял ей. Во-вторых, она не бездомная. Ей принадлежит все это здание, и она в состоянии купить еще три таких же. В-третьих, она не узнала бы Десмонда Туту[9], встретив его на улице. Ты опять преувеличиваешь, Надин.

– Возможно. Но ты не можешь отрицать, что приложил ко всему этому руку.

– Мое участие состояло в том, что я спас Рейчел.

– От?..

Я начал рассказывать, но тут же прикусил язык. Это не просто невинный разговор о Рейчел. Надин провоцировала меня, вызывая реакцию. Она была начеку, а я подвергался психоанализу.

– Может, расскажешь, что думаешь об этом ты сама?

Она вскинула бровь.

– Не хочется говорить ничего такого, что может стоить мне работы.

– Не помню, чтобы ты когда-нибудь скрывала свое мнение.

Она вздохнула:

– Я старею, Донован.

– Ты всех нас переживешь.

– Тебя уж точно. Я обязана думать о будущем. Стоимость жизни растет вместе с моим возрастом. Не хочется думать, что со мною будет, если в свои годы я окажусь на улице.

Я рассмеялся:

– Надин, ты старая сквалыга. Насколько мне известно, у тебя больше десяти миллионов долларов, а на самом деле раза в два больше, поскольку я никогда не видел, как ты достаешь хотя бы цент из своего кошелька. Можешь говорить откровенно. Твоей работе ничего не угрожает, пока Рейчел хочет, чтобы ты оставалась здесь.

– Это успокаивает. Рейчел – милая девочка, и, несмотря на мои скромные расценки, она во мне нуждается, хотя я беспокоюсь, что вы двое снова затеяли криминальное дело.

– Престань, Надин. Вместе с Рейчел мы просто великолепны.

– Чушь.

– Чушь? Потрудись объяснить.

– Я не осмеливаюсь. Твоя распавшаяся личность постоянно угрожает моей безопасности. Я наслаждаюсь жизнью и намерена делать это еще какое-то время.

– Думаешь, я способен убить тебя за высказанное мнение?

– Да.

– Надин, я шокирован.

– Вероятно, ты уже кого-то убил по дороге сюда.

– Давай вернемся к предмету нашего разговора.

Надин встала и подошла к маленькому холодильнику у противоположной стены своего кабинета.

– Хочешь воды? – спросила она.

– Нет, спасибо.

Надин достала из холодильника пластиковую бутылку с водой и протянула мне. Я не сразу сообразил, зачем.

– Артрит донимает?

Надин пожала плечами:

– У каждого свои слабости.

Я открутил крышку и вернул бутылку Надин.

– А какие слабости у меня?

– Все просто. Рейчел.

Я на секунду задумался:

– Как ты пьешь, когда меня тут нет? Бутылки тебе открывает Рейчел?

Она села на место и отхлебнула воды.

– У меня есть специальное приспособление.

– Ты действительно думаешь, что в состоянии Рейчел виноват я?

Надин не ответила.

– Ты не можешь отрицать, что она делает меня лучше, когда мы вместе, – сказал я.

Она снова отхлебнула воды:

– Ты ей в отцы годишься.

Я ждал.

– Ладно, – согласилась Надин. – Я этого не отрицаю.

– Тогда в чем проблема?

– Она пробуждает все лучшее, что в тебе есть, а ты в ней – все худшее. Не строй иллюзий, Донован, ты дурно на нее влияешь. Сколько времени вы в последний раз были вместе? Восемь недель? И она убила человека?[10]

– Рейчел думала, что защищает меня.

– Ради бога…

Мы снова умолкли. Надин прихлебывала воду.

– Как сейчас Рейчел?

Надин покачала головой и развела руками, выражая свое разочарование:

– Она как «Старбакс».

– Кафе «Старбакс»?

– Да, она везде.

– Можно конкретнее?

– Она спятила!

Я нахмурился.

– Думал, люди вашей профессии избегают подобных определений… А как насчет умных слов?

– Я учитываю аудиторию, прежде чем использовать специальные термины.

– Смешно.

– Послушай, Донован, я знаю, в это нелегко поверить, поэтому давай кое о чем вспомним. Ты познакомился с Рейчел не совсем обычным способом?[11]

– В общем, да.

– Фактически ты проник в ее дом и стал жить на чердаке.

– Чтобы приглядывать за ее мужем.

– Ты оставался там два года.

– Я человек дотошный.

– Ты был одержим Рейчел.

– Я бы не назвал это одержимостью.

– Конечно, не назвал бы… Послушай, Донован. Ты организовал на ее чердаке первоклассный центр видеонаблюдения. Разместил в доме более сорока миниатюрных камер. Следил за каждым ее шагом, днем и ночью, в спальне, туалете и гараже. Ты вторгся в ее личную жизнь всеми мыслимыми способами. Это извращение.

– Ты делаешь предположения о моем характере и о нездоровом любопытстве только на основании расположения миниатюрных камер.

Надин пристально посмотрела на меня, словно никак не могла понять, сержусь я, возмущаюсь или просто возражаю.

– Возможно, – согласилась она.

– В любом случае наблюдение за Рейчел не могло свести ее с ума. Она даже не знала, что я здесь.

– Не знала. Пока ты ей не сказал.

– В тот момент мы уже встречались. Я был с нею честен. Что ты имеешь против честности?

– Ты собрал о ней всю эту информацию – абсолютно все, от лекарств, которые она принимает, до месячного цикла и ссор с Сэмом, – и использовал для того, чтобы ее соблазнить.

– Мы влюбились друг в друга.

– Возможно, ты и влюбился, но в ее отношении это была откровенная манипуляция. Она до сих пор во всех комнатах машет тебе, глядя в потолок. Как бы ты себя чувствовал, думая, что за каждым твоим движением наблюдают?

– Защищенным?

– Ты безнадежен, – вздохнула Надин.

– Наблюдение не могло свести ее с ума.

Надин снова отхлебнула воды.

– Однако оно внесло свой вклад. Разумеется, состояние Рейчел не улучшилось, когда ты запер ее в пластиковом контейнере и она думала, что в любой момент ее могут убить.

– Это продолжалось всего два дня. В любом случае потом мы отправились в путешествие.

– Очень благородно с твоей стороны – отвезти Рейчел на пляж после того, как ты ограбил и убил ее мужа.

– Я не убивал Сэма.

– Неужели? Значит, сегодня он как ни в чем не бывало, вальсирующей походкой заявится сюда? Было бы любопытно посмотреть.

– Любишь вальс, да?

Она допила воду, закрыла крышкой пустую бутылку, положила на стол между нами и щелкнула по одному концу. Бутылка сделала несколько оборотов, прежде чем остановиться. Надин еще несколько раз покрутила бутылку, пока ее горлышко не указало на меня.

