Book: Три Мира одиночества



Три Мира одиночества

В.А. Рыжов


ТРИ МИРА

ОДИНОЧЕСТВА


2015

УДК

ББК

Р93


Рыжов В. А.

Р93 Три мира одиночества. - Калуга : ИД Манускрипт, 2015. -

264 с.


ISBN 978-5-94627-078-6


Они пришли в наш Мир не по своей воле. Оказались в разных странах и городах, и даже время теперь разлучает их. XI век и век XXI. Ирландия, Норвегия, Индия и Россия. Стамбул и Прага, Калькутта и Килларни. Непривычный и незнакомый Мир, необычные люди, неизвестные боги… Те, что сумели выжить, стали сильней и лучше, но смогут ли они встретиться вновь и вернуться обратно? И примет ли их теперь собственный Мир?


ЧАСТЬ 1. ВСТРЕЧА

АЛЕВ И ЭВИН

Вековой лес шумел у излучины быстрой прозрачной реки. Огромные рыжие сосны поднимали к небу зеленые кроны. Веселые белки с любопытством смотрели на людей. Они совершенно не боялись, потому что раньше их никогда не видели. И двум мужчинам, сидящим у костра, было не до белок. Первый, немного старше 30 лет, судя по осанке и дорогой одежде, был рыцарем, причем из столицы, а не из провинции. Русые волосы коротко подстрижены, глаза смотрят властно и строго. Этот человек явно привык распоряжаться чужими жизнями и считал, что имеет на это полное право. Сидевший напротив высокий и стройный светловолосый мужчина, почти юноша, был моложе на десять лет. Один из многих воинов, которыми командовал рыцарь, и последний, кто у него остался. Они очень устали, были голодны и с полным основанием подозревали, что приятные сюрпризы в их жизни уже кончились, а неприятности - только начинаются. Молодому воину к превратностям судьбы было, в общем-то, не привыкать, а вот старший казался подавленным. Ситуация просто не укладывалась в сознании. Алев был отпрыском древнего рода, прославленного в десятках сражений. О его прадеде в королевстве пели красивые песни и рассказывали глупые сказки. Его дед едва не стал королем. Отец воспитывал короля. Того самого, что погиб несколько дней назад в страшной битве на Саговом поле. В которой он, Алев, не смог никого защитить и потерпел поражение. Рыцарь прикрыл глаза и снова увидел стройные ряды королевского войска, услышал, протяжные звуки воинственных рогов и плачущих волынок. И перед ними - огромная армия мятежников, с детства знакомые знамена элитных полков, блеск оружия и доспехов. Это был чёрный день короля Шенила. Его люди, не в силах сдержать натиска, беспорядочно отступали. И младший брат короля, принц Лиир, сражался в первых рядах армии предателей. Он не замечал ударов, которыми осыпали его враги, и Алев не мог не восхищаться его мужеством. Человеком Лиир был плохим, но воином - первоклассным. Возможно, он был сейчас сильнейшим рыцарем королевства. Отборный отряд принца неумолимо приближался к большому королевскому знамени, Лиир сам подрубил древко - и, окончательно потерявшая вера в своего короля, армия побежала. Лишь у окраины леса, даря последнюю надежду на спасение, еще стоял отряд Алева. И король Шенил продолжал сражаться. Обмотав раненную руку плащом, он сбивал тяжелым мечом любого, преграждавшего путь к спасительному лесу. Но, упал после третьего удара копьем. В злом и веселом кураже, на огромном вороном коне, подскакал Лиир к предводителю обреченного отряда.

- Сдавайся, Алев! Твой король мертв, и я сегодня же займу его место! Преклони колени, и, может быть, я прощу тебя!

Брошенное Алевом копье вонзилось в плечо Лиира, и он медленно сполз с седла, но тут же поднялся на ноги, выдернул наконечник. Алая кровь хлынула из раны, слабея, с трудом прошёл принц несколько шагов и, в бессильной ярости, опустился на холодную землю.

- Убить всех! - прохрипел он, и потерял сознание.

Всех убить не удалось, Алев вывел из боя полтора десятка солдат. Но, узнав, куда командир намерен вести их, они отступились. Запретный Лес страны магов, Сааранда…

- Оттуда не возвращаются, - выразил общее мнение бывалый сержант, - У нас в Нарланде семьи. Что с ними станет, если мы все погибнем?

Да, рядовые исполнители такого уровня нужны всем и всегда, он и его товарищи могли надеяться на прощение. А у Алева пути назад не было. Он не боялся смерти, но и дарить свою голову Лииру тоже не собирался.

- Простите, если было что не так, ребята, и не поминайте лихом. Удачи вам в Нарланде.

Алев так и не смог сделать один единственный шаг, чтобы обнять на прощание этих надежных немногословных людей. Теперь он очень жалел об этом. Чертовы предрассудки! Конечно, это всего лишь его подчиненные. А люди, которых он считал друзьями, сейчас рядом с принцем Лииром.

- А почему же ты не пошел с ними? - спросил он Эвина. Когда-то Алев нашел его на морском берегу, в Кинарии, раненного и выбившегося из сил, взял в свой отряд и ни разу не пожалел об этом.

- У меня нет ни семьи, ни дома, ни родины, господин капитан, - спокойно ответил тот, - Некуда возвращаться.

- И у меня теперь тоже ничего нет. Мы с тобой на равных, поэтому не стоит называть меня господином.

Они пожали друг другу руки, и рыцарь вдруг почувствовал, что стало как-то легче на душе.

“Неужели я боялся, что и Эвин оставит меня?” - с удивлением подумал он.

Собрали вещи и двинулись к границе. Прошло уже четыре дня, но воспоминания все так же жгли сердце и душу. Сжав зубы, Алев чуть не застонал от стыда и отчаяния.

Мысли Эвина были не столь эпичными, но не менее мучительными. Он видел сейчас свой дом и совсем юную стройную девушку. Ему и самому было тогда 18 лет, и он только что вернулся из похода в Кинарию. Третьего похода. Первый был в 15 лет. А светловолосую девушку звали Эйтлен. Смеясь, она пробегала мимо, и Эвин, презирая себя, шёл следом, но не мог произнести и слова. Возможно, он так и уехал бы, ни разу не заговорив с ней, со временем и вовсе забыл. Но судьбе вздумалось поиграть с ними, поманить счастьем и разлучить навсегда. В тот день в деревне появился отряд королевских дружинников, собиравших дань. На беду, Эйтлен приглянулась Корнану, старшему из них. Просто отнять дочь у родителей он не решился: подчиненные за спиной шептаться начнут, да и начальство неизвестно как посмотрит. А вот почти забытый обычай пришелся кстати. Корнан презирал деревенщину, а в своих силах был уверен. Вот и предложил: пусть любой, кто захочет, защитит девушку с оружием в руках. Ну, там отец, жених, а, может, странствующий рыцарь - коли он сыщется в этих краях.

- Кто из вас, трусы, хочет сразиться со мной, великим воином, в семи больших битвах изрубившим толпы врагов?! - куражился Корнан. - Пусть выйдет тот, кто не боится умереть мужчиной!

Не верящий своей удаче, Эвин, мысленно возблагодарил богов, и шагнул навстречу: сражаться с мечом в руках - это же совсем другое дело! Это привычно и не страшно. Не то что говорить с Эйтлен о какой-то там любви. Увидев противника, Корнан захохотал. Он не знал Эвина, и не подозревал, что его судьба уже определена и жизнь на исходе. Изображая боевую ярость, Корнан поднёс щит ко рту и стал кусать его края. Эвин же не настроен был играть. В другое время он, может быть, и позволил бы себе повалять дурака и потешить публику, но не сейчас, когда решалась судьба его Эйтлен. Легко прыгнул вперёд и ударил ногой по щиту. Верхняя его часть, разорвав щёки и выбив зубы, вошла в рот Корнана. В следующее мгновение, левой рукой Эвин схватил ошеломлённого противника за волосы, правой выхватил меч и одним ударом отрубил ему голову. Потрясённые дружинники застыли у трупа. Их командир сам, на виду у всех бросил вызов и оснований для мести не было. Но выступил вперед побратим Корнана с копьем в руках. Эвин не стал протестовать. Привычно уклонился от удара, повернувшись на пятке, копьё ударилось о камни, и Эвин мечом перерубил древко. Противник не покушался на Эйтлен, поэтому Эвин позволил ему взять меч. Они снова сошлись в поединке. Приняв его меч на щит, Эвин пригнулся, и ударом по бедру почти отсёк ногу противника. Истекая кровью, тот упал на землю и, приподнявшись на локте, попросил о последнем - милосердном, избавляющем от мучений, ударе. Эвин не держал на него зла и потому выполнил просьбу. Забрав тела, дружинники, покинули деревню.

Счастье с Эйтлин было недолгим. Весной Эвину пришлось уехать в Лиарос. А через неделю родительский дом, где жили они с Эйтлен, был снесён лавиной. Ему рассказали, что за день до катастрофы в деревню пришла мать Корнана, старая колдунья Клодэйг, обходила их дом против солнца, подняв голову, втягивала со всех сторон воздух носом. И погода стала меняться, поднялся сильный буран, а потом наступила оттепель, и снег на горе подмыло потоком. В доме погибло двенадцать человек, следы обвала были видны и три года спустя… Эвин схватил ведьму, набросил на её голову кожаный мешок (чтобы она никого не сглазила даже мёртвой), и забил камнями. Всё было сделано правильно, но почему-то, когда Эвин ранен, Клодэйг приходит к нему по ночам и тянет высохшие руки к его горлу. Неужели он в чём-то ошибся? Оставаться дома Эвину не хотелось. Он встал у руля боевого корабля Унгида, бывшего рыбака с которым познакомился в Лиаросе. Несколько лет они удачно пиратствовали в море, возвращаясь домой на зиму. К исходу третьего года у них было уже три корабля, и одним из них командовал Эвин. На четвертый год жестокая буря разметала суда небольшой эскадры, а корабль Эвина выбросила на камни у какого-то кин?арийского города. Его жители, ненавидевшие пиратов, как один, вышли к побережью и в жестокой битве были перебиты все люди Эвина, а сам он, оглушенный ударом тяжелого топора, был захвачен в плен. Его должны были торжественно казнить в ближайшее воскресенье, но в субботу он бежал. Пять дней Эвин шёл на юг, стараясь держаться ближе к побережью. Питался он ягодами и корнями трав, лишь иногда удавалось поймать рыбу, которую приходилось есть сырой. На шестой день Эвин вышел к маленькой бухте, где, хищно изогнув шеи, стояли гребные корабли капитана королевской гвардии Алева…

Эвин вдруг взял в руки лежащий рядом с ним арбалет. Почти обрадованный Алев встал, сжимая в руках меч.

“Ну, вот и все, - мелькнула мысль, - Сейчас все кончится. С честью умереть, что еще мне остается?”

Но из-за деревьев показались не воины принца, а похожий на лекаря мужчина лет шестидесяти и светловолосая девушка в скромном платье.

ТАЛИН И КЭЛЛОИН

Семь дней назад Кэллоин оказался в небольшом городке близ границы с Саарандом. Он уже бывал здесь, но в этот раз обстановка ему очень не понравилась. Хмурые прохожие старались не задерживаться на замусоренных улицах, окна некоторых домов были разбиты или наглухо закрыты ставнями, а двери обуглены. Но в трактире, что назывался теперь “Принц Лиир” (а всего неделю назад - “Король Шенил”), наоборот, полно пьяных людей, и среди них, резко выделяясь на общем фоне - юная светловолосая девушка. Она уткнулась в свою тарелку, видно, что хочет побыстрее доесть и уйти, но вряд ли получится. Просто так ее не отпустят. Вот, подзуживаемый дружками, от одного из столиков к ней двинулся пьяный верзила. Все вокруг уставились на них в предвкушении интересного представления. Верзила сально улыбнулся, что-то зашептал на ухо. Девушка посмотрела строго и тут же отвернулась.

- Она не хочет посидеть с нами, - закричал верзила, - Пойдем, красотка, не пожалеешь, вино великолепное, а мужчины еще лучше.

- Вино здесь дрянное, с отваром бадяника, от него припадки с судорогами бывают, - вставая, спокойно ответила она, - А мужчин здесь я вообще не вижу.

Верзила побагровел и открыл было рот, но его опередил трактирщик:

- У меня лучшее вино в городе, - завопил он, - Сейчас ты ответишь мне за оскорбление.

- Я сам ее проучу, - взревел громила, занес руку, но вдруг упал, замычал, выгнулся, руки свела судорога, изо рта пошла кровавая пена.

- Я же говорила - с бадяником, - сказала девушка.

- Ведьма, - заорал трактирщик, - Что вы стоите, хватайте ее, пока на всех порчу не навела.

- Дайте железную ложку, он язык себе сейчас откусит, - сказала она, оглянулась вокруг, вытащила нож, разжала им зубы и вставила его тупой стороной между ними.

“Ну, хватит, и так уже чересчур”, - подумал Кэллоин, встал

и бросил на пол щепотку зеленого порошка. Трактирщик растерянно затоптался на месте, повернулся и отправился за прилавок. Пьяные за столами потеряли интерес к происходящему, даже бьющийся в судорожном припадке верзила как-то затих. Кэллоин подошел

к склонившейся над ним девушке, положил руку на ее плечо.

- Пойдем отсюда, пока действие змеиной травы не кончилось, - негромко сказал он.

Девушка подняла на него глаза.

- Не волнуйся, у него все уже кончается, полчаса без сознания полежит и постепенно оклемается.

- Нож оставлять жалко.

- Да бог с ним, идем, быстрее!

Девушка вздохнула и пошла вслед за ним.

- Ну что за невезение, поесть не дали, еще и без ножа осталась. И так ничего нет, - грустно сказала она на улице.

- Ничего, мы что-нибудь придумаем, у меня есть знакомые в этом городе. Пообедаем в другом месте.

Через пятнадцать минут они сидели в небольшой каморке за кухней большого каменного дома. Хозяин не пожадничал и выставил на стол все имеющиеся у него запасы.

- Ты маг? - спросила девушка, аккуратно отламывая маленький кусочек хлеба.

- Да. Меня зовут Кэллоин.

- А я - Талин.

- Талин? А на каком это языке?

- Не знаю. Самой интересно, почему так назвали. И, самое главное, кто.

Кэллоин постеснялся расспрашивать дальше и попытался перевести разговор на другую тему:

- Ты ведь кое-что знаешь о медицине, - сказал он, - Училась где-нибудь?

- В монастыре храма богини Белин.

- Ты училась в монастырской школе?

- Ну, как тебе сказать. Я не знаю, кто я, и кто мои родители. Сколько себя помню, всегда жила в этом монастыре, получается, что и училась там немного.

- Вообще-то это очень богатая и известная обитель, - сказал Кэллоин, - Как же тебе удалось попасть туда?

- Понятия не имею, - пожала плечами Талин, - Мы просто жили там - я и еще восемь девочек-сирот примерно одного возраста.

- Почему же ты оказалась здесь и одна? Что-нибудь случилось?

- Случилось? Ты представляешь жизнь в монастыре, Кэллоин? Сотня монашек: от юных девушек до глубоких старух, над всеми - мать-настоятельница Сефин - внебрачная дочь прежнего короля, сводная сестра убитого Шенила. Представляешь, как все пресмыкались перед ней? Доносили, сплетничали! Некоторые и хотели бы уйти, но куда? Вступительный взнос обратно не получишь, родня не примет. Были такие, что дома свои обители отдали. Наш монастырь владел десятью - в разных городах королевства. Самый лучший Сефин прикарманила. Знатные дамы часто у нас бывали, называли нас, девочек, ангелочками, хвалили Сефин за доброе сердце. Но не видели мы никакой доброты. В 6 утра уже нас поднимали и вели на службу, потом - на завтрак и на уроки. Обучали чтению, письму, счету, но, в основном - шить, вязать, готовить, ухаживать за больными. После обеда трудились в кухне, в прачечной, в огороде. После вечерни оставалось немного свободного времени, мы должны были сообщать, чем собираемся заниматься и получать на это разрешение. Все проступки записывались, и перед сном провинившихся заставляли становиться коленями на рассыпанный горох. А в последний день месяца наказывали на заднем дворе. Эта старая ханжа, Сефин, говорила: “Я не знаю, за что вас сейчас накажут, но вы ведь - знаете”. Летом, правда, нас отправляли в один из монастырских домов, недалеко отсюда: собирали на зиму орехи, грибы и ягоды. Здесь мы чувствовали себя гораздо свободнее, это было лучшее время, мы всегда с нетерпением ждали его. Но постепенно я стала замечать, что при всей строгости ко мне относятся как-то по-особенному. Почти не били. И наказывали не столько больно, сколько обидно. Я даже думала иногда, что у меня, быть может, богатые родственники есть, которые внесли большой вклад, мечтала, что когда-нибудь они заберут меня отсюда. Но никто за мной так и не пришел. Однако эти поблажки были мелочью по сравнению с главной: по вечерам мне разрешали ходить в библиотеку! Библиотека была просто великолепной! В основном, книги духовного содержания, конечно, но и те, что мне были интересны - тоже. Если бы не они, я сбежала бы гораздо раньше.

- Понятно. Значит, ты убежала, Талин?

- Скорее, все-таки, ушла. Когда прочитала все книги, некоторые - несколько раз, я решила: делать там мне больше нечего. И, кажется, меня не слишком искали. Спрашивать обо мне ведь некому. Наверное, вздохнули с облегчением, что избавились от лишнего рта. Это было почти четыре года назад.

- И что же ты стала делать?

- Я вообще-то много чего умею делать руками, монастырские наставницы не зря старались, но предпочла пойти в домашние учителя к сыну одного богатого адвоката. Ты же знаешь, что в городских школах учителем не устроиться, платят очень хорошо, и уважают сильно.

- Естественно, - кивнул головой Кэллоин, - А разве может быть иначе?

- Но в городских школах учителя очень строгие, спрашивают со всех одинаково, без разбора. Форма у школьников одна, за сережки или колечко с урока выгоняют, а тех, кто накрасится, при всех водой обливают. Линейкой по спине или пальцам съездить могут. Богачам это не нравится, и они часто отдают своих детей



в частные школы или нанимают приходящих учителей.

- Ну, это дурные богачи, из новых, - сказал Кэллоин, - Настоящие, даже принцы, детей не балуют.

- Мой хозяин был из новых, - вздохнула Талин, - Я учила его оболтуса истории и географии. Да, истории и географии - в монастырской библиотеке было очень много таких книг. Платил этот жмот, конечно, мало, но выхода у меня не было, и тому была рада. Все бы ничего, но однажды этот папаша после урока за мной увязался, и лапать стал. Он не знал, что я в монастыре с двумя полными ведрами не ходила, а бегала - и воды ни капли не проливалось. Врезала ему так, что он к другой стенке отлетел. Думала, выгонит, а он только отворачиваться при встрече стал. Боялся, что его жене нажалуюсь. Она у него редкостная стерва была, уж, на что я в монастыре ко всяким привыкла, и то противно. Весь день с купцами, портными и сапожниками трепалась. Одни уходят, другие заходят. Тряпок у нее было - в шкафы и сундуки не влезало. А ведь жирная, как свинья.

Девушка на секунду замолчала, посмотрела на мага.

- Знаешь, Кэллоин, я всегда удивлялась бесстыжести этих адвокатов. Знают прекрасно, что этот подонок человека убил, а тот многодетную вдову обокрал, и все равно за деньги их защищают. Как так можно? Мне кажется, что они еще хуже, чем эти преступники.

“Хорошая, чистая девочка, - подумал Кэллоин, - Как же тяжело ей жить будет”.

- Поэтому, наверное, справедливо, что у моего хозяина эта жена была, и такой сын вырос, не заслужил он других, - закончила свою мысль Талин.

- И долго ты у него продержалась?

- Несколько месяцев. А потом этот озабоченный придурок, сынок их, сзади ко мне подкрался и юбку поднял. Я его поймала, штаны спустила и поучила, тем, что под руки попалось. Ну, если родители сына не воспитывают и своих обязанностей не выполняют, должен же хоть кто-нибудь это за них делать? А он наябедничал. Представляешь, этот здоровенный, ростом с меня, недоумок не постеснялся рассказать, что его девчонка высекла. У нас в монастыре всякое бывало, но чтобы кто-нибудь из девочек рот при взрослых открыл! А этот! - Талин вздохнула и махнула рукой.

- А дальше что было?

- Выгнали и денег за последний месяц не заплатили. Но я как чувствовала, экономила на всем и скопила немного. Купила новое платье (старое истрепалось совсем) и стала искать работу. На этот раз удалось найти только место уборщицы в зале обучения фехтованию. Там много детей аристократов занималось, но я приходила на работу по вечерам и никого не видела. Больше всего мне нравился зал с фигурами фехтовальщиков: ученик с мечом шел по кругу, переходя от одной скульптуры к другой, и повторял положения их тела и рук. Так в отсутствие учителя изучались и доводились до автоматизма основные приемы. И я после работы брала учебный меч и развлекалась от нечего делать. Штаны сшила, чтобы свободнее себя чувствовать. Очень хотелось попробовать с кем-нибудь пофехтовать, но я понимала, что это невозможно. И вдруг однажды вечером в зал вошел какой-то мужчина - старый, лет 45, наверное.

Кэллоин улыбнулся, вспомнив, как удивлялся, когда преподаватели медицинской академии называли молодыми сорокалетних мужчин. Когда ему самому исполнилось 40 лет, он некоторое время считал молодыми всех, кто младше его. А теперь и этот критерий потерял свою актуальность.

- Нет, ничего, я просто вспомнил кое-что, продолжай, - сказал он Талин.

- Я опустила меч, думала, сейчас ругаться будет, а он взял из стойки другой и, молча, показал на тренировочную площадку. Секунд через 20, ну, может, 30, он выбил мой меч из рук. Я думаю: “Ну, все, доказал мне, что ни на что не способна, теперь выгонит”. А он указывает на меч: “Поднимай, мол”. Целый час меня гонял, несколько раз плашмя ударил по плечам и руке, я уже вся мокрая, в синяках, на ладони мозоли. Наконец, закончил, положил меч.

- Завтра снова приду, - пробурчал. Это, кстати, первые его слова за весь вечер. Вот так около трех месяцев он приходил и гонял меня, практически избивал - молча, без эмоций, только в конце недовольным тоном говорил несколько фраз: советы, замечания, и когда его ждать в следующий раз. Пока я, наконец, не провела атаку и не достала его. Долго готовилась, выбрала момент и ударила. Стою, смотрю на него и думаю: “Как он на такую дерзость отреагирует?”. А он вдруг улыбнулся в первый раз и говорит:

- Ну, вот, откуда в тебе все это? Почему в моих сыновьях такой упертости и такого таланта, как у тебя, нет? Завтра младшего приведу, покажешь ему, что умеешь. И, действительно, привел. Такой высокий широкоплечий парень, я по сравнению с ним - пацанка совсем.

- Давай, - приказывает ему, - порази мечом девчонку.

Он аж передернулся, но оговариваться не решился. Сошлись мы с ним, и я за три минуты пять раз в его грудь попала. Дал ему старик подзатыльник и за дверь вытолкал. Смотрит на меня и говорит, как будто размышляет вслух.

- Что же мне делать с тобой? Был бы парень, к себе взял. Лет через пять, если бы не убили, ты дворянство себе выслужила. Ладно, подумаю немного.

И ушел. Три дня не приходил. Думала, что все, не вернется уже. Но потом пришел и принес сверток с одеждой.

- У одних моих знакомых дочери тринадцать лет скоро исполнится, - говорит, - Мужчины-телохранители для юных девиц не очень удобны, а вот ты - другое дело. Через два дня утром придешь к дворцу герцога Лидинна, там решим все.

Позанимался со мной немного и ушел.

- И что же было дальше? - спросил заинтригованный Кэллоин.

- Дальше? Ты знаешь, дальше было все хорошо. Целых три года. Эта девчонка, Онель, графиня Энхейма, нормальная была. Родители ее, конечно, с приветом. Аристократы …

Кэллоин понимающе улыбнулся.

- На меня как на букашку сначала смотрели, - продолжала Талин, - Если бы не герцог, который про меня иногда спрашивал, наверное, куда-нибудь на конюшню жить отправили. Но я быстро поняла, что к чему, и поставила себя так, что подчиняюсь не им, а исключительно Оне?льке, а та мне с удовольствием подыграла - подросток ведь, самоутвердиться хочется. Пару раз с родителями поскандалила, те и отстали. Только приказали одному из своих громил проучить меня. На этом все и кончилось. Нет, убивать я его не стала, но других желающих получить три раны - в плечо, бедро и грудь - не нашлось. Оне?ль единолично стала мной командовать, но на самом деле это она у меня в руках была и в рот смотрела. Первым делом я научилась на лошади ездить, здесь сначала Оне?ль командовала, но недолго, я уже через неделю лучше ее скакала. Потом она меня танцевать и краситься стала учить, вот здесь мои успехи были скромными, она просто в отчаяние приходила. Но в остальном Онель слушалась меня, как старшую сестру. Особенно после того, как увидела, как я с герцогом на мечах дерусь. Боялись они все Лидинна и уважали очень.

Талин умолкла.

- Да, - сказала она, вздохнув, - Хорошее было время.

- А что случилось-то?

- Да ничего особенного. Просто замуж ее выдали, когда шестнадцать лет исполнилось. Очень хорошая партия, племянник королякороля островов Лерии. И я вроде как не нужна стала. Онель хотела, чтобы я с ней поехала, но родители сказали жениху, что я ее околдовала, и она из-за меня совсем их слушать перестала. Нашли все-таки возможность отомстить девчонке, аристократы …

Последовавшая оценка моральных и умственных качеств представителей высшего света Нарланда носила характер афоризма - была краткой, очень емкой и чрезвычайно выразительной.

- Вообще-то я за Онель очень рада, - сказала, немного помолчав, Талин, - Вовремя очень она уехала и у нее, наверное, все нормально сейчас. Нет, правда, хорошая девчонка. Страшно даже подумать, что могло с ней случиться. Я потом видела их дом, он разграблен. И я, конечно, погибла бы там, защищая ее.

Кэллоин осторожно дотронулся до руки Талин.

- Она уехала и у нее все в порядке. А ты как жила тогда?

- А я снова одна осталась. Походила по городу с неделю и, хоть и неудобно было, решила пойти к Лидинну, посоветоваться. Но герцог занят был. Оруженосец его вышел, передал, чтобы на следующий день зашла. А ночью начался мятеж принца Лиира.

И Лидинн стал первым, кого он убил - предательски, в спину. Боялся принц герцога и ненавидел за то, что тот был единственным, кто победил его в поединке на турнире. Это было несколько лет назад, Лиир еще в полную силу не вошел, но уже большие надежды подавал. Подхалимы его “Безупречным рыцарем” называли. Ну и нарвался “Безупречный”. С тех пор ни одного поражения у него на турнирах не было, но Лидинну второй раз вызов бросить он так и не решился. И вот теперь, сам видишь, что творится. Бандиты и разбойники вышли из лесов и подворотен, подняли знамя принца и изо всех сил борются с деспотией старой власти - убивают, грабят, насилуют. А у меня не то, что меча, чтобы защититься, нет, даже и ножа не осталось. Вот из столицы кое-как выбралась,

а дальше что делать не знаю.

- Тебе надо вернуться в монастырь, Талин, - серьезно сказал Кэллоин.

- Ты думаешь там теперь безопасно? При таких-то богатствах? Сомневаюсь. Но, даже если и так, туда я теперь не вернусь. Просто не смогу жить под замком.

“Ну, зачем ты мне встретилась, Талин? - с тоской подумал Кэллоин, - Я ведь теперь всю жизнь себя виноватым чувствовать буду”.

- В другое время я бы с удовольствием предложил тебе некоторое время поработать у меня, помогать кое в чем, пока вся эта кутерьма не уляжется. Но сейчас не могу. Понимаешь, я иду в Сааранд, и это может быть опасно. Еще опаснее, чем оставаться здесь.

- В Сааранд? - удивилась Талин, - Но туда же считается открытой и безопасной только одна дорога. Сейчас она забита беженцами, и граница, наверняка закрыта на той стороне. Морские порты контролируются войсками принца и до них не добраться.

- Мне не нужны корабли и дороги. Я иду в Лес. В одном из манускриптов я нашел описание чрезвычайно интересного цветка. Он растет только на берегах лесных ручьев и рек Сааранда, его корень может произвести настоящий переворот в некоторых областях практической магии. Конечно, возможно, это только миф, но попробовать его найти все же следует.

- В монастыре я читала о священном Лесе Сааранда. В нем нет ни дорог, ни тропинок. Жители приграничья никогда не заходят в него. Пятьдесят лет назад барон Пирн организовал экспедицию в Саарандский Лес и лишь один лучник из его отряда, раненный, приполз к людям и рассказал об огромных собаках, возникающих, словно из-под земли, и безжалостных охотниках - стражах Священного леса. Король приказал привезти раненного ко двору, но он умер в дороге.

- У вас в монастыре была книга профессора Гилерна? - с уважением посмотрел на нее Кэллоин, - Ничего, я ведь тоже кое-что умею, подготовился, как мог. Возможно, удастся обмануть собак и избежать встречи с их хозяевами. Время идет, я не молодею. Если не сейчас, то когда?

- Все дороги у меня, как у сиротки из сказки, ведут либо в хижину ведьмы, либо в дом людоеда. Или дикие звери в лесу - как вариант, - сказала Талин, - Собаки, если подумать, даже лучше, чем нынешние люди. Может быть, я все же пойду с тобой? Мне все равно где пропасть. Не сегодня, так завтра прибьет на дороге кто-нибудь. Хорошо если сразу, не унизят и мучиться не заставят.

Кэллоин покачал головой.

- А меня ты, значит, не боишься? Вдруг я тоже людоед? Или маньяк?

- Не смешно, - тихо ответила Талин.

- Хорошо, - сказал Кэллоин, понимая, что будет жалеть о своем решении всю жизнь, - Пойдем вместе. Ничего тебе не обещаю - только что умереть постараюсь раньше тебя.

- Я не привыкла к таким щедрым подаркам, Кэллоин. Если по-другому будет никак нельзя, мы умрем вместе, - ответила ему Талин.

На следующий день они вошли в Лес. Ничего страшного и опасного не было в нем. Огромные деревья устремлялись к небу, пахло грибами и неспелыми орехами. Через несколько часов они остановились на небольшой поляне. Перекусив, Кэллоин отошел в сторону и вернулся сдвумя срезанными и очищенными ветвями орешника.

- Покажи, чему научил тебя герцог Лидинн, - улыбаясь, сказал он, кидая Талин одну из них.

Девушка скептически посмотрела на своего противника, встала в позицию - Кэллоин одобрительно кивнул. Он неожиданно легко отбил ее выпад и вдруг перешел в атаку - безрезультатно, сам чуть не пропустил один из ударов.

- Достаточно, - тяжело дыша, сказал он через минуту, и виновато развел руками, - Силы уже не те.

Талин удивленно смотрела на своего спутника.

- Моторная память, - сказал он, - Невозможно разучиться плавать или ходить на лыжах. И мечом владеть - тоже. Вот только без тренировок долго им не помашешь.

- Кто ты, Кэллоин? - тихо спросила Талин, - Пожалуйста, скажи правду.

- Я сын морского конунга, Талин. Слышала о таких?

- Морской конунг - это потомок королей, у которого нет…

- Ни клочка земли, но есть корабли и дружина. Правильно. Я плавал на судах отца с 12 лет, а когда мне исполнилось 16, он подарил мне корабль и помог набрать опытную команду.

- Кто же так изменил твою судьбу, Кэллоин?

- Это длинная история, - вздохнул маг, - Впрочем, ты ведь была откровенна со мной, если хочешь, я расскажу тебе о себе.

- Да, конечно.

- Прошел год после первого моего самостоятельного похода, когда это случилось. Наш корабль попал в жесточайший шторм,

и целых три дня буря носила его в открытом море. А когда ветер утих, непроглядная чёрная ночь обступила нас и ни одной звезды не было видно на небе. Обессилившие от усталости и голода, мы молили всех известных нам богов направить корабль к земле. И утром увидели перед собой поросшие соснами неприветливые серые скалы и неказистые домики маленькой прибрежной деревушки. Мои люди хорошо знали, что делать, и отдавать приказы не было необходимости. Сжимая боевые топоры в своих, стёртых вёслами до крови ладонях, мы прыгнули в воду, и, выбравшись на берег, не останавливаясь ни на миг, ворвались в дома. Взявшие в руки оружие мужчины были убиты, часть жителей бежала в лес, остальные молчаливой толпой стояли на берегу. Как хозяева ходили мы по домам, собирая шкуры куниц и белок, набивали мешки хлебом и наполняли бочонки пивом. Но главная добыча ждала меня впереди. Возвращаясь к кораблю, я увидел за старой лодкой чью-то сжавшуюся фигуру и за длинные тёмные волосы вытащил оттуда необычайно красивую девушку, которой не исполнилось и 14 лет. Острыми зубами она до крови искусала мне руки, но я притащил ее к кораблю и, связав руки кожаным ремнём, бросил возле мачты. Вечером из леса вышла сгорбленная старуха и потребовала показать воина, схватившего её внучку. Мои дружинники смеялись над ней, а один из них даже поднял топор, чтобы зарубить, но она коснулась своей палкой его плеча, и рука здоровенного парня повисла как плеть. Пришлось выйти и поговорить с ней. Чтобы выкупить девушку, ведьма пообещала отвести меня к волшебному источнику.

- Силы в тебе много, но что такое сил мудрости? - сказала она, - Позади тебя я вижу без много крови, но впереди - она течёт многоводными реками. Плохо, если эта кровь прольётся даром, и у потомков не останется о тебе памяти. Верни мне внучку, и я проведу тебя до этого ручья.

- Я освобожу её, только когда своими глазами увижу источник и живым вернусь назад, - ответил я, - Ты ведь не думаешь, что

я верю рассказам каждой встреченной мной бабки?

- Я всем показываю дорогу туда, но еще никто не возвратился обратно. За какую же плату я поведу тебя, если моя внучка останется рабыней? Хотя, - внимательно посмотрела на меня ведьма, - твоя смерть, похоже, бродит далеко отсюда. Если ты не боишься, завтра утром мы отправимся в путь.

Высокие сосны в глухом непроходимом лесу нависали над поросшими мхом валунами, мрачные ели иногда внезапно расступались, открывая зелёные поляны на которых красной росой сверкала клюква. Я только один шаг в сторону сделал от шагавшей впереди старухи, хотел сорвать ягоду - и земля словно расступилась под моими ногами. Не обращая внимания на мои крики, ведьма продолжала идти вперёд, и с каждой минутой я всё глубже погружался в дурно пахнущую вязкую жижу. Я уже готов был к смерти, но бабка вдруг повернула обратно.

- А ведь мы уже почти пришли, - сказала она, - Ты думаешь, я не слышала твоих воплей? Только ради внучки я возвратилась к тебе. Надеюсь, на твёрдой земле смелость не оставит тебя - иначе ты действительно не вернёшься обратно.

Привязав один конец толстой верёвки к стволу ближайшего дерева, другой конец она кинула мне. С трудом выбравшись из трясины, почти без чувств я повалился на землю.

- Собери свои силы, воин, - сказала колдунья, подавая деревянную чашу, наполненную горьким напитком, - сейчас ты увидишь неведомое!

Послушно глотая отвратительное зелье, я чувствовал, как бодрость и невиданная лёгкость входят в мое усталое тело. Чувства обострились, нос ощущал десятки незнакомых ему прежде запахов, до ушей долетал малейший шум, и глазам было больно от невыносимо ярких и сильных красок окружающих предметов. Словно маленького ребёнка, за руку, старуха подвела меня к огромному поросшему мхом дереву, из-под корней которого тонкой струйкой вытекала кристально чистая ледяная вода. Я успел сделать всего один глоток из него, когда услышал резкий голос старухи:



- Оглянись воин, - кричала она, - ты умрёшь, если не посмотришь назад!

Подняв голову, я увидел пробившийся сквозь бесконечные облака луч солнца, по которому на огромном коне спускалась на землю прекрасная дева, с сияющим копьём в руках. Резко выпрямившись, я отразил удар и, потрясённый его силой, без сознания рухнул на землю.

- “Копьё со звоном сердце задело. Ну что же, за дело!” - так, кажется, говорят ваши, умеющие мечом работать лучше, чем языком, поэты, - услышал я неприятный голос колдуньи, - Вставай, ты должен вернуть мне внучку!

Я не помню, как добрался до корабля. Волшебная вода едва не убила меня, всё время, проведённое в пути домой, и еще пять дней не спадала лихорадка.

- И что же было потом?

- Потом я закончил три университета и Тайную Академию магии. И никогда больше не ходил в море.

- А как же предсказания старухи о реках крови впереди тебя?

- Не знаю, может быть, она имела в виду мои занятия лечебной практикой? - смущенно сказал Кэллоин, - Но, уверяю тебя, Талин, число умерших по моей вине больных не больше, чем у любого другого врача. Плотник учится работать на деревяшках, кузнец - на кусках железа, а лекарь - на живых людях. По-другому не получится.

- А вода в источнике, действительно, была волшебной?

- Вряд ли. Я сейчас думаю, что мои видения были вызваны отваром из ядовитых грибов во фляге старухи. Бабка явно переборщила с дозой. Но болезнь заставила меня переосмыслить свою жизнь и начать ее сначала.

На следующий день они вышли к поляне у реки и увидели на ней двух мужчин. Талин остановилась и схватила Кэллоина за руку. Маг присмотрелся.

- Это люди из Нарланда и не разбойники, наоборот, я знаю старшего, - сказал он, - Лучше все же выйти, молодой воин увидел нас. Будем прятаться или попытаемся уйти - получим арбалетные болты в спину.

И теперь Алев внимательно смотрел на Талин и Кэллоина.

- Прошу извинить, - сказал Кэллоин, делая шаг вперед и закрывая девушку, - Если вы настолько не рады встрече с нами, мы не будем обременять вас своим обществом.

- Стойте на месте, - приказал Алев, - Кто вы такие?

- Я - Кэллоин, ранее был профессором университета

в Лиаросе. Мою спутницу зовут Талин.

- Я знаю такого, - сказал Эвин, - Известная в Лиаросе личность. Как называли студенты декана Файонгана?

- “Ученый крот”, - нахмурился Кэллоин, - Но мне никогда не нравилось это прозвище.

- И ты - маг?

- Да. Нужны доказательства?

- И что же понадобилось здесь уважаемому профессору? - спросил Алев.

- Научная экспедиция, - коротко ответил Кэллоин.

- Самое время, - со злостью сказал рыцарь, - Государство гибнет, а вам и заняться больше нечем.

- Оно гибнет не по нашей вине, - спокойно возразил Кэллоин, - И что мы можем поделать, если ничего не получилось даже у капитана королевских рыцарей Алева?

Алев покраснел и опустил голову.

- Да, Вы правы, простите меня. Проходите к костру, девушка пусть садится вон там, на моем месте.

Объединив свои не слишком большие запасы, они пообедали.

- Я не знаю, куда вы идете, но, если по пути, можете идти вместе с нами, - сказал Алев, - Однако, предупреждаю, мы пытаемся выйти к границе с Кинарией. Придется идти через весь лес, а потом еще и через горы. Может быть, у вас нет чересчур опасных врагов дома, и вам лучше будет держаться поближе к Нарланду?

- Сейчас никому не нужно иметь личных врагов в Нарланде. Чтобы попасть в неприятную историю достаточно хоть что-то иметь или быть симпатичной девушкой. Как, Талин, рискнем прогуляться в Кинарию?

- Я там, конечно, ни разу не была, но - с удовольствием, - ответила она, - Читала об этой стране кое-что.

- А Эвин ничего не читал, - улыбнулся рыцарь, - Но знает о ее побережье побольше некоторых географов.

- До побережья еще добраться надо, - спокойно ответил Эвин.

Собравшись, они пошли через лес уже вместе, и до вечера ничего не случилось с ними. Переночевали у ручья, доев при этом почти все запасы продовольствия, добавив к ним грибы, которые собрала Талин по дороге. Кэллоин весь вечер искал цветок, но так и не нашел его. На следующий день небольшой отряд вышел к невысокому холму, на вершине которого они увидели круг, сложенный из огромных камней разного размера и формы.

- Престолы Х?айни, - сказал Эвин, - У нас говорят, что в незапамятные времена их поставили вышедшие из моря карлики. Правда, бывают еще и другие, как домики с крышей, их называют могилами великанов.

- Там, где я родился, есть целое поле похожих одиночных камней, - вздохнул Алев, - Перед тем как договариваться о свадьбе, родители посылают детей ночью считать их. Числа, называемые женихом и невестой, никогда не совпадают. Если они различаются на один или два - это ничего. Но если на три и больше - свадьба отменяется. А что написано в твоих книгах, Кэллоин?

- Много чего написано, но, сколько авторов, столько и мнений, - пожал плечами маг, - Понятно лишь, что построила их какая-то другая цивилизация, больше ничего не оставившая после себя. Как эти камни собирали, зачем - абсолютно непонятно. Вот такие группы камней, расположенных по кругу, обычно называют кромлехами.

- А я читала, что эти камни меняют судьбы людей, которые случайно, как мы, найдут их, - задумчиво сказала Талин, и, повернувшись, спросила Кэллоина, - Это правда?

- Суеверие, - уверенно сказал Кэллоин, подошел к одному из камней, дотронулся до него руками.

- Да, мощная была магия, но чужая. Говорят, что только адепты культа Х?айни умели ей пользоваться. Но все их книги уничтожены, и невозможно проверить, так ли это на самом деле. Сейчас ощущаются лишь следы этой магической энергии, но лучше все же здесь не останавливаться.

- Ничего не имею против, - сказал Алев.

Они возобновили свой путь и через два часа встретились

с Вериэном.

ВЕРИЭН

Вскоре они снова вышли к реке и вид, который на этот раз открылся перед ними, просто завораживал. С высокой скалы, разбившись на несколько рукавов, с громким шумом ниспадали потоки прозрачной воды. Над скалой сияла большая радуга.

- Водопад, - зачарованно сказала Талин, - Никогда не видела.

- И не только, - напряженным голосом сказал Алев, указывая рукой направление. У подножия водопада стоял скромно, по-дорожному, одетый русоволосый юноша. Старше Эвина, но младше Алева. Их он пока не видел.

- Возьми его на прицел, Эвин, - прошептал Алев.

- Нет необходимости, - возразил Кэллоин, - Этот человек один и без оружия. Кто бы он ни был, нам выгоднее иметь его не врагом, а другом.

- Вряд ли у нас найдутся друзья здесь, в самом сердце Саарандского леса.

Юноша вдруг поднял руки и помахал ими.

- Видите? У меня ничего нет. Не бойтесь и идите сюда, если вы не разбойники, - крикнул он.

?Алев недовольно покачал головой: “Услышал, все-таки. И как же он ухитрился при таком шуме?”

- А если - разбойники? - сказал он, выходя на открытое место.

Следом за ним вышли и остальные.

- Если разбойники - тем более, - улыбнулся юноша, - Самое время нападать, пока я не сбежал и не стал звать на помощь.

Эвин опустил арбалет, Талин улыбнулась в ответ.

“Какая хорошая у нее улыбка”, - юноша внимательно посмотрел на Талин: нет, не красавица, каких обычно рисуют на картинах. Обычная девушка, издали похожа на высокого подростка, светлые волосы завязаны в хвостик, чистое и хорошее лицо с умными голубыми глазами. И теперь ему почему-то все время хочется в них посмотреть.

Он подошел ближе.

- Меня зовут Вериэн, - сказал он, старательно отводя взгляд от девушки.

- Какое непростое саарандское имя, - пристально посмотрел на него Алев, - Очень немногие могут его носить.

- Пустяки, - пожал плечами юноша, - У нас нет прямых запретов, все зависит от воли родителей.

- Мне известны всего несколько человек с похожим именем.

О большинстве из них я читал в учебниках истории.

- Не воображай того, чего нет, рыцарь, - терпеливо ответил юноша, - Ты очень мало знаешь о нашей стране. И я не думаю, что у тебя много знакомых в Сааранде. И потому вряд ли стоит обсуждать наши имена и делать умозаключения.

- Наверное, ты прав, - признал Алев.

- А могу ли я узнать ваши имена?

Они представились.

- Прости наше любопытство, Вериэн, - сказал Алев, - Кто ты и что делаешь один в этом лесу?

- Я студент и живу в Ленааре - это город неподалеку отсюда. Мне надо собрать некоторые травы для будущих занятий.

- Ты знаешь здешние травы? - быстро спросил его Кэллоин, - Скажи, не слышал ли ты о цветке жалень, что растет у ручьев и рек?

- Неужели вы все, вчетвером, пришли сюда ради этого цветка? - удивился Вериэн, - Разве не знаете, что этот лес опасен для посторонних, а тем более - людей из Нарланда? Если дело только

в цветке, я прямо сейчас покажу вам его, и уходите, пока не появились охотники.

- Кэллоин и Талин будут рады твоей помощи, - со вздохом сказал рыцарь, - Нам же нельзя возвращаться обратно. Одна надежда - проскочить через этот лес в Кинарию.

- Не получится, Алев, - покачал головой юноша, - Вы и так слишком далеко зашли. И вряд ли уйдете отсюда.

Он еще раз посмотрел на них и вздохнул.

- Совсем там у вас плохо, наверное, раз по своей воле сюда пришли?

- Плохо, - сказала Талин, - Ты не возражаешь, если мы умрем в твоем лесу? Не очень сильно оскверним его своими трупами? Для нас-то разницы уже никакой, да и назад тащиться неохота.

- А, может быть, и пройдете, - сказал вдруг Вериэн, - Случайно. Ведь может и повезти кому-нибудь. В виде исключения.

- А почему этот лес Сааранда закрыт для нас? - спросил его Кэллоин.

Лицо юноши стало суровым.

- Ты задал вопрос, уместный для шпиона, а не для ученого, - жестко сказал он.

Талин взяла его за руку.

- Шпионы знают, о чем можно спрашивать, а о чем - нет, Вериэн. А мы - не знаем. И не хотим знать. Нам не нужны ваши тайны.

Вериэн вдруг смутился.

- Ладно, - отвернувшись, пробормотал он, - Знаю я, что не до шпионажа сейчас в Нарланде.

Они помолчали. Талин все еще держала его за руку, и юноша словно застыл, боясь пошевелиться.

- Я могу проводить кого-нибудь, - сказал он Кэллоину, стараясь не смотреть на Талин, - Вас с нужными цветами в Нарланд. Или вас в Кинарию, - повернулся он к Алеву и Эвину.

Кэллоин внимательно смотрел на Талин и Вериэна.

“Вот даже как? Это хорошо или плохо? Для нас, пожалуй, хорошо. А для Талин? Бедная неопытная девочка”.

- Тогда уж всех с цветами в Кинарию, - решился он, наконец, - Так можно?

- Так еще лучше, - ответил Вериэн.

Талин отпустила его руку, и теперь он чувствовал себя более свободно и уверенно.

- По крайней мере, буду уверен, что вы не натворите здесь ничего.

- Не натворим, - сказал Алев, - Можешь не сомневаться. Мне здесь, у вас, приключения не нужны. Лучше для Лиира силы поберегу. Кто знает, может быть, еще встретимся с безупречным рыцарем когда-нибудь. Вот только можем ли мы доверять тебе, Вериэн?

- Если хотите остаться живыми, придется поверить, - спокойно ответил он.

- Я думаю, мы можем верить ему, - сказал Кэллоин, - В любом случае, не зная дороги, мы рано или поздно встретимся со Стражами. А если Вериэн захочет нас предать, ему ведь совершенно не обязательно идти вместе с нами. Ты же не захочешь убить его просто так, на всякий случай? Я буду против, имей в виду.

- Не захочу, - ответил Алев, - Я не Лиир, чтобы убивать исподтишка и безоружного. Просто…

Он махнул рукой.

- Если бы не ты и Талин, я бы не стал и спрашивать.

- Тогда идем, - Вериэн указал на едва заметную тропинку, - Может быть, успеем проскользнуть… Впрочем, нет, не успеем.

На тропинке, закрывая дорогу, сидела огромная серая собака. От неожиданности все остановились, и только Эвин попытался шагнуть вперед, но его остановил Вериэн.

- Не надо, - сказал он, - Стойте спокойно и не делайте резких движений. Ничего не случилось, сейчас пойдем дальше.

Поднял руку, словно собираясь ударить, но всего лишь погладил подошедшего к нему пса.

- Уходи и не приводи сюда никого.

Пес сошел с тропинки и словно растворился в зарослях.

- Знакомая собачка? - спросил его Эвин.

- Нет, - ответил Вериэн.

- И он послушает тебя?

- Конечно. Я умею разговаривать с животными.

- Наверное, о таких псах я читала в книге, - задумчиво сказала Талин, - Из тех, что служат лесным Стражам Сааранда.

- Да, - Вериэн неожиданно улыбнулся, - Хороший, правда? Он тебе понравился?

- Не успела разобраться в своих ощущениях, - зябко повела плечами Талин, - Он хотел напасть на нас?

- Нет, что ты. Он предлагал нам сесть на землю и ждать его хозяев. Послушайся мы, он не напал бы и охотники не стали сразу убивать.

- А если бы я встретил его болтом из арбалета? - спросил Эвин.

- Ну, так он тебе и позволил тебе в него выстрелить, - хмыкнул Вериэн, - Мы все находились на очень комфортном для него расстоянии. И ничего опасного ни у кого в руках не было. Поэтому пес и показался нам. Если бы ты попытался взять арбалет или другое оружие, он бы или прыгнул на тебя, или ушел. Видели, как умеет он уходить? В любом случае, скрыться уже никому не удастся. Если человек побежит, пес проводит его в нужном направлении, направит прямо к хозяевам. Проявит агрессивность - убьет. Если силы, как сейчас, неравны, приведет охотников.

- Что же мы будем делать? - спросила Талин.

- Идти, конечно. Постараемся быть незаметными и держаться подальше от обычных маршрутов Стражи. Все еще поправимо, только, пожалуйста, теперь без недоверия, ладно?

Древняя традиция требовала от монархов Сааранда посещать Храм Светлой богини Священного леса раз в год тайно и в одиночестве. Этот обычай нравился Вериэну больше всех прочих. Заседания Государственного Совета и кабинета министров его не тяготили, но надоевшие еще с детских лет церемонии и назойливые придворные были просто невыносимы, две недели отдыха казались подарком судьбы. Всеми силами старался Вериэн избегать участия в старых, никому уже непонятных, ритуалах, но совсем отказаться от них было нельзя. Рядом находилась мать и ее ближайшее окружение - суровые сановники покойного отца. Вериэн всерьез подумывал, не стать ли ему основателем новой традиции, сделав обязательным еще одно подобное путешествие. Древних почитаемых храмов в Сааранде хватало. Вот и сейчас возвращаться во дворец ему совсем не хотелось. Он легко убедил себя, что более детальное знакомство с этими, по своей воле вошедшими в Священный лес магического королевства чужеземцами, отвечает интересам государственной безопасности. И, чем больше Вериэн присматривался к ним, тем большую симпатию испытывал. Терзаемый угрызениями совести рыцарь. Неутомимый и немногословный, всегда готовый помочь, молодой воин. Интересный ученый старик, считающий себя сильным магом. Совершенно не капризная, самостоятельная и независимая девушка, которая, казалось, и не слышала никогда о кокетстве. Раньше Вериэну такие не встречались. Сааранду они явно не угрожали, значит, не могли быть врагами Вериэна. Более того, Вериэн был бы очень рад, если бы смог стать их другом. А девушка… С волнением он чувствовал: Талин могла бы стать больше, чем другом. Если бы не была чужеземкой без роду и племени, а он - королем Сааранда. Вериэн знал, что его присутствие защищает сейчас их всех от охотников лесной Стражи Сааранда, но совершенно забыл о своей анонимности. Именно поэтому атака, которой подвергся их небольшой отряд, стала для него полной неожиданностью.

СХВАТКА В СВЯЩЕННОМ ЛЕСУ

Сидя на коне, Руадх изучал ауры пришельцев. Ничего интересного. Трое обыкновенных людей и слабенький маг. Аура пятого не просматривалась - размытое пятно (Вериэн умел маскироваться). Охотиться на чужаков не к лицу председателю высшего Совета магов, главному распорядителю королевского двора и доверенному лицу самой Шаннин, королевы-матери. Однако на сей раз Стража священного леса Сааранда продемонстрировала удивительную беспомощность, и Руадх снизошел до помощи. Он поднял руку и на пришельцев обрушился магический дождь, который должен был превратить их в живописные камни. В лесах Сааранда не счесть таких камней. Ничего не произошло. Руадх удивленно поднял брови.

- Великий мастер, ты видишь? Иноземцы хорошо защищены, - поклонившись, сказал старший охотник Стражи, - Мы и близко не можем подойти к ним.

Интересно. Значит, чужеземный волшебник сильней, чем кажется? Маг нахмурился. Не хотите умереть легко? Так пусть же ваша смерть будет страшной и лютой! Однако волки, собранные со всей округи, не посмели приблизиться к странным пришельцам.

“Неужели я старею? - недовольно подумал Руадх, слезая с коня, - А если вот так?”

Новые попытки оказались не успешнее прежних, но Руадх уже вычислил противника. Не маг, а другой, с размытой аурой. И это было уже серьезно.

- Рут и Марий, идите сюда, Вы нужны мне, - сказал он.

Друзья молодого короля, сопровождавшие гроссмейстера по приказу Совета, встали рядом.

- Дайте руки! Посмотрим, что за неуязвимый чародей вошел в пределы Сааранда, - торжественно провозгласил Руадх. Собрав воедино силы трех сильнейших боевых магов королевства, ударил по Вериэну. Король Сааранда упал, большой красный камень на его перстне раскололся и два невидимых льва помчались на источник враждебной магии, неудержимые и неуязвимые, сокрушающие всех на своем пути. Рут резко отдернул руки, магический круг силы разорвался.

- Трус и предатель, - зарычал Руадх, - Я уничтожу тебя!

- Вместе со мной, - встал рядом с Рутом Марий.

- Легко, сосунки!

- Великий магистр Руадх, мои люди гибнут! И все умрут, если ты не разрешишь отступить, - возник перед ними бледный от волнения начальник лесной Стражи.

- Ты не узнал короля? - спросил Рут, - Мы атаковали своего повелителя.

- Какая чушь! - воскликнул Руадх, - Зачем молодому королю сражаться с нами?

- Не знаю, - ответил ему Рут, - Но это он. Присмотрись повнимательнее.

Руадх на мгновение прикрыл глаза

- Да, - сквозь зубы процедил он, - Что он делает? Мальчишка… Я должен немедленно отправиться к королеве. Вы останетесь здесь и будете осторожно, со стороны, следить за тем, чтобы король не наделал глупостей. А ты, - повернулся он к начальнику Стражи, - уводи своих людей и до особого указания даже близко не подходи к этому месту.

Руадх взял коня под уздцы, и вместе с ним исчез из леса.

Когда Вериэн пришел в себя, Талин сидела рядом, держа его голову на коленях. Было очень приятно, но чувство стыда заставило Вериэна подняться и сесть рядом.

“Надо же, как нехорошо получилось, - подумал он, - Что она обо мне подумает!”

- Все в порядке Вериэн, - сказала Талин, - Кэллоин смог отразить это нападение.

Несмотря на слабость, Вериэн улыбнулся.

“Да уж, Кэллоин”.

Вериэн понимал, что вел себя глупо. Он, конечно, не мог позволить себе атаковать своих подданных и даже отвечать ударом на удар. Ему следовало открыться и приказать тем отступить. А он решил сначала немного развлечься, поиграть. И если бы не приходилось прикрывать своих спутников, пробить его защиту не удалось бы никому и ни при каких обстоятельствах. Пока ему противостоял только Руадх, он легко парировал удары и не сомневался, что они спокойно уйдут от преследователей. И вдруг…

“Не рассчитал, - с досадой подумал Вериэн, - Кто же мог подумать, что они вместе ударят”.

Он посмотрел на расколотый перстень.

“И талисман зря потерял”.

- Уже пришел в себя? - спросил Кэллоин у Талин, - Я же говорил, ничего страшного, а ты так за него испугалась.

Вериэн прикрыл глаза.

“Она за меня испугалась! Теперь я ни за что не оставлю их”.

Кэллоин сел рядом, пощупал пульс.

- Можешь идти?

- Да, конечно.

- Очень хорошо. Конечно, хорошо бы еще и знать, куда идти теперь, когда нас обнаружили. Но не стоит ждать нового нападения.

Вериэн встал.

- Это не имеет значения, - сказал он, - Идем дальше,

в Кинарию.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

- Вы посмели напасть на моего сына? - Шаннин посмотрела на Руадха, и старый маг согнулся под тяжестью этого взгляда, - И ты вот так спокойно говоришь мне об этом? Я давно замечаю, что некоторые во дворце стали вести себя подозрительно.

Королева прошлась по комнате и резко повернулась к Руадху.

- Ты, и другие, вы думаете, что я уже ни на что не способна? - уже не сдерживая своей ярости, закричала она.

Руадх посинел и рухнул на колени.

- Молодой король укрылся от нас, моя королева, - прохрипел он, - Ему достаточно было показаться. И мы склонились бы перед ним. Пощади…

Шаннин ногой оттолкнула его в угол.

- Сиди тихо и не мешай мне. Так, все в порядке, Вериэн жив, немного оглушен, но уже приходит в себя, его силы быстро восстанавливаются. А ты, Руадх, становишься старым и ни на что не годным.

- Пощади, королева!

- В последний раз, Руадх! Смотри, не разочаруй меня.

- Что нам делать дальше?

- Ты еще спрашиваешь? Я сама разберусь с сыном.

- Чужаки…

- Не о чем беспокоиться. Мой мальчик просто заскучал во дворце, решил развлечься, а вы стали ломать его игрушки. Не будем их трогать, если они так важны для него. Я просто на время уберу их в другие комнаты. Все так просто, Руадх! Чужеземцев уже нет в нашем Мире, и никто, кроме меня, не вернет их обратно.

- Никто и никогда не сможет состязаться с тобой, моя королева, - подобострастно прошептал Руадх, и попытался поцеловать край ее платья.

- Иди и хорошо подумай о том, что произошло, - отодвинулась от него Шаннин, - И призови ко мне Рута и Мария. Живо!

Пятясь, Руадх вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

- Выжившая из ума старая стерва, - с чувством сказал он, и, спустившись по лестнице, вошел в большой зал Совета. Сидевшие за столом маги встали, приветствуя своего начальника. Это был неполный состав Совета. Повинуясь условному знаку, сюда пришли только члены Тайного магического ордена. Конечно, Орден уже давно перестал быть тайным. На протяжении трех поколений его члены занимали важнейшие посты в государстве, но прежнее название сохранилось. Руадх прошел к председательскому месту, сел на старинное резное кресло и мрачно осмотрел собравшихся.

- Королева Шаннин стала слишком подозрительной, - глухо сказал он, - Она не слушает моих советов. Ее муж знал силу Ордена и считался с ним, но она пренебрегает нами. А ее сын оскорбляет всех нас, нагло отказываясь от древних Ритуалов. Сотни лет короли Сааранда своим участием в них оберегали страну от бед и несчастий. А молодой король предал Сааранд, став на сторону врагов, вошедших в Священный лес. Он нас погубит.

Маги зашумели.

- Да, - повысил голос Руадх, - Я сражался с ним сегодня. Эти молодые болваны, Рут и Марий, не сразу узнали его. А я - узнал. Собрав их и свои силы, я нанес страшный удар, однако он выжил. Мне не удалось убить его. Но Вериэн лишился талисмана Защиты. Тысячу лет талисман хранился в королевской семье, переходил от отца к сыну. И все знали о его страшной непреодолимой силе. А я, великий магистр Руадх, лишил королей их талисмана! Вериэн теперь уязвим! Он далеко от столицы, но скоро вернется. А Шаннин заподозрила неладное и вызвала к себе друзей сына. Счет идет на часы и минуты. Вставайте, мы должны опередить всех.

- Ты рос рядом с Вериэном, Рут, - устало сказала Шаннин, - Тебе и Марию я еще верю, может быть, последним во дворце. Что-то случилось после того, как мой сын ушел в храм Священного леса. А Орден выходит из-под контроля. Нити управления рвутся, мои приказы перевираются. Я жду мятежа со дня на день. Иди к Вериэну, поторопи его, охраняй, защити, хотя бы ценой жизни. Все еще можно предотвратить - если вы успеете вернуться до того, как они выступят. Я больше не буду терпеть своеволие Ордена, заговорщики ответят за все, и ты станешь главой Совета магов.

- Я слишком молод и не достоин такой чести, моя Госпожа, - почтительно склонив голову, ответил Рут, - Я сделаю все, что прикажешь, из любви к тебе и Вериену, без награды.

Шаннин недовольно поморщилась.

- Оставь эти разговоры. Скажи лучше, я могу на тебя надеяться?

- Да, Госпожа.

- Иди Рут. Сделай все, что сможешь.

Рут вышел за дверь и лицом к лицу столкнулся с магами Ордена, был схвачен и связан старинной антимагической цепью. Слабенький маг, державший цепь, на сутки лишился своих способностей, но это было сущей мелочью по сравнению с достигнутым результатом.

- В темницу его! - торжествующе воскликнул Руадх, - А теперь - вперед, поговорим с этой стервой!

Шаннин стояла у большого, отделанного мрамором, стола, посредине комнаты.

- Значит, ты все же решил посостязаться со мной в магии, гроссмейстер? - угрожающе спросила она.

- Мы люди простые, моя Госпожа, - усмехнулся Руадх, - Никаких состязаний.

В комнате потемнело, воздух сгустился так, что его, казалось, можно было резать ножом. Несколько человек опрометью выскочили за дверь, остальные, один за другим стали падать на пол. Стояли теперь лишь Руадх и магистр Нерглнин.

- Отвлеки ее, Нерглнин, - тихо прошептал Руадх, - Как договаривались. Атакуй изо всех сил. Мне нужно всего мгновение.

Подняв руку, Нерглнин шагнул вперед, произнося заклинание, и тоже неловко, лицом вниз, повалился на ковер, но, одновременно упала и королева. Не глядя на погибших, Руадх вышел в коридор.

- Трусы! - отрывисто бросил он бежавшим от Шаннин магам.

Они стояли перед ним бледные, не смея поднять голову и посмотреть на разгневанного гроссмейстера.

- Это была королева, - выдавил из себя один из них, - Особый случай. Мы не отступили бы ни перед кем. Но Шаннин…

- Позже я разберусь с вами. А сейчас - вперед! И горе тому, кто отступит еще раз.

Магистр Цениас со своими людьми вошел в приемную начальника охраны королевского дворца.

- Что вы здесь устроили, Цениас? - резко спросил тот, - Почему люди Ордена занимают коридоры, ведущие к нашим помещениям? Объяснись немедленно или я прикажу арестовать тебя.

- Не торопись, Киннит, - сказал магистр, загораживая ему дорогу, - Все решится через полчаса. Или погибнет Шаннин, и тогда ты со спокойной душой сможешь сложить свои полномочия, либо присоединиться к победителям, то есть, к нам. Или, если Руадх потерпит поражение, я сам перейду на вашу сторону. Никто не пострадает, и все останутся живы.

- Предатель! - прорычал Киннит, - Я убью тебя!

- Ты всегда был самонадеянным болваном! - неприятно усмехнулся Цениас, - Проще это сказать, чем сделать.

Всполохи зеленого пламени осветили помещение, когда они погасли, на полу лежали два десятка магов обеих сторон.

- Дурак, - сказал Цениас, склонившись над Киннитом, - Кому стало лучше от твоего геройства?

Он обеспокоенно посмотрел по сторонам.

- Отступать теперь некуда, только бы все получилось у гроссмейстера, - чуть слышно прошептал он.

Группе магистра Онсенгина было поручено обезвредить Мария. Они нашли его на втором этаже, в библиотеке.

- Я пришел арестовать тебя, Марий, - с сочувствием глядя на него, сказал Онсенгин. Сорокавосьмилетний магистр походил мирного университетского профессора, но люди умолкали, стоило заговорить Руадху, Онсенгину или Цениасу. Цениаса откровенно боялись, Онсенгина уважали, Руадха боялись и уважали одновременно.

- Вообще-то, приказано тебя убить, - продолжил Онсенгин, - Но ты останешься жив, если сдашься мне и сейчас. Я обещаю, что никому не выдам тебя, и никто не причинит тебе зла. Через пару лет освободишься. Не делай глупостей и следуй за мной.

- Я не нуждаюсь в твоей жалости, Онсенгин, - выпрямляясь, ответил Марий, - Убей меня, если сможешь.

- И зачем Руадх поручил это именно мне? - тяжело вздохнул Онсенгин и стал поднимать руку - очень неохотно и слишком медленно. Марий ударил первым, Онсенгин побледнел и схватился за стол, но все же успел произнести заклинание. Полуоглушенного Мария отбросило к стене, и маги, пришедшие с магистром, тотчас же набросились на него.

- Не так все просто, ребята, - приходя в себя, сказал Марий, и нападавшие посыпались на пол. Бросив взгляд на лежащего без сознания Онсенгина, Марий медленно встал.

“Да, магистр, действительно, жалко, что ко мне послали именно тебя”.

Дверь библиотеки распахнулась и две стрелы, одна за другой, вонзились в его грудь. Слабея, Марий разбил хрустальный шар кризисного портала и исчез из дворца.

Магистр Лоан вошел в ратушу столицы Сааранда, Верлэериса, и немедля проследовал в кабинет губернатора. Уже догадывающийся о значении непредвиденного посещения губернатор стоял перед магистром навытяжку, стараясь выглядеть молодцевато и подтянуто. Потуги немолодого, полного и ужасно напуганного человека выглядели странно.

- Ты все понял, Хомнес? - спросил Лоан, усаживаясь в губернаторское кресло, - Определяйся и не тяни с ответом. Ты с нами? Останешься жив. Сохранишь верность королю и посмеешь выступать против Ордена? Я тут же убью тебя. Решай быстрее.

- Я с вами, господин Лоан, - пролепетал губернатор, не в силах отвести взгляда от черных глаз собеседника, - Я всегда уважал гроссмейстера Руадха и был верен Ордену.

Лоан встал и одобрительно похлопал губернатора по плечу.

- Ну, вот и славно. И жив остался, и пост сохранил.

Он подошел к окну и посмотрел на королевский дворец Сааранда. На флагшток главной башни медленно поднимался красно-синий флаг Ордена.

- И ведь не прогадал, старый мошенник, - засмеялся магистр, подзывая губернатора и указывая на дворец.

Алев, Эвин, Талин и Кэллоин пропали прямо на глазах изумленного Вериэна. Самым удивительным было то, что король не понимал, куда они могли деться. В Сааранде для Вериэна не было тайн. Единственным разумным объяснением их исчезновения было перемещение в другие Миры. И виноват он один. Защитил, называется… Но кто мог это сделать? Уж, конечно, не Руадх. Настолько тонкая магия была ему не по плечу. Тогда кто? Надо возвращаться домой и поговорить с матерью. Может быть, она знает о судьбе его неожиданных спутников больше, чем он…

А истекающий кровью Марий ждал Вериэна в лесу у ручья. Поистине, только чудом ему удалось вырваться из дворца. Оказавшись в Священном лесу, он с трудом выдернул из ран наконечники стрел, и кровотечение усилилось. Последние силы покидали Мария. Он мечтал увидеть Вериэна. Пусть поскорее узнает о страшных событиях в столице Сааранда. Сознание на миг покинуло Мария. Придя в себя, увидел Вериэна. Тот, стоя на коленях, пытался остановить кровь и заговорить раны.

- Что случилось, Марий? Кто посмел напасть на тебя здесь, в Сааранде?

- В столице мятеж, Вериэн, - еле слышно прошептал раненый, - Твоя мать погибла, все верные ей и тебе маги убиты или брошены в подземелье.

- А Рут?

- Он был первым, кого схватили. Заговорщиков слишком много, силы неравны. Орден уже подчинил себе Сааранд и Руадх ищет тебя. Его власть нелегитимна, пока жив ты. Не возвращайся в столицу, Вериэн.

- Нет, я вернусь туда, - король встал и посмотрел на небо, - Вернусь, и они пожалеют о том, что родились. И ты вернешься вместе со мной.

- Я? - грустно улыбнулся Марий, - Боюсь, что это будет не скоро. Если вообще выживу.

- Выживешь. Сейчас я отправлю тебя в один из храмов. И, можешь поверить, пока я жив, о тебе будут заботиться, хорошо лечить и не посмеют выдать. А я очень постараюсь не умереть до тех пор, пока не отомщу всем. Особенно Руадху. Но сначала я найду и верну людей из Нарланда. Из-за меня они оказались в чужих Мирах, и могут пропасть там. Не хочу погибнуть раньше, чем помогу им.

ЧАСТЬ 2. ДОРОГИ СУДЬБЫ

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (начало)

Талин стояла перед высоким замком, темно-серые стены которого обросли мхом, полуоткрытые бронзовые ворота позеленели от времени, вода во рву заросла ряской. Тем не менее, замок выглядел жилым, над некоторыми из многочисленных труб поднимался дым. Навстречу девушке двигалась повозка с ящиками. Один человек управлял лошадьми, другой сидел рядом. Увидев Талин, оба соскочили с телеги и упали на колени. Удивленная Талин обернулась, ожидая увидеть за спиной напыщенного местного лендлорда или, затянутую в корсет, надменную госпожу. Не обнаружив никого, попыталась распросить о замке и его хозяевах. Возчики отползли прочь и, не переставая кланяться, стали пятиться вслед за повозкой, пока не отошли шагов на десять. В полном недоумении Талин вошла во двор замка. Ее встретили два стражника. Отдав честь, они разделились: один остался у ворот, другой жестом предложил следовать за ним. Проводив Талин до центрального входа, он указал на гранитную лестницу перед высоким крыльцом, поклонился и быстрым шагом отправился к своему посту. Пожав плечами, девушка поднялась по лестнице и вошла в большой зал. Там ее, похоже, ждали. С нескрываемым удивлением оглядела Талин одетых в темные платья молодых женщин и мужчин, вооруженных короткими шпагами. Ловя взгляд Талин, они кланялись, прижимая руки к сердцу. К сожалению, их учтивость ограничивалась поклонами. Все вопросы к ним остались без ответа, что Талин уже почти и не удивило. Отводя взгляд, дабы не вызывать все новые и новые поклоны, она попыталась осмотреться. Тут же ее осторожно взял за руку старик в богатом, но старомодном камзоле. Оказалось, старик умел говорить, или имел на это право.

- Следуйте за мной, Ваше Высочество, - вкрадчиво прошептал он и направился к неприметной двери за тяжелой портьерой.

Поднявшись по узкой лестнице и несколько раз свернув в полутемных коридорах, проводник распахнул перед ней тяжелую деревянную дверь, пригласил войти. И сразу же исчез. Талин явственно услышала скрип ключа в замке и поняла: самостоятельно погулять по странному замку вряд ли получится.

“Стоило ли уходить из монастыря, чтобы попасть в тюрьму?” - осматриваясь, подумала она.

На столе стояли старинные серебряные тарелки с едой - большие куски мяса с подливой, порезанный хлеб, вареные овощи, яблоки, крупный виноград, мед, два кувшина - с водой и красным вином. Увидев угощение, Талин вспомнила, что в последний раз ела рано утром, почти восемь часов назад.

“Ну, что ж, попробуем. Травить меня здесь вряд ли собираются, вроде бы не за что”.

Устроившись за столом, она утолила голод и стала думать о будущем. Назвать мысли веселыми было трудно. К счастью, долго томить ее, похоже, не собирались. Часа через два уже знакомый провожатый вежливо предложил ей перейти в другую комнату - с кроватью и небольшим закутком, вроде туалетной комнаты. Здесь рядом с кувшинами с водой лежало чистое платье какого-то необычного и, как ей показалось, даже нелепого покроя.

- Мы еще не решили и не знаем, что делать, - извиняющимся тоном сказал провожатый, - Надеюсь, Вы сможете меня простить - от меня зависит немногое. Отдохните здесь. Ее Величество примет Вас завтра.

На следующий день, проснувшись и умывшись, Талин еще раз осмотрела странное платье, из вежливости хотела было надеть его, но решила все же остаться верной старому. После завтрака ее проводили в другую часть замка. Обстановка там резко отличалась от виденной до сих пор. Особенно изысканно был отделан и обставлен кабинет, в который она попала в конце своей “экскурсии”. Перед зеркалом спиной к ней сидела стройная темноволосая женщина в красном платье. Незнакомка была настолько красива, что Талин вдруг почувствовала себя бедной замарашкой, прямо из грязного чулана попавшей в волшебный дворец прекрасной феи.

- Да это ведь так и задумано, - разозлившись, подумала она, - Держали в каком-то закутке, платье дурацкое подложили. А теперь - добро пожаловать в сказку, деточка!

С независимым видом Талин подошла к хозяйке и остановилась у нее за спиной. Тяжело вздохнув, та встала и, повернувшись к ней, принялась рассматривать.

- Мало было мне забот, - сквозь зубы пробормотала она, и уже во весь голос спросила:

- Ну, и чего тебе нужно у нас, сестренка?

Талин ошарашено всматривалась в ее лицо. Неужели они, действительно, похожи? Похожи.

- Мы что, правда, сестры?

- Мы близняшки. Не знала? А здесь все знают, и все сразу поняли. Так вот, значит, какие у меня некрашеные волосы. В этом что-то есть. Кожа у тебя загорелая, как у крестьянки. Даже вен на руках не видно. Не следишь ты за собой совсем. Брови, губы… Косметикой не пользуешься. Счастливая. А я по три часа в день. А потом сестричка является, и - смотрите все, пожалуйста: Темная Госпожа и королева Беренора, хозяйка теней, вампиров и привидений, покровительница ведьм и алхимиков, оказывается, блондинка с ангельской внешностью. Прямо заколдованная принцесса в ожидании прекрасного принца.

- Подожди. Ты, значит, хозяйка теней. А я тогда кто?

- А ты в нашем Мире - никто. Уж извини, сестренка. Сама посуди, не могли же родители оставить здесь девочку без магических способностей? И оставить где? Запереть в башне из слоновой кости? Уже смешно. Решили, что там, за черным зеркалом, тебе будет лучше. Тебе было лучше? Нет? Я-то уж в этом точно не виновата. Но остались легенды и слухи. Дескать, однажды скрытая принцесса вернется обратно и тогда Беренор изменится. Как изменится - никто не знает, но интересно всем. Слушай, Талин, тебе очень нужно здесь, у нас, что-то менять? Может быть, мы сможем без этого обойтись?

- Честно говоря, не представляю, что именно и каким образом здесь можно изменить.

- Вот этого я и боялась. Как можно бороться неизвестно с чем и непонятно когда? Проще устранить причину. Может быть, тебя аккуратно отравить? Или устроить несчастный случай? Упала в колодец во дворе, с кем не бывает.

- Веселые у тебя шуточки.

- Догадалась. Умная девочка. Ничего я с тобой не могу сделать. Видели тебя все и ждут перемен, сволочи.

- А обратно меня отправить, никак не получится?

- Обратно - нет. Не понимаю, как тебе это удалось, но ты вернулась другим путем и черное зеркало тебя здесь не видит. Ты для него еще там. А вот белое… Можно попробовать.

- Подожди, через черное зеркало меня когда-то отправили в Мир, ставший моим, а через белое куда?

- Нового Мира я тебе не предлагаю. Всего один город. Только в него есть выход из Беренора, Лишь очень сильные маги могут выйти за его стены, не потеряв своих способностей, и добраться до других мест силы. Впрочем, если нет способностей, то и терять особо нечего. Правда? Тебе там, может быть, даже и понравится.

- Ну, спасибо, моя любимая сестра и единственная родственница. Тебя, кстати, как зовут? Или только по титулу обращаться можно?

- Талин, конечно. Как же еще?

Темная Талин нервно прошлась по комнате.

- Только классической злодейкой представлять меня не надо, ладно? Ты поставила меня в очень сложное положение, и я не знаю, что делать. Этот замок, он же, как банка с пауками, а я теперь лишилась половины прав на престол. Мне, между прочим, при рождении было предсказано, что я умру из-за жалости. И потому в ближайшие лет сорок я не собираюсь никого жалеть, и тебя в том числе. К тому же… Может быть, ты думаешь, что тебе будет легко здесь? За тебя волновались и не могли защитить даже наши родители. А теперь ты станешь куклой в руках придворных. Меня убьют и от тебя сразу же избавятся. Уйди через белое зеркало и скройся в Мире без магии. Так будет лучше и тебе, и мне.

- Я хочу вернуться в мой Мир, - с тоской сказала Талин, - Раз меня не видит черное зеркало, значит я как бы и не совсем здесь,

и есть надежда. А если уйду отсюда, то надежды уже не будет. Я затеряюсь и никогда не вернусь обратно.

- Ты сможешь вернуться сюда. Когда-нибудь, может быть, и в свой Мир. Пока я бессильна тебе помочь.

- А как же предсказание? Разве у вас что-нибудь изменится, если я уйду?

- Значит, не пришло время. Думаю, не все поверят этому. Но я умею убеждать. Я бы показала тебе свою коллекцию недоверчивых, но у нас слишком мало времени. Я распоряжусь и к утру для тебя подготовят все необходимое в новом Мире. А вечером у нас будет торжественный ужин в честь твоего визита на родину. Очень короткого - жаль… Очень жаль, моя дорогая Талин!

Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (начало)

Кэллоин оказался на покрытом горячим белым песком морском берегу. Неяркое блеклое небо, метровые волны почти сбивают с ног упорно входящих в море полубнаженных людей. Другие, тоже почти голые, лежали на деревянных топчанах, либо сидели за столиками у хлипких деревянных хижин, что тянулись вдоль побережья до самого горизонта. За ними виднелись высокие тонкие деревья с шапкой листвы на верхушке и маленькие белые домики из кирпича. Вокруг расхаживали смуглые люди: мужчины в широких рубахах и женщины, закутанные в куски яркой ткани. Все они предлагали бусы, статуэтки, фрукты. Кэллоин заметил, что к воде они стараются не подходить, и на море смотрят с каким-то недоверием, если вообще не страхом. Но занимало Кэллоина совсем не это: каждой клеточкой своего тела он чувствовал: в этом месте нет магии! Совсем нет. Ощущение было непривычным и жутким. Он знал, что есть места, где его силы уменьшаются, или, наоборот, возрастают многократно. Но такого, как сейчас, с ним никогда не было, и он даже не подозревал, что это возможно. Кэллоин запаниковал. Достав из кармана четки, на которых собрал тщательно отобранные и заряженные в местах силы камни, он стал торопливо перебирать их, прислушиваясь к своим ощущениям. Камни молчали. Не отвечал берилл, верный помощник в занятиях алхимией и философией. Холодным и безжизненным выглядел камень ораторов оникс. Не желал откликаться помогавший ему во врачебной практике хризопраз. Традиционный талисман магов и чернокнижников гематит… Змеевик для отвода глаз… Морион, позволяющий разговаривать с мертвыми… Минерал предсказаний флюорит… Здесь они были обыкновенными камнями.

- Классный прикид, - услышал он мужской голос за спиной, - Все еще хиппуешь, дедушка?

Маг обернулся. Перед ним стояли высокий мужчина и красивая девушка с длинными светлыми волосами.

- Интересная фенечка, - дружелюбно улыбнувшись, сказала она, - Камни большие, грубые, прямо как настоящие. Не то, что эта бижутерия.

- Маша, а давай ты меня рядом с ним сфотографируешь. Такие типажи, говорят, только в Анджуне встречаются. Ты, отец, как, не возражаешь?

- Я, между прочим, тоже хочу. Надо кого-нибудь попросить нас вместе сфоткать.

“Такие, как я, есть в Анджуне!”, - радостно подумал Кэллоин. И, умоляюще сложив руки, спросил:

- А я сейчас где?

- Все еще с психоделиками экспериментирует, - сочувственно посмотрев на мага, пояснил девушке ее спутник, - Отец, ты бы

с травкой, ЛСД и что там еще у вас, завязывал, что ли. Здоровье уже не то. Поколбасил в свое время, пора соскакивать.

- Я согласен … “сфоткаться”. Скажите только, где я.

- В Кандолиме, где же еще, - ответил мужчина, доставая из сумки небольшую черную коробочку, - Маша, становись рядом

с ним.

- Анджуна далеко?

-Да здесь все близко. На рикше рупий за 200 довезут. На такси дороже.

Кэллоин достал из кармана камень, который уже давно хотел вставить в четки, но руки не доходили.

- 200 рупий, - сказал он стоящей рядом с ним девушке.

- Да на фига нам твоя стекляшка! - сказал мужчина.

- Это шпинель, - запротестовал маг.

- Спасибо, что не рубин. Ты, дедушка, нас совсем уж за лохов не держи.

- Да ладно тебе, пап, хороший камешек, я его на брелок с ключами повешу, будет как талисман, - заступилась за артефакт девушка.

- Очень верное решение, - одобрил ее слова Кэллоин, пристально посмотрел на нее, задумался на пару секунд и добавил:

- В твоем случае это был бы талисман любви и счастливой семейной жизни.

- Ну, ладно, батя, в память твоих былых заслуг перед рок-н-роллом…

Через несколько минут Кэллоин шагал к белым домикам, сжимая в ладони две мятые бумажки с портретом какого-то нищего старика.

- Вот видишь, Маша, прекрасно понимал тебя этот хиппи на пенсии. А ты по-английски говорить здесь стесняешься, - сказал, глядя ему вслед мужчина, - Как ты думаешь, он из Англии или США?

- Не знаю. Выговор интересный. Может быть, из Ирландии? Такой кельтский друид из фэнтези, - ответила девушка.

Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (начало)

Алев очнулся от холода на горном склоне. Он не помнил, как попал сюда. Оружия при нем не было, что было странно: уж короткий кинжал рыцарь всегда держал при себе. Солнце заходило, и поднимался ветер. Нужно было найти место для ночлега, и Алев пошел по едва заметной тропинке. Через 15 минут опытный взгляд охотника обнаружил тщательно замаскированный вход в пещеру. Алев задумался. Люди с честными намерениями не прячут вход в свое жилье. Но становилось все холоднее. Он понимал: оставшись снаружи, просто замерзнет. После некоторых колебаний, Алев, все же, решил положиться на законы гостеприимства. Насколько он знал, везде запрещалось обижать беззащитных путников, попросивших убежища на ночь. В пещере сидели хмурые небритые люди, в основном, молодежь, главным был смуглый чернобородый человек с откровенной неприязнью смотревший на него красными воспаленными глазами. Алев поздоровался и попросил разрешения переждать ночь у огня. Компания была настолько неприятной, что об ужине и сне он даже и не помышлял. Унести бы поутру ноги. Чернобородый сделал приглашающий жест, и Алев подошел к очагу. Главарь осмотрел его, почему-то одобрительно кивнул, и настроение у него явно улучшилось. Указал на грязный ковер, подозвал к себе одного из подчиненных и зашептал ему на ухо. Через минуту Алеву подали железную миску с горячей похлебкой и куском плоского пресного хлеба, потом - какой-то непривычный напиток из молока. Усталость брала свое. Несмотря на все старания рыцаря, глаза его неудержимо смыкались, пока не провалился он в тяжелый и мучительный сон. Пробуждение было не самым лучшим в его жизни. В напиток, видимо, подмешали наркотик, голова была тяжелой и пустой, к горлу подступала тошнота. Руки были скручены веревкой. Удар ногой под ребра окончательно привел его в чувства. Он открыл глаза и увидел мерзкое лицо главаря разбойников. Негодяй с видимым удовольствием еще раз пнул его ногой и отдал приказание своим подручным. Один из них облил лицо Алева ледяной водой и под смех окружающих стал понуждать его подняться. Такого унизительного плена рыцарь не мог себе даже представить, но решил немного подождать и осмотреться. Он, безусловно, попытается освободиться или, по-крайней мере, с честью умереть, но сейчас это вряд ли получится.

- Русский? Военный? - резким голосом спросил его главарь, - Не врать, вижу, что офицер. Вырядился, как клоун, думаешь, не узнаем? Спецназовец? Сколько вас, где остальная группа?

- Я один и не знаю, где нахожусь, - как можно спокойнее ответил Алев, - Заблудился в горах. Наверное, упал. Ничего не помню.

- Не помнишь? А выкуп за тебя дадут?

- У меня никого нет. Были друзья, но пропали. Может быть, погибли. Лучше сразу убейте.

Главарь брезгливо поморщился.

- Зачем убивать. Ты здоровый, сильный. Нам рабы нужны. Неверные собаки созданы Аллахом, чтобы служить нам, истинным воинам Ислама. Когда мы рассчитаемся с ренегатом и предателем Кадыровым, начнется настоящий Джихад. Только он воин. Остальные нам не помеха. Мы входим в их дома, и они дрожат от страха. Работать пойдешь прямо сейчас. Не будешь лениться, вечером покормим. Хасан, веди его за мной, остальные - знаете, куда идти. Купите у Сидора взрывчатку и привезете.

- У вас, жадных русских, можно купить все, - противно смеясь, сказал он Алеву, - Я заплачу ему сто тысяч, а потом взорву автобус с его женой и детьми.

Рыцарь сжал зубы: “Еще не время”.

Они пришли в какую-то ложбину.

- Здесь начнем делать зимник, - сказал чернобородый, - До снега как раз управишься. Хасан, развяжи его и дай лопату. Сейчас покажу, где копать.

?Алев растер затекшие руки и осмотрел маленькую саперную лопату.

“Молодцы, ребята, лезвие хорошо наточили”.

- Иди сюда! - вновь позвал его главарь шайки.

- Сейчас.

?Алев взял лопату поудобнее, подошел и ударом, поставленным лучшими мастерами королевства, отточенным и доведенным до автоматизма, отрубил ему голову. Повернулся на месте, посмотрел на молодого бандита. Челюсть парня отвисла, руки дрожали, он лихорадочно наводил на него какое-то оружие, хищно и матово отливающее металлом. Через мгновение Алев был рядом, перехватил ствол и ударом ногой в живот отправил разбойника отдохнуть прямо на разбросанные кругом камни. Незнакомое оружие неожиданно легко, охотно и правильно легло в руки, даря восхитительное ощущение свободы, безопасности и силы. Алев усмехнулся.

- Плохо же вас учат, - спокойным и будничным тоном сказал он, - Я бы своих бойцов за такое разгильдяйство каждый день пороть на конюшню отправлял.

- Не стреляй, - жалобно прохрипел бандит, корчась на земле.

- Конечно, не буду, - присел рядом с ним Алев, - Нам с тобой, парень, еще поговорить надо. Давай, расскажи мне, что это за Старец Горы у вас тут объявился.

Эвин. ЧУЖАЯ БИТВА (начало)

Эвин стоял по колено в воде у большой темной ладьи с тяжелой секирой в руках. Незнакомые воины, молча, прыгали в воду и в полной тишине строились на берегу.

- Почему ты остановился, Эвин?

Подтолкнувший его в спину воин был настолько огромен, что большой топор в его руках казался игрушкой.

- Сестра просила присмотреть за тобой, вставай рядом со мной и ничего не бойся.

Эвин вспыхнул от оскорбления.

- Я никогда и ничего не боялся, - почти прошипел он и вышел на берег. Уже давно он не чувствовал себя так хорошо и уверенно. Кровь бурлила в жилах, и все казалось возможным. Они пришли сюда, чтобы умереть, и Эвин почему-то знал: каждый из незнакомых воинов будет сражаться за него, как за брата, и он сам, точно так же, без раздумий, будет защищать любого из них. Асмунд, который сейчас быстрым шагом вел их отряд через темный густой лес, считал его своим племянником.

- Потом, все потом, - твердил про себя Эвин, - А сейчас эти ребята увидят, на что я способен.

А за несколько верст отсюда у большого шатра стояли два человека.

- Ты уговорил меня начать битву, Эймунд, но киевляне стоят, как стена, - нервно сжимая рукоятку плети, сказал молодой, в дорогой кольчуге, пожилому и суровому, одетому в грубый плащ из некрашеной ткани, - Ты тоже предал меня?

- Норманны Асмунда уже сошли с кораблей за лагерем твоего брата, конунг Ярицлейв. Печенеги, которые пришли вместе с ним - еще за рекой и опаздывают. Хольмгард победит в этой битве.

А брат конунга Ярицлейва стоял на холме в окружении советников, почтительно слушавших рассуждения господина о философии Аристотеля. Греческий язык князя был безупречен. Десять юношей из самых знатных семей с украшенными серебром короткими топориками в руках и золотыми гривнами на шее стояли перед ним. Изредка князь бросал взгляд на поле боя, и презрительная улыбка искажала его красивое лицо. Когда-то Олег, Игорь, Святослав, Владимир дерзали выходить со своими дружинами против божественных императоров великой Византии. А эти ничтожные люди до сих пор не могут опрокинуть и утопить в реке новгородских мужиков и наёмников-варваров, северных бродяг, у которых нет ни дома, ни родины! Нет, конечно, они были недостойны такого князя, как он.

Асмунд и Эвин шли в первых рядах норманнского отряда, который врезался в задние ряды киевлян. Варяжский клин, как топор в полено, глубоко проник в строй противника и разорвал его. Слева и справа от Асмунда падали люди - варяги, русские. Меч задел его плечо, он увидел, как упал, ударенный щитом в лицо, Эвин, Но, словно стена встала между ними - остановиться в бою было невозможно, и мощный поток битвы унёс Асмунда в сторону. А Эвин медленно поднялся навстречу надвигавшимся врагам. Что-то изменилось в его облике, и опустили глаза, стоявшие против него киевляне - потому что не каждый может выдержать пустой взгляд Смерти. Эвин прыгнул вперёд, и толпа расступилась перед ним - берсерком, охваченным слепой и священной яростью Одина. Шаг за шагом Эвин продвигался вперёд, железный круг, как змея, то смыкался вокруг него, то разжимал объятия.Эвин вновь и вновь бросался на строй киевлян, и каждый раз несколько “кирпичиков” этой стены падали к его ногам. Но секира сломалась в его руке и, страшно зарычав, с пеной у рта, прыгнул он на высокого воина в богатой кольчуге, ничего не видя, кроме его бледного напряженного лица.

Советники киевского князя не скрывали своей тревоги, но он все так же твердо стоял на вершине холма. Отчаянные новгородцы, изрубившие лучших воинов Руси, замедляли шаг на подступах к холму, где стоял этот, жаждущий их крови, полубог, любимый сын не знающего пощады князя Владимира. Но уже близко были варяги, берсерки которых ради одной строчки скальда сразились бы даже с Тором или Одином. Седой воин в окровавленной одежде с трудом опустился на одно колено перед молодым князем. Тот, шагнув навстречу, изобразил внимание и приветливую улыбку на бесстрастном лице - это был воевода старшей дружины, друг и соратник его покойного отца. С раннего детства знал новый киевский князь, что мудрый правитель должен быть ласков с полезными людьми.

- Войска надо отвести в лес, - произнёс оставивший свои победы в прошлом полководец, - Не продержаться долго Ярославу без нашего хлеба в своих болотах. А мы… Мы снова придём сюда.

Сдержав снисходительную улыбку, князь кивнул в ответ. Повинуясь сигналу, остатки дружины подошли к нему, прикрывая отступление. Остальные отряды прекратили сопротивление и бежали, едва он сел в седло.

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (продолжение)

Талин стояла на площади перед огромным собором. Уродливые химеры и демоны на крыше скалили пасти, в ливень служившие для стока воды. Многоголосая толпа необычно одетых и очень странно причесанных людей обтекала Талин, толкала ее и, наконец, увлекла за собой.

- Мама, смотри, невеста! - услышала Талин и, обернулась. На нее восхищенно глазела девочка лет десяти в коротких штанах, разноцветной майке и кепке, надетой задом наперед. Сестра приготовила для Талин роскошное платье, такого у нее никогда не было

и она с первого взгляда влюбилась в него, но здесь так не одевались! Бальные туфли прекрасно сидели на ногах, однако по булыжной мостовой идти было неудобно. Великолепно уложенные волосы, наверное, смотрелись странно и вызывающе. Не знала всего этого темная Талин, или не удержалась от последней насмешки, но светлая Талин почувствовала себя неуютно. Не стоило так легкомысленно доверяться заботам коварной сестры. Она прикинула на вес мешочек с незнакомыми монетами и решила как можно быстрее купить себе что-нибудь более подходящее и менее заметное. Толпа вынесла ее на открытую площадку перед рекой, и взору Талин открылся вид на невыносимо прекрасный город. Такие иногда являются в снах, но, конечно, не существуют на самом деле. Сердце Талин забилось от счастья. Неужели она сможет перейти реку по этому мосту с многочисленными статуями? Неужели вот эта башня не растает в воздухе перед ней? И вот те домики

с красными черепичными крышами не уйдут под землю? Талин ступила на мост. На нее по-прежнему обращали внимание, а некоторые наводили на нее плоские черные коробочки. Молодой человек с одной из таких штучек догнал ее и заговорил. Кажется, просил ее назвать какие-то цифры и уговаривал записать свои. Талин пожала плечами, улыбнулась и пошла дальше. Нужная лавка нашлась почти сразу. Талин уже знала, что именно следует купить, чтобы не выглядеть чужой в незнакомом городе. Быстро выбрала штаны из синей плотной ткани, рубашку с короткими рукавами и закрытые туфли с очень понравившимися ей застежками-липучками. Глаза продавца, перед которым она высыпала кучу монеток, буквально полезли на лоб, однако он быстро справился с собой и отсчитал нужную сумму. Талин покачала головой: она заметила, что цветные бумажные прямоугольнички ценятся здесь гораздо дороже монет. Наполовину опустевший кошелек наводил на грустные мысли. Зато обновки оказались настолько удобными, что она просто недоумевала, как могла обходиться без них раньше. Торговец потащил ее к другому прилавку. Там лежали большие кошельки, которые он почему-то называл сумками. Недоверчиво осмотрев их, Талин повернулась было к настоящим сумкам, подняла одну… Однако, заметив недоумение в глазах продавца, выбрала поменьше, с удобными лямками через плечо. Сложив в нее платье, туфли, кошелек с оставшимися деньгами и странно шуршащий пакет из-под штанов, Талин вышла на улицу. Седоволосый человек в старинном камзоле и берете с совиным пером, подошел к ней и бесцеремонно потянулся к ее волосам, явно намереваясь отрезать прядь большими железными ножницами. Ну, это уж слишком. Ее прическа, может быть, и выглядит несколько вызывающе, но не до такой же степени.

- Что тебе нужно? - резко отстранившись, спросила она.

- Ты видишь меня? - изумленно пробормотал старик и растаял в воздухе.

- Ты его видела! - воскликнул мужчина на другой стороне улице.

- Конечно, видела. А что, не должна была?

- Нет, - сказал незнакомец, переходя улицу, - Сумасшедшего алхимика обычный человек, конечно, может увидеть несколько раз в году, но не сегодня.

- А что он хотел от меня?

- Уже больше 400 лет он пытается делать золото из волос юных блондинок.

- Это возможно?

- А ты как думаешь?

Мужчина внимательно посмотрел на нее.

- А говорили, что скрытая принцесса не владеет магией. Кажется, мы в Береноре не все знаем об этом городе.

- Беренор? Так ты, значит, от моей сестры явился? Или ты из недоверчивых? Головы которых она коллекционирует и собиралась мне показать?

- Я не занимаюсь политикой. К тому же в этом Городе ты в относительной безопасности. Он не любит самоуправства и насильно отсюда тебя в Беренор не заберут. Но, ты права. Тебе надо быть осторожной даже здесь, где мы не имеем полной силы.

- Ты сказал, не любит самоуправства Город? Или…

- Да, Город. Именно Город.

Они вышли на площадь перед башней с часами. Взглянув на куранты, Талин поежилась, почувствовав, словно какое-то прикосновение и тревогу.

- Они же…

Девушка схватила спутника за рукав.

- Правда?

Мужчина уважительно посмотрел на нее.

- Местные маги создали эти часы 603 года назад, чтобы они, привлекая к себе людей со всего мира, забирали у тех часть жизненной энергии и передавали ее своей стране. Через 200 лет часы остановились, и армия страны потерпела страшное поражение. Мастера чинили часы 27 дней. За это время враги вошли в город и повесили на мосту - да-да, том самом, по которому ты проходила, двадцать семь лучших людей города. А десять лет назад, в августе, часы остановились вновь, и реки вышли из берегов. Почти вся страна ушла под воду. А в местном зоопарке утонули даже бегемот и слон.

Талин поежилась.

- Ну, ладно, если по-другому никак нельзя… Я не хочу, чтобы что-нибудь еще случилось с этим городом.

Они миновали площадь и шли по другой улице.

- Как я сейчас выгляжу? - спросила Талин.

- Нормально, - ответил маг, - Студентка на каникулах. Здесь много таких.

Группа смеющихся молодых людей с маленькими рюкзаками через плечо и разноцветными банками в руках прошла мимо них. Один из юношей сунул Талин гвоздику.

- Поразительно, - прокомментировал это происшествие гость из Беренора, - Ты понравилась Городу. Он принял тебя. А это уже серьезно. Может быть, ты пришла сюда не случайно? Еще один такой знак и ты можешь здесь вообще ничего не бояться.

- Даже моей сестры?

- Никого. Это особенный Город. Он пускает нас к себе, но никто и никогда не посмеет пойти против его воли. Потому что Город заберет себе всю его магию.

К ним подошла пожилая пара. Женщина держала в руках карту, а мужчина, обращаясь к Талин, повторял одну и ту же фразу с разными интонациями.

“Он говорит на разных языках”, - догадалась Талин, - Но они все мне понятны”.

- Ответь ему, быстро, не задумываясь, - толкнул ее в плечо маг.

Талин ответила, мужчина покачал головой и развел руками, и тогда она повторила сказанное на понятном ему языке: “Ратуша с курантами вон за тем домом направо”.

- Я все думал, откуда бы ты могла приехать в Город, если бы жила в этом Мире - из России, Германии или Швеции? - задумчиво сказал маг, - А ты, оказывается, норвежка.

- Это хорошо или плохо?

- Скажем так - вполне удобно. Этот мир стар и болен, молодые, полные сил варвары уже вошли в него, и скоро одна цивилизация сменит другую. Но ты же не собираешься жить здесь 100 лет? А почему норвежка… Когда-то люди этой страны побеждали, сражаясь один против десяти. Великий русский ученый с именем Лев (странное имя для человека, не правда ли?) назвал это свойство пассионарностью. Сейчас носителями пассионарности являются другие народы, но ты ответила на древний зов именно норманнской крови.

Они сели за столик небольшого кафе.

- Ты не знаешь, как мне заработать вот такие деньги?

- Будь ты обычной девушкой, я бы посоветовал подойти к хозяину этого кафе.

- Всю жизнь мечтала мыть посуду на кухне, - усмехнулась Талин.

- Но скрытой принцессе, которую принял и признал Город за белым зеркалом беспокоиться не о чем. Этот Цветок в твоих руках: он не завянет и не потеряется, останется с тобой навсегда. Не думай о нем, можешь даже оставить здесь, на столике: ты снова найдешь его, стоит только пожелать. В этом Городе тебе не нужны деньги и документы. И еще в одном - в Толедо. Но он очень далеко и неизвестно, как примет тебя. Разные холмы и рощи, пещеры, менгиры и мегалиты тебя, наверное, не интересуют.

- Подожди, но я же, получается, буду обманывать и обкрадывать этих ни в чем не повинных честных людей.

- А чем еще, по-твоему, занимаются короли и принцы в свободное от угнетения подданных время? - искренне удивился маг, - Хорошо еще, если они этим и ограничиваются, управлять государством не лезут. Если перефразировать классика здешнего мира, можно сказать: Ты принцесса по крови, а не “тварь дрожащая”, и, значит, “право имеешь”.

- Еще немного поговорю с тобой и стану ре-с-пу-бли-кан-кой, - с трудом выговорила она какое-то незнакомое, но явно подходящее слово. Маг рассмеялся.

- Интересно, а моя сестра, она у вас как, угнетает, или управляет?

- Она сравнительно безобидная. Занята дворцовыми интригами и работать никому сильно не мешает.

Лицо мага вдруг стало серьезным.

- Посмотри на этих девушек, Талин. Они вчера приехали из Ванкувера - это далеко, за океаном. Темненькая, Катрин, изучает философию, посветлее, Дженни - медицину. В Европе они в первый раз, и о Норвегии ничего не знают, кроме того, что это где-то на море и на севере и столица Осло. Но ты у нас… Откуда… Например, из Ставангера, и можешь рассказывать все, что угодно. А тебе достаточно знать три слова: Канада, хоккей, Олимпиада. Большего никто не потребует. Они остановились в хостеле на Вышеграде. Хостел - это такая очень дешевая гостиница. Они пригласят тебя к себе. Погуляй с ними по городу, осмотрись. Может быть, появятся мысли и планы. Я уверен, что в этом Городе ты не пропадешь. Прощай, скрытая принцесса.

Я больше ничем не могу и не имею права помочь тебе.

Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (продолжение)

Кэллоин стоял на верхней площадке лестницы белокаменного кафедрального собора Панаджи и с высоты холма, на котором был возведен этот храм, задумчиво смотрел на раскинувшийся перед ним город. Магии в этом Мире не было. Все было обманкой. Он, разумеется, высоко оценил достижения этой, крайне необычной, техногенной цивилизации и, будь у него время, обязательно посвятил бы часть жизни ее изучению. Конечно, для того, чтобы пользоваться изделиями местных умельцев много ума не требуется, и ребенок справится, но было бы очень интересно посмотреть чертежи и схемы. Однако времени не было. Анджуна разочаровала его, и нужно было продолжать поиски. И тут Кэллоин сообразил, как заработать деньги, не продавая камни. Желающих “сфоткаться”, с ним было огромное количество, и все они были из далекой северной страны, в которой жила Маша. Его принимали за постаревшего хиппи: наверное, там, в России, их не было - по-крайней мере, таких, как Кэллоин. Вначале он просил 50 рупий, потом - 100, и очень скоро у него набралось почти две тысячи. Но становиться здешней достопримечательностью маг не собирался. Пообедав за столиком у одной из хижин, он решил посетить здешние храмы - ведь должны же и тут быть сакральные места. На более удобной закрытой белой колеснице он переехал мост через большую мутную реку и оказался в старом городе, где увидел памятник нищему старику, который красовался на всех купюрах этой страны и, неподалеку, два храма - белый и коричнево-красный. Статуя бога на алтаре второго храма казалась крошечной на фоне стоящей сзади скульптуры страшного человека - много веков назад он создал могущественную организацию, которая и в наши дни пытается незримо управлять миром. Ее действия иногда безнравственны, часто циничны и всегда чрезвычайно эффективны, но к магии не имеют никакого отношения. В серебряной раке, помещенной в мраморный саркофаг, покоились мощи другого великого иезуита - Франциска Ксавье, святого покровителя Гоа, признанного самым эффективным миссионером в истории Католической Церкви. Но Кэллоин не чувствовал в этих людях ни святости, ни Силы. Печальный бог с атрибутами перенесенных им страданий с сочувствием смотрел на мага, предлагая оставить неугодное ему колдовство и ступить на путь аскезы и самоотречения. Ночи были теплыми, и Кэллоин переночевал на улице. Здесь это никого не удивило. Денег на еду почти не осталось, но Кэллоин привык по несколько дней обходиться без пищи. Утром он выпил стакан молочно-белого сока (многие удивились бы, узнав, что его только что приготовили из ананаса), и переехал в поселок с труднопроизносимым названием. Здесь он увидел огромный храм, построенный в честь многорукого бога, гигантская статуя которого возвышалась над морем. Потом посетил деревню Гокарна в маленьком храме которой хранилась небольшая древняя статуя бога с головой слона. Здесь что-то шевельнулось в душе Кэллоина. Но эта была другая, чуждая ему магия, пользоваться которой он еще не умел. Теперь он перебрался в Панаджи, где его внимание сразу привлекла статуя человека, склонившегося над лежащей перед ним молодой женщиной. Он владел некоторыми приемами самой примитивной магии, и девушка была в его власти.

- Аббат Фариа, он давно умер - в тюрьме, во Франции, - сказал магу проходивший мимо бородач в тюрбане и с кинжалом на поясе.

Кэллоин поднялся на высокий холм и зашел в храм Ханумана, бога-обезьяны. Там положил бутон лотоса на алтарь, и попробовал собрать жалкие крупицы тлеющей в самой глубине сознания магии. Не получилось, и он, горестно покачав головой, признал очередное свое поражение. Но тут на его четках ожил кусочек бирюзы, заряженный на удачу. Пользоваться камнем во всю его силу было еще нельзя, но обрадованный маг позволил себе небольшую порцию креветок и чашечку чай. Когда он вышел к набережной, ветер принес к его ногам купюру в 500 рупий, и это было очень кстати: на самом крупном из остававшихся у него бумажных листков красовалась цифра 20. Придя в храм печального бога, он просто так, не надеясь на помощь, купил и зажег для него свечку, и теперь ожили камень целителей хризопраз и флюорит. У мага появилась надежда, что он все-таки сможет привыкнуть к этому Миру и постепенно восстановить силы. Ему казалось, что теперь есть смысл еще раз навестить слоноголового бога мудрости. А еще Кэллоин слышал зов бога, которого уже видел здесь, но не смог понять. Он ждал его у подножия какой-то горы - в рогатом шлеме, с трезубцем в руках. Шива, Разрушитель, чья сила превыше всего. И рядом с ним - восседающая на льве черная женщина с алыми, как кровь губами, с ожерельем из 50 черепов на груди. Она выпивает жизнь, от взгляда на нее помрачается разум. Ее лицо - пламя Шивы, ее руки - мощь Вишну, ее пояс - сила Индры. В четырех руках она держит меч, ножницы, отсеченную голову и лотос. Голова черной богини упирается в небо, никто во Вселенной не может укротить ее до тех пор, пока она не упьется кровью врагов. Излучающая ярость, Кали. Шива - это огонь, но Кали - жар его. Дающая освобождение от иллюзии этого и других Миров, Пожирательница времени, Устранительница всех несчастий, Уничтожающая зло, Дурга. Божественная мать, стоящая позади проявленных Миров. Кэллоину показалось, что печальный бог грустно улыбнулся и отстранился от него. Но подарка не отобрал.

“Мне нужна сила, я должен спасти людей, которые доверяли мне”, - попытался извиниться маг.

И теперь он стоял на ступенях лестницы, ведущей в католический храм, и, сжимая в руке флюорит, пытался найти следы потерянных друзей. Судьбы Талин и Вериэна пока не внушали ему тревоги, аура Эвина была окрашена кровью, но сложнее всего было с Алевом: рыцарь был жив, но его не было, и маг никак не мог понять, что это может означать.

Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (продолжение)

Не убивай, - дрожащим голосом повторил лежащий на земле мальчишка.

- Да ты еще молодой совсем, - присмотрелся получше Алев, - Как же ты к разбойникам угодил? Делать больше ничего не умеешь?

- Я в университете учился, в Махачкале.

- Вот как? А почему ушел? За обучение заплатить было нечем?

Мальчишка отвернулся.

- Изучал что?

- Медицину.

?Алев изумился.

- Лекари - уважаемые люди и денег у них гораздо больше, чем у уличных громил и лесных разбойников. Что-то ты темнишь, парень.

- У нас не так.

Да к каким же дикарям его занесло! Лекарей не ценят, гостям ночью руки вяжут. Может быть, у них еще и учителя голодными сидят? А детей они здесь случайно не едят?

Алев встал, сделал несколько шагов, вернулся обратно.

- Ну а меня вы почему схватили? Ты же горец. Как можно гостя рабом делать? Если бы в бою взяли, я бы понял.

- Это все Омар. Он не здешний. Не горец. Саудит. Араб из пустыни.

Мальчишка сплюнул.

- Мы его не любили.

- И с каких это пор люди гор стали подчиняться людям пустыни?

- Он деньги платил. Мало. Жадный. Шейхи много присылают, но он все себе забирал.

Парень уже отдышался и теперь незаметно отползал в сторону. Внезапно он вскочил и бросился бежать. Алев вскинул автомат,

и палец уверенно лег на спусковой крючок. “Калашников” плюнул огнем, и мальчишка покатился под откос.

“Вот, значит, как это бывает”, - подумал Алев, - Жалко пацана, надо было его так догнать. Чего он побежал?”

В небе послышался какой-то гул. Алев вышел на пригорок и осмотрелся. Из-за вершины показался… Вертолет? Да, вертолет. Видавшая виды боевая вертушка. Машина приближалась. Алев почему-то не испытывал ни страха, ни волнения. Вертушка опустилась совсем низко.

- А ну бросай автомат, мать твою! - заорали оттуда, - Бросай, чурка долбанный.

- Сам ты чурка, - ответил Алев, но автомат аккуратно положил рядом.

Из вертолета с автоматами наперевес посыпались бойцы в пятнистой форме, за ними на землю спрыгнул командир.

- Леха, живой! Мы же тебя месяц как похоронили, искать перестали! - бросился он к нему, - Вот жена твоя обрадуется. Она аж почернела вся.

- Володька! - капитан российской армии Алексей Виленкин обнял старлея Владимира Старова, с которым учился на одном курсе в Рязанском десантном училище.

- Ты стрелял?

- Я.

- Что случилось-то?

- Да так, разборки небольшие с несознательными товарищами.

- Покажь! Не фига себе! Ты что, Омара замочил?

- Ага. И еще одного, там, внизу валяется.

- Ну, ты, блин, крутой. Слушай, а где пропадал все это время?

- Не помню ничего. Контузило, наверное. Знаешь, какие-то видения. Маги, рыцари…

- Ну, ничего, тебе теперь отпуск и путевка в санаторий полагаются, подлечишься и снова к нам. Звездочку обмывать. Чего стоим, орлы? Грузим падаль на вертолет, а сами - в засаду. Поближе

с Омаркиными ребятами познакомимся.

Эвин. ЧУЖАЯ БИТВА (продолжение)

Вечером Ярослав и Эймунд выехали осмотреть поле великой битвы. Потери с обеих сторон были ужасающими. Ярослав с тоской думал о том, что ему опять придется унижаться перед старшинами новгородцев, выпрашивая ратников и серебро с мехами для оплаты новых варяжских отрядов. Эймунд хмурился, прикидывая и подсчитывая доли добычи своих воинов, не забывая включать в их число и погибших. Выходило совсем не так много, как он рассчитывал. Возвращаться домой с малой добычей не хотелось.

“Надо уговорить Ярицлейва сразу же идти на Кенугард”, - подумал он, - Там добра на всех хватит”.

- Битва закончена, но война только начинается, - снова обратился он к Ярославу, - Твой брат соберет своих воинов и еще раз придет сюда. Пока вы оба живы, не будет конца раздорам.

Русский конунг ничего не отвечал, и его молчание сильно раздражало норманна.

Внезапно Ярослав остановился. У подножия холма, на котором недавно стоял киевский князь, втоптанное копытами в грязь, лежало черное знамя - один из старых стягов князя Владимира. Около сотни киевлян были изрублены здесь варягами. Эймунд поморщился.

“Я говорю правильные и умные слова, а Ярицлейв не слушает. Что он хочет найти здесь, среди мертвых”?

Лицо князя потемнело. Он сошел с коня и стал осматривать убитых. Ярослав знал почти всех и помнил имена некоторых из них.

“Варяг говорит дело, войну надо окончить и побыстрей”, - подумал он и с ужасом представил осаду Киева, резню на улицах города и ненавидящие взгляды оставшихся в живых горожан. Или - торжествующие толпы киевлян на улицах Новгорода, трупы, плывущие по Волхову в Ладожское озеро, и надменное лицо брата, к ногам которого его бросят - если не удастся бежать в Швецию…

- Это воины, Ярицлейв, - неодобрительно глядя на него, сказал Эймунд, - И мое тело, быть может, завтра будет вот так же лежать на этой земле. Только тело, но не дух, который с радостью уйдет в Вальхаллу.

Конунг, к его удивлению, вдруг опустился на колени перед лежащими рядом воинами. Один из них, молодой светловолосый норманн в окровавленной рубахе и с разбитым лицом казался мертвым, но слабо застонал, когда Ярослав грубо оттолкнул его от русоволосого киевлянина, между колец кольчуги которого торчал обломок древка секиры. Было совершенно непонятно, каким образом он прошел сквозь нее, и с какой нечеловеческой силой был нанесен этот удар, пробивший закаленное железо. Киевский витязь тяжело дышал, и при каждом вдохе розовая пена выступала из раны.

- Вышата, - простонал Ярицлейв, - Вышата…

- Бьяртмар может попробовать вылечить его, - оторвался от своих размышлений Эймунд, - но возьмет много серебра.

Ярослав, молча, кивнул головой. Через час они вернулись в шатер Ярослава. Предстояло продолжение тяжелого разговора.

Асмунд же в это время с тревогой смотрел на тяжело дышащего Эвина. Бьяртмар только что напоил раненного отваром из трав и грибов, и жар, похоже, спал, ушло беспокойство и возбуждение. Совсем недавно он кричал и звал незнакомых людей, и эти странные имена больше всего обеспокоили Бьяртмара.

- Эйнхерии Вальхаллы зовут твоего племянника, - сурово сказал он, - Валькирии выбирают для Одина самых лучших из нас. Что ж поделать? Мудрый человек просит у богов не долгой, но славной жизни, и боится не смерти, а увечья или болезни, из-за которых он станет в тягость родичам.

- Значит, Эвин умрет?

- Если мы постоим здесь, хотя бы неделю, может, и выживет. Двинемся дальше - наверное, погибнет.

- А нам ведь сейчас лучше продолжать наступление…

- Эймунд и Ярицлейв до сих пор спорят об этом. Ты не хочешь пойти в шатер конунга и сказать там свое слово?

- Общее дело выше и важнее моего горя, Бьяртмар. Наша армия должна наступать. Промедление приведет к еще большим потерям. А, может быть, и к поражению. Ты помнишь, что говорится в “Речах Высокого”, в “Эдде”?

- Гибнут стада,

родня умирает,

и смертен ты сам;

но знаю одно,

что вечно бессмертно:

умершего слава.

- Сделай, что можно, Бьяртмар. И будь, что будет.

- Нельзя больше колебаться, Ярицлейв, - Эймунд уже два часа не выходил из шатра конунга, - Стоя на месте, мы упускаем победу.

- Киев больше и мощнее Новгорода. Его силы и богатство неистощимы. Если мы потерпим поражение, у меня останется только один путь - с тобой, за море.

- Побеждает не тот, у кого много денег и войска. Не больно то помогают они трусливым. Ты ведь знаешь и видел Асмунда? Это он вчера со своими людьми опрокинул строй воинов Кенугарда. А десять лет назад Асмунд со своей дружиной - а было в ней всего четыреста человек - сжёг три города и двадцать деревень в стране франков. Его драккары были так нагружены добычей, что едва добрались до берегов Норвегии. Там с выгодой продал он добычу и с великой славой вернулся домой, в Швецию. Мой побратим Рунольв, которого сейчас нет с нами, имея всего девять кораблей, не побоялся вступить в битву с флотом всей Северной Ирландии. Два дня сражался он у Гебридских островов и привёл домой три корабля противника, а ещё два из-за недостатка людей пришлось утопить. Ты не веришь мне? Давай спросим совета у моего скальда - Торгнира. Странная история случилась с ним

в Исландии. Послушай, конунг. По соседству с его семьёй восемь лет назад поселился бывший викинг Гуннар со своей женой, колдуньей Унн. Она умела заговаривать раны, предсказывала будущее. Говорили, что люди, не ладившие с ней, пропадают бесследно. Торгнир и Гуннар часто спорили из-за леса на границе их владений. Однажды Торгнир схватился с соседом и ударом шеста разбил ему голову, а на следующий день под его конём разверзлась земля. Торгнир едва успел соскочить и прыгнуть на край пропасти, а коня засыпало камнями. Торгнир собрал в своем доме мудрых людей всей округи, целый день сидели они за столом, и, в конце концов, единодушно решили, что дело не обошлось без ведьмы - жены Гуннара. На следующий день во главе десятка человек Торгнир отправился на соседскую усадьбу потребовать возмещения ущерба. Когда они вошли в ущелье, ведущее к дому Гуннара, из земли вырвался и окутал их столб белого сладковатого дыма. Странное веселье охватило всех. С криками вошли они на усадьбу колдуньи, но не нашли там никого. Походив вокруг дома, наиболее разумные ушли прочь, два человека уснули на траве,

а оставшийся в одиночестве Торгнир вдруг увидел, как с копьями наперевес приближаются больше десятка чёрных воинов, а впереди всех - огромная белая собака. В ярости Торгнир поднял и бросил в надвигавшихся врагов большой камень. и увидел, как вместо пса на землю упала жена Гуннара, а вооружённые люди превратились в стадо коров. У Торгнира не было денег на выплату виры, и Тинг острова объявил его вне закона, осудил на изгнание. С тех пор часть силы колдуньи перешла на него, и в своих стихах он прозревает будущее. Ты хочешь говорить с ним?

Эймунд встал и откинул полог шатра.

- Эй, вы, приведите сюда Торгнира! - крикнул он в темноту.

- Он не знает о нашем разговоре, Ярицлейв. И тебе хорошо известно, что скальд не может лгать в минуты, когда его охватывает священное вдохновение, ниспосланное Одином. Выслушай его и прими правильное решение. А вот и Торгнир. Проходи, друг. Скажи, что ты видишь впереди нас? Какова судьба конунгов - братьев Ярицлейва?

Лицо скальда стало отрешённым и злым. Закрыв глаза, он молчал несколько минут, потом из его губ вылетели отрывистые слова висы:

- Соткана ткань, большая как туча,

Чтоб возвестить конунгам гибель.

Будут землёю люди владеть,

Жившие раньше на мысах далёких.

Соткана ткань. Берег в крови.

Страшно теперь оглянуться. Смотри:

По небу мчатся багровые тучи -

Конунгов кровь окрасила воздух.

- Все верно, - сказал Эймунд, - Боги Асгарда с нами, Ярицлейв. Мы не должны идти против их воли.

Гроссмейстер Руадх.

ПРОВИНЦИЯ ШАЙ???ЕНН И ХРАМ ЗАБЫТОГО БОГА

Семь тысяч триста шестьдесят два человека числилось в различных структурах Тайного магического Ордена Сааранда неделю назад. Полноценными и полноправными членами Ордена являлись тысяча семьсот двадцать четыре из них. С начала мятежа погибли сто двадцать восемь рыцарей-магов. Человеку со стороны эти цифры показались бы не слишком значительными и вполне допустимыми. Но Руадх знал: многие из убитых стоили десятка рядовых, некоторые - сотни. Потери среди руководящего звена были пугающими и беспрецедентными. Две провинции лишились своих опытных, могущественных кураторов, полноценной замены не было и не предвиделось. Положение дел в Ольвансе не вызывало беспокойства, губернатор всячески демонстрировал лояльность и готовность подчиняться приказам, но из провинции Шайенн одно за другим шли тревожные сообщения. Явных доказательств измены пока не было, но губернатор вежливо отклонил приглашение в Верлэерис, обосновывая свой отказ сложной обстановкой в провинции. Комтур Ордена Ульвнин уклонялся от прямого участия в управлении Шайенном, сообщая, что излишне активное вмешательство

в дела гражданской администрации приведет к росту напряженности в обществе и заверял, что полностью контролирует ситуацию. Рассуждения Ульвнина были логичными, а доводы - вполне разумными, но Руадх чувствовал, что дела в Шайенне далеко не в порядке. Медлить было нельзя. С небольшой свитой Руадх лично отправился в эту неспокойную северо-западную провинцию Сааранда. В пути гроссмейстер был чрезвычайно задумчив, даже пару раз невпопад ответил на задаваемые вопросы. Утром после привала он вдруг приказал своим спутникам двигаться дальше одним и ждать его в Орденской резиденции столицы Шайенна. Объяснить причину своего странного поведения он не смог или не захотел и просто свернул в сторону, оставив своих людей в состоянии тревоги и в недоумении.

- Как будто на свидание наш гроссмейстер торопится! - неуклюже пошутил оставленный за старшего пожилой боевой маг. Надо было как-то нарушить воцарившуюся унылую тишину и подбодрить людей. По его команде начали сворачивать лагерь. Никто не заметил десяток почти прозрачных белых шаров, которые медленно опустились с неба и взорвались с едва слышным легким хлопком, распространяя приятный запах свежескошенной травы. Движения людей замедлились, некоторые сели на землю, другие - выронили все из рук и теперь стояли, покачиваясь, словно не понимая, где находятся и что происходит. Из леса выбежали люди с мечами и замотанными шарфами лицами. Через минуту была перебита вся свита гроссмейстера и двое старших стали всматриваться в лица убитых.

- Его здесь нет, - с тревогой сказал тот, что помоложе.

- Немедленно уходим в город, - отдал команду его не менее обеспокоенный пожилой спутник.

А Руадх в это время стоял на потрескавшихся ступенях мрачного полуразрушенного храма и, не решаясь войти, смотрел на траву, почти полностью закрывшую гладкие плиты большого двора, и деревья, выросшие на крыше. Глубоко вздохнув, он, наконец, вступил в зал, остановился, привыкая к полутьме и осматриваясь. Сердце сразу заныло от тяжелых воспоминаний. Алтарь в конце зала был точно таким же, как и пятьдесят лет назад. Высокая мраморная статуя была лишена головы и правой руки, ее торс и ноги покрывали глубокие трещины. Десятки скелетов, на которых еще угадывались остатки истлевшей одежды, лежали на темном, отливающим красным полу. Руадх подошел к одному из них, тяжело опустился на колени.

- Я не выполнил твоего приказа и пришел, Учитель, - прошептал он, - Прости меня. И я прочитал ту Книгу. Не потому что хотел. Мне пришлось, когда меня избрали гроссмейстером. И теперь я понимаю, как тяжела ноша власти и знания. Если бы

я мог посоветоваться с тобой! Многое я бы отдал сейчас за пять минут этой беседы. Я отомстил за тебя. Но они тоже не знали второй части великой тайны. А я сейчас знаю, где можно все узнать

о Ключе Сааранда. Я сделал первый шаг и не могу решиться на второй. Помоги мне, Учитель.

Руадх умолк и затих, склонившись, над скелетом.

- Прощай, Учитель, - поднимаясь, сказал он, - Я вернусь, если смогу победить. И тогда ты, наконец, обретешь достойное место упокоения.

Опустив голову и сгорбившись, он медленно вышел из храма. И снова, как и пятьдесят лет назад, его лицо заливали слезы. А на следующий день гроссмейстер Руадх - прежний, уверенный в себе, жесткий и непреклонный, вошел в здание Шайеннской резиденции Ордена.

- Где мои люди, Ульвнин? - спросил он встретившего его человека.

- Никто до сих пор не явился сюда, - ответил побледневший комтур.

- На твоих землях пропадают маги Ордена, и ты ничего не знаешь об этом? - взгляд Руадха мог прожечь даже стену.

- Позвольте мне сейчас же лично возглавить их поиски, великий магистр, - склонился перед ним Ульвнин, - А потом - казните за халатное отношение к своим обязанностям.

Отдельные части головоломки встали на место и Руадх сжал зубы.

“Еще неделю назад я бы прямо сейчас убил тебя и всех твоих заместителей”, - глядя на Ульвнина, подумал он и, с трудом сдерживая ярость, сказал:

- Ты не найдешь убийц, комтур, потому что искать будешь в лесу, а не в Городе. Поэтому отыщи хотя бы трупы. И привези их в Верлэерис. Там ожидай моего возвращения и назначения на новую должность. А здесь я сам проведу расследование и накажу виновных.

Резко повернувшись, гроссмейстер вышел из кабинета и направился во дворец губернатора.

- Мне очень жаль, что ваши люди погибли, великий магистр, - встал навстречу ему губернатор, - Примите мои самые глубокие соболезнования.

Руадх не стал тратить время на лишние разговоры.

- Думал, что можно столовым ножом срезать тысячелетнее дерево, Лэрнан? Отвечай: заговор только в Шайенне или ты успел вовлечь в него другие провинции?

- Не успел, - презрительно ответил губернатор.

- Тогда на что же ты надеялся? Что изменилось бы, если бы произошло чудо и тебе удалось от меня избавиться? Думаешь, мои подчиненные не нашли бы замену?

- Другие провинции тоже должны были восстать, узнав о нашем выступлении, Руадх, - гордо ответил Лэрнан.

- Восстание не управляемое из единого центра и возглавляемое разными политическими силами… Ты понимаешь, что могло произойти? Наш Орден сейчас - последнее, что скрепляет государство. Если он падет, то после вашей победы Ленаар откажется подчиняться людям из Шайенна, а Хебер начнет войну с Ольвансом.

- Я верю в человеческий разум.

- А я - в разумную силу. Сам выдашь сообщников? Или мне придется отдать приказ пытать тебя перед тем, как убить?

- Все мои друзья здесь, гроссмейстер. И сейчас мы попытаемся закончить дело, начатое в лесу.

Яркая вспышка на мгновение ослепила великого магистра

и прямо из стен стали выходить все новые и новые люди. Крепко сжав соединенные руки, Руадх произнес заклинание. Кабинет наполнился холодом и моментально замерзшие люди стояли теперь перед ним, словно статуи. Осторожно ступая по покрытому инеем ковру, Руадх подошел к губернатору и толкнул его ногой. С деревянным стуком тело упало на пол и раскололось на несколько частей. Усмехнувшись, Руадх вышел из комнаты.

Магистр Цениас. ПРОВИНЦИЯ ХЕБЕР, ЗАМОК КАЛМИТОВ

Через семь дней после переворота, ранним утром, магистр Цениас отправился в Хебер. Ему очень нравилась эта прилегающая к Ленаару и Священному лесу провинция, и он всегда с удовольствием принимал участие в ее делах. Нынешний визит, однако, был тайным и направился магистр не в столичный город Анору, а к неприметной горе на границе с Ленааром. Лишь немногие знали, где находится летнее пристанище главы древней и могучей организации калмитов, Цениас знал. Когда-то, очень давно, калмиты были серьезной силой и даже соперничали с Орденом. Сын небогатого купца Солсвен, основатель общества калмитов, вмешивался в дела не только Сааранда, но также Нарланда и Кинарии. Неугодные ему политики быстро погибали под ударами виртуозных мастеров тайных дел, для подготовки которых была создана настоящая школа. Но Солсвен совершил ошибку, сделав свою должность наследственной. Его преемники оказались слишком глупыми и жадными для больших дел, так что очень скоро калмиты выродились в организацию обычных наемных убийц. Молодой магистр Руадх много лет назад порывался уничтожить их, и мало кто сомневался, что он сможет сделать это. Но Цениас сумел убедить гроссмейстера в том, что калмиты могут быть полезны в делах, которые неудобно поручать членам Ордена. И именно Цениас стал связующим звеном между Орденом и калмитами. Более того, очень скоро он фактически подчинил их себе и мало кто представлял истинное могущество этого человека. У ворот Цениас встретился с лысым мужчиной, безобразно растолстевшим и опухшим от постоянных пьянок с продажными женщинами. Магистр неодобрительно осмотрел стены и двор когда-то неприступной крепости. От прежней мощи не осталось и следа. Сейчас он видел новомодный дворец с вычурными украшениями, а крепостные башни напоминали изящные садовые беседки. Выродившийся потомок великого Солсвена хотел сразу же пригласить Цениаса на обед, однако магистр отказался.

- Сначала дело, Хуснин, - сказал он.

От услышанного Хуснин протрезвел впервые за много лет и данное состояние ему очень не понравилось. Дрожащими руками он попытался донести до рта украшенный сапфирами кубок с вином, но, наполовину расплескав, поставил обратно. Цениас с усмешкой наблюдал за ним.

- Хватит трястись, Хуснин, - с презрением сказал он, - Неужели у тебя не осталось десятка людей, способных войти в Священный лес и обмануть его стражей?

- Стражей они обманут, но Вериэн…

- Какая этим наркоманам разница - король перед ними или кто-то еще? Когда они смогут отправиться в путь?

- Сегодня ночью, - пробормотал вождь калмитов, делая вторую попытку донести до рта кубок.

- Смотри, не разочаруй меня, Хуснин, - пристально посмотрел на него Цениас. Но тут же успокоительно похлопал по плечу.

- Пойдем, выпьем хорошенько и полюбуемся твоими красавицами.

- Зачем же просто любоваться? - приободрился Хуснин, и они отправились в большой обеденный зал, где их давно уже ждали.

Лодин и Марий. МОНАСТЫРЬ У СВЯЩЕННОГО ЛЕСА, ПРОВИНЦИЯ ЛЕНААР

В полутемной комнате два врача склонились над лежащим на низкой жесткой кровати человеком. Раненый не приходил в себя уже сутки, постоянно бредил и метался, кусая губы и сбивая повязки.

- Что ты скажешь, Лиэрнин? - спросил один из них.

- Признаков повреждения внутренних органов нет. Раны закрыты и заживают первичным натяжением. Воспаление отсутствует. Данные симптомы не могут быть вызваны ранением, профессор Лодин, - коротко ответил ему седой и очень старый лекарь.

- Доктор Энлин весьма опытен, но он в смятении и явно не справляется с заболеванием. Не мог бы ты помогать ему в лечении? У меня много дел и я, к сожалению, не могу уделять достаточного внимания этому юноше.

- Ко мне большая очередь, но если ты прикажешь мне…

- Я попрошу тебя, Лиэрнин.

Вот уже двенадцать лет Лодин был ректором знаменитой школы лекарей загородного Ленаарского монастыря. Собственно говоря, монастырь давно уже был придатком этой школы, которой принадлежала целая сеть собственных госпиталей. Работали в них выпускники школы, лечение оплачивалось из государственной казны Сааранда, но никому из больных не возбранялось делать и собственные пожертвования. Поэтому монастырь и школа процветали и недостатка в средствах никогда не испытывали. Неделю назад сюда неожиданно явился король Вериэн и попросил позаботиться о своем раненном друге. Он честно рассказал о событиях в столице и Лодин, конечно же, понял, как опасно принимать столь опасного пациента, но отказать не смог. Более того, он фактически вступил в противостояние с нынешними властями Сааранда, приказав поместить Мария в отдельный корпус и резко ограничив доступ к нему. Имени раненного не знал никто, кроме Лодина, и ректор надеялся, что в самом крайнем случае пострадает только он один. Вздохнув, ректор встал и, отодвинув край шторы, посмотрел на улицу. По выложенной мелкими камешками узкой дорожке к их домику торопливо шел один из студентов. Лодин поспешил выйти навстречу.

- Вас срочно просят придти к воротам, - поклонившись, сказал тот.

- К воротам? - удивился ректор, - Кто там еще?

- Не знаю, - ответил студент, и, понизив голос, добавил, - По-моему, из Ордена.

Лодин нахмурился. Попрощавшись с Лиэрнином и еще раз повторив свою просьбу, он направился ко входу в монастырь и увидел двух человек, яростно споривших с привратником. Один из них, совсем молодой мужчина не старше тридцати лет, вытащил меч и недвусмысленно размахивал им.

- Это еще что такое? - строго спросил Лодин, - Убрать меч!

Молодой маг сверкнул глазами, но спутник удержал его.

- Спрячь меч, - властно приказал он.

Мужчина подчинился, но меч убирал демонстративно медленно.

- Ты заболел, Тарквин? - обратился к его начальнику Лодин.

- Нет, ректор, - достаточно почтительно ответил тот, - Но у меня есть приказ проверить все места, где мог бы скрываться Вериэн.

- Я бы с удовольствием впустил вас, если бы у меня сейчас гостил Вериэн, - не скрывая сарказма, усмехнулся Лодин, - Скажи, Тарквин, а ты уверен, что, действительно, посмел бы войти в эти ворота? Ты же понимаешь, что обратно уже не вышел? Или нет? В таком случае, заходи, я прикажу приготовить для тебя отдельную палату.

Тарквин покраснел.

- Что поделаешь. Приказ есть приказ, - глядя в землю, пробормотал он.

- Иди, Тарквин, - сказал Лодин, - Незачем по пустякам отвлекать занятых людей от работы.

Маг поклонился и, повернувшись, пошел прочь. Его подчиненный затоптался на месте.

- За мной, Эмин, - обернувшись, приказал он.

- Почему мы так просто уходим? - спросил его Эмин.

- Потому что здесь нет Вериэна, - коротко ответил Тарквин.

- А этот наглый старик? - не унимался его подчиненный, - Почему ты не позволил мне наказать его за дерзость?

- Я завидую твоему здоровью, Эмин, - начальник обернулся

и презрительно сплюнул ему под ноги, - Потому что только абсолютно здоровый или непроходимо глупый человек может вот так взять и нахамить одному из лучших докторов Сааранда. Не отставай, придурок!

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (продолжение)

Цветок помог Талин или она действительно понравилась Дженни и Кэтрин, но очень скоро она стала лучшей подружкой молодых канадок, которые через неделю искренне плакали, прощаясь с ней. Вместе, с утра до вечера, пропадали они на старых улицах Города и только ночью, совсем без сил, возвращались в хостел, который совсем не показался Талин плохим и неудобным. В ее Мире о таких комфортных и удобных гостиницах и не помышляли. Этот Мир вообще был безопасным настолько, насколько можно было вообразить. Здесь, конечно, обворовывали прохожих говорящие на одном из восточных языков хамоватые юнцы из приезжих, норовили обмануть торговцы и менялы, но стражники не собирали на улицах трупы по утрам. Почувствовав ее нежелание пользоваться подаренным цветком, Город прямо в карман джинсов положил ей расшитый бисером кошелек с бумажными деньгами, вернуть который не удалось из-за явного отсутствия хозяина. Город заботливо предлагал Талин и ее спутницам свободные столики в переполненных кафе, распахивал прямо перед ними двери трамваев, разгонял облака, чтобы они могли полюбоваться золотыми шпилями

в лучах заходящего солнца. Даже традиционные очереди перед кассами музеев вдруг исчезали на несколько минут, чтобы тут же возникнуть снова, за спинами покупающих билеты подружек. Иногда Талин казалось, что город, как большая черная кошка, выгибает спину и мурлычет от удовольствия, когда она касается рукой его древних камней. Новые подруги Талин улетели домой и Город не позволил ей вернуться в ставший привычным хостел. Прямо из аэропорта таксист привез задумавшуюся и забывшую назвать адрес девушку к небольшой, но явно дорогой гостинице в центре, где ее уже ждали, и уютный номер был оплачен на неделю вперед. С этого дня Город стал совсем волшебным, и в сумерках то и дело из стены какого-нибудь старого дома выходили рыцарь с обрывком веревки на шее, бледная дама в окровавленном платье, либо карлик с мешком на плечах. Непонятно было: это Город демонстрирует ей свое доверие и открывает все тайны, или привидения сами приходят посмотреть на гостью из другого, чужого, даже для них, Мира. Город источал мистику и купался в ней. Он словно любовался бесчисленными и совсем не страшными, “домашними” и привычными, черепами и скелетами, играл названиями - реки, улиц, столбов и камней, даже свои сардельки называл “утопленниками”. Но Талин знала: все это понарошку. Город никогда не причинит вреда своим гостям и жителям, и даже волшебные куранты Орлой забирают у них совсем чуть-чуть, щедро отдавая в других местах. Но иногда попадались Талин места, которые были подобны кровоточащим царапинам. Нелепый памятник полусумасшедшему писателю и невыразимо пошлая “непристойная лавочка” были вызывающе чужими и ненужными в прекрасном Городе. Прислушавшись к своим ощущениям, Талин вдруг поняла, что Город жалуется ей на них и, словно кошка, протягивает свою раненную лапку. И она стала осторожно “гладить” свой Город в этих местах, успокаивать его, испытывая жгучее желание взять меч из рук молчаливо стоящего перед мостом рыцаря и сходить с ним в мэрию, поговорить с людьми, которые позволяют так уродовать свой, а теперь уже и ее Город. Ей было хорошо и спокойно, но она чувствовала, что долго это продолжаться не может и рано или поздно ей придется навсегда уйти из Города, чтобы потом вспоминать о нем всю жизнь.

?Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (продолжение)

Медицинский осмотр показал, что перенесший контузию капитан российской армии Алексей Васильевич Виленкин физически здоров, но нуждается в реабилитации в связи с неустойчивым психологическим состоянием. Приказ на дополнительный отпуск был подписан, путевка в подмосковный санаторий предложена, но решивший провести побольше времени с женой Алексей от нее отказался.

- Тебе надо уйти из армии, - сказала ему Светлана, - Я не переживу, если с тобой что-то случится еще раз.

- Я же ничего больше делать не умею, - вздохнул он, - Жить на что будем?

- На какие-нибудь обучающие курсы поступишь. Выкрутимся.

- Нет, Свет, не могу. Не волнуйся, все будет хорошо. Из такой вот переделки и то живым вышел.

Они помолчали.

- Надо ребенка рожать, - тихо сказала жена, - Бог с ней, с квартирой, перебьемся. А то поздно будет.

- Надо, - так же тихо ответил он.

- Давай уедем отсюда? А то мне тревожно что-то. Отдохнем, сменим обстановку. Тебе куда хочется?

- Не знаю. Может быть, в Сааранд? Ты не знаешь, где это?

- Никогда не слышала. Сейчас в интернете посмотрю.

Она быстро включила ноутбук, открыла поисковик, ввела название.

- Ничего нет, - удивленно сказала чуть погодя.

- А Нарланд можешь посмотреть?

- Норланд, наверное? Плоскогорье на границе Швеции и Финляндии, тайга, пороги на реках. Тебе, действительно, туда хочется?

- Нет, никакого плоскогорья с тайгой у нас не было, - задумчиво произнес Алексей.

- Что?!

- Нет, ничего, - смутился он, - Слушай, а давай ты выберешь? Мне все равно, лишь бы с тобой.

- Мне хочется, чтобы было море, голубое, как на картинках, и очень теплое, безоблачное небо, пальмы и горячий чистый песок на пляже, - мечтательно произнесла она, - И побыстрее. Никаких виз. Я, наверное, прямо сейчас схожу. Не хочешь со мной прогуляться?

Опасаясь и в турагентстве назвать какую-нибудь несуществующую страну, Алексей покачал головой.

- Ну, ладно, жди тогда. Тебе на карточку деньги пришли? Давай ее сюда.

Оставшись один, Алексей от нечего делать, включил телевизор. В передаче шла речь о несчастной судьбе жены наследного принца Великобритании, которую медоточивая ведущая называла “народной принцессой” и золушкой. По данным опроса, проведённого в 2002 году вещательной компанией Би-би-си, она, оказывается, заняла третье место в списке ста величайших британцев в истории. Заинтересовавшийся Алексей уселся у экрана и узнал, что предки Дианы по отцовской линии вели свое происхождение от незаконнорожденных сыновей короля Карла II и незаконнорожденной дочери его брата и преемника, короля Якова II. Ее отец стал восьмым графом Спенсером, и она получила титул “леди”, предназначенный для дочерей высших пэров.

“Ну, ничего себе, золушка!”, - подумал Алексей, и тут же услышал, что Диана “великолепно умела подкрадываться к двери и подслушивать, о чем сплетничают слуги”, а еще неделями с этими слугами не разговаривала, оставляя распоряжения в виде записок.

“Ни фига себе, народная принцесса, - развеселился Алексей, - Какие же у них тогда антинародные”?

Далее пошел рассказ о любви ее мужа к другой женщине, но тут же сообщалось, что “страдающая от одиночества и непонимания Диана некоторое время была в близких отношениях со своим инструктором по верховой езде Джеймсом Хьюиттом, имела романы

с антикваром Оливером Хором, регбистом Уиллом Карлингом, доктором Хаснат Ханом, капитаном кавалерии Джеймсом Хьюитом”.

“Ну, это в королевских семьях порядке вещей, - сказал какой-то голос в голове Алексея, - Главное, чтобы все было тихо и под одеялом”.

Однако тихо у Дианы почему-то не получалось. Если верить ведущей, королевскую семью сотрясали постоянные скандалы, в которых ее муж и правящая королева выглядели настоящими деспотами и моральными уродами. Они непрерывно и изо всех сил тиранили бедную Диану, которая заявляла: “Я хочу путешествовать, делать то, что мне нравится, а не то, чего от меня ожидают другие. Я хочу делать то, что хочу”.

“Интересно, а она понимала, что жена наследника престола - это государственная должность, на которую тяжело устроиться, а уволиться - еще тяжелей? И что у нее в этой должности будут не только права, но и обязанности”? - подумал Алексей.

В конце концов, Диана вообще наплевала на все приличия, ушла от мужа, бросила детей и стала жить с богатым любовником по имени Доди Аль-Файед. Он был мусульманином, и Диана тоже собиралась принять Ислам, чтобы выйти за него замуж.

“Мусульманин, - подумал Алексей, - А что у них там, в Британии, с мусульманами”?

Он бросил взгляд на стол: жена не выключила ноутбук и не вышла из интернета.

“Попробуем”.

Так, на долю Британии приходится 16,8 процентов мусульман Западной Европы. После христианской, исламская община - самая большая в Соединенном королевстве. Лондон считается интеллектуальной столицей арабского мира и “Бейрутом на Темзе”. Именно в Лондоне возникла компания по реализации финансовых операций в Интернете в строгом соответствии с принципами шариата. Возглавили её богословы из Пакистана, Саудовской Аравии, Сирии и Малайзии. Они контролируют исламские банки с общим капиталом в 150 миллиардов долларов. И этот капитал ежегодно возрастает на 25 процентов. Во время опроса, проведенного в мае 2009 года, 36 процентов мусульман Британии ответили, что не подчиняются законам этой страны и 40 процентов высказалось за введение в стране норм шариата. В 1998 году в Бирмингеме объявили, что вместо рождества теперь будет отмечаться праздник Winterval - “зимнее празднество”, что ли? Анджем Чоудари, радикальный проповедник, проживающий в Англии, в 2009 году заявил, что если королева не примет ислам, ей придется покинуть страну. Организация “Мусульмане против крестоносцев” в июле 2011 года объявила города Брэдфорд и Дьюсберри в Йоркшире, а также жилой массив Тауэр Хэмлетс в восточном Лондоне анклавами, которые следует провозгласить халифатами (британская газета Daily Mail). В апреле 2012 года первый в истории Британии лорд-мусульманин пообещал награду в 10 миллионов фунтов стерлингов (около 16 миллионов долларов) за поимку Барака Обамы или Джорджа Буша-младшего.

“И жена, пусть даже бывшая, наследника престола Великобритании собирается выйти замуж за мусульманина. Что дальше? Она рожает ребенка. Или ей готового приносят. И за пределами Великобритании появляется новый претендент на престол - араб и мусульманин! Просто аплодировать хочется тому, кто все это придумал”.

- После замужества, Диана планировала забрать из Англии своих сыновей, - радостно сообщила ведущая.

“И, там, за пределами Англии, происходит какая-нибудь трагическая случайность. Старший из наследников, что посерьезней, предположим, утонет в море, а другой, который непутевый, отравится какой-нибудь гадостью в ночном клубе - никто даже и не удивится, - продолжил логическую цепочку Алексей, - А безмерно любящие Диану британцы, когда придет время, потребуют, чтобы именно ее сын стал новым королем. Мне, в общем-то, все равно, и против этих самых мусульман я лично ничего не имею. Просто интересно, секретные службы у них, в Британии, есть? И куда они смотрят”?

Оказалось, что все-таки есть и смотрят, куда надо.

“Поздно спохватились, конечно”, - поморщился Алексей, выключил телевизор, прилег на диван и неожиданно для себя задремал. Во сне он увидел узкую улочку старинного города. Две девушки разговаривают, стоя на ней. Непередаваемая аура уверенной в себе, радостной, полной сил и надежд молодости. У девушек длинные светлые волосы, у той, что немного повыше, они соломенного оттенка и распущены по плечам, у другой - льняные, такие бывают у некоторых кукол, и завязаны в хвостик. Только что закончился короткий летний дождь и теперь ярко и весело светит солнце, отражаясь от чистых стекол кажущихся игрушечными домов. Девушка с льняными волосами как магнит, его неудержимо тянет к ней - встать рядом, защитить, чтобы она могла пойти дальше. Девушка оглянулась и посмотрела на него.

“Нет, не надо к девушкам… Светлана… Что она подумает”? - молнией мелькнула мысль в голове наполовину проснувшегося Алексея, он повернулся на другой бок и увидел себя уже в каком-то другом, шумном и душном южном городе. Молодая смуглая женщина сидела у груды сваленных на неровную мостовую фруктов, рядом на старом одеяле спал голый мальчик лет трех. Поток непрерывно сигналящих разномастных машин несся по улице. Было непонятно, кому предназначались гудки - видимо всем сразу. Никто, включая и двух черных коров, меланхолично бредущих по обочине, не обращал на сигналы ни малейшего внимания. Старенький автобус неизвестной марки с правым рулем остановился в десятке метров от Алексея, из открытой передней двери стали выходить люди с фотоаппаратами. Один из них, начинающий седеть высокий мужчина в бриджах бежевого цвета и белой рубашке с короткими рукавами, остановился неподалеку и как-то странно, словно пытаясь что-то вспомнить, посмотрел на него. Алексей поднял ногу, чтобы шагнуть навстречу, но тут щелкнул замок, и в комнату вошла жена.

- Ты что, спишь? - весело спросила она, - А я уже все купила. Послезавтра из Шереметьево Д в 10.30 вылетаем.

Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (продолжение)

- А я и не знала, что в Индии есть православные храмы, - сказала пожилая женщина.

- Это храм богини Кали, - улыбнувшись, пояснила молодая девушка-экскурсовод, - Вообще-то, он построен в традициях бенгальской архитектуры, но купола делают его похожим на наши церкви. Здесь до сих пор приносят кровавые жертвы. Жрецы рубят головы петухам и черным козлам, читая особые мантры - считается, что это позволит жертвенным животным в следующей жизни родиться человеком. Калькутта - общеиндийский центр поклонения этой черной богине, название так и переводится - Место Кали. Ее днями считаются вторник и суббота, особенно ночь на убывающей луне. Ей посвящали убийства тхаги из секты душителей. Говорят, что за три века, с ХVI по XIX, они убили два миллиона человек.

- И они до сих пор есть в Индии? - поежился кто-то из группы.

- Нет, их уничтожили британские колонизаторы. “Не поняли” англичане широты загадочной индийской души. Но, вообще-то, культ Кали существует уже несколько тысяч лет, а секта - всего три века. Так что к настоящему культу Кали сектанты имеют такое же отношение, как наши хлысты к христианству.

Кэллоин незаметно отошел от группы, направлявшейся в парк Майдан к мемориалу королевы Виктории. Сегодня была суббота и Луна убывала. Он вошел во двор храма.

- Даже скудоумный становится поэтом, размышляя о Тебе, чьим одеянием является Космос, Трехглазой Свидетельнице Трех миров, Чью талию украшает пояс, сделанный из человеческих рук, Стоящей на груди трупа, Доставляющей наслаждение самому Махакале, Пребывающей в местах сожжения трупов, - услышал он пение паломников.

Кэллоин разулся и, обогнув группу молящихся, вошел под темные своды храма. На алтаре он увидел изображение богини. Три кроваво-красных глаза на черном лице, белые зубы, свисающий красный язык. На шее - гирлянды цветов и ожерелье из человеческих голов. Склонившись перед алтарем, он бросил в бронзовую чашу крупный красный цветок и услышал далекий голос:

“Через меня человек существует, во мне он удовлетворяет свои потребности: любой, кто видит, дышит, слышит, говорит, делает это благодаря мне”.

- Падите люди Калькутты ниц, ибо сходит на грязные многолюдные улицы вашего города Тьма. Не Тьма ночи - Тьма погибели. Склонитесь, люди Калькутты пред силой, страшнее которой нет ни на земле, ни в небе, ни в пламени ада. Склонитесь перед грозным ликом Кали, Госпожи смерти. Ибо кровь на деснице ее - кровью обагрены руки тех, кто служит ей, отнимая чужие жизни. Слушайте, люди Калькутты, песнь Кали. Песнь боли. Песнь убийства, - снова донеслось до него пение паломников.

“Мое мужское воплощение - черный бог Кришна. Кали-Юга - мой век, он начался 5000 лет назад и продлится 432 000 лет. Вера, подкрепленная знанием, помогает видеть меня. Благодаря своей вере Рудра получил стрелы, метко убивающие врагов, Брахма стал могущественным провидцем и мудрецом. Я проникаю во все сферы Земли и Неба. Моя власть распространяется на все миры. Я, подобно бестелесному ветру, пронизываю все. Мое величие превосходит земную и небесную сферы”.

- О, Богиня, о Мать миров, несущая в своих руках отсеченную голову, разящий меч и цветок лотоса, позволь мне найти прибежище у Твоих божественных стоп.

“Восемь змей, опоясывающих меня - знак восьми способностей, дающих возможность принимать любую форму и величину, а также исполнять любое желание. Ножницы указывают на способность отсекать любые привязанности. Лотос в руке символизирует открытое сердце”.

Кэллоин опустился на колени.

- Я пришел стать навеки твоим, богиня. Возьми мою жизнь, но помоги спасти друзей.

- Верхней правой рукой Кали делает мудру бесстрашия, означающую “Вам нечего бояться”, нижней правой - мудру благословения, - раздался позади громкий мужской него голос.

Кэллоин резко обернулся. Группа индийских школьников в бело-голубой форме слушала рассказ учителя.

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (продолжение)

Маша стояла на мосту через реку Чертовка и смотрела на большое колесо водяной мельницы перед белыми, с красными крышами, домиками, которые, казалось, вырастали из тихой и темной воды. Командировка в Прагу была более чем неожиданной. Маша работала в фирме совсем недавно и ее должность вовсе не предполагала таких подарков судьбы. Но дело было срочным, а у нее, единственной, была открытая Шенгенская виза, полученная ради майского круиза по Скандинавии. Щедрые, а, может быть, наоборот, жадные (до денег русских туристов) финны дали визу аж на полгода. За два дня она встретилась с нужными людьми, подписала бумаги и теперь наслаждалась прогулкой по любимому городу. Она была здесь всего один раз, еще когда училась в школе, и всего один день - проездом в Париж. Март 2008 года был необычайно холодным и жители избалованной теплым Гольфстримом Европы мерзли и кутались во всевозможные тряпки, как французы под Москвой. В Калуге светило солнце и вылезли из-под земли желтые цветки мать-и-мачехи, а в Польше в это время лежали полуметровые сугробы. В Праге сугробов не было, но снег, то и дело, начинал сыпать с затянутого облаками свинцового неба. И все равно Прага сразу и навсегда покорила ее. Перед поездкой, она, конечно, залезла в интернет и много читала о столице Чехии, но оказавшись в Праге, поняла, что правильное представление о ней дают не фотографии путеводителей, а иллюстрации к сказкам Шарля Перро и братьев Гримм. Первая встреча превзошла все ожидания. Более того, после Праги Париж показался ей серым и каким-то очень уж обыкновенным городом. Маша решила тогда, что его символом следует сделать взметнувшуюся в отчаянном и безнадежном порыве башню Сен-Жак - такую печальную и одинокую среди кварталов симпатичных, но достаточно ординарных зданий и построек XIX-XX веков. Проклятый барон Осман в безумном стремлении сделать Париж самой современной столицей Европы преуспел гораздо больше Сталина с его Генеральным планом развития и реконструкции Москвы. Ну а разными там железными башнями, уродливым кварталом Дефанс и китчевым Диснейлендом разве кого-нибудь удивишь? Вот центром Помпиду

и фонтаном на площади Стравинского удивить, пожалуй, можно, но Маша предпочла бы так не удивляться. И без современного авангардистского алтаря в Соборе Парижской Богоматери она бы тоже прекрасно обошлась. Сейчас в Праге светило яркое летнее солнце и впереди был целый день. Оправленный в серебро и прицепленный к ключу красный камешек, купленный три недели назад в Гоа, словно проснулся в Праге. Маша постоянно ощущала тепло, идущее от него, и не только не убрала ключи из сумки, но старалась почаще брать в руки. Она и сейчас крутила их в руке, не обращая внимания на стройную девушку с волосами, как у старых советских кукол, которая словно застыла в нескольких шагах от нее.

Это была Талин. Уже два дня она ощущала странное беспокойство. Что-то изменилось вокруг, и вот теперь она нашла причину этой перемены. Она вдруг поняла, что сегодня ей придется оставить свой Город и испугалась. Захотелось броситься прочь, убежать от судьбы, спрятаться, но худенькая светловолосая девушка что-то держала в руке, и этот предмет был крайне необходим Талин. Незнакомка положила его в маленькую сумочку и по Карлову мосту пошла на другой берег, в Старый Город. Талин двинулась следом. Девушка свернула в один из узких переулков, остановилась у витрины сувенирной лавки и стала рассматривать кукольных ведьм. Талин подошла и встала рядом. С улыбкой она вспомнила, что Кэтрин купила себе куклу с красной свечой в руках, помощницу в любовных делах, а Дженни, как будущий врач, выбрала ведьму с пузырьком эликсира “от всех болезней”. Незнакомка взяла куклу с магической книгой в руках.

В книге была одна чистая страница - для одного желания.

“Как же заговорить с ней, ведь нельзя просто так взять и спросить, что у нее в сумке?” - лихорадочно думала Талин.

С практически ясного неба вдруг упали капли воды. Незнакомка удивленно посмотрела вверх: внезапно набежавшая тучка закрыла солнце и сразу же ощутимо похолодало. Дождь усилился. Зябко поведя плечами, она зашла в маленькое кафе напротив. Талин бросилась следом и с радостью увидела, что девушка сидит за единственным свободным столиком и рядом стоит еще один (только один!) стул. А в правой руке Талин оказалась неувядаемая гвоздика. “Спасибо”, - мысленно поблагодарила она свой Город, и, приветливо улыбнувшись, попросила разрешения сесть рядом. Девушка была из России и сегодня вечером она возвращалась обратно. Она увезет предмет в своей сумке и Талин больше никогда не встретит ее.

“Может быть, это и к лучшему? - подумала она, - Нет, я должна все узнать”.

Нежданный дождик уже кончился и русская девушка Маша сейчас встанет и уйдет навсегда. Рассеянно опустив руку в карман, Талин нащупала там какой-то небольшой камень, вытащила его, покрутила в руках. Шпинель, довольно высокого качества и необычной формы.

“Последний подарок моего Города”, - поняла вдруг Талин.

Девушка напротив удивленно смотрела на нее.

- Что это? - спросила она.

- Шпинель. Камень такой, полудрагоценный. Похож на рубин, но крупнее. И встречается чаще.

- Можно я потрогаю?

Она осторожно взвесила его в руках.

- Точно такой же. Значит, старик не обманул. Слушай, Талин, а она, шпинель, дорогая? Мы ведь у него ее всего за 200 рупий купили. Неудобно даже.

- Что купили, Маша? Покажи, пожалуйста.

Девушка вытащила из сумки ключ с прицепленным к нему красным камешком. Немного поменьше, но похожий. Талин дотронулась до него, и горячая волна вошла в нее, пробежала, достав до сердца.

- Где ты его купила, Маша?

- В Индии. На пляже в Кандолиме мы встретили такого прикольного старого хиппи. Он, похоже, с наркотиками перебрал и не мог понять, где находится.

“Кэллоин!”

- Просил объяснить, как до Анджуны добраться.

- До Анджуны? - удивилась Талин, - А зачем ему в Анджуну?

- Ну, они же теперь в основном там тусуются. Молодость вспоминают. Это сейчас Гоа практически семейный курорт.

А раньше! ЛСД, героин и марихуана, расширение сознания, трансцендентальная музыка, Харе Кришна, Харе Рама, “делай любовь, не делай войну”. Португальцы в Гоа из Европы католичество привезли, а хиппи оттуда в Штаты травку и моду на все восточное. Кстати, у меня же его фотография здесь есть. Скачала в планшетник, чтобы на работе показать. Хочешь посмотреть?

Маша достала из сумки планшет, открыла галерею и выбрала фотографию. Да, Кэллоин!!!

“Мне очень нужен этот камень”.

- Маша, я знаю этого человека и ищу его.

- Правда? А откуда он?

“Что же сказать-то?”

- Из Норвегии. Знаешь, Ставангер, город такой.

- Знаю.

“Опа!”

- Ты живешь в Норвегии? Мне так понравились ваши фьорды. Особенно около Бергена.

“Вот этого не надо”.

- Маша, подари мне этот камень. А я тебе свой отдам. Смотри, он даже больше немного. Настоящий. Сейчас мы к ювелиру зайдем и за пять минут оправу переделаем.

- Этот человек твой родственник?

- Нет. Он очень хороший друг моих родителей. Они умерли. И мне обязательно нужно связаться с ним, это очень важно. Мне кажется, камень поможет его найти.

- Жалко немного, но раз он тебе так нужен… Ты знаешь, он сейчас какой-то теплый стал.

- Это только здесь, в этом Городе, - серьезно сказала Талин,- Дома он снова станет обыкновенным.

И Маша почему-то сразу поверила ей.

Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (окончание)

Кэллоин вышел во двор за школьниками и их учителем. Преисполненный внимания, он слушал продолжение рассказа.

- Кали - олицетворение шакти - губительной энергии Шивы, - говорил учитель, - В “Маханирване-Тантре” сказано: “Черный цвет заключает в себе белый, желтый и все остальные цвета. Так же и Кали заключает в себе все остальные существа”. Проявляет же себя она в качестве Десяти Великих Форм Знания. Сама Кали является первой и изначальной из них, из других наиболее известна Тара, которая дарует знание, ведущее к спасению. Кали руководит жизнью человека с момента зачатия до смерти и символизирует не только ужас и уничтожение, но также и недосягаемую красоту, невознагражденную любовь. В человеческом теле Кали существует в форме дыхания или силы жизни (праны). Гирлянда черепов, которых 50 - по числу букв санскрита, означает череду человеческих воплощений. Кроваво-красный язык символизирует гунну раджас - кинетическую энергию Вселенной. Кали, как и Дурга - ипостаси жены Шивы, Парвати. Дурга олицетворяет силу, которая преодолевает или устраняет препятствия. Служение Шиве и Дурге - традиция, восходящая к ведическим временам. А что означает имя Шива? - спросил он, повернувшись

к стесняющейся общего внимания девочке.

- “Благосклонный”, “Благой”, “Добрый”, - без запинок перечислила она, и смущенно улыбнувшись, добавила: Шива имеет еще 48 имен.

- Правильно, одно из них - Тръямбак, сын трех Матерей: Земли, Воздуха и Неба. Некоторые считают, что Шива был человеком и жил 5 или 7 тысяч лет назад. Достигнув полного совершенства, он трансформировал свое физическое тело в состояние бессмертного золотого света. В даосизме этот свет называется алмазным телом, а в тибетском буддизме - радужным телом. Два глаза Шивы - Солнце и Луна, третий, главный, во лбу - Огонь. Именно медитирующий на вершине горы Кайлас Шива создал Йогу, он является покровителем людей, ее практикующих. Еще Шиву считают “владыкой танца”- он изобрёл 108 танцев, и изображают его чаще всего танцующим - пока он танцует, существует мир.

“Отправляйся к священной горе свастики, где обитает Шива, и обойди ее, - снова услышал маг далекий женский голос, - Потом ты увидишь священное озеро Манасаровар, первый объект этого мира, созданный Брахмой. Узким перешейком оно связано с другим озером - Ракшас Тал. Оно соленое, и потому считается мертвым. Сверху эти озера похожи на Солнце и Луну. Баланс воды

в них символизирует баланс энергии во всём мире. Иногда воды Живого озера стекают в Мертвое, и тибетцы радуются, считая это хорошим знаком. Если Шива увидит и услышит тебя во время коры, то в воде озера Ракшас Тал твоя старая никчемная плоть истает, чтобы замениться новой в водах Манасаровара. Только после этого ты будешь готов к служению и сможешь стать моим учеником”.

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (окончание)

Талин шла между старыми, заросшими мхом плитами. Это было кладбище. Очень старое. Древняя жуткая сила исходила из-под земли, сердце трепетало. Около одной из могил мужчина с флажком рассказывал обступившим его людям.

- Здесь похоронен Рабби Иегуда Лев бен Бецалель, который, если верить легендам, в 1580 г. создал Голема. Бытует поверье, что если, загадав желание, по древнему еврейскому обычаю положить на могилу камешек, оно обязательно исполнится, - услышала Талин, - Но будьте осторожны: ничего в мире не дается даром и незаслуженные подарки судьбы обходятся очень дорого. В 1980-х наша молодая соотечественница пожелала остаться в Праге любой ценой. В результате она получила назначение в пражскую редакцию журнала “Проблемы мира и социализма”, но через 3 месяца умерла от рака.

“К такому прохиндею за помощью лучше не обращаться”, - усмехнулась про себя Талин, и мысленно попросила Город еще раз помочь ей. Теперь она шла куда-то, чувствуя, как с каждым шагом магия Города вливается в кровь и пьянит ее. Еще немного и она сможет взглядом остановить птицу в небе или передвинуть дом. Раньше Город не показывал ей эти места. Она остановилась у симпатичного, но, в общем-то, ничем не примечательного дома.

- Это Дом “У последнего фонаря” - последний дом по “Золотой” улочке, - услышала она голос за спиной и обернулась.

На опустевшей улице перед ней сидела большая, в рост человека, черная кошка.

- Мое название происходит от древнего славянского слова Порог и этот порог, разделяющий Прагу земную и Прагу небесную, находится за этой дверью. Пройти его могут не все и только ночью, да и то не каждой. Но ты пройдешь через него сейчас, днем, и окажешься там, где нужна твоя помощь.

- Прости меня за то, что я не наказала людей, обижающих тебя.

Талин зарылась лицом в мягкую теплую шерсть.

- Ты не можешь ничего изменить, Талин. Эти люди когда-то создали меня такой, какая я есть. Теперь они постепенно уходят из этого Мира, и вместе с ними умру я. Останутся только стены. Если бы среди потомков моих строителей была хоть десятая часть людей с такой кровью, как у тебя… Прощай, и, не забывая меня.

Сжав в руке ставшую обжигающе горячей шпинель Кэллоина, и закрыв глаза, она открыла дверь и шагнула вперед. Открыв глаза, она ожидала увидеть перед собой море и пляж неведомой Анджуны, но оказалась совсем в другом месте.

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ (начало)

Темная Талин шла в свою спальню. Жизнь в королевстве Беренор вошла в свое русло, и она уже почти не вспоминала сестру. Жили друг без друга столько лет и проживут еще больше. Обошлось без особых потерь - и ладно. Она открыла дверь и увидела перед собой лесную поляну с вековыми дубами по сторонам.

В смятении, сделала шаг назад и наступила на большой муравейник. Отпрыгнув от него, она выругалась и осмотрелась. Наваждение не исчезло.

- Ты дома, Талин, ничего не бойся, - сказал ей стройный и высокий юноша. Очень опасный. Сильный настолько, что затрещали волосы, и тысячью иголок закололо кожу.

Юноша протянул ей руку, она отшатнулась.

- Что с тобой? И почему у тебя черные волосы?

Темная королева медленно осела на землю. Пророчество сбылось!

- Ну, спасибо тебе, сестричка, - тихо простонала она.

Вериэн подошел к ней и помог встать. Теперь он внимательно смотрел на стоявшую перед ним девушку. Похожую на его Талин, но совершенно другую. И дело было вовсе не в цвете волос.

- Рассказывай, - со вздохом сказал он, помогая сесть на кресло из парадного зала Совета магов и подавая бокал вина, бутылку которого только что, у нее на глазах, достал из королевского погреба.

Темная Талин рассказала.

- Значит, ты ее сестра, - внимательно посмотрел на нее Вериэн, - А где же тогда другая Талин?

- Не знаю. У нее удивительный талант появляться из ниоткуда

и исчезать в никуда. Ее сейчас нет в Городе за белым зеркалом, и я понятия не имею, куда она могла подеваться. Ну, что, все, разобрались? Я готова к возвращению в Беренор. Намек достаточно прозрачный?

- Мне очень жаль, коллега, но тебе придется немного задержаться здесь, - жестко сказал Вериэн, - Ты - моя единственная надежда отыскать Талин и остальных. И нечего обиженную изображать. Тебя ведь никто не заставлял избавляться от сестры, не правда ли? Могла ее рядом с собой потерпеть немного? А теперь… Теперь, если хочешь вернуться, помоги мне. Меня ищут. Лесная Стража, охотники за чужаками, мелкие маги провинции, даже калмиты - не опасны, но они отвлекают и мешают свободно действовать. А мне нужно время выяснить, что случилось, как это могло произойти, осмотреться, подготовиться. И все-таки найти в других мирах Талин и ее спутников. Руадх знает, что со мной была твоя сестра, он захочет захватить тебя, чтобы узнать обо мне и использовать как приманку. Они ничего не знают о твоих способностях и встреча с достойным соперником тебе не грозит. Примыкающая к Священному лесу провинция и главный город ее называются Ленаар. Погуляй по окрестностям, привлеки к себе внимание, покажись в деревнях, сходи в ближайшие города. Только с Руадхом и теми, кто с ним рядом, не связывайся, сразу укрывайся и уходи. С остальными - развлекайся, как хочешь и ни в чем себе не отказывай. Договорились?

- Еще бы знать, как этот Руадх выглядит, - пробормотала она.

- Не волнуйся, Талин, его ты ни с кем не спутаешь. Твое платье не годится для прогулок по лесу, возьми это, переоденешься немного погодя. Кстати, тебе будут к лицу светлые волосы. А с черными - могут и не узнать.

Он подошел и провел рукой над ее головой.

- Вот так, совсем другое дело. И можешь меня не благодарить.

Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (продолжение)

Регистрация на рейс была объявлена вовремя и до отказа заполненный туристами чартерный “Аэробус” лишь с небольшим опозданием вылетел в Шарм эль Шейх. Непонятно на что надеющиеся сотрудники авиакомпании безропотно пропустили на борт несколько уже абсолютно неадекватных мужичков, следующих на посадку в обнимку с женщинами. Те в зале ожидания тоже времени даром не теряли и пили отнюдь не кефир. В самолете и те, и другие, разумеется, немедленно начали “догоняться” виски из “дьюти фри”. Через час они поставили на уши сначала всех стюардесс, а потом добрались и до других пассажиров, отдавая предпочтение женщинам с детьми и пожилым семейным парам. Светлана умоляюще посмотрела на Алексея, но тот все же встал и двинул пару раз под ребра наиболее активного попрыгунчика, а потом съездил по ушам его собутыльников, которые привычно начали вякать про разборки, которые они устроят по прилету в аэропорт. Получив именно то, что им сейчас требовалось, мужички немедленно успокоились и дружно захрапели на своих местах, а жена предложила Алексею посмотреть на планшете историческое кино “Гладиатор”. Фильм сильно озадачил Алексея, но высказывать свое мнение он не стал - может это комедия такая. Светлана, правда, не смеялась, но, с другой стороны, не мешать же ей своим смехом соседям, мирно дремлющим в своих креслах. Тем временем искатели приключений пробудились и отправились курить в туалет, попутно забив использованной бумагой фильтры унитаза. В результате после посадки пришлось минут двадцать сидеть в самолете, ожидая полицию. Было стыдно смотреть, как утратившие всякую гордость мордовороты покорно шли за напоминающими подростков щупленькими и низкорослыми египетскими полицейскими.

- Приказали бы они им на карачках за ними ползти - поползли бы, - сказал жене Алексей, неприязненно глядя на позорящих страну недоумков.

Но дальше все пошло как по маслу, египетские таможенники, с улыбками и не глядя, штамповали визы на паспортах, и очередь редела прямо на глазах. Багаж уже крутился на транспортере, на улице жадно тянулись к чемоданам носильщики и безостановочно называли номера автобусов представители турфирм. Им предстояло ехать еще три часа.

- На данное число в самом Шарме ничего приличного не было, - виновато сказала жена.

- Ничего, Свет, - улыбнулся он ей, - Мы молодые, прокатимся немного, на пустыню посмотрим.

В автобусе работал кондиционер, и после горячего сухого воздуха улицы было даже немного прохладно. Жена накинула куртку и скоро задремала. Алексей некоторое время смотрел в окно, но унылые и однообразные, практически “лунные”, пейзажи синайской пустыни быстро утомили его и он тоже уснул. Во сне он увидел большой и очень знакомый зал. Настолько знакомый, что сжалось и заныло сердце. На высоком кресле, которое хотелось назвать троном, сидел красивый юноша с перевязанным плечом.

- Как заживает Ваша рана, принц? - лицо стоявшего напротив трона мужчины в строгом черном камзоле не выражало даже и тени сочувствия.

- Вы, видимо, забыли, что вчера присутствовали на моей коронации, господин посол, - скривившись, ответил Лиир.

- Прошу простить, - преувеличенно низко поклонился мужчина в черном, - Но если я имею дело с королем, то не пора ли вашему величеству выполнить некоторые пустяковые обязательства

в отношении своих верных друзей?

- Не торопите меня, посол, - высокомерно произнес Лиир, - Казна Нарланда истощена и финансы находятся в гораздо худшем состоянии, чем можно было предположить. Я не буду скрывать, сейчас имеются определенные проблемы с налогами и управлением отдельными провинциями. Некоторые из командиров отрядов, поддерживавших меня во время недавней войны, вышли из-под контроля, нужны время и силы, чтобы восстановить единство страны.

- Времени у нас нет, мой король, - усмехнулся посол, - Зато сил вполне достаточно. Наши боевые корабли стоят в двух портах Нарланда. Не возражаете, если до уплаты долга мы временно заберем еще и несколько других прибрежных городов с прилегающими землями? Список прилагается.

Посол протянул Лииру запечатанный сургучом пергаментный свиток.

- Это неслыханная дерзость, - лицо Лиира побледнело от ярости, - Вы забываете, что находитесь в великом Нарланде и разговариваете с его королем.

- Нарланд был великим до гражданской войны, принц, - спокойно ответил посол, - А сейчас мы имеем дело с конгломератом мелких неуправляемых княжеств и ваша власть носит лишь номинальный характер. Да и от нее, очень может быть, скоро не останется и следа. Кинария служит единственным гарантом сохранения этой власти, но мы можем передумать и начать переговоры с сепаратистами. Или сделать ставку на движение лоялистов. Они сейчас слабы и разрозненны, но при нашей поддержке способны превратиться в серьезную силу. Лерия не готова вмешаться в ваши дела, а Сааранд никогда не интересовался соседями. Поэтому придется иметь дело именно с нами. Выбор за Вами, мой прекрасный принц.

- Я думаю, что мы можем обсудить вопросы нашего сотрудничества, - с своего трона Лиир, - И готов к разумным уступкам. В обмен на вашу помощь, разумеется.

- Я рад, что король великого Нарланда остается другом Кинарии, - одними губами улыбнулся посол, - Когда мы сможем приступить к обмену мнениями?

- Значит, все-таки кинарийцы, - с тоской подумал Алев, вспомнив разговор с королем Шенилом и последнюю попытку повлиять на него. Говорил в основном герцог Лидинн, он же тогда больше молчал, лишь изредка вставляя некоторые замечания. Ситуация была крайне серьезной и чрезвычайно неприятной. Мало того, что активизировались вдруг исконные враги Нарланда - кинари?йцы. В этом-то как раз не было ничего необычного и неожиданного. Хуже было то, что, по некоторым данным, с кинари?йцами вступил в контакт наследник престола - принц Лиир. Чтобы выяснить все обстоятельства, Лидинн предлагал организовать разбойное нападение на посла Кинарии или даже похищение его со всеми документами - с последующими извинениями и компенсациями, разумеется. Герцог, впрочем, был уверен в своей правоте и считал, что если и придется кому-то извиняться, то именно Кинарии. Алев же поставил в укромной бухте три корабля и ждал лишь приказа атаковать регулярно доставляющее дипломатическую почту посыльное кинари?йское судно. Король приказа не отдал.

- Если это все - правда, то это же война, - тихо сказал он.

Лидинн и Алев удивленно переглянулись.

- Ну, война, - сказал королю герцог, - В первый раз, что ли? Лучше воевать в Кинарии и с чужими сейчас, чем завтра неизвестно с кем и здесь.

- Принц Лиир - наследник престола, - вздохнул король, - Его же дурака казнить придется. Что будет, если я вдруг умру? Нестабильность, волнения, гражданская война многочисленных претендентов.

- Объявим наследницей твою дочь. Или ее будущего мужа, - предложил Лидинн, - Поручим юристам заранее разработать соответствующие поправки в законодательстве…

- Нет, - покачал головой король, - Не надо. С братом я поговорю.

Лидинн и Алев вышли из дворца в подавленном настроении. Говорить ни о чем не хотелось.

“Если бы можно было раз в несколько лет выбирать правителей, - покачав головой, подумал Алев, - А то куда ни глянешь, или король уже из ума выжил и не соображает, что делает, или наследник дурак. Или даже предатель, как в нашем случае. И, попробуй, устрани их на законном основании”.

- Я, пожалуй, тоже с принцем побеседую, - усмехнувшись, сказал на прощание герцог, - Более доходчиво, чем Шенил.

Через две недели Лидинн был предательски убит в королевском дворце. А еще через месяц Алев встретился с принцем в битве на Саговом поле и ранил его, но потерпел поражение.

“Что же теперь делать? - с тоской подумал Алев, понимая, что сделать уже ничего невозможно, - Если бы в моих силах было спасти страну и помочь хоть кому-нибудь”.

- Приехали, - тронула его за плечо жена, Алексей поднялся и вышел из автобуса, с трудом возвращаясь к действительности. Сон был настолько реалистичным и события были так близки его сердцу, что Алексей снова испугался за свой рассудок. Вытащив из багажного отделения сумки, они прошли на рецепшн. Светлана взялась заполнять анкеты, он же вышел на террасу и увидел прямо перед собой огромный открытый бассейн, изумрудно-зеленый газон, цветущие кустарники, пальмы с гроздьями еще незрелых фиников и ласковое синее море, что неслышно плескалось вдали. Резчайший контраст с безжизненными пустынными пейзажами, увиденными по дороге сюда, лишь усиливал ощущение нереальности происходящего. В паре метров от него курили два тридцатилетних мужика, и Алексей невольно прислушался к беседе. Сутулый и узкогрудый, называя Россию Рашкой, жаловался на отвратительные рожи в зомбоящике и говорил, что в Москве ему даже и жить не хочется. Другой, с выпирающим пузом, уверял, что в этой рабской стране жить вообще невозможно - можно только гнить и задыхаться среди равнодушного быдла. Дальше пошло еще интереснее. Сутулый на полном серьезе стал сокрушаться о пассивности мирового сообщества, которое до сих пор не ввело в отношении России экономические санкции, а пузатый выражал надежду на то, что благоразумие все же победит, и в Белом доме, наконец, примут решение

о полномасштабной поддержке борцов с преступным режимом.

- Ты что же, хочешь, чтобы у нас дома было, как в Нарланде? Или в этой, как ее там, Ливии? - поинтересовался у пузатого Алексей, - А не перебьешься как-нибудь?

Тот бросил было на него пренебрежительный взгляд, но встретившись с его глазами, стушевался, побледнел и стал нести что-то уже совершенно невразумительное. Его бывший собеседник старательно отворачивался, и делал вид, что больше всего на свете его интересует докуренная до фильтра тонкая сигарета.

- Плохая страна Россия или хорошая - неважно. Она моя, - широко улыбнулся пузану Алексей, и от этой улыбки тот скис окончательно, - Всяким там кинари?йцам, или, кто там еще, делать в ней нечего. Понятно? И твои yankee тоже адрес знают: go home - им не привыкать.

- Сейчас переоденемся и сразу купаться пойдем, - подошедшая жена показала ему пластиковую карточку электронного ключа.

“Да, - подумал Алексей, - Правильно. Войти прямо сейчас в море, уплыть далеко, насколько хватит сил, смыть с себя дорожную пыль и выбросить, наконец, из головы странные чужие воспоминания”.

Улыбнувшись друг другу, они пошли в номер. Впереди было две недели отдыха на Красном море.

Эвин. ЧУЖАЯ БИТВА (окончание)

Эвин увидел себя на высокой скале. Нестерпимо яркое солнце слепило и заставляло прикрывать глаза. Сильный северо-западный ветер рвал облака в клочья, бил в лицо, заставлял развеваться полы широкого плаща. Было легко, и впервые за несколько дней, не болели многочисленные раны. Голова Эвина вдруг закружилась, и он увидел незнакомый замок за рвом, полным заросшей ряской воды. Окруженный многочисленной свитой, мрачный старик шел по огромному залу и вдруг упал, сраженный ударом, который нанес ему ножом в спину один из шедших следом пажей. Темноволосый мужчина вышел из толпы и встал у высокого, в рост человека, окна. Подняв руку, он начал что-то говорить, но какая-то сила отбросила его назад, и он полетел вниз на острые камни. В толпе сверкнули клинки, на драгоценный яшмовый пол упали яркие капли алой крови…

Голова Эвина снова закружилась, и он увидел двух молодых мужчин, очень похожих, но совершенно разных - это были враги, готовые убить друг друга. Один, русоволосый, с измученным бледным лицом лежал в маленькой затемненной комнате, рядом сидел пожилой мужчина в монашеской рясе. Другой,

с более темными волосами и гораздо моложе, в командорской мантии неизвестного Эвину Ордена, шел по пыльной деревенской улице. Прижимавшиеся к заборам своих домов люди испуганно смотрели на него, крепко держа своих детей за руки. Юноша подошел к большому дому, резко выделяющемуся на общем фоне, без стука открыл дверь, прошел в зашторенную комнату. Одетый в темный сюртук пожилой мужчина с неприятным бледным лицом и очень красивая юная девушка в легком открытом платье и с лицом невыразимо порочным встретили его здесь, заговорили разом, пытаясь преградить путь. Юноша негромко произнес странно звучащее слово, и они остановились в полушаге, тщетно пытаясь дотянуться, хоть пальцами ухватить за край мантии. Юноша рывком распахнул следующую дверь и вошел в маленький тесный чулан. Здесь остро пахло свежей кровью и на невысоком топчане лежало что-то, прикрытое куском старого холста. Юноша откинул покрывало и Эвин увидел обнаженное женское тело с рваной раной на беззащитной тонкой шее. В ту же минуту мужчина за его спиной рванул из-за пояса кривой нож, занес его и, страшно закричав, выронил раскалившийся докрасна клинок. Обернувшись, юноша спокойно смотрел на него. Девушка зашипела, потянула вперед руки с длинными, выкрашенными кроваво-красным лаком, ногтями, но яркое пламя охватило ее и, пытаясь сбить его, с громким воем покатилась по грязному полу.

Голова Эвина закружилась вновь, и теперь он увидел высокого светловолосого человека в странной одежде, сделанной словно из одного куска блестящей немнущейся ткани. Уверенный в своей силе и власти, он шел по широкой серой дороге вдоль ряда больших серебряных птиц. В конце дороги его ожидал рыжебородый богатырь с молотом в правой руке, стоявший во главе дружины суровых воинов. Идущий к ним конунг вдруг остановился и посмотрел прямо в глаза Эвина. Сердце сжалось и чуть не остановилось от этого спокойного, пронзающего душу взгляда.

- Я увидел тебя, - сказал неизвестный воитель, - Перестань цепляться за жизнь и приходи к нам. Посмотри на этих воинов: они станут твоими друзьями и с нетерпением ждут тебя здесь.

- Эвин! - раздался за спиной негромкий женский голос.

Он открыл глаза и увидел себя лежащим на небольшой ладье, плывущей по широкой спокойной реке. Снова болели раны, и с мученическим стоном провалился Эвин в тяжелое, лишенное всяких видений забытье.

Воины Ярослава и Эймунда шли на юг и ярко горящие церкви, как свечи, освещали их путь: торжествующие новгородцы мстили за насильственное и жестокое крещение своего города. Ярослав мудро не мешал их невинным забавам. А они снисходительно улыбались причудам своего князя, который почему-то время от времени мешал им пытать и вешать избитых и оборванных священников, что стекались к нему со всех сторон. Через месяц наполовину опустевший, притихший и напуганный Киев открыл ворота перед новым повелителем. Люди прятались по домам, купцы закрыли свои лавки, случайные прохожие испуганно прижимались к стенам домов.

- Здесь не любят тебя, Ярицлейв, - сказал князю Эймунд.

- Пока не любят, - коротко ответил князь.

- Они предадут тебя и очень скоро.

- Я знаю.

- Приятно иметь дело с умным человеком, - усмехнувшись, продолжил варяг, - И не надо любви, пусть боятся. Толпа переменчива, и только страх способен заставить людей раз и навсегда покориться правителю. Хочешь, я и мои люди наведем здесь порядок? Мы, норманны, умеем. Ты и твои потомки вечно будете править Кенугардом. А ты отдашь мне Хольмгард. Я буду платить тебе дань, и защищать границу.

- Я полностью расплачусь с тобой, и ты с великой славой возвратишься в Швецию, Эймунд. И будешь рассказывать там, что конунг Гардарики честен в делах и друг всех храбрых людей с Севера.

- Тебя когда-нибудь назовут мудрым, конунг, - сказал Эймунд.

Асмунд же в это время, молча, стоял у небольшой ладьи и смотрел, как жадно охватывает огонь истекающие смолой доски. Корабль был его последним подарком Эвину, который так и не оправился от ран, полученных в страшной битве на берегу Днепра. На нем он отправляется к Одину. На пиру в Вальхалле, несомненно, подвиг будет по достоинству оценен подвиг молодого воителя. Левая рука старого викищнга бессильно повисла и никак не хотела заживать, бесчисленные шрамы ныли перед дождем, и, в первый раз в жизни, болело сердце. Он завидовал Эвину и жалел, что сам уцелел в недавнем бою. Сможет ли он еще раз поднять меч, чтобы с честью погибнуть и в блеске славы предстать перед Одином? Или ему придется доживать свой век беспомощным инвалидом, стыдясь за себя перед вступающими на уходящие в море боевые корабли товарищами и молодыми воинами?

Да помогут тебе твои боги встретить смерть с оружием в руках, Асмунд.

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (начало)

Талин стояла на покрытом сочной зеленой травой высоком холме, внизу - синий язык холодной морской воды, на другом берегу - серо-зеленые горы с белыми ниточками водопадов. Прямо под ее ногами проплывал сейчас казавшийся игрушечным красивый белый корабль. Свежий ветер весело играл с ее волосами.

- Я решил показать тебе один из наших фьордов, Талин, - услышала она чей-то голос. Рядом с ней стоял высокий старик

в плаще до пят. Его правый глаз был закрыт повязкой.

- Тебе нравится? Скажи, разве справедливо испанские и итальянские писатели называли ад “подземной Норвегией”?

- Нет, - ответила Талин, - Я никогда в жизни не видела моря и гор красивей.

- Закрой глаза и попытайся представить на волнах деревянные корабли с головами змей и драконов. Их давно уже нет, последние догнивают в музеях. А когда-то, много веков назад, мы незримо стояли на их палубах. Я покровительствовал героям

и скальдам, Тюр был богом военных дружин, а Тор… Тор олицетворял вооруженный народ. Его любили больше всех нас. Викингов называли Народом Тора. Тысяча викингов однажды изрубила сорокатысячную французскую армию, набранную из крестьян. Но ярость норманнов навсегда ушла из этого мира. В 1066 году в Англии я стоял за спиной последнего викинга Норвегии. Вот что написано в английской хронике тех лет: “Норвежцы бежали от англов, но некий норвежец стоял один против всего английского войска, так что англичане не могли перейти мост и победить. Тогда кто-то забрался под мост и ударил норвежца снизу, там, где его не прикрывала кольчуга”.

- Почему же ты снова не помог им?

- Я не сражаюсь за героев или вместо героев, Талин. Я только помогаю им. А если героев нет…

- И что же было потом?

- А потом кто-то догадался, что для общения с богами вовсе не обязательно привязывать к руке секиру - достаточно один раз

в неделю сходить в церковь. Всеми презираемые трусы превратились в добропорядочных граждан, стали издавать свои законы

и судить обо всех по своим жалким стандартам и правилам. А теперь они дошли и до маразма. Год назад некий Брейвик хладнокровно расстрелял детей на острове близ Осло, убил 77 из них, в два раза больше ранил. Как ты думаешь, его казнили? Или отправили в кандалах на каторгу? Мне трудно говорить об этом.

- Кто ты?

- В сагах меня называли Имеющий много имён. Дарующий победу. Ужасный странник. Сеятель раздоров. Отец повешенных.

В Старшей Эдде я - Высокий. В Германии меня называли Вотаном. Адам Бременский написал: “Вотан - это ярость”. Ярость, граничащая с вдохновением, и поэтическое вдохновение, переходящее в боевую ярость. Но здесь я - Один.

- Город сказал, что я окажусь там, где нужна моя помощь. Неужели я могу чем-то помочь тебе, великому богу войны и героев?

- Нет, не можешь, Талин. Знаешь, я даже рад, что ты попала в Прагу, а не к нам. В тебе и в Эвине течет древняя кровь норманнских героев. Твоя кровь выбрала Норвегию, а его - Швецию. Но вы оказались не нужны Скандинавии. Эвин - мужчина и воин, поэтому он отправился в другое время на битву, из которой не мог вернуться живым. А тебя приютил древний Город. И это хорошо. Потому что у нас бы тебе, наверное, пришлось заниматься биатлоном. Как Бьорндалену. Последнему из “великих и ужасных” норвежцев - так называли его соперники. Но он родился и вырос в нашем мире, и у него не было выбора. А ты… Ты ведь, наверное, не захочешь стать олимпийской чемпионкой? Забыть друзей, чтобы жить богатой, знаменитой, победив всех в безопасной игрушечной войне.

- Боюсь, что меня ожидает настоящая война, - вздохнула Талин, - И я должна быть вместе с друзьями. Погибнуть с ними - или победить. Как получится.

- Я знал, что ты скажешь мне это, Талин.

- Значит, Эвин погиб?

- Да. Уже почти тысячу лет в моих чертогах он ждет начала Последней битвы.

- Я могу увидеться с ним?

- Живые не могут войти в Вальхаллу, Талин. Мне очень жаль.

- А Кэллоин и Алев? Они живы?

- Алева позвала другая страна. Суровая, несправедливая, и неблагодарная. Но он уже полюбил ее и останется там навсегда. А Кэллоин… Ты шла к нему, но я призвал тебя, чтобы избавить от встречи с древними прабогами человечества в том их воплощении, в котором они вдыхают жизнь и выдыхают смерть. Берут жизнь, а не дают ее. Не созидают мир, а разрушают его. Тебе не надо идти туда, где сейчас Кэллоин. Это его путь и его выбор. И ты, услышав мой зов, тоже сделала свой выбор. Ты встретишься с Вериэном, Кэллоином и сестрой, но всему свое время.

- Мне говорили, что в этом мире нет магии. Но я стою рядом с тобой, а Кэллоин ушел к этим страшным богам.

- Переступив Порог, ты оказалась между мирами. И балансируешь на тонкой грани, а я помогаю тебе. И Кэллоин вступил на эту грань. Я хочу кое-что показать тебе. Не здесь. Как ты относишься к восьминогим коням, Талин?

Девушка уставилась на возникшего перед ней жеребца.

- Таких не бывает.

Один улыбнулся.

- Это ведь просто символ?

- Да, конечно.

- Тогда давай не будем тратить время.

Один взмахнул рукой. Теперь они стояли в большом зале

у стола, на котором лежали грубо сделанное массивное золотое кольцо и невзрачный бронзовый кубок.

- На самом деле этих предметов не существует, они придуманы людьми, но ты можешь взять один из них.

Талин потянулась было к кольцу, но, не дотронувшись, убрала руку.

- Кольцо Нибелунгов, - сказал Один, - Оно символизирует мир насилия и темную власть над миром. И волю к власти, которая выбирает вместилищем для себя лишь особое человеческое существо. Придуманная история, которая через тысячу лет породила философию Ницше, оперы Вагнера, а потом - сказку Толкина.

- А вот это, - он осторожно поднял кубок, - противоположный, зеркальный атрибут, который “материализовался” в чаше Грааля. Грааль нельзя завоевать и взять силой, но его может найти достойный. И вечный выбор: завоевать мир или обрести его?

- Ты ошибся во мне, Один, - тихо сказала Талин, - Я не хочу брать кольцо, но не могу взять и кубок. Мне нельзя его давать. Слишком большая ответственность. Не мне думать о судьбах людей и Мира. Я не особое существо и не сверхчеловек. Но я и не праведник, не подвижник. Обычная девушка, пусть даже и с редкой кровью.

Один взмахнул рукой, и они снова оказались на берегу фьорда. Круизный лайнер уплывал от них, торопясь уйти в открытое море.

- Возможно, ты будешь жалеть о своем решении всю жизнь, Талин.

- Я почти уверена в этом.

- Сколько было желающих взять Кольцо власти, - со вздохом сказала молодая девушка, возникшая рядом с ней, - И никому не нужен Грааль. Только в легендах рыцари вечно ищут его. А на самом деле… Вот и тебе не удалось его подсунуть. Да, ты не лучший и не самый подходящий экземпляр, Талин. Но попробовать стоило. А вдруг бы у тебя получилось?

- Нет, Фрейя, она права. У нее другой путь. Я вижу… Хорошо, что ты не взяла кольцо, Талин. Без него ты не победишь, даже когда выиграешь битву, но зато умрешь не существом, а человеком.

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (начало)

В переполненной туристами Лхасе Кэллоин задерживаться не стал. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: ничего для него интересного здесь нет, и никогда не было. Терять время на осмотр зимнего дворца бессильных далай-лам он не стал. Не заинтересовали его храм Джоканг, монастыри Сэра, Дрэпунг, и пещерный комплекс Драк Йерпа. Дело было вовсе не в отсутствии природной любознательности. Кэллоин слышал теперь зов бога с тремя горизонтальными полосками на лбу, нанесенными красной краской, и торопился, боясь, что голос в его голове затихнет навсегда. А потому - вперед, только он и проводник на арендованном джипе, обгоняя толпы жаждущих неведомо чего туристов. Кэллоин прекрасно понимал родной язык своего спутника, но, чтобы не удивлять его и избежать ненужных расспросов, разговаривал с ним по-английски.

- У подножия Кайласа народу будет еще больше, - рассказывал проводник, - Там мы встретимся с группами, идущими от Катманду. Но по-настоящему много людей будет через два года. Потому что кора, совершенная в год лошади, приносит больше заслуг и засчитывается за тринадцать.

Следуя привычным маршрутом, он то и дело останавливался, указывал на стандартные, интересующие всех достопримечательности. Но Кэллоин лишь издали посмотрел на озеро Ямдрок-цхо и водохранилище Маньла, равнодушно миновал вполне современный, весь застроенный отелями город Шигадзе и монастырь Шалу, в котором находится знаменитый Кумбум - ступа 1000 будд. Рассказам о летающих монахах этого монастыря он не поверил, да и в любом случае, он пришел сюда не за фокусами. Переночевав в городке Сага, они направились к подножию Кайласа, в Дарчен. На высоте 4600 метров Кэллоин впервые увидел Манасаровар и Кайлас.

- Гососо! Лачжало! (боги победят), - воскликнул проводник, с удивлением узрев ясное небо над снежной шапкой горы. Скоро они прибыли в Хору, откуда открывался вид на священное озеро

и две горы - похожий на пирамиду Кайлас и более высокую Намунани. Остановились у белого чортена - духовных ворот коры.

- Здесь мы повесим первые молитвенные флажки - для укрепления позитивной энергии и обретения счастья, - сказал проводник, - Это давняя традиция, существовавшая еще до того, как сюда пришли первые ученики Будды.

- А во что здесь верили люди до того, как узнали желтую веру и стали буддистами?

- Почему только раньше? И сейчас многие остаются верны старой религии Бон. Кайлас в Бон считается хозяйкой местности, священной горой, лестницей, связующей Небо и Землю. И в человеческом теле обитает такой хозяин, божество, угнездившееся

в его темени. Кстати, посмотри на тех людей. Они обходят чортен против часовой стрелки. Кору бонцы тоже совершают против движения солнца. И бонская свастика закручивается в противоположную сторону.

- Почему? - удивился Кэллоин.

- Потому что это символизирует противопоставление людей силам природы и несгибаемость их воли, - сказал старый тибетец - они и не заметили, как один из бонцев подошел к ним, - Наше учение появилось в те времена, когда на планете еще жили наги из царства великих Змеев. Силы Земли и Неба были тогда враждебны людям, и жизнь человека находилась в постоянной опасности. Но потом великий учитель Шенраб одолел в поединке властителя демонов и подчинил себе злых духов. В знак своей покорности демоны признались, какие заклинания и предметы служат источником их силы. И теперь наши священники могут наводить порчу, делать предсказания и разговаривать с умершими. Но могут и давать защиту от злых духов, привлекать помощь добрых божеств, лечить, управлять погодой. Нам не нужно связывать себя условностями служения Добру и Злу. Главное - польза, которую можно получить с помощью магии. Ты хочешь узнать больше? Приходи, если не найдешь нужных ответов в конце своего пути. Твой проводник знает, куда идти.

Старик отошел от них, проводник поежился, тихо шепнул Кэллоину:

- Не нужно туда идти. Если захочешь, чтобы показал дорогу, много денег возьму.

- Нам туда идти не понадобится, - сказал Кэллоин, искренне надеясь, что это правда.

Трижды обойдя чортен, они вошли внутрь, чтобы, ударив в колокол, возвестить всем о своем прибытии и начале Пути. Кэллоин осмотрелся: флажки, предметы одежды, черепа баранов, даже волосы и зубы. Выйдя наружу, Кэллоин вдруг обратил внимание на труп собаки, лежащий прямо на куче молитвенных флажков.

- Здесь много собак, - сказал проводник, - Худшие из грешников воплощаются в них, чтобы всю жизнь сопровождать паломников на коре.

- Грешники становятся так благочестивы в теле собаки? - удивился Кэллоин.

- Нет, просто многие пытаются свернуть с дороги, чтобы совершить кору в одиночестве, это полезно для изменения кармы и выхода из сансары. И погибают. Собаки - падальщики.

Первый день их коры был солнечным и достаточно теплым, умеренный ветер дул в спину. Западное, называемое рубиновым, лицо Кайласа было открыто для них сейчас. Напротив него высились три горы: Тара, Амитаюсь и Веджая, которые известны также как Три Богини Долголетия. Водопад Хвост Лошади белел между первыми из них. В полуметре от тропы Кэллоин увидел похожий на кресло камень.

- Это трон Счастья. Он поставлен сюда Миларепой. На него может садиться только тот, кто проходит тринадцатую кору, - отрабатывая деньги, пояснил проводник.

- Миларепа? - спросил уже начинающий задыхаться от недостатка кислорода Кэллоин, - Кто это?

- Он стал магом, чтобы отомстить родственникам, и убил тридцать пять человек, - сказал проводник, - Потом, раскаявшись, ступил на путь, указанный нам Буддой, и стал первым, кто достиг просветления за одну жизнь, не имея заслуг в предыдущих рождениях. А вон там, наверху - кладбище восьмидесяти четырех бонских лам, махасиддхов, побежденных когда-то Миларепой и Падмасамбхавой. Их тел там нет - после смерти они превратились в свет.

Они поднялись на плато и каньон реки Лха Чу предстал перед ними во всей своей грозной красе,.

- Маршрут нашей коры, - указал на него проводник, - Пятьдесят три километра, символический путь от рождения до смерти

и обретения нового тела. Тибетцы обычно проходят его за один день, туристы - за три. Основная тропа проходит слева. Видишь мостик через реку? За ним - монастырь Чуку Гомпа, его монахи следят за тем, чтобы сюда снова не пришли бонские духи. Ракушка, принадлежащая Будде, сейчас используется для благословения паломников. Многие верят, что человек, после этого точно не попадет в ад. А тринадцать кор вокруг этого монастыря засчитываются как одна кора вокруг Кайласа.

- Не будем искать легких путей, - ответил страдающий от горной болезни и ставший уже почти зеленым Кэллоин.

- Если идти еще час направо от этого монастыря, можно увидеть Дом счастливого камня - одно из каменных зеркал Кайласа. Многие из вас верят, что здесь находятся ворота в Шамбалу. Но ты не веришь, я вижу это. Скажу по секрету: Шамбалу в Тибете придумали европейцы. В наших древних трактатах эту обитель мудрецов называют “северным царством спокойствия”, в них говорится, что находится она к северу от Гималаев. С этим согласны и авторы старинных индийских книг. Впрочем, еще говорится, что истинная Шамбала внутри каждого из нас. Но мы неспособны понять это и, в погоне за мимолетным наслаждением, не понимаем ежеминутно открывающейся нам мудрости, не замечаем ее, проходим мимо. А в долине между горами Ченрези на западе и Джампеньянг на востоке находится Зеркало царя смерти Ямы. Туристам рассказывают, что оно способно сжимать время.

- Правда? - удивился Кэллоин.

- Конечно, нет, - снисходительно ответил проводник, - Но человек здесь может лечь между двумя валунами, закрыть глаза и предстать перед судом Ямы - судом собственной совести. Если небо не закрыто облаками, солнце прогревает воздух так, что лед тает, и река наполняется водой, иногда так сильно, что скрываются камни, по которым люди через нее переходили. Они не могут выбраться из долины и остаются в ней навсегда. Говорят, что они не прошли суд бога смерти и Яма оставляет их у себя.

Они пообедали в лагере Чаксалганг в 100 метрах от которого стоял большой камень - трехлицый Будда с головой лошади, Тамдрин Дроканг. Люди обходили его, окунали палец в разлитое на камне масло и наносили его себе на лоб, рисуя “третий глаз”.

- Желают получить защиту Тамдрина на прохождение коры, - пояснил проводник.

Слышащий Шиву Кэллоин не пожелал другой защиты.

Ночь они провели в монастыре Дирапук.

- Завтра будет самый сложный день, - сообщил проводник, - Восемнадцать километров и перевал Дорма-лана на высоте пять

с половиной тысяч метров. Здесь паломники оставляют свои одежды в знак отказа от прошлой жизни. И в первый раз видят Мертвое озеро. Далее - монастырь Зутул Пук с пещерой Миларепы. В ней Учитель провел три года три месяца и три дня, питаясь камнями

с гор. Давно, почти тысячу лет назад.

- Пожалуй, я зайду в нее, - сказал ему Кэллоин.

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение)

Они по-прежнему стояли на берегу фьорда. Один задумчиво смотрел на Талин и Фрейю.

- Ты не решилась принять Кольцо или Грааль, Талин, - сказал он, помолчав, - Но в одном из курганов Ирландии есть предмет, от которого ты не откажешься. Умирающий от ран Олав Хаконсон, викинг из Мера, приказал положить свой меч в могилу вместе со всеми сокровищами, потому что хотел, чтобы его сыновья сами добыли себе богатство и славу. Так принято было в то время. Не удивляйся. Добыть оружие из кургана, клада никогда не считалось зазорным. У наших соседей, воинственных славянских племен, такие мечи назывались кладенцами. Но мало кто решался встретиться с духом павшего героя. Меч будет таким, каким ты захочешь его увидеть. Размеры, форма, вес не имеют значения. Раны, нанесенные им, не заживают. От него нет спасения.

- Отпусти вместе с ней Хельги, - сказала Фрейя.

- Я тоже думал об этом, - кивнул Один.

- А почему не Эвина? - спросила Талин.

- Будет лучше, если с тобой в это путешествие отправится герой, а не обычный воин, - ответил Один.

- Великий герой, - уточнила Фрейя.

- Будь там осторожнее, Талин. Хельги уже не может умереть. А ты - можешь.

- Кто такой Хельги? - тихо спросила Талин Фрейю.

- Любимый герой отца. Брат Сигурда или Зигфрида, как называют его германцы - того, кто убил дракона и искупался в его крови. Хельги и Сигрун, валькирия Хильд, то есть, битвы, любили друг друга. Она умерла от горя после его смерти. Знаешь, Талин, если боги хотят наказать человека, они дают ему много золота, как Сигурду. А если желают наградить его - дают много преданной женской любви, как Хельги.

Фрейя помолчала.

- Имя Хельги теперь стало нарицательным и означает “Вещий вождь”, “Вождь, ведомый духами”. И многие герои, известные как Хельги, на самом деле, носили другое имя. А один из очень известных конунгов был назван Хельги дважды. Жители Гардарики перевели это имя на свой язык, получилось Вещий Олег.

- И как же погиб этот великий воин?

- Он был убит копьем Одина.

Талин вопросительно посмотрела на Фрейю.

- Его враг принес отцу большую жертву, и он дал ему свое копье, - пояснила богиня.

- Подожди. Хельги - любимец Одина, правильно? И Один помогает убить его? Зачем он принял эту жертву?

- Таковы правила. Изменить их не могут даже боги. Но когда Хельги пришел в Вальхаллу, отец предложил ему вместе с ним править Асгардом. Хельги отказался.

- Почему?

- Чтобы умирая ежедневно, научиться достойно умереть в последний раз, в час Рагнарека. Тебе повезло, Талин. Твоим спутником станет самый благородный герой Скандинавии.

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение)

Темная Талин три часа провела в большой деревне у леса, изо всех сил пытаясь быть очень заметной. Она прошлась по рынку, заглянула в кузницу и гончарную мастерскую, даже немного поскандалила в корчме. Прихвостни Руадха ее стараний, казалось, не оценили, и немного разочарованная Талин отправилась дальше. Однако лесная стража и следопыты Сааранда все-таки недаром ели свой хлеб. На поляну перед ней вдруг выскочил огромный пес, серый, в бурых подпалинах, за ним вышли два воина.

- Попалась, - сказал один из них, - Нашли все-таки.

- О ком вы говорите, господа рыцари? - тоненьким противным голоском спросила она, - Я совершенно беспомощная беззащитная девушка, и вы меня с кем-то спутали.

- Иди к нам, живо!

- Мама не разрешает мне подходить к незнакомым мужчинам.

- Возьми ее, А?тис, - скомандовал второй.

Пес заскулил и, прижав уши, лег на землю. Воин выругался и посмотрел на товарища.

- А врали, что она ничего не умеет.

- Мы ведь не обязаны брать ее живьем, - сказал тот и стал вытаскивать арбалет, - Скажем, что убегала.

- Иди сюда, собачка, - обычным голосом сказала Талин, - Тебе опасно лежать рядом с ними.

Тихо поскуливая, пес на брюхе подполз к ней.

Воин поднял арбалет.

- Я удобно стою? - поинтересовалась Талин.

Болт ушел высоко в небо. Теперь выругались оба воина.

- А у вас здесь интересно, - сказала псу Талин и, потрогав шерсть на его голове, брезгливо поморщилась, - Ты с шампунем когда мылся в последний раз?

Солдаты вытащили мечи.

- Правильно, давно пора, - поощрительно улыбнулась Талин и хлопнула в ладоши.

Солдаты бросились друг на друга.

- Ну вот, - сказала псу Талин, - Всегда так: болеешь за одного, а побеждает другой.

Убивший своего спутника воин непонимающе смотрел на нее.

- Я бы взяла тебя с собой, но ты не собачка, - сказала ему Талин, сжала кулак - и у него остановилось сердце.

Талин снова погладила пса по голове.

- Значит, раньше тебя звали А?тис? Забудь. Ты Беренор. Бер. Будешь напоминать мне о родине. Откуда ты пришел? Покажи дорогу.

Пес вскочил и побежал вперед.

- Не так быстро!

Пес остановился, виновато посмотрел на свою хозяйку и, дождавшись ее, пошел медленнее.

Рут. ГОСТЬ ИЗ ПРОВИНЦИИ ШАЙЕНН

Начинающий седеть пятидесятилетний мужчина открыл дверь и, пригнувшись, вошел в небольшую полутемную камеру. Ему было явно не по себе, и на человека, сидевшего перед ним на широкой деревянной скамье, он смотрел несколько смущенно, даже, пожалуй, виновато. Узник не встал, только повернул голову, ничего не изменилось в его лице, взгляд был спокойным и равнодушным.

- И ты тоже считаешь меня виноватым? - тихо спросил гость, - Интересно, остался ли хоть один человек в Сааранде, которому сейчас не в чем упрекнуть меня?

- Я не знаю ответа на этот вопрос.

- Я тоже. Но у меня есть и хорошая новость. Я точно знаю, что один из наших магистров вчера был вне себя от ярости, когда узнал, что гроссмейстер не собирается казнить тебя, Рут.

- Действительно, кто же мог ожидать такого от Руадха, - усмехнулся пленник.

- Да, великий магистр хочет сохранить тебе жизнь, но я пока еще не слышал ни об одном человеке, который бы не умер, если этого хочет и добивается Цениас.

- Я и так прожил здесь больше, чем рассчитывал. И, скажу честно, лучше смерть, чем такая жизнь.

Гость со вздохом сел рядом.

- Куда и зачем торопиться, Рут?

- Почему ты пришел сюда, комтур Ульвнин? И что это за откровения с обреченным на смерть узником? Опасаешься, что гроссмейстер узнает о нарушении приказа?

- Не узнает. Ты ведь должен умереть без видимого постороннего вмешательства. И не будет никакого разбирательства. Некогда сейчас. Да и потом, сам понимаешь, должен ведь Руадх доверять хоть кому-нибудь? Тем более, своим магистрам. Которых, кстати, осталось всего двое.

- Правда? И кто же погиб?

- Онсенгин был смертельно ранен при попытке схватить твоего друга Мария. Он тоже, наверное, уже мертв, не надейся на чудо, Рут. И при покушении на королеву Шаннин был убит Нерглнин. У нас все очень жалеют о потере Онсенгина. И надеются, что новым магистром теперь станет Белернин. Но я думаю, что Руадх не пойдет на это. Не потому, что не хочет. И не потому, что Белернин не достоин этой чести. Просто молод он еще - даже и для звания командора, которым уже обладает.

- Целый год я только и слышу одно это имя - Белернин! - усмехнулся Рут.

- Неужели завидуешь?

- Может быть, назовешь пару поводов для моей зависти, Ульвнин?

- Не назову. Но думаю, что ты, как и остальные, до сих пор не можешь смириться с тем, что именно к нам пришел десять лет назад этот гениальный ребенок.

- Да, конечно, вот именно это мне очень интересно. Какие слова сказал ему тогда новоиспеченный гроссмейстер Руадх? Что пообещал? При королевском Дворе все пути были открыты для Белернина. У него было почти всё и могло быть еще больше.

- Не всё, Рут. Что видел Белернин в этой вашей школе сопливых пажей? А Руадх не пообещал, он дал этому мальчику то, что было ему нужно. Вначале - место рядом с собой и должность своего оруженосца. Звание рыцаря, как только Белернину исполнилось шестнадцать лет, а вместе с ним - доверие и самостоятельные поручения. И вообще, наш великий магистр очень многому научил его.

- Скажи, а Белернин был тогда во дворце вместе с вами?

- Его сейчас нет в Верлэерисе. Но он скоро придет сюда, на зов своего Ордена.

?Ульвнин немного помялся.

- Ты ведь знаешь, моя семья родом из Шайенна, Рут, - сказал он, наконец, - Деревня Изен. Помнишь такую?

- Это та, в которой впервые появился ваш Зверь?

- Да. Впервые появился три года назад и потом приходил еще пять раз за полгода. Убил четырех детей, двух раненных удалось спасти. А всего в тех местах нападал на людей сто шестнадцать раз. Почти каждый день - в поле, в лесу, даже на улицах маленьких деревень. Люди боялись выходить из домов.

Рут молчал.

- Он не проявлял интереса к скоту и домашним животным и нападал только на людей. Странно вел себя, и, не стремился перегрызть жертве горло, как другие хищники, а наносил укусы в голову и лицо. Либо поднимался на дыбы и сбивал человека с ног ударами передних лап. Обходил все расставленные в лесах ловушки, не трогал отравленные приманки и с легкостью уходил от многочисленных облав. В него много раз стреляли, даже ранили, но он уходил от погони, чтобы придти вновь. Я лично убил тогда двадцать восемь волков.

- Надо было искать не Зверя, а его хозяина. Настоящим Зверем был он, а не это животное.

- Да, теперь я понимаю. Кстати, люди, выжившие после нападения Зверя, уверяли, будто он понимает человеческую речь. Это правда?

- Вряд ли. Думаю, он просто выполнял приказы своего хозяина, который выпускал его на охоту и всегда находился поблизости, когда тот нападал на людей.

- Ты убил Зверя и его хозяина. И видел Зверя ближе всех. Скажи, как он выглядел?

- Размером с большого теленка, шерсть желтовато-бурая, морда, вытянутая, как у борзой, очень широкая грудь, длинный хвост

с кисточкой и большие клыки.

Теперь замолчал Ульвинн.

- В Шайенне помнят тебя, Рут, - сказал он, наконец, - И, если бы в самом начале переворота тебе удалось бежать из дворца, у Ордена, наверное, были бы большие проблемы. Возможно, и я присоединился бы к тебе со всеми подчиненными мне магами и воинами.

- Разве я собирался бежать? Хоть в Шайенн, хоть куда-то еще? Мое место было здесь, во дворце. Или рядом с Вериэном.

?Ульвнин поднялся со скамьи.

- Я не могу освободить тебя, Рут, но принес это.

Он протянул небольшой пузырек с жидкостью вишневого цвета.

- Выпей прямо сейчас. И не торопись умирать.

- Что это?

- Неважно. Ты не представляешь, как я рисковал. Если бы при мне нашли этот пузырек - убили бы на месте. А если бы меня схватили с ним по пути сюда… Казнили бы не только меня - всю семью, и здесь, и в Шайенне.

Рут открыл плотно пригнанную крышку, понюхал. Хотел вылить, но все же не стал.

- Ты ведь, действительно, из Шайенна, Ульвнин, - негромко сказал он, - И если именно ты принес мне яд, значит, так тому

и быть.

Рут выпил зелье и, закрыв пузырек крышкой, отдал его гостю.

- Прощай, Рут. Надеюсь, мы с тобой больше не увидимся. Потому что иначе… Придется…

Ульвнин замолчал и быстро вышел из камеры. Дверь закрылась.

Магистр Цениас. ГОРОД АНОРА, ПРОВИНЦИЯ ХЕБЕР

Высокий пожилой мужчина в орденской мантии смотрел в окно. Люди, собравшиеся в зале, почтительно молчали.

- Сколько виселиц стоит сейчас на площади? - обратился он

к полному господину в форменном сюртуке, расшитом золотом.

- Пятнадцать, мастер, - склонив голову, ответил ему губернатор провинции Хебер.

- А сколько человек повешено?

- Четырнадцать.

- Для кого же оставлена пятнадцатая? Может быть, для тебя, Терлин? - взгляд человека в мантии упал на одного из стоявших рядом с губернатором людей, - Народ любит, когда власти вешают таких богатых мошенников, как ты. И, опять же, для казны полезно.

Вокруг испуганного Терлина моментально образовался вакуум.

- Что Вы, магистр Цениас! - умоляюще сложил он руки, - Я всегда был верен Вам и Ордену и добровольно, точно в срок вносил пожертвования в установленном размере. Вы ведь подтвердите это, господин Бранмин?

Стоявший в стороне человек в обманчиво скромной темной мантии кивнул головой.

- Сегодня же, в знак доброй воли и самых лучших намерений я вручу Вашему казначею новый вклад и увеличу его на десять процентов.

- Значит, цены ты поднял в два раза, а мою благосклонность оцениваешь в десять процентов?

Терлин побледнел.

- Хорошо, в два, в два с половиной раза, как скажете, господин магистр, - низко кланяясь, пролепетал он.

- Остальных это тоже касается, - негромко сказал Цениас.

Все дружно закивали.

- Идите.

Через минуту в зале остались лишь Цениас, Бранмин и губернатор.

- Что в Аноре, Сэлнин? - коротко спросил магистр.

- Сопротивление подавлено, смутьяны казнены или арестованы, - нервно переминаясь с ноги на ногу, ответил губернатор.

- Но недовольные на свободе все же есть, не так ли?

- Недовольные есть всегда, - с жаром ответил тот, - Народу, сколько ни дай, все мало будет.

- И поэтому вы решили вообще ничего ему не давать. Так С?элнин? Не трясись. Меня сейчас интересует только лояльность. Сможешь удержать Хебер до тех пор, пока мы решим все наши проблемы и разберемся с Вериэном?

- Смогу, господин магистр, - сказал губернатор и, понизив голос, добавил, - Очень скоро Вы сможете убедиться в том, насколько лучше иметь дело не с этим быдлом из плебса, - последовал пренебрежительный жест в сторону двери, - А с достойными людьми. Такими, как Ваш покорный слуга и некоторые мои знакомые.

Цениас усмехнулся.

- Посмотрим, - снисходительно произнес он, и указал рукой на дверь.

Низко поклонившись, губернатор вышел из комнаты.

- Этот дурак Сэлнин опасен, - сказал Бранмин, - Своей жадностью и глупостью он точно доведет Хебер до мятежа и открытого бунта.

- Скоро нам понадобится козел отпущения, - засмеялся магистр, - Кто лучше исполнит эту роль, чем назначенный еще прежней властью насквозь коррумпированный губернатор? Пусть посидит на своем месте еще немного. Когда он окончательно станет ненавистным народу, мы придем и восстановим справедливость.

- Главное, чтобы мы не пришли слишком поздно.

- Это уже моя забота. Ты хочешь сказать что-то еще?

- Да, магистр. Эти, так называемые коммерсанты… Из-за их спекуляций деньги теряют свой вес. Они могут платить нам хоть в десять раз больше прежнего - и все равно останутся

в прибыли, а мы получим кукиш с маслом. Богатеют сейчас лишь те, в чьих руках находятся реальные ценности.

- Ты думаешь, я не понимаю? Деньги теряют свою ценность и привлекательность? Прекрасно. Значит, скоро потребуется реформа финансовой системы. Мне ли тебе объяснять, Бранмин? Тем более, что для нее есть не только экономический повод, но

и политический. Пока еще в ходу монеты, отчеканенные при королях, но скоро они будут объявлены недействительными. Как ты думаешь, кто будет определять условия их обмена на новые? Свои деньги мы обменяем по курсу один к одному, народу к тому времени терять будет уже почти нечего, а вот спекулянты потеряют все, что нажили. А, может быть, еще и должны нам останутся.

- Великолепный план, магистр Цениас. Я преклоняюсь перед Вашей непревзойденной мудростью.

- Заранее подготовь проект реформы. Пусть он лежит у меня, в нужный момент я покажу его гроссмейстеру. Что еще?

- А если обо всем узнает великий магистр? - тихо прошептал Бранмин.

- От кого? От этих жалких недоумков? Я знаю их почти двадцать лет. Они глупы, бездарны и не умеют работать в условиях честной конкуренции. И только под нашей защитой и покровительством чувствуют себя уверенно. Они будут молчать и платить. Собирайся в Верлэерис, Бранмин. Здесь нам больше делать нечего.

Белернин. ПРОВИНЦИЯ Ольванс. ВСТРЕЧА С ЭТАН

Впереди, на дороге, безутешно и тихо плакал ребенок. Одетый

в дорожный плащ юноша вышел из-за деревьев и увидел худенькую темноволосую девочку лет семи в испачканном травой простеньком платьице. На земле перед ней лежали окровавленные тела мужчины и женщины. Не его случай. Никаких следов ритуала, обычное убийство с целью ограбления. И эта невыносимая банальность, обычность, обыденность произошедшего, показалась ему сейчас отвратительнее самых изощренных зверств секты Слэан.

Юноша подошел и осторожно взял девочку за плечо.

- Не бойся, я хочу тебе помочь.

“Что я говорю! Как и кому тут можно помочь?” - подумал он, но все же продолжил:

- Меня зовут Белернин. А тебя как?

- Этан, - робко сказала она.

- Это твои родители?

- Да.

Белернин посмотрел на исполосованные ножом трупы и покачал головой.

- Как же ты жива осталась? Неужели пожалел?

- Нет, я в лес убежала.

Мог бы и не спрашивать. Белернин прикрыл глаза. След кровавой ауры прослеживался более чем отчетливо.

- Я скоро вернусь. Никуда не уходи, ладно?

- Нет, - быстро вскочила девочка, даже слезы высохли на ее глазах, - Не верю. Ты не вернешься за мной! А я боюсь оставаться здесь одна.

Она вцепилась в его руку.

- Ну, хорошо, пойдем вместе. Это недалеко.

Через полчаса они вошли во двор дома на окраине деревни.

- Это он, - испуганно прошептала девочка, указывая на здоровенного тридцатилетнего мужика, сидевшего на лавке перед крыльцом, - А вон там наши вещи.

- Вижу, - сказал Белернин.

- Что вам нужно? - неприветливо спросила вышедшая на крыльцо толстая женщина.

- Твой сын? - указывая на убийцу, коротко спросил Белернин.

- Сын. Убогий он у меня и за себя не отвечает, идите, куда шли.

За изгородью собирались любопытные соседи.

- У меня все отвечают, - недобро улыбнулся Белернин, - Никому еще отмолчаться не удалось.

- Не позволю, - схватила вилы женщина, - Мой сын не понимает, что делает.

- Понимает, - спокойно сказал Белернин.

Мужчина на лавке побледнел.

- Его лечить надо, - загораживала дорогу женщина.

- Бешеных животных не лечат, а пристреливают.

Мужчина вскочил с лавки и побежал, его мать попыталась ударить Белернина вилами, легким отстраняющим жестом он отбросил ее назад и посмотрел на убийцу. Бесформенным мешком тот упал на землю. Поднявшаяся с земли женщина завыла дурным голосом, явно адресуясь к стоявшим за забором.

- Я бы отдал его тебе, Этан, - сказал Белернин, - Но ты ведь еще ребенок. Не возражаешь, если я сам, от твоего имени, убью его?

В глазах девчонки полыхнуло пламя.

- Убей, но не сразу, - негромко сказала она, - Я хочу, чтобы он мучился. Долго. Целый день.

Белернин покачал головой.

- Да, это твое право, требовать возмездия и справедливости, - сказал он, - Но пусть он просто умрет. Этого достаточно.

Тело убийцы обмякло.

- Вот и все.

Женщина выла и каталась по земле.

- Лучше бы ты родила его мертвым, - сказал Белернин, и повернулся к стоявшим за изгородью соседям, - У вас есть какие-то вопросы или вы сомневаетесь в праве командора Ордена вершить правосудие?

Людей как ветром сдуло.

- Где живут твои родственники, Этан? - устало спросил Белернин, когда они вышли из деревни.

- У меня никого нет, - тихо ответила она, - В прошлом году все умерли чумы. А бабушка - в этом, от старости.

- Ладно, подыщем тебе хороший приют, - вздохнул он, - Может быть, даже не здесь, а в Верлэерисе.

- Не надо в приют, - снова заплакала она, - Там обижают…

“А где не обижают? - подумал Белернин, - Делом и словом, равнодушием и невниманием. И чем ближе тебе человек, тем легче его обидеть”. А вслух сказал:

- Ничего, Этан, привыкнешь. Другой судьбы ведь у тебя уже не будет. Надо как-то жить, все будет нормально.

Девочка рыдала, уткнувшись в его плечо, он не мешал и только осторожно гладил по волосам.

“Постараюсь сделать для нее все, что смогу”, - подумал он, и сказал:

- Сейчас пойдем с тобой в город. Оттуда я пошлю людей за телами твоих родителей.

Она зарыдала еще громче.

- И для тебя там что-нибудь придумаем.

“Совсем чужая и ладно бы красивая, как ангелочек - нет, самая обыкновенная девчонка, наверное, непослушная и капризничает все время. А ведь опутала меня по рукам и ногам, как будто я виноват в чем-то. И как это у них получается?”

- Хватит реветь, а то в лесу ночевать придется.

Девочка всхлипнула и кивнула.

Уже ближе к вечеру они вошли в здание резиденции Ордена в провинции Ольванс.

- Ребенка умыть, накормить, переодеть и определить в лучший приют, - сказал Белернин комтуру.

- Ладно, сделаем, - хмуро ответил тот с нескрываемой неприязнью глядя на сжавшуюся Этан.

“Мало мне с этим мальчишкой-командором забот, так он еще какую-то сопливку с собой притащил”, - с раздражением подумал он.

- Что? - тихо спросил Белернин, и у комтура похолодело в груди.

- Все будет сделано, - выпрямляясь и становясь по стойке смирно, сказал он.

- Сделаешь все сам. Лично. Проверю. Понял?

- Так точно, - подтвердил комтур, чувствуя, как рубаха становится мокрой от пота. О посланнике Руадха, оказывается, говорили правду: мало кто в Сааранде сможет противостоять ему.

А в Ольвансе, видимо, с ним соперничать и вовсе некому, - Ни о чем не беспокойтесь, командор.

- Я постараюсь навестить тебя, Этан, - сказал Белернин, отвернувшись от него, - Но не обещаю, что в самое ближайшее время. До свидания.

- До свидания, - глядя в пол, тихо прошептала девочка.

Посмотрев на нее в последний раз, Белернин вышел на улицу. Нет, он, конечно, не ждал, что она сейчас кинется ему на шею с благодарными поцелуями. Но ведь могла бы хоть спасибо сказать

и не стоять перед ним, как деревянная кукла. В первый раз в жизни он вдруг попытался представить, как бы могла выглядеть его дочь. Получилась вылитая Этан.

“Глупость, какая. Она же совершенно на меня не похожа. Лицо, глаза, волосы - все другое, - разозлился он на себя, - И вообще,

я ведь шел на новую поляну Ритуалов”.

Белернин не знал, что в это время Этан беззвучно плакала, уткнувшись лицом в подушку. Он ушел. Оставил ее одну с неприветливыми грубыми людьми. И она побоялась обнять его на прощание. Теперь он, наверное, никогда уже не вернется.

А Белернин все-таки опоздал. У большого костра мелькали темные тени, на большом белом камне, выполняющем роль алтаря, лежало обнаженное тело. Нервы командора не выдержали напряжения последних дней, и поэтому труп девушки сел на камне, открыл глаза и, протянув к своим недавним мучителям руки, глухо сказал: Хочу мяса!

Вопль ужаса пронесся по поляне. Обезумевшие от страха сектанты бросились бежать, пять человек выскочили прямо на Белернина и были убиты им. Шестой, мелко дрожа, стоял на коленях между жадно облизывающим губы трупом и командором.

- Кто ваш Наставник? - спросил Белернин, - Говори, или я отдам тебя ей. Ты ведь знаешь, что тогда будет с тобой после смерти?

- Все скажу, - отползая от жуткого создания, прошептал тот.

Белернин махнул рукой, и труп повалился на землю, рассыпаясь на части.

- Рассказывай.

Услышанное поразило его. Еще час назад такое и представить было невозможно, но доказательства, приведенные сектантом, не оставляли места для сомнений. Главой жестокой и кровавой секты Слэан был губернатор провинции Ольванс. Более того, сразу же и открыто поддержав Орден, он теперь надеялся на снисходительность гроссмейстера и был уверен в своей безнаказанности.

“Срочно арестовать его, а свидетеля под охраной отправить к Руадху, - подумал Белернин, - Да, Этан, не скоро же мы с тобой теперь увидимся”.

Вериэн. МИР ЗА БЕЛЫМ ЗЕРКАЛОМ

Вериэн стоял у реки, снова и снова пытаясь нащупать ауры исчезнувших на его глазах людей из Нарланда. Он ошибся и из соседнего мира, который его обитатели называли Беренором, вызвал не ту девушку, но зато теперь знал, где искать настоящую. Что-то угадывалось в указанном Темной Талин Мире, но даже его немалых сил не хватало, чтобы зацепиться, установить контакт. Что ж, значит, придется и ему навестить незнакомый Мир за белым зеркалом. Это, безусловно, будет любопытно и познавательно. Интересно, куда он попадет сейчас? Зов какого города услышит? На какой континент и в какую страну его вынесет?

“Какая разница, на месте разберемся”, - подумал он и оказался на большой площади, лежащей на вершине холма. В ее южной оконечности высился окантованный зелеными клумбами

12-метровый каменный куб, окруженный клумбами. Из арок монумента выходили бронзовые люди - в военной форме, и в штатском. Справа и слева от возглавлявшего восставших человека стояли люди из другой страны. Военачальники. Один из них умер глупой и нелепой смертью, полный надежд и в зените славы, другой прожил долгую жизнь и ушел почти забытый всеми, одинокий, ошельмованный и оклеветанный. Вериэну стало не по себе, когда он ощутил энергетическое поле и ауру далекой и огромной северной страны - их родины. Он вдруг увидел ее - великую, но вечно униженную, суровую и беспощадную к врагам и друзьям, многократно преданную и разрушенную внутренними и внешними врагами, но упрямо вновь и вновь возвращающуюся к своим истинным размерам и положению в мире. Она тяжело болела сейчас, и ее будущее было неопределенным. Сделав над собой усилие, Вериэн вернулся к окружающей действительности, осмотрелся вокруг. На другом конце площади располагался небольшой парк с пыльными деревьями.

- Интересно, - сказал Вериэн, и вдруг увидел прямо перед собой бегущую толпу, мощные струи воды, почувствовал резкий удушающий запах. Король Сааранда прикрыл глаза, снова открыл их - наваждение рассеялось, вокруг снова шумела пестрая многоголосая толпа, ярко и празднично светило солнце, и ничто не предвещало событий, которые произойдут здесь ровно через год.

- Очень интересно, - чуть слышно прошептал он и пошел вниз по улице, спускающейся от площади к какой-то реке или заливу.

“Все-таки залив”, - подумал он, выходя на маленькую площадь Галатасарай. Почувствовал пряный запах жарившейся рыбы и неожиданно для себя свернул к Цветочному пассажу, в котором продавалось, наверное, все, кроме цветов. Присел за мраморный столик крошечного кафе, которое стояло прямо между рыбными прилавками. Темноволосая девушка, улыбаясь, подала кожаную книжечку с меню. Он сделал заказ. Сок и салат принесли почти сразу, жареную дорадо пришлось немного подождать. От нечего делать, Вериэн обратил внимание на сидевших вокруг людей. Семейная пара с очень светленькой девочкой шести лет из страны, один из куплетов гимна которой некоторые предлагают исполнять на турецком языке. Две мужеподобные девицы из города, бывшего раньше оплотом католической веры, когда-то в нем располагалась резиденция папы Римского. Скоро, года через два, они вступят

в законный брак и им разрешат усыновить маленького мальчика. Веселая компания из страны, в одном из детских садов которой детей запрещено называть мальчиками и девочками - они у них среднего рода. А вот и соотечественник Военачальников монумента: высокий и худощавый русоволосый мужчина, внешность и поведение которого категорически не соответствуют стереотипам двадцатилетней давности. Впрочем, нет, кое-что осталось: ни на одном из иностранных языков он говорить не умеет, но, пока молчит, все принимают его за англичанина. Официантка принесла жареную рыбу и с удивлением приняла в оплату турецкие лиры, а не доллары или евро. Пообедав, Вериэн отправился к площади Тюнель. Узенькие улочки все круче падали вниз. Свернув в переулок, он оказался в очень странном квартале: вместо мостовой - ступени, высоко над головой развевалось выстиранное белье, дома украшены львиными масками. Вериэн спустился к круглой Галатской башне. Поднявшись на смотровую площадку, он смог осмотреть оставшийся внизу великий город: блистающие синевой воды Золотого Рога с перекинутыми через него мостами - Галатским и Ататюрка, более широкий Босфор, утопающий в зелени дворцовый комплекс Топкапы, древняя София и множество великолепных и грандиозных мечетей с уходящими в небо изящными иглами минаретов. И высокие прямоугольники небоскребов с другой стороны.

“Какой прекрасный и необычный город, - подумал Вериэн, - Мне, наверное, захочется вернуться сюда еще раз. Но пора и делом заняться”.

В этом мире он не имел полной силы, но, закрыв глаза, тут же увидел Их. С Алевом и Эвином было все понятно, но Талин

и Кэллоин почему-то стояли между мирами, и были, словно прикрыты пеленой. И от них тянулись нити к какой-то незнакомой ему светловолосой девушке.

“Нужно отыскать ее”, - подумал Вериэн и вдруг понял, почему попал сейчас именно в этот город.

- Очень и очень интересно, - сказал он, не обращая внимания на окружающих, - Останусь здесь ненадолго.

Вериэн хотел спуститься вниз, но вдруг остановился.

- Так, а это еще что такое? - удивленно произнес он.

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение)

База Стражи священного леса Сааранда - несколько добротных зданий, обнесенных невысоким забором, располагалась на опушке. Ворота были открыты, и темная Талин с Беренором спокойно прошли во двор.

- А ничего, неплохо живут, - сказала темная королева, осматривая подстриженные кусты, аккуратные клумбы и украшенный мраморной статуей фонтан.

- И явно не голодают, - указала она на один из домиков с дымящейся трубой, - Мы как раз к ужину.

Она перевела взгляд на изящное двухэтажное здание.

- Или сначала здешнее начальство навестим?

- А?тис? - сказал пожилой бородатый мужчина, - Ты откуда здесь? А где…

Он перевел взгляд на Талин.

- Ты кто такая?

- Такое несчастье, - шмыгая носом, ответила она, - Бедная собачка осталась в лесу одна, одинокая и беззащитная. Я привела ее домой, к маме.

- А?тис беззащитный? Да он трех таких, как ты, в один присест съест и не подавится.

- Господи, да он еще и голодный, - деланно ужаснулась Талин.

- А ну-ка пойдем к капитану, - мужчина сделал шаг вперед и попытался взять Талин за руку. В молниеносном прыжке пес сбил его с ног и повалил на землю. Зубы щелкнули прямо у горла. Боясь пошевелиться, мужчина с ужасом смотрел на стоящего над ним Беренора.

- Вот видишь, до чего вы здесь песика довели, - укоризненно сказала Талин, - Он уже на людей бросается.

- Ты же эта девка, - выдохнул бородатый, - Та самая.

- Меня еще никто не называл девкой, - нахмурилась Талин, - Ты был первым и последним. Я бы приказала Беру убить тебя, но беспокоюсь за него - вдруг ты заразный? Отпусти его, Беренор.

Пес неохотно отошел в сторону.

- Веди нас к своему капитану. А потом я разрешаю тебе пойти к реке и утопиться.

Мужчина встал и, сделав приглашающий жест, направился к высокому резному крыльцу двухэтажного дома. Талин и Бер пошли за ним. Они прошли мимо группы людей, сидевших за большим столом на первом этаже, и поднялись по лестнице. За тяжелой дубовой дверью сидел хмурый человек. В руке он держал наполовину наполненный кубок с красным вином.

- Так, - строго сказала Талин, - Злоупотребляем, значит, на рабочем месте? Оружие где? А если на базу враги проникнут, делать что будешь? Выпить предложишь?

Капитан непонимающе уставился на нее.

- Какие враги? Ты кого ко мне привел, Уинсинн? Пошли вон, оба!

- Что значит, какие враги? - подняла брови Талин, - А я, по-твоему, кто? Или чем-то не устраиваю?

Под капитаном сломался стул, и он вверх тормашками полетел на пол.

- Вот так, нормально? А, может быть, ты открытые раны, с кровью, предпочитаешь?

Громко ругаясь, капитан вылез из-под стола.

- Да ты же пьяный совсем, - скривилась Талин, - То-то же вы Вериэна до сих пор отловить не можете.

В отравленном алкоголем мозге ошалевшего начальника что-то щелкнуло, и он вдруг вообразил, что странная девица явилась

с проверкой из столицы.

- Прошу простить за внешний вид! - приосанившись, гаркнул он, - Лесная Стража Сааранда всегда готова служить Ордену. Мы делаем все возможное, и, обещаю, очень скоро обнаружим так называемого короля.

- Любопытно, - хмыкнула Талин, - Слушай меня внимательно, капитан. Вериэн уже покинул священный лес. Вы проворонили его. Но со всех сторон сюда направляются его замаскированные сторонники. Встаньте по периметру и не пропускайте никого. Хватайте всех, кто идет в лес, и отправляйте их в столицу. Руадх сам разберется, что к чему. Приказ тебе понятен?

- Так точно, - вытянулся перед ней капитан.

- Надеюсь, ты оправдаешь мое доверие.

- Буду стараться изо всех, - преданно смотря в ее глаза, отчеканил он.

Талин величественно кивнула ему и вышла на улицу. Уинсинн печально последовал за ней.

- Ну, что ты так на меня смотришь? Топиться не хочется? Ладно, отправляйся в ближайший город и рассказывай всем, что Талин вернулась, она одна, совершенно беспомощная, ищет Вериэна. Сюда больше не возвращайся.

Мужчина обрадованно кивнул и побежал к воротам.

- Вот ведь как жить человек хочет, даже на ужин не остался, - сказала псу Талин, - Ну а нам с тобой торопиться некуда. Пошли на кухню, выберем себе чего-нибудь.

Они вошли в пустую столовую, весьма уютную, даже с букетиками лесных цветов на красивых деревянных столах.

- Что ж, сойдет для условий военного времени, - осмотревшись, сказала Талин, - Подожди меня здесь, Бер, у этого столика.

На кухне все были заняты своим делом, на Талин внимания никто не обратил - зашла, значит надо.

- Распорядись подать еду в столовую, - сказала она огромному мужчине в белом фартуке и колпаке.

- Ужин будет готов через два часа, - не поворачиваясь, ответил он.

- Но от обеда ведь осталось что-нибудь.

- Конечно, осталось, - сказала, лежавшая на столе свиная голова.

Повар побледнел, выронил нож и, наконец, обернулся.

- Да, осталось, - пробормотал он.

- Вот и хорошо, я подожду у столика.

- Ты ведь не заставишь ее ждать слишком долго? - снова подала голос свиная голова.

- Не заставлю, - замотал головой повар.

- И вот это мясо с костями пусть принесут, - Талин указала рукой на стоявший в сторонке таз.

- Вы будете его есть? Сырое? - с дрожью в голосе спросил повар, но тут же умолк.

- А почему бы и нет? - подмигнула ему Талин, - Но и обычную пищу тоже.

Она едва успела сесть за столик, как в зале появилась молодая женщина с подносом. Увидев Бера, она облегченно вздохнула

и скоро вернулась уже с тазом.

- Спасибо, - улыбнулась Талин, и протянула ей монетку.

- Это для своих, здесь бесплатно, - замотала головой она.

- Ничего, купишь себе что-нибудь.

Официантка несмело приняла монету.

А мясо откуда? - беря ложку, спросила Талин, - В лесу добыли?

- Нет, что Вы, - испуганно прошептала девушка, - Никто не может охотится в Священном лесу.

- Значит, ваши стражники не столько за нарландцами гоняются, сколько браконьеров шугают?

- Стражи охраняют Храм и паломников. Люди, которые входят в лес не там, где можно, а также те, что сходят с дороги, встречаются с Охотниками. С теми, у которых вот такие псы, как Ваш… А?тис.

- А где же паломники останавливаются на ночь?

- В гостинице. Она немного дальше, за оградой.

- Понятно, - сказала Талин, и отпустила служанку.

Через полтора часа они вошли в приземистое здание с длинным коридором, по обе стороны которого располагались двери маленьких комнат.

- С животными нельзя, - сказал седой мужчина, но тут же махнул рукой:

- А, ладно, все равно никого нет.

- Правильно, - улыбнулась Талин, - Я вот тоже раньше выступала всегда за строжайшее исполнение любых законов, а теперь вижу, что иногда это совсем не обязательно. Утром на завтрак и с собой из еды найдется что-нибудь?

- Разумеется.

- И где же ваши паломники?

- По домам сидят, - вздохнул мужчина, - Время такое. Уйдешь, а возвращаться уже некуда. Или - не к кому.

Талин сочувственно покивала головой.

- А о Вериэне здесь говорят что-нибудь?

Служитель испуганно пробормотал что-то невнятное, поправил подушку и вышел из комнаты.

- Да, невесело тут у них, совсем невесело, - сказала Талин, - Устраивайся, Бер, завтра мы расшевелим Ленаар и, возможно, поднимем кое-кому настроение.

Утром она обратила внимание на причудливый лабиринт, выложенный из камней разного размера и формы.

- Это начало паломнического пути, - сказал вышедший проводить ее служитель гостиницы, - Злые духи могут передвигаться только по прямой линии, поэтому они остаются по ту сторону лабиринта. А еще - это символ трудной дороги и испытаний при движении к поставленной цели, пути, ведущего к возрождению

и новой жизни.

- Очень интересно, - посерьезнев, сказала Талин, - Жалко, что я иду в другую сторону.

- Но ты ведь, наверное, вернешься сюда?

- Вернусь, - ответила она, - И перед тем, как отправиться домой, я обязательно пройду по твоему лабиринту.

Вериэн. МЕФИСТОФЕЛЬ И ФАУСТ

Мартин приехал в Стамбул, потому что жить в нем было дешевле, чем в Дрездене, а работать проще, так как не отвлекали знакомые. Телефон он отключил, электронную почту проверял только на особом, известном лишь самым близким людям ящике, а социальные сети всегда презирал и считал развлечением для бездельников. Полученный им грант был невелик, а тема работы - весьма сложная и даже щекотливая. Неизвестно, как отнесутся в обществе к монографии о средневековых сатанистах. Научный руководитель его поддержал, сказав, что для историков нет запретных тем, а что касается современных ряженых, то они его монографию даже и до середины не дочитают, так как ничего не поймут. С истинно немецкой добросовестностью Мартин решил не просто написать

о разнообразных культах Темных сил, но и воспроизвести некоторые из описанных в средневековых источниках обрядов, чтобы убедиться в самой возможности их выполнения. Вполне могло статься, что писавшие о них дилетанты, что называется, лишь надували щеки, и к настоящим оккультистам никакого отношения не имели. Чтобы лучше войти в роль, Мартин даже полностью отказался от вина и постился на протяжении месяца. С его ограниченными средствами это было не трудно. Магический круг, состоящий из четырех концентрических окружностей, был начерчен им углем, а не мелом. Углем же были тщательно прописаны имена демонов часа, дня, времени года, а также тайные названия времени года и земли того времени года, имена Солнца и Луны. Не забыл он записать также характеристики демонов и имена их слуг. А во внутреннем круге были начертаны тайные имена Бога - Adonay, Eloy, Agla, Tetragrammaton. Две восковые свечи и четыре лампады с оливковым маслом слабо освещали комнату. Заперев выход из магического круга знаком пентаграммы, он открыл заранее приготовленный конспект, и по-латински призвал двадцать четыре демона охраняющих этот день недели, семь демонов управляющих днями недели и семь - управляющих известными средневековым астрологам планетами. Потом - семь демонов металлов алхимиков и семь демонов цветов радуги. Дальше читать не понадобилось: в разных углах комнаты вдруг стали слышны слабые постукивания, призрачные огоньки оторвались от пола и поднялись на уровень глаз, свечи и лампады вдруг погасли, и комната погрузилась в полную темноту. Впрочем, уже через несколько секунд в комнате зажегся обыденный электрический свет и, не обращая внимания на знаки пентаграммы, из круга вышел русоволосый юноша без рогов и хвоста, а также - без усов и бороды. Одет он был скромно и довольно консервативно.

- Добрый день, - запросто обратился он к Мартину, - Я ненадолго. Просто еще в детстве слышал рассказы о здешних чудиках, которые посылают в наш Мир какие-то сигналы - типа маячков, по которым можно сюда придти. Мне это не требуется, но для слабых и средних магов - большое подспорье. Вот, любопытно стало на таких, как Вы, посмотреть.

Окинул взглядом скромно обставленную комнату и сел в кресло.

- Послушайте, а что Вам, собственно, говоря, надо? - обратился он к изумленному ученому.

- Господи, ну почему я? - простонал вдруг чудик, - Ежедневно во всем мире тысячи сатанистов мечтают об общении с Вами на шабашах и черных мессах. Я же - простой ученый, который из глупого любопытства решил поиграть с мистикой старинных манускриптов - и, нате Вам, пожалуйста - впускаю в мир Дьявола. Если не секрет, чем моя скромная личность привлекла Ваше драгоценное внимание?

- Дьявола? - удивился Вериэн, - А кто это такой? Не знаю ни одного человека с таким именем.

- Ну, Люцифер, Сатана, Вельзевул, Асмодей…

- Не слышал про таких. Что касается ваших, так называемых, сатанистов… Они, видимо, допускают ошибки в ритуале - достаточно существенные, чтобы их никто не услышал. Да и о латинском или древнееврейском языках они, вероятно, и понятия не имеют. Вы хорошо начали, но у меня были большие опасения, что Ваш опыт закончится точно так же, как и многие другие - то есть безрезультатно. Поэтому я и поспешил войти раньше времени - чтобы не смазывать впечатления. Что касается Ваших заслуг, то, извините, Вы их несколько преувеличиваете. Дело в том, что мое пришествие в этот мир вызвано другими причинами, и Ваше участие не имеет никакого значения.

Вериэн посмотрел на испуганного Мартина.

- В ваш Мир, наверное, иногда от нас приходили люди вроде Руадха и его магистров? - сказал он, - Искренне вам сочувствую. У нас не все такие. Скорее, наоборот.

- Да, наверное, - пробормотал Мартин.

- Ну, что ж, рад был познакомиться. Я, пожалуй, пойду.

- Стойте, - умоляюще поднял руки Мартин.

- Ну, что еще? Если Вам нужен миллион евро, извините, благотворительностью не занимаюсь.

- Да, нет, что Вы, какой миллион. Вы только скажите: неужели это правда? Загробный мир существует? Рай, Ад, Чистилище… Вы, действительно, забираете к себе грешников? И души покупаете?

Вериэн смеялся несколько минут.

- Вы же ученый, - сказал он, наконец, - Сами подумайте, зачем мне ваши мертвые? У вас этого добра полные кладбища. И не только. Вот под этим домом, например, лежат три истлевших скелета. Они не захотели умереть на стенах, защищая свой город от штурмующих его крестоносцев, думали отсидеться, откупиться,

в крайнем случае - и были убиты в своем доме, зарезаны как овцы. Потому что победителям нужно было все. А души зачем? У нас другой мир, свои реалии. Ваша цивилизация изменила энергетическое поле и ауру вашей Земли, и она теперь уже не в силах дать вам магические способности. Впрочем, это ваш путь, он очень интересен, и без магии вы прекрасно обходитесь, хоть и не можете забыть то, что было когда-то, сохраняя старые сказки и постоянно сочиняя новые. Но со своими подлецами и мерзавцами, хоть живыми, хоть мертвыми, разбирайтесь сами. Я бы предложил отправлять их в космос, на Луну и другие планеты, которые вы собираетесь осваивать - они настолько плохи для человека, что ни на что другое не годны. Разве что, гадая по ним, дураков обманывать. Меня же никто не заставит забирать ваших грешников в наши прекрасные леса и города, любовно выстроенные многими поколениями гениальных архитекторов.

-А Вы бессмертны там, в вашем мире?

- Нет, только одноклеточные организмы с некоторыми допущениями можно назвать бессмертными. А высокоорганизованные существа несут в себе ген запрограммированной смерти. Возможно, кому-то это и не нравится, но существование каждого человека с биологической точки зрения целесообразно только лет до 50: чтобы родить детей и вырастить их, сохранить и защитить до достижения ими детородного возраста. После этого репродуктивная функция постепенно отключается и начинается неуклонное старение, которое заканчивается, сами знаете чем.

- А превращаться в животных вы умеете?

- В животных? А как Вы себе это представляете? Кошка, например, весит несколько килограмм, я - около 70, куда прикажете девать разницу в массе? И как потом ее восстанавливать? Или Вы имеете в виду очень большую кошку? Энергетически чрезвычайно затратно и непродуктивно. К тому же это будет очень неуклюжая и абсолютно бесполезная кошка, которой даже пить придется учиться заново. Чужое и непривычное тело, даже, если оно человеческое, это, поверьте мне, очень и очень некомфортно, эффективно использовать его практически невозможно. Поэтому наши старики не трансформируются в юношей. Старое, но свое тело, оказывается гораздо удобней и функциональнее молодого чужого. А какие проблемы ждут мужчин, превратившихся в женщин, и наоборот, Вы представляете? У нас такие превращения запрещены по этическим соображениям и обратные метаморфозы автоматически блокируются. Но желающие иногда все же находятся. Двигательные рефлексы у них сформировались в раннем детском возрасте, а в теле другого пола иной центр тяжести, несколько недель уходит только на то, чтобы переучиться ходить. Бывших женщин просто выводит из себя постоянный запах мужского пота, а бывшие мужчины не могут встать во время месячных.

- Что-то подобное я уже слышал. Да, в ирландских легендах о странной болезни уладов - все мужчины этого народа, за исключением Кухулина, несколько дней в каждом месяце становились абсолютно беспомощными.

- Вот видите. Видимо, когда-то, очень давно, энергетическое поле вашей Земли еще способно было давать вам магические способности, но не все пользовались ими правильно.

Вериэн посмотрел на Мартина и улыбнулся.

- Что касается оборотничества… Смотрите.

В кресле перед потрясенным ученым лежала, свернувшись кольцами, огромная змея.

- Я остался прежним, - сказала она, поднимая голову, - Просто приказал Вам увидеть змея. И Ваш мозг нарисовал картинку, снабдил ее необходимыми подробностями. Я, кстати, не знаю, какого именно змея Вы, сейчас, себе представляете. Могу узнать, но не нужно и не интересно.

- А можно обратно, в человека? - вжимаясь в свое кресло, попросил Мартин.

- Конечно.

Перед ученым снова сидел незнакомый юноша.

- Понимаете, Мартин, законы физического мира невозможно ни отменить, ни обойти. Вот закон всемирного тяготения, например: его действие можно преодолеть, приложив некоторую силу - хоть с помощью магии, хоть без. Бесконечно расходовать силу и энергию невозможно, рано или поздно камень, брошенный Вами, упадет, а сумку Вы поставите на пол. Но закон сохранения материи и энергии нельзя нарушить даже на доли секунды. Ничто не поможет мне взять несуществующее яблоко. Или получить магическую подпитку в вашем мире.

- То есть, здесь Вы необратимо расходуете накопленную в другом мире энергию?

- Да, Мартин. Аура и энергетическое поле Сааранда позволяет некоторым из нас получать ее примерно таким же образом, каким получают электрический ток ваши трамваи и троллейбусы. Стоит оторваться от этих невидимых проводов - и все. Слабые маги тут же становятся обычными людьми, такие как я - способны аккумулировать энергию и некоторое время сохранять свои способности. Но не бесконечно. Рано или поздно и я исчерпаю этот запас, если слишком долго задержусь в этом Мире.

- Спасибо, - сказал Мартин, - А то я чуть было с ума не сошел.

Вериэну понравился молодой ученый, и ему вдруг захотелось продолжить беседу с ним.

- Пожалуйста, - улыбнувшись, сказал он, и спросил:

- А знаете, что было бы, если бы вдруг сошел с ума я? И ни с того, ни с сего решил заняться делами этого Мира? И при этом, действительно, был демоном, за которого вы меня приняли? Нет? Я бы прогулялся по городу и исполнил сокровенные желания некоторых недостойных людей. Зачем? С целью проверить их приверженность к делам Тьмы. Дело в том, что все они, в отличие от адептов добра, ужасно неискренни. Многие творят Зло только потому, что чем-то обделены в своей жалкой никчемной жизни. Выполняя желания таких индивидов, я бы дал им шанс продолжить служение Злу, либо - отказаться от этого служения и перейти в мир нормальных порядочных людей. Как Вам такой метод, нравится?

- То есть, помощь не в награду, а даром?

- Разумеется, в этом и весь смысл.

- Подождите, Вы же сели играть за черных, а ходы делаете, как белые, вполне в христианском духе.

- Я не совсем в курсе вероучений вашего мира, но точно знаю, что дары, не заслуженные человеком, развращают его.

- А если человек, получив помощь от сил Зла, вдруг обратится к Свету и будет прощен?

- Ну, как Вам не стыдно, Мартин. Вы же у нас все-таки историк. Может быть, приведете не легендарный, а реальный, документально подтвержденный пример такого чудесного обращения? А то я как-то запамятовал. Что хорошие люди, дорвавшись до денег и власти, становятся подлецами - это сколько угодно, но обратных случаев что-то не припомню. Так что никакого риска.

Вериен откинулся на кресло.

- Можно довести эксперимент до экстремума и дать некоторым индивидам возможность быстрого и неправедного обогащения. И проследить, чтобы они не были за это наказаны при жизни, - продолжил он, - Таким образом можно попытаться узнать, сколько материальных благ надо человеку для того, чтобы он почувствовал себя счастливым и отказался от воровства и казнокрадства. Впрочем, я могу поспорить, что во всем мире таких сумм нет в наличии. Они будут продолжать воровать даже уже не про запас, а чисто рефлекторно и страшно тосковать, если кто-то лишит их этой возможности. Ведь кое-кто из них, даже самоубийством жизнь покончит, и все будут удивляться: зачем он это сделал?

- Вы опоздали с этой идеей, - сказал немного приободрившийся Мартин, - Такой эксперимент уже проводится в России, а вот

с результатами - угадали. Кстати, Вы знаете, о чем я часто думал, когда был студентом? О том, что силы Зла вначале стремились

к симметричному ответу на вызовы Света. В мир являлись адепты жестоких богов, требовавшие человеческих жертв и гнусностей вроде храмовой проституции. Но скоро поняли, что гораздо проще и эффективнее работать в предложенных оппонентами направлениях. Посланцы Света дали нам Христа и Франциска Ассизского,

а представители злых сил подсунули святого Доминика, потребовавшего во имя Христа до последнего человека уничтожить всех катаров, Торквемаду с инквизицией, и, конечно, Генриха Инститориса и Якова Шпренгера с книгой “Молот ведьм”. Свет нам Мухаммеда, Тьма - его толкователей в духе ваххабизма. Добро - Сиддхаттху (Будду, кстати, уже пятого по счету), Зло - невежественных лам, извративших его учение. И так далее.

- Продолжайте, - улыбнулся Вериэн, - Это ведь не все, не так ли?

- Да. Я еще думал про коммунизм. Это ведь тоже своего рода религия, очень сильная и позитивная. Этот эксперимент, наверное, начинали силы Добра, а продолжали и заканчивали - их антиподы.

- Я с Вами во многом согласен, Мартин, - сказал Вериэн, - И, если Вам интересно мое мнение…

- Да, очень, прошу Вас.

- Знаете, какова, по-моему, главная слабость сил Света? Они слишком доверяют людям, слишком полагаются на их хороший вкус и на правильный выбор. Им кажется, что достаточно просто указать путь. А Зло так не считает и предпочитает контролировать ситуацию, поэтому часто одерживает победу.

- А Вы как стали бы действовать, став на сторону Добра?

Вериэн посерьезнел.

- Вы сейчас задали очень важный для меня вопрос, - сказал он, - Если бы я представлял Добро и Свет в чистом и незапятнанном виде, то, вероятно, вообще не стал ничего предпринимать. Потому что невозможно изменить людей к лучшему или спасти тех, кто не хочет быть спасенным, без насилия над ними. Но я не ангел и не собираюсь становиться им. А в том, что мои противники адепты Зла - не сомневаюсь. Поэтому я постараюсь уничтожить это Зло в его же стиле, до конца, бить, пока не буду уверен, что не осталось даже малого зернышка. Не в этом мире, не волнуйтесь, в своем. Я лишь заберу попавших сюда не по своей воле друзей, и мы уйдем отсюда.

Вериэн поднялся с кресла.

- Желаю Вам успехов в работе, Мартин, - сказал он.

- Я тоже хотел бы пожелать Вам победы, - встал ученый, - Скажите, когда Вы уйдете, я буду помнить, о чем мы с Вами говорили?

- Да, - ответил Вериэн, - А меня - забудете.

Он снова оказался на залитой солнцем площади Таксим. Улыбнулся помахавшим ему из окна трамвая девушкам. Спросил сам себя:

- Интересно, какие здесь гостиницы?

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение)

Утром перед Кэллоином предстало Северное, золотое, лицо Кайласа, которое, по преданию, проявляет отрицательные стороны человека. Многим на этой стороне священной горы видятся два лица - мужское и женское. Проводник показал Кэллоину волчьи следы на красных камнях. Паломники прикладывали к ним свои руки.

- Надеются, что милосердная Тара, превратившаяся когда-то в волка, чтобы показать путь заблудившемуся паломнику, поможет и им.

Они поднялись на “кладбище” Шивацал, напротив которого увидели черную гору с острыми пиками, символизирующими 18 кругов ада.

- Здесь душа, покинув символическое тело, переходит в состояние бордо. Пора снимать одежду, - сказал проводник, и кинул на землю предусмотрительно взятые запасные рукавицы. Кэллоин бросил шапку, потом, следуя внезапному наитию, отрезал прядь своих волос и по взгляду проводника понял, что поступил правильно. Дорога пошла вверх, они миновали камень с повязанным хадаком. Если с его вершины пристально смотреть на большой красный камень, что лежит на горе напротив, человек имеющий связь с Буддой, может увидеть изображение благого Божества. Кэллоин не стал даже и пробовать. Потом они увидели, как пролезают люди под камнями слева от дороги - чтобы получить благословение для пути на перевал. Подниматься было все трудней, голова кружилась, перед глазами стояли радужные круги, легкие разрывались в бесплодных попытках вдохнуть побольше разреженного воздуха. Шатаясь от порывов резкого холодного ветра, Кэллоин двигался вперед. Почти равнодушно прошел он мимо уложенного на носилки трупа пожилой американки.

- Умерла на горе Кайлас, большая честь, - услышал он бодрый голос идущего рядом проводника.

“Еще немного, и я тоже удостоюсь этой чести”, - мелькнула в голове Кэллоина противная малодушная мысль, но он тут же отогнал ее: рано умирать. Не здесь и не так представлял он свою гибель. На одном из небольших привалов, Кэллоин обратил внимание, что некоторые из тибетцев закрывают нос повязками. Экономя силы, он просто указал проводнику рукой.

- Воздух слишком сухой, - ответил тот, - Так лучше, более влажный становится.

На высоте 5265 метров проводник позвал его к камню с тремя отверстиями, который символизировал любовь и благодарность родителям. Выстроившиеся в очередь паломники и туристы садились возле камня, и с закрытыми глазами пытались попасть в них пальцем. Еще через 110 метров они омыли руки в ручье грешного мясника, чтобы смыть с себя грехи убийства животных. Потом был похожий на лошадь камень, дарующий безопасность в верховой езде, и камень, у которого должны просить прощения убийцы тибетских газелей. Наконец, они миновали огромный черный валун

с множеством приклеенных на нем фотографий, и оказались на вершине перевала. Идущих рядом с ними паломников охватило ликование - считалось, что, посредством сострадания Тары, одного из воплощений Парвати, человеку дается здесь новое энергетическое тело. Они двинулись дальше. Внизу блестело озеро Гаурикунд, в котором нельзя купаться - оно создано для Парвати, тело которой истощено помощью людям.

- Топор кармы, - указал на одну из гор проводник.

Спуск был тяжелее подъема. Погода вдруг изменилась. Набежали тучи, посыпал колючий снег. Тропа обледенела и уходила круто вниз, ветер менял направление и бил то в лицо, то в спину. Передвигались они теперь лишь во время затишья - старались сделать как можно больше шагов, а потом, обнявшись, пережидали очередной шквал. С большим трудом добравшись до монастыря Зутулпук, они устроились на ночлег. Кэллоин натер ногу, и проводник быстро обработал ее какой-то странно пахнущей темной жидкостью из бронзового флакона.

- К утру почти все пройдет, - сказал он, довольно улыбаясь, - Средство старое, надежное. Сейчас к нам пришли китайские врачи, они лечат по-своему. То ли дело раньше. У моего деда была бородавка в девятнадцать вшей и три гниды. Монах дал мазь, он потер неделю, бородавка и сошла. А сейчас такие резать предлагают.

- Подожди, я не понял, какие вши, ты о чем сейчас говорил? - напрягся Кэллоин.

- Это размер такой. Наши лекари считали, что семь пылинок равняются одной гниде, семь гнид - одной вши, семь вшей - одному ячменному зерну, семь зерен - пальцу.

“Я бы, услышав рассуждения о вшах и гнидах, наверное, к китайцам пошел”, - подумал про себя Кэллоин, но вслух ничего не сказал. Через два часа, собравшись с силами, маг отправился в пещеру Учителя Миларепы. Если бы он знал, что предстоит ему пережить в ней!

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение)

Талин и Хельги встретились на следующий день в номере

4-звездочной гостиницы “Сага Хотел”, находившейся в полукилометре от королевского дворца. Человек, который сейчас жил там, так неубедительно играл роль местного конунга, что не верил ему не только Станиславский. Талин ожидала увидеть свирепого воина из старого и очень красивого исторического фильма, который посмотрела по телевизору в Праге, но в комнату вошел высокий светловолосый атлет в безупречно сидящем строгом черном костюме и даже с галстуком бабочка на белой сорочке.

- Отличный костюм, - сказала она, чтобы как-то начать беседу, - Часто его надеваешь?

- А ты думала, что мы ничего не знаем об этом времени и в час Рагнарека будем сражаться секирами? - спокойно спросил он.

Талин мысленно зааплодировала Одину.

- А чем ты будешь сражаться в Ирландии?

- Разберемся на месте, - пожал плечами викинг, - М16, Узи, Калашников, меч или копье, магия рун и стихотворных строк - какая разница?

- Ты сочиняешь стихи? - удивилась Талин.

- Каждый уважающий себя человек должен уметь сочинять стихи. А тот, кто сочиняет их плохо, должен платить скальдам.

Разговор с Хельги становился все интереснее.

- Почему? - предлагая ему сесть на диван, спросила Талин.

- Если противник обращается к тебе стихами, ты должен стихами и ответить. Не сумеешь - опозоришься навеки. Поэтому в сагах никогда не говорится, что кто-то из героев был скальдом - это само собой разумеется. Только большим или хорошим скальдом. И еще. В наших стихах невозможно заменить или переставить слово. Хорошие стихи навечно сохраняют память о герое или предателе. Ты не представляешь, сколько героев забыто только потому, что о них не написали хороших стихов, и сколько людей поплатилось за то, что обидели умелого скальда. Поэтому норвежский ярл Хакон потерял сознание и наполовину облысел, когда обиженный им исландец Торлейф Ярласкальд прочитал в его дворце ругательные стихи.

А если стихи записать рунами, то они приобретут особую силу. Скальд Эгиль, изгнанный из Норвегии Эйриком Кровавая Секира, оставил на берегу шест с лошадиной головой и рунами, призывающими богов и духов страны выгнать конунга и его жену Гуннхильд. И, ты знаешь, очень скоро младший брат Эйрика помог богам и духам выполнить его пожелание. А в Исландии запрещалось сочинение стихов о женщинах - потому что они действуют как приворотное зелье.

- Абсолютно верно, - подтвердила Талин, - Про обиду и ругательные стихи тоже понятно. А вот насчет похвал… Сколько заплатил, на столько и похвалят, так что ли? Любые ваши пожелания за ваши деньги. Дракона замочить или просто соседа погонять.

У кого на сколько фантазии хватит.

- Ни один скальд не решится приписать конунгу, ярлу, да кому угодно то, чего он не совершал, - серьезно ответил Хельги, - Это, во-первых, насмешка над заказчиком, а во-вторых - посягательство на его благополучие.

Из внутреннего кармана пиджака он достал авиабилеты.

- Наш самолет через 5 часов. Тебе долго собираться?

- Нет, я хоть сейчас готова.

Она посмотрела на его длинные волосы.

- Хочешь, я пока расчешу тебя и завяжу волосы в хвостик? Здесь многие так ходят.

- Женская прическа не подобает воину, - поморщился он и убрал волосы под тонкий золотой обруч.

Талин представила его в декорациях фильма и вздохнула: великолепный Кирк Дуглас отдыхал и нервно курил в сторонке. Не отбили бы и не увели бесстыжие местные нимфоманки по дороге

в Ирландию. В аэропорту Гардемауэр ее опасения полностью подтвердились. И дело было не только во внешности. Хельги буквально излучал волны суровой мужественности, и дамы всех возрастов, при взгляде на него, разве что в обморок не падали. Некоторые мужики - тоже. А Талин и те, и другие, готовы были убить на месте, и порезать на мелкие кусочки пилочкой для ногтей.

- Здесь мало мужчин, - сказал ей Хельги, - Я бы легко пришел к власти в Норвегии.

- Каким образом? - поинтересовалась Талин, - Захватил ее со своей дружиной?

- Зачем? Меня бы выбрали правителем на местном Тинге.

- Это точно, - улыбнулась Талин, - Здешние женщины внесли бы тебя на Тинг на руках, а потом - вынесли обратно. А с этим странным конунгом ты бы что сделал?

- Дал ему корабль и попросил половить селедку у берегов Исландии - чтобы под ногами не путался.

- Да уж, он бы тебе наловил рыбки!

- Во-первых, не мне, а себе. А во-вторых, меня абсолютно не интересуют его проблемы. В конце то концов: одним конунгом больше, одним - меньше, кто собирается считать? Их всегда, во все времена и во всех странах, было гораздо больше чем нужно, поверь мне Талин.

- Знаешь, на что я обратила здесь внимание, Хельги? В современных фильмах и книгах этого Мира практически нет героев в нашем понимании данного слова. Главные герои у них сейчас - ничем не выдающиеся, непримечательные люди из толпы - и это еще в самом лучшем случае. Потому что могут быть и какие-нибудь аутисты, уличные балбесы, или просто закомплексованые задроты. У которых, ни с того, ни с сего, появляются вдруг какие-то совершенно незаслуженные ими невероятные способности, сверхъестественная сила. Неужели, кто-то, действительно, может поверить, что такое возможно? С таким же основанием можно было бы надеяться, что из семени лебеды, если бросить его в чернозем, вырастет отличная пшеница…

- Львенок, вскормленный дворняжкой, рано или поздно поймет и вспомнит, кто он, - пожал плечами Хельги, - Но странно думать, что хомячок, попавший в джунгли, вдруг превратится в тигра.

- Конечно, не превратится. Но ты знаешь, каков излюбленный сюжет здешних сказок? Человек из этого Мира попадает в другой, вроде моего или твоего. Или в другое время. И всех побеждает там, становится королем, ну, или графом, в крайнем случае. Нет, серьезно. Они почему-то считают, что ездить на лошади и ухаживать за ней легче, чем купить билет на самолет, а плавать под парусом не труднее, чем поспать ночь в каюте на пятипалубном пароме. И вообще, любой их современник благодаря своим способностям и знаниям сразу и без труда одолеет любого “дикаря” и “варвара”.

- Каким знаниям и способностям? Не подскажешь, Талин? Когда мне исполнилось пять лет, я уже знал, как построить лодку или сделать настоящий боевой лук. Мог грести сутки напролет и без единой остановки целый день идти на лыжах. У них же и взрослые слабы и абсолютно беспомощны. И невежественны, как ни печально. Они ведь не имеют ни малейшего представления о том, как устроены и работают все эти приборы и машины. Включить их и выключить - вот всё, на что они способны. И, если отнять у них все эти игрушки, они сами за пять минут превратятся в “дикарей”. Впрочем, назвать их так будет оскорблением для настоящих “варваров”: они ведь не смогут своими руками сделать даже простейшие силки или самую примитивную пращу.

- Ну, наверное, они считают, что способность нажать на клавишу выключателя очень пригодится им ночью в лесу. А умение выходить в интернет будет незаменимо в горах или в открытом море. А танк, который они видели лишь в компьютерной игре,

в кино или на картинках, можно запросто собрать в первой попавшейся кузнице. И вот они, перед нами, эти, считающие себя цивилизованными, европейцы и их родственники из бывших колоний Северной Америки. Надменные властелины Мира, презирающие все другие, многократно ограбленные ими, народы этой Земли. Потомки отчаянных пиратов и неукротимых берсерков, куртуазных рыцарей и крестоносцев, религиозных фанатиков и непримиримых еретиков. Вот эти избалованные сутулые подростки, которые уткнулись в свои планшеты и смартфоны. Они все знают

о своих правах и готовы в любую минуту написать донос на родителей. И эти рыхлые мужчины, страдающие от одышки, если им приходится пройти больше десяти шагов быстрым темпом. Жеманные пареньки, которые нежно держат друг друга за руки. А вот, кстати, и солдаты: отправляющиеся в отпуск самодовольные американские морские пехотинцы базы JWC. Они не представляют себе войну без душа и теплого туалета, а кровь видели только

в кино и по телевизору. И все они боятся встретиться взглядом с вон тем бородатым пакистанцем, который презрительно смотрит на них в окружении своей многочисленной семьи. Ты не хочешь почтительно склониться перед ними?

Хельги засмеялся.

В самолете третье кресло оказалось не занятым, но, остаться наедине, им было не суждено, так как одна из стюардесс, похоже, решила посвятить служению Хельги, если не всю свою жизнь, так хотя бы два часа полета. Но немного поговорить о деле они все же смогли.

- К сожалению, нужный нам курган называется не Наут и не Ши-ан-Бру, Курган фей, что в Нью-Грейндж, - сказал Хельги, - Он находится в графстве Керри близ озера Лох-Лейн и выглядит как обычный холм. Люди ничего не знают о нем. Это будет довольно страшно, но тебе придется войти в него вместе со мной. Я, конечно, могу пойти один, но меч не признает тебя, если я первым возьму его в руки.

- Оставь гуманитарную помощь для голодающей Африки, Хельги, а я не привыкла к ней и привыкать не собираюсь, - ответила Талин, - Я полностью доверяю тебе, и ты поверь в меня. Скажи, что нужно делать и не заморачивайся насчет того, что я женщина.

- Что ж, - улыбнулся Хельги, - Это упрощает дело - насколько возможно такое дело упростить. Надеюсь, что ты справишься. Олав из Мера был одним из военачальников Торгейса, предводителя норвежских викингов, в Ирландии их ошибочно называли хёвдингами - возможно, потому, что даже простые воины получили здесь наделы и превратились в какое-то подобие племенных вождей. Торгейс был очень серьезным человеком - он сумел собрать флот в 120 боевых кораблей. В 837 году норманны вторглись в Ирландию, разбили армию королевства Коннахт и остались зимовать, устроив лагерь на Замковом острове озера Лох-Лейн. Весной у них совсем плохо стало с продовольствием, они голодали, и Олав со своими людьми отправился в поход за продовольствием. В одну из деревень, где остановились норманны, ночью пришли ирландские воины и, навалив хвороста, подожгли дом, в котором они ночевали. Когда норвежцы хотели выбраться из горящего дома, ирландцы стали кричать, что настоящие берсерки не боятся огня и не бегут от него. Но Олав ответил, что они не убегают от огня, а прыгают через него. Выскочив наружу, норвежцы убили почти всех нападавших. Они доставили в лагерь много провизии и все очень хвалили их. В 839 году норманны основали первое королевство викингов в Ирландии. Они же, кстати, в 841 году заложили город Дублин, в который мы летим. Норманны завоевали большую часть острова, Торгейс приказал местным жителям почитать наших богов и ввел обязательный налог в пользу Одина. Его жена стала жрицей Тора в святилище, устроенном в кафедральном соборе Клонмакнойса. Еще через три года норманны Торгейса стали настолько сильны, что совершили набег на Севилью. В тамошних хрониках пришельцы были названы воинами “народа ар-рус” и потому некоторые историки бывшей Гардарики объявили викингов Торгейса русскими. Но ар-рус в данном случае - это искаженное древнескандинавское слово “гребцы”. Напуганный эмир Кордовы прислал послов для заключения мира с норманнами Эрин и, казалось, ничто не предвещало беды. Но скоро отправившийся на переговоры с небольшой свитой Торгейс был предательски схвачен ирландцами и утоплен по приказу их короля. После этого викинги потерпели несколько поражений и покинули остров. В одной из последних битв и был смертельно ранен Олав Хаконсон, тень которого мы с тобой собираемся потревожить. Он был весьма суровым человеком при жизни, и после смерти его характер вряд ли изменился в лучшую сторону. Впрочем, курган еще надо найти. Полагаю, что на могилу Олава наложено несколько мощных охранных заклятий, именно поэтому она до сих пор никем не найдена.

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение)

Тяжелая тьма, кое-где неохотно отступала перед огнем небольших светильников - только для того, чтобы еще плотнее сомкнуться в полуметре от них. Кэллоин закрыл глаза, попытался сосредоточиться, выбросить из головы все мысли, забыть обо всем. Его тело стало легким, перестали болеть ноги и грудь, ощущение блаженства и покоя охватило его. Он открыл глаза и с удивлением увидел мягкий свет вокруг, который словно отделял его от других людей.

“Неужели никто кроме меня не видит его?” - подумал он, но тут же прогнал и эту мысль.

- Ты страдаешь потому, что неправильно живешь, Кэллоин, - услышал он тихий дружелюбный голос, - Неправильно живешь, неправильно действуешь, и неправильно мыслишь. Ненужные страсти увлекают тебя в сети сансары, как паук в сотканную им паутину. Ты стремишься к тому, чего у тебя нет, и никогда не будет, и испытываешь страдание от того, что не можешь удовлетворить это стремление. Счастье невозможно и недостижимо до тех пор, пока ты не освободишься от рабства желаний.

- Мне мало что нужно, - мысленно ответил Голосу Кэллоин, - Я сейчас желаю благополучия не себе, а другим людям, ради этого я готов на любые лишения.

- Есть две крайности, которые мешают встать на путь спасения. Одна из них - погружение в мирские наслаждения, такая жизнь темна и бесполезна. Но и твой путь, исполненный страданий и самоотречения, не является благом. Ты отождествляешь себя

с бренным материальным телом, принимаешь за истинный иллюзорный мир майи, и потому любое твое деяние, даже благое, творит негативную карму, ввергающую в сансару. Желания происходят от невежества, поступки совершаются под влиянием ослепления, ненависти и привязанности. Они порождают семена кармы,

а следовательно, новые рождения. С рождением приходят желания, ненависть, зависть, осуждение, печаль и отчаяние. Действия под влиянием злости создают карму адских миров, желания порождают карму мира голодных духов, под влиянием неведения или тупости создается карма мира животных. Ты любишь и ненавидишь, но твоя любовь бессильна, а ненависть не прекращается и не изживается местью. Отрешись от привязанностей, откажись от вражды. Мир несовершенен и несправедлив, и ты не исправишь его. Есть единственный способ сделать окружающий тебя мир немного лучше - изменить и сделать лучше себя. Для истинно мудрого открыт достойнейший путь, указанный мной, Буддой Шакьямуни, Срединный путь, ведущий к умиротворению и к высшему знанию. Ты один из тех, немногих, у кого есть силы пройти путем ваджры - мгновенного, как удар молнии, Просветления, которое возможно достичь уже в этой жизни. Посмотри в себя - и найдешь там Вселенную. Откажись от мира - и обрети свободу.

- Ты говоришь мне: отрекись от мира, оставь его без борьбы злым и жестоким людям, не помогай гибнущим и оставь умирать ребенка. Я не могу признать такой путь благом и не верю тебе.

- Что ты знаешь о благе, Кэллоин? Пока зло не созреет, глупцы считают его подобным меду. Ты не избавишь умирающего от смерти, а лишь ненадолго отсрочишь ее, обрекая несчастного на новые страдания. Ребенок, спасенный тобой или дети, порожденные им, могут стать причиной гибели многих невинных людей

и даже проклятием человечества. И тебе придется отвечать за это

в своем новом рождении. Твой отказ от деяния будет лучшим из деяний. Пример, подаренный тобой, спасет больше людей, чем твои знания и сила.

- Талин, Алев, Эвин и Вериэн ждут моей помощи. Я не уверен, что смогу им помочь, и не знаю результата моего вмешательства, но отказаться от этой миссии выше моих сил.

- Ты ведь сам придумал этих людей, Кэллоин. Они не существуют такими, какими ты их себе вообразил. Каждый из вас живет в своем, иллюзорном, окрашенном лишь черным и белым цветами мире, даже не подозревая, что существуют другие цвета и краски. И каждый надевает на себя и других людей - родных, соседей, случайных прохожих, удобные только для него одного маски. Ты удивляешься предательству человека, которого назначил себе другом, не понимая, что на сцене чужого театра для тебя приготовлена совсем другая роль. И твои претензии смешны и нелепы, главному герою чужой пьесы ты нужен лишь до тех пор, пока он считает это оправданным и целесообразным. А тот из людей, что, по твоей воле, носит черную маску врага, на самом деле, часто абсолютно равнодушен к тебе - ты потратил часть жизни на войну с ветряной мельницей. И вовсе не из благородства он при случае не бьет тебя в спину - только потому, что не видит в этом необходимости и выгоды для себя, и ему просто лень тратить на тебя свое драгоценное время. Я ведь говорю правду, поверь мне. И ты сейчас откажешься от предложенного тебе великого Пути ради пустой и ничтожной иллюзии?

- Я сделаю то, что должно, и отвечу за это и сейчас, и в своем новом рождении. Прости. Я не могу иначе.

Мягкий свет померк и Кэллоин погрузился в полную тьму.

С трудом встав, он, пошатываясь, отправился к выходу. Его лицо было мокрым от слез. Сквозь их пелену он увидел фигуру человека в одиночестве сидевшего на снежной вершине высокой горы.

- Ты прошел через искушение милосердием, маг, - услышал он сильный и низкий голос, - Ты отказался стать Просветленным, Учителем, Буддой, и выбрал путь борьбы. Что ж, делай, то, что кажется должным, я помогу тебе.

Маша и Вериэн. УПАВШЕЕ ПОКРЫВАЛО

Светловолосая девушка стояла на зеленом газоне. За ее спиной уходили в небо изящные минареты Голубой мечети, целых шесть штук, прямо перед ней высилась Айя София, слева угадывался Ипподром с его Египетским обелиском и Змеиной колонной. Белые облака на синем небе не закрывали солнца, и его веселые блики играли в струях фонтана Sultan Ahmet Вesmesi. Было тепло, но не жарко.

- Тебе нравится этот сон, Мэриин? - спросил ее стоявший рядом молодой русоволосый мужчина.

- Мэриин? - удивилась она, - Меня никто не называл так раньше.

Она оглянулась по сторонам, поправила развевающиеся на ветру волосы и потрогала рукой металлическую решетку ограждения.

- А это, действительно, сон? - она недоверчиво посмотрела на собеседника.

Он улыбнулся и кивнул головой.

- Очень необычный, я не видела таких раньше. Правильно все, до мельчайших деталей. Мне даже кажется, что все это уже было со мной.

- Ты права. Я возвратил тебя в тот прошлогодний октябрьский день, когда вы с отцом прилетели из Сиде сюда, в Стамбул, на экскурсию. Если мы пойдем прежним путем, сон останется таким же красочным и ярким, если свернем в сторону, ты увидишь только то, о чем слышала или читала когда-то и лишь в самых общих чертах. Выбирай.

- Лучше остаться в этом октябре. Но тебя я почему-то не помню. Разве мы встречались с тобой тогда?

- Нет. Но ты встречалась с людьми, которых уже давно и безуспешно ищу я. Это слишком удивительно и невероятно для простого совпадения. Поэтому я тоже не мог пройти мимо тебя. Может быть, я узнаю что-то очень важное и нужное, или найду его после встречи с тобой.

- Наверное, ты ошибся. Я не знаю, что сказать тебе, да и подарить в этом сне нечего, - развела она пустыми руками.

- Я тоже не знаю, что именно могу или должен услышать от тебя. И, возможно, действительно, ошибаюсь.

- Вот видишь…

- А, ну и ладно, - легко улыбнулся незнакомец, - Просто пройдемся немного. Ты ведь не возражаешь против еще одной прогулки по Султанахмету, Мэриин?

- Называй меня Машей.

- Хорошо. А меня зовут Вериэн.

Он осторожно взял ее за руку, и они вошли в Софийский собор с юга, там, где висела табличка “Exit”.

- Центральный вход, говорят, что раньше двери здесь были сделаны из остатков Ноева ковчега и входить через них мог только император, - вспомнила Маша, - А это, кажется, вестибюль воинов.

- А ты знаешь, что за вмятины здесь на полу? Они остались от ног стражников, многие века стоявших у Императорских дверей.

И все это прошло. То, что мы видим сейчас, лишь тень двух великих городов, двух столиц огромных империй. А окружает эти тени уже третий великий Город.

Они прошли в Храм, и Маша снова удивилась неожиданной легкости и невесомости его свода, о котором современники говорили, что он подвешен к небесам. И бесчисленным, не угадывающимся снаружи окнам, из-за которых стены выглядели почти прозрачными. Часть окон сейчас заложена кирпичом, и потому знаменитый “мистический свет” Софийского собора потерял частицу своей волшебной силы, но все равно, производил громадное впечатление. Мозаичное изображение Христа на главном алтаре обрамляли два массивных диска с именами Аллаха и Мухаммеда. А Дева Мария и младенец Иисус на ее руках сверху вниз смотрели прямо на михраб - полукруглую нишу, указывающую направление на Мекку. Как ни странно, смотрелось все это вполне гармонично. Картину портили только упирающиеся в купол строительные леса.

“И не ведали мы, на небе мы были, или на земле. Недаром бабка твоя, княгиня Ольга, мудрейшая из людей, приняла греческую веру”, - сказал вдруг Вериэн.

Маша вздрогнула.

- Ты опять вспомнила возмущающую тебя знаменитую цитату Повести временных лет? Где послы Владимира так похожи на дикарей, впадающих в экстаз при виде стеклянных бус и зеркальца? - взяв ее под руку, улыбнулся Вериэн, - Здесь было чему удивляться людям тех лет. Русские и варяги посольства вашего князя не были исключением. Крестоносцы из дикой и невежественной Западной Европы, чуть более цивилизованные венецианцы и генуэзцы, образованные арабы и воинственные турки - все они готовы были здесь пасть на колени. Восьмое чудо света, ничего не поделаешь.

Таинственный незнакомец сейчас дословно повторил ее мысли и, немного смущенная Маша поспешила сменить тему разговора.

- А тебе жалко тот древний Царьград? - спросила она Вериэна, - Константинополь. Новый Рим, разграбленный разбойниками-крестоносцами и рухнувший под копытами коней восточных варваров.

- Нет, нисколько. Я, кстати, был недавно в этом твоем Царьграде, Мэриин, извини, Маша. Хочешь, я расскажу тебе об этом?

И Маша увидела…

Высокий русоволосый воин в старом плаще из грубой некрашеной ткани долго бродил по бесчисленным улочкам, раскинувшимся вдоль гавани Константинополя, прежде чем нашёл нужного ему человека. Мрачный великан, молча, сидел за столом прибрежной корчмы в окружении суровых норманнов. Тяжёлым взглядом окинул он незнакомца и едва заметным кивком головы позволил ему говорить.

- Я Вериэн, свободный человек из Вика, сын Ингвальда, погибшего на “Морской рыси”, - вежливо, но с чувством собственного достоинства сказал ему гость.

- Я знал сына Ингвальда, но это был не ты, - равнодушно произнёс хозяин.

- Твой племянник, Эвин, был другом и побратимом моего старшего брата. Не знаешь ли ты, где он сейчас?

- Эвин погиб в Гардарики, давно, двадцать три года назад.

“Ничего себе, промахнулся, - подумал Вериэн, - Впрочем, когда речь идет о тысячелетиях…”

Норманнский вождь прервал его размышления.

- Как ты попал сюда, норвежец? - пристально глядя на него, спросил он, - Должно быть, конунг Магнус, сын Олава, пожелал увидеть тебя без головы, раз ты оказался так далеко от родины.

- А что же заставило оставить и Швецию, и Гардарики тебя, Асмунд? - не отводя глаз, почти с насмешкой, спросил Вериэн.

Люди за столом умолкли, все посмотрели на дерзкого просителя, словно только сейчас увидели его. Асмунд встал, двинулся было вперед, но что-то изменилось в его лице и рука, потянувшаяся

к мечу, вдруг замерла на полпути.

- Говори дальше, - снова усаживаясь, коротко приказал он.

- Я сражаюсь двумя мечами, плавал в Исландию, Ирландию, на Оркнейские и Шетландские острова, а теперь хочу искать места

в твоей дружине и твоего покровительства.

- Ну, что ж Вериэн, мне всё равно, кто ты и есть ли у тебя враги на родине, - сказал Асмунд, - Прямо сейчас мы идем во дворец конунга великого Миклагарда. Если ты действительно смелый человек и не испугаешься встать на носу драккара во время схватки, оставайся с нами. Рядом со мной у тебя будет возможность разбогатеть или погибнуть, как подобает герою.

Через час, сдав оружие стражникам, они прошли через высокие двери Константинопольского императорского дворца и предстали перед человеком, который олицетворял сейчас тысячелетнюю власть Рима. Жар сотен свечей и запах ладана, от которого кружилась голова. Благородный мрамор уходящих ввысь колонн и прекрасных статуй. Одетые в шелка придворные и священники, которые почти сгибались под тяжестью своих шитых золотом риз и украшенных огромными драгоценными камнями массивных нагрудных крестов. И казалось сейчас, что имперские орлы по-прежнему крепко сжимают половину Мира в своих цепких когтистых лапах, хищно взирая на непокоренные соседние страны. Темноволосый, уже начинающий полнеть красавец, Михаил IV Пафлагонянин, который выше всех сидел в зале для больших приёмов,

с удовольствием смотрел на склонившихся перед его золотым троном рослых светловолосых варваров. Конечно, честь для северных язычников была слишком велика, но Михаил решил сделать дружинников Асмунда своими телохранителями, и потому хотел произвести на них должное впечатление. Бывший меняла и ростовщик, он стал императором Византийской империи благодаря женитьбе на дочери Константина VIII Зое (племяннице императора Василия II Болгаробойцы и последней жены киевского князя Владимира Анны). Империя стремительно теряла силы, в столице было слишком много евнухов, актёров, цирковых наездников и спекулянтов, но почти не было солдат. В Сирии и на берегах Дуная,

в Италии и на Сицилии от бесчисленных полчищ врагов границы защищали наёмники. Михаил плохо спал по ночам и видел кругом лишь измену и предательство. Пятьсот незнакомых никому

и ничего не понимающих в политике верингов были для него подарком небес. Он даже собирался хорошо платить им - конечно, хорошо по меркам варваров: они ведь всё равно не знают цены своим мечам. Двери распахнулись, и в окружении молоденьких пажей в зал вошла невысокая и толстая сорокавосьмилетняя императрица Зоя. Бесцеремонно осмотрев невозмутимого Асмунда и сопровождавших его норманнов, она сказала своим неприятным низким голосом:

- Я возьму себе этого юношу, - коротким пальцем она ткнула

в сторону Вериэна, - И некоторых из его друзей. На моей галере не хватает матросов, а ещё они будут рассказывать мне смешные истории о том, как живут глупые варвары в своих странах, где зимой идёт снег и вода становится твёрдой как стекло.

Страшные воспоминания всплыли в профессиональной памяти бывшего менялы: дед Зои, император Константин Багрянородный, был отравлен своим сыном Романом, а тот - собственной женой Феофаной. Феофана вышла замуж за полководца Никифора Фоку, а когда он надоел ей - позволила Иоанну Цимисхию убить его. Цимисхий отправил Феофану в ссылку, но в зените своей славы, после побед над персами в Азии и киевским князем Святославом в Болгарии, был отравлен евнухами, власть которых собирался ограничить. Последняя из македонской династии, Зоя отравила Романа Аргира, избранного ей в мужья Сенатом, чтобы выйти замуж за него - Михаила. А теперь она с вожделением смотрит на этого молодого и красивого варвара…

- Веринги нужны в Сицилии, - ласково посмотрев в глаза супруги, произнёс Михаил, - эти опытные моряки помогут нашим войскам, изнемогающим в битвах с сарацинами.

С трудом переведя дух, Михаил шёлковым платком вытер пот со своего, украшенного диадемой, лба. Всё-таки это очень большое искусство - быть живым мужем византийской принцессы.

- Ну, как Мэриин, тебе понравился этот город времен последних Кесарей?

- Нет, не понравился, - вздохнула Маша.

- Дальше будет еще хуже и противнее.

- Я знаю, - сказала она.

- Дело в том, что Византийская империя умерла еще до латинского завоевания и задолго до окончательного падения и покорения Османами. Просто скончалась от старости. А слова “Византия” и “византийский” у всех соседних народов надолго стали синонимами двойных стандартов, коварства и разврата…

- “Но старость - это Рим”, - задумчиво процитировала Маша.

- Очень глубокое и верное суждение. Это стихи?

- Да, был такой поэт в России, Борис Пастернак.

- Поэты часто угадывают суть лучше профессиональных историков.

- Но ведь такое случилось не только с Византией?

- Да, как ни печально, это обычный конец всех великих империй. Народы ведь похожи на людей, Мэриин. У каждого народа свой характер, свои способности и наклонности. Как и люди, народы рождаются, появляются на свет, переживают возраст бесшабашной юности, пору мудрой зрелости, но кончается все старческим маразмом, предательством всего, за что когда-то воевали и шли на костер, забвением моральных норм и духовных ценностей, насмешкой над идеалами. И, когда это падение достигает низшей точки, старые народы умирают, теряют историческую память и сливаются с новыми, молодыми народами. Потомки ассирийцев и сарматов, финикийцев и парфян, фракийцев и готов и поныне живут среди вас, но они приняли другие имена и считают своей чужую историю. Так же ушли из этого Мира и последние римляне.

Маша повернулась и внимательно посмотрела ему в глаза.

- Кто ты, Вериэн? - тихо спросила она.

- Твой сон, Мэриин, всего лишь сон, - едва заметно улыбнувшись, ответил он.

Они вышли из собора, повернув налево, прошли вдоль трамвайных путей мимо Павильона парадов, из окон которого султаны обычно, оставаясь невидимыми, наблюдали за праздничными шествиями капитанов Белого (Средиземного) моря, а Ибрагим Безумный стрелял из арбалета по прохожим, подошли к парадному входу в резиденцию визиря - Блистательной порте. Отсюда они еще раз посмотрели на украшенную полумесяцем громаду Софийского собора. Этот символ, считающийся одним из главных и знаковых в Исламе, был также эмблемой древнего Византия. Сам Филипп Македонский когда-то не смог захватить этот город из-за полумесяца, некстати выглянувшего из-за туч.

“А еще есть “Якорный крест” - стоит на полумесяце. В христианском мире считался символом безопасности, устойчивости, надежности. И символом рождения Христа из тела Марии, чьей эмблемой был полумесяц”, - вспомнила Маша.

- Ты не возражаешь, Мэриин? - взяв Машу за руку, сказал Вериэн, и они оказались на паромной пристани у площади Эмин ню. Удивительное место, где воды Золотого Рога встречаются с Босфором и Мраморным морем, как на ладони видна увенчанная “карандашом” генуэзской башни Галата, а еще дальше угадываются азиатские холмы. И прямо с качающихся у причала лодок рыбаки в вышитых жилетках продают жареную макрель.

- Не хочешь попробовать? Эту рыбу надо есть, посолив и полив лимонным соком.

Вериэн купил две порции макрели и взял к ней два стаканчика маринованных овощей, залитых крепким рассолом. Они сели на лавочку лицом к воде и стали есть, наблюдая за приближающимся к пристани большим белым паромом. Протиснувшись между тележками с едой, к ним подошел шкипер одного из маленьких катеров, что в изобилии стояли вдоль пристани. Он уговаривал их отправиться с ним на прогулку по Босфору.

- К Айвансараю, - сказал Вериэн и через пятнадцать минут они уже проплывали мимо Церкви Источника, которую называют еще храмом Богоматери Влахернской.

- Через три дня Покров, - показывая на нее, улыбнулась Маша, - Праздник Русской Православной Церкви, отмечаемый в честь поражения русских же воинов. В 860 году, когда они впервые осадили Константинополь, ромеи опустили в воды Золотого Рога хранившуюся в этом храме ризу Богородицы, и поднявшаяся буря разметала русские ладьи. Интересно, что сами византийцы этот праздник никогда не отмечали.

“Пелена, покров, покрывало”.

Вериэн представил, что Талин и Кэллоин прикрыты сейчас настоящей, обычной и вполне осязаемой тканью и эта ткань, действительно, обрела реальные очертания. Вериэн резко поднялся со скамейки, изо всех сил дернул за край покрывала, и оно плавно упало в море за кормой их катера.

- Не волнуйся о Кэллоине, он еще не готов возвратиться в твой Мир, однако уже очень скоро я отпущу его к тебе, - усмехаясь и глядя на него, сверху вниз, сказала молодая и очень красивая черная женщина, - Но как же ты торопишься навстречу своей судьбе, наивный юный маг! Не беспокойся. Великое колесо уже готово совершить новый круг, сроки близки и время на исходе.

И невозможно помочь, нельзя никого спасти, бессильны и любовь, и жалость.

- Долг сильнее смерти и я не боюсь ее, - ответил Вериэн.

- Ты не оригинален, мой друг. Сколько раз я уже слышала такие слова. Чаще, правда, говорят, что сильнее смерти любовь. Но умерли все, кто, обманывая себя и поверивших им людей, заявлял это - и в стихах, и в прозе. И умрут другие. Жизнь человека хрупка, как соломинка. Очень легко сломать или сжечь ее. А что касается страха смерти… Посмотри в мои глаза, маг, и ответь: зачем бояться меня? Все повторится еще много раз, под этим или под другим небом - какая разница? Но одиночество страшнее смерти. Только в этот раз десятки тысяч слов и поступков множества людей, сотни тысяч слепых и неожиданных устремлений, миллионы невероятных совпадений сложились так, что ты и Талин одновременно пришли в ваш Мир и встретили в нем друг друга. И, если ты сейчас не сможешь спасти и удержать ее, колесо кармы отбросит вас в разные стороны, и никогда уже вы не встретитесь вновь. И яд этой разлуки отравит вас навсегда. Вы вечно будете искать друг друга

в разных Мирах, и вечно будете тосковать по несбывшемуся счастью.

- Только не это, - быстро сказал Вериэн, - Возьми все, но оставь надежду. Прошу тебя.

- Ты сказал - все, маг? И полностью уверен в своем решении? Ты ведь хорошо понимаешь, что все - это гораздо больше, чем даже очень и очень много.

- Да, все, - сказал Вериэн.

- Ну, что ж, - серьезно посмотрела на него Кали, - Может быть.

- Ты сказала, может быть? - спросил Вериэн.

- Твоя жертва очень велика. Если не получится сейчас, вы все же когда-нибудь встретитесь в одном из Миров, и, возможно, будете вместе, - ответила Кали и медленно растворилась в голубом небе. Теперь перед Вериэном стоял высокий старик в сером плаще из грубой холщовой ткани.

- Значит, это ты собираешься забрать у меня Талин? - спросил он.

- Я не сумел забрать из этого мира двух других людей, и теперь уже сомневаюсь, захочет ли Талин уйти отсюда вместе со мной, - тихо сказал Вериэн.

- Она захочет, - вздохнул Один, - Талин не принадлежит нашему Миру и стремится вернуться в свой. Но, если бы ты знал, как нужна она здесь и сейчас.

- Если бы она только захотела остаться, - пристально глядя на Вериэна немигающими желтыми глазами, сказала большая черная кошка.

- Талин, действительно, готова и сможет полюбить тебя, - сказала Фрейя, - Здесь, в этом Мире, вы жили бы долго. И, безусловно, были бы счастливы. Но я не вижу, что ждет вас за черным зеркалом. И никому не дано помочь…

- Я не могу бросить свой Мир и людей, которые ждут меня там.

- Мы знаем, это, Вериэн, - грустно улыбнулся Один, - Подожди немного. Талин вернется сама. Не торопи ее.

- Не надейся на встречу в других Мирах, - сказала черная кошка, - Кто знает, где и когда произойдет эта встреча.

- И постарайтесь быть счастливыми, - прошептала Фрейя.

Держась за поручень, Вериэн стоял на палубе прогулочного катера. Церковь Источника осталась позади, вокруг было только море и голубое небо с плывущими по нему белыми облаками. И не было больше покрова над Талин и Кэллоином. Стоявшая впереди девушка оглянулась и улыбнулась ему.

- Спасибо, Мэриин, ты очень помогла мне, - сказал он, и, склонившись, поцеловал ее руку.

Звонок будильника разбудил Машу, но несколько минут она, не шевелясь, лежала в кровати с закрытыми глазами. Ей казалось, что она все еще слышит звуки большого города сквозь плеск волн и чувствует запах моря.

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение)

Темную Талин подвела самоуверенность, и, если бы не Бер, она, безусловно, погибла бы сейчас. Однако пес в прыжке повалил одного из нападавших и тут же повис на другом. Большего не требовалось. Кем-то брошенные веревки с петлями упали на траву, а прыгнувший сзади мужчина с воем повалился на землю и скоро затих - уже навсегда. Еще двое упали с деревьев, и Темная Талин не оборачиваясь, одним движением руки, умертвила их. Потом она добила остальных, оставив в живых лишь того, над которым стоял сейчас Бер.

- Мне предсказана смерть от жалости, а не от нападения лесных грабителей, - сказала она ему.

Присмотрелась повнимательнее, оценила бледность кожи, узкие, как спичечные головки, зрачки и усмехнулась.

- Ну, сейчас я тебя ни о чем спрашивать не буду. Скоро ты меня сам умолять выслушать будешь. Да, нарик долбанный?

Крепко связав ему руки, Талин стала ждать. Наркоман вначале лежал спокойно, безучастно смотря в небо, потом стал неудержимо зевать, заелозил, скоро его тело забилось в ознобе.

- Развяжи меня, стерва, - хрипло закричал он, с ненавистью глядя на сидевшую неподалеку девушку, - Я сейчас умру, и ты будешь виновата в этом!

- Подыхай, - спокойно ответила Талин.

Калмит завыл, пытаясь зубами дотянуться до стягивающих его руки веревок. Между губ показалась пена.

- Ты мне мешаешь, - недовольно посмотрела на него Талин, - Говорить и издавать какие-то звуки сможешь, только если захочешь сказать что-то дельное. Понятно?

Кусая губы, калмит безмолвно катался по траве, Талин не обращала на него никакого внимания.

- Что ты хочешь знать? - сдавленно прохрипел он, наконец.

- Откуда ты пришел, кто тебя послал и зачем ему моя смерть?

- Замок калмитов… Хуснин… Зачем - не знаю. Но тебя надо было просто схватить. Убить - Вериэна…

- Ну, если этот Хуснин так сильно хочет со мной познакомиться… Не буду его разочаровывать. Ты сможешь идти по их следам, Бер? Тогда этот наркоман нам не нужен.

Темная королева повернулась к лежащему на земле калмиту.

- А правда, что после ломки резко снижается потребность в дозе? Уже через 4-5 дней вы скидываете дозу до минимальной, и тогда

у вас и наркоты начинается новый “медовый месяц”. Жажда и предвкушение удовольствия становится, так велика, что вы убегаете из больниц и не даете возможности вас вылечить.

Тот задергался и снова завыл.

- Чего орешь? Отпустить я тебя сейчас не могу. Наркотиков у меня нет, сама не употребляю и другим не советую. И жалеть никого мне не полагается. Полежи, пока охотники с собаками не придут - они тебя, если не прибьют, вылечат. Тюрьма это ведь не больница. Оттуда не сбежишь через неделю. Вперед, Бер.

Через пару минут они уже скрылись за деревьями. Ближе к вечеру они вышли то ли к странному, казавшемуся прянично-игрушечным, замку, то ли - к гламурной крепости.

- Ну и пошляк этот Хуснин, - засмеялась Талин, - Даже ломать такую безвкусицу жалко. Сюда нужно студентов-архитекторов водить, чтобы понимали, как строить не надо.

У ворот никого не было, два подвыпивших стражника бродили по двору, явно не зная, чем бы им заняться.

- Разгильдяи, но зато, может быть, живы останутся, - прокомментировала их поведение Талин, - Хотя… Зачем таким жить?

И стражники упали на землю. Из открытых окон справа от парадного крыльца доносилась громкая музыка и бесстыжие женские повизгивания.

- Даже входить без стука неудобно, - усмехнулась Талин, - Вдруг там сейчас именно то, что девушкам видеть не полагается? Ты как, Бер, за свою нравственность не опасаешься? Ну, тогда пойдем, поздороваемся.

Они поднялись по ступенькам и прошли в большой зал, в котором за столами, уставленными большими тарелками с едой и бутылками сидели два прыщавых юнца, несколько старых безобразных мужчин и множество полуодетых женщин. Взмокшие от непрерывной игры музыканты, стояли у стен, обреченно терзая свои инструменты. Заправлял всем абсолютно пьяный лысый толстяк лет пятидесяти.

- Они уже стали забывать, кто такие калмиты, - стараясь перекричать музыку, громко орал он, - Но скоро все снова узнают нашу силу. И ужаснутся, поняв, что мы - истинные правители этой страны. Мы снова незримо будем править миром. И тогда не только дрожащие от страха богачи, но и все правители будут платить нам выкуп за свои ничтожные жизни.

Собравшиеся делали вид, что внимательно слушают, но было заметно, что к таким речам они привыкли и не придают им никакого значения.

- А ведь он чего-то страшно боится, - сказала Беру Талин, - Пытается сам себя успокоить, но ничего не получается.

- Новенькая, - закричал вдруг один из прыщавых парней, и, пошатываясь, встал из-за стола, - А что это у тебя за платье? Да еще и собака…

Он поискал глазами слуг.

- Эй, вы, почему селянку не переодели? Всех выпорю!

- Это, наверное, игра такая, - масляно заблестели глаза у одного из стариков, - Невинная пастушка в гнезде разврата. Иди сюда, милашка, я первым буду.

- Это почему же ты - первым? - начал подниматься из-за стола позабывший про свою “программную” речь толстяк, - Я вам сейчас покажу, кто в доме хозяин!

Он швырнул свой кубок в старика и чудом промахнулся. Девицы, которые сидели рядом с испуганным сластолюбцем, завизжали, остальные заржали, как кобылы.

- Потерял сноровку, отец, - ухмыльнулся парень, - Смотри как надо.

И его кубок тоже полетел в пытающегося спрятаться под столом старика, но вышло еще хуже. Давясь от смеха, Талин взмахнула рукой, и во всех концах зала ярко вспыхнуло пламя.

- Пожар в публичном доме, - пояснила она псу, - Давно хотела посмотреть. Только наводнения еще не хватает. Извини, с источником воды пока не определилась.

Девицы, опрокидывая стулья и отталкивая пьяных “кавалеров”, с визгом понеслись к выходу, но стена огня встала перед ними, и они стали выпрыгивать в окна. Их примеру последовали и музыканты. Дождавшись, когда вылезет последний из них, Талин обрушила потолок, под которым остались все хозяева этого странного замка.

- И почему их до сих пор терпели в Сааранде? - сказала она Беру, - Не нужны они.

Возле здания бестолково суетились слуги. Ни воды, ни песка, ни багров, как обычно, под рукой не было.

- Пошли обратно, Бер, - сказала Талин, - Нам с тобой еще в город надо.

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение)

Уже поздно вечером Талин и Хельги добрались до города Килларни и поселились в отеле, название которого Талин перевела как “Монастырский домик”.

- Да, неплохо живут сейчас монахи страны Эрин, - констатировала она после осмотра номера.

Утром, после завтрака, Хельги ненадолго отлучился, вернулся в джинсах, ветровке и за рулем взятого напрокат Рено “Клио”.

- Покатаемся по трассе 70, осмотримся немного, - сказал он.

Национальный парк Коллинстаун, через который проходило шоссе, внешне ничем не отличался от обычного леса. Впрочем, пожалуй, все-таки, отличался - он был просто идеальным и образцовым обычным лесом. И буквально просился на полотна художников. Ненавязчиво. Но вряд ли кто-нибудь из настоящих художников смог бы ему отказать. За его обычностью, дикостью и образцовостью старательно следила специально созданная служба. Здесь было три озера, на берегу одного из которых, Нижнего, стоял средневековый замок. Потрясающий, почему-то названный “дамским”, вид на долину Верхнего озера. Водопад с живописными порогами у подножия. И огромное количество холмов.

- Под этими холмами находится Страна вечной юности, - сказал Хельги, - Когда-то, очень давно, люди из племени сыновей Миля победили народ богини Дану. Но потерпевшие поражение божества не ушли, а лишь набросили на себя покров невидимости. С тех пор существует две Ирландии. Там, где человеческий глаз видит зеленые холмы, менгиры и руины, высятся прекрасные дворцы, в которых пируют вечно молодые прекрасные потомки богов, народ холмов - ши, или сиды. Говорят, что им незнакомы добро и зло, они ведают лишь радость и страдание.

- Как же нам отыскать курган? - спросила, впечатленная количеством холмов, Талин.

- Король Ирландии Эохайд в поисках Этайн девять лет срывал холм за холмом, - улыбнулся Хельги, - Но у нас нет столько времени, да и странно будет, если мы начнем действовать в том же духе. Современные ирландцы нас точно не поймут.

- Что же делать?

- Сейчас, - Хельги остановил машину, - Вон там может быть что-то интересное.

Талин посмотрела на ничем не примечательный холм.

- Наш курган? - выдохнула она.

- Нет, Талин, это Ши. Один из подземных домов волшебного народа.

- Мы войдем в него?

- Ни в коем случае. Там по-другому идет время. Войдем сегодня, а выйдем через 200 лет. Если вообще выйдем. Сейчас, подожди немного.

Хельги подошел к небольшому дубу, складным ножом срезал ветвь около двух сантиметров в диаметре, очистил ее от боковых веточек и стал вырезать какие-то странные узоры.

- Это вызов, обращение к сидам с просьбой выйти на встречу, - пояснил он.

- И они услышат его?

- Если народ холмов еще помнит своего солнечного бога Луга, услышат. А вот выйдут или нет - трудно сказать.

Они взошли на вершину холма. Хельги закопал палочку в землю.

- Мы пришли с миром, - сказал он, обращаясь неизвестно к кому.

Ничего не произошло. Подождав немного, Талин обернулась и тут же схватила Хельги за руку: сзади стоял невысокий стройный юноша.

- Зачем ты пришел сюда, финн? - ровным спокойным голосом спросил он, - И зачем тебе, почитатель Одина, вспоминать наших забытых богов? Хёвдинги никогда не были друзьями нашего народа.

- Да, мы не были вашими друзьями, но не были и врагами. И мы воевали против ваших врагов.

- Враги остались в далеком прошлом. Сколько наших дев любило мужчин земли Эрин, и сколько земных женщин были любимы нами. А теперь люди и вовсе почти забыли про народ Ши. Мы не будем помогать тебе и твоим сородичам. Но не будем и мешать. Делайте, что хотите.

- Мы не хотим причинить никакого вреда ни вам, ни жителям Эрин, - сказал Хельги, - Нам всего лишь нужно найти курган одного из героев - норманна, а не ирландца. Мы уйдем отсюда, как только найдем его. Неужели вам так трудно помочь нам в этом?

- Не трудно. Но я не понимаю - зачем нам это делать? И пока не знаю, что сказать тебе.

- А мне? - спросила Талин, - Мне ты можешь что-нибудь сказать, сид?

Юноша помялся.

- Тебе - могу, вернее - должен, - неохотно сказал он.

- Тогда скажи.

- Ты тоже хочешь узнать про курган хевдинга, дева?

- Да, я очень прошу тебя сказать, где находится курган Олава Хаконсона из Мера.

- Подождите здесь.

И только ветер теперь играл с высокой травой на холме. Хельги бросил на нее свою ветровку, они сели и Талин достала из сумки сок и бутерброды.

- Почему сид называл тебя финном? - спросила она, - Он ведь говорил о хевдингах, и, значит, понял, что ты норвежец. А финны ведь, насколько я знаю, вообще не ваши - не норманны, не викинги.

- Что? - оторвался от своих размышлений Хельги, - А, вот ты о чем. Конечно, финны - не скандинавы, это совсем другой народ. И никогда они не были викингами. В Ирландии слово финн означает “светлый”. Эта местность и, особенно, берега “нашего” озера, тесно связана с деятельностью военной организации фениев. Своего расцвета она достигла, когда ее возглавлял человек по имени Финн, который стал героем многих местных легенд. Поэтому, когда сюда приплыли похожие на фениев светловолосые воины-норманны, ирландцы вспомнили свои предания и стали называть их финнами или финнгэлами.

Хельги задумчиво отломил кусок хлеба.

- Кстати, ты поняла, что сейчас случилось? Почему сид вдруг согласился помочь тебе?

- Потому что я ему понравилась? - улыбнулась Талин.

- Я очень надеюсь, что это не так, - не поддержал ее тона Хельги, - Нам здесь только ловушек влюбленного сида не хватает. Спроси его, почему он тебе помогает. Это очень важно для нас.

- И он скажет мне правду?

- Возможно.

Талин покачала головой.

- Прошло уже больше часа, - сказала она, - Ты думаешь, он вернется?

- В стране сидов прошло несколько секунд. И зачем ему нас обманывать? Он ведь мог просто отказаться и уйти. Подождем.

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение)

На третий день коры проводник вывел Кэллоина в долину Баркха. Дорога шла под гору и уже не отнимала все силы, позволяя любоваться видами озер Манасаровар и Ракшас-тал на фоне заснеженных гор, самой высокой из которых была Намунани. Они вышли к монастырю Цзянчжасы, откуда начинался путь внутренней коры, и направились к южному, сапфировому, лицу Кайласа

и “Саркофагу Нанди”.

- Лестница в небо, Десятистрочная свастика, - проводник показал рукой на пересеченный рядами горизонтальных трещин вертикальный разлом на южном склоне священной горы, - Сейчас поднимемся на Тропу Кармы.

Тропинка оказалась весьма жуткой - шириной от 40 до 80 сантиметров, она шла над пропастью вдоль 13 погребальных ступ.

- Вот и все, остались только озера, - сказал проводник.

Кэллоин с облегчением вздохнул. Как это ни печально, но трудновато уже столько ходить по горам в его возрасте.

Западное озеро, Ракшас Тал, если верить легендам, было создано когда-то асуром Раваной, царем Ланки. Здесь он вначале поднял Кайлас, а потом отрубил себе девять голов, добиваясь внимания

и благосклонности Шивы. Озеро было изысканно красиво и выглядело совсем не демонически. Красно-коричневые холмы по его сторонам и мощный, покрытый снегом, горный массив Гурла Мандата будто оправляли драгоценный сапфир синей глади воды. Сбросив верхнюю одежду, Кэллоин на глазах изумленного проводника без раздумья вошел в холодную и довольно мутную солоноватую воду. Казалось ему, или было на самом деле, но могильный холод будто вошел в его плоть, заморозив даже костный мозг. Никогда еще Кэллоин не чувствовал себя таким старым. Накопившаяся за эти дни усталость и безразличие навалились на него, хотелось только одного - спрятаться от всех, лечь, закрыть глаза, ничего не делать. С трудом вышел он на берег, оделся, и, прихрамывая, пошел вдоль небольшого перешейка к озеру Манасаровар. Три дня коры дались ему легче, чем этот недлинный путь. Дошел! Теперь на востоке, слева от него, высился Кайлас, справа - пик Гурла Мандата, позади остался висящий на скале “птичий” монастырь Чиу. Кэллоин вошел в ледяную воду Живого озера. Это был совсем другой холод, будоражащий и жгущий, дающий бодрость и желание жить, он разогнал кровь по спавшимся жилам и наполнил ее мельчайшими пузырьками адреналина. Давно забытым упругим шагом помолодевший на 20 лет Кэллоин вышел на берег, с удовольствием вдохнул свежий разреженный воздух. Сердце билось ровно и сильно, все на свете, казалось, принадлежало только ему - протяни руку и возьми. Кэллоин поднял голову и засмеялся. Одетая в сари молодая темнокожая женщина подала ему чашку с обжигающе горячим чаем. С наслаждением выпив его, он стал искать мелочь в карманах.

- Не стоит благодарности, Кэллоин, - сказала ему Кали.

Чашка выпала из рук мага.

- Госпожа, - только и смог сказать он.

- Еще один экзамен, маг.

Кали протянула ему свой жертвенный нож, кхадгу.

- Видишь, сколько людей пришло сюда? Один из них должен умереть сейчас. Выбирай жертву, Кэллоин. Я облегчу задачу. Не обязательно убивать счастливых и довольных своей судьбой

и жизнью людей. Я даю тебе силу видеть будущее, маг. Можешь найти человека, которому следует умереть сейчас, лучше умереть - чтобы через месяц или два не возненавидеть жизнь. Что ты смотришь на меня так? Не надо выслеживать, подкрадываться, марать руки кровью. Выбери жертву и укажи на нее ножом. Этот человек умрет, а ты продолжишь свой путь. Ты, действительно, хочешь помочь друзьям, Кэллоин?

- Но ведь не так, не такой ценой, - растерянно прошептал маг.

- Так какой же? - повысила голос богиня, - Как собираешься помогать им ты, много раз обагрявший свои руки чужой кровью, морской конунг? Убивавший своими ошибками врач. Дававший губительные советы учитель. Равнодушный к чужой беде циник.

- Это случалось не часто и не по моей воле!

- Конечно. Но, может быть, ты вспомнишь Энриена, пожилого врача из Эйтлина? Надо было просто помочь ему, указать на ошибку. Но ты предпочел опозорить его, выставить неучем и шарлатаном. Он начал пить и через год…

- Я не хотел этого!

- А декан Файонган? Он ушел из университета после смерти жены, перестал выходить из дома, показываться на людях. Долго не протянул. А ты был его любимым учеником. Если бы пришел

к нему - не жалел, не сочувствовал, а просто поговорил, рассказал о своей работе…

- Я не знал…

- А помнишь, как отец, которого ты оставил ради науки, попросил тебя о помощи? Хотел, чтобы ты пришел и был рядом во время той, последней, битвы? Но ты же в это время думал о счастье всего человечества! И опоздал. И, кажется, еще что-то сказал о неправильно и неправедно прожитой жизни.

Кэллоин отвернулся, неловко вытирая текущие по щекам слезы.

- Лишь обломки кораблей и плавающие в море безобразно раздутые трупы увидел ты близ Онгиельской гавани. Никто тогда не смог рассказать тебе, как погиб отец. А я сейчас расскажу, хочешь? Он ведь сумел поссориться с обоими претендентами на престол Нарланда, а кинари?йцы уже давно ждали случая отомстить ему. Лишь репутация свирепого воина да широкие секиры верных дружинников защищали его в тот последний год. Но все когда-нибудь кончается, и пожары запылали вдоль всего северного побережья Нарланда. Королевские галеры встали в один ряд с кинарийскими кораблями, красные щиты, как знак войны, висели на их мачтах

и чёрный флаг “Опустошитель страны”…

- Довольно, - глухо сказал Кэллоин.

- Нет, ты послушай. В тот последний день твой отец стоял у мачты своего любимого корабля. Ты помнишь, как он назывался?

- “Великий Змей”, - тихо прошептал маг.

- Такое не забывается, да, Кэллоин? Твой отец стоял у мачты, и две стрелы торчало из медвежьей шкуры, в которую он был одет, щека была разрублена, и кровь запеклась в бороде. “Великий Змей” погибал. Королевские галеры окружили судно со всех сторон, и слишком мало осталось людей, чтобы защитить его. Вражеские воины прыгали на нос и корму, люди твоего отца, оттесняемые к бортам, падали в море, и стоявшие в низких ладьях кинари?йцы добивали их в воде. Но сам он ещё стоял, от ударов его секиры не защищали, ни кольчуги, ни шлемы, и доски у его ног стали скользкими от крови. Он стоял, пока брошенное кем-то копьё не пробило его грудь. И торжествующие победители…

Кэллоин закрыл лицо руками и упал на колени.

- Хватит воспоминаний, Кэллоин, - уже совсем другим, более мягким голосом, сказала Кали, - Ты не хуже, а гораздо, несравненно лучше всех этих людей. Верь мне, это правда. И только поэтому ты услышал меня, Шиву и Будду. Прошлого не вернуть, но можно изменить будущее. Так решай же, что будешь делать теперь? Попытаешься спасти свою Талин пустыми и никому не нужными молитвами? Буддийской проповедью собираешься ты бороться с не знающими пощады врагами? Неужели я ошиблась в тебе?

Кэллоин встал, протянул руку и взял кхадгу.

- Я попробую, - хрипло сказал он.

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение)

Сид явился через 3 часа.

- Значит, вы тоже ищете этот меч? - спросил он, - А вам известна его история?

- Знаем немножко, - сказал Хельги.

- В те давние времена жил Амергин, сын Уна. Он был главным бардом Ирландии, учил людей, и его преследовали, хотели убить недостойные и нетерпимые люди, которые называли себя служителями Христа, но, на самом деле, были преданны Падшему Ангелу. Амергин сказал, что правитель, который добудет из кургана меч хёвдинга, сможет завоевать Ольстер. И таким был его авторитет и так велика слава, что король Коннахта Ардал обещал свою сестру Гиду тому, кто принесет ему этот меч. Эвер Финн, правивший в Лейнстере, предлагал за него свою дружбу и любое сокровище из дворца. Король Риннал из Манстера готов был отдать 10 боевых коней и 10 лучших быков из своих стад. Прослышав о том, король Ольстера Кетленн обещал за меч пятину своей земли - так боялся он, что попадет этот меч в руки его врагов. Несколько лет самые сильные воины всех четырех королевств ходили к кургану, обратно не вернулся ни один из них. Потом в Эрин снова приплыли твои соплеменники, хёвдинг. Их вождь, Олав Белый, основал королевство иноземцев в Дублине. Берсерки Эгир и Хравн, которые всегда были рядом с ним, отправились к кургану и бесследно пропали там. После этого Олав запретил своим людям искать меч, но не все послушались его. Место вокруг кургана стало пользоваться дурной славой и люди избегали близко подходить к нему. Через поколение уже мало кто помнил, где находится курган, а потом люди и вовсе забыли дорогу сюда. Тебе, действительно, очень нужен этот меч, хёвдинг? Ты уверен, что хочешь пойти туда?

- Меч нужен не мне, а моей спутнице. Мы пойдем в курган и постараемся не пропасть там.

- Таких, как ты уже давно нет на этой земле, - вздохнул сид, - Скажи мне, кто ты?

- Когда-то, очень давно, я был конунгом в Норвегии. Мы с братом превосходили силой и доблестью всех живущих на земле

и Один встал на сторону наших врагов, позволил им убить нас. Род вёльсунгов прервался и никто из новых конунгов уже не смог сравниться с нами.

- Ты - Хельги, вождь и командир эйнхериев, воинов Вальхаллы!- удивленно воскликнул сид, - Валькирия Хильд так сильно любила тебя, и ваша история была настолько красива, что бродивший по земле Один заскучал после вашей смерти, и вы снова пришли в этот мир - чтобы встретиться вновь и умереть еще раз. А теперь я вижу тебя здесь. Неужели Один решил написать еще одну страшную сказку?

- Нет, - печально сказал Хельги, - Это уже не моя история и, к сожалению, мне не суждено умереть на земле еще раз.

- Ваш курган - недалеко от большого, почти в рост человека, камня с рунической надписью на берегу Лох-Лейн, - сказал сид, - Ищите камень.

- Постой, - сказала Талин.

- Больше я ничего не скажу, - нахмурился он, - Я обязан выполнять свой гейс только один раз за день. И не надейся, что

я приду сюда завтра.

- Нам больше ничего на надо, - вмешался в их разговор Хельги, - Скажи только на прощанье, в чем состоит твой гейс?

- Я не должен отказывать в просьбе невинной деве в мужской одежде.

- Спасибо, - сказал Хельги, - Ты очень помог нам.

- Спасибо, - поклонилась Талин.

Сид махнул рукой и исчез под землей.

- Кажется, обошлось, - облегчено вздохнул Хельги.

- Что такое гейс? - спросила его Талин по пути к машине.

- Это обязательство, часто просто абсурдное, нарушить которое во избежание гибели нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах. Да ты и сама прекрасно о них знаешь, просто слово незнакомое. Слышала ведь сказки о девушках, которым запрещалось открывать одну из дверей в каком-нибудь замке? Или о юношах, которым нельзя было сжигать волшебные атрибуты своих возлюбленных? Ну, там лебединые крылья всякие, или лягушачью кожу. А обещание чего угодно в обмен на простую вещь: не думать о белом осле или еще что-нибудь в этом роде? Все знатные люди Ирландии имели свои гейсы, и сиды - тоже. Иногда это обязательство было пустяковым - не идти следом за человеком в красном или не охотиться на лебедей. Впрочем, некоторые герои тем и отличаются от нормальных людей, что имеют обыкновение вляпаться во что-нибудь на ровном месте, а потом - совершить кучу подвигов, устраняя последствия. Хотя, казалось бы, чего проще - не садись под дубом! Нет, обязательно ночью кто-нибудь усядется, а утром в ужас придет, пить начнет с горя, ну и приключений спьяну найдет столько, что мало не покажется. Но иногда бывают гейсы просто губительные. Не отказывать ищущей покровительства женщине, например. Ты ведь понимаешь, что женщины бывают разные,

и о покровительстве может попросить не принцесса в бегах, а отравительница или воровка. Впрочем, неизвестно, что хуже. Некоторые имели несколько гейсов. Например, человеку запрещено есть яйца, и в то же время - он не имеет права отказываться от угощения. Тут уж, как ты понимаешь, вообще никаких шансов на спасение. А этот сид, наверное, считал, что у него очень легкий гейс. Вряд ли он предполагал когда-нибудь встретить девственницу в рубашке и джинсах.

- А как человек узнавал о своем гейсе?

- От кого-нибудь из людей, обладающих безусловным авторитетом - отца, короля, друида. Некоторые из них, судя по всему, были прирожденными садистами. А другие, видимо, считали, что у них утонченное чувство юмора. Ни о чем не спрашивать свою жену - как ты себе это представляешь?

Они подошли к автомобилю.

- Ну, что ж, теперь можно посмотреть и Лох-Лейн, - сказал Хельги.

Через десять минут они снова вышли из машины и спустились к заросшему ежевикой берегу.

- Ну, как Талин, это озеро тебе нравится? - спросил Хельги, срывая спелые ягоды с ближайшей ветки.

- Большое очень, - вздохнула она, и тоже сорвала ягоду, - Пока мы его обойдем… Думаю, камень не на самом видном месте. Иначе бы его уже давно забрали в музей, или водили к нему туристов.

- Да, придется поползать. Но это лучше, чем ничего.

Хельги посмотрел на заходящее солнце.

- Пожалуй, нам стоит вернуться в гостиницу. И, пока открыты магазины, купить одежду, в которую будем здесь переодеваться. Приедем сюда завтра утром.

- Хельги, я давно собиралась тебя спросить: как это, умирать?

- Умирать - это нормально, Талин. Люди рождаются, чтобы умереть, и каждая жизнь заканчивается смертью. Вот представь: что будет, если люди с сегодняшнего дня вдруг перестанут умирать или начнут жить, хотя бы, до 150 или 200 лет? Они же, рано или поздно, сами начнут убивать стариков. А, может быть, и детей. Потому что ресурсы этой земли не бесконечны. Стариков уже убивают - из милосердия, как загнанных лошадей: в некоторых странах разрешена эвтаназия. А в других отчаявшиеся безнадежно больные люди, понимая, что стали обузой для всех, сами убивают себя. Не знаю, что честнее и лучше.

- Да, ты прав, - вздохнув, согласилась Талин, - А ведь, на первый взгляд, общество здесь устроено так справедливо и успехи медицины так велики…

- Медицина этого Мира в тупике. Да, она устранила влияние естественного отбора, но что получилось теперь? Каждое новое поколение слабее предыдущего и шестнадцатилетние внучки в работе не успевают за своими шестидесятилетними бабушками. Восемнадцатилетние парни устают быстрее своих сорокапятилетних отцов. У тебя часто бывает насморк, Талин?

- Ну, был, наверное, пару раз.

- А их дети постоянно сопливые. А у взрослых все время что-то болит - спина, голова, живот… Ты легко справишься с двумя мужчинами из Германии или Англии. А для меня их количество не имеет значения: с мечом или секирой в руках я от рассвета до заката буду рубить их как овец, и, можешь поверить, даже не очень устану. Продолжительность жизни увеличилась - но не за счет молодости или зрелости. Нет, Талин, продлилась старость.

Они замолчали.

- Но дело ведь даже не в этом, - подавая ей самую крупную ягоду, продолжил Хельги, - Достойная смерть гораздо лучше недостойной жизни. Вот ты, например, разве захочешь жить с переломанным позвоночником, парализованная, беспомощная и, по большому счету, никому не нужная?

- Ни за что на свете, - поежилась Талин.

- А жить, зная, что из-за твоей трусости погибли люди, которые доверяли тебе и ждали помощи?

- Конечно, нет, - тихо сказала Талин, - Если бы могла, осталась бы в Праге или выступала сейчас за сборную Норвегии, как предлагал Один.

- Смерть избавляет людей от старости, страданий и одиночества. Позволяет человеку с честью уйти из жизни, защищая любимых и близких. И еще, что очень важно: от смерти нет спасения и перед ней все равны. Может быть, ты не знаешь, но у русских есть

в сказках главный отрицательный герой - Кащей Бессмертный.

И, как ты думаешь, Талин, чем же так страшен этот злодей и мерзавец? Ни слова не говорится о том, что он изнуряет своих подданных бессмысленным строительством пирамид, как фараоны Египта. Или, что он, как Петр I, строит город на костях на каком-нибудь гиблом болоте и, одновременно, “опустошает свое государство хуже любого неприятеля”. В результате чего половина подданных причисляет его к аггелам Сатаны, а остальные считают Антихристом. Он не уничтожает практически всех здоровых мужчин своей страны в бесконечных войнах, как Александр Македонский, Наполеон или Гитлер. Не травит людей зверями в цирках, и не заставляет их там, на потеху толпе, убивать друг друга. Не вырезает 30 000 человек за ночь, как Карл IX во Франции. Ему даже и в голову не приходит просто так взять и стереть с лица земли Карфаген, Самарканд, Хиросиму, Нагасаки, Ковентри и Дрезден. Зараженные оспой одеяла он не посылает индейцам в качестве гуманитарной помощи. В его царстве “овцы не съели людей”, и десятки тысяч человек не были повешены или отправлены на каторгу только за то, что местным лордам понадобилась их земля, как в средневековой Англии. Кащей, почему-то, не желает подражать добрым католикам и людей на центральных площадях европейских городов не сжигает десятками, в женских монастырях, как римские папы, бордели не устраивает. И даже какой-нибудь дурацкой фразой типа “Убивайте всех, бог на небе узнает своих”, “После нас хоть потоп” или “Нет хлеба - пусть едят пирожные” он не прославился. Сидит себе спокойно где-то за тридевять земель и на Руси никого не трогает. А потом взял - и девицу украл. Что здесь сказать: удивил этим всех очень сильно! “Беспредельщик”, по-другому не назовешь. Ну, а если серьезно, какой-то местечковый авторитет этот Кащей, бандюган средней руки - не более. Но почему же, тогда он такой ужас вызывает? Да потому что бессмертный, а это - ненормально и неправильно. Но желающие стать бессмертными не переводятся. И, если бы существовали лекарства от смерти, они никогда бы не достались простым людям - даже если бы стоили дешевле хлеба. Сама подумай, зачем тиранам и обирающим народ бессовестным мошенникам умирать, отдавая кому-то власть и неправедно нажитое богатство? И зачем им платить пенсии рядовым долгожителям? Появилась бы особая, закрытая для всех, каста бессмертных. У людей не было бы даже и надежды когда-нибудь избавиться от них.

- А как же сиды? Ты сказал, что они вечно молоды и бессмертны.

- На самом деле, и сиды, и даже боги сейчас - старики, которые смогли сохранить молодое тело. Но страсти, что бушевали когда-то, давно угасли и ничто в жизни уже по-настоящему не волнует их. И они не бессмертны. Сида можно убить, а боги погибнут вместе с этим миром и знают об этом. Родится новый мир и новые боги придут в него. Все начнется сначала.

- А ты, действительно, каждый день умираешь в Вальхалле?

- Не каждый. Меня ведь надо убить, чтобы я умер. В честном бою это сделать очень непросто.

- А в нечестном?

- В нечестном - проще. Если у противника в руках новое, более совершенное оружие, которого нет у меня. Или - если противников больше. Но повозиться все равно придется. В последний раз я потерпел поражение в небе, сражаясь на Су-30МК против трех истребителей “Мираж 2000”. Я сбил два из них и попал в третий, но этого оказалось недостаточно.

- Но ведь это несправедливо!

- Конечно, несправедливо. Но ты разве часто сталкивалась со справедливостью, Талин? А уж во время Последней битвы о ней

и подавно никто не будет вспоминать.

- А что ты чувствуешь в момент смерти?

- Перестают болеть раны. И душа. У тех, у кого она болит.

Они вышли к дороге и увидели, что возле их машины, бросив свои мотоциклы, возятся три смуглых юнца. На них воры почему-то не обращали никакого внимания.

- Полюбуйся, Хельги, это иммигранты, - сказала Талин, - Они приехали сюда из нищих, погибающих от голода, войн и болезней стран в поисках райской жизни, получили практически бесплатное жилье и социальные пособия. Но некоторые из них вместо благодарности испытывают зависть и злость. Они не могут простить коренным жителям того, что те живут лучше их. Европейцы их очень боятся, даже полиция. А те, кто не боится, тоже стараются не связываться. Наваляет мужик вот такому, а либералы и правозащитники во всех газетах его фашистом назовут.

- Но мы ведь с тобой тоже не местные, - улыбнулся Хельги, - Нам можно.

Воры увидели Талин, и их глаза масляно заблестели.

- Иди к нам, куколка, - заорал один, видимо, главный, - Покувыркаемся!

- Встань за моей спиной, - сказал викинг.

- Нет, Хельги, я с тобой, а не за тобой, не сбоку от тебя и не сзади. Как ты до сих пор этого не понял?

- Талин, пожалуйста, ты мне мешаешь!

- Не волнуйся за меня.

Еще минуту назад она была спокойна и вполне себе философски настроена. Ну, пытаются обворовать их какие-то бездельники. Не они первые, не они последние. Догадаются сразу убежать - хорошо, нет - их проблемы. Но теперь…

Воры двинулись навстречу. Хельги улыбнулся и один из них, сдуру вытащивший нож, согнулся пополам от удара ногой в солнечное сплетение. Двое других тоже собирались нападать, хотя надо было защищаться, а лучше - убегать. Талин шагнула вперед и от души врезала первому ногой по передней поверхности голени, второму - кулаком под челюсть. В это же мгновение рядом возник Хельги и грабители, так и не успев ничего понять, один за другим повалились на землю. Через секунду викинг бросил рядом с ними третьего.

- Вот так, чтобы все на виду были.

- Уже все? Я бы им еще пару раз вмазала, - сказала Талин.

- Настоящий бой скоротечен. Один-два удара - и кто-то из противников уже убит или ранен. Это только в кино актеры руками или мечом по несколько минут машут.

Хельги поднял с земли нож.

- Бить их уже не интересно. Может быть, ушки на память отрезать?

Через секунду воры уже бежали от них, причем каждый в своем направлении. Талин засмеялась.

- Ловко ты от них избавился.

- Поехали домой, Талин.

- А если бы у кого-нибудь из них был пистолет? - спросила она.

- Я бы выстрелил быстрее, - ответил Хельги, доставая из кармана ветровки сделанный из высокопрочных полимеров, легкий и практически неубиваемый австрийский “Глок”, - Но у них не было пистолета, и потому я дал им шанс, которым они не воспользовались.

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение)

Кэллоин смотрел на толпившихся у берега озера людей и все медлил с выбором. Кто из них скоро так устанет от жизни, что будет мечтать о смерти, но еще долго не сможет умереть? Вот этот мужчина 60 лет, который все время думает о внуках, ждущих его в далеком Новосибирске? Женщина, которая привезет попавшей в больницу подруге камешек с перевала Тары? Не то, совсем не то. Но ведь и не эта девушка, жаждущая побыстрее выложить в интернет сделанные у Кайласа фотографии? Они должны жить, так кто же? А, может быть, вот этот молодой мужчина, который, тупо улыбаясь, курит вторую сигарету с марихуаной подряд? Не вылезающий из ночных клубов инфантильный тусовщик, из тех, кого стыдливо называют метросексуалами. Тридцать лет мужику, а у него ни семьи, ни детей, бездумно тратит деньги своих родителей. Или… Кэллоин посмотрел на стоящего рядом проводника и содрогнулся от охватившей его невыносимой тоски. Мужчина, которому сейчас 39 лет, не доживет до 40. Камень вывалится из-под его ноги, и он упадет с тропы вниз, на скалы. Сложный открытый перелом, рана загноится и через два с половиной месяца он, высохший и превратившийся в мумию, в полном сознании умрет от сепсиса.

“За что?” - мысленно простонал он, не понимая, что именно кажется ему сейчас самым ужасным и несправедливым: увиденная им судьба несчастного тибетца или то, что предстоит сейчас сделать ему, Кэллоину.

- Правильный выбор, - сказала Кали, - Осталось только решиться. Изменить ничего нельзя. Так избавь же его от предстоящих мучений и возвращайся в мой город. Или - не вмешивайся. Тебе ведь было сказано, что лучшее из деяний - отказ от деяния. Это так легко и просто сейчас - быть добрым и подарить этому человеку неделю нормальной полноценной жизни. И обречь его на два месяца невыносимых страданий. И забудь обо всем, попробуй нормально и спокойно жить в этом Мире.

- А если я выберу себя?

- Простое решение. И уже не надо будет никого спасать. Выбирать только тебе, маг.

Кэллоин медленно поднял кхадгу. Стоящий рядом проводник-тибетец, держась за сердце, медленно осел на землю.

Гроссмейстер Руадх. ЛОЖЬ ИЛИ ПРАВДА?

Сойдя с коня и, привычно обнажив голову, великий магистр Руадх вошел ворота главной резиденции Ордена, которая сто лет назад была построена в одном из пригородов Верлэериса, но теперь оказалась чуть ли не в центре столицы Сааранда. Времени было мало, можно сказать, его совсем не было, но гроссмейстер все же пришел сюда. Здесь, а не в королевском дворце, решил он встретиться с отправляющимися в провинции магами. Обстановка в зале была невеселой и трудно было поверить, что здесь собрались победители. Коротко изложив нужную информацию и поставив задачи, Руадх умолк на минуту, и всмотрелся в лица сидящих перед ним людей.

- Ну, говорите, вы же не перед лицом короля, чтобы чего-то бояться. Здесь мы равны и я лишь первый среди вас. Говорите, все, что думаете. Я жду.

Маги молчали.

- Встань ты, Белернин.

Молодой маг поднялся со своего места.

- Я знаю тебя много лет, с первых шагов, которые ты сделал в Ордене. Я всегда доверял тебе, а ты - верил мне. Перед этим знаменем, я приказываю тебе говорить и быть откровенным.

- Наши действия вошли в противоречие с Уставом и программой Ордена, великий магистр, - склонив голову, сказал он, - Народ охвачен тревогой, люди напуганы, проводятся аресты, и тюрьмы уже переполнены. Цены на рынках пошли вверх и кто-то уже голодает.

- Достаточно, я все понял. Здесь, в столице, мы уже в ближайшие дни возьмем ситуацию под свой контроль, накажем спекулянтов и успокоим народ. Что касается провинций: зачем я отправляю туда вас? Вы что, меня не слушали? Все в ваших руках. Идите

и сделайте, вместо того, чтобы ныть. О тюрьмах: да, они переполнены. Но кто, в основном, сидит там? Непримиримые сторонники короля? Они есть, но их мало. Большинство, почувствовав силу, поспешили предать Вериэна. Тюрьмы заполнены мошенниками, ворами и грабителями. Оставшиеся на свободе подельники выставляют их жертвами произвола, распускают слухи, сеют панику. Скоро перестанут.

- Мы тоже изменили, гроссмейстер. И кому - Вериэну! Он еще очень молод, но все надеялись, что он станет лучшим из королей Сааранда.

- Вериэн был опасен для нас всех, - глухо сказал Руадх, - Не могу сказать больше. Поверьте на слово.

Гроссмейстер сошел с трибуны и встал перед магами.

- Сидите, - махнул рукой он, - Послушайте, что я расскажу о хаосе, произволе и репрессиях. Вы еще молоды, и о событиях, которые произошли 54 года назад на бывшей Дровяной площади, знаете только по учебникам, не так ли? А у меня там погибли мать и отец. Граф Нэллиан, бывший министр финансов, проворовавшийся и попавший в немилость, искал возможности вернуться к власти. Его следовало сразу повесить, но ворон ворону глаз ведь не выклюет. И он стал распространять слухи, в которых правда была перемешана с ложью, а ложь было невозможно отделить от правды, взбаламутил кучу людей. В его честность и благие намерения не поверила бы и собственная бабушка, но многие люди, почему-то, ему верили. Вор и мошенник превратился вдруг в радетеля народных интересов. И толпы людей каждый день заполняли Дровяную площадь. Их становилось все больше и ситуация выходила из-под контроля. Самые разумные и дальновидные люди уже начинали уезжать из города. Вы помните, чем все кончилось? Войска блокировали площадь, и началась страшная резня, узнав о которой страна содрогнулась. Погибли многие невинные люди.

А Нэллиан бросил обманутых им людей и сбежал. Более того, он потом выпросил прощение и спокойно жил этаким вождем оппозиции, кумиром экзальтированных пожилых дам. А я остался совершенно один. Арбалет - вот единственное, что у меня было. Идти к разбойникам не хотелось, а жить было не на что. И однажды я сидел у трактира на дороге в Ленаар и думал: в кого из проезжающих богачей выстрелить? Я понимал, что меня тоже убьют, но, если в Сааранде нет места для меня, то пусть его не будет и для какого-нибудь изнеженного бездельника. И я выбрал его. Какого-то мерзкого жирного старика, который на моих глазах ударил служанку, пролившую немного бульона. Дождался, когда он выйдет, встал и поднял арбалет. Но кто-то окликнул меня, подошел, взял за руку. Это был человек из свиты великого магистра Тайэрнина. Гроссмейстер десять минут наблюдал за мной. Понял, что с мальчишкой творится неладное. И, вместо того, чтобы отправить в тюрьму, привез сюда. Я не знал, что бывают такие люди, долго не хотел ему верить. А потом… Он стал для меня вторым отцом. А я, выполняя последний приказ, до последних дней даже не мог посетить место, которое стало его могилой. Ради него и нашего Ордена я не отомстил тогда ни отдавшему страшный приказ королю Верлиниэну, ни Нэллиану, который, зная об этом приказе, хладнокровно отправил на смерть поверивших ему людей. Я ведь через год стал оруженосцем Тайэрнина и часто сопровождал его во дворец, где постоянно видел и жестокого палача, и подлого провокатора. Как хотелось мне подойти к кому-нибудь из них и всадить нож в черное сердце! Но никто не поверил бы, что я действовал только от себя, а не от имени Ордена! И Нэллиан ушел от расплаты, умер в своей постели, пережил даже Тайэрнина. А король… Знаете, что я скажу вам теперь? Короля Верлиниэна можно обвинять только в том, что приказ навести порядок в столице, и очистить площадь от мятежников он отдал слишком поздно, когда жертв было уже не избежать. И мы все должны благодарить его за то, что он все же нашел в себе мужество пойти на этот шаг, за который некоторые осуждают его и поныне. Да, погибли сотни людей, в том числе и мои родители, но, если бы этого не случилось, погибшие исчислялись бы десятками тысяч, и не только столица, но и весь Сааранд погрузился бы в бездну и мрак гражданской войны. И к власти в стране вполне мог придти бессовестный авантюрист, который бы окончательно разорил и погубил ее. Поэтому, хорошо, что народ напуган сейчас. Страх удерживает людей от необдуманных действий, а нам позволяет проводить репрессии в рамках разумного и вполне допустимого минимума. Я надеюсь, что вы поняли, что я хотел вам сказать, и выполните свой долг

в наших провинциях.

Маги встали и, поклонившись ему, вышли из зала. Остался лишь Белернин.

- Это всё правда, великий магистр? То, что ты говорил о целях и политике нашего Ордена? - тихо спросил он.

- Что-то, правда, а что-то - нет. Полная правда - тяжкий удел избранных. Верь мне и Ордену, как раньше, Белернин. И тогда, через много лет, ты, быть может, подобно мне, узнаешь истину - и ужаснешься, будешь жалеть, что познал ее, но не сможешь отказаться от не тобой избранного Пути.

Комтур Ульвнин. ГЛАВНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ОРДЕНА,

ГОРОД ВЕРЛЭЕРИС

Уже почти две недели высланный из Шайенна Ульвнин безвыездно жил в главной резиденции Ордена. Временно порученная ему организационная, чисто канцелярская и бумажная работа несказанно тяготила опального комтура. Поначалу казалось, что ожидание нового назначения будет недолгим, но время шло, а Руадх словно забыл о нем. А затем шокирующие новости об истинном руководителе секты Слэан из провинции Ольванс и вовсе отодвинули все остальные дела на второй план. В этот день Ульвнин встретил в коридоре Цениаса.

- Теперь, на фоне проколов людей из Ольванса, твоя деятельность в Шайенне не кажется такой уж провальной, комтур, - по-свойски подмигнул ему магистр, - Ничего, в любой провинции есть свои секреты, о которых даже не подозревают здесь, в Верлерисе.

“Уж не имеешь ли ты в виду своих ручных калмитов? Или

в твоем шкафу еще и другие “скелеты” имеются?”, - подумал про себя Ульвнин.

- Но каков болван этот Белернин, - с досадой сказал между тем Цениас, - Нашел время заниматься разоблачениями. Губернатор Ольванса был полностью лояльным нам человеком. В конце то концов, каждый человек имеет право на свои маленькие слабости

и недостатки. Пусть бы он развлекался в свободное от работы время. Главное, чтобы дело не страдало. Не правда ли, Ульвнин?

Магистр с усмешкой посмотрел на немного растерявшегося комтура.

- Хватит сидеть здесь под присмотром гроссмейстера, - продолжил он после небольшой паузы, - Подай рапорт о переводе под мое подчинение. Сейчас наступает самое горячее время, а я не бросаю преданных мне людей. Что ты думаешь? Неужели не видишь, что Руадх уже не верит тебе? Тебя обязательно прикончат - или гроссмейстер, или сторонники Вериэна. А я, невзирая на твою ошибку, протягиваю тебе руку. Лишь рядом со мной у тебя есть шанс выжить, пойми это.

После работы с Онсенгином идти подчиненным к Цениасу Ульвнин не хотел, но прямо отказаться было невозможно: достаточно и того, что его в упор не замечает Руадх. А если и Цениас станет его врагом… Лучше тогда сразу пойти на задний двор и повеситься. Пообещав подумать, и, сказав еще несколько общих и ни к чему не обязывающих фраз, Ульвнин вернулся в отведенную ему комнату и, едва успел раздеться, как последовал вызов

к гроссмейстеру. Понимая, что решается его судьба, с трепетом в душе, Ульвнин отправился на аудиенцию.

- Мне доложили, что ты посещал Рута, комтур, - по тону Руадха невозможно было определить направление дальнейшего разговора, но Ульвнин внутренне напрягся и его сердце сжалось.

“Вот, быть может, и конец моей жизни”, - подумал он и, стараясь хотя бы внешне выглядеть спокойным, ответил:

- Да, великий магистр.

- Как выглядит Рут? Какое впечатление оставил у тебя разговор с ним?

- Не очень хорошо, - облизнув пересохшие губы, ответил Ульвнин.

- Надо думать, - нетерпеливо махнул рукой Руадх, - Говори конкретнее.

- Он кажется подавленным.

- Но не смирился с поражением?

- Нет. Он готов сражаться и дальше - если, конечно, ему такая возможность когда-нибудь представится, - не счел возможным скрывать очевидного комтур.

- Он здоров?

- Да, насколько это возможно в этом подземелье, мой господин, - с удивлением ответил Ульвнин.

“Неужели до Руадха дошли слухи о планах Цениаса?” - подумал он.

Руадх задумался.

- О чем ты беседовал с ним? - спросил он, наконец.

- О Шайеннском Звере, - почти не солгал Ульвнин.

- Я так и думал, - пристально посмотрел на него великий магистр, - Все-таки хорошо, что восстание в Шайенне возглавил не Рут, а губернатор Лэ?рнан. Да, комтур?

Не знающий, что и думать Ульвнин, молча, кивнул головой.

- Что же мне делать с тобой? Каждый человек на счету. Сегодня я отправил в провинции лучших магов. Последних из тех, кому доверяю. Ты, наверное, понял, что к их числу уже не относишься?

- Да, я не справился в провинции Шайенн, - сказал Ульвнин, выпрямляясь перед гроссмейстером, - И просил любого наказания. Готов понести его и сейчас. Казните меня, посадите в тюрьму или дайте любое дело. Только, - немного замялся он, - Желательно не под руководством магистра Цениаса.

- Вот как? - усмехнулся Руадх, - Ты, еще и выбирать собираешься?

?Ульвнин выдержал его взгляд.

- Ты не надежен комтур, - не терпящим возражения тоном сказал великий магистр, - И твое подчинение Цениасу служило бы некоторой гарантией твоего хорошего поведения. Не так ли? Но

в то же время у меня нет никаких оснований подозревать тебя

в измене Ордену. Поэтому ты отправишься в Нарланд, ко двору их нового короля Лиира. Посмотришь, что это за человек, какое у него окружение. И оценишь возможности сопротивления сторонников старой власти. Установишь связи и с теми, и с другими. Пообещаешь всем помощь, в разумных пределах пока, разумеется. По приезду доложишь, можно ли вообще с кем-нибудь иметь дело в этой стране. Надеюсь, справишься?

- Справлюсь, великий магистр, - поклонился Ульвнин.

- Не обижайся, - сказал Руадх, - Мне будет жаль сажать тебя

в подземелье рядом с Рутом. Когда вернешься, все уже будет кончено, и не нужно будет делать выбор между благодарностью, дружбой и долгом.

- Я не подведу ни Вас, ни Сааранд, мой сеньор, - в порыве чувств, встав на колени, Ульвнин поцеловал руку гроссмейстера.

- Иди, комтур, - устало сказал Руадх, - Более подробные инструкции, людей и деньги получишь завтра утром у магистра Лоана. Не задерживайся здесь. В тот же день отправляйся в дорогу.

Еще раз поклонившись, Ульвнин вышел на улицу.

Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (окончание)

Алексей Виленкин стоял на балконе. Слева от него светились огни Эйлата, прямо перед ним, за морем, угадывалась Иордания. Жена спала, а он опять проснулся и, наверное, уже не заснет.

“Может быть, зря не поехал в санаторий? - подумал он, - После контузии нервы что-то совсем никакими стали”.

Даже здесь, в маленькой тихой Табе по ночам ему снилось сплошное средневековье. Днем наваждение отступало, а ночью приходило вновь. Какой-то молодой воин, маг в странной одежде, светловолосая девушка.

“Надо с маской плавать больше, - подумал Алексей, - Может, рыбы сниться начнут?”

Он вернулся в кровать и не заметил, как заснул. Теперь Алексей увидел русоволосого юношу. Он пришел в первый раз и звал куда-то, произносил странные имена и названия, которые во сне почему-то казались знакомыми. Эвин, Талин, Кэллоин, Нарланд…

- Здесь у меня есть то, чего нет, и уже никогда не будет в моем Мире, Вериэн, - сказал ему Алексей, - Семья. Боевые друзья,

к которым я должен вернуться. Несчастная страна, полуразрушенная, ограбленная, обманутая и преданная своими правителями. Ее еще можно спасти. А там меня никто не ждет и погиб даже Эвин. Я не маг, Вериэн, простой рыцарь. Я никому не нужен на родине и мало проку будет от меня в Сааранде. Не зови меня больше. Ты сильный и такими же сильными будут твои союзники. Вы справитесь.

- Я очень рад за тебя, Алев, - сказал гость, - Удачи тебе, будь счастлив.

Алексей повернулся на другой бок, прижался к жене и крепко заснул. Видения иного Мира больше никогда не беспокоили его.

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение)

Темная Талин и Бер шли по главной улице Ленаара - главного города примыкающей к Лесу провинции Сааранда.

- Смотри, Бер, за нами уже следят, - ухмыльнулась Талин, - Уинсинн, кажется, выполнил мое приказание. Вон тот, мужчина. Интересно, он сам попытается нас задержать или позовет на помощь? Давай остановимся и подождем.

Мужчина тоже остановился в десятке шагов от них.

- Желаете познакомиться? - приветливо улыбнулась ему Талин, - Не бойтесь, собачка не кусается.

Незнакомец затравленно оглянулся, наконец, решился и подошел.

- Быстрее уходите из города, светловолосую девушку с большим псом ищут, объявлена награда, вас схватят в любую минуту, - шепнул он и торопливо зашагал дальше.

- А тут, оказывается, не совсем безнадежно, Бер, - задумчиво сказала Талин, - Настроение испортил, теперь придется немного сдерживаться в своих развлечениях. Ладно, пойдем, может быть, не все здесь такие порядочные.

Они зашли в большой магазин.

- Сюда нельзя с собакой, - неприязненно сказал один из продавцов.

- Мой любезный друг, там, откуда я пришла, любят животных, - ласково улыбнулась Талин, - Детей как-то не очень, но от всевозможных собачек с ума сходят. Я этого не одобряю, считаю, что меру знать надо, и, вообще, мне больше нравятся кошечки. Но по дороге сюда ни одна киска не попалась, вот, пришлось песиком ограничиться. Не переживай, Бер, я тебя уже люблю. Так, что Вы хотели мне сказать?

- Нельзя с собаками, - отступая к стенке, повторил ошарашенный продавец.

Бер негромко зарычал.

- Еще раз это ему скажете?

- Н-н-н-е-е-е-т, - изо всех сил прижимаясь к стене, пробормотал продавец.

- Правильно делаете. У вас шампуни для собак продаются? Дикари. Ну, тогда, просто мыло. Куда пройти, покажете?

Продавец кивнул. Бер отошел в сторону, продавец осторожно вылез из угла, прошел пару шагов, и внезапно бросился в подсобку. В магазине раздался звон колокола, сквозь который доносились истошные вопли беглеца:

- Это они! Я нашел их! Держите, пока не сбежали!

- Размечтался! - сказала Талин.

Со всех сторон к ним уже мчались другие продавцы и некоторые из посетителей.

- Какие же вы все жадные!

Глиняные кувшины поднялись с полок и с веселым звоном одновременно разбились о головы любителей легкой наживы.

- Еще желающие награду получить есть?

Желающих не было. Несколько покупателей старательно прятались за полками.

- Если бы не тот, первый, мужчина, бросила бы в них, что потяжелее, и вон с теми тоже немного побаловалась, - объяснила Беру Талин, - Ладно, не будем забывать о том, зачем сюда пришли.

Она сделала легкое движение пальцами правой руки и дверь

в подсобку рассыпалась. Дрожащий от страха продавец сидел, согнувшись и закрывая голову руками. Талин за шкирку выволокла его наружу и швырнула к прилавку.

- Я, кажется, спрашивала про мыло, - сказала она.

Трясущимися руками он достал несколько кусков.

- Одного достаточно.

Талин кинула в медную тарелку монету, и они с Бером вышли на улицу.

- Тебе не идет этот ошейник, - сказала она ему, отстегнула и брезгливо бросила его на мостовую, - Пойдешь со мной? Не хочешь вернуться в Лес или остаться здесь?

Бер сел у ее ног.

- Тогда точно тебя мыть придется.

Через два часа за городом у реки тщательно вымытый Бер, поднимая фонтаны брызг, с лаем носился по мелководью.

- Как щенок, - улыбнулась темная Талин, - И мне, глядя на тебя, тоже вот так захотелось.

Завязав волосы, она скинула платье и вошла в воду. Пробежавший мимо Бер обдал ее водой. Убрав со лба мокрую прядь, Талин зашла в реку по пояс и поплыла к другому берегу. Громкое рычание Бера заставило ее обернуться. Пес уже стоял на берегу, не подпуская к ее одежде группу людей в какой-то незнакомой форме.

“Выследили, все-таки”.

- Спокойно, Бер, - крикнула она, - Не лезь к ним.

- Выходи из воды и убери собаку! - громко сказал старший из стражников, направляя на нее слабо мерцающий жезл.

- А если я стесняюсь?

Стражники самодовольно загоготали.

- Вот как? Ну, ладно, полюбуйтесь напоследок.

Талин поплыла обратно и, абсолютно обнаженная, вышла на берег.

- Что у вас обычно делают с гомосексуалистами? - спросила она.

- С кем? С этими, которые… что ли? На кол сажают. А что? - растерянно сказал почуявший неладное старший.

- Ну, тогда, свободны. Идите, девочки. Я же вам теперь все равно уже не интересна. А мы с Бером еще немного поплаваем.

Отбросив в сторону жезл, начальник стражников упал на колени. Следом за ним повалились его подчиненные.

- Храм какого-нибудь женского божества поблизости имеется? Поторопитесь, пока не понравилось.

Стражников как ветром сдуло. Талин подняла оставленный жезл.

- Примитив, - поморщилась и положила его на место - ведь искать придут.

- Что-то размякла я здесь как-то, не к добру, - сказала она, - Пошли купаться, Бер. Когда еще так с погодой повезет, и река рядом будет.

Рут и Руадх. ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР

Небольшая низкая дверь открылась, и в камеру Рута вошел Руадх. Сопровождавший его охранник поставил перед гроссмейстером стул и, поклонившись, вышел. Несколько минут они в полной тишине сидели, рассматривая друг друга. Первому молчать надоело Руадху.

- Здравствуй, Рут, - низким глухим сказал он, - Не интересно узнать, почему я решил навестить тебя?

- Правды ведь все равно не скажешь, - пожал плечами пленник.

- Почему же? Как раз с тобой я могу позволить себе быть откровенным. Не совсем, конечно, но в большей степени, чем с другими. Ведь, находясь здесь, ты для меня совершенно не опасен. А выйти сможешь либо с моего позволения, либо после моей гибели.

- И о чем же ты хотел поговорить со мной?

- Не беспокойся, я не буду расспрашивать тебя о Вериэне. По двум причинам: первая - ты все равно, даже под пыткой, не скажешь ничего важного, вторая - в этом нет никакой необходимости. Все твои сведения давно устарели. И я не буду обманывать тебя, уверяя, будто твой король погиб или схвачен. Но мы ведь можем с тобой просто поговорить?

- Допустим. Но зачем?

- Странный вопрос. Тебе же невероятно скучно здесь, не так ли?

- Ты бросил все и пришел, чтобы развлекать меня?

- Нет, я намерен извлечь из нашей взаимной откровенности некоторую пользу. Если Орден потерпит поражение, эта информация не будет иметь никакого значения. А если победит… Короли

и гроссмейстеры приходят и уходят, Рут, а государство и народ - остаются. Наш Орден готов управлять Саарандом и мы справимся с этой задачей. Но любая помощь будет кстати. И твоя тоже. Я понимаю, что об этом невозможно говорить, пока жив Вериэн. Но позже мы сможем вернуться к этому разговору. Я всегда жалел, что ты, один из самых способных молодых людей Сааранда, гордость и надежда нашей страны, вовремя не пришел к нам.

- А мне очень жаль, что Шаннин не успела вас всех уничтожить.

- Напрасно, Рут. Не надо представлять нас злодеями и повторять старые сплетни. Посмотри вокруг: в Ордене всего несколько тысяч человек, но семьдесят процентов высших и средних должностей в стране занимали наши люди. Как ты думаешь, почему?

- Именно потому, что они были членами Ордена. Ты, как и все гроссмейстеры, продвигал и проталкивал их.

- И они были абсолютно некомпетентны? Не справлялись со своими обязанностями?

Пленник молчал.

- Вслушайся в звучание имен: Вериэн, Рут, Марий, Арниан, Орингин! И десятки других. И я - великий магистр, глава Совета магов - Руадх. Наши с тобой имена имеют один корень, но ты аристократ в двенадцатом поколении, а я - сын кузнеца. И это сразу же и очень сильно заметно, не так ли? Людей из народа, таких, как я, у нас более половины. Мы не смотрим на происхождение. Нам важен человек, а не имя. Монархия, аристократия давно изжили себя. Ты и Марий - исключение. Вспомни, какие люди окружали Шаннин и Вериэна. Полные ничтожества, которые изо всех сил старались даже близко не допустить к власти способных людей не их круга. Сааранд еще сто лет назад пришел бы в упадок, возможно, даже, погиб, если бы его короли не заключили союз с Орденом. Мы привели к управлению страной людей, которых вы презирали и считали ни на что не способными. Через нас они вошли в правительства всех уровней и буквально спасли Сааранд.

Рут встал и нервно прошелся по камере.

- Да, ты прав, я не могу все это отрицать.

- Ну, еще бы! - снисходительно улыбнулся Руадх.

- Но Вериэн не такой, каким был его отец. Не говоря уже о деде, - продолжил Рут, - Да ты ведь и сам знаешь об этом. Мы же с самого начала его правления стремились изменить эту архаическую и нежизнеспособную систему, мы были готовы дать всем равные права, убрать сословные перегородки. Но нам постоянно и упорно мешали - придворная клика, о которой ты говорил, колеблющаяся королева Шаннин. Но был еще один человек, на мнение и авторитет которого они постоянно ссылались. Ты, Руадх! И что я слышу теперь! Ты был нашим единомышленником, но стал врагом, а не союзником. Почему?

- Сейчас ты будешь поражен степенью моей откровенности, Рут, и поймешь, насколько я честен с тобой. Дело в том, что наш Орден - не меньший анахронизм, чем монархия. Нам было очень выгодно, что короли и их окружение цепляются за отжившие обычаи, находятся в плену нелепых предрассудков и свысока смотрят на людей из народа. Самые лучшие и талантливые люди страны шли к нам, зная, что только мы можем помочь им получить образование, профессию, возможность применить свои способности на благо Сааранда. А потом новый король Вериэн решил вдруг сломать все, дать людям то, что они получали только от нас. Но кому же тогда будет нужен наш Орден? Кучке полоумных мистиков? Поэтому Вериэн был для нас врагом, а не другом, и мы не желали реформ из рук короля. К тому же он собирался дать всем без исключения то, что по праву должно принадлежать лишь достойным и избранным. Мы не можем этого допустить и сами дадим народу Сааранда то, что ему требуется.

- То есть, опять элита, - поморщился Рут.

- Да, элита, но не крови, а духа. Люди не могут быть равными. Сильные и слабые, умные и глупые, хитрые и наивные. Кто-то готов идти по головам к своей цели, а кто-то - нет. Ты, например, очень сильный маг - настолько сильный, что даже эта страшная цепь, которой многим и касаться опасно, лишь временно блокирует твои способности и сдерживает тебя. А другие - вообще не имеют магических способностей. Настоящего равенства не существует в этом мире, но наше общество можно устроить более справедливо и правильно. Разве нормально, Рут, что ты платишь такие же налоги, как едва сводящие концы с концами крестьяне и ремесленники? Мы заставим вас всех немного поделиться с ними.

- Ничего не имею против, - пожал плечами Рут, - Не умру с голоду.

Его ответ почему-то раздосадовал Руадха.

- Ты - да, - сказал он, - А другие?

- Которые откажутся платить налоги? А для чего же тогда нужны тюрьмы Сааранда? Неужели, только для того, чтобы сажать в них таких, как я?

- Я знал, что ты поймешь меня, Рут! Посадим, не волнуйся. А тебя выпустим. Потом. Когда все успокоится.

Рут чуть заметно усмехнулся. Гроссмейстер предпочел не обращать на это внимания.

- Сейчас графы и герцоги, банкиры, богатые купцы пристраивают бездарных родственников в лучшие университеты страны

и на самые престижные государственные должности, - повысив голос, продолжил он, - Мы прекратим это безобразие. Дома пусть распускают свои перья и едят хоть на золоте и золото, если им понравится его вкус. А в университетах будут учиться только лучшие из лучших, невзирая на происхождение. И на службе дети богачей и аристократов будут подчиняться доказавшим свои способности сыновьям прачек и мельников. Разве это не великая цель и не выход из тупика, в который завели страну ваши олигархи?

- Не мои, Руадх. Они всегда были отвратительны и мне,

и Вериэну. Если бы ты еще месяц назад пришел к нам! Вместе мы сломили бы любое сопротивление. Ах, да, забыл, ты не мог. Для тебя интересы Ордена важнее Сааранда.

- Интересы Ордена совпадают с интересами страны. Признай, что осуществление моих планов принесет пользу Сааранду.

- Конечно. Но это будет (если будет вообще) потом. А сейчас вы развязали гражданскую войну и организовали массовые репрессии.

- Это временная мера, на которую мы вынуждены были пойти. Ты не представляешь, Рут, как тяжело мне видеть тебя здесь, а не на заседании Совета магов. Но, до полной победы, придется проявлять твердость. И я не выпущу тебя сейчас, даже если бы ты вдруг поклялся мне в верности. Не могу позволить себе так рисковать. Что касается войны, то ее не будет, если умрет Вериэн.

- Слишком просто - вот так взял он и умер. Специально. Чтобы вас порадовать. Ты сам хоть веришь в то, о чем говоришь?

- Нет, - вздохнул Руадх, - Теперь твоя очередь быть откровенным, Рут. Ты ведь хорошо знаешь молодого короля, как ты думаешь, почему он до сих пор скрывается в Священном лесу и не объявился в Сааранде?

- А ты уверен, что он еще в лесу?

“Нет, конечно”, - подумал Руадх, но вслух твердо сказал:

- Да, уверен.

- А я - нет. Страшно об этом думать, гроссмейстер?

Руадх помрачнел.

- Еще один вопрос. Вериэн влюблялся когда-нибудь?

- Ничего об этом не знаю, - удивленно ответил Рут, - Неужели у него была девушка?

- Не было. А сейчас - есть. Ищет его и гуляет по Ленаару. А Вериэна нигде нет. Или - он везде есть? Очень интересная ситуация, да Рут?

Теперь уже Руадх встал и прошелся по камере. Вернулся к стулу, сел, пристально посмотрел на Рута.

- Тяжелое время. Но мы справимся. И тогда ты увидишь, каким станет Сааранд. И сам придешь к нам. Да, Рут, да, мы очень жестко действуем. Имея врагами таких людей, как ты и, особенно, Вериэн, по-другому нельзя. Наш Орден - не благотворительная организация.

- Ну, почему же не благотворительная, - усмехнулся Рут, - Пятьдесят лет назад вы ведь совершили очень громкую и совершенно бескорыстную акцию. Уничтожили храм и разгромили секту почитателей кровавого бога Хайни. Его адепты наводили ужас сначала на округу, потом - на страну, добрались даже до столицы. А вы решили справиться с ними своими силами, отказались от малейшей помощи со стороны государства. И справились. Но ваш великий магистр погиб тогда. И вместе с ним - почти вся верхушка Ордена. А вот молодой и никому не известный послушник Руадх, оруженосец гроссмейстера - выжил. Все думали, что тебя накажут за трусость, однако новый гроссмейстер лично посвятил тебя в рыцари и ты быстро пошел вверх. Что ты сделал в тот день для Ордена, Руадх? Еще десять лет потом вы охотились на поклонников Хайни, едва не превзойдя их в жестокости. Нашли и убили всех.

И ты, самый последовательный и непримиримый враг этой секты, стал самым молодым магистром в истории Ордена. А еще через тридцать лет ты был избран гроссмейстером.

- Не смей осквернять святую память о героях, Рут, - Руадх вскочил на ноги, - Что ты знаешь о трагедии в храме Хайни? Как можешь насмехаться над павшими?

- Мало что знаю, но очень хочу знать больше. А ты обещал быть откровенным. Не так ли?

- Хорошо, я сейчас расскажу тебе о том страшном дне, когда пали лучшие люди нашего Ордена.

- Правду, Руадх?

- Конечно, правду (“вернее, ту ее часть, которую можно и не опасно доверить непосвященному”). У нас нет причин стыдиться операции, проведенной 50 лет назад на горе Таглас близ границы

с Кинарией. Слушай, Рут.

С высокой скалы великий магистр Тайэрнин смотрел на стены и башни страшного храма. Казалось, что им удалось подойти незамеченными, все шло по плану, и стоявшие за его спиной сильнейшие боевые маги Сааранда уже несколько минут ждали сигнала. Но беспокойство не покидало гроссмейстера, и он медлил, тщательно просматривая храм и окрестности магическим зрением, пытался обнаружить скрытые ловушки и не находил их.

- Ты что-нибудь видишь, Энмир? - полуобернувшись, вполголоса спросил он.

- С моей точки зрения, здесь все совершенно спокойно, сеньор, - почтительно ответил ему отвечавший за силовые операции магистр Ордена, - Мои люди готовы, приказывайте.

Вздохнув, Тайэрнин неохотно поднял руку. Маги небольшого отряда сразу пришли в движение, один за другим спрыгнули вниз и неслышно, словно тени, двинулись к воротам.

- Пойдем и мы, Руадх, - обратился к своему оруженосцу великий магистр, - Не лезь на рожон и будь готов выполнить любое мое приказание. Большего от тебя не требуется, запомни это.

Руадх торопливо кивнул и поправил арбалет - любимое оружие, с которым он не расстался и вступив в Орден.

Массивные ворота неохотно раскрылись перед ними, первый из магов вошел во двор, махнул рукой - и за ним последовали остальные. Чисто подметенный двор был пуст, казавшаяся неестественной тишина резала уши. Непонятная тревога, нараставшая

в душе гроссмейстера, передалась и нервно озирающемуся оруженосцу. Тайэрнин недовольно поморщился и положил легкую сухую руку на его плечо. Руадх сразу повеселел, успокоился

и пропустил момент, когда, ступив на порог храма, упал и не встал больше первый из магов. В то же мгновение остальные слаженно ударили по неизвестной цели, а двор храма осветился зеленым заревом, и, в страшных судорогах, повалились еще трое из них. Тайэрнин с неожиданной силой швырнул Руадха на землю, шагнул вперед, произнося какие-то незнакомо и жутко звучащие слова. Зеленое зарево погасло. Энмир с чувством выругался и повернулся к магистру. Его лицо было белым, как мел. Упавшие маги с трудом поднялись на ноги. Тайэрнин что-то зло выговаривал им и смущенному, виновато опустившему голову Энмиру. Наконец, властным движением головы, он приказал двигаться дальше. Вставший на ноги Руадх поспешил занять свое, определенное боевым уставом Ордена, место рядом с гроссмейстером.

- Не посмотрели толком и ударили по адскому зеркалу, - сказал ему Тайэрнин, - Как можно было? Если так и дальше пойдет, вообще перебьют друг друга.

Они вошли в большой высокий зал. Вершины массивных колонн терялись в темноте, нарочито грубо сделанный из больших, плохо обработанных камней, алтарь резко контрастировал с прекрасной мраморной статуей жестокого бога. Свирепый бородатый мужчина в рогатом шлеме и с огромным топором в руках мрачно смотрел на вошедших в его дом незваных гостей. Идущие первыми маги замедлили шаг, Энмир негромко отдал приказ, и они рассыпались по сторонам. К испачканному засохшей кровью алтарю теперь шел один Энмир. Остановившись в трех шагах от него, он внезапно повернулся к статуе и, выкрикнув короткое заклинание, вскинул руку. По белому мрамору пошли трещины, и в ту же минуту, повсюду вокруг медленно проявились фигуры адептов Хайни. Много, не меньше сорока человек. Магами были только половина из них, остальные - обычные громилы с тяжелыми топорами в руках. Один из них, оказавшийся рядом, сразу же разрубил голову Энмира, прочие с громкими криками бросились на других магов Ордена. Тайэрнин поднял руки, пол закачался под ногами нападавших, от стен и колонн полетели осколки камней и штукатурки. Ползком и на четвереньках фанатичные служители Хайни все же пытались добраться до боевых магов Ордена, они хватали их за ноги, старались повалить на пол, кусали и царапали. Один из жрецов прыгнул на кровавый алтарь, торжествующе поднял руки, и пол храма снова стал ровным. Упершись спиной в колонну, Руадх навел на него арбалет и сбил с алтаря, но слишком поздно, ситуация в храме резко ухудшилась. Более половины магов Ордена были убиты, остальные держались из последних сил. На Тайэрнина прыгнули сразу трое громил с топорами, два повалились буквально в сантиметрах от него, на третьем повис Руадх. Прилетела стрела и раненный в грудь гроссмейстер тяжело прислонился к стене. Громко закричав, оруженосец отбросил от себя полузадушенного противника и бросился вперед, закрывая господина от летевшего в него камня.

- Что же было потом? - спросил замолчавшего Руадха заинтригованный Рут.

- Потом я очнулся на холодном полу, вокруг меня повсюду были изуродованные трупы, и наш великий магистр лежал в луже собственной крови. Но был в сознании…

Руадх снова умолк. Дальше были поиски манускрипта, ради которого и отправились они в эту несчастную экспедицию. И который Руадх все же нашел в углублении под алтарем. Но это уже была другая часть правды.

- А магистр Эзнис тоже был там с вами?

- Ты знаешь об этом? - пристально посмотрел на него Руадх, - Понятно. Значит, этот предатель все же был именно королевским шпионом. Да, Рут?

Гроссмейстер тяжело встал со своего стула.

- Может быть, когда-нибудь, мы еще раз поговорим об этом. Прощай. Я распоряжусь, чтобы к тебе относились получше, хоть

и трудно будет облегчить условия содержания в твоей камере.

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение)

Большой серо-бурый пес уверенно вошел в корчму и запрыгнул на стул перед прилавком.

- Свежего мяса и костей, - сказал он, - Побольше. И побыстрее, некогда мне тут рассиживаться.

Хозяин поначалу онемел от неожиданности, потом все же пришел в себя и замахнулся на наглую собаку.

- Больно укушу, - сказал пес, и поднятая рука опустилась.

- Это что же творится? - растерянно сказал хозяин и в смятении посмотрел вокруг. Посетители разделились на два лагеря. Часть громко возмущалась и требовала немедленно выгнать “взбесившуюся собаку”, но сами подойти не торопились. Другие, напротив, в предвкушении бесплатного представления, смеясь, предлагали выполнить заказ, угрожая пожаловаться на нерадивого хозяина в мэрию.

- А кто за него платить будет? - неуверенным голосом спросил, наконец, хозяин.

- Не твое собачье дело, милейший, - отрезал пес, - Подавай мясо, заплатит кто-нибудь.

Он посмотрел на дверь. Один из посетителей медленно вдоль стенки пробирался к выходу.

- А ну иди сюда. Куда направился?

- Это пес белой ведьмы, - завизжал тот, - Хватайте его.

- Ну, да, моя собачка, - возникла перед ним темная Талин, - А ты кто? Доносчик?

Посетители корчмы, толкая друг друга, побежали к двери. Некоторые бросились к окнам. Тот, к которому обращалась Талин, бледный как смерть, лихорадочно шарил по карманам.

- Талисман свой ищешь? - участливо спросила она, - Да вот же он. Возьми.

И положила причудливо сплетенный из серебряной проволоки цветок на стол. Догадливый потянулся к нему, взял в руки и тут же бросил, вопя и тряся обожженной кистью.

- Забыла предупредить: нельзя использовать против меня предмет, который я брала в руки.

Она осмотрела зал. Посетители все еще безуспешно пытались открыть дверь и окна.

- Куда же вы? Останьтесь, Бер угощает.

Талин положила перед хозяином тяжелый кошелек.

- Обслужи всех, и про собачку не забудь.

Низко кланяющийся псу хозяин уже ставил перед ним большую миску с вырезкой.

- Кушай, Бер, не стесняйся. А я отлучусь на пару минут, встречу незваных гостей на улице.

Талин распахнула дверь и вышла на крыльцо. Три средненьких боевых мага из городской коллегии остановились, будто уткнувшись в стену, уставились на нее.

- Ну, что, мальчики? Поиграем?

Маги вскинули руки, но тут же упали на землю.

- Какие вы недобрые, - сказала Талин, - Давайте посмотрим, что придумали. Так, одно заклятие слабости, одно судорог, одно безволия и безразличия. Да, не повезло. А вот кинули бы в меня кошельки с золотом, получили бы по десять точно таких же. Ладно, уж, лежите, болезные.

Она вернулась в корчму. Дармовое угощение примирило посетителей с действительностью и теперь здесь шел самый настоящий и весьма шумный пир.

- Как мало надо людям для счастья. Не то что нам с тобой, да, Беренор?

Талин, погладила пса по голове и обняла за шею. Никто в корчме не заметил их исчезновения.

Магистр Цениас. ГЛАВНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ОРДЕНА,

ГОРОД ВЕРЛЭЕРИС

В заваленный бумагами кабинет Бранмина осторожно протиснулся пожилой остроносый мужчина.

- Чего тебе, Гинлис? - не поднимая головы от одного из документов, спросил Бранмин.

- Я принес Вам смету на строительство дорог в Хебере, уважаемый господин, - с поклоном подал свиток Гинлис.

- А при чем здесь я? - усмехнувшись, пожал плечами Бранмин, - И зачем надо было из Аноры ехать в Верлэерис? Просто отдай бумаги губернатору.

- Губернатор не сможет отказать, если на этих документах будет стоять подпись магистра Цениаса.

- Ну, так и ступай к магистру.

- Вы меня не поняли, господин Бранмин, - на стол лег большой лист украшенного гербами пергамента, - Это вексель на двадцать тысяч.

Бранмин не притронулся к векселю

- Я не решаю такие вопросы, - сказал он, пристально глядя на собеседника, - Ты ошибся дверью, Гинлис.

- Магистр Цениас - великий человек, - снова поклонился Гинлис, ловко кладя на стол еще один, точно такой же, лист пергамента, - Но разве может он позволить себе тратить свое драгоценное время на столь ничтожные дела? Даже и отвлекать неудобно.

Бранмин молчал.

- И разве я посмею беспокоить его по сущим пустякам, не требующим серьезного рассмотрения? - на стол лег еще один вексель.

- Такой суммой ты ставишь меня в неловкое положение, Гинлис.

- Это всего лишь знак моего безмерного уважения к Вам, господин Бранмин. Вы же не думаете, что столь ничтожной суммой надеюсь я повлиять на Ваше беспристрастное и справедливое решение?

- Ну что ж, иди Гинлис, - убирая в стол листы пергамента, сказал Бранмин, - Я подумаю над решением твоей проблемы.

Низко кланяясь, Гинлис неслышно выскользнул из кабинета. Немного погодя, Бранмин отправился на традиционную утреннюю аудиенцию к магистру.

- Ну, давай посмотрим, что у тебя - сказал Цениас, наклоняясь над поданными ему документами, - А это что такое?

Он вытащил из общей стопки бумаги, принесенные Гинлисом.

- Не слишком ли размахнулся этот деляга? - спросил он немного погодя, поднимая голову.

- Двадцать тысяч на Ваш секретный счет, господин магистр, - тихо сказал казначей.

Цениас внимательно посмотрел на него. Спокойно улыбаясь, Бранмин не отвел взгляда.

- Ну и мошенник, ты, Бранмин, - сказал магистр, подписывая смету, - И чего я тебя до сих пор держу при себе - сам не знаю. Твое счастье, что я никогда не бросаю преданных мне людей. Преданных. Ты понял?

- Мой магистр, разве у Вас был когда-нибудь повод сомневаться?

- В том-то и дело, что не было. Ищу такой повод изо всех сил - найти не могу. Ладно, докладывай, что в Сааранде.

- Белернин отправился в Хебер, инструкции нашим людям в Аноре высланы.

- Держи ситуацию под контролем, Бранмин. Что еще?

- Покидая Ольванс, Белернин оставил какую-то девочку в нашей орденской резиденции.

- Мальчик, как я посмотрю, времени даром не теряет, - снисходительно улыбнулся Цениас, - Что ж, я очень рад за него. Сколько лет девчонке? Четырнадцать? Пятнадцать? Или уже совсем взрослая?

- Семь.

Глаза магистра полезли на лоб.

- Выяснить, кто такая, и зачем она ему понадобилась. Срочно.

- Похитить ее? Или убить?

- Пока установить наблюдение. Если Белернин проявит интерес, другое дело.

- В Ленааре до сих пор не могут схватить Талин, девчонку из Нарланда, которая была с Вериэном.

- Прячется где-то?

- В том то и дело, что нет. Поставила на уши весь Ленаар и уходит из всех расставленных на нее сетей так, словно их не существует.

- Любопытно. Но не будем пока вмешиваться в дела магистра Лоана и позволим ему в полной мере продемонстрировать нашему гроссмейстеру свою некомпетентность. Однако держи меня в курсе. А что известно о самом Вериэне?

- Абсолютно ничего, мой магистр. У меня даже появляются мысли, что наши агитаторы, уверяющие народ в том, что Вериэн ушел из этого Мира, сами того не подозревая, говорят правду.

- Было бы слишком хорошо и просто, - задумчиво сказал Цениас, - Но эта девчонка… Каким образом она, вопреки воле Шаннин, смогла вернуться в Ленаар? И при этом оказалась отнюдь не беззащитна. Это Вериэн нашел ее. И король сейчас либо в нашем Мире, либо собирается вернуться в него. Есть ли какие-то известия от калмитов?

- Нет, магистр Цениас.

- А вот это уже зона нашей ответственности. Попытайся связаться с ними.

- Будет сделано.

Прикрыв глаза, Цениас потер виски руками. Снова посмотрел на Бранмина.

- Ладно, что дальше?

- Кураторы в Шайенн и Ольванс до сих пор не назначены. Гроссмейстер Руадх сам пока занимается делами этих провинций.

- И когда он только время находит… Кстати, какая провинция для нас перспективнее, Бранмин?

- По моему скромному мнению, интересней Шайенн. Но и от Ольванса я бы не стал отказываться.

- Что у соседей?

- Организованное сопротивление принцу Лииру в Нарланде подавлено, но страна погрузилась в хаос. Император Кинарии перестал делать вид, что он и его правительство здесь ни при чем,

и глупые нарландцы в безумном порыве сами разрушили свое государство. Кинари?йцы, наконец, сбросили маски и открыто вмешались в дела Нарланда. Лери?йцы, как обычно, выжидают. После гибели короля Шенила и начала погромов в столице, они отозвали своего посла, свернули все связи и наблюдают за событиями со стороны. Но, я предполагаю, что в ближайшем будущем им все же придется начать свою игру на континенте. Иначе нарушится столь трепетно охраняемый ими баланс сил и Кин?ария может стать более сильной, чем требуется Лерии.

- Ну что ж, все идет именно так, как мы с тобой и предполагали. Единственная зона напряженности сейчас - Ленаар. Но и это тоже нельзя назвать неожиданным. Назревают серьезные события, Бранмин. Наш гроссмейстер медлит, но все же вынужден будет отдать приказ… И тогда нам не страшен будет Вериэн.

- Какой приказ, мой магистр? - насторожился Бранмин.

- А вот этого я тебе сказать не могу, - усмехнулся Цениас, - Ты и так слишком много знаешь. Иди, сделай, все, что должно, и не подведи меня.

Поклонившись, Бранмин вышел из кабинета. А Цениас встал из-за стола, потянулся, и подошел к окну.

- Только бы Руадх не затянул со своим решением, - чуть слышно прошептал он, и, вызвав секретаря, распорядился подавать завтрак.

Гроссмейстер Руадх. РОКОВОЕ РЕШЕНИЕ

Великий магистр Руадх стоял у окна и смотрел на двор королевского замка, но ничего не видел перед собой. Тоска и тревога ни на минуту не отпускали его. А ведь все прошло даже лучше, чем можно было ожидать. Им удалась убить королеву Шаннин, сопротивление в столице было подавлено, а заблаговременно назначенные на ключевые посты члены Ордена быстро подчинили провинции. Но покоя в душе не было. Только один человек еще угрожал делу всей его жизни. Всего один, но звали его Вериэн. Законный король и великий маг, сила которого была силой самого Сааранда. Его возможности почти безграничны до тех пор, пока существует Сааранд. Вериэн, как и другие короли, к счастью, пребывает в неведении, но об этом вот уже 10 лет знает Руадх. Вериэн пока никак не проявляет себя, однако он жив. И оказались тщетными все попытки обнаружить его. Никто не знает, где он, любой прохожий может оказаться исчезнувшим королем, возможно даже, что Вериэн уже в столице. А, может быть (Руадх содрогнулся при мысли об этом), он ходит сейчас по дворцу, и в любую минуту, неузнанный, может войти в эту дверь.

Руадх вытер со лба холодный пот, подошел к столу, склонился над раскрытым старинным манускриптом. Закрыл глаза и снова увидел алтарь и колонны полуразрушенного храма. И множество трупов на холодном каменном полу.

Мужчина в орденской мантии вошел в распахнутую дверь и, равнодушно переступая через мертвые тела, подошел к юноше, склонившемуся над седым стариком.

- Вы нашли книгу? - взяв его за плечо, спросил он.

Юноша дернулся, но, увидев кто перед ним, встал и почтительно поклонился.

- Мы не ждали тебя здесь, магистр Эзнис .

- Где книга, Руадх? - снова повторил тот.

Юноша показал на лежащую у его ног сумку.

- Гроссмейстер погиб?

- Он умирает, - печально ответил Руадх, - Потерял сознание полчаса назад и почти не дышит. Ты ведь поможешь нам?

Эзнис склонился над стариком.

- Его уже не спасти.

Он выпрямился и пристально посмотрел на оруженосца.

- Они знали, на что идут. И должны остаться здесь навечно. Все. И ты тоже, Руадх. Зря ты отправился сюда вместе с Тайэрнином. Потому что тайна, к которой ты невзначай прикоснулся, слишком велика, чтобы выйти с ней за пределы храма. Ты сделал все, что мог, но этого мало. Орден ждет от тебя еще одной, самой главной услуги. Умри здесь, рядом со своим господином. Мне не

в чем упрекнуть тебя и потому я даю тебе право самому убить себя. Во имя будущего и во имя Ордена. Я могу рассчитывать на тебя?

- Да, магистр Эзнис .

- Я знал, что не будет другого ответа.

- Можно ли мне выйти на несколько минут? Хочу в последний раз увидеть небо и солнце.

- А также лес и горы вокруг. Конечно, мой мальчик. Проводи меня.

Они вышли из храма.

- Твоя гибель не будет напрасной, Руадх, - сказал ему Эзнис , - Ступай назад и сделай, что должно. Не затягивай. С каждой минутой это будет все трудней.

Руадх поклонился и, вытаскивая на ходу короткий орденский меч, пошел к оставленному им гроссмейстеру. Глаза Тайэрнина были открыты.

- Где книга? - с трудом приподнимая голову, прошептал он.

- Ее взял магистр Эзнис, - в полной растерянности ответил Руадх.

Голова Тайэрнина упала на камень, он застонал.

- Откуда взялся здесь этот предатель? Столько предосторожностей было принято, чтобы он не узнал, и все напрасно. Где он сейчас?

- Я только что проводил его к выходу, Учитель.

- А почему остался ты?

- Он приказал мне убить себя в храме.

- Воспользовался старинным правом магистров! - Тайэрнин умолк, собираясь с силами, - Еще не поздно все исправить, Руадх. Я умираю и не смогу ничем тебе помочь. Но он ведь не знает, что ты остался жив. Сделай то, что не успел сделать я. Тайно иди следом за ним, догони, убей его и забери книгу. Не открывай ее. То, что там написано, не для твоих глаз. Передай манускрипт Ордену. И скажи всем, кто, подобно Эзнису, захочет тебе это приказать, что я запретил тебе умирать. Такова моя последняя воля.

- Я вернусь, чтобы забрать тебя отсюда.

- Не смей. Забудь дорогу. Этот храм будет нашим общим склепом. Иди.

Гроссмейстер замолчал. Руадх склонился над ним и закрыл мертвые веки.

- Ты за все заплатишь мне, Эзнис, - сказал он и, не пытаясь сдержать слез, вышел из храма.

Магистр Эзнис сидел у костра в лесу.

“Подумать только, - расслабленно думал он, щурясь на пламя, - Как хорошо все получилось”.

Манускрипт был в его руках, даже убивать никого самому не пришлось. Погибли гроссмейстер и один из магистров. Значит, еще на целых два шага он ближе к высшей ступени в Ордене. Ему казалось, что на много миль вокруг нет противников, и, слишком поздно он почувствовал чужую и враждебную ауру за своей спиной. Вскочил, готовый к отпору, но тут же повалился навзничь с арбалетным болтом в животе. Руадх вышел к костру и брезгливо, ногой, заставил повернуться к себе.

- Очень трудно с такой болью составлять заклинания, магистр Эзнис? - спокойно спросил он, - Я специально не стал стрелять в грудь или шею. Помучайся немного и вспомни преданного тобой гроссмейстера Тайэрнина.

- Почему… Ты… Не убил… Себя? - сквозь зубы прошипел Эзнис, - Проклятие Ордена… Навечно…

- Тайэрнин разрешил мне обменять свою жизнь на твою смерть, предатель. Ради кого ты изменил Ордену? Скажи, и я позволю тебе умереть прямо сейчас.

Эзнис сжал зубы и отвернулся.

- Вот как?

Руадх поднял походную солонку и высыпал всю соль на рану. Эзнис взвыл, на его губах показались кровь и пена.

- Ты теряешь лицо перед оруженосцем, бывший магистр.

- Тебе… Недолго… Осталось… Быть… Оруженосцем…

Руадх сел у костра, снял с вертела кусочек мяса, положил его на хлеб.

- Позови, когда надоест мучиться.

Эзнис стонал и метался, потом перестал. Его лицо заострилось. Своих хозяев изменник так и не назвал.

- Что ж, бывший магистр, жил ты плохо, но умираешь хорошо, - сказал Руадх.

Вытащил меч и отрубил ему голову. Преемник Тайэрнина получил ее вместе с манускриптом. В следующий раз этот манускрипт Руадх увидел лишь через 40 лет, когда сам стал великим магистром.

Гроссмейстер с трудом оторвал глаза от потемневших строк. Есть, все-таки есть одна единственная возможность изменить магическое поле Сааранда и лишить его королей их неограниченных возможностей. Десять лет он втайне мечтал об этом, но не решался. И вот теперь настало время. Правда, в руках Руадха сейчас только одна половинка великой тайны. Но он знает, где искать вторую. Опасно, очень опасно, но выхода нет. Руадх бережно убрал манускрипт в железный ящик, закрыл хитрый замок. Вернувшись к столу, позвонил в маленький колокольчик.

- Пригласите сюда магистров, - приказал он вошедшему в кабинет секретарю.

Магистры Лоан и Цениас. ДОРОГА НА ЛЕНААР

На следующее утро после разговора с Руадхом, магистры Лоан

и Цениас отправились в Ленаар. Десять боевых магов Ордена сопровождали их. Курировавший эту провинцию магистр Лоан был хмур

и неразговорчив. Цениас же, напротив, пребывал в приподнятом настроении и за время пути несколько раз пытался завести разговор

с Лоаном, но тот отвечал односложно и поддерживать беседу был не настроен. Так продолжалось полдня, пока небольшой отряд не расположился на отдых в большом придорожном трактире. Оставив своих людей в общем зале, магистры поднялись на второй этаж и теперь, молча, сидели в тесном номере. Наполненные вином кубки еще ни разу не были пригублены, тарелки с едой - не тронуты.

- Историческое место, - нарушил молчание Цениас, - Говорят, что именно у этого трактира Руадх когда-то встретил гроссмейстера Тайэрнина.

- Вроде бы, да, - ответил Лоан, потрогал свой кубок, но не поднял его, оставил на месте.

Снова наступила тишина.

- Мы давно знаем друг друга, Лоан, и мне не хотелось бы, чтобы ты думал, будто я претендую сейчас на контроль над твоей провинцией, - сказал после небольшой паузы Цениас, - Но дело, порученное нам, действительно, настолько исключительно и серьезно, что тут и наших с тобой совместных усилий может оказаться недостаточно. Руадх в данном случае прав. Надеюсь, ты понимаешь это.

- Понимаю, - кивнул головой Лоан, - Я думаю о другом. Получить Ключ - это ведь лишь малая часть большой проблемы. Ты уверен, что мы сможем правильно его использовать?

- И ты туда же? Хватит колебаний. Лучше давай подумаем, что будет в Сааранде через несколько лет. Революции устраивают идеалисты и фанатики типа Руадха, но плодами их всегда пользуются жесткие прагматики, вроде нас с тобой.

- Я не буду участвовать в заговоре против Руадха, - быстро сказал Лоан.

- Вот как? И почему же?

- Боюсь, - коротко ответил он.

- Вот за это я и ценю тебя, мой старый друг. Ты не говоришь красивые слова о долге и клятвах, не прячешь свои сомнения под рассуждениями об общественном благе и государственной целесообразности. Ты просто сказал правду и поэтому я полностью доверяю тебе. Я тоже буду откровенен с тобой. Никто не говорит

о свержении гроссмейстера в настоящий момент. Он силен и могуществен, но недовольство в народе будет нарастать с каждым днем, и мы умело повернем его против Руадха. Мы очерним его имя, на него одного спишем все наши ошибки и преступления. Да, преступления. Видишь, я называю вещи своими именами и совершенно не стесняюсь этого. Когда придет время, мы объявим Руадха тираном и “разоблачим” его, а себя выставим невинными овечками. Скажем, что только из-за страха быть репрессированными выполняли преступные приказы и поручения Руадха. Более того, я думаю, что нам стоит немного поторопить события и, чтобы поколебать позиции гроссмейстера, сразу, после победы, принять некоторые меры для дестабилизации обстановки в столице

и провинциях. Сейчас же необходимо воспользоваться ситуацией и уничтожить всех, кто хоть как-то в будущем сможет помешать нам. Самое печальное, что такие люди есть не только среди сторонников Вериэна.

- Ты говоришь о Белернине? - спросил Лоан.

- О нем, о ком же еще, - усмехнулся Цениас, - Мальчишка не поддается чужому влиянию, самостоятелен и неуправляем. И при этом он пока еще всецело преданн Руадху. Очень опасное сочетание, особенно если учесть его способности и склонность к бескомпромиссным решительным действиям.

- Да, Белернин опасен. Но он неуязвим сейчас. Мы не сможем ничего открыто предпринять против него, а слухам и доносам гроссмейстер не поверит.

- Идеалистам не место в этом мире, Лоан. Без них всем будет лучше, тише и спокойнее.

- Полностью согласен.

- Значит, ты не будешь возражать против его нейтрализации?

- Конечно, нет. Но, предупреждаю, я ничего о твоих планах касательно Белернина не знаю и знать не хочу.

- Разумеется, - усмехнулся Цениас, и, откинувшись назад, наконец, поднял кубок, сделал глоток из него, - А теперь можно поговорить о деле, порученном нам гроссмейстером. Скажи, ты хорошо знаешь этого Лодина? Что ты думаешь о нем?

- С ним будет трудно, - поморщился Лоан, - Тяжелый человек. Очень независимый, знает себе цену. Надавить на него практически невозможно.

- Было невозможно, Лоан. Теперь же мы не ограничены в выборе методов воздействия. В том числе и очень эффективных, не так ли?

- Пытки? Этот способ ведения дел не идеален. В нашем случае, когда проверить истинность слов Лодина невозможно по другим источникам, он, скорее всего, попытается выиграть время и будет дурачить нас, сообщая, в лучшем случае, полуправду. Или, стараясь избежать боли, будет говорить именно то, что мы хотим от него услышать. Рано или поздно мы, конечно, добьемся нужного результата, но не слишком ли поздно?

- Да, ты прав, - задумчиво произнес Цениас.

Он сделал небольшой глоток и проглотил виноградинку. Лоан, глядя на него, тоже поднял свой кубок, потом придвинул к себе тарелку с тушеным мясом.

- Значит, у Лодина нет слабых мест? - спросил Цениас.

- Наверное, все-таки есть, - запивая мясо вином, сказал Лоан, - Ректора нужно попробовать убедить в том, что его молчание принесет вред не только ему, но и многим другим людям. Если он поймет и осознает, что мы, действительно, собираемся и сможем разрушить дело всей его жизни, то, возможно, станет более покладистым.

- Именно так мы и поступим, - снова повеселел Цениас, - У меня всегда хорошо получалось убеждать и запугивать. Не возражаешь, если именно я поведу с ним беседу?

- Сколько угодно, - усмехнулся Лоан.

- Договорились, - подмигнул ему Цениас, и тоже придвинул к себе тарелки с едой.

Марий. КЛЮЧ СААРАНДА (начало)

Несколько дней шел дождь, но этим утром облака разошлись, выглянуло солнце, и Марий, наконец, смог выйти погулять в ухоженный сад Ленаарского монастыря. Голова Мария еще кружилась, и его слегка пошатывало от слабости. Раны зажили быстро

и уже давно, но тайный яд оружия Ордена, существование которого всегда отрицалось гроссмейстерами, судя по всему, не был легендой. Его образцов, несмотря на все старания, добыть никому так и не удалось, и потому методов лечения раненных не существовало. Опытные монастырские профессора действовали наугад, поддерживая жизнь и устраняя возникающие одно за другим непредсказуемые последствия. Лишь неделю назад они объявили, что болезнь отступила и за жизнь пациента они уже не опасаются. Проходя мимо конюшни, Марий увидел лошадей в слишком хорошо знакомой ему орденской сбруе и насторожился. Вполне могло оказаться, что гости прибыли именно за ним. Марий был уверен в порядочности хозяев, но если ищейки Руадха о чем-то догадываются, лучше уйти, чтобы не стать причиной несчастий монастыря и его обитателей. Орден, безусловно, жестоко отомстит за оказанное ему гостеприимство. Сторож сказал, что прибывшие незнакомы ему и раньше он их никогда не видел. Еще через пару минут, получив обещание высокой награды, он сообщил, что гости отправились в малый, примыкающий к покоям ректора, зал библиотеки, а прибывшие с ними боевые маги обедают в столовой. Марий удвоил сумму вознаграждения, и сторож через подвал вывел его

к подсобным помещениям, находящимся рядом с библиотекой. В глухой стене он показал ему едва заметную со стороны, но весьма широкую щель между кирпичами.

- Здесь везде пора ремонт делать, - сказал он, - Но ректор никак насчет цены с городскими мастерами договориться не может. Знают, что монастырь и школа богатые, вот цену и задирают. А наш из принципа больше положенного платить не хочет.

Поблагодарив проводника, и заверив его в нерушимости данного ему обещания, Мария прильнул к отверстию. Зал был довольно хорошо освещен, у стола с книгами сидели Лодин, ректор лекарской школы, и два пожилых мага. Он узнал их - Лоан и Цениас. Постоянные члены Совета и магистры, очень значительные люди

в орденской иерархии, лишь на одну ступень стоящие ниже Руадха. Цениас так и вовсе считается заместителем гроссмейстера. Еще совсем недавно магистров было четверо. Марий уже знал, что один из них погиб при покушении на королеву Шаннин. Другой же не сумел оправиться от магического удара, полученного в схватке с ним, Марием - они обменялись смертельными ранениями. Марий ведь тоже должен был умереть, ему просто невероятно повезло. Магическое искусство Вериэна и непревзойденное мастерство местных врачей спасли его. Но вот сейчас оба действующих магистра, одновременно, оказались в монастыре, где скрывается Марий. Что же привело сюда столь важных персон? Неужели они здесь только из-за его присутствия?

- Прекрати нас дурачить, мы знаем, что Ключ хранится именно здесь, - раздраженно выговаривал ректору Цениас, - Власть

в стране принадлежит сейчас Ордену, имей в виду - если тебе это до сих пор неизвестно. И наше терпение уже на исходе. Ты добиваешься, чтобы мы закрыли все ваши больницы? Не жалко себя? Так хоть больных пожалей.

- Это просто легенда, - глухо сказал Лодин, - Старая сказка - и только. Нет никакого Ключа Сааранда.

- Лжешь, - вскочив, заорал на него Цениас, - Это другие могут верить или не верить тебе. Даже короли. А мы никогда ничему не верим, мы - знаем. Уже больше ста лет нам известно об этом Ключе. И о том, что хранится он здесь, передается из поколения в поколение. Отдай нам его. Молчишь? Смотри, старик. Пострадаешь не только ты, но и многие невинные.

Он снова сел на кресло. Сказал уже спокойно:

- Через два дня Лоан снова навестит тебя. Расскажи ему все, или готовься к пыткам. И не надейся сбежать - здесь останутся маги Ордена. Не пытайся убить себя - тебе ведь известно, что Орден владеет тайной ритуалов, благодаря которым можно заставить говорить и мертвых.

Кровь ударила в лицо Мария. Цениас признался сейчас в том, что орден до сих пор практикует запретные ритуалы, использование которых вот уже на протяжение 200 лет карается смертью. По сравнению с этим даже использование подлого оружия с убивающим через несколько суток ядом, кажется детской шалостью.

И много у них некромантов?

Подручные Руадха вышли из зала, и ректор остался один. Он сидел неподвижно, опустив голову на руки. Марий осторожно вышел в коридор, огляделся, и быстрым шагом вошел в библиотеку.

- Марий? - поднял голову Лодин, - Как ты себя чувствуешь?

- Уже намного лучше.

Он сел рядом.

- Скажи, Отец, что такое Ключ Сааранда?

Ректор вздрогнул.

- Откуда ты знаешь о нем? Подслушивал? Зря. Изменить ничего невозможно. Я или не выдержу пыток, или все расскажу уже мертвым.

- Кто-нибудь еще знает об этом Ключе?

- Нет, только я.

- Тогда не о чем беспокоиться. Ты уйдешь и спрячешься где-нибудь, пока мы не уничтожим Орден. На этот раз никто не уйдет от расплаты.

- Десять боевых магов сидят в столовой…

- Они там и останутся.

- Лоан разрушит монастырь, в котором погибли маги Ордена. И вместе с ним погибнет наша школа.

- Скажи честно: эта тайна стоит одного разрушенного монастыря? Если нет - я уйду.

- Стоит, - вздохнул ректор, - Ты и в самом деле надеешься справиться с ними сейчас, после такого ранения?

- Придется постараться. Только скажи, что ищет Руадх? Если об этом знает Орден, должен знать и Вериэн.

Ректор задумался.

- Не стоит тебе ничего знать. Очень опасно. Можешь выдать тайну, сам того не желая.

- Откуда они узнают, что мне что-то известно? Просто увидел врагов, вступил с ними в схватку. И в голову не придет спрашивать.

- Я скажу только то, что считаю нужным. Ты видишь эту гору, Марий? На одном из ее склонов находится грот с кристаллами - их там много, белые и синие, несколько черных. Я не знаю, что это такое. И никто не знает. С давних пор существует запрет: не входить в грот, не разрушать кристаллы. Некоторые, полагают, что с каждым из разбитых кристаллов из нашего Мира уйдет частичка магии. Другие считают, что магия сохранится, но нарушится ее баланс. Возможно, Орден нашел какие-то старые книги, указывающие, как изменить этот баланс в свою пользу. Но трогать ничего нельзя. Любое вмешательство погубит наш Мир. Поэтому знать, где находится грот и ключ, пароль который его откроет, не нужно ни тебе, ни Вериэну. Ключ я унесу с собой в могилу. И прошу тебя о помощи: меня надо убить и спрятать труп так, чтобы его не нашли маги Ордена. Хотя бы сорок дней. Потом уже будет не важно.

- Нет, подожди умирать, Отец. Еще жив Вериэн и не все потеряно в Сааранде. Побудь здесь. Даже если я не вернусь - их останется мало, два или три, не больше. Постарайтесь добить выживших. И уходи. Все должно получиться.

Марий встал и, медленно крадясь вдоль стены, направился к столовой. Если бы не слабость после ранения, можно было бы

и не прятаться, но сейчас требовалось соблюдать осторожность. Никем не замеченный, он проскользнул внутрь, осмотрелся. В помещении было только три мага.

“Расползлись уже, как тараканы”, - неприязненно подумал он, и мысленно сжал горло первого из них. Никого щадить он теперь не собирался. Маг посинел и рухнул на пол. Второй наклонился над ним и тоже упал - Марий перебил ему спинной мозг между первым и вторым шейными позвонками. Третий заметался, высматривая невидимого противника, увидел, попытался атаковать - слишком поздно. Следующего противника Марий нашел в конюшне, еще двух - у ворот. Осталось четверо. Один закончил свою жизнь на заднем дворе, с последними возиться почти не пришлось - один из профессоров к этому времени вошел в отведенные им комнаты и разбил у их ног стеклянные пробирки с сильнодействующим наркотиком. Все.

- Не хочется, чтобы из-за меня разрушили монастырь и школу, - сказал Марий собирающемуся в дорогу ректору, - Я останусь здесь и дождусь мастера Лоана. Посмотрю на выражение его лица - вряд ли он ожидает меня увидеть.

Лодин и Белернин. ГОРОД АНОРА, ПРОВИНЦИЯ ХЕБЕР

Покинувший свой монастырь Лодин через несколько дней пришел в большой город, над воротами которого висел щит с изображением стоящего у мишени лучника. Здесь тоже находился один из госпиталей Ленаарского монастыря. Зайти в него Лодин не мог, только прошел мимо, чтобы удостовериться: больница еще работает и ее двери открыты. Люди на улицах были угрюмы и злы, на одинокого путника никто не обращал внимания. Впрочем, пара подозрительного вида мужчин все же зацепилась за него цепкими и неприятными взглядами, но, оценив поношенную одежду

и знавшую лучшие времена старую сумку, потеряла интерес. Лодин порадовался своей предусмотрительности. Во дворе одного из больших красивых домов слышался шум, крепкие деревянные ворота вдруг распахнулись, и стражники вывели оттуда упирающегося человечка, низкого роста, толстого и в очень богатой одежде. Арестованный громко визжал, проклиная своих конвоиров и обещая им жесточайшие кары на том и на этом свете. Высыпавшая следом толпа домочадцев тоже не молчала и осыпала представителей власти самыми непристойными проклятиями.

“И здесь несправедливость и произвол”, - с горечью подумал Лодин, отвернулся и в ту же минуту полетел на землю, сбитый с ног выскочившим из ворот огромным черным жеребцом. Молодой мужчина, почти юноша, спрыгнул с коня и склонился перед лежащим на мостовой лекарем.

- Простите, пожалуйста, - виноватым тоном сказал он, - Не посмотрел на дорогу. Эти, кого хочешь, из себя выведут. Позвольте, я помогу. Стоять можете? Здесь недалеко есть госпиталь, я распоряжусь, чтобы Вас туда отвезли. А потом приходите в мэрию Аноры. Спросите командора Белернина, я постараюсь помочь.

Только сейчас Лодин рассмотрел знаки орденского отличия на груди стоящего перед ним человека.

“Примерно 22 года, - наметанным глазом врача определил он возраст собеседника, - А уже командор, без пяти минут магистр. Это, за какие же, интересно, заслуги”?

Лекарь присмотрелся к нему внимательнее.

- Не надо в госпиталь, - сказал он, осторожно вставая, - Кости целы, синяки заживут как-нибудь.

- Разрешите, я хотя бы провожу Вас до дома. Или Вы остановились в гостинице?

- Какая забота, - не удержался от усмешки Лодин, - Не проще ли и меня, как этого несчастного, в тюрьму посадить, чтобы глаза не мозолил и языком лишнего не болтал?

- Этот - несчастный? - Белернин презрительно дернул плечами, - Вы, видимо, не здешний. Из-за таких, как он, в Аноре чуть не начался голод. Решили нагреть руки в смутное время. Часть продуктов убрали в склады, часть - даже уничтожили. Цены взвинтили. Пытался по-хорошему поговорить - не слушают. Мол, покупали всё за свои деньги, теперь хотят получить выгоду.

- Ну, да, конечно, “священное право собственности” - опять, удивляясь сам себе, съязвил Лодин.

- Право, - вздохнул Белернин, - Но ведь не обязанность быть подлецами и мерзавцами. Есть люди, которые, в стремлении стать еще богаче, находят для себя только один единственный путь - ограбить бедных и сделать их нищими. А мне такой способ обогащения очень не нравится. Вот, посажу этого урода в подвал на хлеб и воду, а склады его сегодня же прикажу вскрыть. Возможно, другие сделают правильные выводы.

- А если - не сделают?

- Будут сидеть по соседству. Пока я здесь, ни один ребенок в Аноре не умрет от голода.

Лодин с удивлением посмотрел на стоявшего перед ним юношу.

- А Вы тоже осуждаете меня? И на моем месте поступили бы по-другому? - спросил тот.

- Да, по-другому, командор Белернин. Я бы постарался быть терпеливей и терпимее, действовать в рамках закона и без привлечения стражников. Но не осуждаю. Я с грустью вижу, что избранный тобой путь и честней, и правильней. И моя никчемная бесплодная мудрость склоняется перед твоей правдой. Скажи, а ваш Орден одобряет твои усилия?

Лодин и не заметил, как перешел на “ты” в разговоре с этим, безусловно, могущественным и облеченным самой высокой властью человеком. Но Белернин тоже не обратил на это внимания.

- Магистру Лоану теперь не до меня, - ответил он, - Под ногами его людей сейчас, непонятно почему, начинает гореть земля

в Ленааре. Цениасу, который уже давно негласно курирует Хебер, мое самоуправство точно не понравится. Плевать. Я буду держать ответ только перед Руадхом. Он приказал мне успокоить эту провинцию и навести здесь порядок, я выполню приказ. Самое печальное, что какую-то непонятную мне странную игру ведет и губернатор Хебера. В ближайшее время я собираюсь побеседовать

с ним начистоту.

Белернин жестом подозвал стоявшего неподалеку мага в орденской мантии.

- Позвольте, я все же хоть как-то помогу Вам. Этот человек проводит Вас в любую гостиницу и поможет разместиться там. С ним Вас не обманут и не возьмут лишних денег.

А магистр Цениас, действительно, был очень недоволен.

- Что возомнил о себе этот выскочка? - сидя в высоком кресле, раздраженно выговаривал он стоявшему перед ним человеку, - На каком основании он подчиняет себе наших людей? И почему они так безропотно выполняют его волю?

- Белернин прибыл в Хебер с широчайшими полномочиями, полученными от великого магистра, - почтительно склонил голову его собеседник.

- Руадх всюду продвигает мальчишку, - со злостью сказал Цениас, - Если бы не возраст, он, наверное, сделал бы его и магистром. Признаюсь честно, Бранмин, меня уже начинает утомлять наш гроссмейстер. У него слишком старомодные представления

о жизни и он, безусловно, будет мешать выполнению потрясающих задач, встающих сейчас перед нами. Да, Бранмин, я знаю, Руадх имеет огромные заслуги перед Орденом. Под его руководством мы прошли большой путь, и заговор против Шаннин был осуществлен великолепно. И глазом никто из членов Ордена не успел моргнуть, как все, без исключения, оказались связанными общей виной перед королем, и пути назад у них теперь нет. Но Руадх идеалист, он по рукам и ногам связан своими дурацкими принципами. И это мешает ему эффективно действовать. Сейчас, когда ситуация критическая, он тратит наши силы на поддержание жизненного уровня жителей столицы и провинций. Можно подумать, что неблагодарное простонародье оценит его усилия! И, самое главное, он до последнего медлил, принимая крайне важное и необходимое решение…

Цениас осекся и пристально посмотрел на Бранмина. Тот был или казался невозмутимым.

- С Руадхом мы бороться не можем, - сказал магистр уже спокойнее, - Пока не можем. Но ведь никто не знает: что внезапно может случиться с нашим гроссмейстером? Ты понимаешь меня, Бранмин?

Маг в темной мантии кивнул.

- А вот этого мальчишку Белернина я терпеть в Хебере не намерен. Маги этой провинции уже под его контролем и ненадежны. У нас есть человек, которому можно поручить деликатное дело в Аноре?

- Есть, магистр Цениас, - склонил голову Бранмин, - И он как раз свободен сейчас.

- Отлично. Пусть сегодня же отправляется в Хебер. Цена вопроса не имеет значения.

Лодин проснулся ночью от странного беспокойства. Что-то было не так, какое-то напряжение висело в воздухе, было душно

и муторно. Он быстро оценил свое состояние и убедился, что все органы и системы работают достаточно сносно для его возраста. По-крайней мере, не хуже, чем обычно. Душившая его дурнота шла откуда-то извне, накатывала волнами, повинуясь странному искусственному ритму. Быстро одевшись, он вышел из своего номера в коридор, спустился вниз по лестнице. Портье сидел у стойки с мученическим выражением лица, непрерывно вытирая пот

со лба.

- Что с Вами? - спросил Лодин, и не узнал своего голоса.

- Нехорошо что-то, - с трудом сказал тот, - Как будто и не болит ничего, но мутит страшно. Может быть, отравился чем?

- А еще кому-нибудь было плохо?

- Да, горничная слегла, подняться не может.

Лодин покачал головой. Он уже знал, что это такое.

- Кто заселился в гостиницу этим вечером?

- Старик какой-то. Противный. Неприятно с ним. Посмотрит,

и состояние у тебя такое несколько минут, будто с похмелья встал.

- В каком он номере?

- Второй за лестницей направо.

Лодин осторожно прошел в указанном направлении. Да, это точно здесь. Сосредоточившись, он толкнул воздух перед собой

и дверь беззвучно открылась. Несколько дешевых свечей освещали небольшую комнату. Неопрятный старик сидел у стола, на котором лежала сплетенная из соломы косичка. Сейчас старик торопливо писал что-то на грязном клочке бумаги. Он был так сосредоточен на своем занятии, что не обратил внимания дуновение свежего воздуха, заставившего заплясать языки пламени на свечах. Дописав, несколько раз провел листок над пламенем самой ближней свечи. Бумага пожелтела.

- Вместе с бумагой, сейчас сгорит и твоя жизнь, - прошамкал старик и противно захихикал, а Лодин, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони и оцарапали их до крови, представил, как опускает на колдуна стеклянную банку, потом еще одну, еще и еще. Старик резко побледнел, бумага выпала из его рук и плавно слетела на пол. Лодин сжал кулаки еще крепче. Бледность колдуна перешла в синеву, старик, захрипев, упал на пол, несколько раз дернулся и затих. Лодин вошел в комнату и осторожно поднял бумажный лист.

- Белернин, сын Ривенина из Верлэериса, - прочитал он написанное на ней имя. Покачал головой.

- На этот раз тебе повезло, молодой командор. Но каких опасных и страшных врагов ты уже успел нажить себе в Аноре!

Лодин вернулся к портье. Мужчина уже пришел в себя. Рядом стояла немного бледная пожилая женщина. Лодин попросил каминные щипцы и вернулся в номер колдуна. Аккуратно взяв ими колдовскую косичку, он поднес ее поближе к свече. Так и есть, вот он, вплетен в нее темный волос Белернина. Лодин осторожно, стараясь не касаться пальцами страшного амулета, вытащил волос,

а потом сжег косичку на огне поставленных рядом свеч.

В нескольких милях отсюда вздохнул свободно и, наконец, спокойно уснул, заболевший было, Белернин. А Лодин рано утром собрал свои нехитрые пожитки и, не попрощавшись ни с кем, ушел из Аноры.

Марий. КЛЮЧ СААРАНДА (окончание)

Телепортироваться на территорию монастырей Сааранда было невозможно, и потому Лоан посетил вначале Ленаар. С неудовольствием узнал, что объявившаяся там девчонка еще не поймана, наорал на губернатора провинции и в плохом настроении в полном одиночестве, верхом, направился на встречу с Лодином.

“Если хочешь, чтобы что-то было сделано - сделай сам, - думал он, - Придется остаться на день или два и помочь неумехам”.

В глубокой задумчивости он проехал мимо светловолосой девушки с собакой, не обратив на них никакого внимания.

- Мне тоже захотелось убить его, - сказала темная Талин ощетинившемуся Беру, - Сама не знаю почему. Неделю назад я так бы и поступила. А сейчас не уверена, что это будет правильно.

Еще раз, посмотрев вслед удаляющемуся магистру, она покачала головой и чуть слышно добавила:

- Надеюсь, что моя сегодняшняя неуверенность не является жалостью…

А Лоан уже подъезжал к воротам монастыря. Мельком посмотрев на дежурившего у них мага, он на мгновение задержал взгляд: лицо было абсолютно незнакомо. Впрочем, Лоан тут же выбросил это из головы. Мало ли в ордене рядовых магов, он вовсе не обязан помнить каждого из них. Он слез с коня. Пожилой профессор ожидал его у крыльца.

- Ректор Лодин ждет Вас в библиотеке, - сказал он.

- А где Лентнин, старший из назначенных вам магов охраны? Почему он не встречает меня? - нахмурился Лоан.

- Он заболел, - ответил профессор.

- А Нигеин, его заместитель? Тоже болен? - настороженно озираясь, спросил магистр.

- Тоже, - сказал переставший скрываться Марий, и вскинул руку. Лоан упал навзничь, словно гранитная плита легла сейчас на его грудь, прижимая к земле, мешая вдохнуть и выдохнуть.

- Я задыхаюсь, сделай полегче, - сдавленно прохрипел он.

- Ничего, потерпишь, недолго осталось, - ответил Марий.

- Я чувствовал что-то в первый раз, но не поверил, дурак!

- Не поверил потому, что ваше подленькое оружие действует наверняка, так магистр Лоан? Местные профессора получили образцы яда и сейчас изучают его. Он больше не будет смертельным.

- Глупцы. Теперь придется убить их всех.

- Подумай о себе, Лоан. Я ведь уважал и тебя, и Руадха. А вы оказались мерзавцами. Зачем ты искал ректора Лодина? Что именно нужно Ордену? Будешь отвечать? Или…

- Или ты подвергнешь меня той же участи, какую я уготовил для Лодина? Да, Марий?

- Я не говорил этого. Неплохая идея, но я не собираюсь пытать тебя. Просто убью.

- Правильно, мой мальчик. Высокое искусство пыток не для таких дилетантов, как ты. Скажу больше: убить меня у тебя тоже не получится.

Лоан быстро встал на ноги. Марий отвел выжигающий глаза удар, но это был всего лишь отвлекающий маневр: в следующий миг он уже согнулся от острой боли в солнечном сплетении, но невероятным усилием погасил ее и отразил последнее, решающее воздействие на каротидные синусы. Магистр бросился к воротам, опрокинул стоявшего у них молодого преподавателя и, выскочив наружу, исчез, чтобы появиться в приемной Руадха. Марий подошел к профессору, помог ему подняться.

- Лоан активировал кризисный портал и скрылся, - с тревогой сказал тот.

- Ничего, доктор, - стряхивая пыль с его мантии, ответил Марий, - Руадху сейчас будет не до монастыря, потому что очень скоро в Сааранд вернется Вериэн. Его прадед совершил ошибку, заключив договор с Орденом. Мы исправим ее и навсегда уничтожим этот рассадник выродков и моральных уродов.

- Если бы все было так просто, Марий, - вздохнув, сказал подошедший к ним Лиэрнин, самый авторитетный лекарь школы и заместитель Лодина, - Черное и Белое. Плохие маги Ордена

и замечательные кавалеры Двора. Этих кавалеров и рыцарей ты знал, скажи, они были замечательными?

- Банка с пауками и скорпионами по сравнению с королевским дворцом выглядела бы как вполне приличное место.

- Но в этом дворце с детства жили ты, Рут и Вериэн. И в Ордене тоже есть честные и порядочные люди. Просто…

Лиэрнин помолчал.

- Ладно, расскажу все-таки. Послушай, Марий. Уже более тридцати лет я являюсь врачом Руадха и знаю его лучше всех в Сааранде. И я видел, как менялся он с каждым шагом вверх в иерархии Ордена. Руадху нельзя было становиться гроссмейстером. Ты знаешь, он ведь потерял все в результате мятежа, устроенного этим проходимцем Нэллианом - родителей, дом, средства к существованию. А было ему в то время 14 лет. И он остался один, голодал, ночевал на улице. Но мальчику все же повезло, он встретился с великим магистром Тайэ?рнином, наверное, лучшим из всех гроссмейстеров. Резиденция Ордена заменила сироте дом, а маги Ордена стали его семьей. Руадх был беззаветно предан Тайэрнину и после его гибели не мог простить себя за то, что не умер вместе

с ним. Больше он ни с кем так и не сблизился. Правда, потом появился Белернин. Но, согласись, трудно найти человека, который бы не стал выделять этого юношу. Так или иначе, в любую минуту Руадх был готов умереть, защищая своих братьев по Ордену.

И никогда ничего не просил и не требовал лично для себя. Ему поручали самые опасные или грязные дела, он выполнял их безупречно, всем стало казаться, что для него нет ничего невозможного. И его, наконец, избрали гроссмейстером. Пока Руадх был частью Ордена, он не особо интересовался политикой. Став его главой, он, как всегда, добросовестно, изучил ситуацию, и встревожился, решив, что положение Ордена в Сааранде вовсе не так прочно и устойчиво, как кажется. И Руадх сильно изменился тогда. Раньше он старался прикрывать собой других, принимать на себя все удары и несколько раз был на краю смерти. Теперь же рассматривал подчиненных как фигуры на игровой доске и, в зависимости от ситуации, двигал их вперед, либо жертвовал ими. Политика Ордена всегда была темной, малопонятной и со стороны казалась непредсказуемой. При Руадхе она обрела четкие очертания - Орден шел к власти в Сааранде, перехватывая рычаги управления и присваивая себе государственные функции. Я удивляюсь, как не замечали этого во Дворце.

- Замечали, - сквозь зубы сказал Марий, - Просто удобно это было. Дошло до того, что многие дела стали поручать не королевским чиновникам, а Ордену - знали, что люди Руадха сделают все быстро, добросовестно, и взяток не возьмут. Хотя вот как раз это кое-кому очень не нравилось. Но прежний король, отец Вериэна, был доволен.

- А примерно два с половиной года назад ситуация, по мнению Руадха, стала чуть ли не критической. Ордену теперь угрожала серьезная опасность. Как ты думаешь, кто являлся источником этой угрозы?

- Неужели Вериэн? - изумился Марий.

- Король Вериэн. Именно король, а не человек. Сам по себе Вериэн всегда нравился Руадху. Но, интересы Ордена оказались выше личных симпатий. К тому времени Руадх уже реформировал структуру Ордена, а магистрами назначил людей особого склада - из тех, что без раздумий придушат плачущего ребенка, если для выполнения порученного им дела нужна тишина. И они гораздо хуже Руадха. Гроссмейстер - человек идеи, фанатик, бессеребренник, который и власть захватил не для себя, а для Ордена. Но его магистры и их ближайшее окружение - лицемеры и карьеристы. И вовсе не Руадх, а его преемник своим правлением погубит Сааранд. Однако среди рядовых членов Ордена много порядочных честных людей.

- Спасибо, профессор Лиэрнин, - поклонился Марий, - Ваша информация просто бесценна. Но от занесенного над головой клинка защищаются другим клинком, а не веером. Поэтому погибнет любой, кто встанет у меня на пути и поднимет оружие.

Этан. ОРДЕНСКИЙ ЗАМОК, ПРОВИНЦИЯ ОЛЬВАНС

Первые два дня Этан все время плакала и почти не выходила из отведенной ей комнаты. Увидев за обедом ее бледное лицо и красные глаза, комтур нахмурился и запретил девочке находиться в своей комнате с семи часов утра до девяти вечера. Ему и в голову не приходило, что кто-нибудь на территории резиденции, да и во всем Ольвансе, может ослушаться его и не выполнить приказа. Подчинилась и Этан. Теперь она весь день была на ногах, бегая с поручениями, то в кузницу, то в конюшню, то в кабинет лекаря. По существу, она оказалась в положении мальчика, готовящегося стать оруженосцем, и на своем опыте поняла, что если у слабого и одинокого человека нет господина, ему все люди господа. Только чисто женской работой - уборкой, стиркой, приготовлением пищи - она не занималась, потому что была для всех обитателей замка не прислугой, а хоть и неполноценным, неполноправным, но все же членом Ордена, имеющим не только обязанности, но и права. Она свободно ходила везде, где хотела, и только за территорию орденской резиденции ей было запрещено выходить, но вот этого как раз она хотела меньше всего. Комтур же, не будучи ни педагогом, ни психологом, принял единственно верное решение. Почувствовав себя частью большого и могущественного коллектива, Этан плакала гораздо реже и только по ночам, днем же и вовсе было не до слез. Теперь она обратила внимание, что каждый день в замке появляются новые хмурые и выглядящие чрезвычайно озабоченными люди. Проведя в нем несколько дней, они уходили и на их место приходили другие. Все относились к ней одинаково ровно и равнодушно, не было никого, кому бы осиротевшая девочка могла подарить свою любовь. Где-то далеко отсюда был Белернин, и по ночам Этан мечтала, что очень скоро он приедет за ней. Много раз она обещала себе никогда не баловаться и не капризничать, заботиться о нем, быть рядом во время болезни или ранения, и, если понадобится, умереть вместе с ним. Но Белернин не приходил. В свободные минуты Этан нравилось заходить в библиотеку. Там всегда находилось какое-нибудь необременительное занятие для нее. Она помогала словоохотливому старичку-библиотекарю вытирать пыль с полок, чинила и подклеивала старые, рассыпающиеся на части книги. Одна из них очень заинтересовала ее. На выпавшем листе была старинная гравюра с изображением каких-то маленьких уродливых людей в красных шляпах и с окровавленными руками.

- Ты умеешь читать, Этан? - спросил ее библиотекарь.

- Умею, по слогам, - ответила она.

- Тогда можешь немного почитать эту книгу.

Через два часа она прочитала одну главу и очень испугалась. Речь в ней шла о карликах, живших в Шайеннских лесах. Они считали, что умрут, если не будут, каждый день, смачивать свои шляпы свежей кровью. И были уверены, что потеряют способность

к магии, если хотя бы один раз в месяц эта кровь не будет человеческой.

- Этих карликов давно уже нет, - успокоил Этан библиотекарь, - Почти семьдесят лет назад их уничтожил наш великий магистр Тайэрнин. Сейчас люди уже начали забывать его заслуги и не все понимают, насколько велик был этот человек. Но я помню. Его оруженосцем был нынешний гроссмейстер, Руадх.

- А я могла бы стать оруженосцем Белернина? - спросила Этан.

- Ты? - удивился библиотекарь, - Нет, оруженосцем не может быть девушка. Да и желающих знаешь сколько?

На глазах Этан появились слезы.

- Кем же тогда я могу стать для него? - прошептала она.

- Через несколько лет ты сможешь стать его невестой, - пошутил старик, - Только плакать не надо, а то на щеках следы останутся.

Слезы моментально высохли на лице Этан. Этим вечером она долго смотрелась в зеркало, пытаясь понять, станет ли красивой, когда вырастет. Не стыдно ли будет Белернин стоять рядом с ней?

“Конечно, стать его женой все захотят - и богатые, и очень красивые, - думала она, - А мне что делать?”

Но в глубине души все же верила, что Белернин выберет именно ее.

“Я ведь никогда не предам и в беде не оставлю. Не то, что другие”.

Теперь жить стало легче. Она еще быстрее бегала по замку и старалась помочь всем в надежде, что ее похвалят перед Белернином. Чтобы он мог гордиться ей, Этан научилась хорошо читать и прочитала всю книгу. Но наступил вдруг черный день, когда во время обеда комтур сказал:

- Мы едем в приют, Этан. Собирай вещи.

Приют! Она уже почти забыла это страшное слово. Слезы снова брызнули из ее глаз, не глядя ни на кого, она вскочила из-за стола и выбежала из зала.

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение)

Дорога вывела темную Талин к реке, за которой она увидела ухоженное поле и аккуратные дома большой деревни, а, может быть, даже и небольшого городка. Пройдя по широкому деревянному мосту до середины, она остановилась и посмотрела вокруг. Пейзаж по обе его стороны разительно отличался. Позади, остался вековой лес, упирающийся в подножие величественных гор, впереди - лежала равнина с бескрайними полями.

- Ну, что ж, Бер, ты, наверное, как и я, здесь в первый раз. Давай посмотрим, как живут люди за пределами леса.

В городке, похоже, был базарный день, всюду вокруг шумела праздничная толпа. Не обращая внимания на громко кричащих торговцев, Талин подошла к стоявшим прямо на улице у небольшой корчмы накрытым полотняным навесом столам.

- Сначала, перекусим немного.

Темноволосый молодой человек, почти ровесник королевы, встал прямо перед ними.

- Добро пожаловать в провинцию Хебер, Талин, - слегка поклонившись, сказал он, - Не желаешь познакомиться с ее губернатором?

Она огляделась и снова повернулась к нему.

- Ну и куда же ваш губернатор от меня спрятался?

- Это я, - развел руками незнакомец, - Не похож? Был другой, по имени С?элнин, пожилой и представительный. Но он зачем-то начал скупать и прятать в склады продукты, спровоцировал невероятный рост цен и довел ситуацию чуть ли не до голодного бунта. Ты, не поверишь, но когда я уличил его и пришел с доказательствами, он стал утверждать, что выражает этим свое несогласие

с политикой, проводимой нашим Орденом. Не понимаю. Неужели умирающие от голода люди - это то, что больше всего требуется сейчас Вериэну?

- Ну, почему же не поверю? - ответила Талин, - Схваченный за руку вор или казнокрад стремится объявить себя жертвой государственного произвола и чуть ли не узником совести - картина более, чем знакомая. К политике деятельность этого мошенника, разумеется, не имеет никакого отношения. Надеюсь, ты отрубил ему голову? Нет? Напрасно. Вот увидишь, он еще как-нибудь выкрутится. Что было дальше?

- Пришлось посадить этого, то ли спекулянта, то ли сумасшедшего под замок и взять управление в свои руки. Опыта нет, но стараюсь, как могу.

- Значит, ты рыцарь Ордена?

- Командор, Талин. Меня зовут Белернин.

- Я представляла себе вас как-то иначе.

- Люди везде разные. Здесь, например, распоряжались всем доверенные лица магистра Цениаса. Вижу, что не лучшим образом. Часть из них я подчинил себе, часть - выслал из Хебера. Ленаар, откуда ты пришла, традиционная вотчина людей из окружения другого нашего магистра - Лоана. Допускаю, что и там не обходится без злоупотреблений. Есть провинции, которые курировали погибшие магистры. Сейчас они напрямую подчинены гроссмейстеру. Людей не хватает, а те, что есть, к сожалению, не всегда справляются, а бывает, что и вредят нам своей деятельностью.

- А ты откуда здесь взялся?

- Я по приказу великого магистра Руадха прибыл сюда из столицы страны - Верлэериса. А до этого был в одном из графств провинции Ольванс - это на востоке отсюда. Охотился там на членов секты каких-то маньяков, вообразивших себя вампирами.

- Удачно?

- Надеюсь, что да. Похищения и убийства прекратились, следов тайных ритуалов не обнаруживается.

- Интересная у тебя была работа.

- Да уж, поинтереснее, чем здесь, - вздохнул Белернин, - Ты, кстати, не голодна?

Он сделал нетерпеливый жест рукой, и какие-то люди поставили перед ними стол, другие быстро накрыли его и расставили приборы. Уже через минуту вокруг никого не было.

Усмехнувшись, Талин села на стул и стала искать на столе то, что можно дать Беру.

- Что тебе нужно от меня? - спросила она, накладывая в большую красивую тарелку куски мяса.

- Ничего. Много слышал и решил встретить, чтобы ты и у меня не натворила чего-нибудь. Ну, и познакомиться заодно.

- А если бы натворила?

- Не будем о грустном. Мне сейчас совсем не хочется сражаться с тобой.

- Но будешь, не так ли?

- Буду, - вздохнул Белернин, - Возвращайся в Ленаар, Талин. Я не знаю, одна ты, или у тебя есть союзники, но обещаю, что не атакую тебя за пределами Хебера. И, если не последует прямого приказа Руадха, сам не приду в Ленаар. Но сюда не суйтесь. Свою провинцию я уступлю только Вериэну. Уйду, оставив все дела

в порядке, как только он сам придет сюда. Он ведь придет?

- Придет, не сомневайся.

Талин задумалась.

- Значит, ты признаёшь Вериэна законным королем? - спросила она.

- Как и все граждане Ленаара.

- Тогда зачем же тебе уходить?

- Так получилось, что Вериэну мы уже все изменили. И никто не будет разбираться: сознательно или были поставлены перед фактом? Так не изменять же мне теперь еще и своему Ордену? И великому магистру, которого я всегда считал самым мудрым

и порядочным человеком из всех знакомых мне людей. Я не могу сражаться с королем, этот бой будет бесполезным, а результат - предсказуемым. Пусть против него выходят гроссмейстер и магистры. А я буду делать, что могу и то, что в моих силах. И, если Вериэн победит, а я каким-то чудом останусь жив, отправлюсь в изгнание.

- Не торопись, - сказала ему Талин, - И, знаешь что, постарайся все-таки остаться живым после вашего поражения.

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение)

Этой ночью в Калькутте шел сильный дождь, и вода залила почти все улицы. Его шум был слышен даже сквозь толстые стены храма Черной богини. Пропитанные смолой дерева джигат, ароматические палочки типа “масала” тлели в каждом углу опустевшего храма. У алтаря горели несколько светильников.

- Только мысли мешают тебе сейчас стать сильным, Кэллоин, - сказала Кали.

- Я убил неповинного человека и не могу простить себя, - тяжело вздохнул маг.

- Какой вздор! Ты не убил никого, неужели не понимаешь? Разве ты ударил его? Нанес ему хоть малейшую рану?

- Но я выбрал именно его.

- Посмотри на эти стены, маг, - встала перед ним Кали, - Они испачканы кровью, и эта кровь принадлежит не только животным. Люди считают, что, если я - Вечность, то в жертву мне нужно приносить смертную природу живых существ. И надеются получить от меня за это награду. Но нет силы, способной сломать и изменить карму. Поэтому хорошие люди бывают несчастны, а недостойные - преуспевают и кажутся успешными. И лишь при новом рождении человек получит воздаяние за заслуги или преступления прошлой жизни. Заслуга будет больше, если добрые дела остались незамеченными. И кара будет более суровой, если преступление осталось безнаказанным. На один краткий миг ты стал орудием судьбы и попытался выбрать меньшее из зол - и только.

Кэллоин вздохнул.

- А если я ошибся?

- Ты не ошибся, маг. Перестань ныть и послушай, что я скажу. Говоривший с тобой Будда Шакьямуни в одном из своих предыдущих рождений был торговцем. Однажды он оказался на корабле с разбойником, который собирался ограбить и убить его. Будущий Будда понял замысел и увидел, какая карма ждет убийцу, если тот исполнит задуманное. И потому он сам убил разбойника - из чувства великого сострадания к нему и желания помочь в будущем рождении. Как ты оценишь его поступок, Кэллоин?

Потрясенный маг не произнес ни слова.

- Разбойник убил бы не только его, но и многих других людей и совершил тягчайшие преступления, - продолжила свой рассказ Кали, - Поэтому, своим поступком грядущий Будда накопил столько добродетелей, сколько невозможно собрать в течение многих жизней. Но негативная карма убийства осталась с ним, и после смерти он попал в мир адских существ, страдал там, хоть его пребывание в нем и было очень кратким. Ты понимаешь, что я хочу сказать тебе? Человек, которому суждено было стать Просветленным, Буддой, сознательно сошел в ад, чтобы облегчить карму собиравшегося убить его грешника. И тебе тоже придется убивать Кэллоин - чтобы в твоем мире не померк свет, и не сгустилась тьма, и надежда не умерла в сердцах, живущих в нем людей. Ты отказался от служения Будде, но тебе предстоит путь, о котором он умолчал в разговоре с тобой.

Лодин. В ВЕРЛЭЕРИСЕ

Уйдя из Аноры, Лодин некоторое время раздумывал, куда пойти дальше. Инстинкт самосохранения предлагал спрятаться в одной из окрестных деревень. Голос разума возражал, что как раз там незнакомый человек сразу же привлечет к себе внимание и затеряться проще всего в большом городе. В конце концов, Лодин решил пойти в Верлэерис: крупнее города в стране не было, кроме того, он не посещал столицу уже несколько лет, и было очень интересно посмотреть, что там изменилось. Конечно, был небольшой риск, что его узнает там кто-то из старых знакомых. Но Лодин решил: в дорогих и престижных местах и заведениях он показываться не будет, да и маловероятно, что знающим его людям придет в голову всматриваться в лица бедно одетых путников. К его удивлению, Верлэерис выглядел вполне мирно и обыденно. Конечно, немного странно было всюду видеть вместо королевских флагов красно-синие знамена Ордена, чувствовалась какая-то напряженность в лицах прохожих, немного больше обычного было стражников на улицах, но все учреждения и магазины работали, цены, если и поднялись, то незначительно. А вот гостиницы были переполнены людьми, спешно уехавшими из провинций, и Лодина это даже порадовало. Уж в таком муравейнике на него вряд ли обратят внимание. Однако все пошло не по плану и уже на второй день на рынке его окликнул какой-то мужчина.

- Доктор Лодин, - удивленно сказал он, снимая шляпу и кланяясь, - Какими судьбами Вы здесь? И в таком виде? Нет, не надо, не говорите, сам понимаю. Время такое, что никто не застрахован

и возможно всякое. Надеюсь, не откажетесь переночевать в моем доме? После того, что Вы сделали для моей дочери, я не могу позволить Вам…

Лодин досадливо поморщился и приложил палец к губам.

- Совершенно не обязательно называть здесь мое имя, профессор Денар.

- Да, конечно, извините меня. Следуйте за мной, здесь есть место, где можно спокойно поговорить.

Этим местом оказалась малая лаборатория столичного университета.

- Вот здесь я работаю, - предлагая гостю стул, сказал Денар, декан и профессор химии университета Верлэериса.

- Значит, ваш университет не закрыт? - спросил его Лодин.

- Теперь уже нет. Вы, наверное, слышали, что студенты Университета и Академии после переворота вышли было на улицы. Но великий магистр Руадх объявил: те из них, что завтра же вернутся к занятиям, будут освобождены от всех расходов на свое обучение, при условии хорошей успеваемости, конечно. И очень многие воспользовались его предложением. На улицах остались люди двух категорий: золотая молодежь, для которой этот бунт был баловством и развлечением, и абсолютно неуправляемые и неадекватные маргиналы. Первые надеялись на заступничество родителей, вторым - было все равно, из-за чего и по какому поводу жечь окрестные дома и грабить магазины. Руадх приказал своим людям оттеснить их к городской стене у Хеберских ворот,

и там они все были арестованы. Кстати, горожане, которые уже устали от их бесчинств, полностью поддержали гроссмейстера. Аристократы тогда на коленях приползли к Руадху просить пощады для своих детей, он простил и теперь все эти маркизы, графы и герцоги даже дышать боятся в его присутствии. Отморозки же отправлены на каторжные работы. Потом вдруг резко подорожали все продукты в магазинах и на рынках, но Руадх приказал открыть королевские хранилища и склады. Купцы, вступившие в сговор между собой, понесли большие убытки и вынуждены были тоже снизить цены. И только потом их навестили люди в мантиях, они вежливо задали несколько вопросов и ушли. А утром во дворец выстроилась очередь из спекулянтов, которые умоляли разрешить им полностью и добровольно возместить государству нанесенный ему ущерб. Были и абсолютно анекдотические ситуации. Так, например, три распутные девицы ворвались в один из храмов и взобрались на его алтарь, стали орать что-то несвязное - некоторые утверждали, что это была песня. Верующие требовали посадить девок в тюрьму, но Руадх распорядился отправить их в зоопарк - в клетку с обезьянами. Через три дня выпустил.

- И как им там, понравилось? - невольно засмеявшись, спросил Лодин.

- Не знаю, я туда не ходил - очередь в зоопарк в эти дни очень уж большая была. На нашем факультете, кстати, половина студентов тогда с занятий сбежала. В общем, можно сказать, что Орден сейчас полностью контролирует столицу. Недовольных, конечно, достаточно, но все они предпочитают помалкивать. Рука у гроссмейстера тяжелая, наказание за любые проступки следует сразу - очень тяжелое, и, главное, неотвратимое. А что же происходит в провинциях?

Лодин коротко рассказал о том, что видел в Ленааре и Хебере.

- Вот как? - задумчиво произнес Денар, - А что же все-таки случилось с Вами и с Вашей школой?

- Я бы не хотел говорить об этом, - ответил Лодин.

- Да, конечно, простите еще раз, - смутился профессор, - Вы можете сколько угодно жить у меня дома. Или, если хотите, оставайтесь здесь, я принесу стол и кровать в подсобное помещение. Туда, кроме меня, никто не заходит.

- Не стоит, Денар. Я здесь проездом. В ближайшее время собираюсь отправиться к морскому побережью и постараюсь перебраться в Кинарию, - солгал он.

Попрощавшись с ним, Лодин отправился за вещами в свою гостиницу. Как это ни печально, но ему придется искать место для укрытия в другом городе.

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(окончание)

Внезапное бегство Лоана и неожиданное возвращение в Ленаар Мария произвели на всех потрясающее впечатление. Чиновники, назначенные Орденом, наглухо закрылись в официальных резиденциях, не предпринимая никаких попыток арестовать его и ожидая инструкций из столицы. Горожане, собираясь на улицах и в кухнях домов, строили всевозможные и самые фантастические предположения о дальнейшем ходе событий. Мало кто верил, что Марий пришел один и некоторые на полном серьезе уверяли, что своими глазами видели Вериэна и даже разговаривали с ним. Марий тоже выжидал и все никак не мог определиться с дальнейшими действиями. После долгих раздумий он все же решил отправиться навстречу Вериэну в Священный Лес и уже стал собираться туда, когда к воротам монастыря пришла незнакомая девушка с огромной собакой. Не обращая ни на кого внимания, она вошла во двор.

- Значит, это ты прогнал магистра? - спросила она.

- Не то чтобы прогнал, - поморщился Марий, - Он от меня убежал. А не должен был.

- Сочувствую и понимаю. Врагов надо держать поблизости от себя - где-нибудь в тюрьме, подземелье, башне, но лучше всего - устроить для них небольшое личное кладбище. Не понимаю другого: почему ты до сих пор не стал правителем Ленаара? Мешает кто-то еще? Или боишься?

Марий с удивлением посмотрел на нее.

- Можно сразиться с десятком не ожидающих нападения магов или даже магистром Ордена, но для того, чтобы бросить вызов властям целой провинции, одного человека мало.

- Ты преувеличиваешь степень их готовности сопротивляться тебе. Сейчас они трясутся от страха, но скоро придут в себя и тогда, действительно, будет поздно.

- Уж не хочешь ли ты обвинить меня в трусости? - усмехнулся он, - Не собираюсь оправдываться перед тобой. И, вообще, кто ты такая? Что тебе нужно от меня и Ленаара?

- Меня зовут Талин, я королева Беренора, и мне-то как раз здесь ничего не надо, - вздохнула гостья, - Но Ленаар, безусловно, очень скоро понадобится Вериэну.

- Так ты пришла ко мне от него?

- От него я пришла в Ленаар, а к тебе - по собственной инициативе. Меня здесь уже начали бояться, ты так и вовсе всех напугал чуть не до смерти. Мне стало скучно и неинтересно. Предлагаю тебе пойти в город и вернуть его Вериэну. Надеюсь, это хоть немного приблизит мое возвращение домой.

- Я совсем не знаю тебя…

- Представь себе: я тебя тоже! Дикое совпадение, не правда ли? Ну, так что, будем освобождать твою родину, или пусть остается

в руках Руадха?

- Будем, - улыбнулся Марий, - По-крайней мере, попробуем. Может и справимся.

- В таком случае, надо позаботиться о достойном въезде в Ленаар. Все должны сразу понять: в город входят победители. Уступаю тебе право принять капитуляцию местных властей. Веди переговоры, требуй, угрожай, запугивай, а я буду стоять рядом, смотреть по сторонам и подстрахую, если что.

- Боюсь, что очень пышного въезда все же не получится. У монастыря неплохие лошади и вполне добротные кареты, но, сделаны они, подчеркнуто скромно и непритязательно.

- Ладно, что поделаешь. А, какую-никакую, свиту ты сможешь организовать?

- Можно попросить кого-нибудь из профессоров лекарской школы. Правда, неудобно отвлекать занятых людей. И, боюсь все же, что это будет опасно. Гибель каждого из них будет большой потерей для Сааранда.

- Значит, нужно сделать так, чтобы они не погибли. С представителями Руадха веди себя как можно более нагло, и, если что, убивай сразу, а не выжидай и не раздумывай.

- Вот именно это у меня стало получаться почти автоматически.

- Всегда приятно иметь дело с разумными людьми. Поэтому, я очень надеюсь, что ты не желаешь казаться лучше, чем есть

и меня не обманываешь.

Губернатор Ленаара смотрел на незваных гостей как кролик на удава. На двух удавов, если быть совсем точным.

- Ты ведь был назначен сюда Вериэном, - сказал Марий, - Почему не сопротивлялся, когда узнал о перевороте в столице? Почему не объявил местную ячейку Ордена вне закона? Почему не арестовал изменников?

- Светлый Марий, но ты же знаешь, что Орден уже давно, еще при Вериэне, забрал всю власть в Ленааре, - умоляюще сложил руки губернатор.

- Первый раз слышу, - нахмурился Марий, - Это с какой же стати? Хватит лгать, трус!

- Я говорю правду. Суди сам: все мои заместители - члены Ордена. Ими были рекомендованы начальники гарнизона и Стражи Священного Леса. Понимаю теперь, что это было опасно. Но ведь никто не ждал от Ордена предательства. А когда началось… Меня ведь самого арестовали бы, попытайся я сказать хоть слово против.

- Почему же никто даже и не пытается сейчас арестовать меня или Мария? - с презрением спросила Талин, - Мы ведь пришли одни и совершенно открыто. Может быть, потому, что ты лжешь? И перешел на сторону Ордена добровольно?

Губернатор повалился на колени.

- Вас страшно боятся в Ленааре, - прошептал он, - Про тебя, Госпожа, ходят удивительные слухи. Никто не знает, кто ты, но

у нас не осталось ни одного человека, который бы решился встать у тебя на пути. А ты, Марий, после победы над Лоаном…

- Довольно, - поднявшись с кресла, сказал Марий, - Дурак ты или предатель, решит Вериэн. В любом случае, с управлением провинции ты не справился, и я снимаю тебя с должности губернатора. Где твои подчиненные?

- Они бежали все, узнав о том, что вы приближаетесь к городу.

- Я же тебе говорила, - засмеялась Талин, - А ты почему не сбежал? - повернулась она к губернатору.

- Не посмел без приказа оставить свой пост и порученный мне для управления город.

- Все-таки, дурак, - поморщился Марий, - Отправляйся домой и сиди там, считай, что ты арестован.

Низко кланяясь, губернатор буквально выполз из зала.

- Что будем делать теперь, Талин?

- А вот теперь придется ждать. За пределами Ленаара мы бессильны без помощи Вериэна. Бери управление в свои руки.

А я еще немного погуляю по окрестностям.

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение)

Уже больше десяти дней Талин и Хельги обыскивали берег Лох-Лейн. Работа продвигалась медленно, так как оба боялись пропустить нужный камень - ведь тогда придется начинать все

с начала. На самом деле, это время можно было бы назвать счастливым. Остро и свежо пахла густая зеленая трава, шумели вековые деревья, ярко светило солнце, а они были молоды и полны сил. Чистая вода и самодельные (фаст-фуд Хельги не нравился) бутерброды казались лучшей пищей на свете. Волнение, которое они испытывали от случайных касаний плеч и рук многоопытным, циничным, раскованным людям по обе стороны океана сейчас уже незнакомо. Несчастные, они даже и представить не могут, что это такое. На двенадцатый день Талин наткнулась на очередной обросший мхом валун. Осторожно сняв ножом небольшой кусочек мха с одной из сторон, она увидела едва заметные черточки и позвала Хельги.

- Это руны, Талин, - сказал он, - Смотри: raidu - путешествие, lagur - вода, fehu - богатство.

Хельги освободил от мха еще один участок камня.

- Руна kauna - рана. А рядом - молот Тора. Похоже, это именно то, что нам нужно.

Вместе они очистили камень и теперь внимательно осматривали полустертые знаки на одной из сторон.

- Это что, надгробный камень? - спросила Талин.

- Нет, это памятный знак. Здесь написано, что летом 844 года норманны Эрик и Харальд, братья, родом из Нидароса, вернулись из похода на землю мавров и принесли на этом месте жертвы Тору и Одину. А заканчивается надпись знаком Эгисхъяльм - шлем ужаса, или, как его стали называть христиане, крест непобедимости: каждый луч восьмиконечного креста заменен на руну algir. Его часто рисовали на лбу перед битвой, он символизирует силу Змея, парализующего своих противников. Потому что настоящий шлем был в числе сокровищ Фафнира - дракона, которого убил мой брат Сигурд.

- Это тот камень, что нам нужен?

- Думаю, да. А вон и холм неподалеку. Ну, что ж, Талин, пришло время действовать.

В одно мгновение и прямо у нее на глазах оттаявший было Хельги превратился в прежнего викинга из Вальхаллы.

Талин сдержала вздох. Она ведь и не надеялась, что это будет продолжаться вечно.

- Я готова, - спокойно сказала она, - Мы сразу пойдем в курган или нужно как-то готовиться?

- А чего тянуть?

Он улыбнулся и на мгновение перестал быть викингом.

- Не волнуйся, Талин. Я знаю, в первый раз всегда страшно и не по себе. Я буду рядом, и помогу в любую минуту.

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (окончание)

Кэллоин стоял на берегу реки Хугли, что является одним из рукавов дельты великого Ганга и смотрел на раскинувшийся перед ним прекрасный и страшный город. Жемчужина Востока, Кладбище Британской империи, Город веселья, Черная дыра, Место Кали. Калькутта или Кольката, как произносят его имя сами индийцы. Клод Леви Стросс назвал Калькутту местом всего, что стоит ненавидеть в мире, Гюнтер Грасс - кучей мусора, выброшенной богом, а Раджив Ганди как-то пожелал, чтобы она просто исчезла с лица земли. Мария Терезия для своей деятельности вряд ли могла найти более подходящий город и в нескольких шагах от залитого кровью храма Кали находится сейчас здание монашеской конгрегации Сестер Миссионерок Любви - всего лишь слабый и бессильный символ самоотверженности и добрых намерений, не более. Еще в начале ХХ века центр Калькутты казался вполне европейским городом, и только удушающая жара летом и потоки воды, заливающие улицы во время дождей напоминали об Индии. Однако после ухода англичан и распада их колонии на Индию и Пакистан четыре миллиона беженцев наводнили улицы несчастного города, и сотни,

а порой - и тысячи людей ежедневно умирали тогда на них от болезней и голода. Вторая волна беженцев, захлестнувшая столицу Западной Бенгалии в 1971 году, еще более усугубила ее проблемы. С тех пор Калькутта стала для индийцев символом нищеты, грязи

и запустения, и заслужила репутацию города, абсолютно непригодного для существования. Заросшие мхом, а кое-где - даже

и деревьями, величественные викторианские дома с покоробившимися окнами, изможденные рикши, последние в Индии. Правительство много раз пыталось запретить их и в Калькутте, в 1982 году даже были уничтожены двенадцать тысяч повозок, но власти оказались бессильны дать другую работу десяткам тысяч голодных людей. Уходящие в небо небоскребы делового центра и женщины, стирающие белье в прудах возле мемориала королевы Виктории, тощие коровы, пасущиеся рядом с ними. Безмолвный и отчаянный крик протеста улиц Ленина, Маркса и Хошимина, многочисленных красных флагов и изображений серпа и молота на стенах домов.

- А с неба на вой человечьей орды

Глядит обезумевший бог.

И руки, в отрепьях его бороды,

Изъеденных пылью дорог,

- продекламировала вдруг Кали.

Кэллоин резко повернулся на ее голос.

- Все еще ищешь справедливости, маг? И уверен, что уж ты,

в отличие от других, сможешь сделать мир лучше? - с насмешкой спросила Кали, - Но способен ли ты предвидеть последствия своих действий? Найти правду даже в своей душе?

- Думаю, что да, - твердо ответил он.

- Прекрасно. Отчего бы и не попробовать? Не в этом, современном, насквозь лицемерном и лживом мире, где за красивыми словами о равенстве возможностей, свободе и демократии неизменно прячутся самые грязные намерения. И под предлогом защиты вечных ценностей ежедневно вершатся самые страшные и гнусные преступления. Царство мелких и пошлых людей, думающих лишь о своей выгоде и наслаждениях. Здесь и сейчас у тебя нет соперников, Кэллоин. К тому же я думаю, что тебе будут отвратительны грязные игры бесчестных политиков и Запада, и Востока. Испытай себя в другом Мире, полном безумной силы и жестоких страстей. Иди туда и выбери для себя идеального героя, помоги ему и посмотрим, что у тебя получится.

- Где же находится этот Мир?

- Здесь - и не здесь. Разгадаешь ли ты эту нехитрую загадку, маг?

- Значит, в прошлом? Разве это возможно, Госпожа?

- Для меня нет ничего невозможного. Время - как змея, кусающая свой хвост. Новые народы рождаются, чтобы вытеснить

и сменить старые. В заросших травой курганах и полуразрушенных мавзолеях истлели кости всеми забытых великих владык прошлых эпох. И новые властители новых народов опять ведут людей по прежней заезженной колее старого как Мир пути, и нет конца этой вечной цепи ошибок и заблуждений. Я чувствую, что ты уже выбрал Его. Иди, Кэллоин.

Исхудавший узник был хорошо сложен, высок ростом, рыжебород, с белым румяным лицом и открытым высоким лбом.

- Они распространяют глупые слухи и называют меня каранаусом, полукровкой, и джете, разбойником, который сегодня отнимет у соседа овцу, а завтра - корову, - говорил он Кэллоину, - Чушь. Я сын барласского бека. А они только на словах исповедуют Ислам, и мы считаем степняков кяфирами. Их хан приказал туркменам схватить меня и мою жену, и вот уже шестьдесят два дня я непонятно за что сижу здесь. Вчера я дал слово Аллаху, что сам никого не посажу в тюрьму, не разобрав дела. И я ни о чем не прошу тебя - только меч. Я разгоню ленивых и никчемных сторожей и выйду на свободу.

- Неплохое начало, - сказала Кали, - А твой избранник ведь не бежал, выйдя из своей темницы. С мечом в руках он вошел в дом арестовавшего его Али-бека Джаны-Курбаны и тот в ужасе дал ему коней, оружие, припасы - все, что он потребовал. Какой сильный характер, и какие задатки вождя у этого почти никому не известного человека. Посмотрим, что будет дальше. Ну, хотя бы три года спустя. Смотри, как он изменился, Кэллоин.

Сошедший с коня высокий рыжебородый мужчина явственно припадал на правую ногу, левое плечо было выше правого, но это никак не отразилось на гордой посадке его головы.

- Все потеряно, Кэллоин, - печально сказал он, - Не Ильясу-Ходже проиграл я эту битву, а самому Аллаху. Всевышний не захотел моей победы, он послал сильный ливень и наша конница, которой нет равной во всем мире, увязла в грязи. Дорога на Самарканд открыта, а в городе нет ни стен, ни гарнизона, ни военачальников. Великий Самарканд снова, как во времена яростного и неистового Чингисхана, обратится в пепел и прах, и неизвестно, сможет ли он возродиться на этот раз.

- Все может быть, - задумчиво произнес Кэллоин и вышел из юрты. Вокруг него шумел восточный базар.

- Великий хан Моголистана идет сюда, - кликушествовал старый седой дервиш, - Бросайте свои дома и бегите, жители славного Самарканда, потому что в нашем городе не уцелеет ни один человек.

Собравшиеся вокруг люди горестно вздыхали, внимая пророчествам божьего человека.

- А мы и не желаем уцелеть, - сказал Кэллоин устами студента медресе Маулана-Заде, стоявшего неподалеку, - Лучше погибнуть в бою или закончить жизнь на виселице, чем гнуть спину перед дикими монголами, ложными мусульманами. Как скот продаем мы этих кяфиров-язычников на рынках Дамаска и Багдада. И если они, действительно, идут сюда, я заранее объявляю себя себардаром - висельником. Кто будет защищать этот город вместе со мной и моими друзьями?

- И ведь это, действительно, сработало, - задумчиво сказала Кали, - Они повсюду возвели баррикады, оставив свободной для прохода лишь одну, главную улицу. Когда монголы вошли в город, на них со всех сторон посыпались стрелы и камни. Понеся большие потери Ильяс-Ходжа вынужден был сначала отступить, а потом и вовсе уйти от Самарканда не получив ни добычи, ни выкупа. Но руководители себардаров, кроме Маулана-Заде, были казнены, едва в Самарканд вернулся твой подопечный, Кэллоин.

- Почему он хромает сейчас?

- После первой вашей встречи он был ранен в Сеистане - двумя стрелами, в битве с туркменами, и теперь жестоко страдает от последствий этого ранения. Через двадцать лет он прикажет расстрелять из луков взятого в плен правителя Сеистана. Не самая жестокая расплата за свои многолетние мучения, не так ли? Но не слишком ли часто ты помогаешь Ему? Давай оставим его на тридцать лет и посмотрим, чего он сможет добиться за это время. Смотри, вот он уже на берегу реки Сосна, притока Дона. Ты хочешь поговорить с ним?

- Ты думаешь, мной движет честолюбие, Кэллоин? Ерунда, - подавая ему новую чашу с кумысом, говорил Тамерлан, - Какой

я хан? Хан сидит в другой юрте. От его имени я составляю свои указы и чеканю монеты. Он не мешает мне. Пусть пользуется почетом и живет в свое удовольствие. А я никогда не имею достаточно времени, чтобы царствовать, и принужден трудиться в пользу подданных, которых Всевышний поручил мне, как священный залог. Это всегда было и будет моим главным занятием. Жизнь человека коротка, а сделать следует многое. Ты не представляешь, какие богатства захватил я со своими воинами. Но что мне они? Все деньги идут на строительство и украшение городов, благоустройство дорог, помощь бедным и содержание армии. Бог оказал мне милость, дав возможность установить столь хорошие законы, что теперь во всех государствах Ирана и Турана никто не смеет сделать что-либо дурное своему ближнему, знатные не смеют притеснять бедных. Я ведь не хочу, чтобы в день Страшного суда бедные тянули меня за край одежды, прося мщения против меня. Я ко всем отношусь одинаково строго и справедливо, не делаю никакого различия и не выказываю предпочтения богатому перед бедным. Мой сын Мираншах, наместник бывшего улуса Хулагу, не справился со своими обязанностями и встречал меня на коленях и с арканом на шее. Я бросил его в тюрьму и описал все имущество, включая наложниц. Драгоценности проворовавшихся сановников описывать не пришлось - они принесли их сами. Мои внуки Искендер и Пир-Мухаммед, не оправдавшие оказанного им доверия, были лишены должностей правителей в Фергане и Фарсе и наказаны палками. А для простых людей я строю больницы и во всех завоеванных провинциях бедняки обязаны явиться к назначенным мной людям, которые выдают им специальные знаки на получение бесплатного питания. Я терпеливо разбираю каждое дело и никогда не даю обещания, которого не в состоянии исполнить. Я равнодушен

к вере других людей, и в завоеванных государствах поддерживаю то направление, которого придерживается большинство. В Сирии меня считают ревностным шиитом, а в Хорасанне я восстановил суннитское правоверие. Христиане, живущие в моей стране или приезжающие к нам по торговым делам, могут рассчитывать на покровительство закона и защиту наравне с правоверными. Одинокий безоружный странник может не опасаться за свою жизнь и имущество, путешествуя по землям, на которые распространяется моя власть. Но, скажи мне, Кэллоин, разве справедливо, что только люди, живущие в Хорезме, Хорасанне и в других наших провинциях, единственные в этом мире, пользуются благами моего правления? Разве не величайшим счастьем для всех остальных будет право стать равноправными и свободными гражданами моей великой империи?

- Значит, ты считаешь себя идеальным правителем, и хочешь, чтобы как можно больше людей стало счастливыми под твоим личным руководством? - усмехнулся Кэллоин, - Остается только заставить поверить в это других.

- Поверят. Потому что нет ничего убедительнее силы. Я не жесток, но, чтобы сломить волю к ненужному и бесполезному сопротивлению, приказываю строить пирамиды из человеческих голов. Эти черепа ведь все равно уже мертвые. Но когда они сложены в большие кучи, то очень хорошо остужают горячие головы живых людей. Иногда я приказываю уничтожать города, но сам же потом восстанавливаю их. Не все это понимают. Хан Тохтамыш был мне как сын, из моих рук получил он власть. Но он предал меня. И не только меня, Кэллоин. Он обманул свой народ. Воины его армий были бесчисленны, как капли дождя. Теперь у него нет

и сотни нукеров. Я разрушил его города и увел людей в Мавераннахр. Золотая Орда отныне перестанет быть великим государством. Да, я понимаю, что сроки моей жизни ограниченны, и я не успею завоевать весь мир. Поэтому я не воюю с неверными. Этот маленький и бедный русский городок взят мной по ошибке. Скоро я скоро уйду отсюда: не могу тратить свое время на христиан, когда многие тысячи правоверных ждут от меня помощи, страдая от жестокости и несправедливости своих царьков и султанов.

- Ну и как тебе эта программа, Кэллоин? - усмехнулась стоящая на берегу Хугли Кали.

- Я в замешательстве, моя Госпожа, - опустил голову маг.

- Можно ли убить тысячу человек ради счастья ста тысяч? Какой процент жертв можно считать допустимым и не критическим?

Кэллоин молчал.

- В конце концов, лес рубят - щепки летят, и, не разбив яиц, не изжаришь яичницы. Не так ли? Посмотрим, что будет дальше? На западе, султан Мурад сокрушил Сербию в битве на Косовом поле, но сам погиб от руки Милоша Обилича. Его сын Баязид никогда не отступает и стремителен в походах, за что прозван Молниеносным. Он захватил Синоп, Салоники и Филадельфию, разбил стотысячное войско крестоносцев и две мечети уже возвышаются на азиатском берегу Босфора. Баязид - надежда и опора мусульман всего мира. Но он, не стесняясь, пьет вино и покровительствует Кара-Юсуфу, который сделал своей профессией грабеж караванов двух священных городов - Мекки и Медины. Повод для войны найдется. Однако на пути твоего подопечного еще не встречались столь опасные враги и соперники.

В 1400 году, узнав о движении войска Тимура к малоазийским крепостям Сивас и Малатии, Баязид направил свою армию на помощь. Впервые в своей жизни он опоздал, союзные города лежали в руинах, Тимур же к этому времени ушел в Сирию. Султан задумался. Богатый опыт полководца требовал идти следом, ударить по войскам Тимура если не под стенами Халеба, то хоть под Дамаском, но он не чувствовал себя готовым к войне. И Баязид позволил уговорить себя, отступил в надежде, что, истратив все силы в сражениях с арабами, Железный Хромец уйдет обратно в свой Самарканд.

- Браво, Кэллоин, - сказала Кали, - Но это ведь еще не все.

Захватив Халеб, Дамаск и Багдад, Тимур вернулся в Грузию и потребовал от Баязида выдать ему Кара-Юсуфа. Получив отказ, он двинул свои войска уже в Малую Азию и осадил Анкару. Баязид бросился на защиту своей провинции. Численный перевес был на стороне Тимура, но битва носила исключительно упорный характер, причем наибольшую стойкость в рядах турецких войск проявили сербы, отразившие удар правого крыла армии Тамерлана. Однако атака левого крыла была успешной: командующий правым флангом турецкой армии, принявший Ислам серб Перислав, был убит, а часть татар перешла на сторону Тимура. Следующим ударом он попытался отделить неистовых сербов от Баязида, но те, пробившись сквозь неприятельские ряды, соединились с резервными частями турок.

- Эти оборвыши сражаются как львы, - сказал удивленный Тамерлан и, не доверяя больше своим полководцам, сам возглавил атаку на Баязида.

Командир сербов, князь Стефан, советовал султану отступить. Сыновья Баязида умоляли его уйти вместе с ними. Кэллоин вместе с шейхом танцующих дервишей-бекташей уговаривал его не доверять коварным сыновьям и неверным собакам-сербам, и, вместе с начальником корпуса янычар, уверял, что его подчиненные умрут, но не сойдут с места, защищая своего повелителя. Так все

и случилось. Охраняемый сербами Сулейман, наследник престола, был насильно увезен к Бруссе, на запад. Второй сын султана, Магомет, отступил к горам северо-востока, третий, Иса - ушел на юг. Баязид остался на месте и преданные ему янычары стояли насмерть, до ночи отражая атаки превосходящих сил Тамерлана. Когда султан все же решился бежать, его лошадь пала и правитель, от одного звука имени которого трепетала Европа, попал в руки к безвластному хану Джагатайского улуса Султан-Махмуду. “Должно быть, Бог невысоко ценит власть и обладание обширными царствами, когда раздает их калекам: тебе - одноглазому уроду, и мне - хромому бедняку, которым, к тому же, стало тесно жить на земле”, - сказал Тимур, увидев потерявшего глаз в той самой битве на Косовом поле Баязида.

- Ну, что ж, - посмотрела на Кэллоина Кали, - Баязид не отступил и война, которая могла длиться еще несколько месяцев, а, может быть, и лет, и унести жизни десятков тысяч людей, закончена одним эффектным ударом. Фанатики янычары погибли и с ними уже никогда не сравнятся те, что будут потом носить это имя. Набирающая силы Европа облегченно вздохнула. Неслыханный по своей щедрости подарок, уже второй после разгрома Золотой Орды, получила от Тамерлана Москва. Умирающей от старости Византии подарено еще пятьдесят лет безрадостного и безотрадного существования. Что дальше? Сирия и Египет признали себя вассалами Тимура. Грузия заплатила дань и избежала нашествия. Тимур принял послов испанского короля и вступил в переписку с королями Англии и Франции. Он вернулся в Самарканд и уже через пять месяцев собрался в новый поход - теперь уже в Китай. Ты доволен Кэллоин?

- Зачем ты снова идешь на войну, Тимур? - спросил Кэллоин, - Неужели мало крови и славы? Что еще нужно тебе, чтобы остановиться и заняться лечением ран, нанесенных тобой народам и странам этой земли?

- Мне ничего не надо, - ответил Тамерлан, - Я уже стар и скоро умру. А мои наследники бездарны и не обладают талантами великих правителей. Что будет с построенным мной государством, Кэллоин?

- Оно распадется, как распадаются все империи.

- Вот именно поэтому я и тороплюсь так. Для обеспечения будущего моей страны, процветающей, авторитетной и хорошо управляемой, я должен разгромить все сильные и представляющие потенциальную опасность державы. Китай - последняя из них. Уничтожив его, я смогу умереть спокойно.

- Хватит крови, Тимур. Я не позволю тебе…

- Я давно уже ждал, когда ты скажешь мне это.

Тамерлан сделал знак, и стоявший позади гостя слуга вонзил нож в спину Кэллоина.

- Я очень благодарен тебе, Кэллоин, и мне, действительно, очень жаль, но я никому не позволю помешать мне завершить дело всей моей жизни, - сказал ему Тимур.

Земля ушла из-под ног мага, теряя сознание, он мысленно дотянулся рукой до сердца Завоевателя и, невесомый, полетел в бескрайнее синее небо, чувствуя, как его сознание растворяется в нем.

- Теперь ты понимаешь, как сложна и тяжела жизнь, и как проста и легка смерть, Кэллоин. Вернись на землю. Не беспокойся, Тамерлан теперь умрет в пути и его войска не дойдут до Китая. Но тебе я запрещаю пока умирать, - сказала Кали, и Кэллоин оказался рядом с ней на берегу мутной реки Хугли.

- Это было еще одно, последнее испытание, маг. Великой властью. Чужой и своей смертью. И последний урок, который я дала тебе, мой Ученик. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы. Отправляйся в свой Мир, Кэллоин. И больше не ошибайся - ни здесь, ни там. Когда тебе понадобится моя помощь, ты поймешь, как можно призвать меня.

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (окончание)

Талин и Хельги стояли у подножия невысокого зеленого холма.

- Немного подожди меня здесь, - сказал викинг.

Он положил рядом с ней свою сумку и медленно пошел вокруг холма. Несколько раз он останавливался, замирая и к чему-то прислушиваясь, потом покачал головой и, срезав раздвоенную на конце веточку ясеня, обошел с ней холм еще раз. Вернувшись на этот раз, он выглядел довольным.

- Кажется, нашел вход, - сообщил он, открыл сумку, стал что-то искать в ней.

- Нам следует соблюдать осторожность, не хотелось бы, чтобы дух Олава вышел из кургана вслед за нами.

- Ты думаешь, он будет преследовать нас?

- О, нет, можешь мне поверить, у него найдутся дела гораздо интереснее. Если он отыщет ребенка, родившегося в момент его освобождения, то сможет вселиться в него. Ты представляешь себе, кем станет погибший более одиннадцати веков назад норманнский герой в современной Ирландии?

- Капитаном футбольной команды? - попыталась пошутить Талин.

- Скорее уж регбийной, - улыбнулся Хельги, - А если серьезно, то он попытается сделать то, что не удалось ему в прежней жизни: любым путем захватить эту страну. И пол ребенка не будет иметь никакого значения. Вряд ли он станет действовать через партию Фине Гэл. И Шинн Фейн его тоже не устроит. Скорее всего, он возродит почти забытую сейчас ИРА - Ирландскую Республиканскую Армию. Или создаст новую боевую организацию, еще более сплоченную, сильную и бескомпромиссную. И, кажется мне, что обязательно добьется успеха.

- Прольется кровь, погибнут люди, - задумчиво сказала Талин, - Но, кто знает, может быть, потом его правление признают благом для современных ирландцев, которых он соберет в одном едином государстве и даст этой стране новый вектор и мощный импульс развития?

- Возможно и так. Но, может быть, и даже, скорее всего - нет. Кто мы такие, чтобы решать судьбу этого острова? Сделаем то, что обещали сиду: заберем меч и уйдем, предоставив жителям этой страны самим решать, что лучше, а что - хуже. И обижаться им

в случае неправильного выбора будет не на кого.

Талин ожидала, что Хельги достанет из сумки какое-нибудь оружие, но он, к ее удивлению, вытащил два фонаря, которые крепились на голову.

- Руки должны быть свободными. А оружие… Какое земное оружие будет страшно потустороннему существу? - сказал он, увидев ее взгляд.

- А лопаты? - спросила Талин.

- Нет, играть в археологов или кладоискателей мы с тобой сегодня не будем. Так зайдем. Есть одно такое место. Только вход, без выхода. Если доберемся до меча - выйдем из кургана, не сможем - выходить будет некому.

Талин покачала головой, но ничего не сказала.

- Ничего, - помогая ей закрепить на лбу фонарь, сказал Хельги, - Прорвемся как-нибудь.

Они подошли к кургану. Хельги взял Талин.

- Закрой глаза. Теперь открывай.

Они стояли в полной темноте. В затхлом воздухе было очень мало кислорода, дышалось с трудом. Хельги включил фонари. Пространство перед ними было низким, узким и тесным. А прямо под ногами лежали два скелета. Талин неприязненно посмотрела на стоявшего рядом викинга.

“Зачем он привел меня сюда? Что ему надо? - бились в голове панические мысли, - Он убьет меня и заберет меч. Я буду лежать рядом с этими скелетами и сама превращусь в скелет… Спокойно, Хельги не может предать… Может! И предаст! Одину нужен этот меч, и он послал за ним своего любимчика. А я… Я никому не нужна. Надо ударить первой, тогда будет хоть небольшой шанс… Хорошо, что мы не взяли оружия. Я бы сейчас набросилась на Хельги, ударила мечом в спину и тоже погибла бы, потому что не знаю, как выйти отсюда. А без оружия - как нападать? Кусаться

и царапаться?”

От последней мысли страх почему-то прошел и Талин, неожиданно для себя, улыбнулась.

- Вот значит, как это было задумано, - услышала она голос Хельги, - Нет здесь духа Олава Хаконсона, он в Вальхалле, как и положено всем погибшим воинам. Стражами были эти люди, - он указал на лежащие перед ними скелеты, - Вот этот, что справа, был кельтским друидом и бардом. Очень интересная история,

я вижу ее сейчас. Ирландцы узнали, что Олав никогда не отказывает в просьбе скальдам, и, перед решающей битвой, вышедший из рядов их войска бард попросил у него меч, за которым мы с тобой пришли сюда. Олав хотел прогнать его прочь, но бард заявил, что сложит стихи, в которых опозорит его на всю Ирландию. Тогда Олав сказал, что согласен выполнить эту просьбу. Когда бард приблизился, он пронзил его мечом и оставил меч в теле, наказав вероломного просителя и не нарушив при этом своей клятвы. Олав сражался другим мечом и был смертельно ранен в битве. А вот этот, второй, слева - жрец христианского культа. Эти люди ненавидели друг друга и ненавидят даже теперь, после смерти. Они вселялись в приходящих сюда людей и заставляли их убивать друг друга.

А тот, кто приходил один, сходил с ума и совершал самоубийство. Но ты не напала на меня, и теперь древнее заклятие потеряло силу.

- Может быть, нам стоит похоронить их?

- Зачем? Они и так в могиле. Пойдем искать меч.

Они осторожно переступили через скелеты. Хельги аккуратно брал в руки и откладывал в сторону золотую оправу икон, кольца, ожерелья и браслеты, серебряные кубки, бронзовую чашу с лежащими в ней драгоценными камнями, еще что-то.

- Вот он!

Викинг показал на предмет, завернутый в промасленную тряпку.

- Бери меч Талин, нам не стоит здесь задерживаться.

Девушка развернула промасленный холст и с удивлением посмотрела на странный предмет, лежащий в нём.

- Что это, Хельги? - спросила она, осторожно беря его в руки.

- Норманнский меч, просто сделанный, но очень высокого качества, это сразу видно. Может быть, слишком тяжелый для тебя?

Викинг внимательно посмотрел на Талин.

- Подожди, а ты видишь что-то другое?

Талин описала.

- “Ксюха”, - сказал он, - Вот, что значит тебе надо сейчас.

Ей показалось, что Хельги смотрит на нее с некоторым удивлением.

- “Ксюха?” - переспросила Талин.

- То есть, АКСУ - автомат Калашникова складной укороченный. Старая, но очень надежная модель 1974 года. Хоть в воду

с ним ныряй. И весит с заряженным магазином всего три килограмма. Для тебя самое то. Посмотри вокруг, где-то должны быть запасные магазины. Такие металлические рожки. Нашла? Складывай в сумку. Машинка простая, сразу разберешься. В ближнем бою даже целиться не надо: наставишь ствол, нажмешь на спусковой крючок - и произведешь на всех неизгладимое впечатление. Перезаряжается легко и быстро, когда выйдем на землю - потренируешься. Ну, все, выходим.

- А получится?

- Теперь - да, - он снова взял ее за руку, - Закрывай глаза. Готова? Пошли.

На зеленом берегу Лох-Лейн ярко светило солнце. Свежий западный ветер создавал рябь на синем зеркале озера. Только сейчас Талин по-настоящему поняла, как неуютно было ей под землей, в кургане.

- Как хорошо снова оказаться на земле, Хельги, - полной грудью вдохнув, сказала она, обернулась, - Хельги… Ты что?

Она испуганно посмотрела на остановившегося викинга.

- Один зовет меня в Вальхаллу, Талин, - тихо ответил он.

- Хельги, не уходи! Ты нужен мне! Пожалуйста, прошу тебя.

- Все когда-нибудь кончается. Мне пора, - грустно и немного виновато сказал он, сделал один шаг навстречу, но тут же остановился.

- Ближе уже нельзя. Ты не останешься одна и вернешься в свой мир, Талин. Я бы с удовольствием пошел с тобой, но не могу. Это твоя история. А я просто немного, как сумел, помог тебе.

Хельги немного помолчал.

- Я погиб молодым и теперь уже никогда не постарею, но мне ведь уже больше тысячи лет, Талин. Однако в эти дни, рядом с тобой, я снова почувствовал себя юным - таким, каким был, когда в первый раз встретил Сигрун. Снова был счастлив и вновь полюбил жизнь. Я буду часто вспоминать о тебе, и ты иногда тоже вспоминай обо мне, ладно?

Хельги протянул к ней руку и покачал головой.

- Не могу, - печально сказал он, - Я ухожу. Прощай навсегда, Талин.

Светловолосый викинг исчез, словно его никогда и не было. Талин без сил опустилась на землю.

- Я тебя никогда не забуду, Хельги, - тихо прошептала она, и заплакала.

ЧАСТЬ 3. ВОЗВРАЩЕНИЕ

ВЕРИЭН

Неприметно одетый русоволосый молодой человек прошел мимо мраморной колонны, надпись на которой извещала, что после победы над готами к византийцам вернулась удача, и вышел

к набережной, откуда открывался вид на Босфор и Мраморное море. Ему нравилось это место у подножия Дворцового холма, запах роз и многочисленные статуи львов, тут и там встречающие туристов и пришедших сюда погулять местных жителей. К тому же парк Гюльханэ находился совсем рядом с небольшим отелем, где он остановился. В этой гостинице Вериэн убедился, что еще не все русские своим поведением похожи на англичан, но минимальное воздействие на ауры людей загулявшей нижнетагильской компании исправило ситуацию. (На самом деле его соседи были из Курска, но Вериэна не интересовали подробности). Его магические силы значительно уменьшились в этом чужом для него Мире и убывали с каждым днем. Не беда: энергетическое поле Сааранда моментально восполнит потери. Оставленная в Сааранде темная Талин справлялась прекрасно. Конечно, скоро ее действия привлекут внимание Руадха и тогда понадобится его помощь. Но пока еще было время, и Вериэн с удивлением следил за преображением Кэллоина, и с какой-то, болезненной и неприятной ему самому, ревностью - за приключениями светлой Талин. Люди из Нарланда в его помощи не нуждались. Более того, Мир за белым зеркалом подарил своим гостям именно то, что они безуспешно искали, но так и не смогли найти в своем. Потерявший все Алев приобрел не только друзей, семью и дом, но также

и смысл жизни. Несчастный Эвин искал смерти и нашел ее среди верных боевых товарищей, которых у него не осталось на родине. А Талин и Кэллоин получили здесь недостающие им силы и теперь стремились вернуться в свой мир. Вериэн ждал их. Но вот сегодня сплетенные в причудливом лабиринте дорожки судьбы обрели ясность, спрямились и приняли необратимое направление. Пора. Вериэн кинул последний взгляд на проплывающие по лазурному морю белые кораблики, и шагнул прямо в густую траву Священного Леса Сааранда.

ТАЛИН И КЭЛЛОИН

Проплакав пять минут и, просидев еще полчаса в полуступорозном состоянии, Талин кое-как привела себя в порядок и вышла к берегу озера. Пространство перед ней вдруг на мгновение сжалось в одну точку и распахнулось вновь. Талин на секунду зажмурила глаза, когда она снова открыла их, навстречу ей шагнул Кэллоин. Одет он был весьма странно и необычно: полоска белой ткани обернута вокруг бедер так, что напоминала шорты, на плечах - накидка.

- Талин! - удивленно воскликнул маг, - Если бы я знал, что шпинель у тебя, пришел бы раньше.

- Кого же ты тогда искал, Кэллоин, - обнимая его, спросила Талин, - Неужели ту девушку?

- Ты тоже встретилась с ней?

- Да, в Праге.

- Если бы у меня была дочь или внучка, они, наверное, были бы похожи на нее, - вздохнул маг, - И я решил увидеться с ней перед возращением в наш Мир.

- Значит, пора?

- Пора, Талин. Но есть еще совсем немного времени. Ты позволишь мне посмотреть камень?

- Конечно, он твой.

- Удивительно, - сказал маг, - Каким-то образом он вступил в связь с этой девушкой и я могу попытаться найти ее.

Он осмотрелся.

- Красиво. Может быть, пригласить ее сюда, к нам?

- Не надо так рисковать ее рассудком, Кэллоин.

- Ты права, Талин. Обещаешь дождаться меня? Трудно будет отыскать тебя без этого камня.

- Обещаю, - улыбнулась Талин, - Расскажешь потом о своем наряде?

- Это дхути и ангаваштрам, я и не подумал, что может выглядеть экзотично. Пожалуй, переоденусь. Через мгновение он стоял перед ней в широких брюках и длинном, ниже колен, застегнутом до воротника сюртуке.

- Шервани и паджи, - сказал маг, - Так лучше?

- Очень элегантно и… стильно, - признала Талин, и маг шагнул на улицу незнакомого города. Он оказался в парке, окруженном дорогой, по которой почти непрерывным потоком неслись автомобили. По вымощенным плиткой дорожкам гуляли молодые мамы с маленькими детьми, и по одной из этих дорожек шла Маша.

- Ты купила у меня этот камень, - протянул ей шпинель Кэллоин, - Он запомнил тебя и должен к тебе вернуться.

- Это Вы? - удивилась Маша, принимая талисман, - Приехали из Ставангера?

- Из Ставангера? - в свою очередь удивился маг, - Почему из Ставангера? А, да. Нет, сейчас я из Эрин. Да, Ирландия. Кажется, это место называется Килларни. Церковь терновой ветви - так понятнее? Зеленый холм, заросли вереска и озеро с холодной водой. Кувшинки и форель плещется прямо у берега. Талин сейчас ждет меня там.

- Хотелось бы посмотреть, - мечтательно улыбнулась Маша, - Я люблю ездить в незнакомые страны.

Кэллоин заглянул в ее будущее. Разноцветные ниточки расходились от этого дня, причудливо переплетались, соединялись

и расходились вновь. Он оборвал одну из них, которая могла привести к болезни, сплел воедино две, подвязал к ним еще одну. Теперь Маша побывает в Ирландии - через три года.

- Что ты здесь делаешь? - сказала ему старуха в каком-то подобии древнегреческой тоги, - Судьбы людей не подвластны подобным тебе.

Правая рука Кэллоина поднялась в отстраняющем жесте, левую он согнул ладонью вверх на уровне живота. Это была мудра, которой Будда когда-то укротил напавшего на него взбесившегося слона.

- Кем ты себя вообразил? - протянув к нему руки, засмеялась старуха, - Думаешь, сейчас из твоих пальцев ударят пять разноцветных лучей? Оставь жалкие фокусы, маг!

- Именем Кали, Черной Госпожи Времени и всех Времен, - Кэллоин сплел пальцы в мудру подчинения.

- Темная богиня не будет вечно защищать тебя! - взвизгнула старуха.

- Пошла вон, - сложил пальцы в каране, мудре изгнания, Кэллоин. Старуха провалилась под землю. Маг запечатал портал знаком левосторонней свастики.

- Да, теперь она не вернется, - услышал он голос Кали, - Но ты злоупотребил моим доверием, Кэллоин. И я запрещаю тебе смотреть в будущее, маг.

- Только не оставь меня в предстоящем бою, Госпожа.

Теперь Кэллоин мог, возвращаться обратно. Но он медлил, с улыбкой слушая рассказ Маши о ее встрече с Талин. Они перешли дорогу, по тихой узкой улочке прошли мимо небольшой церкви, стены которой были окрашены в необычный розовый цвет и остановились на старом арочном мосту через глубокий овраг.

- Мне пора, - сказал Кэллоин.

- Жаль, - ответила Маша, - Мне очень интересно говорить с Вами.

- Мне тоже жаль, я бы еще немного задержался здесь, но есть вещи сильнее наших желаний. Долг перед друзьями зовет меня.

- Вы сейчас на вокзал? Троллейбусная остановка рядом, сразу за мостом. И ехать недолго, такси искать нет необходимости.

Большая машина с нарисованными вокруг передних фар глазами остановилась перед ним.

- До свидания, Маша.

Он шагнул на ступеньку и оказался в Ирландии. Талин сидела у воды на большом камне. Нет, она была в джинсах и блузке, но что-то смутно знакомое почудилось ему в ее позе. Где-то и что-то такое он видел совсем недавно. Кэллоин протянул руку и с витрины находящегося за несколько тысяч километров магазинчика взял коробку конфет с надписью “Третьяковская галерея” внизу. На ее месте осталась новенькая 500-рублевая купюра.

- Это тебе, Талин.

- Значит, ты не потерял в этом Мире свою магию, Кэллоин? - улыбнулась она.

- Потерял, Талин. Это другая магия, сильнее и страшнее. Ты готова вернуться домой? Пойдем.

Взявшись за руки, они навсегда покинули Мир за белым зеркалом. Наш Мир.

ТЕМНАЯ ТАЛИН

Темная Талин снова оказалась на окруженной дубами поляне,

и снова перед ней стоял Вериэн.

- Ну и манера у тебя приглашать девушек на свидание, - поморщилась она и посмотрела вокруг, - А собачка моя где?

- Собачка? Какая? Эта?

- Эта, - проворчала Талин, поглаживая Бера по голове.

- Я и не думал, что ты настолько сентиментальна. И что твоя собачка может оказаться размером больше крысы тоже не ожидал. Впрочем, целиком и полностью одобряю твой выбор. Знаменитый лесной пес Сааранда. Таких больше нигде нет.

- Дома прикажу его отмыть и расчесать, тогда увидишь, каким он у меня станет.

- А ты знаешь, что у собак тоже есть и передаются из поколения в поколение легенды о злых и добрых богах, которыми им кажутся люди? И мифы о псах, принимавших участие в великих битвах этих богов, и даже порой решавших судьбы Мира. Кто знает, может быть и твой Бер в памяти саарандских псов останется одним из таких героев? Который, выполнив свою миссию, ушел вслед за призвавшей его прекрасной богиней.

Талин скептически посмотрела на Вериэна, но уточнять, шутит он или говорит правду, не стала.

- Как погуляла, Талин?

- Неплохо, Вериэн. Познакомилась с интересными людьми

и показала им несколько несложных фокусов. Некоторые из них меня почему-то очень сильно испугались.

- Кое-кто даже и до смерти?

- А тебе их жалко?

- Кого-то, может и жалко. Не калмитов, конечно. Ты все делала правильно. Спасибо, Талин.

- От избытка чувств я сейчас упаду в обморок.

- Не надо, - улыбнулся Вериэн.

- У тебя хорошее настроение. Отыскал пропавших?

- Да. Двое из них, к сожалению, уже не вернутся, но Талин

и Кэллоин скоро сами придут сюда. Подождем?

Вериэн показал рукой на два кресла у небольшого костра.

- Устраивайся, Талин. Сегодня мы еще можем немного отдохнуть. Хочешь, я снова сделаю твои волосы темными?

- Мне понравилось быть блондинкой, но ладно, валяй. Не хочу, чтобы меня путали с сестрой.

СНОВА ВМЕСТЕ

Смеркалось. Светлая Талин и Кэллоин шли по темному лесу на свет далекого костра.

- Да, это не лесопарк в Килларни, - сказала Талин, - Как пахнет травой и листьями, у меня даже кружится голова. Ради одного этого запаха надо было вернуться сюда из любого, даже самого лучшего, Мира.

- Это запах не леса, а детства и родины, - ответил Кэллоин, - У каждого он свой.

- А что ты видишь у меня в руках, Кэллоин? - спросила Талин.

- Маленький складной арбалет, - удивленно посмотрев на нее, ответил маг.

“Значит, ты являешь свой истинный лик только мне, и даже от Кэллоина скрываешь его - подарок Одина и Хельги, моя Ксюха”.

- Посмотри под ноги, Талин. Осторожно, не наступи. Ты видишь его? Этот небольшой и невзрачный цветок? Не срывай, не надо.

- Это жалень? - спросила Талин, опускаясь на колени и осторожно касаясь маленьких желтых лепестков.

- Да. Абсолютно бесполезный и совершенно ненужный. Смешно вспоминать: увидеть его я мечтал последние пять лет моей жизни. Именно из-за этого цветка я и пришел сюда.

- И теперь ты жалеешь об этом?

- Конечно, нет, ведь я встретил тебя. Обещал, но не смог ни помочь, ни защитить. Кажется, прошла целая вечность, и мы встретились вновь. В Мире за белом зеркалом, ставший другим, Кэллоин нашел совсем другую Талин. Мы с тобой изменились, но этот Мир остался прежним. И его Хозяева сейчас с непониманием и почти враждебным недоверием смотрят на нас. Они не знают, как поступить и что делать с нами…

- Значит, мы стали чужими для нашего Мира? И у нас теперь нет дома? Разве мы виноваты в том, что выжили и сумели вернуться? Как это печально, Кэллоин. Правильно жить тяжело и трудно, даже мучительно - в любом из Миров, я теперь знаю это. Правильно умереть тоже нелегко. Но мы можем попробовать. На этот раз я буду рядом с тобой до тех пор, пока дышу сама, и пока бьется твое сердце.

- Выкинь из головы эти мысли, Талин! Мы вернулись домой. И если понадобится здесь немного прибраться, не станем жить в грязи, выбросим на помойку весь накопившийся мусор. А потом, быть может, поменяем и старую ветхую мебель. И пусть хоть кто-нибудь, бог или человек, посмеет встать у нас на Пути, помешать нам! А погибнуть… Это мы всегда успеем.

Они вышли на поляну, где у костра сидели в креслах русоволосый мужчина и женщина, у ее ног лежал большой серо-бурый пес. Кэллоин сделал едва заметное движение рукой и у костра появились еще два кресла, точно таких же. Пес поднял голову, темная Талин пару раз демонстративно хлопнула в ладоши.

- А Вериен говорил, что ты - так, типа фокусник.

- Я, наверное, ошибался, - сказал Вериэн, - Добро пожаловать, Кэллоин. Здравствуй, Талин. Я очень рад тебя видеть.

- Привет, сестричка, - лениво помахала рукой темная Талин, - Не ожидала меня увидеть? Что поделаешь, тебе все-таки удалось исполнить свою дурацкую миссию в Береноре. Надеюсь, теперь ты оставишь и меня, и мой Мир в покое?

- Вериен! Талин! Как хорошо вернуться домой.

Она по очереди обняла их. Кэллоин тактично отошел в сторону и отвернулся.

- Ты действительно рада встрече со мной? - недоверчиво спросила темная Талин, - Вот уж чего не ожидала. Познакомься, это Беренор, Бер, если короче. Я заберу его с собой на память о Мире за темным зеркалом.

Пес влажным холодным носом ткнулся в руку Талин.

Они уселись у костра.

- О наших приключениях слишком долго рассказывать, - сказал Кэллоин, - Давайте начнем с ваших. Кажется, мы пропустили много интересного.

- И боюсь, что это интересное в самом разгаре, - поддержала его Талин, - Мы еще успеем принять участие?

- К сожалению, ты права Талин, - вздохнул Вериэн, - Слишком много произошло за время твоего отсутствия, и очень многое произойдет в ближайшие дни. Эвина с нами нет, я опоздал, и он погиб в чужой битве, которая произошла 997 лет назад. Алев тоже не придет к нам - приняв другое имя и другую судьбу, он остался

в Мире за белым зеркалом. Моя мать погибла в результате заговора, и я стал изгнанником в своем королевстве. А твоя сестра в наше отсутствие не теряла времени даром. Она уничтожила древнюю крепость наемных убийц-калмитов и даже помогла моему другу Марию захватить одну из провинций Сааранда. Поэтому на всех нас здесь уже не охотятся, словно на диких зверей. Но это только начало, наши враги по-прежнему властвуют в Сааранде, и я не хочу уходить в другой Мир, оставив этот страдать от узурпаторов. Теперь мы снова вместе и стали намного сильнее. Сразимся и победим.

- Вместе? - криво усмехнулась темная Талин, - Ты и меня за здешнюю посчитал? Напоминаю, что я королева Беренора и к вашим делам не имею никакого отношения. Твоя Талин вернулась,

и я, пожалуй, могу быть свободной.

- Да, ты права, Талин, мы не держим тебя. Можешь уйти и попытаться сделать карьеру лесной ведьмы, - спокойно ответил Вериэн.

- Ты вытащил меня сюда, ты и отправляй обратно, - вскочила на ноги темная королева.

- Как тебе угодно. Но, скажи, ты не боишься, что я именно так и поступлю сейчас?

Талин медленно села обратно.

- Хочешь сказать, что меня не ждут в Береноре? И моей жизни там угрожает опасность?

- Не маленькая, девочка, - вздохнул Вериэн, - Сама должна понимать. Много опасных людей очень долго ждали случая поквитаться с тобой. Мне очень жаль, но дела в Береноре обстоят сейчас именно таким образом.

Талин задумалась.

- Если я помогу вам здесь, ты поможешь мне вернуть власть, Вериэн? - спросила она через минуту.

- Разумеется, - ответил он.

- Тебе будет достаточно проводить меня до тронного зала моего замка. У нас, как я теперь понимаю, вполне себе спокойный и тихий Мир, в котором нет отморозков, готовых, хотя бы и ради власти, связываться с таким жутким типом, как ты. А дальше я сама справлюсь. Сначала сделаем вид, что самозванец правил с моего разрешения. А потом…

- Что потом - меня не интересует.

- Ну, что ж, тогда давайте, наконец, поможем всем самоубийцам вашего Мира побыстрее упокоиться.

Темная Талин посмотрела на светлую.

- Ну и жениха ты нашла себе, сестричка. Если что, беги ко мне, помогу укрыться в твоем Городе.

- Думай, о чем говоришь, - вспыхнула та, - Какой жених? О чем ты вообще сейчас думаешь?

- Посмотри на эту целомудренную валькирию, Вериэн, - насмешливо протянула правительница Беренора, - Она у тебя с рождения такая глупенькая или недавно головой о косяк ударилась?

- А почему - валькирия? - удивился Кэллоин.

- Потому что в другом Мире она у нас любимица Одина, наследница древней крови, дева с щитом и все такое прочее. Носительница пассионарных генов, которых почти не осталось у коренных народов загибающейся от старости Европы. Кстати, Вериэн,

у меня ведь гены точно такие же, как у нее. Имей в виду, если что.

- Не занимайся тавтологией Талин, - сухо ответил он, - Ты прекрасно знаешь, что валькирии - девственницы. Дочери Одина и некоторых земных конунгов. И глупо называть их еще и целомудренными. Это само собой разумеется.

- А как же Сигрун и Сигрдрива?

- Они заплатили за свою любовь бессмертием.

- О, как. Слышала, Талин? Впрочем, тебе то, к счастью, кроме невинности, терять нечего. А ты бессмертен, наш прекрасный полубог?

Вериэн поморщился.

- Не задавай глупых вопросов. Нет, конечно.

- Ну, прямо от сердца отлегло. А то слишком уж ты совершенный. Рядом с тобой мне и сидеть страшно. Ушел от ответа, кстати. Сестру почти соблазнил, а предложение делать не торопишься.

Светлая Талин встала и быстро отошла от костра.

- Ну, зачем ты так, - на удивление мягко сказал Вериэн, - Я поговорю с ней. Когда мне будет, что ей предложить. И еще. Знаешь, мне будет страшно, если она сейчас согласится. И за нее,

и за себя. А бояться нельзя.

- Придурок, - тихо вздохнула Талин, - Я ей сама скажу, хочешь?

ЧАСТЬ 4. СИЛЫ СУДЬБЫ

ПОХОД НА СТОЛИЦУ (начало)

Утром следующего дня они подошли к базе Стражи Священного Леса. Понурые охотники, молча, бросали оружие и строились во дворе. Ничего не понимающие псы, сбившись в кучу, скулили, бросая тревожные взгляды на своих хозяев. Поглаживающая Бера по голове, Темная Талин с жалостью посмотрела на них и тронула Вериэна за руку. Тот, молча, кивнул.

- Вы то, что здесь строитесь? - неприязненно посмотрев на охотников, сказал он, - Разбирайте собак и отправляйтесь по казармам. Командира назначу позже.

Он перевел взгляд на бледного, как смерть, капитана, который стоял перед ними, нервно теребя пустые ножны.

- Так называемый король Вериэн ждет объяснений.

Стоявший перед ним человек задрожал всем телом и, схватившись за грудь, вдруг упал на землю. Кэллоин подошел к нему, потрогал пульс и покачал головой.

- Сердце от страха остановилось, - сказал он, повернувшись к Вериэну, - Пил слишком много, а в последнее время - особенно.

- Да, распустил я их. Интересно, и много еще у меня на службе пьяниц и алкоголиков? Всех разгоню.

- Одной проблемой меньше, - сказала темная Талин, - Давай Вериэн, заканчивай здесь побыстрее, мне в Беренор хочется.

В Ленааре они встретились с Марием. Выслушав его рассказ о Ключе Сааранда, Вериэн заметно помрачнел. Безумные планы Ордена переходили все мыслимые пределы и несли в себе угрозу гибели не только государства, но и всего Мира.

- Великий магистр Руадх, похоже, сошел с ума и времени у нас теперь гораздо меньше, чем я думал, - сказал он, - Нужно разгромить Орден и остановить безумца.

- Да, неуютно здесь будет, - поежился Кэллоин, который уже пережил потерю магических способностей в Мире за белым зеркалом. - Не думаю, что у многих появится шанс пройти по моему пути. И, скажу честно, немногие смогут пройти его. Слишком уж дорого заплатил я за свою науку.

- Если наш мир потеряет магию, потребуется несколько сотен,

а может быть, и тысяча лет, чтобы перейти на техногенный путь развития, подобный тому, что мы видели с тобой в Мире за белым зеркалом, - задумчиво сказал Вериэн, - Если магия сохранится, но изменится баланс, то, возможно, и столетия не хватит, чтобы снова научиться полноценно пользоваться ей. Ну, а если Руадх, действительно, знает, что делает, он станет богом. И, скажу честно, Кэллоин, я не уверен, что этот бог будет достаточно добрым и милосердным.

- Мой опыт общения с богами говорит, что их мысли и дела непостижимы для людей. И даже благие намерения богов не гарантируют спокойной и счастливой жизни смертных. Но старые боги давно уже поняли бесперспективность работы с человечеством, которое неизменно перевирает, извращает и приспосабливает к своей природе любые учения и заповеди. Люди ведь удивительным и непостижимым образом нивелируют и приводят к общему знаменателю все религии, так что уже через пару поколений проповедники непротивления злу вдруг начинают благословлять убийства на войне, а поклонники жестоких и беспощадных богов назначают своих патронов покровителями добродетели и изящных искусств. Присвоив себе монополию на общение с каким-нибудь богом, жрецы сразу же начинают торговать небом и разрешения на продажу билетов в рай ни у кого не спрашивают. Как не спрашивают никого из богов, нужны ли им святые, которых они назначают по своему произволу и разумению. А еще служители всех без исключения религий с необычайным пиететом и нескрываемым подобострастием относятся к земным правителям и государственной власти. Поэтому старые боги даже и не смотрят на Землю.

А вот новый бог, который еще не разочаровался в людях и не наигрался в них, как мальчик в солдатиков - это совсем другое дело. Нас всех ожидает веселая жизнь в этом Мире.

- Хватит богов, Кэллоин. И старых уже больше, чем достаточно. Еще есть время, давай постараемся использовать его правильно.

А Марий в это время, остался, наконец, наедине с сестрами.

- Мне не хватало твоих советов по управлению Ленааром, Талин, - улыбаясь, сказал он девушке с собакой.

- Мои советы ты теперь сможешь получать в любом количестве. Не только по управлению и не только советы, - с подчеркнуто серьезным видом ответила она, - И вот первый из них: на светленькую даже не смотри. Привыкай к тому, что у меня темные волосы.

С трудом сдерживая смех, светлая Талин поспешила выйти из комнаты.

Уже на следующий день они покинули Ленаар и направились к столице королевства. Выступить против Вериэна не решился никто. После переворота в столице, гибели Шаннин и ареста ее сторонников все словно забыли о бесследно исчезнувшем молодом короле. Агенты Ордена распространяли слухи о его гибели или бегстве в иные Миры, и, напуганный невиданной жестокостью новых властей, народ Сааранда неохотно подчинился неизбежному. Теперь же, не надеясь на свои силы, к столице бежали наместники Руадха - вера в могущество древнего Ордена была еще велика. А из столицы навстречу им нескончаемой толпой, бросая все, двигались мирные жители. Дороги были забиты беженцами, и это чрезвычайно затрудняло продвижение небольшого отряда Вериэна. Приходилось останавливаться, чтобы хоть как-то организовать управление провинциями, устроить размещение потерявших имущество полуголодных людей и принять верноподданнические приветствия многочисленных делегаций.

- Ты нужен мне сейчас как никогда, Марий, но должен остаться здесь, - сказал в одном из городов Вериэн, - Я назначаю тебя управляющим всеми провинциями, постарайся навести хоть какой-то порядок, и, ради всех богов, найди Лодина. Если не останется другого выхода, сделай то, о чем он просил тебя в монастыре. Мне трудно говорить тебе об этом, но наш Мир погрузится во мглу, потеряв свою магию. Пройдут тысячелетия, пока люди смогут вернуться на уровень, которого мы достигли сейчас с таким трудом.

- Ты осуждаешь меня, Кэллоин? - спросил Вериэн, когда ушел Марий, - Я сам ненавижу себя сейчас.

- Ты совершенно прав, - вздохнул маг, - Я знаю, как легко иногда быть добрым, и как трудно потом делать вид, что тебя не касаются страшные последствия твоей малодушной доброты. Но Талин о разговоре с Марием все же никогда не рассказывай.

МАРИЙ И БЕЛЕРНИН

Белернин стоял у дороги и смотрел на беженцев, обреченно бредущих к городу Анора, столице оставленной им провинции Хебер. Он видел их и вчера, но сегодня, возможно, из-за противного мелкого дождя, все казалось особенно серым, унылым и безнадежным. Три дня назад он ушел из Аноры, с горечью наблюдая на своем печальном пути, как рушится в его провинции с таким трудом восстановленная им нормальная обыденная жизнь, столь мало ценимая

в мирное время. Как прекращается работа всех органов власти, закрываются магазины, пустеют улицы и рынки. Вот и все. Оставить свои дела в полном порядке, как обещал он Талин, не получилось. Новой администрации Вериэна придется начинать все сначала.

“Может быть, стоило остаться? - подумал он, - Передать все из рук в руки, а там - пускай бы и казнили”.

На душе было тяжело, холодно и пусто. Возможно, в резиденции Ордена его сейчас с нетерпением ждет великий магистр Руадх.

В большом и великом городе Верлэерис сейчас решается будущее Сааранда. Но что до того всем этим несчастным людям? Да, наверное, Вериэн победит, и Сааранд очень скоро позабудет о невзгодах, перенесенных во время очередной и, в общем-то, ничем не примечательной смуты. Поэты сочинят подобающие случаю стихи, историки напишут серьезные работы, в которых ясно будет изложено, почему восстание Ордена было обречено на неудачу. А на них всех,

в том числе и на него, Белернина, выльют полные ушаты грязи, обвинят во всевозможных пороках, старательно перечислят совершенные и вымышленные преступления. Куда же идти? К столице? Сразиться там с воинами короля? Чтобы, не веря уже ни во что, все-таки убить несколько человек, например, ту девушку с собакой. Зачем? Бросить все и направиться к границе? Уйти из Сааранда навсегда. Постараться забыть обо всем и начать жить заново. Получится? Вряд ли.

Белернин еще раз посмотрел на идущих по дороге людей, вздохнул, и, сев на коня, направил его обратно, в Анору.

А в это время в рабочий кабинет губернатора провинции Хебер вошел усталый и выглядевший не совсем здоровым молодой мужчина. Следом за ним туда проскользнул какой-то юркий человечек с незапоминающимся лицом и странной шаркающей походкой.

- Что тебе нужно, Терлин? - с отвращением глядя на него, спросил Марий.

- Я пришел, чтобы в твоем лице приветствовать нашего любимого короля, светлый господин Марий.

- Поприветствовал? Можешь идти.

- И я принес тебе список изменников, которые помогали жестокому тирану Белернину, что пришел к нам от мятежного гроссмейстера Руадха. Пытаясь привлечь на свою сторону чернь, этот бессовестный посланец трижды проклятого Ордена так запугал лучших людей Хебера, что заставил нас торговать за бесценок

и нанес непоправимый ущерб коммерческим интересам. А ведь наши интересы - это интересы страны, не так ли, господин Марий? В своей невиданной дерзости, Белернин арестовал и ограбил даже законного губернатора провинции Хебер, который заболел от горя и до сих пор не может оправиться.

“Снова арестовать и отдать под суд этого заболевшего мерзавца”, - подумал про себя Марий.

- А вот здесь полный перечень необратимых потерь, которые понесли мы от его беззаконных действий, - заливался соловьем Терлин, - Смеем надеяться, что возлюбленный король компенсирует ущерб, понесенный его верными подданными.

- Если вы сегодня же не вернете товары на рынки, завтра я от имени возлюбленного короля опечатаю склады всех “лучших людей” Хебера.

- В них уже ничего не осталось, - всплеснул пухлыми ручками Терлин.

- А это что? - перехватил одну из рук Марий, - Три перстня, да еще с такими, неприлично большими вульгарными булыжниками на одной руке?

- Это просто стекляшки, - пряча руки за спину, сказал Терлин, - Чтобы совсем бедным не показаться среди приличных людей. Не надо компенсации ущерба. Но хоть на будущие преференции мы можем рассчитывать?

Марий поморщился как от зубной боли.

- Понимаю, - быстро сказал Терлин, - Военное время. К обсуждению коммерческих вопросов вернемся позже. Когда никто не будет мешать и можно будет спокойно обсудить наши общие интересы и взаимные выгоды. Пока же, как честный патриот, считаю своим долгом сообщить, где скрывается наш общий враг Белернин. В страхе перед неминуемой карой, он бежал из Аноры, но не ушел далеко. Он совсем рядом. Мне кажется, он готовится, нанести новый удар по верным слугам законной королевской власти.

Гневная тирада не успела слететь с губ Мария.

- Вот как? - сказал он, вставая со своего кресла, - Значит, этот пресловутый вундеркинд Ордена не вернулся к Руадху?

- Не вернулся, - радостно подтвердил Терлин, - И мне известно…

Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет вошел Белернин.

- Ничего тебе не известно, мерзавец.

Терлин хрюкнул и по стенке сполз на пол. А Белернин повернулся к Марию.

- Я пришел, чтобы…

И, не договорив, вдруг резко побледнел, прижимая к груди руки, упал уже бездыханным.

- Почему он даже не пытался защищаться? - растерянно прошептал Марий, склоняясь над его телом.

ПРЕОБРАЖЕНИЕ ЭТАН (начало)

В ненавистном блеклом платье Гиниазского приюта для девочек Этан сидела на скамейке во дворе с куклой в руках. Точно такие же платья и такие же куклы были у всех воспитанниц, которые сейчас весело бегали друг за другом, либо о чем-то шептались, не обращая на Этан никакого внимания. Она чувствовала себя здесь чужой и никому не нужной. Днем в приюте царили строгие порядки и все ходили по струнке, зато ночью власть переходила к группе старших воспитанниц, которые от всей души измывались над не понравившимися им сиротками. Этан сразу попала в эту группу неприкасаемых. В первую же ночь ей устроили то, что они называли “посвящением”, жестоко, но умело избив так, что не осталось синяков и ссадин. Утром Этан вела себя как ни в чем ни бывало, игнорируя вчерашних мучительниц и не подчиняясь их приказам. Ночью ее били с еще большим остервенением, но поведение девочки не изменилось. К концу недели она уже едва ходила и всерьез подумывала о самоубийстве, но тут старшие, наконец, отвязались от нее. Они, разумеется, по-прежнему шпыняли ее при каждом удобном случае, и другие девочки боялись дружить с ней. Но систематические избиения прекратились. Постоянная физическая боль как-то приглушила боль внутреннюю, и она уже не плакала каждый раз, когда вспоминала родителей. К тому же Белернин обещал навестить ее, и надежда на его возвращение была единственным светлым пятном в нынешней жизни Этан. Но сейчас вдруг что-то изменилось в мире, стало томно в груди и трудно дышать. Девочка выронила куклу, поднялась и, пройдя несколько шагов, упала. Никто не обратил внимания на нее. Лишь через десять минут к ней, белой как мел, подошла одна из воспитательниц и, выругавшись про себя, подозвала двух старших воспитанниц, как раз тех, что мучили Этан, и приказала им отнести ее в спальню. Пришедший врач не нашел признаков заболевания.

- Это у нее нервное, - сказал он, - Пусть полежит одна до вечера.

- Притворяется, - со злостью прошипела ночная хозяйка приюта Зефнин, - Ну мы тебе сегодня устроим.

Этан ничего не чувствовала и не слышала. Очнулась она только вечером, голова горела, как в огне, тело ломило. С трудом приподняв голову, она увидела Зефнин и ее подручных.

- Что, не вылежала все-таки? - со злобной радостью сказала Зефнин.

- В туалет, наверное, захотела, - хихикнула другая мучительница.

- В туалет хочешь ты, - сказала Этан, и изменившаяся в лице деваха пулей вылетела из спальни.

- С тобой я потом поговорю, когда высплюсь, - посмотрела она на Зефнин, - А пока иди и набери воды во все бочки. Хватит маленьких заставлять надрываться.

- Не пойду, - прошептала красная, словно рак, Зефнин.

- А куда ты денешься? - усмехнулась Этан, - Ты же привыкла подчиняться. Сколько лет в шестерках ходила, пока старшие не выросли и из приюта не ушли. Пошли все вон.

Опустив голову, Зефнин вышла из комнаты. За ней потянулись растерянные девицы из ее окружения.

- Через пять, десять, или пятнадцать лет, но я отомщу твоим убийцам, Белернин, - прошептала Этан, закрыла глаза и, совершенно здоровая, проснулась ровно через сутки.

ПОХОД НА СТОЛИЦУ (окончание)

Темная Талин ко всеобщему удивлению не осталась с Марием.

- С вами интересней, - усмехнувшись, сказала она, собираясь в дорогу, - а в присутствиях я еще дома насижусь вдоволь.

Светлая Талин тоже не осталась в Хебере и Вериэн, несмотря на испытываемое беспокойство, в глубине души был очень рад ее решению. Расстаться со своей Талин сейчас было выше его сил. Набирать армию Вериэн не стал.

- Ползут ко мне не из любви и преданности, а от страха. А случись что - в спину ударят. Не верю никому, - устало сказал он на одном из привалов.

- Правильно делаешь, - со знанием дела ответила темная Талин, - Людям по большей части абсолютно все равно, кто находится у власти. И какие у него политические взгляды или личные пристрастия. Правителю нужно всего лишь обеспечить порядок, приемлемые и всем понятные законы и правила, ограничить эгоизм и своеволие богачей и представителей элиты, жестко пресекать воровство, разбой и казнокрадство.

- Я все это знаю. Проблема, как всегда, в практическом осуществлении, - серьезно ответил Вериэен, - Что-то было не так в Сааранде. И проблема, возможно, не только в забравшем слишком много власти Ордене. Ведь долгие годы он был даже полезен, весьма успешно осуществлял некоторые государственные функции, делегированные ему королями.

- Здесь ты не прав, - возразил ему Кэллоин, - Центр государственной власти должен быть один. Когда в стране появляются олигархи или могущественные корпорации, они, подобно пиявкам, начинают выкачивать жизненные силы страны, обескровливая ее, разрушая и лишая будущего. Они навязывают ложные ценности, развращают и разлагают всех, кто может быть полезен им, либо, наоборот, представляет опасность. Их цель - подменить собой государство, превратить королей и президентов в покорных слуг,

а граждан - в бесправных рабов. Их истинное отечество - там, где хранятся их деньги, поэтому они равнодушны к судьбам родины и интересует она их до тех пор, пока размещенные в ней активы приносят прибыль.

Светлая Талин молча, сидела поодаль, не вслушиваясь в их разговор.

- Ты выглядишь грустной,- подошел к ней Кэллоин.

- Не может быть все так легко, как сейчас, - ответила она, - Скажи, что ты видишь?

- Будущее темно и неопределенно, - вздохнул маг.

Кали не позволяла ему заглянуть в завтрашний день, но он знал, что Талин права.

“Я уже достаточно походил по этой земле. И видел то, чего никогда не увидят многие из живущих. Если кому и не жалко будет умереть в предстоящем бою, так это мне. Если бы этим все и ограничилось”, - подумал он, но вслух сказал:

- Все будет хорошо. Не думай о плохом.

Кэллоин не верил ни одному своему слову. Он вдруг понял, насколько одиноки все они будут перед лицом врагов, и что в решающую минуту в его силах будет помочь только кому-то одному. Вот только кому?

- Мы все останемся живы, - он крепко, до боли, сжал ее ладонь.

- И, кто знает, может быть, даже будем счастливы? - улыбнулась она.

- Ты больше всех нас достойна счастья, Талин, - изо всех сил желая этого и, вложив в эти слова всю свою силу, ответил Кэллоин.

ПРЕОБРАЖЕНИЕ ЭТАН (окончание)

Через час после пробуждения Этан позвали в комнату воспитательниц. Здесь ее ожидали вчерашний доктор и какой-то скромно одетый пожилой мужчина. За осмотром этот человек наблюдал со стороны и ни во что не вмешивался. Когда доктор закончил, он кивнул головой и тихо сказал:

- Оставь нас одних, Эланин.

Поклонившись, лекарь без лишних слов вышел за дверь.

- ?Эланин - мой ученик, - заметив удивленный взгляд стоявшей перед ним девочки, пояснил незнакомец.

Он подошел ближе, сел напротив и спросил:

- Значит, тебя зовут Этан?

Она, молча, кивнула.

- Ты спала сутки. Скажи, тебе снилось что-нибудь?

- Нет, - замотала головой Этан.

“Это только мое, я никогда и никому не расскажу об этом”.

- Мы - друзья, не закрывайся от меня, - пристально глядя ей

в глаза, сказал он, - Возможно, я смогу тебе чем-то помочь.

“Помочь. Совсем недавно мне говорил это Белернин”.

- О ком ты подумала сейчас?

- Ни о ком, - испуганно прошептала девочка, тщетно пытаясь отвести взгляд от глаз незнакомца.

- Все-таки закрылась, - вздохнул он, и взял ее за руку, - Давай по-другому. Ты когда-нибудь видела море?

- Нет, только на картинках.

- Все же попробуй представить его. Вот сейчас ты стоишь на пирсе, земля осталась позади, с трех сторон вода и на горизонте она сливается с небом. Что ты видишь там?

- У меня кружится голова…

- Что ты видишь, Этан?

- Другие люди, - прошептала она, - И другой Мир. Очень странный. Совсем непохожий на наш…

Девочка покачнулась, и мужчина осторожно поддержал ее, помогая сесть на стул.

- А под водой, у берега - корабль, - вдруг сказала она, - И люди… Оружие… Солдаты… Они ждут…

- Чего, Этан?

- Я могу сделать так, что они поднимутся, выйдут на берег и пойдут…

- Не надо! - резко повысив голос, приказал незнакомец.

Девочка вздрогнула и втянула голову в плечи.

- Только оживших мертвецов и не хватает сейчас в Сааранде, - уже спокойнее сказал он и внимательно посмотрел на нее.

- Кто ты, Этан?

- Не знаю, - растерялась она, - Девочка из деревни Сейне. Сирота…

На глазах у нее показались слезы.

- Успокойся и не бойся ничего, - протягивая чистый платок, сказал он, - Я просто пытаюсь разобраться во всей этой истории. Может быть, ты думала о ком-то, перед тем, как потерять сознание? И, наверное, этот человек тоже вспомнил о тебе, когда…

Он умолк, не в силах продолжать, а Этан теперь разревелась по-настоящему.

- Когда-нибудь, я узнаю об этом, - пробормотал незнакомец, прижимая ее к себе и положив правую руку на голову, - Сейчас тебе будет легче, Этан.

Постепенно девочка успокоилась.

- Никто уже не сможет обидеть тебя здесь, - сказал он, - Но не хочешь ли ты уйти со мной в Ленаар? Прямо возле твоего дома будет начинаться великий лес. Иногда из него выходят большие умные псы. Они в одну минуту способны разорвать человека на части, но у нас становятся спокойными и ласковыми, словно щенки. Ты подружишься с ними.

“В нашем монастыре и в нашей школе никогда не было женщин, - подумал он, - Плевать. Эта девочка будет первой. И не последней. Ребенку нужны подруги”.

- Уйти прямо сейчас? - недоверчиво спросила Этан.

- Нет, к сожалению, - вздохнул незнакомец, - Но уже очень скоро я приду за тобой.

- Один человек уже обещал мне это…

- Я буду рядом. Уже не смогу далеко уйти от тебя. Только очень прошу, не надо, чтобы о твоих способностях узнал кто-то еще. Ладно? Тобой могут заинтересоваться другие люди. Возможно, они захотят тебя использовать, а, может быть, примут решение убить. На всякий случай. Чтобы не возникло проблем в будущем. Ты понимаешь меня, Этан?

Девочка кивнула.

- Вот и хорошо. Сейчас мне нужно идти. Я попрошу, чтобы Эланин пока присмотрел за тобой. Обратись к нему, если срочно понадобится моя помощь. Но и он не должен знать правды. Не верь никому и ожидай меня. Я обязательно приду.

Осторожно погладив ее по голове, Лодин вышел из комнаты.

“Все последние дни я постоянно думал о том, что бесконечно устал и разочарован и в жизни, и в людях. Малодушно мечтал

о быстрой и легкой смерти. Но, наверное, мне все-таки придется еще немного пожить”.

Попрощавшись с ?Эланином, Лодин вышел на улицу, осмотрелся. Пока они разговаривали, прошел дождь и на булыжной мостовой появились небольшие лужи.

- Да, я вернусь за тобой, Этан, - со вздохом сказал Лодин, и неприметный серенький человечек, уже несколько дней топтавшийся вокруг приюта, захрипев, рухнул на землю. Не оборачиваясь и не обращая на него никакого внимания Лодин медленно, выбирая дорогу, пошел к госпиталю Ленаарского монастыря.

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ СААРАНДА

Через два дня король и его спутники вошли в опустевший Верлэерис. Высившийся в его центре королевский дворец был похож на ощетинившегося ежа.

- Сейчас я войду в него, Кэллоин, - тихо сказал Вериэн, - Никто не знает, чем все кончится, и поэтому я не могу никого из вас просить идти со мной.

- Нам всем угрожает смерть в случае твоего поражения, - спокойно ответил маг, - Даже, если удастся бежать, темная Талин не вернется домой, а светлая… Ты понимаешь, о чем я говорю?

- Понимаю, - сжал зубы Вериэн, - Ты сможешь защитить ее?

- Я буду полезнее во дворце. Попроси ее сестру, она должна справиться.

- Хорошо, - решился король.

- Как мы войдем во дворец?

- Здесь нет для меня закрытых дверей. Смотри.

Тяжелые ворота распахнулись перед ними, открывая путь в старый ухоженный сад. По широкой тенистой аллее они прошли к парадному крыльцу и остановились на его ступенях.

- Я и Кэллоин пойдем во дворец, - сказал Вериэн, - А вы, я прошу, останьтесь здесь и, в случае необходимости, отразите атаки мятежников - если они вдруг попытаются придти на помощь Руадху.

- Ты не доверяешь нам? - спросила у него светлая Талин.

- Все сделаем, не волнуйся, - сказала Талин темная, - Иди, и без короны на голове не возвращайся.

- Спокойно, сестричка, - шепнула она, - Кто знает, может быть, тебе трудно будет любить Вериэна, если ты пойдешь с ним сейчас. Будь готова ко всему, давай постараемся не умереть в этом бою.

Ставшим уже привычным движением погладила Бера.

- Ничего, мы еще поживем с тобой, - сказала она ему.

Шерсть стоявшего рядом с ней пса поднялась дыбом, напряженно дыша, он смотрел в одну точку - туда, откуда - он чувствовал это - скоро придет беда, от которой он ценой своей жизни должен спасти хозяйку.

- Наверное, нам стоит разделиться, чтобы не попасть в одну и ту же ловушку, Кэллоин, - сказал магу Вериэн, - Хотя бы один из нас должен добраться до тронного зала и уничтожить Руадха. Иначе все было напрасно. Ты хорошо помнишь план дворца?

- Думаю, что не заблужусь.

- Тогда иди по этому коридору до лестницы, и, когда поднимешься по ней - направо. Не разговаривай с Руадхом, если увидишь его - сразу убей, если сможешь.

- Смогу, не беспокойся.

- А я спущусь вниз, в подземелье и освобожу Рута. Он нужен нам, это единственный человек, которому мы можем полностью доверять в этом дворце. И даже в этом городе. А потом я, сразу же, поднимусь на помощь тебе по другой лестнице.

- Береги себя, Вериэн!

- Удачи, Кэллоин. Прости, если что не так.

Далеко от них, в высокой башне, трое мужчин в орденских мантиях и со знаками посвящения высшей степени на груди напряженно смотрели в багрово мерцающее зеркало. Фигуры Вериэна и Кэллоина в нем казались залитыми кровью.

- Они разделились и девчонки остались одни, - довольно потирая руки, сказал Руадх, - Вы, лично, захватите их, Лоан и Цениас. Темную можно убить, светлую - надо взять только живой. Быстрее. Нельзя упускать такой шанс. Всех свободных людей направьте, чтобы задержать и остановить мага. А я пока подготовлю все для встречи Вериэна в его тронном зале.

“Быстрее наверх!” - Кэллоин был рад, что идет первым. Чем больше врагов встретит его сейчас, тем меньше достанется их Вериэну и девушкам. Он не рассчитывал и не экономил силы, первая же встреченная им закрытая дверь разлетелась в щепки, стоящие за ней люди, как куклы, повалились на пол. Он не убил,

а только обездвижил и оглушил их, и физически почувствовал неудовольствие Кали. Черная богиня ждала от него не этого.

“Перебьется пока. Они же не мои враги, а Вериэна. Вот он пусть с ними потом и разбирается. Главное, чтобы они сейчас не имели возможности причинить вред”.

И новые противники превратились в неподвижные статуи.

В следующем зале по нему ударили по-настоящему. Огненный кокон опутал его, но он стряхнул его с себя, как накинутый плащ

и вышвырнул изумленных боевых магов Ордена из дворца - прямо к ногам темной Талин. Королева Беренора тут же прикончила их, но это уже не касалось Кэллоина. Он был уже в следующем зале, где надежно закрыл в очень кстати подвернувшемся шкафу еще троих неприятелей. Новые залы. Что-то слишком долго он идет к Руадху. На мгновение Кэллоин остановился, вспомнил план дворца, попробовал сориентироваться, и похолодел: непрерывно атакующие маги уводили его в сторону от тронного зала! Подняв руки, Кэллоин обрушил своды дворца, заблокировав северное крыло с оставшимися там противниками, и, ругая себя, побежал обратно.

По узкой полутемной лестнице Вериэн бегом спустился в подвал. Периодически под его ногами вспыхивали и тут же гасли поставленные кем-то магические ловушки - они не могли причинить.вреда волшебнику такого уровня и сравнить их можно было разве лишь с новогодними петардами, положенными под гусеницы танка. Призрачный дракон отпрянул в сторону, огненная химера вжалась с стену, пригасив свое сияние, каменный сфинкс закрыл глаза и притворился статуей. Вериэн редко бывал в подземелье. Унылый широкий коридор с бесчисленными ответвлениями подземных ходов. Кажется, что по ним можно блуждать хоть до скончания века. Кое-где за стенами угадываются ауры живых людей, позже он освободит их, а сейчас ему нужен только Рут, но где же они его спрятали? Остановившись, Вериэн попытался выровнять дыхание и уредить биение сердца. Волнение мешало, но постепенно ему это все же удалось. И, наконец, словно ниточка протянулась по одному из узеньких коридоров. Быстрее, еще быстрее, вот эта дверь. Сильно похудевший Рут был прикован за запястье к стене, потемневшей от времени серебряной цепью с выгравированными антимагическими письменами - наследие давних лет, таких уже совсем немного осталось в Сааранде. Касаясь таких вещей, следует быть очень осторожным. И еще пара драгоценных минут потеряна!

- Нет времени на разговоры, все потом, Рут. Прислушайся ко мне, ты чувствуешь ауру девушки, о которой я сейчас думаю?

- Я немного ослаб физически, но магические способности остались прежними, Вериэн. Приказывай и ни в чем не сомневайся.

- Я хотел, чтобы ты пошел со мной к Руадху, но сейчас изменил свое решение. Иди к Талин и защищай ее, пока не вернусь.

- Мне не удалось спасти королеву Шаннин, но твоя избранница останется жива, обещаю и клянусь чем угодно.

- Иди к ней, Рут, и сдержи свое слово.

Сестры еще стояли у ворот дворца, когда ослепительной молнией открылся портал и два высоких седых мага возникли прямо перед невольно отшатнувшимися девушками. В то же мгновение зубы Бера сомкнулись на шее первого из них. Второй маг побледнел, прижался к стене дворца и выбросил вперед правую руку. Мертвый Бер так и не разжал свои зубы. Громко завизжав, темная Талин бросилась к псу и, неподвижная, упала рядом. Щеки Цениаса порозовели, на губах появилась самодовольная улыбка.

“Еще бы Руадха убрал кто-нибудь”, - подумал он и, любуясь собой, высокопарно, обратился к Талин:

- Сопротивление бесполезно и бессмысленно, иди сюда, если не хочешь…

- Получи, - сказала Талин, и разрядила в мерзавца весь первый магазин “Ксюхи”. С выражением величайшего удивления на лице, магистр рухнул на землю.

Талин быстро перезарядила автомат и подбежала к сестре.

“Тебе было суждено умереть из-за жалости… Эх, Талин, ну кто же мог подумать, что из-за жалости к собаке!”

Сжав зубы, она посмотрела вокруг.

“Значит, стойте смирно и ни во что не вмешивайтесь, так, Вериэн?”

Пинком распахнула дверь и, не глядя, разрядила второй магазин. Какие-то люди упали на пол - не важно, кто, главное, что не Кэллоин и не Вериэн.

“Третий магазин, быстро!”

Большая и широкая лестница уходит вверх, маленькая и узкая - вниз.

“Вверх!”

Оттуда вдруг прилетел стальной шип и впился в левое плечо выше локтя. Талин нажала на спусковой крючок, какой-то человек покатился вниз. Талин перешагнула через труп, взбежала по лестнице - и упали едва успевшие придти в себя первые жертвы Кэллоина. Больше рожков не было. Аккуратно положив автомат на подоконник, Талин подошла к убитым. Вот он, короткий узкий меч, лежит рядом с одним из них.

“Ну, что ж, пора и уроки герцога Лидинна вспомнить. Но сначала перевязать уже начинающую неметь руку”.

Поморщившись, она выдернула шип, отрезала мечом кусок шелкового плаща, перетянула им руку. Повязка тут же промокла.

“Ладно, сойдет”.

Из двери напротив выскочили люди, бросились к Талин, но движения их вдруг замедлились и, не дойдя трех шагов, они беспомощно опустились на пол. Бледный худой юноша возник рядом с ней, мягко удержал ее руку.

- Меня зовут Рут, светлая Госпожа, - слегка поклонился он, - Вериэн приказал мне защищать тебя. В Сааранде осталось мало магов сильнее меня. Опусти меч, Талин, с тобой уже ничего не случится.

- К Кэллоину и Вериэну, быстрее! - держась за плечо и борясь с неведомо откуда взявшейся дурнотой, сказала она, и чуть не упала.

- Ты ранена серьезней, чем думаешь, - нахмурился Рут, - Подожди, я попытаюсь остановить кровотечение.

ЯВЛЕНИЕ КАЛИ

А Вериэн уже шел к тронному залу, и все приветствовали его как законного короля, склонялись перед ним, льстиво улыбались, заверяли в готовности выполнить любой приказ. Все было как раньше, но тревога только нарастала в душе Вериэна. Он не доверял ни одному из них, но не мог заставить себя убивать просто так, без разбора. На короткое мгновение он пожалел, что отослал Рута, однако тут же успокоил себя: его сил вполне достаточно и не Руадху с его подручными состязаться с ним.

“Но осторожность не помешает”, - подумал он, и, перед тем, как открыть главную дверь, усилил магическую защиту. Руадх стоял у трона. “Вот и хорошо. Сейчас все закончится”. Вериэн шагнул вперед и упал, сраженный десятком арбалетных болтов.

- Великий маг, - презрительно засмеялся Руадх, - Обо всем подумал, но только не о презренном железе, которому наплевать на все твои способности. Теперь никто не помешает мне.

- Ты действительно так думаешь? - сказал вошедший в другую дверь Кэллоин.

- Жалкий клоун, - поморщился Руадх, - Тебе повезло, что не первым вошел в этот зал. Но мои люди уже снова зарядили арбалеты. Застрелите его.

- К кому ты обращаешься? - спросил Кэллоин и взмахнул рукой. Арбалетчики умерли до того, как упали на пол.

- Очень эффектно, но абсолютно бесполезно, - сказал Руадх, - Ты ведь умный человек, Кэллоин, подумай, зачем нам сражаться теперь, когда погиб Вериэн? Война потеряла смысл, никто и ничто не мешает нам договориться. Я не кровожадный монстр и мне вовсе не нужна твоя смерть или смерть твоей молодой спутницы. Я предлагаю тебе союз и дружбу. Королей больше нет, и никогда уже не будет в Сааранде. Ты станешь председателем Совета и моим заместителем на посту гроссмейстера Ордена. Вместе мы изменим этот Мир и сделаем его лучше.

- Думаешь, можно идти в будущее, забывая друзей и переступая через их трупы? Ты так ничего и не понял, гроссмейстер. А теперь, посмотри назад, глупец.

Руадх обернулся и увидел черную женщину с горящими, как угли, глазами и ярко красными губами. Его ноги подкосились, леденящий душу страх вошел в жилы и заморозил кровь, лишил мужества и сил. Гроссмейстер упал на пол и неожиданно тонко

и пронзительно закричал.

- Чего ты ждешь, Кэллоин? Убей его! - низким глухим голосом сказала богиня.

Голова магистра разлетелась на куски, обрызгав кровью и ошметками мозга пол и стены зала. Кали облизнулась.

- Ты явилась, Госпожа.

- Ты, наконец, совершил убийство, и я смогла придти тебе на помощь, мой Ученик. Теперь для тебя уже никогда не будет ничего невозможного.

Кали посмотрела вокруг.

- Какой изумительный неиспорченный Мир! - радостно сказала она, - Я была права, когда не отказала тебе в помощи.

Кэллоин подошел к телу Вериэна, склонился над ним. Не в его силах был помочь ему.

- Ты ведь можешь оживить его? - маг с надеждой посмотрел на Кали.

- Зачем? Этот полубог только мешал нам.

- Моя Госпожа…

- Талин должна была погибнуть сейчас - покинуть всех вас, уйти из этого Мира, чтобы никогда не встретиться вновь. Вериэн узнал об этом и сам выбрал свою судьбу. Его решение было обдуманным. Он принял его совершенно свободно и без всякого давления с моей стороны. Вставай, Кэллоин. Иди и убей всех, кто встанет на твоем пути. Для того, чтобы быстрее освоиться здесь, мне нужны трупы. Много трупов.

- Я прошу тебя…

- Я разрешаю тебе спасти Талин.

- Я теперь знаю продолжение твоего стихотворения, Госпожа.

- Стихотворения Владимира Маяковского? Тоже мне, открыл великую тайну!


- А с неба на вой человечьей орды

Глядит обезумевший бог.

И руки, в отрепьях его бороды,

Изъеденных пылью дорог.

Он - бог, а кричит о жестокой расплате,

А в ваших душонках поношенный вздошек,

Бросьте его!

Идите и гладьте -

Гладьте сухих и черных кошек!


- Противно тебя слушать, Кэллоин! Ты ведь прекрасно знаешь, что все зашло слишком далеко, и никому не дано отступить, никто не сможет остановиться.


- Отмщалась над городом чья-то вина,

Люди столпились,

Табуном бежали,

А там, в обоях, меж тенями вина,

Сморщенный старикашка плачет на рояле.

Над городом ширится легенда мук.

Схватишься за ноту - пальцы окровавишь!

А музыкант не может вытащить рук

Из белых зубов разъяренных клавиш.

- Тебе все понятно, маг? Никаких кошек. Ты хотел отомстить. И спасти хоть кого-то из тех, кого еще можно спасти. Иди и спасай. Убивай сам, или я позволю им убить последнюю из них - твою Талин!

Кэллоин медленно встал. На его душе было так тяжело, что убивать было совсем не трудно.

ПРОЩАНИЕ

Следующим утром Кэллоин и Талин стояли у ворот дворца.

- Помнишь, Талин, я рассказывал тебе о предсказании старухи? - сказал маг, - Она была права. Столько крови я не мог даже представить. В какой-то момент я забыл обо всем и вокруг меня царили ужас и разрушение. Кали может быть довольной. Ученик оправдал надежды учителя.

- Никто не ожидал такой бойни, Кэллоин. Ты сделал это не для себя, а ради всех нас, во имя правды и справедливости, - погладила она его руку.

- Справедливость? Какая же это справедливость?! Когда легко убивать и невозможно спасти? Прости, что я не смог помочь твоей сестре и Вериэну.

- Это я виновата, Кэллоин. Струсила, не взяла ни Грааль, ни кольцо Власти. Один предсказал, что я не выиграю, даже победив

в битве.

- Один давал предсказание тебе, а не мне, не твоей сестре и не Вериэну. У каждого своя судьба.

Кэллоин дотронулся до повязки на руке девушки.

- Позволь мне осмотреть твою рану, Талин. Я чувствую, что там не все в порядке. Кали не только убивает. В ее силах исцелить смертельную рану и даже воскресить из мертвых.

- Не стоит, Кэллоин, пустяковая царапина. Так заживет.

- Останется шрам.

- Пускай. К чему мне заботиться о красоте теперь? Я ведь все равно не встречу ни Хельги, ни Вериэна. Этот шрам будет напоминать мне о вас и о том, что мы вместе сделали.

- Теперь ты можешь стать королевой двух Миров, Талин, изменить их так, как захочешь. В Сааранде не осталось никого, кто может, и кто осмелится помешать, Марий поможет тебе, став главой Совета магов. А Рут будет твоим наместником в Береноре.

- Нет, Кэллоин, у меня нет сил на спасение Миров. И нет желания управлять ими. Пусть люди, живущие в них, сами решают свои проблемы. Выбирают достойных правителей, принимают законы. Или - и дальше режут друг друга. Как пожелают. А я постараюсь спасти один единственный Город. Он ждет меня, я это чувствую.

У меня не хватило сил и решимости помочь ему. Но теперь я возьму меч из рук рыцаря и горе тому, кто встанет на моем пути. Никто и ничто не остановит меня.

- Я верю, что ты сможешь, Талин.

- Может быть, ты сам займешь троны Вериэна и Темной Талин? У тебя это получится гораздо лучше, чем у меня.

- Нет, мне нельзя. Я теперь понимаю: Кали использовала меня, чтобы войти в этот, прежде незнакомый ей, Мир. Если останусь, буду ее тенью и наместником здесь, суровым и справедливым, могущественным и страшным, безжалостным и беспощадным. Она использовала меня и хочет использовать дальше, но я уже не желаю быть орудием в ее руках. Ты знаешь, я ведь в глубине души тоже мечтал уйти в Мир за белым зеркалом. Да, к Маше, не смейся надо мной. Но я сорвал цветок - и он тут же завял в моих руках. Молоко прокисло. Деревья отводят ветви, боясь, что я коснусь их. Все живое замирает, почувствовав мой взгляд. Поэтому я не могу уйти к Маше, пойти с тобой и даже остаться здесь. У Священного Леса есть горы, Талин. Чем они хуже Кайласа? Я уйду в них и буду медитировать

в надежде, что смогу когда-нибудь найти покой в своей душе.

- Ты все-таки решил стать Буддой этого Мира, Кэллоин?

- Я решил попытаться остаться собой, Талин.

- И ты не придешь к этим людям на помощь, если она понадобится?

- Я не уверен, что кому-нибудь нужна такая помощь, - горько улыбнулся Кэллоин.

Они помолчали.

- Прощание с тобой разрывает мне сердце, - прошептала Талин.

- Мне тоже. Поэтому, давай не будем тянуть. Лучше сразу.

- Мы ведь обязательно увидимся, да, Кэллоин?

- Конечно, увидимся. До свидания Талин.

Над Прагой вставал рассвет. Сидевшая на холме большая черная кошка смотрела на башни и шпили над черепичными крышами.

“Да, моя Талин, ты стала по-настоящему сильной и, наверное, могла бы помочь мне. И тебя, действительно, никто и ничто не остановит сейчас. Кроме раны, которую ты отказалась показать Кэллоину. Прошло слишком много времени, яд Ордена проник в кровь, и она разнесла его по всем органам и тканям. Моя любимая девочка, тебя уже никому не спасти, ни мне, ни Одину. Через тысячу ударов твое сердце остановится. Прощай, моя Талин. Мы с тобой никогда не увидимся”.


КОНЕЦ

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ 1. ВСТРЕЧА 3

?АЛЕВ И Эвин 3

ТАЛИН И КЭЛЛОИН 7

ВЕРИЭН 22

СХВАТКА В СВЯЩЕННОМ ЛЕСУ 27

ПРЕДАТЕЛЬСТВО 30

ЧАСТЬ 2. ДОРОГИ СУДЬБЫ 37

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (начало) 37

Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (начало) 41

?Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (начало) 43

?Эвин. ЧУЖАЯ БИТВА (начало) 46

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (продолжение) 48

Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (продолжение) 53

?Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (продолжение) 56

?Эвин. ЧУЖАЯ БИТВА (продолжение) 57

Гроссмейстер Руадх.

ПРОВИНЦИЯ ШАЙ???ЕНН И ХРАМ ЗАБЫТОГО БОГА 61

Магистр ЦЕНИАС.

ПРОВИНЦИЯ ХЕБЕР, ЗАМОК КАЛМИТОВ 65

Лодин и Марий. МОНАСТЫРЬ У СВЯЩЕННОГО ЛЕСА, ПРОВИНЦИЯ ЛЕНААР 67

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (продолжение) 69

?Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (продолжение) 70

Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (продолжение) 75

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (продолжение) 77

Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (окончание) 80

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (окончание) 82

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ (начало) 83

?Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (продолжение) 85

?Эвин. ЧУЖАЯ БИТВА (окончание) 90

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (начало) 93

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (начало) 96

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение) 100

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение) 102

Рут. ГОСТЬ ИЗ ПРОВИНЦИИ ШАЙЕНН 103

Магистр Цениас. ГОРОД АНОРА, ПРОВИНЦИЯ ХЕБЕР 106

Белернин. ПРОВИНЦИЯ Ольванс. ВСТРЕЧА С ЭТАН 109

Вериэн. МИР ЗА БЕЛЫМ ЗЕРКАЛОМ 113

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение) 115

Вериэн. МЕФИСТОФЕЛЬ И ФАУСТ 120

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение) 127

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение) 129

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение) 135

Маша и Вериэн. УПАВШЕЕ ПОКРЫВАЛО 137

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение) 146

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение) 149

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение) 152

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение) 155

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение) 163

Гроссмейстер Руадх. ЛОЖЬ ИЛИ ПРАВДА? 164

Комтур Ульвнин. ГЛАВНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ОРДЕНА,

ГОРОД ВЕРЛЭЕРИС 167

?Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (окончание) 170

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение) 171

Рут и Руадх. ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР 174

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение) 181

Магистр Цениас. ГЛАВНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ОРДЕНА,

ГОРОД ВЕРЛЭЕРИС 183

Гроссмейстер Руадх. РОКОВОЕ РЕШЕНИЕ 186

Магистры Лоан и Цениас. ДОРОГА НА ЛЕНААР 190

Марий. КЛЮЧ СААРАНДА (начало) 193

Лодин и Белернин. АНОРА, ПРОВИНЦИЯ ХЕБЕР 197

Марий. КЛЮЧ СААРАНДА (окончание) 202

Этан. ОРДЕНСКИЙ ЗАМОК, ПРОВИНЦИЯ Ольванс 206

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(продолжение) 208

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (продолжение) 211

Лодин. В ВЕРЛЭЕРИСЕ 212

Темная Талин. В МИРЕ ЗА ЧЕРНЫМ ЗЕРКАЛОМ

(окончание) 215

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (продолжение) 218

Кэллоин. ОБРЕТЕНИЕ СИЛЫ (окончание) 219

Талин. ГОЛОС НОРМАННСКОЙ КРОВИ (окончание) 227

ЧАСТЬ 3. ВОЗВРАЩЕНИЕ 232

ВЕРИЭН 232

ТАЛИН И КЭЛЛОИН 233

ТЕМНАЯ ТАЛИН 236

СНОВА ВМЕСТЕ 237

ЧАСТЬ 4. СИЛЫ СУДЬБЫ 241

ПОХОД НА СТОЛИЦУ (начало) 241

МАРИЙ И БЕЛЕРНИН 244

ПРЕОБРАЖЕНИЕ ЭТАН (начало) 246

ПОХОД НА СТОЛИЦУ (окончание) 248

ПРЕОБРАЖЕНИЕ ЭТАН (окончание) 249

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ СААРАНДА 252

ЯВЛЕНИЕ КАЛИ 256

ПРОЩАНИЕ 258


2 Три мира одиночества


Три мира одиночества 265


home | my bookshelf | | Три Мира одиночества |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 6
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу