Book: Игры с Тьмой



Лескская Акила

Игры с Тьмой

Игры с Тьмой

Дождь лил, как из ведра, а ветер пронзительно выл в верхушках деревьев, яростно грохотал гром и ослепительно блистали молнии. Эта скверная погода стояла уже третий день, и неудивительно, что именно в такую погоду порождения Тьмы решили навестить селения. Для меня это ничего не значило, кроме того, что за свою работу я получу довольно приличный заработок. Если честно, то для меня было даже хорошо, что нечисть наведывалась к ''добропорядочным'' жителям сел, которые выступали в роли хороших завтраков-обедов-ужинов. И ничего удивительного в том, что нежить решила себе устроить хорошую гулянку, потому что солнце устроило себе отпуск и спряталось в грозовых тучах, отдыхая от работы.

Хоть я и была закутана в теплый и водонепроницаемый плащ собственного пошива, мне становилось все холоднее и холоднее. Маска, скрывавшая мое лицо, предохраняла его от сильного ледяного ветра. Я сняла ее, чтобы поднести к губам свою флейту. Ледяной дождь и ветер тут же заставили лицо замерзнуть.

Флейта, сделанная из особой древесины, контрабандно доставленной из заповедных дриадских лесов, коснулась моих холодных губ. Я стала играть сочиненную мною мелодию, которая возвещает о том, что в мире стало на еще одну нежить меньше. Моя тихая игра была слышна на несколько десятков километров. Это объяснялось тем, что в древесине флейты было немного волшебства, которое и создавало такой эффект. Тихий и тоскливый шепот флейты был слышен даже сквозь гром и вопль ветра. Закончив играть и положив музыкальный инструмент обратно на его место, я посмотрела на селение, лежащее у подножия горы. Я стояла на выступе, и поэтому деревня была как на ладони. Тяжело вздохнув, я с тоской обернулась и посмотрела на свою 'работу'. Тощая, как жердь, серая тварь раззявила свою пасть в уже безопасном неслышном вопле, хотя этот самый беззвучный вопль при жизни мог бы разнести без усилий небольшой каменный дом. Теперь же он больше не причинит вреда. Присев на корточки рядом с трупом, я вытащила из него арбалетные болты с серебряными наконечниками. Даже при моих доходах я не могу себе позволить раскидываться ими, мало ли что, вдруг больше не будут делать наконечники с таким чистым серебром, а, тем более, что оно дорожает. Я брезгливо скривила губы, увидев кровь на болтах, и вытерла ее сначала о сам труп, а затем о специальную тряпочку, пропитанную магическим зельем. Положив болты и складной арбалет в сумку, я вырвала зуб у мертвой твари и пошлепала в селение, где меня ждал гонорар.

…Надо бы мне представиться. Что ж, соблюдем приличия. И так, меня зовут Алувьен, и все, у меня кроме имени и прозвища — Тьма ничего больше нет. Такое прозвище я получила, потому что еще никто не видел моего лица, скрытого маской, и потому что я всегда хожу в черном. Это мое правило: всегда ходить в маске, никто не должен видеть моего лица, а вот почему, я сама не знаю, но уверенна, что его нельзя никому видеть. По идее, я должна сейчас рассказать свою биографию и просветить относительно своего возраста, но не могу, потому что я сама не знаю ничего о себе: ни сколько мне лет, ни чего о том, что касается моей жизни. Я ничего не помню, кроме того, что убиваю нежить и нечисть, да и вообще всех тех, кто сильнее простого вооруженного крестьянина, больше ничего, то есть все мои воспоминания связаны с тем, что я веду охоту на порождения Тьмы и все, больше ничего не помню. Но я ищу один магический источник, который возвращает память, даже заблокированную сильной магией. Но есть еще одно 'но': он полулегендарен, то есть о нем есть сведения. И вот я ищу его, пока что все безуспешно.

Я молча предъявила старосте деревни свой трофей, и на его лице расцвело такое счастье пополам с облегчением, что ясно было, что деревня сильно натерпелась от той нежити. Староста дал мне в обмен на мой презент небольшой мешочек денег, полный золотых монет. Я кивнула и вышла из трактира, направляясь в гостиницу, в которой сняла комнату. Путь занял всего пять минут, но за это время я промерзла до костей, и поэтому была безумно рада, когда увидела надпись 'Усталый путник'. Зайдя в здание, я оказалась в трактире, расположенном на первом этаже. Моя скромная особа сразу привлекла внимание, и по залу полетел боязливый, но любопытный шепоток. Не обращая на него внимания, я поднялась на второй этаж и прошла в свою комнату, почувствовав, что кто-то присутствует. Нож мгновенно оказался в руке, а я смотрела на своего нежданного гостя. На кровати- в вольготной позе- сидел темный эльф. На его белом, как алебастр, лице блуждала довольная улыбка, а черные, как безлунная ночь, локоны обрамляли его лицо, серебристые глаза горели в полутьме. Мне он напоминал вампира, та же бледность и довольная улыбка. Светлый эльфы были мне ближе, потому что были в таких же отношениях с нечистью, как и я. А темные иногда даже сотрудничали с ней

— Здравствуй, Алувьен, — медовым голосом пропел темный эльф, — рад вновь тебя видеть.

— А я нет, — устало ответила я, снимая плащ, — какого дьявола, ты вновь ищешь встречи со мной, Илэр? Я тебе говорила, что если еще раз тебя увижу, то без промедления убью…

— Ну-ну, моя ночка, — тем же тоном сказал эльф, видя, как я на полном серьезе заряжаю арбалет, — не спеши. У меня для тебя есть прекрасная новость, но ты должна за нее заплатить.

— Какая новость? — вздернула я бровь, но маска скрыла этот жест.

— Родник Желания, — мурлыкнул он, — есть один старец, который знает, где он находится. Это проверенные данные.

— Где? — я застыла в напряжении.

— Сначала плата, а потом товар, — Илэр чуть подался вперед, глядя на меня, как кот на сметану.

— Сколько? — деловым голосом спросила я.

На лице темного эльфа появилось странная улыбка. Я знала, что она означает. Вот уже несколько десятилетий Илэр преследует меня, в надежде заполучить меня в качестве своего Хранителя Силы. Если я стану им, то собственная сила эльфа возрастет в несколько раз, и сам Илэр обретет другую, мою, силу. Он сможет черпать ее из меня, а у меня ее столько же, сколько у довольно сильного мага. Причем, при моем первом решительном отказе, он подсластил свое предложение тем, что я могу получить и его. Меня это перспектива перепугала, такого сомнительного счастья мне не нужно! Я знала, что за один только взгляд этого темного эльфа дрались не только обычные девушки, но и изысканные эльфийки и могучие, сильнее меня в несколько раз, магички. С какого перепоя, он решил сделать именно меня своим Хранителем, раз у него ТАКОЙ выбор? Самое противное было то, что я не могла его так просто убить, потому что меня стали бы судить, как простую убийцу. Ладно бы там просто убили, так темные эльфы заточат меня туда, где Госпожа Смерть станет желанной гостьей.

— Стать моим Хранителем, — он лег на живот и, положив руки под подбородок, торопливо добавил, увидев, как я наставляю на него арбалет, — ладно, не надо. И почему я тебе так много спускаю?

— Какая плата? — ледяным тоном поинтересовалась я.

— Один поцелуй…

— Лучше я умру! — в свой голос я вложила как можно больше отвращения.

— Почему? — недоуменно моргнул Илэр.

— Потому что мне противно прикасаться к тебе, — серьезно ответила я.

— Ты искренна, — эльфы могут чувствовать ложь, — почему тебе противно? Я ведь ни какой-нибудь урод с язвами…

— Лучше его целовать, чем тебя. Давай нормальную плату, или проваливай отсюда!

— Один поцелуй твоей руки.

— Хорошо.

Я протянула ему руку, специально не сняв перчатку, пропитанную кровью. Впрочем, я также не могла снять перчатку, как и маску. Илэр, не говоря ни слова, поднес мою руку к своим губам. Как только я почувствовала его губы, тут же вырвала ее у него из рук. Эльф же ничего не сказал.

— Где?

— В пещере, расположенной в Звезде Гор.

— Спасибо, можешь теперь уходить.

— И почему с тобой так сложно? — вздохнул эльф, но все же поднялся и вышел из моей комнаты.

Когда он вышел, я зачаровала комнату от подглядывания и стала снимать мокрую одежду. Развесив ее возле горящего камина, я закуталась в халат и невольно посмотрела в зеркало. Оно отразило девушку с белой, как мел, кожей и волосами, как свежевыпавший снег. Черные брови и ресницы резко выделялись на белом лице, контрастируя с волосами. Изумрудные глаза с вертикальным зрачком так подходящие этому лицу. Я могу по собственному желанию сужать или расширять зрачки. Чуть ниже ключицы виден небольшой, недавно полученный шрам, который заживет через несколько дней. Почти все шрамы заживают, но есть такие, которые остались с моей прошлой жизни.

Я усмехнулась. Если бы кто-нибудь увидел бы меня, то тут же переименовал бы из Тьмы в Свет.

Я перевела взгляд на огонь. Внезапно от его вида, во мне проснулась жажда крови. Мне до боли захотелось увидеть, как она фонтаном бьет из раны, почувствовать ее на своем лице и на руках, учуять в воздухе ее запах, а потом на своих губах, ощутить ее медный привкус. Это жгучее желание было настолько реальным, что мне действительно показалось, что мои губы вымазаны кровью. Я облизнула, а затем растянула губы в хищной улыбке. Даже не смотря в зеркало, я знала, что мои зрачки сузились, а взгляд стал таким, словно я охочусь…

Резкий стук в дверь вырвал меня из мечты. Вздрогнув, я магией натянула на себя одежду и маску, а потом открыла дверь.

На пороге стоял хозяин гостиницы, вид у него был весьма жалкий.

— Да? — вежливо спросила я.

— Госпожа, помогите! У нас такое…такое…такое, — захлебывался он.

— Что 'такое'? — спокойно поинтересовалась я.

— Убивают, — выдохнул хозяин.

— А я при чем? — удивилась я.

— Помогите разнять их, а то всю мою гостиницу разгромят!

— Сколько?

— Человек тридцать, несколько гномов…

— Сколько вы готовы заплатить? — перебила я его, скрестив на груди руки.

— Монет двадцать, — пролепетал он.

Я только вздохнула, но все равно пошла разбираться. Вот почему всегда так? Где я не появлюсь, так сразу начинаются драки. Хотела крови? Пожалуйста, получи!

По мере того, как я спускалась все ниже и ниже, мой нос все сильнее и сильнее ощущал желанный запах крови. У меня не произвольно рука потянулась к кинжалу, висящему на боку. Жалко, что не взяла пояс с метательными ножами, а то крови было бы больше… Стоп, я не за этим иду!

Пред моими глазами предстала банальная пьяная драка. Все махались с энтузиазмом, точнее, почти все, кроме двух светлых эльфов, пьющих что-то в темном углу. Секунду я размышляла, как мне поступить, и через секунду решила.

— Тишшшше! — слово шипело, как рассерженная змея или как вода на раскаленной сковородке.

Тут же наступила тишина. Все участники безобразия застыли. Я обвела их пронзительным взглядом, но они не заметили его, потому что не могли видеть, только черный плащ и широкий капюшон, под которым темнота. За тридцать лет, которые остались в моей памяти, я стала символом Госпожи Смерти. Именно так все стали представлять ЕЕ появление. Почти все. Я видела Ее тень рядом с собой, Она всегда находилась возле меня.

— Тьма, — полетел шепоток над залом.

— Что случилось? — сухо поинтересовалась я.

Все смущенно уставились в пол, старательно не глядя на меня. Я знала, что пошло такое поверье: если кто-нибудь увидит мои глаза, то умрет, и поэтому все старались не смотреть на меня.

— Они почувствовали жажду крови, — тихо сказал один из эльфов, — она затопила их.

Неужели моя жажда вновь вырвалась из-под моего контроля? А что бы стало, если бы я не остановилась?

Кто я?


Я выехала на рассвете, не заплатив за свою комнату, потому что вчерашний гонорар за вчерашнее окупил. Выйдя за окраину города, я скинула плащ, оставшись в куртке, и положила его в сумку. Немного размяв плечи, я позволила воздушным потокам создать у себя за спиной огромные и полупрозрачные, как плохая иллюзия, крылья, но, тем не менее, они могли поднять меня в воздух. Помахав ими немного, я взлетела в небо. Холодный ветер не доставлял неудобств, потому что не касался открытой кожи.

Я летела в горы, в который раз желая найти источник. Если это правда, то смогу понять ч т о я такое. Что я за существо, у которого собственная жажда крови проецируется на других.

Иногда мне кажется, что я живу, чтобы убивать, а не убиваю, чтобы жить. Это меня немного расстраивало, но не более того. Мне нравилось убивать, мне хотелось, чтобы вся моя жизнь была беспрерывной и вечной чередой убийств. Мне до боли в душе хотелось видеть, как энергия жизни покидает тело, а потом моя аура впитывает ее, приводя меня в жуткий восторг. Я была чем-то похожа на наркомана, та же 'ломка', когда я вовремя не могу получить свой наркотик — энергию жизни.

От этих мыслей у меня в груди все сладко сжалось, и я знала, что скоро кого-нибудь убью.

Летя над лесом, я каждой клеточкой чувствовала живое существо. У меня была такая способность — чувствовать к а ж д о е животное и растение. Если пролетела стая птиц, то я точно знала, сколько их, каждое растение, когда была в лесу. Говорят, что светлые эльфы умеют чувствовать также, но проверить мне это пока еще не удалось. Если темные и любили везде показываться на людях и нелюдях, то светлые эльфы старались иметь поменьше дел с теми, кто не относился к их расе. Что самое интересное, так это то, что они меня опасались, словно какого-то невиданного зверя, от которого ты и не знаешь, что ожидать.

Я увидела довольно большую деревню и спланировала туда. Четко зная, куда мне идти, я пошла к старосте за заказом.

Заказ был довольно простой — убить лютующего оборотня.

Иногда мне было жалко убивать оборотней, потому что они были жертвами нападений, которым приходилось подчиняться зову луны и крови. Но когда их кипучая и искристая энергия переходили в меня, жалость испарялась, как вода на солнцепеке.

Сняв комнату в трактире, я проверила свой арсенал. Из всего оружия я выбрала только серебряное. Зарядив пятизарядный арбалет серебряными болтами и спрятав ножи, я решила, что готова. В душе вновь появилась холодная пустота, которая исключала все чувства, только пустота в душе.

Я кралась по темному лесу и, расширив зрачки, видела так хорошо, как будто сейчас был день. Полная луна делала тени контрастными, что было мне на руку. Облизнув губы, я почувствовала на вкус присутствие оборотня в лесу. Значит, он охотится. Как и я, только теперь он будет выступать в непривычной для него роли жертвы. Жертва для меня, какая милая для моего слуха фраза. Она так и пышет жизнью…

Едва слышный треск сломанной ветки…тихое дыхание…янтарные глаза в кустах…стремительный прыжок…

Я встретила оборотня пятью выстрелами арбалета, а когда он упал, злобно рыча, кинулась к нему на загривок, всаживая в его шею ножи. Яростный рев огласил настороженный лес.

Я поднялась и стала смотреть, как энергия жизни отделяется от оборотня потихоньку и летит ко мне. Моя аура с жадность голодающего схватила ее, растворяя в себе. Необычно большое количество силы опьянило меня и заставило упасть на колени, тяжело дыша. Иногда, когда я получаю слишком много энергии, то передо мной мелькают какие-то картины. Мне кажется, что это мое прошлое. Причем, мое прошлое тоже проходит в убийствах.

Оборотень стал принимать человеческий облик. Мои глаза немного яростно сверкнули, когда я увидела его настоящего. Маленький худенький мальчишка лет четырнадцати скрючился возле моих ног. Вот почему было так много энергии! К энергии оборотня примешивалась энергия молодости. Если бы паренек подрос еще немного, то он стал бы очень сильным королем оборотней. Если бы я не убила его.

Где-то в глубине леса одиноко завыл волк, а моя флейта подхватила его песню…


Я прилетела к Звезде Гор на рассвете пятого дня. Это единственное место, которое я еще не обследовала, потому что духи гор весьма враждебно относятся ко мне. Чтобы задобрить их, нужно пролить кровь. Я сняла перчатку и взяла нож, полоснув им по запястью. Кровь, черная кровь, плеснула на камни, чуть зашипев. Удовлетворенный гул духов сказал мне, что я могу посетить их владения. Я почтительно поклонилась и послала импульс в горы. Где-то здесь есть тот, кто скажет мне, где Родник…

Я стала пристально рассматривать гору и нашла расщелину, куда и пошла. И точно! Недалеко от входа сидел на куче шкур сухонький старик. Его цвета красной глины лицо было сморщенное, как высушенное яблоко. Он медитировал. Его размеренный голос отражался от стен пещеры, что позволило мне бесшумно мне подойти к нему. Встав близко к нему, я хотела было потрясти за плечо, но старик неожиданно сказал:

— Подожди, Спутница Смерти, немного подожди.

Я застыла с вытянутой рукой, а потом, подумав и опустив руку, села возле него. От старика шла странная, незнакомая мне, энергия, да еще аура у него была бело-серебристой, то есть невероятно чистой, безгрешной. Даже у священников намного хуже. Значит, он действительно может сказать, где Родник.



В этой чуткой тишине, я внезапно подумала: а обязательно ли мне знать свое прошлое, если я защищена от него?

— Спутница, — голос старика был, как горячий ветер — такой же тихий и сухой, — ты действительно хочешь знать свое прошлое? Я вижу сомнения в твоей душе. Нужно ли тебе оно? Вдруг оно принесет тебе одни страданья?

— Мне нужна правда, — твердо сказала я, — я хочу знать, кто я.

— Знание — сила для тебя, Алувьен? — усмехнулся старик, глядя мне в глаза удивительно яркими голубыми глазами.

— Да.

— Ну что ж, тогда слушай. Ты должна сама найти его…

— Это почему? — возмутилась я.

— Потому что ты должна переоценить некоторые вещи, — спокойно продолжил он, — должна понять такое чувство, как любовь и дружба, понять, что это за чувства, потому что никогда не испытывала их. Ты полагалась только на себя, и поэтому должна научиться полагаться на других, Алувьен. Это произойдет по пути к Роднику.

— Я везде его искала! — зло крикнула я, — и так долго, что уже не верю в него!

— А верит ли сердце? — не обратил внимания на мою вспышку старичок, — не волнуйся, в этот раз тебе будут помогать подсказки. Каждая будет приводить тебя к следующей, и последняя приведет к Роднику.

— Где первая? — спокойно спросила я, хотя вся кипела от нетерпения.

— Слушай: приди ты в город землей погребенный. Там в златнице его найдешь вторую. Подсказки написаны.

— Спасибо, — встав, я поклонилась ему и вышла.

Если честно, то я была зла. Ненавижу таких вот людей, которые всегда говорят загадками! И что за 'город землей погребенный'? Какой-нибудь город, заваленный землей при землетрясении? Да подобных городов очень много, но они такие древние, что никто и не помнит, когда они существовали.

Я вылетела из гор и вернулась в деревушку, которую приметила, когда летела сюда. Небольшое такое поселение в двадцать дворов с трактиром.

Меня приняли радушно, что, признаться, сильно насторожило. Никогда такого не было, чтобы меня принимали с такой искренней сердечностью. Ну ладно, не буду забивать голову такими пустяками, когда у меня есть головоломка.

Заказав себе номер, я осталась на первом этаже, в трактире. Завсегдатаи смотрели на меня с любопытством и страхом. Я привыкла к этому взгляду.

Откинувшись на спинку стула, я закрыла глаза и стала обдумывать загадку. Внезапно мне на плечо опустилась чья-то рука и тихий голос сказал мне прямо в ухо:

— Муррр!

Открыв глаза, я увидела серебряные глаза темного эльфа. Он открыто усмехался, но руку убрал с моего плеча.

— Как ты меня находишь? — раздраженно спросила я.

— За тобой тянутся такие приметные следы, — эльф опустился на стул с таким изяществом и грацией, как будто садился, по меньшей мере, на трон мира, — здравствуй, arriel.

Я поморщилась. На языке темных эльфов arriel означает 'цветок ночи'. У них так обращаются только к очень близким. К своим близким я Илэра не относила, не отношу и не буду относить, это аксиома.

— Что с тобой? — чуть склонив голову на бок, спросил эльф с ласковой улыбкой, — ты не рада меня видеть?

— Не рада, — подтвердила я, — мне сейчас не до тебя.

— Почему? — мурлыкающим голосом поинтересовался он, — у тебя проблемы?

Внезапно мне пришла в голову мысль.

— Ты хочешь мне помочь? — сладким голосом спросила я.

— А ты хочешь, что бы я помог? — с легким удивлением в голосе произнес Илэр, — плата та же, что и в прошлый раз.

— Хорошо, слушай: приди ты в город землей погребенный. Там в златнице его найдешь вторую. Скажи, где это?

— Виван-оль-Ниль, в сокровищнице города, — голос его был похож на теплый ветер.

Меня как будто оглушили. Виван-оль-Ниль — это столица темных эльфов, которая находится под землей и это единственный город, который живет.

— Почему ты так решил? — тихо спросила я.

— Мне сказал тот старик, — хлопнул ресницами эльф, — он сказал, что мы должны идти вместе.

— Ты врешь, — угрожающе произнесла я.

— А ты не можешь почувствовать? — он поднес мою руку к своему лицу и потерся щекой и подбородком, как кот или любовник, — я сменил плату, — пояснил он, когда я зарычала.

Между тем, эльф действительно не врал. И что, мне придется всю дорогу терпеть этого избалованного темного эльфа?

— Тебе что-то не нравится, arriel? — он прижал мою ладонь к своей щеке, — я чувствую твое недовольство.

— Не называй меня arriel. Ты мне никто, чтобы так меня называть. Я пойду без тебя.

— К моей радости, ты не сможешь попасть в нашу столицу, если я не буду рядом, — он вновь потерся щекой о мою ладонь.

— Дьявол! Установим правила…

— Какие правила, arriel? — его голос был таким нежным, ласковым.

— Во-первых, не называй меня arriel, — эльф рассмеялся серебряным смехом, — во-вторых, не подходи ко мне, когда у меня закрыты глаза…

— Ты мне не доверяешь? — он поцеловал кончики моих пальцев, а я убрала руку, потому что поцелуем заканчивается плата.

— Я никому не доверяю, — спокойно произнесла я, вытирая руку, — кроме себя.

— Циничная, — покачал головой эльф.

— Опытная, — поправила я его, — завтра, когда взойдет солнце, мы выступаем.

— Хорошо, мой arriel, — мурлыкнул на прощание Илэр, а я едва сдержалась от того, чтобы не бросить ему в спину нож, который моя рука поглаживала.

Я постаралась успокоиться. Этот чертов эльф всегда выводит меня. Глубоко вздохнув пару раз, я пришла в себя и оглядела зал. Сейчас он танцевал с какой-то девушкой, которая буквально повисла на его шеи. Я презрительно скривилась. Вот дура, не понимает, что эльфу это все игрушечки, что для него это несерьезно. Заметив, что я смотрю в их сторону, Илэр, глядя мне в глаза, поцеловал свою партнершу, которая едва не растеклась по полу. Поняв, что этот спектакль предназначается мне, я встала и пошла в свою комнату. Илэр позади рассмеялся.

Войдя в комнату, я скинула куртку и запихала ее в сумку, потому что сейчас настало лето, и было достаточно тепло. Я скинула теплую кофту и надела простую черную льняную рубашку и кожаную жилетку, на которой закрепила ножи, дротики и сюрикены. Глянув в зеркало, я увидела девушку во всем черном. Холодный блеск оружия делал мою фигуру еще более мрачной. Сапоги до колена с высокой шнуровкой, за голенищем которых тоже спрятаны ножи, черные кожаные брюки с серебряными полосками, капюшон, скрывающий мои волосы, и маска. Мои глаза горели в темноте, как два подсвеченных изнутри изумруда, дополняли картину.

Я подошла к окну и стала смотреть на заход солнца. Небо и море окрашивались в алый цвет, предвещая, что завтра будет довольно ветрено. Внезапно порыв ветра дунул мне в лицо, тихо шепнув: 'ты нужна им, после захода солнца'.

Когда солнце скрылось и стало совсем темно, я вышла на улицу, накинув плащ. Я шла по темной деревне скользящей и неслышной походкой. Со стороны могло показаться, что я лечу. Редкие прохожие шарахались от меня, когда я подходила к ним достаточно близко. Я шла к лесу, там меня ждали.

На границе леса стояла девушка. Ее серебристо-зеленые волосы трепетали на ветру, а глаза цвета сочной весенней листвы слегка горели в ночи. Она стояла, скрестив руки на груди, и внимательно следила за мной.

— Здравствуй, Свериан, — тихо поздоровалась я.

— Будь благославена Лесом, носящая имя Алувьен, — ответила дриада.

— Зачем ветер передал, что я нужна вам?

— Алувьен, Совет недоволен тем, что ты убиваешь гораздо больше, чем требуется, — голос Свериан был серьезен.

— Я убийца, которая выполняет заказы тех, кто заплатил мне, — резко сказала я, — а это не считается с тем, что вы полагаете умеренным или нет.

— Тьма, — она обратилась ко мне по прозвищу, значит, дело плохо, — ты убиваешь больше всех убийц.

— Потому что я пользуюсь большим спросом, чем остальные.

— Что ты сейчас делаешь? — сменила тему Свериан, видя, что я зла.

— Ищу Родник, как всегда, но теперь у меня есть подсказки, где его искать.

— Постарайся во время своего поиска убивать меньше, чем всегда, — мягко попросила она.

— Как получится, Свериан, как получится. Мне нужно идти. Да пребудет с тобой Лес, дриада.

— Да пребудет с тобой Лес, убийца, — и она растворилась в ночи.

Я вздохнула. Этот разговор происходит каждый месяц. Хорошо еще, что они не знают, что я выпиваю энергию жизни, тогда меня бы вообще перестали пускать в лес. Я покачала головой на свои мысли и пошла обратно.

Свериан, Свериан, даже после того, как ты заглянула в мое сознание, когда нашла меня истекающую кровью, ты не можешь понять меня, понять, что я из себя представляю. Прекрасная дриада, дочь Леса и создание Света никогда не поймет того, у кого аура — сплошная тьма, созданная убийствами. Тогда почему же она все время старается разгадать меня, словно головоломку, у которой не было и нет ответа? Если бы я сама знала, кто я, то, возможно, она бы и поняла меня.

Внезапно острая боль прошлась по всему телу, словно в меня попала молния. Я упала на колени посреди улицы. Боль танцевала в каждой клеточке моего организма, раздирая его. Мне нужна чья-нибудь жизнь. Почему энергия оборотня так быстро кончилась? Она же должна была обеспечить меня еще дня на два. Я встала с колен, хотя меня так сильно шатало, как будто земля уходила из-под ног, и вернулась обратно в лес, охотиться.

Дрожь прекратилась, но боль осталась. Мои зрачки расширились, и появилась вновь она, жажда крови. Я шла по лесу тихим, крадущимся шагом, вслушиваясь в каждый шорох ночного леса. Он напрягся, словно ждал страшной грозы, которая уничтожит его полностью, без шансов на восстановление. Но шла всего лишь я.

Хруст сломанной ветки. Я медленно повернулась на звук и увидела оленя. Прекрасное животное смотрело на меня своими большими и добрыми глазами, как на волка. Я судорожно облизнула губы и кинула в него нож, который попал точно в сердце. Олень умер сразу же, не мучаясь. Я поспешила к нему, чтобы побольше энергии попало в меня. Присев, я вытащила нож и сделала рану настолько широкую, что могла спокойно погрузить руку. Я сложила ладони 'лодочкой' и погрузила в тело оленя. Когда они наполнились кровью, я поднесла их к губам и стала пить теплую, еще не успевшую остыть, кровь. Вязкая жидкость коснулась моих губ, попала в рот, оставляя свой ни с чем не сравнимый вкус. Двух раз хватило, чтобы я насытилась. Может показаться, что я, как вампир, но это не так. В крови тоже содержится энергия жизни, только в малом количестве, но у нее несколько другой…от нее несколько другое ощущение.

Я вытерлась и пошла обратно в трактир, перед этим завыв, как волк, приглашая падальщиков доесть за мной.

Возле входа в трактир, опершись спиной на стену и скрестив руки на груди, стоял Илэр. Он повел носом, когда я была в трех метрах от него.

— Ты пахнешь смертью и кровью.

— Тебе тоже хочется этого? — саркастически поинтересовалась я.

— Не отказался бы, если бы кровь была у тебя на губах, чтобы я смог ее слизнуть, — его голос прошелся по моей коже, как нежный шелк по ране. Нежность с оттенком боли.

— Лучше бы на моих губах был яд, от которого ты бы умер, — парировала я и попыталась войти, но темный эльф схватил меня за руку и притянул к себе так, что я чувствовала тепло его тела, — отпусти, — угрожающе прорычала я.

— Почему? — Илэр прижал меня к своей груди, поглаживая меня по спине. Под своей ладонью я почувствовала, как бьется его сердце. Оно стучало немного чаще, чем положено. Поглаживания по моей спине стали увереннее, на что я тут же вырвалась, — тебе разве не понравилось, мой arriel?

Я замялась на секунду. Да, мне понравилось, немного, но говорить это Илэру…. Но если я совру, то он почувствует, поэтому я просто развернулась и пошла в трактир.

— Значит, понравилось, — в голосе темного эльфа были торжествующие нотки, — мой arriel!

— Я не твой arriel, — не удержалась я.

— Пока, — просто слово, но, сколько в нем было обещания, такого обещания, которое шепчут на ушко девушки вампиры.

И с ним я должна искать свои подсказки?! Да я его скорее убью, чем доберусь до столицы темных эльфов. Нет, одна с ним я не пойду. Нужно найти кого-нибудь, кто поможет мне сдерживаться. И кто это будет? У меня нет друзей, на которых я могла бы положиться. Только те, кто тщательно чтит кодекс, в котором запрещено предавать. И это, как ни странно, убийцы из Гильдии, в которую я официально вхожу, хотя на деле сама по себе. Я сама ищу заказчиков, а не глава поставляет их мне. Дьявол, скоро же Сход! Сход — это когда собираются все убийцы Гильдии, чтобы выяснить свой нынешний статус. Я высшего ранга и чтобы его подтвердить, обязана вновь и вновь драться. Ребячество, но все от этого в восторге, потому что можно делать ставки, выигрывая колоссальные суммы.

Зайдя в свою комнату, я легла на кровать поверх одеяла и, заложив руки за голову, стала бездумно рассматривать серый потолок. В голове крутилась лишь одна мысль: убить Илэра. Я знала, что когда-нибудь его убью, но когда? Кто бы мог подумать, что случайная встреча могла заставить его преследовать и уговаривать меня стать его Хранителем Силы.

В окно стало что-то биться, а когда я распахнула его простым толчком магии, в комнату залетел белый голубь, который сбросил на кровать послание, и вылетел во тьму ночи. Послание было от Гильдии, в нем сообщалось, где и когда будет проходить Сход. Как оказалось, он будет через неделю в Виван-оль-Ниль, то есть в столице темных эльфов. Дьявол, почему они все хотят отправить меня в этот город?

Утром я быстро собрала снаряжение и спустилась в трактир, за столом которого, попивая горячий напиток когэто (когэто — напиток, похожий на кофе, прим. автора), ждал меня Илэр. В свете дня он казался другим, нежели ночью. Как- то так получалось, что я видела его только, когда наступали сумерки. И этот задохлик мне постоянно портит настроение? Выше меня на голову, худой, в нем не было прямого намека на мышцы, они лишь угадывались. Таких я убивала, как нечего делать.

Я села напротив него, заказав себе горячий завтрак. Помимо энергии жизни и иногда крови, мне требуется простая еда.

— Доброе утро, arriel, — серебряные глаза искрились, когда лучи солнца попадали на них, искрились, как снег, таким же холодным и завораживающим сиянием.

— Доброе, — кивнула я, начиная завтракать.

— Как спалось?

— Нормально. Через пять минут выходим.

— А ты успеешь позавтракать?

— Уже, — бросила я, поднимаясь и выходя на улицу.

Погода сегодня была на редкость приятной. Ярко светило солнце, на небе ни облачка, благодать…. Вот если бы еще и темного эльфа рядом не было, то было бы просто великолепно. Но не всегда будет так, как я хочу, к моему сожалению. Госпожа Судьба всегда смеется над теми, кто старается ее контролировать.

Я стала плести заклинание для создания крыльев.

— Что ты делаешь, мой arriel? — подходя ко мне со спины, поинтересовался Илэр.

— Создаю свое средство передвижения, — я распахнула полупрозрачные крылья, — я летаю.

— Ты похожа на падшего ангела, такая же красивая и опасная, — шепнул он, — только как я последую за тобой, если я не маг?

— Проблемы твои, — отрубила я, поднимаясь над землей на метр, — я через неделю в столице буду.

И не слушая возражения Илэра, взмыла в небо, потихоньку радуясь, что отвязалась от него. Ну, если я буду лететь без привалов, то буду через шесть дней, но мой магический резерв все-таки небезграничный, поэтому придется делать маленькие привалы. Хорошо еще, что на Сход я успею, даже делая их.


К воротам Виван-оль-Ниль я подлетела ночью шестого дня, полностью истощив магический резерв, а поэтому шатаясь от усталости. К моему удивлению, Илэр стоял, прислонившись спиной к створкам ворот, и саркастически улыбался.

— Пойдем, мой arriel, — беря мою руку и кладя ее на согнутый локоть, промурлыкал эльф и повел меня в город. Стражи ворот узнали меня и напряглись, — ты устала, я это чувствую. Взгляни на нашу столицу!

А город действительно был красивым. Под землей не было так светло, как наверху, тут были сумерки. Они придавали городу, сделанному из сиреневого камня, по истине сказочный вид. Виван-оль-Ниль был столь же красив, как и столица светлых эльфов Стэррин, но другой, темной красотой. Если бы я когда-нибудь решила остепениться, то осталась бы здесь. Воздух был буквально пропитан тем ароматом, который дорог моей душе.

К нам подъехал экипаж, и Илэр буквально впихнул меня в него, потому что я не хотела ехать с ним наедине в какой-то коробке, пусть красивой и удобной.

Я рассматривала город из окна кареты. А где тут будет Сход? Моя рука машинально коснулась плеча, на котором был пристегнут знак, означавший, что я убийца высшего уровня. Серебряный значок, на котором была выгравирована ощерившаяся морда волка.

Дома были с искуснейшей резьбой, ажурные плетения на крышах, великолепные сады. Только как цветы растут там, где нет солнца? Цветы поглощают светлую энергию, а где здесь она? Я чувствую только присутствие негатива. Скорее всего, это просто результаты селекции.



Карета остановилась возле огромного особняка. Из него вышел вышколенный пожилой дворецкий. Он подошел к карете и открыл дверь. Увидев Илэра, пожилой дядька почтительно поклонился и произнес:

— Добро пожаловать домой, князь Илэриан.

Дьявол! Оказывается Илэр князь! Я и раньше знала, что у него высокий титул при дворе темных эльфов, но что бы такой. Мир сходит с ума, а я с ним заодно. Вот черт, как же я раньше не удосужилась поинтересоваться? Ведь если я его убью, то кара будет намного хуже той, которую я себе уже представила. Вот что-что, а казнить за убийство высокородных эльфов, темные умеют, потому что они почти все друг другу родственники.

— Вы удивлены, мой arriel? — насмешливо произнес эльф, выходя из кареты и подавая мне руку.

— Это ваша невеста, князь? — вежливо поинтересовался дворецкий, услышав, как меня назвали arriel. Ведь так называют невест.

— Нет, — бросила я, выходя из кареты, игнорируя протянутую руку.

— Госпожа Алувьен будет гостью в моем доме, — напомнил о себе эльф, — подготовь ей комнату. Синюю.

На лице дворецкого промелькнуло странное выражение, он кинул на меня взгляд и пошел в дом, готовить комнату.

Что-то мне все это не нравится. Скорее бы уже настал день Схода, где смогу откинуть все эти переживания и увижу тех, к кому могу спокойно повернуться спиной, не опасаясь удара. Высший ранг никогда не предает своих, но и относится к своим с величайшей суровостью. Малейшие проступки сулят большие неприятности.

— Пойдем, я тебя провожу, — промурлыкал Илэр, приобнимая меня за талию.

— Князь, не распускайте руки, — ледяным голосом произнесла я, высвобождаясь.

— Не называй меня князем, — поморщился эльф, — зови меня лучше fialin (милым — прим. автора).

— В страшном сне, — содрогнулась я, — покажи мне комнату.

На лице темного эльфа появилась улыбка, такая улыбка, которая заставила меня ждать подвоха. Улыбка дьявола, который получил то, чего долго добивался. Триумф, наслаждение, лукавство и сарказм.

Дом Илэра был красивым, под стать своему хозяину. Да, я признаю, что Илэр красивый, но есть и более красивые эльфы. К примеру, один светлый эльф, которого я убила с большим трудом. Вот тогда была хорошая драка. Я нашла одного из немногих, кто мог быть равным мне по уровню мастерства.

— Ваша комната, мой arriel, — Илэр пропустил меня вперед, — вам нравится?

— А тебе это небезразлично?

— Я уже говорил, что все, что касается тебя, мой arriel, мне небезразлично. Устраивайся. Ты есть хочешь?

— Нет. Беспокойной ночи.

Комната была просто великолепной, выполненной в синеватых тонах. Огромная, не меньше двухместной, кровать с балдахином. Вот чего я терпеть не могу, так это балдахины. На них очень удобно прятаться, когда собираешься кого-нибудь убить. Я проверила, что бы в комнате не было ничего постороннего, даже насекомых, потому что можно через них вести наблюдения, и поставила полную защиту.

Раздевшись, я улеглась спать и тут же заснула.


Сход был назначен на десять часов утра, поэтому я стояла перед зеркалом и маскировалась. Первое правило Схода: на место прибытия нужно прийти незаметно. Впрочем, это правило было только для высшего ранга, к коему, как уже говорила, я отношусь. Я решила замаскироваться под знатную темную эльфийку. Роскошное платье изумрудного цвета, поверх него такого же цвета накидка, шляпка с вуалью, которая скрывала мою маску. Этот наряд полностью скрывал меня, не было видно ни участка кожи, ни прядки волос. Конечно, это была иллюзия высшего качества. Если ее разрушить, то появлюсь я в своем костюме. Проверив, все ли оружие, начиная от арбалета и ножей и кончая ядами, на месте, я вышла из особняка Илэра, в котором не позавтракала. Все равно будет знаменательный обед в Гильдии в честь ежегодного схода.

Огромное здание высилось над всеми остальными. Возле его двери стоял парень с на редкость похабной ухмылкой. Когда я попыталась войти, то он схватил меня повыше локтя и сказал:

— Эй, дамочка, сюда нельзя.

Я молча высвободилась и, соединив безымянный и большой пальцы вместе, коснулась ими левого плеча. Парень тут же пропустил меня. Этот знак означает, что я убийца. У каждой Гильдии свой знак.

Теперь я попала в огромную комнату, в которой столпилось много народу. Он сдавал оружие плюгавенькому мужичонке, которого я видела впервые. В последние три года я видела здесь другого парня, которому могла спокойно сдавать свое оружие. Настала моя очередь, и я решила проверить его. Сдав свой арбалет и три ножа, я пошла дальше, но он меня задержал.

— Это все?

— А что?

— У тебя слишком мало оружия.

— И что?

— Должно быть больше.

— Попробуй найти, — я развела руки в стороны.

Это отродье начало шарить своими грязными и волосатыми лапами по моему телу. Он несколько раз прогладил мои ножи, но ничего не почувствовал.

— Не нашел? — с сочувствием поинтересовалась я.

— Я еще твою грудь не щупал, — он уставился на мою грудь.

— И не пощупаешь.

— Посмотрим, — он потянулся к моей груди и тут же оказался на полу, а я поставила ногу ему на горло.

— Не посмотришь.

Я пошла дальше. Огромный зал, под завязку забитый людьми. Они проходили жеребьевку. Мне нужно было идти к тем огромным, в три с половинной метров высоту, железным дверям. Возле него стоял неизменный Тан. Огромный, как медведь, но ловкий, как кошка, этот парень принимал оружие.

— Привет, Тан, — поздоровалась я с ним, снимая свою маскировку.

— И тебе привет, Тьма, — улыбнулся он, — ты опаздываешь.

— Меня задержал какой-то ублюдок, — кивнула я, — не нашел мое оружие.

— Он не нашел, а я найду, если понадобиться, — его глаза стали, как летнее небо, такие же холодный и далекие.

— Я знаю. Держи.

Я отдала все свое оружие, включая яды, и прошла в небольшую комнатку. За длинным столом сидело двенадцать человек, среди них был новенький. Молодой парень лет так двадцати пяти с татуированным лицом и огненного цвета волосами, собранными в хвост.

— Ты задержалась, — обронил глава.

— Пришлось, — таким же тоном ответила я, садясь по правую руку от него.

Это место занимает второй после него, фактически его зам, которым я являюсь. У меня практически столько же власти, сколько и у главы.

— У нас прибавление, — он кивнул на парня.

Я здесь единственная женщина, остальные все мужики.

— Молодой сильно, — заметила я.

К нам, лучшим из лучших, попадают в основном те, кому уже за тридцать пять лет. Это не правило, просто редко кто достигает такого мастерства в двадцатилетнем возрасте, какой нужен для высшего ранга убийц.

— Да, но хороший, — сказал мужик, сидящий рядом со мной, — начнем?

— Да, — кивнул глава, — Смерть.

Прозвище Смерть всегда присуждается главе, потому что он лучший боец и Госпожа Смерть его возлюбленная.

— Тьма.

— Агония.

— Кинжал.

— Истребитель.

— Гробовщик.

— Демон.

— Князь.

— Медведь.

— Тень.

— Сумрак.

— Инквизитор.

— Лис, — новенький.

Эта перекличка проходит каждый раз, потому что почти на каждом созыве приходит кто-нибудь новый. За последние пять лет, только сейчас пришел новенький. Наш глава выбирается по принципу: лучший, среди нас всех, он занимает должность до тех пор, пока стреляет метко и может держать в руках меч. Нашему главе еще очень рано выходить на покой, потому что он не человек. На четверть оборотень и темный эльф, на половину светлый эльф. Ему достались лучшие качества этих видов. Невероятная сила и скорость, умение слушать Тишину, видеть в темноте и многое другое. Я и он самые старые, если можно так сказать. Мы дольше всех находимся в высшем ранге, я двадцать семь лет, он шестьдесят и при этом еще долго будет, несколько столетий на этом посту. Многие долго думали, да и сейчас думают, что мы с ним любовники, но это не так.

— Я думал, что здесь все друг другу доверяют, — вдруг сказал новенький.

— Да, это так, — кивнул Сумрак, — у нас нет друг от друга тайн.

— Тогда почему знаменитая Тьма не снимет маску? — с вызовом спросил Лис, вперив в меня взгляд зеленых, как у кошки или лисы, глаз.

— А что, ты специально стремился сюда попасть, чтобы увидеть мое лицо? — саркастическим голосом произнесла я.

— Тьма снимает маску только тогда, когда убивает. Тот, кто увидит ее лицо, тут же умрет, — тихо ответил Инквизитор. Он был тем, кто видит правду. Инквизитор был последним из какого-то древнего магического вида существ, что уже никто не помнит, что это были за существа.

— Лис, не стоит даже пытаться с ней тягаться, — произнес Князь, — она лучше нас всех вместе взятых, она по уровню, как Смерть.

— Скольких Лис победил? — спросила я, оценивающее присматриваясь к парню. Жилистый, высокий и быстрый.

— Князя, — ответил глава.

— Совсем не плохо, — кивнула я, — Смерть, можно я посмотрю на него?

— Смотри, но только не играй, как ты обычно это делаешь, — произнес он, — он не поймет твоих игр. Только через два года, если будет еще жив.

— Пойдем, — я указала кивком головы на другую дверь.

За ней идет небольшой такой зал, в котором проверяют мастерство.

Лис с кошачьей грацией пошел следом за мной, практически бесшумно идя. Молодой, отчаянный парень, который думает, что сможет победить меня. Эту ошибку допускают многие, потому что я меньше всех присутствующих по росту. Для многих — это недостаток, для меня — преимущество.

Мы выбрали традиционное оружие — длинные, в метр длину, тонкие одноручные мечи. Именно на таких мечах можно оценить мастерство противника. Я обещала главе, что не буду с ним играть, как это делала раньше. Не играть — значит не доводить до бешенства противника, а потом его спокойно выводить из боя.

Я скинула свой плащ и примерилась к своим мечам. Эти мечи я уже давно использую, только я имею право пользоваться ими, потому что их ковали по моему заказу. Быть может, что я когда-нибудь передам их тому, кто, на мой взгляд, будет их достоин. Пока таких нет, поэтому они все еще у меня.

Я сделала несколько пробных махов, чтобы вновь привыкнуть к их весу. Лис сделал тоже самое, недобро прищурившись.

Я кивнула и приготовилась, встав в боевую стойку. О такой стойке знают лишь трое: я, Смерть и Агония. Эта стойка непробиваема, пока я не решу нападать. Пусть мальчик попрыгает, если быстро поймет, что она не пробиваема, то мое мнение о нем повысится.

В бою такая особенность — кто первый нападает, тот и проигрывает, в большинстве случаев. На моей памяти, хранящей более десятков тысяч поединков, было всего два случая, когда выиграл тот, кто первый напал.

Как видно, Лис тоже это знал, потому что обходил вокруг меня, ища уязвимые точки. Я даже не стала сдвигаться с места, чтобы усложнить ему задачу.

— Ты непробиваема, Тьма, — наклонил он голову, — я не смогу тебя пробить.

— Молодец, — похвалила я, перетекая в другую стойку, — а теперь?

— Можно, — он атаковал меня.

Я не стала переходить в атаку, только без труда оборонялась. Парень действительно был хорош, хотя и молод. Такой, если захочет, то через несколько лет смог бы стать главой Гильдии, если бы этот пост не был бы так прочно занят.

Я спокойно отступала. Клинки в руках Лиса сверкали и двигались, как молнии, но мои могли двигаться еще быстрее, но не двигались. Судя по горящим глазам мальчишки, он всерьез думал, что я не могу перейти в атаку, а поэтому слабее его. Он все сильнее и сильнее усиливал свой напор, пока я не сказала спокойным, ничуть не запыхавшимся, голосом, который заставил Лиса немного вздрогнуть, но это не как не отразилось на его ударах:

— Спокойнее, Лис, спокойнее. Запомни, если противник держит оборону и не переходит в атаку, это еще не значит, что он слабее тебя.

В подтверждении своих слов, я двумя выпадами заставила его сделать четыре шага назад и, выйдя из обороны, перешла в атаку.

— Я поняла, что с нападением у тебя хорошо. Посмотрим, что у тебя с обороной.

— Зачем мне оборона, если я убийца? — прошипел Лис, отклоняясь от моих ударов.

— Ты не станешь по-настоящему хорошим убийцей, если будешь полагаться только на атаки. Запомни, всегда найдется противник, который лучше тебя. Лучше переоценивать противника, чем его недооценивать. Понял?

— Да, — выдохнул он, когда я, сбив его с ног, поднесла свой клинок к его горлу.

— В целом ты неплох…

— Неплох? — оскорблено поджал губы мальчик.

— Неплох, — спокойным голосом подтвердила я, — тебе нужен хороший учитель, который поможет тебе в небольшой теории убийц. Ты ведь самоучка?

— Как ты догадалась? — удивился парень, поднимаясь.

— Стиль такой, — снизошла я до ответа.

Внезапно парень стал на одно колено и, опустив голову, забормотал:

— Великий магистр, с почтением и послушанием прошу Вас…

— Я не беру учеников, — отрезала я, — проси другого.

И не слушая его, я пошла обратно в комнату, где нас ждали. Ребята сейчас проводили жеребьевку, чтобы выяснить, кто с кем вначале драться будет. Я устало села на кресло. Мужчины явно жаждали моего мнения, относительно новенького. Мое мнение было для них авторитетным, потому что никогда еще не ошибалась в оценке новоприбывшего.

— Неплох, — обронила я, — только сильно горяч.

— Он же еще молодой, со временем успокоится, — заступился за него Медведь.

— Или упокоится, — таким же тоном сказала я.

— Ну, у тебя и шуточки, — покачал головой Сумрак, — до сих пор привыкнуть не могу, хотя знаю тебя уже семь лет.

— Шуточки, как шуточки, — пожала я плечами, — шуточки убийцы.

— Ты полностью отдала себя этому ремеслу, — тихо произнес Тень, — так нельзя. Каждый должен еще иметь личную жизнь, семью….

— Которая умрет, когда до тебя захотят добраться, — мрачно докончила я.

— Алувьен, прекрати, — внезапно ледяным голосом сказал Смерть.

— А что, Тениан? — резко обернулась я к нему, — разве не так?

— Так все, так, — вздохнул он, — просто всем нам, кроме тебя, хочется ощутить радость семейного тепла, не думая о том, что с ней может случиться. Кстати, что у тебя там с Илэром?

— Ты про что, Смерть? — я развалилась в кресле, закинув ногу на ногу.

— Ходят слухи, что ты за ним увиваешься. Тебя постоянно видят рядом с ним, — вступил в разговор Демон.

— Я увиваюсь? — презрительным голосом переспросила я, — да никогда в своей жизни, я не буду ни за кем бегать, как влюбленная дура!

— Значит, остальное, что тебя видят с ним часто — правда? — уточнил Гробовщик, отрываясь от карт, в которые играл с Агонией и Истребителем. Те тоже с любопытством посмотрели на меня.

— Да, — скрипнула я зубами, — этот сукин сын, меня преследует все по той же причине.

— Из-за чего? — удивился Лис.

— Темный эльф хочет, чтобы Тьма стала его Хранителем Силы, — ответил вместо меня Медведь, — а эта упирается.

— И буду упираться, — упрямо вздернула я подбородок.

— А что тут такого? — наивно удивился Лис.

— Мальчик мой, — Лиса прям всего скрючило, когда я его так назвала, — если я стану его Хранителем, то буду, как Спутник у вампира, то есть так с ним связана, что крепче быть не может. Ощущать все его чувства, желания, он сможет приходить в мои сны и другая магическая хрень! Если он умрет, то у меня девяносто девять процентов последовать за ним в могилу, — я распалялась все больше и больше, в конце вовсе соскочив с кресла и начав нервно мерить комнату шагами, сбив попавшийся по пути стул, — понятно?!

— Тьма, успокойся, — мне на плечо легла рука Кинжала, а потом он и вовсе прижал меня к себе, — его здесь нет. А убить его тебе в голову не приходило?

— Да много раз, — прорычала я.

— Так почему еще не убила? — оторопел Истребитель, — ты же всегда убиваешь, когда решишь кого-нибудь убить.

— Ребята, а вы знаете, кто такой Илэр, кроме того, что он богатенький и знаменитенький повеса? — вздохнула я. Ребята, как один, отрицательно покачали головой, кроме Смерти. Тот удивленно расширил глаза, догадавшись, а, может быть, вспомнив, — он князь Илэриан, мать его так и растак!

— Ого, большая шишка! — покачал головой Медведь, — если ты его убьешь, то темненькие постараются, что бы его дух был доволен.

— Вот-вот, — я устало вздохнула и высвободилась из объятий Кинжала, — пытки будут такими, что Госпожа Смерь будет желанной гостьей.

— Да, подруга, ты попала, — протянул Агония, — за такой заказ не возьмется даже распоследний убийца.

— Вот мне и приходится постоянно от него скрываться, — я обратно села в кресло, — да только этот поганый эльф все равно меня находит, как падальщик мясо. Кстати, как вы попали в этот город, если сюда могут только послы и купцы спокойно проезжать?

— Мы подкупили стражу на воротах, — в один голос произнесли они.

— Они же неподкупны? — обалдела я.

— Смотря сколько предложить, — усмехнулся Князь, — а ты как?

— Прошла с Илэром, — процедила я.

— Он что, ждал твою сиятельную персону возле ворот? — язвительно спросил Гробовщик.

— Как ты догадался? — удивилась я и еще похлопала в ладоши.

— Что, правда? — удивился глава.

— Правда, — кивнула я.

— Ну-ка, Тьма, рассказывай, что у тебя в последнее время происходит, — потребовал Агония.

Я вздохнула и выложила ребятам все, что произошло в последнее время, впрочем, опуская такие моменты, как моя плата и встреча возле дверей трактира, мужикам не зачем это знать. Не знаю почему, но ребята почему-то относятся ко мне, как к младшей сестре, которую нужно оберегать, хотя я знаю лучше их мастерство убийцы. В прошлом году они убили одного парня из низшего ранга, когда тот стал меня домогаться, не признав в разнаряженной дамочке знаменитую Тьму. Не успела я сама его убить, как ребята, как один зарычав, воткнули в него свои ножи, в итоге в герое-любовнике оказалось десять ножей, Смерть не стал принимать в этом участия.

Когда я все рассказала, в нашей комнате стало тихо, как после хорошей резни, то есть очень и очень тихо. Парни сосредоточенно о чем-то размышляли.

— Дааа, Тьма, ну и ты и вляпалась, — произнес Князь, — и что думаешь делать?

— Шуровать в сокровищнице, — буркнула я.

— Тебе нужен вор высшего ранга, — спокойно сказал Смерть, — так просто ты туда не проберешься. Там должно быть очень много охранных заклинаний…

— Не забывай, что я еще и убийца магов, — я постаралась сказать так, что бы в голосе слышалась улыбка.

— Тьма, а почему ты не убиваешь простых людей? — влез с вопросом Лис.

— Лис, знаешь, что любопытные долго не живут? — поинтересовалась я.

— Это угроза? — вздернул бровь Лис, кидая взгляд на главу.

Нам, высшему рангу, запрещено убивать друг друга. Немедленное наказание следовало за смертью одного из членов ранга.

— Это наставление, — поправила я его.

— Так, почему ты не убиваешь простых людей, а в основном нелюдей? — не отставал парень.

— Ребята, заткните его, или я заткну его так, что больше он не будет никогда говорить, — попросила я, — а потом сами скажите почему.

— Не приставай к Тьме, когда она в не настроении, — отвесил легкий подзатыльник Лису Медведь, — а то мало ли что. Она дама серьезная, у нее слова с делом не расходятся.

— Так, нам нужно идти смотреть поединки, — сказал глава, прекращая наши споры и посмотрев на часы, — мы должны присутствовать.

Ребята еще о чем-то недовольно побурчали, но все же встали и пошли в главный зал, в котором проходили поединки низшего и среднего ранга.

Высший ранг должен сидеть за длинным столом, внимательно следя за каждым из участников. Мы должны тщательно следить за тем, что бы никто ни стал прибегать к запрещенным приемам, то есть к магии. А так все позволено.

Гул в зале стих, когда мы вошли. Все почтительно склонили головы и опустились на одно колено. Это одно из правил, младшие по рангу всегда должны так приветствовать старшего по рангу. У каждого ранга свой значок. У низшего просто значок с глазом, у среднего — роза с кинжалом, а у нас, высшего ранга, — ощерившаяся морда волка.

Смерть сказал свою вступительную речь и дал сигнал к началу Схода.

Я устроилась поудобнее и приготовилась заснуть. Сейчас начнется ежегодная нудянка, то есть поединки низших рангов. Если что, ребята укажут мне на заинтересовавших их участников, а потом я, если надо будет, просмотрю в хрустальном шаре весь Сход.

— Не смей спать, — тихо прошипел глава.

— Я не сплю, я просто медленно моргаю, — огрызнулась я, — зачем мне это смотреть?

— Потому что ты вторая после меня. Так что не спи!

— Хорошо, — процедила я, создавая иллюзию, что не сплю, а сама тут же заснула.

Правда, поспать мне так и не удалось. Меня постоянно пихал в бок локтем Агония, показывая очередного участника. Поэтому, смирившись с тем, что поспать мне не удастся, я стала смотреть поединки. Пока что никого стоящего не наблюдалось, но когда стали биться шестая пара из среднего ранга, мое внимание было привлечено. Мужчина лет так тридцати двух с довольно старым шрамом на щеке с явной скукой оборонялся от своего противника. Это мне что-то напомнило. Точно так же это было и с Лисом. Я также с ленцой оборонялась от парня, позволяя ему выдохнуться.

Наконец, тот мужчина неожиданно перешел в атаку, всего за несколько приемов победив своего противника.

— Как тебе, Тьма, — толкнул меня в очередной раз Агония, — по — моему, он ничего.

— Я тоже так думаю, — кивнула я, — он, как мне кажется, пройдет в наш высший ранг.

— Если ты так думаешь, то это и случится, — заметил Смерть, — он действительно хорош. Может лучше Лиса.

— Да, не такой горячий, — согласилась я, — может, мне его сразу проверить? Если он выдержит мои атаки больше трех минут, то он войдет в высший ранг. Как думаешь, Смерть? Он явно скучает.

— Давай, — кивнул глава, — иди.

Я встала со своего места и вышла на середину зала. Мне поклонились. Я посмотрела на того мужика и сказала:

— Я.

Он заметно оживился и перехватил свои одноручные мечи. По моему приказу, мне принесли мои, те, которыми я проверяла Лиса. Взяв их, я перешла в довольно закрытую стойку, которую можно, но очень сложно пробить, и стала ждать. Мой противник стал обходить меня по кругу, выискивая, как до этого Лис, мои бреши в защите. Наконец, он их нашел и атаковал. Или он дурак, или он понимает, что я не стану нападать первой, а это может затянуться надолго.

Я спокойно оборонялась, а потом перешла в нападение. Я заметила, как Агония стал засекать время, прищурившись и подавшись немного вперед, чтобы не пропустить ни одного удара. Я теснила своего противника, но тот отступил всего на пару шагов, не больше, что было весьма удивительно, потому что обычно отступают на гораздо большее количество шагов. Я усилила свой напор, но он сдвинулся всего на шаг и попытался выйти из глухой обороны. Ничего не выйдет, пока я не решу прекратить.

— Все, — одними губами сказал Агония и громко, что бы слышал весь зал, крикнул, — этот человек выходит в высший ранг, как было оговорено Тьмой.

Я мгновенно прекратила свои атаки, что было весьма непредусмотрительно, потому что клинок этого мужика пролетел всего в каком-то сантиметре от моего лица. Я перехватила его руку и вывернула, заставив его упасть на колени, шипя от боли. Я знала, что это довольно болезненно, но это послужит этому парню уроком, что нападать на того, кто больше не сражается — запрещено.

— Иди в комнату, — приказала я ему, отпуская руку, — жди там. Мы скоро там будем, когда закончатся все поединки.

— Хорошо, — смерил меня высокомерным взглядом он и пошел туда, куда я приказала.

Я вернулась на свое место и продолжила свой просмотр. Больше никого не было, достоянного высшего ранга, что я не замедлила сообщить главе. Тот кивнул, соглашаясь со мной, и отправляя в зал Инквизитора и Князя, чтобы подтвердить их квалификацию. Я и Агония были последними, поэтому мы пошли с ним в зал, где нас ждал тот парень.

Он развалился в моем любимом кресле, нахально закинув ноги на стол.

— Можно и покультурнее вести себя, — заметила я, пинком скидывая его со своего кресла, — и запомни, здесь сижу Я! Это не обсуждается.

— Можно поспорить, — парень вытащил свой двуручный меч, — детка.

— Я — Тьма, — холодно сказала я, — вторая после Смерти. В зале я могла спокойно победить тебя, не прилагая особых усилий. Я проверяла тебя на низком уровне. Если тебе так хочется, то можно провести поединок в малом зале.

— Не откажусь, — процедил он сквозь зубы.

— Я тебе, как другу советую, парень, лучше не надо, — положил ему руку на плечо Агония, — Тьма шутить не любит.

— Если это действительно знаменитая Тьма, то проиграть ей будет не позорно, — сбросил руку Агонии он, входя в зал.

Я вошла в зал и через две минуты вышла, вытирая клинки о черную ткань. Я с самого начала не дала ему встать в стойку и атаковала. Он едва уклонялся от моих ударов, но все-таки задела его раз пять, нанося ему довольно серьезные ранения. Теперь он лежал в том зале, без сознания и в луже крови.

— А где он? — спросил Агония, спустя пять минут.

— Там, — равнодушно ответила я, — ему нужна помощь.

— Серьезная?

— Достаточная, — лаконично произнесла я, — кажется, наша очередь.

Агония кивнул и последовал за мной, задержавшись, что бы сказать Тану, что нужна помощь тому, кто был кроме нас. Невозмутимый Тан спокойно кивнул и пообещал, что все будет сделано.

Ну, а дальше все пошло по стандарту: поединок и Великая Гулянка, чествующая новоприбывших и повысивших свой ранг. Ну, все это рассказывать я не буду, потому что все очень скучно, все сами можете это представить. Огромная толпа, которая получила бесплатную выпивку. Без мордобоя, конечно, не обошлось. Нам, высшему рангу, пришлось прекращать это весьма жесткими методами, потому что иначе никак — это же убийцы, причем у некоторых с моральным кодексом не все в порядке.

Я вернулась в особняк Илэра поздно ночью без маскировки. Дворецкий, как будто ждал меня под дверью, сразу открыл ее, как только я подошла. Я, не обратив на него внимания, пошла в свою комнату, решив, что с утра пойду снимать комнату в гостинице. Жить в одном доме с темным эльфом, это не по мне.

Когда я шла через зал, который не освещался свечами, то услышала голос Илэра:

— Где ты была, мой arriel?

— Где я была, там меня уже нет, — резко ответила я, даже не останавливаясь.

Я не увидела, как эльф шел ко мне, но когда я, моргнув, открыла глаза, он стоял на расстоянии вытянутой руки от меня. Моя рука потянулась к кинжалу, висящему на поясе.

— Ты пахнешь вином и мужчинами, мой arriel, — какая-то теплая нотка проскочила в его голосе.

— Принюхиваешься? — язвительно поинтересовалась я.

— Нет, — медленно покачал головой эльф, — не принюхиваюсь, эти запахи сильно чувствуются.

Вот в этом я сильно сомневалась. Во-первых, я выпила всего два бокала вина, а во-вторых, меня всего на несколько секунд обняли Агония, Кинжал и Смерть, так, чисто дружеский жест, хотя для меня, наши отношения в высшем ранге не дружеские, это нечто большее. Я знаю, что им я могу вверить свою жизнь, повернуться к ним спиной, они никогда не предадут меня, даже находясь под пытками, в отличие от друзей, которые могу и не выдержать таких истязаний.

— А тебе что-то не нравится? — осведомилась я, становясь в максимально закрытую, но все равно позволяющую быстро выхватить оружие, позу.

— Ты позволяешь другим мужчинам тебя обнимать, а мне нельзя, — тщательно отработанным вздохом вздохнул Илэр, — почему?

— Потому что им я могу спокойно доверить свою спину, не опасаясь удара от них, — ответила я.

— А говорила, что доверяешь только себе, мой arriel, — улыбка тронула его губы.

— Это нечто большее, чем доверие, — серьезно посмотрела я на него, — я хочу спать, и не хочу с тобой сейчас разводить пустые разговоры.

— Я пойду с тобой, — какая-то непонятная улыбка, которая сразу же насторожила меня, появилась на лице Илэра.

— Спасибо, — саркастически произнесла я, — я не заблужусь.

— Ты не поняла, — смех так и слышался в голосе эльфа, — я пойду с тобой, потому что моя спальня находится напротив твоей.

В ответ я выразительно скрипнула зубами, выражая свое недовольство, но ждать его не собиралась, а наоборот, сразу же пошла в комнату, не дожидаясь его. Он догнал меня, когда я была на середине лестницы, и пошел рядом.

— Мой arriel, куда ты так бежишь? — промурлыкал он и перешел вдруг на интимный шепот, — спешишь в постель?

— Не радуйся, не в твою, — парировала я.

— Ты ошибаешься, весь дом моя собственность, включая мебель, — если честно, то я уже готова была его придушить голыми руками, желая почувствовать, как ломаются его шейные позвонки, но невероятными усилиями сдержалась, — ты чем-то недовольна? Если будет холодно, то можешь прийти в мою кровать.

Так, он меня специально доводит, я должна быть спокойна, а то буду не профессионалом в своем деле, высказывая свои эмоции. Спокойно, Тьма, спокойно, вспомни, кто ты. Я буквально влетела в комнату, сдерживаясь от позорного порыва хлопнуть дверью. Помянув про себя всех предков этого проклятого эльфа, я легла в кровать, почувствовав немыслимое облегчение на душе.

Проснулась я оттого, что кто-то был в комнате. Мои рефлексы сработали безупречно, за какие-то доли секунды я оказалась с другой стороны кровати, вытаскивая метательные ножи. Я посмотрела на своего посетителя. Ну кто бы это еще мог бы быть, кроме Илэра? Он стоял со своей саркастической улыбкой, прислонившись спиной к стене, скрестив руки и слегка подогнув правую ногу. Одет он был как всегда так, словно шел на прием к королеве. Я вздохнула и встала, пряча ножи.

— Доброе утро, мой arriel. Хорошо ли ты спала? — голос так и обволакивал меня, как мед.

— Пока тебя не было — хорошо, — буркнула я, про себя досадуя на то, что не поставила защиту на комнату, тогда бы он не смог бы войти. Как я могла забыть о такой не маловажной вещи?

— Ты сегодня позавтракаешь со мной, или как вчера уйдешь, ничего мне не сказав? — голос был вежливым, но что-то в нем было такое, что мне не понравилось. Мне показалось, что он злится. Вот только из-за чего? Не из-за вчерашних же 'запахов'.

— А я должна отчитываться перед тобой? — язвительно осведомилась я, — я еще не жалуюсь на память, и помню, что ты меня не заказывал, и я не обязана перед тобой отчитываться о каждом своем шаге. Тем более, я убийца, а не наемница.

— Ты не забыла, что нам нужно сходить в сокровищницу? — сменил тему эльф, видя, что я настроена агрессивно.

— Нам? — я постаралась, что бы в моем голосе слышалось удивление.

— Да, я иду с тобой, — твердо заявил Илэр и тут же его голос таким нежным, как мягкое перо, которое гладит тебя по коже, — пойдем завтракать.

— Я спущусь через минуту, — бросила я, прикидывая, как буду выпрыгивать из окна третьего этажа. Дожила, теперь выпрыгиваю из окон, спасаясь. Кому сказать, обхохочут, Тьма позорно дезертирует, выскакивая из окна. Вот, докатилась ты, Алувьен!

— Я тебя подожду, — томно протянул он, расцветая такой улыбкой, что у меня 'мурашки' пробежали по всей спине.

— Зачем?

— Мне хочется тебя подвести к своему столу, как свою… — договорить я ему не дала, потому что магией вытолкнула его за дверь, хлопнув ей так, что она должна была ударить его по носу. Я поняла быстро, что то, как он меня назовет, мне очень не понравиться.

Я услышала, как Илэр засмеялся, и словно нежная рука коснулась моего лица. Дьявол, как он хорошо умеет управлять своим голосом! Хотя, учитывая, сколько он живет, то это неудивительно. Многие старые вампиры умеют так делать, но я не позволяла им раскрывать рот, потому что мой болт сразу же пронзал их сердца, как только я их видела. Моя репутация позволяла мне не приносить вещественные доказательства того, что этот пепел принадлежит вампиру, который был заказан.

Я пошла в ванную комнату, чтобы умыться. Сняв свою маску и перчатки, я наколдовала в небольшой тазик холодной воды, да такой, что пальцы свело от холода, но я не стала делать ее теплее. Не знаю почему, но мне нравилось умываться такой водой. Когда на мое лицо плеснула вода, лицо обожгло холодом, и как будто иголки впились мне в лицо. Подумав, что я еще, возможно, не скоро приму ванну, наколдовала огромную бадью с горячей водой, все-таки мыться я предпочитала в горячей воде. Убедившись, что теперь комната запечатана магией, я разделась и с блаженством окунулась в горячую воду. Я сразу расслабилось, словно рухнуло то, что держало меня в постоянном напряжении. Мысли стали ленивыми и с трудом шевелились в голове, я почти счастливо вздохнула. Как мало в моей жизни бывает счастья, так мало, что я могу перечислить. Это когда я выжила после битвы с таким старым вампиром, что зубы ныли от его возраста и силы, и когда остался жив Кинжал, когда на нас, убийц высшего ранга, была облава. Вообще, убийц арестовывают тогда, когда задерживают его при деле, а так, нет. Мы просто выполняем свою работу, а если выдаем заказчиков (что по Кодексу Убийц запрещено), то арестовывают последних. Лично я выдала своего заказчика лишь однажды, по такой мерзкой причине, что говорить не хочется.

Мои белые, как свежевыпавший снег, волосы плавали в воде, как отдельные существа. Мне это напомнило русалок. Ах, русалки, как же я вам завидую! Плавать в воде и не знать таких проблем, какие приходиться решать мне. Я взяла прядку волос и поднесла ее к глазам, рассеянно ее рассматривая. Обычные волосы, только такие мягкие, как у маленького ребенка. Я провела ею по своим губам, думая о том, что хотела бы, чтобы вся моя жизнь была такой спокойно и безмятежной, как сейчас. Нет жажды крови, 'ломка' от нехватки энергии жизни, выполнение заказа и всего прочего, что я выполняю ежедневно. Мне пришла в голову не единожды обдуманная мысль: а что со мной будет после того, как я узнаю, кто я. Если я буду тем, что я больше всего ненавижу? Мне припомнились слова одного светлого эльфа: '…мы ненавидим в других то, что есть в нас самих…'. Что если я то, чем не хочу быть никогда?

Мои тяжелые мысли прервал деликатный стук в дверь и, как всегда, мурлыкающий голос темного эльфа:

— Мой arriel, завтрак стынет, а я жду…

Я стиснула зубы. Пусть думает, что я сбежала и поставила защиту, чтобы его обмануть.

— Я знаю, что ты там, твоя необычная аура ощущается даже через эту защиту.

Нашел дуру! Думает, я не знаю, что можно блефовать?

— Мой arriel, ты ведешь себя, как ребенок! — воскликнул эльф, но тут же произнес медовым голосом, — может, ты сбежала, поняв, что любишь меня и не можешь противиться моему обаянию? Да, так.

— Что?!! — не выдержав, я заорала от возмущения, но тут же замолчала, услышав довольный смех Илэра, и досадливо догадалась, что он специально это сказал.

— Завтрак ждет, мой arriel, — заботливым и нежным голосом пропел за дверью Илэр, а я твердо решила, что когда позавтракаю сразу же пойду искать себе комнату — жить с Илэром невыносимо.

— Сейчас вытрусь и выйду, — зло прошипела я, магией очищая себя. Дьявол, даже нормально помыться не могу!

— Хотел бы я быть тем полотенцем, который прикоснется к твоему телу, — темным голосом прошептал эльф.

— Хоти и дальше, — бросила я, вылезая из бадьи и дематериализуя ее.

В ответ был такой смех, который значит, что будет так, как хочет Илэр, в чем я сомневалась очень сильно. Одевшись, я вышла из ванной, налетев на темного эльфа, который и не думал отходить от двери, когда я вышла. Столкнувшись с ним, я отступила на полшага, глянув взглядом гадюки. Илэр ослепительно улыбнулся, и тут же его руки за талию притянули меня к нему. Снова ощущение его груди, но я была зла, а поэтому собрана. Короткий удар в челюсть, и Илэр лежит на полу, глядя на меня с небольшим недоумением, словно он не мог понять, как его могли ударить. Тонкая струйка темно-алой, не красной, крови струилась из уголка его губы.

— Больше. Никогда. Не. Обнимай. Меня, — чеканя каждое слово, произнесла я, глядя ледяным взглядом на все еще лежащего эльфа.

— Никогда, ты уверена? — вытирая кровь, насмешливо поинтересовался Илэр.

— Да, — твердо ответила я, спускаясь вниз.

Завтрак прошел в молчании. Лично мне не хотелось вообще о чем-либо говорить с ним. Дворецкий, который прислуживал нам, с каким-то непонятным мне удивлением смотрел на меня. Боги, от такой жизни я скоро сойду с ума! Я давно поняла, что надо было еще в первые месяцы знакомства с Илэром повиснуть у него на шее, тогда бы он не обратил на меня вообще никакого бы внимания, а не упираться. А теперь уже поздно. Впился в меня, как клещ, и не отдерешь же теперь.

— Мне нужно идти, — сказала я, вставая.

— Куда?

— К главе Гильдии Убийц, — легко соврала я.

Илэр посмотрел на меня и ничего не сказал, лишь кивнул головой. Я вышла на улицу и огляделась, решив найти достаточно хорошую гостиницу подальше от особняка этого эльфа. Поэтому я двинулась вниз по улице.

Я вспомнила, что я уже давно не питалась энергией жизни. Дьявол, теперь что, мне нужно искать заказчика? Да ведь таких ненормальных здесь нет! Ладно, сейчас схожу к главе, может, он даст мне задание?

Глава остановился в огромном особняке. Что-что, а денег у нашего главы всегда предостаточно. Я спокойно прошла в кабинет, потому что я могу входить в дом любого без стука, потому что я зам главы. Смерть что-то писал за огромным столом.

— Присаживайся, Алувьен, — сказал он, не отрываясь от своего занятия, — я сейчас.

Я села перед ним, откинувшись на спинку стула, разглядывая, в который раз, лицо своего главы. Золотисто-каштановые волосы, собраны в высокий хвост до талии, несколько прядок челки лежали на лице, а остальные были заправлены за уши, в мочке правого уха были два маленьких серебряных кольца, которые Тениан теребил, когда думал. Желто-зеленые глаза обрамлены темными длинными ресницами, чуть тонковатые губы, высокие скулы, в целом и в общем, очень красивый мужчина. На мизинце правой руки было платиновое кольцо с россыпью мелких бриллиантов, которое указывало его пост.

— Насмотрелась? — насмешливо поинтересовался Смерть, откинувшись, как и я, на спинку стула.

— А что? — я улыбнулась. Мне всегда хотелось улыбаться в его присутствии, потому что от него постоянно веяло каким-то счастьем.

— Ты всегда так пристально меня рассматриваешь, когда мы наедине, словно прикидываешь, куда всадить мне нож, — теперь улыбался и он.

— Я никогда этого не сделаю, — покачала я головой, — ты это знаешь.

— Знаю-знаю, — взмахнул он рукой, — так зачем я тебе понадобился?

— Мне нужен заказ, — вздохнула я, — зачем, ты знаешь.

— Энергия кончается? — он серьезно посмотрел на меня.

Он единственный, кто знает меня так, чтобы знать, что такое жажда крови, энергия жизни для меня. Тениан знает меня лучше всех вместе взятых. Я доверилась ему уже давно, лет так семнадцать назад. Он выслушал меня очень внимательно, задавая уточняющие вопросы, которые тщательнее раскрывали мою сущность. Я думала, что он будет в ужасе, но Тениан лишь сказал, что у всех есть свои недостатки и странности.

— Да, — кивнула я.

— Есть один заказ, — протянул глава, теребя свои сережки.

— Но? — я знала, что что-то серьезное, потому что, когда он начинает теребить колечки, будет что-то серьезное.

— Убить нужно темного эльфа.

— Хм, в их же городе. Ладно, кто это?

— Ильнэр, брат князя Илэриана.

— Подгадить Илэру я всегда буду рада, — я с наслаждением потянулась, — сколько?

— Сотня.

— Ого! Так сложно?

— Да, мы потеряли уже почти четверть среднего ранга.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — Смерть улыбнулся, и мне на душе от его слов стало теплее, — что-нибудь еще?

— Да, я могу, — я замялась на секунду, — я могу…

— Что можешь? — подбодрил меня глава, — ну же, я не кусаюсь.

— Ты убиваешь, — хмыкнула я, сразу как-то расслабившись, — я могу у тебя остановиться, пока не улажу свои дела?

— А сейчас где ты остановилась? — полюбопытствовал он, переплетя свои тонкие пальцы и положив на них подбородок.

— Догадайся, — мрачно буркнула я.

— Неужели, — ахнул глава и тут же расхохотался, — а он в тебя крепко вцепился!

— Крепче некуда, — сказала я таким кислым голосом, что Тениан перестал смеяться.

— Что, так все серьезно?

— Ага, — кивнула я.

— Переезжай, — разрешил он, — пока в моих интересах, чтобы у тебя были крепкие нервы.

— Спасибо, — горячо поблагодарила я, вставая и собираясь уходить.

— Ты сейчас куда?

— Пройдусь, погуляю. Узнаю про своего заказного.

— Удачи. Да пребудет с тобой Кренас (Кренас — бог-покровитель воинов, прим. автора), носящая прозвище Тьма, — съехидничал он, передразнивая манеру дриад и друидов прощаться, подняв мне настроение.

— Да пошел ты, — отозвалась я, смеясь.

У меня было просто превосходное настроение, потому что я уезжаю от Илэра и у меня есть источник питания. Накинув на себя иллюзию этакой миловидной блондиночки с голубыми глазами в синем платьице, я общалась с народом, собирая сведения о брате Илэра. Все, что я узнала, меня порадовало, потому что он пошел недалеко от своего братца в плане развлечений, то есть очень любил женщин. А узнать где он живет, не составило труда.

Я решила, что сейчас пойду выполню свою работу, а заодно и подкормлюсь.

Жил Ильнэр (так или не так его зовут?) на другом конце города, так что мне пришлось невольно посмотреть на умение местных архитекторов. Все-таки, действительно, красивый город. Выполнен в достаточно красивых цветах, да еще сады почти возле каждого дома, красота. Дойдя до нужного мне дома, я накинула на себя сферу, которая делала меня невидимой и отражала направленные на меня удары. Тихо открыв дверь, я скользящим шагом направилась в спальню.

Дошла я до нее всего за 'каких-то' полчаса, изрядно обозлившись, что сулило моему клиенту не скорую смерть. Блин, он что специально выбирал ее так далеко, чтобы убийцы в конце концов заблудились и умерли от голода? Тем более ловушек было столько, что моя сфера едва не разрушилась от перенапряжения.

Распахнув дубовую дверь пинком, я вступила в комнату, скидывая с себя невидимость. Брат Илэра спал на огромной кровати с балдахином. Я подошла к его кровати и посмотрела на него. От его красоты я приоткрыла рот, потому что таких красивых я еще не видела. Черные, как у брата, волосы, чуть загорелая кожа, невероятно красивое лицо, которое даже во сне выражало какую-то хищность. Я покачала головой и достала кинжал. В моем списке правил нет такого пункта, в котором бы говорилось, что нужно убивать разумных существ во сне, поэтому я потрясла эльфа за его голое плечо. Тот что-то невнятно буркнул и перевернулся на спину, демонстрируя мне свою далеко не хлипкую, как у Илэра, грудь.

Вздохнув и посетовав на судьбу, я вторично потрясла его за плечо, на всякий случай, дернув его вороную прядку волос. Сердито рыкнув, темный эльф распахнул свои глаза. Они оказались какого-то странного цвета, не то синие, не то серые, какие-то серебристо-синие.

Эльф недоуменно моргнул, стараясь понять, кто я, а я, как последняя дура, решила ему помочь.

— Я Тьма.

— А, очередная подружка брата, — зевнул он, натягивая одеяло до подбородка, — извини, детка, его здесь нет.

— Это семейное, — прокомментировала я, имея ввиду тупость, — я пришла тебя убить, а не братца твоего ищу.

— Стой, так ты действительно Тьма? — он резко сел на кровати, а одеяло сползло до талии.

— А что, не похожа? — я даже обиделась.

— Да тут приходили какие-то дурочки, выряжаясь так же, — он рассмеялся, — думают, что Илэр клюнет на них, подумав, что они это ты. Так зачем ты пришла?

— Помочь встретиться тебе с предками, — я продемонстрировала свой кинжал, — как хочешь: чисто или нет?

— Ой, я сейчас оденусь, а то надо же выглядеть красиво, когда мой труп найдут. А я не сомневаюсь в том, что умру, потому что не было такого случая, что бы ты провалила своего задания, — он выскочил из под одеяла в таких подштанниках, что я, не выдержав, захохотала. Голубенькие в синие цветочки с белым горошком.

Парень весело улыбнулся и кинулся к огромному шкафу. Последующие полчаса прошли так, как я вообще не думала, что такое может быть. Эльф надевал наряд и вертелся перед зеркалом, а потом спрашивал у меня мнения. Я первое время буркала, что мне — де, все равно, как он будет выглядеть, когда буду его убивать, но потом, как-то незаметно втянулась в этот процесс. Куда мир катится, убийца помогает выбрать одежду своей жертве! Если честно, то мне стало как-то весело, тем более, сам Ильнэр все время сыпал шуточками, комментируя свой новый наряд.

Спустя три часа наряд был выбран. Мы выбрали белую рубашку с кружевными манжетами и воротником, черные штаны и высокие, до середины бедра, сапоги с застежкой сзади на тонких, почти как 'шпилька', пятисантиметровых каблуках. Что поделаешь, теперь такая мода, что каблуки носят не только женщины, но и мужчины.

— Как ты думаешь, мне волосы собрать? — он задумчиво наматывал прядку волос на палец.

— По-моему, лучше оставить их распущенными, — высказала я свое мнение, — только причешись.

— Ну это само собой разумеющееся, — ухмыльнулся эльф, — ой, Тьма, а я могу задать вопрос?

— Давай, — великодушно разрешила я, вольготно расположившись на его кровати.

— Что у тебя с моим братом? — выпалил он единым духом и прикрылся подушкой, которую схватил с дивана.

— Что вас всех это интересует? — поморщилась я.

— Ну извини, это самый ходовой разговор, — развел он руками и озорно улыбнулся, — а что, многие спрашивают?

— Многие, — вздохнув, подтвердила я, — так чем это всех интересует, а?

— Потому что Илэр еще так долго, сколько там?..

— Пятнадцать лет, — мрачным голосом подсказала я.

— О! — восхитился он, — так долго еще не за кем не бегал. Многие думали, что ты сдашься в первые несколько месяцев, а потом, когда это не случилось, стали заключать пари, когда же он тебя сломает. Тем более, постоянно появляются слухи, что видят тебя с ним довольно часто. А, я тоже, кстати, поспорил.

— На какой срок? — полюбопытствовала я.

— На двадцать лет, — признался он, улыбаясь, — что, надо было на больший срок, да?

— Ага, на навсегда, — злорадно произнесла я.

— Думаешь выдержишь? — сомнением протянул темный эльф, но, увидев мой не сулящий ничего хорошего взгляд, быстро протараторил, — верю-верю. Кстати, ты не знаешь, братец мой здесь?

— Да, — кивнула я, — второй день.

— О, а что это он ко мне в гости не забегает? — возмутился Ильнэр, начиная причесывать свою вороную гриву, — даже не интересуется, что с младшим братишкой. Меня вот, тут собрались убить. Где бы лечь?

— На полу, — посоветовала я, — и руки не забудь скрестить, чтобы потом родственники не мучались.

Эльф, закончив причесываться, лег на пол, согнув правую ногу и положив одну руку на лоб, а вторую на сердце.

— Красиво смотрится? — поинтересовался он, а я вдруг решила, что не буду его убивать.

А что? Я денег за работу не брала, контракт не заключала, так что могу и не убивать. Тем более, он мне понравился. Яркий, веселый, не пытается меня соблазнить, как его братец, в общем, хороший эльф.

— Я не буду тебя убивать, — я поднялась с кровати, убирая кинжал на место.

— Почему? — поднял бровь эльф, приподнявшись на локтях.

— Понравился ты мне, — усмехнулась я, — к тебе больше не буду приходить убийцы, я это устрою.

— Подожди, Тьма! — Ильнэр подошел ко мне и, опустившись на одно колено, поцеловал мою руку, — спасибо!

— Не за что, — я провела кончиками пальцев по его щеке, — может, еще увидимся.

— Ммм, Тьма, а ты спешишь? — вдруг смущенно поинтересовался он.

— Нет. А что?

— Пойдем! — радостно воскликнул он и, схватив меня за руку, потащил куда-то.

Как оказалось, Ильнэр решил со мной выпить, на что я, к своему величайшему изумлению, согласилась. Напившись с ним только на восемнадцатой бутылки крепчайшего вина, мы принялись танцевать, распевать похабные песенки и клясться в вечной дружбе. Меня все больше и больше несло. После этого мы катались на перилах с громким хохотом.

За все время, что я себя помню, мне не было так хорошо. Я ощущала беспредельное счастье, и, самое главное, не было настороженности и постоянного состояния опасности. Мир вертелся вокруг меня в бешенном танце веселья, и мне не хотелось, что бы он прерывался. Ильнэр сумел вывести меня из привычного мне состояния, раскрыв во мне такие чувства, которые я в себе даже не подозревала. Куда делась злость? Настороженность? Паранойя? Они испарились без следа, оставив вместо себя радость. В какой-то момент я заметила, что питаюсь счастьем, как энергией жизни, но это было, как закуска, а на одних закусках питаться нельзя — загнешься в конце концов.

В какой-то момент, когда мы шли в зале, в который прямо вела входная дверь, Ильнэр поскользнулся на своих каблуках и схватил меня за руку. Попытавшись удержаться, я сделала так, что сперва упала я, а сверху на меня упал эльф. Мы зашлись пьяным хохотом, и именно в этот момент кто-то зашел.

Я повернула голову и прекратила смеяться вместе с Ильнэром, когда мы увидели кто вошел. Это был Илэр. Сквозь его маску высокомерия пробивались злость, растерянность и удивление.

— О, брат приш-шел, — пьяно обрадовался Ильнэр.

— Привет, к-князь, — в тон Ильнэру поздоровалась я.

— Мой arriel…Ильнэр? — недоуменно хлопнул глазами Илэр.

— Ты его уже не-невеста? — перевел взгляд на меня Ильнэр, — а ты не говорила! Та-ак не… это…не чессно!

Мы так и лежали, не пытаясь подняться. Если честно, то я сомневалась в том, что вообще смогу подняться на ноги. Поэтому я с Ильнэром так и лежали друг на друге, под неудобным углом глядя на Илэра.

— Щенок, — вдруг прошипел князь Илэриан и, подойдя к нам стремительным шагом, поднял своего брата за шкирку, как котенка, — она моя!

— Надейся, — неожиданно трезвым голосом заявила я, поднимаясь, — я не твоя! Я Ильнэра! Правда, fialin Ильнэр?

Вырвав младшего братца из рук Илэра, я обняла первого в весьма страстном объятии. Надо было видеть лицо Илэра, когда я еще к тому же поцеловала в щеку, офигевшего от всего этого, Ильнэра! Что со мной твориться? Впрочем, это еще не до конца веселье покинуло меня. Серебристые глаза темного эльфа потемнели до цвета грозовой тучи, грозя, что их хозяин сейчас устроит феерическое представление, от которого город сравняется с землей.

— Это правда, Ильнэр? — тихо осведомился он.

— Что правда? — таким же тоном осведомился Ильнэр, как и я, вдруг начиная стремительно трезветь. Все дело было в том, что я наложила на нас, что совсем удивительно, как я ничего не перепутала, заклятие трезвости.

— Что она твоя? — слова давались Илэру, казалось, с трудом.

— Моя, — с едва заметной вопросительной интонацией сказал Ильнэр, глянув на меня.

— А что это тебя так, Илэр, интересует? — я скрестила руки на груди, готовясь, если что, защищаться. Я стала той Тьмой, которая была раньше.

— Алувьен, не нарывайся, — тронул меня за плечо Ильнэр, заслужив мелькнувший на доли секунды мрачный взгляд своего брат, — Илэр, ты что, злишься?

— С чего ты решил? — вздернул брови в удивленном жесте Илэр.

— Дааа? — протянул его брат, озорные огоньки так и блестели в его глазах, — тогда зачем ты меня унизил?

— Я подумал, что это госпожа Оленьэ, — тон темного эльфа стал слегка извиняющимся, — моя фаворитка.

— Неужели так много тех, кто похож на меня? — в свой голос я постаралась добавить как можно больше желчи.

— Таких, как ты, мой arriel, нет больше нигде, — легко рассмеялся Илэриан, чуть поклонившись мне.

— Тогда, как ты смог спутать меня с другой, если говорил, мне, что мою ауру ты сразу отличишь? — я прищурилась.

— Аура моего младшенького слегка исказила твою, вот я и обознался, — просто объяснил Илэр.

— Ну-ну, — ехидно пропел Ильнэр.

— Кстати, Илэр, я больше не могу пользоваться твоим гостеприимством, поэтому нашла себе дом, где буду жить, — вспомнила я.

— И где, если не секрет? — мурлыкнул темный эльф, едва-едва заметно прищурив свои серебряные глаза.

— Там, где ты точно меня не достанешь, — фыркнула я, — Ильнэр, спасибо тебе за все, но мне пора идти. Еще увидимся.

— Обязательно, — дружески поцеловал меня в щеку Ильнэр.

А я вдруг подумала, что впервые нашла себе друга. По иронии Госпожи Судьбы, это оказался брат того, кого я едва выношу. Хорошо еще, что Ильнэр не похож на своего брата, а то бы сразу же его убила. Возможно, Ильнэр станет вторым, кто будет знать обо мне столько же, сколько знает Смерть.

— Прости, мой arriel, но я не смогу проводить тебя, — грустно вздохнул Илэр, положив руку на грудь, — мне нужно поговорить с братом, которого я уже давно не видел. До свидания.

— Пока, Алувьен, — попрощался Ильнэр.

Я кивнула ему, игнорируя Илэра, и вышла на улицу, направившись обратно к Тениану. Надо ему сообщить, что Ильнэр теперь под моей опекой, которая гарантирует, что ни один убийца теперь его не сможет убить.

Пока шла, я думала о том, что сейчас было. Кто бы мог подумать, что я сдружусь с тем, кого собралась убить. Я бесконечно доверилась Ильнэру, совершенно не ожидая от него удара в спину. А ведь многие сделали бы так. За мою голову назначено около тысячи золотых момент, а это очень и очень много. На эти деньги можно купить небольшой городок, да еще пожить безбедно несколько месяцев.

Тениан все еще был там, где я его видела в последний раз, то есть в кабинете. Он рисовал. Меня всегда удивляло это. Убийцы, по идее, жестокие существа, не знающие жалости, когда нужно убить. А художники такие легкомысленные, нежные и трепетные существа, которые могут заплакать от красоты восхода или заката. Убийца-художник — оксюморон. Это два не совместимых понятия, как вампир-священник.

Ворот зеленой шелковой рубашки, которая так идет к его глазам, был расстегнут, а рукава закатаны до локтей. Смерть стоял возле мольберта и увлеченно рисовал, не замечая ничего вокруг. Он так увлекся, что на его правой скуле была черная краска.

— Что рисуешь? — полюбопытствовала я.

— Ни что, а кого, — не отрывая взгляд, ответил Тениан, — тебя.

— Меня? — моему удивлению не было конца, — дай посмотреть!

Тениан начал было возражать, но я уже смотрела. Я была на каком-то выступе среди гор и играла на своей флейте. Ветер трепал мой плащ, а солнце окрашивало ледяные верхушки гор в красноватый цвет. Картина завораживала, словно это было окно, в котором был видна я, стоящая на выступе.

— Слов нет, одни положительные эмоции, — выдохнула я.

— Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся он, — ну, как твое задание?

— Я беру над Ильнэром опеку. Теперь никто не должен покушаться на его жизнь, — я с хрустом потянулась.

— А как же энергия? — осторожно спросил Тениан.

— Я питалась радостью, — задумчиво ответила я, — только, мне все равно нужна энергия жизни. Ничего, я скоро найду.

— Надеюсь, — вновь начал рисовать он, — я тебе уже подготовил комнату.

— Спасибо, — улыбнулась я, сосредоточившись и телепортируя сюда свою сумку, — можно я зажгу камин и посижу здесь?

— Да, — рассеянно кивнул глава.

Я села в кресло, стоящее возле камина, и зажгла его. Пламя едва слышно стало гудеть, а дрова пощелкивать. Мне стало уютно так, как будто я была дома. Слово 'дом' было мне не знакомо, но именно так я ощущала это слово.

— Алувьен, — тихо позвал меня Тениан.

— Да?

— Сыграй на своей флейте, — попросил он.

— Зачем? — удивилась я, однако доставая свою флейту.

— Для полноты картины, — не очень понятно пояснил Смерть, — знаешь какую-нибудь эльфийскую песню о любви?

— Да, — кивнула я и поднесла флейту к своим губам, сняв маску и повернувшись так, чтобы Тениан случайно не увидел моего лица.

Из моей флейты, спевшей очень много песней, полилась нежная мелодия, такая нежная, что на глазах сами собой наворачивались слезы. Светлые эльфы очень любят петь и танцевать, предпочитая создавать только веселые песни, но если сочиняли грустные, то такие, что слезы бежали рекой. Тениан, хоть всего лишь наполовину светлый эльф, любил петь и танцевать, как и его собратья, если можно так сказать. На моей памяти, он еще не разу не пропустил бала, который устраивался в том городе, в котором он был. Убийцы высшего ранга были своего рода 'сливками общества'. Нас охотно приглашали на всякие великосветские балы, потому что нас можно было нанять, и мы выполняли свои поручения безупречно.

Эта песня, которую я сейчас играла, была о любви между темным эльфом и светлой эльфикой. Смысл был в том, что их семьи между собой враждовали, и этим двоим пришлось преодолеть множество испытаний, но в конце они погибают по глупой случайности. Она, выпив зелье, стала похожей на умершую, чтобы обмануть всех, а ее любимый не знал о том, что она выпила зелье, и выпил яд. А когда она очнулась, то, увидев труп своего любимого, вонзила кинжал в свое сердце, упав на тело темного эльфа. Говорят, что это действительно было, но я в том сомневаюсь, потому что не могут они быть такими тупыми, чтобы не договориться между собой.

Когда я закончила играть, вернув маску на лицо, заметила, что Тениан то смотрит на меня, то возвращается к своему мольберту.

— И как? — поинтересовалась я.

— Ага, — невпопад ответил Смерть.

Я встала и подошла к нему. Теперь у него была другая картина, но я тоже там присутствовала. Теперь я была нарисована в кресле возле камина с флейтой.

— Тебе так нравится меня рисовать? — я спросила с долей сарказма.

— Да, — кивнул он, заправляя за ухо выбившуюся прядку челки, — они получаются какими-то особенными.

— В чем особенность? — поинтересовалась я, стирая с его щеки краску.

— Не знаю, — просто пожал плечами глава, — я забыл сказать. Будет межмировой Сход.

— Что, опять? — простонала я, — зачем это? Мы ведь знаем, что мы лучшие в своем мире, а зачем это выяснять, где высший ранг лучше?

— Это традиция, — вновь пожал плечами Смерть, — все наши здесь еще.

Я поморщилась. Межмировой Сход — это когда бьются высшие ранги разных миров.

— Когда? — обречено поинтересовалась я.

— Через три дня.

— Дьявол, мне что, еще три дня в сокровищницу не лезть? — обозлилась я.

— Придется. Ладно, не переживай так. Что ждать три дня, когда ты ищешь уже тридцать лет? — он стал массажировать мне плечи, предварительно вытрев руки, — ты как всегда напряжена.

— Сейчас мурлыкать начну, — пригрозила я, постепенно расслабляясь под чуткими пальцами своего главы.

— Давай, — разрешил Тениан, — я хоть похвастаюсь, что знаменитая Тьма мурлыкала у меня в руках.

— Муррр, — протянула я, — скажешь кому — обижусь!

— Ладно, не скажу. Еще или хватит?

— Хватит, а то еще растекусь.

Тениан со смешком перестал разминать мне плечи и обнял меня за плечи. Я вздохнула и чуть крепче прижалась спиной к его груди. У нас всегда так. Когда мы находимся в таком…уютном состоянии, нас всегда тянет обнять друг друга. Просто обнять, как в кланах оборотней. Отношения в клане оборотней строятся на прикосновениях. Может быть и из-за этого, Тениан обнимает меня, потому что частичка оборотня проявляется в нем достаточно часто. Это проявляется в том, что его глаза иногда начинают неярко гореть, завораживая своим холодным светом, или вот так прикоснуться.

Я могу с уверенностью сказать, где я себя чувствую в абсолютной безопасности и в комфорте. Это в объятиях Тениана. Мы стояли напротив зеркала, отражаясь в нем.

— Знаешь, Тениан, а мне иногда хочется полностью раскрыться перед тобой, — тихо произнесла я, глядя на главу в зеркале, — мне хочется, чтобы ты увидел, какая я внешне, чтобы между нами не было секретов.

— Тебе же нельзя показывать только свое лицо? — осторожно спросил он, так же глядя на меня в зеркало, — а остальное?

— По-моему, можно, но не желательно, — задумчиво ответила я, — нет такого прямого запрета.

Я высвободилась из его объятий и развернулась к нему лицом, а потом начала снимать перчатки.

— Что ты делаешь? — спокойно вопросил он.

А я лишь сняла свои перчатки, демонстрируя свои белые руки. Тениан взял их в свои и поднес губам, поцеловав.

— Такие белые, — с ноткой удивления произнес глава.

— А волосы еще белее, — усмехнулась я, высвобождая руки и снимая капюшон, скрывающие мои волосы.

— Белые, как снег, — сказал Тениан и провел руками по моим волосам, — и такие мягкие.

— Тениан, закрой глаза, — сказала я, — и не открывай.

Глава не стал спрашивать зачем, а просто сделал так, как я попросила. Я сняла свою маску и прижала ладони Тениана к своему лицу, а потом отпустила.

— Говорят, что у художников руки зрячие, — тихо произнесла я, — посмотри на мое лицо руками, не открывая глаз.

Прикосновения рук Смерти была такими легкими, как будто бабочка касалась моего лица. Пальцы коснулись моих скул, щек, носа, перешли на губы и подбородок.

— Все, — тише, чем шепот, сказал Тениан.

Я надела вновь свою маску, перчатки, спрятала свои волосы под капюшон. Тениан, как только открыл глаза, кинулся к мольберту, начиная рисовать. Постепенно на чистом листе бумаги стало проявляться лицо, мое лицо. Тениан рисовал его, слегка нахмурившись, и так быстро, как будто боялся, что забудет его, что нужно рисовать его, пока он помнит.

Когда он закончил, работа была так восхитительна, как будто я смотрела в зеркало.

— Отражение, — только и произнесла я.

— Ты прекрасна, — ответил глава, — я никому его не покажу.

А я смотрела на свой портрет и думала, что только что полностью доверилась Тениану. А к чему это может привести, я не знала…


Вечер, если это понятие применимо к этому городу, в котором постоянно сумерки, опустился на Виван-оль-Ниль. Стало ненамного темнее, чем обычно. Камин, возле которого сидели я и Тениан в креслах, освещал комнаты теплым желтым светом. Я сидела, вытянув ноги, и задумчиво глядела в огонь. За окном слышались веселые, иногда, пьяные, крики прохожих или стражников. Огромные городские часы, которыми гордились темные эльфы, пробили одиннадцать часов вечера, самая пора для убийц, воров и просто наемников. Абсолютная тишина присутствовала в комнате, потому что мы молчали, думая каждый о своем. Наш момент откровенности и близости прошел, вновь наморозив между нами ледяную, но хрупкую, стену, которую весьма легко разрушить.

В своих руках, как у истинного аристократа, глава Гильдии Убийц держал бокал с вином из тонкого хрусталя. Пламя играло различными цветами в вине, красном, как кровь. Мой на половину пустой бокал стоял на невысоком стеклянном столике. Я, подумав немного, достала свою флейту. Заметив это, Тениан удивленно приподнял бровь.

— Не знаю, — тихо ответила я на его немой вопрос, — просто хочется. Ты не мог бы спеть?

— Ты так давно этого не просила, — сверкнул улыбкой он, — что я согласен. Что петь?

— Послушай меня и узнаешь, — улыбка коснулась моих губ, а я сняла маску и натянула капюшон так, что не было видно моего лица, скрытого густой темнотой.

Тишину почти пустого дома нарушила моя флейта, второй раз за день зазвучавшей в этом доме. Я стала играть 'Песнь Боя', глядя на огонь. Мне эта песня нравилась тем, что она была одновременно со злой яростью и тихой печалью, совершенно точно передавая чувства воина, когда он сражается за свою жизнь или жизнь своей семьи. Тихо запел Тениан, наполняя комнату своим бархатным баритоном. Я закрыла глаза, а мое сознание стало создавать картины того, о чем пел Тениан. Он пел так, как будто вспоминал то, что произошло с ним много-много лет назад, и боль утраты до сих пор не прошла. Многие становятся убийцами из-за того, что потеряли своих близких и начинали мстить. Но постепенно ненависть на весь мир проходила, а работа убивать оставалась. Уйти из этого ремесла не так просто, как кажется. Старые привычки, враги или друзья так просто не покинут тебя, навещая тебя каждый день и ночь. Я знала тех, кто ушел в монастырь, чтобы замолить свои грехи и покаяться перед богами. Мне же никогда не простят того, что я сделала за тридцать лет, за которые себя помню.

На столе зажглась зеленая руна входа, значит, кто-то пришел из наших, наших из высшего ранга. Мы не прервались, потому что достигли пика, того пика, в котором все чувства обостряются, и душа начинает плакать от застаревших ран, которые никогда не заживут, и от глубоких шрамов. У всех есть такие зарубки на душе, кроме детей, еще чистых и невинных существ во всех мирах.

Тениан пел с какой-то злостью, яростью и одновременно с такой горечью, какую так сложно проглотить, словно ком битого стекла. Было похоже, что он плакал с помощью песни, я даже бросила на его лицо взгляд, с каким-то изумлением ожидая увидеть, как в свете огня блеснет хрустальная слеза, катящаяся из уголка глаза по щеке, но его глаза были сухими и смотрели в огонь, как и я, но с какой-то непонятной мне болью. Что было с ним до того, как он стал убийцей? Кого он потерял, что до сих пор оплакивает их смерть? Я никогда не задам этот вопрос по двум причинам: во-первых, он должен сам найти силы, чтобы сказать в слух то, что терзает его душу, а во-вторых, спрашивать о жизни, которая была до того, как кто-то вступил на тропу нашего ремесла, запрещено, потому что можно найти его близких, а это будет не приятно обеим сторонам.

Моя флейта закончила пронзительной нотой, похожей на предсмертный крик, а Тениан — с болью, и комната погрузилась вновь в тишину на несколько мгновений. Раздались жидкие аплодисменты, и я обернулась, на того, кто пришел. Это был Агония. Он стоял с таким прочувствованным выражением лица, что я едва не улыбнулась, но смеяться над такими чувствами было бы слишком жестоко.

— Ну, ребята, вам только концерты давать, — прогудел Агония, — так до печенки дошло!

— Я рада, что тебе понравилось, — я вернула маску на место

— Даже после такой песни, ты остаешься собой, — покачал головой Агония, подходя к нам, — непрошибаемая скала.

— Какая уж есть, — я развела руками, — Тениан, вернись к нам!

Глава, закончив петь, уставился в огонь так, как будто искал в нем смысл жизни. Когда я его позвала, он, вздрогнув, перевел взгляд своих желто-зеленых глаз на меня. Я поежилась, увидев в них такую боль, что стало сильно не по себе, но не отвела взгляд, хотя для этого понадобилось очень много сил. Не знаю, сколько бы еще я выдержала бы этот тяжелый взгляд, давящий, как огромная и неумолимая рука, но, моргнув, Тениан спрятал свою боль обратно в далекий и темный закоулок своей души.

— Агония, ты что-то хотел? — осведомился глава.

— Да, — он пододвинул к камину другое кресло, такое же, как у нас, — насчет Схода. Сейчас остальные подтянуться и начнем.

— Я пойду, — я встала с кресла.

— Останься, Тьма, — остановил меня Агония, — ты тоже должна присутствовать.

— Тебе уже нужно? — серьезно спросил глава, догадавшись, почему я должна уйти.

— Да, — кивнула я, — через часа два-три вернусь. Не скучайте.

Я вышла в ночной город темных эльфов, который стал еще красивее. Камень, из которого были сделаны абсолютно все дома, стал слегка светиться холодным светом. В воздухе летали небольшие, с мой кулак, белые светящиеся шары. Тонкий аромат ночных цветов и вкрадчивый шепот листьев придавали этому городу неповторимое очарование.

Я шла в низкопробный трактир, примеченный мной, когда шла убивать Ильнэра. В таком месте редко когда обходится без убийств или драк, а при драке теряется часть жизненной энергии. Я собиралась тихо посидеть в сторонке, впитывая в себя выбрасываемую энергию жизни. А зачем напрягаться, если само все течет в руки? Нужно просто расслабиться и получать удовольствие.

Накинув на себя иллюзию обычной наемницы, я села за столик в углу, окидывая помещение пристальным взглядом. Заказав себе какую-то бурду, я откинулась на спинку крайне жесткого стула.

От излучаемой посетителями злости, проснулась жажда крови. Она вскипела в крови, как огонь, заставив меня судорожно вздохнуть, потому что мне стало трудно дышать. Чем негативнее энергия, тем злее становилась моя жажда. Я чувствовала, что скоро начнется драка, потому что жажда начала проецироваться на посетителях. Мои губы пересохли и стали такими сухими, как будто я не пила неделю. Облизнув губы почти сухим языком, я почувствовала медный привкус крови. Оказывается, я до крови прокусила нижнюю губу, а между тем началась драка. Чтобы меня случайно не задели, я поставила сферу невидимости и едва держала себя в руках, потому что мне до боли, пронзившей меня от макушки до кончиков пальцев ног, хотелось пуститься в танец смерти. Но я держалась, жадно впитывая в себя энергию жизни. Она должна была притуплять жажду крови, но последняя становилась все острее и острее. Я протяжно застонала, а стол начал ломаться под моими, судорожно сжимаемыми дерево, пальцами. Я упала на стол, потеряв сознание от невероятного наплыва энергии.

Я очнулась спустя два часа. Трактир выглядел так, как будто здесь произошел ураган. Все сломано, но трупов не было. Видимо, уже успели их убрать. Я попыталась встать на свои мелко дрожащие ноги, но это удалось только с третьей попытки. Первым моим ощущением, которое я почувствовала спустя пять минут, после того, как встала на свои ноги, — это было ощущение невероятной легкости во всем теле. Легкая испарина была у меня на лбу. Я чувствовала, что напиталась энергией жизни, как минимум, на неделю, то есть могу не питаться в течение недели.

Я, находясь еще в невидимости, пошла обратно к дому Тениана, слегка шатаясь. Мне было одновременно и хорошо и плохо, необычное чувство. Что произошло за то время, что я была без сознания? Сколько существ погибло, раз я почувствовала такой прилив энергии?

Я шла по улице скользящим шагом, но мне было тяжело идти. Всюду сновали прохожие, нагоняя на меня головную боль. Вся улица была для меня, как в густом тумане, все также размыто, нет четких изображений. Внезапно я почувствовала, что за мной кто-то идет. Я резко обернулась, вытаскивая из ножен свой излюбленный кинжал, но вдруг у меня в глазах потемнело, из ослабевшей руки выпал кинжал, гулко стукнувшись о дорогу, а я упала кому- то на руки. Последнее, что я видела — это серебряные глаза, обрамленные густыми длинными ресницами.

Я очнулась на огромной кровати, заботливо укрытой пледом. Полежав несколько секунд, оценивая свое состояние и придя к выводу, что со мной все в порядке, я рывком села, доставая из-за голенища небольшой такой нож. Где я оказалась, поняла сразу же, лишь кинув беглый взгляд на обстановку. У Илэра, только он может обставить комнату с таким шиком и роскошью. Тихо открылась дверь, и появился тот, о ком я только что вспоминала. Вспомни про козла, и он тут же появится.

— Как ты, мой arriel? — заботливо осведомился темный эльф.

— Пока тебя не было — нормально, — я стала слезать с кровати.

— Может, тебе стоит еще немного полежать? — тем же тоном вопросил Илэр.

— Нет, — я покачала головой, направляя к двери. Мне было еще хуже, в глазах так и мелькали черные точки, а ноги были соломенными.

— Ты чего-нибудь хочешь? — докапывался он.

— Сколько времени? — меня стала раздражать его забота. Меня вообще ярит, когда кто-нибудь старается похлопотать надо мной. Доводит до бешенства собственная слабость и бессилие.

— Четвертый час ночи.

— Дьявол, — выругалась я.

Я готова была перейти на быстрый шаг, почти на бег, но на меня, в который раз за вечер, накатила слабость. Мои колени стали подгибаться, а пол стал стремительно лететь к моему лицу. Я не упала, потому что Илэр схватил меня за талию, тем самым, прекратив мое падение.

— Тебе стоит немного полежать, — заметил он, — приляг.

Он стал мягко, но настойчиво, подталкивать меня к кровати. Впервые за все время, что я с ним знакома, он не старался меня очаровать.

— Нет, — я попыталась сама постоять, но ноги меня не держали, — проводи меня до того места, где я остановилась.

— Лучше останься у меня, — мягко возразил Илэр, — ты просто не сможешь дойти.

— Тогда помоги мне дойти, — сказала я слабым голосом, за что возненавидела себя.

— Только, если я понесу тебя на руках, а ты этого не допустишь. Я обещаю, что не буду соблазнять тебя.

— Мне нужно на собрание, — твердым голосом ответила я, опираясь на него, — пошли.

Эльф попытался приобнять меня за талию, но мой рык заставил его этого не делать. Перед глазами становилось все темнее и темнее, словно сгущался черный туман. Как мы дошли, я не помню, но помню, как Илэр передавал меня Тениану. Глаза моего главы были обеспокоенными и слегка горели в темноте. Он взял меня на руки, а я не возразила, лишь устроившись поудобнее и вновь потеряв сознание.

Я очнулась, когда было довольно светло. Веки тяжело поднимались, но все-таки поднялись. Я оглядела комнату, в которой лежала. Это была та комната, которую мне выделил Тениан. Кое-как поднявшись и добравшись до ванной комнаты, я умылась и спустилась вниз, чувствуя себя просто превосходно. К тому же я сняла плащ, но капюшоном, который был пришит к жилетке, закрыла волосы, то есть по-прежнему не было видно ни волоска, ни кожи.

Весь высший ранг, кроме меня, сидел в главном зале за большим дубовым столом. Все места, кроме кресла с правой стороны от Тениана, были заняты. Был там еще и тот нахал, который посмел занять мое кресло, когда впервые пришел в наш зал, тогда на Сходе. Его щеку пересекал новый свежий шрам, как мне кажется, мной и поставленный. Убийцы о чем-то тихо разговаривали, иногда переходя на повышенные тона, но тут же вновь стихая. Я постояла немного, прислонившись рукой к стене, и пошла к ним. Первым меня заметил Тениан, а потом все остальные. Особенно недовольным выглядел новичок со шрамом. Лицо же Лиса осветилось приветливой улыбкой, а все остальные- облегченной пополам с радостной. Я села на свое место, переплетя пальцы и положив на них подбородок.

— Ну, и о чем мы разговариваем, господа высшие убийцы? — вопросила я с убийственной долей сарказма.

— С ней все в порядке, — тень улыбки обозначилась на лице Кинжала, — Тьма, что с тобой случилось? Тот эльф привел тебя в состоянии растения! Сам он ничего не смог толком объяснить. Сказал, что нашел тебя чуть ли не на дороге.

— Не знаю, — честно призналась я, вздохнув, — и вряд ли кто-нибудь скажет. Так о чем мы говорим?

— О Сходе, — радостно сообщил Лис.

— Мы обсуждали технику, — спокойным голосом добавил Гробовщик, — в последний раз мы едва не проиграли.

— Только потому, что у них почти половина были нелюдями, — холодно заметил Князь, — а мы, кроме Лиса и Тениана, все люди.

— А вы уверены, что наша дорогая Тьма — человек? — с кривой улыбкой спросил новый.

— Сомневаешься? — я посмотрела в его сторону.

— Конечно, — фыркнул он.

— Почему?

— Ты слишком хороша.

— На редкость тупой аргумент, — презрительным голосом заявила я.

— Я поддерживаю Тьму, — подал голос Медведь, — как думаете?

— Чтобы остаться в живых, не нужно переходить дорогу Тьме, — тихо сказал Тень, самый молчаливый человек, которого я знаю, — она не отступает от задуманного.

— Но тех, кто присягнул на верность нашему главе, она не трогает, — добавил Сумрак, увидев, как вытянулась морда у этого новенького.

— Ребята, вы меня умиляете, — я постучала пальцами по столу, — Демон, ты что такой злой сегодня?

У Демона было такое лицо, как будто он сейчас на кого-нибудь накинется и разорвет — столько ярости было написано на его лице. Он сидел весь напряженный и о чем-то думал, нервно постукивая пальцами по столу.

— Нормальный, — раздраженно отмахнулся он от меня.

— Все еще вспоминаешь прошлый Сход? — необдуманно ляпнул Истребить, за что получил мрачный взгляд от Демона, — да ладно, кто же знал, что он окажется универсальным оборотнем!?

— Так, сейчас нужно закрепить нашу стратегию, — положил конец спорам Смерть, заметив, как нагревается атмосфера в комнате.

Я слушала с максимальной внимательностью, стараясь не пропустить не единого слова. Но мои мысли все равно были о том, что же случилось в трактире, из-за чего произошел такой колоссальный выброс энергии? В последний раз, когда было столько же энергии, я была пьяна от нахлынувшей силы, но так плохо себя не чувствовала. Значит, произошло что-то непонятное.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Тенианом.

'Что случилось?' спросил он взглядом.

'Сама не знаю' ответила я.

'Я беспокоился' он тепло улыбнулся.

У меня на морде стала расплываться глупая улыбка, которую я с досадой тут же убрала. Эмоции уже почти сами собой проявляются. Нужно снова учиться ими управлять.

Так же особенно тщательно обсуждали оружие. По правилам Схода запрещено пользоваться любым оружием, кроме одноручных мечей, таких, какими я проверяла Лиса и этого новенького. Оказывается, что нужно заказывать мечи этим парням, а они делаются, в лучшем случае, за неделю, а Сход через три…нет, два дня.

После обсуждения, мы все сразу же выбрались из-за стола. Я и Тениан пересели к камину в кресла, а все остальные сели за игральный стол. Через несколько секунд раздались стуки падающих костей.

— Лис, а ты кто? — спросила я, оборачиваясь на парня.

— На восьмую оборотень — лис, — отозвался парень, — у меня только скорость оборотневая и все.

— Понятно, — протянула я, — Смерть, что произошло, пока я была не в…форме?

— Ничего, — покачал он головой и сочувствующе улыбнулся, — вот, смотри, что в кристаллах появилось, на шестой грани.

Тениан протянул мне небольшой двадцатигранный кристалл. Кристаллы — это такие специальные магические приборы, на которые приходят самые свежие новости. Стоят они почти считанные медяки, но вот оплата за месяц набегает приличная, если пользоваться им каждый день. У меня его нет, потому что по нему легко вычислить того, кто им пользуется.

Я провела пальцем по шестой грани. Тут же появился довольно милый паренек, который бойко затараторил:

— Ах, а у меня такие новости! Знаменитый сердцеед и неземной красавец князь Илэриан, по которому сохнут все женщины, покорен! Его видели идущего в обнимку с небезызвестной убийцей высшего ранга Алувьен, носящая прозвище Тьма, которая является, хотя может уже и нет? — любовницей главы Гильдии Убийц. Эта загадочная дама, лица которой не видел никто, скорее всего, кроме главы Гильдии, обладает весьма соблазнительной фигуркой, которую скрывает ее черный плащ. Вы думаете, что только этим она покорила нашего князя? Не знаю, не знаю, — тут это козел так ехидно улыбнулся, что я испытала жгучее желание его убить, причем мучительно, — Многие прохожие могли видеть, как она висла на его шее, — показано, как я оперлась на его плечо, чтобы не упасть, и, как Илэр, все-таки, не смотря на то, что я ему сказала, держит меня за талию в весьма крепком объятии. То есть так получилось, что мы страстно обнимаемся, — а он ее так нежно обнимает! Каково же было изумление всех, кто видел эту сладкую парочку, — я скрипнула зубами, — когда услышали, ЧТО сказал князь! 'Мой arriel, мы скоро придем, потерпи!'. Куда же они направлялись, ни у кого сомнений не возникло! А как он назвал Тьму, сразу говорит о том, что у них весьма и весьма, — парень промурлыкал последние слова, — близкие и страстные отношения! Для тех, кто не знает, arriel — это, на нашем языке темных эльфов, означает 'невеста'! Когда наш репортер спросил насчет свадьбы, вот что наш коварный искуситель ответил, — тут появляется сияющая ослепительной улыбкой фигура Илэра, и он говорит своим бархатным голосом, — 'Ах, свадьба…. Знаете, мы решили, что это будет секретом, потому что еще не уверены, что не все будут рады за нас и попробуют наслать на нас какое-нибудь проклятие. Извините, мне нужно идти'. Многие вспомнили, что при народе, у них были весьма интересные отношение — Тьма строила из себя недотрогу, а князь всячески ухаживал за ней, в течение шестнадцати лет, — парень сделал круглые глаза, — ни за кем он так долго не ухаживал, некоторые стали делать пари на то, сколько еще продержится она, но это была весьма хорошая игра- они скрывали свои отношения. Еще вспомнили, что их часто вместе видели. О, что же они еще приготовят для нас? Неужели, у них есть еще и дети? А то, что Тьма была любовницей главы Гильдии Убийц, просто прикрытие? С вами был я, Натан, и свежие новости. Целую пламенно, прощайте! — он послал воздушный поцелуй и исчез.

На несколько секунд повисла оглушающая тишина. Я сидела с таким гневом, что он заставил меня оцепенеть. Мне хотелось сейчас же примчаться к этому ублюдку Илэру и начать его медленно резать на кусочки в течение двадцати лет! Да как он посмел сказать такое?

Тут раздались свист, аплодисменты и выкрики. Ребята развлекались вовсю, услышав весь репортаж. Только Тениан смотрел на меня с пониманием.

— Тьма, так, когда свадьба? Нам-то можно сказать — мы свои! — хохотал Агония, хлопая себя по коленям.

— Прими мои поздравления, — всхлипывал от смеха Сумрак.

— А дети уже есть? — согнулся пополам Князь, — почему нам не сказала?

— Не хорошо скрывать от нас такие вещи, — даже Инквизитор развеселился.

Тень и Истребитель пытались что-то сказать, но не смогли из-за того, что смех просто не позволил. Гробовщик обиженно заявил, что если бы он раньше знал, что я соглашусь когда-нибудь на свадьбу, то сделал бы мне предложение, но, не выдержав, заржал. Лису стало плохо от смеха, и Медведю пришлось ему принести воды. Кинжал заявил, что хочет быть крестным отцом моих детей, и он очень обидеться, если я его не назначу на это почетное место. Новенький рыдал от смеха, стуча кулаком по столу так, что подпрыгивали стаканы.

Я мрачно смотрела на своих ребят, сжимая в руке этот поганый кристалл. Дьявол, если бы я раньше знала, что тут записано, то вообще бы даже не прикоснулась к нему. Хотя, если бы я не знала, что тут записано, то у меня были бы крупные проблемы. Ну, Илэр, ну скотина ты эльфийская! Какую подлянку он мне подкинул!

— А ну заткнулись! — в бешенстве заорала я, соскочив с кресла, и сжимая кулаки, готовая, если что, начать драться, — думаете, это смешно?

— Да, — в один голос ответили мужики и откатились снова в гогот.

— Успокойся, Алувьен, — ладони Смерти легли мне на плечи и слегка их сжали, — ничего страшного в этом здесь нет…

— Нет??! — я повернулась к нему лицом, взглянув в его желто-зеленые глаза, — ты хоть понимаешь, что тут сказали?

— Что у тебя с князем Илэром будет свадьба, — ровным голосом ответил глава, — мало ли кто этому поверит. Вот помнишь, что про нас с тобой раньше говорили?

— Да и сейчас говорят, — прошипела я, — лучше бы это было так! Увижу эту сволочь — убью! — я прижалась щекой к груди Тениана, обняв его за талию. Я вся дрожала от злости и прерывисто дышала, ни как не могла выровнять дыхание.

Руки Тениана стали успокаивающе поглаживать меня по спине. Я только вздохнула, чувствуя, что начинаю расслабляться. Все-таки только глава может заставить меня перейти из одного состояния в другое. Теперь мной овладело леденящее спокойствие.

— Тьма, ты не изменяй-то своему жениху, — раздался голос Лиса, — а то вдруг он ревнивый, а Смерть его убьет, когда князек попытается убить его! И не предстанешь ты перед алтарем!

— Лис, заткнись, — резко сказал Смерть, — для Тьмы это все серьезно.

— Знаете, а мне так кажется, что князь не просто так сказал о свадьбе, — вдруг задумчиво произнес Инквизитор, потирая свой подбородок.

Мы все, включая меня, с удивлением посмотрели на него. Тот стоял, глядя на меня таким пристальным взглядом, что мне стало неуютно. Я знала, что, когда Инквизитор смотрит так на кого-нибудь, то, значит, он видит что-то, возможно, даже будущее. Это заставило меня поежиться и плотнее прижаться к Тениану, как к спасительному кругу. Не дайте боги, что свадьба с Илэром действительно осуществиться.

— Что ты имеешь в виду? — глухо спросила я, чувствуя, что сердце пропустило один удар.

— Это ты нам расскажи полностью, что случилось, — ласково посоветовал Инквизитор, — начиная с того момента, когда вы встретились в трактире, где ты узнала, что Илэр должен с тобой идти.

— Может не надо? — даже я услышала, как мой голос прозвучал жалко.

— Надо, — мягко произнес Смерть, отстранясь от меня и садясь в кресло.

Я, тяжело вздохнув, последовала его примеру. Ребята, заинтересованные тем, что я сейчас им буду вещать, подтянулись поближе, буквально сев возле меня и Тениана полукругом, как дети, которые приготовились слушать увлекательную сказку. Я спрятала лицо в ладонях, а потом, подняла его и, решительно тряхнув головой, начала рассказывать все без утайки. На некоторых моментах — догадайтесь каких — ребята смеялись очень мужским смехом, словно что-то понимая. Меня это, признаться, злило. Тоже мне, великие и умные! На том моменте, где я рассказала, как Ильнэр оказался на мне, они захохотали так, что я подумала, что сейчас стекла рассыплются. Они смеялись, вытирая выступившие слезы и хлопая себя по коленям, приговаривая: 'ну, даешь!'. Даже Смерть, единственный, кто не хохотал, легко рассмеялся, откинув назад голову.

— И что здесь смешного? — зло поинтересовалась я.

В ответ грянул еще один хохот, только на порядок громче. Тениан вытирал слезы, которые просто бежали ручьем. Вот от кого я не ожидала такого! Мне нужна была поддержка, а не издевательский ржачь! Я скрипнула зубами и вновь сжала кулаки. А парни все смеялись и смеялись…

Прошло полчаса, а мужики только сейчас перестали ржать, как кони перед кобылой. Я сидела хмурая, закинув ногу на ногу и многозначительно вертела в руках кинжал, а под рукой пристроился мой верный пятизарядный арбалет. Наконечники болт холодно блестели, как бы говоря, что они готовы впиться в мягкую, податливую плоть.

— Успокоились? — холодно спросила я, — насмеялись? И что скажете?

— Он тебя ревнует, — заявил Инквизитор.

В ответ я выразительно покрутила пальцем у виска.

— Он прав, Тьма, — расцвел очень мужской улыбкой Лис, — Илэр к тебе не равнодушен. Я согласен с Инквизитором.

— С чего б вдруг? — моего сарказма хватило бы на десятерых.

— Все просто, Алувьен, — снисходительно усмехнулся Князь.

— И расскажи мне, о наиумнейший Князь, — разозлилась я. Эта снисходительность меня просто бесила. Разве нельзя было сказать без этого тона, которым говорят маги, когда разговаривают с наивными крестьянами? Мол, они, великие и ученые колдуны, знают такое чего им, тупым селянам, не понять.

Я просила рассказать в чем дело только Князя, но все остальные активно включились в наш разговор. Причем они с пеной у рта начинали друг другу доказывать некоторые, на мой взгляд, совсем глупые вещи. Из всего разговора я поняла: мое невероятное упрямство послужило топливом для чувств Илэра. На мой вопрос, а нельзя ли как-нибудь их затушить, ребята категорично ответили: нет, мол, попала ты, подруга, крепко.

На такой ноте, мы распрощались, то есть, все, кроме меня и Тениана, который не проронил ни слова, ушли. Я сидела в кресле с таким мрачным взглядом, что глава произнес:

— Не переживай, все будет хорошо.

— Ага, когда он умрет, — мрачно поддакнула я, — а убить его никто не возьмется. Тениан, за что мне это?

— Иди ко мне, — с ласковой улыбкой он протянул ко мне руки.

Я легко встала с кресла и пересела к нему на колени, обняв за шею. Его руки сомкнулись на моей спине и чуть крепче прижали меня к груди. Я вздохнула и почувствовала, что от Тениана пахнет лиственным ароматом, таким знакомым, словно я знала этот запах уже так давно, что даже не помню сколько лет.

— Все пройдет, Алувьен, — произнес Смерть тихо, — не беспокойся. Тебе нужно морально подготовиться к тому, что завтра будет Сход, а ты…

— Когда? — перебила я, думая, что неправильно расслышала.

— Завтра, — повторил он, — ты пролежала без сознания весь вчерашний день. Мы все дежурили возле твоей кровати.

— А…

— Нет, никто не пытался посмотреть на твое лицо.

— А…

— Тоже нет.

— Тогда…

— Нет, — улыбнулся Тениан, а глаза его стали неярко гореть, потому что настал вечер, а комната, в которой мы сидели, не освещалась.

Я смотрела в его глаза, и мне казалось, что начинаю тонуть в них. Такие необычные и манящие у него глаза, что слов нет. Красивые, как драгоценный камни, но в отличие от холодных минералов, они были теплыми-теплыми, как ласковые солнечный лучи, которые приятно согревают.

— Что так смотришь? — он пощекотал меня под подбородком, вернее будет, провел пальцами под подбородком. Там у меня тоже было закрыто, но не твердой маской, а черной кожей, с полосками из серебра — специально для той нежити, которая решит перегрызть мне горло.

— Я всегда так на тебя смотрю, — смутилась(!) я, но не опустила глаза.

— Пусть будет так, как ты говоришь, — легко согласился со мной Смерть, — тебе бы надо другую маску.

В подтверждении своих слов, он постучал костяшками пальцев по моей маске. Раздался такой звук, как будто он по дереву постучал.

— И что предлагаешь?

— Сделать тебе новую, вернее, дать другую. Ну-ка, слезь.

Я с некоторым сожалением слезла с его колен — так тепло и уютно было, между прочим. Тениан вернулся через две минуты, неся что-то в руках.

— Примерь.

Я отвернулась от него и сняла маску, а потом натянула другую, которая легла на мое лицо и губы так, как будто была второй кожей. Я посмотрела в зеркало и была довольно. Новая маска хоть и плотно прилегала к моему лицу, все-таки довольно сильно искажала мои черты лица. Тем более что я могла двигать губами в маске и кушать, не снимая маски, я могла открывать рот так, как без маски.

— Спасибо, — я поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку Тениана. И еще могла целовать…

— За твой поцелуй я готов сделать все, что ты захочешь, — тихо засмеялся он, обнимая меня вновь.

Вот так мы и стояли в темной комнате. Под своей ладонью я чувствовала, как бьется его сердце. Оно стучало глухо и размеренно, как часы.

Приятная темнота только добавляла очарования. Комната была погружена в приятную такую тень, которая расслабляющее действовала на меня. Вот так стоять, вдыхая лиственный аромат, прижавшись щекой к его груди, и чувствовать его руки на моей спине, я была готова хоть всю жизнь.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза. Тениан мягко улыбнулся мне и стал наклонять к моему лицу свое….

Не знаю, что бы произошло дальше, но внезапно зажглась серебряная руна входа, а это значит, что пришел кто-то, кто был уже в этом доме, но всего один раз. Я с главой мгновенно застыли, направив взгляд на дверь, а потом с полвзгляда поняли друг друга. В моей руке появился арбалет, а в руке Смерти — метательные звезды. Я противно захихикала, чтобы противник не догадался, что мы знаем о его приходе. О чем-то далеко не тихо зашептал Тениан, но о чем, я не слышала, потому что все мое внимание было привлечено к темному коридору. Мы прижались друг к другу так, чтобы не было видно наше оружие. Послышался приближающийся стук каблуков, но по звучанию было ясно, что идет мужчина, у женщин стук каблуков немного другой. Я снова захихикала, а глава вновь что-то зашептал. Кто-то остановился возле дверного проема.

— В последнее время, я постоянно вижу тебя в объятиях мужчин, мой arriel, — раздался голос Илэра с медовыми нотками, но какие-то еще темные нотки были.

Я почувствовала, как расслабился немного Тениан, а вот я, наоборот, напряглась. Со злым рычанием, я развернулась в кругу рук главы и, наставив арбалет на темного эльфа, выстрелила. От четырех болтов он увернулся, но пятый болт пригвоздил его к стене за белоснежный рукав.

— Мой arriel, что случилось? — с неподдельным удивлением в голосе поинтересовался Илэр.

— Что случилось? — переспросила я, едва сдерживаясь.

— Тьма, — мягко произнес Тениан, так обняв меня и прижав к себе, что я не могла выстрелить, — смерть князя Илэриана нам не нужна.

— Мне нужна! — я пыталась вырваться из его рук, но ничего не получалось, а это еще больше меня ярило.

— Тениан, может, хоть вы объясните мне, почему мой arriel в такой ярости? — Илэр вытащил болт и, слегка склонив голову на бок, смотрел на нас. Что-то мне не понравились его полыхавшие глаза, совсем немного прищуренные. Было такое ощущение, что он сам злиться. Но вот почему?

— Моя, — глава подчеркнул это слово, — заместительница разозлилась из-за вчерашнего репортажа, в котором вы сообщили о свадьбе.

Что тут происходит? Тениан начал пикировку с Илэром. Удивленная, я перестала вырываться, надеясь, что сейчас что-нибудь пойму.

— Ах, вы про это, — рассмеялся серебряным смехом темный эльф, но его глаза остались такими же, только в них еще появился вызов, — мой arriel, я сказал это потому, что в поисках подсказок, мы будем, скорее всего, появляться на людях вместе. Я не хочу, чтобы грязные слухи как-нибудь повлияли на твою репутацию. Тем более что мы можем по каким-то вещам оставаться наедине, — промурлыкал последние слова эльф, как бы ненароком проведя пальцами по губам и щеке.

— Можно было ограничиться и намеками, темный князь, — холодно заметил глава.

— А потом все остальные додумали бы сами, но такое, что у нас и в мыслях не было, — Илэр с кошачьей грацией пошел к креслу, в котором совсем недавно сидела я, и сел в него с таким видом, как будто он являлся владельцем всего мира, а кресло — это его трон, — мой arriel, ты бы это ведь не хотела, правда?

— Убью, — тихо прошипела я так, чтобы меня слышал только Тениан.

— Всех не убьешь, мой arriel, — вытянув свои длинные ноги, эльф снова рассмеялся своим ласкающим, как теплая рука, смехом, от которого по моей коже прошлись 'мурашки', - ты сама это знаешь.

— Простите, князь, но это слово предназначалось мне, — с легкой иронией произнес Тениан, но его глаза стали немного злыми.

Задаю еще раз вопрос: что происходит? Они ведут себя так, словно я принадлежу кому-то из них. Мне это совсем не понравилось, и я хотела высвободиться из объятий главы, но он лишь слегка прижал меня к себе, как бы говоря, что не надо. Когда он так делает, значит, что-то серьезное. Поэтому я для вида еще немного попыталась отстраниться от него, но потом сама сильнее прижалась к его груди спиной, холодно глянув на вольготно расположившегося на кресле Илэра, который смотрел на нас, как кот, который с притворной ленцой наблюдает за мышами, снующих прямо перед его носом.

— Мне кажется, Тениан, что дама хочет покинуть ваши, несомненно, теплые, объятия, — каким-то непонятным тоном сказал Илэр.

— Вам кажется, князь, — спокойно ответил глава.

— Неужели? — вскинул в удивленном жесте свои брови темный эльф, — скажи, мой arriel, ты ведь хочешь? — какое-то давление, нет, приказ, был в его голосе.

— Нет, конечно, — фыркнула я, — мне, наоборот, очень даже не хочется. Тениан, пойдем на кресло, а то стоять неудобно, когда кто-нибудь сидит.

— Хорошо, — кивнул он и, не размыкая объятия, повел меня к креслу.

Сначала сел он, а потом на его колени села я, немного поерзав для удобства. Как обычно, руки моего главы Гильдии сомкнулись на моей спине, но в этот раз, правда, немного погладив мою спину. Я пристроила свою голову у него на плече, обвив его шею руками, но все равно хорошо видела темного эльфа. Он смотрел на нас с каким-то удивлением, недоверием и даже, как мне показалось, в них на краткий момент полыхнула злость. Здесь что-то происходит, чего я в упор не понимаю.

— Что с тобой происходит, мой arriel? — промурлыкал Илэр, закинув ногу на ногу, — в последнее время я вижу тебя в объятиях мужчин, хотя раньше такого не было…

— Со мной, — вновь подчеркнул последнее слово Тениан, — она так ведет себя уже почти двадцать лет.

— С главой я так веду себя двадцать лет, — подтвердила я, начав рассеянно теребить его сережки, — уже давно, как видишь.

— А сколько лет ты уже в Гильдии? — вкрадчиво поинтересовался эльф, немного подавшись вперед.

— Двадцать семь, — ответила я.

— То есть, спустя семь лет после знакомства с нашим красавцем-главой Тенианом, ты стала так с ним…общаться, — с едва слышной вопросительной ноткой подвел итог Илэр, — так почему со мной ты так не общаешься, мой arriel? — какое-то обвинение было в его голосе.

— Потому что Тениан не старался меня соблазнить, — зло бросила я, повернувшись лицом к Илэру, — как это делаешь ты.

— Алувьен первая обняла меня, правда? — Тениан легко погладил меня по спине.

— Да, — я сама услышала, как мой голос стал нежным и ласковым.

Боги, что со мной твориться? И что твориться с Тенианом? Он ведь специально это все говорит Илэру, я ведь чувствую. Я глубоко вздохнула и спросила:

— Илэр, а какого дьявола, ты вообще сюда приперся?

— Повидать тебя, — эльф сказал таким голосом, который похож на шелк, который прошелся по ране. И нежно, но и в то же время, больно.

— Повидал? Теперь проваливай! — бросила я.

— А ты останешься наедине с Тенианом? — поднялся с кресла Илэр, его глаза горели, как у Тениана, только яростно.

— А почему это вас волнует, князь? — насмешливо поинтересовался глава.

— Почему вы решили, что меня это волнует? — шелковистым голосом рассмеялся эльф, — вам, видимо, показалось. О, мой arriel, я едва не забыл, хотел бы пригласить тебя на бал…. Ничего не говори, пусть для меня это будет сюрпризом. О, извините, мне нужно идти. До скорого свидания, мой arriel, — все еще продолжая смеяться, Илэр ушел, напоследок послав мне воздушный поцелуй.

Некоторое время мы сидели тихо. Тишина вновь заполнила комнату, в которой мы сидели. Я обдумывала сегодняшний день, по-прежнему не веря в то, что сказали мне ребята о чувствах Илэра ко мне.

Вновь зажглась руна входа, только уже зеленого цвета, поэтому мы не стали обращать внимания. Раздались шаги, а потом звонкий голос сказал:

— Ну, чисто молодожены!

Я посмотрела на того, кто это сказал. Это оказался Лис. Он был одет в зеленый маскарадный костюм. Я так и не поняла, в кого он переоделся, больше всего склоняясь к варианту: трава.

— Лис. Тебе что-то надо? — осведомился Тениан, прикрыв глаза.

— А ты что, забыл? — с весельем в голосе спросил Лис, — сегодня же маскарад! Ты же обещал, что пойдешь.

— Дьявол, а я и забыл, — тут же вынырнул из сонного состояния глава.

— И чем это вы таким занимались, что Смерть забыл про маскарад? — похлопал ресницами этот поганец.

— Алувьен, пойдешь? — поинтересовался Тениан.

— Пойду, — кивнула я, слезая с его коленей.

— Вот и замечательно, — улыбнулся он, поднимаясь с кресла, — я пойду переоденусь.

Я осталась одна в комнате с Лисом. Парень плюхнулся на кресло Тениана, начав с любопытством наблюдать за мной. Я подошла к зеркалу, которое было во весь мой рост, и начала ставить на себя маскировку, такую маскировку, которую сможет снять только весьма сильный архимаг. Накинув на себя образ рыжей зеленоглазой девушки в зеленом костюме с серебряным шитьем, я проверила, чтобы все мое оружие легко вынималось. Надев зеленую маску, я решила, что готова. Как хорошо, что мне не нужно мучиться переодеванием, чтобы выглядеть хорошо. Нужно всего лишь накинуть иллюзию.

— Ну, как? — я повертелась перед Лисом.

— Ты так на самом деле выглядишь? — с восхищением в голосе спросил он.

В ответ я выразительно покрутила пальцем у виска. Парень слегка приуныл.

Вскоре пришел Тениан в черно-золотом костюме и золотой маске. Галантным жестом предложив мне руку, мы втроем вышли из дома и сели в поджидавшую нас карету, в которой, по всей видимости, приехал Лис.

Всю дорогу мы молчали. Я не знала о чем говорить, а парни почему-то молчали. Молодое лицо Лиса было каким-то не по годам серьезным, хотя мы, убийцы, быстро старимся душой и телом. О чем думал он? Его зеленые, как молодая листва, глаза были мрачными, как зимний рассвет. Я положила свою руку на его, вопросительно взглянув, как бы предлагая поделиться тем, что у него на душе, потому что сама по своему опыту знаю, что, когда рассказываешь кому-нибудь, то становиться легче на душе. Тот лишь с легкой улыбкой покачал головой, отвернувшись от меня и начав смотреть в окно.

Первым вышел Лис. Следом за ним пошла я и Тениан, который вновь положил мою руку на свой согнутый локоть. Зал встретил нас музыкой, которую иногда заглушали разговоры. Зазвучала другая музыка, и разговоры мгновенно стихли, а все разбились на пары и закружили в танце. Глава улыбнулся мне и спросил, низко и элегантно поклонившись мне:

— Прекрасная незнакомка, позвольте пригласить вас на танец.

И едва слышно добавил:

— Замаскируй свою ауру.

— Я принимаю ваше приглашение.

Я положила одну руку к нему на плечо, а вторую в протянутую ладонь. Тениан прижал меня к себе, а потом повел меня в центр зала. И мы начали танцевать.

Глава танцевал так, словно в последний раз, словно танец — это последнее, что он делает в своей жизни. Мне бы не хотелось, что бы это бы на самом деле, потому что он еще нужен мне, нужен кто-то, кто знает меня и может поддержать в трудную для меня минуту.

Кружить в танце — вот что мне хотелось в этот момент. Я посмотрела в глаза Смерти и увидела, что они поддернуты какой-то дымкой, как будто он не здесь, а где-то далеко-далеко, не в этом мире. Такую дымку я видела у него в глазах каждый раз, когда он пел или танцевал, рисовал или слушал музыку. Эльф, что поделаешь.

Внезапно разговоры стихли, но я и Тениан не перестали танцевать, в отличие от многих. Когда я оказалась в таком месте, чтобы спокойно смотреть на вход, то увидела, что там стояла женская фигура, запакованная в черный костюм, с накинутым на плечи черным плащом. Некоторое время я вспоминала, где еще я могла это видеть, а потом вспомнила — это же я так одеваюсь. Так, кто-то посмел вырядиться мной. Ну что же, посмотрим, как она сможет справиться с такой ролью, как играть в меня.

В зале раздались ахи-охи, а та дамочка, с гордо поднятой головой, шла к центру зала.

— Я никогда не маскируюсь, — звонко прозвучал ее голос, — потому что я- Тьма, убийца высшего ранга.

А вот это чистая неправда. Разве можно было бы к кому-нибудь подобраться, кто уже знает, что я идут по его следу? Вот-вот! Я маскируюсь почти постоянно, потому что есть охотники на мою голову. Почти каждый месяц я устраняю по одному искателю моей головы, но в последние годы их становиться все меньше и меньше к моему одновременно удовольствию и неудовольствию. К неудовольствию — это потому что все меньше находиться жертв для моих игр, а к удовольствию — меньше хлопот.

Тениан недоуменно моргнул, когда услышал патетичное высказывание этой новоявленной Тьмы. Обернувшись на эту девушку, он лишь усмехнулся и сказал мне:

— Не знай, что ты танцуешь со мной, то я был бы уверен, что это ты. У нее скрыта аура, и манера поведения твоя.

— Неужели я ТАКАЯ? — я скривилась, кивнув головой в сторону той, которая переоделась в меня.

Она стояла у стены и вертела в руках кинжал. Я, конечно, так делаю, но когда угрожаю или нервничаю, а вот так, чисто для показухи…

В ответ Смерть лишь покачал головой, но его глаза блеснули. Мне очень хотелось верить, что он не соврал.

Разговоры и танцы возобновились. Я попыталась вновь окунуться в танец, но, по всей видимости, сегодня не судьба. Вновь тишина, но к ней примешался знакомый стук каблучков, и к псевдо-мне вышел Илэр. Выглядел он просто изумительно, других слов для него у меня нет. Темно-синий костюм с серебряной вышивкой, которой подчеркивал его фигуру и серебристые глаза, которые стали неповторимого цвета.

Я увидела, как напряглась та девушка, когда этот 'неземной красавец' приблизился к ней. Приглядевшись к девушке, я поняла, что она напряглась не из-за красоты темного эльфа, а из-за того, что приняла его, как опасного противника. Я едва сдержала саркастический смешок. Илэр — опасный? Да проще испугать ежа голой жо…кхм.

— Мой arriel, я рад, что ты пришла на бал, на который тебя приглашал, — голос Илэра был, как теплый ветер, такой же ненавязчивый, но в то же время оставляет после себя нескоро забывающееся ощущение.

— Илэр, я не помню этого. Возможно, ты сам забыл о том, что меня следует пригласить, — заявила она, за что заслужила мою небольшую симпатию.

— Ха-ха-ха, — серебряный смех темного эльфа разнесся в чуткой тишине зала, потому что музыка перестала играть, и все перестали танцевать, в том числе и мы, — мой arriel, пойдем потанцуем.

Девушка призадумалась. Будь на ее месте я, то сразу же категорично отказала. Хотя, как это посмотреть, будь на ее месте я. Она на моем месте, то есть, будь на ее месте я, то я была бы собой…тьфу, запуталась! В общем, вы меня поняли.

И чего ты думаешь? Скажи, дура ты такая, нет! Тебе что, сложно? По позе видно, что да. Это только я могу так спокойно говорить в лицо такое простое слово, как 'нет', которое некоторым сложно сказать. Другим-то женщинам очень сложно отказывать Илэру, когда он смотрит таким валящим с ног взглядом своих серебряных, как смех, глаз. Тем более, когда Илэр еще, обворожительно улыбаясь сладкой, как мед, который буквально обволакивает тебя с головы до ног, улыбкой, целует твою руку… В общем, девка сейчас согласиться. Я как-то огорченно вздохнула.

— Нет, Илэр, — неожиданно прозвучал ее ответ, — я обещала первый танец главе, то есть Тениану.

Я вместе со всеми с таким изумлением посмотрели на нее, что слов нет. Есть еще кто-то, кто может отказать Илэру?! Боги, мир меняется!

— Мой arriel, мой arriel, — такой нежной улыбкой расцвело его белое, как алебастр, лицо, что некоторое дамы застонали, — не забывай, что ты моя невеста. А я могу приглашать тебя на танец, в независимости оттого, что пригласил ли тебя кто-нибудь раньше меня или нет.

И ты так действительно думаешь, Илэр?

— Хорошо, — процедила сквозь зубы псевдо-я.

На лице темного эльфа появилась улыбка довольного дьявола, точно такая же, когда я узнала, что его спальня напротив моей, в этот раз даже, на мой взгляд, еще более противная. Он притянул к себе девушку, скользнув руками на ее талию — так она крепче прижималась к нему. Я злорадно ухмыльнулась, представив, как он будет удивлен, когда узнает, что это была не я. Вот только как? Если только я не скажу.

Тихо засмеялся Смерть, едва сдерживаясь, чтобы не захохотать в полный голос. Я уткнулась лбом ему в грудь, начиная тихо всхлипывать от смеха. Вот так мы и стояли, не танцуя, едва сдерживаясь, чтобы не залиться сумасшедшим смехом. Вокруг нас танцевали другие пары, поглядывая на нас удивлением, но ничего не говоря.

К нам, держась за живот, подошел Лис. Его глаза искрились, как изумруды на солнце.

— Вот…прикол, — едва выдавил он и тут же зажал себе рот, потому что начал пробиваться хохот.

— Ни говори, — таким же тоном ответила я, не поворачиваясь к нему лицом.

— Интересно, скоро ли он догадается? — смотрел куда-то в зал Смерть.

— Да он так охренел оттого, что якобы Тьма приняла приглашение на танец, что не скоро заметит, что она это не она, — ухмыльнулся Лис.

— Ты так думаешь? — поинтересовалась я, все же оборачиваясь на него.

— Сама посмотри, — хихикнул он, кивая куда-то в сторону.

Недалеко от нас танцевал Илэр и та девушка. На лице темного эльфа было едва заметно блаженство, когда девушка чуть крепче прижималась к нему. Причем, блаженство было искренним, то есть, это было его настоящее чувство, не сыгранное им. Хотела бы я, чтобы у Илэра так морда расплывалась, когда я была бы рядом с ним? Не-а.

Когда я, прикусывая нижнюю губу, перевела взгляд обратно на Лиса, то он уже куда-то испарился. Вот действительно шило в одном месте. Не может находиться в одном месте долго. Я вообще удивляюсь, как он просидел Сход.

Протанцевав с Тенианом два-три танца, я отошла к столам, на которых были напитки. Задумчиво глядя на стол, я налила себе какой-то коктейль. На вкус какая-то гадость, как будто воду из болота налили. С крайне брезгливой миной я вылила напиток обратно в общую чащу, перед этим проверив, чтобы никто случайно этого не увидел.

Мне на плечо опустилась теплая широкая ладонь. Я медленно повернулась, готовая, если что, дать отпор, но этого не потребовалось. Это оказался Князь. Вот никогда бы не подумала, что он придет сюда, потому что ненавидит балы всей своей душой. Я вспомнила, что раньше Князь действительно был князем, но потом что-то случилось, а что он нам не рассказал, и он стал убийцей. Князь был еще достаточно молод. Лет так тридцать семь, но у него на висках уже появились нити седины.

— Позвольте пригласить вас на танец, — прижал руку к сердцу Князь.

— Позволяю, — я благосклонно кивнула и спросила, когда мы уже танцевали, — а как ты узнал, что это я?

— По тому, как твоя рука постоянно скользила туда, где у тебя кинжал привешен, — хмыкнул он.

— Что, так заметно?

— Нет, просто я наблюдателен.

— Да ты что!

— Не ехидничай!

— А что?

— Ничего.

— Ладно, попробую.

— Вот и чудесно.

Когда я крутанулась, то внезапно оказалась спиной к спине к кому-то. Его аура пощекотала мои нервы, а я сразу поняла кто это. Я уже хотела было как можно быстрее оказаться подальше от него, но его голос заставил меня повременить с этим.

— Мой arriel, как тебе понравилась эта репетиция нашей встречи? — мне показалось, что как будто невидимая рука коснулась моего лица и нежно погладила.

— Простите? — я обернулась, состроив недоумевающие глаза.

— Алувьен, мой arriel, неужели ты действительно подумала, что я мог спутать тебя с кем-нибудь? — в голосе темного эльфа, стоящего передо мной, слышалось веселье и изумление.

Я ничего не ответила, лишь скривилась и попыталась уйти вместе с Князем, который смотрел, ни чего не говоря, на Илэра с холодным высокомерием. Н-да, вот такой взгляд мне нужно репетировать и репетировать, потому что в нем еще были превосходство и величественность. Поняв, что я сейчас хочу, Князь приобнял меня за талию и развернул меня так, что меня не было видно, а была видна лишь его спина.

— Мой arriel, нам нужно поговорить, это серьезно, — голос Илэра был тихим, но чрезвычайно серьезным.

— О чем? — я обернулась, хотя мне хотелось бежать под опеку Тениана. Признаюсь, это трусость и слабость, но я не могла ничего с собой поделать.

— О сокровищнице. Обещаю, что ничего пытаться не буду.

Я отпустила Князя, потому что, если Илэр что-нибудь обещает, то не нарушает свое обещание. В этом на него можно было положиться. Я полагаюсь на Илэра?! Да никогда раньше такого не было, но сейчас все меняется и все происходит в первый раз.

Я положила руки к нему на плечи, а он на мне на талию. Между нами было довольно большое расстояние, чтобы я нормально себя чувствовала в его присутствии.

— И так?

— В сокровищницу можно пройти не как воры, — сказал Илэр обычным для любого, кроме него, голосом, — я получил разрешение там побывать.

— А на меня?

— На тебя также, — кивнул он, — завтра.

— Завтра я не могу, — покачала я головой.

— Почему? Какие-то планы? — взгляд и все его жесты были спокойны, но что-то мне подсказывало, что он чем-то недоволен.

— Да.

— А какие, если не секрет?

— Я не могу сказать. Это личное, — я не соврала ни на мгновение. Я действительно не могу никому рассказать о Межмировом Сходе. Ну, высший ранг сам знает о нем, поэтому им я не говорю. А личное…так это личные дела нашего ранга, а личные дела ранга — это личное дело каждого его члена.

— У вас с кем-то встреча? — промурлыкал эльф.

Если честно, то он был похож на тигра, который притворился безобидным котенком, но в следующую секунду он готов выпустить когти. Я едва сдержалась от того, чтобы не взять в руки нож, на всякий случай. Я никогда не была уверенна в том, что сделает в следующее мгновение Илэр, а это меня нервировало. Хотя, нет, это нервировало только из-за того, что это был Илэр, а про остальных я ничего такого не могу сказать.

У меня с кем-то встреча? Да, можно так сказать. У меня завтра встреча с высшим рангом другого мира, с которым мои ребята, да и я, будем биться до полусмерти. Впрочем, иногда так бывает, что и до смерти. Все проходит очень жестоко.

— Да, очень важная.

— С мужчиной? — он сказал таким голосом, как будто говорил что-то, что и близко не стоит с таким понятием, как невинное.

— Это допрос? — я выгнула бровь.

— Просто невинный интерес, — ослепительно улыбнулся Илэр, а у меня 'мурашки' пробежали по спине.

Ну-ну, так я тебе и поверила. Ты никогда просто так не интересуешься. Для тебя любая информация- оружие и средство, которым ты будешь управлять другими. А я категорически против того, чтобы кто-нибудь мог контролировать меня. Особенно, ты, Илэр.

— После послезавтра мы можем сходить в сокровищницу? — сменила я тему, прикинув, что, возможно, после Схода мне нужно будет отходить.

— Можем, — взмахнул длинными ресницами он, — насчет времени мы еще договоримся.

— Хорошо, — кивнула я, — извини, но мне пора.

— Куда?

— К главе.

Я высвободилась из его рук, заметив, как на доли секунды заискрились серебряные глаза, но вскоре потухли, вновь став необычно притягательными. Впрочем, они всегда невероятно красивые.

У меня такое возникло ощущение, что я играю с огнем. Вот только почему?

Как оказалось, моего главу сцапала очень цепкая дама. Я с каким-то удовольствие наблюдала за безуспешными попытками Тениана уйти от нее, но дама не позволяла. Конечно, иметь такого завидного кавалера, как глава Гильдии Убийц, очень престижно, да тем более такого красавчика. На балу всегда знают, кто пришел поразвлечься, а о такой страсти к танцам Тениана, знали все, поэтому все всегда знали, что он будет на нем.

Сжалившись над главой, я буквально вырвала его из ее цепких ручек. Не слушая ее гневных верещаний, я повела Тениана танцевать.

Одарив меня благодарной и счастливой улыбкой, он произнес:

— Спасибо!

— Всегда пожалуйста, — отмахнулась я, — Тениан, я думаю вернуться домой. Сход же будет как всегда на рассвете?

— Да, — кивнул Смерть.

— До рассвета осталось всего пять часов. Мне пора.

— Ладно иди, — у него стал какой-то затравленный взгляд.

— Не переживай, — попыталась я его утешить, — они же тебя не сожрут.

— Надеюсь, — с какой-то тоской произнес он, с ужасом глядя на приближающихся дам.

Я хлопнула его по плечу и пошла к выходу. На мое счастье, меня не поджидал Илэр, поэтому я довольно быстро оказалась в доме Тениана. Едва моя голова коснулась подушки, как я сразу же заснула.

Через четыре часа меня разбудили. Я с мрачным видом спустилась вниз, не сильно выспавшись, но в довольно бодром состоянии. Мне интересно, какой придурок придумал делать Сходы на рассвете? Да большинство убийц только в это время и ложатся.

Ребята сидели с таким же видом, как и я. Обменявшись кивками, я села на свое место рядом с Тенианом.

Последующие полчаса мы перепроверяли нашу стратегию, но в мою голову все плохо укладывалось, поэтому я сомневалась, что все пройдет хорошо. Любая победа одного из нас очень дорога.

Ровно в пять утра появился портал, и в наш зал стали заходить убийцы другого мира, потому что в этот раз Сход должен был проходить на нашей территории, на дворе, расположенным позади дома. Тениан специально подбирал такой большой дом и двор, чтобы можно было и разместить покалеченных, и место, где будет достаточного места для поединков. Кроме самих участников пришли еще и Судьи, которые были вне политики Гильдий.

Мы все встали, как по команде, и приложили правую руку к сердцу. Это жест означал, что мы приветствуем их и не желаем зла вне проведения поединков. Нам ответили тем же жестом, но как-то подозрительно помедлили. Агония заметил это, и по его лицу пробежала тень.

Не теряя ни секунды, мы пошли на задний двор, потихоньку рассматривая прибывших и хозяев. Прибывших было столько же, сколь и нас, четырнадцать. Только в отличие от нас, в их рядах было новых семеро, заменив ушедших за Госпожой Смертью. Я с сожалением отметила этот факт. Среди ушедших были достойные люди, хорошие мастера нашего страшного ремесла. За Госпожой Смертью ушли те, с кем я хотела бы сегодня проверить свои силы. Даже глава у них сменился. Им стал какой-то 25-28летний парень, коротко стриженный блондин с серебряным медальоном на груди и светло-светло-синими, как лед, глазами. У него были резкие черты лица, но он был красив какой-то…холодной, жутковатой красотой. В его красоте не было того тепла, которая была в Тениане. Да еще я впервые его видела, его не было на прошлом Сходе. Значит, за год среди высшего ранга другого мира, произошло многое. А я даже не знаю — хорошо это или же, наоборот, плохо.

Все те, кто видел меня на прошлых сходах, мне почтительно кивнули, а новые лишь с каким-то смешанным чувством презрения и любопытством посмотрели на меня. А их новый глава 'удостоил' меня абсолютно безразличным взглядом. Я ответила таким же взглядом и подошла к своим.

— Что скажете? — едва слышно спросил Тениан, — кроме того, что у них много новых, а половина ушла в небытие?

— Не нравится мне это, — нахмурился Агония, — так много хороших убийц не может умереть за год. Что-то у них не ладное.

— А это плохо, что у них много новых? — поинтересовался Лис.

— Это напрягает, — задумчиво ответила я, — потому что не знаем их способностей. Смерть, ты заметил, что ушли те, кто был, — я подыскала слово, — очень и очень близок к прежнему главе?

— Ты хочешь сказать, что у них произошел переворот? — нахмурился Медведь.

— Что-то произошло, — кивнула я, — что ж, пойдемте. Нас ждут.

Мы пошли с таким достоинством, что просто слов нет. Ниши противники стояли возле Судий и смотрели на нас далеко не дружеским взглядом. С прежними у нас были довольно сносные отношения, но в этот раз что-то не то. Те, кто остался, смотрели на нас непонятным взглядом.

— Начнем, — прошелестел один из трех Судий.

— Я Тениан, носящий прозвище Смерть, глава Гильдии Убийц этого мира, приветствую убийц высшего ранга и их главу другого мира.

— Я Славомир, носящий прозвище Отец, глава Гильдии Убийц другого мира, приветствую высший ранг и главу этого мира, — голос это парня звенел, как сталь. Так же холодно и жестко.

— Позвольте представить вам, свой ранг, свою семью, — некоторые иномирцы скривились, услышав последнее слово, — вернее, позвольте им представиться.

— Тьма.

— Агония.

— Кинжал.

— Истребитель.

— Гробовщик.

— Демон.

— Князь.

— Медведь.

— Тень.

— Сумрак.

— Инквизитор.

— Лис.

— Тигр, — вот так я узнала, как зовут новенького.

Когда кто-нибудь называл свое прозвище, то кивал резким движением, словно что-то рубил.

— Тогда позвольте и моим мужчинам представиться, — произнес Славомир.

— Сталь.

— Крик.

— Сокол.

— Стилет.

— Черт.

— Боль.

— Вздох.

— Мрак.

— Палач.

— Хищник.

— Арбалет.

— Коготь.

— Молчание.

Последние шесть были новенькими. Эти новенькие не нравились мне очень сильно, потому что, глянув в их глаза, я поняла, что они маньяки, именно сумасшедшие маньяки, а не убийцы. Мы убиваем не потому что нам это очень сильно нравится, а потому что вынуждены отчасти, а им нравится убивать, видеть, как умирает их жертва. Даже я не могу смотреть в глаза умирающего, смотреть, как душа улетает.

— Первыми начинают первоуровневые.

К первому уровню относятся Тигр и Лис. Они еще не достигли настоящего мастерства. Вы, скорее всего, удивитесь, как это Лис смог победить Князя. Очень просто — он специально проиграл парню, чтобы посмотреть на то, как последний будет вести себя. Это своего рода проверка, выявление маньяков.

Против Лиса и Тигра вышли Молчание и Арбалет.

Бой длился от силы десять минут — настоящим профессионалам требуется очень мало времени, только дилетанты и воины долго дерутся, красуясь перед всеми.

Счет 1:1, Тигр и Арбалет проиграли. Их унесли в дом, а следом за ними пошел один из Судий. Он же лекарь. Парни были в очень плохом состоянии. У каждого были переломаны ребра, внутренние кровотечения, переломы рук-ног и так далее, в общем, целый набор. Я покачала головой. Все слишком серьезно сейчас. Эти ребята дерутся жестко, очень и очень жестко, по сравнению с прежним высшим рангом. Я даже сомневалась в том, что здесь все обойдется без летального исхода.

Через час очередь дошла до меня. Счет был равным, но ребята выглядели совсем плохо, особенно, Медведь. Его противник очень хорошо его уделал да так, что я начала думать, что Медведь умрет, а мне этого не хочется. Все-таки он часть моей семьи, высшего ранга. Мои мужчины быстро поняли, что противники действуют очень жестко, поэтому перестали тоже церемониться, и из-за этого бои стали длиться меньше, но с таким результатом, что у меня слов цезурных не находилось, только маты.

Против меня вышел Сталь. Его я видела последние два года, но впечатление он на меня произвел. Действительно хороший мастер нашего дела, даже кодекс чести у него есть, в отличие от многих. Кроме меня и Тениана остались Кинжал, Агония и Лис, который был просто смертельно бледен. У него на лице, к моему величайшему изумлению, проступили пепельные веснушки. Зеленые глаза стали полыхать, как у Тениана в темноте. Сегодня он впервые увидел настоящую жестокость, не ту, повседневную, а жестокость Схода, и она его поразила его, как ребенка, впервые увидевшего дело рук Госпожи Смерти. Даже выражение лица у него было, как у ребенка. Меня потянуло подойти к нему и сказать, что все это кончится, но не подошла, потому что он должен привыкнуть к этому сам, иначе он сойдет с ума.

Я пошла к своему противнику, который явно с нетерпением ждал, когда мы начнем. Когда я проходила мимо Тениана, то он пожал мне руку, поддерживая. Этот простой жест немного поднял мне настроение, и я почувствовала себя на десятую долю процентов лучше, чем чувствовала.

Я стала напротив Стали, глубоко вздохнув и выдохнув. Я чувствовала, как мелко дрожат мои руки, и быстро бьется сердце, словно хочет выпрыгнуть из моей груди и убежать подальше от этого жуткого места, больше сюда не возвращая. Но я буду сюда возвращаться вновь и вновь до тех пор, пока не умру. Калекой я никогда не буду, потому что когда утрачу способность ходить или двигаться, то ударю себя стилетом в сердце, даже если еще не узнаю, кем я являюсь. Все поймут то, что я сделала, и никто не упрекнет меня в том, что я струсила. На самом деле, трусость — это боязнь встретиться с Госпожой Смертью, увидеть ее ласковые и древние глаза, пойти за ней, ощущая непривычную легкость.

Никогда еще я не была так испуганна и взволнована, потому что знала, что, возможно, больше не смогу никогда увидеть этот мир, вновь оказаться в объятиях Тениана, услышать, как он поет, вкладывая всю свою душу в песню. Мое сердце судорожно сжалось и пропустило один удар. Нет, с такими мыслями нельзя начинать поединок. Я постараюсь выжить хотя бы ради того, чтобы узнать, кто я, и вновь оказаться в объятиях своего главы. Со стороны может показаться, что я люблю Тениана, но это не так. Это нечто большее, как я уже говорила. У главы есть та, которую он любит больше всего на свете, любит, не как жизнь, мы, убийцы, прощаемся с ней тогда, когда вступаем на тропу нашего ремесла, он любит ее, как свою сущность.

Я вынула свои мечи из ножен с шипением рассерженной змеи и встала в стойку, готовая к бою. У меня появилось какое-то леденящее спокойствие, которое позволило мне сохранять трезвость ума.

— Начали, — сказал Судья.

'Начали' отдалось в моей голове, как похоронный колокол. Я, на всякий случай, мысленно попрощалась со своими ребятами. Даже не глядя на тех, кто еще может стоять, я знала, что у моих ребят сейчас такие лица, с какими прощаются с покойниками. Они, как и я, поняли, что сейчас будет летальный исход.

Сталь кинулся ко мне со скоростью молнии, и я едва сумела отклонить его атаки, отступив на два шага. Мой противник еще умудрился пнуть меня в живот так, что я услышала, как хрустнуло одно из моих ребер. И тут же адская боль пронзила меня. Я пропустила удар, который ранил меня в бедро. Эта боль заставила меня собраться. Так нельзя! Я перешла в атаку, и мои мечи мелькали, как молнии, к тому же я наносила удары ногами. Все, что происходило смешалось в одну сплошную линию и заволокло туманом, но единственным четким изображением было — мой противник, вернее, его залитое кровью лицо с жутким оскалом и сумасшедшим блеском в глазах. В какой-то момент, Стать допустил ошибку, а я, едва стоящая на переломанных ногах, сделала подсечку, повалив его, и, упав на него, принялась его душить. Противник был сильно ослаблен, как и я, поэтому он не долго сопротивлялся и потерял сознание. А следом за ним я, погрузившись в такую уютную темноту, в которой исчезли боль и усталость, что мне больше не хотелось уходить из нее. Мелькнула даже мысль, что я умираю, потому что согнулась в последний раз в кровавом кашле, и блаженство поглотило меня без остатка. Я вспомнила, что некоторые говорят об этом состоянии, когда умирают. А я умираю…


Темнота…. Она окружала меня, подобно теплому одеялу, и мягко, но крепко меня держало, не позволяя мне выбраться. Я умерла или нет? Даже не знаю, какой вариант мне больше нравится. С одной стороны мне больше не хотелось чувствовать боль, а с другой — мне еще хотелось узнать кто я, и увидеть своих ребят. Я знала, что они немного погорюют обо мне, когда я умру, но потом забудут обо мне, как о предыдущих. Конечно, они будут помнить обо мне, как о достаточно хорошей убийце и, о как 'невесте' знаменитого князя Илэриана, но и все. Возможно, Тениан будет скучать по нашим посиделкам, но мое место займет кто-нибудь другой, скорее всего, это его возлюбленная.

Меня стало тянуть вниз, одолевать какая-то дремота. Я охотно ей подчинилась, выбрав первый вариант, в котором умираю, но внезапно властный жесткий мужской голос рявкнул мне прямо в ухо:

— Дура! Не смей умирать!

— Почему? — вяло спросила я, отбиваясь от невидимых рук, которые хватали меня за руки-ноги, не позволяя мне опускаться в такую манящую темноту, — я хочу встретиться с Госпожой.

— Потому мы, твоя Семья, ждем того момента, когда ты вновь окажешься вместе с нами, плачущая флейта, — от его слов и такого заботливого голоса мне почему-то так тепло, как будто солнце заглянуло мне в душу.

— Семья? — от этого слова, которое я произнесла с совершенно другим тоном, не таким, каким говорила о высшем ранге, как о семье, а с большой буквы. Мои губы сами произнесли следующее, я просто не успела подумать об этом, как будто кто-то другой внезапно появился вместо меня, — а Родители? Они меня еще…ждут?

— Конечно, глупенькая, Они никогда не забудут нас, — усмехнулся голос, — ты…

— А ты еще любишь меня? — перебила я его, сама удивляясь тому, как посмела перебить этот голос.

— И буду любить, Алувьен. Флейта…

— Что? — спросила я после долгого молчания.

— Ты хочешь вернуться?

— Да.

Я почувствовала, как те невидимые руки обхватили меня, прижали к сотням грудей, поднимая вверх, к внезапно возникшему свету. Не знаю, что это такое было, но у меня на душе стало так тепло, как будто там оттаял огромный айсберг, и теплая вода обмывает мое сердце, как ласковые волны океана. Каким-то чувством я знала, что эти руки, которые продолжали нести меня навстречу свету, принадлежат тем, кого я знаю и люблю, тем, кто любит меня. Это осознание еще больше согрело мою душу, и сама, уже без помощи этих рук, полетела навстречу все ярче горящему свету. Вот только, если бы я знала, что меня ждет по прибытию в сознание, ни за что бы не вернулась.


Я очнулась в своей комнате. Все мое тело болело так, как будто меня пинали, по крайней мере, часа так три без перерыва. Я попробовала пошевелить рукой, но боль в ней заставила меня передумать. Это означало, что она сломана. Так, и что у меня еще сломано? Два ребра, отбиты почки, в кости правой ноги трещина, поцарапано легкое, рука сломана, вторая сильно ушиблена, зубы все на месте, нос, челюсти целы, в боку и на бедре достаточно широкий порез. В общем, все довольно хорошо. Вот только, как обстоят наши дела?

Тихо скрипнула дверь. В комнате было достаточно темно, поэтому я не видела, кто вошел. Я попыталась сказать, но ничего не получилось.

— Кто? — удалось произнести мне с шестой попытки. Мои губы треснули, и из них потекла кровь. Я сухим языком слизнула ее.

— Я, — радом со мной на кровать осторожно присел Тениан, — тебе что-нибудь принести?

— Лучше скажи, мы выиграли?

— К счастью, да, — криво улыбнулся Смерть, и я заметила, что его лицо все в синяках ссадинах, а нос распух так, что стал похож на картофелину, но это не портило его красивое лицо, — ты молодец, выиграла.

— Правда? — несказанно обрадовалась я, но ту же подозрительно переспросила, — ты меня не обманываешь?

— Нет, — провел по моему лицу, вернее, маске рукой глава, — не обманываю.

— Как там ребята?

— Все живы, слава богам. Другие тоже.

— Ты не узнал, что у них случилось?

— Пока не удалось. Ты еще поспи, скоро начнет действовать магия. Все заживет.

Я закрыла глаза и тот час заснула, вернее, мое сознание провалилось в сон.

Сон был невероятно ярким и живым, словно я уже это видела и теперь вспоминала. Я сидела на лугу, на изумительно сочной и яркой траве. На мне было простого кроя легкое светло-голубое, как небо надо мной, платье и простые босоножки. Теплый ветер дул мне в лицо, приятно щекоча кожу и развевая за спиной мои белые волосы. В руках была флейта, не та, которая у меня сейчас, а намного изящнее и лучше выполнена. Кроме меня на лугу были еще кто-то, но кто, я не могла разглядеть, потому что их фигуры начинали расплываться, стоило мне посмотреть на них. Я посмотрела на себя и поняла, что так я могу при них выглядеть, потому что они такие же, как и я. Моя белая кожа была тронута едва заметным золотистым загаром, что у меня было совершенно двоякое ощущение — я одновременно привыкла это видеть и не привыкла.

Мне на плечи опустились теплые ладони. Я обернулась посмотреть на того, кто положил руки на плечи, но смогла лишь увидеть его фигуру, потому что лицо его расплывалось. А фигура была такая, что я просто была в восхищении. Высокая, отлично сложенная, явно показывающая, что ее хозяин отличный боец.

— Кто ты? — только и спросила я.

— Пока не время, — ответил он, а я вспомнила. Это он говорил мне, что будет меня любить. Он обнял меня и прижал к своей груди, — Алувьен, я соскучился по тебе.

Я почувствовала его тепло и как стучит сердце. У меня возникло такое ощущение, как будто это было, и было довольно часто.

— Я тоже, — прошептали мои губы.

— Я рад, что ты еще меня не забыла, — я почувствовала, как он прикоснулся губами к моим волосам, — сыграй на своей флейте.

— Что?

— Свою любимую.

Я поднесла к своим губам флейту, впервые перед этим не сняв маску, потому что ее и не было на моем лице, равно как и моего плаща с тем нарядом, который полностью скрывал меня. Сначала как-то неуверенно я дунула во флейту, но когда мои пальцы сами побежали по отверстиям, как будто делали это уже миллионы раз, я начала играть ту мелодию, которую никогда не играла. Закрыв глаза, я чувствовала, как к нам подходят остальные. 'Мы снова слышим Алувьен! Ее плачущую флейту!'. Эти слова кружили возле меня, как падающие листья во время листопада. Я слышала, как в их голосах слышится неподдельная радость и слезы, словно они, наконец, встретили того, кого долго искали и очень соскучились по нему. По моим щекам заструились слезы, которые стали капать мне на колени, но потом кто-то стал бережно их утирать, уговаривая не плакать и обещать, что мы скоро встретимся. Невероятная тоска зародилась у меня в груди, и мне захотелось остаться с ними навсегда, как будто они были моей семьей…. Внезапно я поняла, что они и есть моя Семья!

— Мы ждем тебя, Алувьен, — раздались десятки голосов, и я проснулась.


Первое время я не могла понять, где нахожусь, но потом стала вспоминать где. Я в доме главы, в комнате, где я пока живу. К моей радости, все мои раны и переломы исцелились, оставив на память о себе, как обычно, шрамы, которые в скором времени исчезнут. Я лежала на кровати, чувствуя полное блаженство. Что может быть лучше, чем не ноющее тело?

Когда я стала вспоминать свой сон, то у меня в груди внезапно все сжалось, а по щекам потекли слезы. Я начала плакать, сама не зная почему. Мне казалось, что я рассталась с тем, кто мне очень дорог, так дорог, что слов нет. А мои слезы все текли и текли…

В таком состоянии меня и нашел Смерть. Увидев меня, сидевшую, пряча в ладонях лицо, и плакавшую так, как будто потеряла любимого, он немедленно подскочил ко мне, осторожно прижав к себе. Я повернулась лицо к нему и крепче прижалась к его груди, еще горче начав плакать. У меня было такое ощущение, как будто кто-то вырвал у меня сердце, оставив в груди зияющую рану и пустоту.

— Что случилось, Алувьен? — тревожно спросил глава.

— Не знаю, — я умудрилась втиснуть свой ответ между двумя всхлипами, — мне приснился сон, а когда начала его вспоминать вот что случилоооось!

— А что тебе приснилось? — осторожно поинтересовался Тениан.

Я, несколько раз глубоко вздохнув, пересказала свой сон, иногда все еще всхлипывая. Тениан ласково поднял мое лицо, взяв за подбородок, и начал вытирать мои слезы. Его теплые руки взяли мое лицо, как драгоценную чашу, а чуть горящие в темноте глаза заглянули в мои, как будто хотели заглянуть в мою душу.

— Это просто сон, Тьма, — как ребенку сказал он, — просто игры твоего подсознания.

— Тениан, во сне нельзя чувствовать тепло того, кто тебя обнимает, чувствовать, как ветер дует в лицо, — раздраженно ответила я, разозлившись на то, что он сказал это, как неразумному ребенку, который впервые увидел кошмар, — тем более, у меня было такое ощущение, что я там была много раз.

— А может ты просто вспомнила что-то из своей прошлой жизни? — предположил Смерть.

— Может быть, — задумчиво согласилась я, — тогда, мне кажется, я встретила того, кого…

Я досадливо мотнула головой, сама не веря в то, что едва не сказала.

— Кого что? — мягко, но настойчиво спросил он.

— Ладно, проехали, — отмахнулась я.

— Нет, не проехали. Давай, договаривай. Встретила того, кого?..

— Кого, кажется, очень сильно любила, — я опустила глаза, начав с увлечением рассматривать покрывало, на котором мы сидели.

— И по нему ты плачешь? — продолжал расспрашивать меня глава.

— Нет…да…не знаю! — я вновь обозлилась, потому что сама не знала ответа на этот вопрос, — что ты ко мне пристал?

— Я просто хочу помочь тебе понять себя, — улыбнулся Тениан, — не злись. Пойдем лучше вниз. Там ребята нас ждут, вместе с теми.

— Пойдем, — я вздохнула так, как будто он вел меня на мою казнь.

Как оказалось, я пока сама не могла стоять на своих ногах, потому что они недавно были сломаны. Тениан мягко обхватил меня за талию, положив мою руку к себе на плечо. Вот так мы и спустились вниз.

За огромным столом, кушая, сидели почти все убийцы, кроме Медведя, Князя и еще двух из другого ранга. Все, кроме Отца, главы другой Гильдии, выглядели довольно вялыми, но здоровыми. У некоторых на лице были тонкие белые шрамы — магия хорошо работала. Все сразу посмотрели на нас, как только мы вошли в зал. Я села по обыкновению справа от Тениана, все наши сидели справой стороны стола, а иномирцы — слева, их глава- на противоположном конце стола. Выглядел Славомир так, как будто он и не дрался. Бодрый, без единого шрама на лице, он производил впечатление существа, который считал все, что находится рядом с ним, принадлежит этому главе. По его глазам было видно, что он не сомневается в том, что все, что он захочет, будет исполнено быстро и качественно. Не понравился он мне, а его взгляд, которым он меня одарил, еще больше. Такой оценивающий, словно он покупает лошадь. Я едва сдержалась оттого, чтобы не ответить еще более наглым взглядом, но неимоверными усилиями ответила довольно приветливым взглядом.

Мои ребята одновременно спросили взглядом, как я себя чувствую. Я улыбнулась своей ласковой до холода в душе улыбкой. Мужики сразу заулыбались. Как я потом узнала, я отходила дольше всех, поэтому они переживали, что я больше никогда не сяду с ними за один стол, то есть уйду за Госпожой Смертью. Ага, обрадовались! Так просто я никогда не умру!

— Вы хорошо дрались, Тьма, — тишину нарушил голос Славомира, — я вами восхищен.

— К сожалению, я не увидела, как хороши вы, — я светски улыбнулась, то есть предельно вежливо и немного холодно.

— Может, еще увидите, — странно сверкнул глазами Отец.

Если честно, то мне кажется, что такое слово, отец, ему не подходит. Оно больше подходит Тениану, потому что он действительно заботится о нас, как любящий родитель, а в высшем ранге Славомира я не заметила каких-то теплых отношений, как у нас. Я бы даже сказала, что между ними витает напряжение, особенно между новенькими и 'старенькими'. Они как будто разделились на две группы. Что-то у них не ладное. Но что, я постараюсь узнать, обещаю.

— Смерть, сколько я дней отходила? — тихо спросила я.

— Весь вчерашний день, когда поединок был, и полдня сегодня, — ответил он.

— Завтра мне нужно сходить в сокровищницу, — я нахмурилась, — надо еще договориться с Илэром насчет времени.

— Ты договариваешься с этим эльфом? — с притворным изумлением переспросил Тениан, — куда мир катится?!

— Не издевайся! — рыкнула я.

Глава примирительно мне улыбнулся. Я отмахнулась от него и пошла в его кабинет, чтобы сесть в кресло возле камина и полюбоваться огнем.

В кабинете было на удивление чисто, обычно везде валяются какие-то бумаги, краски лежат в таком месте, где только можно. Видимо, присутствие гостей заставило Смерть прибраться в своем временном кабинете. Знаете, а я хотела бы жить в таком доме. Мне иногда хочется иметь такое место, куда бы мне хотелось возвращаться и возвращаться, но пока такое место упорно не хотелось находиться. Я села в кресло, щелчком пальцев заставив огонь загореться в камине.

Я проверила себя на энергию жизни и осталась довольна, потому что энергии хватит еще на несколько дней, может, три-четыре, если я немного не подпитаюсь. И что я не стала питаться, когда происходили поединки? Совесть не позволила питаться, что б ее!

Я почувствовала, как ко мне кто-то приближается, хотя не слышала, как открывалась дверь, и не слышала шаги. Так могут ходить оборотни, вампиры, эльфы и очень хорошие убийцы. Моя рука потянулась к ножу, хотя я знала, что никто не посмеет сюда заявиться, чтобы меня убить, потому что дом буквально нашпигован убийцами. Аура пришедшего щекотала мои нервы, но я не оборачивалась, хотя меня так и подмывало это сделать.

Я спокойно сидела в кресле, но в руках крутила свой кинжал. Это я делаю тогда, когда нервничаю, а сейчас это был тот самым момент. Здесь был кто-то, чью ауру я не знала.

— Любуетесь огнем, Тьма? — вкрадчивый голос едва не заставил меня подпрыгнуть на кресле.

Дьявол, уже нервы у меня расшатались! А убийца с расшатанными нервами — верный смертник.

— Да, — спокойным голос ответила я, не оборачиваясь и делая вид, что знаю, кто это.

— Можно я сяду напротив вас?

— Садитесь.

На кресло, в котором я привыкла видеть Смерть, сел Славомир. Я посмотрела на него так, как будто главы Гильдий других миров постоянно садятся напротив меня. Мой взгляд вновь вернулся к огню, но я краем глаза все же наблюдала за Отцом. Он тоже стал с энтузиазмом глядеть в огонь. Мы молчали, но молчание не было натянутым, просто каждый думал о своем. Я думала о том, что ему от меня понадобилось. Скорее всего, Тениан знает, где я и с кем, так что за мою смерть он знает кому мстить. Это не паранойя, это просто осторожность, выработанная за долгие годы. Тем более что меня слегка напрягал тот факт, что напротив меня сидит тот, кто занимает такой высокий пост, как глава Гильдии Убийц.

В какой-то момент я почувствовала, как Славомир пристально меня рассматривает. Я ответила ему прямым взглядом, спрашивая, чего это так на меня уставился.

— Вы что-то хотите, Отец?

— Я хочу понять вас, Тьма, — просто ответил он.

— А что вы не понимаете во мне?

— Вы можете стать главой этой Гильдии, но не становитесь ей. Это же мечта любого, стать главой Гильдии Убийц. Впрочем, как я заметил, вы все не хотите становиться главой. Почему?

— Потому что мы довольны своим главой и сомневаемся в том, что можем управлять Гильдией лучше, чем он, — тень улыбки скользнула у меня на лице.

— Первый раз встречаю такую Гильдию, — задумчиво произнес Славомир, — где такие хорошие отношения. Обычно они напряженные и постоянно идет борьба за власть.

— Как у вас? — спросила я таким тоном, как будто спросила так, без умысла.

— Да, как у меня, — как-то горьковато улыбнулся он, — те, кто был при другом главе, не довольны моей политикой и постоянно ссорятся с теми, кого привел я. Мне нужен кто-то, кто для них авторитет. Кто-то, кто научит их быть семьей.

— А вы для них не авторитет? — осторожно спросила я, — как вы стали главой?

— Не авторитет, — сожалеющее покачал головой Славомир, — а главой стал по правилам — победил прежнего. Я в этом клянусь, что все было честно.

— Убийцы клянутся своей жертве, что не убьют их, а как только жертва повернется спиной, безгранично доверяясь нам, то получает в спину нож, — изрекла я.

— Если только убийца не клянется кровной клятвой, — возразил Отец, — тогда он не смеет нарушить клятву. Скажите, если бы я предложил вам перейти в мою Гильдию, вы бы согласились?

— Нет, — сразу ответила я, не задумываясь, — свою Гильдию я никогда не покину. И никто из нас, высшего ранга, этого не сделает.

— Очень жаль, — вздохнул Славомир и вдруг улыбнулся такой улыбкой, что я напряглась, — а может вы, Тьма, не хотите уходить из своей Гильдии из-за Тениана? Поверьте, я буду не хуже, чем он.

— Чтооо? — гневно прорычала я, нарочито медленно поднимаясь с кресла, — да как вы вообще могли подумать?!

— Эти мысли сами возникают, стоит вас вместе увидеть, — грациозно пожал плечами Славомир, — у Тениана выражение глаз смягчается, стоит только увидеть вас. Тем более, нужно было его видеть, после вашего поединка со Сталью.

— Это и называется семейные отношения, — я села обратно в кресло, но гнев еще кипел во мне, — а остальные? Как они смотрят на меня? Разве не так же?

— Нет, — покачал головой Отец, — они смотрят на вас с восхищением и заботой, а это совсем другой взгляд. Тогда из-за чего же вы не хотите покидать Гильдию?

— Потому что они моя семья, — я откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза, — и у меня есть дела, которые я должна уладить.

— Вот значит, как, — как-то мне не понравился его тон, — спасибо, что поговорили со мной.

Он легко встал с кресла и вышел из кабинета. Боги, меня считают любовницей Тениана даже те, кто впервые нас видит. Взгляд, понимаете ли, им все объясняет.

Даже признание Славомира в том, что в его ранге так плохо из-за того, что нет таких отношений, как у нас, меня не убедило. Наоборот. Меня еще больше заставило задуматься о том, что происходит у них. Вот только что?


Я досадливо покачала головой, недовольная тем, что не смогла перевести разговор на то, что происходит в другой Гильдии на самом деле. Мы должны уметь не только убивать, но и еще уметь доставать информацию без пыток, так чтобы человек даже не заметил, что ответил на интересующий меня вопрос. У меня не получилось.

Я спрятала лицо в ладонях, чутко прислушиваясь к малейшим шорохам. Не хочу, чтоб меня опять застали врасплох. В этот раз я услышала, как в комнату вошли, и знакомая аура пощекотала мои нервы. Я не стала смотреть на того, кто вошел, потому что и так знала. Тихо скрипнуло кресло, когда на него сели, и бархатистый голос Тениана произнес:

— Чем недовольна?

— Не смогла узнать, что у них происходит, — с той же досадой в голосе ответила я, — вот и недовольна.

— А о чем вы тогда разговаривали? — ирония проскочила в его голосе.

Я оторвала свое лицо от ладоней и неодобрительно посмотрела на развалившегося в кресле главу. Его длинные, до пояса, мокрые, как после ванны волосы рассыпались по плечам и слегка вились возле лица Золотисто-каштановые, они в свете огня казались красными, как кровь. Глаза были обычными, то есть не горели, но насмешливо посверкивали, а рот изгибался в усмешке. В тонких, как у музыканта, пальцах он вертел небольшую тонкую палочку с маленькими шипами, которую используют, для того чтобы развить нервные окончания на пальцах. Как я не люблю, когда он в таком ироничном настроении!.. Хм, прибила бы на месте, а потом бы пролила две-три скупые слезинки убийцы.

— Он хотел переманить меня к себе в Гильдию, обещая, что будет не хуже тебя, — призналась я.

Глава тут же помрачнел, вся его насмешка испарилась, как утренняя роса.

— Его новенькие тоже пытались забрать к себе остальных, — медленно произнес Тениан, а на лице расплылась хищная усмешка, — но жестоко обломались. Знаешь, Тьма, я уже видел этих новеньких, они из других миров, не из мира Славомира, а из других, где в других Гильдия были вторыми или третьими, на Сходах, еще тридцать лет назад, когда тебя еще не было, они частенько побеждали моих ребят. Мне так кажется, что Славомир затеял что-то глобальное, где набирает себе команду из лучших убийц миров.

— Войну? — мои брови поднялись в удивлении.

— Скорее всего, — кивнул Смерть.

— Что делать? — спросила я.

— Решать проблемы, по мере их поступления, — пожал плечами он, — как только достаточно ясная картина вырисуется, так сразу примем меры.

— Хорошо.

Я слышала, как к кабинету, в котором сидели мы, кто-то приближается, звонко стуча каблучками, словно играя какую-то мелодию. Эту походку я знала, а поэтому расплылась в улыбке, глянув на Тениана. Тот тоже услышал стук каблуков, и его лицо приняло глупо-счастливое выражение, короче, выражение влюбленного.

В кабинет вошла среднего роста хрупкая светлая эльфийка, возлюбленная моего главы. Золотистые волосы были собраны в великолепную прическу, на лице совсем немного косметики, которая делала ее синие, как глубокие озера, глаза еще больше и глубже, ресницы длинными-длинными, пухлые губки еще заманчивее. Что мне нравилось в Элтэн, так это то, что она была еще так же умна, как и красива, а это заслуживает уважения.

Тениан и Элтэн были вместе больше сорока лет, но до сих пор не поженились, решив, что жена это недолго, а любовница навсегда. Меня иногда удивляет тот факт, что Тениан не сделал ее своей Хранительницей, как сделали бы многие другие. Когда я спрашивала почему, он отмалчивался.

К тому же, Элтэн совсем не ревнует меня к Тениану, понимая, что это просто глупо.

— Здравствуй, Алувьен, — нежным голосом пропела эльфийка.

— Привет, Элтэн, — улыбнулась я, — я пойду, не буду вам мешать.

Я встала и вышла из кабинета, краем глаза заметив, как эльфийка уже целуется с Тенианом. А что вы хотите? Она с ним может довольно долго не видеться, вот и скучает.

Я пошла в главный зал, в котором все играли в карты, сосредоточенно пыхтя и сквозь зубы тихонько матерясь. Мой приход не остался незамеченным, все, как один, повернули в мою сторону голову. Я скрестила руки на груди и саркастически усмехнулась.

— Что?

Все дружно помотали головами и вновь уткнулись в карты. Я пожала плечами и решила прогуляться по городу, не все же время просиживать здесь, прячась от Илэра.

Накинув плащ и натянув капюшон, я вышла из дома и побрела по улице, рассредоточив свое внимание. Я решила сходить в парк, который давно заприметила, но зайти в него как-то не получалось.

Я вышла в сумрак города, неосознанно напрягшись. На меня тут же хлынули потоки ненависти, страха, отчаяния и злобы, тех, кто видел меня. Потому что знали, чем я занимаюсь. Нет, они не знали кто я, они только знали, что я очень опасное существо, убивающее с покойной жесткостью. Это был город эльфов, а все эльфы чувствую, когда умирает их собрат, а я убила довольно много эльфов. Знаете, это очень…очень…трудно выдерживать такой груз эмоций. Весь мир меня ненавидит за то, что я выполняю свою работу. Только высший ранг меня любит, единственные существа, которые в большей или меньшей степени меня понимают, понимают, что это мое ремесло, от которого я не могу уже отказаться. Дорога в мирную жизнь отрезана, как съеденный кусок хлеба. Тем более моя жажда крови просто не позволит мне спокойно жить, не убивая.

Я шла, чувствуя, как в спину мне смотрят полные ненависти глаза. Вполне возможно, здесь есть те, чьих родственников или близких я убила. Каждую неделю ко мне приходит тот, кто хочет отомстить за своих любимых или просто встретиться и быть с ними всегда. Я не могу не понимать их чувства, потому что знаю, что сделала бы я, если бы кто-нибудь убил ребят из высшего ранга. Нет, не так. Если бы ребят кто-нибудь убил с особой жестокостью, с садизмом, наслаждаясь их предсмертной агонией, продлевая ее. Я бы мстила и жестоко бы мстила. Я остаюсь со своей жертвой до самой ее смерти только потому, что мне нужна энергия жизни, чтобы жить.

Мое внимание привлекло довольно большое здание, выстроенное, в отличие от всего города, из черно-серебристого камня. Возле него толпилось очень много народа. Я потянула носом и учуяла в воздухе запах…хм, лошадей. Народ, в основном состоящий из темных эльфов, возбужденно что-то обсуждал. Заинтересовавшись, я пошла к ним, накинув иллюзию простой наемницы в темно-зеленом эльфийском плаще, с накинутым на голову капюшоном. Таких наемниц всегда хватает в любом городе и на дорогах. Обычно, это волшебницы, уничтожающие нечисть за плату. Мне неохотно, но все же, уступили дорогу, и я увидела предмет их жаркого обсуждения. Сказать, что я была в шоке от восхищения, это ничего не сказать. Между двумя толстыми, как колонны во дворцах, столбами, закованный в шесть толстых цепей стоял конь. Он был, как оживший сгусток темноты, грива и хвост были, не как у обычных лошадей из волос, а из черного тумана, который колыхался. Глаза были черными и глубокими. Конь мелодично, но удивительно зло ржал и бился в цепях, безуспешно пытаясь высвободиться.

— Что это? — ошарашено спросила я.

— Ошибка конюхов, — усмехнулся рядом со мной гном, — что-то они перемудрили, и вот что получилось. Конь-демон, как его прозвали, за характер и вид.

— Сколько стоит? — я пришла в возбуждение.

— Девочка, ты с ума сошла? — глянул на меня все тот же гном, — али жить надоело?

— Нет, — с улыбкой покачала я головой, — мне он очень понравился. Сколько злости, — это я уже для себя сказала.

— Вон конюх, у него и спроси, — он указал на эльфа, с равнодушием взирающего на происходящее.

Я пошла к нему. Он оценивающее смерил мою фигуру в зеленом плаще, но, как мне кажется, он искал оружие, кое имелось у меня в большом количестве. Конюх слегка кивнул мне, приветствуя.

— Что он может? — я кивком головы указала на беснующегося коня.

— Всех его способностей я пока не знаю, — пожал плечами эльф, — но точно скажу, что он обладает какой-то магией, но вот какой, я не могу понять.

— Сколько стоит? — я потянулась к своему кошельку.

— Сто пятьдесят, — обронил он.

— Сколько? — сдавленно переспросила я, — ты с ума сошел? Да за эту сумму можно купить десять самых лучший скакунов светлых эльфов!

Дьявол, не надо было поминать светлых эльфов, потому что темные и светлые эльфы друг друга не переносят.

— Ну и покупай у этих светленьких их коняшек, — презрительно ответил конюх, чуть оскаливаясь и являя миру кончики немного длинных клыков, — а этот пока единственный во всем мире, и вряд ли будет еще.

— Хорошо, — процедила я, горя желанием съездить по этой смазливой морде, — я сейчас приду.

Я развернулась так резко, что плащ метнулся за спиной, и вышла из конюшни, звонко стуча каблуками. Всего за несколько минут я добралась до дома Тениана, влетев в его кабинет, где он в последний раз был с Элтэн. Тениан сидел в кресле, блаженно закрыв глаза, и держал в руке бокал из тонкого хрусталя с рубиновым вином. Услышав меня, глава повернул голову, лениво приоткрыв левый глаз.

— А, Тьма, где была? — мурлыкающие нотки проскальзывали в его голосе.

— А где Элтэн? — удивилась я, быстро оглядев кабинет.

— Сейчас придет, — улыбка тронула его губы.

— Смерть, ты не мог бы занять сто пятьдесят золотых монет? — поинтересовалась я.

— В столе, — не меняя тона, ответил он, даже не поинтересовавшись, зачем мне такая сумма понадобилась.

Я быстро прошла к его столу и нашла деньги, на всякий случай взяв немного больше требуемой суммы.

Когда я вернулась в конюшню, конь стоял на том же месте. Я подошла к конюху и протянула деньги.

— Вот, сто пятьдесят. Я могу забрать коня?

— Забирай, — с каким-то предвкушением улыбнулся эльф, — деньги не возвращаются, даже если ты захочешь его вернуть.

Я слегка недоуменно глянула на него, но, пожав плечами, пошла к коню. Тот встретил меня злобным взглядом и попытался укусить длинными, как у вампиров, клыками. Я не дернулась, только осторожно прикоснулась к его морде. Конь застыл, а потом, коротко взвизгнув, дернулся, и моя маскировка слезла с меня, как шелуха с семечек. Никому это её не удавалось. Все ахнули, узнав меня. 'Тьма', полетел шепоток наполненный ужасом и ненавистью. Я почувствовала, как некоторые напряглись, коснувшись руками эфесов мечей.

— Я не ошиблась в тебе, — усмехнулась я, начав поглаживать коня по крутой шее, — ты действительно уникальный.

Конь доверчиво ткнулся бархатистым храпом мне в плечо. Повинуясь моему взгляду, цепи слетели с коня со звоном.

— Сбрую, — коротко бросила я, только тут заметив оглушающую тишину.

Ко мне тут же подскочили несколько ребят, таща все необходимое. Я сама седлала коня и осторожно села в седло. Конь тяжело вздохнул, словно я была его наказанием.

— Ничего, все будет хорошо, Ворон, — ласково прошептала я и легонько стукнула пятками по бокам.

— Ворон для Тьмы, — засмеялся конюх, — он тебе подходит, Тьма, — он выплюнул мое прозвище, как самое грязное ругательство, но я не обратила внимание.

Ворон сначала пошел осторожно, но потом перешел на удивительно плавную рысь, да такую, что я не чувствовала никаких подскоков. Ворон для Тьмы. Удивительно точно сочетание. Я даже не думала, как будет это звучать с моим прозвищем.

Прохожие провожали нас с леденящим ужасом, как будто сама Госпожа Смерть решила проехаться по городу на своем коне. Я направила Ворона к дому Тениана, решив, что поход в парк на сегодня отменяется. Тем более что у нас гости из другого мира, а у главы намного важнее дела, чем иномирцы, а зовут эти дела Элтэн. Я его зам, поэтому и должна развлекать их. Скривившись, как будто съела что-то кислое, я провела рукой по гриве коня, вернее, по тому, что у обычных лошадей называется гривой. Мои пальцы прошлись сквозь этот туман, ощутив небольшое покалывание, моя стандартная реакция на магию. Что за существо Ворон? Конь, словно поняв, что я о нем задумалась, насмешливо фыркнул, давая понять, что я еще не скоро смогу разобраться в его сущности.

Заведя коня в денник, и насыпав ему овса, я пошла в главный зал. Там сидело только человек семь из тех убийц, что были утром. Князь, слегка зеленоватый Медведь, Молчание, бледный Крик, Лис, Стилет и Сокол. Я слегка нахмурилась, поняв, что при драке нас легко будет расшвырять по всему залу. Они играли в карты, изредка переговариваясь. Мой приход остался незамеченным, так они увлеклись игрой. Хм, их можно было сейчас спокойно брать.

Я пошла к креслу и только тут заметила Тигра. Не знаю почему, но он меня слегка раздражал и очень мне не нравился. Такое было со мной не впервые, и я могла положиться на свой опыт, зная, что от этого парня ничего хорошего ждать не придется, потому что в его словаре, скорее всего, нет такого понятия, как кодекс чести.

Тигр, нахально развалившись, сидел в МОЕМ кресле. Смерив меня презрительным взглядом, он тут же заявил:

— Про это кресло ты ничего не говорила. Значит, я могу тут сидеть, Тьма.

— А знаешь что, Тигр, вот я сейчас тебе скажу, чтобы ты никогда не садился в правое кресло, стоящее возле камина! — прошипела я, — подними свою задницу!

— А то что? — явно издеваясь, поинтересовался он.

— Дуэль, — бросила я, нехорошо улыбнувшись.

— Запрещены дуэли до смерти, — едва заметно напрягся он.

— Я разве сказала, что до смерти? — он меня сильно раздражал уже, — слазь!

В ответ он демонстративно отвернулся от меня. Я тихо зарычала, взбешенная тем, что кто-то осмелился противиться мне. Мне, заму главы Гильдии? Да еще никто из ребят не посмел этого сделать, только выказывали свое недовольство.

— Последнее предупреждение, — чеканя каждое слово, произнесла я.

Тишина.

Я телекинезом подняла кресло в воздух вместе со слегка оторопевшим Тигром и вытряхнула наглого мужика на пол. Поставив кресло на место, я пошла к нему, игнорируя Тигра, решив, что больше он не посмеет мне мешать. И это была моя большая ошибка. Схватив меня за ногу, Тигр кинул меня куда-то в сторону, и я больно стукнулась спиной о стену, невольно вскрикнув. Парни оторвались от игры.

— Прекратите! — крикнул Медведь, видя, как я кинулась к Тигру, вытаскивая стилет, — Тьма, не надо! Он еще нужен нам!

— Плевать! — рыкнула я, желая одно — убить.

Ребята соскочили с мест и попытались нас разнять, но мы просто расшвыряли их, напитавшись яростью и ненавистью.

Несколько раз я сильно приложилась об пол, несколько раз Тигр поцеловал затылком стену, попутно разбив вазы и сломав мебель. Если бы мы были спокойны, то все бы закончилось за пять минут, а так мы дрались уже четверть часа, если не больше.

Я сплюнула кровь и с7о злостью посмотрела на согнувшегося Тигра. У него все лицо было в крови и он, как и я, с трудом дышал. Встретившись со мной взглядом, он зло оскалился и приготовился напасть на меня.

— Прекратить! — раздался голос Тениана.

Я перевела на него взгляд и невольно поежилась, впервые увидев своего главу в таком бешенстве. Он стоял в дверном проеме, обнимая за плечи Элтэн. Н-да, даже эльфийка была недовольна, что мы своей дракой прервали их уединение.

— Алувьен, что случилось? — сурово спросил Тениан у меня.

— Мы подрались, — я закашлялась кровью, — разве не видно?

— Тьма, не зарывайся, — на меня как будто цистерну холодной воды вылили или ведро помоев.

Впервые глава говорит таким тоном, обращаясь ко мне. Я с удивлением посмотрела на него.

— Смерть, ты на меня злишься? — осторожно спросила я.

— Злюсь? — не хорошо усмехнулся Тениан, — да я просто вне себя от ярости! Как ты могла устроить драку в то время, когда приехали гости из другого мира и Элтэн?

— А почему ты решил, что это я устроила драку? — я насупилась.

— Кто, кроме тебя, мог посметь нарушить мой приказ? Никто. Вон с глаз моих!

Я медленно поднялась и пошла к двери, на пороге обернувшись, ожидая, что Смерть возьмет свои слова обратно, но он это не сделал. Если честно, то мне сначала показалось, что это просто дурацкая шутка и я не обиделась, а теперь была обиженна и зла.

Я не виновата в том, что Тигр посмел воспротивиться мне и затеял драку. Он же первый схватил меня за ногу. Так, я что-то совсем расклеилась.

Я влетела в конюшню и седлала Ворона. Конь с подозрением посмотрел на мою перекошенную морду и тревожно всхрапнул, когда я слишком резко затянула подпруги. Я мрачно посмотрела на него, и Ворон понятливо замолк.

Да как он посмел унижать меня при ребятах? Думает, что я так просто прощу его после этого? Да после этого моя честь упала так низко, что ничто уже ее больше не поднимет!

Я села в седло и очень сильно ударила каблуками в бока коня. Тот сразу же пустился в галоп, а я едва не свалилась с седла.

Дьявол!

Я ехала по улице, и плащ развевался за моей спиной, как клок ночи, что прибавляло моему образу еще больший ужас. Я была похожа на Всадника Ночи, самую страшную нежить, которую встречала. Мои глаза горели бессильной злобой.

Ворон привез меня в парк, куда-то в самый тихий угол, понимая, что я в таком состоянии могу понаделать кучу глупость, о которых потом буду сильно сожалеть. Я немного ослабила подпруги и отправила коня пастись на небольшой лужайке, а сама села на лавочку, начав делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. Не помогло, и я принялась шагать взад-вперед, пиная все, что попадется мне на пути, и цедя сквозь зубы все известные мне ругательства в адрес Тигра и Тениана. Больше, конечно, перепадало главе, за унижение. 'Вон с глаз моих!'. Да еще никому он не говорил таких слов и таким тоном. Ууу, сволочь!

Уйду из Гильдии, внезапно подумала я, как о чем-то уже давно решенном. Эта мысль заставила меня в изумлении остановиться. Никогда еще я не думала об этом так. Да, у меня были такие моменты, когда я размышляла о том, что со мной будет, если я уйду из Гильдии, но никогда так, как будто это уже давно обдумала. Дьявол, да никогда не было, чтобы глава так на меня рычал. У нас были мелкие ссоры, но они забывались через часа два, но не больше. Мелкие, как песчинки, и не важные. А тут! Я даже сомневаюсь, что смогу и дальше относиться к Тениану, как прежде. Стоп! А как я к нему относилась? Очень хорошо, даже слишком. От одной его заботливой и ласковой улыбки я была готова улыбаться, как дура, чуть ли не мурлыча. Эта мысль мне совсем не понравилась. Черт, тогда понятно, почему нас принимали за любовников! Да мы почти что так себя и вели, по крайней мере, я.

Все, сейчас возвращаюсь и заявляю о своем уходе. Ну не пропаду же я без Гильдии! Тем более что вижу высший ранг всего раз пять-шесть за год, если не меньше. Конечно, бывает и так, что я пересекаюсь с ребятами, но это бывает довольно нечасто. Мир ведь так огромен! Одних только крупных городов насчитывается около десятков тысяч. И мне всегда найдется работа в них.

Я пошла обратно к Ворону, успокоившись, но тут услышала неподалеку чей-то приглушенный разговор. Разговаривали двое. Я решила посмотреть, а вдруг что-то важное? А, как всем известно, — знание- сила.

Тихо ступая, я подкралась к тому месту, спрятавшись за кустом. К моему удивлению, одним из разговаривавших оказался Ильнэр, а вторым довольно неприятный тип, на мой взгляд. Весь такой лощенный, скользкий, тонкая ниточка усов и зачесанные назад сероватые, как у мыши, волосы. Хм, кажется, где-то я его раньше видела, но вот где?

— Ильнэр, вы понимаете, что это грозит дуэлью? — сухо спросил этот тип.

— Да уж не дурак я, — скривился младший брат Илэра, — думаете, я не понимал, что делаю?

— Я в этом сомневаюсь, — фыркнул собеседник.

— Рикаттен, — нежно пропел эльф, — вы иногда забываете, что я уже вырос и должен сам отвечать за все, что натворил.

— Ильнэр, — в отчаянии заломил руки Рикаттен и перешел на фамильярное 'ты', - ты хоть уже давно и вырос, но все еще ведешь себя, как ребенок…

Ильнэр фыркнул от смеха.

— Как подросток, — поправил себя Рикаттен, — но даже у них есть капелька мозгов! А я сомневаюсь в их существовании у тебя! Ну, как можно было это сделать? Мадам Элинзард все-таки не простая девка с площади, а жена довольно-таки высокопоставленного человека!

— Мой же брат всегда так делал, и ничего с ним до сих пор не произошло! — заметил Ильнэр.

— Только не говори, что хочешь стать таким же, как он! — в ужасе произнес собеседник, — он все-таки довольно хороший фехтовальщик, что помогало ему всегда выйти из дуэли живым, или нанимать убийц, — скривился, как от зубной боли, Рикаттен, — а о его увлечении убийцей Тьмой, и говорить нечего! Как можно относиться к таким существам, как убийцам, у которых ничего святого нет, с таким трепетом, каким он относиться к этой Тьме!

— Она не такая уж и плохая, — встал на мою защиту Ильнэр, — я уже с ней общался…

— И, слава богам, остался жив! Да после встречи с ней никто еще не остался жив! — взвыл Рикаттен.

Я поняла, в чем дело и поползла обратно. Ничего интересного. Мне так кажется, что у меня будет заказ. Скорее всего, Ильнэр закажет меня, чтобы я вместо него пошла на дуэль. Проще простого исполнить такой заказ.

Взлетев в седло, я поскакала обратно в дом Тениана, надеясь, что он меня не вышвырнет раньше, чем я успею договорить. В доме, кроме всех наших (ага, значит, иномирцы уже уехали! Меньше хлопот!), никого не было. Тениан сидел на краешке стола, а ребята пока что-то обсуждали, судя по их возмущенным рожам, что-то не касающееся Гильдии. Элтэн расположилась в кресле с бокалом белого вина и что-то читала. Увидев меня, глава поднялся. Я подошла к нему молча, глядя в упор, готовясь к тому, что сейчас скажу. Ребята оторвались от своего увлеченного разговора и приготовились к интересному, по их мнению, представлению. Смерть с неуверенностью оглянулся на свою эльфийку, которая ободряюще улыбнулась ему, и начал:

— Алувьен, я…

Я восприняла это, как сигнал к началу моих действий. Опустившись на одно колено и склонив голову — по идее, все должны таким образом приветствовать главу Гильдии Убийц, включая и высший ранг, но он в полном составе это бессовестно забывает — начала тихо говорить нейтральным голосом:

— Тениан, глава Гильдии Убийц, носящий прозвище Смерть, прошу вас выслушать мою просьбу.

Смерть пораженно посмотрел на меня. Таким тоном с ним я говорила только раз, когда просила разрешения вступить в Гильдию Убийц.

— Я готов выслушать твою просьбу, Алувьен, — попробовал разрушить возникшую между нами стену отчуждения Тениан, путем ласкового и любящего голоса.

Признаться, это сильно поколебало мою решимость, но я все-таки осталась при своем решении. Где-то внутри противно заныло, говоря, что, уйдя из высшего ранга, я потеряю свою семью.

— Прошу Вас исключить меня из Гильдии Убийц, — ребята ахнули, — но сохранить мне жизнь и оставить мое прозвище.

— Тьма, ты сдурела?! — заорал Агония, подойдя ко мне, и сильно тряхнул за плечо, — ты что, башкой обо что-то ударилась? Уйти из Гильдии?

— Неужели ты обиделась на Тениана? — удивился Инквизитор, — Тьма, это же просто слова! Они ничего не значат! Правда, Смерть?

Остальные тоже зашумели, говоря, что я дура да такая, что долго придется поискать.

— Причина? — нейтральным тоном спросил Тениан. Значит, тоже перешел на такой тон?

— Оскорбление, — спокойно ответила я, — а также невозможность вызвать на дуэль обидчика.

— Почему?

— Потому что я в полной мере осознаю тот факт, что обидчик спокойно может победить меня. А это оставит на мне оскорбление.

— А если обидчик проиграет?

— Это невозможно, — покачала я головой, — если он проиграет, то это будет нечестно. Ваше решение, глава?

Все стали ждать решения Тениана. Если он скажет, что я могу уйти, то меня больше не увидят. А если он откажет мне в уходе, то атмосфера будет очень напряженной. Каждый решил высказать свое мнение Смерти, включая и Тигра. Я услышала, что Инквизитор предложил голосованием рассмотреть мою просьбу. Хм, если Тениан согласится на это, то я останусь здесь при всем своем нежелании. Даже Элтэн подошла и сказала что-то главе, но что, я не расслышала.

Тениан присел на краешек стола и стал задумчиво теребить свои сережки, глядя на меня. Мне показалось, что он смотрит на меня с укоризной. Можно подумать, что я в чем-то виновата! Или он просто недоволен тем, что ему приходиться решать такую сложную проблему.

— Тьма, — присев рядом со мной на корточки, жарко зашептал Агония, — ты не забывай, что я займу после тебя место зама! А ты же знаешь, сколько это мороки, и я не хочу потом всю свою жизнь маяться! Кстати, — внезапно просветлел он лицом, — ты же так и не оплатила свой карточный долг! Так вот, я хочу, чтобы ты осталась в Гильдии.

— Агония, ты понимаешь, какое мне было нанесено оскорбление? — я с раздражением посмотрела на него, — и так оплачивать свой долг я не собираюсь! Лучше я выполню за тебя твой заказ, только гонорар тебе полностью уйдет!

— Тьма, — произнес Смерть, — я прошу у тебя три дня для принятия решения.

Я серьезно и надолго призадумалась.

— Хорошо, я дам вам эти дни, но только если вы скажете, что хотели сказать.

— Алувьен, я прошу у тебя прошение за то, что так повел себя в присутствии иномирцев, — спокойно сказал Тениан, — вот что я хотел сказать. А еще я прошу вас остаться в моем доме до срока вынесения моего решения.

Великолепно! Просто замечательно! Я очень и очень зла! Он же теперь будет прыгать возле меня, чтобы я не ушла! Дьявол, а ведь я сомневаюсь в том, что смогу упираться, если он немного усилит напор! Он же, как никак, довольно красивый мужчина и очень хорошо знает мои слабости! Да еще ему будет помогать Элтэн. А ведь она такой сильный маг, что все мои амулеты рассыпались в пепел, когда она просто играючи напала на меня. Правда, потом она подарила свои, которые еще ни разу меня не подвели.

Я поднялась с колен и обожгла ледяным взглядом Тениана. Смерть попытался ласково улыбнуться, но его улыбка завяла на корню. А едва сдержалась, чтобы не завопить, что все это шутка. Вот Дьявол! Слабачка!

Пойти погулять, что ли? Чтобы не видеть Тениана. Одна его улыбка заставляет меня уже сомневаться в себе. А если он, правда, начнет на мне практиковать весь свой арсенал улыбок? Я же сдамся! Нет, лучше уйти!

Я направилась к выходу и успела заметить, как едва заметно нахмурился Тениан и вновь бросил взгляд на Элтэн. Та ободряюще ему улыбнулась.

Ребята хотели пойти со мной, но я покачала головой и вышла в темноту города-столицы темных эльфов. Я решила, что тревожить Ворона не стоит, и поэтому моя прогулка была пешей. Н-да, сегодня был весьма насыщенный день! Разговор с главой Гильдии Убийц другого мира, с его предложением перейти в его Гильдию, потом приобретение Ворона, драка с Тигром, решение выйти из моей Гильдии.

И куда мне сходить? Неужели к Ильнэру? А, правда, схожу к нему.

Я свернула направо и через несколько минут оказалась перед его домом. Ага, и что это я пришла к нему? Вдруг его дома нет или он не один? Ладно, пойду я отсюда.

Я чувствовала себя ненужной вещью. На редкость неприятное ощущение. Я стала сожалеть о том, что подралась с Тигром. И кто меня дернул поддержать драку? Спокойно бы стукнула его и все, он бы сознание потерял! Так нет же. Сама потом ввязалась в драку! Если бы этого не произошло, то все осталось бы по-прежнему. И мое отношение к Тениану, и жизнь мне казалась бы немного светлее, чем обычно. Но я бы не нашла себе такого коня, как Ворон, он единственный, кто не шарахается от меня, как от Госпожи Смерти. И я продолжала бы вести себя, как влюбленная кошка, по отношению к Смерти.

Я вернулась в парк, в то самое место, где совсем недавно была. Сев на лавочку, я притянула колени к груди, обняв и положив на них щеку — жест крайней уязвимости и растерянности. Великолепная картина! И это жестокая Тьма! Кому сказать — живот надорвет от смеха!

Быть убийцей…. Кем я была раньше? Неужели тоже убийцей? А если я родилась такой? Моя сущность. Почему ребята не могут понять, что я не могу… не смогу стать более-менее нормальным человеком? Просто не смогу. Жажда крови — она преграда к нормальной жизни, да и есть еще много факторов, которые будут мешать. Иногда мне хочется стать нормальной женщиной, у которой есть семья. Семья, которой ничего не грозит. Чтобы никто не знал, кто я, не представляла для кого-нибудь опасность и не была тем, кого вновь можно позвать выполнять свое ремесло, свою дорогу. Просто бросить все и питаться энергией от животных — смешно! Да их энергия — капля в море! Убийца, чудовище, душегубка, палач, монстр — как еще много эпитетов было в мой адрес! Сколько отвращения, презрения, ужаса и ненависти в них вкладывалось! Хватило бы на миллионы! Да, я согласна с тем, что среди нас есть настоящие моральные уроды, но ведь нельзя обобщать! Если врач где-то допусти ошибку, и его клиент умер, это же не значит, что все врачи неумехи! Я никого и никогда не убивала, не убиваю и не буду убивать мучительно! Я не такая, да никто из высшего ранга не такой. Мы не допускаем в свои ряды этих маньяков. А в других рангах, что про них говорить? Совсем пропащие люди и нелюди.

Я закрыла глаза и почувствовала, как по щеке бежит слеза. Чего мне хотелось? Совсем позорного для меня — чтобы кто-нибудь обнял меня и тихо прошептал: все будет хорошо. В жизни ничего хорошо не будет! Но как хотелось верить в то, что будет, хоть совсем на чуть-чуть, на маленькую капельку, но будет хорошо!

Внезапно я ощутила, как меня обняли и прижали к теплой груди. Спиной я чувствовала, как бьется чужое сердце. Почему я не среагировала? Почему я не убила того, кто посмел обнять меня? Наверно, потому что мне было наплевать, что со мной случиться. Я решила уйти из Гильдии, покинуть добровольно свою семью, отказаться от части своей жизни.

— Все будет хорошо, все хорошо, — прошептал мужской голос. Я точно знала, что раньше его не слышала, — все пройдет. Не огорчайся.

— Правда? — выдавила я, стараясь не заплакать. Убийцы не плачут, если нет необходимости.

— Конечно, я тебе обещаю, — сказал все тот же голос, — Тьма, все будет хорошо.

— В жизни такое выражение, как 'все будет хорошо' не осуществляется, — задумчиво произнесла я.

— Когда любишь, и весь мир хороший, — усмехнулся мой собеседник.

— Кто ты? — ну, наконец-то, хоть один здравый вопрос, Тьма! А я-то думала, когда же ты, душа моя, соизволишь выползти из своего депрессивного состояния!?

— Меня зовут Дориан. Я из Гильдии Воров, средний ранг, — ответил он.

— Почему ты не побоялся подойти ко мне? — спросила я.

— Ты была такой…потерянной, — подобрал слово вор, — и я подумал: а не подойти ли мне к знаменитой Тьме? Вряд ли, она в том состоянии, чтобы убить меня.

— Спасибо, что подошел, — поблагодарила я.

Я и вправду была ему благодарна. Он поддержал меня и дал мне то, в чем я нуждалась — человеческое тепло. Обычно, когда оно мне требовалось, я находила его у Тениана. А когда его не было рядом, то мне было плохо, как в то утро, когда я увидела тот сон.

— Пожалуйста, — усмехнулся он.

— Пусти-ка.

Я встала с лавочки и оглянулась на своего утешителя. Ну, что сказать? Далеко не красавец. Таких, как он восемь из десяти. Несколько грубоватые черты лица, нос с небольшой горбинкой, маленький тонкий белый шрам, пересекающий правую бровь, короткие темно-пепельные волосы. Пожалуй, только глаза заслуживали внимания. Серо-синие, с веселым прищуром, не большие и не маленькие, в самый раз, и густые ресницы цветом, как свежий пепел. Поспорить своей красотой они могли только с серебряными глазами Илэра. Хотя, нет, у Илэра все же будут красивее, намного.

— Насмотрелась? — насмешливо поинтересовался вор. А я вздрогнула оттого, что спросил он тоном Тениана, когда я слишком долго любуюсь им, — и как? Хорош? Лучше твоего князя Илэриана?

В ответ я смерила его таким холодным взглядом, что парень присвистнул.

— Детка, ты что, так его любишь, что не позволяешь сравнивать с ним кого-нибудь?

— Да, я его так люблю, что всей своей душой желаю его смерти, — процедила я сквозь зубы.

— Хой, Тьма, ты что, не его невеста? — чуть нахмурился Дориан, — раз говоришь о нем таким тоном?

— Спасибо, конечно, что успокоил меня, но я не просила тебя соваться в мою жизнь! — зарычала я, вновь становясь собой.

— Ладно-ладно, не кипятись, — поднял ладони вор.

Я вздохнула. И почему я легко завожусь, стоит мне услышать об Илэре? Это мое слабое место.

— Спасибо за все, мне пора, — я кивнула на прощание вору и пошла прочь.

Скорее всего, эта ситуация со стороны была на редкость идиотской. Подумать только, вор утешает убийцу, которая в депрессии, и обещает ей, что все будет хорошо. Оборжаться и не жить! С эти может сравниться только со спором убийцы и палача, чья же работа гуманнее. Убийцы, что его жертва быстро умирает, без боли, или же палача, у которого жертва может остаться жить, но, скорее всего, калекой.

Надо же было так расклеиться, что не услышать, как ко мне кто-то подходит. Дьявол, а ведь если это был тот, кто мечтал меня пришить, то я бы уже давно встретилась со своими предками. С одной стороны мне эта мысль безумно понравилась тем, что я больше не встречусь с Тенианом и Илэром, а с другой стороны в такой же степени не понравилась тем, что я так бы и не узнала, кто же я.

Я услышала тихие скользящие шаги за своей спиной. Арбалет очутился в моей руке, и я молниеносно обернулась. К моему неудовольствию, это оказался мой недавний утешитель.

— Ты хочешь сделать заказ на кого-нибудь? — поинтересовалась я, не опуская арбалет.

— Нет, — покачал он головой, — просто решил проводить тебя домой.

Я уставилась на него, сомневаясь в его психическом здоровье.

— Зачем? — я очень сильно удивилась.

— Хочу убедиться, что с тобой все в порядке, — пояснил он, — и ты не упадешь где-нибудь по дороге.

В ответ я выразительно посмотрела на него и сказала:

— То, что было сейчас — больше никогда не повториться. Лучше забудь всё, что увидел. Иначе я найду тебя и познакомлю со всеми твоими предками. И больше не иди за мной.

Я так резко развернулась, что плащ колыхнулся. Вернусь-ка я обратно в дом, но пойду сразу же спать, чтобы не видится с Тенианом. Я, очень хорошо зная его, могу с уверенностью заявить, что он так просто от меня не отстанет, пока не добьется того, чего желает. А хочет он, что бы я не уходила из Гильдии. Досадливо тряхнув головой, я приготовилась к тому, что эти дни будут очень напряженными. Не удивлюсь, если ребята будут торчать всё это время в доме главы, уговаривая остаться, и ходить за мной, как хвосты. Н-да, будет жарко.

Я тихо вошла в дом, стараясь не шуметь. Даже магию для блокировки звуков не получится применить — Тениан и Элтэн почуют ее, как пить дать. Я на носочках — дожила! — дыша через раз, прошла к лестнице и, не успев перевести дыхание, услышала позади себя голос Смерти:

— Здравствуй, Тьма.

Я судорожно сглотнула и приготовилась к обороне, максимально заблокировав все свои чувства.

— И вам мое приветствие, Смерть, — я с уважением поклонилась, обернувшись на главу, — у вас ко мне какие-то вопросы?

Тениан, сидевший в кресле, издал укоризненный вздох и, встав с кресла, подошел ко мне, держа в руках два бокала с вином. Я с подозрением посмотрела на эти бокалы.

— Раньше ты не общалась со мной в такой манере, только в первые годы. Вот, выпей.

Он протянул мне бокал. Я взяла его и осторожно понюхала.

— Вы туда что-то подсыпали, не так ли?

— Почему ты так решила? — поднял в удивлении брови глава, — что случилось, Алувьен? Неужели ты мне не доверяешь?

Я промолчала. Что сказать? Я доверяю ему в том, что там действительно нет яда, но не доверяю ему в том, что там нет эликсира его эльфийки. А Элтэн все-таки Мастер Эликсиров, причем очень и очень хороший Мастер. Таких, как она, Мастеров, можно пересчитать по пальцам обеих рук. Так что, если Элтэн, решив помочь своему возлюбленному, дала ему эликсир, то мне лучше даже не нюхать и не пить.

— Алувьен, — тихо вздохнул Тениан, протягивая ко мне руку, что заставило меня рефлекторно отступить на шаг, — я действительно раскаиваюсь в том, что сделал.

— А что ты сделал? — спокойно спросила я, желая знать, что думает он.

— То, что обидело тебя, — полным раскаяния голосом ответил Смерть.

Если бы я не знала, что глава Гильдии Убийц может владеть своим голосом так же хорошо, как я арбалетом, то безоговорочно поверила бы. Тяжело вздохнув, я подошла к камину и плеснула в огонь немного вина. Огонь полыхнул и стал нежно-фиолетового цвета — верный признак того, что в вине было зелье.

Усмехнувшись, я посмотрела в горящие глаза Смерти и, вернув ему бокал, поднялась по лестнице.

— Не вышло, а жаль, — задумчиво произнес глава.

— Иначе и не могло быть, — ответила я с лестницы, полуобернувшись к нему, — теперь все будет по-другому между нами.

— А как будет?

— Пока не знаю. Спокойной ночи, Смерть. Идите уже спать, вас уже давно дожидается Мастер Заклинаний.

Полностью заблокировав комнату, я разделась и посмотрела в зеркало. Н-да, выгляжу я не важно. Потерянный, задумчивый и потрясенный взгляд, небольшие круги под глазами, горькое выражение лица и обреченность в позе. Картина под названием: 'Поссорилась'. Я заплела косу не слишком туго, и она упала мне чуть ниже талии белой змеей, не сильно стукнув по спине.

Сев на кровать, я подогнула одну ногу, а вторую выпрямила и задумалась в который раз за день над своим положением. То, что моя жизнь теперь кардинально изменилась, я не сомневалась. Между мной и Смертью разверзлась огромная пропасть отчуждения, и мы теперь смотрим друг на друга с ее краев. Теперь я не смогу спокойно обнять его или сесть к нему на колени, завести разговор ни о чем или просто сыграть ему на флейте. Я играю на флейте или трупу, как дань умершему, или близкому человеку, единственным которым был для меня Смерть. Говорят, что Госпожа Тьма следует всегда за Госпожой Смертью, что это два неразделимых существа. В моем случае, разделимые, да еще как! Тьма больше не будет замом Смерти, просто свободная, как ветер в небе, убийца. Хотя, надо еще добиться того, что бы глава меня все-таки отпустил. Интересно, а он будет скучать по мне? Скучать по моей игре на флейте? Порвет ли он мой портрет, когда я уйду, чтобы полностью забыть, что я была частью его Гильдии. Ведь уйдя, я больше не буду существовать для нее, если только я не понадоблюсь ей. Но это просто не возможно. Зачем я, если есть дюжина лучших из лучших? Отчаянные парни, готовые ради своего главы на все. Единственная женщина в высшем ранге, я всегда воспринималась ими, как недостаточно сильный противник, но они всегда слегка побаивались меня, как противника, и все же принимали за слабую. Я для них всегда останусь беззащитной женщиной, а не второй по мастерству.

Завернувшись в черную в неверном свете простыню, я подошла к окну, чтобы посмотреть на ночное небо, но, только подойдя к нему, вспомнила, что я глубоко под землей. Передо мной расстилался, слегка светясь в темноте, город Виван-оль-Ниль, красивый несколько дикой и несколько чуждой красотой. Что чувствует светлые эльфы, когда видят это? Только презрение или же восхищение? Все эльфы в состоянии оценить прекрасное, но межвидовая вендетта может заглушить это. На мой взгляд, город был бы еще красивее, если бы находился под звездным небом. Но кого интересует мое мнение?

Завтра нужно все же сходить в сокровищницу города, чтобы, наконец, получить вторую подсказку. А сколько всего их? Кажется, старик не сказал. Дьявол, даже не знаю, сколько мне придется мучиться в компании темного эльфа. Вот только сейчас я вспомнила, что не видела уже давно Илэра. Да, меня это обрадовало, и насторожило одновременно. Это же его город, и он мог уже раз двести найти меня, где бы я ни была. Неужели дела? Или проблемы? Последняя мысль мне понравилась. А что я чувствую к Илэру? Если убрать постоянный гнев на него, то что? Страх. Страх перед тем, что не устою перед ним. Что еще? Слишком запутанный клубок чувств, чтобы можно было сразу все разгадать. Но одно чувство я выделила, и мне оно нисколько не понравилось.

Ладно, мне нужно поспать.

…Я вновь сидела на том же лугу, что и в прошлый раз. Только в этот раз кроме меня никого не было. Слегка теплый ветер колыхал серебристо- зеленую траву, превращая луг в травяное море. Возле меня протекал небольшой ручек, а над ним летало несколько больших и ярких бабочек. Я намочила руку и подняла, на нее тут же села самая крупная и яркая бабочка. Осторожно поднеся руку с бабочкой почти что к самому лицу, я принялась рассматривать насекомое. Красивые изумрудные крылья с черным узором. Бабочка вспорхнула с руки, чуть задев меня, а на ее место прилетела другая, багрово-золотая, а после нее сине-серебристая.

Рядом со мной лежала та флейта. Мое сердце защемило от неясной тоски, и, повинуясь внезапному порыву, я поднесла ее к своим губам и начала играть тихую, нежную и ласковую мелодию. Эту мелодию я никогда не играла, но ее звучание показалось мне знакомым. Поднялся ветер, и в воздухе закружились белые одуванчики, оседая у меня в волосах и на голубом платье, одетом на мне, но я не стала отвлекаться на это. Я закрыла глаза, отдаваясь музыке, стараясь всей душой прочувствовать игру.

За моей спиной послышались тихие шаги, и на мою голову опустился венок.

— Не останавливайся, — попросил голос, который не позволил мне умереть.

Я не поняла его слов, но их значение дошло до меня. Закончив играть, я положила флейту рядом с собой и сняла венок, чтобы посмотреть на него. Он был выполнен в голубых тонах, с вплетенными туда травами, не только цветы. Красиво, во всяком случае, мне понравилось.

— Спасибо, — поблагодарила я и вернула венок на голову, — скажи, кто ты?

— Я тот, кто любит тебя, — он сел рядом со мной, но я не могла увидеть его лицо.

— А имя? — не отставала я.

— Ты сама знаешь его, Алувьен. Загляни в сердце и узнаешь.

Меня, признаться, слегка озадачило это. Я немного посидела, вслушиваясь в себя, а потом, глядя вдаль, задумчиво произнесла:

— Ты мое Солнце, а имя тебе Лайгервэйн, Ветер Битв. Мой Ветер.

— Фэйтэн, скажи, что тебя огорчило сегодня? — спросил Ветер, — я чувствую, что душа твоя не спокойна.

— Фэйтэн? — переспросила я.

— Флейта Жизни, — пояснил он, — мы тебя иногда так звали. Ты же не думаешь, что твое имя действительно Алувьен?

— Думаю, — несколько обиделась я, — а какое же?

— Алувэйн — Цветок Ночи.

— Как-как? — поперхнулась я воздухом, — Цветок Ночи?!

— Что-то не так, любимая? — я знала, что он недоуменно приподнял бровь, — ну-ка, расскажи, что у тебя происходит!

Не повиноваться этому голосу было просто невозможно, даже мысль о том, что можно не послушаться, казалась абсурдной. Я принялась рассказывать основные моменты своей жизни. Не забыла я еще вспомнить о Илэре. Только рассказала я о нем в нелестных эпитетах.

— Вот в чем дело, — рассмеялся Ветер.

— Не смешно, — я сердито пихнула его в бок локтем, — ты знаешь, сколько он мне неприятностей доставляет?! Уйма!

— Знаешь, мне кажется, что ты ему нужна не только, как Хранительница — так кажется? — задумчиво изрек он.

— И ты туда же?! — простонала я, — да не любит он меня!

— Разве я говорил, что любит? — удивился Ветер, — нет, здесь что-то другое.

— Что-то другое, — задумчиво повторила я, — но вот — что?

— Пока не думай, — посоветовал он, — лучше скажи, что ты делать будешь, когда уйдешь из Гильдии.

— То же, что и обычно, — пожала я плечами, — гулять по миру и брать заказы. Нет, буду искать подсказки, чтобы вспомнить, кто я.

После этого мы замолчали.

— Алувьен, — тихо позвал меня Ветер, спустя минут пять.

— Что? — я обернулась к нему.

Он взял мое лицо в ладони и заглянул мне в глаза. Они были темно-темно-фиолетовые, почти черные, как омуты, как пропасть, и я падала туда. Мне хотелось погрузиться в их мягкую темноту и больше ни о чем не думать. Было невозможно закрыть глаза, потому что я боялась, что больше не смогу их увидеть. Той нежностью, что плескалась в них, можно было согреться даже в лютую зиму.

— Ветер.

— Да?

— Ты прекрасен!

Он тихо засмеялся и стал наклонять свое лицо к моему, и мы все также смотрели друг другу в глаза, растворяясь друг в друге…

Что было дальше, я не увидела, потому что меня разбудил громкий стук в дверь. Я разочарованно вздохнула.

— Кто там? — скрипнула я зубами.

— Это я, Тьма! — радостно проорал с другой стороны двери Агония, — вставай, к тебе пришли!

— Кто? — я встала с кровати и щелкнула пальцами, одеваясь.

— Твой князек! Уже давно тут торчит, всем глаза намозолил! Давай, вставай!

— Скажи, что меня здесь нет! — попросила я, — скажи, что через окно ушла!

— Мой arriel, уже поздно, — послышался голос Илэра, — я здесь.

О, Дьявол! Может, действительно, через окно сбежать? Но это было бы трусостью. Придется, открывать.

Я открыла дверь и мрачно посмотрела на темного эльфа, который ослепительно мне улыбнулся.

— Что тебе надо? — раздраженно поинтересовалась я.

— Не мне, а тебе, мой arriel, — поправил меня Илэр, — ты забыла, что сегодня мы идем в сокровищницу?

— Нет, — покачала я головой, выходя из комнаты и спускаясь вниз по лестнице, — сейчас идем?

— Только как хочешь ты, — промурлыкал за моей спиной эльф.

Я обернулась, чтобы сказать что-то далеко неприятное, как запнулась и полетела вниз с лестницы. Меня за талию обхватили руки, но не удержали, и их хозяин полетел вместе со мной. Как только перестала идти круговерть пол — потолок — пол — потолок, я оказалась на Илэре, который все еще прижимал меня к себе. Я попыталась встать, но темный эльф, улыбнувшись, как Дьявол, получивший желаемое, еще крепче прижал меня к себе. Упершись руками ему в грудь, я не оставляла попыток высвободиться. Илэр рассмеялся серебряным смехом, а я взбешенно посмотрела ему в глаза и прошипела:

— Отпусти! А то хуже будет!

— Мой цветочек, неужели ты думаешь, что я так просто тебя отпущу? — удивленно улыбнулся он, блеснув глазами.

— Агония, помоги! — позвала я своего друга.

Тот сразу же появился и выдернул меня из объятий Илэра. Я взглядом дала понять, что дальше сама разберусь, и Агония ушел, бросив предостерегающий взгляд на лежащего князя.

— Что ты себе позволяешь, Илэр? Я, помниться, тебе уже говорила, что бы ты больше никогда не прикасался ко мне!

— Мой arriel, неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе упасть? — эльф поднялся с нечеловеческой грацией, грацией эльфа.

Ничего не ответив, я вошла в зал, в котором завтракали ребята в полном сборе, включая Элтэн и Смерть. Дружно пожелав мне доброго утра, они вновь уткнулись в тарелки. Место с Тенианом по правую руку, то есть, где обычно сидела я, было пустое. Прекрасная эльфийка сидела по левую руку от него, и она приветливо мне улыбнулась:

— Доброе утро, Алувьен. Садись завтракать.

— Спасибо, Элтэн, — улыбнулась я ей, не забыв про вчерашнее зелье в вине.

Я села рядом с Тенианом, подчеркнуто не замечая главу. Илэр расположился в кресле у камина, из-за которого я подралась с Тигром. Подумать только, из-за такой мелочи, я с кем-то подралась! И решила уйти из Гильдии. Накладывая себе на тарелку салат, я подумала о том, что хочу ли я все еще уйти от своих ребят, который смотрят на меня с такой привязанностью? Все вчерашнее казалось мне дурным сном, но, заглянув в душу, поняла, что все еще хочу.

Я с сомнением посмотрела на салат, гадая, есть ли там что-нибудь или нет. Поднеся тарелку к лицу, я понюхала салат, стараясь ощутить ''запах'' магии. Вроде бы ничего нет. Ладно, рискну. Я положила в рот первую порцию салата и заметила, как Тениан смотрит на меня.

— Что-то не так, глава? — вежливо осведомилась я.

— Почему ты так подумала, Алувьен? — невинно глядя мне в глаза, вопросом на вопрос ответил Смерть.

— Вы смотрите на меня слишком пристально, — я холодно улыбнулась, краем глаза заметив, как улыбнулся Илэр.

— О, извини, Тьма, — обезоруживающе улыбнулся Тениан, да так, что улыбки Илэра просто повяли! Я едва не подавилась, но все выдержала.

Дьявол, началось! Последующий завтрак я усиленно игнорировала главу, который посылал мне такие улыбки, что я едва дышала из-за бешеного сердцебиения. Если так будет и дальше продолжаться, то я сейчас сдамся! Упаду к его ногам и заявлю, что я пошутила и не ухожу из Гильдии. Спокойно, Тьма, спокойно! Ты сильная и вытерпишь эти провокации! Тениан, мать твою, прекрати сейчас же! Хватит улыбаться!

В горле у меня пересохло, и я схватила первый попавшийся стакан с соком и глотнула. Только когда сок прошел по горлу, я с ужасом почувствовала, что в нем было зелье. Магия пощекотала мне нервы и заставила сжаться сердце. Я подняла глаза на Тениана и почувствовала, как мои зрачки стали такими большими, что почти закрыли радужку.

— Тьма, ты не изменила своего решения? — ласково поинтересовался Смерть и посмотрел на меня печальными глазами.

А я смотрела на него, с трудом понимая смысл сказанных слов, потому что еще никогда в жизни он не казался мне таким красивым. Мне хотелось сделать для него все, что в моих силах, даже больше. Когда я поняла смысл сказанных слов, то тут же захотела заорать, что никуда не уйду, тем более от него, хотела, чтобы печаль ушла из его прекрасных желто-зеленых глаз. Захотела покрыть поцелуями все его лицо и нежно прошептать, что он самый прекрасный и любимый.

Я была уже готова осуществить свои недавние мысли, но заметила едва заметную довольную улыбку эльфийки и все поняла. Так, это все магия, магия, чтоб ее! Нужно успокоиться! И перестать на него таращиться, как на божество! Но он и есть божество! Он мой и только мой! Ничей больше!

Краем уха я услышала довольно неприятный звук, как будто отодвинулось множество стульев, но не повернула голову, чтобы узнать, что такое. Главное сейчас — это смотреть на него! Пить его красоту, как человек, которого долгое время мучила жажда. Смаковать ее, как гурман редкое вино. Любоваться ею, как эльф любуется редким зрелищем.

Тениан смотрел на меня с нежностью и тоской, которые ощущались почти физически. Он осторожно взял мою руку в свою и посмотрел на меня еще нежнее и печальнее. Только сейчас я заметила, что в зале тихо, и поняла, что кроме меня и Смерти здесь больше никого нет, даже Илэра. Я неотрывно смотрела в его глаза и облизнула внезапно пересохшие губы.

— Алувьен, — голос, как дуновение теплого ветра, — ты все еще хочешь уйти из Гильдии? Уйти от меня?

О чем он спрашивает меня? Я не понимаю! Для меня сейчас существую только его безумно красивое лицо и сводящий с ума голос, который окутывает меня, как ночь город. Дьявол, Тениан, как же ты красив! Ты, как огонь, а я, как бабочка! Ты необычайно притягателен для меня, но в такой же степени смертельно опасен!

Я провела кончиками пальцев по линии его скулы, по щеке, коснулась его губ, которые что-то сказали. Мне захотелось прижаться к ним в крепком поцелуе, а потом обнять так, что бы сладко хрустнули позвонки. Высвободив вторую руку, я расплела его хвост, и волосы сияющим потоком рассыпались по плечам. Я взяла одну прядку и вдохнула ее аромат, а потом вновь перевела взгляд на своего бога и тут же огорчилась, увидев на его лице тень неудовольствия. Что-то посмело вызвать его неудовольствие? Скажи кто это, и я разорву его! Или ты хочешь, что бы он мучительно умирал? Только скажи, и я исполню! Я все исполню ради тебя!

Я встала и, пересев к нему на колени, потерлась щекой о его грудь. Немного потянувшись вверх, мои губы прикоснулись к его шее и запечатлели на ней поцелуй. Не успокоившись на этом, я стала целовать его шею дальше, пока полностью не расцеловала ее. А потом перешла на лицо, получая невероятное удовольствие от каждого поцелуя. Мои губы оказались над губами моего божества, но не касались их, но были так близко, что со стороны казалось, что они прикасаются. Некоторое время мы пристально смотрели друг другу в глаза, купаясь в них, как в море, а затем поцеловались…

Мир потонул в буре чувств, но каких именно, невозможно понять. Я слышала только удары своего сердца, которое было похоже на бьющуюся в клетке птицу, и чувствовала только губы Тениана и его руки у себя на спине. Дьявол, если бы я раньше знала, что глава способен на такие поцелуи, то ради одного — единственного продала бы душу тебе!

Не знаю, кто и когда прервал поцелуй, но я вновь купалась в омутах его глаз и дышала так, как будто бежала дни и ночи без передышек.

— Ты останешься в Гильдии? — тяжело дыша, как и я, спросил Тениан.

Я не могу ничего сказать! Горло просто отказывается говорить. Глаза в глаза.

— А ты хочешь? — мой голос был нежным и певучим, как у сирены.

— Да.

Одно слово, и я счастлива, как никогда в жизни. Он хочет, что бы я осталась с ним! Я встала с его колен одним текучим движением, и закружилась по залу в радостном танце. Он хочет, что бы я была с ним! Как же я счастлива!

— Выпей, — он протянул мне маленькую бутылочку из зеленого стекла, и я взяла ее, вновь начав танцевать, — но сначала поклянись, что не уйдешь из Гильдии.

— Я клянусь, что не уйду из Гильдии, — послушно повторила я и выпила зелье.

Мне показалось, что я выпила жидкий холод. Зелье растеклось по всему телу, заставляя все органы холодеть так, как будто я провела на морозе несколько дней. Мой разум прояснился, но тут же вновь помутился, только уже от ярости, а не от красоты Тениана. Вот Дьявол, что я делала! Какая же я дура! Как он мог вообще такое сделать?

— Сволочь! Да как ты вообще мог такое сделать? — закричала я и кинула в него бутылочку. Она пролетела почти полкомнаты, но не попала в главу, потому что тот спокойно увернулся от летящего в него снаряда, — скотина!

Я налетела на него с кулаками, желая превратить лицо, которое совсем недавно считала совершенством красоты, в кровавое месиво. Тениан соскочил со стула и парировал мой удар, направленный ему в челюсть. Я со звериным рычанием продолжила свои атаки и не разу не перешла в оборону. Хотя, может, Смерть терпеливо ждал пока я спущу пар, а потом одним движением скрутит меня? Ага, сейчас! Не дождется! Я его в пол втопчу за такое!

Мы двигались по всему залу. Я перевернула огромный пять на полтора метра дубовый стол, сломала в безуспешной попытке попасть в главу стулья, тоже, кстати, дубовые.

Когда я подошла непозволительно близко, Смерть одним смазанным от скорости движением сделал подсечку и завернул мне руки за спину. Но даже в таком состоянии, я попыталась ударить его, не смотря на адскую боль, которая появлялась каждый раз, когда я дергалась.

— Отпусти меня, ты, ублюдок! — зло прошипела я, морщась от боли.

— Обещаешь, что не попытаешься меня убить? — спокойно поинтересовался Тениан.

— А ты как думаешь? — закричала я, — ты меня заставил поклясться в том, чтобы я не уходила из твоей поганой Гильдии!

— Ты сама поклялась, я не принуждал тебя, — возразил он.

— Ты напоил меня зельем! Интересно, а ребята знали об этом? Да что я спрашиваю! Они горячо поддержали твое предложение! — я уже шептала, потому что вначале кричала, а теперь сорвала голос.

Тениан молча пожал плечами.

— Неужели было времени в обрез, чтобы уговорить меня остаться? — по щекам побежали слезы, — надавил бы своим обаянием совсем чуть-чуть, и я бы осталась. Зачем надо было прибегать к таким радикальным средствам?

— Поверь мне, Алувьен, причины были, но я тебе пока сказать не могу, — Тениан присел рядом со мной, отпустив мои руки и положив руку мне на плечо, но я дернулась, и он убрал ее, — прости меня.

— Никогда. Уйди.

Тяжело вздохнув, глава вышел, оставив меня одну в разгромленной комнате. Если бы раньше я позволила Тениану перекинуть мост понимания через разделяющую нас пропасть, то теперь все его мосты я буду упорно сжигать, чтобы наши отношения не наладились.

Как он посмел это сделать? Мне хотелось стать маленькой-маленькой и спрятаться в щелку, чтобы больше оттуда не вылезать. Меня все предали. Даже те, кого я считала самыми надежными. Те, к кому я могла повернуться спиной, не опасаясь удара.

Я прерывисто вздохнула. Нет, я не заплачу! Слишком много раз я уже плакала! Но, Дьявол, как же мне плохо! В груди были боль и острое разочарование. Как они могли? Как он мог так поступить?

Если до этого происшествия у меня еще были осколки прежней жизни, из которых я хотела хоть немного восстановить жизнь, то теперь от них осталась лишь пыль. Из нее можно создать только новую жизнь. А какая она будет? Я сильно сомневаюсь в том, что она будет похожа на прежнюю. Теперь я не буду никому доверять, чтобы вновь не испытать это чувство, которое сейчас испытываю.

Сокровищница. Вторая подсказка

Поднявшись, я слегка нетвердой походкой направилась в оружейную, чтобы забрать свои одноручные мечи. Я хочу сделать так, что бы больше ничто меня не связывало с Гильдией, ну, разве только то, что я все еще официально числюсь в ней. А что если уйти в другой мир, после того, как обрету память? Только не в тот мир, с которым я раньше встречалась, а в другой, где еще не знают об убийце Тьме.

После того, как забрала мечи, я седлала Ворона и поехала в храм Кренаса, покровителя воинов. В его храмах всегда присутствует сила, от которой мне становится лучше. Она напитывает меня силами и поднимает настроение, даже если оно премерзкое.

Остановившись возле ворот храма, я привязала коня и вошла. В главном зале было светло, но никого не было, даже служителей. Наверно, где-то гуляют. Я приклонила колено перед статуей бога, начав тихо исповедоваться и просить сил все это пережить. Знаю, что это глупо, но высказанное вслух то, что терзает душу, перестает быть таким острым. Я больше никому не могу пожаловаться на Госпожу Судьбу, которая всегда с милейшей улыбкой подкидывает мне очередную дрянь. Раньше…А, Дьявол, нужно про все это забыть! Нет у меня больше никого!

— В моем храме, а говоришь про Дьявола, — раздался чей-то насмешливый голос.

Я слитным движением вскочила на ноги, оборачиваясь и вытаскивая из ножен мечи. Он стоял, облокотившись на стену, и усмехался. Мне в голову, глядя на него, пришло одно слово — Воин, причем с большой буквы. Даже не смотря на то, что он был расслаблен и не было при нем оружия, я восприняла его, как очень опасного человека, опаснее, чем Тениан и ребята вместе взятых. Резкие черты лица, тонкие губы, темно-серые, как грозовое облако, глаза, белые волосы и смуглая кожа. Я сжала рукояти мечей так, что, без сомнений, у меня побелели пальцы.

— Кто ты? — холодно спросила я, напрягшись еще сильнее.

— А в чьем ты храме? — красиво заломил бровь тип.

— Не хочешь же ты сказать, что ты и есть Кренас? — издевательски усмехнулась я.

— Ты сама догадалась, — пожал плечами он и внезапно оказался прямо передо мной, хотя я не видела, как он шел. Я отступила на шаг, — ну же, Алувьен, поверь мне.

— А ты докажи! — знаю, звучит по-детски.

— Тебя зовут на самом деле Алувэйн. Недостаточно? Я знаю, что у главы Гильдии Убийц есть твой портрет. Теперь веришь?

Я не знала, что сказать. Он знает, как меня назвал Ветер и про портрет тоже. Но мне не верилось, что ко мне снизошел бог.

— Если ты бог, то почему ты решил поговорить со мной? — спросила я, не опуская мечей.

— Захотел поговорить со своей фавориткой, — заявил он, вновь приближаясь ко мне.

— Да? И о чем? — усмехнулась я, предупредительно махнув одним из мечей. Бог или не бог, а соблюдать осторожность всегда нужно.

— О том, что случилось недавно, — серьезно ответил он, поняв мой жест, остановился и сел на пол, — присаживайся.

— И что ты думаешь? — я села рядом, положив мечи так, чтобы ими можно было быстро взмахнуть.

— Наплюй и забудь, — посоветовал он, — потому что после того, как найдешь Родник, все будет по-другому.

— Скажи, где Родник? — я не сомневалась в том, что он знает.

— Извини, моя красавица, но ты сама должна, — Кренас развел руками.

— Почему? — с досадой вопросила я. То тот старик в горах заставил искать подсказки, то теперь бог, явно издеваясь, не хочет говорить, где Родник.

— Такова твоя Судьба, — философски пожал плечами он, — а на Тениана ты сейчас не обижайся…

— А я не обижаюсь, я просто в ярости! — перебив, я зло прошипела.

— Потому что на это действительно были причины, — пропустил мимо ушей мою реплику Кренас, — ладно, Тьма, мне пора.

Он истаял легкой дымкой, а я так и осталась сидеть на полу, думая о том, что потихоньку начинаю сходить с ума. Я не сомневалась в этом факте. А вы сами подумайте: сначала на меня вдруг накатывает хандра, а я начинаю скулить, проливая слезы, затем полностью открылась перед Смертью, потом детская драка с Тигром, обида на Тениана, дальше вообще — позволила подойти какому-то вору и обнять себя, а что я вытворяла с главой! А теперь еще и бог снизошел до разговора со мной.

Я усмехнулась этим мыслям. Ладно, что случилось, то случилось. На все воля Госпожи Судьбы, чтоб ее! Я поднялась с пола, решив, что сейчас набью, не сомневаясь в том, что он это позволит с покорностью, признавая за собой вину, Тениану морду и получу от этого несказанное удовольствие. Но даже после этого, я буду еще злиться на него. Нет, как он поступил со мной!

Зло фыркнув, я вышла из храма и, сев на Ворона, вернулась в дом Тениана. Там меня ждал Илэр, расположившись в кресле с бокалом белого вина, и о чем-то беседовал с Тенианом. Судя по их хищным улыбкам, это что-то явно предоставит им несказанное удовольствие. Услышав мои почти всегда беззвучные шаги, они сразу замолчали и подозрительно душевно мне заулыбались. Я тут же насторожилась и чуть нахмурилась, переводя подозрительный взгляд с одного на другого. Эти двое явно что-то затеяли. Но вопрос в том, что затеяли, и относиться ли это ко мне?

— Здравствуй, мой arriel, — пропел Илэр, вставая и чуть склонив голову, — я тебя жду.

— Дождался, — я села на краешек стола, оказавшись на одинаковом от обоих мужчин расстоянии. Я машинально бросила взгляд на Тениана, спрашивая, что они обсуждали, но тут же спохватилась и отвела от него взгляд, — здравствуйте.

— Я насчет сокровищницы, — чуть склонил голову набок темный эльф, соблазнительно улыбаясь, впрочем, он всегда так улыбается.

А я почему-то подумала, что он всегда останется самим собой — прожженным соблазнителем, который вызывает непреодолимую страсть и жгучее желание убить, по крайней мере, у меня. Илэр в своем роде постоянен, он не станет, как глава делать что-то, что заставит тебя потом разочарованно хлопать глазками и недоумевать, как он посмел это сделать. Вернее, от него постоянно ждешь какую-то гадость, и поэтому реагируешь спокойно на совершенное. А Тениан…

— Мы можем сейчас сходить, — предложила я.

— Великолепно, — мурлыкнул эльф, вставая с кресла одним грациозным движением, — прямо сейчас и пойдем.

— Хорошо, — кивнула я, поднимаясь и одаряя Тениана слегка недоуменным взглядом.

Что это с ним сегодня? Не поздоровался со мной, молчал все. И о чем, Дьявол их забери, они разговаривали? Почему глава смотрит на меня таким пристальным взглядом, как будто старается запомнить меня до мельчайшей детали в одежде? Почему у него в глазах сосредоточенность и глубокая задумчивость? Ох, не к добру все это.

Мы вышли из зала, и я успела заметить, как у Тениана в глаза мелькнули ужас и тоска, когда он о чем-то подумал. Недоуменно передернув плечами, я пошла за Илэром.

— Мой arriel, о чем ты задумалась? — голос темного эльфа прошелся по моей коже, как теплый ветер.

— Ни о чем, — отмахнулась я, машинально положив руку на кинжал, — скажи, о чем ты разговаривал с Тенианом?

— Ничего интересного, так, мужские дела, — легко рассмеялся он, а я насторожилась, потому что уж очень непринужденный был смех, — у вас что-то произошло с Тенианом?

— Почему ты так решил? — я постаралась сказать таким тоном, как будто удивилась такому вопросу.

— Наверно, показалось, — взмахнул ресницами эльф, а серебристые глаза заискрились, как снег на солнце. Не нравиться мне это, — кстати, мой arriel, я еще не получил плату за то, что помогу тебе пройти в сокровищницу.

— А мы и не договаривались, что за это будет плата, — скрипнула я зубами.

— Ах, arriel, если я не говорю, что платы не будет, то не надо так расстраиваться, что ты окажешься без очередной моей ласки, — рассмеялся Илэр.

Я уже готова была его прибить за эти слова, как к нам подскочило около полутора дюжины человек с магическими кристаллами. От неожиданности, я едва не начала пальбу из арбалета, но вовремя задушила эти поползновения на корню. Как мне кажется, уж лучше бы пристрелила. Всем ведь известно, что от журналистов ждать чего-нибудь хорошего не приходиться. Один репортаж про свадьбу чего стоит!

Илэр тут же принял наиболее выгодную для него позу, так ослепительно улыбнувшись, что некоторые дамы едва не упали к его ногам, забыв о своем задании. Я почувствовала, как его рука скользнула по моей талии, но я так тихо рыкнула, что кроме Илэра его никто не услышал, и рука тут же исчезла, но он сам как можно ближе придвинулся ко мне, заставляя окружающих поверить, что мы, без сомнений, страстно обнимаемся.

— Это плата, — едва слышно выдохнул он, — я хочу, чтобы ты притворилась, что между нами все чудесно.

— Только это? — на всякий случай уточнила я, стараясь хоть немного отстраниться от Илэра, но, к моему удивлению, было проще разорвать цепи закаленные в пламени дракона. Его рука, вернувшаяся на мою талию, казалось, была из чистого металла, а не из плоти и крови.

— Если хочешь, то можно и большее, — промурлыкал Илэр, заглядывая мне в глаза влюбленным и счастливым взглядом. Если честно, то меня этот взгляд заставил слегка поежиться, но почему? Что-то было не так. Или Ветер, которому я испытываю такое безграничное доверие, что оно кажется естественным, как рассвет или роса по утрам, заронил в мою душу сомнения на его счет.

— Не хочу.

А между тем все кому было не лень, то есть все, снимали нас на кристаллы. Илэр расточал свои полные соблазна улыбки и о чем-то мурлыкал. Мне же отвелась роль просто фона, я молчала и весьма мрачно смотрела на всех, нервно поглаживая рукоять меча.

— Когда же ваша свадьба? — прозвучал мучавший многих вопрос.

Я уже была готова заявить, что никогда, но Илэр едва ощутимо пихнул меня плечом, заставляя замолкнуть. К счастью — или не к счастью? — никто не заметил этого.

— Как только мы уладим наши дела, — голос темного эльфа так и источал мед, — не так ли, мой arriel?

Я пробурчала что-то нечленораздельное, но все приняли мой ответ за 'да'. Все резко оживились и принялись о чем-то бойко спрашивать. Я презрительно поморщилась и хотела было что-то сказать, как вдруг меня скрутила такая боль во всем теле, что я упала на колени, судорожно дыша, и проснулась жажда крови. Она огромной волной прошлась по моему телу, заставляя трепетать каждую клеточку. О, Дьявол, а я крупно влипла! Жажда крови переплелась с нехваткой энергии жизни, что получился такой коктейль, что всем, кто сейчас рядом со мной будет плохо.

Как же я запустила себя с этими всеми своими проблемами и страданиями, что не проверяла свой запас энергии жизни. Еще раз, о, Дьявол! Если бы раньше я смогла справиться с жаждой крови, не находясь в ''ломке'' из-за нехватки энергии жизни и не спроецировав ее на окружающих, то теперь я не была уверена в том, что сегодня в столице темных эльфов не произойдет такая кровавая бойня, которая потом войдет в историю.

Я судорожно вздохнула, пытаясь унять жажду, но ничего не выходило. Запах крови разнесся в воздухе, ее вкус и ощущение появилось у меня на губах, а глаза смотрела на мир сквозь алый туман. Я с внезапной ясностью поняла, чего сейчас хочу. А хочу я создать алую реку, которая потечет по улицам этого города неудержимой волной, и вопли разорвут тишину города. Я поднялась на ноги, уже готовая к задуманному, но кто-то схватил меня за руку, разворачивая к себе. Глухой рык родился где-то в груди, а я посмотрела на того, кто осмелился притронуться ко мне. Из алого тумана, который умопомрачительно пах кровью, выплыло лицо темного эльфа, на котором была тень беспокойства и страха. Я с удовольствием стала пить его страх, как редкое вино. Страх приятно щекотал мое небо, как игристый напиток.

— Что случилось, Алувьен? — прозвучал голос этого эльфа.

Мне показалось, что я его знаю и это знакомство не приносило мне радости, только раздражение. Я глянула ему в глаза, и мой взгляд этому эльфу не понравился. Он вздрогнул и отпустил мою руку, отойдя на некоторое расстояние. Почувствовав, что его страх возрос в несколько раз, я рассмеялась каким-то пьяным смехом и, голодно облизнувшись, вытащила из ножен кинжал, желая пустить кровь этого эльфа. Тот, к моему неудовольствию, понял мои намерения и исчез, словно его здесь не было. Ничего, здесь еще много таких, как он…

Я шла по городу с грацией охотящейся кошки, чуть прислушиваясь к каждому шороху и расширив свои зрачки, чтобы лучше видеть. В этом месте странно темно.

А, вот и моя еда. Мне навстречу шел человек, нет, темный эльф. Он двигался с такой грацией, что было больно смотреть, так это было красиво. Я пошла тихим и скользящим шагом, не сводя с него взгляда. Эльф заподозрил что-то неладное и попытался свернуть в переулок, но я телекинезом отшвырнула его в сторону и обездвижила, и он упал на колени. Я подошла к нему и взяла его лицо в ладони, как хрупкую вазу, и заглянула в его глаза. Они были светло-золотисто-карие, почти прозрачными, как мед, и были полны безграничного ужаса. Мои уголки губ дернулись в улыбке.

— Поверь, тебе будет там хорошо, — промурлыкала я, наклоняясь к нему и снимая маску.

Мои губы осторожно прикоснулись к его дрожащим губам. Я почувствовала, как мои зрачки немного сузились, когда я ощутила, как в эльфе прокатилась волна ужаса с восхищением. Он восхищался мной, как огнем, который может его сжечь. Госпожа Смерть всегда прекрасна, независимо оттого, в чьем лице она предстает. Сейчас Она глядела на этого эльфа моими глазами, и он понимал, что больше он не увидит своих близких. Я вогнала свой кинжал точно ему в сердце. Эльф вздрогнул и затих, а его энергия жизни стала жадно поглощаться моей аурой. Мои губы все еще оставались на губах эльфа, поэтому я смогла выпить последний вздох. Он был невероятно сладким и дурманящим, как двухсотлетнее вино из эльфийских виноградников. Я встала и, слизнув с кинжала кровь и вернув его в ножны, вернула маску на место.

Туман стал еще гуще, но я все прекрасно видела. Жажда все еще пребывала во мне, как и голод по энергии жизни. Я хочу еще, только в этот раз хочу поиграть с кем-нибудь, а потом поесть.

На какой-то миг, туман вдруг рассеялся, а я пришла в себя. О, Дьявол, нужно куда-нибудь бежать, чтобы больше никого не убивать. Я телепортировалась в парк в самый темный и тихий угол и там затаилась, стараясь подавить в себе жажду крови. Сейчас присутствовала только она, но жажда еще разжигала голод по энергии жизни, поэтому ее нужно подавить. Я обхватила себя за плечи руками, держа себя, чтобы не сорваться и не отправиться в город.

Меня бил озноб, но по мне катился ледяной пот, а сердце стучало так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Кровь все еще ощущалась на губах, и это мешало мне сосредоточиться. Спокойно, Тьма, спокойно! Жажда тебя и раньше посещала, и ты всегда могла ее успокоить. Я прерывисто и свистяще дышала сквозь судорожно стиснутые зубы и пыталась убрать жажду крови, но она не покидала меня. Если сейчас она не уйдет, то я или сойду с ума, или отправлюсь вырезать весь Виван-оль-Ниль, а потом сойду с ума! Боги, помогите мне!

Я уткнулась лбом в колени и обняла их руками. Слезы отчаяния заструились по моим щекам. В прошлый раз, когда жажда крови сплелась с голодом по энергии жизни, я вырезала почти весь город Слэйт, с населением почти в пять тысяч существ. Меня тогда никто не смог остановить, и там не было ребят из высшего ранга. А сейчас я могу их убить, вместе с Тенианом, потому что я еще и обладаю магией.

Я не знаю, сколько просидела, но через некоторое время я услышала осторожные шаги. Подняв голову, чтобы крикнуть, что ко мне нельзя приближаться, я увидела Тениана, Элтэн и ребят. Где-то неподалеку маячил Илэр.

— Не подходите, — я сказала так тихо, что мой голос не был похож даже на шепот. Я сама услышала, как в моем голосе так и плещет отчаяние вместе со страхом, — я убью вас!

— Мы тебе поможем, — успокаивающим голосом произнес глава, все так же осторожно приближаясь ко мне.

Но я не услышала его слов, потому что мои глаза прочно прикипели к жилке, бьющейся на его шее. Жажда прямо взбурлила во мне кровь, как будто вместо крови у меня лава в жилах. Я медленно поднялась и вытащила из наспинных ножен с шипением рассерженной змеи свои клинки. Не знаю, кто они, но они хорошие воины — это видно по тому, как они смотрят на меня и двигаются. Интересно, а какова на вкус их кровь? Ничего, сейчас узнаю.

— Элтэн, заклинание! — крикнул мужчина с золотисто-каштановыми волосами, собранными в высокий хвост, — Агония, Князь, Медведь, Инквизитор заходите справа, а остальные слева.

Я увидела, как между тонкими пальцами светлой эльфийки формируется бледно-голубой свет. Тихо зарычав, я приготовилась к битве. Меня слегка озадачивало то, что они не бегут и явно чего-то хотят добиться от меня.

Эльфийка кинула в меня какое-то заклинание, но я увернулась от него и решила, что нужно ее убрать, чтобы она больше ничем не кидалась. Я метнулась вперед черной молнией, занося клинок, но тот каштановый ударил меня по руке, вынуждая отменить удар. Зашипев, я магией отшвырнула его в сторону, уклонилась от очередного заклинания и магическим толчком приложила эльфийку о ствол дерева так, что она потеряла сознание.

Внезапно передо мной появился молодой парень с татуированным лицом. Блеснули его клинки, когда он хотел нанести удар, но я увернулась, одним клинком ранила его в ногу, а другим — руку. Он коротко вскрикнул и упал, а я занесла руку, чтобы его добить. Мне помешали это сделать еще шестеро мужиков, которые намного старше и опытнее этого парня. Я уклонялась от их ударов без труда и отправляла одного за другим в отдых. Пока я отвлекалась на этих, остальные напали на меня со спины, надеясь, таким образом, меня обезвредить. Я обернулась, но недостаточно быстро, и три клинка ранили меня в плечо, в бок и в бедро. Моя кровь хлынула из раны, а раненные части тела онемели от боли, а затем стали просто полыхать. Я зарычала не столько от боли, сколько от ярости, и быстро отправила их к друзьям.

На поляне остался только один. Тот самый каштановый. Он стоял, гордо выпрямившись, и смотрел на меня. Я остановилась, засмотревшись на него. Он был великолепен. Золотисто-каштановые волосы развевались на ветру, а желто-зеленые глаза слегка горели и смотрели на меня слегка укоризненно, как родитель смотрит на ребенка, совершившего какую-то шалость. Я его знаю, но не помню. Склонив голову немного набок, я неуверенно улыбнулась, потому что мне при виде его хотелось улыбаться. Я чувствовала, что он очень мне близок. Услышав позади себя шаги, я резко обернулась и увидела еще одного. У него были шрамы на щеке. Встретившись с ним взглядом, я ощутила, что он такой же, как и я, но выглядит и ощущается по-другому. Это меня и сгубило.

Заклинание заставило меня окаменеть и потерять сознание.


Я очнулась с дикой головной болью. Поморщившись, я села на кровати и огляделась, скользнув рукой к поясу, где у меня обычно висел кинжал, но его, как и остального оружия, не было. Я была в какой-то комнате, и я уверена, что здесь я раньше никогда не была. Хм, где я? А где Семья? Не могла же она меня оставить! Или я куда-то сама залезла? Если так, то мне лучше домой не возвращаться, а то Ветер устроит мне такое, что жизнь будет мне не мила. Да, я понимаю, что он беспокоиться обо мне, но…Кто-то идет, хотя старается идти очень тихо, но меня, Алувэйн, не провести.

Тихо скрипнула дверь, и в комнату вошел мужчина. Его желто-зеленые глаза неярко горели в сумраке комнаты и настороженно смотрели на меня.

— Кто ты? — спросила я, вставая в боевую стойку. Первое правило, которое Родители заставили выучить нас, как их и свои имена — это всегда знай своего противника.

— Тьма, ты меня не помнишь? — осторожно спросил он, обеспокоено заглядывая мне в глаза и медленно подходя ко мне.

Я отступила на несколько шагов, не сводя с него взгляда. Он остановился так, как будто налетел на Стену Безмолвия и в его взгляде мелькнула тень испуга.

— Алувьен, это я Тениан, — воззвал ко мне мужчина, вытаскивая из-за пояса кинжал.

Свет лег на изящные ножны, и узоры на них хищно блеснули. Тут уже я несколько недоуменно взглянула на него. Это не мой кинжал. Мой кинжал несколько длиннее, сталь голубо-серебристая с вязью рун, а ножны из белой кожи. Мне этот кинжал подарил Ветер на День Северного Ветра, когда лебеди летят с севера на юг. Этот день знаменует начало новых битв, а следовательно и хорошего пира, ведь за зиму случается так мало пиров.

Я досадливо тряхнула головой, скидывая эти воспоминания, и вновь посмотрела на мужчину…Тениана, кажется. Он не сводил с меня пристального взгляда, всматриваясь в мои глаза, потому что мое лицо было скрыто маской, и что-то в них тщательнейшим образом искал. Кинжал все еще предлагался мне, поэтому я, метнувшись черной молнией вперед и назад, выхватив его и вытащив из ножен. С оружием я почувствовала себя лучше, и не удивительно, ведь с оружием мы всегда, это часть нас, отражение нашей сущности. Мы следуем по Пути Меча и Битв всю нашу жизнь, с самого рождения. Это мысль заставила мои глаза помрачнеть, а руку — сильнее сжать рукоять кинжала. Тениан напрягся, готовый убежать или сражаться. Если он выберет первый путь, то он проживет еще очень долго, если же второй — то свеча его жизни погаснет, потому что еще никому не удалось победить кого-нибудь из нас.

— Скажи, кто я, — попросила я.

Тениан почему-то знает меня под другой личностью, и мне хочется знать, кто я для него. А он ничего, кстати, симпатичный, но с Ветром ему никогда не сравниться, впрочем, с Ветром никто и никогда не сравниться, потому что он лучший.

— Тебя зовут Алувьен, ты убийца высшего ранга, твое прозвище Тьма и ты мой заместитель, а я глава Гильдии Убийц, — обрисовал в нескольких словах он мой образ.

Улыбка помимо воли расползлась по моему лицу. Я обычная убийца? Я?! Вот Ветер обхохочется, когда услышит. Я, Алувэйн, простая убийца!

— Что ты еще обо мне знаешь? — мурлыкающим голосом поинтересовалась я, хотя в моем голосе проскальзывали искорки смеха.

— Ты питаешься энергией жизни, она тебе необходима, — его слова заставили меня поперхнуться смехом и с великим изумлением, сменившимся затем на ярость, посмотреть на него.

— Откуда ты знаешь? — прошипела я, расширяя свои зрачки, чтобы еще лучше видеть.

— Ты сама мне рассказала, — ответил Тениан, — я не причиню тебе вреда.

Он пошел ко мне расслабленной походкой, но я знала, что это обманчивое впечатление. На самом деле, это походка, как сжимающаяся пружина, которая сейчас распрямиться. Литые мышцы перекатывались под тонкой зеленой шелковой рубашкой. Ладони были подняты в традиционном жесте 'я безобиден', но я этому жесту никогда не верила и сейчас не верю. Тихий, обволакивающий, как теплое одеяло, голос мягко уговаривал меня довериться ему, погружая меня сначала в транс. Ласковая улыбка согрела какой-то холодный ком в груди, а внутри что-то защемило.

Я отступила на шаг, глухо и предостерегающе зарычав, выставляя перед собой клинок. Подобную власть надо мной с помощью голоса мог приобрести только Ветер и то, потому что я неровно к нему дышала с самого начала. Но этого Тениана я же не люблю! Что-то здесь неладно!

Тениан остановился, замолчав и опустив руки. Теперь он просто смотрел на меня, а горящие в темноте желто-зеленые глаза завораживали, как драгоценные камни. Круглые зрачки были расширенны до такой степени, что почти скрыли всю радужную оболочку. Хм, да он не человек! Смесь чего-то. Вот только чего, это вопрос. Но я не сомневаюсь в том, что каждая составная этой смеси дала ему все самое лучшее. Ведь недаром же он получил пост главы Гильдии Убийц, а это все опасные существа, но все же с нами они не сравняться.

Напряжение между нами начало расти так, что, казалось, воздух становиться густым. В этот момент вошел еще один. Черные, как безлунная ночь, локоны обрамляли бледное узкое лицо, а серебристые глаза сверкнули, когда мы встретились взглядом. Кончик заостренного уха на миг выглянул из копны волос и вновь исчез. Эльф, поняла я. Темный эльф, тут же поправилась я, ощутив легкий холод его ауры. Только темные эльфы так ощущаются. А светлые эльфы, как нечто теплое. Кстати, у Тениана присутствую светлые эльфы, но другие смеси так сильно искажают это, что сразу и не разберешь.

— Моя красавица, я вижу, что с тобой все в порядке. Я этому очень рад, — промурлыкал эльф, подходя ко мне и ласково касаясь моего лица.

— Это не убийца Тьма, — поздно крикнул Тениан.

Одним коротким ударом в челюсть я отправила эльфа на пол вытирать кровь из разбитой губы, а затем еще пнула его в живот, заставив отлететь на метр. Оказавшись возле эльфа, который смотрел на меня с изумлением смешанным со страхом, я занесла кинжал для последнего удара. НИКТО. НЕ. СМЕЕТ. КАСАТЬСЯ. МОЕГО. ЛИЦА. КРОМЕ. СЕМЬИ. ЭТО. ЗАКОН. Ослушавшихся ждет смерть.

Краем глаза я заметила, как ко мне метнулся Тениан, чтобы предотвратить удар, но он не успел. Кинжал коснулся груди эльфа, но дальше он не пошел, потому что вдруг возле тела эльфа появился бело-серебристый защитный кокон, который пощекотал мои нервы смутно знакомой силой и расплавил кинжал, а меня отшвырнул к стене так, что я с треском ударилась об нее, наверняка, сделав трещину, и, сползя по ней, начала терять сознание.

Где-то недалеко от меня раздались крики, затем переполох. В комнату кто-то стремительно вошел. Последнее, что я увидела, прежде чем окончательно потеряла сознание, это глаза цвета сочной молодой зелени и неуловимый аромат весеннего цветущего леса.


Кто осторожно касался кожи моего лица почти неощутимыми прикосновениями. Кожи лица? Я села на кровати, ища рукой нож за голенищем сапога, но его там не оказалось, зато передо мной оказалось нечто совсем удивительное. Дриада, а именно Свериан. Она сидела возле меня на кровати в окружении множества бутылочек и скляночек.

— Будь хранима Лесом, Алувьен, — голос дриады был похож на ветер, запутавшийся в кронах деревьях. Такой же красивый и тихий.

— Будь хранима Лесом, Свериан, — автоматически ответила я и тут же вышла из ступора, в который вогнала меня прекрасная нимфа леса, — ты знаешь, что будет с теми, кто увидит мое лицо?

— Не беспокойся, Алувьен, — Свериан принялась спокойно складывать в сумку свои зелья, — только Целителям, к коим отношусь и я, и Семье позволено видеть твое лицо, ты сама это сказала, перед тем, как потерять сознание.

Я молчала, потому анализировала свои ощущения. Те, кто перед приходом Госпожи Смерти, видел мое лицо, были обречены. В груди появлялась та пустота и холод, которые предшествовали тому, что сейчас кто-то умрет, потому что увидел мое лицо. А в отношении Свериан такого не было, даже призрачного намека, то есть она могла видеть мое лицо без опасения.

— Что со мной было? — спросила я, потому что ничего не помнила с тех пор, как ко мне в парк пришли ребята с Илэром.

— Я бы сказала, что ты стала сама собой, то есть той, кем была до того, как потеряла память, — задумчиво произнесла она, глядя, но не видя меня. Зеленые глаза стали какого-то серебристо-зеленого цвета, я бы сказала, что от них исходит ощутимый холод, — но потом ты вернулась. Я имею ввиду, убийцу Тьму. Рассказать, что случилось я не могу. Пусть тебе Тениан расскажет.

— А где он? — спросила я, надевая маску.

— Ожидает, когда сможет войти, — улыбка скользнула по губам дриады.

— Как ты тут оказалась? — я схватила ее за рукав.

— Меня отправил к тебе Совет по настоянию Светлейшего, — ответила она и вышла из комнаты.

Спустя минуту в комнату вошел Тениан. Он с настороженностью заглянул мне в глаза, а я ответила ему мрачным взглядом. Уголки губ главы дернулись в радостной улыбке. Я его радости не разделяла. Похлопав по кровати возле себя, я пригласила его присесть, чтобы поговорить. Тениан тут оказался возле меня, словно ждал этого. Он осторожно накрыл мою руку своей, но я убрала руку, еще прекрасно помня о его поступке, хотя мне безумно хотелось прижаться к его груди и все забыть, кроме того, что есть он.

— Что было? — спросила я.

Тениан вкратце пересказал мне события, которые выпали из моей памяти. Странно, почему я этого не помню? Да и вообще, что это со мной в последнее время? То падаю в обмороки после хорошей кормежки энергией жизни, то еще что-нибудь приключиться со мной. Нет, мне нужно срочно обратиться к врачу, то есть к дриаде. Она прекрасный целитель и умеет понятно все объяснять.

— Как ребята? Они серьезно ранены? — обеспокоилась я.

— Средней тяжести, но уже поправляются. Даже я не ожидал от тебя такого мастерства, — в голосе главы зазвучали нотки восхищения и еще чего-то, но я не смогла разобрать этот клубок, — никогда бы не подумал, что убийц из высшего ранга можно было так легко вывести из битвы… Знаешь, что мне показалось тогда странным? — вдруг задумчиво произнес он, — так это то, как ты смотрела на Тигра.

— А как я на него смотрела? — насторожилась я.

— Как на самого близкого человека, не в смысле любимого, а как на члена своей семьи после долгой разлуки, — тем же задумчивым тоном ответил Тениан, теребя свои сережки, — только еще была растерянность и недоумение, как будто ты чего-то недопонимала.

— Что еще было странным? — я села таким образом, что теперь могла спокойно смотреть ему в лицо, не задирая голову.

— Да много еще что, — желто-зеленые глаза пристально вглядывались в мои.

— К примеру? — я согнула правую ногу в колене, обняла ее одноименной рукой и положила щеку на согнутый локоть так, что мои глаза без усилий могли вглядываться в глаза сидящего передо мной мужчины. Почему-то мне казалось, что Тениан хочет что-то скрыть от меня и потом хорошенько подумать над этим чем-то, сделав себе заметки относительно меня.

— Твой стиль владения мечами был другой, да удары еще были более выверенными, как будто ты их отрабатывала несколько столетий. Та же четкость и минимальные затраты энергии. Это была не ты, — закончил он.

— Это все? — уточнила я.

— Да, — кивнул Тениан.

Я видела, что он мне врет. В его лице и во взгляде ничего не дрогнуло, просто я знаю его долгое время. Глава что-то еще заметил, и это насторожило и заставило его вести себя со мной более осторожно, тщательно подбирая и взвешивая слова. Тениан увидел во мне врага, нет, он и раньше воспринимал меня, как потенциального или дружеского врага, но теперь я стала ближе к определению опасный враг. И мне это не понравилось. Зная Смерть, я могу с уверенностью сказать, что он меня убьет, когда почувствует, что его зам Тьма стала представлять для него реальную опасность. Убьет безжалостно и с холодной пустотой в глазах, как убил своего предыдущего зама за то, что тот нарушил свою клятву верности и попытался его убить. Если честно, то я тогда сильно испугалась.

Я молча смотрела на главу, который так успокаивающе улыбался, и его глаза мягко горели в полумраке комнаты. Еще месяц назад я бы прижалась к его груди и положила голову ему на грудь, вдыхая его одеколон и ни о чем не думая. Еще месяц назад я чувствовала себя в его компании абсолютную безопасность и покой. Всего-то месяц назад…. Теперь я смотрела на него спокойно, но в теле была легкая напряженность, которую скрывал мой костюм. Глаза в глаза, как раньше, но теперь мы скрывали свои мысли. Это огорчало, но было не так больно, как было бы месяц назад. Раньше мы бы обнялись и тихо признались о своих сомнениях и подозрениях, теперь же мы просто молча смотрели друг на друга, ощущая горечь на языке. Я физически ощущала, как между нами появилась километровая ледяная стена, которую мы больше никогда не разобьем, даже если этого очень захотим.

Мне впервые захотелось в присутствии Тениана, чтобы у меня оказалось хоть какое-нибудь оружие, потому что мне стало неуютно. Такое обычно бывает, когда я нахожусь в малознакомой компании, среди потенциальных противников, к коим я теперь отношу и своего главу, как ни прискорбно это сознавать. Не знаю, заметил ли он, как моя рука по мимо воли потянулась к поясу, где раньше был пристегнут кинжал. Его же рука покоилась совсем близко с его метательными звездами. Достаточно всего одно смазанного от скорости движения, чтобы меня больше не стало. Это меня совсем не радовало, потому что он уже неосознанно начал воспринимать меня, как кого-то чужого, кого-то, кто не из высшего ранга, то есть опасность.

Наше молчание было красноречивее, чем все слова, и было слегка напряженным. В комнате сидели не Тьма и Смерть, прежде бывшие такими близкими, а два существа, которые стали друг другу потенциальными врагами, и ничто на свете не сможет их примирить.

— Прости, Алувьен, — тихо произнес Смерть.

— За что? — устало спросила я. Даже я услышала, как в моем голосе, кроме усталости, прозвучали еще боль и отчаяние. Это мне не понравилось, но все уже произошло. Дьявол, когда же я научусь контролировать свои интонации?

— За то, что так все вышло, — опустил он глаза, — я только сейчас в полной мере ощущаю, что теперь все будет по-другому.

— По-другому, — эхом откликнулась я, тоже опустив глаза.

Мне почему-то не хотелось на него смотреть и казалось, что как только я на него посмотрю то, мне станет так больно, что словами не передать.

— Жаль.

— Это все же случилось бы когда-нибудь.

— Почему? Может быть, все сложилось бы иначе?

— Смерть, мы с тобой убийцы, причем лучшие. Рано или поздно, но мы увидели бы друг в друге противника, которого сейчас видим…

— Это не так, — покачал головой глава, положив указательный палец поперек моих губ, молча прося замолчать. Правда ранит сильнее, чем все оружие, и всегда попадает прямо в сердце, как осколок льда.

— Не надо, — я дернула головой, с горечью сказав это, — мы оба понимаем, что это так. Я пойду проведаю ребят.

— Твое оружие в шкафу, — сказал он мне вслед.

Я встала с кровати, чувствуя легкую дрожь и слабость в ногах, как будто сильно болела. Комната на миг закружилась у меня перед глазами, и я быстро схватилась за спинку стула, стоявшего рядом с кроватью. Тениан даже не думал мне помогать, потому что знал, что теперь его помощь мне не понадобиться. Переждав головокружение, я вышла из комнаты, не оглядываясь на главу.

Ребят я нашла лежащих в одной, но достаточно большой, комнате. Все они были перевязаны. Я покачала головой. Хорошо еще, что не убила их. Все пока спали, кроме Агонии.

— Ну, Тьма, ты и…, - выдохнул Агония, увидев меня, — так быстро нас уложить! А мы ведь не новички какие-нибудь, а убийцы высшего ранга, как никак!

— Ты как? — спросила я, пропустив мимо ушей все сказанное.

— Да нормально. Только еще нога побаливает, — поморщился он, — ну ничего, скоро заживет.

— А остальные как?

— Живы будут.

— Это хорошо. Агония, скажи, почему вы согласились на то, чтобы глава опоил меня зельем? — тихо спросила я. Мне хотелось знать, почему они так поступили.

— Не все мы согласились, — ответил он, пряча от меня глаза, — Инквизитор, Лис и Тень были против этого, но мы не обратили внимания на них. Прости, Алувьен, за это.

— Не знаю, смогу ли, — я со злостью стукнула кулаком в дверь, возле которой все еще стояла, — Агония, ты бы смог простить, если бы это случилось с тобой?

— Нет. Поэтому я понимаю, почему ты не можешь простить.

На этих словах я вышла из комнаты. У меня не осталось друзей, никого у меня больше нет. Я теперь как ветер, такая же свободная и не обремененная какими-либо обязательствами перед кем-нибудь. Так, теперь моя самая главная задача — это найти все подсказки и добраться до этого чертова Родника. Дьявол, как же я устала от жизни! Столько проблем у меня не было за всю мою жизнь!

Я вернулась в свою комнату, не застав там Тениана, но там оказалась дриада. Она стояла возле окна и о чем-то думала.

— Красивый город, но зла в нем много, — произнесла она, не отрываясь от окна.

— Свериан, зачем Совет послал тебя ко мне? — я села на кровать.

— Светлейший сказал, что я тебе нужна, — она повернулась ко мне.

— Кто такой Светлейший?

— Никто не знает, кто он. Он уже давно живет в горах…

— Стой, а это случайно не в Звезде Гор? — подозрительно уточнила я.

— Да, — кивнула Свериан, — ты знаешь его?

— Он сказал, что ты должна со мной идти? — спросила я, не обращая внимания на вопрос дриады.

— Да, — коротко ответила она.

Про себя я застонала. Мало мне Илэра за собой тащить! Теперь еще придется и ее оберегать… Хотя, кто сказал, что я должна буду их защищать? Умрут- их проблемы. Я же не нанималась им в телохранители.

Внезапно мне стало дурно. Закружилась голова и к горлу подступила тошнота.

— Голова кружиться? — тут же спросила Свериан, доставая из своей сумки флакончик из темного стекла.

— Что со мной? — я легла на кровать.

— Просто получила сильный разряд, когда пыталась убить темного князя, — пояснила она, отмеривая капли в стакан с водой, — такое всегда случается после такого. Через несколько часов все пройдет, а пока полежи, отдохни.

Я последовала совету дриады и закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать, но мысли упорно не желали покидать меня. Самой главной и противной была мысль о том, что я навсегда потеряла Тениана, потому что он теперь видит во мне только очень и очень опасное существо, а это очень плохо. Да, оказывается это чертовски больно терять тех, кто тебе дорог.

Что-то я совсем в последнее время расклеилась. Чего только стоит рыдание в парке о том, что у меня никогда не будет семьи. Да я в трезвом уме никогда бы такое не сказала! Мне не нужна семья, мне достаточно того, что я балансирую по острой, как лезвие меча, дороге своего ремесла. Как кто-то сказал: 'ты полностью отдала себя этому ремеслу'. А как не отдать себя полностью этому ремеслу, если не можешь навсегда утолить жажду крови и потребность в энергии жизни? Быть всегда в напряжении, зная, что можешь ни с того, ни с сего начать убивать окружающих, находясь под властью жажды крови?

— Свериан, — тихо позвала я лесную нимфу, — у тебя есть зелье 'холодного сердца'?

— Есть, — ответила она тихо, — но нужно ли тебе оно? Ты знаешь, что делает то зелье?

— Убивает чувства, — ответила я, — я его уже пила и знаю, что это такое. Просто холодная пустота в душе и никаких эмоции. Самое лучшее состояние для убийцы…

— Но не для живого существа, — перебила Свериан, — при частом применении ты рискуешь больше никогда не испытать какие-либо чувства.

— Мне уже все равно, — произнесла я с непонятным даже для меня клубком чувств, открывая глаза.

Дриада смотрела на меня пристально. Ее глаза цвета молодой зелени пристально изучали меня. Она никогда меня не поймет, даже если мое сознание полностью откроется перед ней. Внезапно ее глаза стали какими-то, я бы сказала, понимающими и сочувствующими. Я недоуменно приподняла бровь, глядя на нее.

— Хорошо, я тебе дам, но с условием, что ты применишь вновь это зелье только после того, как полностью переосмыслишь свое отношение к Те…к окружающим или через сорок лет, — произнесла она, протягивая мне маленькую бутылочку из темного стекла с таким холодным зельем внутри, что если продержишь его больше минуты, то обморозишь ладонь.

— Почему ты все же дала мне его? — спросила я, отвинчивая крышечку.

— Алувьен, скажи, ты из-за него хочешь отказаться от своих чувств, ради которых все готовы на смерть? — дриада села рядом со мной и проникновенно заглянула мне в глаза.

Я едва зельем не подавилась. Разве я из-за кого-то буду лишать себя чувств? Да еще ради кого?

— Кого него? — вот этого я не поняла.

— Ясно же, Дирий'Тениана.

Я не сразу вспомнила, что это полное имя главы.

— А он причем? — я уже недоумевала.

Действительно, он причем? Я-то хочу отказаться от чувств из-за того, что в последнее время веду себя, как выпускница колледжа благородных девиц. Чуть что, так сразу в слезы и сопли. Это не подобает убийце, причем из высшего ранга. Да еще своими голосом и эмоциями нужно научиться управлять. Постоянно проскакивают нежеланные нотки.

— Алувьен, — задушевным тоном начала Свериан, беря мою руку в свою, — я знаю, что произошло между вами — и не надо делать такие ледяные глаза — и прекрасно понимаю тебя. Ты хочешь зельем заглушить ту ноющую рану в груди, которая у тебя образовалась. Я знаю, что своим поступком глава Гильдии разбил твое сердце.

Зелье уже начало действовать, только поэтому я не впала в ступор. Как я поняла, дриада решила, что я любила Тениана, а он мне сердце разбил. Неужели, все так думают? Смех, да и только.

Я рассмеялась каркающим и режущим слух смехом, но смех казался безжизненным, холодным, как пустота внутри меня. Свериан вздрогнула и слегка испуганно посмотрела на меня, как будто я не смеялась, а резала кого-то на куски прямо у нее на глаза, а этот кто-то пронзительно визжал, как свинья на бойне.

— Это не так, дриада, — я так резко перестала смеяться, как будто кто-то резко заткнул мне рот, — Тениан не разбивал мне сердце, он просто показал мне свою настоящую сущность, которую я упорно в течение многих лет не желала видеть.

— Ты так думаешь? — осторожно спросила она.

— Я уверена в этом, — я улыбнулась несколько холодной улыбкой, — теперь я во всем уверена.

— Будь уверена только в правильном, убийца, — зеленые глаза дриады впервые на моей памяти стали, как два осколка льда — такие же холодные и спокойные, как сама Госпожа Смерть, — уверенность в ошибочном срубит твое дерево жизни.

— Я знаю.

— Будь благославена и хранима Лесом, Тьма, — внезапно она оказалась уже возле дверей с сумкой на плече, хотя я не видела, как она к ней шла. Вообще, я заметила, что дриада может двигаться со странной рванной грацией. Вот сейчас здесь она, а через секунду уже в другом месте, причем самого перемещения не видишь. Сначала это пугает, а потом привыкаешь.

— Будь благославена Лесом, Слушающая Тишину, — отозвалась я.

Оставшись одна, я принялась анализировать создавшуюся ситуацию. Получается, что я стала той, кем была раньше, и она, то есть прежняя я, была очень опасна, раз Тениан стал так на меня реагировать. Второе, что весьма примечательно, так это то, что я не могу убить Илэра, его что-то защищает. Глава говорил, что когда я почти убила этого эльфа, он окутался серебристо-белым коконом, и сам Тениан почувствовал, что это энергия была очень чистой, как будто тот, кто ее пользуется, существо с очень чистой аурой. Ну, Илэр к этому редкому виду не относиться, а вот у меня на примете есть такой человек, впрочем, человек ли он? Это старец в Звезде Гор, только у него была аура такого редкого цвета и чистоты. Что-то он посылает ко мне тех, кого бы я не желала иметь в своей команде по розыску подсказок, потому что они первыми и погибнут, но если у них есть такая мощная защита, как тот кокон, который 'угостил' меня хорошей порцией энергии, то волноваться за них не придется.

На сегодня нужно сделать самое главное из-за чего я тут торчу столь долго — зайти в эту чертову сокровищницу и забрать подсказку.

Я встала с кровати, взяв свое оружие из шкафа, и вышла из комнаты, совершенно точно зная, что Илэр сейчас в главном зале с Тенианом, потому что его (Илэра) ауру я даже отсюда чувствую.

Как я и чувствовала, темный эльф действительно был с главой. Сидя в креслах у камина, они о чем-то тихо беседовали. Я с безразличным взглядом подошла к ним. Хоть я и ходила очень тихо, но эти двое всегда меня услышат, как бы я не старалась. Замолчав, они посмотрели на меня. В том, что они говорили обо мне, сомневаться не приходилось. Вот уже второй раз я была предметом их разговоров, причем они не говорят, что обсуждают. Я взяла себе это на заметку потом это рассмотреть.

— Темный князь, — обратилась я к Илэру, — не могли бы мы сходить в сокровищницу.

Мой голос был тихим и бездушным, как будто говорило не живое существо, а фантом.

— Сейчас? — спросил темный эльф, пристально вглядываясь в мое лицо, словно ища ответ на свои мысли.

— Да, — кивнула я, глядя только на него.

— Хорошо, — Илэр поднялся с кресла одним слитным движением и пошел к двери.

Я последовала за ним, но Тениан успел схватить меня за руку, остановив.

— Вы что-то хотели, — в моем голосе не было слышно даже вопросительных ноток, только пустой и ровный голос.

— Что с тобой? — несколько требовательным, как я заметила, голосом спросил Тениан.

— А что не так, — я склонила голову немного на бок.

— Твой голос, взгляд и даже манера движений изменились, стали такими, — он подыскал слово, — бездушными. Объясни, что случилось. Это приказ твоего главы.

— Ничего, — пожала плечами, глядя ему в глаза, но не видя их, и высвободилась.

— Это зелье, — раздался голос дриады, — она выпила зелье.

Продолжение их разговора я не услышала, потому что вышла из комнаты. Илэр терпеливо дожидался меня на улице. Как только я поравнялась с ним, мы пошли в сокровищницу.

— Алувьен, у тебя что-то случилось? — с максимальной осторожностью спросил эльф.

— Вы назвали меня по имени, темный князь. Почему? — я посмотрела на него.

— Я понял, что ты все-таки можешь меня убить, — еле-еле заметная нотка разочарования проскользнула в его голосе, как едва заметный холодный ветерок, — и решил, что больше не буду испытывать судьбу в отношении тебя. Почему у меня никогда не получается с тобой так, как мне хочется?

— Потому что этого не хочу я, — я растянула губы в улыбке.

Он ничего не ответил, лишь кинул на меня быстрый взгляд. Мое поведение заставило пересмотреть его свое отношение ко мне и понять в полной мере, что я все же очень-очень опасное существо, и со мной опасно играть так, как он привык с остальными. Илэр принимал меня за котенка, который иногда показывает свои маленькие коготки, а я оказалась злым саблезубым тигром с когтями-кинжалами. Теперь он не будет гладить меня против шерсти, я надеюсь. Но мне кажется, что его желание заполучить меня в качестве своего Хранителя возрастет в несколько раз, потому что Илэр увидел мою силу, вернее часть моей силы, которая была гораздо больше той, что я обычно показывала. Хотя, чужая душа — темное озеро, не знаешь, что там плавает.

— Позволь взять твою руку, — внезапно послышался голос темного эльфа, — стражи должны видеть, что ты со мной.

Я спокойно подала ему свою руку, и Илэр положил ее на свой согнутый локоть и поверх моей ладони положил свою. Посмотрев на него долгим взглядом, я покачала головой, но эльф не обратил на меня внимания.

— Уберите руку, — тихим голосом сказала я.

— Так надо, Алувьен, — мягко произнес Илэр.

Голос был теплым и прилипчивым, как теплый мед. Сладкий и вкусный, но от долгого потребления болят зубы, по крайней мере у меня. Мне почему-то вспомнились глаза эльфа, у которого я выпила его последний вздох. Красивые, медовые и теплые, что не характерно для глаз темных эльфов, потому что глаза у них холодные и полупрозрачные, но если они и могут стать теплыми, то насыщенными никогда, и от этого почти никогда глаза не кажутся добрыми. Хм, а почему тогда у Ильнэра, брата Илэра, они были такого насыщенного цвета? Впрочем, с помощью магии можно сделать радужку глаза какой хочешь.

Тем временем мы подошли к сокровищнице города Виван-оль-Ниль. Роскошное здание из темного сиреневого камня с серебристыми узорами. Красивое, но бездушное строение. Строили без энтузиазма и любви, как обычно все они строят.

Возле дверей стояли двое стражей, но это были не эльфы, а тролли. Огромные существа, почти два с половиной метра ростом, широкоплечие, состоящие из одних только литых мышц, не любящие думать и преданные своим нанимателям. Их часто нанимают для охраны ценных вещей.

Скользнув по мне профессиональным взглядом, в котором однако был интеллект (никогда не думала, что встречу троллей, которые умнее амеб), они отметили, что я опасна, и напряглись, но рука Илэра, лежащая поверх моей, не позволила им на меня напасть. Встретившись со мной взглядом, они вцепились в свои копья так, что побелели костяшки. Испугались моего взгляда. Все пугаются его, когда я выпиваю это зелье. Абсолютно равнодушный и пустой взгляд. Такой взгляд у существа, который тебя убивает по найму. Ему наплевать на тебя, ты ему никто, а поэтому никакие чувства не завопят в его душе. Они у меня не завопят еще три месяца.

Мы прошли внутрь здания. Слышно было только цоканье каблуков Илэра. Я почти незаметно оглядывала помещение, отмечая ловушки. Хоть я и знала, что бежать мне не придется, осторожность прежде всего. Мы прошли еще с десяток дверей, возле которых стояли тролли, только массивнее и опытнее предыдущих. Они стояли, как статуи — не единого движения, но по едва заметному движению глаза было понятно, что это все же живые существа.

Наконец, сокровищница. Отворив двери, мы вошли. Огромный зал, раз в десять больше зала Тениана в этом городе, был полностью заполнен сундуками и драгоценностями. Я посмотрела на все это равнодушно, но не сомневаюсь в том, что у Илэра его серебряные глаза заискрились. Никто не устоит перед этими сокровищами, если у него есть чувства. Не выпив я зелье, то тоже бы не удержалась, чтобы к ним не прикоснуться. Темный эльф подошел к сундуку и открыл его. Там лежали алмазы. Огромные, почти с кроличью голову, они были ограненными и в первозданном виде, переливаясь в свете тысяч свечей, которые тут были. Илэр взял один, и я увидела, как его глаза стали искриться, как этот алмаз.

Покачав головой, я стала тщательно осматривать сокровищницу, ища подсказку. Она должна быть написанной, так сказал тот старец. А что если тут будет множество надписей, тогда что? Я закрыла глаза, отдаваясь в руки Госпожи Судьбы. Если Она есть, то укажет мне, где искать. Не знаю, сколько я так стояла с закрытыми глазами, слыша только треск пламени и да цокот каблуков Илэра, но внезапно подул ветер, едва-едва заметный, но все же подул. Я тут же открыла глаза. Откуда в помещении, где нет окон и выход далеко от этого места, ветер? Знак или помощь. От того старца. Я не сомневаюсь в том, что он может видеть на далекие расстояния, не обращая внимания на такие мелочи, как заклятия. Ветер дул слева направо, вот туда я и пойду. Я повернулась направо и тут же увидела еще один сундук и подошла к нему. Открыв его, я увидела золотые и серебряные украшения. На самом верху лежал серебряный кулон с россыпью из крохотных бриллиантов и сапфиров. Взяв его, я открыла его, но там ничего не было, тогда я повернула его и с другой стороны увидела надпись: 'biaan'viar latana vor tu'en'. Это язык Людей Сумеречного Леса, самого таинственного из всех народов. Помниться, я пыталась выучить его, но не получилось.

— Темный князь, вы знаете язык Людей Сумеречного Леса, — я повернулась к эльфу.

Тот оторвался от ожерелья из черных жемчугов и ответил:

— Немного, — Илэр подошел ко мне и взял кулон, — кажется, это переводиться так: 'там, где поет солнце', но, возможно, и не так.

— Там, где поет солнце, — повторила я, — где.

— Возможно, где-то в Сумеречном Лесу, — рассудительно произнес эльф, — раз написано на их языке. Нужно посмотреть карту, может быть, что-нибудь найдем.

— Хорошо, — кивнула я, — пойдемте.

Илэр вновь взял меня под руку и повел к выходу. Я шла и думала о том, что эльф, может быть ошибся. Тогда мы потеряем уйму время, хотя я и так уже тридцать лет ищу, и неделей больше или меньше, погоду не сделает, я думаю.

Стражи тщательно обыскали нас на выходе, но кроме моего оружия и мелких вещей Илэра они ничего не нашли.

— Я сейчас пойду в дом главы, чтобы подготовиться к выезду, — произнесла я.

— Я тебя провожу, Алувьен, — ослепительно улыбнулся эльф. Улыбка была красивой, что я оценила, но не произвела на меня прежних впечатлений, — я хочу еще увидеться с прекрасной Свериан, нужно обсудить кое-какие дела.

— Хорошо, — ответила я и не убрала свою руку с его локтя, что удивило эльфа. Мне было удобно держать свою руку у него, потому что так скрывались мои ручные ножны, в которых были ножи, но таким образом я не могла быстро выхватить их. Впрочем, это была левая рука, а главное мое оружие арбалет был на моем правом боку.

— Раньше ты бы не позволила себя проводить, — тихо прошептал Илэр, слегка наклонясь к моему уху. Его шепот был нежным, ласковым и в то же время, было больно его слушать, как шелк по ране, и боль и нежность. В другое время я бы взъярилась, но сейчас у меня нет эмоций, — что сейчас изменилось, Алувьен? — он как-то странно произнес мое имя. Аалувьэн, не так, конечно, немного по-другому.

— Сейчас я просто могу воспользоваться тобой, как щитом, и если тебя убьют, то никто не сможет обвинить меня в этом, потому что это была не моя рука, — я остановилась и посмотрела в глаза Илэра. Они заискрились, хотя я не понимала почему. Ведь здесь нет яркого света для этого, — и чем ближе ты ко мне, тем больше есть у меня шансов остаться невредимой.

Странно, как я раньше до этого не додумалась? Использовать эльфа, как весьма хороший щит, гениальная идея, и вместе с тем простая, как вода.

— Значит, я могу обнимать тебя? — тот же шепот.

— Можешь, но так, чтобы я могла быстро вскинуть арбалет или метнуть ножи, — кивнула я, — но если ты попробуешь крепко обнять или поцеловать, то отделаешься, в лучшем случае, переломом всех костей. И обнимать ты меня можешь только тогда, когда я чувствую опасность, — я не стала уточнять, что опасность я чувствую постоянно, каждую секунду.

— Такие холодные и бесчувственные глаза, — задумчиво произнес темный эльф, — ни капли теплоты или жизни, как фамильные изумруды. Я впервые вижу такие глаза у тебя

— Потому что с такими глаза я убивала и смотрела на умирающего. Тебе повезло, потому что я не убью тебя, хотя и смотрю так, — я вновь пошла, и Илэр за мной.

Больше мы ни о чем не говорили. Я знала, что Илэр тщательно анализирует мои слова и поведение, ведь ему еще не приходилось встречаться со мной, когда я в таком состоянии. Впрочем, даже Тениан еще не видел.

'Держи друга при себе, а врага еще ближе', вдруг вспомнилось мне. Стойте, а вдруг глава с самого начала относился ко мне, как врагу, и притворялся, но теперь, ему не придется притворятся на вполне обоснованных причинах. Как заметил ушедший за Госпожой Смертью Экзекутор: 'Иногда мне кажется, что ты, Тьма, ему ближе, чем Элтэн'. 'Почему?' — удивилась я тогда. 'Потому что так выглядит со стороны. Всем, кто знает вас хоть немного, так кажется' — последовал ответ. Почему об Элтэн, настоящей любовнице главы Гильдии Убийц, никто не знает? Почему сам Тениан не представит ее свету? Ладно, это глупый вопрос, но все же. Хм, странно то, что меня и Тениана часто заставили вместе, а ведь глава может услышать, как падает лист за километр. Может он специально это делал? Скорее всего, это так.

Мы зашли в дом. Я сразу пошла в свою комнату, чтобы провести ревизию своей сумки и собрать свои вещи. Из сумки я вытащила легкую, но очень прочную кольчугу из белого серебра, самого прочного металла, который существует в нашем мире. Любое изделие из этого металла стоит очень дорого, но кольчугу я получила в оплату от одного богача. Сняв плащ, жилет и верхнюю рубашку, оставшись в одной нижней, я надела кольчугу и оделась, решив поговорить с Тенианом.

'Держи друга при себе, а врага еще ближе'- я хотела последовать этой истине. Попытаюсь сделать так, чтобы глава подумал, что теперь он станет ближе ко мне, чем раньше. А возможно, и сам так же поступит по отношению ко мне, только по-настоящему, а не с расчетом.

Я спустилась в кабинет, застав там Тениана и Элтэн. Эльфийка сидела на коленях главы, обвив его шею руками и положив ему на грудь голову, и что-то тихо ему рассказывала. При моем появлении, они посмотрели на меня одинаково вопросительным взглядом.

— Элтэн, будь добра, оставь нас, нам нужно поговорить, — попросила я.

— Хорошо, — кивнула она и вышла.

Я села в кресло напротив Тениана, закинув ногу на ногу.

— Тениан, — начала я и замолкла. Этим самым, я как бы давала понять ему, что мне трудно решиться на разговор, но на самом деле это не так. Еще я хотела, чтобы он подумал, что капля эмоций у меня осталась, потому что тогда он сможет подловить меня на лжи, по его мнению.

— Да, Алувьен, — сказал он после длительной паузы.

Я встала с кресла и подошла к нему, глядя ему прямо в глаза. Глаза в глаза, как раньше, но мысли скрыты, как сейчас это неудобно, потому что тогда бы я смогла лучше подобрать слова, чтобы начать. Я 'открыла' свои мысли, вернее, просто сделала так, чтобы он подумал, что я их открыла. Его глаза не изменились, но все же стали чуточку теплее, и тот Тениана, которого я знала двадцать семь лет, взглянул на меня через толщу желто-зеленого льда. Итак, начало положено.

— Тениан, скажи, ты можешь дать мне шанс вернуть все то, что было раньше? — невероятными усилиями я спросила это с вопросительной интонацией, тщательно взвешивая и обдумывая каждое слово.

— Я дам тебе шанс, если только ты действительно этого хочешь, — голос нейтральный, как и его выражение лица, только глаза пристально вглядываются мне в лицо, отмечая малейшее изменение.

— Хочу, — едва слышно произнесла я, опустив голову так, что бы не было видно лица.

Вот так. Я молчала, ожидая ответа, и глава молчал, взвешивая все выгоды, если даст мне шанс. Мне кажется, что он не поверил мне. Я бы тоже не поверила, потому что зная себя, да и Тениан меня достаточно знает, могу с полной уверенностью заявить, что только ради каких-то целей, я бы попросила дать мне шанс, чтобы все вернуть.

Тениан встал с кресла и подошел ко мне, взял мое лицо в ладони и подняв так, чтобы я смотрела ему в глаза. Глаза в глаза, душа в душу, но скрывая темные уголки, как раньше, и в то же время, по-другому. Теперь мы будем смотреть друг на друга иначе, отмечая то, что раньше не замечали.

Хочу ли я снова, что бы Тениан мне стал таким же близким, как месяц назад? Ответ один — нет, не хочу, но надо притвориться, что хочу. Желто-зеленые глаза, казалось, вглядываются в мою душу глубже, чем раньше, отыскивая что-то, но не находя это что-то. Что он ищет?

— Что ты ищешь, — спросила я.

— Твои эмоции, — тихо ответил он, продолжая всматриваться, — как будто это не ты.

— Это я, Тениан, когда одна, — я растянула уголки губ в улыбке, — нет ничего, только сознание.

— Так нельзя, — покачал Тениан головой.

— Почему.

— Потому что ты живое существо.

— Ты уверен.

— Да, — кивнул глава, — будь добра, выпей противоядие от этого зелье.

— Зачем.

— Я не могу слушать твой безжизненный голос. Навевает мысли о Госпоже Смерти, — с самым серьезным видом заявил он, но глаза его смеялись.

Раньше я бы улыбнулась, а так просто сказала:

— Я сейчас уже уезжаю, на поиски третьей подсказки, и ты долгое время еще не услышишь меня.

Его глаза посерьезнели.

— Сейчас?

— Да.

— Я еду с тобой!

— Зачем, — я выгнула бровь, — я сама справлюсь.

— Ты согласна ехать одна с Илэром?

— Со мной будет дриада.

— Тем более.

— Нет.

— Да.

— А как же Элтэн, ребята.

— Элтэн должна уже сегодня уезжать, а парни уже могут сами за себя постоять, не смотря на то, что ты с ними сделала.

— Нет.

— Да.

— Я сказала, что ты не поедешь! — удивительно, но мне удалось сделать голос злым.

— Я твой глава, и ты не смеешь мне приказывать, — довольным голосом напомнил он мне, — так что я еду.

— А если тебя убьют.

Он посмотрел на меня так, как будто я сказала, что завтра солнце погаснет, да и я сама поняла, как это глупо звучит. Убить главу Гильдии Убийц.

— Ну, и Дьявол с тобой, — махнула я на него рукой.

— Он всегда со мной, — усмехнулся глава, — как и Госпожа Смерть, ты это знаешь.

Я вышла из кабинета, раздраженно хлопнув дверью. Вслед раздался тихий и довольный смех Тениана. И как я могла раньше не видеть, какой он козел? Всегда получается так, как он хочет, не считаясь с мнениями других.

Дриаду я нашла в главном зале. На столе стоял стакан с водой, вернее, с прозрачной жидкостью. Увидев меня, Свериан взяла его и протянула мне.

— Выпей, Алувьен. Это зелье, которое ты должна выпить, чтобы быстрее прийти в себя.

Я взяла его и выпила, доверившись ей. Все-таки, лесная нимфа Целитель, а не матерый отравитель, как я. Знаете, иногда так лень возиться с оружием и жертвой. А так, высыпал в еду или напиток яд, проследил, что он попал внутрь жертвы и все. Чисто, и потом пусть кто-нибудь попробует доказать, что это сделала я, а не повар.

— Где темный князь.

— Пошел домой, собирать вещи, — ответила она, — и попросил, чтобы мы его подождали у него дома.

— А больше он ничего не хотел, — с сарказмом, который у меня всегда получался, поинтересовалась я.

— Нет, — покачала она головой, — пойдем?

— Еще с нами глава поедет, — я сказала это мрачно. Так, уже получается контролировать свой голос так, как я хочу, но это только пока удавшаяся попытка.

— Ты этому не рада? — удивилась дриада, — я думала, что ты, наоборот, будешь очень рада этому.

— Раньше, я была бы счастлива, но теперь, — тихо сказала я.

— Вам надо поговорить серьезно и откровенно, — посоветовала Свериан.

— Надо, — согласилась я с ней, — но только тогда, когда мы вновь научимся доверять друг другу. Ты готова? — в моем голосе проскользнула едва заметная вопросительная интонация, но я не обратила на нее никакого внимания.

— Да, — взмахнула она ресницами, — дождемся твоего главу?

— Да, — кивнула я и села в кресло, закрыв глаза.

Тениан едет со мной. Зачем? Мне и без него всегда было, есть и будет без него не плохо. Кто он мне? Враг в лице старого друга, и только. Наши отношения будут такими, как будто мы идем навстречу друг другу по лезвию меча, и стоит произойти малейшей ошибке, как мы вцепимся друг другу в глотки, как оголодавшие волки.

Но при всем при этом, мне по-прежнему хочется обнять его и положить голову ему на грудь, ни о чем не думая. И самое поганое, так это то, что он чувствует это. Мне иногда интересно, кто в нем преобладает больше — оборотень, темный или светлый эльф? Временами мне кажется, что светлый эльф, потому что в некоторых моментах он ведет себя на редкость легкомысленно, но бывают моменты, когда он становиться таким жестоким и злым, что у меня кровь в жилах замерзает. Если про кого-то можно сказать, какое он существо- доброе или злое, — то про Тениана нельзя такого сказать, потому что он двуличен, в нем сочетаются добро и зло в таких количествах, что нормальное существо бы не выдержало и сошло с ума.

Я услышала тихие шаги дриады и открыла глаза. Возле дверей на выход стоял уже полностью экипированный глава, целуясь с Элтэн, а рядом со мной стояла дриада. Свои густые серебристо-зеленые волосы она уложила в сложную прическу, чтобы они не лезли ей в глаза. Серо-зеленая холщовая сумка со снадобьями была перекинута через плечо, а точенная фигурка была упакована в серый же костюм. Очень предусмотрительно.

Я встала с кресла и, кивнув дриаде и главе, пошла в конюшню, чтобы взять Ворона. Конь встретил меня мрачным взглядом своих черных, как бездонные пропасти, глаз. Я ласково потрепала его по холке, и мои пальцы прошли сквозь его дымовую гриву.

— Не сердись, — я начала его седлать, — у меня были серьезные дела, Ворон.

Конь ткнулся мне в плечо своим бархатистым храпом да так, что я едва не упала. Сев в седло, я послала его в легкую рысь, выводя на улицу. Там меня ждала дриада верхом на белоснежной сэльфе, особой породе лошадей, которая слушается только светлых эльфов и лесных нимф. Увидев моего Ворона, сэльфа звонко и испуганно заржала и метнулась в бок. Ворон в ответ мрачно прорычал. Я знаю, что кони не умеют рычать, но тот звук, который издал конь, был рыком.

— Ну и ну, — покачал головой Тениан, — где ты это чудо достала?

— В конюшне, — ответила я.

— Так вот зачем тебе нужна была такая большая сумма, — догадался глава.

— А на чем ты поедешь? — поинтересовалась дриада.

— Пока не знаю, — честно признался он, — вы подождите меня возле Главных ворот города, я скоро буду.

И глава пошел в противоположную сторону.

В общем, выехали мы из Виван-оль-Ниль только через три часа. Эти три часа показались мне самыми долгими в моей жизни. Даже зелье, блокирующее эмоции, слегка не сработало, когда я начала злиться. Причиной злости был, конечно, Илэр. Этот темный эльф собирался в дорогу два с половиной часа, причем, два часа ушло у него на то, что бы 'привести себя в порядок'. Никогда не думала, что встречу мужчину, который так долго прихорашивается.

У главы был золотисто-рыжий конь, а у Илэра- светло-серый, почти серебристый. Все кони и сэльфа шарахались от моего Ворона, как от чумы.

Мы решили купить подробную карту Сумеречного Леса уже в самом Лесу, потому что свои карты и земли Люди редко кому показывают и продают.

До Леса нужно было ехать чуть больше трех дней, но если ехать по самой короткой, а оттого, опасной дороге, которая была населена нечистью до такой степени, что казалось, что в этом месте сосредоточена основная ее масса. На редкость неприятное место к тому же, по крайней мере, десять лет тому назад оно было таким, когда я была там по делам. Сомневаюсь, что оно могло кардинально измениться.

О Сумеречном Лесе ходит множество слухов, причем все довольно мрачные, но один слух все же является фактом — все, кто осмелился зайти в глубь Леса без дозволения Людей Сумеречного Леса, бесследно пропадали. Я же была только на самом крае этого Леса, не решившись, да и не зачем мне это было, пройти вглубь. Один вид черных, как щели в ад, деревьев хватало, чтобы я шла по нему предельно насторожившись, не опуская арбалет ни на секунду. Тихие скрипы деревьев, чьи-то неясные стоны, глухие крики — все это приводило меня в такое состояние, что я была готова палить во все, что покажется на моем пути. И это при том, что это было на окраине Леса. А что же будет в глубине, где расположены все поселения Людей Сумеречного Леса?

Мы ехали на легкой рыси, потому что всего десять минут назад неслись бешенным галопом. Илэр о чем-то беседовал с дриадой, но так тихо, что я не могла их услышать. Зато мог Тениан. И то, что он слышал, не очень-то нравилось ему. Посторонний не смог бы это определить, но пробыв с ним почти тридцать лет, я точно знала, что ему что-то не нравиться. Абсолютно спокойный взгляд был устремлен вперед, но в нем все же проскальзывало едва заметное недовольство.

Сожалею ли я, что Тениан стал для меня чужим? С одной стороны, я этому рада, потому что теперь я могу трезво оценивать его поступки незамутненным от обожания взглядом. Но с другой стороны, потерять единственного, кто был мне дорог. Внезапно я почувствовала его взгляд. Теплый, любящий и такой нежный, но взглянув очень тщательно, поймешь, что на самом деле он жесткий, пристальный и оценивающий. Взгляд убийцы перед заданием, когда он оценивает свою жертву. Я знаю, что у меня всегда такой взгляд, только когда убиваю, он становиться холодным и безжизненным, похожий на снежную равнину — ничего, кроме холода и снега. Сейчас мой взгляд насмешливый, я точно это знаю, потому что я все же немного умею владеть своими взглядами и выражениями лица. Убийцам всегда приходиться маскировать свой профессиональный взгляд, чтобы не быть узнанными жертвами прежде времени. По тяжелому давящему на тебя взгляду, ты сразу поймешь, что пришло твое время встретить Госпожу Смерть.

Наш путь — путь убийцы — очень опасен. Когда ты выберешь его, то сразу понимаешь, что обратная дорога исчезает, и вернуться назад ты не сможешь. После каждого совершенного заказа твоя душа стареет на несколько десятков лет, заставляя тебя терять молодость со всеми ее милыми глупостями. После каждого заказа на твоей стремительно стареющей душе появляются шрамы, часть которых заживает, но все же болят, а другие всегда будут кровоточить, словно свежие. Вылечить такую душу невозможно, потому что ремесло убийцы, именно убийцы, а не маньяка, не даст ее исцелить и очистить ауру. Моя аура так темна, что дриада, когда мы с ней впервые встретились, сказала, что она поглощает свет. По идее, моя душа должна быть сплошным шрамом, однако на ней их очень мало, словно я предназначена с рождения для этого пути.

Для каждого из нас написана своя судьба, изменить которую мы не в силах. Не верьте тем, кто говорит, что мы сами ее куем. Нет, мы лишь слегка подправляем ее, но подправляем так, что этого почти не заметно. Когда судьбы переплетаются, то у тебя появляются враги и друзья…

— Я знаю, как проехать к главному городу Сумеречных Людей, — произнес Тениан.

— Откуда? — удивилась Свериан.

— Были дела, — уклончиво ответил глава.

— Были дела, — усмехнулся Илэр, — вечная отговорка убийц и наемников.

— Зато многозначительная, — спокойно произнес Тениан, но в его взгляде промелькнуло и пропало что-то темное, не сулящее тебе ничего хорошо. Не знаю, заметил ли это темный эльф или нет, но он, как был спокоен, так таким и остался.

— Я была в Сумеречном Лесу, но только на самой его окраине, — медленно произнесла дриада, — и могу сказать, что в его глубине нас ничего хорошего не ждет.

— Ни говори, — кивнула я, — я тоже была на окраине, и мне этого хватило на всю мою жизнь. Хм, а может мы ошиблись? — с едва заметной вопросительной ноткой пробормотала я.

— Неужели, Алувьен, ты испугалась? — картинно удивился темный эльф.

— Не испугалась, а опасаюсь, — поправила я его, — только побывав в нем, ты поймешь меня. Тениан, а ты как доехал до главного города? — мой голос уже не был таким безжизненным.

— Меня сопровождали Сумеречные Люди, — улыбнулся он, — и мы доехали без проблем. Нам нужно ехать по той тропинке. Через три часа мы будем возле Леса, а потом через пять в городе.

Привал мы сделали через четыре часа в самом Лесу, когда село солнце, и стало холодно. Тихо стонали деревья от ветра, изредка пронзительно кричали какие-то птицы или нежить, в Лесу был густой полумрак, лишь редкие лучи солнца проникали сквозь листву. Глядя на испуганную дриаду, которая чует зло во всех его проявлениях, сразу понимаешь, что нормальному существу здесь делать нечего, кроме ненормальных нас и Сумеречных Людей. Я ясно ощущала, что вокруг нас сотни разнообразных существ, начиная от живых и заканчивая нежитью. Илэр рассматривал окружающий Лес с интересом, явно что-то задумав. Скорее всего, как использовать нежить. Я уже говорила, что темные эльфы охотно работают с нежитью, особенно с вампирами- Господами. Не знаете, кто такие вампиры-Господа? Сразу говорю, опасные существа, и связываться с ними не советую. Существует два вида вампиров (и куча подвидов, но это отражается только в их способностях): вампиры-Господа и вампиры-Слуги. Первые повелевают вторыми, обладают кучей противоестественных возможностей и разделены на кланы, причем всеми кланами правит самый сильный вампир, который происходит из правящего клана (только его выходцы имеют право на правление). В каждом клане есть своя приставка к имени. Это было сделано затем, чтобы при представлении вампиров друг другу, знать из какого клана каждый и чтобы потом не было недоразумений между ними. Так в правящем приставка кнез, а в боевом — иль. А вампиры- Слуги — жалкая пародия на Господ. Ненамного сильнее обычного человека, беспрекословно подчиняющиеся Господам. Вся соль в том, что Господа, которые чаще всего потомственные вампиры, охотно клепают Слуг (впрочем, Слуги тоже могут клепать вампиров, но только Слуг), но редко когда делают кого-нибудь Господином. И многие доверчивые простаки, поддавшись медовым речам вампиров, говорящим им, что они станут вечно молодыми и бессметными, становятся не Господами, а жалкими Слугами.

Несколько лет тому назад, кажется, пятнадцать, очередной правитель вампиров решил подмять под себя весь мир и всех сделать Слугами, но я тогда быстро привела его в себя. Вырезав и питаясь энергией всех Слуг (кстати, энергия у них весьма непитательная, не то что у живых) этого Господина, я потребовала, чтобы он прекратил это. В ответ он только усмехнулся, и я убила его, едва сама не погибнув. После этого между мной и следующим правителем был заключен договор, по которому было договорено, в каких пределах он может позволить своим Слугам и Господам убивать. Я сделала это не потому что так люблю мир, а потому что если всех сделают вампирами, то я не смогу питаться, да и сам этот правитель понимал, что если все станут вампирами, то им самим нечем будет питаться.

— Скорее бы выехать из этого Леса, — прошелестела дриада, присаживаясь возле костра, — я не могу здесь находиться.

— Почему? — поинтересовалась я, настороженно оглядываясь и держа наготове арбалет.

— Я создание светлого Леса, — пояснила она, — а это темный Лес, и он плохо на меня действует.

— Тениан, а как ты себя чувствуешь? — я обратилась к главе, ведь он на половину светлый эльф, а они создания Света, вроде как.

— Слегка неспокойно, — пожал он плечами, прислонившись спиной к дереву и прикрыв глаза, — как обычно. Видно мои темные стороны, то есть присутствие во мне темных эльфов и оборотней, сглаживают влияние Леса на меня. А темным созданиям, вроде темных эльфов, — едва заметный косой взгляд в сторону Илэра, — скорее всего, здесь уютно.

Хм, если следовать логике Тениана, то я светлое существо, раз неуютно себя ощущаю.

— Я и не знал, что убийцы уже стали относиться к светлым существам, — мурлыкающим голосом ответил темный князь, — если следовать вашей логике, Тениан.

— А я и не говорил, что я отношу себя к светлым, — лениво отозвался глава.

— Ну-ну, — протянул Илэр и подошел ко мне, — Алувьен, могу ли я…

— Нет, — покачала я головой, пересев к главе, — не можешь. Давайте спать, завтра с рассвета выступим.

Первым вызвался в караул глава. Подсев к костру, он принялся смотреть в огонь, что-то тихо мурлыча себе под нос.

Первое время я пыталась уснуть, но не могла, потому что ощущала дискомфорт. Проанализировав свои ощущения, я поняла, что меня так тревожит. Моя энергия жизни едва заметным ручейком вытекала из меня и поглощалась Лесом. Вот Дьявол! Если так будет продолжаться и дальше, то мне через несколько часов придется питаться, вопрос только кем…

Поднявшись с лежака, я пошла к костру, чтобы предупредить Тениана о том, что у меня вновь может появиться жажда крови и переплестись с 'ломкой'. Впрочем, это редко когда случается, но один только вид как меня крючит, тоже может напугать.

Я тихо подошла к нему со спины и положила ему руку на плечо, почувствовав, как он напрягся.

— Спокойно, это всего лишь я, Тьма, — произнесла я с насмешкой.

— Любой другой уже бы умер от страха, услышав это, — тихо засмеялся глава, расслабляясь.

Я не сомневаюсь в том, что он уже готов был убить меня, но мы же снова 'друзья', так что пришлось расслабиться. Сев возле него, я начала:

— Лес тянет из меня энергию жизни, и вскоре она кончится, — коротко и ясно.

— Тебе нужно кем-то напитаться? — серьезно спросил Тениан, взглянув на меня, — в скором времени или день-два в запасе есть?

— Ммм, даже не знаю, — подумав, ответила я, — если напитаюсь сейчас, то часть энергии все же будет уходить, и вскоре опять мне придется питаться. Но у меня и не может оказаться дней в запасе. Желательно, быстро найти подсказку, выехать из Леса и напитаться, уложившись в один день, что, скорее всего, просто не реально. Вот такие дела.

— Ты говорила, что можешь питаться кровью, — задумчиво произнес он.

— Могу, но это слишком мало для питания, если только не выпить до суха.

— А если давать тебе каждый день кровь, но понемногу?

— Ты хочешь сказать, что будешь донорствовать? — я подняла брови, выражая удивление.

— Не только я, если остальные согласятся, — покачал головой Тениан, — тебе понадобиться не сто грамм, а больше, и нужно будет время, чтобы восстановиться твоему донору.

— Я вот слушаю и мне противно становиться, — я сморщила нос, — такое ощущение, что я вампир.

— А что делать?

На этом наш разговор утих. Мы смотрели на огонь, думая каждый о своем. Лично мне представлялось, как я буду подпитывать себя. Вот я прокусываю запястье дриаде и начинаю судорожно глотать ее кровь, а вот приникла к шее Тениана. Свою фантазию я решила не распространять на Илэра.

Ночь в Сумеречном Лесу была страшной. Представьте себе абсолютно темную и тихую комнату, в которой горит небольшой такой костер, отвоевывая у темноты небольшую территорию. Вот это и есть ночь в Сумеречном Лесу. Правда, иногда тишину прерывали скрипы деревьев и пронзительные крики, что кровь стыла в жилах, ночных животных. Я, еще не ушедшая спать, и Тениан постоянно держали оружие наготове, мрачно всматриваясь в темноту.

— Тениан, можно задать вопрос, который запрещен между убийцами? — спросила я.

— Можно, если ты ближе сядешь ко мне, — блеснул он улыбкой в неверном свете костра.

Значит, пытаемся восстановить нашу дружбу? Что ж, я сделаю вид, что готова тебе в этом помочь. Я села так, что мы касались друг друга, но не более того.

— Скажи, почему ты стал убийцей? — задала я вопрос.

— У меня типичная для большинства из нас история. У меня была семья, которую убили. Чувство ненависти, которое сделало меня Главой Гильдии, угасло, а я, к тому времени, уже не смог сойти с дороги нашего ремесла. Вот и все, — грустно усмехнулся Тениан.

— У тебя были дети?

— Двое, мальчики, — с такой горечью произнес глава, что ее было так же легко проглотить, как ком битого стекла, — когда их убили, одному было двадцать, а другому четырнадцать.

— Извини, что я спросила, — сказала я раскаивающимся голосом.

— Ты помнишь Керрен? — внезапно спросил Тениан, вдруг совсем помрачнев.

Передо мной возникло лицо молодой девушки. У нее были большие, всегда удивленные, глаза, в окружении длинных ресниц, и гордо вздернутый нос. Она была моей ученицей в течение трех лет, но потом она погибла в поединке, когда меня не было рядом. Ей-то всего было сорок пять, для человека это много, но Керрен была с намешанной, как у моего главы, кровью. На четверть наяда (речная нимфа), темная, светлая эльфийка и оборотень, она была еще, как ребенок да выглядела она лет на двадцать. Так вот она была ребенок наивный, доверчивый, проживший в эльфийском Лесу почти всю свою жизнь и не видевший никогда зла, невесть с чего решив стать убийцей. Я, по мимо того, что учила ее быть убийцей, пыталась объяснить ей, что ее ждет, если она вступит на путь убийцы, но она не желала меня слушать. В день ее гибели, я выполняла заказ и когда узнала о ее дуэли, то Керрен уже была мертва.

— Помню, — кивнула я, вернувшись в события почти пятнадцатилетней давности, — ты еще приказал мне взять ее в ученицы, хотя я отказывалась. И что?

— Она была моей внучкой, — тихо ответил он, — я приказал тебе взять ее в ученицы, потому что знал, что ты обязательно расскажешь ей, что ее ждет, если она станет убийцей. Я не хотел, что бы она стала такой, как мы, жестокой и беспощадной.

— Ты уверен в том, что Керрен была твоей внучкой? — если бы я до этого не выпила зелье 'холодного сердца', то была бы в шоке от этой новости. Ведь еще тогда заметила, что некоторые черты лица и характера Керрен схожи с чертами главы!

— Да, — угрюмо кивнул Тениан, — я учуял в ней свою кровь.

— Прости, что не смогла спасти ее, — я посмотрела на него.

Глава ничего не ответил. Я прямо чувствовала его горе. Думать в течение многих лет, что полностью потерял свою семью, а потом оказывается, что у тебя есть шанс возродить ее. Тениан доверил мне свое сокровище, свою внучку, но я не смогла ее сберечь. Как он тогда во мне полностью не разочаровался?!

— Я, увидев Керрен впервые, подумал, что это моя умершая жена, — его голос — сплошная ноющая рана.

Это он оплакивал свою жену, когда пел 'Песнь Боя', в городе Виван-оль-Ниль. Но если это так, то получается, что он до сих пор ее любит. Тогда как в эту картину вписывается Элтэн? Я открыла было рот, чтобы спросить это, но потом передумала, решив, что на сегодня бестактности достаточно. Положив арбалет на колени, я взяла Тениана за руку и крепко сжала ее, как бы говоря, что я с ним. Глава печально улыбнулся и осторожно прижал меня к себе, а я не стала возражать, все еще держа его за руку.

Этой далеко не теплой ночью было сказано самое сокровенное…

Сумеречный Лес. Третья подсказка

К главному городу Сумеречных Людей мы подъехали, когда солнце уже начинало клониться к закату. Впрочем, это был даже не город, а огороженный мощным частоколом, участок Леса. Сумеречные Люди непохожи на обычных людей, а похожи на ходящие деревья, примерно чуть выше оборотней в их полу — звериной форме, то есть где два с половиной метров.

Нас пропустили в город, но приставили к нам конвой из огромных воинов. Глядя на них, я даже засомневалась в том, кто победит, если я стану против них сражаться. Было очень неуютно ощущать себя в их окружении. Представьте себе, что вдруг деревья вокруг вас принялись ходить, разговаривать и вообще вести себя, как нормальное мыслящее существо. Это очень и очень нервирует, особенно, когда паранойя уже не болезнь, а стиль мышления, особенно учитывая мою и Тениана профессию.

Моя рука рефлекторно опустилась на рукоять кинжала и принялась ее нервно поглаживать. Это мой вариант показа того, что я нервничаю. Впрочем, не нервничаю, а опасаюсь, и инстинкт самосохранения вопит во мне, как баньши перед смертью.

К нам навстречу вышел глава этого города. Что можно про него сказать? Трухлявый пень, который вот-вот уже рассыплется из-за термитов. Правда, я не знаю, болеют ими Сумеречные Люди или нет, спрашивать до сих пор не приходилось. Я же видела этих Людей всего раза два за всю свою жизнь, и то все по заказу, точнее, они были моими заказчиками. Убивать своими руками им запрещали свои законы, а действовать через заказных — разрешалось.

Его голос — шепот сухих листьев, шуршащих под ногами, но его глаза — клочки грозовой тучи, а сила, заключенная в дряхлом с виду теле, сравнима лишь с ураганом. Первой моей мыслью, когда я ощутила его мощь, заключалась в том, чтобы его убить, затем, чтобы в дальнейшем не нажить себе такого опасного врага. Но самосохранение, часто просто бессовестно игнорируемое, подало голос, что если я убью этого старика, то живой мне уж точно отсюда не выйти, потому что меня переработают на минеральное удобрение и мной же подкормят Сумеречный Лес. И я послушалась, убрав руку с кинжалов.

— Приветствую вас в Сумеречном Лесу, — прошелестел дед.

— Будь благословенны Лесом, Старейший, — почтительным голосом произнесла дриада, спрыгнув с седла и поклонившись этому сучковатому старикашке, — мое имя Свериан, я Слушающая Тишину и Целитель. Мы пришли по делу, — она быстро изложила, зачем мы сюда приперлись.

— Вы ищите Родник, — проскрипел он, — мы хранители подсказки, и чтобы получить ее, тот, кто ищет должен пройти испытания.

— Какие, Старейший? — нотка насмешки не проскользнула в моем голосе, чем я была довольна.

Взгляд этих грозовых глаз обратился ко мне. Некоторое время глава Сумеречных Людей вглядывался мне в душу, буквально выворачивая ее на изнанку. Мне стало не хватать воздуха, и он стал с болью поступать мне в легкие, едва не заставляя меня кричать от боли. Мне казалось, что этот древний дед пускает корни в душу, тем самым разрушая ее.

— Прекратите, — едва выдавила я из себя, замечая, что у меня уже темнее в глазах от недостатка кислорода.

Судя по тому, что этот пень плешивый не прекратил свою деятельность, он либо не услышал меня, либо не захотел услышать. Я чувствовала, что он к тому же тянет из меня энергию жизни, и она уже почти на исходе. Если бы я была человеком, или эльфом, или дриадой, или кем-то другим, то я бы могла уже умереть оттого, что энергия жизни уже кончается, а это равнозначно концу, но я была собой, существом, которое этой энергией питается. Своей собственной энергии у меня нет, поэтому мне так плохо. Я, как магический аккумулятор, который нужно постоянно подзаряжать энергией, чтобы он работал дальше. Если честно, то я даже не знаю, что со мной будет, если я не успею подпитаться. Возможно, умру, а, возможно, впаду в сон и буду в нем до тех пор, пока кто-то рядом со мной не умрет. Не знаю.

Те, кому никогда не разрушали душу полностью, не поймут меня, я даже сомневаюсь в том, что смогу описать свои ощущения, это как объяснить слепому от рождения, как выглядит радуга. Когда выворачивают душу тебе кажется…нет, начну по-другому. Когда человек совершает подлость, то теряет часть своей души и испытывает небольшой отголосок того, что сейчас испытываю я. Представьте, что все ваши чувства взбесились и забурлили в вас, как водопад, а если еще они были скованы зельем, то ощущения совершенно непередаваемые. Перед душевной болью меркнет физическая. Боль души — это ноющая рана, которая никогда не уймется, если Целитель Души не уберет ее. Как я не сошла с ума, до сих пор не пойму, но одно заметила, одновременно с душой, разрушили и действие зелья. Больше ничем не сдерживаемые чувства прорвались наружу, слегка ослабляя боль, и я услышала чей-то полный боли вопль и поняла, что сейчас душа перестанет существовать, а вместе с ней и моя личность.

Корни деда раскрошили душу, а потом бережно срастили ее, слегка очистив ее от черноты.

Я пришла в себя, лежа на земле и судорожно дыша. Рядом со мной сидела Свериан, деловито капая в стакан с водой зелье. Этот…дед стоял неподалеку и печально смотрел на меня, словно то, что он увидел в моей душе огорчило его.

— Что… со…мной…было? — слова давались мне с трудом. Голова у меня закружилась, и я закрыла глаза и принялась глубоко вдыхать и выдыхать. И тут я легла на бок, и меня стошнило кровью. Блевала я минуты две, а потом, обессилев, легла на спину и повторно попыталась прийти в себя, что мне немного удалось.

— Старейший заглянул тебе в душу, — тихо пояснила дриада, — лишь некоторые удостаиваются такой чести.

— Да он не заглянул, а чуть не вынул душу! — тихо зарычала я и попыталась встать.

Тяжелые ладони Тениана, легшие мне на плечи, заставили меня вновь лечь на землю.

— Полежи, Алувьен, и скоро все пройдет, — судя по его тону, ему тоже пришлось это пережить.

— Что значит "заглянул в душу"? — деловито уточнил Илэр, присаживаясь возле меня. Серебристые глаза искрились непонятно от чего. Признать, мне показалось сначала, что от злой радости, а потом поняла, что от интереса. Н-да, покажется, так покажется! Или мне не показалось?..

— Он не заглянул, он мне душу раскрошил! — не успокаивалась я и тихо добавила, — а потом собрал. Если бы не собрал, то я бы больше не существовала.

— Выпей, — протянула мне стакан дриада, — сейчас легче станет.

Выпив зелье, я обессилено легла на землю и стала слушать. Глава Сумеречных Людей ушел на покой, а его место занял заместитель.

— Что за испытания? — повторил мой вопрос глава.

— Очень простые для тех, кто по-настоящему желает получить подсказку, — признаться, мне не понравилась такая формулировка, — это испытания тела и духа. Если желаете, то можем устроить испытание тела сегодня же вечером. Только учтите, что, во-первых, испытания должен пройти именно тот, кому нужна подсказка, а, во-вторых, никто не должен помогать.

— Ну, если так, то я не думаю, что Алувьен придет в себя к вечеру, — обеспокоенным голосом заметил Илэр, присаживаясь рядом со мной, — не так ли, Алувьен?

— Не так, — отозвалась я, приподнимаясь на локте, и холодно посмотрев на темного эльфа, — я буду к вечеру в полном порядке, — и едва слышно произнеся, — если сейчас напитаюсь.

Меня услышал только глава. Он наклонился к моему уху и тихо прошептал:

— А разве кровь сейчас не поможет?

— Если только я выпью всю до капли, — так же тихо ответила я, вглядываясь в его глаза, чтобы отследить его реакцию, — мне нужна чья-то смерть… Помоги-ка мне подняться.

Тениан приобнял меня за талию и поднял. К своему удивлению, я поняла, что могу самостоятельно стоять, но головокружение все же присутствует. Я прислонилась к главе, чтобы повторно не упасть. Тениан продолжал меня обнимать за талию и, как я заметила, прижал к себе чуть крепче. Тепло его тела и едва уловимый лиственный запах так остро напомнили мне, что я потеряла из-за него, что я едва не заплакала от нахлынувших чувств. Потерять того, кто был тебе так дорог, что ты доверил ему самое сокровенное, и при этом находиться рядом с ним постоянно. Тениан, Тениан, зачем же ты это сделал? Разве что-то могло стоить нашей с тобой дружбы? Я подняла лицо и встретилась с его желто-зелеными глазами, которые уже начинали светиться из-за наступающей темноты. Глаза в глаза, как раньше, и в то же время, все по-другому. Я почувствовала, что у меня начинают появляться слезы, и, уткнувшись ему в грудь, чтобы не позориться, сама чуть крепче прижалась к нему. Ледяную стену отчуждения мы не сможем пробить и перекинуть мост доверия через пропасть непонимания так же не сможем. Мы не сможем самостоятельно это сделать, но кто-то сможет нам помочь. Этот кто-то, возможно, поможет мне примириться с высшим рангом. Как мне не хватает того, что было раньше! Я поняла, что со мной происходит. Глава Сумеречных Людей, немного очистив мою ауру, также уменьшил мою прежнюю холодность и жесткость. В этом есть свои плюсы и минусы. Плюс в том, что я осознала, что вновь могу вернуть Тениана, а минус, так это то, что я могу мягче относиться к Илэру, что меня это не радует совсем.

Мои мысли прервала боль, пронзившая меня с макушки до пяток. Она же заставила меня вцепиться в Тениана так, что тот дернулся и охнул, и выгнуться мою спину. Боль рвала мое тело, как когти зверя. Отцепившись от главы, я упала на колени, зажмурив глаза так, что появились слезы.

— Это от нехватки энергии? — опустилась рядом Свериан, — я могу чем-нибудь помочь?

— Да, — простонала я, — умри!

Собрав всю свою волю, я медленным, тягучим движением поднялась, метнулась неуловимым движением вперед, перемахнула через частокол, окружающий город, и, оказавшись в Сумеречном Лесу, немного углубилась. Я жадно втянула в себя воздух и облизнула пересохшие губы, стараясь ощутить кого-нибудь. Меня окружало тысяча существ. Я сердито мотнула головой, не довольная этим. Тогда я закрыла глаза, стараясь ощутить своим черт — знает- каким чувством каждое существо, желательно находящееся поблизости. Как оказалось, в ста метрах от меня было что-то крупное, аурой напоминающее оборотня. Я хищно улыбнулась и, вытащив свои одноручные клинки из спинных ножен, черной молнией побежала навстречу своей жертве.

Хоть Лес и был усеян сухими листьями, мои шаги были абсолютно не слышны, как будто я не шла, а летела над землей. Где-то здесь, где-то здесь, — едва не бормотала я, алчно выискивая свою жертву. Не дайте боги, ее кто-то перехватит!

Он прыгнул неожиданно и слишком быстро, чтобы я успела среагировать. Неожиданно я спиной почувствовала покалывание, а затем когти размером с кинжалы впились в мою спину, и я упала. Горячее дыхание пощекотало мою шею, а тихий рык заставил мороз пройтись от шеи до задницы. Аккуратно убрав одну лапу, оборотень, а был это все-таки он, лизнул мою спину, шершавым и горячим языком лакая мою кровь. Ррр, это я должна пить его кровь, а не он мою! Что же делать? Если я сейчас резко развернусь, то когти, оставшиеся у меня в спине, просто разорвут ее, и я умру в мучениях, если кто-то не подоспеет на помощь, в чем сомневаюсь.

— Отпусти меня, Зверь, — тихо произнесла я, — сегодня моя охота.

— Луна взывает к моей крови. — был мне ответ рычащим голосом, — у меня тоже право на охоту.

— Я бросаю тебе вызов на право охоты, — сказала я ритуальную фразу оборотней, — убери когти.

— Ты знаешь, что говоришь. Я принимаю вызов.

Я почувствовала, как когти выходят из моей спины, и, перевернувшись, села. Мои клинки лежали неподалеку, а передо мной стоял оборотень-волк, скорее всего альтэ, существо, способное держать на поводке свою звериную часть. Он был огромен, как гора, и возвышался надо мной. Глаза цвета янтаря горели в темноте, походя на две луны, и настороженно следили за мной. Он был в полной звериной форме, то есть был огромным, почти с меня ростом, черным волком, отливая серебром. Очень красиво, должна признать, но к концу нашего поединка красоту придется попортить. Я сняла свою маску перед боем, потому что знала, что только один останется жив, и никого из разумных существ не оказалось рядом, а, как вы помните, никто не должен видеть моего лица. Оборотень никак не выразил своего удивления, лишь скользнул по моему лицу равнодушным взглядом. Надо же, а многие мечтают увидеть мое лицо, но только зная, что им ничего не грозит.

— Если ты победишь, то можешь стать доминантом в нашей стае, если нет, то я тебя съем, — у него был нечеловеческий голос, чистое рычание.

— Отравишься, — мрачно пошутила я, — или подавишься. Ты знаешь, кто я? Я Тьма.

— А вот, значит, какое у тебя лицо. Что ж, сегодня я смогу сказать стае, что увидел лицо знаменитой Тьмы и убил ее, — предвкушающее прорычал он.

— Это мы еще посмотрим.

Оборотень шумно втянул влажным носом воздух.

— Ты вкусно пахнешь, — проскулил он, — кровью, и она у тебя очень сладкая.

— Начнем, — я отошла от него на несколько метров, наставив на него мечи.

Он кинулся на меня без ненужного и дурацкого крика, как поступили бы многие, и я едва успела увернуться от его блеснувших в свете луны выпущенных когтей. Оборотень оказался у меня за спиной, но я встретила его лицом к лицу, хотя в данной ситуации нужно сказать лицом к морде. Он стоял пяти метрах от меня и играл на публику, показывая свои внушительные мускулы. Явно занимает не последнее место в местной стае, и если я его убью, то могу занять его место. Это Закон оборотней, но он редко когда действовал, потому что потягаться с оборотнем силой могут только или вампиры, но их это не интересует, или искусные воины, или маги.

Вновь всплеск скорости, я увернулась вновь, но раненная спина подвела меня, и когти полоснули меня по плечу, оставляя на левой руке глубокие раны. Мы закружили в танце Госпожи Смерти, нанося друг другу пустяшные, но злящие до невозможности, раны. Хорошо, что в состав моих клинков входило серебро, единственный металл, которым можно победить оборотня, потому что оно не позволяет последнему залечивать быстро раны. Из-за руки и спины мои силы быстро покидали меня, а из-за ранения на руке я не могла в полную силу работать. Я не знаю, как так получилось, но я пробила какой-то крупный кровеносный сосуд, и кровь фонтаном плеснулась, попав мне на губы. Когда я полной грудью вдохнула запах крови и почувствовала ее незабываемый металлический привкус, жажда крови взбурлила во мне, как гейзер. Она вновь переплелась с нехваткой энергии жизни и дала мне небывалый прилив сил. Я зарычала не хуже самого оборотня, и мои глаза полыхнули изумрудным пламенем, заставив моего противника опешить на некоторое мгновение, но это мгновение позволило мне выиграть. Вогнав клинок по самую рукоять в его сердце, я отскочила, уворачиваясь от лапы, а потом вторым клинком снесла ему голову и подошла ближе к телу, чтобы впитать в себя всю его энергию, которая зарядила меня на ближайшие пять дней, не считая влияние Леса. Противно заныла регенерирующаяся рука, и я бросила неприязненный взгляд на рваную рану, нанесенную когтями. Я не беспокоилась насчет того, что стану оборотнем, потому что моя кровь убивала вирус ликантропии, да и вампиром я также не могла стать.

Я материализовала у себя в руках флейту и стала играть мертвому оборотню. Тихий шепот флейты разносился в притихшем Лесу, все замолчали, даже нежить и насекомые. А потом мою флейту подхватил вой волчьей стаи, возможно, это были оборотни. Очень часто волки подпевают флейте, вкладывая в свой вой непередаваемую боль утраты, ведь они принимают оборотней, как членов своей стаи. Надев вновь маску, дематериализовав флейту и взяв мечи, я хотела было вернуться в город Сумеречных Людей, но дорогу мне преградил еще один оборотень, крупнее предыдущего раза в полтора. У него был золотистый мех и умные светло-зеленые глаза. Я встала в боевую стойку, чтобы, в случае чего, защититься, но оборотень лишь скользнул по мне взглядом и, подойдя к трупу, ткнулся в него влажным носом, а потом завыл, и его вой подхватило еще голосов так сорок, если не больше. В этом вое было столько боли и горечи, что это было просто невозможно слышать. Постепенно, все умолкли.

— Я пойду? — знаю, вопрос идиотский, но огонь все еще кипел в крови, мешая мне нормально думать.

— Подожди, — ответил он, начиная "возвращаться", то есть принимать другую форму.

Меня всегда интересовало, как это происходит. Оборотни живут очень скрытно, селясь со всей стаей где-то глубоко в лесу.

Мех стал как бы впитываться, словно вода в губку, кости стали тихо щелкать, вставая на место и укорачиваясь, глаза стали меняться на серый цвет. Спустя всего десять секунд передо мной стоял высокий блондин в темно-синем костюме, плотно прилегающего к телу покроя. Его сила клубилась вокруг него и колола мою кожу. Я нервно потерла запястье о свое бедро и угрюмо посмотрела на него.

— Он был твоим заказом, Тьма? — ровным голосом спросил он, но что-то едва уловимо дрогнуло в его голосе.

Я никак не могу понять, почему многих так задевает, когда узнают, что кого-то заказали. Это же вполне естественно, что твой противник пожелал тебе встретить Госпожу Смерть.

— Он был моей добычей, а не заказом, — ответила я.

Я заметила, как едва заметно дернулась его бровь в недоуменном жесте.

— Мы никогда не будем чьей-то жертвой, — он как будто хлестнул меня кнутом, — мы хищники, а не еда!

— Значит, в этот раз исключение, — равнодушно пожала я плечами, предусмотрительно не опуская мечи.

Я не увидела, как он шел ко мне, просто вдруг обнаружила, что новый оборотень стоит прямо передо мной, и его глаза горят злым пламенем. А чего я такого сказала? Горячее и слегка прерывистое дыхание обжигало мое лицо. Мои клинки уперлись ему в грудь так, что из-за малейшего движения побежит кровь.

— Отойди, — тихо, но с угрозой, произнесла я, — или ты умрешь.

— Это мы еще посмотрим, — недобро прищурился он, вновь начиная обращаться в зверя.

Серые глаза вновь становились зелеными, а зубы начали удлиняться и заостряться. Лицо стало вытягиваться, и на нем стал проявляться золотистый мех. Если он сейчас на меня нападет, то я не выстою, не смотря на то, что силы у меня есть, но спина-то с рукой у меня калеченные, а силы шли на регенерацию. Я с непонятной грустью и горечью вдруг подумала, что так и не найду свой чертов Родник Памяти, да и с Тенианом так и не помирилась. Даже не знаю, смогут ли они найти мой растерзанный когтями и клыками оборотня труп. Я так задумалась, что не заметила, как оборотень прыгнул на меня. Мои клинки вылетели из рук, но я успела заметить, как один из них воткнулся в дерево, а второй улетел в кусты. Золотой оборотень решил разорвать мне горло, но наткнул на серебряные пластины, которые были так же на бедрах, животе и плечах.

Вот и пришло мое время отправиться за Госпожой Смертью, я подумала об этом с равнодушием. Я всегда знала, что мне на пути встретиться тот, кто будет сильнее и убьет меня, потому что я оказалась слабой. Зачем бороться, если все равно проиграешь? Я лежала, никак не сопротивляясь, и чувствовала, как клыки рвут мои руки, освободив их от серебряных пластин, разорвал мою грудь, обнажив сердце…Один удар, и я мертва, не будет больше на свете Тьмы, заместительницы Главы Гильдии Убийц и "невесты" князя Илэриана.

Я закрыла глаза и начала падать в ледяную пропасть, чтобы уйти из этого мира.

— Алувэйн, ты опять умираешь? — внезапно я услышала стон Ветра.

— Прости, Ветер, но я хочу уйти. — устало произнесла я, — я устала.

Черная бездна стала темно-темно- фиолетовой, как его глаза.

— А как же я? — как-то беспомощно спросил он.

— Ты же жил без меня тридцать лет, проживешь и дальше, — утешила я его, — Отпусти меня.

Бездна вновь стала черной, и я падала в нее. Мной все больше и больше овладевала сонность и безразличие. Вот и все, пришел мой через увидеть что там, за Гранью, куда я отправила многих, и еще никто оттуда не вернулся. Зачем мне тот суетный мир с его проблемами и страданиями? Мне будет лучше здесь, где не будет жажды крови и "ломка" из-за нехватки энергии жизни.

Я падала вниз, ощущая небывалую легкость в теле, а потом ослепительная вспышка.


Я оказалась в лесу, чувствуя, что рядом со мной находятся множество хищных зверей. Так, и где это я? Мне, между прочим, было приятно падать в неизвестность! Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Звериная энергия приятно щекотала мою кожу, как голос Илэра или как мех. Я знала, что эти звери меня растерзают, потому что у меня не было абсолютно никакого оружия, даже ножей. Что я сделаю огромному зверю, у которого всегда при себе когти и клыки? Ничего, только продлю себе мучения. И что это за звери? Я не знаю, кто они, потому что их аура была мне не знакома. А если ты не знаешь своего противника, то с вероятностью в девяноста девять процентов ты проиграешь, и хорошо будет, если ты умрешь быстро, не мучаясь. Я оглядела окружающий меня лес, но никого не увидела, потому что кроны деревьев были очень пышными и густыми, хорошо пряча моих потенциальных противников. Тихие рыки, пронзительные крики и уханье шли из леса, но никто на меня не нападал. Пока.

Рука и спина начали вдруг гореть, словно они были в огне. Бросив взгляд на руку, я с изумлением увидела, что это действительно так. Я горела. Закричав от боли, я принялась кататься по земле, в надежде сбить пламя, но оно не угасало, а наоборот, разгоралось, начав лизать все мое тело целиком. Моя плоть стала шипеть и отделяться от костей, а мое сознание поглотила боль. Это Ад, поняла я, крича так, что у самой кровь леденела в жилах, — это наказание за мою работу. Но, боги, разве я могла отказаться от своего ремесла? Разве я могла бы жить, как нормальное существо, без энергии жизни? Могла бы контролировать жажду крови? Все равно бы они заставили меня стать убийцей, пойти по этой дороге.

Внезапно, огонь исчез, а я по-прежнему стояла посреди леса и пронзительно кричала, а все мое тело било крупной дрожью. Недавний ужас еще не отпустил мое сознание, поэтому я еще кричала, а потом, упав на колени и спрятав лицо в ладонях, разрыдалась. Слезы текли нескончаемым потоком, и мои перчатки полностью промокли. Неужели это теперь будет длиться вечность?

— Алувьен, — внезапно кто-то тихо позвал меня, — я здесь.

— Тениан? — я недоверчиво посмотрела на главу, который стоял неподалеку от меня, — а ты что здесь делаешь?

Золотисто-каштановый хвост развевался на ветру, желто-зеленые глаза горели знакомым теплым светом, а слегка тонкие губы изогнулись в улыбке. В неверном свете блеснули серебряные серьги-колечки. Я вдруг заметила, что его лицо перепачкано в краске, как тогда, когда он рисовал картину со мной, и мне до безумия вновь захотелось стереть эту краску…Нет, я вру! Мне хотелось вернуть свое прошлое, где я и Тениан добрые друзья, где его глаза теплеют, когда он смотрит на меня, где я ощущаю комфорт и безопасность, находясь в его объятиях. Одним плавным движением поднявшись на ноги, я стояла и смотрела на своего главу, чувствуя, как на сердце становиться легче от осознания того, что со мной Тениан.

— Иди ко мне, — протянул он ко мне руки.

Подойти к нему, обнять его, почувствовать его руки на своей спине и услышать стук его сердца… Как это заманчиво и как это мне знакомо! Вот так он протягивал ко мне руки, и я шла, зная, что он мне ничего не сделает. Да пропади все оно! Тениан всегда будет моим другом, чтобы он не сделал, и я больше никогда не буду злиться на него, ну только по пустякам.

— Не доверяешь? — картинно вскинул он бровь и обиженно скривил губы, но в его глазах плясали искры смеха.

Я внезапно рассмеялась и кинулась к нему. Всего через секунду я оказалась в его объятиях, чувствуя его тепло и как бьется его сердце — размеренно и глухо. Он со мной, больше ничего не произойдет. Его руки крепко прижали меня к нему, да так, что я едва не задохнулась.

— Ты мне сейчас ребра сломаешь! — выдохнула я.

— Извини, — покаялся он, чуть отстраняя меня от себя.

Я встретила его взгляд. Глаза в глаза, душа в душу, как прежде. Как прежде мы смотрим друг на друга, не ожидая удара. И только теперь я поняла, что такое счастье. Счастье — это когда ты знаешь, что с тобой тот, кто не хочет тебя убить и кто твой друг. Желто-зеленые глаза светились мягким, теплым светом, наполняя мою душу нежностью, как тогда, когда я была с Ветром во сне. Только Ветер приходит ко мне изредка да и во сне, а Тениана я могу видеть, когда сама пожелаю. Какая же я была глупая, когда решила, что он больше не будет другом, и буду видеть его очень редко!

— Тениан, я тебя люблю, — тихо призналась я.

— Я тоже, — Тениан нежно и несколько печально улыбнулся и, приблизив свое лицо к моему так, что наши губы касались друг друга, выдохнул, — прости.

Тут же я почувствовала, как безжалостная сталь входит в мое тело, пронзая его насквозь, как булавка бабочку. Клинок вышел из моей спины почти на половину, а я не могла поверить своим ощущениям. Тениан отпустил рукоять меча и разомкнул свои объятия, холодно глядя на меня с той пустотой в глазах, с которой он убил своего предыдущего зама. Я широко распахнула свои глаза и упала на колени, продолжая смотреть на своего любимого главу.

— Поверь мне, Алувьен, были причины. Прости меня.

Предательство, снова предательство и те же слова, которые он произнес, когда я выпила зелье. Я услышала, как он уходит, и мне хотелось кричать и плакать, биться в истерике, но не могла. Я умерла оттого, что меня насквозь пронзили мечом…Стойте, я же должна уже действительно умереть, а не думать! Что за черт? Тут у меня только два варианта: или я не умерла еще, или мертвые умеют думать, но не двигаться. Эй, я не согласна! Дайте мне нормально умереть и попасть в пучину забытья!

Но все же как подло поступил Тениан! Насквозь мечом, да еще просить прощения! Каким же надо быть извергом, чтобы сделать такое! Ладно бы, если предложил сразиться, а так…

Я лежала на боку, и по моим щекам вновь текли слезы. Почему, Тениан? Зачем ты это сделал? Зачем?!! Какие у тебя были причины, раз ты решил меня убить? Вот так просто, всего лишь пронзив меня моим же, кстати, одноручным мечом. И где ты его нашел? Ведь он остался в Сумеречном Лесу, где погибла я и оборотень. Это Ад, и здесь я буду проводить все время в мучениях. Надо же, как точно подметили наказатели- черти, что сильнее всего меня будет мучить не огонь, а предательство Тениана, которого я люблю. Я никогда серьезно не задумывалась о том, что все же испытываю я к нему? Любовь, вот что. Весь клубок чувств, который я старалась распутать, носил название Любовь, и он никогда бы не распутался. Я полюбила Тениана, когда впервые увидела. Он сидел в огромном кресле, закинув ногу на ногу и держа в руке бокал с красным вином. Золотисто-каштановые волосы в свете камина казались алыми, как кровь эльфов, а черный костюм лишь делал их цвет еще насыщеннее. Невероятно красивые желто-зеленые глаза горели, а тонкие длинные пальцы постукивали по подлокотнику кресла. Каким же он был тогда красивым! Не холодной красотой Илэра, а огненной красотой, но не обжигающей, а греющей душу. В тот момент я сильно растерялась, не ожидая увидеть такого красивого мужчину. Потом, спустя пару лет, а возможно и больше, я была восхищена им, как никем другим. Признаться, он несколько раз снился мне. А потом, когда я первая подошла и обняла его, а он в ответ сжал меня в объятиях, я была счастлива. Вот с тех пор мы могли спокойно прикасаться друг другу. Я люблю тебя, Тениан! Но какая же ты сволочь!

Я вновь стояла посреди леса, глядя, но не видя его, и слезы струились у меня по щекам, но я их не утирала — зачем? В груди была сплошная ноющая рана, и плакала от нового шрама душа. Еще один шрам, еще одна боль, которая теперь будет со мной всегда. Я, закрыв глаза и запрокинув лицо, закричала, и мой крик был наполнен болью, отчаянием и страданием. Я кричала до тех пор, пока в легких не закончился воздух, а потом, вобрав воздух, кричала еще и еще, пока не охрипла. Упав на землю, я плакала, стуча кулаком о землю изо все сил, но не чувствуя боли.

Когда я услышала чье-то приближение, то было уже поздно. Дни и ночи слились в одно неразберимое нечто, в котором присутствовали те, кому я доверяла и любила, и боль, сплошная боль. Меня пытали, рвали, ели, насиловали, топили, жгли на костре, били, и всякий раз я умирала, а потом оживала и вновь оказывалась в лесу, и все начиналось с начала. Я не знаю сколько длилось все это, от меня осталась лишь телесная оболочка — ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Это мой Ад, в котором меня предают все, с кем я была знакома.

Когда в очередной раз меня рвали на части, кто-то вдруг стал убивать зверей, а потом взял меня на руки и куда-то понес. Всем телом я почувствовала тепло моего спасителя и хотела было что-то сказать, но он сказал:

— Пока поспи, — и я тут же уснула.

Я проснулась, когда был очередной день, и лежала на роскошной кровати посреди леса. Неподалеку от кровати горел костер, а рядом с ним спал Ветер. Вся его одежда была разорвана так, что казалось, как будто он продирался через кустарник целый день, раня себя каждую секунду. Как прежде, я не видела его лица, но от одного его, хоть и потрепанного, вида мне стало лучше. Белые, как свежевыпавший снег, волосы разметались по земле. Я встала с кровати, и она тут же исчезла, и подошла к Ветру, опустившись на колени. Намотав белую прядку волос на палец, я пристально начала всматриваться в его лица, но его контуры расплывались.

— Спасибо тебе, Ветер, — прошептала я.

— Больше не умирай, — сонно произнес он и, открыв свои глаза, улыбнулся мне, — я еле-еле тебя нашел.

— Скажи, как мне отблагодарить тебя? — я печально посмотрела на него и вдруг поняла, что Ад для меня закончился.

— Поцелуй меня, Алувэйн.

Я наклонилась к нему и, взяв его лицо в ладони, как драгоценную чашу, поцеловала.

— Ветер, я рада, что снова целую тебя. Что со мной? — спросила я, отрываясь от его губ на секунду.

— Алувэйн? — осторожно поинтересовался он, садясь.

— Это я, Ветер. Ты меня не узнаешь? Ты обо что-то ударился головой? — обеспокоилась я.

— Нет, — покачал он головой, — со мной все в порядке. И с тобой сейчас тоже будет.

Я хотела было поинтересоваться, что все это значит, и где мы находимся, но Ветер сжал меня в объятиях и поцеловал, и все мои мысли вылетели из головы. Меня до сих пор удивляет, почему он выбрал именно меня, Алувэйн, а не Триллин, самую красивую из нас? Перед ней ведь еще никто не стоял, в том числе и Ветер, но с ней только спал, но полюбил-то он меня. Почему? А, какая разница!

Внезапно меня скрутил голод. Он жидким огнем пробежался по моему телу, и я, оторвавшись от губ Ветра, чтобы ненароком не откусить от них кусочек, тихо охнула и спросила у моего любимого:

— Ветер, как давно я ела?

— Не знаю, — пожал он плечами, все еще обнимая меня, — ты голодна?

— Очень, — я положила голову ему на плечо.

Некоторое время он молчал, сжимая мое дрожащее тело. Боль, такая привычная и такая родная, полыхала в моем теле, как пожар, и тихий стон растворился в нем. Что же со мной было, раз я так запустила себя, что вовремя не напиталась? Хорошо еще, что жажда еще вспыхнула. Стоило мне только подумать о ней, как она появилась и еще больше разожгла пламя боли. Потянувшись к шее Ветра, я укусила его так, что пустила его кровь, и Ветер едва вздрогнул, но оставался спокойным, о чем-то думая. Черная струйка побежала по его белой, слегка загоревшей, коже, маня меня. Я слизнула кровь с шеи и присосалась к ранке. Теплая и живительная влага постепенно уменьшала жажду, но голод был столь силен, что не утолялся, а даже наоборот, становился еще сильнее. Я выгнулась в руках Ветра и закричала.

— Сейчас, сейчас, любимая, — нежно прошептал Ветер, — уже сейчас.

Я билась в его руках, как пойманная птица, и кричала.

— Пей от меня, — тихо произнес он.

Я прекратила кричать и жадным поцелуем впилась в его губы, сказав перед этим:

— Я люблю тебя, — и одними губами произнесла его имя, — мой Ветер Битв.

Я целовала его, и он отдавал мне с поцелуем энергию жизни, чтобы утолить мой голод, который продолжал рвать мое тело злыми когтями. Энергия текла в меня бурным потоком, гася огонь боли и насыщая меня. На миг мне почудилось другое лицо — с серебряными глазами, но я не предала этому значения. Мое тело постепенно обмякло в руках Ветра, и голод стих, но мы продолжали целоваться. Оторвавшись от его губ, я крепко обняла его и счастливо вздохнула. У меня было такое ощущение, как будто мы были в длительной разлуке, а теперь снова вместе. Жизнь хороша, когда ты сыта, и рядом с тобой любимый. Это я уже давно знаю, но постоянно в этом убеждаюсь. Только я хотела сказать это ему, как он исчез. Я недоуменно похлопала глазами и неуверенно позвала:

— Ветер, ты где?

— Всегда с тобой, — был мне ответ, и я успокоилась.

Свернувшись на земле в клубочек, я, словно сытая кошка, сладко зевнула и заснула, зная, что Ветер меня всегда защитит. Мягкая тьма укутала меня, как теплое одеяло, и ласково шептала мне что-то на ухо голосом Ветра, а я слушала и едва не мурлыкала от удовольствия…


Первым моим ощущением, когда я проснулась, была сплошная боль. Тихо застонав, я открыла глаза и увидела, что я вся в бинтах и лежу в комнате, в которой еще не разу не была. В воздухе витал запах зелий, мази и трав. Где я? И где враги? Я попыталась пошевелиться, но моя спина взвыла от боли так, что я сама закричала от боли, но тут же прикусила губу. Дьявол, я нахожусь где-то, где, скорее всего, враги, а я ору, оповещая их о своем пробуждении. Так, сейчас посмотрим, что со мной. Сломаны почти все ребра — ого! — правая рука тоже сломана, так же как и ноги, на левой руке разодраны в лохмотья мышцы, и спина тоже пострадала, короче, я сплошной кусок мяса. Дьявол, как же я выжила при таких ранениях? Неужели твое покровительство? Или этого Кренаса? Ладно, сейчас вопросы более насущные — где мое оружие и смогу ли я драться? Я быстро обшарила глазами доступную мне комнату и ничего не нашла. Хм, плохо, очень плохо. Стой, а у меня же был вшит в воротник плаща небольшой тонкий, но очень крепкий стилет. Только проблема теперь в том, где мой плащ?

Тихо скрипнула дверь, и в комнату вошел Тениан. При виде его меня затопила огромная волна животной ярости и злобы, потому что перед глазами промелькнули картины того, как он меня убивает и грустно шепчет: "прости". Я со жгучей ненавистью посмотрела на него, помня, как он насквозь проткнул меня мечом, и зло прошипела:

— Добить меня пришел, мерзавец?

Глава опешил. Он с немым изумлением посмотрел на меня и осторожно спросил:

— Почему?

— Думаешь, я не помню, как ты меня моим же мечом насквозь пронзил? Не подходи, скотина! — закричала я, когда он сделал шаг ко мне.

— Алувьен, это тебе виделось в бреду, — тихо произнес он.

— Да? — яда в моем голосе хватило бы, чтобы отравить армию, — и боль тоже была моим бредом?

— Нет, боль была реальной. Ты бы видела себя, когда мы отбили тебя у того золотого оборотня, — Тениан обхватил себя руками за плечи, — я даже не представляю, как ты выжила. Свериан, а также Целители Сумеречного Леса, буквально собирали тебя по кусочкам. Как ты кричала, — покачал он головой, — у меня кровь холодела. Целители дежурили возле тебя день и ночь, в течение месяца, и только два дня назад тебе стало лучше.

— Ты не представляешь, что мне привиделось, — я отвернулась, чтобы он не увидел моих слез, — это был Ад, самый настоящий Ад.

— Бедная моя, — глава очутился рядом со мной и, развернув мое лицо к себе, вытер мои слезы, — это все было не по-настоящему.

— А казалось, что это реальность, — я горько улыбнулась, — ты случайно не знаешь, как я выжила, если вся энергия жизни вышла из меня?

— Может, потом, когда ты выздоровеешь? — заботливо поинтересовался он, на долю секунды отведя взгляд.

— Тениан, ты что-то от меня скрываешь? — подозрительным голосом поинтересовалась я, — говори, как я выжила?

Тениан замолчал, обдумывая свой ответ и давая мне время подготовиться, чтобы услышать правду. Я настороженно ждала, не шевелясь, потому что каждое движение приносило мне адскую, хм, боль.

— Мы поили тебя кровью, своей кровью, — наконец, произнес глава, — но тебе это было мало, и силы твои очень быстро таяли. Сумеречный Целители уже говорили, что дерево твоей жизни уже скоро засохнет, и ты отправишься за Госпожой Смертью. И вот два дня назад, я вместе с темным князем зашел к тебе. И Илэру показалось, что ты не дышишь, и он склонился над тобой, — он замолчал, раздумывая над тем, говорить мне дальше или нет.

— Говори, что было дальше, как бы неприятна была правда, — потребовала я, чувствуя, как холодеет у меня все внутри.

— Внезапно, ты села на кровати и, взяв лицо Илэра в ладони, прошептала, — тут Тениан запнулся и продолжил, — это не важно, а потом поцеловала его, но это был скорее всего не поцелуй, потому что ты стала вытягивать из него энергию жизни, чуть не убив его этим. Я едва смог оторвать Илэра от тебя, спася этим ему жизнь. Он теперь тоже лежит больной — отходит от твоей кормежки.

— Что я сказала? — осторожно спросила я. Меня это больше всего обеспокоило. Ладно, поцеловала я Илэра, но я, впрочем, не целовала, а пила его энергию жизни, не убив. Хм, а в дальнейшем я смогу так делать?

— Ты действительно хочешь услышать? — он серьезно посмотрел мне в глаза и, получив мой кивок, докончил, — ты сказала: "я люблю тебя"…

— Что??? — в ужасе заорала я, глядя на своего главу круглыми глазами, — я сказала, что люблю Илэра? Мне сниться кошмар? Или я сошла с ума?

— Но, — многозначительно произнес Тениан, положив палец поперек моих губ, прося замолчать, — ты одними губами произнесла имя, но я не смог прочитать, — с сожалением произнес он, — но это точно было не имя темного князя.

Он мне врет, я это ясно вижу. Тениан понял, что это за имя, но не хочет мне его говорить. К тому же что-то промелькнуло темное в его глазах, такое не знакомое мне, что я даже не могу предположить что это. Но я обязательно выясню, чье имя я произнесла.

— Ты убил золотого оборотня? — тихо спросила я, когда пауза сильно затянулась.

— Да, — последовал лаконичный ответ, — теперь можешь считать меня четвертым в стае волков-оборотней Сумеречного Леса. Ты хочешь чего-нибудь?

— Да, — кивнула я и внезапно выпалила, — поцелуй меня.

Удивление проскользнуло в желто-зеленых глазах, но Тениан чуть подался вперед и поцеловал меня в щеку, без капли чувственности и желание, как целуют ребенка. Во мне все обиженно взвыло, потому что я хотела другого поцелуя! Ну, да ладно, не говорить же теперь главе. Я улыбнулась ему и взглянула ему в глаза из под опущенных ресниц, едва не вздрогнув, увидев в его глазах столько нежности и тепла, что чуть не заплакала. Разве могут глаза, которые смотрят сейчас на меня так, смотреть с такой леденящей пустотой, с которой он смотрел на меня в моем бреду? Но они могут, я уже видела. Внезапно у меня мелькнула мысль о том, что бы попить его кровь из шеи, потому что для меня это почему-то было важно.

— Тениан, — неуверенно позвала я его.

— Да, Алувьен? — откликнулся он.

— Могу ли я глотнуть твоей крови из шеи? — я отвела взгляд, — я понимаю, что если вспыхнет жажда крови или энергия мне понадобиться, то могу тебя убить, я пойму, если ты откажешься…

— У оборотней пить кровь из яремной вены — жест безграничного доверия, — серьезно произнес Тениан, — если я позволю тебе пить кровь из шеи, то это значит, что я тебе доверяю, как никому, — он начал расстегивать рубашку, — а я тебе всегда доверял, Алувьен.

Он пододвинулся ко мне так, что его шея оказалась очень близко к моей шее. Я чуть подалась вперед, давя в себе крик боли, и коснулась губами его пульса. Долгий миг мои губы были прижаты к его шее, почти, как в страстном поцелуем, а потом, закрыв глаза, я укусила его. Глава чуть дернулся от боли, но не отстранился, а даже наоборот, придвинулся ко мне еще ближе. Его горячая кровь потекла мне рот, и я едва не застонала от удовольствия. Его кровь была со знакомым металлическим привкусом, а также мне она чем-то напомнила дорогое, выдержанное в течение двух ста лет, вино.

— Вкусно? — с едва заметной иронией поинтересовался Тениан.

— Очень, — простонала я, — и очень вкусно! Если бы я раньше знала, то пила бы только твою кровь!

Я с сожалением оторвалась от шеи главы, лизнув на последок нанесенную мной ранку, и вздохнула. Удобно устроившись, я смотрела, как быстро затягивается укус на шеи Тениана. Конечно, с чего бы так быстро не залечиваться, если у тебя в крови столько всего понамешано? Встретившись глазами друг с другом, я лениво и довольно улыбнулась главе. Нет, ссориться с Тенианом себе дороже. Во-первых, он просто потрясающе умеет массажировать мне плечи, а, во-вторых, у него потрясающая кровь. Что мне еще для счастья надо? Только то, что бы он меня любил. Я вздрогнула от этой мысли. Ведь там, в бреду, я сказала, что люблю его совершенно серьезно. Замечательно! Только этого мне не хватало! Мало того, что я теперь, возможно, буду ревновать его к Элтэн, так еще буду сама страдать от этого. Дьявол, ну зачем мне столько проблем?

— Что случилось? — ласково спросил Тениан, — ты помрачнела.

— Я просто устала, — я извиняющееся улыбнулась.

— Поспи, — он поднялся на ноги, — я позову Свериан.

Он вышел из комнаты. Я даже не знаю, поверил ли он моей лжи или нет? Будет очень хорошо, если поверил. Я пережила настоящий Ад и теперь сомневаюсь в том, что в будущем чего-нибудь испугаюсь. Несколько раз пережив, пусть и иллюзорный, приход Госпожи Смерти, я теперь не боюсь встретить ее в реальной жизни.

Тихо вошла в комнату дриада и, подойдя ко мне всплеском скорости, сказала:

— Я рада, что ты очнулась.

— Скажи, Свериан, я скоро поправлюсь? — поинтересовалась я.

— Теперь, когда ты очнулась, дней через пять. Сумеречные Целители умеют по-настоящему лечить, — восхищенно произнесла она, — когда наш путь будет завершен, и мы найдем искомое, то я вернусь сюда, чтобы учиться у них.

— Ты можешь остаться, — предложила я.

— И оставить тебя без помощи? — изогнула уголки губ в улыбке Свериан, — да ни за что! Ты в последнее время слишком часто находишься на Грани. Давай, я сейчас буду делать перевязку.

Я вздохнула. Делать перевязку самое больное и противное дело. Иногда бывает так, что бинт врастает в твое тело, и при перевязке приходиться фактически сдирать кожу. А когда твое тело сплошная рана — комментариев нет. Мудро решив, что смотреть на свое тело не следует, чтобы сохранить свою и так подпорченную психику, я закрыла глаза, пока Целитель капала на меня зелья и заново обматывала бинтами.

— У тебя есть еще одно зелье "холодного сердца", — поинтересовалась я.

— Нет, оно было в единственном экземпляре, а чтобы сделать еще одно не хватает компонентов.

— Жаль…Свериан, я знаю, что поможет мне быстро исцелиться, — пробормотала я, находясь уже на границе между сном и явью.

— Что же это? — поинтересовалась она.

— Смерть главы Сумеречных Людей. У него много силы, и она поставит меня на ноги всего за день. Он, случайно, умирать не собирается?

В ответ раздался звонкий смех лесной нимфы.

— Ты не смотри, что он слаб телом, — все еще смеясь, ответила она, — глава проживет еще не одну тысячу лет.

— А жаль…

Я огорченно вздохнула и заснула.

Как и обещала дриада, я выздоровела за пять дней, но снова драться я смогла лишь через полторы недели, и это при том, что я каждый день уходила в Сумеречный Лес, чтобы постоянно напитывать себя энергией жизни. Она вся уходила в мое лечение, и поэтому мне приходилось ходить за жертвой. Правда, первое время мне приносили кого-нибудь, а потом я уже сама могла. Кстати, я узнала, какое положение занимаю в стае волков-оборотней Сумеречного места. Я пятая от их короля или заместительница Тениана. Смешно? Всегда быть второй после него меня не радует. А что если попробовать убить короля? Ага, а потом навеки поселиться в этом Лесу, постоянно заботясь о подданных? Уж извините, но я вечная странница, и у меня никогда не будет дома.

И вот, спустя две недели с тех пор, как я впервые встала с кровати, глава Сумеречных Людей решил, что я могу начать проходить испытания. В тот день, простите, вечер я чувствовала себя так хорошо, как не чувствовала лет десять. Тем более, я была в полной боевой форме, то есть была такой, какой была два месяца назад. Я каждый день тренировалась с Тенианом, чтобы скорее прийти в форму. Признаться, первые тренировки я позорно проигрывала, но последние выиграла, что потешило мое самолюбие. Да и глава был мной доволен, заявив, что если он случайно уйдет за Госпожой Смертью, то Гильдия Убийц останется в надежных и умелых руках, в чем, лично я, сомневаюсь.

Первое испытание, испытания тела должно проходить в подземном лабиринте, расположенном под всем Сумеречным Лесом, а это очень большая территория. Мне требовалось: "найти хрустальную звезду, пройти лабиринт и выйти из него живой". Если я же выходила из лабиринта в виде зомби или не приносила хрустальную звезду, то не засчитывалось.

Мы стояли перед огромными каменными воротами, да такими старыми, что я даже представить не могу, сколько же им лет.

— Скажите, Старейший, — обратилась к главе Сумеречных Людей дриада, — а сколько участников прошло через лабиринт?

— За все существование лабиринта из него вышло семеро, — прошелестел он.

— Может, я пойду? — обратился ко мне Тениан с тревогой.

— Может, ты вместо меня и память себе решишь вернуть? — обозлилась я оттого, что нервничала. Сообщение о том, что вышло живыми только семеро, меня не обрадовало.

— Извини, — повинно склонил голову он.

— Алувьен, а может тебе еще немного подождать? — в голосе Илэра скакали нотки обеспокоенности.

Смерив темного эльфа взглядом, не сулящим ему ничего хорошего, я подошла к воротам. Мне прилепили небольшую брошь-амулет, который сообщит ждущим меня жива ли я или нет.

После того, как я и Илэр могли передвигаться без посторонней помощи, мы постоянно были вместе, ходя в обнимку. Если честно признаться, то Илэр оказался не таким уж козлом, как раньше о нем думала. На самом деле он был эльфом серьезным и много думающим, а его заигрывания были на самом деле отчасти для того, чтобы окружающие недооценивали его, как это делала по глупости я. К тому же, я потихоньку тянула из него энергию. Как я отметила, это не нравилось Тениану. Он бросал на нас такие неприязненные взгляды, что я напрягалась, ожидая от него боевых действий.

Тихо заскрипели ворота, и передо мной появилась черная дыра, в которую я должна была войти. Мысленно подбодрив себя, я вытащила свои одноручные клинки и вошла в лабиринт, и позади меня захлопнулись ворота. Темнота была такой густой, что казалось, как будто она обнимает меня. Я сделала шаг вперед, и загорелись факелы, висящие на стенах. Это хорошо. Я села на пол и вытряхнула из сумки все оружие, отыскав нужные мне серебряные когти. Эти когти надеваются на перчатки и плотно закрепляются, да так, что ничем их уже не открепишь. Конечно, не очень удобно будет держать мечи, но все же дополнительный козырь.

Я, собрав обратно все в сумку, встала и решила прочувствовать все ловушки и живых существ, вдруг окажутся тут? Небольшое покалывание всего тела привело меня в недоумение. Если верить этому моему чувству, то вокруг меня живые существа, но я же никого не вижу! А потом я поняла, что я чувствую лабиринт. Получалось так, что он живое существо, что меня совсем не обрадовало, потому что тогда не смогу чувствовать других существ из-за того, что аура лабиринта будет блокировать другие ауру. А, Дьявол, мне ведь придется еще найти хрустальную звезду. Если это еще материальный предмет.

Я осторожно двинулась по коридору, стараясь обнаружить магические ловушки. Хоть я и не маг, но что-то я все же умеют. К примеру, сферу защиты, которую я поставила. Хм, а может мне еще поставить сферу не ощутимости и невидимости? А, что, не плохая идея. Но вдруг здесь такая ловушка, которая чует другую магию и уничтожает ее носителя? Об этом я как-то не подумала. Ну, да ладно, вдруг удача мне улыбнется?

Расширив свои зрачки для того, чтобы лучше видеть в неверном свете факелов, я продолжала идти по коридорам лабиринта, но еще не встретила ни одно монстра, ни одной ловушке. И тут Госпожа Судьба решила показать свой скверный характер. Из-за угла вдруг выскочил и прыгнул на меня неизвестный монстр, но когда до меня оставалось два метра, я быстро выставила один из своих клинков, и он накололся на него, как мясо на вилку. Зверь так пронзительно взвыл, что я едва не бросила меч. Вторым клинком я снесла ему голову. Сбросив тело с меча, я наклонилась на телом и с интересом принялась рассматривать. Судя по лапам, силы в них очень много — один удар в голову, и полчерепа уже нет. Так, а что у него с коготками? Я взяла лапу в руку и осторожно провела по когтям, проверяя их на остроту. Когти невиданного зверя едва не порвали перчатку, и это при том, что я даже не давила. Покачав головой, я пошла дальше, ожидая дальнейших каверз, которые посыпались на меня, как из рога изобилия.

Магические ловушки были столь сильны, что после каждой моя сфера защиты лопалась, походя звуком на лопнувший пузырь. Хорошо еще, что я могла питаться от убитых монстров, и мне не стоило труда восстанавливать ее вновь и вновь. Впрочем, попадались такие ловушки, что мне приходилось ставить около двадцати сфер защиты, и это при том, что редко какие маги могут пробить ее, потому что это самое выверенное из моих заклинаний, а они самые трудно пробиваемые.

По лабиринту я блуждала третий час и уже начинала злиться, а когда я злюсь, то окружающим не хорошо. Дьявол, попадаются мне только какие-то тупые животные, хоть бы кто из мыслящих существ попался, тогда бы я душу бы вытряхнула, но узнала бы, где эта звезда чертова! Словно подслушав мои мысли, Госпожа Судьба решила извиниться и послать мне подарок в лице человека, который был меня крупнее раза в полтора. Заорав и начав размахивать полуметровым топором, как не чего делать, он кинулся на меня. Я презрительно скривила губы и, отбив его атаку, запросто вышибла из его рук оружие. Сделав подсечку, я уронила его, а потом просто заковала в чары так, что он не мог пошевелиться, только бешено вращал глазами и орал такое, что портовые грузчики бы смутились. Присев на корточки возле поверженного противника, я вежливо у него спросила:

— Ты случайно не знаешь, где хрустальная звезда?

— Да пошла ты! — сплюнул он.

— Знаешь? — я приказала себе не яриться.

— Нет, — я поняла, что он лжет.

— Я могу заставить тебя говорить, — ласковым голосом сообщила я, — я ведь не простая воительница, а заместительница Главы Гильдии Убийц.

— Мертвые не бояться боли, — с пафосом ответил он.

Я всмотрелась в его ауру и поняла, что передо мной банальный зомби, с заточенной внутри душой. При желании и соответствующем заклинании можно спокойно заставить его почувствовать боль.

Я неприятно улыбнулась и ответила:

— Но есть специальное заклинание…

— Не заставишшшшшь, — зашипел он.

— Посмотрим, — пожала я плечами, — твоя боль будет усиливаться с каждой секундой, а потом ты признаешься мне, где же хрустальная звезда.

Я наложила на него заклинание усиливающейся боли, которое одинаково применимо как к живым, так и к мертвым. Сев и вытянув ноги, я устало привалилась к стене и безрадостно углубилась в свои мысли под вопли зомби, которые, впрочем, мне не мешали.

Так, меня сейчас занимает вот что: почему никто не знает, кого же на самом деле любит мой глава? Почему никто об Элтэн, кроме высшего ранга, разумеется, не знает? Тут меня внезапно озарило. А если мной Тениан прикрывал свою эльфийку, чтобы защитить последнюю? Кто же в здравом уме попытается захватить Тьму, чтобы потом давить на Главу Гильдии? Да никто, всем еще жить хочется.

Мои мысли переключились на другое. Шестнадцать лет тому назад я спасла маленькую девочку лет четырех от стаи вурдалаков, которые загрызли ее родителей. Ее плач я услышала, когда выполняла заказ. Не знаю, почему и зачем я кинулась ей на помощь. Когда я оказалась на месте пирушки вурдалаков, то девочка уже находилась в смертельной опасности. Выхватив ребенка из когтей нежити, я поклялась себе, что теперь буду в ответственности за нее. Ведь если кто-то спас твою жизнь, то он теперь в ответственности за тебя. Я взялась за ее воспитании, желая воплотить в ней свою мечту о спокойной жизни. И вот в течение года я ее воспитывала, пока Тениан не поручил мне Керрен, которую я тоже захотела спасти от мира убийц. В общем, последующий год был для меня самым нервным. Мне приходилось метаться из одного конца мира в другой, чтобы в одном конце — накормить ребенка, а в другом- тренировать Керрен. Признаться, я даже немного вздохнула облегченно, когда умерла моя ученица, но все же у меня на душе был горький осадок. Ту маленькую девочку, которую, кстати, звали Изабелл, я воспитала до двенадцати лет, а потом перепоручила о ней заботиться одной старой знахарки, которая взялась за обучение Изабелл. О моей девочке, которую я до сих пор навещаю почти каждые четыре месяца, никто не знает, даже глава. Зачем ему знать? Чем меньше знает народу о том, что у меня есть существо, которое я считаю частицей себя, тем лучше для меня и для Изабелл. Мне надо будет заехать навестить ее, а то давно уже к ней не заезжала. К тому же, у нее скоро будет День Рождения, и мне надо подобрать ей подарок.

У меня перед глазами предстало ее фиалковые глаза и тонкие черты лица, присущие светлым эльфам. Что поделать, сейчас очень и очень трудно найти в нашем мире чистокровного человека или кого-нибудь другого. Все расы сильно перемешались, и только среди аристократов-эльфов можно найти чистокровных эльфов. Это я про всех эльфов и про темных, как Илэр, и про светлых.

— Я расскажу, — прозвучал долгожданный крик.

Я лениво, в чисто кошачьей манере, приоткрыла правый глаз и спокойно улыбнулась.

— Где?

Зомби пустился в путанные объяснения, но я прервала его после десятой минуты рассказа.

— Лучше ты меня сам проводишь, — объявила я.

— Может не надо? — простонал он.

— Надо, зомби, надо, — непреклонно ответила я, — если боишься за свою безопасность, то не переживай, мне нужен ходячий проводник и, желательно, еще и говорящий.

Я одним рывком подняла его на ноги, сняв заклинания, и толкнула его вперед, чтобы он не оглядывался по сторонам, словно решая, на какой стене меня повесить.

То, что я взяла себе проводника нисколько меня не разочаровало, потому что петляя уже второй час, я поняла, что сама бы никогда не нашла звезду и выход из этого лабиринта. По идее, Сумеречный Лес можно проехать насквозь за неделю, а можно и больше, смотря как еще поедешь. А лабиринт под Лесом можно пройти и за сто лет, и за тысячу. Теперь я понимала, почему из лабиринта вышло только семеро — остальные сдохли здесь оттого, что не нашли выход и у них закончилась еда.

Не надо говорить, что за каждым поворотом меня поджидал монстр, который был злее и опаснее предыдущего. На мне было уже множество мелких, но противных, порезов, из которых сочилась кровь. Хорошо, что эти ранки, благодаря тому, что я под завязку полна энергией жизни, быстро залечивались. Мой же проводник был еще не калеченным, потому что монстры его не трогали, зато очень стремились потрогать меня, но редко кто успевал это сделать. Мои клинки, полностью заляпанные кровью, были по-прежнему остры, что было очень плохо для моего очередного противника, как этого, например. Огромная мощная челюсть с тремя рядами зубов-кинжалов, когти, наверно, мечи, а силы столько, что может перепахать десять полей и не утомиться. Я просто быстро его порубила на салат, а потом стала питаться его энергией. Приятная, слегка искрящаяся энергия жадно впитывалась мной, оставляя после себя чувство удовлетворения.

Внезапно я почувствовала на себе пристальный взгляд своего проводника. Он смотрел на меня задумчиво и что-то явно пытался вспомнить.

— Ты питаешься жизненной энергией? — спросил он.

— А что, это запрещено делать в лабиринте? — я подняла бровь.

— Нет, почему же, — слегка растерялся зомби, явно не ожидая такого ответа, — а кровная жажда?

— Ты что-то знаешь? — подозрительно поинтересовалась я у него.

Внезапно мертвый воин преклонил передо мной колени и с непередаваемым трепетом воззрился на меня. Что это с ним?

— Мое почтение, Валькирия! Прошу простить меня, что раньше не опознал Вас, — пролепетал он, — я заслуживаю смерти…

— Стой, какая валькирия? — растерялась я.

— Так, вы знаете кто вы? — серьезно спросил он.

— Я знаю себя только тридцать лет, — сухо обронила я, — мое прошлое мне не известно, поэтому я ищу Родник Памяти.

— Ах, вот оно как, — протянул мертвый воин, вставая, — простите. Я провожу Вас к хрустальной звезде.

— А что, ты раньше меня не к ней вел? — нахмурилась я.

— Нет. — отрицательно покачал он головой, — я надеялся, что какой-нибудь Страж Лабиринта убьет Вас, простите. Следуйте за мной.

Он повел меня вновь, но в этот раз мы шли всего минут десять, а может и больше. Все это время проводник угрюмо молчал, о чем-то думая. Все мои попытки расспросить его ничем не увенчались. Наконец, мы остановились перед огромными дубовыми дверьми, высотой, наверно, метров пять или больше. Двери покрывали старинные письмена и руны, которые я не знала. Конечно, как я слышала, лабиринт был построен примерно двести тысяч лет назад, когда процветали совсем другие империи.

— Хрустальная звезда находится в сердце дракона, — тихо сказал зомби и толкнул меня внутрь комнаты через внезапно открывшиеся двери.

— Драко…на? — закончила я свой вопрос, уже находясь в комнате, нет в ОГРОМНОМ зале.

Я не видела стен, даже потолок был скрыт в темноте. Весь зал был засыпан золотыми монетами, драгоценными камнями и дорогими безделушками. Везде были свечи, миллионы свечей. Мягкий свет освещался все это великолепие, превращая зал в нечто ирреальное. Свечи слегка искажали виденное, и только это меня оправдывает. Всего в нескольких десятках метрах от меня на огромной куче золота лежал золотой дракон, который считается уже вымершим видом. Он был само великолепие и изящество, сколько в нем было красоты и власти! У меня перехватило дыхание от созерцание этой красоты. И мне нужно его убить? Да никогда!

Внезапно дракон пошевелился и, развернувшись ко мне рогатой мордой, открыл глаза цвета меда с вертикальным зрачком. Я даже не знаю, кто из нас удивился больше: дракон, увидевший прямо перед носом меня, или я, не ожидавшая, что дракон так быстро проснется, ведь известно, что они могут спать столетиями.

Дракон все же быстрее меня справился с удивлением и дыхнул в меня боевое пламя, способное плавить камни. От нестерпимого жара все монеты, которые были на пути пламени, расплавились и слились в один золотой ручей. Я среагировала и поставила сферу защиты, но она едва выдержала, и меня швырнуло в стену так, что мне показалось, что хрустнул позвоночник. Быстро сгруппировавшись, я черной молнией спряталась за огромной колонной, переводя дыхание. Дьявол, да этот дракон меня просто в пыль сотрет! Их же убивают группами: целитель, маг, лучник и мечник или копьеносец. А я тут в единственном экземпляре. Что же делать? Я успею только выскочить из-за колонны, как он меня сразу в пепел превратит! А может, договориться с ним?

— Эй, а может поговорим?

Ответом мне послужил такой рев, что со стен и потолка посыпалась пыль. Не хочет — не надо! В этой комнате останется только один живой, и желательно, чтобы им оказалась я. Я быстро пробежалась руками по телу, кончиками пальцев проверяя свое снаряжение. Так, кинжалы, ножи, дротики, стилеты, небольшие магические бомбы…. Дьявол, ничего против драконов! Хотя, если учитывать, что их шкуру можно пробить только или магическим артефактом или заговоренном мечом, у меня шансы совсем нулевые. Дьявол, что же делать? Как достать хрустальную звезду прямо из сердца дракона? Магия на них тоже не действует, кстати, а защитные заклятия разбивают, как простую скорлупу. Хм, а может накинуть на себя сотню защитных сфер и попытаться его убить? Нет, не выйдет… но может попробовать?

Я быстро проверила свой резерв и решила, что его хватит на три сотни защитных сфер. Накинув на себя, на всякий случай, полторы сотни сфер, я вышла из колонны, держа клинки. Как оказалось, дракон поджидал меня. Снова пламя, которое разрушило сфер двадцать и повредило еще сорок. Я со всей доступной скоростью метнулась к своему противнику, отчаянно надеясь на то, что мои клинки хотя бы коснуться его шкуры, прежде чем он меня прихлопнет лапой. Дракон, увидев, что я все еще жива, утробно заревел и раздосадовано хлопнул хвостом, взметя в воздух сотни монет, образовав ими золотой дождь. На второй боевой выдох у дракона не хватало сил, и ему нужно было еще немного подождать, чем я и воспользовалась. Я уже была рядом с ним, как он резко развернулся и попытался ударить по мне огромным хвостом. Я до сих пор не знаю, как вынырнула у него из под хвоста, но успела сделать это уже в последнюю секунду. Чешуйчатый хвост просвистел мимо меня всего в каких-то жалких сантиметрах. План тут же появился у меня в голове, и я, недолго думая, вцепилась в его хвост, как лесной клещ. Развернувшись, дракон с огорчением на золотой морде увидел, что раздавленного трупа нет, как и вообще меня. Озадаченно покрутив головой, он увидел меня, все еще держащуюся за его хвост. Зарычав, он хлестнул хвостом о стену, и еще с десяток сфер рассыпались, а я отцепилась от его хвоста и полетела прямо ему на голову. Больно приложившись о костяные выросты, я обхватила его ногами за шею и приготовилась нанести удар, но не тут-то было. Дракон почувствовал, что кто-то сидит у него на шеи и стал мотать своей башкой так, что мне пришлось еще уцепиться за его рога руками, не выпуская клинки. Поняв, что от меня так просто не избавишься, он принялся прыгать и мотать головой. Это продолжалось около получаса, если не больше. У меня перед глазами скакали цветные круги, а к горлу подкатила тошнота. Дракон тоже устал, и теперь стоял и тяжело дышал.

— Может, ты отдашь мне хрустальную звезду? — хрипло дыша, поинтересовалась я.

— Ты получишь ее, если я умру, — прорычал он, — а я еще долго буду здесь!

Внезапно он резко перевернулся на спину и принялся кататься по золоту, желая раскатать меня по земле. Пятьдесят защитных сфер тут же рассыпались от драконьего веса, оставляя на мне совсем мало защиты. Я перебралась к нему на живот, зная, что у меня времени в обрез, и мне нужно найти единственную уязвимую точку на его теле, если не успею или не смогу, то из лабиринта я не выйду живой. Судорожно вздохнув, я принялась искать уязвимое место на все еще катающемся на спине драконе. Мое внимание привлекло крохотное, с булавочную головку, красное пятнышко. Как оказалось, здесь недавно выпала чешуйка, а новая не успела затвердеть. Я занесла один из клинков и, вогнав его в тело дракона, соскочила. Как оказалось, вовремя. Бьющийся в агонии дракон порушил шесть колонн, диаметров в несколько метров. Каменные обломки, летящие золотые монеты и камни превратились в летящую смерть, которые могли пробить мое тело насквозь. Я спряталась за одной из уцелевших колонной, слушая рев этого прекрасного, но жестокого, существа. Внезапно его рев прекратился, а его жизненная энергия хлынула в меня, как раскаленная лава, обжигая мою душу и тело. Я закричала и упала на пол, но продолжала впитывать в себя энергию. От слишком большего количества энергии жизни, стали мелькать воспоминания.

…Я стою посреди поля битвы, среди многочисленных трупов воинов. Всего десять минут назад здесь произошла грандиозная война, в которой полностью полегли противоборствующие армии. Я и Семья почувствовали, что здесь будет хороший пир, и не ошиблись.

Я чувствовала, что некоторые еще живы, а значит, я могу полакомиться последним вздохом. Идя между трупами и впитывая остатки их жизненной энергии, утоляя свой голод, я увидела живого. Молодой парень с пепельными волосами, залитыми кровью, и пробитой грудью лежал с закрытыми глаза, а на его губах появлялись и лопались кровавые пузыри.

— Алувэйн, ты где? — прокричала какая-то девушка. Я знаю ее, она моя Сестра

— Я сейчас, — крикнула я в ответ, — только выпью вздох.

— Повезло тебе, — отозвалась она, — а я что-то не могу никого найти.

Я ничего не ответила, полностью сосредоточившись на том, чтобы почувствовать, как его душа будет отделяться от тела, и поймать последний вздох. Тихо застонав, парень открыл глаза. Они оказались цвета грозового неба, которое было сейчас над нами. С трудом сфокусировав на мне взгляд, он спросил:

— Валькирия, ты проводишь меня в Валгаллу?

В этом мире нас называют валькириями, Девами Битв, и воины верят, что мы ведем их в некую Валгаллу, где живут и сражаются вечно павшие в битвах воины.

— Да, — улыбнулась я, — я отведу тебя в Валгаллу.

Парень закрыл глаза, и я почувствовала, как начинает уходить его душа. Я прикоснулась губами к его губам и почувствовала, как его душа, уходя, пощекотала меня. Тут же воин в последний раз вздохнул, а я выпила вздох, который был просто непередаваем, особенно с кровью. Я облизнула губы, на которых была кровь, и поднялась, чтобы найти Ветра и вместе с ним продолжить пир…

Я лежала на золоте и тяжело дышала. Впервые во мне было столько энергии, что она была в избытке. Энергия дракона бурлила во мне, не находя выхода и не впитываясь в меня, бурила и ревела, как боевой выдох огня. Судорога прошлась по телу, заставляя меня выгнуться дугой и заскрести руками по полу, вернее, по золоту. Мне нужно куда-нибудь ее слить, иначе меня просто разорвет!

В тишине едва слышно скрипнула дверь, и раздался неуверенный голос моего проводника:

— Госпожа, вам что-нибудь нужно?

Вот оно! Я отдам ему избыток энергии.

— Подойди ко мне, — прохрипела я.

Тут же он оказался возле меня. Почувствовав его мертвую ауру, я резко вставала перед ним на колени, глядя ему в глаза. Я почувствовала, как мои глаза заполыхали изумрудным драконьим пламенем, излучая едва ощутимое тепло. Энергия вдруг стала рваться к зомби, разрывая мое тело. Я протяжно и пронзительно закричала, перепугав мертвого воина, и мои руки схватили его за запястья так, что кости хрустнули. Энергия, словно этого и ждала, хлынула в проводника бурной, обжигающей, как пламя, рекой. Мне было так больно, что казалось, как будто мое тело рвет на сотни кусочков, и мертвому проводнику, видимо, тоже было больно. Мы вопили, но не могли оторваться друг от друга. Боль все нарастала, полностью заполнив мое сознание. Она было чистой, звериной и всепоглощающей. В какой-то момент мы пошатнулись и наклонились вперед, встретившись губами, и через них тоже потекла энергия. Мы продолжали кричать, и я уголком глаз заметила, что нас окружает зеленое, как мои глаза, сияние.

Я не знаю, сколько это длилось, но вдруг все закончилось, и мы обессилено упали. Боль ушла, а ее место заняла сонная ленивость. Я лежала на золоте посреди огромного зала, до отказа заполненного сокровищами, с которыми не могли сравниться все вместе сложенные казны мира, и довольно улыбалась, прикрыв глаза.

— Ты как? — спросила я у зомби.

— Живой, — последовал ответ неестественно спокойным голосом.

— Ты хотел сказать, мертвым, — поправила я его.

— Я живой, — упрямо отозвался павший воин.

— Живой, так живой, — мне было лень спорить, мне хотелось только одного — лежать вот так на золоте и ни о чем не думать.

Сон внезапно накатил на меня, и я не смогла ему сопротивляться. Свернувшись калачиком и не думая о том, что здесь далеко не безопасно, я заснула, чувствуя, как мой проводник осторожно приобнимает меня, но не стала возражать, чувствуя тепло его тела.


Я снова посреди луга, возле ручья, над которым порхают бабочки. Высокая трава похожа на зеленый океан. В воздухе разлиты ароматы цветов, которые слегка дурманят голову.

Я села на траву и тихо позвала:

— Ветер, ты где?

— Всегда с тобой, — отозвался он, а мне вдруг показалось, что эту фразу я уже слышала где-то.

Ветер опустился рядом со мной, щекотнув выбившейся белой прядкой волос меня по щеке. Теплые ладони опустились ко мне на плечи, и он мягко прижал меня к своей груди, а я вспомнила, что видела тогда, в бреду.

— Я могу тебя кое о чем спросить? — осторожно поинтересовалась я.

— Спрашивай, — Ветер прикоснулся губами к моему затылку.

— После того, как оборотень меня едва не убил, — начала я, — у меня начался бред. В нем меня постоянно убивали, и каждый раз я возрождалась. Там меня убивали те, кого я знала или когда-нибудь видела. Но самым, — я запнулась, подбирая слово, — самым сильным ударом для меня было предательство Тениана. Он насквозь проткнул меня мечом, как булавка бабочку, после того, как я сказала ему, что люблю его, — я почувствовала, как едва заметно напрягся Ветер.

— Ты действительно его любишь? — тихо спросил он, говоря так, как будто шел по острию меча, и каждое неосторожное слово может его столкнуть в пропасть.

Я замолчала, обдумывая свой ответ.

— А меня ты любишь? — нотка напряженности и боли проскочила в его голосе, — ответь, Алувэйн!

Я высвободилась из его рук и села так, чтобы видеть его глаза. Темно-темно-фиолетовые, как два омута, которые затягивают тебя против воли.

— Скажи, Ветер, я похожа по характеру на твою Алувэйн? — требовательно ответила я, — только правду.

— Ты очень похожа на Алувэйн, которую я знал, в действительности, ты и есть она, но только ты, Алувьен, во много раз ее жестче и злее, — ответил Ветер, тщательно подбирая слова.

— Ты сам ответил на свой вопрос, — я пристальнее вгляделась в его глаза, — тебя любит Алувэйн, а я, убийца Алувьен, люблю своего главу.

— А когда ты вновь станешь Алувэйн, ты разлюбишь Тениана? — он взял мои руки в свои.

— Не знаю, — честно ответила я, — вообще, я про другое хотела с тобой поговорить. Так вот, в бреду ты пришел и спас меня. Скажи, ты действительно приходил ко мне туда?

— Да, — легко улыбнулся он, — я искал тебя, но не мог долгое время найти, но потом нашел и увидел, что ты в тяжелом состоянии. Тогда, после поцелуя, ты стала Алувэйн.

— Что??? — я удивленно округлила глаза и хотела спросить еще что-то, как меня выдернули из сна…


— Госпожа, проснитесь! Вам нужно до заката уйти отсюда! Да и мне тоже! — зомби бесцеремонно тряс меня за плечи, заставляя меня проснуться в дурном настроении.

— Сейчас я проснусь, а ты уснешь навеки! — прорычала я, садясь и вытаскивая нож из голенища.

— Извините, но нам нужно выйти из лабиринта до заката, — терпеливо повторил он.

— Зачем? — приподняла я брови в удивленном жесте, — дракон умер, а другие, как я поняла, не могут сюда зайти.

— Понимаете, после двух суток пребывания очередного испытуемого Сумеречный Люди выпускают Главного Стража, который сильнее дракона раз в десять, — быстро рассказал мертвый воин, — я погиб от его руки.

Так, а они мне не говорили, что будет еще какой-то главный страж. Ну, ничего, я сейчас выйду из лабиринта и все выскажу, что думаю об их испытании!

— Ладно, — кивнула я, — сейчас достаем хрустальную звезду, и ты провожаешь меня до выхода.

Я, не став слушать ответ, подошла к туше дракона и, найдя свои клинки, стала аккуратно разрезать его шкуру. Мои клинки едва-едва не ломались, но все же выдержали. Огромное, двухкамерное сердце все еще билось, не смотря на то, что дракон, вроде как, уже мертв. Мой клинок до рукояти, а потом я резко дернула рукой вниз, разрезая сердце. Из него хлынула уже холодная кровь и выпала семилучевая звезда их хрусталя. Свет свечей заиграл на хрустальных гранях. Я полюбовалась некоторое время, а потом небрежно кинула ее в сумку и повернулась к своему мертвому проводнику, но, увидев его ауру, пораженно замерла. Аура моего проводника была живой, то есть он был жив! Точнее, его тело было живым, а не мертвым с заточенной душой внутри. Теперь этот воин может спокойно ходить к некромантам, не опасаясь того, что они смогут управлять им, как марионеткой.

Его аура переливалась различными оттенками красного цвета, выдавая характер своего владельца. То есть проводник очень темпераментный человек, причем чистокровный! Да встретить здесь такую редкость просто удивительно.

— Ты живой! — удивленно воскликнула я.

— Я тебе вчера уже говорил, — напомнил он и предложил мне руку галантным жестом, — прошу следовать со мной.

Я проигнорировала его протянутую руку и усмехнулась. Проводник просто пожал плечами и вышел в коридор, а я пошла следом за ним. До выхода было идти всего полчаса, а может и меньше. Здесь концентрация монстров была такова, что казалось, как будто здесь собрались все, кому хочется полакомиться легкой добычей, очень ошибочно приняв меня за нее. К этому моменту во мне был средний уровень энергии жизни, так что я теперь вновь могла питаться без последствий, что я и делала.

Ворота предстали перед нами, когда мы завернули за угол. Я напиталась так, что у меня было такое ощущение, как будто я напилась. Мои движение были слегка неровные, да и шла я слегка зигзагообразно, а язык заплетался. Мне казалось, что в жизни все прекрасно. В какой-то момент земля ушла у меня из под ног, и я бы упала, но меня поддержал проводник.

— Мы пришли. — объявил он и, подойдя к огромному гонгу, со всей силы ударил в него.

Тяжелый звук прокатился по лабиринту, стряхивая со стен пыль. Я пошатнулась и оперлась на ворота, которые тут же открылись, и я упала прямо на руки Тениану.

Я лениво и сыто ему улыбнулась и, чуть потянувшись вверх, легко поцеловала его. Глаза моего главы слегка расширились от удивления, и он осторожно спросил:

— Алувьен, ты как?

— Замечательно, — тихо засмеялась я. — лучше не бывает! Во мне столько энергии, что она меня пьянит! Тебе тоже надо это почувствовать. Илэр, ты беспокоился обо мне? — промурлыкала я, когда увидела темного эльфа.

В его глазах промелькнуло изумление. Он подошел ко мне танцующий походкой, и я впервые увидела, что это ничто иное, как боевой шаг. Так шагают все, когда приближаются к поверженному врагу. Я улыбнулась ему. Илэр аккуратно сел на корточки возле меня.

— Алувьен, ты пьяна? — приподнял он брови.

— Да, — кивнула я, — я пьяна твоей красотой!

Илэр и Тениан переглянулись между собой, что-то безмолвно обсудив.

— Я думаю, Алувьен нужно отдохнуть, — произнес темный эльф, одним плавным, текучим движением поднявшись на ноги. Я лениво проследила за ним из под полуопущенных ресниц.

— Я тоже, — согласился с ним глава спокойным голосом, но что-то проскользнуло в его голосе.

Что-то он в последнее время странный. То злиться, когда видит меня вместе с Илэром, то скрывает от меня что-нибудь, то иногда так на меня смотрит, что я начинаю пугаться. Вот когда пройдет это мое хорошее состояние, то обязательно поговорю с ним.

Я зевнула и почувствовала, как на меня накатила внезапная усталость, и мои глаза стали слипаться. Тениан аккуратно взял меня на руки, и ему что-то сказал Илэр, и это "что-то" заставило главу ответить ему с едва заметной резкостью. Нет, надо будет обязательно разобраться с этим.

В сон я уже погружалась под тихий смех темного эльфа и слова:

— Мы еще посмотрим, дорогой Тениан, как все обернется…


День начался на редкость скверно. Я пребывала в своем обычном настроении, то есть была на редкость злой и мрачной. Вчерашняя эйфория схлынула с меня, оставив после себя головную боль и мысль, что мир поганый, что, в общем-то, правда. Мои раны, полученные в лабиринте, быстро зажили из-за того, что во мне было столько энергии, что это повышало мою регенерацию в несколько раз.

Мое второе испытание будет только через два дня, когда "ваш дух успокоиться после перенесенных переживаний". Впрочем, мне хватит и того, что кого-нибудь из Сумеречных Людей ради удовольствия убью за то, что они не сказали мне про Главного Стража. Кстати, тот случайно оживленный сделал отсюда ноги, перед этим поклявшись под натиском Главы Сумеречных Людей, что никому не расскажет, что происходит в лабиринте.

Тениан стал целыми днями просиживать за хрустальном шаром, выслушивая отчеты глав городских Гильдий Убийц, и то, что он узнавал, ему не нравилось. Обеспокоенная морщинка пролегла между его бровей, придав его выражению слегка трагический вид. Не выдержав, я подсела к нему.

— Тениан, признайся, что случилось с Гильдией! — непреклонным голосом потребовала я.

Глава оторвался от сосредоточенного вглядывания в хрустальный шар и посмотрел на меня красными и слезящимися глазами.

— Ты ночью спал? — нахмурилась я.

— Нет, — покачал он головой и, закрыв глаза, потер лицо ладонями, — Тьма, ты знаешь, что на каждом убийце, кроме тебя, стоит маячок, поставленный Элтэн. Благодаря этому маячку, я и городские главы всегда можем найти любого и узнать жив он или нет, а после связаться с ним. Так вот, городские сообщают мне тревожные вести о том, что стали пропадать убийцы, от трех до семи в день. Если так будет продолжаться и дальше, то через год нас не будет. И самое главное, пропали ребята из высшего ранга. Это Лис, Князь, Тень и Медведь. Я не могу определить живы ли они или нет, у меня не получается связаться с ними.

— Давно это началось? — тревожно поинтересовалась я, озадаченная тем, что кто-то открыл охоту на убийц. Такое, конечно, случалось, но не в таких же размерах! Да и за ребят я стала беспокоиться.

— Где-то спустя недели две после Межмирового Схода. Думаешь?.. — его черты лица заострились и стали жесткими и злыми, а желто-зеленые глаза заполыхали яростью.

— Да, — кивнула я, — может быть, это Славомир начал что-то проворачивать в нашем мире. Видимо, он сразу понял, что все убийцы, входящие в Гильдию, связаны с тобой клятвой верности, которую они не могут нарушить. А тех, кто не входит в Гильдию, мы, по правилам, убиваем, а таких по пальцам можно пересчитать, но они сильны, но с нами им не тягаться. Но все же… Возможно, Славомир будет их собирать. Тебе нужно срочно заехать в какой-нибудь крупный город, чтобы выловить того поганца, который убивает наших, и допросить его. Я так понимаю, что это происходит во всех городах?

— Да, — отрывисто кивнул Тениан, — после Сумеречного Леса мы заедем в ближайший город, и там все выясним.

— Ты ложись спать, — посоветовала я ему, — а то свихнешься от перенапряжения.

— Ты права, — устало улыбнулся он и с хрустом потянулся.

— Я пойду, попытаюсь что-нибудь узнать насчет второго испытания, — я вышла из его комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

Во дворе я увидела Свериан с Илэром, которые о чем-то разговаривали. По тому, как раскраснелась дриада было понятно, что они говорят о чем-то личном, и меня это разозлило. Ярость всколыхнулась во мне огромной волной, затопив на мгновение мое сознание, а когда оно прояснилось, то я увидела, что рука поглаживает рукоять кинжала, а из груди вырывается тихое, но очень злое рычание. Стойте-ка, я же веду себя так, когда вижу опасного противника. Вопрос: а кого я посчитала серьезным противником — Свериан, дриаду, которая даже муху не прибьет, или темного князя Илэра, которого могу спокойно прихлопнуть? Дьявол, что это со мной? Я прислонилась к стволу дерева и сползла по нему со стоном, сев на траву. Хорошо, что меня не было видно, а то бы они заметили и не то подумали.

Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и попыталась разобраться с тем, что вызвало во мне такую ярость. Придя в такое состояние, в котором собственные эмоции рассматриваются, как нечто постороннее, я начала анализировать свое состояние. Передо мной возник запутанный клубок чувств, который я испытала, когда увидела вместе дриаду и темного эльфа. Я вдруг с ясностью поняла, что я…ревную? Я? Ревную? Кого? Илэра? Бред! Бред! И еще раз бред! Хм, а если вглядеться попристальнее, то это скорее задетое чувство собственности. Ревность — это когда любят, а собственничество, когда не любят. Так, начнем анализ. Итак, я начала принимать Илэра за свою собственность, на которую никто не смел покуситься. И вот теперь на нее покусились. А может эта моя "собственность" покусилась, а? Вот, Дьявол, как будто мне не достаточно того, что я, как оказалось, люблю своего главу. Вот весело будет, если я еще и Илэра полюблю! Точнее, это будет далеко не весело! Да и про Ветра нельзя забывать. А вот к нему я что чувствую? Комфорт, доверие, симпатия, спокойствие, уют и что-то еще, нечто неясное. Скорее всего, это чувство Алувэйн, а не мое, не убийцы Алувьен.

Я устало вздохнула и решила отвлечься от этих ужасных мыслей, решив пойти на рынок, чтобы подобрать подарок для Изабелл. Ей нужно подобрать что-нибудь необычное или какие-нибудь украшения, которые она очень любит. Может, янтарный браслет? Или ожерелье? Ладно, сейчас посмотрю, что там есть, а небрежное упоминание, что я купила это у Сумеречных Людей, сделает в ее глазах эту вещь еще ценнее и привлекательнее.

Внезапно руки, затянутые в темно-серые перчатки, обвили меня за талию и прижали к чьей-то груди, и тихий, мурлыкающий голос произнес:

— Ты идешь на рынок, Алувьен?

Я уже перестала беситься по тому поводу, что темный эльф стал меня обнимать и заигрывать. Ко всему постепенно привыкаешь и начинаешь постепенно не замечать. Но я все еще боялась того, что однажды не устою перед Илэром.

— Да, — ответила я, пытаясь высвободиться из его объятий, но он меня не выпускал, — Илэр, отпусти, иначе, я тебе руку сломаю.

— Не злись, — он потерся щекой о мой затылок, как кот трется о ноги, — просто ты сейчас выглядишь потерянной и обиженной…

— Кто, я? — изумилась я и, развернувшись с некоторым трудом в кольце его рук, заглянула в его искрящиеся серебряные глаза.

— Да, — мурлыкнул эльф, — твои глаза тебя же и выдают. Я могу помочь тебе?

— Нет, — покачала я головой, — отпусти-ка меня, мне нужно кое-что купить.

— Я могу пойти с тобой? — голос, как мед — сладкий и вязкий.

— Пойдем, — вздохнула я, поняв, что теперь от него точно не отвяжусь.

Мы пошли на рынок, и Илэр приобнял меня за плечи. Некоторое время мы шли молча, а потом он спросил:

— Алувьен, скажи, только не лги, тебе противно быть со мной? — видимо, он припомнил, как я однажды заявила ему, что лучше поцелую урода в язвах, чем его. Похоже, это тогда сильно его задело.

Я на некоторое время задумалась, обдумывая про себя. Иногда во мне просыпается старая неприязнь, но иногда я считаю его своим другом, в своем смысле. И при всем при этом, во мне до сих пор есть жгучее желание его убить, только теперь я слегка буду сожалеть.

— Нет, — коротко ответила я, — теперь нет.

— А сейчас, когда тебе не противно находиться рядом со мной, ты согласилась бы стать моей Хранительницей?

Я про себя застонала.

— Алувьен, представь, что ты обретешь силу, власть, — он остановился и, развернув меня лицом к себе, заглянул мне в глаза, — все, что ты захочешь. Об этом мечтают многие…

— Которые не могут этого добиться, — резко перебила его я, — Илэр, у меня это все есть. Я зам главы Гильдии Убийц, меня все знают и бояться, а за тридцать лет мое тело даже не постарело ни на секунду. Больше ничего ты мне не можешь дать.

— Вот здесь ты ошибаешься, — он обворожительно улыбнулся, — я могу предложить то, о чем некоторые даже мечтать не могут.

— И что же это? — я подозрительно прищурилась, лихорадочно думая, что это.

— Любовь темного князя, — он сказал это таким тоном, как будто я должна сейчас запрыгать от радости.

— Любовь…темного…князя, — я произнесла это фразу так, как будто решила распробовать ее на вкус и рассмеялась немного циничным смехом, — зачем мне это "счастье"?

— Алувьен, если ты так смеешься, то, значит, ты не знаешь, какое это, на самом деле, счастье, — снисходительно улыбнулся он, — темные аристократы редко когда дарят свою любовь. И их любовь ни с чем не сравнима.

— И в чем же она такая уникальная? — я выгнула бровь.

— Это нельзя описать словами, — темный эльф взял меня за плечи и чуть придвинул меня к себе, а я уперлась руками ему в грудь, чтобы он слишком уж не наглел, — я могу тебе дать попробовать ее.

Я задумалась. Илэр известный интриган и никогда ничего не делает бесплатно. А вдруг, после того, как я почувствую его любовь, у меня появится к ней зависимость? Хм, это трусость. Нет, не трусость, это просто осторожность, с Илэром никогда нельзя быть ни в чем уверенной.

— Это никак не повлияет на меня потом? — уточнила я.

— Ты согласна попробовать? — тихим и интимным голосом спросил он, а у меня "мурашки" пробежали по коже.

— Ты не ответил на мой вопрос, — ледяным голосом ответила я, заметив, что мой голос едва заметно дрогнул. О, Дьявол!

— Никак не повлияет, — заверил он меня, — ты согласна?

— Да, — кивнула я, в глубине души сомневаясь в правильности своего согласия.

Илэр чуть крепче сжал меня в объятиях и легонько коснулся губами моих губ. Я даже не знаю, как описать то чувство, которое появилось во мне. Скажу только, что это было прекрасно! Волшебно и нереально!

— Это ты будешь ощущать каждый день, если согласишься стать Хранительницей, — тихо шепнул Илэр.

— А без этого никак нельзя? — необдуманно спросила я.

— А ты бы согласилась стать моей любовницей? Если станешь Хранительницей, то это будет еще лучше, — ответил он.

— Куда лучше? — простонала я.

— Это будет божественно. Ты согласна стать Хранительницей?

В этот момент я была согласна со всем, что бы он мне предложил. Я уже была готова сказать, что согласна, но тут я услышала своего главу.

— Алувьен, ты мне нужна, — позвал он меня, стоя всего в нескольких метрах от нас, и его глаза горели от…злости? Только ли от нее?

— Сейчас, — ответила я, все еще находясь в объятиях темного эльфа.

— Немедленно, — Тениан сказал таким холодным голосом, что я очнулась от наваждения, навеянного Илэром.

— Тебя что-то беспокоит, Тениан? — насмешливо отозвался Илэр. Как мне показалось, он сказал это с каким-то подтекстом, понятным только им двоим.

— Да, меня беспокоит Гильдия. Алувьен, пошли.

Я с некоторой неохотой высвободилась из объятий Илэра и последовала за Тенианом, от которого шла ощутимая волна ярости. Признаться, я не поняла, почему он так зол, причем, как мне кажется, злиться он на меня, а не на Илэра.

Пропустив меня вперед, Тениан так хлопнул дверью, что я вздрогнула и с недоумением посмотрела на него. Глава принялся рассерженно ходить взад-вперед, думая, как ему сказать что-то мне. Если честно, то я слегка испугалась, потому что еще никогда в жизни я не видела его в таком состоянии, точнее, видела, когда мы поссорились из-за того, что я подралась с Тигром, но тогда я тоже была зла, а сейчас я-то не злюсь, а потому слегка опасаюсь своего главу. Он, наконец, прекратил мерить комнату шагами и остановился прямо передом мной, вперившись в меня полыхавшими желто-зелеными глазами.

— Алувьен, ты целовалась с Илэром? — неожиданно миролюбиво поинтересовался он.

— Нет, — покачала я головой, — с чего ты так решил?

— С чего я так решил? — заорал он так, что я отскочила от него и выставила перед собой клинки, надеясь защититься, — вы стоите посреди улицы, обнимаетесь и целуетесь! Как я должен это понимать?

Я вытаращила глаза на Тениана. Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Внезапно я засмеялась нервным смехом.

— Тениан, ты что ревнуешь? — я упала на пол, по рукояти вогнав клинки в пол, и продолжила смеяться, а по щекам от смеха струились слезы, — меня? Или Илэра? Не знала, что ты уже ориентацию сменил…

Я не успела уклониться, как Тениан залепил мне звонкую пощечину. Я упала на пол, а потом, приподнявшись на руке и изумленно держась за щеку, которая горела так, как будто там горит печь, посмотрела на главу. Тот стоял и тяжело дышал.

— Ты дал мне пощечину? — изумленно выдохнула я, — мне? Алувьен? Тьме?

Мои глаза, наверно, были с тарелку, потому что еще никто и никогда не давал мне пощечины. В этом было что-то унизительное и обидное. Тениан стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня такими ледяными глаза, что у меня все внутри смерзлось.

— Никогда больше не смей делать таких намеков, — чеканя каждое слово, произнес глава.

— Никогда больше не смей делать то, что ты сейчас сделал, — я стала медленно вытаскивать клинки из пола, чувствуя, как во мне просыпается холодная ярость, которая не затмевает разум, а наоборот, позволяет ясно мыслить.

Вот наша стена стала еще крепче, не смотря на то, что я его люблю. Я встала напротив него, держа в руках мечи, и холодно смотрела на него, и он отвечал мне тем же. Глаза в глаза, видя у друг друга чистую ярость.

Внезапно его ярость стала утихать, и он тяжело вздохнул:

— Прости, Тьма.

— Я извиняю тебя, Смерть, — обронила я сухим голосом, — но в следующий раз, если он, не дайте боги, произойдет, я вызову тебя на дуэль.

— Хорошо, — кивнул глава.

— Скажи, что с тобой случилось? — мягко спросила я, возвращая клинки в наспинные ножны, — почему разозлился?

Тениан отвел глаза, с увлечением принявшись рассматривать боковую стену. Я заметила, как у него быстро-быстро забилась жилка на шее, выдавая, что он опять начинает злиться. Да, характер у него не сахар, то леденяще спокоен, то вдруг он становится, как вулкан. И как Элтэн с ним общается? Ей можно уже прижизненно поставить памятник. Оказывается, что мне противопоказано долго находиться с ним, потому что начинаются портиться наши отношения. Вот же виделась я с ним несколько раз в год, и мне и ему этого было достаточно. Отношения у нас были с ним спокойные и тихие, а не как сейчас, готовы друг другу в глотку вцепиться. Все же, как бы я не уверяла себя, мы по-прежнему идем по острию ножа и готовы сцепиться, как голодные волки. Стена непонимания стала крепче в несколько раз, что меня огорчает.

Все же наш путь убийцы одинок, потому что мы все равно когда-нибудь видим в существе, который для тебя близок, потенциального и опасного противника. Я надеюсь на то, что еще не скоро увижу в своей Изабелл врага, с которым захочу разделаться.

— Алувьен, — тихо позвал он меня, заставляя вынырнуть из своих мыслей, — иди ко мне.

Он протянул ко мне руки, зовя в свои объятия. Меня внезапно прошиб холодный липкий пот и ужас, который пробрал меня до костей. Так он протягивал ко мне руки двадцать лет, так он протягивал руки в моем бреду, чтобы потом пронзить меня мечом. Я не хочу, что бы повторилось то, что было там, в той страшной нереальности!

Я медленно попятилась от него, не сводя взгляда полного боли и ужаса. Тениана это озадачило и огорчило.

— Ты мне теперь не доверяешь? — горько спросил он, опустив голову, — я понимаю…

— Я доверяю тебе, — страдающим голосом произнесла я, — но я не хочу, что бы повторилось.

— Что повторилось, Тьма? — мягко поинтересовался глава, — поверь, что я не причиню тебе никогда вреда.

— Пока я не стану для тебя угрозой, — жестко ответила я, взяв себя в руки, — ты никому не причинишь вреда, пока тебе не угрожают. Мне кажется, что ты убьешь и Элтэн, когда она сделает что-то, что тебе не понравиться.

— Ты так думаешь? — он спросил таким тихим голосом, как будто боялся, что сорвется на крик.

— Я в этом уверена, — тише, чем шепотом, ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Я ясно поняла, что наша дружба разбилась, словно хрустальная ваза на множество осколков, которые теперь сложно склеить.

— Что же с нами случилось, Тениан? — я подняла лицо, чтобы слезы не побежали по щекам, и закрыла глаза.

— Мы просто хорошие убийцы, — в тон мне ответил он, — и как бы мы не старались, вернуть все, что мы потеряли, не можем.

— Как все было бы хорошо, если мы не были убийцами, а были простыми крестьянами, — слезы все же побежали у меня по щекам.

— Да, ты права, Тьма, — мы встретились взглядами, — ты права…

У меня в горле стоял горький комок, который было не легче проглотить, чем ком битого стекла. Судя по выражению лица Смерти, у него тоже было такое ощущение. Мне хотелось плакать оттого, что теперь все кончено, что Тениан так и не узнает о моей любви к нему.

— Прости, — голосом тише, чем шепот, произнесла я, и слезы все же потекли по щекам неудержимыми реками, — прости за все… это не должно было случиться…не должно…почему?..

Внезапно я поняла, что глава обнимает меня, утешительно гладит по спине и говорит что-то глупо-утешительное. Кажется, там было что-то о том, что все будет хорошо. В объятиях того, кого я люблю всем сердцем, в груди растаял ледяной комок и стало тепло. Уткнувшись лицом ему в грудь, я приглушенно рыдала, оплакивая себя и Тениана. Смерть и Тьма такие взаимосвязанные слова, что у всех при мысли об одном из этих слов, сразу ассоциируется другое. В нашем же случае, это не так. Я знаю, что это говорила уже несколько раз, но теперь уже все окончательно и бесповоротно сломано и разбито.

Я заплаканными глаза посмотрела ему в лицо, словно пытаясь что-то увидеть в нем.

— Моя печальная Тьма, — он нежно взял мое лицо в ладони, как драгоценную и хрупкую чашу, — как часто ты в последнее время плачешь и плачешь ты из-за меня. Прости.

— Даже не обольщайся на этот счет, — сквозь слезы улыбнулась я, — размечтался! Что бы я, Тьма, из-за кого-то плакала? Да ни в жизни!

— Ну, даже помечтать не даешь, — картинно обиделся глава и тут же серьезным голосом спросил, — скажи, если бы ты могла забыть то, что произошло, ты бы забыла?

Я замолчала, обдумывая вопрос. Если я забуду все неприятный моменты, связанные со Смертью, то забуду, какая он все же скотина, и буду и дальше пребывать в той старой уверенности, что он просто сокровище. Но если все опять повториться, то я снова буду рыдать, как выпускница колледжа благородных девиц. А если я откажусь не забывать, то дальше общаться с главой я не смогу, потому что мы теперь друг для друга чужие, и когда-нибудь его убью, что еще сильнее травмирует меня.

Тениан продолжал держать мое лицо в ладонях и с надеждой смотрел мне в лицо. Неужели, он тоже хотел бы все забыть? Неужели?..

— А ты хотел бы все забыть? — тихо спросила я, глядя ему в глаза и стараясь не пропустить ни одной мелькнувшей эмоции.

— Да, — уголки его губ дернулись в улыбке, — я хотел бы.

— А это возможно? — поинтересовалась я.

— Сумеречные Целители могут стереть ненужное и вместо этого поставить другое, чтобы потом не было пробелов в памяти, — ответил он, — они в этом профессионалы. Ты согласна? Ты согласна забыть все плохое, что случилось по нашей вине?

— Да, — уверенно кивнула я, — я хочу, чтобы мы еще некоторое время не видели в друг друге врага.

— Некоторое время? — чуть нахмурился Смерть.

— Некоторое время, — повторила я и печально улыбнулась, — Тениан, ты же знаешь, что мы все равно увидим врага, если кто-то раньше не умрет.

— Ты согласна пойти сейчас? Это займет немного времени.

— Пойдем, — кивнула я, высвобождаясь.

Я уже направилась ко входу, как Смерть схватил меня за руку, но не стал разворачивать меня к себе лицом.

— Алувьен, сегодняшние полчаса мы тоже сотрем, — тихо произнес он, держа меня за руку, — я хочу тебе сказать, что люблю тебя.

— А как же Элтэн? — я была так удивленна, что едва соображала, что сказать.

— Я действительно ее любил, но совсем недавно понял, что уже давно люблю тебя, — ответил Смерть.

— Мы сотрем этот момент тоже, чтобы потом не смущаться, — я сама услышала, как в моем голосе проскользнула холодная нотка.

— Хорошо, — в его голосе тоже начал плавать лед.

Мы вышли во двор, не глядя и не прикасаясь к друг другу. Я была обескуражена и не знала, что думать. Рада ли я, что глава любит меня? Да. Будет ли рада Элтэн? Нет. Она даже не будет слушать оправдания и сразу засветит в меня каким-нибудь мощным заклинанием, которые даже не заметит мои сферы защиты, и от меня останется небольшая кучка пепла. Я не сгущаю краски, просто знаю способности эльфийки, которая, как вы помните, Мастер Магии, причем входит в тройку лучших.

Дьявол, а чего это я беспокоюсь, если сейчас все забуду? Да и Смерть тоже все забудет, и, желательно, чтобы он забыл, что любит меня. Интересно, а я скоро приду к выводу, что люблю своего главу? Хотелось бы, что бы не скоро.

Местом, где нам должны будут стереть память, оказалось огромное каменное здание, которое было чуть ниже деревьев. Приятный для глаз серебристый цвет здания искрился, когда попадали на него косые солнечный лучи. Мне это напомнило глаза Илэра. Они точно так же искрятся, когда он очередную интригу задумывает.

Нас провели в сумрачную комнату, где стояли небольшие кровати, на которые мы и легли.

— Расслабьтесь и ни о чем не думайте, — прошелестел один из Сумеречных Целитель, подходя ко мне, — это займет немного времени. Вы мы уже знаем, что стереть, да и вы подскажете.

— Хорошо, — кивнула я, закрывая глаза и расслабляясь.

Положив мне на виски свои грубые и шершавые, как кора дерева, руки, Целитель стал вливать свою сущность в меня, чтобы попасть в мою память, а мне стало очень и очень тепло где-то в глубине души, и я тихо вздохнула. После этого стали стирать ненужные моменты, связанные с ссорами со Смертью и по моей просьбе стерли воспоминания о том, что я видела в бреду.

К сожалению, я не могу рассказать, что происходило, потому что забыла.

Пришла я в себя, когда солнце уже было в зените. Сегодня я должна проходить второе испытание, испытания души. Как я узнала, я должна пережить свой самый страшный кошмар, который увеличат в несколько раз. Если я не сойду с ума, то будет считаться, что я прошла испытание. Дурацкие какие-то тут правила, то из лабиринта нужно выйти живой, то теперь здесь нужно не сойти с ума. Хорошо, что Тениан согласился пойти со мной за подсказками (здесь уже идет подправленная память Алувьен, — прим. автора), и теперь поддерживает меня.

Испытание началось, как солнце село. Мы проводили в какой-то дом без окон, который был полностью пропитан магией да так, что мне казалось, как будто меня жалят тысячи муравьев. Я знала, какой самый страшный кошмар будет у меня, это когда я вырезала город Слэйт из-за того, что жажда крови перемешалась с нехваткой энергии. Даже если этот кошмар увеличат в полтора раза, я сомневаюсь в том, что смогу пережить это.

Я села на пыльный пол и скрестила ноги, закрыв глаза. Кошмар вынут из моего сознания и увеличат его, а потом я буду переживать его так, как будто он снова происходит. На меня опустилась невидимая теплая шаль магии, которая вернула меня туда.

Я стояла посреди улицы. Сейчас был вечер и обитатели этого города справляли светлый праздник, посвященный богине света и добра. В одной руке у меня был меч, меньше моих клинков на сантиметров двадцать и его лезвие было уже, а в другой — кинжал, с которого капала кровь. Совсем недавно я убила в переулке орка, который как нельзя удачно попался мне, когда нехватка энергии жизни скрутила меня. Я знала, что это мое воспоминание, и наблюдала это как бы со стороны, находясь в своем же теле. Сейчас я не отвечала за свои действия…

Я поднесла кинжал к губам и с удовольствием слизнула кровь, которая потекла по моему подбородку, дразня своим запахом, и тут же появилась жажда крови. Она огнем промчалась по моему телу, заставив прошлую и настоящую меня застонать от боли и упасть на колени, чтобы потом подняться и, превратившись в машину убийства, пойти на кровавую охоту, чтобы превратить светлый праздник в страшную дату и наполнить его криками своих жертв и их кровью. Самое жуткое заключалось в том, что я это делала ради удовольствия и не пила их энергию…

Слитным движением поднявшись на ноги и сняв маску, я хищно и зло улыбнулась и, подойдя к ближайшему существу, пронзила его насквозь мечом. Его предсмертный крик потонул в радостный возгласах толпы и никто не обратил внимания на него. Это было роковой ошибкой для жителей Слэйта. Я взяла меч убитого и вернула кинжал в ножны, а потом я превратилась в ожившую косу Госпожи Смерти.

Я была черным ураганом со стальными молниями-лезвиями, которые косили всех, кто неосторожно попал в их власть. Веселые крики сменились воплями ужаса и горя, а по улицам и площадям полились ручью крови, которые сливались в одну реку.

Я видела все это и не могла отвести свою руку от очередной жертвы, я была не я. Меня распирало неудержимое веселье, и я счастливо смеялась и не пила бесхозную энергию жизни, которой было столько, что мне кололо кожу. Я убивала всех, кто попадался мне на глаза детей, стариков, женщин, молодых парней, всех. Одно дело смотреть на все это, когда в тебе бушуют жажда крови и голод по жизненной энергии, а другое дело смотреть на все это трезвым взглядом. Мне было жутко сознавать, что это делала я, Алувьен, и меня удивляло то, что меня не поймали и не сожгли на мокрых дровах, предварительно не попытав.

Поняв, что если сейчас увижу, что еще кого-нибудь убиваю, то бесповоротно сойду с ума. Я закрыла глаза, чувствуя, что продолжаю делать свое дело. Пожар так и продолжал бушевать в моем теле, а из горла лился радостный и счастливый смех, но по щекам текли слезы. На губах прочно обосновался металлический вкус крови, а вся моя одежда так пропиталась ею, что с нее капали крупные капли.

Внезапно я почувствовала знакомую ауру, и вся мою душа замерзла от ужаса, когда я поняла, кто это. Раскрыв глаза, я увидела перед собой Смерть, который смотрел на меня с легкой укоризной, с такой, с какой смотрит родитель на своего ребенка. Мои губы скривились в жесткой ухмылке, а моя душа закричала:

— Нет! Только не он! Пожалуйста!

В тот момент я забыла, что это все не взаправду, что все это не реально, что это никогда не происходило и никогда не произойдет. Рядом с главой стали появляться все ребята из высшего ранга, включая Тигра, который смотрел на меня с печальной серьезностью.

— Уходите, — шептала я, но они меня не слышали, — я вас же убью!

— Не бойся, Алувьен, — прозвенел позади меня голос Элтэн, — мы тебе поможем.

Из моей груди полился жаждущий крови рык, и я развернувшись в прыжке, перерубила светлую эльфийку пополам, она даже не успела вскрикнуть, ни говоря даже о том, чтобы поставить защиту.

— Элтэн! — раздался полный боли крик Тениан.

— Ты хочешь уйти за ней? — промурлыкала я, — я тебе в этом помогу.

На меня налетели дюжина крепких мужчин, стараясь не сильно покалечить. Та я не оценила этого, и засмеявшись так, что они вздрогнули, за пару секунд отрубила им головы, чтобы потом каждую из них с удовольствием пнуть, потому что кто-то посмел на меня напасть. Настоящая я так была поражена, что даже не могла заплакать от их потери.

Медленным и крадущимся шагом охотящейся кошки я стала подходить к Смерти, лениво махая клинками и насмешливо улыбаясь.

— Я знаю, ты меня ненавидишь за то, что я убила ее, — говорила я ласковым голосом, — ты хочешь меня убить за это. Ты любил ее? Не надо, не отвечай, я вижу по твоим глазам, что любил…

Он не стал дальше меня слушать и, зарычав так, что у меня по коже прошлись "мурашки", кинулся на меня, а в его желто-зеленых глазах плескался океан боли и ненависти. Я наслаждалась боем, как кошка, которая получает удовольствием от игры с мышкой. Тихий смех продолжал литься из меня, а запах его крови дразнил меня, как конфетка ребенка.

— Хватит, — вздохнула я, — прощай.

Одним ударом перерубив его клинки, я вторым клинком вогнала по рукоять второй клинок и отпустила его, с улыбкой глядя на оседающее передо мной тело. Тениан некоторое время постоял на коленях, а потом завалился на бок, и его глаза остекленели. Я запрокинула голову и рассмеялась так счастливо, как будто только что не убила своих друзей, а ушла с дороги убийц.

Темнота поглотила меня, и я очнулась от чьих-то криков, но, спустя несколько секунд, поняла, что это кричу я. Меня всю трясло так, как будто у меня была лихорадка, а по лицу бежал холодный пот. На губах все еще ощущался вкус крови, а перед глазами стояло лицо Смерти с остекленевшими глаза и залитым кровью лицом, а вокруг него лежали отрубленные головы ребят.

Внезапно меня прижали к груди и чей-то теплый голос принялся меня успокаивать. Я уткнулась лицом ему в грудь и глухо заплакала от пережитого. После сегодняшнего я вряд ли чего-нибудь испугаюсь. Постепенно я успокаивалась и переставала плакать.

— Все хорошо, Алувьен, все хорошо, — приговаривал Тениан, гладя меня по спине, — я с тобой.

— Смерть? — я подняла лицо, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Да это я, — улыбнулся он, — это все, больше ты ничего не будешь проходить… Подсказку я получил, и нам нужно ехать к вампирам правящего рода, у них следующая подсказка. Завтра и поедем.

— Хорошо. Спасибо тебе, Тениан, — прошептала я, прижавшись щекой к его груди и чувствуя глухой стук его сердца.

Из Сумеречного Леса мы выехали на рассвете, и никакое другое место я не покидала с такой радостью. И встреча с вампирами меня ни сколь не пугала.

Спутница. Четвертая подсказка

До главного замка вампиров правящего рода нужно было ехать примерно неделю.

С тех пор, как мы выехали из Сумеречного Леса меня не покидало такое ощущение, что как будто со мной что-то произошло. В голове мелькали смутные обрывочные видения, которые я не могла рассмотреть. Да и Тениан вел себя так, словно что-то скрывал, и разговаривал со мной, тщательно подбирая слова и следя за тем, что он говорит. Мне это не нравилось, да еще, как я заметила, я стала мягче и добрее, что недопустимо для моего ремесла.

Я злилась постоянно, как только замечала, что вновь мои эмоции срываются с поводка самоконтроля. К тому же мне было позорно вспоминать, как я рыдала после испытания. О, Дьявол, что же со мной происходит? Одно только то, что я теперь Илэра терплю и считаю его кем вроде друга, уже подозрительно.

Был второй день нашего путешествия. Дриада, выехавшая за пределы Сумеречного Леса, хорошо себя чувствовала, и ее глаза вновь стали яркими, как молодая листва. Глядя на лесную нимфу, я только теперь поняла, как же она плохо там выглядела. Ее кожа там приобрела зеленный оттенок, а волосы потускнели. Зато темный эльф там великолепно себя чувствовал. Его белая, как алебастр, кожа сияла перламутром, серебряные глаза постоянно искрились, да и сам он выглядел, как кот, объевшийся сметаны. Да, что темным эльфам хорошо, то дриадам плохо.

Привал мы сделали, когда на землю опустились сумерки. Тихо потрескивал костер и над ухом противно пищали комары, жаждя мою кровь. К счастью, прокусить мою одежду они были в не состоянии. Дриаду и Илэра они облетали по широкой дуге, зато мне со Смертью досталось сильно. Если я слушала только их жужжание, то Тениан постоянно хлопал себя по телу, убивая наглых насекомых. Ко мне грациозной походкой подошел темный эльф. Опустившись рядом со мной с видом изгнанного короля, он взял мои руки в свои и тихо спросил:

— Алувьен, почему ты грустишь?

— Я не грущу, — резко ответила я, высвобождая правую руку для арбалета, — просто думаю.

— О чем же, если это не секрет? — промурлыкал Илэр.

— Секрет, — пожала я плечами и, быстро взяв арбалет в свободную руку, выстрелила за спину темного эльфа в чьи-то желтые горящие глаза. Если он не держал меня за руку, то я бы даже не заметила, как он едва уловимо вздрогнул.

— Мне на секунду показалось, что ты меня хочешь убить, — нотка смеха и едва заметного напряжения проскочила в его голосе.

— Запомни, Илэр, навсегда, — серьезно произнесла я, — я тебя убью, вопрос только в том, где и когда.

Улыбка темного князя стала слегка побледнела, а в серебряных глазах что-то проскользнуло.

— Почему?

— Как тебе объяснить, — задумалась я, — понимаешь, когда кто-нибудь увидит мое лицо, то во мне появляется чувство, которые говорит мне, что я должна убить его. То же самое и с тобой, только я точно знаю, что ты не видел моего лица, но чувство есть, а оно никогда не подводит и не ошибается.

— Ах, вот оно как, — протянул он, а потом прижал мою ладонь к своей щеке и потерся о нее щекой и подбородком, как кот или любовник. Я почувствовала, как мои глаза стали похожи на два осколка льда, только немного холоднее, а зрачки превратились на секунду в едва заметные черные щели. Тихо засмеявшись, Илэр сказал, — Алувьен, ты же помнишь, как сама сказала, что тебе не противно быть со мной? Так почему же твои глаза так холодны?

— Я сказала, что мне не противно быть с тобой, но я ничего не говорила насчет твоих ласк.

— Тебе неприятно? — Он чуть оттянул край перчатки и поцеловал кожу моего запястья, глядя мне прямо в глаза.

Я промолчала. Да, мне было приятно, но признаваться в этом Илэру? Ни за что! Смех темного эльфа прогладил меня, как мех, скользнувший по коже. Нет, со мной определенно что-то не так.

Мой взгляд стал вновь холодным и презрительным, каким был раньше. Хоть что-то не меняется, и меня это радует. Поднявшись, я отошла от него к главе. Тот сидел, привалившись спиной к дереву, и из полуопущенных ресниц наблюдал за мной. Впрочем, только ли за мной? Я заметила легкую тень недовольства, которая исчезла после того, как я отошла от Илэра.

— Присядешь ко мне? — он ленивым жестом протянул мне руку и едва иронично улыбнулся.

Признаться, меня невесть с чего насторожила протянутая ко мне рука. Холодный страх и недоверие пробежали по моему телу от затылка до пяток и сжались в плотный узел в груди. Я резко остановилась и недоуменно нахмурилась, не понимая, что это со мной. Этот жест я видела уже двадцать лет, но еще никогда он не вызывал таких чувств, а были до этого момента только тепло в душе и легкий трепет. Это было похоже на то, как будто этот жест когда-то причинил мне какую-то беду, а я сама не помню этого, но мое тело прекрасно это помнит. Но этого же не может быть, чтобы я забыла что-то, что причинило мне вред.

Смерть в легком удивлении приподнял брови и спросил:

— Что-то не так, Тьма?

— Все в порядке, — покачав головой и убрав эти ощущения, ответила я и присела рядом с главой, наполовину облокотившись об него.

Я услышала тихий шелест со стороны темного эльфа и, глянув туда, увидела едва заметную в неверном свете костра и сумерках довольную улыбку Илэра. Так, я что-то тут не понимаю. Мне так кажется или темный эльф был действительно доволен тем, что я задержалась перед тем, как сесть к главе? Дьявол знает, что тут твориться! Но я обязательно разузнаю, что происходит, и почему я так среагировала на тянущуюся ко мне руку главы.

Аура лесной нимфы коснулась моих нервов, и легкий аромат ее духов пощекотал мой нос. Она опустилась возле меня и осторожно тронула меня за плечо, словно боясь того, что я могу выхватить один из клинков и убить ее. Я, открыв глаза, вопросительно посмотрела на нее. Свериан извиняющееся улыбнулась мне и произнесла:

— Прости, но я хочу удостовериться в том, что ты в порядке. Сама знаешь, что раны, нанесенные оборотнями, быстро не затягиваются, если ты только не подцепила ликантропию.

— Хорошо, — кивнула я, снимая плащ, — тебе нужно осмотреть раны?

— Да, — ответила дриада, глядя на меня светящими в темноте зелеными глазами, — их еще нужно смазать, чтобы быстрее срастались.

Я спокойно сняла черную рубашку и жилетку, оставшись в одной тонкой безрукавки с глубоким вырезом. Моя кожа слегка засветилась от света костра, что заметил темный эльф. Он сел так, что можно было видеть меня с комфортом и принялся наслаждаться моим израненным телом. Огромный, бугристые розовые шрамы вились по моему телу паутиной, причудливо переплетаясь между собой. Дриада неодобрительно покачала головой, увидев, как из почти зажившей раны потекла черная кровь. Достав из своей сумки мазь, она осторожно нанесла ее на шрамы и раны, заставив меня прикусить губу, чтобы не зашипеть от боли. Мазь буквально горела в тех местах, где была нанесена. Я быстро намазала мазью свои шрамы под безрукавкой и накинула свою рубашку, а затем закуталась в плащ. Сейчас было довольно холодно, и поэтому находиться в том, что даже не тянет на звание рубашки, довольно неприятно. Раздался тихий огорченный вздох оттуда, где сидел Илэр.

— Скоро твои шрамы должны пройти, — сказала Свериан, — твоя регенерация довольно высокая. Стоит только вспомнить, как ты выглядела после того, как тебя изодрал оборотень.

— Через пару месяцев все должно исчезнуть, — сонно пробормотала я, укладываясь спать и положив себе под голову метательный нож, а возле руки арбалет. Свои клинки я решила не использовать спросонья, чтобы случайно не убить Свериан или Тениана, вернее, только первую. Я не говорю о том, что бы не убить Илэра, потому что он обречен на встречу с Госпожой Смертью, которая глянет на него моими глазами, — завтра встаем с рассветом.

Свериан расположилась рядом со мной, свернувшись калачиком, Тениан сел напротив меня, также положив ножи возле себя, но еще пояс с метательными звездами и дротиками, а темный князь лег неподалеку от дриады. Знаете, а это мне не нравиться, я имею ввиду то, что лесная нимфа и темный эльф проводят в беседах друг с другом довольно долгое время.

Сон вдруг улетучился от меня, словно чего-то напугавшись. Я из под опущенных ресниц наблюдала за Смертью, а тени скрывали то, что я не сплю, но только не от главы. Врожденные свойства его рас позволяли ему определять в каком состоянии находиться существо, находящееся рядом с ним. Язычки пламени танцевали в его глазах, сделав его глаза почти красно-золотыми, а волосы приобрели винный оттенок. Тени сделали его лицо жестче и злее, но еще неуловимо таинственнее. Мне вспомнилась легенда о Короле Гор, который жил так глубоко в горах, что даже гномы не могли добраться до окраин его владений. Король иногда выходит в верхний мир, творя добро или зло, в зависимости от настроении. Так вот, был составлен примерный портрет этого Короля, и Тениан чем-то походил на него. Красивый и смертельно опасный, как молния или как огонь, и я летела к нему, будто бабочка, летящая к своей Госпоже Смерти. Я даже не знаю, почему до сих пор не опалилась, то ли сам глава отдалялся от меня, когда я подлетала слишком близко, то ли мой инстинкт сдерживал меня. Меня вдруг посетила смутно знакомая мысль, а вдруг Смерть специально притворяется моим другом, чтобы манипулировать мной так же легко, как и ребятами из высшего ранга? Стоило мне вспомнить о последних, как в груди что-то екнуло. Тениан так и не смог с ними связаться. Что могло с ними случиться?

Стоп, вернемся к моей мысли. Знаете, а меня это сильно беспокоит. Впрочем, не только это. У меня идут постоянно какие-то смутные то ли воспоминания, то ли видения, причем явно не приятные. После них у меня обычно горький ком в груди. Знаете, это очень уж настораживает.

Внезапно на меня снизошло озарение. Такие симптомы, я имею ввиду обрывочные воспоминания и остающиеся после них неприятные чувства, обычно появляются после того, как кому-то подчистили память. Я резко села и с тихой яростью посмотрела на Смерть. Тот, заметив мой взгляд, удивленно приподнял винную бровь. У меня не было сомнений в том, кто способствовал моей подчистке памяти. То-то он так себя вел, то говорит со мной так, словно идет по острию ножа, то ведет со мной так, будто я хрустальная ваза.

Я встала и, подойдя к нему, села.

— Ты что-то хочешь, Алувьен? — тихим голосом спросил глава.

— Да, правду, — с тихим рыком проговорила я, из последних сил держа себя в руках.

Тениан с легким удивлением посмотрел на меня, как бы не понимая, про что я, и спокойно спросил:

— Какую правду?

В этот момент, если честно, я засомневалась относительно своих подозрений, но тут же вспомнила, что глава превосходно владеет мимикой и интонациями, в отличие от меня. Мы смотрели друг другу в глаза. В его взгляде я читала привычную иронию и легкое удивление от моего вопроса.

— Смерть, скажи честно, мне подчистили память? — я смотрела на него, как утопающий смотрит на берег, но не может доплыть до него.

— Почему ты так решила? — вторая бровь присоединилась к первой, это выражение говорило о недоумении.

— У меня все симптомы этого, — сухо ответила я, — я однажды присутствовала на свободной лекции Магистра Разума, на которой он говорил о подчистке памяти. Все сходиться, и не думай даже отпираться.

Смерть отвернулся от меня и стал увлеченно глядеть в огонь. Я видела, как он обдумывает ответ и решает, что мне сказать и как, чтобы я не убила его на месте. Признаться, мне это никоим образом не понравилось. Мне кажется, что произошло что-то серьезное, и это 'что-то' очень плохое.

— Тьма, — начал глава, обдумывая и тщательно взвешивая каждое слово, как последние несколько дней, — ты помнишь, что с тобой было, когда жажда крови вновь тобой овладела, когда мы были в городе Сумеречных Людей?

— Я помню, что произошло, только теперь сомневаюсь в том, что это не ложные воспоминания, — сказала я, подбирая слова, — тогда я перемахнула через забор, убила оборотня, а потом другой оборотень изодрал меня так, что я пролежала бессознания долгое время.

— Ты была в бреду, а не в бессознанке, — произнес Тениан и посмотрел на меня. Его горящие глаза были наполнены сочувствием, — и тебе привиделось такое, что когда я вошел в комнату, где ты лежала, то ты едва не кинулась на меня, желая убить за то, что увидела в бреду. После этого наши отношения стали портиться, и я однажды предложил тебе стереть память, чтобы вновь стать добрыми друзьями. Вот и все.

Я с некоторым подозрением слушала его, и смутные сомнения терзали меня. Мне казалось, что он что-то не договаривает. А что если до этого бреда произошло еще что-то, и после этого тоже наши отношения ухудшились? Я знаю, что Тениан, не моргнув глазом, может хладнокровно убить меня, когда я стану для него угрозой. Мы убийцы, и у нас нет друзей, как у обычных существ, у нас только замиренный враг. Только я этому врагу всегда доверяла, как никому другому.

Тут меня посетила еще одна мысль: а почему это только мне подчистили память? Почему Тениан не стал править себе память, чтобы не вспоминать, как он говорит, те моменты, когда стали портиться наши отношения? Вполне логично было бы, что бы нам обоим подтерли память, а не только мне одной. С этим надо разобраться, и я обещаю себе, что разберусь в том, что было в прошлом на самом деле.

Смерть осторожно положил мне свою руку на плечо и сжал, словно опасаясь того, что я выхвачу клинки и нападу на него. Я устало улыбнулась и прижалась щекой к его груди, почувствовав его немое облегчение, будто он думал, что я не поверю ему, что так оно и есть, я ему сейчас не верила. Тениан обнял меня одной рукой, а вторую положил на пояс с метательными звездами. Сейчас он может спокойно свернуть мне шею, даже не напрягаясь, и он, и я это прекрасно сознавали. Я знала, что если решу вызвать его на смертельный поединок за то, что он мне солгал, то исход сражения предрешен- он меня убьет, если я не оставлю ему шансов. Именно убьет, а не отправит меня в бессознательное состояние. Возможно, он будет слегка сожалеть о том, что меня убил и потерял хорошего бойца, но незаменимых нет, и мое место займет кто-то другой, скорее всего, Агония, потому что он идет следом за мной по мастерству.

— Ты так и не нашел пропавших? — тихо спросила я.

— Нет, — также тихо, как и я, ответил глава, — я не могу даже узнать живы ли они.

Мы одновременно грустно вздохнули. Если их действительно убил Славомир, то я клянусь, что он умрет.

Я обняла его за талию и крепче прижалась к нему, словно к своей последней надежде на спасение. Глава ласково и несколько рассеянно погладил меня по спине. Так, в обнимку мы просидели всю ночь, охраняя нашу вторую половину команды от хищников…


Наше странствие происходило довольно спокойно. На нас несколько раз напала нежить в общем количестве около полутысячи, разнообразных видов. Для меня и Тениан это было не в новинку, в отличие от дриады, которая прожила большую часть своей жизни под охраной Леса. Но, как лесная нимфа, она могла взывать к земле и деревьям, чтобы помочь нам. Так несколько деревьев просто разорвали несколько волколаков на тряпочки, что произвело должное впечатление.

Илэра же нежить не трогала и не приближалась, потому что, как я уже говорила, она считает темных эльфов своего рода своими. Но, как я и Тениан отметили, темный князь довольно хороший фехтовальщик, но до нас ему еще очень далеко. Если рассматривать его по нашей иерархии, то он будет стоять на верхней ступени среднего ранга, но до высшего ранга ему нужно будет тренироваться день и ночь в течение двух столетий.

Черный замок вампира был классического мрачно-торжественного стиля. Множество башен, огромные витражные окна, возле входа статуи, короче, типичный вампирский замок, построенный на заре начала мира, когда только появились вампиры. Я была в этом замке три раза, и эти три раза дорого мне обошлись. Во второй раз своего посещения я чуть не умерла, когда дралась с прошлым повелителем вампиром, который был так силен и стар, что у меня зубы ныли от этого.

Я придержала Ворона, задумавшись над тем, как потом выйти отсюда живой. По установленному договору между мной и настоящим повелителем, я больше не могу приходить в его замок. Но, помниться, там ничего не говорилось о том, чтобы я не могла прийти к нему за подсказкой. Легонько стукнув пятками коня, я на легкой рыси подъехала к огромной двери и, сползя с седла, ногой ударила в нее. Было такое ощущение, как будто гудит колокол. Я чуть поморщилась. Наверняка, всех перебудила в округе, ведь сейчас уже за полночь.

Открылось маленькое окошечко, и в нем показались пара черных глаз с красным ободком. Вампир- Слуга.

— Что угодно? — грубовато поинтересовался вампир.

— Передай своего повелителю, что прибыла Тьма, — холодно произнесла я, и через мои глаза на вампира глянула Госпожа Смерть, — по делам. И вот еще, чтобы он не паковал свой гроб от страха, я не убить его приехала.

Окошечко захлопнулось. Я чуть изогнула губы в усмешке, представив лицо главного кровососа. Скорее всего, он не ждал, что я так быстро его вновь навещу.

Ко мне подошли остальные, держа коней под уздцы.

— Все в порядке, пока, — тихо сказала я.

— Сейчас правящий вампир мой давний знакомый, Алувьен, — тихим мурлычущим голосом произнес Илэр.

Ах, да, как же я могла забыть, что темные эльфы охотнее всего контактируют с вампирами? А ведь наш темный эльф состоит при дворе, а значит общается с высшими вампирскими эшелонами власти.

Через несколько минут перед нами распахнулись ворота, и, угодливо улыбаясь, несколько вампиров взяли лошадей за поводья и увели в конюшню, а тот хам вежливо попросил следовать за ним. Я взяла в руку арбалет, а в другую — один из клинков, расширив свои зрачки так, что прекрасно видела в полутемном коридоре. С тихим шипением позади меня Тениан вытащил свои клинки. Дриада пошла между мной и главой, тем самым найдя самое безопасное место. Только Илэр был спокоен, зная, что его здесь не тронут. За своих эльфов Темный Двор будет стоять до последнего. Правда, я в этом сомневаюсь.

Я знала, куда нас вел проводник. Он вел нас в главный кабинет повелителя вампиров, которого, кстати, звали Кармил-кнез. Про него я могу сказать пару слов — прожженный интриган и себе на уме. Тогда, обговаривая с ним условия договора о рамках убийств его вампиров, я чувствовала, что как будто танцевала на острие кинжала, и одно неверное движение может сгубить меня. Признаться, я тогда боялась, но бушевавшая во мне энергия, полученная от вампиров, скрывала это, и, как я надеюсь, Кармил-кнез все же его не почувствовал. Страх для оборотней, вампиров и прочей кодлы ощущается, как нечто дразнящее на языке. Прошлый повелитель смог почувствовать мой ужас перед ним, чем и воспользовался. Но я тогда все же смогла как-то придушить это чувство и выиграть, при этом сама едва не погибнув.

Стоя перед дверями в кабинет, я даже отсюда ощущала его ледяную, как холод кладбища, ауру. Позади меня тихо охнула лесная нимфа, также почувствовав хозяина замка. Глубоко вздохнув и выдохнув, я решительно вошла в кабинет. Тениан встал сразу за мной, готовый в любой момент подтвердить свой пост Главы Гильдии Убийц и прозвище Смерть. Я однажды видела его в действии и поняла, что мне до него все же еще очень далеко, как новичку-убийце до звания убийцы высшего ранга. Илэр и Свериан встали чуть дальше него. Я чувствовала, как от дриады исходят волны панического страха, и была зла из-за этого. Почувствовав от кого-нибудь из нас слабость, вампир спокойно убьет и других, вернее, попытается. Скорее всего, останется жив только Тениан. Я сомневаюсь в том, что выживу, потому что этот повелитель сильнее предыдущего, но значительно моложе.

Тихий шорох отвлек меня от мыслей, и я глянула на вампира. Он сидел в огромном кресле, такой величественный и холодный, как прекрасная, вырезанная гениальным скульптором, скульптура из мрамора. Чуть светлее Илэра, по цвету кожи, на плечи стекали белые волосы с пробегающими по ним красными всполохами, и красные, как две капли крови миндалевидные глаза. У него были зрачки, похожие на черные зерна риса, располагающиеся посреди радужной оболочки. Немного резкие черты лица, короче, красив вампирской красотой. Вообще, красота зависит только от точки зрения ее наблюдателя. Многие бы сказали, что Кармил-кнез некрасив, но я все же скажу, что у него просто другая, чуждая красота. Темно-красный костюм только подчеркивал ее. Возле вампира сидела молодая — впрочем, молодая ли? — девушка, положившая голову к нему на бедро, и темно-каштановые волосы, завивающиеся крупными волнами, скрывали ее лицо, но не точеную фигурку. Признаться, что-то похожее на беспокойство скользнуло в моей душе. Эта девушка была чем-то похожа на мою Изабелл, но я стояла слишком далеко, да и аура вампира сказывалась, и не могла почувствовать ее ауру, чтобы понять, что меня в ней привлекло.

Бледная узкая рука c пятнадцатисантиметровыми когтями снежного цвета рассеянно поглаживала девушку по волосам, словно любимую собачку. Рубиновые глаза встретились со мной взглядом, и что-то проскользнуло в них.

— Тьма? — дозволенное легкое удивление и вопросительно приподнятая бровь.

— Мое почтение, Кармил-кнез, — в моем голосе не было ни грамма почтения и уважения, ведь я еще не настолько сошла с ума, чтобы уважать и почитать нежить, пусть даже сильную и красивую, как Госпожа Смерть, — я к вам по делам.

— У вас ко мне дела, Алувьен? — полускрытая насмешка, — помниться, вы мне в последний раз говорили, что больше никакое дело не заставит вас прийти ко мне. Ах, нет, кроме того дела, которое вы обычно выполняете, то есть задуваете свечу жизни.

Я и бровью не повела, не смотря на все его провокации. Как был скотиной, так ею и остался. Девушка едва заметно вздрогнула, словно проснулась, но не стала что-либо делать. Вампир наклонился к ней и тихо шепнул:

— Спи, милая, спи.

Его рука вновь прошлась по ее волосам в нежном жесте.

— Итак, что за дело? — вернулся он ко мне.

— Я точно знаю, что у тебя есть одна из подсказкой, как подобраться к Роднику Памяти. Даже не думай отрицать, мы уже были у Сумеречных людей и прошли испытания.

— Да? — Кармил-кнез мягко протянул это простое слово так, как будто оно означало что-то другое. Его рука на миг замерла, а потом вновь принялась за то, что делало последние пять минут.

— Да, — честно, я не хотела его передразнивать!

— Алувьен, вы знаете, что чтобы ее получить, вы должны пройти испытание? — тон точь-в-точь, как у Илэра, то есть мурлычущий, как у кота, объевшегося сметаны.

— Да, — обронила я и хотела что-то сказать, но слова присохли к моим губам, когда…

Девушка, до этого момента спокойно лежавшая, вдруг вздрогнула, и на меня глянули в немом изумлении фиалковые глаза, которые могли в гневе и обиде становиться, как грозовые облака. Встав одним слитным движением на ноги, она совсем по-детски протерла свои глаза и с радостным визгом кинулась ко мне. В этот момент мне показалось, что мне кто-то вонзил стилет в сердце, потому что это была Изабелл, моя воспитанница! Что она делает здесь, у вампира, когда я упорно вбивала ей в голову, что вампиры — это одно из самых наихудших зол, которые существует?

Изабелл повисла у меня на шеи, радостно о чем-то щебеча. Я встретилась взглядом с вампиром, и в его глазах проскользнуло удовлетворение, когда он увидел мое удивление. Осторожно отстранив от себя девушку, которая просто светилась от счастья, я тихим суровым голосом спросила у нее:

— Изабелл, что ты здесь делаешь? — если честно, то мне хотелось закричать, потому что я поняла, что она стала Спутницей вампира. Вампир и моя девочка стали одним целым, и если один из них умрет, то потащит второго за собой в могилу. Дьявол, теперь я не могу убить Кармил-кнеза! Но если будет крайняя необходимость, то я колебаться не буду.

— Я Спутница Кармила! — она посмотрела лучистыми глазами, — мы теперь вместе навеки. Я люблю его всем сердцем, и он тоже.

Я закрыла глаза и сжала руки на рукояти меча и арбалета так, что у меня, наверняка, побелели костяшки пальцев.

— Алувьен, что с тобой? — обеспокоено прозвенел ее голосок, похожий на серебряный колокольчик.

— Как давно ты стала Спутницей? — я буквально выдавливала из себя эти слова.

— Уже три года, — тихо ответила Изабелл, опуская блестящие от подступивших слез глаза.

— Почему ты мне это не сообщила? — я знаю, что мои глаза были холодны, как лед.

— Потому что ты ненавидишь вампиров, — ее губы задрожали, и по щеке побежала первая хрустальная слеза, которая, скатившись, с глухим шлепком упала на пол, — я не хотела огорчать тебя…

Она, закрыв глаза и тихо всхлипывая, уткнулась мне в плечо, по привычке ожидая, что я обниму ее и скажу, что не сержусь на нее, но я этого не сделала. Я, как стояла с холодными, не потеплевшими ни на грамм, глазами и опущенными вдоль тела руками, которыми судорожно сжимала арбалет и меч, так и стояла, хотя две части боролись во мне. Одна требовала, чтобы я обняла малышку и успокоила ее, а другая говорила, что ничего делать не надо, потому что она предала меня.

Изабелл тихо плакала, уткнувшись в мое плечо, и обнимала меня, словно малый ребенок, которого я спасла много лет назад.

— Ты не огорчила меня, Изабелл, — мой спокойный заставил ее несильно вздрогнуть, — ты меня сильно разочаровала.

Девушка подняла заплаканное лицо, чтобы заглянуть в мои глаза, которые стали для нее совсем чужими. Она никогда не видела, что бы мои глаза были, как изумруды — холодные и пустые. Изабелл привыкла к тому, что они всегда теплые и любящие, и поэтому ее фиалковые глаза наполнились болью и страхом, увидев мой пустой взгляд.

— Алувьен, — жалобно позвала она меня, — зачем ты со мной так?

— Мы потом поговорим, без свидетелей, — голос стал еще холоднее, — и без твоего…Спутника, — последнее слово я буквально выплюнула, как будто оно было мне противно.

Она внезапно крепко меня обняла, а потом оттолкнула и выбежала из комнаты, и в ней воцарилась абсолютная тишина, прерываемая тихим треском свечей.

— Так что насчет подсказки? — спросила я таким спокойным и безмятежным голосом, словно здесь ничего не произошло.

— Вы обидели мою Спутницу, — голос вампира хлестнул меня хлыстом, и я почувствовала, как разошли некоторые раны, и из них потекла кровь, пропитывая рубашку, — на каких правах вы смеете говорить с ней в таком тоне?

Голос был спокоен, но горячая нотка ярости ясно ощущалась, а я вдруг задумалась над тем, а что если вампир действительно ее любит? Бред, полный бред. Нежить не способна на любовь, это аксиома.

— На тех правах, что она моя воспитанница уже шестнадцать лет, — мой голос зазвенел от злости. Злилась я на себя, на Изабелл, на вампира и на всех остальных.

— Да? — голос Кармил-кнеза был спокойнее моего, но красные глаза полыхали, как два факела. Его сила стала расти, затопляя всю комнату, из-за чего мне стало трудно дышать, а шрамы вдруг начали расходиться, прям как будто мне было мало того, что почти зажившие раны открылись, — тогда почему она жила одна в таком месте, которое язык не повернется назвать его домом?

— Ты хоть понимаешь, проклятый вампир, что при моей работе я не могу иметь семью? Знаешь, что я могу только изредка, скрываясь, навещать тех, кого люблю, потому что их могут убить, чтобы навредить мне?! Мой путь, путь убийцы, просто не отпустит меня! — я не плакала, только в горле был ком битого стекла, а голос был сухим, и в нем скакала нотка ярости и боли, — я обречена быть убийцей…

— Как и я, — сухо парировал Кармил-кнез, — я от рождения убийца, но не бросаю на погибель тех, кто мне дорог.

— Но в моем случае, было лучше ее оставить у знахарки, зная, что она находиться в большей безопасности, чем со мной, — я смотрела в глаза вампиру, не зная, что он там видит.

Да, моя девочка никогда не будет в безопасности рядом со мной, потому что внезапно может вспыхнуть жажда крови или нехватка жизненной энергии. Вынуждена признать, что Изабелл в большей безопасности рядом с вампиром, чем со мной. Горькая правда, что поделаешь. Когда она была маленькой, я каждую ночь выходила на охоту, чтобы всегда быть наполненной энергией. Но жажду крови никогда нельзя предсказать. Однажды, она вспыхнула, когда я увидела разбитую коленку воспитанницы, но все обошлось, потому что она погасла через несколько секунд. Но что было бы, если она продлилась бы дольше?

Кровь продолжала течь из открывшихся ран и пропитывать одежду, с которой уже капало. Еще немного и мне будет плохо от такой потери крови. Я чуть прикрыла глаза и покачнулась, но Тениан так близко встал ко мне, что я опиралась спиной на него.

Вампир тоже успокоился и теперь с обманчивой расслабленностью сидел в своем кресле, что-то обдумывая.

— Князь Илэриан, прошу прощения, что не поприветствовал вас, — в голосе Кармил-кнеза не было даже намека на извинение.

— Я понимаю вас, Кармил-кнез, вам было не до этого, — легкая и едва заметная насмешка от темного эльфа, — я думаю, что вам нужно обсудить с госпожой Алувьен подсказку.

— Да-да, — рассеянно отозвался повелитель вампиров, — я думаю, что это лучше обсудить за ужином в главном зале. Следуйте за слугой.

Дверь беззвучно открылась и в кабинет вошел тот вампир, который проводил нас сюда. Первым пошел Илэр, следом за ним, обеспокоено оглядываясь на меня, шла дриада, а Тениан приобнял меня за талию, помогая мне идти. Кровь продолжала струиться, отнимая силы. Я, продолжая держать оружие в руках, обессилено прислонилась к главе и шла, будто сомнамбула. За нами оставался кровавый черный след, что привлекало обитателей замка. Я их не видела, но чувствовала, как они жадно вдыхают воздух и облизывают губы, зная, что они не будут кормиться, и это их бесило.

Глава осторожно усадил меня на стул в обеденном зале и тихо, чтобы услышала только я, сказал:

— Тебе над перевязать раны, не то ты истечешь кровью.

— Они должны уже затянуться, — слегка удивленно произнесла я, — но что-то тормозит мою регенерацию. Хотя подожди… у меня энергия на исходе, и поэтому регенерация идет так медленно. У меня прямая зависимость между количеством энергии жизни и скоростью регенерации. Дьявол, мне срочно нужно подпитаться, хотя бы кровью.

— Сейчас тебе будет кровь, — криво усмехнулся Смерть, — ты же в гостях у вампиров. А где Илэр?

И точно, за столом не было темного князя, но я точно помню, что он шел первым. Может, куда-то свернул? Например: в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок. Легок на помине. В зал вошел Илэр, идеально причесанный, на камзоле не единой складочки и пылиночки, весь его вид говорил о том, что он принадлежит Темному Двору.

Обеспокоено глянув на меня, он сел напротив и тихо сказал:

— Алувьен, тебе нужно срочно сделать перевязку, иначе ты упадешь бессознания. Тем более, ты столько крови потеряла.

— Все в порядке, — выдавила я, обессилено откидываясь на спинку стула.

Темный эльф недоверчиво покачал головой, явно не соглашаясь со мной, но больше ничего не говоря. Я закрыла глаза, падая в некое сонное состояние и боясь того, что я могу наделать, когда меня скрутит нехватка энергии. Вообще, я заметила, что она в последнее время быстро расходуется, словно кто-то тянет ее из меня, но это могут сделать, пожалуй, только энергетические вампиры, которым я сделала глобальную зачистку, когда поняла, какую опасность они представляют для меня.

Тихий стук блюд вывел меня из оцепенения, но все закружилось перед глазами, когда я их открыла. Пришлось вцепиться в край стола, чтобы не упасть. Я облизнула губы и поняла, что вся еда с кровью, которая мне сейчас необходима. Из последних сил я держала себя в руках, пока ждала хозяина замка. Наконец, он пришел, ведя за собой Изабелл. Девушка была смертельно бледной, а глаза и нос покраснели от недавно пролитых слез, но держалась она, как королева. Молодец, девочка, ты не пропадешь, я знаю это.

Вампир и Изабелл сели во главе стола, и первый что-то говорил, но я не слышала что, а потом все принялись за еду. Я чувствовала, что за столом, кроме нас, еще вампиров- Господ тридцать, которые были сильно раздразнены моей кровью, которая чуть прекратила свой бег.

— Алувьен, что тебе положить? — наклонился ко мне Тениан.

— Что-нибудь кровавое, — бледно улыбнулась я, смотря, но не видя его, — мне нужна или кровь или смерть, но тут пока никто не собирается умирать ради меня.

Глава положил мне что-то на тарелку, это 'что-то' было похоже на кусок сырого мяса, но я не стала разбираться кого. Вцепившись зубами в мясо, как оголодавший волк, я начала сосать кровь, постепенно приходя в себя и обретая чувства. Взгляд прояснился, и я заметила, как вампиры кидают на меня косые взгляды. Сами-то они аккуратно пользовались ножом и вилкой, отрезая от мяса крохотные кусочки, или, посадив кого-нибудь себе на колени, пили кровь из шеи. Я против воли глянула на Изабелл и облегченно вздохнула, увидев, что вампир не пьет ее кровь, но все же даже отсюда были видны зажившие укусы.

Во время ужина я была не способна говорить о подсказке, поэтому мы вновь были в кабинете, закончив ужинать. Я до сих пор не пойму, как он понял, что я не в том состоянии, ведь я накинула на себя сферу. Ладно, потом спрошу.

Мы расположились за круглым столом, кроме Изабелл, которая встала за спиной Кармил-кнеза, положив руки к нему на плечи. Меня еще успели перевязать и смазать раны мазью, которая просто горела. Я пришла в себя настолько, что вновь начала злиться на свою воспитанницу, которая ничего мне не говорила последние три года.

— Итак, — начал вампир, — вам нужна подсказка. Как вы знаете, вы должны за нее заплатить, причем каждый хранитель ставит свою цену.

— То есть, испытания Сумеречных Людей — это плата? — уточнил Тениан.

— Да, — кивнул Кармил-кнез, — это плата, которые не все в состоянии оплатить.

— И что же вы хотите, Кармил-кнез? — мурлыкнул Илэр, чуть склонив голову на бок и его серебряные глаза заискрились, словно он что-то предвкушал.

— Неужели вы мне сейчас предложите, чтобы был нарушен договор? — вздернула я бровь.

— Нет, что вы, Алувьен, — легко рассмеялся вампир, — этот договор очень удобен для меня. Он позволяет держать моих подданных в узде, благодаря вам и вашей репутации. Стоит только им напомнить, что вы можете спокойно нагрянуть сюда и убить их, если только поползут слухи о том, что предел нарушен, а я подтвержу это, сказав что они нарушили, и не заступлюсь за них.

— Тонкий шантаж, — презрительно усмехнулся глава, — к счастью, я к этому способу не прибегаю, зная, что никто меня не подведет.

— Глава Гильдии, думаете я не знаю о том, что на каждом убийце стоит маячок, поставленный очень сильным магом, и еще нерушимая древняя клятва верности, которую ни один маг современности не в силах снять, потому что утерян секрет? — тонко улыбнулся повелитель вампиров, — это тотальный контроль, к которому я, к своему сожалению, не могу прибегнуть, потому что на вампиров эта клятва и маяки не действует.

— Давайте вернемся к подсказке, — раздраженно произнесла я, и дриада успокаивающе положила мне руку на плечо, — что вы хотите за нее?

— Знаете, Алувьен, у меня так давно не было интересной игрушки, — многозначительно протянул вампир, — что, получив что-то интересное, готов отдать подсказку первому встречному.

— Ах, неужели вы уже наигрались с Изабелл? — издевательски поинтересовалась я, хотя внутри меня горел огонь ярости, — теперь вам нужно новая?

Изабелл вздрогнула, услышав это. Вероятно, ей в голову никогда не приходила мысль, что ее воспринимают, как забавную игрушку. Что ж, девочка, ты должна понять, что мир не так чист и прекрасен, как тебе кажется.

— Изабелл для меня не игрушка, — с ледяной вежливостью ответил Кармил-кнез, — она моя Спутница, вторая половина моей души…

— Что я слышу? У вампиров уже есть лишние души, которые не забрал Дьявол? — знаю, что я играю с огнем, но я сейчас была на взводе. Видите ли, ему игрушка нужна!

— Тьма, — предупреждающе сказал глава, — мы сейчас на вражеской территории.

— Мы всегда среди врагов, — фыркнула я.

— Кармил-кнез, будьте любезны, наконец, сообщить, что же вам нужно? — вежливо произнесла дриада.

— Да, скажите, Кармил-кнез, — улыбнулся Илэр. Признаться, меня это насторожило. Мне показалось на долю секунды, что темный эльф и вампир в сговоре.

— Сущий пустяк, — заверил нас хозяин замка и обаятельно улыбнулся, — вы можете отдать ее прямо сейчас, но не навсегда, а, допустим, на пару десятилетий.

— И что же это? — выгнул бровь темный эльф.

В ответ вампир посмотрел на дриаду, у которой от удивления распахнулись глаза.

— Дриаду вы не получите, — сухо сообщила я, — ни при каких условиях.

— Нет, дриада мне не нужна, пусть даже чистокровная, — промурлыкал вампир и посмотрел на меня, — мне нужны вы, Алувьен. Такого удивительного существа, как вы, я еще не встречал, а мне очень интересно узнать, на что вы способны.

— Сейчас вы узнаете, — рыча, пообещала я, вставая из-за стола и вытаскивая клинки.

Тут же во мне вскипела жажда крови, жидким огнем пробежав по венам.

— Я узнаю это чувство, — пораженно выдохнул Кармил-кнез, — вы хотите крови.

— Хочу, вашей, — яростным голосом ответила я, и жажда крови схлынула, чтобы сегодня не вернуться, — чтобы я, Тьма, была на побегушках у вампира?! Да никогда! Я даже заказы не выполняю, когда заказчик вампир.

Кармил-кнез, по всей видимости, забавлялся. Откинувшись на спинку кресла, он скрестил руки на груди и с возрастающим интересом наблюдал за мной.

— Алувьен, назад, оружие в ножны, — отозвал меня глава, — это приказ.

Я обозленной тигрицей, вернув клинки в наспинные ножны, обернулась к Смерти, на котором была маска спокойствия и легкой презрительности. Конечно, это же не ему предложили стать игрушкой! Да что бы я, убийца высшего ранга, выбирающая по собственному желания заказчика и имеющая такую же власть, как у Главы Гильдии Убийц, была чей-то прихотью? Да никогда! Уж лучше я останусь без подсказки, чем буду на побегушках у вампира.

Поднявшись с кресла одним слитным и грациозным движением, Тениан подошел ко мне и чуть приобнял меня за плечи сзади, аккуратно отведя меня в противоположную от стола сторону. Я зло скрипнула зубами, позволяя ему в полной мере почувствовать мое состояние. Если честно, это было иногда удобно, когда он мог чувствовать настроения других и выносить наиболее верные решения.

— Я не буду чей-либо игрушкой, — тихо, но очень злобно произнесла я, — ты помнишь, что было с тем, кто захотел также сделать меня своей забавой?

— Да, части его тела были раскинуты по городам, — припомнил Смерть, — я знаю, что ты не сможешь получить подсказку, если не заплатишь своей свободой на несколько десятилетий, — он наклонился к моему уху и сказал так тихо, что даже острый слух вампира не мог расслышать, — но ты можешь его убить и договориться со следующим повелителем.

Хм, если рассмотреть такой вариант, то он очень привлекательный, но… Мой взгляд помимо воли скользнул к девушке, которая смотрела на меня фиалковыми глазами, в глубине которых плескалась обида на меня. Если (именно если, я не переоцениваю себя) я убью Кармил-кнеза, то он утянет за собой и Изабелл, мою воспитанницу, мою единственную и любимую дочь… Дьявол, у меня нет больше соображений на этот счет. Двадцать лет быть забавой какого-то зарвавшегося вампира? Нет, я погорячилась, Кармил-кнез достаточно умный, чтобы понять, что очень опасно иметь обозленную меня, которая может однажды, сцепив зубы от предстоящей утраты, выпустить в него серебряные болты. Но зачем же я ему тогда? Хотя, если я буду находиться рядом с ним, то в глазах подданных поднимется его престиж. Еще бы, завладеть той, которая уничтожила почти половину вампиров-Господ вместе с повелителем, это очень впечатляет. Тем более, как я слышала, у Кармил-кнеза положение сейчас довольно шаткое из-за заключенного между нами договора, поэтому предыдущая мысль вполне реальна.

Обречено вздохнув, я спросила у главы:

— Как поступил бы ты?

Теперь задумался он, рассматривая такой вариант.

— Я бы постарался смягчить условия, — ответил Смерть.

— Это значит, что согласился бы быть прихотью вампира? — уточнила я.

— Да, — его взгляд был спокойным, но что-то в нем всколыхнулось темное, недоброе, которое заставило меня душу покрыться инеем. Наши глаза одновременно похолодели, и взгляд стал далеким. Мы поняли друг друга и никогда не будем чьей-нибудь игрушкой против воли, — давай вернемся за стол.

Я вернулась на свое место и, глубоко вздохнув, спросила:

— Скажите, Кармил-кнез, я нужна вам, чтобы и дальше держать своих подданных в жесткой узде? Вы рассчитываете на то, что 'познакомившись' со мной поближе, они еще больше станут вас слушаться, боясь, что однажды приду я и убью их, выполняя ваш приказ.

Вампир слегка склонил голову на бок, и этот жест напомнил мне птиц. Рубиновые глаза пристально глядели на меня, словно их хозяин решал, что мне сказать. Наклонившись к Кармил-кнезу, Изабелл что-то ему шепнула, и он согласно кивнул, мимоходом нежно поцеловав ее руку, что доставило удовольствие моей воспитаннице. Ее щеки залились счастливым румянцем, а глаза радостно заблестели, но, встретив мой взгляд, они потухли.

— Если я скажу, что вы правы, то это как-то изменит ваше решение? — наконец, произнес вампир.

— Да, — кивнула я, обдумывая положение вещей в этом свете, — я могу наступить на горло своим принципам и стать вам тайным телохранителем-палачом с заранее обговоренной оплатой. А там посмотрим, сколько я проработаю на вас. Но сейчас даже не рассчитывайте на двадцатилетний контракт, потому что я сейчас занята.

— Родник Памяти, — утвердительно произнес Кармил-кнез, — что ж, я согласен на ваши условия. Но вы не могли бы этот месяц проработать у меня?

— Нет, — покачала я головой.

— Полмесяца?

— Нет.

— Неделю, она быстро пройдет. Мне нужно уладить кое-какие дела с кланом Иль, который стал перечить мне, а довод в вашем присутствии, позволит быстро подавить зарождающий там мятеж. Соответственно, оплата будет, как за месяц.

— Мне нужно обсудить это с моими спутниками, — сухо ответила я.

Если честно, то я надеялась на то, что все сейчас заявят, что нам некогда. Но моим чаяниям не суждено было сбыться, что меня удивило. Я даже не представляла себе, что такое может произойти.

— Я думаю, Алувьен, что недельный отдых в комфортных условиях нам не помешает, — промурлыкал темный эльф, томно потянувшись, и так обворожительно улыбнулся, что у меня 'мурашки' побежали. Вот Дьявол, а я уже давно не видела улыбки такой мощности! А к хорошему быстро привыкаешь, я про отсутствие таких улыбок. Но, как я с удивлением заметила, у меня в груди потеплело, было ноль градусов, стало плюс один градус.

— Да, Тьма, я видела здесь такие травы, которые не растут в моем Лесу, — с жаром поддержала его дриада, — я хотела бы собрать их, тем более, что там есть трава необходимая для 'холодного сердца'.

После этого я, признаться, заколебалась. Как я уже говорила, я заметила, что стала в последнее время более эмоциональной и мягкой, что мне не нравилось. Решающее слово было за главой. Я в немой просьбе посмотрела на него. Его уголки чуть дрогнули в улыбке, а в глазах пробежали искры смеха, которые можно было заметить только тогда, когда давно его знаешь.

— Я думаю, что, — он сделал паузу, — нам действительно нужен отдых.

Я так глянула на него, что если бы подкрепить его небольшим количеством магии, то от Смерти остались бы дымящиеся сапоги и слегка обгоревшее оружие.

'Потом поговорим' — сказал он одними глазами.

Я едва заметно кивнула и улыбнулась. Понимать друг друга на таком уровне могут существа, прожившие вместе и знающие друг друга довольно долго, к примеру: супруги. Я и Тениан супруги? Бредовая мысль! Но почему у меня теплеет на душе, когда я смотрю на него? Хм, кажется, некоторые говорят, что это любовь. Даже не знаю, что сказать.

— Мы остаемся, — процедила я.

Я увидела радостную улыбку, озарившую лицо Изабелл. Хоть кто-то счастлив. Бедная моя девочка, как мне тебя жаль.

Мне отвели довольно хорошую комнату, в которую тут же вошла Изабелл, решительно поджавшая губы, но увидев мой взгляд, не сулящий ей ничего хорошего и приятного, ее уверенность несколько повяла.

— Итак, Изабелл, — спокойным голосом начала я и захлопнула дверь. Взгляд девушки стал, как у мыши, попавшей в мышеловку. Она затравлено посмотрела на закрытую дверь, словно я навсегда отрезала ей выход, — как ты познакомилась с этим выродком?

— Он не выродок, — запальчиво возразила Изабелл.

— Мне лучше знать, кто он, — почти прорычала я, — девочка моя, я почти всю свою жизнь убиваю таких, как он. Я долгое время провела среди них и могу тебе сказать, что…

— Есть хуже них, — прервала она меня, — Кармиль самый добрый и нежный. Я еще никогда не встречала таких, как он.

— Еще бы, повелители вампиров на дорогах не валяются, — саркастически произнесла я, — так где ты с ним познакомилась?

— А ты где с ним познакомилась? Я же видела, что вы знакомы и постоянно говорите о каком-то договоре, — ревниво произнесла она.

— Почему же твоя дорогая нежить тебе не говорит? — я честно старалась говорить нормально, но каждый вопрос Изабелл меня просто выводил из себя.

— Он говорит, что это печальная история и не хочет портить мне настроение, — насупившись, ответила девушка.

Ну, для кого какая история. Лично для меня жуткая и кровавая, но слегка приятная тем, что тогда я хорошо напиталась, но это было в начале, пока не появились энергетически вампиры, которые едва не до капли высосали всю мою энергию жизни. Я познакомилась с Кармил-кнезом в кабинете, в котором недавно была, среди кучи пепла, сгоревших вампиров. Тогда я его чуть не убила, потому что мне тогда уже было глубоко наплевать на все из-за того, что мелкие царапины противно щипали, энергия жизни была на исходе, потому что вся шла на мою регенерацию, да и вообще жизнь казалась мне ужасной.

— Давай начнем сначала, — глубоко вздохнув и выдохнув, предложила я.

— Мы познакомились в лесу, когда я сломала ногу… Я упала в овраг, когда собирала травы и не могла вылезти из него. Там меня и нашел Кармиль. Он на руках донес меня до избушки, а я поняла, что он моя любовь.

— Дура, какая же ты дура, — с тихим отчаянием произнесла я, садясь на кровать и закрывая лицо ладонями, чтобы не видеть ее глупо-восторженного выражения лица.

— Почему? Алувьен, ты разве не рада, что я счастлива? — судя по ее дрожащему голосу, она была готова расплакаться.

Она села возле меня и положила голову мне на колени, жалобно пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Я была бы рада, если бы он был бы жив, — вздохнула я и начала поглаживать ее по волосам, — пойми, Изабелл, он ходячий мертвец!

— Но он любит меня! — уперлась девушка.

— Ага, а я добрая фея, — саркастически фыркнула я, — у Кармил-кнеза черная аура от убийств безвинных…

— У тебя тоже, — парировала она.

— Знала бы ты, почему я не могу уйти с дороги убийц. Ладно, Дьявол с вами обоими, — я поняла, что потерпела поражение, — ты должна знать, что любишь жестокого убийцу.

— Значит, судьба у меня такая, жить среди убийц, — философски пожала она плечами, мгновенно повеселев, — но ты тоже любишь убийцу.

Я недоуменно посмотрела на нее, не понимая, что она имеет ввиду. Изабелл рассмеялась, и как будто зазвенели хрустальные колокольчики.

— Алувьен, это всем же видно, — отсмеявшись, произнесла она.

— Что видно? — нахмурилась я.

— Да то, что ты любишь Главу Гильдии.

Теперь уже хохотала я и долго не могла остановиться. Я люблю Тениана? Ой, не могу! От смеха у меня по щекам побежали слезы.

— И как это видно? — успокоившись, спросила я несколько прохладным тоном.

— Вы смотрите друг на друга так, как смотрят влюбленные, — ласково улыбнулась Изабелл, — как я помню, ты никогда не позволяла кому-либо, кроме меня, прикасаться к себе. А Глава Гильдии обнимал тебя так, как будто делает это уже давно.

— Я не позволяю прикасаться к себе потому, что не доверяю, ну, кроме, главы, высшего ранга и тебя, Белль. Хотя, нет, я доверяю ему также, как тигру, лежащему рядом с тобой. Он безопасен до тех пор, пока что-нибудь не взбредет ему в голову. Ладно, проехали, ты лучше ответь мне на такой вопрос, как ты решилась стать Спутницей? Ведь, умирая, Кармил-кнез потянет тебя за собой и Госпожой Смертью.

Она опустила голову, раздумывая, а потом, словно что-то почувствовав, всмотрелась в мою ауру, удивленно заморгав. Признаться, мне это сильно не понравилось. Казалось, девушка увидела что-то, что ее сильно удивило.

— Ммм, Алувьен, скажи, а как ты согласилась принять метки? Ты же мне много раз говорила, что никогда не станешь ничьей Хранительницей.

— Какие метки? — мгновенно насторожилась я.

— Метки, которые сделают тебя Хранительницей, — ответила девушка и удивленно похлопала ресницами, — ты разве не знаешь, что на тебе стоят две метки, по одной от Дирий'Тениана и темного князя Илэриана?

Я медленно покачала головой, переваривая полученное сообщения. Значит, эти мерзавцы как-то поставили на меня метки. Вот только когда? Дьявол! Они же поставили их, когда я была в бреду, ведь только тогда они смогли бы их поставить. Так вот почему я стала терпимее к Илэру! Все из-за одной метки. Что же будет со мной, когда на мне окажутся все три? Я не хочу этого узнать.

— Сейчас им мало не покажется! — тихо зарычала я.

Я поднялась с кровати медленным, тягучим движением, движением, которое скрывает силу и опасность. Только подойдя к двери и распахнув ее, я ощутила ледяную ауру вампира. Вампир-Слуга испуганно дернулся, когда моя рука рефлекторно легла на рукоять кинжала. Что поделаешь, с тех пор, как я провела генеральную зачистку вампирам, вполне разумно быть осторожной, опасаясь их мести. Уже было довольно много нападений на меня со стороны вампиров боевого клана, который, как я слышала, тихо строит интриги за спиной Кармил-кнеза.

— Г-госпожа, — испуганно пролепетал вампир, — мой повелитель, Кармил-кнез, просит вас зайти к нему в кабинет, чтобы обсудить одно важное дело.

— Хорошо, я зайду, — прошипела я, все еще кипя от гнева.

Так, надо взять себя в руки. Дьявол, я все-таки убийца высшего ранга и обязана быть всегда спокойной, словно ледяная глыба.

— Алувьен, только не убей Кармиля, — послышался жалобный голосок из комнаты.

— Я постараюсь, — честно ответила я, выходя, но все же услышала обреченное:

— Но не обещаешь.

Я тихо шла по коридору черным, полным злобы и ярости, сгустком темноты. К этому моменту, я относительно взяла себя в руки, но малейшая искра, и всем мало не покажется. Я себя очень хорошо знаю.

Путь убийцы одинок и холоден. Симпатия, любовь, дружба и жалость — это высшие опасности, которые могут подстерегать нас на этом пути. Эти чувства затмевают нам ум и ставит под срыв наши задания, если мы воспылаем к своей жертве чувствами. Я много раз слышала о том, что убийцы и их жертвы часто становятся друзьями, и потом первые не могут выполнить свое задание. Но когда они выполняют заказ, фактически убивая своих друзей, то в их душе появляется новый шрам, новая боль. Нет, неправильно я сказала. Боль души одна, и, получив еще один из великого множества шрам, она начинает приходить к тебе все чаще и чаще, пока не станет постоянной. После этого только два выхода — самый непопулярный, это уйти в монастырь и попытаться замолить свой грех убийства, и самый распространенный — это стилет в сердце. Скорее всего, я изберу этот вариант, когда моя душа станет сплошным шрамом и будет не переставая плакать от боли, рвущая ее каждую секунду.

Быть убийцей, значит отказаться от всего хорошего, что может преподнести тебе Госпожа Судьба. Мы встаем на этот путь, чаще всего ослепленные ненавистью, болью от потери любимых и жаждой мщения. Только вот никто почему-то не думает о том, что все эти чувства со временем притупляются, и оказывается, что жизнь не так дерьмова, как казалось тебе десять лет назад, а возможно и три года назад, и можно было бы это как-то пережить, не становясь тем, кем ты стал — ремесленником, которого все ненавидят и боятся. Тебя больше никто не пригласит в гости на бокал вина, чтобы побеседовать о чем-нибудь несущественном, потому что ты стал убийцей. Я знаю, что происходит в душе нового убийцы, потому что часто это наблюдала. В душе того, кто стал мстить за своих любимых кипит горячая, как огонь, ненависть, которую можно потушить только кровью врагов. И вдруг враги кончаются и ненависть уходит, и он понимает, что можно было бы пережить это и не вставать на путь убийцы. Ему хочется уйти и мирно зажить, но реальность говорит ему, что он не может уйти с этого пути. В его душе начинают метаться смятение и гнев, но они бесполезны. К тому же, начинают болеть приобретенные шрамы, которые появились после того, как за Госпожой Смертью ушли безвинные люди, которые могли указать, где живут его враги. Тупая, ноющая боль появляется в душе, и чтобы ее хоть чуть-чуть заглушить, он начинает убивать всех без разбору, в надежде, что появится кто-то, сильнее и убьет его. Вот только за это время он уже овладел достаточным уровнем мастерства, и редко кто с тобой сравнится. Когда придет осознание этого, убийца перерождается и у него часто появляется кодекс чести, которому он следует неукоснительно. Даже извиняется перед своей жертвой, говоря, что ничего личного, просто ему заплатили. Убийство становится его ремеслом, образом мышления и стилем жизни. Однажды он поймет, что он перестарался в своем стремлении отомстить своим обидчикам, и что можно было бы избежать появления множества шрамов, которые имеют противную привычку иногда болеть, сводя с ума и вышибая слезу. Если бы шрамы реагировали на что-то одно, то можно было бы избегать появлении боли, но они не предсказуемы. Шрамы души могут заболеть от вида плачущей девочки, заляпанной кровью родителей, от вида красивого цветка или услышать, с какой болью в голосе поет певец, будто или на самом деле оплакивая кого-нибудь. Так было с Агонией, когда он услышал, как поет глава. Тогда я была права, подумав, что он потерял любимых. Тениан до сих пор оплакивает свою погибшую жену, которую любит и по сей день, и своих сынов. Его последней надеждой на то, что жизнь может стать для него чуточку лучше, оказалась Керрен, которая погибла из-за того, что я ее не уберегла. Теперь глава цепляется за любовь к Элтэн, как за последнюю надежду, словно утопающий за небольшую деревяшку посреди штормящего моря. Я не знаю, что значит для него высший ранг, потому что стоит ему к кому-нибудь привязаться, как он умирает, и его место занимает новый. А кто для него я, я тоже не знаю. Возможно, я для него нечто другое, потому что он не может не чувствовать, что я за двадцать семь лет, которые он меня знает, не постарела ни на секунду, и глава, быть может, надеется на то, что я еще не скоро уйду за Госпожой Смертью. Хм, а может, он поставил метку ради того, чтобы спасти меня, потому что даже я сомневаюсь, что смогла бы без чьей-либо помощи выжить от тех ранений, что нанес мне оборотень. Даже не ранения, он просто разодрал мое тело в лохмотья. Тениан, возможно, просто не хотел меня терять, но однажды, я это знаю, он увидит, а может, уже увидел, во мне врага, которого нужно уничтожить, и он вонзит мне клинки в сердце с пустотой желто-зеленого цвета…

В кабинет я вошла даже не стучась, зная, что вампир меня уже почувствовал. Я села в кресло, не дожидаясь приглашения. Зачем говорить то, без чего вполне можно обойтись? Как бы случайно я положила руку с поясом с серебряными метательными звездами, подаренными мне главой на День Очищения, и дротиками. Я обвела кабинет ленивым взглядом, который на самом деле был цепким, выискивающим потенциальную опасность, и сосредоточилась на чувстве, которое определяет наличие живых существ в этой комнате. Как оказалось, этих относительно живых существ, исключая меня и Кармил-кнеза, было десять, скрытые заклинанием, которое не позволяет вампирам обнаружить кого-нибудь. Я усмехнулась кончиками губ и спросила:

— Кармил-кнез, а вы в курсе, что здесь лазутчики?

— Я ничего не чувствую, — резковато произнес он, но это просто скрывало его озадаченность и напряжение, — здесь никого нет.

— На будущее я вам советую нанять магов, чтобы они поставили антимагическую завесу, которая снимает абсолютно любые заклинания, — улыбнулась я и резко развела руки в стороны, сжигая магическим огнем шпионов. Дикие крики и запах горелого мяса заполнили комнату. Вампир слегка сморщил нос, а я просто опять-таки магией убрала запах, — итак, Кармил-кнез, по какому делу вы меня позвали?

— Мы не обговорили вашу зарплату, — приятно улыбнулся он, и из под верхней губы показались кончики клыков. Хм, мог бы скрыть их просто из вежливости, — как я понимаю, ваша зарплата будет высокой, учитывая то, что вы профессионал высшего уровня, а также маг.

— Я владею магией, но я специально не обучалась, — поправила я его.

— Я бы очень вас попросил, не перебивать меня, — нотка раздражения проскочила в его вежливом тоне, — я полагаю, что вы сами скажите, какова будет оплата за ваши услуги.

Я скажу и не постесняюсь. Хорошо, что он сам заявил мне, что моя зарплата будет высока. Я никогда не отказывалась от маленького гонорара, собранного со всей деревни, за то, чтобы убить обнаглевшую нежить, но с тех, кто был богат я брала много, очень много.

— Я вполне сознаю, что, как одна из лучших убийц этого мира, могу требовать большой гонорар. Я согласна работать на вас, как ваш телохранитель, за сто золотых, и это еще не много, учитывая то, что я наступаю на свои принципы, работая на нежить, — добавила я, увидев, как рубиновые глаза слегка округлились от моей наглости.

— Может, снизить до семидесяти? — слегка робко спросил Кармил-кнез.

— Вы такого низкого обо мне мнения? — я выгнула бровь, оскорблено поджав губы, — вы можете попробовать нанять за такую сумму кого-нибудь другого из высшего ранга, но я сомневаюсь, что кто-нибудь из них согласиться. Ну, а средний ранг вряд ли сможет тягаться с вампирами-Господами.

— Хорошо, — постучал пальцами по столу он, — я согласен.

— Вот и славно, — я довольно и лениво улыбнулась и спросила, — Кармил-кнез, может, вы все же расскажете, что же у вас происходит, чтобы я знала, что делать.

В принципе, ничего нового он мне не сообщил. Боевой клан Иль плетет заговор против него, желая уничтожить правящий клан и поставить себя на правящее место. Вот они и стараются, то шпионов подошлют, надеясь услышать что-то, чем можно его потом шантажировать, то устроят покушения, которых за последние несколько месяцев перевалило уже за сотню. Еще хорошо, что один из их священных законов (священные законы вампиров, хм, оксюморон) запрещает убивать Спутников. Благодаря этому закону, Изабелл и он до сих пор живы, но, как кажется повелителю вампиров, на него скоро покусится сам глава клана Иль, который подло его убьет ударом в спину. Ну, удар в спину нельзя считать подлым, потому что ты сам виноват, что оказался таким беспечным, что позволил своей спине быть беззащитной. И вот, когда появилась я, в его чудную белокурую головку пришла идея, как себя обезопасить хотя бы на время.

Я задумчиво побарабанила по столу, обдумывая ситуацию. Н-да, не завидую я вампиру, хотя я им никогда не завидовала. Так, первое, что нужно сделать, так это напугать вампиров до икоты, чтобы они не смели даже подумать о том, чтобы восстать против меня, а значит, и против Кармил-кнеза. Ну, допугать их до такого состояния ничего не стоит, достаточно лишь напомнить им то, как я искрошила столько Господ, и еще немного попугать.

— Я знаю, что делать, — я сомневаюсь в том, что моя улыбка была приятной, — предоставьте мне полную свободу действий и созовите глав вампирских кланов.

— Что вы задумали?

— Укрепить вашу власть, — лаконично ответила я, — своими методами, конечно. Успокойтесь, Кармил-кнез, я не убью всех вампиров.

Мое внимание привлекло мелькание за окном.

— Это радует, — саркастически произнес вампир, — вы что-то еще хотите?

— Да, на пол! — крикнула я, и в этот момент в кабинет ворвались горгульи.

Огромные крылатые монстры, которых сложновато победить, но здесь же есть я. Рукояти клинков мгновенно оказались в руках, и я кувырком ушла в сторону, уклоняясь от удара когтистой лапы и последовавшим за ним маха хвостом. Вампир пронзительно зашипел и ударил кулаком по полу, он тут же открылся, и там оказался довольно приличный арсенал оружия. Кармил-кнез вытащил огромный, длиннее моих клинков двуручный меч, который вертелся в его руках так же легко, как клинки в моих. Горгулий было всего десяток, но они успели испортить мне настроение, сильным ударом хвоста отшвырнув меня к противоположной стене. Я прыгнула на одну из горгулий, прямо воздухе уклоняясь от лапы, и всадила клинок ему в горло и вниз так, чтобы кончик лезвия пронзил сердце, и тут же я отскочила от бьющейся в предсмертной агонии горгулии и вытащила клинок, чтобы им в эту же секунду, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отрубить голову другому нападающему. Кармил-кнез тоже неплохо справлялся, убив уже трех врагов. Он меня опережает, не порядок. Я хищно улыбнулась и прошлась по комнате черным вихрем со стальными молниями-лезвиями, убрав еще шесть горгулий. С оставшимися расправился вампир.

Я и вампир быстро управились с ними, но лично я сомневаюсь, что если бы я не предупредила его о нападении, вряд ли бы он справился, потому что атака горгулий была направлена в голову. После одного такого удара Кармил-кнез должен был потерять сознание, и тогда бы с ним легко справились.

— Да, от вас уже хотят сильно избавиться, — резюмировала я, — на вас нападали вампиры?

Повелитель вампиров посмотрел на меня так, словно сомневался в том, что с моей головой все в порядке.

— Алувьен, ни один вампир никогда не поднимет на меня руку, но они могут заказать убийц, как вы сейчас удостоверились, — жестко улыбнулся Кармил-кнез, — теперь, я думаю, вы поняли, как серьезно мое положение.

— Я хорошо отработаю сто золотых, в этом вы удостоверитесь, — заверила я его, вытирая клинки, — еще никто не жаловался на мою работу.

— Потому что боялись, — он изогнул губы в улыбке, но она не коснулась его глаз.

— Тоже самое я хочу сделать и с вашими подданными. Я хочу, чтобы они были так напуганы, что даже не смели пойти против меня, — моем голосе звенела сталь, а глаза стали холодны и далеки, как зимние звезды.

Лицо вампира надело маску пустоты и неопределенности. Типичная реакция существ, когда сталкиваются со мной, когда я в таком состоянии.

— Когда вы хотите, что бы я созвал Совет? — спросил он.

— Желательно, завтра днем, когда ваши силы немного ослабевают, — задумчиво ответила я, прикидывая свои шансы остаться живой после серьезной стычки с главами кланов.

— Хорошо, тогда завтра в полдень, — кивнул вампир и глянул в окно, — солнце встает, то есть уже сегодня в полдень. Зачем вам флейта?

Я материализовала свою флейту и поднесла ее к губам. Как удобна эта маска, подаренная Тенианом. Мне не приходиться ее снимать, чтобы покушать или сыграть на флейте.

Не объяснять же вампиру, что это дань мертвым горгулиям? Он просто не поймет меня. Я закрыла глаза и начала играть. Тихая, нежная и печальная мелодия, слышная всему замку и окрестностям, полилась из флейты. Как давно я уже не играла! Мне казалось, что сочиненная мелодия сейчас по-другому звучит, что-то появилось в ней, какая-то горькая нотка сожаления и отчаяния. Музыка резала по ушам своей печалью, а в горле, по крайней мере у меня, появился горький ком, похожий на ком битого стекла, который просто невозможно проглотить.

Когда я закончила играть, у меня почему-то был камень на душе. Я обернулась к Кармил-кнезу, который изображал из себя статую, пока я играла. Что-то мелькнуло в его рубиновых глазах, а поза была закрытой, словно он хотел защититься от моей мелодии, но он все же ее слушал.

— Когда ты понимаешь, что жизнь ценна, то начинаешь ценить каждую, — произнесла я, глядя в окно.

— Быть убийцей — это тяжело для всех, — в тон мне ответил вампир и горько улыбнулся одними глазами.

— Да, для всех, — кивнула я, — кроме маньяков.

— Кроме маньяков, — задумчиво повторил он.

Я впервые посмотрела на вампира в новом свете. Ведь он с самого рождения убийца, как только он родился, ему уже пришлось пить кровь, чтобы жить. Скорее всего, в своем детстве он видел столько смертей, сколько не видела я, но есть тенденция, что в скором времени увижу. Каково ему от рождения быть мертвым? Знать, что он не живет, а просто делает вид, что живет? Вот вампиры для того и делают себе Спутников, потому что они тогда хоть как-то прикасаются к жизни.

Впрочем, это мое мнение. Скорее всего, вампиры думают иначе, а я просто стала сентиментальной дурой.

— Мне нужно переждать рассвет, — произнес Кармил-кнез, — потом мы с вами еще поговорим.

Он легко поклонился, как мне показалось слегка издевательски, и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Я брезгливо скривила губы, посмотрев на трупы горгулий. Хоть бы кто прибрал здесь. Словно подслушав мои мысли, в комнату вошли вампиры — Слуги и быстро прибрались, чтобы быстро лечь в гробы, ведь только Господа могут находить на солнце, а Слуги сгорают на нем.

Я вдруг вспомнила, что мне еще надо разобраться с Тенианом и Илэром, и вышла из комнаты. Их я нашла в библиотеке, где они явно о чем-то спорили, но как только они почувствовали мое приближение, сразу замолчали. Это я поняла, когда заметила ускользающую тень злости и гнева в их глазах. Опять пикировали друг с другом.

Я села в третье кресло и тихим, вкрадчивым голосом поинтересовалась:

— Вы мне ничего сказать не хотите?

— Ты о чем, Тьма? — слегка удивленно спросил глава.

— О метках, — спокойно ответила я, что обеспокоило их. Они ожидали, скорее всего, что я закачу им такой скандал, что мало не покажется. А тут я такая спокойная, что навевает плохие мысли.

— О каких метках, Алувьен? — промурлыкал, как обычно, Илэр, — неужели, ты решилась стать моей Хранительницей?

— Вы поставили на меня по метке, — я проигнорировала Илэра, — зачем?

Илэр и Тениан переглянулись, молча переговорив с собой. Мне это не понравилось.

— Алувьен, мы поставили тебе по метке, потому что иначе ты бы не выжила, — ответил глава, — даже если бы ты была до горлышка наполнена жизненной энергией, то все равно бы ты не выжила.

— Кто первый поставил метку? — так же спокойно продолжала я, но мой голос немного похолодел.

— Я, — улыбнулся темный эльф медовой улыбкой, — потому что я чистокровный темный эльф и поэтому моя метка должна быть очень сильной, но…

— Но ты едва не убила темного князя, — продолжил Смерть, — ты стала так тянуть из него энергию, что едва не высушила его. Поэтому, кроме того, что мы и так поили тебя кровью, тебе нужен был еще один источник. И им стал я. Только поэтому ты выжила, и мы не говорили тебе об это раньше, потому что не знали, как ты отреагируешь, но не сомневались в том, что нам не поздоровиться.

— Алувьен, одна метка ни к чему не обязывает, — Илэр встал со своего места и, опустившись передо мной на одно колено, взял мою руку и прижался к ней губами. Серебряные глаза искрились.

— Ах, не обязывает? — взвилась я, вскакивая с кресла со жгучим желанием набить морды присутствующим, — да из-за этой метки, я уже чувствую к И…, - я прикусила язык, поняв, что чуть не заявила, что мне нравится темный эльф, и слегка поспешно докончила, — к Илэру меньшую злость.

Они мне не поверили, потому что темный князь довольно улыбнулся, как кот, обожравшийся сметаны и сливок, а глава едва заметно нахмурил брови. Меня вот что сейчас интересует, что между ними происходит? Почему они каждую секунду, пока меня нет рядом грызутся друг с другом, как оголодавшие волки? Мне кажется, что они едва сдерживаются оттого, что бы не вцепиться противнику в глотку.

Я досадливо тряхнула головой, садясь обратно в кресло и холодно смотря на присутствующих мужчин. Илэр вольготно расположился возле моего кресла, чем-то неуловимо напоминая все того же довольного кота. Если честно, я едва не потянулась к его голове, чтобы потрепать, как любимую собаку, но, вовремя заметив это желание, удушила его еще на корню. Тениан сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и покачивал ногой. Эта поза означала, что он замкнулся в себе и не желает общаться с теми, с кем он находиться в библиотеке, то есть со мной и Илэром. А я-то ему что успела сделать? Нет, я с этими двумя точно сойду с ума! Тяжело вздохнув, я встала с кресла и подошла к главе со спины, положив руки к нему на плечи. По своему богатому опыту я знаю, что когда Тениан чем-то недоволен, то окружающим плохо, а я пока хочу быть живой.

Под моими руками он напрягся, словно ожидая того, что я воткну ему в шею стилет.

— Тениан, ты же знаешь, что я никогда не всажу тебе в спину нож, — я тихо прошептала, склонившись к его уху, — только глядя в глаза.

Не стоило мне этого говорить. Он так вздрогнул, как будто я сделала то, что только что говорила, что не сделаю.

— Извини, но ты знаешь, что когда-нибудь мы увидим друг в друге врага, — я изобразила что-то на подобие улыбки, — я хочу, что бы это произошло еще не скоро.

— Я тоже этого хочу, — в тон мне ответил глава и вдруг оказался прямо передо мной, держа мои руки в своих, — Тьма, я…

— Я вам не мешаю? — раздался голос темного эльфа. Ммм, мне кажется, или в голосе Илэра действительно проскользнула горячая нотка гнева?

— Ну что ты, — протянул глава, продолжая смотреть на меня, — ты нам, — он выделил последнее слово, — не мешаешь.

Я чуть отклонилась в сторону и успела заметить, как серебряные глаза полыхали чистой яростью, но, заметив, что я вижу их эмоции, тут же потухли и стали безмятежно-ледяными, но почему-то мне это не понравилось. Хм, возможно, потому что я поняла, что под этим серебряным льдом кипит лава. Брр, не хочу я оказаться рядом, когда она прорвется наружу. Так, нужно погасить огонь прежде, чем будет плохо. Нет, я не в том смысле, что он убьет меня или Тениана (ха-ха!), а просто дальнейшее наше пребывание друг с другом будет просто невыносимым.

Я высвободила свои руки из рук главы под его недовольным взглядом и, встав между Тенианом и Илэром, тихо, но зло, потребовала:

— Если вы мне не объясните, что происходит, то, клянусь Дьяволом, я из вас души вытрясу, но узнаю!

— Дело в том, мой arriel, что наш красавец Тениан тебя ревнует ко мне, — с легкой издевкой и смехом произнес темный эльф и, встав, обнял меня за талию, прижавшись щекой к моей щеке.

Признаться, я так опешила, что никак не отреагировала на то, что Илэр меня обнимает, хотя часть моего сознания отметила тот факт, что мне это нравится. Я изумленно смотрела на главу, который всем своим видом изображал холодное презрение, но в глубине глаз полыхала злость.

— Это правда? — выдавила я, чувствуя себя редкостной идиоткой. Я не сомневаюсь в том, что у меня было на редкость тупое выражение морды, как у овцы перед новыми воротами, — ты ревнуешь меня к Илэру? К этому темному эльфу? Ты с ума сошел, да?

— Любовь многих сводит с ума, Алувьен, — губы Илэра скользили по моей щеке, — глава не стал исключением…

Я едва успела увернуться, как кулак Смерти дал в нос темному князю. Кувырком уйдя в сторону, я с глазами, размером напоминающие блюдца, смотрела на происходящий спектакль и тихо дурела. Сегодня у меня день сюрпризов! То узнаю, что на мне стоят метки в количестве двух штук, то теперь узнаю, что Тениан меня ревнует! Боги, мир сошел с ума или это я не в своем уме?

Тениан, от которого просто сочилась чистая звериная ярость (хм, сказывается кровь оборотня), стоял над упавшим темным эльфом, из носа которого хлестала алая кровь, вернее, Илэр прижимал к разбитому носу платок, который так пропитался кровью, что она капала с него.

Я заворожено глядела на капающую кровь, и внутри что-то екнуло, а потом переросло в жажду крови, которая была не утолена вчера. Вот я сижу здесь, а вот уже стою на коленях перед Илэром, осторожно вытирая кровь с его щеки и слизывая ее с пальцев.

— Не продолжай, Тениан, — глухо сказала я, борясь с таким желанием, как просто слизывать кровь с лица темного князя, — иначе будет хуже, это не угроза, я опасаюсь того, что жажда крови может стать сильнее.

— Хорошо, — прорычал глава, не сводя злого взгляда с Илэра, — я сегодня бить его не буду…

— И никогда не будешь, — жестко произнесла я, с трудом оторвав взгляд от лица Илэра и переведя его на Тениана.

Я встала на ноги и подошла к застывшему Смерти, от части для того, чтобы больше не искушаться кровью темного эльфа, и от части чтобы успокоить главу. Он не сводил с меня настороженно-презрительного взгляда, в котором проскальзывала яростная искра.

— Илэр, будь добр и умен, выйди, — бросила я.

— Алувьен, ты уверена в том, что тебе ничего не грозит? — слегка тревожным голосом поинтересовался Илэр.

— Вон, — коротко и отрывисто рыкнул Тениан.

— Если что, я всегда рядом, моя Алувьен, — напоследок мурлыкнул Илэр, скрываясь за дверью.

От пронзительного взгляда, в котором метались зло и ярость, я чувствовала себя немного неуверенно и сомневалась в том, что выйду отсюда хотя бы живой. Немного посомневавшись в правильности своего решения, я осторожно подошла к нему и прикоснулась к нему. Ощущение было такое, как будто я прикоснулась к каменному столбу. И что мне делать? Смерть явно не собирается мне помогать в разрешении этой ситуации.

— Тениан, ты мне ничего не хочешь объяснить или рассказать? — вкрадчиво и вежливо поинтересовалась я.

— Нет, — кратко ответил он с холодной презрительной мордой, — то, что сказал князь Илэриан ложь.

— Как хочешь, — пожала я плечами, — значит, нам не о чем сейчас разговаривать. Я пошла спать!

Я пошла к двери несколько медленно, ожидая, что он меня сейчас остановит и все объяснит. Но я, как оказалось, наивная идиотка, потому что глава меня не остановил и ничего не сказал. Я тихо закрыла за собой дверь и направилась в свою комнату с реальным желанием выспаться.

Я, дойдя до кровати, упала на нее и тут же заснула, проваливаясь в темную пропасть и ожидая увидеть Ветра, который не появился. А, ну и Дьявол с ним! Меня сейчас вполне устраивало его отсутствие.


Полдень я встретила в дурном настроении в главном зале замка, стоя позади Кармил-кнеза вместе с Изабелл. Девушка была от волнения бледноватой, но вид ее был гордым. Конечно, сегодня, фактически, решалась судьба ее возлюбленного, ее Спутника.

Когда же Тениан узнал, что я буду без него решать проблемы, а он будет сидеть в комнате, чтобы не мешался мне, и что я могу рисковать своей жизнью ради какого-то вампира, мне пришлось спасать бегством, судорожно сжимая в руках клинки, на которых было несколько капелек крови моего главы. Незапланированный поединок был недолгим, но довольно жестким и выматывающим, так что мне пришлось подпитаться на одном из добровольных доноров.

На мне было все оружие, которое я имела в своем арсенале, но вес я не ощущала, равно как и дискомфорт. В груди, как и в глазах, была холодная пустота, с которой я убивала.

За огромным каменным столом, возраст которого насчитывал десятки тысяч лет, сидели главы вампирских кланов, теневые правители нежити. Их, включая Кармил-кнеза, было тринадцать. Магическое число нечисти и нежити. На их лицах застыла маска высокомерия и величия, и от них веяло холодом могил, так сильна была их аура, что даже обычное существо могло ее почувствовать.

— Повелитель, а что здесь делает убийца Тьма? — разбил тишину в вдребезги один из вампиров, — я не помню, что кто-нибудь ее приглашал…

— Ее пригласил я, — скучающим тоном произнес Кармил-кнез, — вам не нравится моя гостья, Тайн-рель?

— Я помню, какой урон она нам доставила, — с едва скрываемое ненавистью произнес Тайн-рель.

— Но если бы Ластен-кнез продолжил свой замысел, то нам вскоре было бы нечем питаться, кроме своих Спутников, но и они бы вскоре умерли, — спокойно напомнил повелитель, — и вас не касается, Тайн-рель, кого я приглашаю в гости.

— Не скажите, Кармил-кнез, если ваш гость может представлять для нас угрозу, то Совет может запретить вам его приглашать, — произнес другой вампир, такой старый, что у меня зубы стали ломить от его возраста.

— Неужели уже в наших Законах появился новый Закон, говорящий о том, что Совет может наложить вето на решения повелителя? — нотка зарождающегося гнева проскочила в голосе Кармил-кнеза, — если он появился, то будьте добры, Бил-айн, процитируйте его и сообщите мне, когда же он появился и почему без моего на то одобрения.

В зале повисла напряженная тишина, воздух едва ли не искрился от злости вампиров. Кармил-кнез соизволил изобразить на своей величественной морде довольную и победную улыбку.

Так, еще немного и вампиру сорвутся с нарезки, и убью меня, Кармил-кнеза и Изабелл, не смотря на то, что их Закон запрещает убивать Спутников. Надо спасать ситуацию.

— Уважаемый Совет, — произнесла я, но в моем голосе проскочила насмешка, а не предполагаемое уважения, — я пришла сюда по своему желанию, чтобы уладить одно дело, связанное с правящим кланом…

— То, что связано с кланом Кнез, касается и других кланов, — грубо перебил меня какой-то вампир, — я требую, что бы ты, Тьма, сообщила нам об этом деле…

— Во-первых, никогда не перебивайте меня, — зло прошипела я, мгновенно придя в ярость, — а во-вторых, я не позволяла вам, вампир из какого-то-там-клана, тыкать мне, без моего разрешения на это! — в моем голосе скакали нотки чистого и неуправляемого гнева, — Ах, простите, но, как я помню один из ваших Законов, то в нем говориться, что в дела правящего клана лучше не вмешиваться, когда с ним имеет дело убийца высшего ранга Тьма! Я помню этот Закон, потому что он при мне составлялся. И почему вы нарушаете Закон? Разве вы не помните, что за нарушение Законов, полагается казнь?

В зале стало еще тише после моего монолога. Тааак, кажется, они уже подумывать, как бы меня убить. Похоже я немного перестаралась, ну, ничего, были ситуации хуже.

— Простите, главу клана Таль, Тьма, — примирительно произнес Бил-айн, — мы просто слегка напряжены вашим присутствием, помня ваше прошлое посещение. Но не будете ли вы любезны, сообщить нам по какому все же делу вы вновь посетили нас?

— Это личное дело, — кратко ответила я, — касающееся только меня и Кармил-кнеза. Оно никоим образом не затрагивает других вампиров. Но я узнала, что на вашего повелителя были совершены нападения, свидетелем одного из которых вынуждено стала я, и поэтому, в качестве услуги Кармил-кнезу, неукоснительно исполняющему все условия заключенного договора, я решила помочь ему, навсегда прекратив покушения. Я думаю, если мне сейчас сообщат главного организатора этих действий, то остальные останутся живы, если же нет, то мне придется самой добыть эти знания. Итак, кто это?

Вампиры застыли, как прекрасные статуи, будто стараясь сделать вид, что их здесь нет и не будет, и они ни в чем не виноваты. Ну-ну, так я им и поверила! Я встала рядом с креслом Кармил-кнеза, начав барабанить пальцам по столу, что всегда нервирует и вынуждает сделать неверные шаги.

Я знаю, что сейчас играю с огнем, который пока сдерживается тонким барьером, но он может скоро не выдержать, и тогда мне конец. Тягаться одновременно со всеми главами вампирских кланов мне даже не стоит, если только каждого вызывать на поединок, что долго и муторно. Итак, сейчас мое положение очень шаткое, как будто я стою на одной ноге на острие хорошо заточенного кинжала, стоит только дунуть ветру, и я упаду. Все зависит от решения вампиров.

— Тьма, почему вы решили, что мы знаем, кто это? — осторожно поинтересовался один из вампиров.

— Потому что во всем ощущается ваше руководство, — с невинными глазами заявила я, едва удерживаясь оттого, чтобы презрительно не сощуриться, — просмотрев все архивы нападений, я обнаружила, что только глава одного из вампирских кланов мог знать слабые места Кармил-кнеза.

— Вы сейчас делаете очень серьезное заявление, — улыбнулся красноволосый вампир, но его глаза цвета моря остались холодными и жесткими.

— Я всегда делаю серьезные заявления, — отрезала я, — так вы знаете, кто это?

— Нет, — в разнобой ответили главы вампирских кланов.

— Хорошо, — я вытащила клинки из ножен с шипением потревоженной змеи и активизировала заранее заготовленные сферы защиты, — я сама это узнаю. Я, носящая прозвище Тьма, бросаю вызов главам кланов, дабы занять место эн-повелителя вампиров (зам повелителя вампиров — прим. автора) и заставить принести всех, носящих имя вампир, кровную клятву верности!

— Тьма, вы в своем уме? — так тихо, что услышала только я, прошипел Кармил-кнез, вцепившись руками в подлокотники своего кресла так, что его пальцы побелели, — вы понимаете, что сейчас сказали?

— Я уже давно не в себе, — уголками губ улыбнулась я, напряженно осматривая вампиров, — и я вполне сознаю, что сейчас произнесла и что сейчас будет. А сейчас будет весело, и вам с Изабелл лучше сейчас уйти отсюда, чтобы я случайно вас не задела.

Вампир совершенно неуловимым движением соскочил с кресла и обнял свою Спутницу, которая смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами. Я знаю, дорогая моя, что, возможно, ты сейчас видишь меня в последний раз. Зачем я это делаю? Сама не знаю зачем, может потому, что мне уже давно надоело жить, постоянно находясь в страхе из-за того, что может проснуться жажда крови, которая может заставить убить тех, кто мне дорог. Я хочу увидеть теплые и нежные глаза Госпожи Смерти, когда она будет уводить меня за Грань. Я просто устала от жизни, вернее, оттого, что носит это название. Разве можно назвать мое существование жизнью? Нет, нельзя…

Легкая судорога прошла по телу Кармил-кнеза, заставив его чуть крепче прижать к себе Изабелл, которая плакала, уткнувшись ему в грудь. За его спиной распахнулись огромные жемчужно-серые нетопыринные крылья, способные поднять к небесам двух существ, навсегда связанные друг с другом. Я прощально им улыбнулась и шепнула:

— Не переживай, возможно, все будет хорошо…

И в этот момент вампир со своей драгоценной ношей взмыл вверх и вылетел в окно, подняв небольшой ветер. Все правильно, ведь повелители не должны присутствовать, потому что могут незаметно помочь. Что ж, все решено и сказано…Ну, прощайте все.

Я повернулась к вампирам и, улыбнувшись горьковато-злой улыбкой, приглашающее взмахнула правым клинком. Секунда, томящая секунда покоя, нагнетающая страх, сменилась в следующий миг безумным яростным шквалом ударов со стороны вампиров и обороны с моей стороны.

Я несколько отстранено чувствовала себя, будто это не я сейчас уклоняюсь от когтей вампиров, которые с легкостью резали алмазы и закаленную драконьим пламенем сталь. Приняв за неизбежность приход Госпожи Смерти, я почувствовала себя лучше, словно камень свалился с моей души. Вы скажите, что я пессимистка, но разве можно выжить, сражаясь с вампирами в их боевой ипостаси, включающую в себя огромные когти, сильные крылья, мощный хвост и вообще сверхсилу? Нельзя, остается только подороже продать свою жизнь, которая не стоит и ломанного медяка.

Я уклонилась от удара шести когтистых лап и приняла на покореженные скрещенные клинки хвост красноволосого вампира, но удар крыла меня отшвырнул куда-то в сторону, словно помогая мне выйти из плотного кольца окруживших меня вампиров, но я этого не поняла. С тихим рыком, я прыгнула в самую гущу и выкинула довольно мощное огненное заклинание, которое, к моему отстраненному удивлению, было поглощено довольно сильным щитом. Дьявол, так что, среди вампиров есть маги? Эта мысль сверкнула и пропала, а сознание затопила пустота.

Энергия жизни уходила на то, что бы залечивать мои раны с наибольшей скоростью, и поэтому, она стала довольно быстро кончаться. Мои клинки замелькали в воздухе еще быстрее, переходя на почти невероятную скорость, удивившую не только меня, но и вампиров. Они громко зашипели, как Кармил-кнез, когда на него напали горгульи, и ринулись на меня организовано, словно, а может и так, переговорив между собой телепатически. Я прогнулась, уходя от хвоста, в спине так, что еще чуть-чуть и встала бы на мостик, и взмахнула клинками 'веером' и по кому-то попала, потому что послышалась тихая ругань и теплая жидкость попала мне на лицо. Уходя в сторону быстрым прыжком, я оказалась за спиной у одного из вампиров и обхватив его так, что он не мог бы нанести мне удар, впилась ему в шею, чтобы глотнуть немного крови и энергии его жизни, чтобы подпитаться и восстановить свои иссякающие силы. Но все пошло немного не так. Энергия вампира хлынула в меня так, словно ждала этого. В первый миг я немного растерялась, что чуть не стоило мне жизни, потому что подошедший сзади вампир едва не свернул мне шею, но я пнула его так, что он отлетел к дальней стене, и стала жадно пить энергию, попутно отклоняя удары своих противников, которые старались не повредить своего, издававшего слабые стоны. Вампир под моими губами стал стремительно холоднеть, будто отходил ко сну. Я продолжала пить его энергию, которой становилось все меньше и меньше, пока полностью не иссякла. Тогда я откинула его не подающее признаки не-жизни, мимоходом отметив, что он будет не-жить дальше, если напитается кровью. К тому же самому выводы, по видимому, пришли и остальные, потому что вновь кинулись на меня. Одновременно с этим с хрустальным звоном лопнули несколько сфер защиты, предохраняющие меня от чистой вампирьей силы, сминающей на своем пути все, что ей попадется на пути, и подминая разум мыслящего существа. К тому же я, наконец, поняла, кто же из вампиров маг. Им оказался тот самый красноволосый с глазами цвета моря. Он обрушил на меня столько чистой силы, что мои сферы в количестве пяти штук, предназначенные для сдерживания силы, тут же все разрушились, потому что и в голову не могло придти, что вампиры могут быть магами. Что ж, это мне урок на будущее. Сила так приложила меня о стену, что я явственно услышала, как хрустнули мои кости, и у меня в глазах на миг потемнело, но это не помешало мне кинуть на вампиров огненную сеть, придуманную лично мной, и поэтому никто, кроме меня не знал, как ее блокировать. Но красноволосого я недооценила, это я поняла, когда увидела, как он, словно забавляясь, смотал сеть, но блокировать ее все же не смог и швырнул ее обратно ко мне. Такого я ну никак в тот момент не ожидала, обороняясь от ударов главы боевого клана, который пропахал на моем плече огромную рванную рану, которая сейчас быстро, но все же не достаточно быстро, залечивала. Жар сети я ощутила, когда она была где-то в полуметре от меня. Ударом ноги в челюсть отшвырнув вампира Иль, а с ним и еще нескольких, я создала за спиной свои магические крылья, благодаря которым я до появления Ворона передвигалась, и рванулась к потолку, но все же край моей сети задел крыло, нарушая часть структуры заклинания, и я перед падением успела сделать упор ногой на плечо одного из вампиров, чтобы как можно мягче было приземлиться.

Я приземлилась на корточки и хотела встать, как меня ударили в спину хвостом. Дьявол, они же в не полную свою силу дерутся! Их скорость реакции на самом деле выше моей в два-три раза, а о их силе даже говорить нечего. Увидев, что в меня летит огромный огненный шар, я рефлекторно выставила перед собой щит, который отразил шар, но меня пронесло по полу несколько метров, а потом кто-то ударил меня ногой в живот, и я ударилась плечом о стену так, что услышала, как оно хрустнуло. Наверняка, сломала. Не дав мне подняться, меня схватили за горло и подняли в воздух. Мне стало катастрофически не хватать воздуха, а в глазах появились цветные круги. Я неосознанно вцепилась руками в держащие меня руки и попыталась их отодрать от горла, но проще было ложкой вычерпать океан. Продержав меня до того момента, как я перестала дергаться и мысленно со всеми попрощалась, меня куда-то швырнули, впрочем, куда я поняла вскоре. Меня швырнули на штыри, торчащие из стены. Они насквозь пробили мое тело, даже кольчуга меня не спасла — порвалась, как бумага. Один из штырей прошел под лопаткой, едва не задев сердце, но пробив легкое, второй над почками, третий вышел из левого плеча, четвертый — через правое бедро. Это конец, я не выживу.

Кровь хлынула через горло, и я попыталась вдохнуть, но резкая боль в легких дала понять, что мне нечем дышать — легкие превратились в лохмотья. Что-то колыхнулось во мне, похожее на ауру Тениана и Илэра, но я не обратила на это никакого внимания, потому что мое сознание уже уплывало, но смогла услышать обрывки разговора вампиров:

— …еще жива…

— …повелитель приказал…

— …надо снять…

— …сейчас умрет…

— …кто рискнет?..

— …а если она притворяется?..

— …посмотри на нее…

— …давайте…

Я почувствовала, как меня осторожно сняли со штырей и положили на пол. Чья-то рука осторожно попыталась снять мою маску, но я то ли прохрипела, то ли простонала:

— …нельзя…

Дальше я не смогла продолжить, потому что у меня пошла изо рта кровь, и я едва не захлебнулась. Меня перевернули на сломанные ребра, позволяя мне сплюнуть кровь, а потом вновь перевернули на спину. Я с хрипом дышала, краем сознания отмечая, что в меня маленьким ручейком поступает сила, но ее было слишком мало, чтобы мне помочь быстро регенерировать.

Все та же рука приподняла мое лицо за подбородок, и я, через силу разлепив глаза, увидела море. Мне даже почудились солоноватый и свежий морской ветер и тоскливый крик чайки, одиноко парящей над поверхностью. Я стала падать в это море, ощущая его приятную прохладу и убаюкивание шелковистых волн. Море поглощало меня, заставляя расслабиться и ни о чем не думать. Мне было на удивление хорошо, словно я оказалась там, куда давно стремилась. Сила этого моря стала затапливать меня, и я позволила ей это сделать, но почему-то от этой силы спрятала тот ручеек, который давал мне совсем немного силы и был по непонятной мне причине дорог.

Сине-зеленое море было вокруг и внутри меня, как будто я его частью, его маленькой, но важной частью. Я была, как кусочек от мозаики, без которого она не будет полной. Шелковистость воды ласкала меня, как теплый ветер, как руки Ветра Битв, как улыбка Тениана, как взгляд Илэра. Мне было так хорошо и уютно, что я даже напряглась, но чей-то тихий, едва слышный в плеске волн, голос ненавязчиво, но настойчиво заставил расслабиться меня, и я заснула, но успела услышать едва-едва слышный крик Ветра:

— Алувэйн!


Очнулась я от едва ощутимого прикосновения и, вскочив на ноги одним слитным движение, еще не успев даже открыть глаза, потянулась к арбалету, который должен висеть на поясе, но его там не оказалось. Только сейчас я открыла глаза и увидела перед собой красноволосого вампира-мага, который спокойно сидел в кресле, с любопытством наблюдая за мной. Картины того, что произошло перед моим пробуждением, промелькнули перед моими глазами, и я глухо зарычала, но прислушалась к себе, стараясь понять, видел ли он мое лицо или нет. Нет, не видели. Чувство, возникающее когда кто-то увидел мое лицо и начинающее требовать его смерти, молчало.

— Сядь, — спокойно произнес вампир.

Я хотела было сказать, что никогда не подчинюсь приказам какой-то нежити, пусть и высшей, как вдруг мое тело, независимо от моего желания, село на пол и расслабилось. Признаться, я опешила от этого.

— Что со мной? — я постаралась сказать это спокойным голосом, а не дрожащим от ужаса, потому что стала догадываться о том, что со мной сделали.

— Ты стала моей Спутницей, — ответил вампир таким тоном, как будто был так же рад этому, как и я.

Я оперлась спиной о кровать, чтобы не свалиться от ужаса. Великолепно! Просто замечательно! Я стала игрушкой в руках вампира! Я, Тьма, буду подчиняться приказам тех, кого уничтожала всю свою сознательную жизнь! Худшего для меня и не придумать. Я склонила голову, для тех, кто меня не знал, это могло показаться жестом смирения и покорности, но на самом деле это был жест задумчивости, а также чтобы скрыть свои глаза, в которых полыхал отголосок изумрудного пламени дракона. По всей видимости, энергия жизни дракона для меня просто так не прошла, а осталась легким отголоском того, что едва не убило меня.

Так, надо подумать. Я стала Спутницей вампира. Что из этого можно извлечь? По идее, я теперь стала быстрее и сильнее, да и регенерация должна повыситься, но она у меня может быть сама по себе очень высокой, если во мне много энергии жизни. Еще к тому же, я должна теперь долго жить, но я и так за тридцать лет не постарела ни на секунду, словно застыла в янтаре времени, навсегда сохранясь. И в то же время нужно учитывать, что вампир маг, и это должно повысить мой магический резерв, впрочем, как и его тоже.

Это все было плюсы. Теперь рассматриваем минусы. Как его Спутница, я теперь беспрекословно должна подчиняться его прямым приказам, умереть, когда умрет он, чувствовать все то, что чувствует он. В общем, получается, что я стала на редкость забавной игрушкой. Конечно, получить убийцу Тьму в свои руки и управлять ею, как вздумается, это просто потрясающе. Нет, я так не согласна, уж лучше я умру.

— Где мое оружие? — спокойно спросила я, поднимая голову и глядя в глаза-моря. Так вот что это было! Не море меня окружало, я просто 'упала' в его взгляд, он меня затянул в свое сознание, сминая мою волю. Хотя, какая в тот момент у меня была воля? Жалкое подобие.

— В том шкафу, — в тон мне ответил вампир.

Я встала и подошла к шкафу. Открыв его, я почувствовала себя несколько лучше, потому что со мной вновь было то, что всегда меня поддерживало, а именно, мое оружие. Я привычно надела пояса с дротиками и метательными звездами, наручные, наспинные и поясные ножны, вернула в них клинки, за голенища сапог вернула ножи, в маленькие кармашки на жилете, застегивающиеся на заклепки, положила пакетики с ядами. Также прикрепила подаренные Элтэн амулеты, которые слегка завибрировали, реагируя на сидящего вампира, за манжеты рукавов прицепила небольшие иглы для духовой трубки и повесила арбалет на пояс. Вытащив свою сумку, я проверила все ее содержимое. Так, все на месте, и меня это несказанно радует. Ведь вампиры могли спокойно выкинуть серебряные стрелы, все ножи, святую воду, осиновые колья и прочее, прочее. А они этого не сделали.

Я вернулась к кровати и села на нее, чувствуя себя уверенно. Наши взгляды скрестились, как клинки, и в комнате повисло напряжение. Казалось, стоит лишь маленькой искре скакнуть, как все взлетит на воздух.

— Итак, зачем вы сделали меня Спутницей? — устало поинтересовалась я.

— Потому что мне приказали, — лаконично ответил он.

— Вы не рады этому, — утвердительно произнесла я, чуть прищуриваясь.

— Это с какой стороны посмотреть, — неожиданно произнес мой…Спутник, — с одной стороны, я получил от вас очень большой источник магии, но с другой стороны, иметь в Спутницах ту, которая убила тех, кем я дорожил, это просто, — он не договорил и покачал головой.

— Предлагаю сделку, — деловито сказала я, — я уезжаю, и вы меня больше никогда не видите, но никогда не будете пользоваться мной, как источником магии. Не мне, не вам не нравится быть друг у друга Спутником.

— К моему огромному сожалению, эта сделка не выполнима.

Так, это почему же?

— Почему?

— Есть причины, — уклонился от ответа вампир, что мне никоим образом не понравилось, но я поняла, что мне не понравится то, что я услышу, и поэтому не стала настаивать, — простите, но мы так и не представились. Я Альтен-жисс, глава клана Жисс.

— Я и не думала раньше, что среди вампиров есть маги, — удивленно произнесла я.

Я про себя отметила, что не чувствую к этому вампиру какие-либо отрицательные эмоции. Ему приказали. Ну да, конечно, кто же из вампиров смог бы добровольно взять меня в Спутницы, чтобы я была постоянным напоминанием того, что совершила много лет назад. Я не смогла бы связать свою жизнь с тем, кто бы, например, убил Тениана. Если, конечно учесть, что перед этим глава не успел стать моим врагом.

Я посмотрела на вампира так, как будто впервые его увидела. Хм, ничего. Высокий, это видно даже тогда, когда сидит, красные, как кровь, волосы и глаза, как моря. Несколько необычное сочетание глаз и волос, но разве меня должно это интересовать? По мимо воли я вспомнила Смерть, у которого цвет глаз и волос вполне гармонировали друг с другом. Где он сейчас?

— Мой клан очень мал, где-то около двадцати пяти, — ответил Альтен-жисс, — поэтому, вы ранее с нами не встречались. Вас что-то еще интересует, Тьма?

— Алувьен, меня зовут Алувьен, — и зачем я это сказала? — да, вы не могли бы сказать, где Глава Гильдии?

— Там, где ожидает вашего пробуждения, Алувьен, — тщательно подобрал слова он, и я почувствовала его напряженность.

— Я могу его видеть?

— Вы не в темнице. Я приглашу его.

Я благодарно кивнула вампиру, все же с опаской наблюдая за ним. Легкая слабость в моем теле делала из меня очень плохого воина, поэтому я представляла собой легкую добычу.

Я согнула ноги и, притянув к груди, обняла их. Что меня ждет? Тот факт, что меня не выпустят отсюда живой, я ясно осознавала, но от этого мне легче не становилось. Ирония Госпожи Судьбы, которая всегда смеется над всеми, быть Спутницей тех, кого я ненавижу. К тому же я останусь в этом замке одна. Ведь они же не оставят здесь Тениана, Илэра и Свериан. Им придется уехать и оставить меня. Самый легкий выход из сложившийся ситуации — это броситься грудью на меч и навсегда стать свободной, уйдя за Госпожой Смертью, которая ждет меня уже давно. Я давно хочу уйти из жизни, потому что устала от всего, что я делаю на своем пути убийцы. Я устала слышать в свой адрес всякие гадости, которые давно не замечаю, но они все равно задевают мою душу, теребя шрамы души. Разве можно назвать жизнью мою жизнь? Нет, моя жизнь просто жалкая пародия. Я чувствую, что Тениан сильно отдалился от меня. Между нами больше нет той близости и откровения, что были раньше. Мы словно стоим на острие кинжала, и неверное движение уничтожит нас.

Я хочу умереть…

Тихий скрип двери отвлек меня от мыслей, и я, подняв голову, увидела входящего главу. Он шел так осторожно и плавно, как будто опасался, что я его сейчас убью. Что между нами произошло, Тениан, раз ты стал ко мне так относиться? Что произошло? Для меня ты с самого начала был самым близким существом, единственным, кому я смогла открыться. Я помню все наши моменты близости и поэтому мне сложно относиться к тебе, как к врагу, но, судя по твоим настороженным глазам, ты это просто не помнишь или не хочешь помнить. Тениан, что между нами произошло, почему ты перестал относиться ко мне, как к другу? Ты ведь прекрасно знаешь, как я радуюсь каждой встрече с тобой, радуюсь каждым, как будто ничего не значащим, объятиям. Знаешь, как мне становится хорошо от твоей теплой рассеянной улыбки, которую ты постоянно даришь окружающим. Мне всегда хотелось, что бы у тебя была улыбка, предназначенная только мне. Я ведь всегда чувствовала в твоих объятиях небывалые комфорт и нежность, которые я не могу получить от других. Ведь я всегда тянулась к тебе, как к последней надежде, тянулась, как цветок к солнцу, выглядывающему в просветы между грозовыми облаками. Ты даже не подозреваешь о том, что только рядом с тобой, мои шрамы на душе перестаю ныть и затихают, даря мне покой. А что чувствуешь ты, когда рядом я? Кто я для тебя? Возможно, никто. У тебя есть Элтэн, которую ты любишь, за которую ты цепляешься, как за последнюю надежду. Я помню твой рассказ о том, что потерял свою семью, помню, что ты до сих пор оплакиваешь свою жену, которую и по сей день любишь.

Я люблю тебя…

Сейчас, когда ты смотришь на меня таким напряженным взглядом своих желто-зеленых глаз, Тениан, мне хочется горько вздохнуть, потому что ты больше никогда не посмотришь на меня с искренней нежностью, которую я так редко вижу и которую видела только от тебя. Я ведь только сейчас поняла, что только ты смог научить меня чувствовать что-то, кроме ненависти и злости. Ты помог мне понять, что жизнь может быть довольно терпимой штукой, если ты стоишь на пути убийцы. Мне жаль, что у меня, кроме тебя, больше никого нет, нет кого-нибудь, на кого я могла бы опереться, если бы случилась беда, не опасаясь того, что мне вгонят нож в сердце. Ты, скорее всего, напомнишь мне о ребятах из высшего ранга, но скажи мне, каково мне будет, когда я привяжусь к ним так, что буду скучать по ним так, как по тебе, когда долго не вижу тебя, а потом, в один прекрасный день, кто-нибудь из них умрет. Наш путь, путь убийцы по определению одинок, потому что мы видим во всех, даже в маленькой девочке с наивными голубыми глазами, потенциального врага, с которым мы скрестим клинки. На этом пути почти никогда не встречаются друзья, но если и встречаются, то в какой-то момент они перестают ими быть и становятся врагами. И ты понимаешь, что это был не друг, а замиренный враг. Я всегда знала, что это возможно, но не верила, вернее, просто не хотела верить в то, что ты, Тениан, станешь мне врагом, которого мне нужно будет убить, чтобы выжить самой. Вот только я сомневаюсь в том, что ты представляешь, как мне будет плохо без тебя, если выиграю я…

— Я все понимаю, — тихо произнес Тениан, присаживаясь рядом со мной и привлекая меня к себе.

Я уткнулась в него и тяжело, прерывисто вздохнула. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, а в горле появился такой горький комок, словно я взяла в рот битое стекло. Грудь как будто сдавило железными обручами, с трудом позволяя мне дышать, а в глаза, будто попал песок.

— Я убью себя, — голосом более тихим, чем шепот, сказала я, — я не смогу быть Спутницей сознательно.

Я подняла лицо и встретилась взглядом с Тенианом. Его глаза горели мягким теплым светом, словно пытаясь утешить меня, но не получалось. От этого взгляда, полного сочувствия, мне стало еще гаже и тоскливее. Я закрыла глаза, чтобы не видеть этих понимающих глаз, но Смерть понял это по-своему. Тонкие пальцы осторожно скользнули по краям маски, чтобы снять ее, а нежные губы тут же припали к моим губам. Признаться, я не сразу поняла, что происходит, потому что все произошло слишком быстро, и поэтому ответила на поцелуй Тениана, но потом стала вполне осознано целовать его так, словно хотела забыться, раствориться в его ласке. Его руки осторожно сняли с меня капюшон и стали аккуратно расплетать мои волосы, тщательно уложенные в сложную прическу, которая смягчала удар по голове, если таковой будет. Волосы теплой волной упали мне на спину, и Тениан запустил в них руки. А мои руки скользнули ему под рубашку. Осознание того, что глава может внезапно открыть глаза и увидеть мое лицо, после чего кому-нибудь из нас придется умереть, делало поцелуй еще слаще.

Что-то колыхнулось внутри меня, где-то в сердце. На миг мне показалось, что в моем сердце находиться Тениан, потому что ощутила его ауру, но спустя мгновение, поняла, что это его метка реагирует на своего создателя. Хм, получается, что его и Илэра метки каким-то образом сохранились, но и при этом я Спутница вампира, по идее, такого быть не может, чтобы было столько меток на одном существе. Надо будет подумать об этом, но только чуть позже…


Ледяную ауру вампира я почувствовала только тогда, когда сам вампир, мой Спутник (Дьявол, я искренне верила в то, что никогда не произнесу это 'мой Спутник') оказался в комнате. Его холодный, как ветер кладбища, гнев обжег меня, и я, вздрогнув и вернув маску обратно за сотую долю секунды, вынуждена была оторваться от Тениана, который был тоже недоволен тем, что какой-то вампир посмел прервать нас. Я накинула капюшон на голову, скрывая волосы от Альтен-жисса, однако, хорошо понимая, что перед ним я могу не скрывать свою внешность.

— Могли бы предупредить о своем приходе, хотя бы постучав, — спокойно произнесла я, но нотка недовольства проскользнула в моем голосе.

— О своем приходе я могу не предупреждать вас, Алувьен, — в тон мне ответил он, спокойно присаживаясь на кресло.

— Это почему же? — прищурилась я, начиная злиться. Глава положил мне на плечи ладони и начал разминать напряженные мышцы, пытаясь меня успокоить. К моему удивлению, это ему потихоньку удавалось.

— Вы теперь моя Спутница, а это означает, что вы в какой-то мере, моя альтер-эго, мое живое отражение. А извещать свое же отражение о приходе, это абсурдно, — грациозно пожал плечами Альтен-жисс, и его глаза стали похожи на море во время шторма.

Он говорил это таким тоном, как будто я его собственность. А вот это меня больше всего выводит из себя, потому что я всегда сама по себе, и никто никогда не будет командовать мной, как хозяин собакой.

Тихий рык зародился у меня в груди, и я готова была вытащить клинки и броситься на сидящего передо мной вампира, наплевав на то, что со мной будет.

— Спокойно, Алувьен, спокойно, — тихо прошептал Смерть, приблизившись к моему уху, — помни, кто ты.

Я глубоко вздохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться, но мои руки все равно порывались выхватить клинки из ножен. На всякий случай, глава просто снял наспинные ножны и арбалет, но другое оружие он трогать не стал, зная, что я за это могу и на него разозлиться.

— Что вас злит, Алувьен? — приятно улыбаясь, поинтересовался Альтен-жисс, — я очень хорошо ощущаю ваш гнев.

— Вы спрашиваете, что меня злит? — неестественно спокойным голосом переспросила я, — а вы сами подумайте, как я должна себя чувствовать, после того, как я узнала, что стала Спутницей вампира, причем, учитывая, что я никогда не согласилась бы на это, даже если бы умирала! Да еще этот самый вампир начинает говорить со мной так, словно я стала его собственностью…

— А разве это не так? — перебив меня, спросил он, — Спутница — это слуга на всю жизнь, а слуги — это просто вещи, которыми пользуются господа.

— Ах, тааак? — угрожающе протянула я, чувствуя, как мои зрачки стали тонкими, как лезвия стилета, — я, значит, ваша вещь?

— Да, вы — моя собственность, пусть и навязанная, но я не позволю кому-либо трогать мои вещи без моего на то разрешения, — глаза-моря посмотрели на Тениана, который едва заметно напрягся, но его злость я ощущала прямо-таки физически, — а я не помню того, чтобы вы, Алувьен, могли целовать Главу Гильдии Убийц.

— Вы ревнуете? — брякнула я, но тут же почувствовала его удивление, смешанное с презрением и острым чувством собственности.

Я поняла, что он просто жадный на то, что принадлежит ему, и теперь, я тоже вхожу в список его собственности и буду тщательно оберегаться им. Он, как собака на сене — я ему совсем не нужна, да и отдавать меня он не намерен. Хм, вы меня поняли? А то я сама запуталась.

Ладно, с этим потом разберемся, хотя…

— Альтен-жисс, скажите, а Кармил-кнез может приказать вам, чтобы вы что-то сделали со мной? — попыталась я внятно сказать свою мысль.

— Может, но если это не повредит вам, — ответил он.

— Хорошо, — я почувствовала, как мое лицо расплывается в нехорошей усмешке, — тогда, я думаю, мне нужно срочно переговорить с Кармил-кнезом.

Я решительно встала с кровати, не забыв забрать свое драгоценное и жизненно важное оружие, и руки главы упали с моих плеч, как бы мимо ходом прогладив по моим рукам. Черный плащ взметнулся за моей спиной, как огромные черные крылья, когда я резко свернула за угол и быстро пошла. Смерть нагнал меня, почти возле самого кабинета, придержав за руку. Я была так взвинчена, что едва не отрубила ему руку клинком, который внезапно оказался у меня в руке.

— Что ты придумала? — поинтересовался он.

— Как продлить себе свободу, — улыбнулась я, однако высвобождаясь от хватки главы, — Кармил-кнез может приказать Альтен-жиссу отпустить меня. Этот приказ не повредит же мне. И, Тениан, я хочу переговорить с Кармил-кнезом наедине.

— Оставить тебя одну с вампиром? — ледяным голосом переспросил он.

— Ты не забывай, кто я, — теперь и мой голос стал похож на лед, и я вошла в кабинет повелителя вампиров, хлопнув дверью прямо перед носом главы.

Я понимаю, что этого делать не стоило, но, Дьявол забери мою душу, с чего это он вдруг стал беспокоиться обо мне, как о наивной деревенской дурочке? Тем более, что теперь Кармил-кнез не сможет причинить мне какой-либо вред. А вот почему он приказал своему подданному взять меня в Спутницы, фактически обречь его на вечные муки, я сейчас его спрошу.

Вампир оторвался от бумаг, разбросанных по всему столу, и посмотрел на меня. Было видно, что он сильно устал, да и глаза утратили свой сочный рубиновый цвет. Что ж, мне это сейчас на руку, потому что на уставших легко давить.

— Вы что-то хотели? — ровным голосом поинтересовался он.

— Да, я хотела поговорить с вами, — я села на кресло, закинув ногу на ногу и вновь прощупав помещение на наличие лазутчиков, в этот раз кроме нас никого не оказалось, — по какому праву мы приказали сделать меня Спутницей? Я, даже умирая, никогда бы не согласилась бы на это добровольно.

Кармил-кнез откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня. Оценивающее посмотрев на меня, он изогнул свои губы в улыбке, хотя она не коснулась его глаз.

— Понимаете, Алувьен, в чем дело, — начал он, — то, что вы стали Спутницей Альтен-жисса очень выгодно для меня. Ваша сила утроила магический резерв главы клана Жисс, что делает из него потрясающе сильное оружие, а уж то, что вы теперь фактически беспрекословно подчиняетесь мне, просто великолепно. Моя власть теперь непоколебима. Посудите сами, мне верен маг, сравнимый мощью одного из членов Магической Пятерки (Магическая Пятерка — пятерка самых сильных магов мира — прим. автора), и убийца высшего ранга, стоящая после Главы Гильдии Убийц и способная убить почти половину вампиров-Господ. Ни у кого из моих предшественников такого не было.

— А слухи о том, что под вами стул шатается, не вы сами стали распускать? — подозрительно поинтересовалась я, понимая, что меня этот прожженный интриган провел, как соплюшку. Конечно, это тоже злило, но что теперь поделать? Сейчас главное думать о том, как прекратить быть Спутницей.

Кармил-кнез замолчал на несколько секунд, только его плечи немного подрагивали, будто он хотел удержать в себе смех, но это у него не вышло. Вампир разразился звонким, радостным смехом, как ребенок, которому удался розыгрыш. Признаться, я едва не зарычала, но во время подавила в себе это желание и смотрела на веселящегося повелителя вампиров холодными и безжизненными глазами, похожими на драгоценные камни — такие же красивые, но неодушевленные.

Наконец, он прекратил смеяться.

— Тьма, вы меня удивляете! Я и не думал, что вы так быстро догадаетесь!

— Надо же, я еще могу удивить вампиров, — саркастически произнесла я, пропустив мимо ушей завуалированное оскорбление, — зачем же слухи распускали?

— Ну, все очень просто. Я рассчитывал на то, что вы, услышав о том, что мне грозит свержение, пришли бы узнать, что происходит и, скорее всего, постарались бы мне помочь, потому что вряд ли кто-нибудь еще согласится на условия, поставленные вами. А потом произошла бы схватка с превосходящим по силе и количеству противником, в результате которой вы якобы смертельно ранены, и моя дорогая Изабелл попросила бы меня спасти вас любой ценой, и я не в силах отказать своей Спутницей делаю вас Спутницей своего верноподданного. Только то, что вы пришли немного раньше запланированного срока, слегка изменило мои планы, но результат один — вы в моей власти.

Я едва удержалась оттого, чтобы не съездить по его довольной морде, но все же удержалась, лишь зло скрипнув зубами.

— Вы понимаете, Кармил-кнез, что вас ждет, если под боком буду обозленная я? — деланно вежливым голосом поинтересовалась я, сжимая и разжимая руки.

— Я не думаю, что вы сможете что-то сделать мне плохое, если вас попросит Изабелл, — пренебрежительно ответил вампир и изящно пожал плечами.

— Если меня сильно разозлят, то я спокойно могу перешагнуть через тех, кем дорожу и ценю, — мои глаза, как и улыбка, были холодными и спокойными, что всегда производило впечатление.

Кармил-кнез моргнул и с недоумением глянул на меня, словно увидел меня впервые. Некоторое время он молчал, пристально рассматривая меня, словно пытаясь найти ответ, а потом тихо выдохнул:

— Вы можете пожертвовать Изабелл, свой воспитанницей? — в его голосе было столько неверия, что я едва не улыбнулась, но отнюдь не приятная была бы у меня улыбка.

— Да, могу, как и всеми остальными. И дриадой, и темным князем, и Тенианом, я смогу спокойно ими пожертвовать, если придется, — я говорила будничным тоном, понимая, что это звучит мерзко, но, что поделаешь, это была неприятная правда, — я буду спокойно и методично уничтожать всех вампиров, живущих в этом замке, и никто не сможет мне помешать, потому что Закон запрещает убивать Спутников.

— Вы это серьезно? — едва заметная нотка ужаса проскользнула в его голосе.

— А вы разве разучились ощущать правду? — вопрос на вопрос ответила я, продолжая улыбаться ничего не значащей вежливой улыбкой и смотреть на него спокойным, несколько саркастичным взглядом, — вы не забывайте, кто я. Я ведь не то существо, которым можно легко и безнаказанно манипулировать, потому что, обидевшись, я могу наплевать на свои чувства и привязанности, — тут я многозначительно замолчала, давая Кармил-кнезу обдумать услышанное, и добила его, — помните город Слэйт, который теперь мертвый? Мало кто знает, кто его сделал таким…

Блондин, по волосам которого пробегали багровые всполохи, смотрел на меня пустым взглядом, но я знала, что это лишь маска, под которой идет буря чувств. Я понимаю, что это ужасно, но что поделать, если такова реальность? Много лет назад такое чувство, как совесть мучило меня, но потом умолкло, поняв, что со мной не справиться. Моя психика очень гибкая, как я уже заметила. Если бы совесть продолжала меня мучить по поводу, что я в очередной раз убила кого-нибудь, то я сошла бы с ума.

— Я предлагаю вот что — я ухожу и больше мы никогда не пересекаемся, если только вы не нарушите наш договор, — разбила я тишину на мелкие осколки, которые резанули слух, — вы и все вампиры забываете, что я Спутница одного из вас, и наша вражда вновь возрождается, пусть при этом и нарушается один из ваших 'священных' Законов. Я не думаю, что вам будет противно его нарушать, даже думаю, что вам это будет приятно. Только вот еще что — дайте мне подсказку, и я уйду.

— Следующую подсказку вам покажет тот, кто присоединится к вам в пути, — несколько задумчивым голосом произнес Кармил-кнез, — следуйте к солнцу, и ваш проводник к вам придет.

Я вышла, не поблагодарив его. Зачем? Бросать лишние слова, когда без них вполне можно обойтись, это просто глупо.

Дриаду, главу и темного эльфа я быстро нашла и коротко и сухо сообщила им, что мы можем уезжать. Свериан быстро начала собирать свои вещи, ничего не сказав, но Тениан заметил, что со мной что-то не то. Конечно, разве со мной может быть все в порядке, если я только что высказала в слух то, что боялась произнести много лет? Боялась того, что это правда, что я такая… что я до кончиков ногтей убийца, у которой нет и не будет друзей, ради которых я бы пожертвовала собой или не бросила.

— Что с тобой? — тихо спросил глава, за подбородок поднимая лицо и заставляя меня посмотреть ему в глаза.

— Сейчас я поняла свою сущность, — горько усмехнулась я, отводя взгляд, — и она мне не понравилась.

— Мы такие, какие мы есть, Алувьен, — неожиданно серьезно произнес Илэр, — и только мы можем себя исправить.

Я посмотрела на темного эльфа с благодарностью, потому что он сказал то, в чем я сейчас нуждалась, а именно подтверждение того, что я могу измениться в лучшую сторону. Или в худшую…

В этот момент распахнулась дверь, и в комнату вошла растрепанная Изабелл с поблескивающими от подступивших слез глазами.

— Ты уже уезжаешь? — тихо спросила она, срываясь на всхлипы, — а когда вновь навестишь меня?

— Когда ты уйдешь из замка, — жестко ответила я, не щадя чувства девушки, — я сюда больше никогда не приду, если только Кармил-кнез не нарушит договор.

Моя воспитанница кинулась мне на шею и, уткнувшись в плечо, тихо заплакала. Ее рыданий не было слышно, только текли слезы, потому что она понимала, что, скорее всего, она меня больше никогда не увидит, если только я однажды не приду убить ее Спутника, и только тогда она сможет увидеть меня, но уже в последний раз.

Мои руки легли ей на плечи, и я прошептала ей на ухо:

— Живи, сражайся и не плачь.

— Хорошо, — глухо ответила она и подняла на меня свои фиалковые глаза, — но я все же надеюсь на то, что мы встретимся в мирной обстановке.

Я ничего не ответила, лишь ободряюще ей улыбнулась, как бы говоря, что тоже на это надеюсь, и вышла из комнаты. Следом за мной пошли остальные.

Я тихо шла по коридорам замка, ведущие меня к конюшням, и думала о том, что сейчас, возможно, в последний раз видела свою Изабелл, девушку, которую я назвала своей дочерью. Хотя может быть и такой вариант, что я вновь ее увижу, когда приду к Кармил-кнезу, как убийца, потому что он нарушит договор, и вот тогда в своей или ее жизни мы увидим друг друга точно в последний раз. Также может случиться то, что я вскоре умру или мы все же встретимся в каком-нибудь городе. Не знаю, как распорядиться Госпожа Судьба, которая любит посмеяться над теми, кто пытается с ней поспорить…

Перелом

Из вампирского замка мы выехали, когда на землю незаметно опустились сумерки. Тихий перестук копыт лошадей разбавлял вечернюю тишину, изредка прерываемую криками ночных птиц и стрекотаньем цикад. В воздухе был разлит сладкий, слегка дурманящий аромат ночных цветов, от которого у меня начала побаливать голова, как будто этого мне не доставало! И так было тошно от все событий, произошедших за последнее время. У меня на душе, словно камень лежал. Я знаю, что это моя вина, что расставание с Изабелл было не очень сердечным, что я так и не смогла принять того, что она теперь Спутница вампира. Я продолжаю ненавидеть вампиров, хотя внешне это сильно не проявляется. Что-то в них есть такое, что заставляет меня испытывать странный клубок чувств, среди которых есть вина, но почему я ее ощущаю, я не знаю. Ведь не я же их обрекла на не-жизнь, которой многие довольны.

Первая ночь прошла довольно спокойно, и следующим утром мы поехали за солнцем. Судя по карте, купленной несколько дней назад у одного довольно хорошего картографа, на нашем пути стоял довольно крупный город Грид-э-Рейт. Там мы решили пока заночевать, а заодно и выяснить, кто же в этом городе истребляет убийц. Заказав в одном из лучших трактиров города номера, я и Тениан, единственные, кто мог безошибочно определить собрата по ремеслу, даже скрытого заклинаниями, отправились в город.

Я накинула на себя иллюзию горожанки среднего класса и пошла через рынок. Что-то мне подсказывало, что я обязана туда зайти, да к тому же мне нужно было обновить некоторые амулеты, запас ядов и еще по мелочи. Отыскав оружейную лавку, я зашла в нее, чтобы купить серебряные болты и метательные ножи, потому что на лезвиях моих ножей появились зазубрины.

— Что желает госпожа? — угодливым тоном осведомился гном.

— Две дюжины серебряных болтов с наибольшим содержанием серебра, полдюжины метательных ножей, и к ним еще ножны, желательно поясные и наручные.

Гном прищурился, словно пытался разглядеть меня под иллюзией, а потом, будто решив про себя что-то, скрылся за неприметной дверью, ведущей в оружейную. Через несколько минут мой заказ лежал передо мной, а я критически осматривала каждый болт, нож и ножны.

— Слишком мало серебра, — брезгливо заметила я, — неужели серебро теперь ценится дороже, чем золото? Разве нет других болтов?

— Госпожа, нынче в этом городе серебряное оружие быстро раскупается, — развел руками продавец, — нежить слишком сильно расплодилась за стенами города. Это все, что осталось, лучшего качества вы больше нигде не найдете.

Я подозрительно сощурилась. Нет, он не врал. Действительно, такие города, расположенные далеко от главных дорог и в глубине леса, страдают от наплывов нежити, которая непонятно каким образом просачиваются в город, не смотря на хорошие стены и лучников, которые бдительно стоят на страже города и не отлынивают от своей работы, потому что за это им платят хооорошие деньги. Вот и сейчас мы попали на очередную волну нападений нежити, и серебряное оружие быстро раскупается. Все же все хотят жить или, по крайней мере, быстро и безболезненно умереть.

— Хорошо, — поколебавшись, ответила я, — сколько с меня?

— Двадцать золотых, — нахально заявил бородатый недоросток, — торговаться даже не буду.

— Ты уверен? — нехорошо усмехнулась я, скидывая иллюзию.

— Да, — твердо произнес он, хотя побелел от страха так, что по цвету лица он был схож со снегом.

Что ж, все равно не уступит. Гномы очень жадный и упрямый народ, и если он не согласился скинуть цены, увидев, кто я, то спорить бесполезно. Многие торговцы бесплатно отдавали свой лучший товар, боясь того, что я убью их ради забавы или меня цена не устроит. Страх передо мной еще больше усилился, когда я убила продавца за то, что он посмел продать мне некачественный нож, у которого сломалось лезвие, когда я попыталась этим ножом убить гуля. Той же ночью я пришла в его спальню и вонзила сломанное лезвие ему в шею. Это было проделано так тихо, что спящая рядом жена даже ничего не услышала и не почувствовала.

Я расплатилась и, вновь накинув иллюзию (вообще, я не люблю ходить под иллюзией, потому что это, во-первых, очень сильно истощает магический резерв, а во-вторых, доставляет довольно неприятные ощущения), прицепила все ножи, а болты спрятала в сумку. Так, остались еще яды, а то остались лишь какие-то легкие парализующие. Эти яды можно спокойно купить у торговки зеленью или в лавках травников. Вот только последние задирают такие цены за свой далеко не всегда качественный товар и с пеной у рта и до хрипоты доказывать, что все просто отменного качества, что лучше туда и вовсе не заходить.

Мое внимание привлекло небольшая лавочка, возле которой толпилась солидная толпа наемников и простых воинов. Они о чем-то спорили и недоверчиво качали головами. Подойдя ближе, я увидела, что на прилавке лежат кости, причем не животных, а разумных существ. Так-так, что это значит?

— Уважаемый, а для чего эти кости? — обратилась я к торговцу- гоблину, который вызвал у меня спонтанную неприязнь.

— А затем, госпожа, что если приготовить их особым образом, то получишь силу того, чьи кости вы купите, — пришептывая, скрипучим голосом ответил гоблин.

Я скептически прищурилась. Интересно, кто это придумал? Совершенно бредовая мысль.

— Да? — протянула я, — и чьи же это кости?

— О, госпожа, это кости знаменитых убийц, — доверительно произнес он, чуть наклонившись вперед, — убийц высшего ранга. Князя, Лиса, Медведя и Тени.

Я рассмеялась, но холодная струйка сомнения уже просочилась в меня. Ведь никто не знает, что эти четверо пропали, и глава не может даже определить, живы они или нет. Чтобы успокоить свои нервы, я провела рукой над костями, и боль царапнула мое сердце, потому что это действительно были ребята. Кости сохранили осколки их аур. Перед моими глазами встало татуированное лицо Лиса, насмешливо щурящегося, затем оно сменилось простодушным лицом Медведя, в чьих глазах навсегда поселилась зима, после посеченное шрамами лицо Князя, а потом резкие черты Тени, кончик губ которого из-за шрама всегда саркастично изгибался. Ребята… Кто же вас так? Кто убил вас и выставил на продажу, как вещей? Мир поплыл у меня перед глазами, и я ухватилась за край лавки, чтобы не упасть. Слезы душили меня, но я не позволила им пролиться, еще будет время.

— Кто дал тебе эти кости? — сдавленным голосом спросила я, чувствуя, как в груди поселяется холодная пустота, сулящая приближение Госпожи Смерти. Пустота также отразилась в глазах, потому что гоблин испуганно съежился и, попятившись от меня, уткнулся спиной в стену.

— Н-не з-знаю, — заикаясь, пролепетал он, — просто пришел один незнакомец, полностью закутанный в плащ, и дал мне их, сказав, что они даруют силу, если их употребить, и еще сказал, кому эти кости принадлежат. Это все.

— Я все забираю, — отрывистым голосом произнесла я, скидывая иллюзию и не замечая того, что от меня шарахнулись. К тому же все обоснованно испугались того, что я начну убивать всех, кто окажется рядом со мной в этот момент.

Бережно собрав кости в свою сумку, я побрела обратно к трактиру, где меня ждали Илэр и Свериан. Я с некоторым трудом шла по улице, потому что мне было сложно идти из-за того, что ноги просто отказывались шевелиться, а глаза застилали подступившие слезы. Мне не верилось, что ребята умерли, знать и верить это не одно и то же, особенно когда это касается тех, кого ты считаешь своей семьей.

Я не помню, как дошла- все было, как в густом тумане — изображение размытое, а звуки приглушены. Через некоторое время я вынырнула из него и поняла, что Тениан обнимает меня и шепчет что-то успокоительное, а я тихо плачу, уткнувшись ему в грудь, словно маленькая девочка, ищущая утешение у любимого родителя. Некоторое время я еще плакала, а потом слезы просто иссякли, принеся мне некоторое облегчение и некую отрешенность. Я тихим, сиплым, но твердым и спокойным голосом произнесла:

— Тот, кто это сделал, умрет в мучениях. Я даю слово Тьмы.

— Только нужно узнать, кто это сделал, — заметил Тениан, — это мог сделал либо кто-то из подчиненных Славомира, либо сам Славомир, либо кто-то из наших отступников.

— Я не думаю, что наши отступники могли убить всех четверых, — возразила я.

— По очереди можно, и если их было намного больше, — ответил глава, рассеянно и успокаивающе поглаживая меня по спине, — как видишь, Славомир уже начал атаку. Нужно предупредить всех. И нужно еще навести справках об отступниках.

На этом и остановились. Мы сидели на полу возле камина и молча смотрели на теплый уютный огонь. В моей душе все бушевало и требовало выхода, но ледяной панцирь горя и самоконтроля удерживал меня от опрометчивых поступков. Если бы вы знали, как мне хотелось черной крылатой бестией в бешенном полете облететь весь наш мир и убить тех, кто убил ребят. Мне что-то подсказывало, что они умерли в мучениях, страдая каждую секунду от нестерпимой боли. Да, Князь, Медведь и Тень уже достаточно долго идут по пути убийцы, и их души уже покрылись шрамами, и они страстно, почти до безумия ждали прихода Госпожи Смерти, но все же ее приход оказался через чур жестоким. Я знаю, что они не хотели так умереть. Однажды они попросили меня убить их, когда им станет совсем невмоготу от душевной боли или так и не найдется тот, кто окажется сильнее их. Об этом все просят, когда осознают, что такое на самом деле путь убийцы. Я поклялась им, что когда они попросят меня об этой последней услуге, то я не стану отговаривать их и вгоню стилет им в сердце. Клятву скрепили кровью, и все молча разошлись. Лично мне было тяжело на сердце, но я понимала, что они не смогут жить дальше, если душа будет не переставая плакать. Но Лис же был молодым парнем, он не заслужил такой жестокой кончины. Хотя, может оно и к лучшему, что он не успел искалечить свою душу, но еще раз повторясь — не должен он был так умереть! Если бы он сейчас бросил наше ремесло, то вполне мог бы создать семью, никто бы его не позвал обратно встать на наш путь. Я бы не позволила.

— Бедный мальчик, — горько вздохнула я, — он ведь был еще совсем ребенком.

— Но Лис уже испытал на себе шутки Госпожи Судьбы, иначе бы не пришел в нашу Гильдию, — тихо возразил Тениан, мигом поняв о ком идет речь.

Мы понимаем друг другу с полуслова, как любящие супруги. Вот только мы можем спокойно убить друг друга, если понадобиться.

— Ты прав, — согласилась я, вспомнив изумрудные глаза парня, когда мы ехали на бал в городе Виван-оль-Ниль.

Молодой парень с глазами старика. Зеленые глаза были мрачными и серьезными, как зимний рассвет. Такие глаза только у тех, кто потерял кого-то из близких, а не занялся нашим ремеслом от отчаяния или безделья.

— Нам нужно ехать, — сказал глава, — к сожалению, в этом городе я не нашел резидента.

— Найдем в другом, — я с неохотой высвободилась из его объятий и встала, — обязательно найдем.

Спустя два часа мы выехали из города навстречу солнцу.


В последующие три дня в нашей компании витало напряжение. Я и Тениан были очень нервными, и любая искра порождала чудовищную вспышку гнева. Свериан и Илэр старались как можно меньше общаться с нами, чтобы не оказаться причиной очередного скандала, особенно после того, как я дала темному эльфу в челюсть, и он некоторое время щеголял синяком на скуле. Каждый день главе поступало сообщение, что наша Гильдия уменьшилась еще на несколько убийц. Нет, если так и дальше пойдет, то Гильдия через пару месяцев уже исчезнет. Из высшего ранга больше никто не умирал, вот только Сумрак принял неравный бой с отступниками и оказался серьезно ранен, но его нашел Инквизитор и выходил.

Тихий треск горящего костра звучал для моей измученной души, как музыка, напоминая мне то время, когда я спокойно жила, делала свое дело и искала подсказки без осложнений, как сейчас. Мои спутники спали, доверив свою безопасность мне, убийце Тьме, которая убьет их, если придется. Я грустно усмехнулась этой мысли и потерла лицо ладонями, стараясь избавиться от сонливости. Что-то мне спать хочется, хотя нет, не мне, а Альтен-жиссу. Вампирам-Господам нужно встречать восходы и закаты в состоянии сна, но почему в это время они сами не знают. Интересно, а он чувствует мое состояние?

Узкая ладонь мягко опустилась мне на плечо, и я едва не вздрогнула. Вот Дьявол, я так задумалась, что не услышала шагов, хм, неужели теряю квалификацию? Передо мной сел темный эльф, глаза которого искрились, как снег на солнце. Я с непонятной тоской посмотрела на него и печально улыбнулась.

— Твоя душа в смятении, — тихо заметил Илэр, — это все из-за того, что ты стала Спутницей? Или из-за смерти твоих друзей из высшего ранга?

— Нет, — отрицательно покачала я головой, — не из-за этого. Просто вспомнила свои слова, сказанные Кармил-кнезу. А ты почему не спишь?

— Твоя тоска слишком сильно чувствуется, — изогнул в улыбке кончики губ он, — и я не смог не подойти к тебе.

— Иди спи, Илэр, — устало произнесла я, хотя в груди стало теплее от его слов, — а то не сможешь завтра ехать.

— Беспокоишься обо мне? — его голос, как мед на солнце, сладкий, обволакивающий и теплый.

Я ничего не ответила и вновь стала вглядываться в причудливый танец огня, будто хотела найти в нем смысл своей никчемной жизни. Тихий смех темного эльфа погладил меня, как теплая и нежная рука, подарив, к моему удивлению, некоторое спокойствие. Из-за метки, поставленной Илэром, я стала иначе его воспринимать, что мне не нравиться. Я стала по-другому реагировать на его слова, смех и интонации. Мне стало приятно общаться с ним, что может плачевно закончиться для меня, потому что темный эльф, смотрящий на меня своими красивыми серебряными глазами, обречен, как я уже говорила. Внезапно мне захотелось, чтобы меня кто-нибудь обнял. Мои глаза тут же глянули на спящего главу, который даже во сне не был расслабленным и сжимал в руке кинжал. Я не видела, как Илэр шел ко мне, просто внезапно он оказался рядом со мной, осторожно прижав меня к себе. В первую секунду я едва не дала ему челюсть коротким, без замаха ударом, но потом расслабилась, впервые за все время нашего знакомства позволив ему обнять себя. Холодный с легкой горчинкой одеколон был похож на хорошо скрытую печаль, понятнее я сказать не могу. Печаль, которая уже давно скрывается под другими чувствами, под сильным самоконтролем. У меня возникло такое чувство, как будто Илэр действительно скрывает ото всех лютую тоску, которая гложет его уже давно. Я подняла лицо, чтобы заглянуть в его глаза и понять, что же происходит на самом деле. Его глаза смотрели в огонь с тем же самым выражением, с каким вглядывалась в него я, только темный эльф хотел найти ответ на вопрос, терзающий его много лет, а не смысл жизни. Илэр опустил на меня глаза, и я едва не шарахнулась от него, потому что в них проскользнула такая тоска, смешанная с ненавистью, что мне стало страшно. Но это мелькнуло и пропало, словно этого не было. Серебряные глаза посмотрели на меня с привычным соблазном, но под ним все равно на дне глаз ворочалось что-то темное, и это "что-то темное" прошлось по моей спине холодом. Мне впервые стало страшно в присутствии Илэра, будто он представлял серьезную угрозу, с которой я, возможно, не смогу справиться.

— Твое сердце так быстро бьется, — промурлыкал он, — неужели я дождался того момента, когда ты будешь так взволнована мной?

Я медленно и глубоко вздохнула и выдохнула, пытаясь загасить злость, которая вспыхнула во мне. Ррр, ну почему Илэр может так легко вывести меня из себя? Скрипнув зубами, я постаралась ответить как можно миролюбивее:

— Еще раз скажешь что-нибудь в том же духе, я убью тебя.

— На правду всегда так бурно реагируют, — томным голосом произнес Илэр и тут оказался на спине с разбитой губой.

Я стояла над ним, сверкая льдом своих зеленых глаз, и сжимала кулаки, готовясь вновь ударить темного эльфа. Тот отреагировал несколько неадекватно. Лежа на спине с раскинутыми руками, он тихо хохотал, слизывая свою кровь с губы. Грозный рык сорвался с моих губ, и мне было наплевать, что кто-нибудь из спящих может проснуться. Илэр текучим, плавным и таким томным движением сел, вытянув свои длинные ноги и скрестив их в лодыжках, что у меня перехватило дыхание, но, странное дело, мой гнев угас, будто его и не было, и все же я не удержалась оттого, что бы не съездить ногой по его лицу, вот только темный эльф с той же текучей грацией спокойно уклонился от моего пинка. А вот это меня вновь заставило обозлиться.

— Что здесь происходит? — раздался хриплый ото сна голос Тениана.

— Тебе что, обязательно нужно всюду нос свой сунуть? — огрызнулась я, оборачиваясь.

Я была так зла, что мне было уже все равно на ком срываться. Правда, инстинкт самосохранения слабо вякнул о том, что передо мной, как-никак, глава, который может спокойно свернуть мне шею.

— Тьма, не забывай, с кем разговариваешь, — его голос стал холоден, как айсберг.

— А ты не забывай, что нельзя лезть в мои дела, — зарычала я и потянулась к клинкам.

На полпути к ним, мои руки замерли, словно не могли поверить, что я буду драться с главой. Причем из-за чего! Вернее, из-за кого! Из-за темного эльфа, с интересом наблюдающего за нами. Правда, я тоже слегка удивилась тому, что впервые по своему желанию решила вытащить клинки, чтобы сорвать свою злость на Тениане.

— Ты решила убить меня? — спокойно поинтересовался Смерть, незаметно напрягаясь.

Я опустила руки и моргнула, услышав такое предположение. Убить Смерть? Ха-ха, очень смешно. Да он меня за несколько минут победит, даже особо не напрягаясь. Я покачала головой, опровергая его вопрос, и глянула в его глаза, которые были холодные и далекие, как зимние звезды.

— Прости, — выдавила я из себя.

— Больше никогда не смей разговаривать со мной в таком тоне, — стальным голосом ответил Тениан, буквально чеканя каждое слово, — я достаточно долго терпел все твои выходки, и теперь мое терпение закончилось.

Я едва в ответ не огрызнулась, что оно у него раньше и не ночевало, но все же смогла удержаться. События последних дней сделали его таким злым и агрессивным, в этом моей вины нет. Что ж, надо себя сдерживать, а то еще сцепимся, как бешенные собаки, готовые рвать глотку любому, кто встретится на пути.

— Хорошо, я больше не буду, — буркнула я, в душе все же сомневаясь в этом.

— Я надеюсь на это, — Смерть бросил эти слова таким тоном, как будто дал мне по лицу.

Мои глаза полыхнули огнем ярости. Да как он смеет со мной так разговаривать? Я ему кто- убийца из низшего ранга, что бы со мной так разговаривать? В этот раз я вытащила клинки и напряглась, готовясь к драке. Внезапно Илэр оказался рядом со мной и положил свои руки на мои, серьезно сказав:

— Алувьен, ты не видишь, что сейчас не самое удачное время? Глава голоден.

— Да мне плевать голодный он или нет, — бросила я, освобождая свои руки, — пусть пожрет и успокоится! Тем более, недавно ели.

— Я не про это, — сморщил нос темный эльф, косясь на Тениана, который застыл, как прекрасная статуя. Даже находясь в таком состоянии, я не могла не отметить тот факт, что Тениан выглядит просто восхитительно, вот только глаза внушают страх, — он голодает по душе.

Эта фраза заставила меня оцепенеть и с ужасом, смешанным с удивлением, посмотреть на Илэра, который был напряжен, как тетива лука. Неужели Смерть Убийца Души? Сейчас вы поймете мое состояние. Дело в том, что в этом мире есть существа, которые убивают или выпивают душу и чувства, а также внушают последние. Убийцы Души питаются чувствами и душами, как я питаюсь кровью и энергией жизни, к тому же их также корежит от "голода". Никто не знает, откуда это свойство произошло, но этими убийцами может оказаться любое существо, к примеру светлый эльф или наяда. Там, где проходит голодный Убийца Души, появляется мертвый город, населенный зомби или чем похуже. Если они, я Убийц Души имею ввиду, выпили какое-нибудь чувство, то вы больше никогда не познаете его из-за того, что в вас его больше нет. Но они могут также внушать любое чувство, позволяя жертве добровольно отдавать свою душу, которая больше никогда не возродиться. Хорошо еще, что Убийц Души очень мало на свете…

А что если Тениан внушил мне чувство покоя и уюта? Что если то, что я чувствую к нему, это все не мое, а внушенное им? Что если он управляет мной, как марионеткой? Свобода для меня превыше всего.

Я пораженно опустила клинки и посмотрела на Тениана круглыми от нахлынувших чувств глазами. Глава стоял также, как и минуту назад, только его глаза подернулись поволокой и он учащенно дышал, не сводя с меня шального взгляда. Если честно, то мне стало…неуютно.

Илэр хотел встать впереди меня, но я клинком указала ему себе за спину:

— Встань за мной.

— Ты не знала это? — удивился Илэр, и что-то вроде злорадства проскользнуло в его голосе.

Я отрицательно покачала головой. К сожалению, распознать Убийц Души без специальных амулетов невозможно. Тениан внезапно пошатнулся и упал на землю. Я, не смотря на все чувства, бушевавшие во мне, тут оказалась рядом с ним. Его лицо было бледнее полотна, дыхание было хриплым и прерывистым, а по лицу катились капли пота. Признаться, я испугалась за него и, не долго думая, схватила его за руку, чтобы он ощутил мою поддержку.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — подметил Илэр, находясь на приличном расстоянии от нас, — он может выпить тебя. В таком состоянии они не ведают, что творят.

— Ты так говоришь, как будто уже видел нечто подобное, — я подозрительно посмотрела на него.

— Видел, — изящно качнул ресницами Илэр и пошел к дриаде плавной, танцующей походкой. Опустившись возле нее, он пояснил мне, — я знаю, что Убийцы Души могут пить на расстоянии чувства, а мой амулет сможет защитить прекрасную дриаду.

Безмятежно-спокойное лицо лесной нимфы мягко отсвечивало свет костра. Я почувствовала некоторую…ревность? из-за того, что темный князь сидит возле Свериан. Хотя, Илэр прав. Будучи в бодром состоянии она сможет защититься от голода Тениана, но в том состоянии, который называется у нее сон, она не сможет этого сделать, потому что это даже не сон, а что-то вроде анабиоза летучих мышей.

Продолжить свои мысли я не смогла по той причине, что внезапно оказалась под главой. Он прижимал меня к земле всем своим весом, вот только руки стиснул в своих. Его зрачки почти полностью закрыли радужку, и мне казалось, что я смотрю в бездну, в которой плавали голодные монстры. Я попыталась высвободиться, но проще было сдвинуть гору руками, чем Тениана. Тепло его тела и рук стало почти обжигающим, и я все же осознала разницу между нашими "голодами". Если меня пронзает боль, то он весь горит. Глава наклонился к моим губам и раздвинул их, а я почувствовала, как что-то, находящееся в моем сердце, устремилось из него, и поняла, что глава пьет мою душу. Я попыталась отвернуться, но Смерть схватил мое лицо, не давая мне отвернуть голову, тогда я попыталась свободной рукой как-нибудь его спихнуть, но не получалось. Моя душа стремилась выйти из меня, что причиняло мне невероятную боль, которая когтями драла тело изнутри. Мое тело выгнулось дугой от боли, и тихий болезненный стон пролился с губ, который заглушили губы Смерти. Мне стало не хватать дыхание, и я попыталась вдохнуть совсем чуть-чуть, но мне это не удавалось. Перед глазами все поплыло, а душа подступила к губам, готовясь в следующую секунду покинуть меня.

Тениан внезапно скатился с меня, а я судорожно вздохнула, закрыв глаза от облегчения. Душа вновь вернулась в сердце, свернувшись клубочком, как ласковый котенок. Я попыталась сесть, но у меня просто не хватило сил, и вновь легла на землю, попытавшись посмотреть, что с главой. Руки темного эльфа мягко обхватили меня за талию и помогли сесть, сделав так, что я опиралась спиной на его грудь. Я глянула на лежащего неподалеку главу и поняла, что если он сейчас не выпьет чью-то душу, то он встретиться с той, чье имя он носит, то есть с Госпожой Смертью. Высвободившись из кольца рук Илэра, я подползла к Тениану на такое расстояние, что была в относительно безопасности, и тихо позвала его:

— Тениан, ты меня слышишь?

— Да, — его голос был тише, чем шелест листьев в безветренную погоду, — уходи, Алувьен…

— Чья душа тебе нужна? Разумного существа или животного? — требовательно спросила я.

— Первое, — почти простонал он.

— Хорошо, — решительно кивнула я, — жди, я сейчас буду.

Я встала, сплетая за спиной полупрозрачные, как плохая иллюзия, черные крылья, которые доставят меня до ближайшего селения за считанные минуты. Игнорируя вопросы темного князя, я взвилась в воздух и полетела.

Имею ли я право распоряжаться чей-то душой? Ведь если Тениан ее выпьет, то душа больше никогда не переродиться, выпадет из Мироздания навсегда, даже памяти о ней не останется. Ладно, жизнь, она всегда есть, но душа — это же нечто сокровенное, и это сокровенное я сейчас хочу отдать тому, кому постепенно перестаю доверять. И наступит такой момент, когда я и Смерть окажемся по разные стороны баррикад, жаждя крови друг друга и ненавидя до отчаяния, до судороги в руках, сжимающих рукояти клинков. И это я больше всего боюсь…

Селение оказалось прямо подо мной, и я спланировала на главную площадь, накинув на себя иллюзию безобидной старухи. Конечно, хватать первого попавшегося и мчаться к главе, я не собиралась, решив выбрать того, у которого аура темна, как ночь. К моему удивлению, такое существо нашлось достаточно быстро, стоило мне свернуть в переулок. Там, моя окно, стояла белокурая девушка с невинным курносым личиком, но ее аура обнажила ее темную внутреннюю сущность. Тихо подойдя к ней, я вкрадчиво произнесла:

— Деточка, хочешь прилично заработать?

Она обернулась на меня, окинув нахальным взглядом, и деловито заявила:

— У меня всего два вопроса: что надо сделать и сколько я за это получу?

— Плачу пятьдесят золотых, — ее глаза жадно заблестели, — только за то, что бы поцеловала умирающего мужчину.

— В чем подвох? — подозрительно сощурилась она, — слишком большая цена. Точно больше ничего не надо?

Ничего, вот только лично мне от тебя нужна ее энергия жизни. Я покачала головой, и добрая улыбка искривила мои губы, которые шепнули:

— Только поцелуй. Мой сын умирает и хочет перед смертью получить поцелуй прекрасной дамы.

Дура, потому что согласилась пойти со мной, но все же потребовала сначала оплату, которую и получила, на время. Я, напрягшись, создала портал в то место, где была наша стоянка. Подведя за руку девушку к Тениану, я чуть подтолкнула ее к нему. Она опустилась на колени рядом с ним и осторожно прикоснулась губами к его губам. Смерть никак не отреагировал, и мне, на короткий страшный миг, показалось, что я опоздала, но вовремя заметила легкое дрожание его ауры и чуть успокоилась. Неподалеку, скрываясь в тени деревьев, за нами наблюдали Свериан и Илэр, который чуть прижимал к себе дриаду. Впрочем, сама лесная нимфа едва заметно ластилась к нему. Я, криво усмехнувшись, сняла с себя иллюзию и, вытащив кинжал, подошла к девушке. Она не обращала внимание на окружающий мир, что мне было на руку. Короткий взмах, и кинжал пронзил ее сердце, войдя ей в спину. Девушка коротко вздрогнула и умерла, а я подошла к ней ближе, чтобы впитать ее энергию жизни. Все честно — мне энергия, а главе — душа. Некоторое время Тениан лежал, а потом осторожно столкнул с себя труп девушки и сел, с некоторой злостью озираясь вокруг.

— Чем недоволен? — спокойно осведомилась я, — не умер ведь.

— А может я хотел умереть? — с вызовом ответил он.

— И меня за собой утянуть, чтобы одному в аду скучно не было? — язвительно отозвалась я, присаживаясь возле костра.

— Была такая возможность? — некоторое напряжение проскочило в его голосе.

— Была, — равнодушно отозвалась я, задумчиво начиная созерцать танец огня. Что поделать, красиво это зрелище, да и я люблю просто смотреть в огонь.

Тихий шелест заставил меня обернуться. Илэр одними губами шепнул мне:

— Мы прогуляемся, чтобы не мешать вам.

И темный эльф с дриадой растворились в ночном лесу. Тихая ярость заклокотала у меня в груди, и малейшая искра могла сделать ее не тихой, и тогда бы окружающим очень не поздоровиться. Да, я ревную Илэра, чтоб его! Хорошо, хоть не люблю его…Хотя, почему я тогда ревную? Я люблю темного князя Илэриана, больший кошмар не мог даже мне присниться! Добился-таки мерзавец, чтобы я его полюбила.

Я скрипнула зубами и кинула в огонь небольшую палочку, которую костер начал с жадность лизать. За что мне все это? Кому я так не угодила?

— Ты так на меня злишься? — осторожно спросил глава, — у тебя глаза буквально горят.

Вот и пресловутая искра. Да как он мог скрыть от меня такое?

— А что, я не должна? — взвилась я, вскакивая на ноги и нависая над Смертью, — почему ты раньше не сказал мне, что ты Убийца Души? Я, если ты помнишь, призналась тебе, что мне нужна энергия жизни и кровь, чтобы жить. Даже сняла маску, чтобы ты смог хоть на портрете увидеть мое лицо и мы оба остались живы.

Он отвел виноватый взгляд, признавая мою правоту. Я еще немного постояла, сжимая и разжимая кулаки, а потом села обратно и горько произнесла:

— Мне просто очень обидно, что ты мне не доверяешь так, как я доверяю тебе.

— Я просто боялся, что ты испугаешься и отдалишься, — голосом более тихим, чем шепот, ответил он, — нам, Убийцам Души, еще более одиноко, чем простым убийцам.

Гнетущая тишина повисла над поляной, изредка прерываемая треском горящего дерева и ночной мелодией. Где-то в кронах деревьев запутался ветер, а в траве тихо стрекотали цикады. Лес жил своей простой жизнью, вот только в душе главы, сидящем возле меня, не было ни грамма жизни, потому что он Убийца Души, существо, которое никогда не переродиться, равно как и все его жертвы. Он обречен на одиночество с самого рождения и до самой смерти. Даже я не смогу разбить его одиночество, как бы не старалась.

Я села к нему как можно ближе и чуть печально сказала:

— Мы не выбирали себе судьбу, она сама все выбрала за нас. Ты просто не должен был скрывать от меня это, я бы поняла. Я ведь тоже боялась, что ты отдалишься от меня, как только узнаешь мой секрет, но ты этого не сделал.

— Потому что нет ничего хуже моей судьбы, — бледная тень улыбки скользнула по его губам, а глаза вновь стали теплыми, — прости, за то, что накричал на тебя и чуть не выпил твою душу. Я не могу полностью себя контролировать, когда голоден.

— Как и я, — я прижалась щекой к его плечу, — я тоже не могу сдерживаться, когда голодна. Это подобно безумию.

Тениан тихо вздохнул, соглашаясь со мной. Что нас ждет в будущем?

— Надо труп закопать, — задумчиво произнесла я, глядя на мертвую девушку.

Я резко развела руки в стороны, и земля поглотила мертвую девушку. Вот и все. Проверив свой слегка пополнившийся запас энергии жизни, я несколько неодобрительно покачала головой, потому что его все равно нужно было подпитать. Поднявшись одним слитным движением, я углубилась в лес со словами:

— Мне нужно немного подпитаться.

И темный лес заключил меня в свои объятия.

Я кралась по лесу тенью, не производя ни малейшего звука, и чутко прислушивалась к ночным звукам, но все же не забывала про свое чутье на существа. Правда, оно мне сейчас слегка мешало тем, что я ощущала всех существ, включая растения и мелких насекомых. Ауры старых деревьев скрывали животных, что мне не нравилось. Приходилось полагаться на слух. Я сняла маску и, пристроив ее на поясе, облизнула губы, чтобы ощутить животных. Хищники все же осознавали, что я сильный противник, и старались скрыться в лесу. Тихо хрустнула ветка, и я резко обернулась на звук, увидев оленя. Болт тут же пронзил его, а я оказалась рядом, жадно впитывая его энергию жизни. Не удержавшись от соблазна, я приникла к его ране и начала лизать текущую кровь. Напившись, я вытерла рот тыльной стороной руки и вернула маску на место. Спустя два удара сердца, я почувствовала магию, направленную на меня. Вот только магия была не атакующая, а телепортационная, то есть меня против моей же воли кто-то перемещал. Ну, сейчас горе-маг получит. Но я не обратила внимание на саму магию, на то, что она весьма сильно отличалась от той, которую использовали в этом мире…


Я оказалась в огромной комнате с огромными окнами и стенами, сделанными из белого мрамора. Света было столько, что мой зрачки резко сузились, принеся мне некоторый дискомфорт. Когда я смогла нормально видеть, то обнаружила, что в креслах, недалеко от меня, сидят несколько…богов? Действительно, передо мной сидели боги, потому что увидела Кренаса, бога войны, да и их необычные ауры подтверждали, что передо мной сидят бессмертные владыки моего мира. Признаться, я на это спокойно отреагировала. Ну, боги, ну и что? Ведь давно они являются народу, так что это в порядке вещей. Правда, тот визит Кренаса был для меня неожиданностью.

— Это она? — презрительно поинтересовалась одна из богинь у Кренаса, — я ожидала увидеть что-то более впечатляющее.

— А что вам во мне не нравиться? — я прищурилась и скрестила руки на груди.

— Больно хлипкая, — снизошла до ответа богиня, — впрочем, Кренас заверил нас, что ты прекрасный боец и вполне подходишь для…одного дела.

— С чего вы взяли, что я соглашусь на ваше дело? — холодно поинтересовалась я.

— Мы можем предложить тебе то, от чего ты не сможешь отказаться, — вмешался другой бог.

— Ну, если от этого будет жизнь моих спутников, то я вас разочарую, — хмыкнула я, хотя внутри все противно сжалось, — возможно, ваше дело мне не понравится, и я могу отказаться, пожертвовав своими спутниками, и…

— А что если мы снимем с тебя метки темного эльфа и Главы Гильдии, а также разорвем связь Спутников, оставив тебя в живых? — лениво улыбнулся Кренас, небрежно развалившись в кресле, — согласишься?

— Хм, что это а дело, если такое большое вознаграждение за него? Ведь вы могли вполне нанять и Главу Гильдии, который сильнее меня, — насторожилась я, и моя рука скользнула на рукоять кинжала и начала его нервно поглаживать. Честно, это было бессознательно движение, просто я начала нервничать.

— Сильнее тебя? — расхохотался бог войны, — детка, — я опалила бога яростным взглядом, и он изобразил нечто вроде извиняющейся улыбки, — да в этом мире никто не сильнее тебя! Просто тебя сдерживают печати, ограничивающие твои силы.

Так, а это что-то новенькое. Что это за печати, раз я не чувствую их?

— Не веришь, а зря, — покачала головой белокурая богиня, поняв, что я не поверила, — просто это магия высшего порядка. Так что, ты согласна?

— Что за дело? — осведомилась я.

— Пустяковое, — заверила первая богиня, — нужно всего лишь сохранить один сильный артефакт, способный разрушить несколько миров, расположенный близко друг к другу. Просто мы сами не можем его сейчас хранить по некоторым причинам, и нам нужен помощник. Это не навсегда, а лет на двести. Потом тебя сменят. Вот только ты будешь погружена в сон, но как только кто-то окажется рядом с тобой, ты сможешь проснуться и убить этого кого-то, а потом вновь вернуться в сон. Все просто.

Лет на двести… Ага, прям сразу согласилась! Да за двести лет Славомир уж точно завоюет этот мир, уничтожив всю мою Гильдию Убийц!

— Я не согласна, — резко ответила я, — за двести лет произойдет слишком много важных событий. К тому же у меня сейчас важные дела.

— Если ты о подсказках, то они никуда не убегут, — безмятежно отмахнулся бог-качок, — а вот если ты о Главе Гильдии Убийц другого мира, то есть о Славомире, то мы можем сместить временные границы между вашими мирами. То есть, когда ты проснешься, то в том мире пройдет не больше часа, он даже не заметит. Правда, твоя Гильдия, при умелых действиях твоего главы, сможет стать достаточно сильной, что