– Надеюсь, ты хочешь с нею повидаться?

– С учетом моего дурного влияния на нее, я буду удивлен, если ты позволишь.

– А что я могу сделать? Ты подписываешь мои счета.

Глава 10

– Кевин! О, боже!

Когда я вошел, Рейчел лежала на кровати. Теперь она вскочила, бегом пересекла всю комнату и обняла меня так сильно, что я едва не уронил подарок, который ей принес.

– Привет, милая.

– Ты пришел меня забрать?

– Я пришел тебя навестить.

Она задрала футболку до самой шеи:

– Хочешь потрогать мою грудь?

Я хотел, но сомневался, что Надин одобрит это.

– Возможно, потом.

Рейчел отпустила футболку, которая вернулась на место, как занавес в бродвейском спектакле после третьего акта.

– Ты принес мне орхидею!

– Ты по-прежнему предпочитаешь белые орхидеи?

– А ты разве не знаешь?

– В таком случае я принес тебе белую орхидею.

– Как здорово!.. Ты надолго?

– Не очень.

– Когда ты будешь уходить, мне можно с тобой?

– Конечно, если захочешь.

– Чего я хочу, так это страстного поцелуя.

Я поставил орхидею на кофейный столик, и мы принялись целоваться, словно новобрачные. Через какое-то время Рейчел взяла меня за руку и подвела к кровати. Мы сели на край.

– Я тебя люблю, – сказала она.

– Значит, я счастливый человек.

– Скажи это.

– Я тоже тебя люблю.

– Я думала, что любила Сэма, а потом встретила тебя.

– Это лучше?

Она кивнула и добавила:

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Ты убил Сэма?

– Нет.

– Поклянись. Не страшно, если его убил ты, просто мне нужно знать.

– Клянусь.

По ее лицу пробежала тень.

– Что случилось? – встревожился я.

– Это я его убила?

– Нет. Конечно, нет.

– Значит, Сэм жив?

Не думаю. Украв все деньги клиентов Сэма, я оставил его с моей помощницей Калли Карпентер, а она очень хотела его убить. Калли знала толк в убийствах, и поэтому у меня не было особых надежд, что Сэм остался жив.

– Кевин?

– Да?

– Сэм жив?

– Точно сказать не могу. К чему все эти вопросы о Сэме?

– Ты единственный, кого я могу спросить. Надин говорит, мне нужно подвести черту.

– Если выяснится, что он мертв, это поможет?

Она задумалась, затем ответила:

– Да.

Я достал свой сотовый, позвонил Клли и спросил, знает ли она что-то о Сэме. Выслушал ответ, отключил телефон и сказал:

– Келли говорит, она его не убивала.

– Значит, он жив?

– Насколько я понимаю.

Рейчел медленно кивнула:

– Тогда ладно.

– Хочешь, чтобы я его нашел?

– Нет.

– Выследить его будет не очень сложно.

– Пропади он пропадом. Мне плевать.

– Формально Сэм все еще твой муж.

– Лживый мерзавец. Он мне изменял.

Совершенно верно. Однако…

– Ты тоже лгала и изменяла Сэму.

Рейчел смотрела на меня широко раскрытыми, честными глазами.

– Это другое.

Мы обменялись взглядами.

– Ты же понимаешь, правда? – прибавила она.

Я понимал. Большинство женщин убеждены, что их измена благороднее, чем измена их мужей, так как они устанавливают эмоциональную связь с любовником, прежде чем заняться сексом. Разумеется, я мог возразить, что эмоциональная измена гораздо хуже просто секса, но что с меня возьмешь? Я же мужчина.

– Я понимаю, почему это другое.

Рейчел просияла:

– Спасибо, Кевин.

Она знает, что меня зовут Донован Крид, но в момент нашего знакомства я был Кевином Воном, и она предпочитает называть меня именно так. Все равно. Донован Крид тоже не настоящее имя.

– Ты вправду возьмешь меня с собой? – спросила Рейчел.

– Прямо сейчас, если ты хочешь.

Она задумалась.

– Куда ты едешь?

– Ты имеешь в виду – отсюда?

Рейчел кивнула.

Я вздохнул:

– Конечно, ты можешь не поверить, но я оставил одного парня и одну женщину прикованными к деревьям в лесу на юге Индианы. Сначала я должен их освободить, а потом мы с тобою будем развлекаться. Да, и мне нужно позаботиться, чтобы не убили жену еще одного парня.

– Она сумасшедшая?

– Что?

– Она сумасшедшая, как я?

Я взял ее за подбородок и посмотрел прямо в огромные глаза цвета меда.

– Ты не сумасшедшая, Рейчел. Просто другие люди тебя не всегда понимают.

– Но ты понимаешь.

– Я понимаю.

– Поэтому любишь меня.

– Да.

– Что с женой того парня? Почему ты должен ее охранять?

– Его похитили, но перед этим он позвонил мне и сказал, что кто-то может попытаться убить его жену.

– Наверное, тебе стоит сначала закончить эти дела, а потом мы поедем куда-нибудь вместе.

– Похоже, это хорошая идея.

Я знал, что Рейчел не переступит порог своей квартиры. Пройдет еще несколько месяцев, прежде чем она будет готова куда-нибудь поехать. Для нее важно знать, что я всегда забочусь о ней – и когда она сидит со мною в машине, и когда вместе с Надин находится в своем пентхаусе за миллион долларов.

Мы еще немного поболтали, и я ушел. На противоположной стороне улицы я оглянулся и посмотрел на ее окно. Рейчел помахала мне, и я ответил воздушным поцелуем. Я стоял на тротуаре напротив ее окна и мог бы стоять еще час, если бы она продолжала смотреть на меня.

Здание, в котором находился пентхаус Рейчел, было частной больницей, хотя Рейчел не входила в число пациентов. На самом деле психиатры и медсестры, работавшие на нижних этажах, не знали, что она тоже лечится. Им было сказано, дескать, Рейчел приходится Надин внучкой и они живут вместе в этом пентхаусе. Таким образом, «лечение» Рейчел было неофициальным, и устроил все это я, после того как узнал, что Рейчел убила парня, когда мы с нею отдыхали во Флориде. Я решил, что следует как можно быстрее вывезти ее с территории штата и позвонить Надин, а не копам. Именно поэтому пришлось взять часть выделенных Рейчел денег и купить приносящую доход частную лечебницу, где ее может незаметно лечить мой бывший психиатр.

Рейчел в окне снова улыбнулась и помахала рукой. Я низко поклонился и исполнил чечетку. Я плохой танцор, и моя неуклюжая попытка вызвала смех.

Рейчел тут уже почти три месяца, и мне стыдно, что это всего лишь третий мой визит. Каждый раз, когда я приезжал, она выражала желание уехать, и я всегда предлагал взять ее с собой. В конечном итоге Рейчел всегда шла на попятную.

У меня в кармане завибрировал сотовый. Я достал телефон и улыбнулся. Одного взгляда на номер абонента было достаточно, чтобы понять, кто стоит за «Списком желаний».

Мой бывший клиент, Виктор.

Похоже, будет очень интересно.

Рейчел все еще смотрела на меня из окна, и я снова помахал ей.

Однажды я приеду, и она будет готова к следующему безумному приключению вместе со мною. Путешествие с непредсказуемой, смертельно опасной Рейчел имеет свои достоинства и недостатки. В плюс можно занести ее необыкновенную чувственность, и с нею очень весело. Минус – внезапные вспышки гнева, которые могут закончиться убийством. Идеальных людей не бывает, и ее общество приносит мне гораздо больше удовольствия, чем общество любой из тех женщин, которых я знал. Вероятно, этот факт что-то говорит о моем характере.

Рейчел в окне еще раз послала мне воздушный поцелуй и задернула шторы. Я постоял еще пару секунд, размышляя о том, что она понимает меня лучше любой женщины.

Возьмем, к примеру, секс.

Она интуитивно знает, какой секс мне нравится больше всего: частый.

Глава 11

– Вы… ее… убили?

Голос на другом конце линии металлический и прерывистый. Он генерировался компьютерной программой. Ею пользуется Виктор, чокнутый парализованный миллиардер. С ним я когда-то сотрудничал и несколько раз исполнял для него заказы.

– Кого убил?

– А… вы… сами… не… догадываетесь? Джинни… Кидвелл.

– Хьюго с вами? – спросил я. Можно было и не спрашивать. Хьюго всегда рядом с Виктором.

– Я… включу… громкую… связь, – сказал Виктор.

– Хорошо. Так мы сэкономим время.

– Какое вам дело до Бадди Блинчика? – спросил Хьюго.

Виктор и Хьюго – ничтожества с манией величия, жаждущие завоевать мир. Виктор – это мозги и деньги. Хьюго командует международной армией преступников. Если тут замешан Виктор, значит, «Список желаний» – это очередной социальный эксперимент. Узнаю Виктора: исполнить четыре желания человека, а затем выбить почву у него из-под ног. Несколько лет назад мне уже приходилось иметь дело с социальным экспериментом Виктора. Он предлагал сто тысяч долларов испытывавшим финансовые затруднения людям, если те позволят ему убить преступника, сумевшего избежать наказания. Разумеется, Виктор считал, что после согласия взять деньги они уже не представляли интереса. Мне поручили убивать их. Я не успел зайти слишком далеко – совесть не позволила. Учитывая зло, которое они принесли в этот мир, Виктор и Хьюго каким-то образом умудрились остаться, прошу прощения за каламбур, на скромных ролях в криминальном мире.

– Мне повторить вопрос? – сказал Хьюго.

– Какое мне дело до Бадди Блинчика? Хочу спасти ему жизнь.

– Почему?

– Я в долгу перед его сестрой.

– Кто его сестра?

– Это сложно.

– Джинни Кидвелл жива?

– Откуда мне знать?

– Что вы собираетесь с нею делать?

– Почему вы думаете, что я вообще с нею знаком?

Хьюго вздохнул.

– Наши камеры засняли вас в гараже Бадди. Раз вы знаете о Бадди, значит, знаете и о «Списке желаний». Если вам известно о «Списке желаний», то известно и о связи Бадди с Джинни Кидвелл. Рано утром мы узнали, что Джинни Кидвелл нет в ее трейлере. Это значит, что кто-то проскользнул мимо десяти опытных охранников, расставленных по периметру, и выкрал ее из дома, не произведя ни единого звука, что не под силу ни одному человеку в мире, кроме вас.

– Вы считаете этих парней опытными?

– Так мне сказали. Как бы то ни было, что вы собираетесь делать с мисс Кидвелл?

– Я собираюсь обменять ее на Бадди.

– Легко. Она жива?

– А он?

– Думаю, пока жив.

– Когда я в последний раз видел Джинни, она тоже была жива.

– Где она?

– А Бадди?

– Послушайте, мистер Крид. Джинни знает весь мир. Если она исчезнет или умрет, средства массовой информации поднимут большой шум. Это может нарушить планы Виктора.

– Если вы не в состоянии выдержать давление, не следовало принимать к исполнению желания Джинни.

– Вы не понимаете. Мы пытаемся спасти ей жизнь.

– Не вижу, каким образом выплата Бадди Блинчику миллиона долларов за то, что он покувыркался с нею в постели, может спасти ей жизнь.

– Это плата, чтобы остаться в живых, и очень маленькая, черт возьми. Думаю, вы со мною согласитесь.

– Что с ней такое?

– Она уже много месяцев это скрывает. У нее неизлечимое заболевание.

– У вас есть лекарство?

– Да.

– Тогда в чем проблема?

– Всего одна доза.

– И вы не можете достать еще?

– Химик погиб в результате несчастного случая. Формула умерла вместе с ним. Последние десять месяцев наши люди пытаются проанализировать препарат. Мы добились кое-каких успехов, но для завершения работы требуется несколько лет. К сожалению, сыворотка со временем разлагается, и когда это произойдет, выяснить ее состав будет уже невозможно. Срок годности у нее короткий, меньше года, и он уже истекает. Мы сделали все, что в наших силах, но ничего не вышло. Нам не удалось воспроизвести препарат или разработать аналог, но мы можем спасти жизнь Джинни. Ей сделали три укола, и нужен еще один, причем по возможности сегодня. Сыворотки осталось всего на одну дозу.

– Вы обещали ее Джинни?

– Совершенно верно.

– Что у нее за болезнь?

Хьюго умолк, затем произнес:

– Не могу вам сказать.

– Почему? У меня защищенная линия.

– У нас тоже. Виктор не уполномочил меня.

– Виктор? – окликнул я. – Эй!

– Его здесь нет.

– Покинул комнату? Я не слышал его инвалидной коляски.

– Она новая. Совершенно бесшумная.

– Он незаметно подкрадывается к вам?

– Постоянно. Пугает до полусмерти.

– Чем он теперь занят?

– Беседует с нашим компьютерным программистом.

– Вы можете прервать их разговор?

– Не самая удачная идея.

– Согласен. Я спрошу его, когда мы увидимся. А пока расскажите мне о Бадди, начиная с того, где он теперь.

– В Аризоне.

– Джинни в Индиане, – сказал я, давая понять, что сообщу не больше подробностей, чем он.

– Бадди находится в доме на частном ранчо площадью двадцать тысяч акров.

– Зачем?

– Он участвует в игре в охоту.

– Помимо своей воли?

– Видимо.

– Что за игра?

– Ее называют «Беги, сынок!».

– Никогда о такой не слышал.

– В ней участвует дюжина охотников с винтовками, а Бадди и еще сорок девять клиентов «Списка желаний» выступают в роли дичи. Им дается двухчасовая фора, но шансов у них все равно нет.

– Почему?

– Им имплантировали маячки – в спину, рядом с позвоночником, чтобы до них не дотянуться.

– А если Бадди попросит другого участника извлечь маячок?

– Он взорвется, и Бадди парализует.

– Как Виктора.

– В отличие от него Виктор не будет беспомощно лежать в пустыне, когда придут охотники.

– Расскажите подробнее об игре.

– В ней есть система начисления очков. В качестве дичи Бадди принесет семьдесят очков убившему его охотнику. Более молодые, сильные и быстрые жертвы стоят до двухсот пятидесяти очков. Когда последняя дичь будет убита, очки подсчитываются и победители получают ценные призы.

– А как вы проверяете заработанные очки?

– Охотники извлекают маячок из спины добычи.

– Каждый маячок указывает на количество очков?

– Верно.

– Думаете, голова Бадди будет украшать чью-то стену?

– Думаю, после подсчета очков мы закопаем его в пустыне вместе с остальными, если вы не вернете нам Джинни. Где она?

– Я оставил ее в лесу, прикованной к дереву.

– Это вредно для ее здоровья. Вы должны немедленно отдать ее нам.

– Можно. При условии, что вы сохраните жизнь Бадди.

– Бадди – ничтожество. Тут должен быть какой-то подвох.

– Я также хочу, чтобы вы оставили в покое его жену. Навсегда.

– Этого достаточно?

– Почти.

– Что еще?

– Миллион долларов останется у них.

– Договорились.

Глава 12

Когда Джинни Кидвелл и Харрисон Форд услышали мои шаги, они взволнованно зашептали. Бедняги, ведь на большее их голосовые связки уже не были способны. Если бы я не знал их точного местоположения, а отклонился в сторону на сотню ярдов, то не услышал бы их.

Пока я продирался сквозь кусты, их мольбы становились все громче, но, увидев меня, они умолкли.

Джинни оказалась не такой хрупкой, как я предполагал, но пребывала в ярости. Обрушила на меня поток ругательств, каких мне еще не приходилось слышать от женщины, а я знал немало крутых! Брань эффективна, когда она громкая, а оскорбления Джинни, несмотря на грубость, звучали довольно комично.

Я пытался сдерживать улыбку, но Джинни заметила это и начала все снова.

– Расслабьтесь, – сказал я. – Спасение уже близко.

Потом я оглянулся.

– Твое, Харрисон, тоже. Потерпи. Я буду через минуту. Глазом моргнуть не успеешь, как вернешься к своей жене.

Стальной наручник Джинни был прикреплен к цепи, обмотанной вокруг дерева. Когда я обогнул дерево, чтобы снять цепь, то заметил кое-что на земле.

– Это ваше?

Джинни повернулась ко мне и проследила за взглядом. Поток ругательств прервался, и она смущенно опустила голову.

– Разрази меня гром, – ухмыльнулся я.

– Джентльмен сделал бы вид, что не заметил моих экскрементов, – прошептала она, потом снова разозлилась и выпалила свистящим шепотом: – Да что с вами такое?

– Просто пытался подсчитать, сколько мог бы заработать «И-бэй», если б получил необходимые документы.

Дошло до нее не сразу:

– Что?

– Скарлетт Йоханссон высморкалась в платок и продала его за сорок пять тысяч долларов. Тот же покупатель заплатил двадцать восемь тысяч за недоеденный горячий сэндвич с сыром.

– Это отвратительно. Вы отвратительны!

– Возможно, для подтверждения подлинности можно было бы обратиться в лабораторию по проверке ДНК. Они могут выдать сертификат, что оно ваше.

– Вы шутите!

Я действительно шутил, но не над ценностью экскрементов Джинни Кидвелл в современном обществе, сходящем с ума по знаменитостям. Можно не сомневаться – при должной сноровке за них удалось бы получить сотню тысяч баксов.

Шутка заключалась в том, что я действительно собирался это сделать.

Позже, в мчащейся на юг машине, после двух часов сердитого молчания и пары порций чая с лимоном, Джинни снова обрела голос. Он был хриплым, но я его разобрал:

– Вы о нас подумали?

– Что вы имеете в виду?

– Случись что с вами, мы бы там умерли.

– Я кое-кому сообщил, где вы.

– Неужели?

– Не точное местоположение, но в целом сообщил.

– Сомневаюсь.

– Нет, правда. Я сказал своей подруге.

Женщина выглядела если не удивленной, то растерянной.

– У вас есть подруга?

– Да.

– Серьезно?

– Конечно.

– Как ее зовут?

– Рейчел.

Джинни печально покачала головой.

– В чем дело? – спросил я.

– Должно быть, она сумасшедшая.

Глава 13

Я продолжил путь на юг, через Нэшвилл, пока мы с Джинни не оказались на частной взлетно-посадочной полосе недалеко от Франклина, штат Теннесси. Прежде чем подняться на борт самолета, я развязал Харрисона, вернул ему ключи от машины и дал щедрые чаевые, сопроводив предупреждением, что рассчитываю на его благоразумие. Джинни проявила себя с лучшей стороны, крепко обняв его и поблагодарив за помощь в суровых испытаниях, выпавших на их долю. Затем мы с Джинни поднялись на борт «Хоукера 400 XP» и полетели на маленький аэродром близ города Грейт-Бенд в штате Канзас, где должен был произойти обмен. Мы с Хьюго поддерживали связь во время полета, и он вкратце рассказал мне, что происходило в жизни бедняги Бадди после того, как он заполнил анкету на сайте «Списка желаний».

После приземления я приказал Джинни и пилотам оставаться на месте, чтобы я их видел, затем, выполняя инструкцию, подошел к четвертому ангару и постучал в дверь.

– Лицом к стене, пока я буду тебя обыскивать, – приказал один из головорезов Виктора, огромный, с накачанными мускулами.

Я посмотрел на Хьюго:

– Это действительно необходимо?

– Мне очень жаль. – Он пожал плечами. – Считайте это комплиментом.

Я смирился с обыском.

– Он «чист», – сообщил громила.

– Даю голову на отсечение, он вооружен, – сказал Хьюго.

Громила окинул Хьюго презрительным взглядом:

– Будешь меня учить, малыш?

– Может, вам уединиться? – предложил я.

– Пинка под зад не хочешь?

– Сначала придется угостить меня ужином.

– Где у тебя оружие? – поинтересовался Хьюго.

Я указал на часы на левом запястье.

Хьюго кивнул.

– Что за хрень? – спросил громила.

– Беспроводной детонатор.

– Не вешай мне лапшу на уши. У тебя не было времени заминировать это место.

Хьюго покачал головой.

– Самолет, тупица.

– Зачем ему взрывать… Дерьмо!

Мы вошли в ангар и приблизились к самолету «Лир-45», в одном из иллюминаторов которого виднелось лицо Бадди Блинчика.

– Зачем он строит рожи? – удивился Хьюго.

– Думаю, пытается подать мне сигнал, что его держат на мушке.

– Как будто вы сами об этом не догадываетесь.

Громила остановился у трапа самолета, а мы с Хьюго направились к конторке в глубине ангара. Проходя мимо, я кивнул Бадди, давая понять, что понял его. Блинчик беззвучно повторял: «У них пистолеты!»

– Вот придурок, – сказал Хьюго.

Я кивнул.

– Джинни Кидвелл за этого парня? Самый невыгодный обмен заложниками в истории.

Хьюго рассмеялся.

– Привет, Донован, – послышалось у меня за спиной.

Я узнал этот голос и обернулся:

– Будь я проклят.

– Будешь.

Это был муж Рейчел.

– Что ты задумал, Сэм?

– Ты знаешь. Просто исполнить мечту, – ответил он и прибавил: – Все еще трахаешь мою жену?

– Не особенно.

– Не могу ее винить.

Под глазами у Сэма были темные круги. Лицо землистого оттенка, волосы всклокочены. Говорил он с горечью и выглядел лет на пять старше своего возраста. Я уверен, Сэму приходится нелегко – одинокий компьютерный гений без семьи, друзей или коллег.

– Рейчел спрашивала о тебе, – сказал я.

– Когда?

– Сегодня утором.

– Что ты сказал?

Я пожал плечами.

– А что я мог сказать?

Он кивнул.

– У меня есть хоть какой-то шанс с нею? Только честно.

– «Список желаний» – это компьютерная программа. Твоя работа?

– Тебе понравилось?

– Я восхищен.

– Ты хоть догадываешься, какое это впечатляющее достижение? Представляешь весь масштаб того, что я сделал?

Я не представлял, но, судя по вопросу, это должно быть нечто особенное.

– Просто гениально.

– Детская игра, – отмахнулся он.

– Виктор нанял тебя для ее разработки?

– А кого бы ты пригласил на его месте?

– Тебя. Ты лучший компьютерщик из всех, кого я знал.

Сэм покачал головой.

– Ничего ты не понимаешь, – сказал он, пробормотал, что мы все просто насекомые, пытающиеся разобраться в квантовой физике, и ушел.

Глава 14

Виктор сидел в диспетчерской в своем «космическом» инвалидном кресле, а по обе стороны от него стояли два маленьких человечка, раза в два ниже меня и гораздо опасней, чем головорезы, оставшиеся снаружи.

– Хьюго… говорит… что… Джинни… жива.

– Жива.

– Тогда… давайте… совершим… обмен.

Металлический голос Виктора по телефону звучит довольно противно. В реальности он еще хуже.

– Что с Джинни?

– У нее… СПИД.

– Господи…

– Именно.

– И у вас есть лекарство?

– Одна… доза.

– Проклятье.

– Именно.

– Послушайте, Виктор, вы же не хотите сказать, что какой-то парень, работая в одиночку, изобрел лекарство от СПИДа? У него не осталось записей? Не смешите меня. В реальной жизни такого не бывает.

– А… вас… почему… это… волнует?

– Возможно, я когда-нибудь захочу написать книгу. Думаете, мои читатели примут такое дурацкое объяснение?

– Вы… еще… даже… не… написали… книгу… но… уже… волнуетесь… о том… что… подумают… ваши… читатели?

– Да, совершенно верно.

– Ну… если… вы… напишете… книгу…

– Да?

– Исключите… меня… из нее.

– Вы передумаете, когда пойдут съемки фильма.

– Вы… полагаете… кто-нибудь… согласится… играть… меня… в фильме?

Я задумался на минуту, потом сдался:

– Виктор, вы неподражаемы. Им придется выложить кругленькую сумму, чтобы уговорить вас сыграть самого себя. Вы будете диктовать им условия.

Похоже, перспектива сняться в фильме тешила его самолюбие, и поэтому я вернулся к своему вопросу:

– И все-таки, что произошло? Расскажите мне о враче.

Виктор подал знак Хьюго, так как длинные речи за Виктора всегда произносил именно он. Использовать респиратор для генерации компьютерного голоса имеет смысл только для нескольких предложений. Длинные речи не только отнимают много времени, но и утомляют Виктора.

– Его звали Джеро Мильке.

– Немец?

– Точно.

– Чем он занимался?

Хьюго пожал плечами.

– Микробиология, вирусология, рак крови… – Он умолк.

– Работал один?

– Когда мы с ним познакомились, он был директором Берлинской международной вирусологической лаборатории. Он привел свою команду к порогу того, что считал прорывом, потом направил их по другому пути и продолжил работу один.

– Почему?

– Хотел заработать.

– Сколько вы ему предложили?

– Он хотел продать формулу за миллиард долларов.

– Готов поспорить, это больше прибавки жалования в лаборатории.

– Точно.

Мы оба умолкли. Я первым нарушил молчание:

– Вы уверены, что у Джинни СПИД?

– Да, – кивнул Хьюго. – На сто процентов, но болезнь почти вылечена.

– А ее муж?

– ВИЧ-положителен.

– Но СПИДа у него нет?

– Пока нет.

– А что с Бадди?

– Боюсь, к декабрю Бадди будет уже мертв.

– Это невозможно. СПИД не убивает так быстро.

– Вероятно, сыворотка, которая спасает жизнь Джинни, ускоряет течение болезни ее сексуальных партнеров. Доктор Мильке выяснил это на стадии испытаний.

– Значит, Джинни знала, что убивает Бадди, когда спала с ним?

– Конечно.

Я покачал головой.

– Она называет меня отвратительным!

– Женщины, что с них взять, – сказал Хьюго.

– Почему тогда муж Джинни все еще жив?

– Они с Питом не занимались сексом с тех пор, как узнали о ее болезни.

Мне в голову пришла интересная мысль:

– Если Джинни вылечится, будет ли она и дальше убивать всех своих сексуальных партнеров?

– Неизвестно.

– Что насчет жены Бадди, Лисси?

– Что именно?

– Он ее заразил?

– Нет. У них не было секса после того, как он переспал с Джинни.

– Это хорошо, – сказал я и потом вспомнил кое-что еще: – Кто заразил Джинни Кидвелл?

– Ее муж.

– Что?

– Изменял Джинни и подхватил ВИЧ. СПИДом он не заболел, но сделался переносчиком и передал вирус жене.

– Я еще удивлялся, почему он позволил ей трахаться с Бадди Блинчиком…

– Теперь вы знаете. Готовы к обмену?

– Сколько человек в мире болеют СПИДом – двадцать, тридцать миллионов?

– Более сорока пяти, и каждый год их число увеличивается на пять миллионов.

– Миллиард долларов – это дешево… Что случилось? Вас жаба заела?

– Нет. Мы выплатили часть суммы, но доктор Мильке стал предъявлять невыполнимые требования. В конце концов, он превратился во взбесившегося параноика, считающего, что мы хотим украсть его формулу. Порвал все свои записи и работал один, по ночам, когда все сотрудники покидали лабораторию. Начал срывать сроки и отказывался работать, пока ему не заплатят. Ситуация вышла из-под контроля.

– Что с ним случилось?

Хьюго и Виктор переглянулись:

– К сожалению, доктор Мильке умер раньше, чем мы успели уладить наши проблемы.

– Причина смерти?

– Сердечный приступ.

– Понятно. Пытки?

– Немного, – признал Виктор.

– Вы подумали, что сможете силой заставить его сотрудничать.

– В тот момент идея казалась здравой, – сказал Хьюго.

– Вы замучили его до смерти.

– Не я, но результат оказался печальным.

– Этот человек вел двойную жизнь.

– Да.

– Работа сутки напролет, чувство вины, стресс… ваши люди должны были понимать это.

– Верно.

– Пытки – это точная наука, и ее лучше оставлять профессионалам.

– Мы поняли.

– Нужно было обратиться ко мне.

– В… следующий… раз… так… и сделаем, – улыбнулся Виктор.

Глава 15

После того как обмен состоялся, мы с Бадди сели в «Хоукер» и пристегнули ремни.

– Как быть со штуковиной в моей спине? – спросил он.

– Беспокоит?

– А вы как думаете? Они проделали мне дырку в спине и засунули туда кусок металла.

– Что ты принимаешь?

– Они дали мне таблетки дилаудида. Сказали, обезболивающий эффект в два-тире-восемь раз сильнее, чем у морфия. – Он посмотрел на меня. – Это правда?

– Откуда мне знать? Я не принимаю болеутоляющие таблетки.

– Почему?

– Они избавляют от боли, правда?

Бадди не знал, что на это ответить, и сменил тему:

– Вы только посмотрите, что эти мерзавцы со мной сделали. Теперь мне потребуется операция для извлечения этой штуковины.

– Лучше воспользоваться моими контактами. В противном случае об этом станет известно.

– Отлично. Я хочу, чтобы об этом стало известно. Они собирались охотиться на меня, застрелить, как какого-то долбаного зверя… Я пойду прямо к копам. Эти козлы у меня попляшут!

Второй пилот повернулся в своем кресле и посмотрел на меня:

– Всё в порядке?

Я кивнул и затем сказал:

– Бадди, посмотри на меня.

Мужчина посмотрел мне в глаза.

– Ты никому об этом не расскажешь.

– Что? Почему, черт возьми?

– Потому, что хотя бы один раз в жизни поступишь правильно.

– В смысле?

– Я обещал парням из «Списка желаний», что ты будешь держать рот на замке.

– Зачем?

– Тогда они не убьют твою жену.

Бадди умолк, но, к сожалению, ненадолго:

– Вы вправду думаете, они убьют Лисси?

– Можешь не сомневаться.

– Вы способны их остановить?

– Уже остановил.

– Тогда я буду молчать.

– Дошло. Наконец-то…

Мы приземлились в Ричмонде, я попрощался с пилотами и взял машину напрокат. Спина у Бадди болела все сильнее, и мне пришлось осмотреть ее.

– Рана воспалилась, – сказал я.

– Неудивительно. Болит, зараза…

– Можешь не беспокоиться насчет ремня безопасности. – Я застегнул ремень, чтобы тот не звенел, и Бадди сел на него. Я завел мотор и выехал на шоссе I-64, ведущее на запад. – У меня не очень хорошие новости, Бадди.

– Что может быть хуже последних дней?

– Ты умираешь.

– Что? Нет! Это всего лишь инфекция. Послушайте, отвезите меня в Еврейскую больницу и оставьте там. У меня отличная страховка.

– Бадди, мы в Ричмонде, штат Вирджиния, а не в Луисвилле. Я везу тебя в частную клинику к лучшим в мире хирургам.

– Послушайте, мистер Крид, вы сделали то, на что я даже не надеялся. Я имею в виду – спасли мне жизнь. Пожалуйста, не беспокойтесь за меня и за Лисси. С нами все будет хорошо, обещаю. Я не Донован Крид, но дальше могу позаботиться о себе сам.

– Ты меня не слушаешь. Ты умираешь.

– Погодите… Меня не назовешь крутым парнем, мы оба это знаем, но это простая хирургическая процедура.

– Если не соблюдать осторожность, устройство в твоей спине взорвется и разнесет тебе позвоночник.

– Прошу прощения?

Я съехал с шоссе на следующей развязке, нашел заброшенный ресторан «Попайз фрайд чикен» и остановился позади него.

– Я везу тебя в «Сенсори ресорсез», отделение Министерства национальной безопасности. Там есть хирурги, которые сегодня смогут извлечь эту штуковину из твоей спины, но ты должен понять, что и после этого твоя жизнь уже не будет прежней.

– О чем вы говорите?

– Ты умираешь, и устройство в твоей спине тут ни при чем.

– Вы вообще о чем?

– Ты заполучил полноценный СПИД, Бадди.

– Ну конечно, – засмеялся он.

– Я серьезно. Ты не задавался вопросом, почему Джинни Кидвелл заплатила тебе миллион долларов и позволила переспать с нею?

– Конечно. Я спрашивал ее.

– Она прогнала тебе эту чушь о расплате с организацией.

Бадди кивнул.

– У Джинни Кидвелл СПИД. Она узнала о «Списке желаний» и заполнила анкету, в которой попросила лекарство от СПИДа.

– У них есть лекарство от СПИДа?.. Кто эти парни?

– Парни начали давать ей лекарство, а потом сказали, что если она хочет закончить курс лечения, то должна кое-что сделать.

– Например, потрахаться со мною…

– Да, а также заплатить миллион долларов.

– Вы не обманываете – у меня действительно СПИД?

– Не обманываю.

– Мистер Крид, СПИДом так не заражаются. Сначала подхватываешь ВИЧ, и, через несколько лет, если не повезет, может развиться СПИД.

– Я незнаком с обычным течением болезни, но в твоем случае это не имеет значения, так как инъекции, которые делали Джинни, способствовали передаче болезни тебе, а также аномальному ускорению ее развития. Из абсолютно надежного источника мне известно, что к декабрю ты будешь мертв.

– Клянетесь?

– Это правда.

– Поклянитесь. Именем Господа.

– Нам что, по восемь лет?

– А лекарство? Если они дали его Джинни, то могут дать и мне… Я сделаю все, что потребуется. Позвоните им. У меня остался миллион. Я им заплачу. Скажите им. Скажите им, я займусь сексом с любым, на кого они укажут.

– Ты и вправду думаешь, что кто-то собирается включить секс с тобою в список своих желаний?

– Это был просто пример. Я готов на что угодно. Пожалуйста, позвоните им. Скажите им: я сделаю все, что они потребуют. Кого-нибудь убью. Десятерых, черт возьми. Младенцев, если они захотят. Я…

– Заткнись, Бадди. Младенцев? Боже милосердный… В любом случае сыворотки больше не осталось. Была изготовлена всего одна партия, а парень – изобретатель лекарства – умер и не оставил записей. Лечение получит всего один пациент, и это Джинни Кидвелл, а вам, мистер «я сделаю все, даже убью десять младенцев», крупно не повезло.

Бадди начал всхлипывать. Чем сильнее, тем больше болела его спина, и это заставляло Бадди стонать. Он всхлипывал снова, опять стонал, и все продолжалось больше минуты, пока я наконец не рявкнул:

– Может, заткнешься?

– Что со мною будет?

– Ты умрешь. Смирись с этим, жалкое ничтожество.

– А с Лисси?

– Если вы не занимались сексом, то с нею все будет в порядке. В смысле здоровья.

– Я должен ей сказать. Мне нужно все объяснить.

– Если ты это сделаешь, ее убьют.

– Почему?

– Сам подумай. Джинни Кидвелл, всемирно известная актриса, скоро излечится от СПИДа. Если об этом станет известно, весь мир изменится. Отчаявшиеся люди будут готовы на все, что угодно, и общество станет задавать вопросы. Простейший способ предотвратить это – убить всякого, кто способен разгласить тайну. Сначала тебя, потом Лисси, после чего всех родственников с той и другой стороны и всех ваших друзей.

– Безумие какое-то… Они не могут поступать так безнаказанно.

– Им и не придется, потому что до этого дело не дойдет.

– Почему?

– Ты больше никогда не увидишь Лисси. Ты больше никого никогда не увидишь. Тебя изолируют от всех людей, за исключением врачей и медсестер, которые будут о тебе заботиться в закрытом медицинском учреждении.

– Это смешно.

– Возможно, но таков план.

– А что будет с деньгами?

– Лисси получит половину.

– Вы по-прежнему рассчитываете на половину денег? Это все, что у меня осталось!

– Твою половину я жертвую врачам и медсестрам больницы, которые будут заботиться о тебе по мере развития болезни. К тому времени как ты умрешь, я сочиню красивую историю о твоем исчезновении и героической смерти. Лучше пусть Лисси будет считать вас героем, чем узнает, что ты подхватил СПИД, изменяя ей. Согласен?

– Нет. Я хочу с ней поговорить. Лисси – хороший человек. Если я все объясню, меня простит.

– Думаешь, она примирится с тем, что ее изнасиловал твой лучший друг?

Бадди задумался.

– Эту часть я пропущу. Остальное она простит.

– Ты превратишься в инвалида. Думаешь, это честно по отношению к ней?

– Она меня любит.

– Ты не слышал, что я сказал?

– Конечно, слышал, но дело в том, что меня волнует только Лисси. На всех остальных мне плевать.

Я вздохнул.

– Возможно, мне следует убить тебя прямо сейчас…

– Возможно, – сказал Бадди, – но вы этого не сделаете. Моя сестра вас любила. Она говорила, вы человек грубый, но хороший. Вы понимаете, что случившееся со мной несправедливо. Наверное, вы больше не будете защищать меня, но позвольте мне закончить все так, как я хочу.

Глава 16

Бадди ошибался на мой счет.

Сломав ему шею, я отвез тело в свою бывшую штаб-квартиру в графстве Кэрролл, штат Вирджиния, и сказал врачам, что его организм заражен мутировавшим вирусом СПИДа, полученным через половой контакт с женщиной, принимавшей препарат, который должен был вылечить ее. Я предположил, что тщательное изучение тела Бадди поможет найти лекарство от СПИДа. Шансов было мало, но попробовать стоило. В конце концов, Бадди мог принести хоть какую-то пользу.

Ночь я провел на своей старой койке в «Сенсори». На следующее утро разложил по пластиковым пакетам бумажник Бадди, одежду, нижнюю челюсть и личные вещи, сунул все это в большой мешок для белья и вернулся в аэропорт Ричмонда. Оттуда на частном самолете полетел в Цинциннати, где встретился со своим старым знакомым, изредка пользовавшимся моими услугами, – Салом Бонаделло, криминальным боссом американского Среднего Запада. Сал содрал с меня сто тысяч баксов для организации убедительной версии смерти Бадди, потом я взял в аренду машину и поехал в Луисвилл, проник в гараж Бадди, забрал миллион долларов и отвез в Цинциннати. Еще один частный самолет доставил меня в Чикаго, где я наконец-то выспался.

Через несколько недель после похорон Бадди я попросил Калли Карпентер нанести визит Лисси и вручить ей чек на миллион долларов. Предъявив настоящие документы агента по страхованию жизни, Калли объяснила, что эта сумма выплачивается по страховке от несчастного случая, которую Бадди приобрел много лет назад.

– Этот чек от адвоката, – заметила Лисси.

– Мы всегда депонируем деньги в юридической фирме, пока рассматривается вопрос о выплате страховки. Это свидетельствует о нашей добросовестности и служит убедительным аргументом в суде, если иск отклоняется.

– Я просто не знаю, что сказать, – пробормотала Лисси. – Хочу поблагодарить вас и вашу компанию. До вашего прихода я даже не знала о страховом полисе.

– Конечно, для вас это шок, но мы часто сталкиваемся с подобными случаями, – сказала Калли.

Адвокат был вымышленным в отличие от счета, а Лисси так обрадовалась неожиданному богатству, что не стала вдаваться в подробности, как и любой другой на ее месте, правда?

Бадди всегда был источником проблем, и мне с самого начала следовало понять, что спасти его не получится. Я многим обязан его сестре Лорин, но думаю, даже она согласилась бы, что ее брат был мерзким человеком.

Однако он знал толк в женщинах.

Джинни Кидвелл?

Не смешите меня!

Лисси?

В точку!

Эпилог

Несмотря на то что люди Виктора получили Джинни Кидвелл и ввели ей сыворотку, лекарство не помогло. Вы должны знать, что Джинни больше нет с нами (если вы не из другой галактики). Впрочем, и в этом случае вы бы тоже знали, потому что ее похороны транслировались с помощью спутников на всю планету, и их посмотрели более ста девяноста миллионов человек во всем мире.

Теперь ее знают как «лицо СПИДа», а плакаты с нею можно увидеть на любом митинге.

Врачи в «Сенсори» не сумели извлечь из тела Бадди ничего полезного, что помогло бы создать лекарство от СПИДа, и болезнь по масштабам распространения уже превзошла бубонную чуму. Сейчас это пятая по силе эпидемия за всю историю человечества.

После смерти Бадди прошло полгода, и Лисси наконец решила изменить свою жизнь, встретив отличного парня в местном колледже, где вечером во вторник занималась ее группа поддержки. Парня зовут Мэтт Пайк, и через несколько недель знакомства, за чашкой кофе, ему удалось пробудить в ней чувства, дремавшие после смерти Бадди. Он не только красивый и милый; похоже, он понимает ее мысли и чувства, что доказал, позволив их отношениям развиваться без спешки. Мэтт самый заботливый и внимательный мужчина из всех, с которыми ей приходилось иметь дело. Я это знаю, потому что прослушивал ее телефон.

В минувший вторник Лисси наконец приняла приглашение Мэтта на ужин, который должен состояться сегодня в «Зет». Меня беспокоит, что парень собирается делать потом, когда привезет ее домой. Она беззащитна, а он очень привлекателен, и это не самое лучшее сочетание. Лу Келли тщательно изучил его прошлое, но ничего подозрительного не нашел. Более того, Мэтт кажется приличным парнем. Тем не менее я сомневаюсь, нужно ли позволять им заходить так далеко.

Для Лисси и ее подруг одна из самых привлекательных черт Мэтта – то, что он не торопится ее раздеть.

Мне это в нем тоже нравится, и я надеюсь, такая тенденция сохранится.

Но я все равно беспокоюсь.

Мэтт – мужчина, а она, как я уже говорил, беззащитна, поэтому я буду следить за каждым их движением из командного пункта, устроенного на чердаке Лисси. Сегодня вечером, когда Лисси вернулась домой, я увидел, что она купила несколько комплектов сексуальных бюстгальтеров и трусиков. Я смотрел, как она меряет белье, как смотрится в зеркало. Она очень хороша, знает об этом, и я рад за нее.

Я знаю, о чем вы думаете, но вы ошибаетесь. Вуайеризмом тут не пахнет. Конечно, я сотню раз видел Лисси без одежды за те месяцы, которые прожил тут, на ее чердаке, но мне нужно не это. Не только это.

Изначально я обосновался тут потому, что хотел, приглядывая за Лисси, убедиться, что никто из людей «Списка желаний» не вернется и не потревожит ее. Особенно меня беспокоили Руди и Перкинс, водитель лимузина. Эти двое знали, что Лисси одна, и я не мог оставить ее без защиты. Люди Виктора установили несколько скрытых камер высокого разрешения в потолках дома, а я расширил сеть видеонаблюдения так, чтобы она захватывала каждый квадратный дюйм.

С тех пор я все время наблюдал за Лисси, как вы понимаете, для обеспечения ее безопасности.

Шли дни и недели, и я обнаружил, что меня все больше влечет к этой удивительной женщине. Тяжелее всего было смотреть, как она плачет по вечерам, ложась в постель, и знать, что ее слезы растрачиваются на такого жалкого неудачника, как Бадди. Горе – такая вещь, которой нельзя мешать, и я лежал по ночам на чердаке, в десяти футах над ее кроватью, жалея, что не могу утешить ее.

Потом появился Мэтт. Во многих отношениях он стал для нее спасением.

Меня тревожит, что будет дальше.

Я извращенец. Виктор и Хьюго, вероятно, еще хуже, Рейчел безумна, Надин – скряга, Руди, Перкинс и Сал Бонаделло – гангстеры, Лу Келли – убийца, Пит был дамским угодником, Джинни – моральным банкротом, Бадди – слизняком, а его старый одинокий сосед ходит под себя.

Я хочу сказать, что по роду своих занятий видел не так уж много святых.

Однако Лисси – святая.

У меня в голове не укладывается, как Бадди удалось завоевать ее, но я вспоминаю фразу, однажды сказанную моим дедом: «Любовь женщины как утренняя роса. Может осесть на конском навозе, а может – на розе».

Руди все-таки появился.

Пришел сюда пару дней назад. Я видел, как он больше часа следил за домом Лисси с противоположной стороны улицы. Я не стал ничего предпринимать. Мой девиз: «Живи и дай жить другим». Убил я его только при попытке войти в гараж.

Я тут ради Лисси и теперь позволяю Мэтту войти в ее жизнь. Надеюсь, он не сделает ничего, что не оправдает моего доверия.

Что парень вроде меня может предложить такой женщине, как Лисси? Не так уж много, хотя она заслуживает большего, особенно после того, что ей пришлось пережить. Я дарю ей защиту, но это, конечно, мелочь по сравнению с тем, что она подарила Бадди.

Она подарила ему свою любовь.

Бывает ли более ценный подарок?

Примечания

1

«Миссис Баттеруорт» – популярный в США бренд по производству сиропов и смесей для изготовления блинчиков.

2

Персонажи популярного американского мультсериала «Луни тьюнс».

3

Чарльз Бронсон (наст. Чарльз Деннис Бучинский, 1921–2003) – американский киноактер, популярный исполнитель мужественных ролей в боевиках.

4

Исправительная тюрьма максимально строгого режима исполнения наказаний (Administrative Maximum Facility, ADX), США – тюрьма супермаксимальной безопасности во Флоренсе, шт. Колорадо.

5

Катмен – специалист, задачей которого является предотвращение телесных повреждений и обработка ран, нанесенных боксеру во время поединка.

6

Об этом рассказывается в романе Дж. Локка «Летальный исход».

7

Харрисон Форд – имя знаменитого американского киноактера (р. 1942).

8

Об этом рассказывается в романе Дж. Локка «Смертельный эксперимент».

9

Десмонд Мпило Туту (р. 1931) – англиканский архиепископ Кейптаунский (первый чернокожий епископ в ЮАР), активный борец с апартеидом. Лауреат Нобелевской премии мира 1984 года.

10

Об этом рассказывается в романе Дж. Локка «Время от времени».

11

Дальнейшее описание отношений Донована и Рейчел описывается в романе Дж. Локка «Прощай, любимая!».


Купить книгу "Список желаний" Локк Джон

home | my bookshelf | | Список желаний |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу