Book: История игры с дьяволом



История игры с дьяволом

1

Рустам Рощин

История игры с Дьяволом

Современная психологическая мистика

Каждый хоть раз в жизни мечтал о том, чтобы

вернуться на некоторое время назад и что-либо

подправить в своей истории. Но будьте осторожны, ведь

раз в жизни сбываются самые невозможные желания. А

в подобной игре со временем весьма жестокие правила и

еще более жестокий смысл.

2

Каждый хоть раз в жизни мечтал о том, чтобы

вернуться на некоторое время назад и что-либо

подправить в своей истории. Но будьте осторожны, ведь

раз в жизни сбываются самые невозможные желания. А

в подобной игре со временем весьма жестокие правила и

еще более жестокий смысл.

История игры с дьяволом

3

Введение

4

Добро пожаловать в мир современной цивилизации, где люди принимают участие в

соревновании, которое так неоднозначно называется «жизнь». Все видят ее довольно

простой, закрывая глаза на тонкости и многие сложности. Необходимо получить

образование, устроиться на работу, мечтать и реализовывать мечты в карьере, создать

семью, чтобы в итоге можно было бы вздохнуть свободно. У кого-то эти планы

появляются в результате бедного и тяжелого детства, кому-то просто нельзя опускать

планку на фоне благополучия своей семьи, но чаще всего в наше время это просто

стандартный обязательный минимум, обязательный алгоритм, без которого человек

становится белой вороной. Есть люди, которых ломает жизнь: несколько сложных

ситуаций, и человек теряет веру в себя, уверенность в своих силах, что впоследствии

оборачивается моральной деградацией. Возможно, нам с вами стоит их судить, но, скорее

всего, это будет очередная попытка самоутверждения за счет этих людей, так как нашелся

еще кто-то, кто ниже нас по социальной лестнице. Но есть люди, оказывающиеся в

ситуациях, которые сложно объяснить, вроде бы у них есть все условия, чтобы добиться

успеха по меркам современной жизни, есть цели, желание, упорство, но что-то им

обязательно помешает. У каждого свой путь. Нередко бывает, что нестандартность мысли

приводит к безграничным победам, удивительным выходам в реальный мир. Явно не в тот,

который навязан нам с детства.

Вас ждет увлекательный рассказ о жизни молодого человека по имени Адам, в

которой он испытал много хорошего и немало печального. Вы сможете оценить взлеты и

падения этого человека, а возможно, даже узнаете себя в некоторых его решениях и

действиях. Его жизнь по правилам была где-то спокойной, а иногда даже сумасшедшей, но

найти слово, в котором можно было бы увидеть отражение его жизни после нарушения тех

самых правил, достаточно сложно. Думаю, каждый самостоятельно найдет это слово для

себя.

История игры с дьяволом

5

Глава первая

Затворник

6

Адам приоткрыл глаза после долгого двенадцатичасового сна. Честно говоря, пора

бы привыкнуть к тому, что пробуждение – это разочарование, ведь сны, полные

приключений и событий, которые никогда уже не реализуются, стали для Адама самыми

приятными моментами его настоящей жизни, а ее основной массой была затяжная

многолетняя депрессия. Серые сентябрьские деньки угнетали все больше и больше. Адам

увидел за окном солнце, что его безумно впечатлило. Солнца в крупном мегаполисе уже

давно не было. На пару мгновений ему показалось, что такое солнечное утро

символизирует начало новой жизни, которая полностью заместит его бессмысленное, на

первый взгляд, существование. Увы, подойдя к окну, Адам увидел самый обычный

понедельник в девять утра с высоты семнадцатого этажа. Многокилометровые пробки, от

которых голова кругом, суетливые и несущиеся кто куда люди, пытающиеся обогнать друг

друга, чтобы первыми забежать в метро, чтобы там, в попытках успеть залезть в вагон

первым, растолкать окружающих. С одной стороны, Адам был рад, что ему не придется

нырять в этот водоем с акулами и пираньями, а с другой – испытывал отчаяние из-за своей

ненужности этому миру. Непонятно почему, но ему пришла в голову весьма странная

мысль: «Интересно, хоть кто-нибудь из этих людей задумывается о том, что в глубинке

Австралии какая-то девушка в шляпе Клинта Иствуда кормит кенгуру из рук… Или

усатый мужчина в костюме из шелка сидит нога на ногу и неспешно попивает кофе в

открытом ресторанчике где-нибудь в Риме? Боже, сколько альтернатив такой бездумной

беготне!» В таком замечтавшемся настрое он простоял минут десять, а может, и двадцать,

а может, и час, и два. В конце концов, торопиться ему было некуда. Как только Адам

пришел в себя от этих дум о хорошей жизни, он обратил внимание на свое жилище –

неубранная холостяцкая однокомнатная квартира на окраине города с видом на шоссе и

метро, подаренная его родителями на свадьбу, которая в итоге так и не состоялась пять лет

назад.

Захламленная обитель затягивала в депрессию все глубже, но еще больше напрягало

то, что осталось только три сигареты, а это означало, что сегодня Адаму придется выйти

на улицу, которую он уже не один месяц боялся, боялся взглядов на его закомплексованное

выражение лица и потухшие глаза. В среднем Адаму приходилось выходить на улицу раз в

две недели. От сидячего образа жизни его некогда спортивное телосложение превратилось

в антирекламу фастфуда, а его речь, которая в свое время вдохновляла многих людей,

стала похожей на речь постояльца сумасшедшего дома, да и то она существовала только в

диапазоне «покупатель – продавец». Это действительно очень печально, но могло бы стать

еще печальнее, если бы на те самые сигареты не было денег. На работу, разумеется,

настроя у Адама не было, но его спасением стала электронная торговля на бирже, в

которой Адам неплохо разобрался и благодаря этому не был в нищете.

Несмотря на все эти обстоятельства, в глубине души Адам ждал, что в его очередной

поход в магазин с ним произойдет что-то, что угодно, что изменит его состояние

невесомости. Он даже надеялся, что станет жертвой нападения бандитов по дороге, но

жизнь и здесь полностью игнорировала Адама. Докуривая вторую сигарету, Адам,

обросший надеждами на встречу со своей судьбой по дороге в магазин, побрел в ванную

комнату. Под мотивирующую музыку на музыкальном канале он всмотрелся в зеркало. В

голове царили мысли, оценивающие его внешний вид: «Господи, вот так я не смогу

замаскироваться под человека». Как же это дико звучит, «маскироваться под человека». Но

кусок мыла, бритва и расческа сделали свое дело. Адам готовился к выходу в магазин так,

будто собирался на встречу с президентом в Белом доме на вручение награды за спасение

человечества.

Обдумывая каждую мелочь, каждую деталь, каждое свое движение в этом маленьком

путешествии, настраивая себя на волну нормального человека, Адам любовался собой в

зеркало лифта и невольно вспоминал, кем он был раньше. Успешный студент престижного

вуза, душа компании однокурсников, сын, о котором мечтают многие родители, парень, о

7

котором мечтают многие девушки. Гораздо легче ничего не иметь изначально, чем

потерять многое впоследствии. Но Адам свято верил, что это еще не конец.

В магазинной очереди ему казалось, что все вокруг его оценивают, но посмотреть

кому-либо в глаза он не решался. Не так уж удивительно, что в дополнение к основным

покупкам Адам зашел и в спиртной отдел. Ведь стоит отпраздновать столь отважный

поход. Когда-то было в порядке вещей зайти в магазин и купить пива, но теперь он боялся,

что его могут принять за местного алкоголика.

Для Адама это был прекрасный день, ведь он посмотрел на людей и даже помог

девушке из своего подъезда поднять коляску по лестнице к лифту. Ее «спасибо» звучало и

обдумывалось Адамом в течение всего дня, ведь такого слова он не слышал уже давно.

Расположившись на диване с бутылкой пива уже в обед понедельника, Адам приступил к

своему излюбленному занятию, он захотел найти кого-нибудь из своих старых друзей в

социальной сети Интернета в статусе «в сети». Это давало ему надежду на то, что не он

один проводит там круглые сутки. Но смотреть на фотографии этих друзей он боялся, так

как картинки счастливых людей лишний раз доказывали, что его жизнь улетает зря.

Опустошив полбутылки, Адам продолжал искренне восхищаться этим щедро подаренным

ему «спасибо» от девушки в подъезде. Уже не один год мобильник Адама молчит,

исключением были лишь звонки от его обеспокоенных родителей и их расспросов, все ли

у него хорошо. Каждый раз он придумывал все новые истории для родственников и

выдавал за свои, чтоб хотя бы в их глазах не казаться ничтожеством. Родители Адама были

весьма успешными докторами, известными своими званиями и достижениями. Адам был

самым настоящим подтверждением выражения «в семье не без урода». Однако родители

никогда не бросали Адама и пытались поддержать его во всем, но, к сожалению, их

попытки были тщетными, так как невозможно помочь человеку, который не способен и не

желает принимать помощь. А ведь были моменты, когда Адаму приходилось выключать

мобильник, дабы избежать назойливых звонков окружающих его людей.

Ближе к ночи сознание Адама погружалось во мрак и сомнения, и сну он

предпочитал свое уже привычное состояние – сидеть и обдумывать все по миллионному

разу. В конечном итоге это становилось не так важно. Попробуйте задаться вопросом, кому

важно, что делают ночью червяки в огороде на загородном участке или та самая кенгуру в

Австралии. Самым страшным для человека становится момент, когда его собственная

судьба ему не важна. Адам прекрасно понимал, что завтра будет такой же день, как и

вчера, те же мысли...

Размышления о сути бытия

Многие люди уже дошли до той ступени саморазвития, когда задаешься вопросами,

зачем мы здесь, в чем смысл жизни, что нас ждет впереди. И каждый по-своему пытается

ответить на них, так как люди убеждены, что для каждого ответ индивидуальный, каждый

человек (что, в принципе, нормально) создает собственный мир и свои правила

существования в нем, а остальное человечество – это всего лишь обстоятельства, условия

и декорации. Так или иначе, во что-то верить надо. Адам разделяет ответы на два типа –

«есть Бог и у него все схвачено», «есть Я и все схвачено у меня». Иногда его мысли на эту

тему уводили так глубоко в думы, что можно было пропустить еще недельку-другую

жизни. Все равно делать было нечего. И вот наступил очередной приступ таких

размышлений: «А что, если посмотреть на этот мир как на кинопремьеру? Ведь если так,

то все живые существа на планете – актеры, все неживое – декорации, планета –

съемочная площадка. И как в любом кино, в нашем должен быть сюжет. В предыдущем

фильме все кончилось тотальным уничтожением динозавров. Так какой же сюжет у нас? У

любого сценария есть автор, в нашем случае он также должен быть, но ни он, ни иные

организаторы показываться не собираются, они стоят в стороне, чтобы не нарушить

8

иллюзию кино, иллюзию реальности нашей жизни в первую очередь для нас самих, для

актеров. С самого зарождения человечества все идет по сценарию, и мы пришли к тому, к

чему пришли, не случайно, а к чему придем еще – загадка для нас. Однако мы можем

предположить дальнейшее развитие сюжета, проанализировав прошедшие серии. Ведь

есть актеры, которые оказываются настолько индивидуалистами, что отказываются играть

по сюжету и пытаются изменить его ход. У кого-то это получается, и мы это знаем или

можем узнать, изучив нашу историю. А у кого-то – нет. И многих таких индивидуалистов

мы также знаем по истории, но большинство из них навсегда пропали как из жизни, так и

из памяти, и нам их не узнать. В обычном кино таких увольняют, а в нашем случае они

умирают. Следует изучить, какие повороты сюжета наш сценарист допускал, а какие

пресекал сразу. А ведь это касается не только событий мирового масштаба, но и

обыденности, что заставляет задуматься и о мелочах тоже. Наш сценарист, как самый

настоящий профессионал, не допускал, не допускает и едва ли допустит спокойного

монотонного течения времени. У нас есть и интриги, и трагедии, и счастье, и радость.

Очень хороший баланс добра и зла.

Мы играем по сценарию, иначе почему мы все еще живы (те, которые еще

продолжают играть), а это значит, что все в нашей жизни правильно и иначе быть не

могло. Подумаешь, не дали главной роли, а поставили улыбаться и грустить в массовке. В

каком-то смысле наша свобода – это просто иллюзия. Наши мысли и идеи запланированы.

А новые и неугодные сценаристу идеи в голове блокируются и не допускаются. Это

сюжетное рабство. И это так. Ведь каждый хоть раз слышал о возможностях и потенциале

человеческого мозга, но, увы, наши роли кончаются, а наши возможности так и остаются

фантазией. И сразу задумываешься, доволен ли я своей ролью, доволен ли я сюжетом,

можно ли его подправить, если можно, то зачем? Возможно, принципиальный отказ от

данной нам реальности – это верная смерть, а возможно, повезет, и удастся изменить свою

роль в этой премьере, а может, даже и сюжет. Ведь однажды великие люди это уже делали,

меняли реальность, подстраивали ее под себя. Кто знает, может, я не хуже. Если есть сила

воли, характер и нечего терять, то почему бы и не рискнуть?!»

История игры с дьяволом

9

Глава вторая

Выход

10

Время идет, жизнь меняется, причем у Адама, как правило, она меняется

неожиданно, резко и полностью. Кто мог предположить, что пять лет назад буквально за

неделю Адам потеряет практически все, что имел, и впадет в ужасно долгую депрессию, в

течение которой растеряет остатки себя? Однако один плюс все-таки есть, ведь тогда он

узнал свою слабую сторону. Никакие обстоятельства не могли его сломать, ни одна сила,

кроме, как оказалось, силы любви. Любви к девушке, которая предала его доверие и

чувства. Ее имя – Аля. Попытки забыть, простить и жить с ней дальше были всего лишь

самообманом, который был основан на желании жить как раньше. Но это загоняло Адама

дальше вглубь себя. Как только Адам начал терять свою личность, девушка сразу же ушла,

и в результате цепной реакции ушли друзья и знакомые, даже учеба пошла под откос. Его

самый близкий друг, Макс, оказывал ему поддержку как мог, но по иронии судьбы

планировал переезд в другую страну на несколько лет. Адам не верил, что все может

рухнуть из-за, казалось бы, мелочей. Спустя какое-то время Адам все-таки решил

наладить свою жизнь, но что-то в нем изменилось, он сам не понимал что. Абсолютно все,

за что бы он ни взялся, изначально было обречено. Долгое время он пытался начать новую

жизнь, наладить дела в университете, но на нем как будто появилась черная метка. В итоге

полный провал, потеря веры близких и его собственной веры в себя.

Когда долгое время зацикливаешься на одних мыслях, они превращаются в

навязчивые, а такие мысли обязательно приведут к медленному и безысходному

самоуничтожению.

Адама все мучил один вопрос: что было бы с ним, если бы Аля не поступила так?

Неужели действительно один, пусть даже очень неприятный, момент жизни мог так

изменить человека? Или, возможно, ему только казалось, что он был сильным человеком.

Ведь та боль, что причинила ему Аля, уже почти прошла, а депрессия только усиливается.

В попытках ответить самому себе на этот вопрос Адам проводил годы своей жизни,

анализируя свое прошлое еще со школьной скамьи. Где и что он делал не так, какие

ситуации в жизни были лишними, а каких, наоборот, не хватало? Сам не понимая зачем,

Адам пытался докопаться до реальной причины, которая превратила его в сегодняшнего

человека. Вероятно, сумев разгадать эту тайну, он смог бы попытаться жить дальше по-

человечески.

Ему следовало бы понять, что жизнь по-человечески, которая дарит ощущение

счастья – это простые решения, которые всего на всего надо принять и принять их надо

прямо сейчас. Ведь все было плохо вчера, сегодня тоже все плохо, а завтра будет немного

хуже, и с каждым днем все будет только ухудшаться до тех пор, пока ты сам себе не

признаешься, что ты искренне счастлив и все у тебя в жизни хорошо. В таком состоянии

счастья человек перестает ждать событий и ситуаций, которые смогли бы как-то повлиять

на сознание, а начнет их создавать. Но Адам был уверен, что сможет начать новую жизнь

только тогда, когда выяснит фантомную причину конца старой. Разумеется, это самообман

и самобичевание, которым не будет конца и края.



Глупо делать каждый день одно и то же, а надеяться на иные результаты.

Несколько лет такой бестолковой жизни, отсутствие даже самых маленьких побед,

ненависть и жалость к себе, отсутствие любого вида общения – все это тоже жизнь…

затворная, но жизнь, жизнь, полная боли. В результате такой жизни неудивительно, что

Адама все чаще стали посещать мысли о самоубийстве. Ведь когда-то это должно

кончиться. И в такие моменты все сводится к банальному сравнению и взвешиванию двух

простейших вариантов развития событий – жизнь или смерть. Адам понял, что

накопившиеся проблемы и комплексы, мешающие их решить, постепенно становятся

сильнее переживаний о том, на какое горе он обрекает своих родственников в случае его

ухода из жизни. Ведь Адам видел себя в будущем либо пьяницей, который начнет

уничтожать не только себя, но уже и близких, либо сумасшедшим, для которого выйти на

улицу и бросаться с боевым кличем на всех проходящих мимо людей стало бы любимым

11

хобби. Навязывая самому себе такие образы будущего, Адам пришел к ожидаемому

выводу, он предпочел «уйти по-английски».

Адам был удивлен до глубины души, ведь впервые за последние несколько лет он

почувствовал себя умиротворенно и был почти даже счастлив. А удивляло его то, что это

состояние благодати в него вселяли мысли и рассуждения о своей смерти. Куда-то

улетучились переживания, связанные с тем, что он пока не хочет уходить, что столько еще

не сделано.

Говорят, что можно иметь сотни причин, чтобы умереть, но чтобы жить достаточно

иметь только одну. И эта одна причина порождает миллион оправданий, почему не хочется

отстреливать себе голову, покрасив ближайшую стенку, именно сейчас. Возможно, этой

одной-единственной причины Адам и лишился сегодня.

Герой-суицидник проснулся в прекрасном расположении духа, лелея свое безумное

решение умереть. Он был в экстазе, что наконец появилась какая-то цель, которой ему

очень хотелось добиться. У него не было никаких иных желаний, ему не хотелось

напоследок напиться или в последний раз заняться любовью. Никого не хотелось видеть в

последний раз, с кем-то прощаться или писать длинные душераздирающие предсмертные

записки. Адам был готов. Единственное условие, которое он себе поставил, – это чистота.

Перед смертью ему хотелось идеально убрать квартиру, помыть посуду, постирать и

погладить гардероб, помыть окна, выбросить весь ненужный хлам и даже сделать

небольшую перестановку мебели. Может быть, даже съездить в магазин и купить какие-

нибудь элементы интерьера и декора, заодно сдав машину в химчистку. Он решил

подготовиться так, будто за ним персонально заедет сам дьявол и решит погостить у него

пару дней. Адам в привычной для него манере неспешно начал воплощать свою безумную

мечту. На это воплощение Адаму потребовалось два дня, и вот он, идеальный марафет.

Квартира блестела, как лысина на солнце, машина, пройдя небольшое техническое

обслуживание и максимально возможную мойку, стояла во дворе как выставочный

экспонат. Первая ступень подготовки к «отплытию» преодолена. Осталось сделать два

шага. Первый – продумать способ и место «последней серенады», а второй – исполнить.

Честно признаться, остатки совести Адама уговаривали его не совершать

откровенное самоубийство, а придумать инсценировку несчастного случая. Ведь

откровенное самоубийство будет мучить родных гораздо сильнее, так как у них, скорее

всего, к букету горя и переживаний прибавится еще и чувство вины, а Адаму этого совсем

не хотелось. Да и перспектива быть упавшим с крыши отбитым куском стейка, кому-то на

потеху, а кому-то на ужас, не очень соблазнительна, ровно так же, как быть полусгнившим

куском мяса, наглотавшимся таблеток или вскрывшим себе вены, обнаруженным спустя

месяц из-за жалоб соседей на «неприятный аромат нового парфюма»… тем более что в

этой квартире еще придется кому-то жить, и не хотелось бы потом пугать новых жителей

по ночам своим неупокоенным злым духом, завывающим жуткие зловещие мелодии и

качающим люстры. Адам перебирал все возможные варианты в течение нескольких часов

и нашел идеальный для себя способ самоубийства. Ничто не может быть более

правдоподобным, чем автокатастрофа, ведь Адам никогда не упускал возможности

надавить на педаль газа, так что он запросто мог не справиться с управлением и на

максимально большой скорости врезаться в стену дома или в дерево. И он решил сразу же,

не теряя ни минуты, найти место своей кончины и поскорее выполнить последнюю задачу,

потому что с каждой секундой чувствовал, что возвращаются его старые друзья:

депрессия, паника, слабость, жалость, одиночество и вся остальная команда,

уничтожающая его изнутри.

Адам больше не хотел всей этой боли, поэтому бежал от нее со всех ног. Увы, дорога,

по которой он убегал, была для него единственной, это была дорога к смерти.

Уже одетый и обутый, Адам в последний раз осмотрел свой дом, который, несмотря

на чистоту, был все еще пропитан болью и страданиями. Адам был рад, что больше не

ступит на его порог. «Прощай, мой родной!» – непроизвольно вырвалось из его уст.

12

Когда Адам вышел на улицу, его посетило необычное ощущение. Он вдруг забыл,

кем является, забыл свое прошлое, забыл всю ту боль, которая его за руку привела к

такому решению, а вместе с тем и все радостные моменты своей жизни. Он забыл своих

старых друзей, родственников, врагов и даже Алю. Его покинули абсолютно все мысли,

все эмоции. Как будто он уже умер, и осталось только тело, которое на автомате идет

догонять своего владельца. Такое ощущение, будто кто-то или что-то убедилось в

серьезности его решения и решило забрать его душу обратно туда, откуда ее выдали этому

телу при рождении. Все равно что «отформатировали» тело, будто дискету. А у тела была

своеобразная реакция. Нескончаемым потоком полились слезы, которые невозможно было

остановить, а ноги повели к машине. Адам, если, конечно, его еще можно называть по

имени, а не просто «это тело», сел в машину и направился по дороге из города. Из всех

возможных трасс он выбрал ту, по которой в детстве с родителями ездил на загородный

отдых. По повелению свыше или по подсказкам снизу – оставалось загадкой, скорее всего,

это был простой интуитивный выбор.

Адаму вдруг показалось нечестным, что у него отнимают его сознание еще до

«отбытия». Он принял решение бороться с этим, как он посчитал, злостным воровством.

Ему захотелось пересказать себе свою жизнь по дороге к «пункту отбытия». И именно эта

трасса показалась достаточно символичной для подобных воспоминаний. Плюс ко всему

Адаму предстояло ехать до задуманного места почти двести километров. Надо же себя

чем-то занять!

История игры с дьяволом

13

Глава третья

Воспоминания. Взлеты и падения

14

Итак, начну, пожалуй, с того, что я был очень счастливым ребенком. Ни одному

моему однокласснику не посчастливилось отдыхать на летних каникулах в загородном

доме в компании девочек и только девочек. Причем были и моложе меня, и ровесницы, и

даже старше на несколько лет. Стоит ли говорить, что постоянное общение с такой

компанией с самых пеленок научило меня понимать женщин с полуслова. А так как я был

единственным парнем, отношение ко мне было таким, какому стоило бы позавидовать.

Каждое лето я окунался в мир, в котором не было ни на секунду места ни грусти, ни

одиночеству, ни злости, никакому негативу, кроме осознания конца лета, что означало

конец счастливой жизни. Да уж, как же я скучаю по тем временам!

И вот наступала пора школьной жизни. В школе я был уже совсем другим человеком.

Сам не понимаю, что мне мешало быть таким же уверенным в себе и отчасти даже

нагловатым, как на летнем отдыхе. Но, несмотря на это, я наконец-то встречался со своими

друзьями, которых люблю по сей день, хотя их уже и нет в моей жизни. После школы мы

встречались на крыше бойлерной станции и занимались всякой ерундой. Бегали по

заброшенным домам, бродили по небольшому лесному участку, думая, как перебраться на

другую сторону реки, протекающей в сердце леса, рассказывали, кто и как провел лето. У

нас всегда были темы для разговора и всегда были идеи, чем себя занять. Не могу сказать,

что я был самым прилежным учеником, хотя к некоторым предметам было особое

предрасположение. Я редко сидел дома за домашними заданиями, но всегда ловко выходил

из ситуаций, когда их у меня спрашивали… как дома, так и в школе. А вот с чем

действительно были проблемы, так это с поведением в школе. Страницы в дневнике так и

сияли замечаниями, причем даже такими абсурдными, как «улыбался с шумовыми

эффектами». Но была и другая сторона в этой ситуации. Я безумно нравился людям, почти

всю свою жизнь любая проблема исчерпывала саму себя за счет необыкновенно

грамотного подхода к людям и природного очарования. Так что за счет этого своего

таланта, развитой сообразительности и вполне недурного ума я был достаточно сильным

учеником, по крайней мере казался таким. Уже с девятого класса я догадался, какое

будущее меня ждет. Я окончу школу, поступлю в медицинский университет, и у меня будет

весьма успешная карьера. Родители пропагандировали такое развитие событий с самого

раннего моего детства, но именно в девятом классе до меня это дошло по-настоящему.

Честно говоря, я был горд за свое будущее, оно меня вполне устраивало.

Так что все шло как нельзя лучше, за исключением того, что я был очень робок с

девушками, не то что летом на отдыхе за городом. Но, как я уже отметил, меня спасали

мои друзья. Самым лучшим другом для меня был парень по имени Серж. Мы почти

круглые сутки проводили вместе, придумывая для себя все новые приключения. Серж, вне

нашего с ним общения, был очень стеснительным и слабым мальчиком… как в школе, так

и в жизни. Но стоило нам вдвоем что-либо задумать, в его глазах сразу же появлялась

искра, и в душе разгорался настоящий пожар, тогда мы давали жару этому миру. Серж –

это человек, которого можно было описать очень простыми словами: «просто Серж».

Убежден, что у каждого человека есть подобные знакомые, подходящие под такое

описание. Это человек, который почти не имеет своего мнения, который всегда со всеми

согласен. Его могли втянуть почти в любую авантюру, особенно те, кому он доверял.

Говорят, что молчаливость – это признак ума, но в случае с Сержем молчаливость больше

была похожа на шифровку глупости. Умом и сообразительностью он не блистал,

общительностью, храбростью или физической силой тоже, но на свете мало людей,

которые ради дружбы способны идти на редкостные безрассудства, навязанные со

стороны. И в такие моменты у него подключались все вышеперечисленные качества.

Удобный друг.

Мне было очень приятно, что Серж и еще некоторые наши друзья доверяли мне на

все сто процентов и даже относились как к лидеру. Но в то же время я никогда не надевал

корону, и все мы шли на равных. Мда, это были идеальные деньки. Те времена были на

самом деле безупречными.

15

Я сам создавал себе правила, по которым жил, в их основе лежали несколько сфер

жизни, которые я усиленно развивал. Для меня существовали только четыре самые

важные сферы жизни: семья, жизненное развитие, личностное развитие и отношения. И в

каждой из них я боролся за результат.

Благодаря усилиям и терпению родителей взаимопонимание с ними шло только в

лучшую сторону. С каждым днем я взрослел и взрослел правильно, и мы понимали друг

друга все чаще. Они давали мне советы, я их слушал, и жизнь становилась лучше. Да, я

был проблемным сыном, часто родители меня выпутывали из историй, в которые я

попадал. Они многим жертвовали ради меня, и я благодарен им за это и по сей день.

Проходя через многие сложности, виною которых часто был я, отец, с маминой помощью,

поднимался все выше по медицинской лестнице и уже занимал очень солидную

должность. Тогда я начал понимать, что только трудности формируют характер. Я очень

горд за него, а еще больше горд за маму, которая прошла с отцом через огонь, воду и

вообще через все стихии, сохранив наш прочный семейный очаг. Если поискать

«синоним» к моему пониманию ситуации в общем, то этим словом будет «победа».

Мое жизненное развитие кричало само за себя. Ведь я точно был уверен в своем

будущем, в его направлении, и эта уверенность ставила конкретные цели и задачи. Я

должен был усиленно изучать такие науки, как химия, биология, иностранные языки,

родной язык и даже физика. Было необходимо понять многие аспекты медицины,

пользуясь отцовской литературой, разговорами с ним на эти темы, помогая ему печатать и

оформлять множество его научных работ. И с этими задачами я справлялся полноценно,

вкладывая все свои силы на эти фронты, что развивало мое представление о медицине

сумасшедшими темпами. И единственной проблемой была лишь дикая неприязнь ко мне

учителей нужных мне предметов из-за того, что при подготовке к очередному заданию я

использовал материалы, которыми даже они владели на сомнительном уровне. Опять же –

победа.

Сфера жизни, в которой я преуспел больше, чем на сто процентов, это личностное

развитие. На тот момент во мне закрепились такие качества, как совестливость,

справедливость, сила духа, стойкость, упрямство. Я точно знал, чего я хочу от жизни, и

ничто, абсолютно ничто не могло меня остановить. Я представлял себя взрослого, уперто

и упрямо двигаясь к этому. Я добился немало побед в спорте. Мало кто мог похвастаться

таким сложением тела не только из ровесников, но и из людей гораздо старше, чем я. Мое

сознание было чистым, я не позволял ни себе, ни кому-то еще замарать его.

Физиологическое состояние было еще чище. Помимо спорта, меня страстно интересовало

искусство, которым я занимался в достаточно редкое свободное время. Сонеты, которые я

писал, попадали в самые известные конкурсы города. Черт возьми, это был один из

немногих периодов в моей жизни, где все было сбалансировано и четко шло на рост.

Слово – победа! Это слишком слабое слово, чтобы описать такое состояние.

И даже в такой сфере, как «отношения», было все очень благополучно. Хотя все

было жутко неспокойно, но ведь спокойствие в этой сфере явно лишнее состояние.

Помимо летних историй, была в моем классе девушка, к которой я испытывал невероятной

силы чувства. До того яркие, что я чуть ли не заикался, когда она находилась рядом.

Казалось, будто адреналин разорвет мое сердце на куски, когда она ко мне обращалась с

каким-нибудь разговором. Ведь это прекрасно, когда есть цель, есть запретный плод, и,

казалось бы, тысяча лет на то, чтобы придумать, как ее завоевать и не склеить ласты от

перевозбуждения. Имя этому чуду – Дана. До сих пор помню, как только с четвертого

выкрика моего имени учителя выводили меня из транса любования Даной на уроке. В то

16

же время у меня был Серж, с которым мы друг в друге воспитывали такие качества, как

мужская дружба, взаимовыручка и преданность. Все это было основой моей личной

жизни, хотя круг знакомых расширялся с каждым днем, ведь было важно подчеркнуть для

себя что-то новое, а новые ощущения и события – это новые люди. Победа!

К тому моменту, когда девятый класс школы подходил к концу, я уже в совершенстве

овладел системой: создавай себе проблемы, решая которые ты станешь лучше. Казалось,

эта гармония продлится вечность, но, к великому моему сожалению и разочарованию, я не

предусмотрел очень важные моменты, а именно – что меня обуяет гордыня и излишняя

самоуверенность. Я столько знал о психологии окружающих меня людей, что совсем

забыл о своей собственной. Да, да, я о ней вспомнил только тогда, когда начал двигаться

не вверх, а как на графике сейсмографа при землетрясении в десять баллов. Хаотично и

непредсказуемо.

После очередного удивительно прекрасного лета, которое приобрело еще больше

пикантных моментов, так как наступила пора дегустаций продуктов алкогольной

промышленности, я перешел в десятый класс, изменивший меня навсегда. Это даже

смешно, но точка отправления наступила в школьном туалете, когда из-за дружеского

хлопка по спине я немного запачкал свои брюки. Когда я обернулся с целью выразить

небольшое, нет, вру, ОГРОМНЕЙШЕЕ недовольство этим жестом, я впервые увидел его,



человека, который все-таки смог внести большие поправки в мое сознание. Этот человек

подарит мне сотни приятных моментов в жизни, благодаря которым тысячи счастливых

моментов я потеряю так же, как и самого себя. Его зовут Вик. Вик – это человек,

обладающий невероятной харизмой и дерзким темпераментом. В свое оправдание за

происшествие в туалете он сказал простую фразу, которая сразу же охарактеризовала его:

«Все ништяк, братан, не кидай обиду и не держи зла, – и, с ухмылкой глядя на свой

агрегат, исполняющий туалетную функцию, добавил: – Ну че, братэлла, предлагаю

тусануть седня после школы за знакомство, я – Вик». Признаюсь, до Вика я еще не видел

людей, из которых бы так сочилась энергия, которая могла покорить или разрушить что

угодно. Его перевели в нашу школу, более того, в мой класс, из соседней. Как оказалось,

из-за постоянных конфликтов и драк. Но, несмотря на это, он был достаточно умен и

эрудирован. В классе он был одним из лучших, никогда не упускал возможность

спровоцировать учителя на то, чтобы его вызвали к доске, и там, у доски, в своей дерзкой

манере он демонстрировал свое превосходство и перед учениками, и перед учителем. А

учителя ничего не могли поделать с такой занозой, так как Вик, помимо очень светлой

головы и знаний, еще имел представление о правах и обязанностях учителей и учеников.

Если можно так сказать, Вик бил из всех орудий по всему, что встречал… по людям, по

системе, по правилам. Это был человек, который мог бы научить ученого, убить

бессмертное, съесть несъедобное и при всем при этом выйти сухим из воды, выйти

победителем. Что уж тут говорить, я восхищался этим человеком. На его фоне абсолютно

все, включая меня самого, казались мелочными и бестолковыми. Мое отношение к нему

было амбивалентным, то есть я восхищался им ровно настолько, насколько он меня

раздражал своей пафосностью. Грубый, невыносимый, умный и сильный человек, к

которому на подсознательном уровне хочется стремиться. Одному Богу известно почему,

но Вик с самого начала выбрал меня объектом своего внимания. За первый месяц его

пребывания в нашей школе мы несколько раз дрались из-за ерунды, мирились, как

сопливые девочки, потом снова разбивали друг другу лица. Почему я? Почему именно со

мной он выискивал малейшие зацепки, чтобы начать выяснение отношений? Возможно,

он видел во мне какую-то угрозу, но это стало уже не так важно. Не так важно, потому что

мы стали самыми близкими и самыми лучшими друзьями. Как говорил Вик, «братанами».

После того как я познакомился с Виком, моя жизнь перевернулась. Это было похоже на

невероятный всплеск тестостерона. Я ощущал, что весь мир у моих ног, и я в состоянии

также его перевернуть.

17

Первый минус, который бросился в глаза, это конец нашей дружбы с Сержем.

Звучало, конечно, пафосно, но он был уже не из нашей лиги. Но плюсы нашей с Виком

дружбы тоже были не за горами. Я научился общаться с преподавателями на равных, что

помогало мне с успеваемостью, ведь я уже мог позволить себе предъявлять к ним

претензии за, как мне казалось, заниженные оценки. Вик научил меня смотреть на людей

как на объекты, от которых мне что-то нужно. И с таким отношением к миру я научился

хладнокровности и стрессоустойчивости, что помогло мне сделать первые победные шаги

к Дане. Но одной Даны мне было уже мало. Мне вдруг захотелось продемонстрировать

свои возможности всему миру. Весь год я провел в освоении новых ощущений, ощущений

кайфа, самоутверждения, развлечений и гордыни за свои победы. Как говорил Вик, я

становлюсь продвинутым пацаном. Даже сейчас не могу сказать, хорошо это было или

плохо. Могу сказать, что я был счастлив. К одиннадцатому классу я добился отношений с

Даной. И еще с двумя девушками одновременно. Если мерить по отношению

одноклассников и знакомых ко мне на тот момент, то я был Богом, а если мерить по

здравому смыслу и совести, то я как раз подходил к своей очереди к кассе, где выдают

билетик в ад.

Я стал лидером в своем окружении, даже Вик уже ничего не мог поделать, так как я

прошел его школу от и до. Это был наркотик. Мне хотелось покорять все больше и

больше, а страшнее то, что мне хотелось ломать людей. Все больше и больше. А еще

страшнее, что у меня это немыслимо хорошо получалось. Дана, конечно же, пыталась

держать меня в узде, и ей стоит поставить за это памятник при жизни, но ее попытки были

обречены, так как я был уже не способен на чувства или какие-либо проявления

терпимости. Все, что было в моей голове, это цели и средства их достижения. Кстати о

средствах, помню, что я опускался даже до вымогательства и воровства. Но самый

большой порок, конечно, был в моем отношении к друзьям и близким: «Я, я и только я».

Вот что-то подобное было у меня в голове. Разумеется, мой новый образ родители не

встретили с распростертыми объятиями, были многочисленные ссоры и конфликты, но

все-таки, пока я шел по нашему общему плану «стать врачом», все конфликты мы быстро

решали. Мои девушки были моим развлечением, мои друзья были моим народом, а моя

семья уже воспринималась как должное.

Я, конечно же, могу сказать, что такая жизнь абсолютно аморальна, что мои

поступки не попадали в категорию мужских поступков, но, так или иначе, важен результат,

а результат был впечатляющим. Моя успеваемость выросла в разы, мой опыт в «общении»

с девушками походил на жанр «плейбой», мой круг общения разросся до необычайного

количества людей. Почему-то люди тянутся к таким подонкам. А летние посиделки с

девчонками на скамейке с орешками превратились во взрывные вечеринки, о которых

стоит снять документальный фильм с заметкой: «Лицам до 18 запрещено». Ощущение

вседозволенности позволяло ставить совершенно дикие и немыслимые цели, а ощущение

удвоенной самоуверенности позволяло эти цели достигать. К этому моменту Вик стал для

меня пророком, мнение которого я слушал с абсолютным доверием, мне казалось, что этот

мир без меня уже не сможет существовать, так как я был в центре всех движений и

событий или был их организатором.

Но когда я обнаглел до такой степени, что позволял своим девушкам созваниваться

друг с другом, я потерял Дану. Тогда я столкнулся со вторым минусом – я абсолютно

ничего не почувствовал. Меня напрягало только то, что меня ничего не напрягает, а по

идее должно было. Да уж, тогда меня, конечно, посетил вопрос, в какого же киборга меня

превратил Вик, или в какого киборга я сам превратился. Но быть киборгом легче всего,

ведь боли не чувствуешь, переживаний нет, чувство ответственности отсутствует. И я

сделал то, что было проще всего, я принял все как есть и продолжил вдыхать и выдыхать

воздух. Сам не пойму, сказать ли мне Вику спасибо за такую жизнь, или обвинить себя,

что повелся на его проповеди, которые превратили меня в такое существо! Возможно, он

был нужен мне для такого скачка, так же, как и я был нужен ему для его.

18

Школа закончилась, и я, как ожидалось, стал студентом медицинского университета.

Естественно, со временем наше общение с Виком ограничилось встречами в баре раз в

месяц, так как образовательная нагрузка в университете не давала много свободного

времени. Университет, держись, я пришел! Делом первостепенной важности стала задача

разведать, что же такое университет, и поставить себя в новом коллективе. Это был уже

совершенно новый уровень. Огромное количество людей из разных городов и стран, с

разным менталитетом и воспитанием вступают в студенческую жизнь. Было невероятно

интересно. Первые же трудности в универе заставили объединяться в небольшие

группировки людей, ведь в гордом одиночестве было бы совсем тяжело, да и надо же у

кого-то лекции переписывать. С самого утра и до позднего вечера шесть дней в неделю мы

были загружены огромным количеством семинаров и лекций, которые, кстати говоря,

проходили в разных частях города. За один день можно было обкатать весь город. Скорей

всего, это была специальная программа универа для знакомства с нашим городом

приезжих студентов, да и чтобы мы, коренные жители, не забывали всех радостей

пребывания в метро в час пик. Было приятно осознавать, что с учебной программой я

справлялся на все сто процентов, но, к сожалению, это осознание было в моих мечтах или

во сне. Программа была очень тяжелой, скорость обучения невероятно высокой, но все-

таки выдержать подобную нагрузку было реально, и что-что, а в отстающих я точно не

был. И как только наладился образовательный процесс, я приступил к той самой фазе –

необходимость поставить себя в коллективе. В уже привычной для меня дерзкой манере я

начал собирать вокруг себя людей, а ради приличия называл их друзьями, хотя в каком-то

смысле они ими и являлись. Были ситуации, когда мне приходилось вступать в разборки

между группами людей, но только вставал я всегда на сторону слабых. Если можно так

сказать, хотелось поиграть в героя. А впоследствии я общался и дружил с обеими

сторонами. Да уж, странно у меня получается, чтобы с кем-то сдружиться, мне

обязательно надо было с ним для начала повыяснять отношения. Не самая лучшая

привычка, заимствованная у Вика.

Среди всех окружавших меня людей в универе выделялся один, знакомство с

которым было не по моему плану, а скорей по Божьему. Это был Макс. Познакомился я с

ним в одной из тусовок. Я увидел парня, который скромно стоял в сторонке от нашей

компании. Меня жутко раздражало, что на нем была куртка, пропагандирующая

мотоспорт, когда к нему он не имел никакого отношения. Это был идеальный повод

зацепиться и начать вершить свой суд. Я уже приобрел славу университетского аналога

Вика, так что Макс меня уже знал. Мы долго обсуждали, взвешивая все за и против,

причины, по которым эту куртку носить не стоит. В конце концов мы ни к чему не

пришли, пожали руки и разошлись. Но, пожав ему руку, я ощутил настоящее, честное,

искреннее рукопожатие. Не испытывал такого с тех времен, когда пожимал руку Сержу.

Это был небольшой, короткий всплеск чего-то чистого. Уже тогда я понял, что это мой

спасательный круг, который не даст мне превратиться в красного мутанта с трезубцем,

рогами и остроконечным хвостом.

Серж… мне кажется, я по нему очень соскучился, но внутри сам блокирую эти

чувства. А Макс на следующий день пришел в новой куртке. Увы, новая куртка была не

лучше… рисунки на ней уже пропагандировали какую-то мексиканскую мафию. Но это

мы уже опустили. Вообще, казалось немного странным, что я навязывал людям жизнь по

моим правилам, а они, будто отдавая долг Родине, слепо им следовали, и количество

народа вокруг моей персоны стало уже пугающе огромным. Вот я и надел корону,

сжавшую не только голову, но и мою совесть, и здравый смысл до почти невидимой части

моего Я. Что тут сказать, я был известен, был лидером, был в каком-то смысле даже

страшен, я был счастлив. А рядом со мной в ногу шел мой, уже ставший почти

родственником, братом – Макс, который всячески пытался сдерживать мое стремление к

разрушениям и постоянно напоминал мне о законах морали, напоминал, что очень важно

19

оставаться хорошим и честным человеком. Некий противовес влиянию Вика. Девушки…

да уж, девушки для меня стали вызывать только спортивный интерес. Это весьма удобно,

когда человек не в состоянии испытывать в отношениях с ними какие-либо эмоции. Это

позволяло с легкостью заменять одну девушку на другую. Тем более что Макс, будучи

видным и обаятельным парнем, также имеющим немалый успех у женщин, стал для меня

энциклопедией тайн женских сердец. Как там Вик говорил, человек – это объект, от

которого тебе что-то нужно. Кстати говоря, с Виком мое общение прекратилось.

Прекратилось потому, что я видел в нем уже не учителя, а конкурента. Он уже ничему не

мог меня научить, так что от этого объекта мне было уже ничего не нужно. И опять же, я

ничего не почувствовал. Казалось, что вся жизнь пройдет в такой безмятежности, в волнах

очередных и многочисленных побед.

И вдруг, под конец первого курса, случилось то, чего не было со школьной скамьи. А

произошло вот что. Я увидел девушку. И один только взгляд на нее мог заставить меня

вывернуться наизнанку и сменить свой окрас в ярко-красный. Я влюбился. Мы даже не

были знакомы, наше знакомство и наши регулярные встречи были только в моем

воображении. Я снова почувствовал эту, может, даже приятную неуверенность в себе. В

лекционном зале я смотрел на этого ангела и забывал обо всем на свете. Лектор открывал

рот, произносил слова, составлял из них предложения, которые несли в себе мощный

поток знаний, а мне казалось, что он поет романтическую песню из сопливого кино, под

которую я подойду к ней, и мы вместе уйдем в закат. Но, увы, он читал материал о

кровеносной системе организма. Кстати, весьма символично. Кончилась сессия, и она

пропала. Кстати, сессию я сдал очень даже успешно, по многим предметам ставили даже

автоматом. Проанализировав свою жизнь, я отметил, что у меня есть честный,

правильный, преданный и очень положительный Макс, с зачетной книжкой все в порядке,

и у меня появилась девушка, в которую я влюбился, пусть даже она пока об этом не знала.

И на фоне этого вся толпа «типа друзей» начала отходить на третий план.

Летние каникулы после первого курса мы провели с Максом за городом, детально

обдумывая каждый наш ход в каждом направлении на втором курсе. Первостепенной

задачей для меня стала Аля. Так звали этого ангела, от которого у меня поехала крыша. Я

уже не мог представить свою жизнь без ее участия. Это было странно, ведь я не был с ней

знаком, не слышал ее голоса, не знал ее характера, но я был убежден, что она будет самой

важной частью моей жизни. О своих чувствах к ней я рассказал Максу уже летом. По

пьяной лавочке, разумеется. Я не мог рассказать о ней никому другому, потому что я же

Адам, я же не имею права на такого рода слабости, я же, черт меня дери, «царь и бог». Это

же понты и гордость, на которые я работал уже много лет. Макс меня приятно удивил,

сказав, что это тот самый момент, достаточно редкий, когда он увидел во мне живого

человека, настоящего человека, настоящего меня. И, более того, он меня осчастливил,

рассказав, что знаком с ней и уверен, что я ей тоже симпатичен. Все лето прошло на одном

дыхании, хотя частенько приходилось его переводить от наших с Максом загулов. Я еще

никогда так не ждал учебного года. Аля – это рука помощи, которая вытянет меня из этого

болота. Болота, в котором я был счастлив. Я отсчитывал секунды до нашей встречи, хотя

понимал, что до нее еще месяц. Я стал фаталистом… либо с ней, либо никак. Макс все

пытался придумать хоть что-то, что заставило бы меня не думать о ней, ведь Аля

присутствовала в каждом нашем разговоре, даже когда мы обсуждали всевозможные

схемы самогонных аппаратов. Аля, Аля, Аля, Аля, Аля, Аля, Аля и еще раз Аля. Было

приятно осознавать, что даже у такого киборга, как я, наконец забилось сердце.

Наконец, одновременно к сожалению и к счастью, кончилось лето и наступил

учебный год. Я даже предположить не мог, что этот год в корне изменит мое

представление о жизни, перевернет все с ног на голову. Мы с Алей познакомились на

20

вечеринке, на которую, огромнейшее спасибо Максу, мы с ней были приглашены.

Вечеринка в честь дня рождения Макса. Если бывает абсолютное счастье, то это было оно.

Нам предстояла великолепная тусовка в честь моего брата в кругу только настоящих

друзей, а не армии последователей с первого курса, мне предстояло знакомство с

девушкой, с которой в моем воображении мы уже женаты и воспитываем детей. Более

того, доходили слухи, что Аля также поставила цель сойтись со мной на этой вечеринке, и

даже солнце светило ярче, воздух был чище, а печень готовилась к предстоящему вечеру.

Да, это было абсолютное счастье. Кстати говоря, до сих пор ходят легенды о том вечере,

который немного незаметно растянулся на несколько. Вот он, момент истины! Пользуясь

тем, что родители Макса уехали в командировку, мы устроились у него дома в ожидании

прибытия всех гостей, которые, разумеется, набегали волнами. В очередной звонок в дверь

я аж вздрогнул от волнения, я предчувствовал, что это, наконец, она, но я ошибся. Я раз

пять так вздрагивал от своих предчувствий. Видимо, моя интуиция решила вдоволь

позабавиться со мной. И, наконец, я ее дождался. До сих пор помню этот неловкий

момент, когда она поздравляла Макса на входе, здоровалась со знакомыми ей людьми,

раздевалась, разувалась, мы стеснительно ловили друг на друге наши взгляды,

предвкушая, что же сейчас будет. В первый час вечеринки все так и продолжалось, сидя в

разных концах зала, мы переглядывались и тут же отводили свои глаза на что-то другое, но

пара коктейлей и почти случайное наше пересечение в коридоре сделали свое дело. И

дальше началась уже наша собственная вечеринка. Мы забыли даже повод, по которому

собрались. Хорошо, что народа было немало, так что Максу скучно не было. Мы

расположились вдвоем в кресле, жадно наслаждаясь каждым мгновением, каждой

частичкой друг друга, и, не отводя друг от друга глаз, знакомились все ближе, понимая,

что наши ожидания оправдались более чем полностью. Так мы просидели до кульминации

официальной части дня рождения Макса, и это означало, что пора провожать гостей и, к

сожалению, Алю. Но зато я уже мог полноценно присоединиться к вечеринке и начать ее

неофициальную часть в кругу уже только самых близких друзей. Разливая оставшимся

гостям виски, Макс наблюдал в моих глазах такой свет, с которым можно было бы сесть за

руль ночью и не включать фары. Он был за меня искренне счастлив. Но от традиций

никуда не деться, так что мне он налил виски в штрафной стакан, напоминавший размером

скорее банку, который стал отправной точкой. Сказал бы, отправной точкой куда, но

уверен, что это и так ясно. Итак, залп… и понеслось. Разумеется, в результате этого

алкогольного марафона, когда я очнулся, полуживому мозгу стоило потрудиться, чтобы

даже имя свое вспомнить, но не имя первым пришло мне на ум, в первую очередь

вспыхнуло осознание того, что я добился своего, и у меня появилась девушка, которую я

люблю всем сердцем. Осталось дело за малым, вспомнить, как ее зовут или хотя бы как

меня. Очнувшись окончательно, я нащупал бумажку в кармане, в которой был написан ее

телефон и буква «А», интригующая очень интересным почерком, будто из другой эпохи.

От этой бумажки исходил аромат счастья, да еще и с некой изюминкой, запах которой я так

и не распознал. Вырвавшееся из меня во все горло «УРА!» было, конечно, жестоким по

отношению к рядом валяющимся кто как, друзьям, ведь они вообще не понимали, что

происходит, кто они, где они, зачем они. В их глазах читалась такая же озадаченность

своими именами, как и у меня пару мгновений назад, а тут еще кто-то что-то вопит. Не

теряя ни секунды, я начал карабкаться по своим друзьям, как по полуживым мертвецам,

пытаясь пробить себе дорогу к балкону и сразу же позвонить Але, ведь разговор с ней в

комнате сопровождался бы шумовыми эффектами, очень о многом говорящими, например:

«Ох, ах, че за фигня, где я, какого х… происходит, где мои штаны, кто побрил меня

налысо, выключите свет, а то уши заложило», – и так далее. Да уж, узнаю настоящих

будущих врачей, надежду медицины. Наконец я проделал этот нелегкий путь и добрался

до балкона. Еще ни разу в жизни за такую короткую дистанцию в несколько метров меня

не обкладывали таким количеством мата еще не узнавшие меня друзья. Не могу точно

сказать, сколько мы болтали по телефону, но точно помню, что я бегал пополнять баланс

21

на телефоне четыре раза, и каждый раз был убежден, что теперь-то нам точно хватит

времени наговориться, как же я ошибался. Мы болтали обо всем на свете, но не меньше

десяти раз вспоминали, как наши взгляды впервые пересеклись, когда она вошла на порог.

Мы рассказывали друг другу обо всех своих ощущениях за то короткое время, на которое

она приехала, о каждой минуте, даже секунде. Мы могли это повторять тысячу раз, но нам

не терпелось встретиться, чтобы все это обсудить по тысяча первому разу. Встретиться

вдвоем! Вероятно, у каждого влюбленного балбеса в такие моменты появляется

ощущение, будто мир становится гораздо более ярким и красочным. Так и у меня было

чувство, будто я до сегодня был конченым дальтоником. К сожалению, этим вечером мы

встретиться не могли, так как доползти до балкона – это была еще реальная задача, а вот

ехать на другой конец города уже ближе к ночи – тут никакие крылья любви не помогут.

Тем более что хотелось доехать до дома и привести себя в порядок, чтобы перед Алей

появился свежий и адекватный Адам, а не сапожник на пенсии. До нашей встречи

оставалось пережить всего одну ночь, и грядущее воскресное утро уже наше.

Весь день мы провели вместе, пытаясь разведать друг о друге как можно больше

информации. Аля оказалась, как я и предполагал, очень общительной девушкой. Она

родилась и выросла в дальнем провинциальном городе, а в мегаполис переехала всего три

года назад. Окончив школу, она пошла в медицину по большей части из-за требований

родителей. Странно, ведь ее родители, равно как и все родственники, не имели ничего

общего с медициной. Ее мама работала школьным учителем, преподавала историю, а папа

был бизнесменом, да и вообще весьма проворным человеком. С другой стороны, их было

можно понять, ведь врач – это очень уважаемая профессия, имеющая огромный потенциал

для развития. Это было удивительно, но мне показалось, что мы с ней очень похожи, и это,

если честно, меня немного пугало, ведь вряд ли можно было сказать, что я хороший

человек. Но оказалось, что она полная противоположность мне, а единственное, чем мы

были похожи, так это природным обаянием. К ней так же, как и ко мне, тянулись люди.

Добрая, честная, милая, умная, красивая и справедливая, она покоряла сердца всех, с кем

сталкивалась. И я, сильный, властный, безжалостный, неглупый, хитрый и несгибаемый,

заставлял покоряться сердца окружающих. Так и хотелось сделать символом наших

отношений ИНЬ-ЯН. Мы были одной из самых красивых пар, какие мне доводилось

видеть, у нас была идеальная совместимость как физическая, так и духовная. Мы

проводили вместе каждый день, так как наши расписания совпадали, хоть мы и учились в

разных группах. Вместе готовились к занятиям, вместе отдыхали, можно сказать, что мы

вместе взрослели. Существуют такие люди, которые, образовав пару, практически

полностью теряют связь с друзьями, как со своими, так и с общими, и проводят время

только вдвоем, никого не впуская в свою жизнь. Это точно не про нас. Даже наоборот, с

тех пор как мы начали встречаться, у нас появилось много общих друзей, в компании с

которыми мы постоянно что-то придумывали, выезжали за город, веселились. Уже через

месяц наших с Алей отношений я, так же как и Макс, так же как и вся моя армия,

почувствовали, что мое сердце стало биться ровнее, начала пропадать дикость и попытки

самоутвердиться за счет всего мира. Весь мир мне был уже не нужен. Господи, неужели я

начал ценить людей и связь с ними? Я перестал видеть в людях какие-то свои цели и

мишени. Школа Вика стала отступать, оставляя только самые ее позитивные стороны,

такие как самоуверенность, наглость, смелость и, в нужные моменты, жесткость. Все, чего

мне хотелось – это прожить всю свою жизнь с Алей, всегда быть другом и опорой Максу,

стать врачом для себя и для родителей, просто быть хорошим человеком и безумно

захотелось найти, извиниться и вернуть моего друга детства, Сержа. Что тут сказать, едва

ли возможно переоценить качество положительного влияния Али на меня. Я бы с

легкостью повспоминал имена всех моих самых близких друзей на том отрезке жизни, тем

более что тогда их было четверо, но не хочу. Не хочу из чувства глубокого отвращения к

ним уже сегодня, ведь они разбежались, как грызуны с тонущего корабля. Эти так

22

называемые друзья были близки мне почти так же, как и Макс. Через абсолютно все

сложности и проблемы мы проходили все вместе, как настоящая команда. Если у кого-то

возникал какой-либо вопрос, он становился общим вопросом и, пользуясь талантами

каждого из нас, дополнявшими друг друга, решался мгновенно. С каждым днем я

становился все спокойнее, и со временем моя жизнь стала гораздо более организованной.

Основным моим окружением стала только наша команда и, разумеется, Аля, отношения с

которой стали развиваться еще активнее. Не буду врать, с Алей у нас были проблемы,

начавшиеся после конфетно-букетного периода, но рядом с ней я чувствовал себя

настоящим мужчиной, поэтому и поступки были соответствующими, что помогало нам

эти проблемы решать. Я с радостью менял в себе все, что могло спровоцировать какой-

либо конфликт между нами, и Аля, конечно же, проявляла чудеса терпения. Это была

хорошая, честная и, что очень важно, плодотворная работа над отношениями.

Уже спустя год меня было просто не узнать. Спокойное, компульсивное и

уравновешенное отношение к жизни и к любому вопросу отличало меня от многих

ровесников. Я чувствовал, что повзрослел, а Аля была необычайно счастливой. Мы начали

строить серьезные планы на будущее, а самым экстремальным, даже опасным из них был

план знакомства с родителями. Да уж, даже сейчас трясет, когда вспоминаю этот подвиг.

Слава Богу, ни я, ни Аля в этот период знакомств не падали в обмороки, не роняли вилки

из трясущихся рук, и даже пена изо рта не шла. Согласен, мы долго выжидали, чтобы

начать знакомство с семьями. Как мы друг другу объясняли, это было потому, что нам

обоим хотелось знакомить с родителями уже жениха и невесту, хотя львиной долей

причины, на самом деле, был самый элементарный зверский страх, так как у нас у обоих

это был первый опыт. Все позади, мы прошли через это… Фу-у-ух!.. У нас ушло все лето

на то, чтобы каждый родитель к каждому из нас привык. Недельку у одной семьи в гостях,

недельку у второй, между этим пару недель реанимации.

В очередное наше свидание мы взяли напрокат лодку и, уйдя подальше от берега, я

наконец сделал ей предложение. Я решил, что на берег вернется либо самая счастливая

пара на земле, либо только один из нас. Поэтому подальше и отплыл. А если честно, то

подальше я отплыл для того, чтобы прям в лодке отпраздновать ее согласие. Ведь формат

отмечания не предполагал лишних глаз и даже ушей. И, как оказалось, отплыл не зря. Это

было решение, принятое не только гормонами, но еще сердцем и головой. Каждая

клеточка тела кричала о том, что это решение верное. Я никогда и ни в чем еще не был

настолько уверен. И это было взаимным. Впереди ждал третий курс, который считался

одним из самых тяжелых, поэтому было решено, что лучше всего было бы его закончить, а

потом уже играть свадьбу, тем более что мне, как простому студенту нужно было время и

время побольше, чтобы я смог организовать такую свадьбу, о которой мечтала Аля. Было

ясно, что я мог полностью рассчитывать на родителей, но наступил уже период моральной

зрелости, когда больше всего хотелось самостоятельности и независимости, а

преобладающим чувством было чувство ответственности. Так что я начал интенсивно

готовиться. В свободное от учебы время я работал лаборантом в больнице в отделении

рентгенологии, что было полезно вдвойне, так как приобретался опыт общения с

пациентами и опыт владения сложными медицинскими технологиями. В то же время я

старался по максимуму уделять время Але, ведь только рядом находящаяся Аля давала

огромное количество энергии и мотивации, которой хватало на самые настоящие подвиги.

Расписана была каждая минута жизни, каждое мгновение, но ощущения свободы и счастья

не покидали меня. Находилось время и на отдых с Алей, и на новые авантюры с Максом и

командой, даже на поиски Сержа, которые все-таки оказались продуктивными. Да, я

нашел его, выпросил прощение за свое небрежное отношение к нашей дружбе, и в итоге

он очень благополучно влился в наш коллектив. Тогда я дал своим друзьям клятву, что

никогда не брошу их ни при каких условиях, всегда поддержу в трудную минуту и

разделю с ними все трудности, так же, как и в минуту радости. Эта клятва оказалась

23

абсолютно взаимна. Я увидел, что мои друзья рядом со мной не из-за какой-либо шелухи,

они со мной, потому что искренне меня любят.

Все, что было тогда в моей жизни, давалось не так легко, даже с огромным трудом.

Уж очень много ответственности и обязательств, на которые уходили все силы. Но каждая

победа на этом пути приносила гораздо больше, чем сотни побед моей прошлой жизни.

Мне было ясно, что я двигаюсь по правильной дороге, что эта дорога трудностей – дорога

искупления. И счастье, которое испытывали мы все, нарастало с каждым днем, как

снежный ком. Событий, как хороших, так и не очень, становилось так много, что казалось,

будто в сутках по сто часов. И тогда я обратился к Богу. Обратился с благодарностью за

все трудности, что он мне дает. За ту силу, с помощью которой я эти трудности

преодолеваю, за верных друзей, за счастливых и здоровых родителей, за Алю.

К концу третьего курса я проанализировал, каких же результатов удалось достичь.

Успеваемость уже стабилизировалась на одном уровне – на хорошо, наши отношения с

Алей становились все теплее, ярче, насыщенней, стали настолько крепкими, что их и

лопатой не сломаешь, даже не поколеблешь. На работе я приобрел такое количество

навыков, что уже мог практиковать врачебную деятельность, так что не обходилось без

премий. Мы с ребятами также придумывали множество авантюр, которые помогали

пополнять свадебный фонд. Стоит ли говорить, что эти авантюры нас сближали еще

сильнее. Ведь в каждой из них любой мог спасовать, прикрывая ягодичные мышцы, но мы

стояли плечом к плечу до финала, каким бы он ни был. Каждый из нас повзрослел,

каждый добивался каких-то своих личных побед. И все мы друг за друга были горды.

Говорят, что жизнь – это игра. И, как в любой игре, есть вероятность, что

проиграешь. Так вот, эта правда была не про меня. Я предполагал проигрыш только в двух

вариантах: либо я умру, либо я сдамся. Так как сдаваться я не умею, а о смерти думать

глупо, я считал, что проигрыш в моем случае невозможен. Сейчас это кажется весьма

ироничным, а может, даже смешным, учитывая, куда я еду.

У каждого человека есть особенности, которые, так или иначе, со временем

меняются. Я имею в виду какие-то определенные фразы, метафоры, сказанные при

определенных обстоятельствах, какие-то ноты в голосе, определяющие индивидуальность,

реакции на раздражители тоже у каждого индивидуальны, особенности характера, даже

жесты. Я уже давно замечал, что в большинстве своих друзей, даже в Але, я начинал

видеть себя. Было необычно наблюдать, когда мои друзья общались с кем-то, или даже со

мной, используя мои речевые приемы, мои жесты и мою индивидуальность. Иногда

казалось, что я сам с собой говорю. Некоторые так увлекались этим, что начинали терять

свою собственную индивидуальность и полноценно переходили на «волну Адама».

Признаюсь, было приятно осознавать, что многим этот плагиат действительно помог в

жизни. Неуверенные в себе ребята превращались в настоящих сильных мужчин. Даже Аля

уже могла манипулировать кем угодно, используя мои приемы. Я был горд за себя, но горд

в хорошем смысле. Ведь если тебя цитируют, это означает их уважение и стремление к

тебе. Даже самый настоящий авторитет. В конце концов, ко мне уже стали обращаться с

конкретными вопросами, как бы я поступил в такой-то ситуации, и, не сомневаясь ни

секунды, действовали точно так же. При этом каждый раз результативно и в точку. Только

Аля не позволяла вновь вырасти короне на моей падкой на лесть голове. И только своим

присутствием напоминала, что нужно всегда над собой работать, развиваться, не

останавливаться и думать прежде всего о нас. Это удивительно, но за время, что мы

вместе, она действительно стала моей шеей. Не только удивительно, но и прекрасно.

Да уж… Аля… до сих пор существует невидимая, давно забытая, но неразрывная

связь между всем ее существом, включая ауру, и моим сердцем. К сожалению, эта связь

сегодня имеет односторонний характер. То есть она пукнет, а мое сердце сожмется. А я

уже так давно в депрессии, что кажется, будто она вообще с туалетного стула не встает.

24

Может, это имеют в виду, когда говорят, что жизнь спускаешь в унитаз?!

Очередная сессия закрыта, и наступило лето, которое должно было судьбоносно

изменить сразу две жизни и двух человек поднять на абсолютно новый уровень – уровень

семьи. Я был и так счастлив, что же будет после свадьбы?! Разве возможно быть еще

счастливее? Уже очень скоро я это испытаю. Подготовка к свадьбе обещала быть не такой

сложной, так как у меня появилось очень много друзей, работающих в совершенно

различных направлениях, которые обещали свою помощь в таком нелегком деле. Я поднял

все свои связи и готовился к такому перевороту. Единственное, что не давало начать

процесс подготовки, это отдых после сессии. Шестидневный курорт, на который хотела

отправиться Аля с подругами перед свадьбой. Мне это преподнесли как девичник, о

традиционном смысле которого спорить было бесполезно. Ну что тут сказать, с неохотой,

конечно же, но я ее отпустил. Сразу после ее возвращения мы еще собирались поехать на

несколько дней к морю. Меня немного тревожила эта потеря времени, но самое для меня

главное – это Аля и ее счастье, поэтому мое решение ее отпустить было честным.

С другой стороны, у этой поездки Али с подругами была положительная сторона и

для меня. Мне вдруг захотелось пробежаться по всем, кто был важен для меня в жизни,

пробежаться по всем поворотным и символичным для меня местам и людям. Хотя я и не

совсем понимал, зачем мне это нужно. Скорее всего, мне хотелось попрощаться с

прошлым. А на это нужно время, и шести дней мне должно было хватить. Пройти через

это, честно говоря, хотелось одному.

Я начал свое путешествие с загородных краев, предварительно собрав там всех своих

соседок. Сутки мы провели там, общались, выясняли, кто и к чему пришел. Оказалось, что

многие из них уже замужем, остальные тоже неплохо устроились в жизни, развиваясь в

карьере. Мы смотрели друг на друга с теплом и уважением, как на близких родственников,

вспоминая, какие фестивали мы устраивали здесь, на природе. Наши гулянки навсегда

останутся в наших сердцах, это часть нас, часть нашего воспитания. Пообещав каждой

подруге прислать приглашение на свадьбу и убедившись в их благополучии, я со

спокойным сердцем отправился дальше.

Следующей контрольной точкой была компания, с которой я провел последние

школьные годы. Собрал всех, кроме Вика, так как такой десерт требовал индивидуального

подхода. Честно говоря, было немного стыдно, ведь мое тогдашнее к ним отношение вряд

ли оставило им букет приятных воспоминаний. Хотелось бы сказать, что я встретился все

с теми же верными мне людьми, но реальность была уже иная. Я встретил повзрослевших

интеллигентных людей, которые уже на подсознательном уровне к дружбе относились с

большим подозрением. Разумеется, в их отношении ко мне читалась вдвойне усиленная

подозрительность, ведь именно я был для них источником своеобразного рабства. Стоило

немалых усилий доказать им, что я пришел с миром и не собираюсь их использовать,

чтобы захватить континент. Честно признаюсь, я не испытал абсолютно ничего в их

обществе, со мной находились посторонние люди, даже когда мы впали в ностальгические

воспоминания о нашем когда-то совместном терроре. Мне стало ясно, что я вряд ли когда-

нибудь с ними встречусь еще раз, но стало гораздо приятнее от осознания, что моя старая

дивизия оценила меня последний раз в таком, уже адекватном состоянии. Надеюсь, я не

останусь в их сердцах тираном. Прощайте, товарищи, и простите за посеянные в ваших

душах сомнения и недоверие к людям.

Следующей целью был Вик. Долго же я набирался храбрости и наглости, чтобы ему

позвонить. Ведь мы не общались около двух с половиной лет, и действительно страшно

представить, в кого он превратился, если жил все это время на своей волне. Кто знает,

может, он уже стал руководителем групп камикадзе или пробился в правительство и прямо

сейчас вносит законопроект, запрещающий девушкам после восемнадцати оставаться

девственными, а наказывать за такие преступления планирует самостоятельно… по три

25

раза, или, может, он отправился в Индию, в святых ашрамах учить просветленных гуру

нижнему брейку, уверяя, что это поистине священный ритуал общения со всевышним

Богом хип-хопа… так, чисто ради прикола. Вариантов в голове у меня была масса.

Созвонившись с ним, я понял, что он ни на грамм не изменился, все такой же бодрый

дерзкий парень, любящий погулять, которого я когда-то знал. Договорились, что

встретимся в баре, в котором когда-то совершали на пару немало сомнительных подвигов.

Точно на сто процентов я знал о нашей встрече только то, что сухим и на ногах мне из бара

не выйти. Что ж, давненько я так не гулял.

Я просидел за столиком в баре в ожидании Вика почти час. Странно, вообще-то он

никогда не опаздывал. И вот в бар врывается Вик и, как и раньше, уверенным быстрым

шагом направляется к столику. Мы поприветствовали друг друга, как полагается старым

друзьям и сразу же заказали топливо для предстоящей поездки в «ностальгию по нашей

прошлой жизни». Когда я ему рассказал о том, что со мной произошло, Вик, естественно,

не поверил, что человек может так кардинально измениться. Наверное, он забыл, каким я

был до знакомства с ним. Но его сомнения развеялись сразу после того, как я рассказал о

предстоящей свадьбе. Реакция Вика была весьма предсказуема, он всеми доступными ему

убеждениями пытался меня отговорить от такой, как он говорил, наивной ошибки. Вик,

что в принципе в его стиле, предлагал разбить телефон об стену, выкинуть с балкона всех

своих нынешних друзей, сделать пластическую операцию и бежать от Али со всех ног

куда глаза глядят, желательно вообще в другую страну. Всегда ценил его способность

своими дикими шутками доводить до собеседника свое истинное мнение, но это был не

тот случай! Это были его искрение советы, за исключением, может, мимики. В разгар

обсуждений моей жизни и многих различных мелочей я обратил внимание на то, что Вик

ничего не рассказывает о себе. А уже пора бы, ведь через пару мгновений мы оба потеряем

возможность отчетливо говорить и уж тем более слушать. Я начал задавать ему массу

всяких вопросов о его жизни, включая провокационные, но ни на один из них не получил

внятного ответа. У меня сложилось впечатление, что ему просто не о чем рассказывать,

что его жизнь пустая. Также я обратил внимание на то, что его телефон промолчал весь

вечер. Нас не потревожили ни звонки, ни сообщения, разве что мой телефон периодически

напоминал о себе. Мне стало даже жутковато, ведь раньше его телефон не знал

спокойствия, он так перегревался, что на нем можно было суп сварить литров так на

восемь. Потом уже мне стало ясно, что вряд ли хоть кто-то в нашем возрасте будет

общаться с таким человеком. С человеком, который тебя не уважает. Люди взрослеют и

уже более избирательно подходят к общению. Так и вышло, что у него попусту нет друзей

из-за того, что он не изменился и не повзрослел. Я понимал, что ему просто необходимо

переоценить свою жизнь и отношение к миру. Слава Богу, что все-таки меня жизнь

изменила, что я встретил новых друзей и встретил Алю. Стало страшно, что причинами

его уговоров все бросить была самая элементарная зависть и попытка вернуть меня на

прежний уровень, на его уровень. Понимая, что Вику стоило бы призадуматься об этом, я

начал пропаганду жизни в стиле трудолюбия и скромности. Что жить самой

обыкновенной жизнью, иметь приличных друзей, любимую девушку, честную работу и

массу правильных целей – это способ себя развивать и стать счастливым. Но, как я и

думал, Вик не признал своей слабой стороны и продолжил веселье с местными

отдыхающими, а я после бара поехал дальше. Если я прав, то жизнь заставит его

научиться морали. Возможно, мне действительно все это показалось и он реально был в

Индии, но, честно говоря, от встречи у меня остались лишь грустные ноты.

Я очень хотел найти Дану, но нашел лишь информацию, что после школы она

переехала в другой город, поступила там в университет, и что она уже замужем.

Интересно, что заставило ее уехать. Кто-то пустил слух, надеюсь, ложный, что Дане не

хотелось жить в городе, где есть люди, которые могут обойтись с ней так же, как я когда-

то. Да уж, насколько я помню, расставание для нее действительно было очень тяжелым.

Надеюсь, она сможет меня простить.

26

Оставшееся время я решил провести в кругу своих друзей и семьи. Находиться в

кругу близких и дорогих людей – это самая настоящая панацея. Встретившись с Максом,

Сержем и остальными, я уже через мгновение был свеж как огурчик. Примерно как тот

огурчик, которым мы закусывали на моей привальной после встреч с призраками

прошлого. В их присутствии я понимал, что нахожусь дома. Но даже дома не мог

избавиться от тягостного чувства ожидания, когда же прилетит моя девочка. Самое

главное, я понимал, что Аля рядом… совсем рядом, в моем сердце. К этому моменту я уже

отсчитывал секунды до ее прилета. Я и не знал, что умею считать до такого великого

числа, как «до хрена», а оказывается – умею.

Вот, наконец, я и у домашнего очага. Родители меня встретили с подозрительным

настроем. Вроде все как обычно… встретили, сели обедать, завели разговоры по душам и

так далее, но явно бросалось в глаза то, что они что-то утаивали и выжидали подходящего

момента, чтобы раскрыть карты. Было видно, что им это тяжело давалось. Какая-то

новость так и рвалась наружу, а их сила воли была уже не в состоянии это удержать. Что

тут сказать, обстановка накалялась в геометрической прогрессии, и мне даже стало

немного жутковато. И вдруг, не сдержавшись, отец отодвигает свою тарелку, вскакивает со

стула и возбужденно, но в то же время радостно и с ноткой загадочности, предлагает всей

семьей собраться и куда-то отправиться. Боже мой, что я только не предполагал, куда меня

везут… в психушку?.. Нет, вряд ли, нот трагедии я не видел, может, на вручение премии в

конкурсе «лучший пример эволюции» или «быстрое превращение из обезьяны в

человека»? Вполне возможно, но о таких номинациях я еще не слышал, чем же родители

меня хотят удивить? Вообще-то, меня невероятно тяжело удивить, но им это явно удалось.

Мы подъехали к высотному дому в новом районе на окраине города, поднялись на

семнадцатый этаж. Я все гадал, к кому же все-таки в гости мы «намылились», оказалось,

ко мне. Да, да, именно ко мне. Тогда я впервые увидел свою берлогу, в стенах которой я

приду к тому, к чему пришел, свою крепость, свою цитадель, свой родной дом, свою

тюрьму! Это был подарок на предстоящую свадьбу, наше семейное гнездышко. Я не верил

ни глазам, ни ушам. Это был серьезнейший шаг вперед, вперед к семейной жизни, о

которой я так мечтал. Родители, конечно, хотели придержать такой подарок к самой

свадьбе, но нетерпение и желание порадовать и поощрить сына взяли триумфальный верх.

И это даже к лучшему, ведь зато успею сделать там простенький ремонт и обставиться

необходимой мебелью, хотя бы на первое время. Да и падать в обморок на радостях на

собственной свадьбе как-то несолидно. Да уж, сорок квадратных метров абсолютного

счастья! Скорее бы приехала Аля, не терпится поделиться с ней такой новостью, ведь это

касается нас обоих. Было весьма странное и невероятно приятное ощущение, будто

подросли мои крылья и я вылетел из гнезда. Спасибо, мои любимые родители!

Осторожно, двери закрываются

И вот она, точка максимума. Дальше стоит пристегнуться, следующая остановка –

АД!

Наконец прилетела моя любимая Аля. Конечно, время, проведенное вдали друг от

друга, прошло весьма насыщенно событиями и встречами, но Аля, вместе с чемоданом с

купальниками и платьями забрала с собой мою душу и сердце. А ведь так тяжело жить без

сердца, надо же как-то организму кровь гонять. Так что этот отрезок времени можно

назвать предсмертным для меня. Когда мы встретились, первые мысли, пришедшие мне в

голову, были сочувствующими. Я думал: «Господи, бедняжка моя», глядя на ее уставшее

лицо и потухшие глаза. Как же она там наотдыхалась, после чего ей просто необходим

отдых?! Бедняжка моя! Разумеется, в первый же день я решил поднять Але настроение

нашим гнездышком и был дико удивлен, что, стоя в нашей новой квартире, слушая мои

27

предложения по ее благоустройству и мои жутко пошлые фантазии, что же здесь будет

происходить, Аля на это абсолютно никак не отреагировала. В ее глазах читалось

абсолютное безразличие к тому, что происходит, а в ее душе явно поселились какие-то

переживания и сомнения. Меня это очень испугало, но я решил попробовать разобраться в

ситуации. Я долго пытался выяснить, что же ее так тревожит, но в ответ получил не

откровенный разговор по душам, а только резкий эмоциональный взрыв. Аля очень крепко

меня обняла и принялась плакать, даже не плакать, а реветь. И это едва ли можно назвать

слезами радости, скорее отчаяния. Спустя двадцать минут такой застывшей картины я,

полный вопросов и озадаченности, сказал: «Все хорошо, любимая, я уже рядом, и теперь

тебе нечего бояться и не о чем переживать». Я решил не мучить Алю долгими и нудными

расспросами о том, что происходит, главное, что мы сейчас вместе, все живы и здоровы. И

ее истерика кончилась, прочно закрепившись в моей памяти как непонятный мне феномен.

Спустя некоторое время я снова мог купаться в лучах ее улыбки, и мы отправились в наше

путешествие к морю. Уже у знакомой мне Али я все-таки решился спросить, что же

случилось, когда она прилетела. Ответ, конечно, меня успокоил, ведь Аля уверяла, что ее

приступ имел место из-за того, что она невероятно по мне соскучилась. Что тут сказать,

если бы она сказала, что видела на курорте полудохлую русалочку, или как инопланетный

корабль упал на голову бездомному щеночку, или как к ней явился дух ее далекого предка,

я бы поверил без малейшей доли сомнения, ведь «розовые очки» любящего человека еще

никто не отменял. Но недолго мы наслаждались хорошим первым совместным отдыхом,

новая напасть поджидала нас за первым углом. Я был ужасно удивлен, но у нас начались

проблемы с сексом на нашем отдыхе. Странно, но в постели, глядя в ее глаза, я наблюдал

что-то похожее на страх. Честно говоря, и меня что-то смущало в процессе, хотя я никак

не мог понять, что именно… непонятный мне дискомфорт. Как результат, мы начали

ссориться, хоть и не часто. Я не мог позволить нам испортить наши отношения из-за

неидентифицированной ерунды. Аля – моя любимая девочка и что бы ни случилось, моя

невеста, без пяти минут жена. Мы оба яростно боролись с каким-то странным упадком в

наших отношениях. Я верил, что все будет хорошо… перебесимся!

Вернувшись домой, мы решили немедленно погрузиться в подготовку к свадьбе. На

фоне этой предсвадебной суеты наши отношения почти полностью наладились. Даже в

сексе начали пропадать все дискомфортные ощущения, и мы снова начали привыкать друг

к другу. Если можно так сказать, мы встали на рельсы, но эту вновь образующуюся

идиллию потревожил звонок мобильного телефона, как неожиданные гром с молнией,

рассекшие спокойное небо. Это была одна из близких подруг Али, с которой они отдыхали

на курорте, Лана. В ее дрожащем голосе звучала тревога, а ее беспокойные попытки

начать со мной разговор предполагали только то, что ей нужна моя помощь. Было ясно,

что разговор, который Лана хочет завести, явно не попадал в категорию телефонных

разговоров, и я, разумеется, предложил встречу. Меня удивил ее звонок, но гораздо больше

меня удивило ее пожелание встретиться вдвоем, без Али. Словом «заинтригован»

невозможно передать мои чувства.

«Аля тебе изменила», – проглатывая слюну на каждом слоге, вымолвила Лана на

нашей с ней встрече.

Есть на этом свете факты, сомнения в которых приравниваются к безумию!

Например, факт, что неминуемо взойдет солнце, что, если отсечь руку, будет как минимум

не очень приятно, что существует сила притяжения на нашей планете, что я безмерно

люблю Алю, что наша планета – шар, что человеку необходим воздух и так далее.

Верность Али на двести процентов попадала в категорию таких фактов, поэтому

обвинение Ланы казалось каким-то провокационным ходом и вызывало только

отвращение и даже смех.

«Да уж, неплохо начался наш разговор», – с нотой сарказма я выдал ей. Честно

28

признаться, все, что я хотел сказать Лане в ответ на ее заявление, нормами морали и

приличия запрещено говорить даже трижды судимым маньякам-убийцам. Стоило

повернуться и уйти от такого грязного разговора, но меня остановил внешний вид Ланы,

который сложно было бы наиграть даже профессиональным артистам. Быстро моргающие

бегающие глаза, учащенное дыхание мешало ей связывать слова в предложения, даже

координация движений периодически нарушалась. Все это говорило мне о том, что в эти

секунды идет не просто дешевая интрига, затеянная не самым умным и честным

представителем рода человеческого, а нечто более серьезное. И я дал Лане возможность

продолжить изложение ее абсурдных сказок. Призвав ее к спокойствию и заказав по

бокалу вина, я постарался внимательно и без эмоций выслушать ее. С каждой минутой

нашего разговора мой организм все сильнее напоминал мне о рвотном рефлексе. Как я

понял, основной причиной исповеди Ланы был элементарный страх за свою пятую точку.

Дело в том, что, исходя из ее рассказов, они обе неплохо погуляли на своем курорте как

душой, так и телом, хотя тонкостей и подробностей их развлечений Лана решила

избежать. А ее очень пугало заявление Али, что перед свадьбой она так или иначе мне все

расскажет, так как не сможет найти душевного спокойствия с такими секретами от меня.

Лана жутко боялась, что я побегу с докладом к ее приятелю, ведь мы с ним были знакомы

и периодически виделись. Ее жалкие попытки заключить со мной что-то вроде сделки

моментально убили во мне человеческое к ней отношение. Она слезно просила меня

хранить эту тайну перед ее приятелем, ведь именно благодаря этому разговору я смог

нащупать свои рога на наивной голове. В шахматах такой ход именуется, как «цуцванг»,

то есть ход, нарочно ухудшающий положение делающего ход. Ужас, она изменила своему

приятелю, предала близкую подругу, опередив ее исповедь своей, чтобы наивный

обманутый парень не осветил этот эпизод ее жизни. Я смотрел на Лану, а видел

совершенно другого человека. Какой-то бред! На что она рассчитывала?! О чем думала?!

Неужели полагала, что в подобном раскладе я действительно хоть на секунду войду в ее

положение?! Сумасшедшая тварь! Хоть мое лицо и не выдавало эмоций, но я мечтал, что

Лана воспламенится от моего взгляда. От репрессий ее спасало лишь то, что я почти на

сто процентов не поверил в эту сумасшедшую историю… ПОЧТИ! Мне больше верилось,

что на курорте было очень коварное солнце, превратившее ее мозг в вареный, или, что она

просто двинулась на почве зависти к подружке. Вдоволь наслушавшись рассказа Ланы, я

попросил счет у официанта. Ждали этот счет мы уже в тишине, только ее периодические

всхлипы и слезы нарушали долгожданное затишье. На выходе из кафе я долго искал слова,

которыми полагается подвести итог этой беседе и попрощаться. «Всего хорошего, Лан», –

сказал я, завершив эту безумную встречу… «Найди хорошего специалиста, который

вылечит твой мозг, или иди и обсуди все это еще разок с Наполеоном Бонапартом»,–

подумал я, пытаясь задушить в себе это самое «ПОЧТИ НЕ ПОВЕРИЛ». Шокированный и

растерянный, я направился домой.

Несмотря на то что у меня уже была своя квартира, я жил все так же с родителями,

так как, во-первых, – эта квартира пока еще пуста и не обставлена, а во-вторых – хотелось

заехать туда с Алей. Но почему-то именно в этот день после разговора с Ланой ноги сами

понесли меня в мою новую обитель. Всю дорогу я переваривал наш с Ланой разговор,

меня не оставляло в покое то самое «ПОЧТИ». Это «ПОЧТИ» основывалось на одном

загадочном для меня феномене: что же было с Алей, когда она приехала домой? Это

простое совпадение или… или… или ?.. Наступала ночь, а мне казалось, что прошло лишь

мгновение после нашей встречи с Ланой. Было странно, но мое сознание настолько

полностью растворилось в этих размышлениях, что я не заметил, как телефон разрывался

от входящих вызовов уже несколько часов. Немного придя в себя, я начал изучать вызовы:

восемнадцать пропущенных от Али, двенадцать пропущенных от родителей, десять

пропущенных от Макса, даже от Ланы два пропущенных, несколько пропущенных от

остальных и гора сообщений, шаблонность которых повеселила: «Где ты?», «Что с

29

тобой?», «Куда пропал?» Я принялся всех обзванивать и успокаивать, кроме Ланы,

разумеется, мало ли у нее еще историй за душой, но на сегодня, я уверен, с меня

достаточно. Решив, что останусь уже на ночь здесь, я расположился у окна. На голом полу,

конечно, были не самые комфортные условия, но комфорт – это меньшее, что меня

волновало. Я обзвонил всех, кроме Али, так как попусту не знал, с чего начать наш

разговор о том, где я сегодня был, и стоит ли вообще этот разговор начинать. Так или

иначе, я уже понял, что не смогу не поговорить о нашем с Ланой разговоре с Алей, а то

что-то уже многовато темных сторон в наших отношениях. Наблюдалось странное

психологическое явление, когда еще ничего не известно, нет ни одного факта, а уже

сложилось впечатление, что мир рушится на глазах, причем не только в наших с Алей

отношениях, а во всех его проявлениях. Бороться с этим, честно говоря, было ужасно

сложно. Тоннельным зрением я видел впереди только наш с Алей разговор и до жути его

боялся. Ну что же, номер набран, гудки идут, и правда на всех парах несется в мой мозг.

Услышав ее родное для меня «Алло», я ощутил, что стало еще страшнее, и решил не

упражняться в разговорах о жизни и погоде, а сразу же начать с наболевшего. С моей

стороны не было ни «как дела?», ни «прости, что пропал почти на день», ничего, я задал

лишь один вопрос: «Мне сегодня Лана рассказала о вашем отдыхе, скажи мне,

пожалуйста, только одно слово, это правда?!» Обвинения Ланы были настолько

невероятными и мерзкими, что у меня не хватило духа произнести, что конкретно она мне

рассказала, а может, я просто надеялся, что Аля не поймет, о чем я говорю, и разговор

будет окончен, не знаю. В ответ я услышал тишину. Мне даже показалось, что связь

прервалась, но все-таки периодически я слышал ее дыхание. С каждой секундой молчания

в крови резко увеличивался уровень адреналина, это молчание накаляло обстановку

настолько сильно, что казалось, будто сердце не выдержит очередной секунды, сложно

было понять, насколько часто оно бьется… либо его биение участилось настолько, что

казалось уже вибрацией, либо вообще остановилось. За эти мгновения молчания в моей

душе образовалась огромная ядерная бомба, а короткий фитилек, детонирующий ее, уже

горел и подходил к своей цели. «Да!» – жалостно и со слезами ответила Аля!

Пять… четыре… три… два… один… ВЗРЫВ!

Станция «Ад», конечная! Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны!

Описать состояние души в момент, когда ее самой не стало, невозможно. Я видел,

как ее разорвало на мелкие кусочки мощнейшим эмоциональным взрывом. Я наблюдал,

как разлетаются эти кусочки, как разбиваются вдребезги такие качества и свойства, как

честь, справедливость, совесть, вера, надежда, радость, печаль и вообще все, что из

биомассы делает человека. Осталась только боль. Страшная боль, которая заполнила

каждую клеточку организма. В первые секунды после ответа Али я почувствовал, что это

такое – лезть на стену, а мое уничтоженное сознание начало давать сбой, и телефон просто

выпал из рук. Набравшись немного сил, я схватил телефон и заставил Алю рассказать мне

все в деталях и подробностях. Как наркоман, понимая, что эта информация меня

уничтожает, я жадно вытягивал ее из Али, вот только наркоманского кайфа не получал. Так

что и по сей день для меня загадка, зачем я вынуждал Алю подробно в образах описывать

каждого ее партнера и процессы с ними. Ведь эти образы, как кислота, до сих пор

разъедают то, что от меня осталось. Я слушал ее почти час, слушал, в каких позах и как

часто мужчины наслаждались моей любимой девочкой. Я слушал молча, а из глаз лились

кислотные слезы, которых я не испытывал с самого раннего детства. Было предельно ясно,

что я схожу с ума. На какие-то мгновения я забывал даже свое имя, и стало понятно, что

разговор пора кончать. Забыв даже попрощаться и выдать хоть какую-то реакцию, я

просто прервал звонок. Пережить эту ночь было крайне тяжело, поэтому я решил позвать

Макса, чтобы за этот день увидеть и услышать хоть что-то хорошее. Поняв ситуацию,

Макс примчался на такси, несмотря на очень позднее время, прихватив с собой пару

литров успокоительного напитка. Да уж, это была страшная ночь, которую даже Максу

30

едва удавалось разбавить. Но он стойко и молча находился рядом, поддерживая меня.

Как только я проснулся в страшном похмелье после жуткой ночи, я начал себя

убеждать, что все это был лишь дурной сон, и на какое-то время стало полегче, но с

каждой секундой мой мозг давал мне знать обратное, и жуткая боль снова окутала все мое

сознание, и я на бешеной скорости побежал к бутылке, у которой есть возможность снова

отправить меня в пьяный угар, где я, пусть хотя бы временно, смог бы забыть реальность.

В таком режиме я выкинул несколько недель своей жизни, и периодически мне составляли

компанию Макс с Сержем, но было понятно, что, хочется или нет, но надо вернуться в мир

и попробовать как-то жить дальше. Продрав еще не протрезвевшие глаза, я решился на эту

попытку возвращения. Ушли почти сутки на то, чтобы восстановить внешний вид до

уровня человека, но, сколько бы я ни отмывался, сколько бы ни приводил себя в порядок, я

не мог узнать свое лицо в зеркале. В красных заплаканных глазах отражалась бездонная

пустота и грусть. Я был похож на льва, у которого вырвали когти, зубы и закрыли в клетку

на несколько лет и которому в таком состоянии надо возвращаться в стаю, где он уже вряд

ли кому-то нужен такой… забитый, загнанный, неспособный на охоту или битву.

Единственное, что меня отличало от него, так это воля к жизни и почти сохранившийся

человеческий мозг. Пора выходить! В бой!

Если бы не Макс с Сержем, я бы и дня не продержался. Они постоянно находились

рядом, постоянно напоминали, кто я и на что способен. Их вера в мои, может, уже и

несуществующие силы придавала мне способность двигаться дальше и дышать. С одной

стороны, было здорово ощущать, что у меня есть такие друзья, которые будут рядом со

мной даже с таким, а с другой стороны, меня не покидало чувство, что я становлюсь для

них балластом и обузой. Я заставлял себя делать вид, что я в нормальном состоянии,

заставлял себя верить в это. Перед всеми приходилось маскировать свою боль. Мои

родные и близкие были убеждены, что я справлюсь с этой ситуацией, разберусь в ней, что

у меня хватит сил даже посмеяться над ней. Со временем я сам начал в это верить. И тогда

я подумал, что смогу наладить свою жизнь, вернуть веру в себя и восстановить свой дух

только при одном условии, если смогу сделать что-то такое, что оправдало бы веру родных

и друзей в мои силы. Я попробую простить Алю. Это был единственный выход для меня,

остатки гордости мне это говорили. Либо так, либо никак. Со дня нашего с Алей разговора

она пыталась дозвониться до меня почти каждый день, даже тогда, когда телефон был

выключен. Было написано множество сообщений с извинениями, попытками что-то

объяснить, как-то оправдаться. Так что я не сомневался в том, что восстановить наши

отношения не составит большого труда, самой большой проблемой буду лишь я. Мне надо

было собраться, набраться сил и постараться не свихнуться. Я дал нам шанс, и в

четвертый курс мы вошли как пара. Разумеется, ни о какой свадьбе речи уже не шло, что

озадачило всех наших друзей и однокурсников. Никому не была известна правда. Началась

учеба, близкие мне люди рядом, жизнь идет, Аля проявляла свое терпение в наших

отношениях, как никогда раньше, но я никак не мог влиться в жизнь, мое состояние

ухудшалось с каждым днем. Я ненавидел себя, ненавидел Алю, ненавидел весь

окружающий мир. Моя речь обогатилась новым стилем… периодическим заиканием, а

нервная система и периодически трясущиеся руки не позволяли держать вилку за столом

даже в кругу близких. Я замечал, что в этой жизни мне уже ничего не хочется, и появились

частые прогулы в университете. Очень сложно пришлось и Але, ведь мои постоянные

оскорбления и появившиеся приступы нездоровой ревности не давали ей спокойно жить.

Закончилось наше общение с друзьями, мы никуда не выходили, а все наши обсуждения

сводились лишь к ссорам. Аля осталась единственным человеком, который боролся за

наши отношения, даже наши друзья уже рекомендовали нам расходиться. К концу

семестра из-за прогулов я, чего и стоило ожидать, вылетел из университета. Разумеется,

разочарованию родителей не было предела. Со временем я пришел к тому, что

разбежались почти все друзья. Остались лишь Макс и Аля, хотя и с Сержем мы уже

31

виделись раз в пару недель с целью хорошенько выпить и просто пожаловаться на жизнь.

Я стал противен всем, а проблемой было то, что это стало моим естественным состоянием,

в котором я чувствовал себя уже комфортно. Я падал на самое дно, и Аля, разумеется,

держала меня за руку. Стоит ли ее обвинять, что она все-таки не выдержала такого

ужасного положения. И в очередную ссору мы мирно разошлись. Серж также пропал, но

все-таки он продержался достаточно долго, спасибо ему за это. И с Максом мы стали

видеться гораздо реже после моего отчисления, ведь я не мог себе позволить отрывать его

от учебы из-за того, что мне не с кем выпить. Я попытался найти общение в старых

кругах, но это было бесполезно. Вик общается, если вообще общается, только с

«продвинутыми ребятами», уж точно не с «падшими», а перед летними подругами мне

было просто стыдно появляться в таком состоянии и с такими достижениями, как, в

принципе, и перед всеми друзьями детства, поэтому у меня осталось только одно место,

куда я мог пойти… я мог пойти к себе домой, в свою небольшую и уже холостяцкую

квартиру. И на полгода я вылетел из жизни, уйдя в затворничество в четырех стенах.

Первые несколько месяцев моего затворного образа жизни пролетели незаметно,

будто за пару дней. Телефон был выключен, так что я не имел счастья оправдываться

перед кем-либо. На одно утро, когда я открыл глаза, ко мне только пришло осознание того,

что же все-таки произошло с моей жизнью за последнее время. Будто все это время после

нашего с Алей разговора я прожил на автопилоте, а тут вдруг неожиданно управление

передали мне. Я только начал понимать, что за такой короткий срок я потерял все, к чему

пришел в своей жизни. Как же так вышло?! Где все мои друзья, где Аля, где будущее, где

уважение? Все эти вопросы не давали мне покоя, и я пытался разобраться, как же жить

дальше, чем заниматься. Первым делом я решил включить телефон, чтобы хоть как-то

стать ближе к миру.

Это была первая попытка ожить. В течение следующего дня я созванивался с

Максом, с Сержем, с остальными друзьями. Остальные друзья крайне деликатно

намекнули, что наши дороги разошлись, так что в общении смысла они не видели, Серж с

удовольствием приехал и разбавил мое одиночество своей компанией. И, как ожидалось,

на рефлексах мы побежали в магазин, чтобы отметить такую встречу, хотя на самом деле

нам просто было неловко друг перед другом, и мы решили спровоцировать хорошее

настроение. Ну что же, это был глоток свежего воздуха. Макс прилетел, как ракета,

услышав мой голос по телефону. Было отчетливо видно, что он невероятно соскучился и

хотел убедиться в том, что я жив и здоров. Для меня это было уже редким и очень ценным

событием, когда кто-то по мне скучает. Но, к сожалению, наша беседа не принесла много

плодов, во всяком случае положительных, так как мне рассказывать было нечего, а Макс

мог предложить мне только университетские истории и проблемы, по которым я тосковал.

Конечно, слушать их было приятно, но жутко обидно, что меня там уже нет, и для меня это

будут только истории, былью я это уже не сделаю. Мы оба понимали, что я очень хочу

спросить его об Але, но Макс, боясь нанести мне очередной удар, помалкивал на эту тему.

Иногда он случайно затрагивал в своих рассказах ее университетскую группу, но мы тут

же меняли тему, неловко переглядываясь. Естественно, я не выдержал и попросил Макса:

«Ладно уже, давай рассказывай». Я даже не уточнил, что именно хотел услышать, но

Макс, разумеется, моментально догадался. Ничего конкретного о ее жизни он, конечно, не

знал, Макс просто рассказал, что наблюдал за это время. А именно он видел, что Аля

начала жить полноценной жизнью, что бывшие мои друзья стали ее друзьями, и она

находилась в центре огромной компании, которая вмещала в себе всех, кого мы когда-то

знали. Он неоднократно видел ее в компании с молодым человеком, над которым мы еще

недавно вместе смеялись, когда он нелепо пытался за ней ухаживать. Макс наблюдал, как

они вместе приезжали в университет и уезжали, производя впечатление, будто они больше

чем друзья. Что тут сказать, это было весьма неприятно слышать, ведь в моем

воображении у нас все-таки все должно было бы наладиться. Возможно, чудом, я не знаю.

32

Ведь никто не мог представить себе Алю без меня, так же как и меня без Али. Я тоже не

мог. Что ж, рассказав горькую правду вместо сладкой сказки, Макс честно исполнил то,

что я от него требовал с самого первого дня нашей дружбы. Хотя я уже и сам в этом

сомневаюсь. Конечно же, эта встреча с Максом придала мне сил, несмотря на темы наших

обсуждений. Я уже был готов к тому, чтобы выйти на улицу. Наши встречи стали

периодическими и проходили уже не только дома.

Слухи о том, что я появился и начал давать о себе знать, расползлись по

университету быстро. Неудивительно, что в очередной день все-таки я увидел имя «Аля»

во входящем звонке телефона. И Аля предложила мне встречу. К сожалению, я

представлял эту встречу себе немного иной, чем мне преподнесла ее Аля. Поражает, что

наша слава и репутация намного сильнее и живучее, чем сами люди. Я когда-то произвел

сильное впечатление на свое окружение, оно внушало, что вставать на моем пути, это,

мягко говоря, жуть какое плохое решение. Все, включая Алю, видели, что я деградировал

и растерял все свои принципы и правила, что я упал на самое дно, но моей прежней

репутации все же боятся по сей день. Где-то это даже комплимент, но только не в нашем с

Алей случае. На нашей встрече она пыталась нащупать, будут ли репрессии с моей

стороны, долго ли осталось жить ее новому дружку, и как я вообще реагирую на

нынешнюю ситуацию. Что тут сказать, это был удар ниже пояса. Я много всего ожидал от

этой встречи, но уж точно не попыток меня уговорить не мешать ей строить личную жизнь

и не трогать ее приятеля. Это был нокдаун, вернулось состояние конца света, первая

попытка ожить провалилась, и после этой встречи я вернулся в свое привычное и

безопасное затворничество. Провал.

Моя вторая попытка началась похожим образом, но, в отличие от первой, в этом

случае я решил активно избегать общения и уж тем более встреч с Алей. Меня снова

поддержал и реанимировал Макс. Я долго, сидя дома, обдумывал, что же мне делать в этой

жизни и пришел к тому, что моя жизнь – это все-таки медицина. Больше я ничего не знаю

и, самое главное, знать не хочу. Поэтому я твердо решил, что восстановлюсь в

университете. Учебный год кончился, и у меня осталось несколько недель лета, чтобы

реализовать свой амбициозный план. Я и так уже потерял полгода дома, хватит. Аля со

всеми моими бывшими друзьями ушли на год вперед, у них новые предметы, так что

вероятность, что мы будем учиться вместе, сводилась к нулю. Это, с одной стороны,

успокаивало, а с другой – было весомым поражением, учиться на курс младше тех, кто

переписывал у меня лекции. Но все-таки я убивал сразу четырех зайцев. Я вновь встану на

путь к будущему, я обзаведусь новыми знакомыми, я буду находиться ближе к Максу и

все-таки оправдаю надежды родителей. Плюсы были очевидны, и я, не теряя времени,

направился в деканат на разведку. Как я и ожидал, бывшего отчисленного студента в

деканате с распростертыми объятиями, с хлебом и с солью не ждут. Но все-таки

университет готов дать мне шанс, но уже на платной основе. Увы, у меня не хватало денег,

чтобы оплатить даже половину семестра, затворная жизнь на полгода оказалась не такой

экономичной, как предполагалось. Вариантов у меня не было, и я обратился к семье. Отец,

конечно же, с радостью мне помог, ведь он увидел, что я старался взяться за ум и

реализовать наши мечты. Но для меня это был очередной шаг назад от самостоятельной

жизни.

И вот, когда все организационные и финансовые вопросы были решены, я снова мог

назвать себя студентом медицинского университета. Такие плюсы, как новый чистый лист,

новое окружение, да еще и полугодовой отпуск, обещали быть неплохим фундаментом для

построения новой жизни. Была только одна проблема. Все люди, приходящие в

университет, – уже личности с особенностями характера, имеющие богатый внутренний

мир и предвкушающие новые победы… общительные и интересные, с каким-то своим

прошлым, а в университете они уже развивают свои качества и особенности, приобретая

новые черты характера в общении с однокурсниками. Студенческие будни имеют свойство

сближать людей, начавших с самого старта этого пути. А я пришел в уже сплоченный

33

коллектив абсолютно пустой. Мое прошлое – только боль и одиночество, а все, что было

до этого, уже пропиталось этой болью. Мне нечего было дать новым знакомым, нечего

было им рассказать, все равно, что отправить новорожденного с высоким уровнем

интеллекта в студенческий бар. Я не понимал их, не знал суть историй, которые они друг

другу рассказывали, а все мои попытки сблизиться были похожи на навязывание своих

услуг. Поэтому общение, о котором я мечтал, не было таким легким, как ожидалось. Да и

учиться оказалось очень трудно, но я старался всех догнать, ведь за последнее время

много знаний я растерял. Еще раз спасибо Максу за то, что он иногда, пропуская свои

лекции, посещал мои, чтобы скрасить мое там пребывание и поддержать меня. Господи, за

таких друзей можно отдать последнее, даже жизнь. Учеба начала вставать на рельсы, но в

коллективе было все так же глухо, хотя в целом уже вырисовывалась какая-то жизнь, что

придавало уверенности в завтрашнем дне. Но кто-то или что-то в этом мире явно против

меня, ведь в такие совпадения едва ли можно поверить. Закрылся на ремонт корпус, в

котором обучался пятый курс, и часть их занятий стали проводить в нашем. Мне

пришлось столкнуться лицом к лицу со всеми бывшими друзьями, с Алей. Эти встречи,

как выстрелы из миномета, били прямо в сердце каждый день. Мои старые друзья не

считали нужным даже здороваться, а Алю я видел каждый день в объятиях другого. К

такому аду на земле я не был готов, и на моих глазах снова появилась пелена боли. Мои

попытки перевестись куда угодно или сменить расписание оказались бесполезными и

некоторым из пятикурсников, поймавших меня на этих попытках, даже смешными. Меня

хватило на пару недель такой жизни, после чего силы кончились, и я во второй и в

последний раз бросил университет, тем самым выкинув в помойку свое время, свои нервы,

свое медицинское будущее, родительские деньги за обучение и их уважение. Это был уже

нокаут. Провал, отправивший меня в затяжную многолетнюю депрессию, в результате

которой я мчусь на машине навстречу смерти. Конечно, в течение этих лет я пытался

реализоваться в разных сферах жизни, работал во многих компаниях на разных

должностях, но это были лишь жалкие и безрезультатные попытки. Я так и не научился

общаться с людьми, мне больше по душе стало одиночество, таким образом, я с концами

потерял и Сержа. А Макс после окончания университета начал активно работать над

переездом в другую страну на стажировку, и я не отвлекал его, периодически по телефону

напоминая о себе, уверяя его, что у меня все хорошо. Как снежный ком, боль и

разочарование в себе увеличивались, и я бросил даже попытки что-то изменить, где-то

себя найти. Двадцать четыре часа я видел перед глазами Алю и свою прошлую жизнь,

слышал наш разговор, с которого я начал падать. Аля после университета вышла замуж за

того приятеля, и у них появились дети. Со временем я перестал выходить на улицу и

общаться хоть с кем-либо, и мой телефон умер. Через пару лет боль, которая меня мучила

из-за Али и всей моей жизни, почти полностью прошла, и осталась пустота, не способная

принимать ничего нового. Так бестолково и мучительно и пролетели все эти четыре года,

так я и оказался здесь, в своей старенькой машине, в которой все закончится. Это конец!

История игры с дьяволом

34

Глава четвертая

Победа или поражение?

35

Все эти воспоминания, пролетевшие перед глазами Адама, придали ему еще больше

чувства удовлетворения своей последней целью, так как позади он видел только гнилую

жизнь и боль, а впереди – освобождение от нее. Конечно же, в глубине души Адам

надеялся на правдоподобность историй о жизни после смерти, об еще одном шансе. Он

думал, что если бы ему дали новую жизнь, то он прожил бы ее совсем иначе, не допуская

тех ошибок, которые он выявил в ходе своих воспоминаний.

Существует одно, уже избитое частым употреблением выражение: «Если бы меня

вернуть в то время, то я бы…» Адам рассчитывал на это, уже перебирая все свои действия

и поступки, которых он бы уже не допустил или заменил бы на другие. Он мнил, что

достоин великого, чего он, в принципе, мог бы достичь и сам, если бы, как он полагал, его

не сопровождало такое обилие невезучести. Это кажется даже диким, что человек думает

о новой хорошей жизни, о счастливом будущем, направляясь на полном ходу к избавлению

себя от этих возможностей, рассчитывая на чудо реинкарнации. Так или иначе, эта его

жизнь уже подходила к концу, но Адам и представить себе не мог, что его ожидало

впереди.

Близился вечер, и Адам уже подъезжал к своей цели. Это был старинный

заброшенный кирпичный дом высотой в один этаж, находящийся на углу резкого и

опасного поворота, в который каждый мог бы не вписаться. Адам помнил этот дом еще с

раннего детства, но еще ни разу не было ни одной автокатастрофы близ этого поворота.

Этот дом на повороте явно всю свою жизнь ждал Адама. И вот, когда Адам уже понимал,

что вся его жизнь будет продолжаться около минуты, в его сознание начали забираться

светлые мысли, а почему бы ему не поехать домой, не заработать еще немного денег, не

отправиться куда-нибудь на север, чтобы забраться на гору, или отправиться в Австралию,

покататься на волнах и купить дешевенькую яхту, или, может, разработать план мести

своему прошлому, или уехать к Максу. Перед глазами, как скоростные картинки,

появлялись тысячи идей и вариантов, у Адама забегали глаза и выступил пот на лице. Уже

сбавляя скорость, Адам увидел еще миллион вариантов, как можно было бы жить дальше,

пролетавших перед его глазами на космической скорости. И вдруг, между этими

картинками, появилась Аля. С каждой секундой ее лицо появлялось все чаще, пока не

начало замещать эти картинки. На ее лице красовалась издевательская улыбка и

невероятно красивые, но жестокие глаза. Казалось, это было уже не воображение, не

просто картинка, ее лицо меняло свое выражение до тех пор, пока она не начала смеяться,

полностью поглотив все мысли Адама о возможных вариантах жизни. Глаза Адама

налились кровью, его сердце заполнила ярость, которая сочилась из каждой клетки его

существа, и он продавил педаль газа до пола, пытаясь продавить ее еще глубже до самого

асфальта. Кирпичный дом уже был виден на горизонте, и остались буквально секунды,

ведь автомобиль уже успел набрать максимально возможную скорость, Адам отстегнул

ремень безопасности.

Машина летит на пределе, в салоне стоит невероятно громкий гул рассекающегося

воздуха и пространства и ужасно сильная вибрация, а Адам, вцепившись мертвой хваткой

в руль, казалось, вот-вот взорвет приближающийся дом своим свирепым и безумным,

сосредоточенным на нем, взглядом. И когда оставалось несколько сотен метров до конца, в

салоне автомобиля воцарилась мертвая тишина, абсолютная тишина, которую едва ли

можно найти в нашем мире, пропала вибрация, и наступил своеобразный покой. Адам

никак не мог понять ситуацию, становилось жутко из-за странного феномена за несколько

секунд до смерти. Адам почувствовал в салоне ужасающую вонь, от которой у него

заслезились глаза, и закружилась голова. В этот момент гробовую тишину нарушил

громкий зловещий хохот с задних сидений. Ужас, охвативший Адама, на мгновение

парализовал его и остановил сердце. И этот хохот прекратился так же внезапно, как

начался. Надеясь на то, что это была лишь галлюцинация, Адам начал медленно

поворачиваться назад, чтобы убедиться, что там никого и ничего нет. Оглянувшись, он

увидел гниющее, улыбающееся лицо старухи. У этого лица не было глаз, черные зубы

36

были через один, остатки кожи держались будто на клею, а с почти лысой головы

спускались остатки седых грязных волос. От ужаса Адам уже не мог пошевелиться, не мог

даже дышать. Это мгновение казалось вечностью. И вдруг эта старуха, издав оглушающий

мерзкий крик, схватила Адама за руку, схватила настолько сильно, что треснула кость, а ее

ногти впились глубоко в мышцу. На рефлекторном уровне Адам, забыв, что находится в

автомобиле, дернулся и захотел бежать, но случайным движением свободной руки

вывернул руль, и машина, пробив ограждение, улетела с дороги в десяти метрах от дома и

упала в болотистый водоем. А Адам, разбив головой лобовое стекло, потерял сознание.

Открыв глаза, Адам ничего не увидел. Ему было непонятно, либо он ослеп, либо его

окружает абсолютная темнота. Он встал на ноги, не понимая, где находится. Последним в

его памяти отложились лицо старухи, сломанная рука и падение в болото. Адам нащупал

руку, но никакого перелома не обнаружил. Прошло несколько минут, но глаза так и не

смогли адаптироваться к темноте, все так же ничего не было видно, и Адам начал

паниковать. Он побежал вглубь темноты в надежде на то, что найдет хоть что-нибудь,

постоянно оборачиваясь назад. Прошло немало времени, он уже успел несколько раз

выдохнуться и набраться сил и в один момент упал на идеально гладкий пол,

покрывавший все это пространство. И вдруг за спиной он услышал взрыв аплодисментов.

Он тут же вскочил, обернулся и увидел в нескольких метрах от себя огромную

освещенную сцену, на которой стоит множество людей и аплодирует ему.

Присмотревшись повнимательнее, Адам очень удивился, ведь он знал или видел каждого,

кто там находился. Тысячи людей, которые встречались на его пути и как-то были с ним

связаны, стоят на этой сцене, смеются, хлопают в ладони, свистят, завывают, а в их

взглядах читается одно и то же – насмешка и издевательская оценка его поступка. В

центре этой толпы стоит Аля, а рядом с ней лежит Макс, его одежда порвана, на теле

ссадины, а руки по плечи запачканы землей. Адам с трудом выдерживал насмешливые

взгляды всех этих людей и попытался отойти назад. Он понимал, что эта сцена –

единственный свет во мраке, но почему-то Адам предпочел мрак. Адам отходил медленно,

пытаясь сосредоточиться на полных печали глазах Макса, и боясь найти в этой толпе

своих родных, чтобы не увидеть их взгляд. Сложилось впечатление, будто сцена сама

отдаляется от Адама, ведь спустя несколько секунд она казалась уже совсем маленькой, а

людей было уже невозможно распознать. Эта сцена исчезла в темноте, а сердце Адама

залилось жуткой болью и безысходностью. Но недолго Адам пробыл в таком состоянии,

неожиданно у него дико заныла голова, он почувствовал, что задыхается, а правую руку

парализовало страшной болью. От такого букета ощущений Адам громко закричал, закрыв

глаза, а когда открыл их, то понял, что находится в затопленном автомобиле, из его головы

и руки идет кровь, а сознание скоро снова потеряется в связи с нехваткой кислорода. В

панике Адам осмотрел салон из страха встретить в нем ту старуху, но никого не

обнаружил, тогда он вылез из разбитого бокового стекла и выплыл на поверхность, жадно

вдохнув воздух полной грудью. Доплыв до берега, Адам, ослабленный и испуганный,

закричал: «СЛАВА БОГУ!»

Просидев на берегу почти час, Адам уже в темноте попытался успокоиться и найти

рациональное объяснение случившемуся. Но это было крайне сложно сделать из-за

серьезной травмы руки с четкими ранами от ногтей. Почти на каждом сантиметре тела

Адама были небольшие раны, из которых сочилась кровь, а телефона, чтобы вызвать

помощь, не было. Тогда он решил хоть как-то себя перебинтовать, хотя бы руку и голову, и

отправиться пешком в сторону ближайшей железнодорожной станции, чтобы поехать в

сторону дома, по которому он вдруг невероятно соскучился. Единственное, чем он мог

оказать себе первую помощь, была его футболка. Адам принялся аккуратно, сквозь

болевые ощущения, снимать пиджак, из внутреннего кармана которого неожиданно

выпало письмо. Оно создавало впечатление, будто ему уже несколько сотен лет. Адам тут

37

же его схватил и обратил внимание, что оно абсолютно сухое, хотя пиджак насквозь

промок. Эта была вторая странность после его появления. Адам положил его на место и

решил пока не трогать, уж слишком много приключений на сегодня. Футболка

превратилась в отрезки бинта, и Адам начал аккуратно перевязывать раны, не спуская глаз

с этого письма. Помимо своего сомнительного появления и сухости, оно источало очень

странный запах, не похожий ни на что. Адама не покидало чувство, что где-то он уже

ощущал этот запах, но никак не мог понять где. Окончив перевязку, Адам все-таки

решился раскрыть письмо. Стоило усилий распознать написанные слова, ведь от времени

они выцвели и стали еле заметными, тем более что на улице было темно. «Приветствую

тебя, Адам, жду в загородном доме через три дня в полночь. Не упусти шанс все

изменить!» – загадочно гласило письмо. Поднявшись с земли, Адам встряхнул голову в

надежде избавиться от, как ему показалось, галлюцинаций и посмотрел на письмо еще раз,

но вместо старой записи он увидел новую: «Путь только начинается».

За этот вечер произошло столько необъяснимого, что Адаму стало уже все равно, что

произойдет с ним через секунду, это было абсолютное моральное истощение. Непонятное

живое письмо, ужасная старуха, странный спектакль на сцене черт знает где… «Да пошло

оно все!» – подумал Адам и направился к станции. Всю дорогу он пытался думать о чем-

нибудь другом, о семье, о друге, о Боге. Когда он добрел до станции, была уже глубокая

ночь, поэтому людей почти не было. Это была долгая многочасовая дорога, а люди,

встречавшиеся в поезде, старались обходить Адама стороной, кидали подозрительные и

брезгливые взгляды и убегали в другие вагоны. Только под утро Адам добрался до дома и,

расположившись на диване и сжав письмо в кулаке, попытался уснуть.

Всю ночь ему снились кошмары, снились страдания близких людей, страдания

родственников, снился конец света, снилась та старуха. Это было первое пробуждение,

которому Адам был искренне рад. Еще больше его порадовало то, что, разжав кулак,

никакого письма он не увидел. Неужели это все его фантазия из-за удара головой? Адам

быстренько размотал повязку на руке, но там было невозможно что-либо разобрать, так

как рука воспалилась, опухла и гноилась. Теперь невозможно точно сказать, отчего

появилась эта рана. Возможно, это был удар о стекло, именно на такую версию надеялся

Адам. К счастью, у Адама дома были все необходимые медицинские препараты и

лекарства, так что он спокойно и профессионально оказал себе нужную медицинскую

помощь. На улицу выходить было страшновато, особенно после вчерашнего приключения.

Намотав последний бинт, Адам позвонил в полицию, он хотел доложить о ночном

происшествии, но почему-то трубку там никто не брал. Что ж, потеря автомобиля не так

сильно волновала Адама, поэтому он решил остановиться на третьей попытке. Ему так

хотелось поделиться хоть с кем-нибудь последними событиями, но, к сожалению, никого

не было. И тогда Адам решил действовать уже привычным для него методом. Он достал

бутылку виски и весь день себя ею успокаивал, самому себе пересказывая события

прошедшей ночи. Его еще долго терзали сомнения, действительно ли он прошел через тот

кошмар или все-таки нет, и был только один способ проверить. В полночь за городом через

два дня… Ему было нечего терять, ведь, если все было реально, то так или иначе эти

события его догонят в будущем, а сидеть в ожидании – это слишком мучительно. Если это

была лишь фантазия, то он сможет в этом наглядно убедиться, никого и ничего там не

встретив. Адам решил, что явится на встречу, организованную фантомным письмом. Эти

два дня для Адама были очень беспокойными, его терзали разные мысли о предстоящей

поездке, о неудавшейся попытке самоубийства. Не покидало ощущение, что он ходит по

тончайшему льду, который вот-вот проломится. Адам метался от стены к стене в поисках

умиротворения хотя бы на мгновение и думал, что, возможно, стоит закончить начатое и

выпрыгнуть в окно. Но это уже было не так интересно, ведь появилась такая загадочная

альтернатива, и наконец Адам уже мечтал, чтобы там все-таки хоть кто-нибудь появился.

Адам отправился на место встречи, вооружившись еще одной бутылкой виски на

38

дорогу. Ехать пришлось на поезде, но на этот раз люди от него не шарахались, даже

наоборот, они как будто его не замечали. Так что до станции он доехал вполне спокойно.

Но самым неприятным в этой поездке был отрезок в несколько километров от станции до

дома, пролегающий сквозь лес. Обычно у станции стояли автобусы, которые везли

пассажиров объездным путем длиною в десять километров, но в этот раз там никого не

было, ни людей, ни автобуса. Конечно, Адам понимал, что стоило ехать на встречу

заранее, возможно, даже за день, но он жутко боялся провести там даже одну лишнюю

минуту, боялся сойти там с ума. И вот, стоя неподалеку от станции, Адам провожает

взглядом уносящийся вдаль поезд и перекидывает свой взор на лес, в который ему

придется прямо сейчас отправиться. Оглядев еще разок окрестность, в надежде встретить

хоть кого-нибудь, запуганный неизвестностью и лесной дорогой, он делает жадный глоток

виски из бутылки и ступает на лесную тропу. На улице и так было темно, но в лесу было

вдвое темнее, ведь туда даже лунный свет едва попадал. Из-под каждого куста, за каждым

деревом Адаму мерещились странные звуки, какие-то движения. Были дни, когда ему

было в радость прогуляться по лесу неподалеку от дома, он наслаждался природой, а

природа встречала его прекрасными звуками леса, пением птиц, пробегающими белками,

но сегодня лес явно был им недоволен. Казалось, он взбунтовался против Адама и хотел

остановить его. На каждом метре пути Адам натыкался на корни, ему в лицо летели

насекомые, постоянно попадалась паутина, и сложилось чувство, будто звери со всего леса

сбежались и собрались вокруг Адама, выжидая момента для нападения. Адам, как раненое

животное, был идеальной целью и жертвой. Звуки быстро перебирающих лап доносились

все ближе и чаще. Адам уже тысячу раз успел пожалеть о своей поездке, но назад пути не

было, ибо он чувствовал, что дорогу назад ему уже перекрыли. И он упорно продолжал

путь вперед, допивая свой эликсир мужества. Пробираясь все дальше через лесные

препятствия, Адам замер от страха из-за рычания, которое начало раздаваться совсем

недалеко сзади. Адам обернулся и увидел не одну пару ярко красных точек,

маскирующихся в кустах. Бывает такое чувство, будто, несмотря на окружающую угрозу,

человек уверен, что все будет хорошо… все было хорошо раньше, хорошо сейчас и

хорошо будет… что-то вроде ангела, который сохранит тебя, что бы ни случилось. Адам

всю жизнь испытывал такую защиту, но в данный момент этой уверенности в

благополучии не было, будто его бросили обнаженного в комнату со змеями. Все, что

велело Адаму его чувство самосохранения, это ускорить шаг, а то и вообще броситься со

всех ног. Так Адам и поступил. Адам летел на максимально огромной скорости, пробивая

лицом ветки и паутину, спотыкаясь обо что-то живое, что будто пыталось ухватить его за

ноги. Он слышал, что бежит не один, за ним явно кто-то или что-то гонится, и стало ясно,

что оторваться не выйдет. Тогда Адам подобрал на ходу толстую ветку, но не успел даже

повернуться, как на него бросился зверь с огромными клыками и яростными глазами

убийцы. Этот зверь, разорвал ногу Адама, будто тот был тряпичной куклой. От шока,

конечно, боли не было, была лишь неутолимая жажда жить и ожидание, когда же кончится

этот кошмар. Вырвав кусок мяса из ноги, зверь принялся трепать его, как трофей, а Адам,

прихрамывая, ринулся дальше. Он и десяти метров не пробежал, как со всех сторон

налетели эти твари. От Адама отрывались куски плоти, отрывались пальцы, но больше

всего зверей интересовала рана на руке, и они дрались между собой за шанс обглодать ее.

Почти без чувств Адам увидел впереди, что лес почти кончился, точнее, его живая часть.

Начиная с четкой линии, лес превращался в кладбище всего живого. Трава, деревья, даже

птицы были мертвы. Будто бы с того места лес обработали ядом. Адам увидел в этой

полосе леса свой шанс и из последних сил пополз к этой границе, пока звери

обрабатывали оторванные от Адама трофеи. Приблизившись к этой черте, Адам заметил,

что на нем уже никого нет, но все тело адски горело от боли и потерь. Обернувшись, он

увидел, что звери рассредоточились примерно в двадцати метрах от этой черты и не смели

приближаться к ней. План удался. Но нет ни людей, ни мобильного телефона, ничего,

кроме дома впереди, у которого, возможно, кто-то есть, и этот кто-то может ему помочь.

39

Пробираясь все дальше по мертвой части леса, Адам почувствовал, что резко похолодало,

возможно, из-за потери крови, но иней, появившийся на его лице, убеждал в другом. С

каждой секундой мороз становился все сильней и уже начал обжигать тело, даже кровь из

ран остановилась, дав Адаму шанс живым доползти до дома. И, наконец, победа… еле

живой, Адам добирается до места встречи, но если никто не появится до полуночи, то эта

победа будет последней в его жизни из-за серьезнейших травм.

Адам лег на крыльцо в ожидании последней надежды и непрерывно осматривал все

свои владения. Ближе к полуночи у Адама уже стали закрываться глаза, и жизнь медленно

покидала его, как вдруг раздался скрип ворот. Адам попытался собраться и посмотреть,

кто же вошел на участок, и приоткрыл тяжелейшие веки. Он увидел силуэт в мантии с

капюшоном, из-под которого лица не было видно. С каждым шагом силуэта Адам

набирался сил, и в конце концов у него их хватило, чтобы даже встать. От этого человека

исходила невероятно зловещая энергетика, рядом с которой умирало все, как в той

мертвой части леса, но для Адама она была как анестезия. Силуэт поприветствовал Адама.

Его голос был настолько мерзким, что больше напоминал змеиное шипение. Адам сразу

же обрушил на него град вопросов: что происходит, зачем эта встреча, кто он такой, что

означает записка «путь только начинается», что будет дальше, что это была за старуха в

машине, что это была за сцена и так далее. В ответ раздался лишь громкий пронзительный

смех, от которого, казалось, вылетят стекла в доме. Затем этот силуэт пропал, озадачив

Адама, который начал снова осматривать участок в поисках гостя. Через несколько секунд

Адам почувствовал, что на его плечи легли руки. Краем глаза он увидел их, они были с

белой сморщенной кожей и нечеловеческими когтями. Но почему-то Адам чувствовал себя

поразительно спокойно. И опять этот запах, как от письма. Силуэт обошел Адама и

оказался прямо перед ним. Несмотря на близкое расстояние, Адам не видел под

капюшоном ничего, кроме темноты. Но неожиданно в этой темноте начали разгораться два

ярко-красных глаза, от вида которых Адам стал неподвижен. Голова силуэта приближалась

к лицу Адама до тех пор, пока полностью не поглотила его под капюшон. Он увидел

обличие этого существа, и его охватила истерика, страх и паника. Он попытался вырваться

из-под капюшона, но оно застряло там намертво. Насмотревшись всякого за последнее

время, Адам ожидал увидеть многое, но то, что оказалось под капюшоном, шокировало

его больше, чем что бы то ни было. Это существо проникло в душу Адама и разожгло там

пожар, уничтожающий все. Вопли и крики Адама были слышны за многие километры. Эта

боль была сильнее любой другой боли. Наконец Адам вырвался из-под капюшона, и

силуэт продолжил движение в его сторону. Забыв о своем искалеченном теле, Адам

побежал прочь от этого существа. От перенапряжения засочилась кровь из ран, но даже

это не могло его остановить. Адам хотел скорее встретить смерть, чем еще раз оказаться в

объятиях этого создания. Добежав до леса, он увидел зверей, недавно разрывавших его. В

итоге он оказался на той самой границе леса, которая спасла его от смерти в когтях зверей.

Обернувшись назад, Адам увидел стремительно приближающийся к нему силуэт, а

посмотрев вперед – скалящихся свирепых тварей, готовых броситься на него и разорвать

на части. Издав отчаянный крик, Адам ринулся прямо на зверей, ожидающих его в лесу. К

его удивлению и разочарованию, звери брезгливо отпрыгнули от Адама. Даже удар

окровавленной рукой одного из них по морде не спровоцировал их. Звери разбежались.

Тогда Адам в панике и слезах кинулся дальше вглубь леса, перепрыгивая через ручьи и

лежачие деревья. Он бежал, насколько хватило физических сил, и уже успел заблудиться.

Адам замер на месте, внимательно присматриваясь и прислушиваясь к происходящему. На

какое-то время воцарилась тишина, и он подумал, что смог скрыться, но через мгновение

вновь ощутил чьи-то руки у себя на плечах. Уже без ужаса Адам понял, что бежать некуда,

да и смысла нет, он решил сдаться и всецело отдать себя поглощающему его мраку. Он

чувствовал, что рук, охватывающих его спину и плечи, становится все больше, будто на

него сзади напала целая толпа призраков. Одна из этих пар рук закрыла Адаму глаза,

другая – уши. Стоя в таком обездвиженном, без зрения и слуха, состоянии, Адам вдруг

40

почувствовал, что теряет себя, теряет свое прошлое и настоящее. Вся его прошлая боль,

как моральная, так и физическая, стала абстрактной, так же, как и все события, которые с

ним происходили за последние годы. Будто пожар, разожженный в его душе, догорает,

уничтожая все его страдания, достижения и всю его суть, превращая сознание в чистый

лист. Адам почувствовал, что начинает дышать гораздо глубже, раны заживают, его

мускулы наливаются силой, исчезают жировые накопления и появляется давно забытая

сила воли. Он понимал, что стоит на ногах уже настолько уверенно, что это давно забытое

ощущение было приятно, и мог бы одним махом скинуть с себя всех призраков или даже

зверей, но не стал этого делать, ведь процесс, происходящий с ним, ему очень даже

понравился, и Адам хотел продолжения. Пропал счет времени, было трудно сказать,

прошло лишь мгновение или целая вечность. Адама заполнила радость, ведь из него

сделали полностью боеспособную машину во всех смыслах этого слова. Его мозг начал

работать настолько быстро, что даже с закрытыми глазами он смог понять, где находится,

по памяти просчитав траекторию своего побега, что был уже в состоянии решить почти

любую поставленную перед ним задачу, вспомнил все, чему когда-либо учился, и стал

свеж. Физическое здоровье и тонус пьянили Адама, уже ни одна нагрузка его не пугала,

даже наоборот, ему не терпелось как-нибудь применить обретенные способности. Адам

почувствовал себя дерзким, уверенным в себе, справедливым и решительным парнем,

почувствовал себя счастливым. Его сердце и душа переполнились силой, и Адаму

захотелось в таком новом состоянии вернуться в мир и встряхнуть его. Активно

всплывали давно забытые знания, навыки и таланты, спящие мертвым сном в самых

глубинах подсознания. А относительно свежие знания, достижения и весь опыт

отодвинулись на второй план, будто все, что Адам успел узнать и ощутить за свою жизнь

за последние годы, происходило не с ним, а с его близким человеком, а Адам лишь был

рядом и сопереживал ему. Адама уже ничего не волновало, он стал поразительно спокоен.

В сознании вновь начала проноситься вся его жизнь, но на этот раз от младенческого

возраста. Эти воспоминания дошли только до его поездки на машине к дому на повороте,

а все, что было дальше, исчезло из его памяти. Старуха, авария, сцена, письмо, поход в

лесу, звери, призрак и все остальное, что произошло с Адамом, просто пропали из его

мозга, оставив лишь небольшие нотки того, что он что-то забыл. Также, почему-то на

подсознательном уровне, сохранилась память того запаха письма, который так

заинтриговал Адама. Он уже не понимал, что происходит, где он находится, как он

очутился в объятиях непонятно кого, когда только что ехал в машине и вспоминал свою

жизнь, и кто и почему ему закрывает глаза и уши. Но сопротивляться Адам не стал, ведь

он снова прочувствовал изменения, улучшающие все его свойства, и снова начал

осознавать, что это не он ехал в машине, не он страдал и мучился годами. Адам в полном

спокойствии доверял происходящему. Руки призраков, окончив свою работу, стали

потихоньку отпускать его. В первую очередь освободили уши, и Адаму начали слышаться

множественные детские голоса и крики, доносящиеся издалека. Затем освободили глаза, и

Адам, открыв их, попытался сконцентрировать свое зрение на происходящем, но перед

глазами все было размыто и непонятно. Пока Адам, прищуриваясь, пытался восстановить

зрение, призраки потихоньку освобождали его, осталась лишь одна рука, которая, будто в

напутствие, дружески похлопала его по спине. Последний хлопок был сильнее прежних, и

Адам увидел перед собой старую зеленую знакомую стену и унитаз, а сзади услышал до

боли знакомые слова до боли знакомого человека: «Все ништяк, братан, не кидай обиду и

не держи зла, – потом добавил: – Ну че, братэлла, предлагаю тусануть седня после школы

за знакомство, я – Вик».

История игры с дьяволом

41

Глава пятая

Второй шанс

42

Первые секунды Адам был уверен, что это просто сон, что такого быть не может. Он

нервно оглядывался по сторонам, рассматривал Вика, будто инопланетянина, потом

выбежал в коридор и увидел свою родную школу. От волнения и непонимания ситуации

его голова закружилась, и он упал прямо на пол. К нему подбежали одноклассники и

принялись расспрашивать, все ли с ним в порядке, осматривать и звать школьного врача.

Адам наблюдал за суетой, происходящей вокруг него, испуганно смотрел на лица

одноклассников, после чего вскочил на ноги, успокоил встревоженных друзей и пошел к

выходу из школы. Все, чего ему хотелось тогда, так это остаться одному и попробовать

успокоиться, понять ситуацию. Выбежав на улицу, Адам побрел на крышу той самой

бойлерной станции, на которой он встречался с Сержем. По дороге он остановился у

ближайшего магазина и посмотрел на свое отражение в стекле витрины, в котором увидел

себя десятилетней давности… совсем молодого, спортивного и уверенного в себе юношу.

Адам нащупал в кармане немного денег и, как по инерции, купил пачку сигарет, потом

отправился дальше. Закурив уже на той символичной крыше, Адам чуть не выплюнул

свои внутренние органы, ведь он был некурящим в то время, а эта сигарета, получается,

была у него первая. Наблюдая проходящих мимо людей с крыши, Адам все больше ловил

себя на мысли, что вся его дальнейшая жизнь с этой минуты и до поездки к смерти больше

похожа на плод его фантазии, чем на то, что происходит сейчас. Адам все помнил, но не

как воспоминания пережитого, а скорее как впечатление от прочитанной книги. Просто

некая история, пусть и крайне детальная, которую он прочел или где-то слышал, но точно

не ощущения, пережитые им самим. Он не понимал всех тех переживаний, через которые

вроде как он сам когда-то прошел или пройдет. Зато Адам отчетливо помнил, как он

совсем недавно приехал с загородного отдыха, на котором провел отличное лето перед

десятым классом школы. Он даже помнил, какие задания учителя дали ему на летние

каникулы, помнил каждую малейшую деталь этого периода его жизни, каждое

переживание, как за городом, так и в городе. Адама невероятно сильно терзали вопросы,

фантазия ли та жизнь или все-таки нет, как могла такая длиннейшая история причудиться

ему за одно мгновение в туалете, а главное, зачем и почему. Но в итоге ему пришло в

голову элементарное замечание, с помощью которого он ответил себе на вопросы. Если

это была не фантазия, то он поймет это уже завтра, ведь он знает, каким человеком

окажется Вик, примерно помнит школьную грядущую программу, примерно помнит

некоторые события, которые должны будут произойти, иными словами, Адам «помнит

будущее». Все, что ему остается, это наблюдение, которое расставит все на свои места и

раскроет тайну, реальна ли была та жизнь или все-таки нет. Адаму стало даже немного

страшно за следующий день этой жизни, и он углубился в свои размышления, не замечая,

как пролетает время. И так он просидел до вечера, пока на эту крышу вдруг не поднялся,

держа в руках забытый в школе рюкзак Адама, Серж, в глазах которого читались

озадаченность, тревога, но в то же время облегчение, что он все-таки нашел Адама. У

Адама совершенно вылетело из головы, что он нагло убежал из школы на перемене,

бросив там даже рюкзак, а ведь мобильного телефона у него еще нет, чтобы хоть как-то

дать о себе знать хотя бы родителям. Ведь он живет с ними, и родители первые в очереди,

кому должны позвонить из школы и доложить о прогуле. Адам решил ничего не говорить

Сержу и побежал домой на лекцию о вреде школьных прогулов и пропаданий до вечера.

По дороге к дому Адам наткнулся на бездомного лет тридцати, который сидел на

земле с опущенной головой и просил у прохожих мелочь. Его внешний вид внушал

столько жалости, что Адам не смог пройти мимо, достал последнюю мелочушку из

карманов и отдал ее бродяге, который тут же поднял свою голову и внимательно

всмотрелся в глаза Адама, будто узнал его. Адаму показалось, что бродяга ждет каких-то

слов, и он попытался подбодрить этого несчастного убеждениями, что все будет хорошо,

что это не конец света, а во время этих убеждений бродяга опустил глаза и принялся часто

и нелепо кивать головой, после чего неожиданно и сильно схватил Адама за правую руку,

вновь поднял голову, вновь всмотрелся прямо в глаза и выдал: «Путь только начинается!»,

43

затем с ухмылкой освободил руку и вновь ушел в себя. Адам не стал ничего ему отвечать

и уж тем более мстить за такой наглый захват руки и просто пошел дальше… что

возьмешь с бродяги. Но Адама эта ситуация очень напрягла, так как на подсознательном

уровне эта фраза не внушала ничего хорошего. Фраза показалась Адаму очень знакомой,

но он никак не мог вспомнить, где же ее слышал. В итоге, Адам решил, что, возможно,

слышал ее в кино или прочел в книге в жанре ужастиков. Зайдя домой, Адам застал

телефонный разговор родителей с кем-то, судя по всему, из школы. Увидев его, они

успокоили собеседника, объяснив, что блудный сын вернулся, что все в порядке, и

приступили к расспросам, что случилось в школьном коридоре, почему он там упал, где он

был, что происходит и так далее. Уже представляя, насколько сильно он может их

разочаровать в мнимом будущем, Адам вздохнул с облегчением и радостью, оттого что это

еще не так, и все, что смог сказать им в тот вечер, так это то, насколько сильно он их

любит и что сделает все возможное для их общего блага. Затем Адам пошел спать, ведь

после такого приключения в школьном туалете он был крайне вымотан, а следующий день

обещал быть нелегким и требовал массу сил и психологической подготовки. Родители

полностью доверяли Адаму в то время, поэтому не стали ему мешать и приостановили

допрос до лучших времен, так как глаза Адама выдавали дикую усталость. Не успел Адам

уснуть, как сразу же его будят и оповещают, что пора собираться в школу, ночь пролетела

мгновенно, не одарив его ни снами, ни утренней бодростью. Собираясь, Адам все никак не

мог собой налюбоваться, в какой же отличной физической форме он находится, организм

был полностью чист. И вот, наконец, Адам оказывается в школе, где ему пришлось

оправдать свое вчерашнее поведение. Он попытался разрядить обстановку и отшучивался,

говоря, что это Вик в туалете произвел такое сильное впечатление, что ноги сами

подкосились в коридоре, не устояв перед его очарованием, а потом ему срочно

потребовалось время утихомирить свое эмоциональное потрясение прогулкой. Весь класс

оценил такой вроде не злой юмор, но Вику, разумеется, не очень понравилась шутка, в

которую поневоле вписали его, и весь первый урок Адам ловил на себе его дьявольски

злой взгляд, и даже ресницы кричали, что у него в голове уже полным ходом

разрабатываются планы отмщения. Вик смотрел, забывая моргать, будто он решил, что

сейчас проморгает Адаму, сколько ему жить осталось. После урока, конечно же, проход

между партами оказался слишком тесным для двоих, и из-за этого недостатка в

расположении парт в плечо Адама прилетело плечо Вика. На перемене Адам выяснил, что

Вика перевели из соседней школы по причине частых конфликтов и драк, но Адам это уже

знал, и все следующие уроки его не покидало ощущение дежавю. Но этих фактов Адаму

казалось маловато, а ждать тех фактов, которые Адам отчетливо помнит, которые могут на

сто процентов что-то доказать, слишком долго, тем более что в школе он может изменить

течение событий, а значит, и будущее, так что он решил проверить наверняка уже иными

методами. Первые несколько идей, пришедших в голову Адаму, требовали уже каких-то

телодвижений. Адам хорошо знал семью Вика, их имена, должности, знал, где они живут.

Все, что надо было сделать, так это спросить Вика о его семье. Но такие вопросы были бы

скорее красной тряпкой для Вика, командой «фас». Адаму было проще зайти к ним домой,

будто ошибся адресом, и убедиться, но рано или поздно это также бы аукнулось

репрессиями Вика. Также можно было бы съездить к университету для сравнения

реальности и памяти, ведь это время Адам его еще ни разу не видел, зато он помнит

каждый камешек главного здания как снаружи, так и внутри. Но вариант, который ему

нравился больше остальных, предполагал поездку к дому Макса. Они были еще не

знакомы, но если Макс существует и мнимая жизнь окажется реальной, тогда первым

делом стоило бы наладить с ним общение и завести дружбу, так как в памяти у Адама их

дружба была единственным светом, который стоит иметь в любой реальности. После

уроков Адам принял решение поехать к Максу, но на улице у выхода уже дежурил Вик,

который, видимо, хотел уточнить, как пройти в библиотеку. Адам решил не связываться с

Виком и его задетым самолюбием, во всяком случае сегодня, так как времени было не так

44

много, а еще нужно успеть домой, чтобы у родителей не было повода для беспокойств.

Поэтому он покинул школу через запасной задний выход, оставив перевозбужденного

Вика неудовлетворенным, так что следующий день обещал быть насыщенным событиями

и приключениями. Адам быстро добрался до дома Макса, но все никак не мог решиться

зайти. Он просидел у его подъезда больше двух часов в ожидании, но за это время никто

не вошел и не вышел. Дальнейшее ожидание могло затянуться на еще большее время,

поэтому Адам, собравшись с духом, осмелился зайти в гости к возможно будущему другу.

Звонок зазвонил, послышались шаги, и Адам замер в ожидании… ожидании правды.

Когда дверь начала открываться, Адам подумал, что это самая медленно открывающаяся

дверь в мире, и, не выдержав, помог открывающему сам, дернув ее на себя. Перед ним

появился Макс, только еще очень молодой, а в прихожей на крючке висела та самая

куртка, благодаря которой они познакомятся через два года. Шокированный Адам сел на

ступеньку рядом с дверью Макса, осознав, что это была не фантазия, и попытался

выяснить, хорошая это или плохая новость. Макс не понял дикости и невежливости,

увиденные им перед дверью, и попробовал узнать у Адама, кто он и что ему надо. Не

услышав в ответ абсолютно ничего, Макс захлопнул дверь, добавив напоследок, мягко

говоря, свои рекомендации о походе к психотерапевту. Так или иначе, попыток завести с

Максом дружбу на сегодня уже достаточно, и Адам, пытаясь свыкнуться с тем, что его

отправили назад и дали второй шанс, отправился домой.

Адам хотел разобраться, как он умудрился так низко пасть за свою будущую жизнь, и

как не допустить таких плачевных результатов. Ночью он не сомкнул глаз, размышляя, что

можно допускать из той жизни, а что нельзя. У него было преимущество, ведь он знал, что

и от кого ожидать, знал все и всех вперед на десять лет. Но самое важное, Адам понимал,

как точно нельзя жить. За ночь размышлений Адам пришел к некоторым выводам,

которые, как он считал, должны будут благотворно повлиять на дальнейшую жизнь и

судьбу. В первую очередь, Адам понял, что все те со временем меняющиеся модели его

поведения и образы жизни, которыми он обладал в первой жизни, были навязаны либо

обстоятельствами, либо людьми, будто не он сам развивался со временем, а его сознание

подстраивали под постоянно меняющуюся жизнь, забирая нужное и награждая лишним.

Адам решил не допускать подобных перемен, решил дать отпор всему, что будет

приходить из прошлой жизни, за исключением Макса. Решил менять себя со временем

самостоятельно и только в лучшую сторону. Адам помнил, какие слабости его

преследовали в будущем, поэтому решил сразу же закалять эти стороны своей души. Он

решил создать совершенно нового Адама, жизнь которого будет примером для всех.

Адама переполняли три чувства… первое – какая-то странная усталость из-за того,

что ему вновь придется прожить десять уже как-то прожитых лет… второе – радость, что

такого кошмара уже не будет, что появилась возможность все изменить… третье –

непонимание, как, кто и зачем организовал такую игру со временем, давшую ему шанс. Он

долго размышлял об этом, но в итоге преобразовал эти чувства в более многообещающие

мысли. Жить по-прежнему он не собирался, значит, его ждет еще масса новых ощущений

и побед, а это уже не переживание старых лет, а бонусные дополнительные годы. Радость

за этот шанс поутихла и превратилась в хладнокровные рассуждения о том, как именно

будет строиться новая жизнь, каким будет новый Адам. Адам предпочел верить в то, что

его спас собственный ангел или даже Бог, а это значит, что он не такой уж и простой

человек, раз уж на него обратили внимание из небесной лиги. Этот факт придал Адаму

чувство важности и ответственности за новую жизнь, хотя появился некоторый

дискомфорт, ведь он понимал, что за ним круглосуточно наблюдают и оценивают, как

используется этот шанс. Адам решил, что этот скачок во времени – однозначно хорошая

новость. Уже светало, и Адам начал сборы в школу, прокручивая в голове лозунг

грядущего дня: «НОВАЯ ЖИЗНЬ!»

Первым гостем из будущего, способным изменить жизнь Адама, был Вик, который

45

уже с самого утра поджидал Адама у входа в школу, чтобы все-таки объяснить, что можно

говорить, а что нет. В прошлый раз Адаму с Виком пришлось пройти через целую серию

подобных конфликтов и баталий, что в результате привело к дружбе, но на этот раз Адам

был полон решимости обойти эту дружбу. Игнорировать нападки Вика было бесполезно,

ведь это провоцировало бы его еще больше, было бы больше интриг, и как результат, более

крепкая дружба, ведь на подсознательном уровне они все-таки тянулись друг к другу.

Адам видел два выхода, способных прекратить их столкновения. Либо подарить Вику

ситуацию, где он полноценно почувствует себя победителем и отлупит Адама, принизив

его морально и самоутвердившись, либо дать Вику настолько мощный отпор, после

которого у него не было бы даже мысли о том, чтобы хоть как-то сталкиваться с Адамом.

Адаму было очень обидно за свое будущее, за того Адама, который был загнан в угол, он

сочувствовал ему, жалел его и решил мстить за него. Поэтому первый вариант тут же

отошел на задний план, а в глазах Адама загорелась хладнокровность и жестокость. На

подходе к школе, как и ожидалось, дорога Адама была перекрыта Виком. Понимая, что

сейчас будет, Адам попросил Вика отойти подальше от территории школы, чтобы без

свидетелей положить конец начинающимся отношениям между ними. Они остались

вдвоем, и Вик сразу же начал диалог, провоцирующий драку. Адам с удивительным

спокойствием смотрел прямо ему в глаза, но не перебивал Вика. А Вику становилось

немного не по себе, ведь еще ничего не произошло, а Адам уже смотрел на него так, будто

очень его жалеет и сочувствует. Решив обойтись без лишних слов и прелюдии, Адам

проявил свою готовность к бою и даже агрессию, заменив жалостливый взгляд на

безумный, сбросив на землю свой портфель и сняв наручные часы, пока Вик беседой

пытался подойти к подобному результату. После такого жеста Вик понял, что полностью

потерял контроль над ситуацией, что это уже не он ведет охоту, и тогда Вика впервые

охватил страх. Драка так и не состоялась, ведь один из ее участников включил задний ход,

почувствовав, что у второго явно мотивации для боя больше, хотя Вик и не понимал,

откуда у Адама такая ярость и ненависть к нему. На какое-то время Адам подумал, что

такой моральной победы хватит, чтобы их общение уже не началось, но в последующие

дни Адам почувствовал, что Вик все-таки тянется к нему. Вик пытался поддерживать

Адама во время его ответов у доски в школе своими ободряющими комментариями,

пытался завязать их общение путем дружбы с Сержем. Эта тяга проявлялась во многих

мелочах, и Адам уже начал понимать, что изменить то, что должно произойти, не так-то

просто, как казалось. Адам понимал, что было жестоко с его стороны так упорно и иногда

даже грубо избегать дружелюбно настроенного Вика, но если это цена избавления от

будущих кошмаров, то даже такая жестокость оправдана. С каждым днем Вик все

настырнее пытался приблизиться к Адаму, будто это общение ему необходимо, и тогда

Адам решил предпринять очередную попытку отдалиться. Он захотел сменить школу, тем

самым отдалив себя не только от Вика, но еще и от Даны, в которую он был безумно

влюблен, ведь она тоже была частью будущего, которого Адам старался избежать. Хотя

Дана явно не была звеном его саморазрушения, Адам маниакально и брезгливо отталкивал

все и всех, отложившихся в его воспоминаниях будущего. Смена школы, конечно,

радикальный ход, но Адам боялся, что рано или поздно поддастся своему появляющемуся

необузданному желанию начать общение с Виком, а потом завоевать расположение Даны,

тем самым, возможно, совершив ошибку.

Разговор с родителями прошел достаточно успешно, Адам приводил массу

придуманных и убедительных аргументов, зачем нужен такой неожиданный переход, и

родители в очередной раз доверились рассудительному и уверенному сыну. Вик, Дана и

все одноклассники остались позади, они едва ли будут в состоянии даже просто

встретиться, ведь школа, в которую перевелся Адам, находилась достаточно далеко от их

района, причем имела уклон на медицинские предметы. Единственное, что произошло так

же, как и в предыдущем будущем, так это со временем прекратилось всякое общение с

Сержем, но уже не по вине Вика, а из-за географии обитания. Адам был доволен собой,

46

ведь он в корне поменял аккорды своей жизни, избавил себя от уже когда-то случившихся

перемен, что наверняка будет иметь серьезное отражение в будущем.

Новая школа, новые люди, новая программа… все это полностью завладело

вниманием и временем Адама. Наступил период жизни, когда Адаму не надо было

каждую минуту думать о том, что что-то уже было, а что-то необходимо менять. Все, что

окружало Адама, было совершенно новым и незнакомым, и это даже раззадорило его.

Новые одноклассники приняли Адама очень дружелюбно, так как в этой школе

большинство учеников мечтали о поступлении в медицинские университеты, а Адам

очень много мог им рассказать по этой теме, ссылаясь на опыт своих друзей.

Образовательный процесс шел превосходно, ведь Адам уже обладал всеми необходимыми

знаниями до четвертого курса университета, и он не стеснялся демонстрировать свои

знания перед учениками и учителями. Буквально с ходу у Адама появилось множество

друзей и даже поклонниц, но все-таки Адама не покидали опасения, что каждый человек

может негативно повлиять на будущее, эти страхи становились основой его отношения к

кому-либо, поэтому близко к себе Адам никого не подпускал. Адам поставил себе цели

развить себя максимально возможно, стать врачом, разбогатеть, не стать изгоем и многие

другие цели, которых он не смог достичь в прошлый раз, а лишние люди могли сбить его с

этой волны. Более того, даже похвалы и проявлений уважения к себе Адам стремительно

избегал, так как боялся расслабиться и привыкнуть к хорошему отношению, ведь эту

ошибку он уже успел совершить. За десятый класс школы Адам стал идеальным

учеником, человеком, к которому стремились все, но никто так и не смог приблизиться. Не

было абсолютно никаких разногласий между ним и его родителями, Адам не допускал

дисбаланса в своей жизни. Единственное, на что он никак не мог решиться, так это на еще

одну встречу с Максом. Это был необъяснимый страх, в присутствии Макса та прошлая

жизнь казалась более реальной и пугающей, и Адама тревожили мысли, будто он все

знает, хотя это едва ли возможно. Плюс ко всему, вторая встреча могла серьезно напугать

Макса, так как это походило бы на преследование. Поэтому Адам решил дождаться

вступительных экзаменов в университет, где они случайно познакомятся. Лето после

десятого класса Адам решил уже не проводить так, как привык… за городом с подругами.

Пусть они и не оставили в воспоминаниях негативных нот, одна проблема все-таки была –

такой летний отдых уже был, а повторять ход прошлой жизни Адаму совершенно не

хотелось, поэтому Адам посвятил лето воспитанию любви и самое главное – воспитанию

расставаний.

За это лето у Адама было несколько девушек, с которыми он заводил отношения и,

как только начинал к ним привыкать, моментально расставался, даже тогда, когда ему

самому этого не хотелось, но, зная, что может его сломать, он решил закалить себя

расставаниями самостоятельно. Он бросал их настолько жестоко и прямолинейно, что сам

не заметил, как его сердце начинает черстветь. Никто и ничто не могло доказать Адаму,

что он поступает неверно, ведь он готовил себя к возможным грядущим испытаниям,

которые он уже не прошел. Лето пролетело, так же как и учебный год, на сверхзвуковой

скорости, не оставив после себя ни следа положительных воспоминаний или ощущений,

появился только лишь опыт. В прошлой жизни, к чему бы она ни привела, школьные годы

и летние каникулы приносили Адаму многие мгновения счастья, положительных эмоций,

которые были основой его воспитания.

Исходя из проведенного года новой жизни Адама, можно заметить, что его план

работает на все сто процентов, ведь к одиннадцатому классу эти два Адама были

совершенно разными людьми. С одной стороны, Адам набирается знаний и опыта, чтобы

прожить сложнейший период жизни прошлого Адама, а с другой – он лишает себя детства,

лишает себя возможности совершать ошибки, ведь именно в этом возрасте их надо

совершать, так как они есть часть формирования человека и его ценностей. Адам все это

понимал, понимал все человеческие ценности, понимал, что значит быть безрассудным

47

подростком, но только понимал, а не прочувствовал. Адам настолько боялся повторения

прошлой истории, что был готов полностью отказаться от этих чувств. В таком

мировоззрении были, конечно же, и плюсы. Одним из этих плюсов была стопроцентная

уверенность в своей карьерной реализации, ведь с уровнем его подготовки не мог

сравниться почти никто, так как, помимо уже имевшихся знаний, Адаму подарили знания

двадцатишестилетнего человека, плюс, он усиленно приобретал новые знания, которые

существенно облегчат его студенческую жизнь. Адам ночевал с книгами, развивал себя во

многих новых сферах жизни, он становился гениальным. А в промежутках между

изучением наук Адам практиковался в уже полюбившемся ему занятии – в расставании с

девушками.

Одиннадцатый класс школы также пролетел незаметно, хотя несколько

непредвиденных событий все-таки обрушились на его голову. К этому моменту Вик уже

набрался сил в старой школе, как и в прошлой жизни, но уже без Адама. У Вика уже была

своя армия, а его самооценка возвысилась до невероятных высот, что шло наперекор той

встрече с Адамом у школы, когда он впервые позволил страху овладеть собой. Такому

человеку, как Вик, тяжело забывать подобное, ведь он во всем и всегда должен быть

победителем, поэтому Вик решил взять реванш, обосновав целый гарнизон у дома Адама.

Это была крайне неожиданная встреча для Адама, тем более что рядом с Виком были все

те люди, которые в другой жизни действовали по команде Адама, а не Вика. А самым

неожиданным персонажем в этой команде супергероев оказался Серж, ставший близким

другом Вика, который неуверенно и стыдливо стоял в сторонке и боялся даже поднять

глаза. Адам понимал, что эта стая коммандосов стоит у его дома явно не для того, чтобы

обсудить созвездия на небе, поэтому он исполнил тот же фокус с портфелем и наручными

часами. Но, увы, результат уже был иной. Эта стая окружила Адама и начала подразнивать

легкими толчками со всех сторон, а Вик, как предводитель этих той-терьеров, задвинул

весьма торжественную речь о законах бумеранга, будто ситуации возвращаются, о том, что

сейчас сделают с Адамом, о морали и еще о всякой ерунде, которую считал, видимо,

крайне важной, а его послушники стояли, переминаясь с ноги на ногу от волнения, и

кивали головами, будто кучка тюленей. Это показалось Адаму даже смешным, но он очень

старался сдержать улыбку, ведь этот жест сразу бы спровоцировал стадо. Также Адама

очень радовало, что он все-таки смог изменить реальность и не стал таким же смешным,

как Вик, как он сам когда-то. Понимая безысходность великой битвы с ними, Адам решил

высказать все свои мысли и воспоминания о будущем прихвостней и сделал это настолько

сильно и убедительно, что у них в глазах читалась уже не только агрессия, но и страх, и

стыд, и сомнения. Адам, снова также убедительно, принялся выражать свои сомнения о

наличии мужских гормонов у Вика, раз уж он привел столько защитников и побоялся все

закончить самостоятельно, своими руками. Вся толпа слушала четко и уверенно

поставленную речь Адама, речь взрослого человека, а Адам гордо наслаждался своим

превосходством, своей возможностью и способностью, используя примитивные

психологические приемы, манипулировать этим стадом. Адам добился, чего хотел… Вик,

защищая свое достоинство, решился на выяснение отношений вдвоем. Эта драка была во

много раз более жестокая, чем все те бои, в результате которых они подружились. Адам,

будто бесчувственная машина, разбивал лицо Вика, это была отвратительная картина,

рисование которой вся команда Вика просто не решалась остановить от ужаса из-за

происходящего, в результате которой Вика увезли врачи, а Адама правоохранительные

органы. Действия Адама в результате долгих разбирательств расценили как самооборону, а

Вик и его семья не стали предпринимать мер, чтобы это оспорить, возможно, из-за того,

что это похоже на правду. С тех пор Вик перестал давать о себе знать Адаму и принял свое

первое поражение. А Адам поймал себя на мысли, что ему не было страшно вначале, не

было жалости в процессе, и нет угрызений совести теперь, было только чувство

законченности, ведь он убрал из своей истории события, влияющие на его

неблагополучную судьбу. Адаму не потребовалось ни одной секунды, чтобы прийти в себя

48

после такой истории, он уже в ее процессе чувствовал себя так же, как обычно, поэтому

сразу, как пришел домой, он снова взялся за книги и с головой в них погрузился. В школе

и в районе к Адаму относились уже с долей подозрения и, возможно, даже презрения из-за

частых расставаний с девушками и отсутствия близких друзей. Он производил

впечатление бездушного человека, от которого ничего доброго ждать не стоит. Но Адама

это ни на секунду не напрягало и не расстраивало, так как он был помешан на своем

будущем и совершенно не придавал значения настоящему. Он был настолько развит, что

даже учителя относились к нему с опаской и внимательно контролировали каждое свое

слово, сказанное ему.

Не успел он и моргнуть, как одиннадцатый класс подошел к концу, выдав как

результат отличный диплом и медаль Адаму. К этому моменту все одноклассники и даже

учителя обращались к нему исключительно с уважением, почти на ВЫ, но, несмотря на

это, Адам очень неплохо наловчился в соблазнении девушек, так что на выпускной бал он

пошел не один. Имя спутницы совершенно не важно, так как Адам забыл его уже на

следующий день после выпускного бала. Во время красноречивого выступления

директора школы, отправляющего выпускников во взрослую жизнь, Адам сидел без

единой эмоции. Он смотрел в одну точку, и все его мысли были заняты только разработкой

дальнейших планов, как бы избежать зловещего будущего. Но в какой-то момент Адам

почувствовал резкое похолодание и несильный приступ паники, обратил внимание на всех

школьников, они сидели, ничего не чувствуя, будто в помещении нормальная температура.

Адам посмотрел на директора, который все задвигал свою напутствующую речь, но

почему-то его взгляд уже был сосредоточен на Адаме. Казалось, будто директор даже не

моргал, а только пристально всматривался в его глаза, все посторонние шумы

вдохновленных одноклассников все больше заглушались, речь директора замедлялась.

Адам вдруг почувствовал жуткую головную боль, также заболела правая рука, и появился

тот самый запах, который Адам все никак не мог распознать. И директор в заключение

своей речи произносит: «Путь только начинается!» Конечно, это вполне логичное

заключение речи, адресованной выпускникам от директора, но эта фраза напугала Адама,

так же как и из уст бездомного, с которым Адам столкнулся в первый день возвращения в

реальность. Все выпускники обнимались, радовались, делились впечатлениями о конце

школьной жизни, и только Адам стоял с абсолютным спокойствием и просто ждал, когда

же кончится эта обязательная и бесполезная официальная часть бала, после которой

можно было бы уйти. Мысли Адама были поглощены выпускным, который был у него в

прошлой жизни, на котором он вдоволь повеселился и наделал массу приятных глупостей.

Он понимал, что реальный выпускной перед его глазами, но он никак не мог сравниться с

прошлым выпускным, он казался каким-то пустым, только мерзкая фраза директора

немного задела его сердце. Но, опять же, Адама все устраивало, и ничто не могло

потревожить его состояние гармонии и сбить с волны, на которую он себя столько

настраивал. И на такой не самой фантастичной ноте закончилась школьная жизнь Адама,

которая не оставила никакого отпечатка на его сознании и воспитании, зато дала такие

понятия, как самодисциплина, контроль и уверенность.

Школа позади, а впереди ждет период, в котором будет самая настоящая война за

жизнь, период, на котором в прошлый раз все закончилось, период, требующий всю

энергию и навыки, – университет.

Как и любой университет, медицинский начинается с поступления в него. Имея

отличный диплом, громаднейшие знания и опыт поступления, Адам даже расстроился, что

не переживает за поступление ни секунды. Только возможная встреча с Максом все-таки

волновала Адама по-настоящему. Но серьезно тревожила его возможность встречи с Алей,

ведь это будет не просто встреча, это будет встреча с человеком, уничтожившим его в

прошлой жизни, и наверняка в этот момент встречи будет либо конец света, либо хотя бы

гром с молнией на небе. Среди абитуриентов на вступительных экзаменах Адаму

49

периодически попадались люди, с которыми он когда-то общался, дружил и имел много

общего. Адаму было даже немного странно, что его никто не узнает, ему так и хотелось

подойти к бывшим однокурсникам и поздороваться, но он держал себя в руках. К

великому разочарованию Адама Макс не попал в его партию сдающих экзамены, а это

значит, что они встретятся только на первом курсе. Адам непроизвольно смеялся,

представляя реакцию Макса, когда они встретятся на перерыве между семинарами,

учитывая их первую встречу. Он ждал эту встречу больше, чем что-либо в то время,

несмотря на то, что они даже не были знакомы. Адам понимал, что Макс – это

единственный его друг, которому можно доверить все без остатка, только он еще об этом

не знает. Экзаменационный билет, как и ожидалось, оказался для Адама элементарным,

так же как и все последующие вступительные экзамены. Они были решены Адамом на

самом максимальном уровне. Так что осталось дождаться результатов и списков

поступивших, на просмотре которых была еще одна возможность встретить Макса, но

шанс на это был минимален, ведь на такие мероприятия приходят тысячи людей и в

разные дни. Адам не посчитал победой свой результат, когда узнал, что поступил, он знал,

что сделал даже больше, чем от абитуриента требовалось. Макс так и не появился, как и

Аля. Закупив все необходимое для обучения, то есть медицинский халат, шапочку, пинцет

и скальпель, Адам принялся размышлять, как провести последние летние недели перед

началом обучения. Его телефон разрывался от звонков летних подруг, ведь Адам уже

надолго пропал, и им было очень интересно, что же происходит в его жизни. Зато Адам

прекрасно знал, что происходит у них, поэтому не посчитал нужным проводить лето с

ними и слушать уже известные ему истории их жизни. Также Адаму не хотелось

озадачивать родителей своим летним времяпрепровождением на курортах, как в прошлой

жизни, так как его гордость за себя, как за взрослого человека, запрещала ему

злоупотреблять родительской заботой. Адам видел только один вариант проведения лета, и

этот вариант подразумевал остаться в городе и, в связи с образовавшимся свободным

временем, попытаться заработать. Адам знал способ, с помощью которого в его возрасте

можно сделать прибыль из воздуха, этот способ был основным источником заработка в его

последние деньки той жизни – это биржевая торговля. Адам открывал все новые счета,

верификация данных была необязательна, так что Адам легко смог скрыть свой возраст и

другие данные, плюс ко всему у Адама был весьма неплохой козырь в рукаве. Адам знал

состояние экономики на этот период жизни и то, как она будет развиваться и меняться. Так

что путем серии нехитрых манипуляций Адам смог заработать за лето вполне солидную

сумму, которая дала ему возможность не обращаться к родителям за помощью. Да еще и

оставил долгосрочный вклад, плоды которого планировал собрать через несколько

месяцев, когда, как он помнил, экономическая ситуация его обогатит. Теперь Адам

чувствовал себя еще серьезнее и солиднее, что в корне отличало его от прошлого Адама в

этот период. Родители Адама испытывали двоякое ощущение… с одной стороны, было

приятно смотреть на сына, который становится абсолютно самостоятельным в таком еще

юном возрасте и с поразительной легкостью реализовывается, а с другой – они теряли

своего сыночка, заботы о котором им очень не хватало. Они уже сами скучали по тому

Адаму, который мог что-то натворить, что им пришлось бы расхлебывать, по его

искренней детской улыбке, по его просьбам о помощи в том или ином вопросе, по его

любознательности в медицине, ведь он уже и сам откуда-то знал все, что ему было

необходимо. Их немного пугало его резкое взросление, ведь до десятого класса Адам был

очень общительным мальчиком, который совал свой нос повсюду, интересовался каждой

глупостью, а его друзья ему в этом очень успешно помогали. А с десятого класса он стал

спокойным, интеллигентным, скучным, и до невероятия рассудительным человеком-

одиночкой, который живет как по нотам, не совершая не единой ошибки. Но разве можно

его за это упрекнуть? Адам убежден, что знает, что нужно делать, и делает это, не

признавая никаких препятствий на своем пути обретения хорошего будущего, а впереди

его ожидало испытание встречами с кошмарами прошлого, ждал первый курс.

50

И вот, наконец, Адам снова сидит на своей первой лекции и пристально изучает всех

находящихся на ней студентов. Адам узнал всех, он смотрел на них с недоверием и

презрением, вспоминая, что когда-то они все были его друзьями, покинувшими его в

самый тяжелый период жизни. Он увидел Макса, сидящего на другом конце зала и

восхищенно наблюдающего за происходящим, и решил, что после лекции первым

подойдет к нему и на этот раз представится. Каждое слово лектора было знакомо Адаму,

каждый выкрик из зала, поэтому его лицо имело бывалый характер и резко отличалось от

лиц всех присутствующих студентов. Адам так и не увидел Алю в зале, но это вряд ли

можно назвать необычным явлением, ведь он не помнил, была ли она на ней в прошлый

раз, он впервые обратил внимание на нее ближе к концу курса. Но Адама разрывало

любопытство взглянуть ей в глаза, поэтому он решил на следующем семинаре найти

аудиторию, в которой занималась ее группа, и подстеречь Алю у выхода из нее. В

прошлый раз Адам после первой лекции, даже во время лекции, начал активное

знакомство с людьми, заводил друзей и знакомых, ведь они были необходимы для того,

чтобы продержаться первое время. Но на этот раз Адам решил избежать таких скоростных

знакомств с уже знакомыми людьми и сразу же после лекции побежал к Максу.

Естественно, Макс не сразу узнал Адама, но когда Адам напомнил ему об их первой

встрече, удивлению Макса не было границ. Его поражало, как же такой психопат оказался

в медицинском университете. Адам весьма ловко вывернулся из этой ситуации, убедив

Макса, что бывают и такие совпадения, что тогда он просто ошибся домом. Адам знал, с

помощью какой темы для разговора можно сблизиться с ним, поэтому сразу же поведал

ему придуманную историю о несчастной любви, как когда-то рассказывал ему о ситуации

с Даной. Адам пользовался шаблонами общения с Максом по своей памяти, чтобы

ускорить процесс их сближения, и на старте это неплохо получилось. Но вот встреча с

Алей опять не состоялась, ее просто не оказалось в группе, более того, ее никто не знал.

Адам пытался вспомнить, рассказывала ли Аля ему о том, когда она пришла в

университет, хотя он был уверен, что она пришла с самого начала, но в памяти такого

разговора с ней не отложилось. В конце концов, эта встреча с Алей ему была не так уж и

нужна, она была больше интересна и любопытна. И при большом желании он мог бы

съездить к ней домой и подежурить там, но на это Адам решил не идти, он решил

дождаться, когда она появится сама.

Активно начался учебный процесс, но Адаму он казался детским садом, ему не

стоило абсолютно никаких напрягов быть лучшим студентом без всякой дружеской

поддержки. Поначалу его даже веселило зрелище нервно метающихся из угла в угол

однокурсников, пытающихся что-то выучить, что-то повторить, куда-то успеть.

Единственным другом для Адама стал, разумеется, Макс, но явно бросалось в глаза то, что

общих проблем с успеваемостью, как раньше, у них уже нет, и это, мягко говоря, их не

сближало. Основным занятием для Адама все также было саморазвитие, борьба за

счастливое будущее, и в редкие свободные минуты он проводил время с Максом, убеждая

его в своей идеологии, пропагандируя постоянное развитие без траты времени на лишних

людей и на ненужные ситуации. Адам наблюдал, как Макс мучается с учебой, так же как и

все, пытается успеть за программой обучения, тогда у Адама начали закрадываться мысли

и сомнения, что же в нем так восхищало, что заставляло прежнего Адама чуть ли не

боготворить Макса. Адам заметил, что Макс уже и сам не так охотно шел на встречи, он

больше предпочитал компании чуть большие, чем один занудный человек. Тогда Адам

понял: чтобы сохранить дружбу, необходимо разбавить ее небольшой долей веселья, и в

очередной день пригласил Макса на встречу развлекательного характера, но Макс

отказался, объяснив, что ему необходимо успеть решить сегодня некоторые семейные

вопросы. Удивление Адама было сильным, когда после последнего семинара он увидел

Макса в компании их друзей из прошлой жизни, а не решающего свои семейные

проблемы. Каждый день отдалял их друг от друга гигантскими шагами, и ближе к концу

51

курса их общение свелось на нет. Даже этот факт не заставил Адама задуматься о том, что,

возможно, он слишком увлекся обеспечением своего счастливого будущего. Но так как

Адам слишком давно шел к такому будущему, он был не готов к тому, чтобы все бросить

из-за несостоявшейся дружбы, и он вновь оказался один, но в отличие от прошлой жизни

он не ощущал дискомфорта из-за этого, он был абсолютно счастлив.

Наступил конец курса, а Аля так и не объявилась, что поломало целостность

событий, отложившихся в памяти Адама. И тогда его любопытство взяло верх над

терпимостью, и он все-таки съездил к ней домой, где, как оказалось, уже много лет живет

совсем другое семейство, и этот факт окончательно завел Адама в тупик. Он не мог

понять, почему жизнь поддалась такой корректировке и как к этому отнестись. Эта загадка

впилась в мозг Адама и не давала спокойствия ни днем ни ночью. Ведь если кто-то все-

таки имеет власть вносить изменения в течение жизни, то как можно быть уверенным, что

он сам строит свою жизнь?

Его озадаченность развеяла хорошая новость о достижении пика его прибыли с

долгосрочного вклада. К лету на счету Адама была уже более чем внушительная сумма,

которая позволяла ему спокойно жить, не думая о работе. Появилась масса возможностей,

как провести грядущее лето, но Адам не воспользовался ими. Друзей у него не было, да и

отдыхать он не умеет, зато есть множество целей и задач, выполнение которых стало

планом на лето, оказавшееся весьма насыщенным. Первым делом Адам принялся

составлять список нужных ему покупок, затем принялся обрастать различными

атрибутами успешного человека, что было очень необычно для человека такого возраста.

Но ему хотелось большего, и началось генерирование идей, как приумножить капитал.

Самым простым способом для Адама оказался элементарный тотализатор и ставки. Адам

помнил исходы многих масштабных спортивных состязаний, было бы глупо не

пользоваться этими знаниями, ведь через несколько лет они подойдут к концу и станут

неактуальными. Ставка за ставкой, и Адам посеял панику среди букмекерских контор. Его

состояние росло в геометрической прогрессии, и шла речь уже о покупке собственной

квартиры. Адам открывал все новые счета, вкладывал солидные суммы в успешные

проекты, открывал торгующие организации, набирая высококлассных специалистов и

советников. Он пользовался всеми своими знаниями прошлой жизни во всех отраслях, а в

новых ставил у руля профессионалов. Множество его проектов страховали друг друга, и,

казалось, он добился всего, о чем может мечтать человек. И Адам решил притормозить

дальнейший финансовый штурм, пока это еще не стало опасным для него. Надо

довольствоваться тем, что уже есть, и пора бы ему задуматься о других задачах.

Уже в собственной квартире в одном из лучших районов города Адам пытался

освоиться в этой новой жизни. Со своим капиталом он мог уехать в любой край света,

заняться всем, чем захочет, жениться и уже не думать о возможности того пугающего

будущего, но окончить университет – его самая основная задача, ведь он шел к этому всю

свою жизнь, и даже такие обстоятельства, как богатство, не могли его переубедить. К

концу лета, когда темп жизни стал чуть легче, Адаму стало жутковато, он увидел в своих

действиях что-то разрушительное. Ведь он понимал, что не просто изменил свою судьбу и

стал состоятельным человеком, а масштабно изменил все будущее, которого теперь уже не

будет для очень многих людей, где-то даже изменил экономическую ситуацию. Того мира,

который он помнил, больше нет и не будет, и за любые негативные последствия

моральную ответственность придется нести ему, за каждое страдание каждого человека с

той минуты, когда он начал свой штурм.

История игры с дьяволом

52

Глава шестая

666

53

Год за годом Адам стремительно шел к диплому врача и наконец пришел к нему.

Хотелось бы сказать, что за все время обучения с ним произошло много интересного и

захватывающего, но, к сожалению, этого не было. Держа в руках диплом, Адам не

почувствовал ни счастья, ни удовлетворения, одну лишь пустоту. Адам попытался

обернуться назад на прошедшие годы и понял, что они прошли на автопилоте. Не было ни

друзей, ни радости, ни печали, ничего, что могло бы оставить хоть какой-то след в его

жизни. Аля так и не появилась, а Макса, так же как и старых школьных друзей, он не

видел уже несколько лет, и, честно говоря, ему не было интересно, кто и куда пропал. Ему

вдруг показалось, что этот второй шанс – это лишь чья-то дурная шутка, ведь вкуса жизни

он пока не почувствовал. Все вопросы, все трудности решались будто сами по себе, Адам

не прилагал абсолютно никаких усилий для их решения. Диплом сам упал в его руки,

финансовое благополучие рухнуло также самостоятельно и за неприлично короткие сроки.

И в это время у Адама остались только три вопроса, ответы на которые он даже не

представлял. Ему было интересно, почему жизнь и все ее хорошие проявления пролетают

мимо и никак не манят его, было интересно, что же теперь делать дальше и, конечно, где

же Аля. Тогда Адам уперся в тупик.

Он направился к себе домой, ему никого не хотелось видеть, не хотелось что-либо

ощущать. И вот, сидя дома, Адам почувствовал, как его охватывают страх и одиночество.

Почему-то он уже совершенно не хотел быть врачом, ему не хотелось много друзей, не

хотелось вообще никакого общения. Если бы был шанс, он выгнал бы из жизни и самого

себя, но это уже что-то из разряда йоги. У Адама были все возможности успешного

человека, но какой от них толк теперь, зачем они ему, когда ими попусту не хочется

пользоваться. В таком состоянии он безвылазно засел дома, и это напомнило его прошлую

затворную жизнь, разница была только лишь в наличии диплома, в количестве квадратных

метров, качестве автомобиля, счете в банке, а результат вырисовывался тот же. Хотя в

прошлой жизни у него были и мечты, и цели, и желания, и друзья, но самое главное, тогда

были эмоции, пусть в основном и негативные. Из-за отсутствия желания каких-либо

изменений, Адам принялся вспоминать прошлую жизнь. Ведь только те истории,

переживания и эмоции заставляли его сердце хоть немного биться, только та реальность.

Адам усердно вспоминал все свои ошибки, все победы, каждого человека, с которым он

был хоть как-то связан, и вдруг, впервые за его новую жизнь, у него пробилась слеза,

накопившая в себе всю боль, все разочарование новой пустой жизни. Он начал понимать,

что только в той жизни все его результаты могли принести счастье, в той, которую он по

глупости решил окончить. Отчетливо вырисовывалась одна печальная правда, которая

объясняет его состояние – когда кончилась его прошлая жизнь, умерла его душа, а на

второй шанс ее уже не вернули. Адам с самого начала второго шанса это чувствовал и

пытался компенсировать потерю развитием мозга. Но все его старания были напрасны.

Каждый человек рано или поздно сталкивается с ситуациями, когда ему приходится

решать, чем руководствоваться, головой или сердцем. В таких ситуациях уже нельзя

схитрить и выбрать что-то среднее, пытаясь поступить по уму, оправдывая себя, что так

будет лучше. Человек использует свой мозг только на десять процентов, а душу всегда на

сто, так что даже самый очкастый математик поймет, чему стоит доверять. Каким бы

сильным ни был человеческий интеллект, без души человек не обойдется, ведь ситуаций, в

которых надо решать, чем руководствоваться, очень много. Исключением, быть может,

будет только тот самый очкастый математик, но с микросхемой в голове вместо мозгов.

Как только Адам догадался, какую цену он заплатил за второй шанс, который уже

поставил себя под сомнение, шанс ли это, как только почувствовал, что конец этой

истории уже близко и несется к нему на всех парах, его раздумья нарушил неожиданно

появившийся дома запах. Этот запах был невероятно знаком Адаму, это тот самый запах,

который он запомнил из прошлой жизни и никак не мог понять, откуда он. В прошлой

54

жизни он был для Адама приятен, а сейчас почему-то он вселил в Адама ужас. Ужас,

который положит начало концу. В испуге Адам начал искать источник, от которого веет

этим ужасом. Этот запах привел его к гардеробу, где он нашел пиджак, которого у него в

этой жизни не было. Этот пиджак Адам носил еще студентом в прошлой жизни. В кармане

этого пиджака Адам обнаружил бумажку с телефоном и буквой «А», именно от нее

исходил этот запах. Эта бумажка и почерк написанной буквы на ней показались Адаму

невероятно знакомыми. Немного придя в себя после неожиданной находки, Адам

вспомнил, что именно эту бумажку положила ему в карман Аля на их первой встрече у

Макса на вечеринке в прошлой жизни, именно этот запах сопровождал его, вонзился ему в

память и не давал покоя. Вот только номер телефона отличался от прежней версии этой

чудо-бумажки. Глаза Адама загорелись, в его взгляде читались одновременно надежда и

безумие. Вдруг в нем забурлил коктейль из переживаний, эмоций и чувств. Подобное

состояние было для него чем-то диким, ведь такого он еще не ощущал. Адаму на

мгновение показалось, что он вернулся в прежнюю жизнь, что жизнь на автопилоте

закончилась, и это его однозначно взбодрило. Он нервно бегал из угла в угол, держа в руке

телефон, то решаясь на попытку позвонить, то бросая эту затею. Но Адам прекрасно

понимал, что он не сможет сдержаться, да и смысла в этом нет, что ему придется пройти

через этот телефонный разговор. Спустя некоторое время, предположив сотни вариантов

того, что можно услышать, и обдумав более тысячи вариантов ответов на услышанное,

Адам набрал этот номер. После третьего гудка перевозбужденный Адам уже надеялся, что

никто не ответит, это были долгие и мучительные гудки, а за ними ждала неизвестность,

которой испугался бы любой. Сердце Адама сжалось, а сознание на мгновение пропало,

когда он услышал то самое родное «алло». Из всей сотни предположений о том, что можно

услышать, ни одно даже близко не попало в цель. Разговор Аля начала так, будто еще

вчера они сидели вместе в кафе и обсуждали погоду, будто она и не подозревает, что

прошло очень много лет в разных реальностях. Ее шаблонные вопросы, такие как «чем

занимаешься и как дела», вогнали Адама в ступор. Не мог же он также легко и

непринужденно ответить что-то вроде этого: «Да так, жил, влюбился в тебя, почти умер,

потом вернулся на десять лет назад, прожил жизнь иначе и потерял душу, а ты чем

занимаешься?», поэтому Адам просто молчал, даже не представляя, что сказать. «Давай»,

– было единственное слово, сказанное Адамом, когда Аля предложила встречу. После

данного предложения шаблонность ее болтовни сменилась на весьма нестандартное

описание места встречи. Она не назвала конкретного места, а всего лишь намекнула на

шоссе, пролегающее недалеко от города, а время она предпочла ночное. Что же, Адаму

больше ничего не оставалось, как довериться ее навигационным замашкам и пуститься в

пляс под дудку ее загадочности, ведь непреодолимое чувство любопытства уже не

оставило бы его в покое. Адам ждал эту ночь и не мог успокоить свои мысли и

предположения, что же будет на этой встрече. Он понимал, что Аля – это единственный

человек, способный ответить ему на все вопросы и пролить свет на все то, что с ним

происходило и происходит сейчас. Также Адаму не давал спокойствия вопрос, какие же

все-таки цели преследует Аля, стоит ли ждать от нее чего-то хорошего или заранее

заказать гроб и участок земли два на два. Так или иначе, обратного пути он уже не видел,

ведь жизнь марионетки в чьей-то игре его вымотала, и все, чего он хотел тогда, это

завершения всего, конца света, все его сознание требовало умиротворения, но оно было

недоступно. Будто он не спал уже вечность, а уснуть ему не дают, заставляя наблюдать и

постоянно обдумывать, что с ним происходит. И эта ярко проявляющаяся усталость ближе

к ночи объясняла Адаму, что не стоит ждать от грядущей встречи ничего хорошего или

плохого, стоит только надеяться на конец.

Адам уже направлялся в сторону нужного шоссе, он убедил себя, что эта встреча

будет завершающим этапом всей неопределенности и мучений. Он обратил внимание на

зеркало заднего вида, в котором отражалась только непроглядная темнота, что было

55

удивительно, ведь дорога, по которой он ехал, была освещена фонарными столбами. Свет

этих столбов был только впереди, а позади от них уже не было и следа, будто за ним весь

мир стирается, и остается лишь мрак, который пытается догнать Адама. И тогда Адам

понял, что уже нет возможности остановиться и поехать назад, ведь там уже ничего не

было. И, наконец, вот оно, то самое шоссе. На нем не было никого, ни одной

проезжающей машины. Адам принялся набирать номер Али раз за разом, но в ответ

слышал сообщения оператора, заявляющие, что такого номера не существует. Шоссе было

длинным, и спустя десять минут попыток дозвониться, Адам уже начал размышлять, не

сошел ли он с ума или, может, это сон. Но все эти мысли быстро пропали, когда вдали он

увидел чей-то силуэт, стоявший на обочине дороги. Он не спеша подъезжал к нему все

ближе и ближе, пока не узнал в нем Алю. Его сердце замерло, все мысли исчезли, это

было непередаваемое чувство, будто что-то внутри кричало во все горло. Адам

остановился в нескольких метрах от нее, поэтому вглядеться в ее глаза не мог, надо было

взять себя в руки, выйти из машины и подойти к ней, чтобы их разглядеть. Потребовалось

около минуты, чтобы собраться и решиться на это, и в этот момент Аля неспешно пошла

по тропинке, уходящей в сторону от шоссе. Эта тропинка позволяла проехать на машине,

поэтому Адам тут же последовал за ней, уже не думая, куда она пошла и зачем. Повернув

на эту тропинку, Адам увидел ее уже примерно в тридцати метрах от себя, было странно,

как она успела их пройти за пару секунд. Тропинка уходила левее, и Адам уже успел

потерять Алю из вида, поэтому поднажал на педаль газа и через пару мгновений тоже туда

завернул. Это голливудское преследование закончилось совсем не тем, чем ожидалось.

Адам не увидел за поворотом ни Алю, ни инопланетян, ни монстров, за поворотом стояла

стая проституток, которые в своей обыденности покуривали сигареты и подтягивали

чулки. Ночные феи моментально среагировали на подъехавший автомобиль, тем более что

автомобиль был высокого класса, и принялись тушить сигареты и поправлять прически.

Одна из бабочек мгновенно подлетела к Адаму и кокетливо принялась выяснять, по каким

критериям он хотел бы выбрать себе ночную спутницу. Адам предполагал, что одна из фей

и есть Аля, вот только он не понимал, зачем ей понадобился сей концерт и подобная

маскировка. И он попросил показать абсолютно всех девушек. Когда жрицы любви

выстроились в ряд перед фарами автомобиля, Адам занялся завидным для многих делом, а

именно начал всматриваться в красующихся перед ним фей. К его сожалению, Алю он так

и не нашел, но в одной девушке он разглядел очень знакомые черты лица, которые явно

давно не видел. Адам решил выйти из машины и подойти к ней ближе, присмотреться,

кого же напоминает ему фея. Это чувство оказалось взаимным, так как именно эта леди

опустила голову, повернулась и попыталась удалиться подальше, когда Адам подошел

ближе, и его лицо также можно было разглядеть. Адам понял, что это были уже не

догадки, в этой толпе обольстительниц явно была его знакомая. Было бы по меньшей мере

странно бегать по пустырю за убегающей проституткой, чтобы на нее посмотреть,

поэтому Адам поступил проще, он предложил нестандартно огромную сумму за именно

ту девушку. Как оказалось, у жриц не всегда есть возможность выбора, с кем им придется

коротать ночь или смотреть мультики под утро.

И через пару минут эта девушка оказалась на заднем сиденье машины Адама. Он

решил отъехать немного подальше от супермаркета ночных утех, чтобы в спокойной

обстановке все-таки посмотреть в лицо своему предположению. По дороге девушка была

очень молчалива, ни на один вопрос она так и не ответила, и, как и планировалось, через

пару километров машина остановилась. Адам обернулся и взглянул на свой трофей уже

вблизи, где никто ему не мешал. Девушка опускала голову, крутила ею в разные стороны,

но Адам все-таки узнал ее. Неожиданность такой встречи повергла Адама в глубокий шок.

Это была Дана, его первая любовь и одноклассница, с которой он встречался и бросил еще

в первой жизни. Шок – это слишком незначительное слово, чтобы описать такое. Как

могла такая милая девочка, отличница, умница из хорошей семьи, с четкими моральными

правилами и грандиозными планами на жизнь оказаться в главной роли реалити-шоу

56

«18+», тем более что в этой жизни она обошлась без тех жутких издевательств со стороны

Адама, которыми он ее мучил в прошлом. Это была крайне неловкая ситуация как для нее,

так и для него, поэтому Адам решил доехать до ближайшего кафе, чтобы попытаться

завести разговор хотя бы с помощью алкоголя. По пути им попалась гостиница, в которой

они решили остаться на ночь и попробовать пообщаться в местном ресторанчике.

Гостиница была очень стара, ее стены держались, будто на честном слове, пол скрипел, а

из комнат доносились лишь стоны людей, которые, судя по всему, также побывали на

распродаже фей. Но в мерзости такой атмосферы все же отражалась какая-то

нестандартная романтика. Уже через час распития Дана была расслабленна и принялась

рассказывать про свою жизнь, начиная с их последней встречи. Как оказалось, за Даной,

после перевода Адама в другую школу, активно начал ухаживать Вик. А Вик был мастером

навязывать определенный образ жизни и своеобразное отношение к морали, благодаря

чему она благополучно влилась в тот коллектив. Именно в то время целостность ее

мировоззрения рухнула, и Дана превратилась в юбочный аналог Вика. Как следствие,

появилась цепь событий, приведших к ее исключению из школы, а легкомысленность

стала ее основой и, как оказалось, профессией. После весьма печального рассказа о своей

жизни Дана не постеснялась предложить свои профессиональные услуги Адаму, она

уверяла, что мастерски овладела этим искусством, страшнее всего было то, что она этим

гордилась. Адам всячески пытался повлиять на Дану, доказать, что она способна на

гораздо большее, в ответ он получал кивки головой и, как казалось, абсолютное согласие.

С каждым часом разговора появлялось все больше надежды, что Дана одумается и начнет

жить так, как жила в прошлой жизни или как угодно иначе, но как только прозвонил

будильник на ее телефоне, все взаимопонимание куда-то улетучилось, и Дана мгновенно

начала собираться обратно в свой мир. И рентгена не надо было, чтобы понять, что Дана

прогнила изнутри, и это уже не исправить разговором по душам.

Адама переполняли три мысли… Он был жутко опечален судьбой Даны, ему очень

хотелось посмотреть в глаза Вику, и он не понимал, куда делась Аля. Перед уходом Даны

Адам все-таки расспросил ее, не видела ли она кого-то, похожего на Алю, и кто стоял на

обочине дороги, рекламируя их точку. Ответ разочаровал Адама, на обочине стояла

девушка, совершенно не похожая на Алю, странно, как он мог их перепутать.

Дана исчезла, поселив в Адаме чувство, будто это его вина, будто из-за его перевода

в другую школу, из-за его попыток подстроить реальность под себя жизнь пошла вот

таким альтернативным сюжетом. Аля так и не появилась, хотя нельзя сказать, что эта ночь

прошла зря, ведь Адам обзавелся целью, им овладела идея найти Вика и наказать за то, во

что превратилась Дана с его помощью. Как только наступило утро и весь мрак развеялся,

Адам покинул придорожную гостиницу и, не теряя времени, отправился преследовать

свою цель.

Единственная информация о Вике – это его домашний адрес, с которого Адам и

решил начать свои поиски. В дверях его встретили родители Вика. Его родителей Адам

помнил по прошлой жизни, но даже с учетом этого он с огромным трудом их узнал. Их

головы были покрыты седыми волосами, в глазах читалась потерянность, а лица были

покрыты морщинами. Естественно, родители Вика не знали Адама. Они весьма

агрессивно отказались позвать Вика, что было удивительно, ведь насколько он помнил,

они всегда были очень радушными и дружелюбными, в отличие от сына. Все попытки их

успокоить и призвать к благоразумию закончились захлопнутой дверью перед носом

Адама. Стало ясно, что и тут жизнь поменяла свою траекторию, но узнать, с какого

момента и в какую сторону, можно было у кого угодно, но не у родителей Вика. Поэтому

Адам решил обратиться к старым общим с Виком друзьям, старой команде, с которой в

этой жизни он больше воевал, чем дружил. Так как все они жили в одном районе, их

поиски не предполагали больших усилий, но реальность оказалась еще проще.

Как в прошлой, так и в данной реальности старые знакомые держались вместе,

57

отличием был лишь тот факт, что в прошлом они повзрослели и смогли понять, насколько

жуткий формат дружбы им был навязан, а в настоящем Адам встретил их недалеко от дома

Вика, они сидели на лавке, распивая дешевое спиртное. Их внешний вид, ароматы,

исходящие от них на многие метры, и уже давно опухшие лица говорили сами за себя, это

была натуральная деградация, опустившая старых друзей на самое дно. Но их

нереализованность в жизни задела Адама не так сильно, как могла бы задеть при

случайной встрече, ведь он узнал от них реальную участь Вика, в сравнении с которой

жизнь старой команды казалась курортом.

Оказалось, что Вик уже несколько лет отбывает наказание в тюрьме за убийство. Как

и кого он убил, Адаму так и не удалось узнать, но он смог выяснить, в какой именно

тюрьме Вик продолжал внедрять свою философию. Было страшно представить, насколько

должен был озвереть Вик, чтобы дело дошло до убийства, Адам не мог сдержать в себе

желание навестить его, поэтому первым же делом он договорился о такой возможности.

Было немного жутковато, ведь дорога к тюрьме лежала через трассу, на которой Адам

хотел себя убить, а объездного варианта не было.

Адам ехал медленно, стараясь вспомнить, что с ним случилось в прошлой жизни,

ведь его воспоминания обрывались на этой поездке, будто он оказался в школьном туалете

сразу, как на горизонте появился тот старый кирпичный дом, на котором все должно было

кончиться. В памяти Адама возникали обрывки той аварии, но они были настолько

невнятны, что ее детали и последствия все также были недосягаемы, пролетали

мелькающие картинки и образы того болота, сцены с людьми, видения леса, зверей, но он

никак не мог все это связать воедино. Память подвела Адама, не предоставив ему никакой

новой информации, но он все-таки надеялся что-либо вспомнить у того дома, к которому

уже подъезжал. И вот он, этот самый дом, это полуразрушенное строение вселяло ужас и

панику. Дом держался на трех стенах, одна из них была разрушена, даже крыша успела

обвалиться. Адам вышел из машины и подошел к этому дому, ему захотелось оглядеться и

постараться вспомнить, как и почему он вылетел с дороги в болото, но был поражен, ведь

никакого болота поблизости не было, а все, что окружало это строение, – бескрайние поля

и старое кладбище. А на уцелевшей стене дома красным цветом сияла надпись, будто

написанная кровью: «Путь только начинается», до сих пор Адама очень тревожит эта

фраза, преследующая его всю новую жизнь. Алогизм ситуации удивлял все больше, Адаму

казалось, что даже своим глазам уже нельзя доверять. Он решил продолжить свой путь к

Вику и не забивать голову размышлениями, которые едва ли приведут к чему-либо

хорошему. С каждой минутой мир казался все мрачнее, а каждая новость была все хуже,

так что казалось, будто скоро мрак опустошит весь мир и не останется абсолютно ничего.

Наконец Адам доехал до Вика, осталось только дождаться, когда его приведут из

камеры в зал для посещений, и их встреча состоится. Когда его привели, Адам не поверил

своим глазам, перед ним стоял не Вик, а его жалкое подобие. Разумеется, тюрьма не

придает жизненного тонуса сидельцам, но он не предполагал, что она настолько ломает

людей. Сразу же бросались в глаза шрамы на лице Вика, которые он приобрел на их

последней встрече. Когда Адам их рассматривал, они будто выжигались на его сердце,

отражая всю боль их получения. Страшно было представить, что с ним там делали, но Вик

не мог связать и двух слов, его глаза смотрели сквозь Адама, сквозь все стены, будто бы

его держали на сильных психотропных препаратах. Разговора по душам с ним так и не

получилось, все его ответы сводились либо к слову «да», либо к «нет». Адам всячески

пытался разговорить его, пытался извиниться, пытался понять его. Казалось, что Вик был

рад Адаму ровно так же, как куску дерьма на подошве ботинка. Он очень смутно

комментировал свои преступления, но это больше было похоже на исповедь, чем на

обычный разговор. Один вопрос они все-таки прояснили вполне четко.

Сержа, именно Сержа он убил несколько лет назад при печальных обстоятельствах.

Вик после школы приложил все свои силы, чтобы реализовать себя в преступном мире,

58

возможно, из-за покалеченного Адамом самолюбия, возможно, потому, что с ним не было

Адама, который в прошлой жизни был противовесом его безумию. Он принялся

навязывать криминальную романтику своим друзьям, но согласился только Серж по своей

наивности, которая привела к такому роковому исходу. И после первой же криминальной

акции, проведенной этими героями, Серж образумился и попытался уйти от преступного

мира, но Вик, как оказалось, его не отпустил, в результате чего и переехал в тюрьму.

Адама накрывали воспоминания об их с Виком приключениях, об их победах, о его

необычном, но очень веселом характере. Кто же мог предположить, что его будет ждать

подобная судьба?

Мрак накрыл этот мир еще гуще, уже скоро никакое освещение никому не поможет

увидеть, как нас всех уничтожают самые страшные звери – мы сами.

После таких жутких новостей, убивших веру во что-либо хорошее, Адам направился

домой. По дороге он чувствовал, будто за ним кто-то наблюдает, поэтому еще раз попытал

счастье и набрал номер Али, но ответа так и не дождался. Когда Адам шел от машины в

сторону дома, он обратил внимание на то, что абсолютно все проходящие мимо него люди

неприкрыто и нагло всматривались ему в глаза. Адаму стало еще более жутко, ведь люди

смотрели именно в глаза, а не на одежду или волосы, было не ясно, что же с ним не так,

раз люди проявляют такую своего рода агрессию. Но этот день, наконец, кончился, и

можно было потешить себя надеждами, что на следующий день мрак хоть немного

рассеется и произойдет хоть что-то хорошее.

На утро Адам почувствовал, что его надежды не оправдались, внутри все горело

адским пламенем, перед глазами стояли Дана, Вик, Серж и все, что с ними случилось, да

еще и то болото. Единственный выход из этих мучений Адам видел только в том, чтобы

пообщаться хоть с кем-то, у кого все хорошо, кто смог бы поделиться хоть малой долей

радости и пролить немного света на его сознание, даже если это будет незнакомый

человек. Адам быстро выбежал на улицу на поиски кого угодно в хорошем настроении, но

повторилась вчерашняя история. Люди проходят мимо и всматриваются ему в глаза, а на

все вопросы, приветствия и даже крики Адама отвечают молчанием и невозмутимостью.

Адам в панике принялся думать, к кому можно обратиться, с кем удалось бы поговорить, и

ему в голову пришли одни из самых светлых людей, которых он когда-то знал, его летние

подружки. Он спрятался в безлюдном переулке и начал нервно дозваниваться до них,

начиная по порядку в записной книжке, ведь они были его шансом не сойти с ума. Звонок

за звонком, попытка за попыткой, разговор за разговором загоняли Адама все ближе к

тупику, так как каждый звонок опечаливал его сильнее предыдущего. Удивительно, но

абсолютно у всех его соседок жизнь шла параллельно со страданиями, кто-то стал

наркоманом, кого-то изнасиловали, кто-то погиб, и не было ничего, кроме боли и страха. В

голове у Адама воцарилась паника, от которой бежать было почти некуда.

Осталось лишь два огонька, которыми Адам дорожил: его родители и давно забытый

Макс. Адам долго звонил своей семье и Максу, но трубку упорно никто не брал, а как

найти Макса, он не представлял, ведь в прошлой жизни к этому времени он уже должен

быть в другой стране, как и вся его семья. Из всех возможных действий осталась лишь

поездка домой к родителям, которых Адам не видел уже давно, с начала периода его

самостоятельности, да и звонков в последнее время не было. Он побежал к машине, чтобы

немедленно отправиться к семье. И тогда Адам заметил, что окружающие люди уже не

просто смотрят на него, они замерли и в неподвижном состоянии наблюдают за каждым

его движением, в их глазах была хладнокровность и готовность броситься на него в любой

момент. Машина была уже близко, и Адам ускорился, пока эта ситуация еще не переросла

во что-то более жуткое.

Уже в машине Адам начал понимать, что каждое его действие в прошлой жизни,

каждая победа, каждая неудача влияли не только на него самого, но и на всех

59

окружающих. Он должен был причинить боль Дане, чтобы с этим грузом она смогла

дальше строить свою жизнь, он должен был стать пусть и неудачным, но примером для

Сержа, он должен был пройти через все события с Виком, чтобы внести гармонию в его

душу, должен был отдыхать за городом с соседками, должен был сделать все то, что

благополучно делал в первой жизни. Адам понял, что нет идеальной жизни для одного

человека, что каждый человек обязан быть частью жизни другого. Возможно, это была

судьба: стать неудачником в первой жизни, скорее всего, все было бы хорошо, если бы он

тогда отдал себя жизни, а не смерти. Адаму открылась лишь малая доля изменений в

судьбах людей, скорее всего, дисбаланс появился у каждого человека, с кем когда-либо он

контактировал, у каждого животного. И ему было очень больно смотреть на разрушенные

судьбы близких когда-то людей. Оставалась неизвестной судьба Макса, ведь именно Адам

был основным фактором его формирования. Он должен был быть рядом с Максом, должен

был попадать в ситуации, при которых Макс его выручал, тем самым воспитывая в себе

личность.

Адаму стало еще страшнее, ведь в прошлой жизни он доставлял родителям также

немало хлопот, они постоянно боролись за его счастье, а в этой жизни он забыл об их

существовании уже со школы. И это пугало больше всего, Адам не хотел даже

предполагать, что сейчас с ними происходит, так как он понимал, что своими руками

изменил их жизнь, причем вряд ли в лучшую сторону. Ведь только преодолевая трудности,

человек живет и чего-то добивается, а для родителей Адам был трудностью. Он лишил их

этого, а следовательно, лишил их жизни. Адама тревожила неизвестность, которая ждала

его на встрече с родными, он боялся, что уже невозможно что-либо исправить.

Адам наблюдал жуткие изменения в поведении людей, они начинали медленно

двигаться в направлении движения машины Адама, выходили на дорогу и шли за ней.

Было страшно признать, что вся эта реальность превратилась в жуткий кошмар, что конец

этой истории будет гораздо более страшен, чем Адам себе представлял. Адам разогнал

машину, стараясь уехать подальше от скопления людей, чтобы испытать хотя бы подобие

спокойствия или безопасности, но эту попытку прервал пронзительный смех с заднего

сидения машины, Адам узнал этот смех, это была Аля. Адама охватил ужас, он сразу же

вспомнил ту старуху, которая оказалась в его машине при попытке самоубийства, и он

мгновенно остановил машину. Он надеялся, что это просто страшный сон, что этот

кошмар нереален, но Аля все продолжала смеяться. И в этот момент Адам признался себе,

что это конец, вот только его суть была пока не очень понятна. Аля предложила выйти из

машины и пройтись. Вариантов у Адама не было, так как машина уже не хотела

заводиться, а все дороги были перекрыты людьми, преследующими его.

Когда он вышел из машины, перед ним была уже совершенно другая местность,

позади красовался тот самый кирпичный дом. Адам уже смирился с неизбежностью

страшного конца, он понимал, что давно потерял контроль над своей жизнью, поэтому его

уже ничто не удивляло. Люди, окружившие его, опустили свои головы и, во главе с Алей

неспешно пошли в сторону старого кладбища. Адам все никак не решался отправиться за

ними и попытался взять себя в руки, успокоиться. Но возможности сбежать уже не было,

все вокруг этой местности было стерто, вокруг царила сплошная темнота, в которую уже

нельзя уйти. Все, что оставалось у Адама, это небольшой клочок земли со старым

зданием, полем и кладбищем, на котором его ждали люди и Аля.

«Я с тобой, брат», – раздался голос рядом с Адамом. Он обернулся и увидел своего

друга, Макса, который подошел ближе, обнял его и взял за руку. Для Адама это было

небольшое мгновение счастья, он увидел своего самого близкого друга, друга из прошлой

жизни. И Макс медленно повел его в сторону людей. Адам пытался начать разговор с ним,

пытался за многое извиниться, но Макс молчаливо шел рядом, а из его глаз текли реки

слез. Когда они подошли уже ближе к кладбищу, Адам услышал плач родителей, которые

60

стояли у свежей могилы. Он подбежал к ним, старался обнять, поцеловать, но они ничего

не чувствовали, ничего не слышали, они были парализованы горем и болью. Люди,

стоявшие рядом, также никак на него не реагировали, будто его там не было, и только Аля

стояла в стороне и смотрела ему прямо в глаза. Адам посмотрел на надгробный камень, и

его охватил ужас, ведь на камне было написано его имя, а под именем сияла надпись:

«Путь только начинается».

Медленно боль и воспоминания начали возвращаться к Адаму, он вспомнил, что с

ним случилось в той поездке, он вспомнил, почему нет никакого болота и почему стена

здания разрушена. Эти воспоминания набегали волнами в виде картинок, ощущений и

физической боли. Он понял, что его попытка самоубийства завершилась успехом. Адам

почувствовал, что его тело начинает гореть, страшная боль окутала все его сознание. И

вдруг кто-то схватил его за руку с огромной силой, что кости треснули, как солома, это

была Аля, она потащила его за собой. И только Макс вцепился в Адама, пытаясь удержать

его, но люди подняли головы и накинулись на Макса, рвали на нем одежду и избивали до

тех пор, пока он в почти бесчувственном состоянии не упал на землю. Ему оставалось

лишь наблюдать, как Аля уволакивает Адама за собой в сторону кирпичного дома, где уже

была открыта дверь, из которой раздавались вопли страданий и боли. Люди стояли и

аплодировали Адаму, на их лицах были натянуты улыбки, но среди шума аплодисментов

Адам снова расслышал горький плач родителей, это были самые страшные звуки за всю

его жизнь.

61

Послесловие

В самые последние мгновения его жизни Адам понял, что у каждого человека

индивидуальные рай и ад, индивидуальные Бог и дьявол. Их образы мы создаем себе

сами, мы сознательно двигаемся по этим направлениям, принимая решения. И не стоит

придумывать иллюзии счастья или горя, когда у нас есть реальность, в которой надо

просто жить и наслаждаться собой и близкими. Каждый шаг, каждое слово, сказанное

человеком, в первую очередь имеют последствия для всего мира, а уже потом для себя

самого.

Каждая боль, каждое поражение, каждое страдание в нашей реальности гораздо

лучше, чем любые прекраснейшие мгновения в мире, который создали уже не мы сами.

Нельзя поддаваться искушениям, которые уводят нас дальше от самих себя. Жизнь – это

огромный путь, полный лишних поворотов, который пройти можно по-разному. А самая

лучшая карта, лучший советник – это сердце. Оно никогда не предаст, никогда не позволит

нам уйти в никуда. Обманывая его, мы собственными руками создаем свой персональный

ад, в котором придется вариться вечность.

Благодарю Вас за внимание и от всей души желаю всем удачи и терпения.



home | my bookshelf | | История игры с дьяволом |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу