Book: Майя Фокс. Начало



Майя Фокс. Начало

Сильвия Брена, Иджинио Страффи

Майя Фокс. Начало

Франческе, ее страстным, насыщенным, восхитительным 17 годам.

Без нее эта книга была бы совсем другой.

С.Б.

Джоанне, искренней ценительнице, ответственному критику и ежедневному вдохновителю моего труда.

И.С.

«И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно, как власяница, и луна сделалась как кровь, и звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои».


Врач захлопнул свою любимую книгу. Вздохнул.

Нужно было приниматься за работу, время поджимало. Его и так было мало. А он еще даже не начинал.

Но прежде всего ему надо было понять.

Доктор читал и перечитывал Апокалипсис — описание последних дней на Земле, когда разразится решающая битва между Добром и Злом. Он пытался осмыслить этот факт.

Однако сначала ему надо было сделать срочную работу.

Он вернулся за письменный стол. Чистый.

В абсолютном порядке. Блестящий.

На нем один только ноутбук последнего поколения, тонкий и легкий, подключенный к нескольким экранам, висящим на противоположной стене. В данную минуту они воспроизводили изображения и слова, которые он сам аккуратно набирал на клавиатуре компьютера.

ГЛАВА 1

26 октября

Воскресенье

8:23


Профессор Зефс бросил последний взгляд на слайд своей презентации, с которой должен выступить завтра на очень важном конгрессе.

«Да, — с удовлетворением подумал он, — я хорошо подготовился. Мой доклад наверняка потрясет этих ученых зануд в профессорских мантиях. Это будет та еще встряска, уважаемые господа! Она покажет вам, кто есть кто в науке! Вы даже не заметили, что будущее уже наступило!».

Профессор Кайл Зефс, Лондонский университет и огромное множество других престижных кафедр и должностей.

Один из самых известных и почитаемых специалистов по ДНК.

К нему, пионеру исследований клеточного омоложения, обращаются легионы женщин в поисках формулы вечной молодости.

Но Зефс — фигура гораздо более масштабная. Прелюбопытнейшая личность. Человек, наделенный высочайшим чутьем. И сильнейшей харизмой.

Человек с миссией. Чтобы воплотить ее в жизнь, он пойдет до конца.

Было много тех, кто верил в него. Слепо верил.

Речь шла не только о толпах женщин, прошедших через его кабинет, убежденных в том, что он единственный на планете чародей, способный сбросить годы и печаль с их морщинистых лиц, с их тел, обезображенных целлюлитом.

Верящих в него было гораздо больше. И число их все время росло.

Верили его словам.

Верили его обещаниям, главным образом обещаниям, улыбнулся доктор про себя.

Во всем разочарованные, как те старухи, которые каждый день появлялись в его кабинете, не сомневающиеся в его возможностях подарить им вечную молодость.

Но нет. Пока нет.

Может быть, через несколько лет, подумал он, когда, наконец, удастся обрести подлинное могущество...

Но это касалось уже другой жизни Кайла Зефса, в которой он был известен под именем Проф.

Довольный, он опустил крышку компьютера и направился к потайной двери в одной из стен своего кабинета, которую не могла разглядеть даже его секретарша.

Решительным жестом он распахнул эту дверь и вошел в свою вторую жизнь.

ГЛАВА 2

Лондон

27 октября 2008


Черт! Черт подери, Меган. Мне плохо. Плохо, понимаешь?

Здесь внутри адская жара. Хотя меня и перевели в другую камеру. Теперь я не обязан делить эту смрадную клетку со свиньями — закоренелыми насильниками и психопатами, к которым меня подсадили. Но я все равно чувствую себя отвратительно, ты понимаешь?

Черт бы тебя побрал, Меган.

У меня куча дел там, на воле.

А эти звери, командующие зверинцем, держат меня в темноте.

Почему, Меган?

Я так сильно напугал тебя, храбрая Меган? Почему ты захотела посадить меня любой ценой?

Это был несчастный случай. Дурацкий несчастный случай.

Твой муж не должен был появиться там в тот момент.

Это была не моя вина.

Но ты была упряма, маленькая Меган.

Чересчур.

Хотя, к сожалению, не слишком умна.

Если бы твой одержимый Дэвид не натыкал повсюду этих телекамер в своей студии, ты бы никогда меня не поймала.

Глупая, самонадеянная Меган.

Никогда никому не уступающая.

Уверенная, что всегда и во всем лучше всех.

На этот раз ты проиграла, восхитительная Меган.

Ты не должна была этого делать.

Тебе не стоило гоняться за мной. Ты потратила на это три года. Значительный срок.

Ты не должна была сажать меня в эту клетку.

Тем хуже для тебя. Ты даже понятия не имеешь, что ты натворила.

Кое от чего, несведущая Меган, лучше держаться подальше.

Но тебе же всегда все известно, ты такая безукоризненная, что бесполезно пытаться помочь тебе. Защитить тебя.

Назад пути нет.

Таково мое предназначение.

Я — Майкл Гейси.

Ты считаешь, что я сумасшедший. Я знаю это. Я наблюдал за тобой, когда ты делала заметки, сидя за спиной полицейского, который меня допрашивал.

«Психопат, страдающий серьезной параноидной шизофренией, бредовое мышление, хорошо структурированное, частая потеря самоконтроля и переход к действию, явное ослабление ассоциативных связей, эмоциональная подавленность, аутизм, психическая двойственность» — таков твой вывод.

Что ты о себе возомнила? Посмотри внимательнее, упертая Меган, я вовсе не аутист. Я умею любить, прекрасная Меган. По-своему, конечно. Ты этого не знаешь, бедная Меган. Я знаю.

Он выбрал меня.

Да, да, Проф пожелал, чтобы это был я. Я, единственный из всех.

Я, у которого не было истории до тех пор, пока Он не открыл мне истину. У меня не было связей. У меня не было мечты. Сейчас у меня есть миссия. Миссия. Самая важная из всех.

Но я должен начать с самого начала, иначе ты ничего не поймешь.

ГЛАВА 3

27 октября

Понедельник

7:20


Мелодия Teenagers внезапно разбудила ее. Каждый вечер она устанавливала будильник на мобильном телефоне, выбирая симпатичную песню группы «My Chemical Romance».

Понедельник, вспомнила Майя с раздражением. Отвратительный понедельник, после отвратительного воскресного вечера. Как я их всех ненавижу! Шли бы они все в задницу, все те, кто зовет себя лучшими друзьями.

Сделав над собой усилие, она отбросила в сторону одеяло, которое повисло на спинке стула. Ее взгляд упал на скомканный листок бумаги в ногах.

НЕ ЧИТАЙ ЕГО, — приказала она себе.

Прежде чем провалиться вчера вечером в сон, она со злостью смяла его и швырнула прочь. Она предпочла бы никогда больше его не видеть. Но искушение взяло верх, и листок вновь оказался у нее в руках.


«Дорогая Майя, — было написано на этом ужасном клочке бумаги, — мне очень жаль, действительно жаль, до глубины души, что я увела у тебя Гарри. Вчера днем в школе я видела твое мрачное лицо. Ты разочарована? Раздосадована? Мне так хочется, чтобы ты меня простила. Я хотела бы остаться твоей подругой. Я хочу, чтобы ты знала: я увела Гарри не назло тебе. Так случилось, вот и все. Я даже не знаю, как и почему это случилось. Я не понимаю, чего он нашел во мне такого, что было бы у меня лучше, чем у тебя. Мне очень жаль. Серьезно. Мы могли бы оставаться подругами, может быть. В любом случае я знаю, что ты меня поймешь, потому что ты поступила бы точно так же. Я, видимо, не смогу пригласить тебя на свое восемнадцатилетие. Ты, такая озлобленная и замкнутая, такая угрюмая и печальная, будешь только портить мне и всем праздник. А восемнадцать лет, как тебе известно, бывает только один раз в жизни. Гарри согласен со мной. Не принимай это близко к сердцу, лично я ничего против тебя не имею. Ах, если б ты была немного другой, чуть-чуть менее надменной, чуть-чуть более открытой, мы могли бы продолжать дружить. Но я не теряю надежды. Кто знает, может быть, будущее окажется для нас садом, полным роз.

Твоя Стейси».


Ага, садом, полным шипов, зло усмехнулась Майя. Или сожженных обломков кактусов. Уколешься — гарантированное заражение крови и смерть.

Майя смяла бумажку, сделала глубокий вдох, как учили на занятиях по йоге, куда таскала ее безумная мать. Медленно дышать и думать о приятном. Глупый совет.

Она кинула бумажный комок, метко попав в мусорную корзину.

Посмотрела на себя в зеркало и слегка скривила рот. Мимика, хорошо известная ее друзьям: она каждый раз невольно кривила рот, когда ей в голову приходила неприятная или скверная мысль.

В iPod'e зазвучало Hey there Delilah. Забавная песенка, подумала она, для стариков. Но в целом приятная. Глянула себе прямо в глаза, огромные, темные, похожие на глаза отца.

Рассматривая тяжелые линии теней, нанесенные на веки, Майя вспомнила укор матери. Та всегда возмущалась «подведенными глазами» дочери. Дурацкая фраза, подумала она, любуясь результатом своего искусства макияжа. Медленно повернула голову. Потом резким движением откинула с лица прядь длинных черных волос: под левым ухом стал виден темный рисунок, еще немного красноватый. Здорово, сказала она сама себе.

Она гордилась этой последней из своих татуировок. Все их она сделала, не спрашивая разрешения Меган, мамы-которая-никогда-бы-не-разрешила-мне-это.

Три, произнесла она вслух. Три, потому что понятно, что число татуировок не может быть четным.

Первая, на внутренней стороне запястья, точно под ладонью, в виде маленького цветка лотоса. Она появилась у нее давным-давно, в четырнадцать лет. Татуировка напоминала ей о Дэвиде, отце, всегда называвшем дочь именем этого цветка.

«Моя малышка Майя, — она и сегодня хорошо помнила каждое слово отца, — ты мой цветочек лотоса. Он первый в нетерпении тянется к солнцу, подавая пример остальным цветам и фруктовым деревьям. Ты знаешь, что из бутона цветка лотоса родился Ра, древнеегипетский бог солнца. Лотос очень неприхотливый цветок, он рождается в грязи, но становится прекрасным. Не бойся грязи, малышка Майя!»

Вторая татуировка была внизу спины, как раз там, где начинается резинка стрингов и пояс джинсов. Маленькая-маленькая звездочка с четырьмя лучами. Утренняя звезда, магический символ североамериканских индейцев. Майя вспомнила лето прошлого года, первые каникулы без взрослых, Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, хрустально-чистый сон. Татуировку она сделала вместе с Мэттом и Кристиной, он — финн, она — испанка.

Татуировки служат для воспоминаний. Пункты на карте эмоций.

Сейчас Майя с удовольствием разглядывала маленькую спиральку, раскручивающуюся под ухом. От центра против часовой стрелки. Она где-то читала, что у кельтов эта форма символизировала богиню жизни и путь для установления контакта с собственной душой. Этой татуировкой она гордилась особенно. Хотя бы потому, что ей удалось уговорить Фло, ее лучшую подругу Фло, сделать такую же. Аргумент: у близких людей должны быть одинаковые татуировки. Да, Фло, это послужит залогом того, что мы навсегда останемся подругами.

Еще один взгляд в зеркало. Вновь сменилась песня: I write sins not tragedies.

Платье, которое Майя только что купила на Камден-Хай-стрит, ей решительно идет. Оно прекрасно скрывает то, что было ее самым большим мучением: грудь, которая казалась ей слишком большой, бросающейся в глаза, словно созданной для того, чтобы притягивать чужие взгляды. Майю, никогда не обращавшую внимания ни на что и ни на кого, просто бесил этот признак mean girls[1]. И это ее, девушку не как все, которой было абсолютно наплевать, что думает о ней мир, которая всегда поступала по-своему.

Она прятала предмет своих мук под черным кружевом, свисавшим до пояса юбки, чуть-чуть не достающей до колен, скрывавшим все, включая и еще один источник ее постоянной головной боли.

Вздохнув, она слегка приподняла край рубашки. Вот они, эти жуткие родинки, сложившиеся в две параллельные строчки по бокам пупка. Одна слева, другая — справа, а точка пупка посредине. Похоже на две стрелы.

Какая гадость!

Как только стану старше, избавлюсь от них, дала себе клятву Майя.

Пока приходилось мириться с родинками и как можно реже обнажать живот. Но как раз это ее меньше всего беспокоило. Она обожала одеваться, как капуста. В отличие от матери, которая не могла терпеть подобного внешнего вида: поэтому они редко ходили по магазинам вместе. И эти редкие разы превращались для обеих в настоящую пытку. Зато, когда Майя чувствовала себя тоскливо, маленький сольный набег на магазинчики Камдена был панацеей от всех бед. Там, среди сотен предметов одежды и аксессуаров в стиле чистой готики, Майя давала выход своим страстям, реализуя свою замечательную способность подбирать ансамбли из туфель, маек, кофт, серег и всего прочего. Она обожала черный цвет. И рединготы.

И еще, каждый раз, когда она посещала Камден-Хай-стрит, она обязательно заскакивала в свой любимый музыкальный магазин, где в одно из посещений открыла для себя популярную молодежную музыкальную группу «Dresden Dolls». Боже, а клип песни Shores of California — просто отпад!

Кстати, в следующий раз не забыть бы захватить с собой футболку, рисунок для которой Майя нашла в www.polyvore.com. Ее хотела посмотреть девушка, которая всегда оставляла для Майи лучшие тряпочки в ее любимой лавке на Камден. Это была черная футболка. Двойная золотая спираль змеей обвивала ее по кругу.

Майя считала, что у нее хороший вкус. Не то, что у этой дуры Стейси, пополнявшей свой гардероб на Эборкрамби-стрит. Ширпотреб.

И вроде нее вырядятся все, кто заявится на ее день рождения. Сплошное барахло.

Да? А кому так хотелось пойти на этот их мерзкий праздник, подруга?

Майя прикусила губу.

Давай говори правду, приказала она своему отражению в зеркале.

Ладно, мне и хотелось, призналась она самой себе.

Никак у нее не получалось делать вид, что ей все равно. Как и остальные одноклассники, она последнее время жила в предвкушении участия в party года. И вот на тебе! Засранка Стейси не дает ей этого сделать. С извинением за Гарри, за этого сопливого болвана, с которым Майя как-то раз поцеловалась, и то по дурости. Всего один раз.

Один-только-раз-и-не-понятно-что-ему-после-этого-взбрело-в-голову.



ГЛАВА 4

27 октября

Понедельник

7:50


Зазвонил мобильник. Майя улыбнулась. Но даже любимая мелодия группы «My Chemical Romance», которую она установила в качестве рингтона, не смогла привести ее в хорошее расположение духа.

— Майя, у тебя все в порядке?

Это Фло. Она всегда чувствует, когда в ней есть нужда.

— Нет, не все. У меня отвратительное настроение. Меня взбесила Стейси. Вчера она подослала ко мне с письмом свою служанку, эту куклу Фебу. Я была вынуждена прочесть его. Она пишет, будто ей очень жаль, что так случилось с Гарри и что она не нарочно. И еще, что теперь, после всего случившегося, она не может пригласить меня на свою супер-пупер-вечеринку. Не желает видеть моей ревности и зависти.

— Да ты что?! Она что, правда так написала?

— Да. И знаешь, что я тебе скажу? Мне наплевать на се грёбаный праздник. На эту вечеринку для недоумков. Больше того, сегодня я подойду к ней и поблагодарю ее за то, что она избавила меня от необходимости присутствовать на самой тошнотворной тусовке этого года, вот увидишь...

— А знаешь, Майя? В таком случае я тоже в гробу видала эту ее вечеринку!

— Спасибо, Фло. Но я думаю, что тебе стоит пойти. А я с большим удовольствием побуду дома... початюсь с Мэттом и Кристиной, давно с ними не общалась. Так и скоротаю вечерок и не буду думать об этой дуре. Хорошо еще, что я не успела выбрать себе платье на праздник...

— Ну что же, подруга, остается признать, что ты развлечешься лучше, чем все, кто обречен посетить вечеринку этой отмороженной на всю голову...

— Фло, Фло, и как тебе только удается быть такой мудрой! Боже, почему я так редко тебя слушаю, мисс-стакан-всегда-наполовину-полный.

— ...

— О'кей, извини. Я не хотела тебя обидеть. Просто мне очень плохо, понимаешь? Плохо-плохо-плохо-плохо-плохо-плохо-плохо-плохо-плохо-плохо...

— Кончай, Майя, не будь такой...

— Здесь, в Лондоне, все так гадко. У меня нет друзей, кроме тебя, моя мать все время выдрючивается, у меня даже парня нет!..

— Все, Майя, все. Я сейчас приеду. Только оденусь, и я у тебя. Состряпаем шоколадный торт, попируем всласть, и плевать нам на всех...

— Не стоит, Фло, увидимся в школе...

— А я сегодня не иду в школу, моя-сестра-маленькая-мисс-совершенство возвращается из Америки, и вся ее гой-компания устраивает ей торжественную встречу в аэропорту, вот придумали!.. Ты точно не хочешь, чтобы я заглянула к тебе?

— Фло, брось, мне до школы еще надо прибраться в комнате, мать меня уже достала.

— А где она?

— А кто ее знает! Наверное, гоняется за очередным преступником, моя-великая-мать-госпожа-знаменитый-психолог-криминолог-которой-не-хватает-времени-на-дочь.

— Не надо так о ней. Твоя мать, конечно, малость чокнутая, но тетка она неплохая.

— Ладно, Фло, не хочу об этом, нет настроения... Есть еще кое-что... Со мной сегодня ночью случилась странная история.

— Какая?

— Мне приснился папа. Но это было как бы не во сне, это было так, словно он реально присутствовал.

— Майя, может, тебе просто очень захотелось услышать самого родного человека, и ты подумала о папе. Успокойся, так бывает. Тем более что твоей матери никогда нет дома. Ты почувствовала себя одинокой, и тебе приснился сон, который ты восприняла как реальность. Ничего страшного, пройдет.

— М — м... может, ты и права... Значит, до завтра?

Майя положила мобильник, и на нее тотчас нахлынули воспоминания об отце. Давно умершем.

Ладно, недавно, всего три года. Майе они казались вечностью. Память о нем до сих пор жгла ее изнутри. Продолжала причинять сильную боль мысль о том, что, приди она секундой раньше...

Если бы она только поднялась секундой раньше...

Слезы потекли из Майиных глаз.

Вместо того чтобы ждать отца в его машине, как он попросил, ей надо было подняться в его студию. Если бы ТОЛЬКО...

Мать, подруги утешали ее, уверяя, что и в этом случае она ничего не смогла бы сделать. И все-таки чувство вины не оставляло ее. Она навсегда запомнила тот день, каждую его проклятую минуту, каждую трагическую секунду.

Отец заехал за ней. Это был последний день ее занятий в той, старой, школе. На следующий год ты станешь взрослой, говорил ей отец, и пойдешь в другую. В эти последние весенние дни, когда Дэвид мог, он старался сам забирать ее из школы. Они уезжали обедать куда-нибудь вдвоем. Только не говори маме, малышка Майя, смеялся он. Через несколько месяцев, продолжал он, когда ты пойдешь в среднюю школу, ты будешь сторониться меня, но навсегда останешься моей блошкой, пусть и немножко другой, поэтому сейчас будем наслаждаться моментом. Майя обожала экспромты отца. Обеды в китайских ресторанчиках, рис, котлетки, сухарики и мороженое. Но любимейшим их местом был тайский ресторан «У Майи», расположенный в центре Примроз, одного из самых красивых, зеленых и уютных районов Лондона. Дэвиду нравилось название ресторанчика, потому что оно содержало имя его дочери. Они балдели от этих «тайных» обедов. Меган, сдвинутая на здоровье, терпеть не могла китайских и вообще восточных ресторанов, утверждая, что блюда в них — чистая отрава. Единственное исключение составляла японская кухня, которая, как считала мать Майи, «очищает организм».

Когда они ходили в рестораны втроем, отец, сидя за столом, заговорщицки подмигивал дочери. И часто смеялся, видя, как сердится Меган. Да, экспромты ее отца были чудесны.

И всему этому внезапно пришел конец. Навсегда.

В тот проклятый день Дэвид решил сначала заехать к себе в студию.

«Я всего на секунду, Майя. Подожди меня в машине. Я должен взять кое-какие бумаги, это важные документы, и мне нужно положить их в сейф дома».

Она и ждала. Слишком долго.

Она даже не заметила, сколько времени прошло. Мобильник-эсэмэс-музыка-в-наушниках, порылась в бардачке машины. Неожиданно до нее дошло, что отца нет уже более получаса. Она решила подняться и посмотреть, чем же так занят ее рассеянный родитель, что позабыл про нее. Сколько можно, сердито думала Майя, поднимаясь по узкой крутой лестнице здания, в котором размещалась студия Дэвида.

Прекрасное место для моих студий, объявил он своим женщинам, когда арендовал его. Однако когда Майя увидела этот странный дом в тишайшем квартале Хэмпстед-Хиф, ее разобрал смех.

Старый деревянный дом, окрашенный в желтый и синий цвет. Один на другой карабкаются четыре этажа, на каждом этаже по одной комнате. Дом напоминал ей перекошенное жилище Безумного Шляпника из «Алисы в Стране чудес».

На последнем этаже, под стеклянным потолком мансарды, отец установил свой телескоп. При свете ярких огней Лондона ты уж точно разглядишь свои звезды, подшучивала над ним Меган. А Дэвид души не чаял в своем убежище, расположенном в двух шагах от заросшего вереском холма Хэмпстед, этого почти нетронутого островка природы, по тропинкам которого он любил бродить, предаваясь размышлениям, когда наблюдений за звездами и изучения небесных карт ему было недостаточно.

В двух шагах от дома стояла странная церковь, Росслин-Хилл Юнитариан Чапел. В день весеннего равноденствия в ней устраивался настоящий праздник по образу и подобию кельтских. Эта деталь сразу пришлась Дэвиду по вкусу.

Дэвид — известный астрофизик, Дэвид — дотошный исследователь, Дэвид — мужественный разведчик. Дэвид — мой отец.

Майя безумно любила своего всегда витающего в облаках отца. И когда у нее что-то не ладилось, она всегда бежала в «желто-синий домик», как называла его с детства. Дэвид оборудовал для нее комнату на втором этаже. Так ты защищена, как ветчина в бутерброде, двумя этажами, объяснил он запрыгавшей от радости дочери.

В тот день, поднимаясь по лестнице, ведущей на третий этаж, в рабочий кабинет отца, Майя не испытывала радости. Напротив, у нее было какое-то тревожное предчувствие. Она позвала отца, но ей никто не ответил.

Слышался только шорох перебираемых бумаг. Торопливый и нервный.

«Черт возьми, папа! Как всегда, зарылся в свои проклятые бумаги и не отзывается ни на звонок телефона, ни на мой зов», — подумала Майя.

Но в эту минуту Дэвид уже ничего не мог воспринимать. Когда Майя вошла, она увидела человека в темной куртке с капюшоном на голове. Он стоял к ней спиной, нагнувшись над отцовским письменным столом.

Майя застыла, словно парализованная. Лишь ее взгляд работал как сканер, методично регистрируя все детали. Позже Майя, реконструируя происходившее, поняла, что в тот момент даже не испугалась. Она стояла спокойно, тщательно фиксируя все подробности. Чтобы никогда не забыть их.

Взглянув на пол, она отметила полный разгром, разбросанные книги и бумаги, валяющийся в углу компьютер отца. И опять она не шевельнулась. Не сдвинулась ни на миллиметр.

Она продолжала оставаться на месте. Невидящим взглядом она уперлась в стол, за которым лежал с раскинутыми ногами и руками ее отец. Она не могла его видеть лежащим на полу из-за стола. Она не хотела видеть. Не хотела видеть его неестественно откинутую голову. Не хотела видеть рану на животе, из которой текла кровь.

Майя так и не поняла, сколько времени прошло до того момента, когда внезапно почувствовала сильный толчок, сбивший ее с ног, и краем глаза увидела убегавшего убийцу.

Собрав все силы, она достала мобильник, чтобы позвонить в полицию. Мелькнуло где-то вычитанное, что в таких случаях «ничего нельзя трогать на месте преступления». Она набрала 999 и сообщила о случившемся. Она слышала свой голос, просивший прислать санитарный автомобиль по адресу: Росслин-Хилл, 38. Она слышала, как этот голос потребовал сделать это как можно быстрее, потому что здесь человек, истекающий кровью.

Словно со стороны, она увидела себя склонившейся над отцом, глядящей на него остекленевшим взором. Почти без чувств, фиксируя неизбежное и все-таки улавливая еле заметное ритмичное подрагивание прозрачной шеи отца. Тончайшей полосочки, которая то вздувалась, то опадала. Тихо-тихо. Это была сонная артерия. Ее отец был еще жив, его сердце еще билось.

В эту секунду шок и отчаяние словно отпустили Майю, и она закричала.

И в ту же секунду появилась полицейская машина. Следом за ней — санитарная. Затем — Меган с санитарами-носильщиками. Увезя Дэвида, они увезли с собой детство Майи, оставив на его месте одну сплошную непереносимую боль, которая уже никогда ее не покидала.

Дэвид находился в коме в течение десяти дней. Майя ходила в госпиталь каждый день, разговаривала с отцом, гладила его руки.

Потом он умер. Она ничего не могла с этим поделать.

Но в ее душе он продолжал жить. С ним Майя разговаривала, когда была вся «в кусках». К нему она убегала, когда мать ее особенно доставала. «Папа сказал бы», «папа мне разрешил бы» — фразы, которые приводили Меган в ярость.

Может, действительно права Фло. То, что случилось этой ночью, было просто сном, хоть и очень ярким. Он был так похож на реальность, потому что временами, когда она чувствовала себя запредельно одинокой, ее мысли обращались к отцу, в прошлое.

Все, довольно себя мучить. Вдохнув и выдохнув несколько раз, Майя решила, что стоит доставить радость своей матери.

День, судя по его началу, сулил сплошные неприятности, так что покоримся судьбе: одной неприятностью больше... Меган не раз просила ее разобрать дикий кавардак хотя бы в своей комнате.

Майя начала с книг. Огромный черный книжный шкаф относился к тому громоздкому семейному наследию, без которого Майя охотно обошлась бы. На фоне лилово-бордовых стен ее комнаты шкаф смотрелся нелепо. Он-принадлежал-бабушке-дорогая-Майя-ведь-ты-не-хочешь-чтобы-мы-его-выбросили? Посему пришлось смириться с присутствием в комнате этого убежища старых книг, которые ей не хватало времени прочитать. Ей и не хотелось их читать. Свободные пыльные полки шкафа она использовала под свои CD, DVD, комиксы и коллекцию снежных шаров. Она часто любовалась последними. Они приводили ее в хорошее настроение. О ее страсти знали все друзья и родственники. Каждый раз, когда кто-нибудь из них уезжал за границу, Майе привозили в подарок очередной шар. Таким образом, за все годы ее коллекция неизмеримо расширилась, и сейчас в ней были снежные шары почти из всех уголков мира. Чем больший китч, тем больше ей это было по нраву. Самыми любимыми были шар с египетской пирамидой из Лас-Вегаса, шар с быком, обернутым в испанский флаг, и шар с сияющим огнями римским Колизеем.

Она оглядела комнату. Эта придира Меган может быть наконец удовлетворена. Майе стоило огромных усилий привести в порядок все это бессчетное количество емкостей, ниш и закоулков, которые черт-знает-для-чего-нужны-никогда-в-жизни-не-прекращу-задавать-себе-этот-вопрос.

Она прошлась взором по письменному столу, кажется впервые сверкающему чистотой, свободному от мобильников, цветных карандашей, фломастеров, накопившихся бумажек, iPod'ов. Сколько их у нее? Три? Четыре? Спасибо, мама, подумала про себя Майя, за твои попытки излечить меня от чувства вины... Молодец, Майя, похвалила она себя, продолжай позволять ей верить в то, что у нее это получается.

Теперь она принялась за ящики стола, до краев наполненные воспоминаниями. Карточки покемонов, маленькие куколки, коробочка с бусинками — из них она ребенком собирала колье принцессы, на которое ее мать так никогда и не посмотрела, занятая своими неразрешимыми загадками. Самое обидное, дорогая Меган, что наиглавнейшая неразрешенная загадка в твоей жизни — это именно я, твоя дочь. Маме это даже в голову не приходит, продолжала печально думать Майя.

Неожиданно ее внимание привлекла жестяная коробка из-под печенья. Она терпеть не могла эти старые коробки, которые бабушка дарила ей на каждый день рождения. В них ты можешь хранить свои секреты, говорила бабушка. Майя убирала коробки с глаз подальше и забывала о них. Обо всех. Кроме одной. Эту она вспоминала часто. Красная, на крышке трое мальчишек, кидающихся друг в друга снежками. Веселый рождественский пейзаж. Майя обожала Рождество, самый прекрасный праздник года. Эту коробку она выбрала, чтобы хранить в ней воспоминания об отце. Что-то, принадлежавшее ему, что она хотела бы держать в надежном месте. Реликвии, подарки — часть жизни. Она складывала все в эту коробку, которую запихивала в дальний угол ящика, чтобы удержаться от слез, которые лились всякий раз, когда она ее видела. Каким образом она попалась ей на глаза именно сегодня? Странное совпадение, подумала она, открывая коробку.

Курительная трубка из дерева и слоновой кости с чубуком в форме головы оленя. Швейцарский нож с массой лезвий. Двухцветная авторучка «Пеликан», зеленая с черным, отец любил писать всегда зелеными чернилами. Цвет жизни, говорил он. Микки-Маус в зелено-синем костюмчике. Майя смахнула слезу. Этого Микки-Мауса она помнила очень хорошо. Она сама сделала и подарила его Дэвиду за два дня до того, как все стряслось. Отец был в восторге от рукодельных способностей дочери.

Здесь же лежала карта небесной сферы. С непонятными рисунками, вычислениями и отдельными цифрами, бегущими друг за другом. На карте была изображена наша Солнечная система, с Солнцем в самом центре Млечного Пути, нашей Галактики. Надпись красным карандашом: 21-12-2012! Восклицательный знак подчеркивал значимость оригинального числового ряда.

Майя отложила карту. Порылась в коробке. Она знала, что собиралась достать оттуда.

Письмо, которое написал ей отец. За месяц до того, как его не стало. По крайней мере, на этой земле.


«Дорогая Майя, милая малышка Майя! Сегодня тебе исполняется 14 лет. И я хочу тебе кое-что сказать. Не знаю, долго ли мы будем вместе. Жизнь — странная штука. Иногда объединяет, иногда разлучает. Но помни, что бы ни было, я всегда рядом с тобой. Потому что я люблю тебя, моя девочка. Для меня ты — самое важное на свете. Жизнь и любовь бесконечны. Думай о свете, который идет от звезд, удаленных от нас на миллионы, миллионы и миллионы километров. Этот свет никогда не перестанет литься сквозь Вселенную. Этот свет не гаснет, не умирает. И наш свет, и наша энергия, также продолжают жить. А знаешь, из чего сделан наш свет? Он сделан из любви. Сильной любви, еще более сильной, чем временной барьер и космос. Любовь — это радость, любовь — это то, что нас объединяет. До этого давно додумались древние. Ты знаешь, почему тебя назвали Майя? Потому что много времени назад, когда звезды были еще на своих местах, существовал мудрый народ майя, именно так его звали. В его честь я и дал тебе твое имя. У народа майя были замечательные астрономы, они исследовали небо и умели читать его. Лучше, чем мы, которые с той же целью вынуждены доверяться сложным и дорогим приборам. Я изучал этот народ, я пытался понять его секреты и его послания. Майя первыми изобрели календарь, чтобы считать не только дни, но и исторические эпохи. Это великолепное достижение, но за ним скрывается страшная тайна. Страшная для всего человечества. Я пытаюсь ее открыть. Поэтому часто уезжаю. Надеюсь, скоро мне удастся понять ее суть. Я тебя люблю. Поэтому, даже если однажды случится неизбежное, меня с тобой ничто не разлучит. Твой, папа».




Майя не смогла удержаться, она зарыдала, не в силах справиться с болью и тоской. И тут случилось это.

Она не сразу поняла, что с ней происходит.

Вначале она увидела сильную вспышку света. Яркий луч, казалось, вырывался изнутри ее. Невыносимый жар заполнил живот и грудь, почти лишив возможности дышать. Свет заливал все вокруг, горячий и мерцающий, пока не поглотил ее целиком. Она уже не видела ничего, кроме этого света, под действием которого, как ей чудилось, ее тело отрывается от пола, наполняясь ощущением покоя и глубокой радости. При этом ни один ее мускул даже не дрогнул.

Она не чувствовала страха, сияние внушало доверие, в нем было что-то родное и домашнее. Оно порождало желание упасть в объятия отца, как она это делала вечерами, когда он рассказывал свои увлекательные сказки, чтобы она поскорее заснула. Она внимала тогда его словам и уплывала вслед за ними далеко-далеко...

И тут вдруг сияние стало голосом. Точнее, шелестом. Дуновением слов, произносимых тихо, очень тихо, прямо в ее ухо.

Майя попыталась сказать что-то, открыла рот, но не сумела произнести ни звука.

Она повторила попытку, но свет стал горячее, казалось, он с силой прижал ее к себе.

Голос что-то говорил, но Майя не понимала что. Ей казалось, он идет издалека, из очень далекого далека, и ей приходилось делать усилие, чтобы расслышать его. Слова звучали негромко и походили скорее на монотонное пение. Мягкий звук, какой в детстве заставлял ее уснуть.

Происходящее не вызывало никакой тревоги. Майя заметила, что абсолютно спокойна и больше не плачет, а улыбается.

Сияние делалось все ярче, а голос, казалось, усилился, оставаясь медленным и успокаивающим.

И в это мгновение Майя поняла. Поскольку ясно услышала слова:

— «С тобой и без тебя», моя малышка. Спасибо за музыку.

Она вспомнила.

«С тобой и без тебя[2]» — это была песенка, которую она выбрала, чтобы ее слушал отец, лежавший в коме. Эту мелодию он любил насвистывать, когда был в хорошем настроении.

Сидя у его кровати, Майя постоянно напевала не приходящему в сознание отцу:

В твоих глазах лишь лед и гнева шторм.

Я жду тебя...

Она пела это почти шепотом, склонившись к самому его уху, уже ничего не слышащему. Но он ее услышал.

И сейчас благодарил Майю.

ГЛАВА 5

27 октября

Понедельник

11:32


ФЛОГ

На помощь!!! Нас слишком много!!! В этом доме не живется!!! Нас слишком-слишком-слишком много. Помогите мне!!! У меня ни разу не было ни секунды, чтобы побыть в одиночестве и в полном покое. За мной постоянно подглядывают и контролируют все мои действия, делаю ли я уроки, убираю ли свою комнату, занимаюсь ли своими личными делами LLLLLLL!!!!!!!!!!!!! Я никогда не остаюсь здесь одна! Вчера моя сестра, двадцати одного года от роду, попросила у наших в качестве подарка к защите диплома разрешения на липосакцию. В общем, попросила, чтобы ей позволили отсосать жир из бедер. Боже, какая дура!

Потом я услышала телефонный разговор мамы с ее психологом. Думая, что она одна, мать рыдала в трубку, спрашивая, где она ошиблась и почему моя сестра не слушает ее советов.

Офигеть можно! Все помешались на красоте.

А у меня, например, слишком большой нос, и мне плевать.

У моей сестры ляжки похожи на две надувные чодки для рафтинга. А у кузины задница здоровее, чем пуховая подушка от ИКЕА.

А тут еще Майя!

У-у-у-упс, я не хотела.

О'кей, Майя, моя подруга Майя, придумала эту хренотень с грудью. Нормальная грудь, но Майя не хочет слушать никаких доводов, она вообще никого не слушает и старается спрятать свои титьки всеми способами.

Ну не глупость ли — эта погоня за красотой?

Нет, правда.

Меня она уже достала, а как вас, не знаю.

Ладно, вы готовы к маленькому уроку невероятной-мисс-Фло?

Девчонки, не попадите впросак. Не ставьте себя в глупое положение. Если вы переделаете себя, станете похожими друг на друга, надутыми, спесивыми засранками.

Oh, yes.

Эй, девчонки, вы и так красивы. Не глядите в эти дурацкие журналы с жердеподобными манекенщицами.

О'кей, пришло время ЛЮБВИ-И-И-И-ИИ!!!


Задание на сегодня для гостей моего флога. Мантра самоуважения. Повторяйте со мной:

В этом мире есть по крайней мере два человека, которые готовы умереть за меня.

В этом мире не меньше пятнадцати человек, которые так или иначе любят меня.

Единственная причина, по которой кто-то может меня ненавидеть, — этот человек хотел бы быть таким же, как я.

Каждую ночь кто-нибудь думает обо мне, прежде чем заснуть.

Для кого-то я значу все.

Я особенная и уникальная.

Даже когда я совершаю самую большую ошибку, я могу извлечь из этого что-то полезное.

Когда мне кажется, что весь мир отвернулся от меня, я хочу попытаться вновь вернуть его внимание.

Я буду помнить комплименты и забуду оскорбления.

Есть одна-единственная вещь, худшая, чем позволить говорить о себе гадости, — это не заставлять говорить о себе совсем.

Я вас люблю.

Флог.


Забыла. Майя, эй, Майя!!! Если ты меня читаешь, если ты уже проснулась, ПОЗВОНИ! Сегодня утром у тебя был такой ужасный голос. И потом эта хрень с моей сестрой, из-за встречи которой в аэропорту мы с тобой не увиделись. Ну что там с тобой? Почему ты не хочешь сказать мне, что с тобой случилось? Скажи, может, тебе полегчает. А известно ли вам, как чувствует себя Флог, когда ее лучшая подруга не хочет с ней общаться? Очень Хреново! Майя, что случилось? Это из-за вечеринки? Из-за этой придурочной Стейси? Плюнь на все, это я тебе говорю, твоя мудрая старая подруга: «Каждому бывает больно. Так что держись, держись, держись!»

Oh, yes!

ГЛАВА 6

Лондон

28 октября 2008


Итак, Меган, ты хочешь услышать мою историю? Нет, ты никогда не слушала меня, обожаемая Меган.

И ты ничего не знаешь обо мне. И не понимаешь меня.

Ты не можешь дотумкать, почему я любил проводить вечера в одиночестве, даже если в одиночестве никогда не был.

Моя мать, вот она да, она была одинокой. Мой отец, если он у меня и был, сбежал почти сразу после моего рождения. Да, ты поняла правильно: мне было всего несколько месяцев.

Прекрасное начало, не правда ли?

Вместо улыбки плач. Вместо объятий заброшенность.

Из песни слова не выкинешь.

Зато я быстро повзрослел. Буквально сразу.

Спасибо, папа.

О маме я уже говорил. Она была вынуждена тянуть лямку в одиночку. Тогда я не знал, как ей удавалось зарабатывать деньги. Сегодня знаю. Она была красивой женщиной, моя мать. И все те мужчины, что появлялись в нашем доме и кому она продавала себя, крали ее красоту.

Это мои женихи, говорила она мне.

Все они были отвратительны. Чтобы не видеть их, я закрывался в своей комнате, в этой моей норе без единого окна. Там был только стеклянный потолок, через который я видел небо.

Света было мало, поэтому сейчас я ношу очки.

Я читал. Много читал.

Рядом с моей школой находилась маленькая книжная лавка. В Камден, на Шафстсбери-авеню. Сейчас на этом месте огромный книжный магазин для любителей научной фантастики. Все лучшее в жизни неизбежно умирает.

В те годы тут торговали подержанными книгами. Я подружился со стариком, который управлял лавкой.

Книги рассказывали о жизни, о разнообразных приключениях и исследованиях. Читая их, я забывал обо всем на свете. Это немного походило на кражу кусочков чужой жизни, чужих историй. Так было всякий раз, когда я погружался в страницы книги.

Собственной истории я тогда почти не имел.

А та, которую имел, мне не нравилась.

Так я начал читать, нет, пожирать книгу за книгой. Я надеялся, что что-нибудь из прочитанного станет моим и подарит мне новую жизнь.

Мне было наплевать на других людей. Я жаждал только книжных историй. Они были прекрасны, эти истории. Они были чисты. Не замутнены, как настоящие жизни, несущие на себе отпечаток стыда. Как моя.

Старик из лавки, он понимал меня. Он практически не покидал свой высокий табурет, на котором восседал все дни, держа на коленях свернувшегося клубком рыжеватого плешивого кота. Старик носил очки в розовой оправе в форме полумесяца.

Он постоянно читал. Открытую книгу держал в одной руке, другой гладил кота. С его лица не сходила счастливая улыбка. Его лавка приходила в упадок, но он, похоже, этого даже не замечал.

За огромным прилавком из массивного черного дерева он хранил самые ценные книги. Для друзей, а не для продажи, потому что ценными вещами обмениваются, их не продают, объяснял он мне.

Я не читал романов. Терпеть их не мог. Мне нравились истории великих людей прошлого. Биографии, так их именовали. Я надеялся отыскать в них ответы на мучившие меня вопросы. Почему некоторые из нас рождаются счастливыми, а другие лишены даже надежды на счастье? Почему одни появляются на свет красивыми, а другие — уродами? Почему одни бедны с детства, а другие уже рождаются набобами? Почему я должен сгорать от стыда с первого дня жизни? Почему? Вот на какие вопросы я искал ответы.

Старик это знал и помогал мне.

Однажды он рассказал мне историю некоего Фибоначчи.

Это был странный тип. Жил в Средние века. Родился в Пизе.

И не делай такого лица. Ты думаешь, что, если Я сижу в этой темной вонючей дыре, а ты — миссис-психолог-криминалист, мне не дано этого знать?

ЗАБЛУЖДАЕШЬСЯ!

Это ты живешь во тьме.

И если ты не найдешь терпения выслушать меня, ты никогда ничего не поймешь.

Я повторяю. Фибоначчи был странный тип. Он начал использовать арабское исчисление, когда все еще следовали старой романской системе. Но не этим он меня восхитил.

Меня потряс цифровой ряд, который он открыл.

Совершенный ряд, где каждое число является суммой двух предыдущих.

1-1-2-3-5-8-13-21-34-55-89-144...

Ты поняла? Да или нет?

Ты поняла? Это же очевидно.

И тем не менее во всем этом есть трижды проклятый секрет!

Потому что в природе ряд Фибоначчи проявляет себя тысячью различных способов.

Но есть еще кое-что. Намного более интересное.

Я, правда, не смогу объяснить тебе это достаточно внятно. Проф, вот кто это умеет. Когда он об этом говорит, все становится ясно.

У него светлая голова.

Тебе стоило бы послушать его.

Хотя нет, ты этого не заслуживаешь.

Как бы то ни было, ты должна знать, что цифры ряда Фибоначчи связаны между собой странным числом, которое называется «пи», или «золотым сечением». Так мне объяснял Проф.

«Пи» равно 1,61803.

Но «пи» больше, чем просто число. Это ключ. Это символ гармонии Вселенной. Это божественная пропорция, избранная самой природой.

Секрет ее красоты. Той, что скрывается за совершенством расположения лепестков в цветке или за спиралью раковины моллюска.

Но ты, миссис-всем-руковожу-я, что ты понимаешь в таких вещах?

Ты — как некоторые пластические хирурги, которые используют золотое сечение всего лишь для улучшения форм. Это не настоящая красота. И она не имеет никакого отношения к природе. Это эрзац. Женщины этого не понимают.

Ты думаешь, я сумасшедший, да?

Мне хорошо известно, что ты думаешь, самонадеянная Меган.

Ты думаешь, что все это — навязчивый бред маньяка.

Очень жаль, мадам.

Ты ошибаешься.

И ты не знаешь, как дорого заплатишь за свою ошибку.

Я не сумасшедший.

ГЛАВА 7

28 октября

Вторник

2:00


Меган, два часа ночи! — Я знаю, Гаррет, прости. Не могу уснуть. Эти исчезновения не оставляют меня в покое.

— Меган, история длится уже три года. Почему именно сейчас тебе взбрело в голову вспомнить о ней?

— Я о ней всегда помню и всегда думаю, никак не удается выбросить ее из головы. Я чувствую, что-то ускользает от меня. Может, потому, что речь идет о детях... шесть несовершеннолетних девочек! Как только представлю себя на месте их матерей... Не могу избавиться от этого...

— Аминь. Давай поговорим об этом в офисе. Меган Мур-Фокс с досадой положила трубку.

Постоянно лейтенант Гаррет советует ей перестать ломать голову над этой историей. Это его дзен-спокойствие, боже, как оно действует ей на нервы!

В комнате рядом с ее рабочим кабинетом спала Майя. По крайней мере, Меган на это надеялась.

Нынешним вечером они увиделись мельком. Меган допоздна задержалась в комиссариате и вернулась домой смертельно уставшая. Майя уже поужинала и, запершись у себя, прилипла к клавиатуре своего клятого компьютера. Включив к тому же телевизор на всю громкость. Когда Меган постучала к ней, чтобы поздороваться, дочь, впустив ее, буркнула в ответ что-то неразборчивое. В переводе на нормальный язык это должно было означать: ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Как же трудно, подумала Меган, находить общий язык с капризным и своенравным подростком! Как трудно иметь дело с собственным ребенком! В чем моя ошибка? Почему моя дочь всегда так раздражена? Меган прогнала тягостную мысль о своей материнской неадекватности, чтобы сконцентрироваться на деле, которое вот уже несколько месяцев не давало ей покоя.

В течение последних трех лет исчезли шесть девочек в различных районах Лондона. Первое исчезновение зафиксировано 21 декабря 2005 года. Бесследно пропала Джоан Десаи, индианка по происхождению, 14 лет. Всего 14 лет!

Этим делом занималась не Меган. В ту пору она еще не отошла от шока, связанного с убийством мужа, и ее единственной целью было добиться наказания сумасшедшего Майкла Гейси, отвратительного психопата, который лишил жизни ее Дэвида. Меган вычислила его благодаря телекамере, которую муж установил в своей студии, неясно зачем. Когда Меган спросила его об этом, он ответил, что хотел бы иметь самую совершенную систему безопасности.

Интересно было бы все же узнать, зачем астрофизику такая продвинутая система охраны?

Она оказалась удачливой, доктор Меган Фокс, первоклассный психолог-криминалист Скотленд-Ярда. Удачливой, потому что Майкл Гейси уже засветился в полицейской картотеке. Отпечатки пальцев на теле Дэвида не оставляли сомнений в их принадлежности ему.

В полицейский архив Гейси попал, правду говоря, по пустячному делу. За хакерство. Причем не за серьезное хакерство, целью которого являются банки, государственные ведомства, ФБР и тому подобное. В его хакерстве была какая-то одержимость, даже маниакальность, настоящая идея фикс, как представлялось Меган.

Он проникал на сайты престижных университетов, отдельных академиков и доцентов-математиков, известных своими исследованиями. Он разработал мощную систему, с помощью которой взламывал наисложнейшие пароли, преодолевал любую защиту, выстроенную университетскими компьютерщиками для охраны работ высокого уровня секретности.

Когда Меган перелистала его досье, она не поверила своим глазам. Определенно параноидная личность, сделала вывод она. Зацикливание на высокоумных темах, чтобы почувствовать себя причастным к кругу избранных и рисковать сесть в тюрьму за четыре арифметических действия, построенных на системе итальянского математика Средневековья!

В тот раз Гейси повезло. Он отделался малым: головомойкой, штрафом и конфискацией компьютера, после чего его отправили домой. Однако его имя осталось в архивах усердных охранителей законности в королевстве. И дело Майкла Гейси было официально возбуждено.

На пленке, записанной камерой в студии Дэвида, Гейси все время виден вполоборота, с натянутым на голову капюшоном, но то, что это он, было более чем очевидно. Соответствовали соматические данные, цвет бровей, рост. И, самое главное, совпадали отпечатки пальцев.

Тем не менее Меган потребовалось три года, чтобы отловить его и засадить за решетку. Полиция понятия не имела, где его искать. После «дела о Фибоначчи» Гейси сразу же смылся. По старому адресу, на Бервик-стрит, в центре Сохо, в доме матери, старой проститутки, хорошо известной всему району, о нем никто ничего не знал. Полиция прочесала весь район, проверила всех подозрительных обитателей квартала, всех более или менее известных хакеров. Никаких следов. Гейси, казалось, сквозь землю провалился.

Это продолжалось до тех пор, пока Меган не осенило: а не поискать ли его по старым книжным лавкам, специализирующимся на книгах о математических и физических исследованиях? Идея возникла потому, что Дэвид тоже интересовался этим самым Фибоначчи и в этой связи упоминал как-то раз об одном маленьком магазинчике в Камден. Действительно, Гейси оказался частым посетителем этой лавки. И после целого ряда засад, кончавшихся ничем, агентам удалось-таки схватить его.

Наконец-то он сидел в тюрьме. Однако Меган не находила покоя. Во время допросов этот спесивый психопат все время дразнил ее. Типичное состояние для психически больных, которые фиксируют внимание всегда на одной цели.

В комиссариате убийство Дэвида классифицировали как досадное, но вполне объяснимое следствие попытки грабежа. Меган не была убеждена в этом. По крайней мере, пока нет.

Воспоминания о Дэвиде не оставляли ее. И даже если ей порой удавалось подавить в себе боль утраты, пустоту в душе заполнить было невозможно.

Да, появился Гаррет...

Меган улыбнулась и мысленно помирилась с лейтенантом, после чего вернулась к работе.

Итак, дело девочек. Все они исчезли бесследно.

21 декабря 2005 — Джоан Десаи.

21 марта 2006 — Филлис Гордон.

21 декабря 2006 — Трейси Ли.

21 марта 2007 — Сьюзан Милберг.

21 декабря 2007 — Генриэтта Браун.

21 марта 2008 — Аманда Слоан.

Индианка, китаянка, афроамериканка с Карибов, три белые девочки. Одной 14, двум по 15, двум по 16 и одной 17. Одна из Белгравии, одна из Ноттинг-Хилл, богатых кварталов города, одна из Брик-Лейн, полиэтнического района, одна из Ист-Валворф, известного криминального района Лондона, и две из Хаунсло, района средней буржуазии.

Меган читала и перечитывала отчеты полиции, показания родителей, подруг, школьных товарищей.

Это дело захватило ее целиком. Ей пришлось приложить немало сил, доказывая вероятностную связь между всеми этими исчезновениями лейтенанту Гаррету и руководству Скотленд-Ярда, которые не соглашались с ней. Реальных доказательств такой связи у нее самой не было. Только интуиция.

— Меган, тебе известно, сколько девочек в Лондоне сбегает из дома каждый год? — сердито спросил ее Гаррет после яростной ссоры между ними, когда он принял решение закрыть дело.

— Эти не сбежали. Эти исчезли.

— Почему ты уверена, что это так на самом деле? И даже если это так, с чего ты взяла, что все случаи связаны между собой? Ты представляешь, сколько маньяков, развратников, потенциальных убийц, насильников ходят по улицам этого богом проклятого города?

— Я убеждена: эти исчезновения имеют нечто общее. Я просто это чувствую.

— О-ля-ля! — ехидно воскликнул Гаррет. — Да перед нами Меган-провидица!

Всегда, когда Гаррет говорил таким тоном, она была готова убить его.

Меган действительно была уверена, что между этими пропажами есть связь. И всякий раз, едва она брала в руки это дело, она испытывала легкое чувство тошноты. Она не хотела думать о том, что могло случиться с этими девочками. Особенно если учесть, что последней из исчезнувших, Аманде Слоан, было 17 лет, столько же, сколько Майе.

Но никаких доказательств у нее действительно не было. Ни единой зацепки. Ни единой косвенной улики. Ни-че-го.

Хотя нет. Может, это?

Будучи дотошным полицейским профессионалом, Меган из всех случаев пропаж девочек, регистрируемых ежедневно полицией Лондона, выделила именно эти шесть. По какой причине? По той, что все жертвы были отмечены какой-то извращенной безукоризненной красотой, вызывающей изумление.

По крайней мере, если судить по фотографиям.

— С этими шестью вообще что-то странное, — призналась ей коллега, занимающаяся подростковыми проблемами. — Сколько лет я здесь работаю, ни разу ни одна девочка не исчезала так, чтобы не оставить следов. Даже когда этих девочек похищают совершенно неожиданно, остаются улики, свидетели. Тем более когда они сбегают из дома по своей воле. Как правило, в таких случаях они оставляют родителям, которые, по мнению этих дурочек, на сто процентов виноваты в их несчастьях, вынудивших их сбежать, какие-то знаки, записки, чтобы заставить папу-маму мучиться чувством вины. А эти словно растворились в воздухе. Полная загадка.

— Вот именно, — подтвердила Меган, — красивые и загадочные. Словно нимфы. Есть какая-то тайна и в датах их исчезновения. В течение трех лет девочки исчезали с регулярным интервалом, где какую-то роль играют дни весеннего равноденствия и зимнего солнцестояния — 21 марта и 21 декабря.

Меган это бросилось в глаза сразу же, потому что Дэвид постоянно морочил ей голову этими равноденствиями и солнцестояниями. Это лучшее время, говорил он, для наблюдения за небесной сферой и ее жизнедеятельностью.

Она встряхнула головой, отгоняя воспоминания о муже и его фантазиях, и вернулась к навязчивому ребусу.

Итак, эти даты.

Вглядываясь в них снова и снова, Меган чувствовала, что здесь что-то скрыто, чего она пока не заметила.

Боже, ну конечно!

Еще одна деталь, общая для исчезнувших девочек! Год их рождения! 1991.

Год рождения Майи.

ГЛАВА 8

28 октября

Вторник

7:20


В этом дурацком шкафу никогда не найдешь ничего приличного, что надеть! Майя с раздражением перебирала одежду, висящую и лежащую в ее шкафу. Стопки маек, сложенных по цветам и моделям. Хотя она всегда выбирала, что надеть, не согласно цвету или модели, а настроению. Ее безукоризненной матери, Меган-супервумен, никогда этого не понять.

Майя вздохнула, вспомнив бессмысленные указания и советы матери по поводу ее нарядов. Чтобы никакой привязки к настроению.

Сегодняшнее настроение Майи было черным. И она не могла найти ничего среди одежды, что бы ему соответствовало. К тому же она опаздывала. А еще нужно было позавтракать.

«Нельзя начинать день, будучи обиженной на весь свет, мое сокровище».

Да что ты, мама супервумен, понимаешь в том, насколько трудно жить на этом свете!

Майя повертела в руках жилетку, которую прикупила себе несколько дней назад: настоящий «Рор Soda», ей нравилась легкая ирония этой марки, одежда в стиле готических героинь прошлых веков. Это ее стиль. Она нашла жилетку на лотке рынка в Камден, где «откапывала» все свои лучшие одежки. Зеленый лед, как определила цвет Флоранс, се подруга Фло, совсем как ты, Майя, независимая и холодная.

Мысль об этом определении подруги вогнала ее в отчаяние. Ей не хотелось быть независимой и холодной, притом что она делала все, чтобы производить на других подобное впечатление.

Она бросила жилетку на пол, на кучу маек и платьев, вытащенных из шкафа. Она не знала, что со всем этим делать.

В конце концов она решила надеть первое попавшееся: майку из «АН Star» с черепами, черную юбку чуть выше колен, толстый свитер синего цвета (цвет депрессии, как раз для такого дня), невыразительный и сильно растянутый. Под свитер она надела любимую жилетку, первую из тех, что купила себе сама, черную в белый горошек с эмблемой нью-йоркского «Хард-рок-кафе». Она нашла ее во время последнего похода на рынок, который они совершили вдвоем с Дэвидом. Жилетка попалась ей на глаза случайно. Хотя случайно ли? Что с ней происходит случайно? Майя решила не думать об этом, быстро натянула свой «капустный» наряд и поспешила из дома, уже опаздывая на первый урок.

Слишком много неприятностей за последнее время. Минувшей ночью, очень длинной ночью, ей не удалось сомкнуть глаз ни на минуту. Она включила iPod и прослушала «С тобой и без тебя». Сколько же она проплакала этой ночью! Больше не надо об этом думать. Надо поскорее поговорить с Фло.

Флоранс, ее настоящая подруга. Фло, плюющая на наряды и на то, как она выглядит. Фло, проводящая все свободное время перед компьютером, общаясь с миром через свой знаменитый блог с ником ФЛОР. Фло, гений математики. Фло, появляющаяся всегда, когда она больше всего нужна. Фло, изо всех сил защищающая островок собственной свободы в крошечной комнате, которую делила с одной из сестер, еще большей эгоисткой, чем она. Фло, которая всегда поможет тебе сделать домашнее задание, но никогда не даст ни одной подсказки при выполнении задания в классе. Мудрая Фло, мисс-я-все-знаю.

Гак думала Майя, глядя в спину подруги, сидящей гремя столами впереди. Фло наверняка сумела бы объяснить ей то, что приключилось с ней вчера. Это странное явление, сопровождавшееся голосом Дэвида: «Спасибо за музыку».

Приходилось ждать окончания урока.

А урок преподавательницы литературы миссис Сондерс все никак не заканчивался. Тоска смертная, думала Майя. Я ненавижу Шекспира, его сонеты, его абсурдные любовные истории. Ромео и Джульетта, о которой говорят, что это самая романтичная любовная история. Когда? И где?

Погруженная в свои мысли, Майя не сразу заметила направленный на нее пристальный взгляд.

Он принадлежал Фебе, «рабыне» Стейси, гадкой почтальонше, передавшей Майе письмо-наказание об исключении из списка приглашенных на вечеринку года. Очень светлые и очень ухоженные волосы, очень короткая юбка, открывающая очень длинные ноги, очень густые ресницы, очень накрашенные ногти, очень похожие на сердечко губы, очень стильные солнечные очки и очень фальшивая улыбка. Слишком много «очень», по мнению Майи.

Из-за этой дуры она однажды поссорилась с Фло, которая считала, что эта гнусная-ноль-личность не была ни зловредной, ни глупой. Что это просто несчастная и невезучая девчонка, которую угораздило оказаться дочерью свихнувшейся тетки, ворующей у нее одежду, чтобы ходить в ней на дискотеки. И что ты хочешь, чтобы из нее получилось с такой-то матерью, защищала Фебу Фло-сама-справедливость. Майя с подругой не соглашалась. Может, Феба и не была зловредной, но то, что она полная дура, — это уж точно.

Чего она на нее уставилась? Что ей нужно? Соучастие? Прощение? Пусть даже не рассчитывает. Никакой индульгенции. Феба была ей противна, как все mean girls школы. Может, правда, Феба была чуть застенчивее и вежливее ее подруг.

Прозвенел долгожданный звонок. Одна неприятность этого утра завершилась. Слава богу, обошлось без вызовов к доске.

— Фло, наконец-то! Мне так нужно поговорить с тобой.

— Ты видела мой новый iPod? Знаешь, сколько в нем всего?

— Потом, Фло. Ты расскажешь мне об этом позже.

— Нет, ты должна послушать. Вот это: «Я убил самую красивую девушку на выпускном балу». Класс! Улавливаешь? Посвящено мисс Симпатии.

— Хорошо, хорошо, но сейчас мне надо, чтобы ты мне кое-что объяснила. Пойдем, я расскажу тебе по дороге.

Девушки вышли из школы. Они часто гуляли вдвоем после занятий. И разговаривали, разговаривали часами. Майе нравились такие прогулки, несмотря на то, что иногда Фло действовала ей на нервы. Особенно когда заводила разговор о париях, чего Майя терпеть не могла и упорно меняла тему. У Фло имелся бойфренд, Джон, школьник-отличник, из тех, что живут на другой планете, до безумия увлеченный своими научными экспериментами, впрочем, и в спорте, и на тусовках не из последних. Они «женихались» уже три года. Три-года-три. В 17 лет! Сколько времени потрачено на одного только парня, изумлялась Майя.

Она, любящая перемены, наверное, так не смогла бы. Хотя откуда ей знать: она до сих пор не нашла себе никого подходящего. Разве это легко? Почему все парни такие засранцы? Как только увидят, что ты в него хоть чуточку влюблена, сразу же задирают нос. Майя ненавидела идиотское правило, которому следовали многие одноклассницы: они из кожи вон лезли, лишь бы увидеть какого-нибудь прыщавого кретина у своих ног.

С Фло было бессмысленно обсуждать эту тему. Она не понимала Майю. Не хотела признавать, что между мужским и женским полом существуют огромные противоречия, которые практически невозможно преодолеть. Фло утверждала, что это всего лишь вопрос доброй воли и взаимного желания понять друг друга.

— Если найти правильную стратегию для общения, — говорила Фло, — то дистанция между нами и ими сразу же сокращается, а все разногласия становятся смехотворными.

Майя была убеждена, что это не так. В статье, напечатанной в одном из журналов, которые Меган притаскивала домой, она вычитала, что во Франции психологи поставили любопытный эксперимент. Они взяли группу девочек и группу мальчиков от 5 до 7 лет и попросили их закончить фразу, начинавшуюся словами: «Я и Джон», «Я и Джованна».

Девочки закончили словами типа: «Мы друзья» или «Мы любим друг друга». Мальчики закончили так: «Играем в мяч», «Смотрим ТВ». Видишь, сделала вывод Меган, комментируя эту статью, мальчики говорят о действиях, а девочки о чувствах.

— Нет, мы слишком разные, — произнесла вслух Майя, вспомнив эту статью.

— Прости, ты о чем? — удивилась Фло.

— Так просто... мысли вслух... Фло, послушай, я должна рассказать тебе одну странную историю. Вчера, после того как мы пообщались с тобой по телефону, со мной разговаривал мой отец.

— Не делай такого лица. Я не сошла с ума, клянусь тебе. Он сказал мне: «Спасибо за музыку».

— Какую музыку?!

— «С тобой и без тебя». Эту песенку я ему напевала, пока он лежал в коме.

— Майя, а это не могло быть просто галлюцинацией? Игрой воображения? Ты устала, была расстроена из-за этой дурацкой вечеринки, накануне видела отца во сне...

— Нет, Фло, клянусь, я слышала его голос.

— Это был действительно его голос? Ты уверена? Ты отца только слышала или и видела тоже?

— Я его слышала. Это было очень странно. Я почувствовала что-то, похожее на горячую силу, которая выходила у меня из солнечного сплетения, вот смотри, прямо отсюда. Потом появился яркий луч, превратившийся в мерцающее сияние, и затем внезапно услышала его голос. Это был точно его голос. Я уверена. Это был голос моего отца, я его узнала... И он шел изнутри меня!..

— Ты хочешь сказать, что разговариваешь с мертвыми? Если так, ты либо сумасшедшая, либо медиум, но об этом не знаешь.

— А ты веришь в такие вещи?

— В потусторонний мир? Ну... На этот счет существует множество разных теорий. Некоторые утверждают, что небытия не существует, но многие — что существует...

— Ох, Фло, только не надо теорий... Тебе же известно, что я ничего в них не соображаю. Ты можешь мне простыми словами объяснить, что случилось сегодня ночью?

— Майя, а с чего ты взяла, что я об этом что-то знаю?

— Ну подумай, разве не ты моя подруга супергений-я-все-знаю?

— Ну... смотри, у тебя мог произойти экстрасенсорный контакт...

— Стало быть, ты все-таки полагаешь, что это существует на самом деле? Значит, ты веришь, что...

— Понимаешь, будь я серьезным ученым, я никогда бы в это не поверила. Нет ведь ни малейших доказательств. Но, признаюсь, какая-то часть моего «я» заинтригована этим явлением и допускает, что все — не просто фантазии...

— Значит, случившееся — не галлюцинация? И я, возможно, на самом деле могла слышать голос папы? Это правда был он?..

— Не исключено. Я не могу утверждать, но и отрицать не могу. Я где-то читала статью, в которой рассказывалось об эксперименте ученых ряда американских университетов. Они пригласили медиумов и заставили их писать под диктовку умершего человека. Оказалось, что это возможно. А с другой стороны, разве это не безумие?

Майя вздрогнула.


Три часа дня, занятия в школе закончились. Улицы выглядели серыми. Веками заволакивающий их и все скрывающий серый цвет Лондона. И ничего, кроме серого, на улицах этого большого города.

Узких и тесных, населенных призраками прошлого. Несчастными беднягами Диккенса, описанными тыщу лет назад. Убийцами и сиротами, ворами и шлюхами. Серо-красные кирпичи, серая брусчатка мостовых. Серые зловонные пабы. И даже то, что сейчас этот квартал, в котором жила Майя, стал одним из ультрамодных в Лондоне, ничего не меняло. Меган-глупейшая-из-матерей-неужели-мы-не-можем-жить-в-более-нормальном-районе?

Чем больше лондонский пейзаж угнетал Майю, тем тяжелее становилось у нее на душе. Ей почудилось, что она слышит отражавшиеся от стен безутешные голоса несчастных людей — мужчин, женщин, детей, влачащих свои жалкие жизни по этим улицам, полным ужасов. Да, ужасов, потому что именно здесь жил (быть может), общался с другими (вероятно), ел (наверняка) и убивал Джек-потрошитель.

Майя и Фло спустились на станцию метро «Ливерпуль-стрит» и доехали до «Коммершиал-стрит». Фло наконец-то уговорила подругу пойти посмотреть знаменитую Крайст Черч Спайталфилдс, которая вместе с другими четырьмя церквами Лондона составляла на плане города лежачую пятиугольную звезду. Символ дьявола, пояснила Фло.

Тоска зеленая, думала Майя, вся эта дьявольщина. Нет, ее не увлекали ни древние давящие камни, ни строгие загадочные витражи. При взгляде на эту церковь она всегда испытывала чувство страха. Если приходилось бывать одной в этом квартале, Майя старалась обойти ее стороной.

— Представляешь, сколько всего видели и слышали эти стены! — восхищалась Фло в миллионный раз, ступая рядом с ней.

И сейчас Майе было не до этой жуткой церкви и не до старых улиц, по которым они шли. У нее было отвратительное настроение, ей не удавалось избавиться от мыслей о голосе отца, и ее не интересовали кошмарные истории лондонских улиц.

Ханбури-стрит, где была убита Анни Чапмен, вторая жертва Джека-потрошителя.

Мидлсекс-стрит, двойное убийство: Элизабет Страйд и Кэтрин Эддоуз, найденной чуть дальше, на Майтр-стрит.

И, наконец, Трол-стрит, где жила Мэри Николс, первая, кому Потрошитель перерезал горло. На Трол-стрит, или, точнее, на ее продолжении с романтичным названием Флауер-энд-Дин-Валк, стоял дом Майи.


— Майя, а знаешь, что говорят о мертвых? — спросила Фло, нарушив ход Майиных тяжелых мыслей. — Что они стараются защитить нас, пытаясь донести до нас свою любовь и знание о том, чего мы не знаем.

— Прекрати, Фло, хватит с меня кошмаров.

— Не хочешь об этом думать? А зря. Во всех источниках, в которых я читала о пророчествах и о свидетельствах из загробного мира, всегда говорится о любви. И о том, что, поскольку мы, живые, потеряли способность любить, мертвые стараются научить нас этому. И еще...

— Что еще?

— Еще я читала о необычайных предсказаниях конца света. Мне кажется, они исходили от каких-то индейских племен. В них говорилось, что конец, света близок, потому что человек перестал чувствовать себя частью природы и своими руками причиняет вред нашей планете, разрушает ее. Короче говоря, все то, что мы видим каждый день в теленовостях, предвидели еще древние...

— И что же теперь? Аминь?

— Ты шутишь, а, между прочим, все к тому идет.

— Уф, какая ты сегодня занудная... Послушай! Пока ты все это говорила, мне в голову пришла одна мысль. Вчера утром, перед тем как услышать голос отца, я приводила в порядок свою комнату и случайно нашла его письмо...

— Случайно?

— Перестань, не дергай меня. Ну, не случайно. Я знала, что оно там. Что с того? Оно было написано за месяц до смерти папы. И в нем тоже говорится о любви, которая не исчезает, о любви, преодолевающей все препятствия. Когда я прочла письмо в первый раз, я мало что поняла. А вчера, перечитывая его, почувствовала мороз на коже. Как будто отец знал, что должен умереть, и хотел предупредить меня...

— Или дать тебе настоящую весть: учись любить.

— Почему? Я что, по-твоему, на это не способна? Кончай, Фло, не будь такой противной. Лучше послушай, не странно ли, что письмо оказалось в моих руках именно в ту минуту? Кстати, к нему был приложен еще один интересный листок, я его тоже сохранила, хотя не могла взять в толк, что на нем изображено. А теперь я догадалась: это карта небесной сферы. И там дата: 21 декабря 2012-го...

Фло внимательно слушала. Майя не заметила, как у подруги участилось дыхание, первый признак волнения, которое Фло старалась скрыть.

— Слушай, а что, если твой отец реально хотел тебе сообщить что-то важное?.. Мне кажется, я знаю, как с этим быть. Давай я познакомлю тебя с одним человеком, думаю, этот человек может тебе помочь разобраться кое в чем. Это мать одного друга Джона.

— Джона? Твоего Джона? У нашего гения есть друзья? И он тратит время еще на что-то, помимо школы и тебя?

— Ну, друг — это сказано слишком сильно. Точнее будет — знакомый. Они иногда встречаются в цирковом училище на Коронет-стрит, в здании бывшей электростанции, в Хокстоне.

— Это куда ходишь и ты?

— Да, оно самое.

— Только не говори мне, что Джону тоже нравится заниматься клоунадой...

— Я не клоун. Я трамп. Романтичный и мечтательный коверный. А Джон, между прочим, прекрасный гимнаст на трапеции.

— Серьезно? А я тогда глотатель огня.

— Не валяй дурака. Кстати, этот парень, приятель Джона, его зовут Трент, говорил, что видел тебя в нашей школе. Если ты на него взглянешь, вспомнишь обязательно, он не из тех, на кого не обратишь внимания. Так вот, мать Трента — что-то вроде медиума. Она о таких вещах знает намного больше меня. Давай встретимся с ней, может, она будет тебе полезна.

— Ладно. Мы можем пойти к ней прямо сегодня? Еще не слишком поздно...

— О'кей. Увидимся через час на станции метро «Ливерпуль-стрит», идет?

Майя согласно кивнула. Подруги попрощались, помахав друг другу руками, и разошлись, каждая погруженная в собственные мысли.

ГЛАВА 9

28 октября

Вторник

16:00


Пройдя несколько шагов, Майя передумала возвращаться домой. Никаких домашних заданий — сегодня она слишком возбуждена, чтобы даже думать об этом. Едва Фло, спешившая домой, скрылась из виду, Майя повернулась кругом и направилась в обратную сторону, к «Коммершиал-стрит». Дойдя до перекрестка с Хансбери-стрит, она свернула направо, к Брик-Лейн, где жила Фло. Осторожно выглянула из-за угла, на котором располагалась бангладешская кондитерская, где Фло любила останавливаться по пути домой, чтобы съесть обожаемую ею расгуллу: сырные шарики в розовом сиропе. Отлично. Фло нигде не было видно.

Майя ускорила шаг и вскоре очутилась у дома № 82. Проскользнула в подъезд, весь в золотых и розовых цветах. Лондонская Шаолиньская Академия кунг-фу.

Часа, проведенного в ее стенах, было достаточно, чтобы полностью восстановиться. Занятия в Академии придавали Майе силы и повышали самооценку. Она приходила сюда всякий раз, когда чувствовала себя выдохшейся физически или подавленной морально, настолько, что не могло быть и речи, чтобы изливать душу подруге. Матери тем более.

Здесь по старинным методикам шаолиньских учителей обучали китайским боевым искусствам буддийские монахи из монастыря Шаолинь, специалисты по самообороне и самосозерцанию. Они учили разумно распределять силу, чтобы она умела контролировать мощь каждого своего движения. Они показывали ей, как отражать нападение, применяя для этого минимум усилий. Они учили ее управлять своей энергией.

Медленное, ничем не страхуемое падение в бездну собственного «я».

Оттуда она возвращалась слегка изменившейся. Способной лучше управлять своим телом и душой.

Яснее мыслящей.

Более сильной и уверенной в себе.

Майя направилась прямиком к своему шкафчику. Там хранилась ее специальная форма. Она переодевалась в нее, когда чувствовала необходимость позаниматься здесь: сбросить отрицательную энергию и обрести хотя бы минимальное равновесие. Сегодня был как раз такой случай.

Одеваясь, она начала дыхательные упражнения, необходимые для концентрации внимания.

Вдыхать, «видя», как воздух медленно-медленно наполняет все тело.

Выдыхать теплый воздух через нос, «видя», как воздух выходит из тела.

Она натянула черную куртку, черные брюки, белые спортивные тапочки. Поднялась, приветствуя присутствующих, на спортивную площадку с блестящим деревянным полом.

Спустя час она была готова увидеться с Фло.


Они встретились на станции метро «Ливерпуль-стрит». Центральная линия вела прямо к пригороду Илинг, где жил приятель Джона Трент, весьма чудной парень, по описаниям Фло, обрисовавшей его во всех деталях.

Было очевидно, что он ей симпатичен. В конце концов, он был давним другом ее Джона.

Майя припомнила-таки, что однажды видела этого парня у себя в школе. Они двигались по коридору встречными курсами. Майя восстановила даже то непонятное чувство, которое испытала, оказавшись рядом с ним.

Угрюмый тип, одетый во все черное. Майя успела разглядеть небольшую зеленую книжицу с потертой обложкой, торчавшую из заднего кармана его джинсов, и прочитать имя автора: лорд Джордж Байрон. Поэт, которого она не любила.

Фло утверждала, что Трент только с виду такой, а по природе своей он довольно славный парень, не похожий на большинство их сверстников.

Малоразговорчивый, он ходил, не снимая здоровенных черных наушников Skullcandy, неизвестно, что он в них слушал.

— Фло, а нам обязательно идти к ней? — вдруг спросила Майя, занервничав.

— Ты совсем не любопытна, подруга. Тебе уже неинтересно, что с тобой приключилось? А если у этой женщины есть ответ?

— Узнает моя мать — она меня убьет.

— Честно, я тоже немного побаиваюсь, но мы обязательно должны сходить туда.

Они подошли к небольшому домику бледно-розового цвета. Он стоял посреди очаровательного маленького садика. Здесь росли хризантемы, несколько камелий, начавшая цвести гортензия. И цвета были замечательные: красный, оранжевый, несколько оттенков розового. Тот, кто выращивает такие цветы, должен быть хорошим человеком.

— Вам нравится?

Вопрос Дебби Грейв застал врасплох девушек, склонившихся над кустом камелии. Женщина смотрела на них со спокойной улыбкой. Немного подозрительной, но не содержащей никакой угрозы.

«Могу ли я ей довериться», — мелькнула мысль у Майи.

На Дебби был красный комбинезон. Короткие волосы стянуты обручем и слегка растрепаны.

— Вам нравится красный цвет? — спросила Фло.

— Это цвет сердца. И цвет любви. Прошу вас, входите. Если не ошибаюсь, вы приятельницы Трента...

— Нет, я с ним незнакома, — ответила Майя, входя в дом.

— Я знакома, — вмешалась Фло, беря ситуацию в свои руки. — Но нам нужны вы, ваша помощь.

Майя, робея, с любопытством оглядела помещение. Ей показалось странным, что в доме медиума нет ничего, что свидетельствовало бы об этом. И ни следа мужского присутствия, хотя парень, ясно, жил в этом доме.

— Я тут немного прибралась, — сказала Дебби, словно прочитав в Майиных глазах невысказанный вопрос. — У Трента всегда ужасный беспорядок.

Майя продолжала рассматривать комнату. Большой круглый стол, книжный шкаф, забитый романами Джейн Остин и книгами по оккультизму. И какой-то странный рисунок в квадратной рамке.

— Вам нравится имбирь? Лично я его обожаю. Древние индийцы считали, что он усиливает наши медиумические способности. — Дебби поставила перед девушками блюдо с бисквитом. — Ты ведь хочешь усилить свои, не правда ли, Майя?

— Я действительно...

— А я действительно нет, — пришла на помощь подруге Фло.

Эта женщина, на первый взгляд абсолютно естественная и дружелюбная, чем-то смущала Майю. Она не могла сказать чем. Может, причина в ее глазах. Слишком пристальных. И разных.

И вновь Фло взяла инициативу в свои руки. Она коротко объяснила хозяйке дома причину их визита, рассказав о приключении, пережитом Майей этой ночью. Дебби с интересом слушала рассказ, который Фло, верная себе, приправляла заумными цитатами и ссылками. Все это время женщина не отрывала глаз от Майи.

Точно, они у Дебби были очень странные. Кошачьи, с узкими разноцветными зрачками: один зрачок — светло-зеленый, другой — фиолетовый. Когда она смотрела на Майю своим пронзительным взглядом, той казалось, что Дебби ее не видит. Выло ощущение, что взгляд проходит сквозь нее, как рентгеновские лучи.

Фло на мгновение умолкла, а затем закончила:

— Нам хотелось понять, реальность ли то, что случилось с Майей, или просто галлюцинация.

— А что бы вы предпочли услышать?

Дебби произнесла это довольно язвительным тоном, и Майя почувствовала, как у нее упало сердце.

— Извините, мы ошиблись, нам не стоило сюда приходить, — сказала она, вставая и собираясь уйти.

Дебби удержала ее за руку:

— Подожди, еще не время уходить. Сначала ты должна выслушать, Майя. Внимательно выслушать все, что я тебе скажу. — И вновь она уставилась на Майю своими кошачьими глазами, отчего девушку пробрала дрожь. — Тебе известно, что значит, когда они приходят? И зачем они приходят? Ответь, Майя, тебе это известно?

Фло сидела молча, было похоже, что она выдохлась. Майя смотрела на мать Трента, также не в силах произнести ни слова. Она ждала, что ей откроет эта женщина.

— Им нужен голос. Ты и есть их голос.

Майя, пораженная, отступила на шаг.

— Зачем ты пришла сюда? — строго спросила медиумическая женщина, глядя прямо в глаза девушки.

— Только чтоб узнать...

— Ты уверена, что говоришь правду? Ты пришла сюда только затем, чтобы узнать, разговаривают ли мертвые?

Опять этот язвительный тон, и опять Майя делает шаг к двери, и опять Дебби не отпускает ее руки.

— Нет, Майя, ты не можешь так уйти. Ты что, не поняла? Ты правда не поняла, что я тебе сказала? Ты, именно ты, малышка Майя, даже если тебе не понравятся мои слова, ты — избранная.

Дебби закрыла глаза. Неожиданно в комнате стало нестерпимо холодно. Майя поежилась. Повисла долгая пауза. Никто не произносил ни слова. Даже Фло утеряла способность ввернуть какую-нибудь цитату, которая могла бы разрядить обстановку, заставив рассмеяться над словами медиума. Майя застыла, не в силах оторвать взор от побледневшей женщины.

— Они нуждаются в тебе, Майя. — Дебби внезапно распахнула глаза. — У них есть послание миру. Но никто из них не МОЖЕТ покинуть собственное измерение, если только не ДОЛЖЕН во что бы то ни стало известить о чем-то очень важном нас, живущих. Они всегда употребляют фразу: «Так записано». Словно существует огромная книга судеб, где жизнь каждого из нас определена.

— И что они нам говорят? — Любознательность Фло взяла верх над страхом.

— Это предстоит узнать вам. Скажу лишь, что они никогда не говорят о будущем. Они приходят помочь нам. Потому что всё видят. Нам нелегко, когда они приходят. Ты, Майя, должна знать это и не пугаться, что бы с тобой ни происходило.

— А это рискованно? — спросила Фло и посмотрела на Майю.

— Это изнурительно. Их страдания становятся моими страданиями. Мне приходится впитывать всю их энергию и ретранслировать ее. После общения с ними я чувствую себя словно выжатая губка.

— Как с вами это началось? — Фло желала знать больше.

— Глупейшим образом. Я проходила курс хиромантии, чтобы научиться читать по руке. Провалилась на экзаменах. И моя преподавательница, которая прониклась ко мне симпатией, направила меня к своей подруге, медиуму. Дома у той висела картина семнадцатого века. На ней была изображена красивая молодая ведьма, которую сжигали на костре. Несмотря на трагизм ситуации, ведьма смеялась. Когда я увидела эту картину, я потеряла дар речи. У девушки на картине были глаза разного цвета: один — светло-зеленый, другой — фиолетовый. КАК У МЕНЯ.

Дебби приблизила свое лицо к Майе:

— Видишь? Первое, что сказала женщина-медиум: «Я ждала тебя». Она научила меня всему, что я теперь знаю. Выбор делается помимо нашей воли. В основе — тайна, которую те или иные люди носят в себе. Ты, Майя, была выбрана, хотела ты этого, девочка, или нет. И не забывай об этом.

Внезапно послышался звук открываемой двери. Майя вздрогнула и пришла в себя. На нее навалилось ощущение неимоверной тяжести.

— Трент вернулся, — тихо проговорила Дебби. — Мне лучше исчезнуть.

Она вскочила, но в эту секунду в комнату вошел Трент. Бросив на мать взгляд, полный ненависти, он поздоровался с Фло:

— Привет! Что ты тут делаешь? Все в порядке? Эта сумасшедшая ничего с вами не натворила?

— Все о'кей, Трент, не беспокойся. Мы хотели только кое-что спросить у твоей матери. Майя, это тот парень, о котором я тебе рассказывала. Знаешь, Трент, а Майя вспомнила тебя, хотя и видела всего один раз в школьном коридоре.

Майя обожгла взглядом свою теперь уже, разумеется, бывшую подругу. Чего это ей взбрело в голову? Чего она несет? Хочет завязать узелок между ней и Трентом?

Молодой человек производил на Майю странное впечатление. Но в чем заключалась странность, Майя не понимала.

— Да, Джон рассказывал мне о ней. Привет, я Трент.

Он протянул руку Майе, та в свою очередь протянула свою. Но Трент, бросив внимательный взгляд на ее ладонь, такой быстрый, что Майя его едва заметила, свою руку отдернул и, пробормотав что-то, выскочил из комнаты.

Что он там увидел, испугалась Майя, разглядывая свою ладонь и не замечая, что Фло тянет ее за рукав к выходу.

Попрощавшись с Дебби, они вышли на улицу.

На обратном пути обе не проронили ни слова. До той минуты, пока Фло не достала из кармана пальто небольшую книжечку в красной обложке из искусственной кожи.

— Что это?

— Да так... взяла на время у медиума...

— Фло, ты сумасшедшая, а если б она заметила?

— Я же сказала, что на время. Я найду способ вернуть ей книжку. Смотри сюда, нам нужна вот эта линия.

Книга оказалась путеводителем по Лондону, называвшимся коротко и тревожно: «Опустошенный Лондон». Внутри — карта лондонского метрополитена. Некоторые станции обведены красным карандашом.

Среди них — те, которые Майя и Фло проезжали по пути в школу, все вблизи Примроз-Хилл, квартала, где проживали звезды и где можно было встретить Джуда Ло и Сиену Миллер, занимающихся оздоровительным бегом. Помеченные станции образовывали почти правильный круг.

Книга начиналась словами:

«Может быть, не всем известно, что Лондон — город, который славится самым большим в Европе количеством паранормальных феноменов. Почти у каждой станции Лондонского метрополитена есть собственный призрак. Например...»

Поежившись, девушки спустились по лестнице к станции «Норт-Илинг». Обе не проронили ни слова. И обе молились, чтобы расстояние, отделявшее их от Ист-Энда, было как можно короче. Однако им пришлось пересечь весь город, миновав некоторые станции с их призраками.

ГЛАВА 10

28 октября

Вторник

23:55


МАЙЯ91: Фло, ты тут?

ФЛОГ: А то. Не спится?

МАЙЯ91: Не могу заснуть.

ФЛОГ: Я тоже.

МАЙЯ91: Фло, послушай, значит, мертвые разговаривают?

ФЛОГ: Выходит, так.

МАЙЯ91: По-твоему, мы должны верить тому, что нам рассказала мать Трента? Ты веришь?

ФЛОГ: Бог его знает! Они всегда говорят одно и то же. Я не о мертвых. Я о тех, кто построил целые империи на них, о всяких там фальшивых медиумах, колдунах, магах, всех, кто паразитирует на таких вещах.

МАЙЯ91: Но я действительно слышала голос моего отца!

ФЛОГ: L

МАЙЯ91: Мне его так не хватает...

ФЛОГ: L

МАЙЯ91: Фло, а что, если я и впрямь избранная?

ГЛАВА 11

Лондон

28 октября 2008


Тебе понравилась моя история, чудесная Меган?

Видишь, сколько всего я знаю!

Я такой же молодец, как и ты, умница Меган.

Даже если я и заперт в этой вонючей дыре.

Это ты упрятала меня в нее.

Черт тебя побери, Меган.

Теперь ты довольна?

А знаешь, что я тебе скажу? Ты и понятия не имеешь, какие беды на себя накликала.

Захотелось быть первой ученицей в классе, да? Поймавшей опасного психопата?

Тебе же хуже.

Ты ничего не знаешь.

Ты ничего не знаешь о чудесах чисел. О Фибоначчи. О тайне совершенства.

Возьми мою мать, например. Она родилась 1 февраля 1947 года. Ты поняла, что это значит?

Если ты сложишь числа года и поставишь рядом числа дня и месяца, получишь ряд.

Все равно не поняла? Я прав, пленительная Меган?

Ряд — это совершенство.

Она была совершенство.

Но эти мерзавцы женихи его разрушали.

Поэтому я всегда уходил из дома. Я оставлял ее с ними и убегал к моему букинисту.

Однажды, придя туда, я увидел, что я не единственный посетитель.

В лавке находился еще один занятный тип. Высокого роста, очки в очень тонкой оправе, небольшая бородка, слегка поседевшие, отлично уложенные волосы. Элегантен. Даже чересчур для Камден.

А глаза!.. Светло-голубые. С серым отливом. Магнетические.

«Ну что, понравилась тебе история о Фибоначчи?» — спросил меня хозяин лавки, едва я вошел.

«Очень. Я хотел бы узнать о нем больше».

Хозяин с недоверием взглянул на меня.

И дал знак следовать за ним в заднюю часть лавки, конуру без света, где он заботливо хранил наиболее ценные книги. В конуре всегда стояла темнота, потому что, по его словам, свет разрушает слова. Чтобы научиться входить в истории других людей, нужна тень, объяснял он мне.

«Сэр, если позволите, — обратился к хозяину лавки элегантный тип, очутившийся за спиной. — Я думаю, что смогу помочь мальчику».

Он направил на меня свой необычный взгляд. Я ощутил сильное волнение.

Нет, только ничего себе не придумывай. Взгляд Профа не был тяжелым. Наоборот...

В нем была вера в меня. Я это почувствовал. Взгляд пытливый и пронзающий.

«Пошли, мальчик, — сказал он мне, — я знаю много о Фибоначчи и помогу тебе проникнуть в его тайну. Потому что ты особенный, это видно по тому, как ты двигаешься».

Ты что бы сделала на моем месте?

Я посмотрел на него, пытаясь понять, смеется он надо мной или нет.

И решил принять на веру его слова.

Обычно я не доверял людям.

Но иногда необходимо рискнуть.

«Пойдем, у меня есть что рассказать тебе», — повторил он, с сердечной улыбкой попрощавшись со стариком букинистом и открывая передо мной дверь.

Потом я не раз спрашивал себя, почему мне захотелось поверить этому человеку.

В нем было что-то таинственное и тревожащее. Гак или иначе, я ему поверил.

Сегодня я знаю почему.

Я был избран.

Как уникальный тип.

Один среди себе подобных.

Потому Проф и заинтересовался мной.

Ты смеешься, наивная Меган.

Смейся, смейся.

Тебе же ничего не ведомо.

«Итак, тебя интересует Фибоначчи?» — резко спросил он меня, едва мы вышли на улицу.

«Мне интересны истории других людей. Потому что у меня нет своей».

«У каждого из нас есть своя история. Каждый из нас оставляет свой след на земле. Твой будет особенным, я тебя уверяю».

«Как вы можете это угадать?» — спросил я его.

Манера говорить загадками все больше действовала мне на нервы.

«Я не угадываю. Мне подсказывает опыт. Я ученый, врач, если точнее, и довольно неплохо разбираюсь в людях. Я научился улавливать исключительность некоторых людей».

«И я отношусь к таким людям?»

«Не исключено, мальчик. Не часто встречается, когда в таком возрасте интересуются Фибоначчи. В числовом ряду Фибоначчи скрыто множество тайн».

«Какие же?»

«Тебе это на самом деле интересно? А ты не слышал, мальчик, что некоторые знания таят в себе опасность?»

«Я не боюсь», — рассердился я.

Мне казалось, он насмехается надо мной.

«Посмотрим. Если мы подружимся, я многое тебе расскажу».

«Дружбы не существует!» — выкрикнул я, сильно раздосадованный его нескрываемым, как мне казалось, чувством превосходства.

Мне расхотелось тратить на него свое время.

«И еще кое-что, мальчик, — продолжал он, как будто не замечая моей досады, склоняясь ко мне и протягивая руку с явным намерением дотронуться до моей правой щеки. — Тебе надо заглянуть ко мне в студию. Я смог бы тебе помочь с этим».

Я инстинктивно отступил от него и закрыл лицо рукой.

Никому, повторяю, никому я не позволял дотрагиваться до меня.

Никто не мог коснуться рукой моей Корки, моего безобразного нароста, этой отметины на моей щеке и шее. Этой ужасной визитной карточки, знака моего уникального уродства.

«Это называется псориаз, — сказал он. — Я это лечу».

Я отступил еще на шаг, мне захотелось убежать от него, спрятаться, но он остановил меня пристальным взглядом своих холодных голубых глаз.

«Ты вправе уйти, но запомни: тот, кто наделен даром, не может избавиться от него. Нас выбирают не случайно».

Он протянул мне свою визитную карточку, повернулся и зашагал по улице прочь.

ГЛАВА 12

28 октября

Вторник

9:15


Отлично, подумала Фло, сегодня играется финал.

Помешанная на Шекспире, Сондерсиха лютовала, стараясь вытащить к доске как можно больше учеников. В такой день. Самый знаменательный в году. День бала в честь восемнадцатилетия Стейси. Первой красавицы школы. И самой большой дуры в школе и ее окрестностях.

Вечеринка обещала быть грандиозной.

Без Майи. Майя не была приглашена.

Фло украдкой бросила взгляд на подругу. Та сидела погруженная в раздумья. Слишком много всего случилось в эти дни, а Фло не знала, как ей помочь. Вчерашняя встреча с медиумом и странное поведение Трента оставили терпкий привкус тревоги.

Почему он повел себя так странно? Что прочитал на ладони Майи?

«Бред какой-то, — подумала Фло, — я теряю ясность ума, придавая слишком много значения фантазиям Майи».

Фло отвела взгляд, чтобы не встретиться с глазами подруги, и вовремя. Та, оторвавшись от своих мыслей, принялась разглядывать одноклассниц, изучая их пышные укладки волос, длинные подкрашенные ресницы, french manicure на накладных ногтях. Майя изучала лица, прически и детали одежды, подтверждавшие тот факт, что весь класс приглашен на праздник Стейси.

Факт неотвратимый и жестокий.

Все приготовились к вечеринке.

Все, кроме нее. Ее выставили за дверь. Ей закрыли доступ на долгожданный праздник. Именно ей. Избранной, как назвала ее Дебби.

Сейчас Майе было не до глупостей медиума. Ей хотелось одного: пойти на этот долбаный праздник, надеть жилетку, которую она купила, выбрав из тысяч замечательных одежек от «Raven», «Pop Soda» и «Hell Bunny». Она так мечтала об этом...

И вот на тебе!

Взгляд вконец расстроенной Майи уперся в сидевшую рядом Фебу. Между страницами «Ричарда III», который лежал перед ней демонстративно открытым — тщетная дань тщетным усилиям Сондерсихи, неспособной постичь отсутствие интереса к ее урокам, — Феба хранила вырезки и распечатки «с самых cool сайтов и самых glam журналов», как она информировала одноклассниц своим приторно-сладким голосом. И теперь Феба рассматривала их, выбирая стиль наряда на сегодняшний вечер. Ее архив являлся для нее сводом-советов-на-все-случаи-жизни-для-завоевания-его-навсегда-только-одним-взмахом-ресниц.

Феба улыбалась с довольным видом. Майя с любопытством вытянула шею. Феба перевернула страницу. Сейчас поверх шекспировского сонета лежала вырезка из какого-то журнала. Вверху страницы: «Беспроигрышный гороскоп». Ниже: «Твой гороскоп на топ-вечеринку года. Это будет твой вечер! Ты станешь королевой бала!»

«Космополитэн», узнала Майя и усмехнулась. Единственное чтение, которое Феба считала достойным своего интереса. Непременная библия для девочек, охотящихся на парней. А Феба и была такой охотницей. Всегда.

Майя еще сильнее вытянула шею.

«SOS красоты.

Сценарий № 1. Ты воспользовалась фиолетовым лаком, чтобы твои ногти смотрелись супппер-гламурррр. Но лак тебе разонравился и к тому же облез. А У ТЕБЯ ДОМА НЕТ РАСТВОРИТЕЛЯ! Выход из положения: почисти ногти щеткой, претерпевая боль, и да поможет тебе Бог.

Сценарий № 2. Когда ты начнешь укладывать волосы феном, они встанут дыбом. И ты будешь походить скорее на сумасшедшую дочь Фрэдди Крюгера, чем на участницу вечеринки. Выход из положения: смочи волосы водой, попрыскай на влажные волосы гелем. НО ТОЛЬКО НЕ ДЛЯ УКЛАДКИ ВОЛОС, ИЛИ ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! Потом глубоко вздохни, молодец, вот так. И начинай сушить голову феном волосок за волоском.

Сценарий № 3. Ты хочешь сделать свои глаза более блестящими с помощью блесток, но ты ошиблась с их количеством, и сейчас твое лицо напоминает уличный фонарь, украшенный к празднику. ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ БОЛЕЕ ВНИМАТЕЛЬНОЙ! Если будешь продолжать в том же духе, никогда не станешь королевой вечеринки... Постарайся исправить ошибку. На это потребуется около двух часов. У тебя нет времени? Ну что ж, титул фонарного столба года твой. Если ты нашла время, деликатно проведи ватным тампоном по тем местам, где ты наклеила блестки. Осторожно, осторожно. Вот так. Теперь промой эти места. Аккуратно, чтобы не смыть тушь. Ну вот, а сейчас начинай заново наклеивать блестки. Делай это с помощью губки, смоченной в молоке или в увлажняющем креме. И помни, less is more[3]. Не переборщи!»

Феба увлеченно читала, тихо переворачивая страницы, чтобы не привлекать внимания Сондерсихи. Неожиданно она оторвала глаза от журнальной вырезки.

— Bay! Jimmy Choo! ЭТО ЖЕ СКАЗКА! — прошептала она, глядя на Майю.

Она произнесла это по-итальянски, на языке, который с трудом, но самозабвенно пыталась выучить (язык моды, как же не знать его?).

Ее изумило внимание этой гордячки Майи, которая вечно демонстрировала свое превосходство над всеми, что всегда задевало Фебу. Но не родился еще на свет тот, кто не был бы готов хлопнуться в обморок при встрече с великолепием босоножек от Jimmy Choo!

Однако во взгляде Майи читалось полное равнодушие. Все-таки странная она, подумала Феба и улыбнулась однокласснице улыбкой в двести сорок два зуба. Она до сих пор ощущала грызущее чувство вины за то, что оказалась сообщницей Стейси, помогая той захлопнуть перед носом Майи дверь на сегодняшнюю вечеринку.

Воодушевленная собственной добротой, Феба вернулась к чтению. К сожалению, ненадолго. Потому что очень скоро прозвучал звонок, означавший конец вольной жизни: на место миссис Сондерс являлся мистер Джонс, учитель физкультуры.

Только его сегодня не хватало, подумала с досадой Феба. Вместе с ней помрачнели еще пятнадцать одноклассниц, озабоченных мыслью о судьбе роскошных причесок и ногтей, с такими затратами сил и времени приготовленных к вечеринке.

Но Джонсу-шакалу все их переживания были до фонаря — в его планах на сегодня значилась волейбольная встреча.

Команда № 1: Майя на ударе, Фло в защите, Карла, Джесси и Алекс на подыгрыше.

Команда № 2: команда спесивых дур, подумала Майя, оглядев противниц: Стейси на ударе, Лиз в защите, Феба, Мадди и Эвелин на подыгрыше.

По свистку Джонса игра началась.

Она сразу же увлекла девушек. Все бегали, толкались, подбадривали подруг по команде. Они позабыли о вечеринке, о своих тщательных прическах, о французском маникюре, о платьях, о парнях, которых собирались покорять сегодняшним вечером.

Они помнили только о противостоянии, о взаимной неприязни, о раздиравшей их вражде, о кознях, устраиваемых друг другу, о взаимных пакостях, гнусных сплетнях и пересудах, о выболтанных секретах и всем прочем в том же духе. Разделявшая их сетка была настоящей линией фронта, линией непрекращающегося соперничества в этой жизни.

— Пас, Лиз! — заорала Феба.

— Держи, Стейси! — крикнула Лиз, подкидывая мяч у сетки.

Стейси, высоко выпрыгнув, бросила взгляд на соперницу напротив и, вложив в руку всю свою злость, с силой ударила по мячу.

Мяч, словно пушечный заряд, ударил Майю прямо в лицо.

— Йа-а-а-а!!! — завизжали в один голос Лиз и Стейси, хлопая в ладоши.

Майя, побледнев, повалилась на пол. Прижав одну руку к глазу, другой рукой она помогала себе подняться.

Фло подбежала к ней.

— Майя, ты как? С тобой все в порядке?

— Ты что, мяча не видела? — спросила, склонившись к ней и ехидно ухмыляясь, Лиз.

— Спорим, что сейчас она позвонит своей мамочке, и та примчится и арестует тебя, Лиз! — хихикнула Стейси.

— Прекрати, Стейси, ты что? Может, ей правда плохо...

Неожиданное вмешательство Фебы обескуражило и рассердило Стейси и Лиз. Как осмелилась эта кретинка заступиться за Майю? Даже если той на самом деле плохо? Она это заслужила, выпендрежница, вечно задирающая нос мисс-мне-наплевать-на-всех. Черный глаз здорово подойдет к ее имиджу. Такому готическому. Такому необратимо ВЫШЕДШЕМУ ИЗ МОДЫ.

— Фе-е-е-ба, сколько заботы! Если тебе ее так жаль, помоги ей подняться... — фальшиво протянула Стейси.

Но Феба не двинулась с места. Заступившись за Майю, она израсходовала весь запас смелости. Противостояние Лиз и Стейси могло бы обойтись ей намного дороже. Ни за что на свете она не согласилась бы отказаться от «своей» вечеринки.

Майя поднялась сама, добрела до стула, стоящего у края площадки и, сев, спрятала лицо в ладони. Фло села рядом с ней.

— Можешь объяснить мне, зачем ты это сделала? Почему подставила лицо под удар, даже не пытаясь защититься? Что с тобой происходит? — обрушила она на подругу град вопросов.

Фло смотрела на Майю, не понимая, что с ней. Неужели все еще не отошла от встречи с медиумом?

И тут, как всегда неуместно, вмешался Джонс-шакал. До этой минуты, не интересуясь ходом игры, он торчал в стороне, обсуждая с директором школы схему предстоящей схватки по регби: главной, решающей игры мужской команды школы. Его ребята должны были встречаться с чемпионами прошлого года, пижонами из Далвича, соседней средней школы. Вот они и решали, на кого могли бы рассчитывать.

Мистер Джонс с безнадежным видом перебирал всех, кто смог бы принять участие в игре.

Джон. В отличной форме, но уж очень несобранный.

Гарри. Один из лучших. Но ненадежный. И слишком тщеславный.

Мог бы сыграть Пит. Быстрый, сообразительный, но чересчур тощий.

Раздумья над составом мужской команды по регби на следующий юниорский чемпионат лишили мистера Джонса сна. Ничто другое больше не лезло ему в башку. Эта команда была его истинное детище. Его единственный интерес. Ребята тренировались каждый день. И сегодняшняя тренировка должна была состояться сразу же после волейбольной игры девочек.

По правде говоря, он этих соплюшек на дух не переносил: слабосильные, нахальные, злые на язык, невоспитанные. Спортивная площадка для них — как поле битвы, где эти враждующие между собой ломаки выпускали пар.

И сейчас на тебе! Назло ему, что ли, они устроили эту свару?

— Та-а-к, что здесь произошло? — строго спросил он Фло.

— Мистер Джонс, Стейси ударила мячом прямо в лицо Майе. Она сделала это специально.

— А она что, уже не в состоянии увернуться? — подала голос Стейси.

— Мистер Джонс, не верьте ей, она хотела попасть Майе в лицо.

— Что от вас еще ждать! — с возмущением прервал Фло мистер Джонс. — Меня не интересует выяснение ваших отношений. Я не засчитываю результат игры. В следующий раз подумаете лучше, прежде чем превращать площадку в ринг для куриных боев. А ты, Майя, если плохо себя чувствуешь, сходи к медсестре, — буркнул он, протягивая девушке руку, чтобы помочь встать со стула.

Майя с трудом поднялась. В голове шумело. Глаз болел. Но еще сильнее была внутренняя боль, ее порождало тягостное ощущение опасности, которое уже несколько дней преследовало Майю почти физически, отчего порой у нее перехватывало дыхание. Именно по этой причине она не смогла отбить мяч и позволила попасть себе в лицо.

— Это горячее сияние парализовало мои силы, Фло. У меня такое ощущение, будто я сплю с открытыми глазами. Я сознавала, что мяч летит прямо мне в лицо, а на самом деле я его не видела, потому что между мной и мячом, между мной и этой идиоткой Стейси стояло какое-то странное видение...

— ???

— Да, да, видение! И это была чья-то кошмарная ухмылка, и я видела только ее. Ухмылку из-за стены дождя. Она принадлежала человеку с надвинутым на глаза капюшоном, скрывавшим его лицо. Это длилось всего лишь миг... Что со мной, Фло? Я схожу с ума?

— Уже, Майя? — хихикнула Лиз, расслышав последнюю фразу.

— Давно сошла! — хихикнула Стейси.

Фло решительно повернулась к обеим законченным дурам:

— Валите отсюда, куклы размалеванные! Вы не видите, что Майе по правде плохо?.. Майя, ничего страшного. Ты, вероятно, перенервничала... экзамены на носу и все прочее... Плюс то, что с тобой случилось вчера.

— Может, ты и права. Или я точно тронулась. Но это было так реально... И потом, я еще раз ощутила то же состояние, как будто тут опять был папа. Нет, не голос, а словно он ласково поглаживал меня по голове...

— Это, видимо, потому, что тебе хочется чувствовать своего отца рядом...

— Не знаю, Фло. Все это представляется мне каким-то абсурдом... Вчера мне показалось, что слова матери Трента тебя тоже убедили, ты тоже в это поверила...

Вчера. Вчера — это было вчера, помрачнела Фло, сегодня вещи выглядят намного тревожнее. Одно дело — сон или слуховая галлюцинация, и совсем другое — видения. Фло всерьез обеспокоилась. Может, стоит предупредить Меган? А что, если Майя нуждается во врачебной помощи?

Ее размышления прервал донесшийся с другой стороны площадки звонкий, самодовольный голос, на который обернулись все девушки.

— Девчонки, вы чего? Почему прекратили играть?.. Майя, что с тобой?.. Стейси, это твоих рук дело?

Это был Гарри, новый парень Стейси. Причина, по которой Майе было отказано от участия в празднике. На смазливой физиономии парня читалось только одно: большое удовлетворение оттого, что он служит объектом соперничества стольких девчонок. Ему нравилось так думать. А они давали ему повод думать так.

— Все, все, хорош, девчонки. Что вам взбрело в голову? Решили повоевать? Кончай, Стейси... Вряд ли Майя собиралась тебя убивать. И ты, Майя, прекрати смотреть на Стейси такими глазами...

И он послал воздушный поцелуй сияющей Стейси.

— Все, на этом закончили. Время помириться. Стейси, ты обязана попросить прощения у Майи.

— Что-о-о?! Совсем охренел? Я не сделала ей ничего плохого. Да даже если б и сделала...

— Сделала не сделала, все равно извинись. И вообще, почему бы тебе не пригласить ее на сегодняшнюю вечеринку?

По лицу Стейси пробежала гримаса отчаянного неудовольствия. Нет уж, этого он от нее ни за что не дождется. Что он о себе возомнил, красавчик Гарри? Ее план по нейтрализации этой выскочки Майи великолепно удался. А этот тщеславный петух сводит на нет все ее усилия одним своим театральным жестом. И все ради того, чтобы прослыть славным парнем и привлечь всеобщее внимание.

Тщеславный.

Наглый.

Эгоистичный.

Коварный.

Бесчувственный.

Мужик, одним словом.

Неожиданно лицо Стейси просияло. А что, если?..

А что, если ей действительно пригласить Майю на свой праздник? У гордячки уже не хватит времени ни сделать прическу, ни нарядиться... Вот будет потеха, когда она предстанет перед всеми в своем дурацком виде: безобразная прическа, отсутствие маникюра, одежда, нисколько не подходящая для вечеринки года...

Да еще черный фингал под глазом, скрыть который не по силам ни одному супер-пупер-визажисту.

Замечательно! Майя получит по полной программе!

— Ну конечно, Гарри, ты прав, — жизнерадостно согласилась Стейси. — Майя, мне очень жаль. Я это сделала не нарочно, просто ты оказалась на траектории моего мяча. Разумеется, я жду тебя сегодня вечером на моем празднике... постарайся прийти!

Фло резко обернулась. Не ослышалась ли она? Стейси просила прощения? Стейси отказалась от своего прежнего решения и пригласила Майю на праздник? Что за этим кроется?

Фло поняла это сразу, едва перевела изумленный взор на Майю. Ее подруга еле держалась на ногах. В усталых глазах не было и следа триумфа. Только безмерный упадок духа. Кажется, она тоже почувствовала ловушку, скрывающуюся за приглашением Стейси.

Фло собиралась увести Майю в раздевалку, когда услышала знакомый голос:

— Эй, подруги, а вот и мы!

Это был Джон, направлявшийся в их сторону. Он все-таки заявился на игру, чтобы поддержать своих, несмотря на то что Фло сделала все, чтобы отговорить его. Но ее упрямый «жених» не хотел слушать никаких доводов. И сейчас он здесь, как всегда, энергичный, как всегда, веселый и в отличном настроении.

Майя подняла глаза, еще затуманенные печалью, и увидела...

Со смешанным чувством досады, испуга и дикого волнения она увидела темную тень рядом с Джоном. Длинные, спадавшие на глаза волосы, разноцветные глаза: темно-зеленый — правый и темно-фиолетовый — левый. Крупные губы придавали лицу детскость и веселость, если бы не они, тень выглядела бы слишком мрачной. Тяжелые ботинки, черные рваные джинсы, куртка с эмблемой фильма «Кошмар перед Рождеством».

Это был он, Трент.

Он кивнул, посмотрев на нее так, что у нее закружилась голова. И уже не отводил от нее взгляда. На нее еще никто никогда так не смотрел. Что он делает? Почему он не отводит своих проклятых глаз? О боже, почему я смотрю на него? Это сильнее меня. Я не могу сопротивляться. О боже, я, должно быть, выгляжу покрасневшей-слабоумной-соплячкой-не-умеющей-вести-себя-с-парнями! О боже, зачем он опускает взгляд? И эта ужасная улыбка... Нет, только не это!

НЕ СМОТРИ НА МОЮ ГРУДЬ!

Что он делает здесь?!

Майя боялась ответить себе на этот вопрос. Но очень хотела услышать этот ответ.

ГЛАВА 13

28 октября

Вторник

15:30


«Я слышу тебя, моя любовь, я слышу тебя...».

— Прекрати петь эту ужасную песню. Я ее терпеть не могу, ты же знаешь!

Майя шикнула на идущую рядом Фло, которая, словно дразня подругу, то и дело принималась напевать. Майя и без того чувствовала себя препротивно.

— Всего шесть часов до начала, а у меня есть только дурацкая жилетка и черная шляпка, которую непонятно где откопала моя мать. И вдобавок — фингал! Ар-р-р-р! Эта мерзавка Стейси специально мне его поставила!

— Да брось ты делать из этого трагедию... Я как-то раньше не замечала, чтобы ты так рвалась на эту тусовку. А сейчас ты дергаешься, словно параноик, из-за того, что будешь выглядеть хуже этих безмозглых дур... Майя, ты ли это?

— Но восемнадцать лет... это восемнадцать лет. Боже святый, Фло, ты что, не понимаешь?

— Пошли ко мне, попросим помощи у Жасмин, может, у нее найдется что-нибудь подходящее.

Это предложение вогнало Майю в полный ступор. Жасмин, младшая сестра Фло, была самоучкой во всем, что касалось моды. Она сама шила себе одежду, убеждая всех, что бессмысленно тратить огромные деньги на тех, кого она называла «вампирами от моды» и кто являлся для остальных девочек ее школы светом в окне моды и стиля.

Жасмин служила ярким представителем эксцентричной семьи Крамбл, члены которой, за исключением старшей сестры Кейт, помешанной на собственном внешнем виде и эстетической хирургии, были абсолютно чужды модным тенденциям. Все они были самодостаточны. Они выращивали зелень и овощи на своем огороде за городом. Они держали трех кур, козу и корову для молока-яиц-сыров, которые хранили в леднике загородного дома, в нескольких милях от Лондона. Кстати, все они были вегетарианцы.

Родители Фло, лицейские учителя, старались убедить дочерей в бесполезности телевидения. Эта битва была выиграна ими с появлением в доме компьютера, которым семья пользовалась на всю катушку.

В задумчивости девушки двигались в сторону дома. До остановки «Алдгейт-стрит» оставалось всего несколько кварталов, но Майе и Фло не хотелось расставаться. Они были убеждены, что вместе могли бы найти выход из положения.

— Ладно, тогда вариант с рынком, — предложила Фло.

Новая волна муки затопила Майю, едва она подумала о рынке в Спитлфилдз, королевстве Фло. Лабиринт из разнокалиберных живописных магазинчиков, которые предлагали лучшее из мирового винтажа: драгоценности, одежду, обувь, сумки. Все явный секонд-хенд, все по доступным ценам. Фло безумно правились пестрота и хаос этого рынка. Она и сама иногда не отказывала себе в том, чтобы прикупить какую-нибудь вещицу в духе молодых глобалистов, у которых пользовались огромным успехом такие магазины, как «Beyond Retro», «Rokit», «Heba».

Действительно, рынок на Брик-Лейн был вполне оригинальным местом. Здесь можно было найти все, что рождала самая буйная фантазия.

— Слушай, Фло, давай зайдем съедим чего-нибудь. Умираю, есть хочется.

— В «Брик-Лейн бистро»?

— В «Брик-Лейн бистро»!

Для Майи и Фло посещение этого бистро было ритуалом. Ресторанчик в центре квартала — первая точка, где они, тринадцатилетние, встретились после записи в среднюю школу. Фло была влюблена в этот всегда полный народу и шумный ресторанчик: с его запахами далекой Индии, с раскрашенными желтой и синей краской деревянными панелями стен, с необычными люстрами и металлической стойкой, за которой на высоких табуретах восседали две миниатюрные бенгалки, следящие за работой ресторана.

В первый раз подруги оказались здесь случайно и с тех пор частенько наведывались сюда, заказывая всегда одни и те же блюда. Их вкусы совпадали: chicken tikka masala, begun masala, naan. Курица в карри, баклажаны со специями, индийский хлеб.

Старик бенгалец относился к ним, как к своим дочерям, и всякий раз, когда они появлялись на пороге, лично провожал их к столу, отодвигал стулья и, склонившись в глубоком поклоне перед двумя девчонками, с серьезным видом спрашивал:

«Все в порядке, леди?»

Не принимая у них заказа, уходил и быстро возвращался, неся поднос с их излюбленными кушаньями. А в конце подавал десерт от себя: Фло — обожаемую ею расгуллу, Майе — семена фенхеля, способствующие пищеварению, и пралине, чтобы прогнать печаль.

— Как ты думаешь, сколько ему лет? — спросила Майя, любуясь грацией мужчины в безукоризненно отглаженной коричневой рубашке, с белоснежной салфеткой, свисающей с согнутой руки.

— Не знаю. Но он явно старый.

— И еще работает...

— И неизвестно, сколько еще будет работать. Его внучка — наша ровесница, я встречаю ее иногда, она покупает индийские тетради в лавке на углу с Бакстон-стрит.

— Слушай, а в какой магазин мы пойдем покупать мне одежду?.. Ох, Фло, я прямо на распутье. Может, лучше мне не ходить к Стейси? Придумать что-нибудь, что могло бы меня извинить, типа почувствовала себя плохо. Не могу же я появиться в таком виде, надо мной все смеяться будут.

— Майя, прекрати. Не тебе это говорить. Вспомни, ты всегда была бойцом. Не сдавайся! Не-дари-победу-этой-дурище.

— Я и не собираюсь. Просто поле боя выбрали они, а не я. Я должна принять вызов. Но я не знаю в чем.

Выйдя из ресторана, подруги едва не столкнулись с девицей, гарцующей на высоченных каблуках от Jimmy Choo, головокружительно-высокие-каблуки-не-так-ли-девочки? Они тотчас узнали ее по этим туфлям. И по походке. Лошадка, как сказала бы Меган. Сильная, высокая, немного неловкая. И мало подходящая к своим сногсшибательным туфлям, подумала, улыбнувшись про себя, Майя.

К туфлям прилагались: юбка, едва прикрывавшая трусики, красные, в сердечках, с надписью «Я тебя люблю», хорошо читаемой при каждом ее вспархивании; топ — кусочек-красного-хлопка-радость-сердпу; блузка preppy[4] в мелких бордовых квадратиках, распахнутая на маленькой груди; пуловер из мягкого кашемира с острым вырезом. Лилового цвета. «Цвет сбывающихся снов и идеального слияния с любимым человеком». Поверх всего — меховая курточка, мягко лежащая на плечах. Выше-фантастические-уникальные-очки-«Фальконер» от Tom Ford. Под всем этим — 45 килограммов веса и 1 метр 75 сантиметров костей, почти лишенных мяса в постоянной изнурительной борьбе с ощущением, что ты слишком-ужасающе-жирная.

Одним словом, чудо в перьях по имени Феба.

Их она не заметила, потому что прямо на ходу сосредоточенно читала очередную распечатку с сайта о моде.

— Ты что тут делаешь? — изумилась Фло.

Улица Брик-Лейн действительно малоподходящее место для таких гипермодниц, как Феба.

— Я зашла в «АН Saints», купила кое-что для вечеринки, — ответила мисс Элегантность, демонстрируя огромный пакет пурпурного цвета. — Kira Plastinina, знаете такую? Я ее О-БО-ЖА-Ю! Это новая стилистка из России, у нее одевается сама Перис Хилтон! И, подумайте, ей всего 16 лет! А у нее уже двадцать восемь магазинов только в России! Ах, если б я была такой, как она!

Фло усмехнулась: какая-то Кира Пластинина. Небось у нее такие же вещи, как и в All Saints — магазине на углу Хансбери-стрит и Коммершиал-стрит, который известен тем, что торгует фальшивым винтажем. Боже, какая же дура эта Феба!

— А вообще-то я так DESPERATA[5]. — Последнее слово Феба произнесла на чудовищном итальянском. — Мои любимые сайты, которыми я обычно пользуюсь, только за последнее платье от Prada я заплатила 400 фунтов, вы обязательно должны заглянуть на www.shopzilla.co.uk, так вот, они не обновлялись почти семь дней. СЕМЬ ДНЕЙ! А я так рассчитывала на них перед сегодняшней вечеринкой...

Майя почувствовала, что вновь падает в бездонную пропасть отчаяния. Она отвернулась от Фебы. Фло, все это время смотревшая на Фебу тоскливым взглядом, говорившим: кончай-нести-всю-эту-лабуду-нам-она-до-лампочки, вдруг вскрикнула:

— Феба, да у тебя тушь потекла!

— Правда? — Феба в ужасе всплеснула руками.

Собственный макияж был для нее одним из главных элементов самоуважения. Не было такой силы или такой ситуации, которая заставила бы Фебу выйти из дома не-накрашенной-не-причесанной-не-приодетой-не-наманикюренной-наилучшим-образом. Этому научила ее мать.

Молниеносно вынув из сумки зеркальце, она напряженно принялась изучать свое лицо. Вдруг взгляд ее замер и повлажнел. Фло заметила, что Феба больше не интересуется состоянием собственного мейк-апа: она держала зеркальце так, чтобы видеть, что у нее за спиной.

Фло посмотрела в ту же сторону и успела увидеть мускулистую фигуру, поспешно свернувшую за угол. Она узнала эту фигуру. По короткой блондинистой прическе. И по росту: почти два метра.

— А что здесь делает Гарри?.. Что вы оба здесь делали?.. О боже, Феба... — воскликнула Фло с коварной усмешкой.

Майя резко обернулась. О чем это Фло? И почему физиономия Фебы выглядит так, словно по ней прошелся дорожный каток?

Ответ явился вместе с потоком слез.

Они ручьем лились из глаз Фебы, далеко отбросившей мысль о неминуемой гибели ее тщательно нанесенного грима.

— Я не могу... я не могу вам ничего сказать... — рыдала она. — Вся эта история отвратительна. Мне плохо, очень плохо. Я пыталась, да, я пыталась сказать «нет». Но он настаивал. Он сказал, что для него это важно. И я попалась. Как дура. Как всегда. Боже, ну почему я такая слабовольная? Почему у меня не получается сказать «нет»? Почему, когда какой-нибудь парень говорит мне что-нибудь приятное, я ему верю? Как я скажу об этом Стейси? Я не смогу. Она для меня всё. Всё, понимаете? Нет, вы этого не поймете. Вы даже не знаете, что такое настоящая дружба. Бог мой, что я натворила! Вы сейчас побежите доносить ей? И зачем только я все рассказала вам, именно вам, ведь вы же ненавидите Стейси! О боже, что я наделала...

Трудно было разобрать что-либо в рыданиях Фебы, которая, всхлипнув в последний раз, побежала, оступаясь, на своих высоченных каблуках по разноцветным тротуарам Брик-Лейн, оставив Майю и Фло теряться в догадках о том, что произошло.

— Ты полагаешь, она правда переспала с Гарри? — спросила Майя.

— Убеждена, Ты что, не видела, как она задергалась? А ты представляешь, что с ней сделает Стейси, если узнает?

Фло искоса взглянула на подругу. Но Майя была слишком озабочена своим, чтобы думать еще о ком-либо.

— Да пошли бы они все... — рассердилась она. — Что мне-то делать?

— Дай подумать... — попросила Фло, понимая, что ситуация и впрямь критическая.

До начала праздника оставалось четыре часа. Невозможно, абсолютно невозможно за это время достойно подготовиться к нему. Разве что...

— Майя, а если тебе попросить помощи у своей матери?

Майя печально посмотрела на подругу. Что-что, а готовность Меган помочь ей была под большим вопросом. Конечно, если бы ее фантастически организованная мать только захотела, она решила бы все проблемы, словно колдунья с ТВ, одним взмахом ресниц. Способность матери находить выход из любого положения постоянно раздражала дочь: почему эта женщина ведет себя всегда как совершенная машина?

На этот раз совет Фло достиг своей цели: Майя решила послушаться и рискнуть попросить мать о невозможном — бросить все свои дела и помочь дочери.

Она даже готова была выслушать причитания Меган типа: извини-дорогая-нужно-было-предупредить-меня-заранее-ты-же-знаешь-что-у-меня-полно-работы-как-я-могу-уйти-не-доделав-ее-а-ты-звонишь-и-я-начинаю-чувствовать-себя-виноватой-я-тебя-не-понимаю-мне-кажется-ты-делаешь-это-специально-требуя-от-меня-невозможного-чтобы-создать-мне-лишние-проблемы...

В реальности Меган поразила свою дочь. Впервые в жизни. Хотя начала, как обычно:

— Что случилось? Тебя заново пригласили на праздник, где раньше не хотели видеть? А кстати, почему тебе отказали в приглашении? Что у тебя за друзья такие?

— Мама, я тебе после все объясню. Я обратилась к тебе, потому что у меня просто безвыходное положение. Это самый важный праздник года, может, даже последнего трехлетия, и он начинается через четыре часа. А Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ НАДЕТЬ!

— Ты померила мою старую шляпку?

— Нет, у меня не было времени. А если она мне не подойдет?

— Она целый месяц лежит в твоем шкафу... Хотя да, наверное, она не подойдет. Ты так отощала. Ты вообще что-нибудь ешь? Ты в курсе, что о здоровье надо заботиться? Я тебя не понимаю...

— Мама, ты хочешь мне помочь или нет?

— Ладно. Дай мне полчаса.

Это были самые длинные полчаса в жизни Майи. Неужели Меган на самом деле сможет помочь ей? Но как?

Мать позвонила ровно через полчаса.

— В шесть тебя ждет Тейлор Тейлор, ты знаешь этот красивый салон на Чешир-стрит. Я попросила его слегка подрезать тебе волосы и сделать выходную прическу. Пока тебе будут делать укладку, займутся твоими руками и педикюром, так ты выиграешь время. Никакого французского маникюра, он слишком длинный и вульгарный. Нормальный маникюр, лак, фиксатор. Цвет выберешь сама. Я рекомендую девичьи цвета, ничего яркого. В полседьмого ты закончишь. Я заеду за тобой, и мы отправимся в «Alice and Olivia», там купим платье. Я позвонила, они приготовят несколько фасонов в стиле пятидесятых. Есть черное и красное, так что ты сможешь выбрать.

— Тормози, супермама. Это не мой стиль.

— ЧТО?!

— Мама, «Alice and Olivia» — не мой стиль. Чересчур безупречный. Я никогда не надену такое платье.

— Ну, извините, мисс, за то, что я как последняя дура бросила все свои дела и занялась вашими. Простите, что нашла для вас платье известной всему миру фирмы, не слезающей со страниц «Vogue» и считающейся одной из лучших для девочек вашего возраста. Вы меня прощаете?

— Мам, ну не начинай, прошу тебя...

— Это ты не начинай. Могла бы быть хоть чуточку благодарней.

— А ты не могла бы быть хоть чуточку не так зациклена на самой себе? Я отличаюсь от тебя. Заруби ты себе это на носу. Ты меня слышишь, мама? Это я, Майя. Я не являюсь клоном суперсовершенной Меган. Я не могу носить платья от «Alice and Olivia»!!!

Меган решила, что дочь права и стоит притормозить. Так недолго и поссориться.

— Ладно. Я заеду за тобой к Тейлору Тейлору, — сказала она спокойным тоном.

То, что предстало перед Меган на выходе из студии одного из известнейших стилистов Лондона, было скромной, но очень симпатичной ее копией.

— Прекрасно выглядишь. А сейчас я отвезу тебя гуда, где тебе должно понравиться.

— О'кей.

— Ну вот и хорошо.

— Ну вот и спасибо.

Спустя несколько минут они уже были на Ламб-стрит. И Майя чуть не потеряла дар речи.

— Мама, но это же «Fairy Goth Mother»!

— Да. Тебе знакомо это место?

— Но ты посмотри на цены! Это же катастрофа!

— За мной! — приказала, улыбаясь, Меган.

Едва они вошли, как им навстречу кинулась продавщица и тотчас принялась отпускать комплименты стройным ногам, тонким рукам и большой груди Майи, так выделяющейся на худом теле.

Она проводила посетительниц во второй зал магазина. Вот уж где было роскошество для глаз и где Майя могла наконец получить удовольствие от выбора.

Она остановилась на длинном красном платье. С оборками и тысячей мелких складок, придававших платью восхитительный налет романтической легкости.

Меган позаботилась и о макияже, попросив подъехать домой «ровно в девятнадцать сорок пять» свою косметичку, чтобы та смогла преобразить Майю в принцессу. Ведь предстояла нелегкая задача; скрыть синяк под глазом.

В порыве великодушия Меган сделала вид, что не замечает этой маленькой детали, дабы ненужными расспросами не разрушить гармонии, установившейся в ее отношениях с Майей.

В 20:15 восторженная Меган с восхищением разглядывала дочь.

— Чего-то не хватает... — почесала она подбородок.

«Тебе же только что все нравилось», — подумала Майя.

— Туфли! Вот чего не хватает!..

Оставив Майю, Меган бросилась в свою комнату и принялась рыться в огромном шкафу, где складывала обувь. Вместе с женственностью, которую старалась не выносить за пределы дома.

Она бегом вернулась к Майе, держа в руке абсолютно новые потрясающие туфли от Jimmy Choo.

— Ма-а-ма!!! Это мне?!

— Я купила на всякий пожарный случай... а он все никак не наступал...

Майя, смущаясь, примерила остроносые туфли из красного атласа, декорированного золотом, с каблуками высотой в пятнадцать с половиной сантиметров.

Немыслимые! Нелепые!

Но невероятно прекрасные. Подобных у нее еще не было.

В 20:30 сияющая Майя любовалась собой, стоя перед зеркалом в своем красном платье. Легкий лиф лилового оттенка стягивал ей грудь. Платье сужалось в талии, подчеркивая естественные линии тела, включая бедра, о которых Майя прежде думала всегда с отвращением, считая их излишне широкими.

Да, платье ей офигительно шло. Пышная, с множеством складочек юбка, выглядевшая воздушной, почти до колен закрывала некрасивые, как считала Майя, ноги, оставляя открытыми крепкие высокие икры.

Оно казалось сшитым специально на Майю.

Чтобы подарить ей титул мисс Вечеринки Года.

Длинные черные волосы были слегка подрезаны на затылке. Специальный вклад Майи в прическу: прядь синего цвета, прядь фиолетового и прядь лилового — все цвета даны намеком.

В 21:00, с извинительным опозданием, Майя остановила такси перед сверкающим огнями домом Стейси.

ГЛАВА 14

Я — избранный. Ты поняла, неразумная Меган? Перед тобой вовсе не один из тех твоих психопатов-идиотов, классификацией которых ты любишь развлекаться.

Ведь это развлечение для тебя, не так ли, Меган? Тебе нравится доводить все до совершенства, ты перфекционистка.

А вот во мне ты не поняла ни хрена. Я — избранный.

Проф знает это, он всегда это знал. После того как судьба свела нас в книжной лавке, мы скоро встретились с ним снова.

Не знаю почему, но я решил поверить ему.

Он это понял.

Он меня вычислил.

Неделю спустя после первой встречи я был в его студии в Белгравии.

Фантастическое зрелище. Ощущение такое, что ты проник в будущее. На стенах дипломы Профа.

Он и правда был очень известен. Он изучал ДНК и изобрел технику омоложения истощенной и увядшей плоти тех, кто уже давно расстался с юностью, но не смирился с этим.

В тот день в его студии мне потребовалось немало мужества.

Чтобы выдержать самые тревожные и трудные полчаса в моей жизни.

Его сотрудницы, четыре симпатичные девушки в мини-юбках и тесных маечках, с усмешкой разглядывали меня.

Я знал, что они смотрели на мою Корку.

Корку, которую я не мог спрятать.

«Сейчас я займусь тобой», — пришел мне на помощь Проф.

Тот мой визит оказался долгим и болезненным. Но день, проведенный в этой студии, явился началом моей новой жизни.

Терпеливо и умело Проф исцелял рану, уродовавшую мое лицо.

Терпеливо и умело Проф исцелял рану, уродовавшую мою душу.

Он открыл мне Миссию.

Я чувствую тебя, твое возбуждение, Меган. Что за всем этим стоит, спрашиваешь ты себя.

За этим стоит фундаментальное откровение, недалекая Меган.

То, ради чего мы существуем. Но ты слишком недалекая, чтобы понять это.

Я тоже стремлюсь к совершенству.

А знаешь, Проф порой пугал меня!

Нет, сейчас больше нет. Сейчас иногда он даже вызывает у меня скуку.

Когда достает своими навязчивыми идеями. И пристает со своими назойливыми требованиями.

Но он остается единственным, кто понимает меня и верит в меня.

Однажды он задержал меня после сеанса.

«Майкл, пришло время показать тебе одну вещь. — Ты уже достаточно знаешь обо мне и моих занятиях. По крайней мере, о тех, которые я могу открыть людям. Кстати, тебе известно, что означает твое имя? Оно происходит от еврейского имени Микаэль и означает «подобный Богу». Архангел Михаил — это тот, кто защищает веру в Бога от армий Сатаны. Так написано в «Книге Апокалипсиса». В именах людей часто прочитывается их Судьба».

Признаюсь, он пробудил мою любознательность.

Этот человек одновременно отталкивал и притягивал.

Главным оставалось, что он верил в меня.

Это меня изумляло больше; всего.

Тот день я хорошо помню. 21 декабря 2003 года.

Я запомнил его потому, что это канун Рождества.

Ясно, что я ненавижу Рождество. Рождество — синоним лицемерия. Все хороши на один день. А на следующий — щелк! Время кончилось. Дорогие, можете начинать ненавидеть друг друга!

В тот день Проф открыл передо мной дверь в свою секретную лабораторию.

Свои эмоции оставляю без комментариев. 21 декабря 2003 года Проф ввел меня в лабораторию.

Это была маленькая комната, забитая книгами и старинными картами. Кресло с потертой от времени и долгой службы кожей. Старинная бронзовая лампа. Четыре ковра странного рисунка. Очень яркие.

«Это мексиканские ковры, — сказал Проф, заметив мое любопытство. — Позже я объясню тебе их смысл».

Стены комнатушки были заставлены высокими, до потолка, шкафами из темного дерева, полными книг.

«Что ты знаешь о народе майя?» — задал он мне неожиданный вопрос.

«Только то, что это была древняя цивилизация Центральной Америки, уничтоженная испанскими конкистадорами».

«Все правильно. Это был великий народ. Превосходные математики. Великолепные астрономы. Майя не знали колеса, но первыми в истории человечества познали ценность нулевой точки, начала координат. Они страшно загадочны, эти майя. Появившиеся внезапно, они владели знаниями и инструментами, присущими высокоразвитой цивилизации. Никому не известно, откуда они явились...»

«Проф, вам нравится история?» — осмелился спросить я.

«Мне нравится эта история. На, прочти».

Он протянул мне лист бумаги. Слегка потертый и пожелтевший. Было видно, что лист старый, и кто знает, сколько людей держало его в руках до меня.

«Аккуратнее, — предупредил он, — это хотя и копия, но очень ценная. Она пришла ко мне издалека, хотя точно неизвестно, из какого источника».

Название: «Послание о предстоящих изменениях Земли».

Далее рассказывалось об ураганах, землетрясениях, потеплении земной атмосферы. Одним словом, обо всех тех катастрофах, которыми нас постоянно пугают по телевидению.

Только дата, стоявшая в конце текста, 1991 год, свидетельствовала о том, что документ был написан по меньшей мере десятью годами раньше, чем эти феномены стали обсуждать на всех углах.

Я посмотрел на Профа, ища объяснений.

«Я не знаю, кто это написал и зачем, — признался он. — Эту листовку нашли в парижском метро пятнадцать лет назад. Нет никаких сведений, как она там оказалась».


«В настоящее время происходят неотвратимые изменения в недрах и на поверхности Земли...»


Проф прочитал эту фразу, посмотрел на меня и продолжил:


«...Случится резкий рост негативных явлений, смысл которых у вас не будет времени постичь. Знайте, что во время этого самоочищения высвободится внутренняя энергия, и вы ощутите божественные вибрации, каких не испытывали никогда прежде. Вам нужно обратить внимание на постоянную аккумуляцию вашей энергии, чтобы быть готовыми к новому изменению и ко всем последующим...»

Ниже шло несколько зачеркнутых предложений и с трудом читаемая часть даты: 20...

Я спросил Профа, почему зачеркнуты цифры.

«Некоторые вещи не могут быть нам пока открыты, — ответил он мне загадочно. — Многое предстоит сделать. У нас есть Миссия».

«У нас — это у кого?» — услышал я свой вопрос.

Я уже и не знал, стоило ли доверять написанному на листке, стоило ли ужасаться предсказанию, стоило ли вообще входить в потайную дверь и подчиняться Профу раньше, чем стало слишком поздно.

«У нас — это у людей, которые, как и я, верят, что существует способ выйти за рамки видимого мира. За пределы этой жизни. В Вечность. К Божественному».

Он сумасшедший, подумал я. Ты ведь тоже так думаешь, не правда ли, Мег? Он вложил мне в руку бумажку с адресом: Лондон, Илинг-Виллидж, Вестбери-роуд, 34. И с именем: Дебора Грейв.

ГЛАВА 15

28 октября

Вторник

21:00


Южный Кенсингтон, элитный район Лондона. Адрес долгожданной вечеринки года. — Bay, да ты просто красавица! — воскликнула, увидев ее, Фло.

Сегодняшним вечером этот комплимент в разных вариантах Майе пришлось выслушать неоднократно и от многих присутствующих. Даже от Фебы, искренне пораженной тем, как Майя выглядит.

Ее появление на празднике произвело неописуемое впечатление.

По длинной лестнице, ведущей в салон, освещенный словно «Титаник», она прошла сквозь строй взглядов восхищенных родителей и очутилась возле танцевальной площадки. Здесь царствовали подружки Стейси, звезды тусовки, упакованные в фирменные платья, с божественным макияжем и прическами как у кинодив.

Стейси, увидев Майю, побледнела и моментально отвернулась, даже не поздоровавшись.

Тем лучше, подумала Майя. Так, что здесь у нас, осмотримся. У стены кучкой стояли парни. Все те же, пусть даже и в смокингах, взятых напрокат.

— Эй, подруга, надеюсь, ты сюда явилась не на парней пялиться?

Фло стояла на страже нравственности Майи.

Все те же физиономии, все те же шутки, те же поклонники. К чему была тогда такая нервотрепка, все эти переживания, с тоской подумала Майя.

— Мы что, делаем это только для других? Разве мы наряжаемся, как Золушка на бал, для мужиков? Мы это делаем, чтобы восхищаться друг другом, — словно подслушав мысли подруги, вынесла приговор Фло-мудрая.

— Ты ошибаешься, — возразила Майя. — И я разочарована. Очень разочарована. Тут нет ни одного парня даже из РБДП, расти-большой-да-поскорей.

— Ну и в чем дело, Майя? Тебе никогда не приходилось общаться со своими однолетками, что ли?

— В этом возрасте они все еще сопляки... Остается надеяться, что со временем...

— Интересно, каким станет Марк со временем, если мы дадим ему его?

Майя посмотрела на одноклассника: рыжеватые патлы, прорезающаяся бородка, весь в угрях.

Хмыкнув, Майя направилась к огромному столу, уставленному сладостями. Она уже собралась положить на тарелку кусок с виду вкусного шоколадно-грушевого торта, как вдруг ощутила смутное беспокойство. У нее возникло впечатление, что сейчас что-то произойдет. «Опасность!» — подавали сигнал ее приведенные в боевое состояние чувства.

Она оглянулась в поисках Фло, единственной, кто способен был успокоить ее в такую минуту.

И в этот момент увидела его.

Он стоял у стены, прямо за ее спиной, и смотрел на нее.

Ощущение опасности исходило именно от него. От его странной манеры глядеть на нее. Казалось, что он сканирует каждый сантиметр ее тела, прикрытого огненно-красным платьем. Но в этом взгляде было и нечто большее.

В нем сквозило неистовое желание, которое Майя, казалось, ощущала физически.

Трент не отрывал от нее взгляда. Не произносил ни слова. Не улыбался. Не двигался. Только смотрел, и все. Он был неподвижен, словно дзен-воин за мгновение до атаки. Словно лев, замерший перед прыжком в предчувствии добычи.

Жили только его глаза. Неуловимые и бездонные.

Они считывали Майю.

Пытались проникнуть в ее мысли, в ее сердце, в ее тело. В ее душу.

От смущения Майя густо покраснела. И испугалась, что кто-то может заметить вольтову дугу разряда, проскочившего между ней и этим невероятным типом сквозь праздничную суету.

Трент, единственный из присутствующих, был без смокинга. Разумеется, он не отказался от своей куртки с надписью «Кошмар перед Рождеством».

Данью празднику были надетый поверх куртки черный пиджак и темно-серые джинсы. По всему было видно, что он не чувствует себя здесь не в своей тарелке. Скорее он представлялся инородным телом, выглядевшим естественнее, чем все остальные.

Он смотрел на нее, словно кот, почти не мигая.

Затем произнес сухо, как бы между прочим:

— Замечательно выглядишь. В смысле наряда.

И, протянув к ней руку, едва дотронулся до нее. Майя почувствовала озноб. По телу пробежали мурашки. Боже, только бы никто не заметил, промелькнула паническая мысль.

Трент глядел на ее руку, словно пытался запомнить линии ее ладони. Но это длилось лишь мгновение. Парень встряхнул головой и одним касанием вложил в ее руку записку.

После этого он приблизил свои губы к ее лицу.

Майя поняла, что сейчас упадет в обморок. Хоровод противоречивых чувств овладел ею.

Поцелуй-меня-прошу-поцелуй-отчего-ты-так-на-меня-действуешь-нет-я-должна-сопротивляться-ведь-я-не-знаю-ничего-о-тебе-может-ты-опасен-и-потом-я-никогда-не-доверяю-незнакомым-но-ты-мне-нравишься-именно-ты-такой-непохожий-на-других-у-тебя-такие-глаза-и-губы-ох-прошу-поцелуй-меня...

Трент погладил ее по волосам.

Быстро поцеловал и прошептал:

— Нам многое надо сказать друг другу и многое узнать вместе. Только ты не должна бояться. Доверься мне.

Повернулся и ушел.

Майя, не в силах пошевелиться, смотрела ему вслед.

Потом заметила, что сжимает в руке записку, которую он ей дал. Развернула ее. И окаменела.

Не понимая, пугаться ей или радоваться.

И мгновенно бросилась бежать. Покидая этот дурацкий праздник, этих неинтересных людей, и даже Фло, помчавшуюся за ней, чтобы узнать, что стряслось.

Прочь отсюда, прочь, прочь.

Сейчас Майя хотела лишь одного: поскорее оказаться дома.

ГЛАВА 16

29 октября

Среда

23:45


Ты так быстро? Что-то стряслось? На лестнице раздался встревоженный голос Меган. Мать услышала, как Майя вошла в дом, и выглянула из своего кабинета на втором этаже.

Нет, только без этого, подумала Майя, материного чувства неполноценности только сейчас ей и не хватало.

— Нет, мам, все в порядке, не волнуйся. Просто пришлось разойтись пораньше, потому что соседи стали жаловаться на шум.

— Вон как! Ну и ладно. Сейчас заварю тебе ромашку.

Дежурная фраза, когда она не знает, что сказать, фыркнула про себя Майя, оглядывая кучу бумаг, в которые зарылась ее мать, Меган-психолог-криминалист, Меган-великий-ученый-на-службе-юстиции.

— Над чем работаешь?

— Ничего особенного. Впрочем, тебе полезно послушать. Прошлым вечером на трех дискотеках в разных концах города несколько парней почувствовали себя плохо, и их увезли на «скорой помощи». Парни выпили коктейль, напичканный смесью наркотиков. Они избежали смерти просто чудом.

— Ой, не надо, не продолжай. Я знаю это. Не-пей-ничего-с-незнакомыми. Мама, я уже слышала от тебя эту лекцию.

— Да, но, если честно, я собиралась рассказать тебе совсем о другом.

— ???

— Кажется, речь о дурной шутке некой секты. Мы о ней пока мало что знаем, но уже ясно: она очень опасна. Очень.

— Секта? Ладно, все это выдумки... болтовня по ТВ.

— Не сказала бы. Это реально опасные, извращенные, неуравновешенные люди, играющие с собственной и чужой смертью в тщеславной иллюзии, что могут управлять жизнью.

— И как ты надеешься распознать их?

— Это очень трудно. Уже потому, что они страшно коварны. Многие из них работают под панков. Или дарков. Или под эмо. Другие внешне ведут себя как нормальные люди. Они выглядят даже более нормальными, чем ты, например. Но то, по чему их действительно можно узнать, так это по манере обрабатывать жертву. Сначала они представляются этакими обаяшками, делая вид, что знают о тебе все. Это известная техника ментальной манипуляции, которая служит завоеванию доверия у наиболее неискушенных, чтобы затем подавлять их волю. Фактически ты становишься инструментом в их руках и уже не имеешь сил сопротивляться.

Майя внутренне запсиховала. Ей не нравились подобные разговоры. Однако любопытство взяло верх.

— И кто же их жертвы?

— Главным образом девушки. Беззащитные девушки. Иногда одинокие, иногда брошенные. С трудным прошлым или какой-нибудь душевной травмой, которую не в состоянии преодолеть. Они попадают в сети, убежденные, что контролируют ситуацию и ничем не рискуют. Но, поверь мне, если они попали в лапы этой секты, они погибли. Адепты секты используют многочисленные приемы манипуляции, давая почувствовать этим девушкам, что они в центре внимания, что они значительны, сильны, необходимы. И те вляпываются. Одна из самых распространенных техник работы с тинейджерами — это flirty fishing, обольщение. Адепт притворяется влюбленным в жертву и ухаживает за ней. До тех пор, пока она не уступит. Разумеется, это все обман. Адепт обязан составлять документ, в котором отчитывается, сколько жертв попало в его сети. И еще кое-что. Порой они прикидываются настоящими друзьями. Им удается, неизвестно как, собрать самую важную информацию о личной жизни жертвы. Это самая настоящая беда... А что это у тебя в руке?

Майя онемела. Она совсем позабыла о записке, которую ей сунул Трент. Инстинктивно она развернула ее. И прочитала второй раз за этот вечер.

В ней были слова песни.

«С тобой и без тебя».

ГЛАВА 17

30 октября

Четверг

12:20


ФЛОГ: Ты что предпочитаешь, Майами или Нью-Йорк?

МАЙЯ91: Лас-Вегас, прямую трансляцию. И, конечно, Нью-Йорк. Но сегодня вечером передают все, что я уже видела. Тоска зеленая.

ФЛОГ: Не понимаю тогда, чего ты пялишься в телевизор в час ночи, да еще после самой занудной вечеринки года.

МАЙЯ91: Чтобы развлечься. Начала с «Клюшки для гольфа».

ФЛОГ: Ну ты даешь! Поинтереснее ничего не нашла?

МАЙЯ91: «Икс-Фактор».

ФЛОГ: Еще хуже.

МАЙЯ91: Да уж. Эксгумированный «Потерявшийся».

ФЛОГ: А на десерт?

МАЙЯ91: «Отчаянные домохозяйки».

ФЛОГ: Составила компанию бабусям?

МАЙЯ91: Даже «Секс в городе» не зацепил.

ФЛОГ: Тебя??? Love иso much[6].

МАЙЯ91: Все они врут.

ФЛОГ: Попробовала бы «О.С». Улет!

МАЙЯ91: Что с тобой? Ты никогда не опускалась так низко!L

ФЛОГ: Мне нравится.

МАЙЯ91: А «Грязные секс деньги»? По-моему очень симпатично.

ФЛОГ: ???

МАЙЯ91: Фло, я боюсь. И я сыта по горло.

ФЛОГ: Им?

МАЙЯ91: Им. Он меня пугает. Он странный. Но я не могу о нем не думать.

ФЛОГ: Да уж, он всегда такой загадочный. А ты не хочешь найти кого-нибудь попроще?

МАЙЯ91: Хочу...

ДЖОН: Приветствую мир, достойный моих снов.

МАЙЯ91: Джон! Добро пожаловать!

ДЖОН: I miss you[7]...

ФЛОГ: Тебе меня не хватает?

ДЖОН: Фло, ты мое счастье.

ФЛОГ: Знаешь, почему мы зовем тебя придурком?

ДЖОН: Стоп, герлс, вы готовы к альтернативному времяпрепровождению?

ФЛОГ: Оооуууммммммммм.

МАЙЯ91: Что еще ты придумал?

ДЖОН: Герлс, я пират. Я хочу делать ззззззз.

МАЙЯ91: Фло, я не могу не думать о нем.

ФЛОГ: Майя! Ну хватит!!!

МАЙЯ91: О'кей, меняем тему. Какая тоска была эта Стейсина вечеринка!!!

ДЖОН: Увидите мою! Без пяти минут рай! Морали не существует! Существует только травка!

ФЛОГ: Джон, ты точно придурок! Даже в два часа ночи...

ДЖОН: В жизни все случаетсяааа, и со всем ты справишьсяаааа...

ФЛОГ: Что ты несешь?

КРИСМАС: Да, что ты сказал?

МАЙЯ91: А это еще кто?

КРИСМАС: Угадай с трех раз.

ДЖОН: Я его знаю.

МАЙЯ91: ???

ДЖОН: Я его знаю. Т.Р.Е.Н.Т. Тревожно-Радостно-Ежу-Ночью-Темной.

КРИСМАС: Джон, спасибо за представление.

ДЖОН: Дерьмовая была вечеринка!

ФЛОГ: Никто и не спорит.

ДЖОН: И правильно делает.

КРИСМАС: «Во сне он пел, ко мне придя в мечтах, ко мне взывая».

ДЖОН: «Призрак оперы». Занудная вещица.

КРИСМАС: Ошибаешься, Джон. Классная штука. В ней о многом. Например, о голосах, звучащих внутри нас.


При этих словах Трента Майя дернулась в постели, на которой сидела, скрестив ноги и утонув в многочисленных подушках. В темноте комнаты, освещаемой лишь экраном ноутбука, она чувствовала себя в безопасности.

Нет, этой ночью ей совсем не хотелось копаться в своей душе.


ДЖОН: Что ты имеешь в виду?

КРИСМАС: Что порой тебе кажется, как будто кто-то вселился в тебя.

МАЙЯ91: Фло, я хочу только душевного РАВНОВЕСИЯ.

КРИСМАС: Всегда есть кто-то, кто разрушает равновесие.

ДЖОН: Ну да, марихуана-экстези-кокаин...

ФЛОГ: Джон, я бы не шутила так.

ДЖОН: Наркотики убивают.

ФЛОГ: Ага! Надежды твоей матери.

ДЖОН: Однажды я научу вас другим, более утонченным способам ловить кайф. J

КРИСМАС: Еще один Master of life[8]!

ДЖОН: Лучше жить ради ничего или умереть за что-нибудь? Лучше жить ради таких друзей, как вы! J

КРИСМАС: Маленький цветок лотоса, поболтаем без свидетелей?


Майя выждала несколько секунд, пытаясь убедить себя не поддаваться настойчивости Трента. Бесполезно. И она знала это с самого начала.


МАЙЯ91: Вот она я.

КРИСМАС: Вот она ты.

МАЙЯ91: Ты меня напугал. На вечеринке.

КРИСМАС: J

МАЙЯ91: Словами из песни.

КРИСМАС: «Преодолевая ураган, мы достигаем берега. Ты дала мне все, но я хочу большего».

МАЙЯ91: Да, из этой.

КРИСМАС: I want more[9], нежная Майя.

МАЙЯ91: Но я тебя совсем не знаю.

КРИСМАС: Ты меня узнаешь.

МАЙЯ91: А ты? Ты меня узнаешь?

КРИСМАС: «Она идет прекрасная, как ночь, с ее прозрачным воздухом и звездным небом».

МАЙЯ91: ???

КРИСМАС: Лорд Байрон, миледи! Прекрасная, как ночь, я тебя уже знаю. Я знаю, как ты склоняешь голову, когда задумываешься, как чуть-чуть поджимаешь губу, когда смеешься, как на твоем лбу появляется забавная морщинка, когда ты сердишься...

МАЙЯ91: И это все?

КРИСМАС: Еще я знаю твою любимую песню, «Я не хочу ничего потерять» группы «Aerosmith», которую Стив Тайлер посвятил своей дочери Лив. ДА-ЗДРАВСТВУЕТ-ОТЦОВСКАЯ-ЛЮБОВЬ! И...

МАЙЯ91: И?..

КРИСМАС: И что ты скажешь о маленькой, очаровательной спиральке под твоим ушком? Об этом символе жизни...

МАЙЯ91: Как ты сумел разглядеть ее? Она у меня совсем недавно, и я редко ее открываю...

КРИСМАС: Когда ты встряхиваешь головой... Я очень наблюдателен, когда речь идет о тебе.

МАЙЯ91: И что дальше?

КРИСМАС: А дальше я с удовольствием поцеловал бы тебя в крохотную звездочку на твоей спине. Потом медленно повернул бы тебя и посмотрел в твои прекрасные глаза, темные и блестящие, словно звездная ночь.

МАЙЯ91: А потом?

КРИСМАС: Потом я обнял бы тебя. Крепко-крепко. И прижал бы тебя к себе.

МАЙЯ91: А потом?

КРИСМАС: Потом я встал бы на колени у твоих ног и принялся бы снимать твои восхитительные ведьминские туфельки. Потом стянул бы с тебя чулки. Потом посмотрел бы на тебя снизу вверх. Чтобы видеть абрис твоей груди. Великолепной груди. Зачем ты ее прячешь?

МАЙЯ91: Все! Давай прекратим.

КРИСМАС: Потом я приблизил бы свое лицо к твоему лицу, чтобы испить твое дыхание. И попробовать вкус твоих губ.

МАЙЯ91: Ты меня пугаешь.

КРИСМАС: Почему? Решайся, Майя.


Но Майя не могла решиться. Хотя изо всех сил желала. Увлечься Трентом. Отдаться тому чувству, которое оглушило ее, чувству, которое рождалось в ней.

Она не могла. Она не смела даже подумать об этом.

В нем было что-то, что сильно смущало ее. Что-то мистическое, в чем она не умела разобраться.

Побежавшая по экрану строчка оторвала Майю от ее мыслей.


КРИСМАС: Ты словно цветок лотоса, ты мой цветочек лотоса, малышка Майя. Он рождается а грязи и становится прекрасным. Не бойся грязи.


Это были те же слова, что говорил Дэвид! Откуда Трент знает их?!


МАЙЯ91: Откуда ты узнал?


Но чат уже прервался. С другой стороны экрана последовало молчание.

ГЛАВА 18

30 октября

Четверг

7:40


Мама, ты веришь в потусторонний мир? Вчерашний разговор с матерью и странное поведение Трента волновали Майю больше, чем ей хотелось бы. Хотя беспокойство родилось много раньше. Но в последние три дня оно зашкаливало. Слишком много необъяснимых событий и непредвиденных ситуаций. А Меган неожиданно проявила себя настолько расположенной к общению, настолько способной слушать, что Майя готова была длить и длить эту чудесную возможность.

— Трудный вопрос, Майя. На этот счет существует немало разных теорий. Есть много статей на эту тему, и достаточно серьезных. Этой проблемой занимается парапсихология. Я слышала, что ученые одного крупного американского университета решили исследовать свидетельства о состоянии человека в момент смерти и о его посмертных ощущениях, основываясь на данных о реинкарнации индийцев.

— Мама, я не это имею в виду. Ты лично в это веришь?

— Верю ли я?.. Не знаю. Однажды мне случилось прочитать очень интересную статью, которая меня почти убедила... Подожди, я ее поищу...

— Мама, ну хватит. УСЛЫШЬ МЕНЯ! У меня начинается невроз от всех твоих объяснений и лекций. Я всего лишь спросила, веришь ты лично или нет!

— Хорошо, не хочешь статьи, я расскажу тебе одну историю. Тебе известно, кто такой был Гудини?

— Это который иллюзионист?

— Да, он. Один из самых легендарных иллюзионистов в истории. Особенно он славился своими побегами. Он просил заковывать себя в цепи в немыслимых позициях, погружать в ванну с водой или подвешивать вниз головой, и ему всегда удавалось освободиться.

— Мама, скажи, какое отношение к моему вопросу имеет эта история?

— Не спеши, дай мне закончить. Гудини умер в 1926 году, ночью, в Хеллоуин. Официально от перитонита. Но ходили слухи, что он был отравлен. Его смерть покрыта тайной. Он был ярым противником спиритов и, выступая на сцене, как только мог, издевался над ними и разоблачал их приемы.

— Ну и что? В чем смысл?

— А в том, что перед смертью он заключил соглашение со своей женой Бесс. Они договорились о некоем секретном слове и о коде, открывающем доступ к этому слову, и он пообещал ей, что в подходящее время и в подходящей ситуации он окликнет ее из потустороннего мира и назовет ей кодовые слова. И это стало бы окончательным доказательством существования того мира.

— И у него получилось?

— Сначала нет. В течение нескольких месяцев Бесс не знала, как ей отделаться от своры медиумов, которые клялись, что получили послание от Гудини...

— То есть полная лажа? Небытия не существует?

— Майя, помолчи, как я могу закончить, если ты каждую секунду меня перебиваешь!

— Извини, давай дальше.

— Но однажды появился некий мистер Форд с запиской для Бесс. В ней было написано всего одно слово: «Прощение». Это был код, о котором они условились. И Бесс согласилась принять участие в спиритическом сеансе, где был бы вызван дух мужа. И там она услышала, как ее позвали по имени, которое было известно всего двум людям на свете, ей и мужу: «Розабелла».

— Значит, ты веришь в тот свет?

— Скажем так, наука ставит этот факт под сомнение. Хотя исследования и эксперименты начинают убедительно доказывать, что материя не исчезает. И что пространство в том виде, в каком мы его воспринимаем, может быть обманчиво, в реальности гораздо больше параллельно существующих измерений. Поэтому не исключено существование мира, который мы называем потусторонним, или небытием, и который пытается проявить себя. А почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Просто так... Я знаю одного парня. Его мать — очень странная женщина, по-моему, она медиум...

«Боже, что я говорю?!»

Майя была готова откусить себе язык.

Дура, легкомысленная и неисправимая. Довела дело до того, что разожгла нездоровое любопытство матери.

— Кто это, я его не знаю?

— Не знаешь, не знаешь... Не бери в голову.

— Он, случайно, живет не в Илинге?

Как?! Как она все всегда узнает, поразилась Майя, ошеломленная оборотом, который принял разговор.

— Я тебя спрашиваю, потому что знаю одну подобную даму, миссис Грейв, которая живет со своим сыном в Илинге. Она называет себя медиумом. Конечно, она экстрасенс. Мы иногда пользуемся ее услугами при расследованиях. Но эта женщина мне очень не нравится. Мне кажется, она ужасно неискренна и говорит всегда с недомолвками.

— Да, мать Трента зовут Дебби Грейв, — задумчиво проговорила Майя, не подозревая о той реакции, которую вызовут эти слова.

— Трент?! Его зовут Трент Грейв?!

— Да, а почему это тебя так взволновало?

— Потому что ты ни при каких обстоятельствах не должна общаться с этим парнем!

Приехали. Мастино[10] Меган вернулась в рабочее состояние.

Ты должна, ты не должна. Она что, думает, что моя жизнь в ее руках? Гордость овладела Майей.

Нет уж, играть роль зверька, который может прыгать и бегать лишь в границах, определенных его мамашей, я никогда не буду Меган — психопатка! Звони-нредупреждай-держи-телефон-под-рукой-не-возвращайся-поздно-побудем-вместе. Тоска зеленая! Послушать ее, так весь мир населен негодяями, которые только спят и видят, как причинить вред ее ребенку, ведь ты так считаешь, безукоризненная-миссис-криминалист-психолог?

Майя с грустью подумала о том, что матери и в этот раз удалось разрушить ту хрупкую атмосферу взаимопонимания, которая едва-едва народилась.

— И почему это я не должна общаться с ним?

— Потому что это тебе говорю я. А я знаю, о чем говорю. Это плохая среда. Конец дискуссии.

Вспыхнувшая от возмущения Майя хотела было ответить матери резкостью, но внезапно передумала. Потому что словам ее всезнающей матери удалось посеять в ней сомнение: а что, если Трент действительно замешан в чем-то скверном? Что ни говори, она с ним едва знакома. Фло подтолкнула ее к Тренту только потому, что тот был приятелем ее Джона. Подруга хоть и наговорила Майе кучу всего, но, в сущности, и она мало что знала о нем и его прошлом.

Прежде чем Майя решилась продолжить свою пикировку с матерью, зазвонил мобильник Меган.

Твердый взгляд, уверенный голос, сильные пальцы, сжимающие телефон, напряженная челюсть. Майя наблюдала за матерью: сейчас умчится. Меган — суперпрофессионал-от-меня-ничто-не-укроется вошла в фазу выброса адреналина.

Майя засмеялась. Честно сказать, мать вызывала у Майи чувство нежности и восхищения своей собранностью, позволяющей ей избегать ошибок в поступках.

На другом конце трубки лейтенант Лоренс Гаррет кричал в возбуждении:

— Меган, срочно приезжай! Как можно быстрее! Бунт в тюрьме Вандсворф. Судя по всему, нескольким заключенным в этой неразберихе удалось сбежать. И...

Тюрьма Вандсворф. У Меган упало сердце.

— И?.. — спросила она, уже зная ответ.

— И Гейси тоже, — выдохнул Гаррет.

Майя увидела, как побледнела мать, как побелели пальцы ее руки, сжимавшие телефон, как у нее перехватило дыхание. Это длилось всего секунду, по и секунды оказалось достаточно, чтобы дочери открылось тщательно скрываемое человеческое лицо безукоризненной матери.

— Мама, тебе нехорошо?

— Нет-нет, ничего, мое сокровище, извини, просто плохая новость. В тюрьме случился бунт. Я должна этим заняться. Срочно.

Меган уже взяла себя в руки. Нежданная весть привела в рабочую форму ее усталый мозг. Гейси, опять эта сволочь!

Меган мысленно вернулась к трем самым продолжительным годам своей жизни, потраченным на поимку убийцы ее мужа. И вот точка. Предстояло возобновить охоту с нулевой отметки.

ГЛАВА 19

30 октября

Четверг

8:10


Пока они ехали, Меган не отнимала телефон от уха и почти не слышала лейтенанта Гаррета, который одну за другой изрекал свои любимые дзен-буддийские максимы, абсолютно неуместные к эту минуту. До места было не близко. Меган терпеть не могла ездить на машине по забитым улицам Лондона, но иначе до тюрьмы не добраться. Ведя одной рукой автомобиль, другой она листала отчет об этой самой известной тюрьме королевства.


«15% заключенных подвергаются телесным наказаниям. В большинстве камер полно тараканов и дохлых крыс. Многие заключенные жалуются на атмосферу угроз, страха и унижений, которым подвергаются со стороны тюремного персонала».


Бесчеловечные условия, вздохнула Меган. Несколько лет назад тюрьму инспектировала парламентская комиссия, которая опубликовала выводы, вызвавшие гневную реакцию общественности, после чего в тюрьме многое изменилось. И сейчас, если судить по последним рапортам начальства, условия содержания заключенных были кардинально улучшены.

Но тогда почему бунт, спросила себя Меган, зная ответ.

Интуиция подсказывала ей, что за случившимся стоял Гейси.

— Ты не помнишь, какой диагноз я поставила Майклу Гейси? — повернулась она к Гаррету.

— Психопатия, параноидная шизофрения...

— ...распад личности, неспособность воспринимать реальность такой, какая она есть, убежденность, что действует во имя высших интересов, педантичность до маниакальности, коварство. При этом очень высокий умственный коэффициент: 153, тогда как у большинства людей 100... Всего на один пункт меньше, чему Шэрон Стоун, известной интеллектуалки.

— Следовательно?..

— Следовательно — эстет. Хитрющий. И плюющий на правила. Родом из жестокой семьи, если ты забыл. Отец, прежде чем бросить их, несколько раз пытался убить его мать и его самого. Мать занялась проституцией, чтобы содержать себя и сына. Не раз была бита клиентами, которые снабжали ее наркотиками. Короче говоря, он вырос лишенным сострадания, наш Гейси... Приехали. Сейчас припаркуюсь.

Десятки полицейских машин заполнили площадь перед зданием, сверкая разноцветными мигалками, разгоняющими сумрак дождливого, серого лондонского утра. Все были крайне напряжены, отовсюду слышались приказы, хрипели рации. Начальник тюрьмы, потрясенный случившимся, сидел в машине «Скорой помощи». Голова и лицо главного тюремщика были в крови. Он был ранен железным прутом, отломанным от тележки для перевозки белья. Врачи суетились вокруг него.

Заключенные были слабо вооружены. В основном вот этими железными прутьями. Самым страшным оружием, которое этой ночью едва не разнесло тюрьму вдребезги, стали голые руки и неконтролируемое безумие заключенных, походивших на диких зверей, жаждущих крови своих тюремщиков.

— Они были нечеловечески сильны, — объяснял начальник тюрьмы Гаррету. — Никогда прежде не видел ничего подобного. Такое ощущение, что их накачали наркотиками.

Меган наклонилась к нему и попросила подробнее рассказать, как развивались события.

— Еще вечером все было спокойно. Пару заключенных поместили в медицинский изолятор, они жаловались на боли в животе. Утверждали, что поссорились с надзирателями и те их отравили. Они корчились на койках и орали на всю тюрьму, что пища в столовой отравлена. Мы к такому привыкли, у нас подобные спектакли по десять раз на неделе. Поэтому никто особенно и не волновался. Но ближе к полуночи разразился сущий ад. Казалось, все только и ждали сигнала.

— Когда дует ветер, бамбук гнется. Когда ветер прекращается, бамбук не шумит.

— Гаррет, кончай со своими дурацкими изречениями! По-твоему, самое время для них? — потеряла терпение Меган. — Сэр, — обратилась она к начальнику тюрьмы самым решительным и суровым тоном. — Нам необходимо осмотреть камеру Майкла Гейси.

Мысль о том, что она войдет в нору этого монстра-психопата, вызвала у нее чувство гадливости, сменившееся яростью. Застучало в висках. И как всегда, когда адреналин переполнял ее, она подумала о Майе. Она, наверное, сейчас в школе, попыталась успокоить себя Меган.

— Накануне бунта вы не заметили ничего необычного?

— Я бы сказал, нет... Погодите, дайте подумать. Один из заключенных, которого мы перевели в изолятор, все время оскорблял нас, явно издеваясь над нами. Хотя нет, это была не издевка, я бы назвал это нарушением правил и принял бы соответствующие меры. Это скорее напоминало нервный шок, истерическое похохатывание, прерывистое и сравнимое с хохотом гиены. Когда надзиратель прикрикнул на него, он извинился, сказав, что это из-за перенапряжения, у него в горле стоит комок, который никак не проходит. Соответствует это разряду необычного?

— Неконтролируемый импульс. Один из признаков приема наркотиков. Не хочу строить безосновательных гипотез, но полагаю, что за всем этим стоит Гейси. Ему каким-то образом удалось получить доступ к наиболее опасным уголовникам и накачать их наркотиками... Все это мне не нравится, очень не нравится, — закончила Меган.

— Скольким заключенным удалось бежать? — пожелал уточнить лейтенант Гаррет.

— Троим. Гейси и еще двум серийным убийцам, один из них подозревался в терроризме. Всем нечего терять. Остальных бунтовщиков удалось утихомирить относительно легко.

— Это мне нравится еще меньше, — подумала вслух Меган.

Она уже не сомневалась в том, что бунт был ловко организован Майклом Гейси для прикрытия его побега.

Прежде всего необходимо изучить факты, применив логику и дедукцию, решила про себя Меган, нельзя позволить предубеждению сбить себя с пути. Пока нет прямых доказательств того, что в этом замешан Гейси. Если Гейси организовал этот бунт, то как удалось ему убедить заключенных стать пешками в его игре? Это же надо суметь заставить банду отпетых преступников сыграть в игру, результата которой никто из них не мог предугадать. Насколько же сильны манипуляционные методы Майкла Гейси!

Меган понимала, что поиск ответов на эти вопросы займет все ее время в ближайшие дни.

Она обернулась, ища Гаррета, чтобы вместе с ним зайти в камеру Гейси. Лейтенант все еще разговаривал с несколькими надзирателями, приводя в равновесие их души своими дзен-максимами.

— Гаррет, пора! Пошли! — крикнула Меган.

Они двинулись по коридору того крыла, где Майкл Гейси проводил последние часы. Повсюду следы борьбы: пятна крови на стенах, разбросанные остатки пищи и бумаги, сожженные простыни — все свидетельствовало о том, что тут произошло настоящее сражение.

Добравшись до камеры убийцы, они обнаружили чистоту и порядок. На столе аккуратной стопкой лежали две книги: «Книга Апокалипсиса» и небольшой томик в выцветшей оранжевой обложке. Судя по всему, книжица была старинной, но в очень хорошем состоянии.

— «La telepatia[11]» — пришел Гаррет на помощь Меган. — Это по-итальянски. Из той малости, что я могу понять, похоже на эссе о предсмертном и посмертном опыте, то есть об обмене информацией между параллельными мирами.

Странное увлечение, подумала Меган. Но еще более странным показалось ей знание Гейси итальянского языка.

Рядом с книгами, в строгой симметрии с ними, находилась фотография. И тут же — лист бумаги, потертый и пожелтевший от времени, походивший па старую листовку с напечатанными на машинке буквами.

Гаррет взял фото и долго рассматривал его.

— Меган, взгляни-ка на это. Что ты видишь?

— Похоже на ванны... Странное фото... Что это?

— Скорее всего, именно ванны. Гляди, тут какие-то темные пятна, словно в ваннах есть кто-то...

— Он издевается над нами.

— Все может быть... Но никаких зацепок. Не видно стен, вообще непонятно, где сделан снимок, в помещении или на открытом воздухе. Похоже, это смонтировано. Но ведь Гейси ничего не делает просто так. Здесь должен быть какой-то смысл... Смотри внимательнее, в ваннах правда что-то плавает... типа кукол... хотя все не в фокусе.

Меган взяла в руки бумажный листок:

— А это? Какой смысл может иметь это?

— Ну-ка покажи.

Гаррет забрал у нее листок и прочитал:

ПОСЛАНИЕ О ПРЕДСТОЯЩИХ ИЗМЕНЕНИЯХ ЗЕМЛИ.

Усмехнувшись, он вернул листок Меган:

— Вот уж не знал, что твой убийца получает удовольствие от предсказаний катастроф.

— ???

— Об этой бумажке давно известно, — пояснил Гаррет. — Эти листовки были разбросаны на нескольких станциях Парижского метрополитена летом 1991 года. Говорят, что некоторые предсказания, содержавшиеся в них, получили подтверждение... Хотя, по-моему, это просто одна из легенд метро. То есть гигантская утка.

Но Меган уже не слушала лейтенанта. Ее внимание привлекла маленькая раковина, настоящая гастеропода, как их называют натуралисты, — прекрасный продукт моря. Она лежала возле подушки на аккуратно заправленной кровати. Уникальный предмет в интерьере тюремной камеры.

— Гаррет, смотри... Что бы это могло значить? Зачем Гейси раковина?

Вопросы она задавала не Гаррету — самой себе.

— Дай сюда...

Меган бережно вложила раковину в его руки. Лейтенант рассматривал ее, поворачивая то так, то этак. Было похоже, что он полностью очарован этой маленькой частицей природы.

— Ну так что? Скажи что-нибудь, — в нетерпении дернула его за рукав Меган.

— Не знаю что и сказать. Не вижу в ней ничего особенного... Замечу только, что спираль — один из символов совершенства мира. Она имеет отношение к так называемому золотому сечению, которым регулируется геометрическая завершенность Вселенной.

— Извини, но какое отношение это может иметь к психопату Гейси?

Лицо Гаррета озарилось неожиданной улыбкой.

— А ну-ка вспомни, Меган, где мы отловили Гейси в первый раз?

— Мы арестовали его у входа в книжную лавку...

— Именно! И это была лавка, специализировавшаяся на продаже научной литературы, помнишь?

Меган вопросительно смотрела на него, не понимая, к чему он клонит.

— Дальше. Каким было первое обвинение Гейси, которое мы отыскали в полицейском архиве и которое помогло нам вычислить его?

— Он обвинялся в хакерстве, если не ошибаюсь. Он взламывал системы безопасности некоторых университетских сайтов в поисках неких исследований... Подожди, подожди... этот псих обвинялся в том, что пытался незаконно завладеть исследованиями о Фибоначчи, итальянском математике...

На мгновение мысль Меган вернулась к Дэвиду и его исследованиям, о которых он ей рассказывал с таким энтузиазмом.

— Правильно. Числовой ряд, построенный Фибоначчи, непосредственно связан с золотым сечением. Я не буду читать тебе здесь лекцию по математике, но если вкратце, то числа этого ряда связаны между собой уникальным числом, называемым «божественным»: 1,61803... Для простоты работы с ним пользуются греческой буквой «пи». Это и есть то самое, что в Средние века определялось как «божественное соотношение» и что мы сегодня называем золотым сечением.

— Не понимаю.

— Это же так просто! Если ты разделишь любое число ряда Фибоначчи на предшествующее, то получишь число «пи», то самое, которое математики полагают числовым воплощением совершенства. Действительно, там, где в основе любых форм лежит «пи», можно говорить о совершенстве их пропорций. Поэтому в течение многих веков считалось, что числа Фибоначчи и соотношение, которое их связывает, наделены божественными свойствами, а для алхимиков — и магическими.

— Все равно не понимаю, какое отношение все это имеет к раковине?

— Минутку, Мег. Постараемся не запутаться. И так эта история становится поистине странной. Возвращаясь к Фибоначчи. Если ты разведешь руки и измеришь расстояние между локтем и кончиками пальцев вытянутой руки, а затем умножишь это число на 1,61803..., то получишь полную длину твоей руки. Так же как расстояние от колена до бедра, умноженное на число «пи», дает длину ноги. И даже человеческое лицо раскладывается на прямоугольники, стороны которых соотносятся с золотым сечением.

— Благодарю вас, профессор. А теперь, может, продолжим наше расследование?

— Я хотел только показать тебе, что и число «пи», и числовой ряд Фибоначчи скрывают какую-то тайну. До сих пор не разгаданную. А что до наших дел, спираль Фибоначчи является одной из базовых структур природы. Раковины, ветви деревьев, цветы, молнии. И галактики. Спираль Фибоначчи присутствует повсюду. Потому в Средние века и считалось, что число «пи» — это подпись Бога.

— Ты полагаешь, что раковина есть совершенная спираль с идеальными пропорциями?

— Правильно.

— Следовательно, Гейси хотел оставить нам... свою подпись?!

— Думаю, да. Если только весь этот реквизит — не чудесный театр, организованный им исключительно для тебя, моя дорогая Мег.

— Не называй меня Мег!

— Из того, что я увидел и успел понять, вытекает, что он развлекается, играя с тобой в кошки-мышки. Он ненавидит тебя, Меган. И поэтому дьявольски опасен.

— Очевидно лишь то, что он убил Дэвида.

— И что спровоцировал бунт, чтобы сбежать из тюрьмы.

— Это надо еще доказать.

— Нет проблем! — В голосе Лоренса Гаррета прозвучала триумфальная нота.

Аккуратно держа пинцетом прозрачный пакетик, чтобы ненароком не стереть следы, он поднес его к глазам Меган.

— Думаешь, это наркотик? — спросила Меган.

— Подождем заключения лаборатории. Но могу поклясться, по виду этой малости, что осталась, речь может идти о спидболле: смеси кокаина, героина и амфетамина. В больших дозах убивает, как это случилось с Джоном Белуши и Райвером Фениксом. В небольших — резко повышает коэффициент агрессивности.

— Если все так, как ты говоришь, это его рук дело.

— Несомненно.

— Где ты это нашел?

— Это было в сливной трубе умывальника здесь, в камере. Очевидно, Гейси чего-то испугался и в спешке сунул пакетик туда. Может, услышал шаги надзирателя. А потом, наверное, забыл о нем.

— Отлично. Срочно отправь это в лабораторию.

— Остается узнать, как он его раздобыл.

— Вероятно, у него есть сообщник на воле. Учитывая, что эта тюрьма из-за своих жестоких методов обращения с заключенными последнее время была под пристальным присмотром массмедиа, внутренний контроль в ней сильно ослаб.

— Я считаю, будет полезно заглянуть в журнал регистрации посетителей.

Меган еще раз обвела глазами камеру. Сказала задумчиво:

— Как бы то ни было, этот реквизит слишком театрален.

— Мы должны просчитать, какими могут быть сто следующие шаги, — проговорил Гаррет. — Здесь, к сожалению, нет ничего, за что можно было бы ухватиться, чтобы понять, где и что искать.

Они покинули тюрьму в тот самый момент, когда ее начальника увозила санитарная машина. Полицейские также готовились покинуть место сражения. Послушные заключенные были рассажены по камерам в том крыле, которое не пострадало от бунта. Беспокойные — по карцерам.

На перекличке не хватило троих.

Меган и Гаррет пустились в обратный путь. Меган, сидя за рулем, жевала резинку. Она всегда делала это, когда требовалось сбить нервное напряжение, охватывавшее ее в ситуациях, которые она оценивала как безвыходные.

Не сговариваясь, оба знали, куда ехать: Илинг, Вестбери-роуд, 34.

— Успокойся, — прочитал ее мысли Гаррет. — Я знаю, что Дебби Грейв тебе не нравится, что ты не доверяешь ее методам, но мы вынуждены пользоваться ее экстрасенсорными способностями. Не исключено, что она сможет вывести нас на какой-нибудь след. Пока другой возможности у нас нет. Без следов, без улик мы никогда не поймаем Гейси.

Дом Деборы Грейв находился довольно далеко. Понадобилось немало времени, чтобы добраться до него. Припарковавшись, Меган и Гаррет вышли из машины и направились ко входу в дом.

Неожиданно дверь распахнулась, Гаррет едва успел отскочить в сторону, чтобы не быть сбитым с ног мужчиной ростом под два метра, в шикарном костюме от Hugo Boss и в великолепных туфлях от Church.

— Ох, извините, извините! — Элегантный господин остановился.

У него был глубокий и одновременно бесцветный голос. Какой-то ненатуральный.

Гаррет напрягся, ощутив тревогу, но постарался, чтобы этого не заметила Меган, которая и так уже была на взводе.

— Я очень спешу, еще раз прошу извинить меня. Смотри какой любезный, подумал лейтенант, приписывая спешку смущению человека, наверняка состоятельного и известного, которого застукали в доме медиума.

Мужчина, однако, остановился и, глядя на Меган, протянул ей руку.

— Мы не знакомы? — спросил он.

— Нет. Не уверена. Меня зовут Меган Мур. Фокс, я хотела сказать. Мур — моя девичья фамилия.

— Понимаю. Такое случается с людьми, потерявшими близкого человека.

Откуда ему известно, что Дэвида больше нет? Интересно, что еще знает о моей жизни этот тип? Меган с усилием прогнала охватившее ее беспокойство. Рефлексия, фантазии моего уставшего и воспаленного мозга, подумала она и прямо посмотрела в лицо явно незнакомого ей человека.

А он тем временем с любопытством разглядывал ее. С нездоровым любопытством. У него были серые глаза. Нет, голубые. Нет, бесцветные. Мутные, так точнее. Глаза, в которых ничего нельзя было прочесть.

— Меня зовут Кайл. Кайл Зефс. Был бы рад познакомиться с вами, но, к сожалению, должен спешить.

Произнеся это, он удалился быстрыми шагами.

— Не обращайте на него внимания, входите. Голос Дебби застал Меган и Гаррета врасплох.

Завершив визит, оказавшийся совершенно бесполезным, — Дебби сообщила им кое-какую информацию, не прибавившую ясности, — Меган попросила Гаррета подняться к ней домой.

— Пока ситуация выглядит беспросветной. Гейси на свободе, и от этого опасного психопата можно ждать всего, чего угодно. Мне хотелось бы, чтобы ты посмотрел, насколько уязвим мой дом, — попросила она. — Особое внимание комнате Майи.

Майя была в школе. Гаррет был шапочно знаком с девушкой: Меган не торопилась открывать ему дверь в свою личную жизнь. И сейчас ему было любопытно посмотреть, как живет ее дочь.

— Только постарайся, чтобы она не заметила последствий твоего осмотра, — охладила пыл коллеги Меган, словно прочитав его намерения. — Но сначала кофе. Он уже готов.

По дороге к дому Меган лейтенант забежал в кондитерскую и купил жестянку с печеньем, два круассана с кремом и с десяток миндальных пирожных.

— Вуаля, мадам! — Он выложил на стол содержимое пакета. — Лакомиться подано!

— Гаррет, что у тебя за диета такая? Тянет на сладкое? Это у тебя от нехватки любви! — пошутила Меган.

Не надо бы ей говорить так, подумал Гаррет. Не надо его дразнить. Неужели она не замечает, как она ему нравится? Почему держит его на дистанции, эта миссис недотрога, ее-милость-психолог-криминалист-королевства?

Он уставился в потолок, пару раз глубоко вздохнул и воспроизвел про себя подходящую к случаю любимую дзен-максиму.

По правде говоря, Меган была страшно голодна и впервые пошла на нарушение незыблемых правил питания: никогда не мешать различные протеины, не есть углеводы дважды в день, никакого хлеба, никакого сахара, никакого вина.

Перекусив, она взяла ручку и бумагу.

И начала писать.

СТЕПЕНЬ РИСКА            ВЫСОКАЯ  СРЕДНЯЯ    НИЗКАЯ

ОБРАЗОВАНИЕ     Высшее          Школа            Никакого

МЕСТО

ЖИТЕЛЬСТВА      Хороший дом           Среднего

качества         Плохого качества

ОБЩЕНИЕ  Открытость   Ни то ни сё    Замкнутость

АЛКОГОЛЬ

И НАРКОТИКИ     Случайны      За компанию Злоупотребление

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ     Нет нужды    Разовая           Госпитализация

АГРЕССИВНОСТЬ          Отсутствует  От случая

к случаю        Частая

ВОЗБУДИМОСТЬ Слабая            Средняя         Повышенная

ДЕПРЕССИВНОСТЬ       Низкая           Средняя         Глубокая

ВРАЖДЕБНОСТЬ            Высокая         Присутствует            Низкая

САМООБЛАДАНИЕ        Высокое         Умеренное     Слабое

САМООЦЕНКА     Высокая         Достаточная  Низкая


Это была таблица, которой пользуются психологи-криминалисты всего мира. Она служит для вычисления уровня опасности преступников. За единицу принимаются данные с наименьшими отрицательными характеристиками, за тройку — с наивысшими.

Меган сделала быстрый расчет и получила результат: 30 из 33.

Гейси набрал почти максимальное количество баллов!

Меган проводила до двери лейтенанта Гаррета.

— Спасибо, Лоренс, благодарю за компанию, — тепло попрощалась она с коллегой. — Созвонимся позже. У меня, может быть, появятся новости. И по делу об исчезнувших девочках тоже.

— Опять, Меган? Оставь в покое эту историю. Сейчас не время ею заниматься. Нет же никакой связи между этими шестью исчезновениями. После нашей ссоры я еще раз пересмотрел все бумаги. Единственная более или менее общая деталь — это то, что все девочки родились примерно в один и тот же период, между январем и февралем 1991 года. Но, согласись, этого слишком мало.

Меган не ответила, в глазах у нее стояли слезы.

Не из-за страха. И не потому, что она не раз представляла жертвой этой истории Майю, родившуюся в феврале 1991 года.

Она плакала от чувства бессилия, охватывавшего ее вот уже три года всякий раз, когда она была вынуждена иметь дело с Гейси.

ГЛАВА 20

30 октября

Четверг

10:30


Сидя в глубине класса рядом с Фло, Майя внезапно ощутила знакомое состояние тревоги. И без того отвратительно начинавшееся утро грозило обернуться кошмаром. К счастью, близилась перемена.

Миссис Сондерс была в педагогическом ударе:

— А ну-ка хватит! Прекратите болтать!

Ей взбрело в голову в очередной раз сломать геометрию отношений между учениками, поменяв их местами.

Стресс!

Еще одно, помимо проверки знания Шекспира, действо Сондерсихи, повергавшее ребят в тоску. Излюбленный ею ритуал подчинения класса своей абсолютной воле. Она водила пальцем по списку, вверх-вниз, останавливалась, возвращалась к началу, опять проходилась по списку. Ее близорукий грозный взгляд, скрывающийся за толстыми стеклами в роговой оправе, останавливался на чьих-то фамилиях. Она поднимала голову, обводила глазами класс и тыкала пальцем: ты, ты и ты, на первый ряд слева. Ты и ты, сядете у стены справа.

Ни грана деликатности, ни грана душевности, ноль чувств.

Как могла эта женщина, спрашивали себя ученики, никоим образом не принимать во внимание годы дружбы и вражды, потребность в близости и абсолютную несовместимость? Почему, оглядывалась расстроенная Майя, она должна обязательно сидеть рядом с Лиз или Стейси?

Но Сондерсиху не трогали возвышенные материи, она была уверена в необходимости ужасного обряда и с высоты неколебимых убеждений, суммируемых одной фразой: «Вы все — куча бездельников», готовилась обрушить дубину своего равнодушия на голову класса.

У Майи было препротивнейшее настроение. И когда она почувствовала тревогу и одновременно тепло, то решила сначала, что это результат волнений последних дней.

Однако тепло, исходящее из точки солнечного сплетения, постепенно наполняло каждую клеточку тела, и она узнала это ощущение.

Что-то установило или кто-то установил контакт с ней.

Или, но крайней мере, пытается сделать это.

Она увидела сияние, целиком окутывавшее ее.

«Нет, не сейчас, хватит всех этих странностей, я не хочу никого слышать, я не хочу никаких голосов! — кричала она про себя. — Не сейчас! Не здесь!

Не в классе! Папа, если это ты, прошу тебя, прекрати, не время и не место!..»

Майя попыталась собрать в кулак всю свою волю, чтобы освободиться от ощущения горячей энергии, поглощавшей ее.

Но чья-то чужая воля не отпускала, затрудняя дыхание и лишая способности сопротивляться.

Обессиленная, Майя закрыла глаза.

После этого она потеряла ощущение времени и пространства.

ГЛАВА 21

Лондон

30 октября 2008


А тебе, всезнающая Меган, тебе известно, кто такая Дебби Грейв? Нет, на самом деле ты не можешь этого знать. Ты думаешь, что все понимаешь, моя доблестная психологиня? Это совсем не так.

Если бы ты знала, о скольких вещах ты понятия не имеешь!

Скажем, о многих деталях моей истории. Попробуй теперь узнать их, самонадеянная миссис психолог-криминалист.

Теперь, когда я вновь обрел свободу. Теперь, когда я, наконец, за пределами этой вонючей норы.

Ты сунула меня туда. Да, ты. И я этого никогда не забуду. Я не забуду, что это ты захотела, чтобы я сгинул в той сточной канаве, славная Меган.

А сейчас, вместо того чтобы клеить на меня свои этикетки ученицы средней школы, лучше послушай меня.

Это Проф дал мне адрес Грейв.

И в 9 часов вечера назначенного им дня я вошел в ее мирный и скромный дом. Дом в квартане на восточной окраине Лондона. Чиновники. Средний класс. Несколько криминальных банд. Мелкое воровство. И множество добропорядочных матрон.

Замечательное место для маскировки, подумал я.

Сейчас мне кажется, Меган, что я не хотел туда идти.

Вся эта история казалась мне абсурдной. И, признаюсь, немного смешной.

Но я не мог сказать «нет» Профу. Я не мог разочаровать его. Он верил в меня.

Дом был двухэтажный, на полу ярко-оранжевый линолеум, продавленные диваны покрыты сшитыми из лоскутков покрывалами, пластиковый стол, воняющий пищей. В доме обитали мать и сын. Больше никого.

Я понял это по беспорядку, царившему вокруг.

Я разбираюсь в подобных вещах, я их чувствую.

Так бывает, когда в доме нет отца, хочу я сказать.

Это сразу видно по бардаку, который тебя окружает. Без отца чувствуют себя более свободными. И не обращают внимания на беспорядок в доме.

Сына в тот вечер дома не было. Была мать, это она вела спиритический сеанс.

Это то, что мы должны были сделать.

Именно для этого Проф послал меня к ней.

Не смейся, безумная Меган.

Не смейся и продолжай слушать меня.

Дебби была нормальной женщиной, совсем не похожей на ту, что я себе нафантазировал.

Она не походила на ведьму, не казалась сумасшедшей. У нее были короткие пепельные волосы с несколькими более светлыми прядями, она была без макияжа, в спортивном костюме.

«Так мне удобнее», — пояснила она.

Я только потом понял, насколько мучительно для всех присутствующих общение с мертвыми. А медиум, который устанавливает контакт, буквально пронизывается энергией умерших людей. Становится их жертвой.

Если это отрицательная энергия — мучения невыносимы.

Но даже если дух весел и исполнен добрых намерений — все равно это изнурительно.

Дебби сидела за круглым столом — для лучшей циркуляции энергетических потоков. Углы их блокируют.

Проф уже был здесь. Расслабленный. И слегка возбужденный.

Рядом с ним находилась еще одна женщина, молодая и очень красивая. Она казалась то напуганной, то уверенной в себе.

Женщина не отрывала взгляда от Профа. Но как только он поворачивался к ней, опускала глаза.

— Ну что ж, начнем, — сказала Грейв. — Итак, этим вечером мы установим контакт со средневековым математиком Леонардо Фибоначчи. Сегодня удачный вечер для этого. Как раз сегодня духи дают о себе знать. Посмотрите на оконные стекла. Они матовые, словно запотевшие. Это их работа. Я не знаю, как они это делают, но я знаю, зачем они это делают. Они не хотят, чтобы их видели снаружи через стекло. Сядь поудобнее, мой мальчик. И не бойся. Отдайся своему любопытству. Для начала усвой: обычные люди полагают, что наш мир и мир потусторонний не могут сообщаться между собой.

Повторяю, обычные. Но не мы.

Дебби закрыла глаза.

Мы сидели молча, не глядя друг на друга.

Внезапно Дебби заговорила каким-то странным голосом.

Пронзительным и неприятным.

Фразы, которые она произносила, были непонятны:

Ом... натертые воском... манкада....

И все остальное в таком же духе. При этом ее сильно трясло.

Я начал было уже привыкать к ее монотонной речи, когда это случилось. Внезапно.

Яркая вспышка света.

Одно окно окрасилось красным.

Это длилось всего мгновение.

Вдруг я почувствовал, как ледяной холод сковал меня, словно клещами.

Я не мог пошевелиться, я с трудом дышал. Я подумал, что умираю. Я подумал о своей матери.

Зачем, зачем я оказался в этом доме?!

«Хватит! Остановись! Сейчас же!»

Никогда прежде я не слышал, чтобы Проф так кричал.

С ним творилось что-то страшное. Он не мог себя контролировать. К черту Фибоначчи!

И в этот момент я испытал самый сильный страх в своей жизни.

Под стулом Профа зашевелилась черная тень. Это была не его тень. Это вообще была не тень. Это была густая черная волна. Совсем непохожая ни на что из нашего мира. Это была какая-то космическая черная субстанция. Она переливалась и росла на глазах, наливаясь силой.

Я больше ничего не слышал, словно мой собственный сгустившийся крик закупорил мне уши. Я больше ничего не видел, кроме этой шевелящейся под стулом Профа огромной тени. Я не мог больше дышать.

Грейв вздрогнула. Прервала свою литанию.

Схватила меня за руку.

Сильно сжала.

Я поднял глаза.

И увидел его.

Проф был неподвижен. Какой-то неестественной неподвижностью. Он уже почти целиком был поглощен этой черной массой, которая медленно поднималась, будто вышедшая из берегов река. Оставались свободными только его плечи и голова.

Проф что-то бормотал низким голосом. Это походило на раскаты грома, а не на голос человека.

Я силился понять, что он говорит.

Дебби еще сильнее сжала мою руку. Внезапно я расслышал:

Демон, бой, бой, круг...

Проф непрерывно, с нарастающей громкостью и силой, повторял эти слова.

Вдруг черная тень свернулась спиралью. И поднялась, почти достигнув губ Профа.

Еще вдох, и она поглотит его целиком.

Нечеловеческий крик пронзил мой мозг:

Омдор!

Тень на мгновение замерла и исчезла, как будто ее и не было. Вспыхнул свет.

Грейв сидела широко открыв глаза. Находящаяся рядом девушка была вся в слезах. Проф пришел в себя.

Он улыбнулся, хотя было видно, что улыбка далась ему с трудом.

«Издержки профессии, — подмигнул он мне, вытирая пот со лба. — Иногда случается встретиться со злонамеренными сущностями, когда преодолеваешь определенные барьеры...»

Но было заметно, что он потрясен случившимся.

Ты себе представить не можешь, Меган, насколько.

Мне захотелось броситься наутек.

Я же, наоборот, остался.

И моя жизнь сделала очередной вираж.

Я смотрел на Профа, ожидая его дальнейших слов.

Его глаза были странного серого цвета.

Но, когда он обернулся к Дебби, я увидел, что они покраснели от гнева.

«В следующий раз будь внимательнее! — произнес он ледяным тоном. — Ты, ты. Помни, что тебе осталось немного, девочка. Всего несколько лет. Не стоит предавать себя».

Грейв опустила глаза. И больше не произнесла ни звука.

Проф посмотрел на меня. Его глаза вернули цвет голубого льда.

«Не пугайся. Ты остался. Это значит, что мой прогноз насчет тебя верен. У тебя есть данные. Я могу на тебя рассчитывать».

Теперь ты поняла, Меган?

У меня есть Миссия.

Я должен выполнить ее как можно скорее. Прежде, чем станет слишком поздно. И ты не сможешь остановить меня.

Черт возьми, Меган! Осталось всего ничего.

Я сделаю это.

Смирись с этим.

Жаль, что ты не сможешь прочитать эти мои письма.

Еще не время.

ГЛАВА 22

30 октября

Четверг

10:50


— Майя!.. Майя, ты меня слышишь?

Когда Майя открыла глаза, первое, что она увидела, были разноцветные дреды Фло, свисающие над ней.

— Девочки, отойдите! Дайте доступ воздуху. А ты, Крамбл, сбегай за водой!

Тон миссис Сондерс не допускал возражений. Никто, кроме Фло, не двинулся с места. Весь класс столпился вокруг Майи, вытягивая шеи и не сводя с нее глаз. Она всех перепугала, когда неожиданно рухнула на пол, где и продолжала лежать сейчас, с землистым цветом лица, не подавая признаков жизни.

Она потеряла сознание всего на несколько минут, но эффект, произведенный этим, был оглушителен. И благотворен. Потому что Сондерсиха моментально забыла о своем коварном плане поменять учеников местами.

— Я в порядке, правда... спасибо... мне ничего не надо... только немного воздуха... — бормотала Майя, пытаясь подняться.

Она испытывала неловкость. Ей было неприятно находиться в центре всеобщего внимания, тем более валяясь на полу перед всем классом. Краем глаза она заметила усмешку на физиономиях Стейси и Лиз.

«Сволочи, — подумала она, — они что, не видят, в каком я состоянии?»

Отвернулась и увидела стоявшую в стороне от них печальную Фебу.

Странно, подумала она, неужели mean girls поссорились?

Со стаканом в руке примчалась Фло и помогла подруге подняться. Майя медленно выпила воду, досадливо выслушивая Сондерсиху, которая уже понесла привычные глупости:

— Крамбл, проводи Фокс в медкабинет! Я знаю, Фокс, почему ты упала в обморок. Ты мало ешь. Во всем виновато телевидение с его манией диет... Были бы вы моими дочерьми...

— Нет, профессор, — возразила Майя, — просто всю эту неделю по утрам я не успевала завтракать и, вероятно, у меня упал сахар. Сейчас я съем что-нибудь. Медсестра мне не нужна, я себя хорошо чувствую. Правда-правда.

— Ты уверена, Фокс? Я позвоню твоей матери.

Майя продемонстрировала свою самую обаятельную улыбку, убедив эту мымру Сондерс прекратить кудахтать.

В этот момент Фло пару раз толкнула Майю локтем, показывая глазами туда, где с несчастным видом стояла Феба. Ее великолепный светло-розовый макияж, превращавший кожу в ровную блестящую поверхность ни-одной-морщинки-я-такая-довольная-что-нашла-все-что-нужно-для-этого, сейчас плыл, смываемый потоками слез.

— Тс-с-с, видишь? — прошептала Фло.

— Да. Видимо, они поссорились.

— Наверняка. А теперь взгляни сюда...

— Прямо как голубки... смотреть противно!..

Майя почти полностью пришла в себя. Ей хотелось как можно скорее забыть о том, что с ней только что произошло, и она пыталась отвлечься чем угодно.

Миссис Сондерс попросила всех сесть на СВОИ МЕСТА!

Сидя в своем углу, Стейси давала волю своему кокетству. Уставившись на Гарри, она и подмигивала ему, и посылала воздушные поцелуи, потрясая браслетами на запястьях. Цирк, да и только, хмыкнули в унисон Фло и Майя. Отвратительный цирк, фальшивый фейерверк обольщения.

Во всем, что делала Стейси, всегда содержался какой-то умысел. Видимо, и сейчас она пыталась произвести на кого-то впечатление. Хочет переключить внимание с Майи на себя? Продемонстрировать классу, что ей плевать на Майин обморок?

Феба в своем углу явно переживала психофизическое расстройство.

К счастью, прозвенел звонок.

Майя поспешила выйти из класса, ей действительно нужен был сахар. Даже если причиной обморока был не его недостаток.

Она шла по коридору, заставляя себя не реагировать на любопытствующие взоры всего лицея. Ей совсем не хотелось стать selebrity[12] этого дня.

Оставьте-меня-в-покое, читалось в ее глазах. Я-не-хочу-вашего-внимания. Я-хорошо-себя-чувствую-спасибо-всем-я-чувствую-себя-превосходно. «А если это и не так, это мое дело», — думала она решительно, сунув в уши наушники iPod'a и нажимая на файл с песней «Огни Лондона».

— «По всему городу всю ночь все ездят в машинах с включенными фарами...» — запела она, к собственному удивлению.

Но тут же была вынуждена прервать пение. Перед ней с видом сострадающей покровительницы стояла Фло.

— Фло, давай не будем! — попросила Майя.

— Кончай, Майя, уж мне-то ты можешь сказать. Это был свет, так? Это был он?

— Я же попросила, давай не будем об этом. Со мной все в порядке. Просто был такой момент, у меня только что началась менструация, и от страха, что пойдет кровь, закружилась голова... И вообще, у меня плохое настроение. Если ты впрямь хочешь быть мне полезна, дай пару фунтов. На кока-колу и сэндвич. И помолчи, ладно?

Майе было неприятно врать подруге, угадавшей причину обморока. Майя до сих пор ощущала легкое чувство тепла, но предпочитала не замечать его.

«К черту все, — подумала она про себя, — НИКАКАЯ Я НЕ ИЗБРАННАЯ».

— Хай, девчонки! Майя, как я рад видеть тебя на ногах!

Они что, думали, что пробил ее смертный час? Фло было взвилась, чтобы встать на защиту подруги:

— Джон, ты, как всегда, некстати!

— Тормози, моя маленькая горячо любимая гиена! Я здесь, чтобы поднять вам настроение. Я ваш кондотьер!

— Наш кто?

— Не обращай внимания, Майя, он же юродивый.

— Моя недоверчивая королева, ты все-таки должна выслушать меня, у меня есть новость, которая лишит вас дара речи...

— Ладно, дорогой кондотьер, валяй докладывай, что у тебя за фантастическая весть.

— Завтра вечером все в «333 Mother»!

— Джон! У тебя в порядке с головой? Туда уже давно никто не ходит!..

— Но завтра Хеллоуин, подружки! Самый крутой праздник года, когда все разрешено! Не так ли, моя желанная Фло? Что ты позволишь своему доблестному кондотьеру в этот день?

— Что за кретин!

— Фло, не понимаю, как ты его переносишь.

— Я и сама не понимаю. И уж точно я не займусь с тобой сексом в ночь Хеллоуина, если ты это имеешь в виду.

— А почему нет? Для этого любая ночь хороша, мон амур.

— Нет, потому что нет. И закроем тему. И вообще, хватит развлечений. Я по горло сыта вчерашним праздником, в гробу бы его видала!

— О, yes. Согласен, полное дерьмо. Терпеть не могу восемнадцатилетия.

— И я согласна.

— Тогда до завтра?

— ДЖОН! Ты меня уже достал! Что с тобой?

— Я устал, беби. Мне смертельно скучно. Вчерашний вечер вогнал меня в дикую депрессию. И я жажду Хеллоуина, чтобы побалдеть от души.

— Тогда уж лучше пошли в «Гараж». Гарантированный кайф.

— Старо-о. Как дерьмо мамонта.

— Тогда в «Дублин Касл», там самый лучший балдеж.

— Посмотрим. Если соскучишься, звони.

— Не знаю, соскучусь ли, дарлинг...

— Джон, ну хватит дурака валять. Нам больше подойдет «Гараж», правда, Майя?

— Приглашаются все? — с этими словами к ним подошел Гарри. — Могу ли я к вам присоединиться?

— Почему нет, — неохотно согласился Джон.

Он, конечно, мог бы послать Гарри куда подальше, но он терпеть не мог конфликтных ситуаций, объяснений, обид.

— Меня можете не приглашать, я с вами не пойду, — услышали они пренебрежительный голосок Стейси, показавшейся в коридоре.

— Тогда я, пожалуй, тоже. «Гараж» не самое интересное место, — громко, так, чтобы слышала Стейси, сказал Гарри.

На физиономии Стейси явно прочитывалась немудреная мысль: ей, первой красавице школы, как она любила себя называть, не к лицу проводить вечер с этим быдлом. Немодно одетым, плохо причесанным, с дешевыми мобильниками.

А тебя никто и не собирается приглашать, так же явно читалось на лицах Фло и Майи, оглядывавших Стейси, которая при каждом шаге виляла бедрами а-ля Тори Барч.

Таких, как эта танцовщица, весьма популярная в американском высшем обществе, широко известная благодаря круглой пряжке с надписью «Mrs Burch», голливудская богачка, было мало. После развода с классическим миллиардером, разбогатевшим на торговле классическими продуктами, упомянутая дама замыслила победить свою неизбывную лос-анджелесскую тоску. И как в каждой классической заокеанской сказке, на счет раз-два-три основала собственную торговую империю стоимостью тридцать-повторяю-тридцать-миллионов-долларов!

Всякий раз, когда Стейси заводила о ней разговор, ее буквально распирало от восхищения. Для нее история Тори Барч была эталонной. Поскольку в этой истории содержалось по меньшей мере три принципиальных элемента подготовки к жизни девушки из приличной семьи.

Брак с богатым и могущественным джентльменом, как минимум миллионером.

Развод, с отчуждением доли имущества бывшего мужа, вынужденного подчиниться кабальным условиям брачного контракта.

Новая жизнь, приправленная успехом, известностью и гламуром.

Поэтому Стейси и выбрала миссис Барч своим маяком.

И сейчас она шла по коридору, держа в руках один из своих любимых журналов. Естественно, гламурный. Она несла его так, чтобы можно было прочитать на обложке название журнала и заголовки статей.

Так что, когда она миновала Фло и Майю, всего в тридцати сантиметрах от них, обе девушки легко смогли проникнуться глубокими мыслями автора оооочень cooool передовицы: «Сегодня задает тон тот, кто щеголяет девственно чистой кожей». А чуть ниже: «Татуировки и пирсинг настолько затасканы и опошлены, что, за исключением экстремальных случаев, их отсутствие характеризует того, у кого их нет, с наилучшей стороны. Те же, кто их имеет, безнадежно OUT OF FASHION[13]».

Майя посмотрела на Фло.

Фло посмотрела на Майю.

Уж кто-кто, но они смогли бы вынести бремя позора, оставаясь откровенно и легкомысленно out of fashion. Они уже были готовы заявить об этом Стейси, как вдруг увидели Фебу, выходившую из женского туалета.

Стейси, ошпарив ее взглядом, прошипела так, чтобы все услышали:

— Смотри, Лиз, Феба выходит из туалета в сотый раз. Но ведь для того, чтобы похудеть, не надо блевать каждые пять минут, а, Лиз? Ты не считаешь, что нам стоит держаться от нее подальше?

Лиз, ничего не понимая, проследила за Фебой, которая, опустив голову, прошмыгнула в класс.

Гарри, тоже не улавливая, что происходит, хлопнув по плечу Джона, попрощался с ним и ушел.

Майя и Фло обеспокоенно переглянулись.


Спустя время, на выходе из школы, они подошли к Фебе:

— Феба, извини, мы хотели только узнать, с тобой все в порядке?.. Если ты из-за Стейси... не принимай близко к сердцу. Ты всегда выглядишь лучше, чем она, и одежда у тебя покруче... Она просто тебе завидует...

Феба стояла вперив глаза в пол. Бледная как мел.

— Феба, тебе нехорошо? Скажи. Нам ты можешь это сказать.

— Нет, спасибо, все в порядке... — промямлила Феба, избегая смотреть в глаза одноклассницам.

— Не стесняйся, Феба. Конечно, мы никогда не были подругами... никогда не говорили откровенно друг с другом, но... мы вот они. Если ты хочешь поговорить...

— Мне нечего вам сказать, — подняла голову Феба.

— Ладно, тогда буду говорить я, — сказала Майя, преодолевая не оставлявшую ее слабость. — Ты должна выслушать нас, Феба. Ты не отдаешь себе в том отчета, но ты поступаешь неразумно... Ты даже не представляешь, чем ты рискуешь! Боже, какая ты глупая!.. Я хорошо знаю таких, как ты. Я их часто встречаю в Интернете. Да, я вижу, что тебе плохо, но я сержусь на тебя. Ты знаешь, сколько там сайтов, делающих из людей дураков? Больше трехсот тысяч!

— Ты о чем? — широко раскрыла глаза Феба.

— Я имею в виду сайты общества «Друзей анорексии», в которых рассказывается, как подсчитывать калории, как худеть, как очищать желудок. Они же все одержимые, эти друзья. Бред какой-то. Феба, ты что, реально веришь, что костлявое, с проваленными щеками лицо представляется самым красивым и привлекательным? Феба, анорексия — это болезнь! От нее умирают!.. Ты что, мазохистка, что ли?

— Кончай с этим, Феба, с этим не шутят, — поддержала Майю Фло. — Ты, конечно, свихнулась на моде, но это совсем другое дело... Ты ведь не из этих душевнобольных, которые думают, что можно достичь совершенства, только доведя себя до состояния скелета!

— Не в этом дело... — возразила Феба чуть слышно.

— Как то есть не в этом? — рассердилась Майя. — Брось, Феба, мне отлично известно, все анорексички думают, что сопротивление голоду закаляет характер. Боже, что за глупость! Перед нами ты можешь не выпендриваться, мы — не Стейси.

Феба больше не смотрела на них. И ничего не говорила. Было такое впечатление, что она отсутствует. И вдруг она заплакала.

Фло смутилась. Может, Майя переусердствовала?

— Я... я... — Феба хотела что-то сказать, но слезы мешали ей. — Я... Это не анорексия... Я БЕРЕМЕННА!

— О боже!!!

Это было действительно катастрофой!

— От кого? — спросили хором Фло и Майя.

Феба не ответила. Повернулась и пошла к скамейке. Она хотела побыть одна. Но вдруг остановилась, глядя на школьную дверь.

Фло обернулась в ту же сторону. Майя сделала то же самое. Из школы выходил Гарри. Майя и Фло уставились на Фебу.

— Не хочешь же ты сказать, что это... — начала Фло.

Феба на мгновение замерла, словно не находя ответа на этот простейший вопрос. Затем глаза ее вновь наполнились слезами.

— Я не знаю. Я правда этого не знаю.

ГЛАВА 23

30 октября

Четверг

15:30


Когда Майя вошла в дом, Меган не высунула носа из своей комнаты. Странно, подумала Майя, такого никогда не было, должно быть, плохо себя чувствует.

Прежде чем пройти к себе, она свернула в кухню и открыла холодильник в поисках чего-нибудь съестного для утоления отсутствующего аппетита. Надо было заставить себя съесть что-нибудь. Утро выдалось очень тяжелое. Были необходимы калории.

Все как обычно, грустно вздохнула она. Ничего сверх списка, который ее помешанная на здоровом питании маман аккуратно составляла каждую субботу — этот день посвящался пополнению запасов. Соевый гамбургер. Мясо вредно, мое сокровище. Салат, уже вымытый. Зелень, тоже вымытая и нарезанная. Сыр. Нежирный. Йогурты, в огромном количестве. Фруктовый сок АМВ (апельсин-морковь-витамины). В общем, ничего, что будило бы желание приняться за еду.

Майя сердито захлопнула дверцу холодильника. Схватила со стола пачку шоколадных чипсов и закрылась в своей комнате.

Врубила на всю громкость CD группы «Avenged Sevenfold» и включила компьютер.


МАЙЯ91: Моя зануда заперлась у себя.

ФЛОГ: Оставь ее в покое. И она оставит тебя в покое.

МАЙЯ91: Ты поняла, почему ее рвало?

ФЛОГ: Хрень какая-то... бедняжка!

МАЙЯ91: Да уж. Интересно, сказала она этому подонку Гарри или нет? Все-таки он большое дерьмо!

ФЛОГ: Невероятное. Представляешь, если об этом узнает Стейси?..

МАЙЯ91: Да уж. Мы должны помочь Фебе.

ФЛОГ: Ты права.

МАЙЯ91: А ты что бы сделала на ее месте?

ФЛОГ: Не знаю. Мне становится хреново от одной только мысли... Я еще не занималась сексом с Джоном.

МАЙЯ91: Да ты что? Правда?! J

ФЛОГ: Клянусь.

МАЙЯ91: А я была уверена, что...

ФЛОГ: Нет, дорогая моя суперопытная подруга, у меня коленки дрожат, едва я подумаю об этом. А у тебя что, иначе?

МАЙЯ91: У меня? Сначала дай найти кого-нибудь пристойного, а после поговорим об этом... L

ФЛОГ: Кстати, я нашла рецепт.

МАЙЯ91: Какой рецепт? Ты о чем?

ФЛОГ: Как захомутать Трента.

МАЙЯ91: Знаешь, Фло, ты правда чокнутая!!!

ФЛОГ: Лучше послушай. И ни в чем себе не отказывай.

МАЙЯ91: Без толку. Мастино Меган запретила мне видеться с ним. L

ФЛОГ: А ты наплюй. Тебе вовсе не обязательно ей об этом рассказывать.

МАЙЯ91: О'кей, тогда жду рецепт.

ФЛОГ: Жди. Думаешь, легко отыскать?.. Тут у меня всего полно... Хочешь чай для искренних влюбленных?

МАЙЯ91: Не городи чепухи! Где это я буду поить его чаем? А потом, он его пьет, чай-то?

ФЛОГ: А-а, вот, нашла! Установи в своей комнате алтарь...

МАЙЯ91: Фло-о-о!.. Мало того что это бред... Как я, по-твоему, объясню его появление Меган?

ФЛОГ: Включи фантазию, подруга... Может, подойдет тумбочка у кровати... Смотри, что дальше написано, читаю: этот рецепт служит для примагничивания новой любви. Итак, берешь розу розового цвета и помещаешь ее рядом с розовой свечой...

МАЙЯ91: Кла-а-асс!

ФЛОГ: Не перебивай. Можешь помечтать разочек?

МАЙЯ91: Могу.

ФЛОГ: Затем смажь фитиль свечи розовым маслом.

МАЙЯ91: Вау!

ФЛОГ: Две ночи подряд посылай любовные мысли в сторону пламени свечи. Затем, в одну из ночей полнолуния, нацарапай на свече шипом от розы имя своего любимого...

МАЙЯ91: О боже, прямо как у Ромео и Джульетты... и даже хуже...

ФЛОГ: И повторяй: я найду настоящую любовь, как только эта свеча загорится, я обрету настоящую любовь.

МАЙЯ91: И, по-твоему, сработает?

ФЛОГ: По-моему, попытка не пытка. Этот рецепт из страшно популярной книги колдуний...

МАЙЯ91: Хорошо, завтра с утра побегу покупать розу и свечку. Пока!

ФЛОГ: Трент будет твоим как миленький. Вот увидишь. Пока!


Может, было бы лучше, чтобы не сработало, подумала Майя, выключая компьютер.

ГЛАВА 24

Лондон

30 октября 2008


Меган, беззащитная Меган. Никто тебя не понимает. Все думают, что ты сильная. Все думают, что ты мудрая.

Все думают, что ты умеешь находить выход из любого положения. Всегда.

Но это не так, верно, Меган? Я это видел.

Однажды во время очередного допроса я заглянул в твои потерянные глаза.

Ты приводила меня в бешенство, упрямая Меган. В прошлом.

Сейчас нет.

Ты жертва. Ты тоже жертва.

Если ты только осознаешь это.

Кто бы мне рассказал, что с тобой было, когда тебе сообщили, что я опять сбежал от тебя!

Меган, дорогая, почему никто не слушается тебя?

Ты знала, насколько я был опасен, ведь так? Ты это знала, потому что я убил твоего Дэвида, так ведь?

Нет, ты не можешь знать, как я опасен. Можешь подозревать. Только подозревать.

Но на подозрениях далеко не уедешь. Возможно ли, чтобы полиция этого не понимала?

Я видел этого твоего лейтенантика. Гаррет. Кажется, его так зовут?

Того, что смотрит на тебя ханжескими томными глазами.

Меган, он тебя не любит. Будь осторожна, малышка.

Ты заслуживаешь большего. И лучшего.

Этот Гаррет — несчастный человек, со всеми его дзен-правилами.

Он добивается тебя, но ни хрена в тебе не понимает.

Он не понимает, что тебе не хватает твоего Дэвида, нежная Меган.

Я должен был сделать это.

А ты должна выслушать меня.

Какое наглое выражение лица было у твоего мужа. Боже, почему вы, женщины, всегда выбираете самых наглых и набитых тестостероном мужиков? Вы что, не понимаете, что стоите намного больше их?

Вы приносите с собой совершенство, вы приносите с собой красоту.

О'кей, не все.

Те, кто нравится мне.

Меган, я не должен был бы тебе это говорить, но, когда я его резал, он визжал, как поросенок, твой великий Дэвид.

Меган, тебе неизвестно, как на самом деле это было.

Это твоя вина, ты догадываешься об этом?

Я спокойно делал свою работу, зная, что в это время его там не должно быть.

Я хорошо изучил его привычки. В этот час он обычно был в университете.

Или гулял со своей дочерью.

Твоей дочерью, Майей... если я не ошибаюсь.

Посмотри, какой засранец.

Привычкам не изменяют.

Они для безрассудных.

И наглых.

Это значит, что ты не уважаешь других, что ты хочешь поразить их всеми возможными способами.

Глупец.

Он был не так уж образован, твой Дэвид. Если бы ты могла прочесть его записи! Банальность.

Все это Проф давно знал наизусть. Но даже он не все понял в этих бумагах. Он говорит, это потому, что твой Дэвид зашифровал их.

А по-моему, твой муженек и сам ничего в них не понимал. Такая слепая мышь в поисках сыра.

Когда я его ударил ножом — один, два, три, пять раз, — он выглядел слепым мышонком. Я ударил его случайно.

Я не сумасшедший и не психопат, как ты считаешь. Если б я был им на самом деле, думаешь, я сумел бы сбежать?

В этой жизни существует гармония. Во всем, что человек делает.

Пусть далее, когда он вынужден делать вещи, которые ему не по душе.

Я охотно избежал бы необходимости убивать твоего Дэвида.

Не из-за него.

Он обычный наглец.

И не из-за тебя, хотя ты заслуживаешь лучшего. Из-за Профа.

Проф вымотал мне все кишки.

Ты, Меган, замешана в этом тоже.

Какого хрена ты не оставила меня в покое и не позволила мне безмятежно завершить мою миссию?

Почему так упорно преследовала меня?

Тебе разве неизвестно, что упорство — достоинство глупцов?

А теперь ты наказана. Представляю, как ты взбеленилась, узнав, что я предпринял, чтобы сбежать от тебя.

Сама виновата, глупая Меган. Тебе не надо было останавливать меня.

Ты даже понятия не имеешь, что ты спустила с цепи.

Проф сгущает краски.

Он присылал мне свои послания и туда, в мою нору, где я был заперт.

А однажды пришел навестить меня.

Он сказал, что очень недоволен.

Что невозможно прервать движение проекта.

Мне нужно было уйти в тот раз, малышка Меган. Не отнимая у тебя Дэвида.

Одна деталь.

Твой муженек оказался не таким уж мужественным.

Он защищал лицо и голову, когда я спокойно, с ясной головой, втыкал в него нож.

Я знаю, что именно количество ран, нанесенных мною, заставило тебя сомневаться, что речь шла о вооруженном грабеже.

Ни один вор, ворочалась мысль в твоей очаровательной головке, не накинется на свою жертву с таким остервенением.

Но ты не заметила самого главного.

Ты!

Не заметила и тогда, когда в который уже раз пристально буравила меня своими ледяными глазами и спрашивала: за что?

За что, мерзавец ты этакий?

Если бы ты была менее невежественна, ты сумела бы заметить совершенство сделанного мною.

Раны на теле твоего обожаемого муженька были нанесены в соответствии с определенной схемой.

Боже, неужели ты настолько глупа, что не сообразила этого?

Как же трудно иметь дело с вами, низшими существами.

Хорошо, я объясню тебе, и, когда ты прочтешь, ты поймешь.

ПОЧЕМУ 55 УДАРОВ? 1-1-2-3-5-8-13-21-34-55... Узнаешь?

Неужели нет? Это же ряд Фибоначчи.

Совершенство.

Красота.

В этих числах — совершенство мироздания, заданное Богом.

Необходима любовь, когда идешь на такие дела.

Проф учил меня, что Вселенная совершенна.

И что мы, люди, не имеем права поднимать руку на нее.

Что мы обязаны уважать то абсолютное равновесие, которым пронизано все вокруг. Он этого не понимал.

Твой несчастный заблуждающийся муженек. Убежденный, что знает все, а на самом деле не знал ни хрена.

Вот почему он ныл и звал тебя. Как плаксивый ребенок.

Он так и не понял абсолютного совершенства этого мгновения.

Он заслуживал смерти. Какого хрена делать такому человеку на этом свете?

А ты, что ты знаешь о совершенстве, ты, гребаная психологиня-криминалистка, втянувшая меня в это безумие?

Ты. И Проф.

А сейчас он все разрушает. Разрушает собственными руками.

Сейчас он корит меня в том, что добытые мною бумаги — вовсе не те.

Что принесенное мной — несовершенно. Что я ошибся.

Откуда мне было знать это?

Ведь перечень этих бумаг составил он сам.

Почему сейчас он все разрушает?

Да пошел он!

Чего он от меня хочет?

Я — художник.

И бумаги были те самые.

Я это докажу.

Ах, Меган, сладкая Меган!

«Шестерых из них я взял за руку

И даровал им совершенство.

Еще одной мне не хватает, чтобы завершить

мое творенье.

Совсем немного осталось, чтобы найти ее.

Сейчас, когда я больше не в темнице».

Это будет очень длинный день, ma petite.

ГЛАВА 25

30 октября

Четверг

16:20


Невероятно! Я до сих пор не могу в это поверить: Феба и Гарри... Неужели это он? Майя и Фло не могли усидеть дома, им надо было срочно увидеться, чтобы обсудить новость.

Феба беременна. О'кей, тысячи девушек в ее возрасте занимаются сексом. Тем более она всегда хвасталась, что переспала с десятком парней. Рано или поздно этим должно было закончиться. В их школе была одна девочка, с которой случилось то же самое. Она наплевала на все и решила оставить ребенка, несмотря на то что отец ребенка сразу же слинял. Но Феба была первой, кого они знали лично. Три года она просидела с ними в одном классе.

Девушки договорились встретиться в любимом Риджентс-парке, который посещали всякий раз, когда нужно было переговорить о чем-то очень важном. Ритуал был всегда один и тот же. Ментолово-абрикосовый леденец на палочке для Фло, леденец с ванилью и клубникой для Майи. Они крутили свои леденцы во рту часами во время долгих прогулок по парку.

Майя всегда брала с собой фотокамеру. Это была миниатюрная красная цифровая «Sony», подаренная матерью, догадавшейся о Майиной страсти, о которой та до того и не подозревала. Ее немного смущал красный цвет корпуса. Не исключено, что Меган сделала это специально, чтобы посмеяться над Майиными вкусами, слишком мрачными, по ее словам. Но машинка была отличная.

Майе нравилось наблюдать, как люди двигаются, как жестикулируют, и запечатлевать их движения одним мгновенным щелчком. Людские лица привлекали ее меньше, она не считала их интересными. Жесты намного больше говорили о человеке. Иногда они выглядели очень забавными. Придя домой, Майя развлекалась, монтируя снятое в различных комбинациях на своем «Маке»: руки, гримасы, глаза. Получались смешные коллажи, над которыми Майя хохотала до слез. Порой она превращала их в клипы и помещала в Интернете.

И на этот раз она прихватила с собой камеру, но была так увлечена беседой, что забыла о съемках.

Программа прогулки также была традиционной. Сад Королевы Мэри: клумбы с разными сортами роз, оранжереи, полные диковинных цветущих растений. Оказываясь здесь, Майя получала колоссальное удовольствие от своих любимых красок и их вариаций: розовой, персиковой, желтой.

Затем тенистые аллеи парка, вдоль озера, до самого зоопарка. Это занимало по меньшей мере полчаса. Прекрасное времяпрепровождение. Если не заморачивали голову серьезные проблемы.

— А сейчас, Фло, смирись, тебе придется зайти сюда, — обычно смеялась Майя и подталкивала сопротивлявшуюся подругу к кассе, чтобы купить два билета в «Blackburn Pavillion» — охотничий домик в викторианском стиле, полностью реставрированный и переделанный в уголок тропического леса посреди Лондона: несколько водопадов, папоротники, бананы, баньяны, страстоцвет, орхидеи... Буйство красок. Отличное место приюта некоторых живописных птиц с другой части планеты: туканов, попугаев, ибисов и даже редчайших кукабарр из Новой Гвинеи.

Майя обожала эту птицу с синими перьями. Майе нравился ее голос, напоминавший резкий человеческий смех.

Каждый раз, посещая этот павильон, подруги соревновались в определении птиц по голосам. Но когда удавалось услышать кукабарру, обе не могли удержаться от непроизвольного хохота.

Потом приходила очередь Майи отдавать дань Фло и сопровождать ее к комодскому варану, которого та опекала, согласно специальному уставу Лондонского зоопарка, допускавшему «усыновление» любимых животных. Варан был самой крупной рептилией в мире: два метра длиной. Очень старый, весь покрытый чешуйчатой броней, с раздвоенным языком, длинным хвостом, мощными зубами. И с криминальными инстинктами. В общем, чрезвычайно походил на дракона, каким его все себе представляют.

На стене помещения, где размещалась рептилия, висела огромная фотография, на которой варан был запечатлен рядом с сияющей Фло, поднявшей два пальца в знак победы.

Сегодня Майя и Фло прошли мимо павильона с его диковинами.

Они были слишком заняты.

— Нам нужно что-то придумать, Фло. Ты видела, какая она стала? А если эта мерзавка Стейси начнет подозревать, что...

— Феба должна обязательно поговорить с Гарри. Я имею в виду, если она уверена, что он отец...

— Ты что?! Она же сказала, что не знает этого наверняка!

— Феба — дура. Зачем нужно было трепаться на всех углах, что переспала с кучей парней...

— Но какой же идиот этот Гарри!

— Брось, Майя, только из-за того, что переспал с ней?

— А разве не так? Даже если и не переспал? Ты что, не согласна, что он идиот? Ты разве не видела, как он вел себя в спортзале?

— Согласна, Гарри — идиот, но сейчас нам надо подумать о Фебе, надо что-то сделать, чтобы помочь ей... Может, нам посоветоваться с твоей матерью?

— Ну конечно! Мне только истерик не хватало по этому поводу. Ты что, Меган не знаешь?

— Мне сегодня в школе так стало жалко Фебу!

— Мне тоже. А ты заметила, как вели себя эти две мымры, которые постоянно выдавали себя за ее подруг?

— Подумать только, если Гарри действительно отец и это выплывет наружу, представляешь, что может устроить Стейси!

— Для Фебы это будет конец. Стейси устроит ей ужасную жизнь, она сделает все, чтобы выжить ее из нашей школы.

— Нам нужно поддержать Фебу. Давай дадим ей понять, что мы можем быть ей подругами, что она может нам доверять.

— Какая ты душе-е-евная, Фло-золотое-сердце.

— Иди ты, Майя! Я знаю, ты думаешь то же, что и я, только не хочешь признаться в этом.

— Думаю что?

— Что если б такое случилось с тобой...

— Со мной такого случиться не может.

— Это почему же? Собираешься ходить в девушках до самой свадьбы?

— А ты посмотри на всех наших знакомых парней: или недоделанные какие-то, или не флиртуют со мной, принимая меня бог знает за кого.

— Но, Майя, это ты не флиртуешь с ними! Ты строишь из себя недотрогу! Если они не отвечают твоим ожиданиям, ты не удостаиваешь их взглядом. А все твои завышенные требования...

— А почему, извини, мне их не иметь?

— Впрочем, кое-кто тебе сейчас нравится...

— Отвали...

— Давай, давай, Майя, колись! Думаешь, это большой секрет?

— Ну ты и липучка!.. Ладно. Да. Трент мне немного нравится... Довольна?

— Ну так в чем же дело?

— По-моему, ты ему тоже нравишься.

— Уф!

— Только не говори, что ты этого не видишь.

— Ну как тебе сказать...

— Так и скажи. Говори себе правду.

— Я не знаю, что делать, Фло. Трент мне нравится, но в нем есть что-то таинственное, что-то, что меня настораживает.

— Мне кажется, ты унаследовала паранойю у своей матери.

— Нет, на сей раз она ни при чем. Это мои собственные ощущения. Когда я его вижу, мне хочется быть с ним, разговаривать, хочется, чтобы он был влюблен в меня. Но эта моя подозрительность... Она все время стоит между мной и им. Почему все так?

— Брось, Майя, ты сама создаешь себе тысячу проблем только потому, что влюблена в него и этим напугана.

— Неправда!

— Нет, правда, и что в этом плохого? Признай, парень — что надо!

— Но вид у него устрашающий... Ты обратила внимание, какие у него плечи?

— Плечи как плечи. Зато он такой худой...

— А у твоего Джона, наоборот, фигура регбиста, да? Трент симпатичный, и это все. Ты обратила внимание, какие у него глаза?

— Двухцветные, о-боже-мой-какие-эмоции!

— А волосы?

— Тебя повело, подруга!

— Если б не этот кретинский пучок! Боже, какие они у него черные! И блестят.

— Ты бы трахнулась с ним?

— Фло!!! Ты еще и глухая? Я не собираюсь с ним даже общаться!!!

— Хорошо, хорошо, не кричи, не будь такой агрессивной!

— Ты говоришь об этом так, словно все решено.

— Но скажи откровенно, тебе хочется быть с ним?

— Я не знаю... Да... Думаю, что да.

— Вот видишь!

— Фло, но он пугает меня!

ГЛАВА 26

30 октября

Четверг

16:50


Продолжая разговаривать, Майя и Фло незаметно вышли из парка и направились к Примроз-Хилл, самому красивому холму Лондона, на склонах которого раскинулся самый фешенебельный квартал города. Здесь жили Джуди Лав, Гвен Стефани, Дэниэл Крэг. Путь девушек лежал мимо здания, где располагалась студия Дэвида. Майя, боясь увидеть дом, решила обойти его стороной.

— Фло, пройдемся по Примроз Бейкери?

— Как хочешь. Только я позвоню Джону, он хотел присоединиться к нам, ты не возражаешь?

Я-позвоню-Джону-ты-не-возражаешь? А если б я сказала, что возражаю? Тоска с этими подругами, у которых такие прилипчивые женихи!

На самом деле Майю это не слишком напрягало. Особенно в эту минуту, когда было решено зайти в их любимую кондитерскую. На этом свете не существовало ничего, что могло бы разрушить их предвкушение удовольствия от пирожных с кремом и сливками, шоколадом и фруктами.

Войдя в кондитерскую, девушки сыграли в игру типа китайской моры. Игра состояла в том, что обе выбрасывали пальцы соответственно трем вещам: камню, бумаге и ножницам. Каждая последующая «побеждала» предыдущую. Кто выигрывал, за тем был выбор пирожных.

Камень — шоколадные.

Ножницы — фруктовые.

Бумага — сливочные.

Официанты их знали, и всякий раз, когда девушки появлялись в зале, готовились к долгому ожиданию. Но девушки были так увлечены, что не замечали неудобств, которые доставляли другим. Количество калорий в пирожном-победителе зависело исключительно от вкусов подружек. Фло предпочитала фруктовые и сливочные пирожные, Майя — шоколадные. Но, как правило, все заканчивалось тем, что перед ними ставили огромный поднос с теми и другими. Так случилось и на этот раз.

Сложив пирожные в пакет, они вышли из кондитерской и вновь направились к Риджентс-парк. Там, сидя на великолепно подстриженном газоне, они собирались окончательно разделаться с неприятностями, похоронив их под кучей глазированных сладостей. Они торопились сделать это прежде, чем появится Джон.

Прожорливый дармоед. Как всякий мужик.

— М-м-м, как вкусно! Попробуй... полно карамели... Слушай, а чего ты боишься Трента? — Фло никак не могла оставить эту тему.

— Не знаю, просто у меня такое чувство... Смотри, а это пропитано топленым шоколадом... Что до Трента... я не знаю... от него просто веет опасностью.

— Ты боишься, что он замешан в каких-нибудь темных делишках?

— По-моему, этого боится Меган. Я тебе говорила, что она запретила мне видеться с ним?

— Вот видишь, я так и знала, что без нее не обойдется. Но, Майя, ты же сама говорила, что в таких делах она немного параноик!

— Да, но...

— Что «но»? Разве Трент похож на торговца, на дельца, на гангстера, наконец?

— Фло, я не знаю... Но, согласись, он странный тип. Л вдруг он член какой-нибудь секты?

— Тина сатанист, что ли? Да брось ты, сатанисты — кучка клоунов! Они устраивают свои шабаши всего лишь затем, чтобы потом расписать их в Интернете. Ты же сама видела. Типа окрошки из песенок, запущенных от конца к началу, в которых им чудятся сатанинские послания. Говорят, в этом участвует даже Бритни Спирс. Если ты послушаешь ее песню «Я служу тебе», запущенную наоборот, то услышишь: я тебя люблю, я тебя люблю, Сатана, мой запрещенный плод. Бабах!

— Нет, это совсем другое. Понимаешь, в нем есть какая-то неуловимая загадка, которую я никак не могу разгадать.

— Вон, смотри, бежит Джон. Как ты думаешь, почему он должен каждый раз махать руками, приветствуя нас? Он что, думает, я его не вижу?

— Только не говори с ним о Тренте, прошу тебя. Я не хочу, чтобы он знал о нас с ним, ладно?

— Обещаю.

— Привет, Джон!

— Привет, девчонки! Какая история в школе, а?

За спиной рюкзак, в ухе iPod, темно-синие джинсы, голубые кроссовки «Али Стар» с нарисованными овечками... Джон. Надежный, добрый Джон. Славный парень. Натуралист и спортсмен-любитель. Друг половины школы.

— Что слушаешь? — спросила Майя, не сомневаясь в ответе.

— Непревзойденных.

— «Nirvana». «Воняет духом молодежи...» — пропела Фло.

— «...вот и мы, развлекайте нас. Я заразный идиот...» — подхватил Джон.

— Мог бы время от времени менять записи... — сказала Майя.

Джон не возразил. С улыбкой от уха и до уха он не сводил глаз со своей Фло. Слепому было ясно, что он влюблен. Она же строила из себя строптивицу, хотя Джон ей тоже очень нравился. У них было много общего. Оба любили науку, математику, оба бредили последними технологическими новинками.

Джону нисколько не надоедало, когда Фло начинала свои лекции-о-жизни-какой-ее-видит-мисс-Крамбл-слушайте-слушайте. Он и слушал ее с раскрытым ртом. Майя не раз замечала, что Джон, обсуждая какие-то темы со своими товарищами, пользовался фразами, заимствованными у Фло. Молодец Джон. Браво. Лучшего парня подруге и не пожелать.

— Тебе тоже об этом известно? — спросила Майя.

— Да об этом знает уже половина школы! А мне рассказала Фло.

Майя испепелила подругу взглядом. Ну никак не может она удержать язык за зубами. Эта неутомимая моралистка, не пропускающая ни одной возможности устроить коллективную конференцию на любую тему и выболтать чужой секрет.

«Боже, Фло, если б ты знала, как ты иногда выводишь меня из себя», — подумала Майя.

Фло, почувствовав недовольство подруги, отвернулась с легким чувством вины. О чем через мгновение забыла, стараясь, как обычно, взять инициативу в свои руки.

— Джон, ты не думаешь, что мы обязаны помочь Фебе? Только поэтому я с тобой этим и поделилась. Представь себе, что с этой минуты все будут против нее. Ее мать. Сондерсиха и все другие учителя. И, конечно же, Стейси.

— Вы думаете, это Гарри? — спросил Джон.

— А по-твоему, не он? — насмешливо переспросила Фло.

— Я не знаю... эта Феба... она переспала со всеми и звонила об этом на каждом перекрестке... Кто вам сказал, что ребенок именно от Гарри? А может, он не имеет к этому никакого отношения?

— Джон, черт тебя побери! Ты опять заставляешь меня задаться вопросом: ну не с придурком ли я связалась?

— Ну а как ты думаешь, почему она до сих пор не сказала ему об этом? Потому что не уверена.

— Как ты не можешь понять? До тебя не доходит, что она может быть перепугана? Что чувствует себя но уши в дерьме? Настолько, что последнее, чего ей хотелось бы, — это вылить все на этого подонка, чтобы тот все отрицал и бежал бы от нее как от огня.

— Но кто тебе сказал, что он так поступит? Почему ты в этом уверена? Вот ты всегда, Фло, осуждаешь других, думая, что все знаешь.

Майя улыбнулась, услыхав вывод влюбленного Джона, попавшего на этот раз не в бровь, а в глаз.

— Я уверена, по крайней мере, что он не позаботится о том, чтобы помочь ей найти выход из создавшегося положения, — продолжила Фло, будто не слышала слов своего дружка.

— А ты на его месте позаботился бы? — спросила Майя.

Джон уже собирался ответить на ее провокационный вопрос, как вдруг зазвонил его мобильник. В трубке раздался голос Трента:

— Джон, это ты? Джон, послушай меня! — Трент как будто запыхался. — Джон, ты должен срочно приехать! Случилось страшное! Они убили Джеми Хоггса!

— Что?! — услышали вскрик Джона девушки.

Кровь бросилась ему в лицо, но он постарался овладеть собой.

— А ты где? — спросил он почти спокойным тоном.

— В Хэкни. Приезжай поскорее! Как можно скорее! Ты должен это видеть... Джеми больше нет. Это резня, Джон! Я прошу тебя, быстрее!..

— А что произошло?

— Сведение счетов. Ты не знал, Джеми был членом одной из местных банд... Что ему взбрело в башку!.. А теперь... Джон, они пробили ему голову! Прошу тебя, Джон, скорее!..

— Бегу.

— Когда будешь на пересечении с Хокстон-стрит, позвони мне, я объясню дорогу. Нет, будет лучше, если я сам тебя встречу... Здесь такое!..

ГЛАВА 27

30 октября

Четверг

17:45


Положив трубку в карман, Джон почувствовал, что взмок от пота. Его трясло. В голове шумело. Он не понимал, что надо делать. Мысленно составил список грехов, которые могли бы неожиданно перевернуть вверх дном весь день. Хорошо, что не жизнь.

Хэкни. Какого дьявола Трент поперся туда! Какие у него могут быть дела в этом жутком районе, где, по слухам, постоянно воюют между собой двадцать две банды! Место — худшее из всех, какое только можно придумать.

Джеми Хоггс. Джон едва его знал, но сразу догадался, что у того не все в порядке с головой. Сын чернорабочего-англичанина и горничной-азиатки, смуглая кожа, миндалевидные глаза, красавец. Полно девчонок. Хвастун. Трент несколько раз брал его с собой в пабы — какое-то время они жили по соседству. Потом полиция прихватила Джеми: воровство, сбыт краденого и кто знает, что еще. Его осудили. Правда, в тюрьму он не попал, но ему установили комендантский час с семи вечера до семи утра. И нацепили на ногу электронный браслет, сигнализировавший о каждом его перемещении непосредственно в Скотленд-Ярд.

Святым такие браслеты не цепляют, подумал Джон.

Девушки. Что же придумать? Что им ответить, на пытливый взгляд одной и настойчивые расспросы другой? Что он мог бы им сказать, если сам толком ничего не знает?

— Джон, кто это был? — строго спросила Фло.

— Ну ты и любопытная, моя обожаемая всезнайка, — попытался отшутиться Джон и чмокнул ее в лоб. — Это был мой старый приятель. Из Лидса. Позвонил, что подъезжает. Я из-за тебя о нем совсем забыл. Мне обязательно надо с ним встретиться. Он специально приехал в Лондон ради меня.

— Отлично. Позвони ему, пусть приедет сюда.

— Нет... Он слегка недоделанный. И вам не понравится. Ладно, оставляю вас поболтать без меня... Простите, но мне правда надо бежать.

То, что они ему не поверили, он понял, еще не закончив фразы. Он даже не успел повернуться, чтобы сбежать от них, как Фло схватила его за рукав.

— Джон! — Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

«Ну все, — подумал Джон, — сейчас она меня убьет».

— Да? — сделал он невинную физиономию.

— Что за лапшу ты вешаешь нам на уши? — вступила в беседу Майя.

Только ее здесь не хватало, подумал Джон, вновь покрываясь потом.

— Не юли! — дернула его за рукав Фло. — Ты стал красным как рак, когда услышал голос в телефоне. Посмотри на свои руки, они у тебя трясутся, словно ты кур воровал. Джон, случилось что-то серьезное?

— Я не могу вам сказать, извините, так будет лучше для вас... — попытался он защититься.

— Джон Уоррен! Ты совсем с ума сошел?! Говори! Или больше никогда меня не увидишь!

— Ладно... это... — Ну как он мог сопротивляться после такой угрозы? Джон был не способен возражать Фло. — Ладно! Это был... Трент.

— Трент? — выдохнула Майя. — И чего он хотел?

— Он... случилась одна неприятность...

— С ним?!

— Нет... с его другом... Нет, друг — слишком сильно сказано. С одним его знакомым, да, именно так, знакомым... он его едва знал...

— Джон!!! — Фло была в гневе. — Мы в курсе, что значит знакомый!

— Да, конечно... В общем... Его убили...

— ???

— Да, его застрелили...

— Застрелили?! Ты что говоришь? — крикнула Майя. — А Трент при чем?

— Этот Джеми был... он занимался темными делишками...

— Понятно, но Трент тут каким боком?!

Майя повернулась к Фло, их взгляды пересеклись. Нет, только не это, Боже, сделай так, чтобы это было неправдой, это не может быть правдой, пусть Трент немного странный, но он не может, не должен быть уголовником!

— Это случилось... — Джон нервно сглотнул, — в Хэкни. Трент там. И мне надо... он ждет меня гам...

— Хэкни?! — ахнула Фло. — Но это же очень опасное место! Нет, мы не позволим тебе пойти туда одному! Мы пойдем с тобой.

Фло говорила за обеих.

Джон, заранее зная результат, попытался отговорить решительно настроенных подруг. Естественно, у него ничего не получилось.


Все трое поспешили к станции метро. Они не разговаривали. Не переглядывались, боясь того, что могут прочесть на лицах друг друга.

Тревожное ожидание на лице Джона.

Решимость в глазах Фло.

Страх в глазах Майи.

Хэкни. Все трое прекрасно знали, что это место, где расстаться с жизнью — пара пустяков. Не так посмотрел, не то сказал, победил в видеоигре, отпустил шутку в адрес чьей-то девушки... В Хэкни умирали молодыми. Самое распространенное увлечение в Хэкни — приобретение или аренда пистолета. Оружия там было как грязи: 250 фунтов за подержанный пистолет девятого калибра. И всего 50 фунтов — за аренду на вечер. Пороховой погреб. Арсенал, с помощью которого давали выход своей озлобленности на весь мир.

И сейчас там находился Трент.

Когда они добрались до Хэкни, Майя первой заметила его. Как и обещал, он шел встретить Джона. Черная кожаная куртка, очки с темными стеклами, черные сапоги, рваные черные джинсы, лорд Байрон в заднем кармане джинсов.

Увидев девушек, Трент пришел в ярость.

— Ты что, охренел? — набросился он на Джона, игнорируя стоявших рядом Майю и Фло. — Я же сказал тебе, что тут кошмар! У тебя что, совсем котел не варит? Притащить сюда невесту и ее подружку!

Кулак. Если бы он ударил ее кулаком в живот, ей было бы не так больно. Тревога за него, опасение, что ему что-то может угрожать, — эти чувства мгновенно испарились в Майе, уступив место гневу. Теперь все в ней кричало: да плюнь на него, на этого спесивого и наглого незнакомца.

Трент не обратил никакого внимания на реакцию Майи. Боль, которую испытывал он, была сильнее. Его друг был мертв, и точка.

— Смотри, что я нашел, как только прибежал... рядом с телом. — Он показал Джону обрывок бумаги. — «U're in a beta place. God is lukin afta u now[14]». Это оставила его девушка...

Он повернулся, дав знак следовать за ним. Они шли по улице, залитой мраком. Еще большим мраком были залиты лица людей, быстро идущих, прижимающихся к стенам домов, избегающих смотреть в глаза друг другу. Дома напоминали кладбищенские склепы из грязного бетона, предназначенные служить приютом для истерзанных и оставленных Богом душ.

— Майя, Фло, только не пугайтесь... — Трент повернулся к ним. — Зрелище не из приятных... Я был знаком с ним с самого детства. Раньше он жил в Илинге. Мы вместе ходили в детский сад и в начальную школу. Он всегда был заводной, даже слишком. И очень талантливый. Один из самых известных уличных художников в этом районе. Вот, смотрите, это его работа... — Он показал на граффити, оживлявшие унылые стены дома на Фалкирк-стрит.

Майя, Фло и Джон, пораженные, смотрели на нескончаемую вереницу солнц и воинов, бежавших по облупленным стенам, взбегавшим по лестницам. Это был дом Джеми. Квартирка из двух комнат, с маленькой ванной и кухонькой, где жила его семья из восьми человек. Мать, отец, бабушка, пятеро детей.

Джеми попытался вырваться из этой норы, но с тех пор, как судья ограничил его свободу постоянным надзором, был вынужден возвращаться в свою двухъярусную трехместную постель. Он был старший, поэтому его место было на втором ярусе. Отца не устраивала жизнь, которую вел Джеми, и он частенько избивал сына. Когда видел его. И когда сам не торчал в пабе.

— На какое-то время я потерял его из виду, — продолжал Трент. — Когда они переехали жить в Хэкни. Его отец лишился работы, и денег на то, чтобы платить за квартиру и обитание в Илинге, уже не хватало. Он позвонил мне сам. Три месяца назад. Мы увиделись. Я понял, что у Джеми не все складывается в жизни. Он был напряжен, нервничал. Он искал меня, потому что вспомнил, что у моей матери в доме когда-то висели рисунки, которые он хотел скопировать. И сегодня я как раз приехал сказать ему, что я их нашел и что он может прийти за ними в любое время.

Трент жестикулировал, и Майя разглядела на безымянном пальце его левой руки необычное кольцо, которого прежде не видела. Квадратная золотая пластинка с восемью разными камнями, расположенными вокруг еще одного, в центре.

Вот крестьянин, подумала она, парень с кольцом, да вдобавок золотым.

— А сейчас он мертв!.. Он умер ни за что ни про что, из-за глупой ссоры. Не поделили территорию с таким же бедолагой. — Голос Трента задрожал. — Майя, Фло, прошу вас, останьтесь здесь, на улице.

Неожиданно заботливый тон поразил девушек. Однако они не последовали его совету и вслед за ним и Джоном поднялись в комнату Джеми.

Комната походила на скотобойню: лужа крови и ошметки мозгов. Майя уставилась на тело, лежащее на полу.

На мгновение в памяти всплыла другая жестокая сцена: отец в такой же луже крови... Верно, он был красивым парнем, этот Джеми Хоггс. Об этом свидетельствовала фотография, запечатлевшая его вместе с братьями на игровой площадке. А сейчас он лежит здесь, под пропитавшейся кровью простыней, закрывающей ему почти пол-лица.

— Говорят, что они пришли вдвоем. Было три часа, повсюду люди, но это их не остановило. Они выбили дверь ударом ноги, вошли и приставили пистолет ко лбу, прежде чем он смог понять, в чем дело. Кто знает, о чем он подумал в тот момент? Кого звал на помощь?.. Подумать только, ему было столько же, сколько нам! Восемнадцать ему должно было исполниться где-то под Рождество, не помню точно день.

Лицо Трента было мертвенно-бледным, но спокойным.

— Взгляните на стены, он был настоящим художником.

Майя и сама обратила внимание на необычную роспись комнаты. Круги, квадраты, линии, ломаные и волнистые, сложные геометрические фигуры покрывали стены от пола до потолка, складываясь в поразительные, полные чувства рисунки. Яркие и жизнерадостные. Что это? Солнце? Луна? Жизнь? Они могли означать все что угодно. Они были красивые. И Трент красивый, пришло вдруг на ум Майе.

Он старался подбодрить мать Джеми, его девушку, братьев.

Он казался единственным, кто в этой ситуации не потерял присутствия духа.

Майя все более осознавала, что Трент ей нравится. Даже чересчур.

— Вы кто? Что вам здесь надо? — послышался голос у входной двери.

Видимо, в квартиру пытался войти кто-то, кого не ждали.

— Я ищу одного парня. Меня послала его мать, она очень беспокоится. Она думает, что он здесь. Я врач. Прошу вас, позвольте мне войти.

Трент отправился посмотреть, кто позволил себе поднять шум в присутствии смерти.

Человек, которого он увидел, был тут явно лишним.

— А тебе что здесь надо? — спросил Трент холодно.

ГЛАВА 28

30 октября

Четверг

18:30


Сирены полицейских машин звучали все ближе. Наконец-то, подумала Майя, вжавшись в стенку, чтобы дать пройти двум санитарам с носилками.

Санитарная машина прибыла несколько минут назад, но тело нельзя было уносить с места преступления до приезда полицейских экспертов, которые должны сделать фотографии и осмотреть труп.

Майе и Фло было не по себе. Зря они решили сопровождать Джона сюда. Что им делать в этой квартире? И без них полно народа. Члены семьи. Санитары. И Трент.

Девушки отозвали Джона в сторонку и попрощались с ним, договорившись созвониться позднее.

Они покинули эту жуткую комнату и направились по коридору к выходу.

Глаза Майи искали Трента. И нашли его у входной двери.

Было очевидно, что парень утратил всю свою выдержку и самоконтроль. Стоя в дверном проеме, он пытался помешать войти какому-то солидному, хорошо одетому господину. Черные с проседью волнистые волосы, белая рубашка, галстук, синий двубортный пиджак, распахнутое бежевое кашемировое пальто. Майя никогда прежде не видела этого человека.

Зато Трент его явно хорошо знал.

Человек схватил его за руку. Он был силен, потому что Трент, со злой гримасой на лице, безуспешно пытался выдернуть руку.

— Отпусти — Не советую тебе давить на меня. Что тебе здесь нужно? Как ты здесь оказался?

— Успокойся, Трент. Успокойся, говорю тебе. И уходи отсюда. СЕЙЧАС ЖЕ! Послушайся меня. Тебе не стоит задерживаться тут.

— С тобой я никуда не пойду. Ты не ответил мне. Почему ты здесь? Как ты узнал? Ты знал Джеми? Его ты тоже убедил следовать за тобой?

— Сколько вопросов, мальчик! Хватит. Увидишь, что у меня на все есть ответы, только не сейчас. Мы не можем больше тут оставаться.

Он дернул Трента за руку и потащил на лестничную площадку.

Майя и Фло, спрятавшиеся в углу коридора, ничего не понимали. Трент, насколько они его узнали, не должен был бы подчиняться ничьему приказу. Но сейчас он выглядел безвольным, неспособным сопротивляться этому типу.

— Майя, уходим.

Слова Фло привели в чувство Майю, в глазах которой Трент стремительно терял очки.

— Ты видела? — Майя была поражена.

— Это, наверное, какой-то его родственник. Может, отец? Мы же ничего не знаем о нем.

— Но разве не ты мне говорила, что у него нет отца? А потом, что значит «нет»? Он что, умер? Или сбежал? Или что-то в этом роде?..

— Я все-таки думаю, это или родственник, или знакомый.

— Ну-ну! Оказавшийся здесь совершенно случайно. Брось. Ты заметила, как Трент взвинтился при виде его? Он даже не поздоровался с ним...

— Посмотрела бы я на тебя! У человека только что убили друга детства!..

Фло не знала, как ей успокоить Майю. В конце концов, Трент был товарищем Джона, и Фло была уверена, что Джон никогда не познакомил бы ее с психопатом или опасным человеком.

Мысли Фло переключились на Джона. Может, позвать его с собой? Ему-то что здесь делать?

— Подожди, Майя, я мигом, к Джону, — попросила она и побежала по коридору обратно.

Джон отвечал на вопросы полицейского. Вежливого, но строгого. Кто такой, почему оказался в этой квартире, что его связывало с убитым и так далее. Взглянув на Джона, Фло закатила зрачки к небу. Багровое лицо, мокрые от пота руки, глаза, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Елки-палки, они пришьют Джона к этой истории, подумала она, этот недоделанный Трент втянет его в беду.

Но ее страхам быстро пришел конец. Из уоки-токи, висевшего у плеча полицейского, послышался голос его коллеги:

— Все в порядке. Мы взяли его. Черный. Пятнадцати лет. Скорее всего, сведение счетов, не поделили территорию.

Охота на убийцу была недолгой. Им оказался сопляк из соперничающей банды. Выйдя на свое первое дело, он для самоутверждения не колеблясь лишил жизни парня, виновного лишь в том, что нарисовал свои граффити на чужой стене, за пределами своей зоны. Четырнадцатилетнему сообщнику удалось сбежать.

Конец истории.

На лицо Джона вернулся нормальный цвет. Парень повернулся к Фло:

— Слышала? Они поймали его! А где Трент?

ГЛАВА 29

30 октября

Четверг

19:30


Трент в эту минуту подъезжал к Белгравии. В компании Кайла Зефса. Вытащенный из дыры, в которой сгинул его друг, и увезенный прочь в автомобиле люкс в район люкс.

Подъехав к дому, где находилась студия Зефса, оба поднялись по лестнице.

— Сними наушники! — приказал Кайл, брезгливо глядя на iPod.

Трент с неохотой подчинился. Хотя ему самому мелодия «Я знаю, все кончено» группы «The Smiths» казалась слишком печальной в свете столь ужасного события. Сняв наушники, он сел в кресло и закрыл глаза, показывая всем своим видом, что у него нет никакого желания разговаривать. Он был слишком зол на Кайла, чтобы общаться с ним. Слишком измучен, чтобы требовать от него объяснений.

— Тут ты в безопасности, можешь расслабиться, — спокойным тоном сказал Кайл.

Лицо Трента было бледно. Он открыл глаза и с ненавистью посмотрел на врача.

— Ты что, захотел неприятностей? — словно не замечая этого взгляда, продолжал Кайл. — Чего тебя туда понесло? У тебя с мозгами все в порядке? Мне порой кажется, что это не так. Что тебе взбрело в голову? Или, может, ты тоже член банды? Да если бы я не вытащил тебя оттуда!..

Трент не собирался отвечать. Он считал бессмысленным объяснять этому типу, который обхаживал его мать и которого он презирал, что связывало его с Джеми. Такому бесполезно растолковывать, что настоящая дружба превыше любых барьеров, выстраиваемых жизнью.

Трент почувствовал, как увлажнились его глаза. Это длилось всего мгновение. Он не дал пролиться слезам. Он не мог позволить им пролиться в присутствии этого человека. И именно там, где этот пижон принимает своих жертв. Где сдирает мясо с этих глупых куриц. Где у него нет отбоя от баб, добивающихся его внимания, страстно его желающих в надежде заполучить хотя бы малую толику добавочной красоты. Но тогда какого хрена он так настырно продолжает крутиться вокруг матери?

Мысль о Джеми не оставляла Трента. Перед глазами все еще стояла разбитая голова парня. Мать считает, что диалог с мертвецами возможен. Может, она смогла бы реинкарнировать Джеми. Трент с трудом отогнал абсурдное желание попросить мать о сеансе с Джеми. Надо смириться с тем, что ему больше никогда не увидеть друга.

Взаимное притяжение Джеми и Трента объяснялось тем, что Трент понимал Джеми. Понимал его проблемы, его неудовлетворенность жизнью, его досаду на предопределенность своей убогой судьбы. Трент понимал его, потому что ему также было нелегко жить в этом мире. Люди никогда до конца не доверяли ему. Сторонились его. Сын медиума!

Трент поерзал. Ему было неудобно сидеть в этом дурацком хай-тековом кресле. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, он стал смотреть по сторонам. Юноша впервые оказался в этом, как он с презрением именовал его, святилище.

Трент ненавидел хозяина этого святилища с той самой минуты, когда сияющая мать представила его Тренту как нового дорогого друга, у которого можно многому научиться, с ним нам будет хорошо. Хорошо не было. До Трента до сих пор не дошло, что может связывать этих людей, мать и Кайла. Тренту не нравилось, что тот приходит в их дом. Об этом без обиняков он заявил матери. Ему не нужен был отец. К тому же такой отец. С его манией держать под контролем все и вся. С его гребаным эзотеризмом. Доктор Зефс был самой большой ошибкой в жизни его матери.

Трент вытянул шею, чтобы лучше разглядеть лежащие в беспорядке на письменном столе бумаги и фотографии. На некоторых были запечатлены женские тела, крупные планы участков кожи. Объектив останавливался на дефектах кожного покрова, поверх которых фломастером был нанесен один и тот же рисунок: две параллельные линии и точка между ними.

— Тебя заинтересовали мои исследования? — Кайл заметил любопытство Трента. — Когда-нибудь я тебе о них расскажу. Нам с тобой будет о чем побеседовать. А сейчас беги, успокой свою мать. И постарайся впредь не попадать в неприятные ситуации. А если тебе понадобится моя помощь, помни, я всегда готов.

Трент поднялся и пошел к выходу. Не прощаясь. Вряд ли можно было принять за прощание гримасу облегчения на его лице.

Но дороге его взгляд упал на открытую книгу, лежащую сбоку от компьютера.

Он остановился. Повернулся к Зефсу:

— Это же те самые рисунки, которые повсюду оставлял Джеми!!! — От гнева его голос прозвучал сдавленно. — Значит, ты действительно имел к нему отношение! Это ты заморочил ему голову своими паскудными идеями?

— Не городи ерунды, — спокойно отвечал Кайл. — Я здесь ни при чем. Это рисунки древних майя. Твой дружок был не единственным, кто их копировал. Я пришел туда за тобой только потому, что об этом попросила твоя мать. Она сказала, что тебя можно найти в Хэкни, куда ты в последнее время повадился к своему дружку. По дороге я услышал по радио об убийстве и поспешил. Я догадался, что ты там.

Трент был взбешен. Бешенство помешало ему заметить, что рисунок фломастером на дефектных участках кожи, запечатленных фотообъективом, совпадал с одним из символов, нарисованных в этой странной книге.

ГЛАВА 30

Лондон

30 октября 2008


Меган. Меган. Признаюсь, сейчас, когда я на свободе, мне не хватает наших встреч. Ты помнишь их?

Ты приходила с лицом первой ученицы класса, с тетрадкой в руках, готовая занести меня в свою идиотскую классификацию психопатов.

В глубине души ты мне нравилась. Ты не догадывалась об этом?

Ты была единственной, кто навещал меня.

Кроме Профа, я хочу сказать.

Для меня не было проблемой подружиться с одним из надзирателей, который позволял мне наблюдать за встречами заключенных с их родными и друзьями.

Я безумно люблю это занятие.

Заключенным при этом грезится, что таким образом восстанавливается их связь с миром.

Мечтатели.

Дураки.

Мне нравилось ловить разочарование на их физиономиях, когда их дети, рыдая в голос, отказывались подходить к ним, когда противились общению со своими отцами, наводившими на них страх. А их подруги сучили ногами, мечтая как можно скорее сбежать от них.

Мы вычеркнуты из мира.

Мы испорченный товар, который нельзя и нет желания поменять.

Гнилое мясо, которое никто больше не хочет пробовать.

Я ненавижу запах протухшего мяса.

Ты помнишь, какой у него сладковатый запах гниения?

Поэтому дома я всегда его консервирую. Если б ты знала, какой это трудный процесс. Надо найти жидкий азот, найти подходящую емкость.

А прежде всего — быть внимательным. Чтобы не переборщить.

У меня есть миссия, это главное.

Поэтому я знаю, когда нужно остановиться.

Поэтому я знаю, что, когда я начинаю, у меня в распоряжении всего несколько секунд. Я должен все сделать быстро. И решительно.

Я не могу положиться на случай.

Я должен делать это руками, только так можно создать давление на нужную точку.

Чтобы не оставлять следов.

Иначе вся работа насмарку.

Если остаются следы, я имею в виду.

С меня достаточно проклятых родимых пятен, которые доставляют мне столько терзаний. Девушки должны быть совершенными. Не так, как ты, совершенная только внутри. Итак, руки.

Я должен сильно прижать трахею и гортань к позвоночному столбу.

Знаешь, какое усилие необходимо, чтобы выполнить это?

Двадцать килограммов.

Двадцать килограммов, чтобы пережать трахею. Но я уже набил руку.

Я тренировался, даже сидя в вонючей норе, куда ты меня засунула.

Чтобы сделать эту работу хорошо, мне нужно их прежде усыпить.

Поэтому в поисках их я отправляюсь на дискотеки.

Там легче уговорить их выпить. Сначала я даже не хотел слышать об этом. Но миссия есть миссия. Я обязан следовать ей.

Сознавая свой высший долг при ее исполнении.

Мы не такие, как все остальные.

Мы не можем опускаться до компромиссов.

Мы не можем отвлекаться на глупое чувство вины.

Мы обладаем всем, чтобы довести дело до конца.

Но у нас мало времени.

До 2012-го.

Так говорит Проф.

И я ему верю.

Достаточно капнуть в чупит девчонке несколько капель ГГБ (гамма гидроксибутират, иными словами — жидкий экстези).

Чупит — это жуткий коктейль из рома и грушевого сока, гадость, не приведи господь.

Девушек, пьющих чупит, уболтать легче всего.

Они никогда не обращают внимания на вкус того, что у них в бокале.

Проф всегда был доволен моей работой.

Я работал всегда и только со списком. Клянусь. Почему же сейчас ты не доволен мной, Проф? Почему ты думаешь, что я больше не способен это делать?

Потому что я никак не найду ту, что тебе нужна? О нет, Меган, нет.

Не рассчитывай на то, что тебе удастся вбить клин между мной и Профом. Он по-прежнему верит в меня. Я — избранный.

Он говорил мне это тысячи раз.

И я ему докажу, что я еще способен на многое.

Потому что, кроме задания, которое он мне поручил во имя Пророчества, я сам себе поручил еще одно.

Увидишь, в итоге Проф меня оценит. Я должен спасти красоту.

Ах, ах! Я вижу твое лицо, глупенькая Мег. Я представляю себе твою надменную улыбочку: надо же, психопат, а еще рассуждает.

ОШИБКА!

Я не психопат.

У меня есть дело, которое я должен завершить. Если бы ты была менее невежественна, то поняла бы.

Разумеется, сейчас я должен прятаться.

Но придет момент.

Я многому научился, Мег.

А ты, ты учишься, Меган?

В сущности, ты меня немного разочаровала. Столько общих мест, столько отработанных идей: этот — психопат, тот — параноик. Все бла-бла-бла. БЛА-А-А-А-А.

Меган, ты могла бы добиться большего. Постарайся быть менее банальной. Вперед!

Постарайся увидеть искусство в том, что по другую сторону бездны.

Жизнь, она еще и такая.

Это поиск совершенства.

ГЛАВА 31

30 октября

Четверг

20:00


Едва Трент вышел из студии Зефса, он понял, что не может противиться своему желанию. Достав мобильник, он набрал номер.

Майя.


— Это я.

— Я знаю.

— Прости, что не попрощался с тобой перед уходом.

— Ничего страшного.

— Я хотел сказать тебе, что не шутил вчера по емеле.

— Я хотел сказать тебе, что ты мне нравишься.

— Да, но...

— Я хочу... я должен увидеть тебя... и обнять.


Майе хотелось бы не слышать этих слов. Бросить трубку и не отвечать.


— Майя, ты еще там?

— Да, я тебя слышу.

— Ты рассердилась?

— Нет.

— Ну так что?.. Ответь хотя бы одно слово.

— Я не понимаю, о чем ты. Я-тебя-не-понимаю.

— О боже, и ты тоже! По-твоему, я такой загадочный?

— Хуже.

— Что, черт возьми? Что я член банды?

— Да нет.

— Я смогу поцеловать тебя?

— При чем тут это?

— Твой черный жилет свел меня с ума...

— Ты засранец.

— Перестань... что я тебе сделал?

— Ничего. Оставь меня в покое хотя бы сегодня.

— Сегодня? Майя, ты же знаешь, какой сегодня у меня был день? А ты что делаешь? Отталкиваешь меня. Ты меня боишься, Майя? А-а, ты думаешь, что я состою в какой-нибудь секте! Ты права. В секте обожателей Майи. Мааааайяяяя, я приду за тобой!


Майя решительно отключила телефон. Хватит! Все это ни к чему. Не имеет смысла.

Взяв пакет, она вышла из мини-маркета, куда забежала купить себе на ужин протертые овощи — самое любимое блюдо, которое Меган, как обычно, забывала купить, и быстрыми шагами направилась к дому.


МАЙЯ91: Я не хочу больше слышать о Тренте.

ФЛОГ: Что случилось?

МАЙЯ91: Я вне себя. Мы не понимаем друг друга. Я не знаю, что он за тип.

ФЛОГ: Может, он Антихрист?

МАЙЯ91: Иди в задницу, Фло, мне не до шуток...

ФЛОГ: Послушай, я тут кое-что нашла для тебя. Как узнать, не Антихрист ли твой парень. Как только я это увидела, сразу подумала о тебе. Читай. Но прежде осени себя крестным знамением.

МАЙЯ91: Ну ты не засранка?!

ФЛОГ: Я? Нет. Читай, читай.

1. Он никогда не говорит «Да благословит тебя Бог».

2. Не прячет своих козлиных копыт...

МАЙЯ91: Ха-ха-ха-ха!!!

ФЛОГ: Майя, может, он пришелец, а мы этого не заметили?

МАЙЯ91: Да-да-да!!! С Сатурна, с планеты прилипал.

ФЛОГ: А вдруг он одержим дьяволом? Знаешь, как обнаружить это?

1. Порой тебе кажется, что ты не узнаешь его (упсссс, Майя...).

2. У него смрадное дыхание.

3. Часто у него красные глаза, как на фотографиях...

МАЙЯ91: Вот-вот, он точно бесноватый.

ФЛО: Или ангееееел!!! Ты ощущаешь счастье и покой, когда ты с ним???

МАЙЯ91: Он все, что угодно, только не ангел.

ФЛОГ: Но уж и не дьявол...

МАЙЯ91: Фло, подожди, я должна ответить на звонок.


Майя схватила со стола телефон, который разрывался от нетерпения. Наверняка Меган. Кто еще способен так долго терзать свой мобильник!

— Привет, сокровище, у тебя все в порядке? Я почти закончила. Что ты скажешь, если я заеду за тобой и мы пойдем куда-нибудь поужинать?

— Скажу: согласна.

— Отлично. Буду через полчаса... Надеюсь быть.

— Хорошо.

Хорошо ли? Майя неохотно рассталась с мечтой о протертой зелени на ужин.

Вздохнула и вернулась к компьютеру.

ГЛАВА 32

30 октября

Четверг

20:02


В своем кабинете полицейского комиссариата Меган заканчивала изучать отчет экспертов о следах, найденных в камере Гейси, и взятых оттуда вещественных доказательствах — «Книге Апокалипсиса» и итальянской брошюре о телепатии. «Его очевидные послания лично мне», — подумала Меган. Как и блеклая фотография, оставленная с явной целью заставить почувствовать себя дурой и сбить расследование с намеченного пути.

Хорошо бы знать, каков он, правильный путь. Об этом Меган не имела ни малейшего представления.

А эта листовка?.. Меган повертела ее в руках. Ничего необычного, не считая напечатанных на ней слов. И никаких следов интереса Гейси к этому клочку бумаги. Ни подчеркиваний, ни комментариев на полях. Ничего. Возможно, заголовок листовки: «Послание о предстоящих изменениях Земли» — должен был сам по себе содержать какой-то смысл.

Существует же причина, по которой психопат, страдающий манией величия, заинтересовался бы этой бумажкой с идиотскими предсказаниями. Что Гейси хотел сказать ей этим?

Меган хорошо знала, что убийца ее мужа никогда ничего не делал просто так. Она научилась понимать его за время многочасовых допросов в тюрьме. Итак, почему?

Вся эта пророческая чепуха действовала ей на нервы и путала мысли. Меган отбросила листок. Затем вновь взяла его. Еще раз пробежала глазами от начала и до конца.

О бог мой! Ее бросило в жар. Неужели?! Как же она сразу не обратила на это внимания?

Последняя строчка гласила:

«Конечная дата изменений, предсказанная Писанием: 21 декабря 2012 года».

Меган попыталась восстановить в памяти последний разговор с Дэвидом.

Вернувшись в очередной раз из Гватемалы, муж рассказал ей о предмете своих исследований. Она запомнила каждое слово, произнесенное им в тот вечер.

«У народа майя существует очень древнее пророчество, МиниМег». Высоченный Дэвид называл ее так из-за ее роста — метра пятидесяти пяти сантиметров. «Оно свидетельствует, что этот мир, каким мы его знаем, закончит свое существование в 2012 году, 21 декабря, если быть точным. То есть в день зимнего солнцестояния. С этого дня, как утверждается, мы покинем созвездие Рыб, доминировавшее до этой даты, управляя эпохой войн и распрей, эпохой, когда появились три монистические религии, эпохой, в которую родился Христос, и войдем в эру Водолея. Переход в эру Водолея характеризуется великими преобразованиями и переменами. Человеческие существа, согласно древним легендам, возродятся к новой духовности. И к новой, более совершенной жизни. Но путь к этому будет сопровождаться муками и грандиозными потерями. Ибо всегда, когда что-то рождается, погибает то, что ему предшествовало. Разумеется, это только легенды. Но не исключено, что в них таится истина. Задача науки — докопаться до этого».

Стоп, приказала себе Меган. В тот вечер было еще что-то. Она положила листовку в папку с другими вещественными доказательствами по делу Гейси и быстро поднялась в комнату на пятом этаже. В этом удаленном крохотном закутке, где вдоль стен тянулись стеллажи, хранилась коробка с бумагами, картами, книгами, тетрадями, фотографиями и CD Дэвида. С любезного разрешения начальника полиции, который понимал, что доктору Фокс очень тяжело хранить дома документы убитого мужа.

Меган принялась рыться в бумагах Дэвида. Это должно быть здесь, уверена была Меган. И она нашла то, что искала.

Это был блокнот, куда Дэвид заносил свои впечатления и мысли, связанные с последней поездкой в Гватемалу. Еще в предыдущую поездку ему посчастливилось познакомиться с одним шаманом, ведущим свое происхождение от древних жрецов народа майя. Шаману потребовалось два года, чтобы убедить совет старейшин города Чичикастенанго, жители которого до сих пор живут по законам и обрядам майя, дать согласие на общение с Дэвидом. Для этого Дэвид и отправился вновь в Гватемалу.

«МиниМег, я уезжаю!» — пританцовывая от радости, воскликнул он.

Меган привыкла к восторженности мужа, она ее не слишком удивляла. Но из той поездки он вернулся совсем другим. Молчаливым. Задумчивым. Сосредоточенным. Меган порой выходила из себя, обвиняя его в эгоизме, в том, что он слишком много работает, забывая о ней и дочери.

Пару раз Дэвид пытался объяснить ей что-то, потом оставил свои попытки. Она и не настаивала.

Но однажды он взволнованно обратился к ней:

«Знаешь, как на хинди звучит «уникум, находящийся за пределами физической реальности»? Майя. Странно, да? За тысячи километров от Гватемалы один из самых духовных на земле народов называет Бога, или того, кого почитают за Бога, тем же именем, которым зовется народ великих провидцев и исследователей небесного свода. И оба народа, индусы и майя, утверждают, что конец света наступит именно 21 декабря 2012 года, и о том же говорят древние египтяне и китайцы. Невероятно, правда, Мег?»

«Все это выдумки, Дэвид. Нетрудно найти совпадения, если хочешь их найти во что бы то ни стало.

Во многом подобные совпадения просто случайны. И наука это демонстрирует».

Всего двумя фразами Меган уничтожила то, что воспринималось ею как нелепые и трудно объяснимые фантазии. Как можно быть серьезным астрофизиком и верить в абсолютные глупости, спрашивала она себя. Неужели Дэвиду изменил его исследовательский вкус? С тех пор они больше ни о чем подобном не заговаривали.

Сейчас она держала блокнот погибшего мужа в руках. Дэвид никогда с ним не расставался. Всегда носил в правом кармане брюк. Будь то джинсы или выходной костюм. Иногда доставал его и что-то записывал. Когда он это делал, сидя за обедом или ужином, это выводило Меган из себя.

«Дэвид, ради бога, только не за столом!»

Он поднимал голову и смотрел на нее с такой неотразимой улыбкой, что ее досада мгновенно испарялась. При этом она никогда не расспрашивала о подробностях его научных занятий. Профессиональные проблемы остаются за дверями — таков был один из принципов их супружества. Дома они должны были принадлежать только друг другу.

Меган открыла блокнот. Последняя поездка, первая страница.


«Чичикастенанго, январь 2005. День с доном Мигуэлем, мудрым старцем из Майя Куике, одного из родов гватемальских майя. Он сказал:

«Мудрец говорит не для того, чтобы убеждать тех, кто не верит. Он делает это, чтобы дать людям знание.

Он говорит для того, кто может понять. В эти времена, когда начинают сбываться древние предсказания, мы должны действовать. В согласии с Матерью Землей. И с самими собой».

Он показал мне ее. Неужели я заслужил это? Увидеть старинную секретную карту, принадлежавшую еще древним жрецам! Мое волнение безгранично. Она — одна из восьми, избежавших огня испанских конкистадоров Кортеса. Я ее видел! После чего он опять спрятал ее. Хватит расспросов.

Мои исследования.

Геологическое ведомство Соединенных Штатов, служба картирования Земли. Невероятно! Точки те же самые. Дон Мигуэль показал мне уже две карты. На одной — берег от Калифорнии до Аляски. На второй — Суэцкий канал, Израиль, Красное море.

Очень похоже на карты ГВСШ.

Он сказал мне, что точки обозначают места с нулевой магнитной напряженностью. На обеих картах майя указаны точки магнетизма, стремящегося к нулю. Теория: в точках с магнетизмом, близким к нулю, изменения самые сильные. И турбулентность тоже.

Мысль 1: Калифорния — технологическая революция. Сиэтл — аэрокосмическая промышленность. Аляска — гонка за золотом, новая граница. Корреляция с магнетизмом? Исследовать глубже.

Мысль 2: Ближний Восток. Рождение религий. Волнения и вражда. Магнетизм близок к нулю?

Где будет следующая нулевая точка? Майя ее рассчитали.

Магнетизм Земли в 2012 = 0!!!

Точка в 2012??????

Где откроется окно?

Еду в Тикаль, место рождения самых загадочных пророчеств майя.

Дон Мигуэль молчит. Это огромная тайна. Его предки не хотели подвергаться риску. Слишком могущественна эта тайна. Что случится с человечеством?

Иисус сказал: созвездия следуют одно за другим, Овна сменят Рыбы, а Рыб — Водолей. И тогда человеку откроется, что мертвые живы и что смерти не существует. Евангелические апокрифы, кажется.

Вход в эру Водолея — декабрь 2012.

Где случится инициация? В месте нулевой точки? Где эта карта?»


На этом запись обрывалась. Дальше шли какие-то каракули и астрономические расчеты, смысла которых Меган не понимала. Она закрыла блокнот. Ей стало ясно одно: исследования Дэвида крайне важны. Если то, что она прочла, правда, это означает, что ее муж прикоснулся к одной из самых великих загадок человечества.

Но сейчас не это главное. Криминалист в Меган взял верх. Благодаря одной детали. Даты равноденствия, о которых упоминал Дэвид: 21 марта, день весеннего равноденствия, — одна из дат исчезновения девушек. Вторая — 21 декабря, день зимнего солнцестояния, — это также день, когда должно будет подтвердиться пророчество.

Майкл Гейси убил ее мужа, потому что искал нечто. Это факт. Это нечто наверняка имело отношение к тайне майя. Это гипотеза.

«Так я никуда не приду», — разочарованно подумала Меган.

Она положила блокнот в коробку поверх других вещей, напомнивших ей о Дэвиде. Прежде чем закрыть коробку, она с любовью провела по ним рукой. Последнее прикосновение к Дэвиду, к его миру. Пальцы коснулись шкатулки с закругленными краями. Она совсем забыла о ней. Или, может, не обратила на нее внимания. Маленькая красная шкатулка, обтянутая искусственным бархатом. Обычно в такие кладут недорогие украшения, что продаются в лавочках и на лотках для туристов.

Меган открыла шкатулку. Внутри лежали кольцо и ожерелье. Нелепое, некрасивое кольцо. Меган вздохнула, вспомнив, что вкусы мужа не всегда совпадали с ее вкусами.

Золотое. Или кажется таким. На кольце пластинка с девятью маленькими самоцветами, составляющими разноцветный квадрат вокруг центрального камня. Все камешки одного и того же размера. Поражали совершенная геометрия композиции и подбор цветов камней.

Меган достала из коробки ожерелье, взвесила на руке, стараясь определить ценность. Недорогое, убедила она себя.

Она собралась положить его обратно, сожалея об очередном бесполезном приобретении Дэвида в его поездках по миру, когда увидела на дне шкатулки свернутую бумажку, служащую подушечкой для кольца. Тоже красного цвета. Она развернула бумажку. Выцветшая надпись зелеными чернилами. Ими любил писать Дэвид.


«МиниМег, любимая, кольцо тебе не понравится, я знаю. Но если ты найдешь его, это значит, что со мной что-то случилось. Но кое-что, еще хуже, может произойти с нашей девочкой. Прошу тебя, передай это кольцо ей. И скажи, чтобы она никогда с ним не расставалась. Его сделали специально для нее в Гватемале. Оно ее защитит. Я буду всегда любить вас. Дэв».

ГЛАВА 33

30 октября

Четверг

20:50


Ресторан выбрала Меган. Возражения не принимались. Пиццерия «Стори Дели». На пересечении с Брик-Лейн. Длинный высокий зал, служивший когда-то складом, кирпичные стены покрашены белой краской, струганые доски вместо паркета, мешки с мукой, горкой сложенные у входа, и бесконечная стойка с салатами, салатиками, зеленью во всевозможных вариантах, способных удовлетворить капризы самых притязательных вегетарианцев, населявших Лондон. Меган относилась к ним. Она обожала «Стори Дели», где продукты и блюда из них были неукоснительно organic style[15]. Даже пицца. Прежде всего пицца. Майе же, наоборот, больше нравилась убийственная мешанина бенгальского ресторанчика быстрого обслуживания за углом.

Ну и ладно, подумала Майя. Пусть это будет вечер хорошего вкуса.

«Что бы там ни было, я утешусь шоколадным пудингом», — подумала она, вспомнив фантастические сладости, которые подавали в «Стори Дели».

Надежды Майи на спокойный семейный ужин едва не рухнули в первые же пять минут. Не успели они сесть за стол, как Меган трижды позвонила по телефону, шепотом извинившись: прости, сокровище, это по работе, еще один звонок, последний, потом выключу. Что, наконец, и сделала и повернулась к дочери:

— Ты и сегодня подчернила глаза. Когда ты поймешь, что свои ресницы — намного красивее?

— Мама, «подчернила» — такого слова не существует.

— Ладно, но ты поняла, что я имею в виду. А это что у тебя там?

— Где, мама?

— Там, за ухом. Не говори мне только, что это... МАЙЯ! Это татуировка?! Еще одна! Кто тебе разрешил?

— Мам, она же маленькая... мне ее очень хотелось. А если бы я тебя спросила, ты бы мне запретила. И потом, я уже самостоятельная...

— Молодец, мои комплименты. Еще немного себя поуродуем. Ну-ну, продолжай клеймить себя, будет что с гордостью демонстрировать, когда станешь взрослой. Только не рассчитывай на мою помощь, если ты решишься свести их, запомни это!

— Ты меня пригласила на ужин или читать мне мораль?

— Я пытаюсь вести беседу.

— Только пусть это будет диалог, ладно?.. Может, тебе лучше рассказать мне, о чем ты говорила по телефону?

— Знаешь, с тобой стало трудно общаться. Ты делаешь все, что взбредет тебе в голову, всегда хмурая, всегда сердитая, одеваешься в черное, мысли у тебя мрачные, и речь полна раздражения. Майя, что с тобой?

— Ничего.

— Ты стала просто невозможна.

— Как и ты.

— Ах, это я невозможна! Прекрасно. Я разрываюсь на ответственной работе, это ты в расчет не берешь. Но я не поддамся, моя юная красавица. Ты не заставишь меня чувствовать себя виноватой. Я хорошо вижу, куда ты метишь. Я-всегда-одна-ты-никогда-не-уделяешь-мне-достаточно-внимания-ты-слишком-занята-своей-работой. Нет, это не про меня. У меня нет причин чувствовать себя виноватой в том, что у тебя такое трагическое выражение лица.

— Мам, ты закончила? Почему ты думаешь, что все, что со мной происходит, имеет отношение к тебе? Может, я расстроена своими личными делами, тебе это не приходит в голову?

— Но почему ты всегда расстроена, Майя? У тебя постоянно такой вид, словно ты озлоблена на весь мир. Ты больше не похожа на моего Светлячка, помнишь, как я звала тебя в детстве? Потому что ты всегда улыбалась, просто сияла улыбкой... моя девочка.

— Успокойся. Я по-прежнему твоя девочка.

— Тогда в чем дело? Я могу узнать?

Терпение Майи истощилось. Гигантским усилием воли она взяла себя в руки, сделав один, два, три вдоха. Боже, эта женщина способна разбить вдребезги все, к чему прикасается, в неукротимом циклопическом желании держать все под контролем.

Эта женщина.

Неожиданно Майя, может быть впервые в жизни, ощутила хрупкость матери. Ее одиночество. Ее постоянную потребность быть на высоте положения. Потрясенная этим открытием, Майя решила, что нужно срочно сменить тему, не дать загнать себя в ловушку необузданного эго Меган. К тому же, может быть, мать сумеет помочь ей разобраться в событиях последних дней.

Майе требовалось объяснение того, что с ней происходит. Того, в чем она никак не могла разобраться сама. Явление отца. Его голос. Мама, хотелось ей задать вопрос Меган, я правда избранная?

Вместо этого она спросила:

— Каким был папа?

— О боже, почему ты захотела узнать это именно сейчас?.. Ну хорошо, Дэвид был... он был Дэвидом. Ты его не помнишь?

— Почему же, помню. Он был моим папой. Но я ничего не знаю о нем, о его работе, я это имела в виду.

— Мне тоже, Майя, об этом известно немного. Мы договорились с ним никогда не разговаривать о работе дома. Я знаю только, что он посвятил себя важному проекту. Его открытие, если бы ему удалось довести работу до конца, полагаю, было бы революционным. Ты помнишь его последнюю поездку? В Гватемалу?..

— Конечно помню. Майя, народ с моим именем, бла-бла-бла и все такое... Обычные его прелестные выдумки.

— Все не так просто, как ты думаешь. Древние жрецы майя хранили важное предсказание...

— ???

— Согласно ему, через много веков, а точнее, в 2012 году, целый ряд астральных феноменов окажет на нашу планету сильное воздействие, отчего ее ожидают катастрофические изменения. В результате глубочайшим образом изменится и привычный нам образ жизни.

— Боже, какие страшилки! А при чем тут папа?

— Папа изучал это пророчество. Он отнесся к нему очень серьезно. Поскольку жрецы этой древней цивилизации были искусными астрономами, то, изучая небесную сферу, они сделали несколько предсказаний, которые действительно сбылись. Папа вернулся из этой поездки в крайне возбужденном состоянии. Я, честно сказать, в такие вещи особенно не верила. А он не делился со мной тем, как идут его исследования.

— Ты часто думаешь об отце?

— Да.

— Он тебя очень любил.

— Да, думаю, да.

— В его записках, кроме специальной профессиональной информации, многое относится к тебе.

— Мама, а как твоя работа?

— Ох, порой на стенку лезть хочется...

А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

— Знаешь, когда ежедневно сталкиваешься со злом — это нелегко. Возвращаешься домой, с трудом стряхивая с себя всю эту тяжесть. Иногда прямо с ног валишься. Так что ты прости, Майя, я знаю, тебе часто одной приходится заниматься домом...

— Расскажи мне о серийных убийцах. Как их ловят?

— Ты уверена, что тебе это хочется знать?

— Да, мне интересно.

— Это очень непросто. Ты должен влезть убийце в голову. Должен заставить себя думать, как он. Иначе многое упустишь из виду. Мозг сумасшедшего полон безобразных комплексов, они мешают отыскать смысл и логику в его поступках. То есть, чтобы поймать его, ты должен прежде всего набросать его психологический портрет.

— И каков он? Портрет, я хочу сказать.

— Как правило, все серийные убийцы хладнокровны, достаточно умны, все хорошо продумывают, не полагаясь на случай. Часто склонны к театральным эффектам, оставляя на месте преступления «фирменный» след, который указывал бы на авторство убийцы, но с трудом читался бы следствием. Сложная работа.

— Почему ты ее выбрала?

— Потому что добро и зло существуют в каждом из нас. Большинство имеют силы справиться со злом в себе. Но есть люди — олицетворение зла, с ним же нужно кому-то бороться. Всем надо об этом помнить. И тебе тоже...

— Мам, почему ты мне это говоришь?

— Прости, я подумала... Тебе правда стоит быть повнимательней, потому что число подростков, попадающих в беду, растет с каждым днем. Я сейчас вообще не могу думать ни о чем другом, потому что занимаюсь делом об исчезнувших девушках. Исчезнувших без следа.

— Да они просто сбежали из дома... Не вынесли жизни в своих ужасных семьях. Зануды родители и все прочее...

— Не надо, Майя, не шути так. Я к этому отношусь очень серьезно. Пойми, я ежедневно имею дело со злом и чувствую, что за этими исчезновениями стоит какая-то трагедия. Поэтому я повторяю, Майя: ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ от того парня, у которого мать — медиум!

— Опять двадцать пять! Ну при чем тут этот парень, мама?

— У меня есть серьезные причины говорить тебе это. Повторяю еще и еще раз: держись подальше. Я не хочу, чтобы он крутился возле тебя. Понятно? Возьми на всякий случай. Это тебе. От Дэвида.

— От папы?!

Досада Майи мгновенно исчезла. От изумления у нее перехватило дыхание.

— Да, это кольцо. Дэвид специально для тебя заказал в Гватемале в одну из последних поездок. И это тоже тебе.


«Дорогая Майя, — было написано на листке, который протянула ей мать, — это особенное кольцо. Оно называется наваратна. Это индейское кольцо, но его копируют и в других частях мира, повсюду, где существуют люди, думающие о защите жизни других людей. Его изготовил один шаман, принадлежащий к древнему роду жрецов народа майя. Он сделал его для тебя. В кольце девять камней. Может, тебе известно, что драгоценные камни обладают свойствами поглощать или отражать солнечные лучи, космические вибрации и энергетические волны, излучаемые планетами. Это кольцо служит фильтром: из всех планетарных лучей оно позволяет проходить только позитивным. Положи кольцо на ладонь и сожми ее в кулак. Молодец. Ты должна чувствовать его».


Майя непроизвольно исполнила то, что написал отец.


«Тебе, конечно, все это может показаться шаманскими глупостями. Но научно доказано, что планеты оказывают влияние на наши жизни. Так, лунное притяжение имеет отношение к поведению моря, к рождению детей и даже к менструальному циклу у женщин. Почему бы и другим планетам не воздействовать на наши жизни? Как бы там ни было, мой нежный Светлячок, у древних мудрецов это кольцо считалось святым. Надень его, прошу тебя. Камни расположены на нем таким образом, чтобы соответствовать твоему «я». Они хранители твоей судьбы. Если твоя мама отдает тебе это кольцо, значит, меня больше нет. Если б я был жив, наваратна тебе не понадобилась бы, защитой тебе был бы я. Но я тебя никогда не покину. Ты — моя дочь и останешься ею навсегда. Что бы ни случилось. Что бы ни случилось со мной».


Майя ощутила комок в горле. Она сложила записку отца и стала рассматривать кольцо. Покрутила его в руках и ВЗДРОГНУЛА.

От Меган, не сводившей глаз с дочери, не укрылась ее реакция, но она отнесла это к мысли об отце.

Меган не могла знать, что Майя сегодня уже видела точно такое же кольцо. На пальце Трента.

Майя поднялась, послала матери привет легким взмахом руки и с улыбкой, осветившей ее «подчерненные» глаза, направилась к выходу.

Она знала, что будет дома одна, потому что Меган должна вернуться на работу.

Вечер складывался отлично.

Майе хотелось побыть в одиночестве.

Подумать. О том, что ей рассказала мать, о поездках отца, о кольце. О Тренте.


Едва дочь вышла из ресторана, Меган включила телефон и набрала нужный номер.

— Гаррет, послушай, я хочу, чтобы твой гений Джимпо проследил за электронной почтой Майи.

— Меган, это невозможно.

— Брось, Гаррет, ты прекрасно знаешь, что это нетрудно.

— Но это незаконно.

— А мы не будем спрашивать официального разрешения, в конце концов, речь идет о моей дочери.

— В чем дело, Меган?

— В том, что я чувствую: ей грозит опасность.

ГЛАВА 34

Лондон

30 октября 2008


Меган, моя дражайшая психологиня... Моя рука не устает писать тебе... Я не перестаю думать о тебе. Так что? Ты уже напала на след опасного психопата, убившего твоего муженька, а затем сбежавшего от тебя без предупреждения?

Ты, потратившая на меня столько лет.

Сколько ты за мной гонялась, обожаемая Меган?

Ты сделала большую ошибку.

Тебе не следовало останавливать меня.

Этим ты все усложнила.

Ты помешала не мне. Ты помешала Миссии.

Сбежать — единственное, что мне оставалось сделать.

У меня задание, понимаешь?

Но ты таких вещей не понимаешь.

Ты не понимаешь, что судьба каждого из нас предопределена.

Я — избранный.

Хотя и должен совершенствоваться.

Сначала это было нелегко.

С этими девушками у меня были проблемы.

Весь секрет в силе сдавливания, я тебе уже говорил.

Потому что, если сдавливание правильное, они теряют сознание сразу, как только прекращается доступ воздуха. Это потому, что падает кровяное давление.

Худшее происходит позже.

Когда они начинают бесконтрольно дергаться.

Они без сознания.

Это инстинктивные реакции.

Конвульсии.

Поскольку мозг требует кислорода. И теперь давление крови подпрыгивает до небес.

Тебе неприятно это слышать?

Странно. Великой криминальной психологине такое должно нравиться.

Признайся, я тебя снабдил массой материала для твоих исследований.

Итак, продолжаю.

Необходимо еще немного усилить сдавливание. Чуть-чуть.

При этом я должен не терять артистизма.

Отлично. Теперь момент, когда девушка прекратит дышать, наступит очень быстро.

Она уже в коме. Давление и работа сердца на минимуме.

Еще небольшое усилие.

Небольшая помощь.

Еще легкий нажим. Действительно легкий. Так.

Кажется, она вновь задышала. Последняя попытка уцепиться за жизнь. Бессмысленная. Смехотворная.

Ну почему мы, человеческие существа, так не желаем смириться с неотвратимым?

Ты видишь, как она еще пытается жить.

Но вот ее сердце останавливается.

Дальше я должен делать все очень быстро.

Но здесь я мастер.

Это главное в моей работе.

Если я не успею, все потеряет смысл.

Потому что, миссис-я-все-знаю, тебе-то уж известно, что тот, кто умирает таким образом, подвержен быстрому разложению из-за излишней сжиженности крови.

А этого мы хотели бы избежать, правда? Вот почему все надо делать быстро. Вот для чего нужны ванны.

И азот, о котором нужно позаботиться заранее. К счастью, есть Интернет.

Истинное благо для таких, как я, кто предпочитает пользоваться, скажем так, альтернативными вариантами.

Как бы я мог иначе обеспечивать себя всем необходимым!

Добрый день, я хотел бы приобрести десять килограммов жидкого азота.

Для какой цели, сэр?

Смотри, какая любознательная.

Но, повторяю, к счастью, есть Интернет.

По Интернету никто не задаст тебе подобного вопроса.

Плати — и тебе доставят все прямо по адресу.

Нет, не по моему официальному адресу, разумеется.

Меган, ты за кого меня держишь? Ты ведь знаешь, я не идиот.

Даже если тебе удалось однажды поймать меня.

Как видишь, я скоро сумел освободиться.

Ты недостаточно искусна в моем случае, глупая Меган.

А знаешь, для чего я использую азот? Только не делай такого лица. Знаешь или нет? Хорошо, я тебе объясню.

Если охладить воздух до двухсот градусов ниже нуля, то при атмосферном давлении окружающей среды он становится жидким и обретает способность превращать в стекло все, что ты в него погружаешь, только быстро.

Азот обладает таким свойством. Потому что в отсутствие кислорода препятствует химическим реакциям окисления.

Поняла, миссис Всезнайка?

Эффект стекла.

Тебе стоило бы это увидеть.

Однажды я тебе это продемонстрирую.

Они совершенны, какими никогда не были в своей несовершенной жизни.

Коконы, хрустальные куколки, хрупкие и прекрасные.

Нет, упорная Меган, ты еще не нашла их.

Еще нет. Но они есть. Они у меня дома. Да-да, сладкая Мег. Час пробил.

Но у меня еще много работы.

Мне очень жаль прерываться, однако я вынужден: я должен бежать.

Смирись. Ставь свои эксперименты на больном мозгу кого-нибудь другого.

А я вовсе не больной.

И с какой стати я продолжаю оправдываться перед тобой?

Отвратительной дурой, невежественной психологиней. Плюс еще и страшненькой.

Не понимаю, что этой амебе, лейтенанту Гаррету, может нравиться в тебе.

Бинго, да и только!

Ты когда-нибудь играла в бинго, недоверчивая Меган?

Такая гадость!

Тебе не стыдно, в твоем-то возрасте? Имея дочь.

Майя — так, по-моему, ее зовут? Чуть не забыл о ней. Нам надо будет как-нибудь поговорить о ней, тебе не кажется?

Она сейчас должна быть в подходящем возрасте. Маленькая Майя.

Прости, но мне решительно некогда. Кто знает, может, на этот раз тебе удастся снова поймать меня.

ГЛАВА 35

30 октября

Четверг

22:00


— Вы что, серьезно, не хотите пойти в «Лайт Бар»?!

Первый вечер Фебы с новыми друзьями грозил превратиться для нее в кошмар.

Она уже сожалела о том, что приняла приглашение Майи, Фло и Джона провести время вместе. У этих ребят были совершенно другие вкусы, другие привычки, другие излюбленные места посещения. Ей «Лайт Бар», хотя и скромный, но такой stylish[16], безумно нравился.

— Не-е-ет, Феба, — улыбнулся ей Джон. — Мы собираемся в «Джюно», там сегодня вечеринка «Пластик Фактори». В прошлый раз нам не удалось попасть на нее.

«Джюно» был одним из самых любимых их клубов. Весь Лондон съезжался туда на постоянные веселые готик-вечеринки, подобные «Пластик Фактори». Плохо было одно: на них допускались только те, кому исполнилось восемнадцать. Майя, Фло и Джон решили попытаться. Им хотелось развлечься, чтобы забыть все тяжелые события этого бесконечного дня. По молчаливому согласию, они не обсуждали то, что им пришлось пережить. Присутствие Фебы облегчало задачу.

Они подъехали к «Джюно» и увидели толпу эмо, сгрудившихся у входа в клуб в надежде попасть в храм самых-самых cool вечеринок, с его длиннющими диванами в бетонных серых нишах и с расписанными граффити стенами.

Майя попыталась протиснуться сквозь толпу. Безуспешно. Это вселило некоторую надежду в Фебу, умиравшую при мысли о том, что ей придется провести вечер в компании этих экзальтированных, одетых во все черное фанов emotional life[17]. Эксцентричные, ужасные люди, сморщила носик Феба.

На их мрачном фоне зеленый жилет Майи, который она надела этим вечером, смотрелся необычайно жизнерадостно.

А что говорить о Фебе! Нарядная, в легкой розовой курточке с капюшоном, поверх T-shirt, белой в синий цветочек, из-под которой торчала лиловая майка, позолоченный ремень с огромной пряжкой, на ногах шикарные кроссовки с серебряными и розовыми вставками. Романтично-волшебно-сказочно. Вечеринка с фанатами готики предписывала неформальный стиль, и Феба с неохотой отказалась от своих фирменных одежек в пользу художественной свободы. Но даже в том, что было на ней надето, она чувствовала себя ужасно неловко в этом месте, в центре лондонского ультрамодного района.

Она стояла опустив голову, стараясь не смотреть на парней и девушек, заполнивших улицу, на старые заводские здания, перестроенные в модные пабы, на бывшие зловонные и обшарпанные жилые дома бедняков Ист-Энда, превратившиеся в храмы одежды секонд-хенд.

«Куда меня занесло», — обреченно думала Феба, не в силах избавиться от ощущения, что оказалась в неудачное время в неудачном месте с неудачными партнерами.

Но она уже была здесь, и ей не оставалось ничего иного, как сохранять хорошее лицо при плохой игре. Теперь это — ее новые друзья. К этому пришло. Какой же дурой она была, доверившись Гарри!

— Ладно, видать, не повезло. Пойдем в «Олд Блю Ист», там сегодня играют мои приятели, — предложил Джон. — Это недалеко, на Грейт-Истерн-стрит.

— Ура-а-а! — завизжала в восторге Фло. — Там выступают «Artic Monkeys»! Легендарные! И Лили Ален! И «The Horrors»!

Не успели они под песню Петси Кляйн «Сладкие сны о тебе» расположиться в креслицах и на табуретах викторианского паба, как Феба, больше не в силах сдерживаться, пустила слезу.

— Песня навеяла, — объяснила она Фло, протянувшей ей носовой платок.

Майя возвела очи к небу, а Джон недоверчиво посмотрел на Фебу:

— Брось, так я и поверил, что ты можешь заплакать от такой дребедени.

— Не то что мне она нравится... — шмыгнула носом Феба. — Просто она напоминает мне о нем.

— О Гарри?! Феба, тебе ли проливать слезы по этому засранцу! — возмутилась Фло.

— Ты ему сказала? — деликатно поинтересовалась Майя, стараясь сгладить нараставшую неловкость.

— Нет. Еще нет.

— А...

Не успел кто-то из них открыть рот, как прозвучала реплика Фебы:

— Не знаю.

Это и был ответ на незаданный вопрос, крутившийся у всех на языке: уверена ли она, что это был Гарри?

— Ты должна поговорить с ним, Феба, — решительно сказал Джон, отставив в сторону деликатность.

— Это ничего не даст.

— Сделай это ради себя.

— Мне-то что с этого?

— Что за глупость! — взорвалась Фло. — А что дальше? Что ты собираешься делать дальше? Ты об этом подумала?

— Я буду хорошей матерью, я буду его любить, как все матери на свете...

— Ты что, совсем дура?! — вскричала Майя. — Хочешь разрушить свою жизнь в семнадцать-то лет!

— Не знаю, думаю, будет правильно сделать... в общем, то, что я должна сделать...

Майя посмотрела на Фло. Майя старалась подавить в себе злость, возникавшую всякий раз, когда Феба открывала рот. Но сейчас Феба вызывала у нее лишь жалость. Беспомощная, безвольная и такая одинокая.

— Феба, извини, если я сую свой нос в твои дела, — как можно мягче проговорила Майя. — Но почему ты не подумала об этом прежде?

— Я ему говорила, чтобы он надевал презерватив. А он ответил, что знает, что делает, что он опытный. И что не хочет разрушить самый прекрасный момент этой штукой. Что с кондомом мужчины не так чувствуют, не испытывают удовольствия. Что я могла сделать?

— Ты должна была послать его в задницу. Даже если он отчасти прав, на самом деле все не так, поверь мне, я это знаю, — вмешался Джон.

— Откуда ты знаешь? — резко повернулась к нему Фло. — Ты уже занимался сексом, Джон? Ты мне об этом никогда не рассказывал. Давай-займемся-этим-моя-радость-я-хочу-чтобы-ты-была-у-меня-первой!

БОЛЬШОЙ КУСОК ДЕРЬМА! ЗАСРАНЕЦ! СВОЛОЧЬ! ТЫ ТАКОЙ ЖЕ, КАК ВСЕ ДРУГИЕ!

Джон густо покраснел. Он даже не сообразил, что ляпнул. И сейчас не знал, куда деваться. Он уставился в бокал с кока-колой, который держал в руке, и сидел так недвижно. Майя поспешила прийти ему на помощь.

— Кончай, Фло, не делай из этого трагедию. Может, вы плохо поняли друг друга.

— Плохо поняли?! Я все отлично поняла. Я поняла, что у Джона проблема. Ты слыхала, что между тринадцатью и восемнадцатью мы теряем один процент серого вещества? Так вот, Джон потерял его намного больше, неисчислимо больше. Поэтому тут клинический случай. Это даже не его вина. Его нейроны упали ниже низкого, и мне его просто жалко.

Джон, боясь поднять глаза, делал вид, что рассматривает что-то в бокале с кока-колой, хотя там было не на что смотреть.

— Феба, а почему ты не приняла пилюлю на следующий день? — продолжала разбор Майя.

— Я не знала, что такие существуют...

— А перед этим?

— Я вообще не пью таблетки, от них толстеют... — возмутилась Феба, оскорбленная одной мыслью о таблетках.

— Долго еще я должен это выслушивать? — воспрял наконец Джон. — Девчонки! Меня уже достали ваши бабские разговоры о созревших-и-ответственных-барышнях.

— Джон Уоррен, заткнись!

Фло еще не отошла от гнева, и плевать она хотела на эмоции этого предателя. Хотя весь этот разговор и ей не доставлял удовольствия. И если бы ее принудили к откровенности, она призналась бы, что истинной причиной того, что она до сих пор не занялась сексом с Джоном, был именно страх залететь. Потому что, и в этом Фло была убеждена, она никогда бы не сделала аборта. Жизнь — самое ценное на свете. И удаление маленького существа, растущего в твоем животе, означает прямое его убийство. Но такие убеждения, как было известно Фло, были малопопулярны среди девушек ее возраста.

Феба сидела молчаливая, с отсутствующим взглядом. Пила маленькими глотками зеленый чай без сахара и иногда платком Фло утирала слезы на длинных ресницах.

Майя наклонилась к ней и ласково погладила по руке.

— Феба, а ты сказала об этом своей матери?

— Нет.

— Думаю, тебе стоит сделать это.

Проблема беременности беспокоила Фебу не столько потому, что будет расти живот, что на него больше не налезут ее платья, что исказятся линии фигуры, а кожа растянется со страшной силой, и кто-знает-вернется-ли-к-прежнему-состоянию, сколько потому, что это обсуждали вслух все, кому не лень. Каждый считал своим долгом высказать ей свое мнение, свое проклятущее мнение, хотя никто никого об этом не просил.

Естественно, мать тоже заклюет ее.

— А с какой, извини, стати я должна это сделать? — повернулась Феба к Майе.

— Она права, — опять выступил Джон. — Если она решит сделать аборт, ее мать может об этом никогда не узнать. Это ведь ее жизнь, не так ли?

— Ну да, вытаскивай сама себя из болота, — сыронизировала Фло, все еще сердитая на Джона.

Феба вновь захлюпала носом:

— Я не могу говорить об этом с матерью, эта тема у нас табу. Она мне как-то призналась, с ней случилось то же самое. Я родилась по ошибке. Она забеременела в шестнадцать лет, и ее родители были в ужасе. Они в это время жили в Италии, а там аборты запрещены. Вот так я и родилась. Потом я осталась с бабушкой и дедушкой, а мать отослали в Англию продолжать учебу в колледже, где никто не был в курсе того, что с ней произошло.

— А твой отец?

— Я его не знаю. После колледжа моя мать вышла замуж за банкира из Сити, который удочерил меня. Я жила то с ними, то с бабушкой и дедом в Италии. Поэтому мне нравится говорить и читать по-итальянски, и это не выпендреж, как вы всегда думали. Моя бабушка всегда разговаривала по-итальянски, а я язык почти забыла. И никогда заново не учила его, сами знаете, как тяжело мне дается учеба.

— Феба, тебе тем более нужно признаться во всем твоей матери. Она тебя поймет, — прервала ее Фло.

— Давай больше не будем об этом. Ты не знаешь моей матери. Бесполезная затея. Она была очень красива. Когда я пошла в детский сад, она сменила мужа. После второго появился третий, четвертый. Она сериалка, моя мать. Непоколебимо убежденная в том, что самое главное в жизни — удачно выйти замуж. Она права, я тоже так думаю, это облегчает все.

Майя вздохнула. Фло закатила глаза. Джон хихикнул. Но никто из них не прервал Фебу.

— Мать всегда видела во мне угрозу своей красоте. И до сих пор видит. Сейчас, когда ей стукнуло тридцать пять, она опять в фазе большой охоты. На этот раз последний муж сменил ее на двадцатипятилетнюю. Я для нее — объект постоянного сравнения. Вы можете представить, она таскает у меня мини-юбки?! И даже не считает нужным скрывать это. Залезает в мой шкаф, выбирает, меряет. И красуется перед зеркалом.

«Фе-е-еба, сокро-о-о-о-овище, у нас с тобой один и тот же размер, — щебечет она, счастливая, — надеюсь, когда ты будешь в моем возрасте, он у тебя не изменится. Желаю тебе иметь тогда такие же формы, как у меня. Помни об этом. Первое правило: держать себя в тонусе. Второе: никогда не показывать своих слабостей. Если удастся — маскировать их. Не удастся — превращать в инструмент завоевания мужчин. Мужчины сходят с ума от женщин типа я-очень-хрупкая-к-счастью-ты-рядом-со-мной. Правило третье: делай все, что можешь и что не можешь, чтобы сохранить красоту. Дети и волнения, дорогая, дарят ранние морщины...»

Как, по-вашему, я могу сказать все такой женщине?

— Найди способ. Ты же не можешь сбежать из дома с ребенком в животе. Будь реалисткой, Феба, черт тебя подери!

Фло больше не сдерживалась. Атмосфера накалялась. Друзьям хотелось послушать выступления групп, сменявших на сцене друг друга. Феба с ее проблемой не давала им сделать этого, и они уже сами были не рады, что вытащили ее с собой.

— Ребята, вы что, собираетесь провести здесь весь вечер? Мне уже надоело, — жалобно взмолилась Феба.

От серьезных разговоров с новыми друзьями у нее разболелась голова. Ей хотелось побыть одной. И без подсказок со стороны решить, что делать с маленькой помехой, растущей в ее животе.

— А что вы делали по вечерам со Стейси и Лиз? — полюбопытствовала Майя.

— Ничего особенного. Ходили в «Насинг-Хилл» или в другие клубы. Там веселее, чем здесь. Вообще клубы Вест-Энда намного интереснее. А когда родители Стейси отправлялись в очередную поездку по миру, собирались у Стейси дома.

— И вы не надоели друг другу?

— Да нет... мы курили, бывает, выпивали. В доме всего полно. Играли во французский поцелуй.

— Французский поцелуй?

Феба улыбнулась. Она знала, что поразит их. С грацией, дарованной ей природой, она поставила свой бокал на низкий неудобный столик, расстегнула молнию курточки, явив глазам спутников большой золотой медальон, достала пачку карт для французского поцелуя, подмигнула своим новым невежественным друзьям и, достав из колоды карту, прочла:

— «Какие ассоциации у тебя вызывает цифра 69? Правильный ответ: мужчину и женщину, занимающихся любовью».

— Уйя! А здесь что написано? — Джон выхватил карту из рук Фебы. — «В течение пяти секунд найди пять различных терминов для определения мужского полового органа. Если тебе это не удастся, поцелуешься со всеми присутствующими парнями».

— У вас что там, фестиваль гейш? — начала закипать Фло.

— А это как вам? — Майя взяла из рук Фебы следующую карту. — «Закрой глаза. Все парни по очереди целуют тебя в шею. Ты оцениваешь каждый поцелуй от 1 до 10 баллов...» Ребята, это называется держите меня!

— Фло, а это специально для тебя, — стрельнул глазом в сторону подруги Джон. — «За одиннадцать секунд расстегни пуговицы рубашек всех парней, которые по одному подходят к тебе. Если тебе это удастся, они остаются в расстегнутых рубашках, пока не придет черед следующего задания».

Фло фыркнула и, не комментируя, отпила из своего бокала кока-колы.

— Опля! — завопил Джон. — Здесь они превзошли самих себя. «Сымпровизируйте сцену: врач наносит визит пациентке, которая жалуется на боли в груди». Я и то уже не играю в доктора лет с шести... Больная грудь. О-хо-хо! Майя, цветочек, тебе бы хотелось сыграть в такую игру?

— Какой ты все-таки кретин, Джон, — вспыхнула Фло, защищая подругу.

Иногда ей хотелось просто открутить ему голову за его бестактность.

Но Майя не слышала их. Все ее внимание было обращено на барную стойку. Там спиной к ней стояла знакомая фигура. Пожилой мужчина лет пятидесяти стоял лицом к ней. Этого человека она уже видела сегодня. И он ей не понравился.

ГЛАВА 36

30 октября

Четверг

22:41


Майя не ошиблась. У барной стойки был Трент. Он повернул голову в ее сторону и поймал взгляд, каким она смотрела на доктора Зефса.

Подождал, когда девушка посмотрит на него, улыбнулся и направился к ней.

— Трент, а ты что тут делаешь?!

Удивление Джона было прямо пропорционально его радости от встречи с другом после такого ужасного дня.

Поздоровавшись со всеми, Трент задержал взор на Майе. Смущенная и взволнованная девушка отвернулась и увидела приближавшегося к их компании элегантного господина.

— Добрый вечер, ребята! Позвольте представиться самому, я вижу, что Трент не спешит это сделать. Я профессор Зефс, Кайл Зефс. Если не ошибаюсь, мы с вами встречались сегодня при печальных обстоятельствах... А вот этой красавицы с вами не было, иначе я обратил бы на нее внимание.

Он галантно поцеловал протянутую руку Фебы, к ее очевидному удовольствию.

— Трент, ты счастливчик, у тебя такие прекрасные друзья.

Скрепя сердце Трент представил Кайлу своих приятелей, одного за другим.

— Майя? Ты сказал Майя?

Зефс внимательно оглядел девушку.

— Какое поэтичное имя, — проговорил он ей почти на ухо.

— Да, я это знаю, — отвечала Майя, обескураженная вниманием этого человека.

— А известно ли тебе, моя дорогая, — продолжал Зефс, — что на хинди твое имя означает «созидательная сила Бога»? А так как имена отражают суть личности, я делаю вывод, что ты нечто особенное, юная Майя. Тип, достойный изучения...

— Этот господин, — вторгся в их диалог Трент, недовольный интересом Зефса к Майе, — является... скажем так, другом нашей семьи. Он известный врач-дерматолог, как говорят, искусный.

— Спасибо, Трент, — поблагодарил Зефс. — Могу я предложить вам выпить за наше знакомство? В этом баре готовят лучший чупит во всем Лондоне. Ах да, какой я глупец, вы же не имеете права выпивать, по крайней мере официально... Ладно, отпразднуем в другой раз. К сожалению, мне надо уходить. Трент, мы договорились? Я не хотел бы возвращаться к этой теме. Больше никаких неприятностей...

Когда Кайл исчез за дверью, Трент почувствовал, что у него с души будто гора свалилась. Чтобы сиять напряжение, он плеснул под столом в свой бокал рому из плоской фляжки, купленной в баре, а потом предложил добавить крепости в бокалы друзей с их напитками-для-тех-кому-до-восемнадцати.

Джон и Феба встретили предложение с радостью и подставили свои бокалы.

Майя вспомнила тревожные слова матери:

«1. Будь осторожной, Майя, не принимай алкоголь из рук незнакомцев.

2. Он мне не нравится, Майя, этот парень с двойным дном».

Нудные поучения матери всегда вызывали у нее протест. На этот раз Майя, внезапно почувствовавшая себя смертельно усталой, решила внять советам Меган. Девушка встала, попрощалась со всеми и двинулась к выходу.

Но пути она не обратила внимания на странного типа за дальним столиком, наклонившегося над своим стаканом. Да если бы и обратила, ей не удалось бы разглядеть его лица, закрытого капюшоном синей куртки с эмблемой борцов за мир.

Майкл Гейси, а это был он, все это время не сводил с нее глаз.

ГЛАВА 37

30 октября

Четверг

23:30


На пороге клуба Майя втянула в себя воздух носом. Пахло снегом. Хорошо. Ей нравился холод — голова проясняется. Она плотнее закуталась в легкую шубку, которая доходила едва до края юбки, и вступила в морозный вечер.

Однако холода она почему-то не почувствовала. Буквально после нескольких шагов она ощутила внутри себя знакомое сильное тепло, охватившее грудь, потом живот. Усилием воли ей удалось справиться с этой горячей волной, готовой затопить ее целиком. Она осмотрелась, чтобы удостовериться, что нет свидетелей происходящего.

Ту сторону улицы, на которой она находилась, слабо озарял свет, лившийся из окон клуба, откуда она только что вышла. Улица была безлюдна. Было еще слишком рано, чтобы покидать уют баров, и слишком поздно, чтобы заходить в них.

Майя сделала глубокий вдох и позволила горячему сиянию обнять ее, ощутив прилив счастья. Так счастлива она бывала всякий раз, когда Дэвид возвращался из своих путешествий и она бросалась ему на шею, а он, крепко прижимая к себе, быстро кружил ее по комнате.

«Светлячок, ищи, ищи ответ. У тебя мало времени. Торопись», — как будто наяву прозвучал ласковый негромкий голос отца.

Тепло стекло вниз и вспыхнуло в солнечном сплетении обжигающим пламенем, всего на миг, словно отец попрощался с ней.

Сияние стало медленно гаснуть. Майя почувствовала холод позднего осеннего вечера. Встреча с Дэвидом была короткой, она не могла бы сказать, сколько прошло времени, хотя пребывание в другом измерении, наполненном светом и теплом, показалось ей вечностью.

Она шла, механически переставляя ноги, не замечая ничего вокруг. Оказавшись перед дверью дома, даже не сразу сообразила, что уже пришла.

Она поднялась по лестнице, всем своим нутром ощущая надежность этого дома, пропитанного ароматами кедра, настоев трав и ладана, которыми Меган насыщала его.

— Ты вернулась? — услышала она голос матери.

Мама уже дома, к несчастью. Мама уже дома, к счастью. Майя не знала, какому из ощущений довериться. Ей захотелось, чтобы вновь вернулся заботливый, успокаивающий голос Дэвида. Майю больше не пугали ощущения, связанные с его появлением. Интересно, почему голос звучит не в ушах, а где-то в ней. И в то же время воспринимается как нечто реальное. Хотя звучание совсем не похоже на человеческое. Может, так звучит голос Бога?

Майя пожала плечами: похоже, все это плод ее нездоровых фантазий.

«Ищи, ищи...»

Она решила приняться за поиски.


Меган закрылась в своем кабинете, с телефоном у уха. Когда требовали дела, она могла разговаривать часами. Сейчас она говорила с офисом. Или с Гарретом. Майя знала о ней и Гаррете, но предпочитала по этому поводу не высказываться. Пусть маман поджаривается на медленном огне, терзаясь мыслью насчет реакции дочери на возможную материнскую love story.

Майя юркнула в спальню матери. В этой комнате ничего не изменилось с той поры, когда был жив Дэвид. Как они только тут умещались, в очередной раз удивилась Майя, остановившись у французской полуторной кровати, реликвии хиппового легкомысленного прошлого своих родителей.

Рядом с кроватью — синие тумбочки с выгравированными на дверцах слонами. Отец привез их из Индии.

Шкаф, который в детстве казался Майе гигантским и полным чудес. Письменный стол с тысячей ящичков, хранивших семейные тайны.

С них Майя и начала поиски. Один за другим она выдвигала ящики, ища записи Дэвида, о которых ей за ужином рассказала мать. Отец наказал ей искать ответ. И она полагала, что ответ где-то здесь.

Ответ на что, спросила она себя, слегка досадуя на Дэвида. Мог хотя бы намекнуть. Ей же всего семнадцать. Или она правда избранная и потому должна найти ответ самостоятельно?

Она продолжила поиски неизвестно чего. Единственной вещью, относящейся к занятиям отца, которую она нашла, была карта. Карта небесной сферы. Красным карандашом были нанесены круги и стрелки. Кругами обведены Земля, Солнце и созвездие Водолея. Мой знак, подумала Майя. На полях карты — абсолютно непонятные Майе расчеты. К последней звезде Водолея приклеена зеленая бумажка, из тех, что обожал отец. Круглым четким почерком Дэвида на ней написано:

«Исследовать. Возможно, соединяет два измерения. Функция: вестник».

Ниже еще один такой же листок.

«Ненумерованный. ГДЕ??? Кто???»

И третий:

«Попол-Вух: символы!!!»

Что же это такое — Попол-Вух? Или кто это такой? Майя слишком устала, чтобы включать компьютер и поискать в Википедии смысл этих слов. Хотя придется, отец просил поспешить.

Звук пришедшей эсэмэски положил конец ее раздумьям.

Трент? — спросила сама себя Майя, в вопросе заключались опасение и надежда. «Можешь выйти?»

Это был он.

«Ты где?» — набрала она в ответ.

«У твоего дома».

«Зачем?»

«Хватит вопросов, Майя Фокс. Я тебя жду».

Майя, больше не раздумывая, на цыпочках, чтобы не услышала мать, спустилась вниз по лестнице. Будь что будет, а там посмотрим, решила она. По крайней мере, сегодня вечером.

Трент стоял на улице, в нескольких шагах от двери. Опершись на решетку ограды, нога на бордюре, голова слегка наклонена, волосы, как всегда, растрепаны.

В одной руке он держал открытую книжку, с которой никогда не расставался, пытаясь читать при тусклом свете фонаря.

Увидев Майю, он расплылся в улыбке, показавшейся ей самой чудесной из всех.

«Она идет, прекрасная как ночь, с ее прозрачным воздухом и звездным небом».

Цитируя лорда Байрона, Трент медленно подошел к ней, нежно взял за руку и повел к крошечному садику, за которым Меган ухаживала с маниакальным упорством и куда Майя почти никогда не заглядывала.

Нынешним вечером ей нравилось, что в нем так темно.

Трент молчал. Да Майе и не нужны были его слова. Он взял наушники своего iPod'a и приложил к ее ушам.

«Aerosmith». Ее любимая группа. Майя закрыла глаза. «Я ничего не хочу пропустить...» Ее любимая песня.

Трент увеличил громкость. Майе казалось, что она плывет во сне. Она полностью погрузилась в музыку. И в запах Трента, стоявшего рядом. Он крепко сжимал ее руку.

Он сменил музыку, поставив на этот раз свою любимую песню: «Любовь нас разлучит». Прибавил еще громкости. Теперь музыка проникала в каждую клетку тела Майи. Трент прижался к ней. Робко прикоснулся горячими губами к татуировке за ухом. Медленно повернул ее спиной к себе, обнял и поцеловал в шею.

Майя замерла от блаженства, отдаваясь рукам Трента. А они опускались к ее бедрам, лаская каждый сантиметр ее тела. Они сплелись руками. Потом он обвил своими руками ее плечи. И заключил ее в сладчайшее объятие. Затем его руки робко тронули ее кожу под рубашкой. Ощущение холода исчезло, когда Трент приник своими губами к ее губам, это был самый долгий поцелуй из всех, что она знала в свои семнадцать лет.

Музыка обволакивала ее своим звучанием, Трент — своим желанием. Он принялся расстегивать пуговицы ее редингота, после чего горячая рука проникла ей под майку, под лифчик и начала нежно описывать контур ее груди, едва сжимая ее.

Спустившись ниже, эта рука расстегнула ремень ее брюк и жадно искала молнию. Нашла. Потянула вниз...

И тут песня кончилась. Майя вздрогнула, медленно приходя в себя.

Трент замер на мгновение, словно пробудившись ото сна. Оторвался от нее. Снял с нее наушники. Отступив на шаг и глядя на нее своими двуцветными неотразимыми глазами, выдохнул:

— Нет... не хочу, не могу сделать тебе плохо...

Резко развернулся и побежал по улице, оставив ее одну.

Майя стояла обескураженная, расстроенная тем, что с ней случилось и что не случилось. Ей понадобилось время для того, чтобы справиться с самой собой. Она привела в порядок одежду и на дрожащих от пережитого ногах поплелась домой.

— Майя, ну где ты есть?

Меган зачем-то искала ее.

— Я выходила выбросить мусор.

— Надо же! Что это с тобой случилось? Уж не заболела ли ты?

Не удостоив мать ответом, Майя заперлась в своей комнате и включила компьютер.


МАЙЯ91: Фло, что я натворила!!!

ГЛАВА 38

31 октября

Пятница

1:20


— Это я, Гаррет... Что ты говоришь?.. Ах да, прости... Я тут проверяю кое-что... Что? Что ты говоришь?.. Нет, скажи, я тебя слушаю... Никаких следов Гейси?.. Нет, Гаррет, я даже не знаю, с чего начать, мне кажется, я снова смотрю этот кошмарный сон... Да, ты прав, да-да... лучше мне пойти поспать пару часов... Увидимся завтра.

Как все-таки бессердечен и неодолимо ленив лейтенант Гаррет! Меган с легкой обидой опустила трубку. Чтобы отвлечься от тяжелых переживаний, она решила заглянуть на свой сайт, который не посещала тысячу лет.

Включила ноутбук и набрала адрес сайта: www. profilermeg.co.uk.

Надо бы обновить его, подумала она. Начиная с имени, которое ей никогда не нравилось. Ей хотелось бы иметь что-нибудь понаучнее. Но его придумал Дэвид. И у нее рука не поднималась поменять его.

Ей тяжело было притрагиваться ко всему, что напоминало о Дэвиде. Боль утраты еще слишком велика, порой невыносима. Легче делать вид, что ее нет. И не ломать то, что он построил. Именно поэтому ее сайт назывался так, как назывался.

Меган пробежалась по списку дел, которые разместила в Сети. Все они могли подождать.

На глаза попалось интервью, которое она дала «Каналу 4» в связи с пропажей девушек. Меган любила ходить на ТВ, там она чувствовала себя комфортно. Ей нравились интерьеры студии, яркий свет, бьющий в лицо, острые вопросы ведущих, выброс адреналина.

Одна из главных версий следствия по поводу исчезновения несовершеннолетних, объясняла Меган телезрителям, — то, что к нему причастна некая секта. Меган называла признаки, указывающие на то, что подросток попал в сети сектантов. Начальная фаза поведения подростка — эйфория с неясной этимологией. Следующая фаза — враждебность по отношению к членам семьи и к друзьям. Третья — отчуждение. Вплоть до ухода из дома.

Секты, продолжала Меган, сначала убеждают подростка, что он в чем-то нуждается, и обманывают его, говоря, что это что-то они могут дать и что вообще человеку с ними будет лучше. Они ненавязчиво подсказывают закомплексованным подросткам, как одеваться, как разговаривать, что изучать. И обещают счастье. Жизнь «избранного». А тем временем постепенно выводят их из общественной среды, отдаляя от друзей и родственников. Если на этом этапе подростки пытаются сопротивляться, то, как правило, это заканчивается для них бедой. Иногда — смертью.

Меган кликнула на иконке почтового ящика. Как всегда, он был переполнен. Аккуратистка Меган постоянно забывала его чистить. Спасибо «железу», система выделяла еще непрочитанные письма.

Она пробежала глазами по списку, читая темы писем и имена их пославших. Ее взгляд остановился на письме, показавшемся ей странным. Данных никаких: ни откуда, ни кем послано. Только название темы: Наконец-то дома.

Меган открыла письмо.

И тотчас пожалела, что сделала это.

Текст гласил:

«30 октября 2008: я дома, в своей берлоге!»

Подписи не было, но была фотография. Что на фотографии — трудно разобрать: все серое и нерезкое. Меган напрягла зрение. Ванны. Кажется, это ванны.

Она вывела фотографию на экран и увеличила изображение. Это не помогло. Разрешение снимка было очень низким. Она вернула фотографию к первоначальным размерам и стала изучать сантиметр за сантиметром.

Точно, ванны. Семь, если посчитать. Расположены полукругом.

Последняя — пустая. А в остальных...

В остальных... В них что-то есть.

Меган сощурила глаза и еще ближе придвинулась к экрану, чтобы сфокусироваться на том, чего ей никогда бы не следовало видеть.

Шесть ванн были заполнены почти прозрачной жидкостью, позволявшей рассмотреть то, что в нее было погружено.

«Боже мой! — Ужас объял Меган. — Этого не может быть!»

Под ледяной патиной, размывавшей контуры, виднелись тела шести девушек.

Длинные светлые волосы, короткие рыжие... афроамериканка... немного изуродованное правое бедро... искривленное колено...

Меган зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Это были они.

Она могла ошибиться, но только не в этом случае. Все характерные приметы каждой из пропавших девушек она знала наизусть.

У нее закружилась голова, она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. Джоан Десаи, Филлис Гордон, Трейси Ли, Сьюзан Милберг, Генриэтта Браун, Аманда Слоан. Шесть пропавших девушек.

Впервые перед глазами Меган было доказательство того, что интуиция ее не подвела. Что дело об исчезнувших девушках относилось к компетенции не Отдела розыска пропавших, а Отдела убийств. Больше не оставалось никаких сомнений, что все это — дело рук Майкла Гейси.

Фотография была той же самой, которую Меган нашла на столе в камере Гейси после побега: то же расположение ванн, тот же сероватый цвет стен, та же перспектива. Она отчетливо помнила все детали.

Девушки были погружены в некую субстанцию, напоминавшую прозрачный иней, не мешавший разглядеть их. Все это было бы почти красиво, не будь так ужасно. Явно лишенные жизни, о чем говорила мертвенность тел, rigor mortis[18], они казались спящими. Не было заметно никаких следов насилия. Мерзавец, должно быть, отравил их.

Меган откинулась на спинку кресла, ругая себя последними словами.

Как же так случилось, что она не смогла разглядеть, кто перед ней? Отчаянию Меган не было предела. Как не поняла того, что Гейси — серийный убийца?

Она схватила телефон.

— Я совершила грубейшую ошибку в своей жизни, — выдохнула она в трубку.

— Меган, прекрати терзать себя, — ответил лейтенант Гаррет, выслушав откровения коллеги. — Даже если бы мы знали, что Майкл Гейси — убийца девушек, это мало бы что изменило. И уж наверняка мы не смогли бы предусмотреть его бегство.

— Лоренс, прошу тебя, не время подслащать мне пилюлю, произнося подобные глупости. Я жутко опозорилась. Если бы я отнеслась к работе с большей ответственностью, если б я не была так убита смертью Дэвида и не ослеплена желанием отомстить за него, я прочла бы Гейси. Ведь были все основания отнести его к серийным убийцам.

Никакой стихии в поступках, никакого упования на случай, тщательная и детальная проработка всех действий, умение устанавливать контроль над людьми, сильная способность манипулировать ими. Боже, как же я не видела этого! А сейчас он на свободе! ОН СВОБОДЕН! И на его проклятом фото одна ванна пуста! Проклятье, Гаррет! Он готовится к следующему убийству! Вот что он нам говорит!!!

— Меган, успокойся! Нет смысла обвинять себя понапрасну. Попробуем посмотреть на факты с иной точки зрения, заново проанализируем косвенные улики...

— По-твоему, он следует какому-то ритуалу?

— Возможно. Давай перейдем на закрытую линию.

Меган набрала обеспеченный многослойной защитой электронный адрес Скотленд-Ярда. В другое время она посмеялась бы над этой манией секретности, но не теперь. Она была благодарна Гаррету за попытку успокоить ее и привести в рабочее состояние.

— Я здесь, — набрала она на клавиатуре личную закодированную «аську» лейтенанта. — Мы остановились на слове «ритуал»... Посмотри во вложении фотографию, которую я сегодня получила.

— О’кей, открываю.

— Обрати внимание, ванны расположены полукругом, одна рядом с другой, такое впечатление, что это какая-то театральная выгородка. Нам неизвестно, как он их убивает, и неизвестно, как сохраняет... Посмотри, они не утратили своей красоты... хотя все давно мертвы. На ум не приходит, как он это сделал!

— Меган, все так, но необходимо сопоставить каждый отдельный кадр каждой отдельной ванны с фотографиями исчезнувших девушек. Мы должны быть на сто процентов уверены, что это действительно они.

— Это они, Лоренс! Уже при первом взгляде видно полное совпадение соматических характеристик. Совпадают также телесные дефекты. Я изучила фотографии этих девушек вдоль и поперек и знаю о них все!

— Надеюсь, ты права. Предположим, что это так, но все равно останется куча вопросов, требующих ответов. Как он их сохраняет? Эта стекловидная жидкость, эта пленка на девушках, она чем-то напоминает лед. Возможно, речь идет о некоем подобии анабиоза. Первая из пропавших, Десаи, если не ошибаюсь, исчезла несколько лет назад, в 2005-м. За три года тело должно было бы разложиться.

— Следующий вопрос: где он скрывается? Как нам идентифицировать место, где находятся ванны? Не исключено, что это какое-то заброшенное складское помещение. Ведь, чтобы сотворить такое, требуется время и место, куда никто не сунет носа и любопытных глаз.

— Он очень хитер и осторожен, наш киллер. И на этот раз нам будет нелегко поймать его.

— Гаррет, еще один вопрос: для кого предназначена седьмая ванна? Как ты думаешь, он уже выбрал жертву? И почему ванн именно семь?

— Понятия не имею. Давай-ка поломаем голову над данными, которые у нас имеются, может, найдем за что уцепиться.

— Ну давай.

— Итак, мы знаем, что Гейси — упертый тип, это го немногое, что нам точно о нем известно. Теперь о ритуале. Вспомним даты исчезновений...

— 21 декабря 2005-го — Джоан Десаи. 21 марта 2006-го — Филлис Гордон. 21 декабря 2006-го — Трейси Ли. 21 марта 2007-го — Сьюзан Милберг. 21 декабря 2007-го — Генриэтта Браун. 21 марта 2008-го — Аманда Слоан...

— То есть он убивал через равные промежутки времени...

— Да. В дни зимнего солнцестояния и весеннего равноденствия. Это позволяет нам предположить, что новое убийство может произойти 21 декабря 2008-го.

— Разве только он не почувствует, что мы наступаем ему на пятки, и страх опять оказаться за решеткой не заставит его изменить план.

— Он уверен, что сейчас мы его потеряли, что он держит ситуацию под контролем. Поэтому ведет себя с такой наглостью. Послав мне фотографию, он ясно дает понять: видишь, игру веду я. Он чувствует себя всемогущим. И по его расчетам, у нас нет возможности разрушить этот его план.

— Ладно, вернемся к фактам и косвенным уликам. Повтори-ка мне даты рождения пропавших... гхм... убитых девушек.

— Мы располагаем только общим годом их рождения — 1991-й. Сдается, это единственное, что их объединяет.

— А дней и месяцев рождения у нас нет?

— Дни я не знаю... хотя погоди-ка... Сию минуту, когда ты меня об этом спросил, я вспомнила, что было что-то, связанное с этим, что бросилось мне в глаза. Подожди, сейчас возьму досье... Так... вот... все они родились зимой... Ты думаешь, это простое совпадение?

— Нет. Принимая во внимание типа, с которым мы имеем дело, я сказал бы: нет. Послушай, а ты уверена, что нигде не записала точные даты их рождения? Это могло бы иметь значение.

— Подожди, я как раз ищу... где-то, кажется, записывала... нет... нет... Ага, вот они. 15 февраля 1991-го, 21 января 1991-го, 8 февраля 1991-го, 10 февраля 1991-го, 23 января 1991-го, 9 февраля 1991-го... Да они же все Водолеи!

— Т-а-а-ак.

— О боже, Гаррет, я ничего не понимаю! Что, по-твоему, все это может значить?

— Пока не знаю. Постараемся упорядочить все детали. У нас есть даты убийств девушек, мы знаем, что убийства серийные, что они связаны со сменой сезонов, нам известны также даты рождения жертв, и эти даты астрально родственны, все девушки родились под одним и тем же знаком зодиака в один и тот же год.

— Следовательно?..

— Следовательно, попробуем сопоставить эти данные с другими.

— С какими другими?

— У нас есть фотография. Даже две. То есть он настойчиво хочет нам что-то дать понять. Что именно? Скажи, что нас поразило на этой фотографии прежде всего?

— Девушки. Красота девушек. Они действительно прекрасны, как спящие царевны. Кажется, вокруг них аура совершенной красоты.

— О том же самом подумал и я, Меган. Другими словами, мы можем констатировать, что красота является элементом одержимости Гейси.

— Да. Кроме того, нам известно, что наш серийный убийца находится во власти определенных дат, чисел, цифр... Постой, Гаррет, у меня мелькнула одна мысль... Я уверена, что между одним и другим существует связь... но мне никак не удается уловить ее.

— Не исключено, что ты права, Меган. Дай мне подумать...

— Красота и даты... Солнцестояние и равноденствие... Совершенство и числа...

Меган громко, словно мантры, повторяла эти слова в надежде, что интуиция подскажет ей ответ.

— Меган, кажется, я понял, каким образом могут быть связаны числа и совершенная красота! Не догадываешься?

— Не знаю... не могу сообразить...

— Давай, Мег, напряги извилины! Когда речь заходит о правилах изображения совершенного тела, на память сразу же приходит...

— Золотое сечение!!! Гаррет, ты гений!!! Как я об этом не подумала? Ты ведь мне уже говорил о нем в связи с раковиной, которую Гейси оставил в своей камере!

— Вот именно. Слишком многое на этом сходится. Попробуем продвинуться на этом пути. Итак, золотое сечение...

— Как ты объяснял, математическое соотношение, составляющее суть гармонии, ключ к восприятию красоты, основа совершенства Вселенной, число Бога.

— Все верно. Больше того, существует гипотеза, что мироздание было создано Богом в соответствии с геометрическими пропорциями, продиктованными золотым сечением. А теперь следи за мыслью. Возьмем некую линию АБ и разделим ее в точке М таким образом, чтобы отрезок AM был больше, чем отрезок МБ. Теория золотого сечения говорит, что соотношение длин AM и МБ — такое же, как соотношение длин AM и АБ...

— И равняется числу... забыла, как оно называется...

— «Пи». Числу «пи», равному 1,61803...

— Молодец, Гаррет, спасибо за повторную лекцию!

— Пожалуйста, острячка, для хорошего человека времени не жалко. Даже если хороший человек меня недооценивает...

— Да ладно тебе!.. Это вовсе не так...

— О'кей, тогда пошли дальше. Мы согласились, что золотое сечение прямо связано с понятием совершенной красоты, так?

— Так. Я читала где-то, что оно лежит в основе некоторых произведений, совершенных с точки зрения их художественных достоинств. Как, например, «Джоконда» Леонардо да Винчи. Я не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, Меган.

— Но я все равно не понимаю, куда ты клонишь.

— Вернемся к основной теме. Нас обоих поразило совершенство девичьих тел, что я воспринимаю как инкарнацию золотого сечения...

— Гаррет, стоп! Мне кажется, это слишком сильно сказано. Возможно, ты и прав. Но, чтобы получить точные доказательства, надо сначала изучить тела.

— Согласен. Тем не менее сейчас мы располагаем главным: перед нами одержимый красотой и числами...

— ...связанными между собой золотым сечением.

— Постой, постой, Меган!.. Мне тоже пришла в голову мысль. Черт, как я до этого не додумался раньше! Мы заговорили о числах, но золотое сечение, как мы знаем, лежит в основании ряда Фибоначчи... Ты понимаешь, о чем я?

— О Гейси. О том, что он продолжает снабжать нас своими посланиями!

— Бинго! Мы поймали его именно на слабости к Фибоначчи! Помнишь? Мы арестовали его у входа в книжную лавку, где торговали научной литературой, он попал в картотеку полиции за нарушение систем безопасности, которые защищали университетские исследования, касающиеся ряда Фибоначчи.

— Да, помню.

— Получается, что Гейси одержим красотой, числами и Фибоначчи. Все возвращается на круги своя.

— Тем лучше для нас. Какие еще косвенные улики мы не обсуждали?

— Те, что оставил нам Гейси в своей камере, помимо раковины, смысл которой нам уже понятен. Итак: книга, брошюра и эта странная листовка. У тебя есть соображения по этому поводу?

— Есть. Я не говорила тебе об этом раньше, не хотелось трогать эту тему. Мне и без того было нелегко...

— Ты нашла какое-то объяснение?

— Мне кажется, да. Сегодня вечером я решилась заглянуть в бумаги Дэвида, касающиеся его научных исследований. Прежде я никогда ими не интересовалась. И в них я обнаружила информацию, очень похожую на ту, что в листовке, на то самое предсказание.

— О конце света в 2012 году? 21 декабря 2012-го, правильно?

— Правильно. День зимнего солнцестояния — одна из дат, когда Гейси убивает.

— Дэвид как-то комментирует эту информацию?

— Он записал свою беседу с одним гватемальским шаманом, единственным оставшимся наследником жрецов майя. Согласно их верованиям, земная ось смещается, сдвигая магнитные полюсы. Вход в новую эру, по словам шамана, совпадет с наступлением эры Водолея, когда земная ось будет направлена в сторону этого созвездия.

— Извини, Меган, но это все фантазии на тему Апокалипсиса. Я ни на грош не верю в эти байки. Все эти гипотезы представляются мне высосанными из пальца. Я доверяю мнению тех авторитетных ученых, которые давно пришли к выводу, что это все — полная чепуха.

— Я знаю, Гаррет. Но я чувствую, что между информацией, содержащейся в листовке, исследованием Дэвида, убитыми девушками и одержимостью этого психопата Гейси есть связь, которую мне пока не удается уловить. Я понимаю, что все это, включая пророчество древних жрецов, может не иметь никакого отношения к психологии серийного убийцы, уж слишком отдает мистикой... Разве только...

— Разве только что?

— Разве только он уверовал в то, что является избранным.

— Что это значит?

— Это значит, что он одержим представлением о какой-то своей миссии, которую необходимо завершить. Как показывает практика, многие серийные убийцы полагают, что выполняют миссию. В этом случае все гораздо серьезнее, Гаррет...

— Подожди, Меган. Вернемся на шаг назад. Есть еще одна мысль: если все девушки родились в 1991 году, сколько лет должно было исполниться им в 2012 году?

— 21.

— Вот именно. Какие цифры мы встречали до сих пор?

— 0, 1, 2. Только эти...

— И все они из ряда Фибоначчи.

— Они также в дате, что содержится в пророчестве: 21.12.2012.

— Меган, не слишком ли часто они встречаются в этом деле? Я, пожалуй, тоже начинаю верить, что мы натолкнулись на что-то более серьезное, чем мы оба можем себе представить.

— Подожди. Резюмируем вкратце: 21 — возраст девушек в 2012 году. Это год конца света, как утверждается в пророчестве. И 21 — дата периодически повторяющихся исчезновений...

— 1202 — год, когда Фибоначчи опубликовал свою работу. А теперь попробуй посмотреть на эту дату, записанную по-другому: 12/21/12. Так называемый палиндром, то есть то, что читается в обоих направлениях одинаково. Деталь, в которой видится что-то дьявольское.

— ???

— Мег, повторяю, все это имеет отношение к чему-то намного большему, чем мы можем осознать.

— Гаррет!..

— Да?

— В 1991 году родилась Майя!

— Я знаю.

— 6 февраля 1991 года...

ГЛАВА 39

Лондон

31 октября 2008


Меган, дорогая малышка. Свободный человек продолжает писать тебе. Тебе не удалось остановить меня, моя бедная психологиня. И не удастся.

Мне нравится дразнить тебя, нежная Меган. Так твоя головка все время в работе.

Но иногда этого недостаточно. Тебе об этом никто не говорил?

Проводить часы, анализируя каждую деталь, исследовать каждую улику, я это имею в виду.

Посмотри на меня.

Я прислушиваюсь к своей интуиции.

Это заметил даже Проф.

Мое врожденное свойство.

Я говорю о своем уме.

Он намного выше среднего.

Поэтому я бесценен.

Если Проф не прекратит дуться на меня, настанет день, и я ему уступлю.

Пусть работа еще не завершена, и он поручит ее кому-нибудь другому.

Проблема в том, что у нас, я имею в виду тех, кто здесь находится, мало времени.

Нам нужно спешить.

Я с трудом выношу его постоянные придирки.

Ему никогда не нравится то, что я делаю.

Но как бы он обошелся без меня?

Кто бы поставлял ему девушек?

А сейчас он укоряет меня в том, что я продолжаю делать ошибки. Что той, которая ему необходима, все еще нет.

Но список-то передал мне он, я здесь ни при чем.

Разве я волен выбирать кого хочу?

Конечно, если бы я взял твою Майю, тогда Проф был бы, наверное, доволен.

Но что мне делать с твоей Майей?

Ты обращала на нее внимание, Мег?

Как у тебя, такой совершенной, могла родиться такая несовершенная дочь?

С тощими длинными ногами. С несоразмерно большой грудью.

Она смешно выглядит, твоя Майя.

Ты должна бы помочь ей, заставь ее есть побольше, чтобы у нее пополнели бедра, они у нее такие худые.

Бедняжка, она вынуждена маскировать это своей дурацкой одеждой.

Если б она одевалась немного получше!

Местами ты меня разочаровываешь, Меган.

Как ты можешь позволять ей покупать себе столь вульгарную одежду?

Сегодня вечером с ней была ее подружка. Вот это да! Эта настоящая красавица. Вот с таких Майе стоило бы брать пример, у таких ей стоило бы смиренно учиться.

Прекрасная девушка, ты должна увидеть ее. Длинные светлые волосы. Вздернутый носик. Ах, если б я мог выбирать! Она была бы идеальная кандидатка. И завершила бы мой пазл красоты. Однако я должен следовать инструкции. Хотя мне это не очень нравится. Но придет день...

ГЛАВА 40

31 октября

Пятница

1:30


ФЛОГ

1!

Что за день! Опиши я его кому-нибудь целиком и полностью, меня приняли бы за сумасшедшую. Ограничусь резюме. Феба, новая подруга. Она откололась от mean girls нашей школы и присоединилась к нам. И уже сожалеет об этом, я вижу. Мы слишком глупые для мисс-первая-красавица-школы-и-окрестностей. Она залетела. А кто папаша, сама толком не знает. Так лучше, повод для тщеславия.

Референдум, флогеры! Феба должна оставить ребеночка или нет? Я считаю, да. Вас это провоцирует? Ответьте мне, если это так. Только мотивируйте толково...


2!

Трент хочет трахнуть Майю. Полностью поддерживаю. События одно за другим. Для него это тоже был страшный день. Его друг погиб, убит при разборке между бандами.

Инициатива, флогеры! Цветы вместо насилия. Вместо логики бандитов. Зайдите на My Space. Там я поместила рисунок цветка. Только венчик. Помогите дорисовать. Это будет наш протест (ну да, я вам говорила. Святой символ у буддистов) против уничтожения наших ровесников, приносимы в жертву богу Насилия.


3!

Море крови, ошметки мозга. Джон в ауте! Go на My Space!!!!!!


4!

Поссорилась с Джоном. Он уже занимался сексом и скрыл это от меня.

Петиция, флогеры! Шлите мне мейлы солидарности против-этих-наглых-развратных-двуличных-засранцев-врунов. Не догадываетесь, о ком Я нет??? О мужиках!


Ну и денек, а? Я в кусках, ребята. Завтра будет новый день.

Да здравствует «Via col vento[19]!!!». Да здравствует Россела О'Хара!!! LLLLLLL

ГЛАВА 41

31 октября

Пятница

1:30


Сидя скрестив ноги среди подушек на своей королевской-кровати-с-балдахином-o-yes, в компании с чашкой ромашкового отвара и наушниками iPod, в которых звучала песенка «Бульвар утраченных грез», Майя с досадой читала флог.

Все-таки Фло — дура. Иногда просто несносна. С этой ее манией насчет референдумов, петиций, раздачи заданий. Каменный век! Майя предпочитала общаться с подругой в чате и терпеть не могла ее идиотский блог, войдя в который Майя теряла остатки разума и не находила ничего, достойного, что бы написать.


МАЙЯ91: Фло, ты здесь? Закрой к чертям свой дурацкий блог. Мне надо с тобой поговорить!

ФИФИ: Мне тоже. Не помешаю?

МАЙЯ91: Привет, Феба. Тебе чего не спится?

ДЖОН: «Купи мне пластмассовое кольцо и скажи, что ты меня любишь...».

МАЙЯ91: Джон?

ДЖОН: Yeesssssss. Я нашел одно...

ФИФИ: Я люблЮ люблЮ люблЮ люблЮ люблЮ люблЮ люблЮ люблЮ...

МАЙЯ91: Фи, умоляю, не люби больше никого. ПОБЕРЕГИ НАС!

ФЛОГ: Ребята, все сложнее и сложнее устроиться во Вселенной.

МАЙЯ91: Добро пожаловать к нам, Фло.

ФЛОГ: Дерьмовый день.

ДЖОН: К счастью, есть «Челси»!!!

ФИФИ: Я хотела бы, чтобы все стало как прежде. За исключением вас.

МАЙЯ91: Фи, сладкое-сердце-молоко-с-медом.

ДЖОН: Ненормальность есть только другая форма нормы.

ФЛОГ: Лучше умереть стоя, чем жить другой жизнью на коленях.

МАЙЯ91: Уф-ф, тоска смертная. «Я иду по пустынной дороге. Это единственное, что я когда-либо знал...»

ДЖОН: Почему овцы не жмутся друг к дружке, когда идет дождь? Майя, «Green Day» старьёёёёёёёё.

МАЙЯ91: Хватит. Вы меня достали. Какие вы противные этой ночью.

ДЖОН: «Возьми меня сегодня вечером туда, где музыка и люди. Они молоды и живы...» О, yes! «The Smiths».

МАЙЯ91: Эти хоть из новых...

ДЖОН: Женщина, «Это свет, который никогда не гаснет» не устареет НИКОГДА. Лучшая песня всех времен и народов!

ФИФИ: Я рыдаю в одиночестве.

ДЖОН: Вы говорите, что я эгоцентрик? Мне кажется, это очевидно. Но это не порок!

ФЛОГ: Мы не только эгоцентрики, мы также мизантропы, лунатики, холодные или страстные зануды, и все вместе совершенно невыносимы.

ФИФИ: Нет жизни без любви.

МАЙЯ91: Феба-пирожное-под-каштановой-глазурью.

ФЛОГ: Ясли я захочу спать, я засну. Чего бы мне это ни стоило.

ДЖОН: Ты дурно пахнешь цветами.

ФЛОГ: Ага, слегка увядшими.

ДЖОН: Меньше сумасшедших выходок — меньше стресса.

ФИФИ: Какие вы крутыыыыые.

ФЛОГ: Мне тоже надоел стресс в наших отношениях. Хочется больше дружбы...

МАЙЯ91: О'кей, Фи. Ты приняла решение?

ФИФИ: Завтра.

ФЛОГ: Завтра что?

ФИФИ: Скажу ему!

ДЖОН: Браво, медовая сладость!

ФИФИ: Спасибо, Джон.

ФЛОГ: Мы будем рядом.

ФИФИ: Спасибо, Фло.

МАЙЯ91: И что ты ему скажешь?

ФИФИ: Что я освобождаюсь от ребенка.

МАЙЯ91: Что?! А как же «буду прекрасной мамочкой»?

ФЛОГ: Майя!!!!

МАЙЯ91: О'кей, о'кей, мне просто показалось, что сначала у Фебы были совсем другие намерения...

ФИФИ: Я подумала. Не могу. Это был бы конец.

ФЛОГ: Ты уверена?

ФИФИ: Да.

ФЛОГ: Подумай лучше.

ФИФИ: Я уже подумала, Фло. Не могу.

МАЙЯ91: Она права, Фло! Зачем ломать себе жизнь...

ФЛОГ: Майя, кто тебя просит комментировать?

МАЙЯ91: Да иди ты в...

ФИФИ: По правде говоря, я еще немного колеблюсь.

ФЛОГ: Подумай хорошенькоооооо.

ДЖОН: Здорово, правда? Мы станем дядями и тетями в семнадцать лет!

МАЙЯ91: Это так здорово, аж дух захватывает.

ФИФИ: Если я этого не сделаю, я стану толстой, и где я найду отца для него?

ФЛОГ: Но потом ты же похудеешь, Фи.

ФИФИ: Да, но у меня изменятся формы. Ты знаешь, что грудь от этого становится дряблой? И кожа растягивается. Ты представляешь меня с растянутой кожей?!?!?!

ФЛОГ: Ох, Феба!

МАЙЯ91: Охохохох, Фебааааааа!

ДЖОН: Девки, а вы знаете, кто самые красивые на web?

ФЛОГ: Джон, избавь нас от твоего ночного идиотизма.

ДЖОН: А вы загляните в YouTube.

ФЛОГ: Завтра. Прямо с утра.

ДЖОН: Эх, не знаете, что теряете...


Фло с неохотой открыла другое окно и вошла на сайт, названный Джоном.


ФЛОГ: Ни фи-и-га себе! Джон, твоих рук дело?

ДЖОН: Клянусь, я здесь ни при чем.

ФЛОГ: Но ты знаешь, кто это сделал?

МАЙЯ91: Что там? Что такое?

ФЛОГ: Ничего, Майя... Ночь.

ФИФИ: А что там? Ребята! Что там? Я тоже хочу посмотреть.


И Феба проделала на своем компьютере ту же операцию, что и Фло.


ФИФИ: О боже, ты погибла!

МАЙЯ91: Кто, я?

ФИФИ: ...


С легкой тревогой Майя тоже вошла на страницу YouTube.

На ней было помещено видео. Все слегка размыто, вероятно, снимали мобильником. Фоном — гул голосов. На первом плане — две обнимающиеся фигуры. Камера наплывала, и становились различимы лица. Они были плохо видны, но кто это, догадаться было нетрудно.

Камера еще увеличила изображение, задержавшись на соприкоснувшихся губах. Когда двое оторвались друг от друга, стал отдаляться и объектив.

Слезы навернулись на глаза Майи. Кто-то разместил on line видео, запечатлевшее короткий поцелуй Трента на вечеринке у Стейси. Ну не сволочи! Во всем виновата эта мерзавка Стейси! Несомненно, это сделала она! Она подстроила эту гадость. Именно в тот вечер. Что бы сказал Трент на это?

Майе расхотелось возвращаться на чат. Она уже собралась вообще выйти из Сети, когда увидела сигнал о новом подключении.


КРИСМАС: «И смертен человек. Ищи его в потустороннем мире...»


Что Майе не нравилось в Тренте, так это его мрачность и постоянное цитирование лорда Байрона.

Общаться не хотелось ни с кем. Майя закрыла окно чата и запустила процедуру выключения компьютера.

В последнюю секунду перед тем, как экран погас, она успела заметить мигание значка, извещавшего, что пришло еще одно письмо. Нет, она очень устала. Какой-нибудь ночной спам. Она опустила крышку ноутбука, поставила его на пол, натянула на голову пуховое одеяло, собираясь заснуть.

ГЛАВА 42

31 октября

Пятница

3:00


В эту ночь Меган так и не удалось поспать. Она провела ее в своем кабинете перед экраном компьютера. То, что она узнала по делу пропавших девушек, подтверждавшее ее интуицию насчет Майкла Гейси, который действительно оказался их убийцей, лишило ее сна. Это ее ошибка! Ее, самой опытной, самой дотошной и непогрешимой. И ни к чему не годной!

Извещение о получении письма оторвало ее от самобичевания.

— Фокс, это я.

— Джимпо, наконец-то!

Появление хакера, которого она просила проследить за почтой Майи, приподняло настроение. Возможность знать все о корреспонденции дочери, контроль за ситуацией придавали ей уверенности в своих силах.

Нет, она была далека от мысли, что ее дочери грозит реальная опасность. У Гейси не было никаких мотивов охотиться за Майей, подумала Меган все же с некоторой долей беспокойства. Майя была далеко не совершенна. Особенно в сравнении с красотой пропавших девушек. Угловатая, с тонкими ногами и худыми бедрами, еще детским лицом и слегка кривоватым носом. Да, дочь ее не блистала красотой. По крайней мере, в ее классическом понимании. К счастью, сказала себе Меган.

— О'кей, Джимпо. Жду твоих инструкций. Как мне войти?

— Я предупреждаю, док: ЭТО НЕЗАКОННО! И я об этом ничего не знаю. Пусть даже речь идет о твоем ребенке. Вся ответственность на тебе, док. Запоминай. Набираешь эту строчку и входишь на сервер ее провайдера. Затем набираешь пароль: Mayaaquarius. После этого можешь делать все что хочешь. Можешь даже посылать мейлы от ее имени. Но будь бдительна. Если тебе ответят, а Майя в это время будет на связи, она прочитает ответ. И-бум! Не завидую мамочке, узнавшей, что такое ярость тинейджера!

— А нельзя сделать параллельный ящик?

— Уф-ф, док...

— Богоугодное дело, Джимпо, давай напрягись.

— Это очень трудно, док. Я, конечно, могу «крякнуть» твой «эйч-пи». Но этим мы отсоединим ее. То есть изолируем.

— Отлично, дружок. Это то, что надо. Так она избежит неприятностей.

— Но это не так просто. Мой совет, док: брось это. Наблюдай за ней, будь хорошей мамочкой, но со стороны. О'кей?

— О'кей, я подумаю. А пока спасибо, Джимпо.

— Не за что, мадам.

Меган приступила к тому, что частенько предполагала сделать: шпионить за дочерью. Тайно войти в мысли, образы, высказывания дочери, составляющие ее жизнь, ее отношения с другими. Я мать, оправдывала себя служительница закона, это ведь только из добрых побуждений.

Спам, спам, спам... Фло... Мэтт... это тот финн, с которым Майя познакомилась прошлым летом... Мария... итальянка, знакомая по кампусу в Калифорнии... Трент! Этому какого дьявола нужно от моей девочки?

Меган открыла письмо.


«Sorry. Я тебя хочу. И не в силах больше противиться этому».


Ошарашенная Меган кликнула на линк, появившийся внизу страницы.

На экране открылся цветок с разными ярко-окрашенными лепестками и превратился в великолепную раковину. Слава богу, подумала Меган, ничего страшного.

И опять вернулась к списку писем...

Кажется, все нормально.

Пока что ее тревоги действительно беспричинны. Может, надо больше прислушиваться к Лоренсу. И доверять Майе.

В это время замигал курсор.

Спам, подумала Меган, какая-нибудь реклама, расставляют ловушки повсюду, не исключая детей... Автоматически она кликнула мышкой.

В окне «Входящие» появилось имя отправителя: «gonetoosoon[20]» и тема: «Свеча для Майи».

Глупость какая, фыркнула Меган. Посылают поздравления с днем рождения, даже не удосужившись узнать дату. Ей вдруг захотелось утолить любопытство, просто чтобы посмеяться. Открыла письмо. На экране появилась ссылка на сайт www.gonetoosoon.co.uk.

Меган вошла на него. Голубой фон домашней страницы внушал доверие. Мелкие фиалки, синие с желтыми крапинками, побежали вокруг текста, объяснявшего цель сайта. Под текстом ряд фотографий. Фото девушек. И несколько свечей справа от каждой фотографии.

Что-то тут было не так, на этом сайте. Свечи совсем не походили на те, что втыкают в торты ко дню рождения. Они были белые и скорее напоминали лампады. Как те, с которыми стоят по краям могилы, держа их обеими руками.

Лоб Меган покрылся холодным потом. Она нервно пробежалась по списку имен, располагавшемуся вдоль правой части окна, боясь увидеть то, чего ни за что не хотела бы видеть. Она увидела это. Майя Фокс. Меган навела курсор на имя и прочла на появившейся ремарке более развернутое: Майя Фокс, семнадцать лет. Еще клик мышкой, и открылась следующая страница. Полилась тихая музыка, которая в голове Меган застучала ударами кувалды. На странице — фотография, нерезкая, сделанная при плохом свете. Меган вдруг узнала музыку. Это была песенка «С тобой и без тебя». Она запомнила потому, что Майя всегда пела ее Дэвиду в клинике. Под фото — надпись:

Я так сильно люблю тебя, что никогда не забуду. Я буду вспоминать тебя, потому что с каждым ничтожеством может такое случиться...

На фотографии была Майя. Меган вытянула шею, чтобы лучше разглядеть все, что зафиксировал объектив. В ней пробудился инстинкт криминалиста. Улики, доктор Фокс, улики и следы. Она побледнела, когда разглядела то, о чем уже подозревала. Из-под черной шубки дочери виднелся жилет, который она купила всего два дня назад. Зеленый лед, как определила его цвет Фло. Меган узнала его.

Ее сердце забилось в бешеном ритме. Мутная пелена в глазах мешала ей различать текст. Но она продолжала читать, напрягаясь изо всех сил. Она быстро кликала мышкой в поисках новых сведений, которые могли бы оказаться полезными. Она хотела знать больше. Она должна была узнать больше. Она пробежала глазами печальные истории девушек, столь рано ушедших из жизни. Как объяснялось на главной странице, это был memorial site. Он служил для поминовения людей, которых больше не было на свете. Любой мог поставить здесь свечу в память друга, жениха, родственника.

В память дочери... Сердце Меган разрывалось на части.

Она вспомнила, что уже слышала об этом сайте. В комиссариате. Когда обсуждалась проблема нейтрализации молодежных уличных банд. На этом сайте подростки из банд могли поминать своих товарищей, погибших в стычках с соперниками и с полицией.

Меган захлопнула крышку компьютера. Она не могла больше видеть этот кошмар. Это было слишком. Но тут же вновь открыла его. Она должна была с головой погрузиться в этот ужас, чтобы найти способ покончить с этим.

Кто мог зажечь свечу для Майи? Кто этот негодяй?

Меган подумала о Тренте и попыталась вспомнить все, что ей о нем известно. Выяснилось, что почти ничего. Только то, что он сын этой крайне неприятной женщины-медиума.

Может, это Гейси? Вряд ли. Не его стиль. Гейси более прямолинеен. А это слишком изысканно.

Компьютер, пребывавший в stand by, вновь высветил страницу, посвященную Майе. Меган еще раз внимательно рассмотрела текст под фотографией дочери. Подписи не было. Впрочем, лишь немногие оставляли на этом сайте свои имена. Для многих это было слишком рискованно. Снова взглянула на фото.

Сердце ее едва не остановилось.

Пока она рассматривала страницу, кто-то, из глубин космоса, набирал еще одну надпись для Майи. Слово за словом появлялись на экране в реальном времени, прямо на глазах Меган:

«Наконец-то... ты... будешь... с... папой!»

Меган схватила телефон, руки у нее дрожали, глаза застилали слезы, отчего она почти не видела кнопок на трубке. С трудом набрала номер.

— Джимпо!!! — закричала она в трубку. — Скажи мне сейчас же, что я должна сделать, чтобы стереть это проклятое письмо?

— Док, что-то случилось?!

— СЕЙЧАС ЖЕ!

Хакер поспешно продиктовал ей последовательность действий. Не спрашивая никаких объяснений. Сам тон Меган был таков, что он понял: сейчас ее лучше ни о чем не спрашивать.

Мать очистила почтовый ящик дочери.

Майя не должна была получить доступ к этому ужасному некрологу.

Меган откинулась на спинку кресла и зарыдала.

ГЛАВА 43

31 октября

Пятница

4:00


Сколько Майя ни пыталась, заснуть никак не удавалось. Попробовала следовать испытанному ритуалу: одеяло на голову, руки на живот, под бок старого плюшевого медвежонка, без которого не засыпала. Но этой ночью даже старина Бабалу не помогал.

Она продолжала крутиться в простынях, терзаемая желанием разобраться в куче событий, свалившихся на нее. Она не могла влезть в голову Трента, чтобы расшифровать его поведение. Единственное, что она могла сделать, — заставить себя перестать думать о нем. И она переключилась на загадки, оставленные ей в наследство отцом.

Майя встала с кровати и под бешеный стук клавиш компьютера в комнате Меган прокралась в родительскую спальню. Взяла карту звездного неба с нанесенными на нее непонятными записями отца и тихо вернулась в свою комнату.

Зажгла фонарик и в его свете принялась изучать карту.

Занятие непосильное, ибо в астрономии она мало что соображала. Вдруг ее осенило: Google!!! Может, с его помощью будет легче разобраться. Она включила компьютер, вошла в поисковик и набрала «Пополь-Вух», странное имя, написанное на карте Дэвидом. И тотчас на экране появился длиннющий список самых невероятных ссылок. Упоминалась даже некая крутая музыкальная группа.

Майя потратила массу времени, прежде чем наткнулась на наиболее вероятное объяснение. Согласно Википедии, «Пополь-Вух» было собранием мифов и легенд, восходящих к одному из царств майя. Опять майя, подумала она, и опять Гватемала, последняя точка в путешествиях отца. В комментарии Википедии говорилось, что оригинал манускрипта был спасен священником по имени Франциско Хименес, который скопировал его и перевел на кастильский язык. Поэтому текст дожил до наших дней. В настоящее время манускрипт хранится в чикагской библиотеке Ньюбери, штат Иллинойс.

Блин! Ни на шаг к разгадке!

Расстроенная Майя в сердцах решила выключить компьютер и, по крайней мере на время, прекратить ломать голову над отцовскими загадками. Прежде чем вернуть карту на место, она последний раз поглядела на нее. Когда-то Майе нравилось рассматривать ее вместе с отцом, слушая его рассказы о тех или иных звездах и галактиках, и потом, живя в их загородном коттедже в Беркшире, отыскивать их на ночном небе. Дэвид подводил ее к своему старинному телескопу, наводил его на пояс Ориона или на созвездие Андромеды и продолжал рассказывать.

Майя вздохнула. До чего же ей не хватало отца! А этой ночью особенно.

Она принялась аккуратно складывать карту. Неожиданно из нее выпал зеленый листочек. Майя подняла его, повертела в руках — это был уверенный почерк ее отца.

Она собралась снова приклеить его к карте, когда заметила в нижнем углу странные черточки, складывающиеся в едва заметный рисунок. Майя приблизила к нему фонарик. И улыбнулась, поняв, о чем идет речь.


11

111

1111

11111

111111

1111111


Это была игра.

Их игра.

В тщетных попытках заставить дочь полюбить математику, Дэвид всякий раз превращал занятия с ней в игру с числами.

— Майя, быстро сюда! — приказывал он. — Ну-ка расшифровывай!

Поначалу от его головоломок у нее перегревались мозги, но она из кожи вон лезла, лишь бы доставить отцу удовольствие. Хотя, как могла, увиливала от приглашения поиграть. Она терпеть не могла математических игр, но не осмеливалась признаться: ей очень не хотелось увидеть разочарование в глазах Дэвида.

Если увильнуть не удавалось, она в вызывающей манере, какой дети порой придают вид высочайшей любезности, требовала поиграть в единственную игру, которую терпела и понимала: в ступенчатую пирамиду. Эта игра стала их тайным ритуалом.

Майя взяла бумагу и ручку, смахнула слезинки с ресниц и автоматически принялась заполнять левую часть пирамиды.


1х9+2=11

12x9+3 =111

123x9+4=1111

1234x9+5=11111

12345x9+6=111111

123456x9+7=1111111


Завершив свое занятие, она с удовлетворением окинула взглядом пирамиду, вспомнив слова Дэвида: математика полна сюрпризов, малышка, в числах, в их архитектуре скрыта красота Вселенной, великая гармония совершенства, вот так же совершенна и наша пирамида.

Удовлетворение, однако, очень скоро уступило место вопросам. Почему отец записал эту игру на карте? Несут ли его каракули какой-то смысл? И не есть ли это некое послание ей? Если да, то что он хотел ей этим сказать? Какое отношение имеет числовая пирамида к ее поискам неизвестно чего?

И Майю осенило. Это же очевидно! Майя — этот народ, столь сильно почитаемый отцом, строил великолепные пирамиды. Вот где надо искать, вот где путь к расшифровке секретов Дэвида, в этом она была уверена... Почти.

Да уж не схожу ли я с ума, испугалась она. Если он решил оставить мне послание, мог хотя бы дать более ясный ключ к разгадке. Нет, ей не удавалось постичь своего отца. Почему? Почему, предлагая ей разобраться в деле намного большем, чем ее возможности, усеивая путь замысловатыми заданиями, он не снабдил ее каким-нибудь простым инструментом, который облегчил бы ей задачу?

В какую игру хотел сыграть с ней ее оригинальный папа?

Годилось лишь одно объяснение: раз он так усложнил путь к сути этого запутанного дела, то наверняка потому, что опасался проникновения кого-то постороннего в его тайну.

Собравшись с силами, Майя решила зайти на сайт Дэвида, который не открывала уже много лет. Время от времени она лишь взглядывала на него мельком, в ожидании, пока загрузятся нужные ей сведения. Специфический мир исследований отца никогда ее особенно не интересовал.

Она набрала адрес www.daveandthestars.com. На открывшейся странице была одна-единственная фотография: Дэвид, склонившийся над телескопом, и список директорий. Одна директория содержала галерею снимков, вторая — комментарии и почту. Третья — перечень исследований и публикаций доктора Дэвида Фокса, авторитетного астрофизика Лондонского университета «Куин Мэри». Отдельная директория была посвящена математическим играм.

Майя стала быстро кликать мышкой. Посещение виртуального мира отца слишком сильно подействовало на нее эмоционально, чтобы задерживаться в нем надолго. Фото: он в аудитории, что-то объясняет своим студентам; его студия, желто-синий домик в Росслин-Хилл; он в одной из самых известных в мире обсерваторий «Вэри Ларж Эрай», в Сокорро, штат Нью-Мехико. Было даже Майино фото: она шестилетняя у телескопа. Авторская ремарка: «Светлячок среди звезд».

Пробежавшись по списку публикаций, Майя впервые запоздало испытала гордость за отца, профессиональная жизнь которого дала возможность международному научному сообществу признать в нем одного из самых талантливых и многообещающих астрофизиков мира.

Астрофизик — тогда с какой стати он занялся изучением мрачных земных тайн?

А интересно, кто взвалил на себя заботу об обновлении сайта Дэвида? Наверное, какой-нибудь его студент.

Лучший раздел сайта, математические игры, Майя оставила напоследок. Она открыла его и улыбнулась, представив лицо отца, размещавшего on line свои проклятые числовые головоломки и предвидевшего трудности, с какими столкнутся его фаны.

Часть головоломок была ей знакома, другие она видела впервые. Как в случае с гуголом.

«Что такое гугол? Это число, которое мальчик, ученик начальной школы, однажды записал на доске в таком виде:

1000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000...

Определение одного гугола: это единица со ста нулями после нее.

Тот же мальчик, внук великого математика Эдварда Каснера, придумал для этого числа имя «гугол», а также и имя «гуголплекс» для числа еще большего, состоящего из единицы и гугола нулей.

Майя, смеясь, прочла эту выдумку Дэвида и продолжила прогулку по сайту.

Пока не набрела на ступенчатую пирамиду.

«А сейчас, уважаемые математики, решите эту задачку. Я обожаю пирамиды и в последнее время ими много занимаюсь. Я приготовил для вас сильное блюдо. Того, кто найдет решение, ждет приз».

Интересно, что за приз? Захваченная любопытством, Майя застучала по клавишам, заполняя левое поле.


1x9+2=11

12x9+3=111

123x9+4=1111

1234x9+5=11111

12345x9+6=111111

123456x9+7=1111111


«Кто бы ты ни был, ты молодец!» — пробежала строка по экрану. Майе даже показалось, что она слышит эти слова, произнесенные отцовским слегка насмешливым голосом.

«А теперь маленькая загадка».

В открывшемся окошке появился вопрос:

«Имя того, кого я люблю?»

«Меган», — предположила Майя.

«Ошибка! Попробуй еще раз!»

На экране, вопя об ошибке, запрыгал безумный карикатурный ученый.

«Майя», — смущенно набрала она.

«Ошибка! Попробуй еще раз!»

Майя напряглась. Кто еще, черт возьми, мог быть любимым человеком отца, кроме нее и ее матери?

Ах, ну конечно, бабушка!

«Джоан».

«Ошибка! Попробуй еще раз!»

Озарение.

Ник!

«МиниМег».

«Ошибка! Попробуй еще раз! Осталась последняя попытка!»

«Светлячок», — рискнула она, почти в отчаянии.

«Ну что же, вовремя! Но надо совершенствоваться, а сейчас можешь идти дальше».

Майя приняла вызов.

Теперь она уже была обязана доиграть эту игру до конца. Она не могла оторваться от этого окаянного сайта. Что там за приз, была заинтригована она.

На открывшейся странице числовая пирамида была приведена полностью. Рука, анимированная в грубом исполнении Flash, написала несколько цифр:

9 96 1.

«А теперь попробуй выстроить ряд, добавляя другие цифры».

Майя чуть не заплакала от обиды: этот тип игры она терпеть не могла. Честно говоря, она его просто ненавидела.

«Это невозможно, папа», — сказала она про себя с сильной досадой.

Но делать нечего, пути назад не было. Майя набрала первую пришедшую на ум цифру:

3

«Ошибка! Попробуй еще раз!»

5

«Ошибка! Попробуй еще раз!»

7

«Ошибка! Попробуй еще раз!» «Что ты делаешь со мной, папа!» — всхлипнула Майя, будучи не в силах оторваться от игры.

2

«ОТЛИЧНО! Следующий шаг. Тот же ряд — 9 9 6 1 2. Не хватает одной цифры. У тебя единственная попытка! При ошибке игра блокируется».

Какая тут логика? Что же это за ряд? Головоломка захватила Майю, она чувствовала, что за ней скрывается что-то очень важное. То, что имеет отношение к секретам Дэвида и к заданию, которое он ей оставил.

Она принялась размышлять, выстраивая в уме непокорные цифры в логический ряд. 1 2 6 9 9. Ничего. Полный штиль. Ее мозг не реагировал.

Давай, Майя, думай.

А если 2 1 6 9 9? Нет, тоже, кажется, не то.

Сумма. 1 + 2 = 3. Нет, не проходит. Какое же соотношение связывает эти числа, напряженно думала она. Какого чертова числа здесь не хватает? Она начала терять терпение.

«Успокойся и попытайся сконцентрироваться», — приказала она себе. Попробовала еще раз перестроить ряд из неподатливых чисел.

Последняя попытка: 6 2 19 9

Но это же!..

Теперь она знала недостающее число. Боже, как просто! Это была единичка. Потому что Дэвид имел в виду не связь между числами, а дату. Дату рождения своей дочери. Маленький секрет, который знали немногие. Способ избавиться от нежелательных любопытных.

6.2.1991

Майя набрала 1 и с замиранием сердца прочитала побежавшие по экрану слова.

Слова отца, предназначенные только ей.


«Гикал. 21 января. Сегодня дон Мигуэль был в ударе. Вероятно, я выдержал испытание. Он уже доверяет мне. Он раскрыл мне часть своей тайны. Я угадал. Моя гипотеза оказалась правильной.

2012: смещение магнитных полюсов, замедление скорости вращения земной оси, глобальный магнетизм Земли, стремящийся к нулю, снижение солнечной активности, пятна и бури на солнце. Эффект: землетрясения, наводнения, усиление ураганов, повышение земной температуры. Уже регистрируется.

Гипотеза: зона, свободная от магнетизма.

ГДЕ?????»


Прочитав первые строчки, Майя занервничала. Шифрованный язык отца по-прежнему звучал малопонятно для нее. О чем он говорил, что он имел в виду?

Она продолжила чтение.

Что ей удалось понять из обрывочных записей отца, так это важность часто появлявшейся даты: 21 декабря 2012 года. Одной и той же. Постоянно связанной с вестями о смертях и катастрофах. Или о гигантских выбросах энергии.

Майя читала дальше:


«Источник: Пополь-Вух, святая книга майя.

Теория: секрет в символах и посланиях. Кто посланники? Шаманы? Посвященные? Тот, кто отмечен знаком? Каким знаком?

Символы.

Гипотеза: кто-то или что-то как носитель символа.

Исследование: символы майя.

Поиск: возможность совмещения двух измерений, функция посланника, материальный мир и духовный мир, Солнечная система и Земля, земная мантия и Вселенная, бытие и небытие. Кто нас свяжет? Где будет установлена эта связь? Я знаю только дату: 21.12.2012».


Майя предельно сконцентрировалась, пытаясь понять слова Дэвида. Но она слишком устала, глазам было больно.

«А теперь, — обратилась она мысленно к отцу, — кто, папа, объяснит мне это?»

То, что взбудоражило Майю больше всего, относилось не к предсказаниям страшных событий 2012 года и не к текстуальным загадкам, продолжавшим оставаться загадками. Ее потрясли не слова, а мелкие рисунки в конце текста с пометкой Дэвида: «символы майя». И особенно один символ.

Майя медленно приподняла край ночной рубашки. Взглянула на свой живот и опустила рубашку.

Нет, сказала она, этого не может быть!

ГЛАВА 44

Лондон

31 октября 2008


Мег, ты меня не понимаешь. Это очень плохо, кроткая Мег. Я теперь свободный человек. И если ты меня взбесишь, я заберу себе кое-кого, кто принадлежит тебе. Угадай, кого???

О нееет, Мег. У меня нет никакого желания забирать твою неотесанную дочь.

Ах, если бы ты не была такой запредельно глупой!

Если бы ты понимала поэзию того, что я совершаю как творец!

По ты совсем как Проф.

Только критика.

Только осуждение.

МЕГАН, Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ.

Я понимаю, осознание этого может нанести травму самолюбию лучшего психолога-криминалиста королевства.

Но это так и есть. Примирись с этим.

Ты ошиблась, миссис Точность.

Ты приняла за сумасшествие абсолютную ясность моего ума.

Мои высочайшие умственные способности.

Ну почему ты меня не понимаешь, глупая и спесивая, какая ты есть на самом деле.

Я маэстро.

А ты все твердишь: слабоумный, невежественный. Боже, как я тебя порой ненавижу!

Если б ты постигла мое искусство, тебе не надо было бы устраивать весь этот балаган.

Ты видела ванны, трепетная Меган?

Ты обратила внимание, как я их расположил?

Полукругом. Мой идеальный оркестр. Мы исполняем симфонию красоты.

Конечно, азот — не лучший материал. Поскольку покрывает их этой серебристой пленкой. И они делаются похожими на замороженные продукты.

Хотя на самом деле таковыми и являются.

Но прозрачность ванн бесподобна, правда, Мег?

Ты не можешь не согласиться со мной.

Когда он говорил со мной об азоте, ты полагаешь, ему пришла в голову система ванн? Нет, ее придумал я.

И тогда он принялся расхваливать меня.

Да, в ту пору Проф постоянно меня хвалил.

Он всегда говорил мне:

«Майкл, никто, кроме меня, тебя не понимает. Ты особенный. И ты еще докажешь им это».

Он вселял в меня уверенность.

И чувство счастья.

Он считал меня достойным для выполнения Его миссии.

Тогда какого хрена сейчас он так дурно обращается со мной?

Он говорит, что я не приношу ему того, что он ищет.

Но я-то здесь при чем? И знаешь что, Мег?

Пусть он сам пойдет и возьмет то, что он ищет. Если он способен на это. Я — художник!

И никто не имеет права мешать моему творчеству. Скажи, Мег, а ты ее видела? Седьмую ванну, ту, что пуста? Это тоже моя работа.

Проф понятия не имеет, что это значит. Он считает, это последняя деталь моего пазла. Но у меня более возвышенная цель. Семь.

Если сумею, я сделаю себе этот подарок. На чем и остановлюсь.

Знаешь, сколько раз появляется цифра семь в Апокалипсисе от Иоанна?

Пятьдесят четыре раза! Подумать только. Целых пятьдесят четыре!

Семь печатей, семь труб, семь чаш Божьего гнева, семь голов зверей...

Семерка — уникальное число.

Я бы даже сказал, совершенное.

Она связана с циклом жизни и смерти.

Теперь поняла, обожаемая Меган?

Глупая, упрямая Меган.

Можешь ничего не говорить, я и так все сам знаю.

Я тебя поразил. Я — маэстро!

Ах, если бы седьмая жертва оказалась той, что надо!

Тогда бы я смог остановиться, создав совершенный ансамбль.

Будь ею твоя Майя, ансамбль не был бы столь совершенным...

ГЛАВА 45

31 октября

Пятница

6:30


Этим утром Меган вышла из дома очень рано. Было много того, над чем она должна была подумать. И много что необходимо сделать. Она направилась прямиком к студии Дэвида. Ей хотелось поискать в тех проклятых комнатах какие-либо документы мужа, которых она не заметила в прошлый раз, пребывая в полуобморочном состоянии при перевозке его бумаг в комиссариат.

Утренний свет был мертвенно-бледным, когда она подошла к дому на Росслин-Хилл. Немногие прохожие заходили в элегантные кондитерские или выходили из них. Меган остановилась перед забавным зданием, которое Дэвид избрал своей штаб-квартирой. Улыбнулась. Дом и правда напоминал сахарную голову.

В последний раз Мег была здесь три года назад, в тот самый июньский вечер. Она давно задумала продать дом. Или хотя бы сдать его в аренду. Это было довольно выгодно с экономической точки зрения, учитывая, что дом располагался в одном из наиболее престижных и дорогих районов Лондона.

Волнуясь, она сунула ключ в замочную скважину. Ключ плохо поворачивался.

Меган приложила еще усилие. Никакого результата. Ключ не открывал замок. Обескураженная, она отступила от двери. Вероятно, время, неаккуратность Дэвида и работа полиции — все вместе привело замок в нерабочее состояние.

Ладно, придется завтра зайти со слесарем, подумала она. Она восприняла это как знак: нужно как можно скорее избавиться от этого дома.

Оглядев его напоследок, Меган ушла. Не оборачиваясь. Обернувшись, она заметила бы слегка сдвинутую в сторону занавеску окна на верхнем этаже. А за ней человека, чьи глаза, прикрытые капюшоном, из-под которого свисали пряди волос, следили за уходящей Меган. Человек, похожий на призрака, был доволен, что женщина не стала упорствовать в своем намерении посетить дом мужа.

Бывшего мужа, ухмыльнулся призрак.


Когда Меган вошла в комиссариат, лейтенант Лоренс Гаррет уже находился за своим столом. На столе, занимая все свободное пространство, лежали фотографии шести девушек — жертв Гейси. Предполагаемых жертв, если быть профессионально точными. Спешить нельзя, пока ничего не доказано.

— Привет, Гаррет! Какие новости?

— Ровным счетом никаких. Два часа я изучаю фотографии этих ванн вдоль и поперек. Ничего наводящего. Тот, кто снимал, был очень осторожен и не позволил попасть в объектив ни одной мало-мальски говорящей детали.

— Мы разве не знаем, кто снимал? Майкл Гейси. И не говори мне, что ты в этом сомневаешься.

— Мег, но у нас нет никаких доказательств. Только слова сумасшедшего, что совершенно недостаточно. В этом деле следует быть особенно щепетильными. Все девушки были несовершеннолетними, и я не хочу неприятностей.

— Не забывай, что у нас большая проблема...

— Я бы сказал, не одна.

— Но эта наверняка посерьезней остальных. На фотографиях Гейси... хм... на фотографиях подозреваемого одна ванна пуста. Гейси это или не Гейси, но этот мерзавец готовится к новому убийству.

— Это мы тоже не можем утверждать однозначно.

— Гаррет, ради бога, прекрати мне возражать.

— Я тебе не возражаю. Я пытаюсь опираться на доказанные факты, а их в этом деле кот наплакал. У нас есть только фотографии, на которых девичьи тела, по-видимому замороженные. На телах ни ран, ни других признаков насильственной смерти и никакого намека на автора содеянного.

— Лейтенант, позволь мне делать мою работу. Я составила психологический портрет Майкла Гейси...

— Ну и?

— Одно соответствует другому, Лоренс, психотип и содеянное. Это он, я чувствую.

— Мег, я в этом даже не сомневаюсь. Но если мы хотим засадить его за решетку, нам надо найти больше улик. Пока их у нас мало. Он чертовски хитер, этот сукин сын.

— Однако кое-что явное у нас есть. Эти девушки, эти тела...

— Да, это они. Я убежден. Я детально изучил фотографии каждой из них, одну за другой, и сопоставил их со снимками тел в ваннах, и у меня нет сомнений, что это...

— ...Джоан, Филлис, Сьюзан, Генриэтта, Аманда...

— Тебе обязательно называть их по именам? Тебе мало всего этого кошмара?

— Лоренс!

— Да, Мег?

— Я не хочу, чтобы седьмым было имя Майя.

— Не прими мои слова за попытку успокоить тебя, Мег, но я в это не верю. По поводу этого гада наши мнения совпадают: он одержимый. Я тут покопался кое в какой информации и пораскинул мозгами насчет социального положения этих девушек...

— Браво, Гаррет! Искал связи с убийцей?

— Да. Никаких. Даже намеком.

— Хочешь сказать, что выбор жертв случаен?

— Впечатление такое. Никаких связей между девушками, никаких — у них с подозреваемым.

— Это подтверждает наличие у Гейси некоего плана. Типично для серийного убийцы. Он убивает согласно своему плану, безотносительно к личности жертвы.

— Похоже, так. Но я пошел дальше. Я еще раз поработал с датами их рождения, ты их помнишь?

— Конечно. Все 1991 года, все по знаку Водолеи.

— И еще один общий фактор: красота девушек. Кстати, если Гейси — предположим, что это он, — основывал свой выбор на золотом сечении, то как он определял его в жертвах?

— Понятия не имею. Может, наблюдал за ними.

— Этого недостаточно. Не думаю, что даже такого проницательного взгляда, как у нашего психопата, довольно для того, чтобы определить, отвечает ли девушка совершенным параметрам или нет.

— У девушек были общие места посещения? Друзья?

— Мы проверяем, пока, кажется, нет. Так вот, вернемся к датам их рождения. Я еще раз обдумал то, о чем мы с тобой говорили вчера вечером, и попробовал расставить даты согласно последовательности убийств девушек: 15 февраля 1991-го, 25 января 1991-го, 8 февраля 1991-го, 10 февраля 1991-го, 23 января 1991-го, 9 февраля 1991-го. У меня такое впечатление, что я нашел связь между этими убийствами...

— Я вся внимание!

— Давай займемся сложением.

— ???

— Выстроим числа в ряд. Смотри.

1+5 + 2 равняется 8,

1+9 + 9+1 равняется 20.

Складываем дальше.

2 + 0 равно 2.

2 + 8 равно 10.

1 + 0 равно 1.

— И что из того?

— Мег, попытайся следить за моей мыслью, сконцентрируйся на минуту. Попробуй сама со второй датой.

— Гаррет, у тебя крыша поехала? Ты меня всем этим перекормил еще вчера.

— Бог мой, Мег, да попробуй же! Это просто. 2 + 5+1, плюс 2, как в первом случае, как результат от сложения цифр года — 1991. И получаем, как в первом случае, 1.

— Меня начинает пугать твое умственное здоровье, лейтенант.

— Слушай дальше. По третьей жертве мы имеем 8 + 2 = 10 = 1. 1 + 2 = 3. По четвертой жертве 1 + 0 + 2, суммируем с годом, получаем 5. Следишь за мыслью, Меган?

— Не знаю... не понимаю, куда ты клонишь... 1,1,3, 5... и что дальше?

— Посмотри внимательнее на эти числа. Ничего тебе не напоминает?

— А что должно напоминать?

— Если добавишь двойку...

— Ряд Фибоначчи!

— Точно, Меган. Не исключено, что способ сложения этих чисел может быть иным, но результат все равно будет тем же самым, могу поклясться.

— Но это безумие, Лоренс! Убивать из-за чисел!.. Хотя это твое умозаключение, мой дорогой сверхосторожный лейтенант, приводит нас туда же: к Гейси с его одержимостью Фибоначчи.

— Да. Даже если мы до сих пор не имеем прямых доказательств его вины.

— Значит, Майя?..

— Напротив, значит, Майе ничего не грозит. По крайней мере, если опираться на арифметику.

— Но тогда почему он послал мне мейл?

— Если это сделал действительно Гейси, то потому, что он ненавидит тебя. Ты его поймала, ты уязвила его самолюбие, показав, что сильнее, чем он!

— Не исключено, что ты прав. У него гипертрофированное самомнение и самоуважение к собственной персоне... Я теряю ясность ума, Лоренс. Я перестаю понимать некоторые вещи...

— Это потому, Мег, что в нашем деле для тебя слишком много личного... Послушай, а что ты скажешь, если я предложу еще раз съездить к Дебби Грейв? Поскольку мы понятия не имеем, где и что искать, может быть, она даст нам какие-нибудь наводки.

— О нет, Гаррет, только не это!

Но Меган была вынуждена уступить. Гаррет был прав: они не знали, с чего начать поиск, и даже минимальная зацепка могла бы оказаться полезной. Отвратительное настроение из-за необходимости предстоящей встречи с медиумом не оставляло Меган всю дорогу до дома Дебби Грейв в Илинге.


Медиум приняла их, как обычно, в заношенном спортивном костюме. И как обычно, уклончиво отвечала на их вопросы. Ощущение, которое Меган вынесла из этой встречи, было: полная бесполезность. Тоже как обычно. После того как Дебби в подробностях познакомили с сутью дела и попросили дать как можно больше информации о подозреваемом убийце, та ограничилась лаконичным заключением, не оставлявшим никаких надежд.

— Я хотела бы помочь вам, — сказала она, — но сомневаюсь, что у меня получится. Последнее время мне что-то не везет. Не знаю почему, может, мертвые меня разлюбили. — Дебби с двусмысленной улыбкой повернулась к Меган: — К тому же вы ничего мне не сказали о том, по кому я должна работать. Имя? У вас есть его имя?

Меган ошпарила взглядом лейтенанта Гаррета, который уже собирался произнести имя главного подозреваемого. Хотя перед поездкой вырвала у него единственное обещание: о Гейси ни слова. Медиум должна была работать, опираясь на имена жертв и на их фотографии. Пусть докажет, действительно ли она так искусна, как полагают эти глупцы из комиссариата.

— Дорогая миссис Грейв, у меня нет никаких сомнений в эффективности вашей практики, — стараясь изо всех сил быть любезным, сказал Гаррет. — Поэтому мы обратились к вам за помощью. К сожалению, у нас нет права раскрывать имеющуюся информацию до тех пор, пока не будет получено ее подтверждение. Поймите, речь идет о расследовании очень деликатного свойства. Поработайте с жертвами. Послушайте их голоса. Поверьте, им, пережившим такой ужас, есть о чем порассказать.

Дебби Грейв изобразила в ответ улыбку. На выходе Меган шепнула Гаррету:

— Здесь что-то не так. Эта женщина что-то скрывает.

Убеждение это усилилось, когда, прощаясь, Дебби протянула ей потную ладонь, дрожащую от внутреннего напряжения.

В этот момент на тропинке, ведущей к дому, показался парень, одетый во все черное, с рюкзаком за плечами, с мрачным взором и взлохмаченными волосами, выбивающимися из-под натянутого на голову капюшона куртки.

Трент.

Встретившись с холодным взглядом Меган, Трент споткнулся и... побежал в дом.

Гаррет все заметил. Взял Меган под руку, быстро попрощался с медиумом и повел коллегу прочь.

ГЛАВА 46

31 октября

Пятница

7:00


Когда просыпаешься после почти бессонной ночи, у тебя болят даже кости. Когда просыпаешься после нескольких часов сна, еще более мучительных, чем бессонница, у тебя болят мысли.

Открыв глаза утром самого длинного дня своей жизни, Майя почувствовала себя полностью разбитой.

Яркое воспоминание о дневнике отца, обнаруженном в on line, не отпускало ее всю ночь, принимая форму то кошмарных сновидений, то неожиданных пробуждений.

Майя заставила себя выбраться из-под одеяла в лиловых и зеленых цветочках, сунуть ноги в китайские ярко-красные тапки и потащиться в ванную.

Неуместный и неизбежный взгляд в зеркало. Тяжелый случай. Волосы, обычно блестящие, спадали на плечи растрепанными лохмами. Какая гадость, подумала она.

Она оглядела свои руки и ноги. Кожа никуда! Сил устроить себе релакс с Silk-epil не было никаких, может, попозже. Silk-epil была одной из самых расслабляющих и восстанавливающих процедур, после нее наступала такая гладкость и легкость!..

Майя внимательно рассмотрела свое лицо. Бледное, даже слишком. Высунула язык — рефлекс, привитый с детства материнской заботой: покажи-мне-язык-Майя-посмотрим-все-ли-у-тебя-в-порядке. Тоже бледный.

Вздохнув, она взяла зубную щетку, открутила крышку с тюбика пасты и принялась за гигиенические процедуры — первый шаг перед выходом в мир. Почистив зубы, она решила принять душ. Иногда по утрам прикосновение воды к теплому, только что из постели, телу вызывало у нее неприятную дрожь. Вода, казалось, смывает остатки ночного блаженства. Тем более это грозило ей сегодня, когда у нее не было никакого желания выходить из дому. Неприятнее всего было снимать с себя ночную рубашку — действие, которое она оставляла напоследок. Она терпеть не могла видеть себя голой из-за большой груди, которую просто ненавидела. Хотя Тренту, кажется, она вроде бы понравилась, подумала Майя и покраснела.

Этим утром у нее была еще одна причина не хотеть снимать ночную рубашку. Рисунок, в который сложились родинки около ее пупка. В детстве эти темные точечки виделись ей маленькими кляксами. Играя с матерью, она придумывала разные объяснения их существованию, типа следов приземления инопланетян. Она росла, вместе с ней росли и точки. И теперь вот они странно похожи на рисунок, который Майя нашла в дневнике отца среди символов народа майя.

Майя в последний раз оглядела свой плоский живот, едва торчащий пупок, опустила рубашку и, отказавшись от душа, направилась прямиком в кухню.

— Никакая я не избранная, черт возьми, — сказала она вслух, садясь за стол, на котором ее уже ждал готовый завтрак.

Большая чашка, столовая ложка, молоко, обязательно холодное, корнфлекс-без-шоколада-по-тому-что-йогурты-полезнее-для-укрепления-твоей-иммунной-защиты-моя-девочка-тебе-это-так-не-обходимо-маленькая-шоколадка-для-того-чтобы-подсластить-тебе-день-сокровище-и-естественно-фрукты-в-них-витамины. Один и тот же завтрак. Каждое 365-е утро в году. Одни и те же проклятые блюда, освящающие начало дня.

Меган не было дома. Остывший кофейник свидетельствовал, что она ушла довольно давно.

Майя взяла перевернутую вверх дном чашку и поставила ее на блюдце. Еще одна материнская причуда в неравной борьбе с пылью, подумала она с легким раздражением, придвигая к себе чашку в форме колокола, которую мать подарила ей на ее пять лет и которую с упорством выставляла на стол к каждому завтраку.

Под чашкой лежала записка. Майя хмыкнула. Меган действовала ей на нервы своим поведением гиперзаботливой мамаши.

Прочитать, что ли, или выбросить, не читая, в мусорку? Майя легко угадывала содержание утренних материнских посланий, потому что фантазии Меган хватало только на два файла общения с дочерью.

Послание-во-искупление-чувства-вины. Мотив: почти ежевечерние отлучки из дома после целого дня, проведенного вне дома, или неожиданные и необъявленные поездки. В общем, материнское отсутствие. Текст: малышка-любимая-моя-ты-самое-дорогое-в-моей-жизни-прости-но-работа-требует-хоть-она-и-не-такая-важная-как-ты-я-вернусь-и-мы-вместе-пойдем-покупать-тебе-все-что-захочешь...

Послание-исполненное-озабоченности. График: раз в четыре месяца. Мотив: чувство материнского долга по отношению к дочери. Текст: Майя-прилежание-это-главное-учись-прошу-тебя-последнее-время-ты-выглядишь-немного-рассеянной-учти-жизнь-требует-усилий-и-не-всё-в-ней-розы.

Майя, не читая, скомкала записку, надкусила шоколадное печенье и встала, демонстративно оставив стол неубранным.

Вернулась в свою комнату и, прежде чем отправиться в школу, решила заглянуть в компьютер. В почте было несколько новых писем. Она пробежала глазами их список. Ничего важного, обычный дурацкий спам. Она собралась отправить все их в корзину, но тема последнего письма: «Только для тебя, Майя» — заставила ее повременить. Майя открыла его. На темно-красном фоне надпись готическим шрифтом. Приглашение на праздник. Рок-кабаре. Одна из самых крутых вечеринок Лондона. В «Голден Клаб». Майя проверила адрес. Кенсал-роуд, рядом с Вестберн-парк.

Далековато, прикинула она, будет трудно уговорить других пойти туда.

Кликнула на скрепке вложения. Появился текст:

«Только для тебя, Майя. Этот вечер Хеллоуина будет самым незабываемым в твоей жизни».

Майя поискала адрес отправителя. Его не было. Она сохранила приглашение: ей понравилась графика. Мелькнула мысль, что кто-то посторонний при рассылке приглашений воспользовался ее адресом, который мало кто знал. Но она была слишком занята своими проблемами, чтобы останавливаться на подобных мелочах.

Майя посмотрела на часы. Она могла посвятить компьютеру еще минут пять. Вчера вечером она забыла переписать в него фотографии, которые сделала в полдень в Риджентс-парке. Ничего срочного, но лучше это сделать сейчас, а то потом вообще можно забыть. Она задала режим скоростной загрузки, после чего стала просматривать фотографии, чтобы решить, какие из них сохранить. Тут она была докой, ей было достаточно на мгновение увидеть фотографию, чтобы оценить ее композицию или цвет и принять решение, достойна она быть слитой в архив или ее можно отправить в корзину.

То, что предстало взору Майи, ей решительно не понравилось. Ее объективу в тот день не везло. Все серое, банальное. Просматривая снимки, она обратила внимание на странную тень. Едва заметную и только на трех из них, сделанных в Саду королевы Мэри.

Тень походила на руку, которая тянулась из-за кустов с ярко-оранжевыми цветами. Майя увеличила изображение, бросив взгляд на часы: она уже опаздывала в школу. Еще увеличение. Пиксели распались, и тень еще более расплылась.

Майя вернулась к первоначальному размеру, направила курсор на тень и попыталась усилить ее контрастность. Это мало что дало. Понять, что это такое, никак не удавалось. Возиться с изображением дальше было уже некогда. Придется заняться этим после школы, вечером.

Последний взгляд на экран. Что-то очень знакомое заключалось в положении тени. Майе даже показалось, что она узнала родной жест. Кулак, суставами вниз, большой палец лежит на вытянутом указательном, мизинец поднят: сила и любовь, услышала она собственное бормотание. Это был знак, каким Дэвид приветствовал ее всякий раз, когда уезжал или возвращался из своих путешествий, а она выглядывала в окно, чтобы приветствовать его.

Глюки, вздохнула она, неудивительно после такой поганой ночи.

И словно ей было мало этого, она решила добавить себе неприятностей. YouTube. Интересно, стоит ли там до сих пор видео, где она с Трентом. Это нужно было знать, прежде чем показаться в школе. Она должна быть во всеоружии.

Она вошла на YouTube. Они тут, она и Трент на этой проклятой вечеринке. Катастрофа! Число зарегистрированных посещений — больше восьмисот — говорило о том, что все известно куче народа.

Прекрасно начинается утро! То-то ей не хотелось сегодня идти в школу, подумала Майя огорченно.

Она продолжила кликать мышкой. Боязнь наткнуться еще на какую-нибудь гадость уступила место любопытству.

Набрала: «Майя + Лондон».

Появился список видео: чья-то свадьба, фасад клуба с ее именем, поющая индианка... А это что?

Видео было озаглавлено просто: «Майя-Хеллоуин».

«Это же я», — удивилась она, вглядываясь в картинку, где она была запечатлена за столиком в «Олд Блю Ист» прошлым вечером.

Фильм был очень короткий, всего секунд двадцать. В объективе была она одна, в профиль, в зеленом жилете, который она с гордостью демонстрировала. Безмозглое и бессмысленное видео, оценила она.

Какой идиот тратил время, чтобы поставить в Интернет этот фильм! Шутки Джона? Вряд ли. Какого-то фана ее легендарного жилета? Трента? Она попыталась сосредоточиться и вспомнить, кто был тогда в клубе. И тут же бросила это занятие. В конце концов, плевать ей на этого соглядатая-фетишиста.

Она пошла дальше. Набрала имя своей школы, чтобы проверить, не происходило ли чего еще на празднике у Стейси, что прибавило бы ей стыда.

Ничего, вздохнула она с облегчением.

Хотя... Боже, а это что такое!!!

Само название видео было красноречивым и выдавало отношение анонимного автора: «Ну, ты даешь, Феба!!!»

Майя открыла файл с дурным предчувствием, сейчас же получившим подтверждение.

На видео, снятом в ванной комнате, которая больше походила на будуар Барби и в которой Майя признала ванную в доме Стейси, полуодетая Феба изображала из себя танцовщицу lap dance[21]. Обхватив руками душевую кабинку, она виляла всем телом под какую-то жуткую фонограмму. Ее грудь была обнажена, зеленый кружевной пояс едва доходил до края попы и лобка. Движения Фебы были неуклюжими, она бросала вокруг томные взгляды, было заметно, что она поддатая.

Какая же ты дура, Феба!!! Майя уже догадалась, что на видео снято одно из идиотских развлечений mean girls компании. И подумала, что сегодняшнее утро станет сущим адом для «предательницы» Фебы. Было ясно, что Стейси объявила ей войну. Значит, Фебе понадобится ее помощь. Ее, Фло и Джона.

Она выключила компьютер, схватила сумку и помчалась в школу.

ГЛАВА 47

31 октября

Пятница

11:00


К одиннадцати утра Меган добралась до комиссариата. Визит в дом Дебби Грейв оставил неприятный осадок на душе. Чтобы избавиться от него, она села за список дел. Меган страстно любила составлять списки всего что угодно. Она была поистине образцовая женщина-список. Написанные рукой Меган бумажки украшали все поверхности, на какие только падал взгляд: дверцу холодильника, кухонные шкафчики, письменный стол, компьютер, зеркало в ванной.

Как правило, списки писались на желтых клеящихся листочках.

У Меган в голове не укладывалось, почему люди не делают очевидного: не стремятся упорядочить собственную жизнь, составляя список необходимых дел на день, особо выделяя приоритетные. Ведь в таком случае ничего не будет забыто. Ах, если б только Майя понимала это и не выбрасывала списки, которые Меган оставляла ей у кровати или в ванной! Ее дочь такая безалаберная... Она никогда не умела ценить фантастическую пользу списков. Мать это пугало.

Меган обращалась к своему излюбленному занятию по всякому поводу: подарки подругам, обязательства по работе, необходимые поездки, книги, которые нужно купить, фильмы, которые нужно посмотреть, посещение врачей, поручения для Майи...

Неизвестно почему, но многие считали, что это у нее такой бзик. Не понимают, качала головой Меган.

Даже Гаррет, который частенько подтрунивал над ней в этой связи.

Итак, сидя за своим столом, Меган начала записывать порядок дел на день.


Проверить почту Майи.

Проверить домашний автоответчик.

Проверить, позавтракала ли Майя.

Проверить, чтобы она сделала сегодняшнее задание по математике.

Позвонить Сьюзан и отменить завтрашний ужин.

Купить рыбу. Майе надо есть больше протеинов. Напомнить Гаррету, чтобы не спускал глаз с Грейв.

Позвонить слесарю по поводу двери в доме Дэвида.

Еще раз просмотреть бумаги Дэвида.

Позвонить доктору Моррису, судебному патологоанатому, чтобы проконсультироваться насчет искусственного охлаждения, примененного Гейси.

Позвонить парикмахеру.


Затем она приступила к намеченным делам.

Начала с первого пункта.

Почтовый ящик Майи оказался чистым, никаких подозрительных писем. Только спам. И приглашение на Хеллоуин. Меган с облегчением вздохнула.

Перешла к домашнему автоответчику. Набрала номер, код и стала слушать.

Первый звонок с телефона 028-92355441:

«Миссис Фокс, напоминаем, что вам надо зайти и забрать новую кредитную карту. Спасибо». Банк.

Второй звонок с номера 020-89872934:

«Привет, Меган, это Сильвия. Вечером в кино?»

О кино не может быть и речи, сегодня вечером много работы.

Третий звонок с незнакомого мобильного:

«Мег, верь мне. Я здесь, рядом с тобой. Ты это знаешь». Лоренс.

Меган улыбнулась. Застенчивый лейтенант предпочитал объясняться с ней на расстоянии.

Четвертый звонок с неизвестного номера:

«Сегодня 31 октября... Свеча! Тебе понравилось мое посвящение?»

Кровь заледенела в жилах Меган.

Этот пронзительный фальцет ни о чем ей не говорил.

За исключением одного.

— Гааааррееееет! — начала она кричать еще в кабинете. И не прекращала, выбежав в коридор: — Гаррет! У меня ужасная проблема!!!

ГЛАВА 48

31 октября

Пятница

8:00


«Тот, кто не может победить, должен сопротивляться. Тот, кто может победить, должен действовать. Сопротивляться — недостаток. Действовать — избыток».

Сидя в вагоне метро, Майя не прекращала повторять эту максиму древнего китайского стратега Сунь Цзы, больше двух тысяч лет назад написавшего самый знаменитый учебник по ведению войн.

Этой максиме ее научил Дэвид. Чтобы быть готовой противостоять сложным ситуациям. Та, в которой она оказалась, была архисложной.

В iPod'e заиграл «Good Charlotte». Майя стукнула пальцем по экрану, переключившись на Boys and girls[22].

Мысль о том, что видео с ней и Трентом посмотрела вся школа, ввергла ее в уныние. Но, когда она добралась до школьного двора, сразу сообразила, что этим утром в центре внимания не она, а другая.

Сидя на невысоком парапете, Феба смотрела на Гарри, стоявшего перед ней, взглядом, который ее мать определила бы как кокетливый. Рот приоткрыт, глаза с поволокой, расслабленная рука у подбородка.

До Фебы как будто не доходило то, что говорил ей Гарри.

А он говорил:

— Феба, попытайся понять меня!

— Мое положение довольно щекотливо.

— Но, Гарри, ты же мне говорил...

— Я ничего тебе не говорил.

— Но ты мне обещал...

— Я ничего тебе не обещал.

Голос Гарри нисколько не соответствовал его фигуре. Высокий, светловолосый, с широкими плечами, прекрасно развитой мускулатурой — результат хорошего питания в состоятельной семье, а также многочасовых упражнений на тренажерах: упругие ягодицы, красивые бицепсы, выпуклые грудные мышцы. И писклявый голосок, доставлявший ему немало огорчений. Сейчас он походил на громкий визг.

Феба слушала не слова Гарри, она вслушивалась в его голос.

— Ты мне обещал, что расстанешься со Стейси. Она выпалила эту фразу на одном дыхании, с разбегу, собрав в кулак всю свою крошечную волю.

— Феба, сокровище мое, но сейчас это невозможно. Дай мне немного времени. Ты же знаешь, Стейси такая ранимая... Если я ее брошу, она может сделать с собой все что угодно.

— Но ты мне сказал...

— Феба, дорогая, вот увидишь, все наладится. Нужно только немного потерпеть.

— Ты мне сказал, что, если будешь трахаться со мной, сразу бросишь Стейси.

— Феба, видишь ли, в жизни не всегда удается сделать то, что хочется. Главное, я хочу тебя, ты же это знаешь.

Пронзительный голос Гарри звучал настолько фальшиво, что это заметила даже Феба.

— Ладно, продолжим позже, я должна бежать, — сказала она, поднимаясь. — Мне нужно в класс.

Она покинула его, поскольку ей опротивело выслушивать вранье Гарри. Нет, не время, еще рано говорить ему о ребенке, он еще не готов, рассуждала про себя Феба и в этот момент увидела бредущую к школе Майю, от которой за милю несло дурным настроением.

Феба уставилась на новоприобретенную подругу, автоматически отмечая в очередной раз, что наряд той абсолютно противоречит моде. Широкая черная юбка с торчащими из-под нее древними кружевами, блузка с переизбытком рюшей и буфов. Бог мой, Майя, пиратский стиль умер еще три года назад!!! Феба покачала головой, но не осмелилась высказать вслух свое суждение по поводу такого дикого ансамбля.

Сегодня не до этого, подумала Феба, мгновенно переключаясь на другое, и поспешила навстречу Майе, стуча каблуками своих шикарных туфель от Christian Louboutin: черная блестящая кожа, закругленные носы, одиннадцатисантиметровый пробковый каблук и красная подошва. Уникальные туфли. Даже Кристина Агилера и Хилари Даф, как Феба вычитала в «Vanity Fair», обожали черные Louboutin, а не более известные красные.

То, что было надето на Фебе, тщательно выбиралось ею в качестве боевого обмундирования сегодняшнего дня: строго-но-элегантно-в-общем-чтобы-быть-в-порядке-не-перебарщивая: джинсы-дудочки «Cheap Monday», «самый крутой бренд у модниц!», как гласил ее любимый блог, verycool, тонкая голубая майка «Лондон», узкое приталенное пальто в стиле Коко.

— Майя, я здесь! — закричала, размахивая руками, Феба, заставив обычно сдержанную подругу испытать неловкость.

Они поздоровались, и обе, погруженные в свои мысли, направились ко входу в школу. Сто метров тротуара, два этажа лестниц, десять метров коридора. Майя считала шаги, остававшиеся до надежного убежища, каким ей виделся класс: несколько сотен шагов под насмешливыми взглядами соучеников, которые знали, которые посмотрели видео на YouTube, Майя была в этом уверена. Вздохнув, она вцепилась в рукав новой подруги и прибавила скорости, идя настолько быстро, насколько была способна.

— Чего это они хихикают? — поинтересовалась Феба, косясь с подозрением на группку мальчиков помладше, не сводящих с них глаз.

— Ох, Феба, я тебе после объясню. Ты не смотрела сегодня YouTube?

— Этот дурацкий сайт? Конечно нет. Там никогда ничего интересного. Никаких звезд, никакой моды, что мне там смотреть?

— Ну-ну, тем лучше для тебя.

То, что подруга ничего не знает о видео, на котором она изображает стриптизершу, — это хорошо, подумала Майя, это утро доставит ей и без того немало неприятного.

— Феба, ты с ним говорила? — спросила она.

— Да... можно сказать, да...

— Что значит «можно сказать»? Что он тебе ответил?

— Ну... что он не может бросить Стейси...

— Феба! И ты веришь ему? Он смеется над тобой. А о ребенке что он сказал?

— О ребенке?.. О ребенке мы не говорили...

— Мне кажется, он еще не совсем готов выслушать это...

— Феба, ты что, полная идиотка?! Ты должна ему это сказать! И не откладывая!

— Не могу, Сондерсиха уже идет.

— На перемене.

— Ладно.

— Обещаешь?

— Посмотрим.

— Обещай.

— Я попробую.

— Ты не попробуй, а скажи.

Два часа Сондерсихи, казалось Майе, не закончатся никогда. Фебе, наоборот, хотелось, чтобы они никогда не кончались, чтобы время остановилось, застыло в этой успокаивающей атмосфере класса с убаюкивающе звучащими сонетами Шекспира. Но звонок прозвенел. Майя вскочила, не сводя глаз с бледной Фебы. Та, сидя как приклеенная, казалось, вовсе и не собиралась покидать класс, чтобы исполнить обещанное.

— Давай не сегодня, — протянула Феба. — Разговор с Гарри может и подождать.

— Нет, не может! — Издалека донесся властный голос Фло.

Феба понимала, что ее новые подруги правы, что она должна сообщить Гарри о своей беременности, но у нее не хватало духу решиться на это. А вдруг он взбесится? А если использует как повод, чтобы окончательно расстаться с ней?

— Через пятнадцать минут математика, а мне надо прочитать про радикалы, — попробовала она надавить на жалость. — Мне сейчас не до Гарри.

— Нет, ты сейчас же поднимешься, найдешь его и все ему скажешь. Сделай глубокий вдох. Подумай о его обязательствах. Ты что, собираешься справиться с проблемой в одиночку? С какой стати? Из-за смазливой рожи этого козла-черт-те-что-о-себе-возомнившего-а-на-самом-деле-порочного-пижона-с-писклявым-голосом? — Фло была неумолима.

— Гарри не такой, — возразила Феба, сдаваясь на милость победителей.

Еле перебирая ногами, Феба подошла к двери класса. Выглянула в коридор. Обнаружила Гарри, занятого любовной игрой со Стейси: сплетенье рук, скрещенье взглядов.

Увидела, как воркующая Стейси отлипла от него и вместе с Лиз направилась в туалет. Решила поправить грим, скривилась Феба. Эта курица никогда не умела сделать нормальный макияж.

Феба собралась с духом. Бросила взгляд на свои совершенные пальцы, на совершенные ногти под светло-розовым лаком, открыла сумку, достала из нее зеркальце, посмотрелась: хороша. Зеленые тени, подчеркивающие такой же цвет глаз, темная тушь на ресницах, ровный блеск губ, румяна в меру. Феба готова была провести всю перемену, любуясь собственным великолепным отражением. Безжалостные Майя и Фло прервали это сладостное занятие.

— Давай, пока он один, — выдохнула ей в ухо Майя.

— Шевели ногами! — приказала Фло.

С явной неохотой Феба двинулась к Гарри и сказала, что им нужно срочно поговорить. Парень, очевидно струхнув, попытался отказаться. Но был вынужден капитулировать перед угрозой, что она расскажет всему свету об их любовной интрижке.

— Ладно, Феба, — сдался он, теряя терпение. — Пойдем поговорим в баре за углом, здесь на нас все глазеют, а я не хочу, чтобы Стейси узнала, что между нами что-то есть.

Его слова подействовали на Фебу как холодный душ. Разозлившись, она выпалила одним духом:

— Я беременна, Гарри. От тебя.

Парень даже не понял. Он смотрел на эту глупую гусыню, с которой имел неосторожность несколько раз переспать, чтобы проверить свою способность соответствовать высоким запросам Стейси, и пытался вообразить себе, какой могла бы оказаться его жизнь с Фебой. Ничего бы хорошего это ему не сулило.

Его охватила паника. Оказаться во власти этой дуры, посылающей ему свою идиотскую улыбку из-за стакана со «Старбаксом»! Это размалеванное чудище угрожало навсегда разрушить его надежды на будущее. Он с ужасом представил себе, как отреагирует Стейси. А также как отреагирует отец Стейси, могущественный адвокат Сити, который уже строил планы совместной судьбы «двух своих ребятишек», как он их называл, обещая Гарри место fellow[23] в своей юридической конторе.

— Ты соображаешь, что несешь? — набросился он на Фебу.

— Ты все правильно услышал. Я беременна, — спокойно ответила Феба, поражаясь самой себе.

— А я при чем?

— При том, что отец — ты.

— Кто тебе это сказал?

— Гарри, это я тебе говорю.

— Да-а-а?! И почему я должен тебе верить? Всем известно, что ты перетрахалась с половиной школы.

В полном соответствии с волевыми установками дзен Феба сохраняла невозмутимость.

— Давай посчитаем, — сказала она хладнокровно.

— Давай. Но кто мне гарантирует, что в это же самое время ты не трахалась еще с кем-нибудь? Насколько я помню, ты не девственница. И если мне не изменяет память, тебе нравилось проводить время с моими товарищами по команде...

— Ты и правда дурак, — фыркнула Феба, окончательно похоронив свои любовные грезы, — и, кроме того, подлец. Ребенок от тебя, и я должна решить, что с ним делать.

— В каком смысле?

— Подумай.

— Феба, но ты же не хочешь сказать мне...

— Я хочу сказать тебе, дорогой мой красавчик, что еще не решила, оставлю его или нет. И ты должен помочь мне сделать выбор.

До Гарри наконец дошло, что его загнали в угол. И эта девчонка ждет от него ответа. Он должен был выиграть время. На мгновение, всего лишь на мгновение, он представил себе крошечное существо в животе Фебы. Частицу его самого. Он затряс головой, отгоняя это невообразимое видение.

— Феба, сокровище, — сказал он ей сладким голоском, беря ее руку в свою. — Я правда дурак. Извини меня, просто все так неожиданно. Я совершенно ошарашен.

Фебу смутило это неожиданное изменение тона, но она тотчас приноровилась к новой позиции Гарри.

— Я понимаю, любимый. Не беспокойся, я тебя понимаю.

— Понимаешь?.. Вот что я думаю... мы должны серьезно поговорить. Но не стоит это делать в присутствии других...

Этого Феба не ждала. Она уже приготовилась к полной капитуляции Гарри с романтическим финалом. Выходит, напрасно. Наоборот, Гарри явно искал вариант, как отделаться от нее.

— Думаю, я смогу помочь тебе, Феба. Я найду хорошего врача, и он освободит тебя от этого как можно быстрее.

— Но, Гарри!.. — всхлипнула девушка.

— Да, Феба, так будет лучше для всех, поверь мне.

— Но я еще не решила!..

— Любовь моя, правда, еще не время. Может, попозже... а сейчас мы только поломаем обе наши жизни, твою и мою.

Надежда.

— Согласись, ведь я прав?

Признательность.

— История с тобой была для меня очень...

Ликование.

Его сменило сомнение: почему он использует прошедшее время?

— Но сейчас нам надо быть стойкими...

Лицемерие.

— ...И смотреть с надеждой в будущее.

Откровенно.

— Ты должна сделать аборт, и так, чтобы никто об этом не узнал.

Ужасное разочарование.

Страх.

Гарри отодвинул стул и ласково погладил ее по щеке.

И в этот момент Феба увидела, как к ним со свирепыми физиономиями приближаются Стейси и Лиз. Проследив за растерянным взглядом Фебы, Гарри обернулся. И тут же его красивое лицо наглого мачо приняло совершенно другое выражение. Отвратительное.

Он громко и визгливо произнес:

— Феба, не будь ребенком. Некоторые твои поступки невыносимо глупы. Извини, но разве можно вливать в себя столько этого гадкого энергетического пойла! Тебя же стошнит...

Не оглядываясь, Гарри пошел в сторону, противоположную той, откуда появилась Стейси. На ходу он прокашлялся и сказал в никуда, но так, чтобы слышали все:

— Уж эти мне кретинки анорексички!..

Феба мгновенно сообразила, что это предназначалось для ушей его расфуфыренной невесты, которая уже стояла в шаге от ее столика.

— Я и не знала, что наша бедняжка Феба страдает от булимии. Дорогая, если ты будешь продолжать в том же духе, боюсь, тебе придется отказаться от наших танцевальных вечеринок. — Стейси повернулась к Лиз и подмигнула ей: — Кстати, Феба, я давно хотела тебе сказать кое-что. Твоя смехотворная новая компания тебя до добра не доведет. Из-за того, что ты связалась с этой полухиппи и ее жалкой подружкой, ты уже разучилась одеваться. Твои «Louboutin» абсолютно не модны и вульгарны. К тому же у кого их сейчас только нет. Мне жалко тебя, Феба, ты на глазах опускаешься. Если тебе захочется прийти на мою следующую вечеринку в компании с твоей готической подружкой, то лучше останься дома...

Злорадно ухмыляясь, Стейси уже готова была покинуть поле битвы. Ее колкости не предполагали ответа. Особенно ответа этого ничтожества. Однако на сей раз Феба ответила:

— Погоди, Стейси. Настал момент. Я давно хотела показать тебе это.

И она протянула бывшей подруге вырезку из газеты. Стейси с подозрением взяла клочок газеты и стала читать.

«Необратимый хлам!» Смысл статьи, написанной «богиней стиля», знаменитой журналисткой-гуру из великого сераля моды, не оставлял места для разночтения.

Довольная произведенным эффектом, Феба с фальшивой улыбкой фальшивого сочувствия посмотрела прямо в глаза Стейси, а затем на ее ноги, в обязательных «Тори Барч» с серебряными пряжками.

Приговор, вынесенный статьей, носил безапелляционный характер. Любимые туфли Стейси были списаны, сосланы в разряд допотопных пристрастий, рухнувших с пьедестала моды в глубокую старину.

Стейси окаменела. Это была та еще оплеуха! Она получила то, что заслужила.

Она хотела что-то сказать, но Феба опередила ее:

— Какая жалость, Стейси, что ты такая немодная. Сочувствую, но ты утратила свою чудесную способность понимать, какие вещи действительно slilysh, а какие нет. Хотя это объяснимо: в последнее время ты опустилась до того, что окружаешь себя одними вульгарными персонами. Я слышала, все вокруг говорят, и я с ними согласна, что этот твой так называемый жених Гарри — морально устаревший болван, с его накачанными мышцами и спесивой рожей. Боже, Стейси, ты даже не заметила, как далеко ушел мир? А я так хотела доверять тебе. Верить, что именно ты способна направлять мою жизнь. Что поделаешь, жизнь меняется. И мне придется поискать себе другого лидера. А что до тебя, Стейси, то вспомни, как ты говорила, когда была еще той очаровательной девушкой, которую я до сих пор вспоминаю с удовольствием: если не можешь оставаться на гребне волны, лучше утопись.

На этот раз спиной повернулась Феба. Оставив в столбняке обомлевших Стейси и Лиз, которые и не подозревали, что бывшая подруга, слабоумная по их мнению, способна на подобный демарш.

Майя и Фло, слышавшие ехидную речь Фебы, подошли к ней. Обратившись к Стейси, Майя резко заявила:

— Хочу предупредить, Стейси: попробуешь еще раз устроить какую-нибудь подлость, отправишься прямиком на YouTube.

Сказав это, она достала и потрясла своим iPhon'ом, которым пятнадцать минут назад засняла фильм в школьном туалете, как разъяренная Стейси приводит в порядок свой макияж. Процедура сопровождалась нецензурной бранью в адрес отца, матери, учителей, виновных в том, что у нее слишком жирная кожа. Гвоздем фильма были кадры, на которых Стейси, достав небольшой пинцет, яростно вырывала волоски у себя из подбородка и между крупным носом и верхней губой.

— О, yes, моя дорогая, я запечатлела для потомков твою борьбу с усами и бородой.

Стейси с ненавистью смотрела на Майю.

А та продолжала:

— Это не угроза, прелесть ты наша. Но я рекомендую тебе серьезно отнестись к моим словам: сейчас же убери с YouTube все видео. Ты знаешь, о чем я говорю. Иначе...

И она пошла, победоносно держа iPhone в поднятой руке, оставив Стейси трястись от бешенства.

ГЛАВА 49

31 октября

Пятница

15:30


По окончании уроков официально начинались выходные, уик-энд с Хеллоуином, праздник духов и колдунов, один из самых веселых в году. На выходе из школы к Майе и Фло присоединился Джон.

— Привет! Вы стали героинями школы!

— ???

— Все только и говорят, как вы умыли mean girls. Стейси пришла в класс с физиономией зареванного мертвеца. Никто прежде ее такой не видел. Что вы с ней сотворили, подружки?

Смеющиеся девушки отправились на поиски Фебы, чтобы согласовать программу на вечер. Джон последовал за ними. Прежде всего надо было заглянуть на рынок в Камдене. Цель: приобрести какие-нибудь одежки для этого безумного вечера, а заодно устроить Фебе крещение лотками лондонского блошиного рынка.

Каждый, захваченный праздничным энтузиазмом, казалось, отрешился от собственных проблем. Далее Майя забыла о своих страхах, не оставлявших ее в последнее время. Сорвав обертку, она с удовольствием сунула в рот любимый шоколадно-ванильный леденец на палочке. Неожиданно ее взгляд остановился на высокой фигуре, одетой во все черное, отчетливо видной на фоне светлого фасада дома на противоположной от школы стороне улицы.

— Хай, Трент! Пойдешь с нами? — весело поприветствовал друга Джон.

В отличие от Джона Майя не испытала радости. Она боялась, что появление Трента как-то связано с безобразным видео в YouTube. Иначе отчего бы ему выглядеть таким мрачным и непроницаемым. Он не ответил ни на приветствие Джона, ни на кивок Фло, ни на помахивание рукой Фебы. Подойдя к Майе, он схватил ее за руку и сурово сказал:

— Я должен поговорить с тобой.

Какой у него неприятный голос, подумала Майя. Властный, источающий опасность. Голос, не терпящий возражений.

Майя заметила еще одно: на руке, ниже завернутого до локтя рукава куртки, виднелось несколько порезов. Странные, похожие на глубокие царапины порезы равномерно покрывали все предплечье Трента.

Кто-то мне говорил про такое, вспомнилось ей. Вероятно, мать в одном из своих монологов на тему «спасти дочь». Что-то об обрядах приема в секты, когда кандидаты, подтверждая свою готовность вступить в члены, клянутся кровью, собственноручно нанося себе раны... И сейчас Майя со смятением смотрела на эти порезы, слишком равномерные, чтобы быть случайными. Еще вчера их не было, она была в этом уверена.

Поймав ее взгляд, Трент опустил рукав куртки, закрыв порезы.

— Разбилось стекло в моей комнате, и я поранился, — смущенно буркнул он.

Видимо, смущение заставило его сменить тон. Кажется, он не умел врать.

— Мне надо поговорить с тобой, Майя. Это очень важно. Важнее, чем ты думаешь. Прошу тебя, удели мне десять минут.

— Тайм-аут. Никакого добавочного времени. Мы должны готовиться к вечеринке, — встряла потерявшая терпение Фло.

Ей хотелось пообщаться с подругой, обсудить с ней события этого полного новостей утра, зайти вместе в их любимый «Примроз Бейкери». Компания парней была тут ни к чему. Она выразительно посмотрела на Джона, моля его увести своего друга. Но Джон, как обычно пребывавший в прекрасном настроении, не обратил внимания на сигналы Фло.

— Отпусти, ты делаешь мне больно, — сморщилась Майя, напуганная поведением Трента.

Она попыталась вырваться, но он только сильнее сжал ее руку.

— Я сказала, отпусти меня! Трент, что ты делаешь?

Майя вырвала руку, а Фло набросилась на Трента, защищая подругу:

— Уходи, Трент. Ты понял? У-ХО-ДИ! Избавь нас от твоих дурацких тайн. Если у тебя есть что сказать Майе, можешь сделать это при нас. И нечего нас пугать, говори или уходи, оставь нас в покое.

Трент отступил на шаг, опустил голову, повернулся и двинулся прочь. Майя задумчиво смотрела ему вслед.

Несмотря на испуг, ей хотелось бы понять, что с ним, хотелось посмотреть ему в глаза. Она знала, что бы она там увидела.

ГЛАВА 50

Лондон

31 октября 2008


Я буду краток, Меган. Потому что сейчас я должен открыть тебе тайну.

Да, ты не ослышалась, трепетная Меган. Пробил час.

Когда говорит гений, не требуется многословия.

Сейчас 21:02, у меня мало времени.

Две минуты, доктор... ты видишь, как я одержим?.. Я фиксируюсь на каждой минуте, каждой секунде убегающего времени.

Кретинка!

Видишь, до чего довело тебя твое высокомерие? Этой ночью.

Этой ночью ты получишь все мои письма. Как только первая часть моей работы будет завершена.

Наконец-то.

И ты прочтешь их, не отрываясь, я это знаю. Потому что, согласись, если кто из нас и одержим, так это ты.

Ты начнешь строить гипотезы. Высказывать предположения. Рисовать психологические портреты.

Ты это умеешь.

Если только боль не разорвет твое сердце. Итак, бегут минуты и секунды... Ну что же, почитаем вместе, доктор! До тебя не доходит?

Я всегда считал, что ты несколько заторможенна. Давай, давай, доктор, возбуждай свои убогие нейроны.

Обрати внимание, во всех моих письмах назван определенный час.

Цифры всегда одни и те же, сумей ты заметить это.

0, 1, 2, 2.

Цифры, которые складываются в совершенную дату:

2012!

Ты же знаешь, я художник. Я привержен совершенству.

Фатальный год. Я все время пытался тебе это объяснить.

Готов биться об заклад, такого совершенства не добился бы даже Проф. Итак, сейчас 21:02. Теперь подробности.

Будет справедливо, чтобы ты знала. Потому что сюда я никогда не позволю тебе сунуть нос. Даже кончик носа.

А может быть, позволю.

Посмотрим.

Ты ведь хочешь знать, где я, правда? Я среди ванн, очаровательная Меган. Моих ванн.

Было весьма непросто найти для них место. Требовался особый комфорт. Надежность. И простор.

На этом остановлюсь. Хватит. Дальше сама делай свою работу. Район я тебе не назову. А то ты догадаешься.

Мне нужно было старое промышленное здание.

Знаешь, сколько их в Лондоне?

Возле реки или в старых промышленных кварталах.

Пошевели извилинами, малышка Мег. Еще усилие...

Нет, никаких излишеств. Я очень скромен. Мне достаточно моих ванн. Моего компьютера. И нескольких книг.

Вот это жизнь! Если б ты могла меня сейчас видеть!

Уверен, ты изменила бы свое мнение обо мне.

Психопат с предрасположенностью к глубокой параноидной шизофрении, ты ведь так написала?

Так, так. Я знаю о твоем диагнозе. А ты что думаешь, в тюрьме все всё знают.

К счастью, это в прошлом, и давай больше не будем об этом.

Хотя признайся, ты все-таки мною немного восхищаешься. Или нет? Ну что тебе стоит? Разве ты от этого потеряешь свое лицо, доктор Фокс?

Или Стоун? Как ты предпочитаешь, чтобы тебя называли?

После, глупышка, после мы поговорим о твоем Дэвиде.

А сейчас позволь мне насладиться моментом. Ах, если б ты меня видела!

Девушки, да, они меня видят. Я их разместил полукругом, чтобы они также и слышали.

Я их обожаю. Сейчас, когда они превратились в кристаллы, они почти совершенны.

Почти.

Только бы этот маньяк Проф не разрезал их на куски.

Ничего не говори, Мег, я все знаю сам. Да, шрамов не видно. Я знаю это, Мег, спасибо.

Я должен был сделать все, чтобы они выглядели на все сто. Никаких тональных кремов или воска, об этом и речи быть не могло. Азот все это моментально растворил бы.

Я просто снял небольшие кусочки кожи с самых скрытых участков тела и сделал из них заплатки, чтобы скрыть ими шрамы.

Работа мастера!

Художника!

Выполненная за очень короткий срок, заметь. Не скрою, мне приятно твое изумление. А ты что думала? Гениальность не купишь. Правда, они не похожи на трупы? Боже, как я ненавижу это слово в применении к моим девушкам.

Тебе надо бы взглянуть на них сейчас.

Они гораздо красивее, чем при жизни.

Итак, я здесь, среди них, они за моей спиной, в амфитеатре.

Ты все поняла правильно, моя маленькая интеллектуалка.

Я построил театр.

Хочешь еще подсказку?

Система Магнепланар.

Ты ничего не знаешь об этом?

Изодинамические излучатели.

Тоже ничего не говорит?

Невежественная криминалистка!

Это лучшая в мире акустическая система. Впечатление такое, что ты находишься внутри музыки.

Как все прекрасные вещи, она имеет цену. В интернет-магазине я нашел ее всего за 1800 фунтов. Отличная цена!

При этом сохраняется анонимность покупателя.

Кстати, в интернет-магазине можно найти все что угодно, даже жидкий азот...

Ну ладно.

Готов поспорить, что ты, такая привередливая, никогда ничего не покупала через интернет-магазин. Глупышка.

Спесивая глупышка.

Отгадай, что я сейчас слушаю.

Поскольку ты ничего не понимаешь в музыке, маленькая невежда, я сам тебе скажу что.

Великую фугу.

Немного «Грегорианских песнопений».

Потом Моцарт, Первая симфония. Бетховен, Пятая.

Затем буду наслаждаться Стравинским, «Весна священная».

Потом Дебюсси, «Море».

И Бела Барток: у него я люблю «Музыку для смычковых, перкуссии и челесты».

Да, я знаю, что у меня изысканный вкус.

Тебе нравится классическая музыка, крошка Мег?

Нет?!

Я так и думал. Пробел в твоем воспитании. Надо исправиться.

Если б ты только не была такой высокомерной. И прекратила всех поучать.

Как бы то ни было, я позаботился о тебе, маленькая бестия. И добавил немного модерна.

Моим девочкам он не нравится.

Они не любят рок.

Ну да, он немного устаревший.

Он относится к твоему поколению.

«Genesis» и «Deep Purple».

Открою тебе секрет, Мег.

Это особенная музыка.

Знаешь почему?

Не знаешь?

Конечно нет. Ты вообще ничего не знаешь.

Слушай меня, недоразвитая криминалистка, у меня много чему можно поучиться.

Дело в том, что в основе интервалов в тактах этой музыки лежит золотое сечение.

Именно оно. Знак совершенства.

Признайся, ты об этом и понятия не имела. Как и о многом другом.

Мне трудно смириться с твоей ментальной убогостью, Мег.

Многие музыканты, сочиняя музыку, вверяют себя ряду Фибоначчи и золотому сечению.

Сейчас объясню, в чем суть.

Наш мозг в состоянии улавливать ряд Фибоначчи в звуковых волнах. Например, как создаются наши музыкальные инструменты? Сейчас тебе покажу, смотри.

Господи, как щедро я делюсь своей мудростью.

Где тебе еще найти такого, как я?

Я вынужден снова и снова напоминать тебе об этом, Мег, потому что ты действительно неблагодарна.

Итак, инструменты. Возьмем фортепьяно. В октаве 8 белых клавиш и 5 черных, что в сумме дает 13 нот.

Видишь? 1, 3, 5, 8 — все это числа Фибоначчи. Ах да! Природа!

Далее человеческое ухо следует закону золотого сечения.

Coclea, что переводится с латыни как «ушная раковина», служащая для восприятия звуковых колебаний, имеет форму наутилуса, одной из самых известных раковин, считающейся эталоном золотого сечения.

Ты никогда над этим не задумывалась?

Да ты и не уделяла внимания таким вещам, не правда ли, Меган?

Плевать ты хотела на совершенство природы. А зря.

Пошли дальше.

Еще одно зернышко знания.

Тебе известны музыкальные интервалы?

Унисон = 1.

Октава = 2.

Квинта = 1,5.

Секста мажорная = 1,6666.

Секста минорная = 1,6.

Посмотри внимательнее. Соображаешь?

Давай, зверушка, даже ты сможешь додуматься, если захочешь.

Это же золотое сечение, число «пи»!

Звук влияет на материю.

Что ты теперь мне скажешь?

Как трудно иметь дело с такими невежественными выпендрежниками, как ты!

Готов поспорить, что я не убедил тебя.

Я слышу твой вопрос: а где доказательства?

Все хотят иметь доказательства.

Бог мой, как можно сохранять в себе столько надменности, спрашиваю я себя.

Тебе необходимы доказательства, чтобы признать существование Бога?

Кретинка, гребаная психологиня!

ГЛАВА 51

31 октября

Пятница

16:10


Вернувшись домой, Майя сразу же прошла в свою комнату, игнорируя материнские послания со списком поручений. У меня стресс, сказала она себе. Включила компьютер и вошла на YouTube. Ей нужны были положительные эмоции. Выбрала клип с Пэтом и Стэнли, гиппопотамом и псом, танцующими под веселенькую музычку. Майя тысячу раз видела этот анимационный клип с двумя забавными зверушками, которые могли вызвать смех даже у самого мрачного человека. Отплясывающие толстенный гиппопотам и сердитый пес в черных париках поп-певцов выглядели уморительно.

Звонок телефона раздался тогда, когда она подпевала припеву, сопровождавшему комический танец Пэта и Стэнли. Майя не подошла к телефону. И не собиралась. Если кто-то хочет пообщаться с ней, для этого есть куча возможностей: мобильник, эсэмэс, мейл. А тому, кто ищет ее по домашнему телефону, не обязательно отвечать.

Телефон между тем продолжал настойчиво звонить, и Майя поняла, что ей не отвертеться. Потому что таким настойчивым абонентом могла быть только ее властная мамаша Меган.

— Да? — произнесла Майя самым любезным тоном, на который была способна.

— Майя, ты дома?

— А куда ты мне звонишь, мама?

— У тебя все в порядке? Как в школе? Что делаешь? Много заданий на дом?

Меган в версии пулеметная-очередь-вопросов-а-на-ответы-наплевать...

— Да.

— Что да?

— Да, мама, все в порядке.

— Отлично. Собираешься куда-нибудь сегодня?

— Да.

— Куда?

— Да.

— Майя, ты меня слушаешь или думаешь о своем?

— Уфф, мама, ты просто стресс.

— Ладно, не заводись. Я не хочу с тобой ссориться. Я приду сегодня поздно.

— Тоже мне новость!

— Что?

— Ничего.

— Я сказала, что приду поздно. Мы занимаемся одним очень сложным делом.

— Мы — это кто? Ты и твой лейтенантик?

— Майя! Попридержи язык!

— Ладно. Попридержу.

— Так вот, я говорю, что мы пытаемся раскрутить очень скверное дело. Поэтому я должна быть здесь до получения окончательного результата. А тебя я прошу быть сегодня особенно осторожной: Хеллоуин и на улицах полно сумасшедших.

— И все они только и жаждут похитить меня, ты это имеешь в виду?

— Не пытайся казаться остроумнее, чем ты есть, мисс-я-все-знаю. Просто будь, пожалуйста, поосмотрительнее, и всё.

Меган положила трубку, которую с удовольствием запустила бы в свою дочь с ее способностью доводить мать до белого каления. И направилась в кабинет Гаррета, который покинула в самый разгар важного совещания с начальником комиссариата и хакером Джимпо.

После того как она услышала телефонную запись фальцета на своем автоответчике с прямой угрозой Майе, Меган попросила взять ее телефон официально на прослушку. Просьба распространялась и на мобильный Майи. Разрешение начальства было получено. Кажется, до него дошло, что эта неугомонная парочка, лейтенант-дзен-буддист и зануда психолог, ухватились за что-то важное.

По дороге в кабинет коллеги Меган старалась утихомирить гнев, вызванный разговором с Майей. Меган решила признаться шефу в том, что незаконно просматривала почту дочери. Но опасность была слишком очевидной.

Она открыла дверь кабинета со словами:

— Гаррет, я должна призна...

Конец фразы застрял у нее в горле. За те десять минут, что она отсутствовала, мизансцена поменялась. Начальник комиссариата ушел, согласившись на любые действия своих сотрудников, которые те сочтут необходимыми.

— Этих полномочий хватит, чтобы вы не морочили мне голову по каждому пустяку, — проворчал он, покидая кабинет лейтенанта.

И вот эта новая мизансцена: Джимпо, безразличный ко всему, что творилось вокруг, бешено стучал по клавиатуре своего лэптопа; Гаррет, развалившись в кресле, оживленно болтал с какой-то женщиной, которую Меган не могла разглядеть из-за широкой спины лейтенанта. Виднелись лишь светлые волосы и ноги в ярко-красных колготках, втиснутые в открытые туфли на высоченных каблуках. Туфли черные лакированные. Какая вульгарность, невольно подумала Меган. Она взяла немного в сторону, чтобы эта крашеная блондинка, которая так увлекла Лоренса, оказалась в поле ее зрения. И откашлялась, чтобы привлечь внимание лейтенанта. «Своего» лейтенанта. Гаррет с чарующей улыбкой обернулся к ней:

— Есть доброта в цветке, который распускается, и есть красота в цветке, который увядает, — изрек он очередную дзен-максиму и отъехал на своем кресле, позволяя Меган обозреть его собеседницу.

Очень короткая красная юбка, белая блузка, тесный красный жакет, стягивающий мощную грудь, слишком красный рот, слишком светлые волосы.

Меган не поверила своим глазам: перед ней сидела Дебби Грейв.

— Пожалуйста, Дебби, повторите доктору Фокс то, что рассказали мне, — попросил Гаррет с улыбкой, в которой содержалась обычная доза привычной иронии, что не ускользнуло от Меган.

Уже и Дебби?! В какие игры играет Лоренс?! Меган была раздражена, но скрыла свои чувства. На время. А если эта женщина обнаружила какой-то след, который может привести их к Гейси? Это намного важнее, чем ее глупая ревность.

— День добрый, Меган, — хрипло поздоровалась гостья.

Грейв была в явном затруднении. Бросалось в глаза, что обе женщины мало симпатизируют друг другу.

— Здравствуйте, — сухо отозвалась Меган.

— Меган, — вступил Гаррет, пытаясь растопить лед. — Дебби сказала, что, рассматривая фотографии убитых девушек, она что-то почувствовала.

— Я не почувствовала, — поправила его Грейв, — я увидела.

Меган внимательно следила за гостьей, пытаясь уловить оттенок неискренности в ее тоне и словах.

— Сегодня утром, после того как вы уехали, я разложила фотографии девушек на своем столе... Признаюсь, это далось мне нелегко. Когда я подумала, что придется общаться с духом одной из этих несчастных, мне, честное слово, стало не по себе.

— Мне кажется, это ваша профессия. — Меган не удалось удержаться от ехидной ноты.

— Да, но я не обязана позволять убивать себя. Мне хорошо известно, что тот, кто умер насильственной преждевременной смертью, несет в себе ее энергию. Дух убитого пропитан насилием, свершенным над ним. Это сущности, доведенные до точки и поэтому запредельно ожесточенные. Когда они являются, защита от них требует колоссальных усилий.

— Хорошо, и что дальше? — Меган начала терять терпение.

— Я долго колебалась, прежде чем принять решение стать реципиентом. Я была вынуждена сделать это, поскольку согласилась помочь вам. Я попыталась войти в контакт, соблюдая особые меры предосторожности, и извлечь нужные образы из фотографий девушек. Вы ведь сказали, что на снимке, который вы получили от предполагаемого убийцы, их тела расположены полукругом, не правда ли?

— Правда.

— Так вот, я также расположила фотографии полукругом и, выйдя на контакт, испытала озарение, самое сильное из всех, какое мне когда-либо пришлось пережить. Но вот какая странная штука: это озарение фактически не пришло ни от одной из жертв, поскольку в моем переживании не ощущалось ни грана насилия, только бесконечная любовь. Я в растерянности. Я абсолютно не понимаю, что это может означать. Мне не хватает информации. Той, что вы мне дали, явно недостаточно. — В голосе медиума прозвучал укор.

— И все-таки что вы думаете? — задал прямой вопрос Гаррет.

— Единственный вывод, лейтенант Гаррет, что эта сущность стремилась явно защитить кого-то. Того, кто в опасности.

— Но вы сказали, что видели что-то, госпожа Грейв! — Было заметно, что Меган едва сдерживает себя.

Эта женщина насмехается над ними, была уверена Меган.

— Да, видела. Темноту, ночь, дождь...

В голосе Дебби Грейв прозвучали сдавленные и хриплые ноты. Меган и лейтенант переглянулись.

На физиономии лейтенанта застыла полуироничная улыбка.

«Черт тебя побери, Гаррет, — подумала Меган, — зачем ты притащил ее сюда, чего ты добиваешься?»

— ...Затем я увидела нож, очень острый нож, — продолжила медиум. — И еще... я видела кровь, много крови, и огромный рот, искривленный ужасной ухмылкой... После этого я больше ничего не видела.

— В ваших словах слишком мало определенного, госпожа Грейв. — Меган больше не считала нужным соблюдать дипломатию.

Чего хотела эта женщина? Зачем пришла сюда с такой чушью?

— Да, чуть не забыла, — встряхнула головой медиум. — Еще был рекламный плакат. На нем очень красивая женщина. Насколько я поняла, это была реклама косметики или шампуня...

— А нельзя поконкретнее? — Было похоже, что и Гаррет потерял терпение.

Эта женщина действовала им обоим на нервы. Она навязала им свое общение, пообещав, что расскажет нечто особенное, а сама...

— Вы думаете, сообщенная вами информация может каким-то образом указать на место, где скрывается предполагаемый убийца? — холодно спросил Гаррет.

— Не знаю. Но могу предположить, что это важная зацепка. Видите ли, ничего не происходит случайно во время озарения. Все послания имеют смысл. Наша задача — правильно расшифровать его.

— Вы пытались расшифровать?

— Разумеется. Я зашла в Интернет и, просмотрев несколько журналов, нашла этот плакат.

— ???

— Вот он, смотрите.

Дебби открыла свою сумку из искусственной крокодиловой кожи и достала оттуда мятый листок. Реклама фирмы, производящей увлажняющие и регенерирующие кремы. На первом плане — улыбающаяся загорелая женщина. И бодрый текст:


«На сколько лет я выгляжу? 30? 28? Нет. Мне 45.

Благодаря крему «Vegan», убирающему возрастные морщины!»


Меган узнала рекламу. Весь город был обклеен ею. Одна даже висела рядом с ее домом.

— Спасибо, госпожа Грейв, — попрощался Гаррет с медиумом.

— Сожалею, что была столь мало полезна вам, — протянула Грейв.

— Что вы! — воскликнула Меган. — Вы нам очень помогли. Нам остается только отыскать в городе и его окрестностях один из... сколько их всего? Двести? Больше? Сколько плакатов печатается для рекламной кампании?.. Так что, Грейв, еще раз спасибо. Следуя вашей наводке, мы должны будем всего-навсего перевернуть вверх дном пол-Лондона, включая пригороды.

Голос Меган был полон самой черной иронии.

Грейв поднялась, протянула обоим по очереди вялую руку, повернулась и вышла.

Отойдя от комиссариата на некоторое расстояние, она достала телефон и набрала номер. Этот номер знала только она одна.

— Привет, это я.

— Ну как?

— У них ничего нет. Можете продолжать. Но прошу тебя, не делайте ничего плохого.

— Все, что мы делаем, только во благо, ты же знаешь.

— Надеюсь.

— Продолжай надеяться и ни о чем не беспокойся.

Медиум открыла зонт, чтобы укрыться от начавшегося дождя. Прогноз на эту ночь обещал непогоду и осадки.

Она вздохнула.

Ей хотелось думать, что она сумела оставить Трента в стороне от этой истории.

ГЛАВА 52

31 октября

Пятница

16:45


Не выходя из YouTube, Майя с легким беспокойством набрала сначала свое имя, затем Фебы.

— Bay!!! — закричала она.

Стейси, должно быть, перепугалась не на шутку. Видео с ней, Майей, и Трентом, а также с танцующей Фебой исчезли. Йя-я-я! Это была прекрасная новость.

Быстро застучав по клавишам, Майя перешла на «аську».


МАЙЯ91: Вот и я!!!

ДЖОН: Майя Цветочек!

ФЛОГ: Джон, не начинай!!!

МАЙЯ91: Прекрасная новость!!!

ДЖОН: ??? J

МАЙЯ91: Means убрали видео из YouTube.

ФЛОГ: Иехаааааааааааааааааааа!!!

ФИФИ: JJJJJJJJ

МАЙЯ91: Что задень!!!

ДЖОН: Бьешь одного — воспитываешь этим сотню. Да здравствует президент Мао!

ФЛОГ: Гарри заслуживал, чтобы получить в рожу.

ФИФИ: Одна! Одной лучшеееее!!!

ДЖОН: «В твоей душе грохочет гром, малютка!»

ФЛОГ: Джон, что ты здесь крутишься? Иди отсюда!!!

ДЖОН: Откуда?

ФЛОГ: Отсюда!!! Здесь только для girlzzzz...

ДЖОН: Без меня протухнете, морковки!

МАЙЯ91: Ну что? Шопинг в Камдене? Только для леди, Джон, вбей это себе в башку.

ДЖОН: Умрете девственницами!

ФЛОГ: УЙМИСЬ, ЗАСРАНЕЦ!


Майя выключила компьютер и направилась в ванную привести себя в порядок перед выходом.

Выдвинула ящик из тумбочки ярко-зеленого цвета, на колесиках, достала из него многоцветную заколку для волос, шпильки, карандаши для глаз, дезодорант, щетки, лак, растворитель, все, что ей было необходимо.

Не успела она взять все эти предметы в руки, как ощутила прилив тепла.

Того самого, что всегда рождалось в средостении, может, чуть выше. В солнечном сплетении, уточнила Майя. Тепло было сильнее, чем прежде, заметила она и тотчас почувствовала, как сбилось ее дыхание, сделавшись коротким и частым. Закружилась голова. Но ощущение совсем не походило на то, которое возникало ранее. В нем было что-то пугающее.

Нет, она еще не научилась распознавать появление Дэвида... А если это не Дэвид? Если через дверь, открытую им, пытается проникнуть кто-то другой?

Острая боль пронзила желудок. Майе стало страшно. Она должна покончить с этим! То, что с ней происходит, должно прекратиться! Это не отец! Она чувствовала угрозу, которая была где-то рядом!

Майя попыталась сопротивляться, но ей не удалось избавиться от острого, давящего ощущения тревоги.

Страх нарастал.

В ее теле происходило нечто, не поддающееся контролю.

Холодный пот покатился по лбу, дышать стало трудно, сильно кружилась голова. И свет, тот самый сильный свет, который, казалось, льется из ее солнечного сплетения, как будто темнел.

Майя сделала еще одну попытку, но сил ее не хватало.

Кто-то, или что-то, гораздо сильнее ее, рвался внутрь ее.

Она чувствовала это.

И знала, что должна принять вызов.

«Тот, кто не может победить, должен сопротивляться».

Но она понимала, что силы ее иссякают.

Папа!

Папа, помоги мне!

Майя сжала кулаки, повторяя слова Сунь Цзы, которым научил ее отец.

Медленно, словно нехотя, свет угас. Тяжесть и тревога испарялись.

Теперь в Майе разлилось совсем другое тепло, ласковое и умиротворяющее.

Страх исчез. На его место пришел покой. Так, наверное, чувствует себя щенок, лежащий на своей подстилке, когда его накрывают теплым одеялом, улыбнулась Майя.

Неожиданно она ощутила легкое прикосновение к своим волосам.

Она подняла руку и провела по ним ладонью.

Ничего. Там ничего не было.

Но она ее ощутила. Ласку Дэвида.

ГЛАВА 53

31 октября

Пятница

17:30


Я не хочу об этом говорить, Фло. Давай оставим эту тему, ладно?

— Ладно, Майя, как скажешь, но, может, тебе будет легче, если выговоришься.

— Не будет. Спасибо.

Девушки вышли из вагона метро на станции «Камден-Таун». Дождь, поливавший словно из ведра, не улучшал Майиного настроения. Она до сих пор не могла избавиться от тревожного ощущения опасности, которое охватило ее в момент контакта с кем-то или чем-то.

Ну, хватит хандрить, приказала она себе, впереди несколько часов веселья. Выбор карнавальных костюмов для Хеллоуина был идеальным средством развеяться.

Феба ожидала подруг, стоя у витрины магазина «After Dark Fashions».

Майя и Фло продвигались мимо самых курьезных магазинов Лондона, по улице, славящейся гигантскими скульптурами, расположенными у входа в магазины и демонстрирующими тот тип товара, который в них продавался: башмаки, цилиндры, гитары, ударные установки... Около одной из таких скульптур и торчала столбом Феба. Одна-одинешенька.

Трудно переделать модницу в готик-панка, завидев ее, улыбнулась Майя.

Действительно, Фебе пришлось сделать громадное усилие, чтобы заставить себя поехать в Камден-Таун. Но сейчас она была здесь, радуясь своей новой роли.

— Наконец-то! Чего это вы так задержались? — встретила она подруг укором. — Слава богу, что на этой улице так много интересного! Девчонки, что же вы скрывали от меня это место? Тут принесших себя в жертву шопингу намного больше, чем жителей!

Майя и Фло рассмеялись.

Во что бы нарядиться в самый безумный вечер года? Ответ на этот вопрос три подружки долго искали, бродя по лавкам и магазинчикам, роясь в корзинах с поношенными вещами, платьями куртизанок восемнадцатого века, костюмами королевских корсаров, вампирш и сатанисток, жилетами от «Raven», сапогами «DocMartens» и романтическими сюртуками «Рор Soda».

Они перемерили бесчисленное множество блузок. Засовывали ноги в немыслимое количество туфель и сапог. Стягивали грудь и бедра десятками корсетов.

И все никак не могли ни на чем остановить свой выбор.

Майя задумала сделать паузу перед тем, как принять окончательное решение по поводу костюма.

— Я на минуту, — бросила она подругам.

Самое время навестить «Rhythm Records», любимый музыкальный магазин, куда она обязательно заходила, когда случалось оказаться в Камдене. Тем более что надо было забрать диск, который она заказала в прошлый раз. «Joy Division», «Любовь разорвет нас на части».

Подходящая музыка, как раз для такого безумного вечера, подумала Майя, входя в магазин. Видно, эта идея пришла в голову не одной ей. Войдя, она увидела среди прилавков с дисками знакомую фигуру. В черном. Трент копался в пластинках 80-х годов с записями отцов — основателей дарк — и панк — музыки.

Взгляд парня загорелся, когда он обнаружил пластинку своей мечты: настоящий винтаж, исторический альбом «Кладовка» группы «Toy Division».

Напевая про себя, он изучал изображение на конверте, ставшем самым скандальным в истории музыки: надгробный памятник, кричащий от ужаса умирания. Трент держал пластинку в руках, не веря, что ему наконец-то удалось разыскать ее. Перевернул конверт, ища выходные данные. Да, это действительно был он, «пират», редчайшая запись, сделанная во время последнего концерта группы, 2 мая 1980 года в бирмингемском «Хай-Холле». Лицензионный диск вышел два месяца спустя.

Трент с печалью погладил обложку. На ней была фотография лидера группы, Яна Кертиса, творца успеха и развала группы, разбежавшейся с его смертью. Кертис, гений и эпилептик, не справился с жизнью и в двадцать четыре года порвал с ней, повесившись ночью 18 мая 1980-го: его нашли в кухне стоящим на коленях с петлей на шее перед еще играющей пластинкой. «Идиот», группы «Iggy Рор».

Трент отогнал грустные мысли и направился к кассе. Майя решительным жестом остановила Фло и Фебу, которые зашли вслед за ней в магазин и собирались окликнуть его. Она сама не знала, хочется ей остановиться и поговорить с Трентом или нет.

Пока она предпочитала наблюдать за ним.

Что-то ее смущало — чувство, которое она не могла игнорировать. Тихий, но настойчивый голос советовал ей быть осторожной.

Капюшон непременной куртки Трента был опущен. В глаза бросалась бледность парня на фоне черноты волос и его двуцветные глаза. Майя заметила, что Трент немного подкоротил челку, совсем чуть-чуть. И теперь лохмы уже не спадали ему на глаза, отчего он стал меньше походить на истинного эмо.

В этот момент Трент обернулся. Их взгляды встретились.

Все страхи Майи моментально исчезли. На лице ее заиграла непроизвольная ласковая улыбка.

— Чао! — приветствовал он ее слегка смущенно и показал пластинку «Joy Division», которую только что купил.

— Чао! — приветствовала его в ответ Майя, показывая пластинку «Joy Division», за которую собиралась заплатить.

— Ты тоже здесь?

— Я тоже здесь.

Трент погладил ее по руке. Легкое касание. Глубокий озноб. Фло и Феба наблюдали за сценой, слегка задетые тем, что на них не обращают внимания.

— Привет, Трент! — поздоровались с ним обе.

Он не ответил. Но не из-за высокомерия. Он их просто не слышал. Он был настроен только на одну волну: Майи. Остальной мир в эту минуту для него не существовал. Он не отрывал от Майи взгляда. Влюбленного и печального.

Он решил рискнуть. Не принимая в расчет ни Фло, ни Фебы, Трент неожиданным властным жестом взял руку Майи. Левую. Слегка погладил ее, пряча охватившее его чувство, повернул ладонью вверх и принялся рассматривать ее линии — линии судьбы и характера, согласно древнему искусству, которое передали ему предки.

Рука Майи лежала неподвижно в его руке. Горячая и податливая. Девушка смирилась со странностями Трента.

Плевать на опасность, подумала она.

Ей самой любопытно было узнать свою судьбу. Но не пришлось.

Краем глаза Трент увидел сквозь стекло витрины приближавшегося к магазину друга своей матери.

Парень отпустил ладонь недоумевающей девушки, взял ее под руку и повернулся к подругам:

— Уходим, девчонки! Скорее! Атмосфера накаляется.

Все быстрыми шагами направились к выходу. Феба с удовольствием подчинилась приказу Трента. То же самое сделала Фло, прикусив язык, чтобы не нагрубить другу Джона.

А Майя...

Майя почувствовала себя нехорошо.

НЕТ, закричало все у нее внутри, ХВАТИТ, ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС!!!

Но то, что стремительно входило в нее, не желало остановиться.

Майя покрылась потом: сначала руки сделались влажными, затем пришла очередь лба, легкая сырая вуаль медленно покрывала кожу лица, затылок, шею. В девочке словно разжигали костер. Жар распространялся по всему телу.

Она была уверена, что ее друзья придут в ужас от тех превращений, которые с ней происходили. Но у нее не было времени на сожаления. Голова ее пошла кругом, и если бы она не вцепилась в руку Трента, то рухнула бы на землю.

И в это мгновение она почувствовала его.

Отчетливо и ясно.

Ласковое прикосновение Дэвида, на этот раз погладившего ее по лицу.

Тихое и успокаивающее. Прогоняющее прочь ощущение паники и страха.

Она не успела упасть, она пришла в себя за секунду до этого. И увидела обеспокоенные лица друзей.

— Майя, опять? Тебе опять плохо? — словно издалека донесся до нее голос перепуганной Фло. — Я же просила, давай поговорим с тобой об этом... Что нам теперь делать?

— Ничего, — ответил за Майю Трент. — Надо, чтобы она немного посидела. Давайте войдем сюда.

И парень распахнул дверь «Healthier Eating Café» — знаменитого на весь Лондон кафе-магазина, торгующего биологическими чаями и кофе. На стойках расточали аромат воздушные шоколадные пирожные и печенья, все с сертификатом «полезно для здоровья».

Трент усадил Майю на один из неудобных табуретов, уложив ее ноги на соседний. Пошел к прилавку. Феба наблюдала за ним, пораженная его заботливостью по отношению к ее новой подруге. Фло, недовольная выбором места, отложила на время свои подозрения относительно Трента.

Чтобы порадовать девушек и отогнать грустные мысли, а главное, чтобы улучшить самочувствие Майи, Трент притащил им целую гору пирожных: шоколад с орехами, шоколад и корица, шоколадные чипсы с шоколадными каплями, кокос в шоколаде, черный шоколад. А чтобы запивать все это — «лучший биологический женьшеневый чай», натуральное тонизирующее средство, которое, по мысли Трента, могло бы побыстрее поставить на ноги Майю.

— Я должен извиниться, — сказал он, — за то, что так стремительно утащил вас из музыкального магазина. Но я заметил человека, с которым не хотел бы встретиться. И не хотел бы, чтобы с ним встретились вы.

— Кто это был? — Феба сгорала от любопытства. — Ну скажи, прекрати интриговать нас, мистер Тайна!

— Нет тут никаких тайн, — отвечал Трент. — Это был Кайл Зефс, профессор Зефс. Вы с ним познакомились вчера вечером, помните? Он был со мной в «Олд Блю Ист».

— Ах, этот! Но он был такой любезный! — воскликнула Феба, вспомнив комплименты, которые он ей отпускал.

— Я увидел, как он входит в соседний магазин, поэтому поспешил поскорее исчезнуть. Мало того что он большой зануда, он еще приносит несчастье. К сожалению, это большой друг моей матери, уж не знаю, милуются они или нет, никогда не мог этого понять. Я уверен только в одном: он использует ее, ее способности, хочу я сказать, ее профессию.

— А ты знаешь, что мы знакомы с твоей матерью? — подала голос Фло.

Майя сердито посмотрела на подругу. Порой Фло казалась ей чрезвычайно глупой. «Знаешь, что мы знакомы...»

— Еще бы ему не знать, — сказала она. — Мы ведь с ним и встретились впервые, когда ты притащила меня в ее дом...

— Да, я знаю, — сказал Трент, слегка смущаясь. — Моя мать утверждает, что у нее очень сильные экстрасенсорные способности.

— Думаю, что это так и есть, — слабым голосом проговорила Майя. — Ей, наверное, нелегко жить с этим.

Трент повернулся к ней и осторожно взял ее руку. Майя выдернула ее.

«Хватит на сегодня, — сказала она себе — Я больше не желаю ничего знать о своем будущем».

Но Трент и не собирался читать по ее руке, он хотел только почувствовать тепло ее ладони, ее слабость и ее силу, подержать в своей руку девушки, от общения с которой он не в силах больше отказываться.

— Увидишь, все наладится, — сказал он Майе. — Успокойся. Это всего лишь Хеллоуин. Он пройдет...

— Ох-ох-ох, как трогательно, — хихикнула Феба, доставая из сумочки крошечный носовой платок, чтобы промокнуть несуществующие слезинки в уголках глаз.

— Да... это Хеллоуин... — согласилась Майя.

— Слушайте, а мы ведь еще не выбрали, в какой клуб пойдем сегодня вечером, — вмешалась Фло.

— Лучше не надо, — нахмурился Трент. — Поверьте, сегодня вечером вам не стоит выходить из дому.

Но девушки уже не слушали его, все в предвкушении праздника.

Они отправились к станции метро, договорившись согласовать программу на вечер по телефону.


Вставляя ключ в замок двери, Майя ощутила уже знакомый дискомфорт. У нее хватило времени взбежать по лестнице в свою комнату, захлопнуть дверь и упасть на кровать. И вновь сильный жар, с каким она боролась днем, заполнил ее. На этот раз Майя не сопротивлялась. Она слишком устала, слишком измучена, чтобы сражаться. Она сдалась.

Она не испытывала страха — только покорность.

Жар переливался по телу неприятными волнами. Он охватывал голову, руки, ноги широким кольцом. Это было подобие объятия, но совсем не дружеского.

И вдруг все исчезло.

Свернувшись калачиком на кровати, прижав к груди коленки в позе спасения, Майя начала понемногу расслабляться.

Но вдруг вновь почувствовала тепло. Более сильное. И не похожее на то, что ушло. Яркий свет, который, как ей казалось, струился из ее солнечного сплетения, залил все кругом.

Пришло чувство безграничного покоя. Майя отдалась ему, закрыв глаза и глубоко дыша.

Луч света заскользил вокруг ее тела, напитывая каждую его клеточку, затрагивая самые удаленные нервные окончания и мельчайшие капилляры.

«Следи за дыханием», — приказала она себе, уже зная, что должна синхронизировать его ритм с тем, что происходило.

После этого она прислушалась.

И услышала голос:

«Вот что я скажу, Светлячок. Жизнь нередко подвергает нас испытаниям. Тяжелым и жестоким. Но она делает это для того, чтобы мы научились противостоять им. Ты — особенная, моя девочка. Поэтому ты можешь слышать меня. К сожалению, я лишен возможности находиться с тобой рядом.

Но ты будешь стойкой, пообещай мне. Ты не одна. Мы никогда не бываем одни. Сейчас рядом с тобой юноша. Доверься ему, малышка Майя».

Свет стал угасать.

Майя не спешила вставать с постели. Мучила мысль: какие испытания ее ждут?

ГЛАВА 54

Лондон

31 октября 2008


Ну что, упрямая Меган, ты все еще меня ищешь? Надеешься, что тебе удастся поймать меня? Надеешься, что успеешь вовремя? Остынь, лучше сделай над собой усилие и внимательно меня выслушай.

У меня есть, что сказать тебе.

Восхитительная Меган, дерьмовая психологиня.

Думаешь, тебе все известно?

Готов поспорить, что ты не поверишь моим откровениям, на которые я готов.

Знаешь поговорку: метать бисер перед свиньями.

А ты и в самом деле немного похожа на поросенка. Такая же беспомощная.

У меня прямо сердце кровью обливалось, когда я смотрел на тебя из окна дома на Росслин-Хилл.

Бинго-бинго.

Конечно, я тебя видел.

Я стоял за занавеской в этой жуткой студии твоего дефективного муженька. Ты даже не сообразила, что это я заблокировал замок изнутри.

Что ты собиралась здесь искать, настырная Мег?

Может, то же самое, что искал я?

Тепло, тепло, еще теплее.

Я тебя обыграл.

Я сделал это раньше, чем ты.

Вот оно.

А ты ищи.

В прошлый раз, когда я был в комнате этого сумасшедшего, твоя Майя, твоя неуклюжая и некрасивая Майя неожиданно спутала мне все карты. Я был вынужден бежать, прекратив поиски.

И, тем не менее, я их отыскал. Документы для Профа.

А сейчас постарайся сосредоточиться. Потому что мы будем говорить на серьезные темы.

Глубокие темы.

Фундаментальные для всего человечества. Что тебе о них известно? Вот Проф знает о них все.

Кстати, о Профе. Никто понятия не имеет, о ком в реальности идет речь.

И никто его не знает так, как я.

И других, таких, как он и я.

Нас не так много, по правде говоря.

Есть в Англии. Есть в остальной Европе. Несколько человек есть в Соединенных Штатах.

Не ухмыляйся, кретинка!

Прояви немного уважения.

Когда-нибудь твоя глупость доведет тебя до ручки. Мы же не из твоих гребаных сект.

У Профа куча достоинств, и он владеет откровением.

Нечего кривить нос. Он — избранный!

В истории человечества мало кто из просвещенных людей имел доступ к истинным источникам знаний. Он — один из них.

Тебе интересно, кто одарил его откровением?

Никто. Он сам себя одарил, опираясь на собственные исследования и собственные достоинства.

Это откровение уже существовало, оно было записано. Так сказала медиум, которая работает с нами.

Все уже записано. И все это известно умершим.

Итак, Проф объяснил нам, что критическая дата — 2012.

Это долгая история, маленькая невежда.

Она имеет отношение к смещению земной оси. И к смене магнитных полюсов Земли.

Признаюсь тебе в одном, Мег: я мало что понял из объяснений Профа.

Но я доверяю ему.

В древних священных текстах майя вычитал он пророчество.

Это слишком серьезно, и только такая отпетая дура, как ты, может над этим смеяться.

Боже, ну зачем я трачу время на тебя, высокомерную нахалку, какая ты есть!

Стоило бы бросить тебя на произвол судьбы.

Но я хороший человек.

И трачу себя на объяснения с тобой.

Не понимающей ни хрена.

Я пытаюсь достучаться до тебя. Ибо существуют вещи, которые тебе без меня никогда не понять.

Я подразумеваю расчеты движения звезд, угол наклона земной оси, положение магнитных полюсов. Все то, что изучал твой муженек.

И не говори мне, что тебе на это наплевать!

Ты и не подозреваешь, как это важно для нас, несчастных человеческих существ.

Сигналы подаются давно, только мы глухи к ним.

Тебе известно, что активность солнца возросла вдесятеро за последние десять лет?

А что сказать о все более разрушительных землетрясениях, терзающих Землю?

О цунами?

О катаклизмах, уничтожающих всё и вся? Ты думаешь, это от глобального потепления? Заблуждаешься. Как и все.

Земля меняется. Убывает ее магнетизм.

Если бы ты хоть на мгновение отбросила свое тупое самодовольство, то узнала бы, что все входит в Божественный распорядок. Даже движение звезд определяется совершенными правилами, и эти правила соответствуют числам.

Да-да, моя невежественная психологиня, ты правильно поняла. Опять Фибоначчи.

И опять число «пи» — золотое сечение.

Совершенное число. Божественная пропорция.

Именно это скрывается за пророчеством.

И Проф это знает.

Потому что ему было откровение.

Несколько лет назад он был в Гватемале и получил благословение шамана майя, последнего, ведущего свое начало от жрецов этого древнего народа.

Я видел его фотографию, не веришь? Майя считают его последним хранителем их тайн.

А в них утверждается, что 21 декабря 2012 года пророчество исполнится.

И мы, избранные, к этому готовимся.

Потому что знаем, что ключом к вратам, которые наконец распахнутся для общения живых и мертвых, является Знание.

«Пройдут созвездия, — говорит Христос, — Овен сменится Рыбами, Рыбы — Водолеем. И тогда человеку откроется, что мертвые живы и что смерти не существует».

Это из евангелических апокрифов. По словам Профа.

Я и сам порылся в них, но без успеха. Но если это говорит он...

А знаешь, когда начнется эра Водолея? 21 февраля 2012! Так утверждают майя. Браво, капризуля!

Вижу, что до тебя кое-что начинает доходить. Все же я поговорю о тебе с Профом. Может быть, он примет тебя в наш круг. Но это будет непросто, поверь мне. Разве это может быть просто — войти в организацию Профа?

Ты должна обладать для этого рядом достоинств: любознательностью, умом, смирением, способностью жертвовать собой, альтруизмом.

Что из этого есть у тебя, доктор?

Но и награда высока. Потому что мы работаем во благо человечества.

Не знаю, не знаю, войдешь ли ты в ряды избранных.

За тобой нужен глаз да глаз, я тебя отлично изучил.

А испытание, спросишь ты.

Никаких испытаний. Все основано на доверии.

Доверие прежде всего.

Хотя и испытаний будет предостаточно.

Я тебе поведаю одну историю.

Это история Цветка Жизни.

Слушай внимательно, глупышка!

Я говорю о святых вещах.

Сколько терпения нужно иметь с тобой, Меган! Я же вижу, что ты зеваешь от скуки, тупица... Все, больше не отвлекайся. Давай, сосредоточься.

Так вот, кое-кто называет Цветок Жизни шестым днем Творения. Потому что он создан вращением шести кругов.

Когда-то людям было известно, что этот символ представляет собой план Творения.

Божественную модель.

Содержащую в себе полную информацию о жизни и законах, которые ее регулируют. Это очень древний символ, происхождение которого неизвестно: он был найден у многих народов, в самые разные эпохи.

Его знали египтяне, первые христиане, китайцы, евреи, которые даже выбили этот знак на стене в Иерусалимском храме.

В Риме, в базилике Святого Клемента, например, он тоже есть. И здесь, в Лондоне, в старинной главной церкви ордена тамплиеров.

Его структура совершенна и... догадайся!

Правильно, в его основе лежит золотое сечение!

Это символ, который позволяет переходить из двухмерного измерения в трехмерное. Поэтому древние алхимики использовали его при создании новых твердых веществ.

И не только для этого.

Ах, какая это поэзия!

Цветок Жизни можно распознать повсюду: в скульптурах, барельефах, орнаментах полов священных мест. И даже в наших клетках.

Человеческих клетках, я имею в виду.

Но не всем людям дано узреть его.

Только некоторым посвященным.

Таким, как Проф.

Тем, кто обладает Знанием.

Таким, как Проф.

Цветок Жизни — это символ перехода между измерениями.

Молодец, вижу, что начинаешь понимать.

Да-да, перехода между посю — и потусторонними мирами.

Итак, капризница, резюмируем. Если существует план нашего существования, значит, должен быть и способ его расшифровки. Древние народы его знали.

Им было известно, что этот план зашифрован в символе.

Символ, как я уже сказал, определяет переход между измерениями.

Но мы утратили его суть за века невежества.

Сейчас нас ждет новый вызов.

Потому что 21 декабря 2012 года мы будем призваны на самую великую встречу в нашей жалкой истории.

Некоторым из нас предоставится возможность вновь овладеть пониманием сути, заключенной в Цветке Жизни. Я имею в виду способность переходить границы измерений.

Выходить за пределы жизни и смерти.

Сейчас понимаешь, насколько ты невежественна?

И ничтожна.

И бездарна.

И бесполезна.

И как ты меня бесишь!

Понимаешь, что Миссия превыше всего?!

И что наши жалкие жизни ничто перед лицом Миссии, которая нам предстоит?!

Как и жизнь Дэвида, твоего дорогого Дэвида.

Или жизни этих совершенных девушек, принесенных в жертву, чтобы позволить мне увековечить совершенство.

И приблизиться к тайне.

21 декабря 2012 года календарь майя закончится. Задумайся над этим.

Время остановится. Ненадолго. Затем оно вновь начнет свой ход.

Я знаю, это похоже на фантазию.

НО ЭТО НЕ ФАНТАЗИЯ, дура!

Ты напоминаешь мне ученых, которые воротят нос от теорий Профа.

А сейчас сделаем шаг назад.

Чтобы я смог объяснить тебе один физический феномен.

Может, это будет тебе интересно.

Так что — внимание.

У Земли имеется маленький электромагнитный резонанс, порождаемый электромагнитными волнами, пронизывающими ее поверхность. Он называется резонансом Шумана, по имени ученого, его открывшего. Это своего рода сердечная пульсация планеты. Этот резонанс измеряется в герцах. Вплоть до восьмидесятых годов прошлого века базовая частота резонанса была постоянной: 7,8-8 герц.

Затем она начала расти.

Никто не знает почему.

Стало известно, я имею в виду то, что вытекало из исследований Профа: резонанс Шумана возрастает, следуя схеме, заложенной в ряде Фибоначчи.

Да, дорогая, мы опять встречаемся с Фибоначчи. Видишь, скольким вещам научил меня Проф. Итак, следи за мыслью, осталось недолго.

Если резонанс Шумана действительно следует числам Фибоначчи, то скоро он достигнет 13 герц. При 13 герцах, предположительно, колебания земного магнетизма усилятся настолько, что вызовут абсолютно неизвестные нам феномены. В этот момент магнетизм планеты будет стремиться к нулю. Не дошло, тупенькая ты моя?

Когда магнетизм планеты понижается, это значит, что вращение Земли замедляется. Настанет момент, о котором я тебе уже говорил, когда время остановится. Это случится, когда магнитные полюсы Земли поменяются местами. Именно в это мгновение, мы убеждены, откроются врата между измерениями. Об этом говорится во многих пророчествах: от индийских до христианских и древнеегипетских.

Повторю, что майя — единственный народ, назвавший точную дату: 21 декабря 2012 года.

Твой Дэвид обнаружил, что на Земле отмечено несколько мест с нулевым магнетизмом. Знакомый шаман навел его на мысль изучить эти места как зоны, наиболее благоприятные для изменений. Логично предположить, что именно в них могли бы открыться искомые врата.

Но для того чтобы быть в этом уверенным, необходимо было отыскать карту, на которой обозначены эти места.

Проф надумал попросить помощи у твоего Дэвида, после того как прочитал в его статье о феномене инверсии магнитных полюсов Земли.

Он понял, что доктор Фокс мог бы быть полезным.

Если б только этот спесивец захотел сотрудничать с ним!

Жаль, но он об этом и слышать не пожелал. Ему была предоставлена возможность войти в Историю.

А он что сделал? Отказался. Пренебрежительно отказался.

Ты только посмотри, какой кретин!

Конечно, он заслужил то, что с ним случилось.

Потому что Проф, после того как открыл этому снобу свои намерения, уже не мог доверять ему.

Но он еще послал меня, чтобы попытаться вразумить его.

И заставить рассказать все, что тот знал.

Проф всегда поручал мне самые деликатные дела. Он нуждается во мне, Проф.

Но этот придурок, твой муженек, набросился на меня, когда застал копающимся в его бумагах.

Некоторые люди должны умирать молодыми.

Они слишком глупы, чтобы жить.

Извини, но мы гарантировали ему славу и деньги для финансирования его исследований.

А что он получил?

Ничего. Я был вынужден убрать его.

И из-за этого чуть насмерть не поругался с Профом.

Зато сейчас картина полная. С последними исследованиями твоего муженька, которые я в результате нашел, все встало на свои места. Теперь мы знаем, какой символ надо искать.

А до тех пор мы шли вслепую.

Объясняю дальше, чтобы даже такая заторможенная, как ты, поняла, в чем смысл.

Итак, твой Дэвид знал очень многое из того, что нас интересовало. Его шаман сообщил ему, что символ, который укажет место расположения врат, хранится у особых людей, так называемых посланников.

Нет, это не избранные.

Избранный — я.

Послание это в виде некоего знака начертано на коже.

На коже одной или нескольких девушек со следующими характеристиками: они должны быть рождены в 1991 году, чтобы в 2012-м им исполнился 21 год. И они должны родиться под знаком Водолея.

Так написано в древнем пророчестве майя.

Но как обнаружить нужную девушку?

Проф — гений, он придумал классную штуку.

Он объявил о начале программы предупреждения заболеваний кожи у молодых девушек.

Предоставляя себя в распоряжение врача-исследователя, они получали бы выздоровление и паблисити.

К Профу повалили толпы девушек.

Из исследований твоего Дэвида мы узнали, что на девичьей коже должен находиться рисунок, соответствующий двенадцатому символу из системы символов майя.

И кое-что еще: точка, которая позволяет получить координаты конкретного места.

Проф передал мне список девушек, и я отправился к ним.

Видимо, сначала он предполагал, что достаточно только сфотографировать их. Или усыпить.

Он ошибался.

Для того чтобы изучить знаки и иметь возможность наложить их на рисунок символа майя, необходимо было взять куски кожи у девушек, другого пути не было.

Это сделало меня счастливым. Потому что я мог приступить к реализации своего собственного проекта.

Я тебе уже о нем рассказывал или нет?

Проф приходил и срезал у девушек интересовавшие его участки кожи до того, как я был готов положить их в ванны.

И тем самым безнадежно уродовал моих красавиц.

Вот горе!

Но я научился прятать последствия вмешательства Профа в красоту.

Несмотря на наши усилия, все было безрезультатно. Ни одна из девушек не подошла Профу.

По этой причине я вернулся в студию твоего Дэвида. И теперь, мне кажется, я знаю решение задачки. Но я объясню тебе это в другой раз при удобном случае.

Сейчас я устал.

Хотя нет, еще одно. Ты должна знать, дорогая Мег, что девушек, которых я набрал, связывало и такое восхитительное свойство, я обнаружил его, изучая список, которым меня снабдил Проф: даты их рождения вписывались в ряд Фибоначчи. Как у моей мамы.

В датах заключалось совершенство.

И я захотел его обессмертить.

Если ты поставишь в ряд даты их рождения, в том порядке, в каком я похищал их, ты заметишь это сразу. Они формировали ряд Фибоначчи. Почти полностью. Не хватало одной малости: мне пока не удалось найти цифру 2.

Ничего не поделаешь.

Я что, по-твоему, волшебник?

Но признайся, Мег, ты ведь немного гордишься своим Майклом!

Признайся, сука!!!

Признайся, что я превосхожу тебя!

Может, ты такая, потому что озабочена своими мелкими проблемами, мамаша Меган?

Из-за своей Майи?

Из-за этой каракатицы?

Ты правда думаешь, что она мне нужна?

Фига с два! У твоего отпрыска нет того, что я ищу.

Она безобразна. И мы оба это знаем.

И потом, я же тебе уже объяснял: дата ее рождения — 6 февраля 1991 года.

Смотри сюда.

6 + 2 = 8; 1+9 + 9 + 1 = 20.

8 + 2 + 0 = 10 = 1.

1 или 10, зависит оттого, как мы складываем.

А я уже достиг 13.

И что, начинать весь ряд сначала?

Ты меня слушаешь, стерва?

Есть сила повыше нашего жалкого бытия в шкуре человека. Высшая сила.

Ты никогда не задавалась вопросом, почему люди всегда надеются на Бога?

Потому что понятие Бога у нас в генах. Профу это известно, он специалист по ДНК. И он ясно сказал об этом.

Существует единственный Путь для вхождения в контакт с этой высшей силой, с последним Откровением. Это возможность контролировать жизнь после смерти.

Теперь ты поняла, почему я должен убивать?

Я не психопат-шизофреник-параноик, идиотка от психологии!

Я — избранный.

И час близится.

И знаешь, что я скажу тебе, высокомерная Меган? Я, пожалуй, заберу твою дочь. Чтобы проучить тебя, засранка.

ГЛАВА 55

31 октября

Пятница

20:15


Майя, отодвинув занавеску, выглянула в окно. Сумрачно. Дождливо. Что за гадкая погода! Она соединилась по мобильнику с Меган:

— Ма, сегодня мы никуда не пойдем, мы решили посмотреть кино у Фло дома.

Меган с облегчением вздохнула. Идея Майи побродить по улицам в ночь Хеллоуина не давала ей покоя, но высказать свое «фэ» значило бы только в очередной раз поцапаться с дочерью.

Майя дала отбой. Она была рассержена. Точнее, она была взбешена.

С гневом посмотрела на свой супернакрученный мобильный и запустила им в стену.

— Дрянь!!! — завопила она на весь дом. — Сегодня Хеллоуин, а мы должны сидеть дома взаперти!!!

После долгих споров они согласились с рекомендацией Трента не выходить в этот вечер на улицу, а поскольку не было других идей, все проголосовали за пиццу-и-фильм дома у Фло. С родителями в другой комнате. И с шатающимися по квартире сестрами.

— Идиотизм! — накручивала себя Майя. — Компания приличных девочек!.. Ты довольна, маман?! Бред собачий!

Она схватила покрывало с кровати, собираясь отшвырнуть его в угол, как вдруг сильный жар обжег ее внутренности.

Господи! Только этого не хватало!

Секунда — и она поняла, что жар совсем не похож на тот, который предвещал приход Дэвида... Совсем другой. Он не обволакивал и не успокаивал. Это было... Это было, словно ей воткнули в живот раскаленный прут. Она закричала. От боли и ярости.

«Майя, успокойся, ты не должна поддаваться приступам ярости, научись контролировать себя. Для начала сделай пару вдохов», — пришли на ум слова Меган, повторявшиеся с самого Майиного детства.

Неожиданно они подействовали на нее успокаивающе. Она растянулась на кровати, закрыла глаза и попыталась равномерно дышать. Один раз, два...

Бред. К чему все это?

Хотя жар, а вместе с ним и гнев прошли. Майя успокоилась, и ей даже удалось встать. Взглянув в зеркало, она не заметила никаких видимых следов приступа. Она поправила на себе жилет, провела щеткой по волосам и решила, что для вечеринки пицца-и-кино переодеваться не стоит, сойдет и так.

Сунула в уши наушники iPod'a, закрыла дверь дома и очутилась в гуще праздничной толпы.


Майе давно казалось, что Лондон по временам являет собой место, приспособленное армией душевнобольных для демонстрации безудержной жажды жизни. Сегодняшний вечер подтверждал это.

Улицы ее района, составлявшего прямоугольник между Коммершиал-стрит и Брик-Лейн, были заполнены толпой людей почти сплошь в страшных масках смерти. Движение было затруднено, люди толкались в поисках обещанных и ожидаемых развлечений, прячась от дождя с ветром, пронизывавшим насквозь этот вечер, посвященный духам.

Ну и бардак, думала Майя, протискиваясь сквозь группу разгоряченных подростков.

В попытке отгородиться от общей суматохи она до максимума прибавила звук в наушниках.

Она почти добралась до пересечения Брик-Лейн с Чешир-стрит, откуда до дома Фло оставалось минут десять ходу, как вспомнила, что не взяла диск с фильмом, который они собирались посмотреть. Ругая себя, она повернула назад, с тоской представляя, как ей опять придется продираться сквозь лес этих зомби.

Едва она вошла в дом, как зазвонил ее мобильник:

— Майя, ты где? Мы тебя уже ждем!

— Я вернулась с полдороги, Фло. Забыла взять фильм.

— Давай поторопись!

Что это со всеми сегодня? Словно вирус нетерпения поразил всех, кто рядом с ней.

Она вошла в свою комнату. Вот и диск. Майя сунула его в карман плаща, погасила свет и направилась к выходу.

Одну минуту. Только одну.

Быстро вернулась к столу, включила компьютер. «Аська». Трент. Как обычно, темнил, написав, что еще не определился, присоединится к ним в доме Фло или нет.

Майя набрала пароль. Портал открылся, подтвердив: Трент в Сети.


МАЙЯ91: Чао.

КРИСМАС: Чао.

МАЙЯ91: Что делаешь? Придешь к Фло?

КРИСМАС: А тебе это было бы приятно?

МАЙЯ91: А тебе?

КРИСМАС: Мне было бы лучше побыть с тобой наедине. Как вчера.

МАЙЯ91: Вчера было другое дело.

КРИСМАС: Но я хочу, чтобы сегодня было, как вчера. Так я приду к тебе?

МАЙЯ91: Я обещала моей зануде маман, что проведу вечер у Фло.

КРИСМАС: А мы и пойдем туда. Но попозже.

МАЙЯ91: Да ладно тебе...

КРИСМАС: Даю слово. Но сначала я должен поцеловать тебя, мисс Фокс. Ничего плохого с тобой от этого не случится. Теперь, когда ты знаешь, что я не одержим дьяволом, ты не будешь против, чтобы я поцеловал тебя?

МАЙЯ91: Кто знает...

КРИСМАС: Я приду, и мы разберемся. Подожди меня, не уходи.

МАЙЯ91: Трент!..

МАЙЯ91: Что ты увидел на моей руке?

КРИСМАС: Может быть, я расскажу тебе, когда приду.

МАЙЯ91: Хорошо, жду.


Майя улыбнулась и вышла из Сети.

Она не знала, что ожидание будет таким долгим.

Слишком долгим.

ГЛАВА 56

31 октября

Пятница

20:30


В то время как дочь ждала Трента, мать подводила итоги дня, оказавшегося на редкость трудным. События последней недели сбились в бильярдный шар, который тяжело перекатывался в ее мозгу. Чего хочет от меня Майкл Гейси? Почему играет со мной как кот с мышью?

— Мег, есть кое-что, чем я хочу поделиться с тобой... Фраза, с которой лейтенант Гаррет вошел в кабинет, прервала раздумья доктора Фокс.

— Привет, Гаррет, ты о чем?

— Я еще раз поломал голову над всем этим: над фотографиями девушек в ваннах, над этими посланиями, которые ты получила, над днями рождения, над этим проклятым 1991 годом... Короче, у нас есть повод для тревоги, Мег.

— Не зови меня Мег!

— Кончай свои глупости, Меган... лучше послушай меня. Я убежден, что за всем стоит один человек — Майкл Гейси. В убийствах, в посланиях, в загробных надписях — везде чувствуется его рука.

— Вот уж новость! И отчего такое возбуждение? Разве не ты все это время подвергал мою уверенность сомнениям?

Своим наскоком Меган попыталась унять озноб, затрясший ее во время речи Гаррета. Она постоянно уговаривала себя быть хладнокровной, но сейчас она, Меган-опытнейший-психолог-криминалист, отчетливо почувствовала реальность угрозы.

— Оттого, Меган, что... Я не могу не сказать тебе... Майе действительно грозит смертельная опасность.

— То есть?!

— Я уверен, что сейчас Гейси целит в нее.

— А я в эту чушь не верю!

Меган рассердилась. Гаррет узнал что-то, чего не знает она?

Состояние ее в одну секунду переменилось. Ее захлестнуло чувство вины перед ним и злость на себя за то, что позволила себе недооценить связь Гейси с ней и Майей.

— Ты что-то узнал? — спросила она, не надеясь, что он скажет ей всю правду.

— Нет, ничего нового. Просто, оценив, как ведет себя Гейси по отношению лично к тебе, я пришел к выводу, что он тебя ненавидит. Люто ненавидит. А какой лучший способ заставить тебя страдать? Сделать плохо Майе.

— Логично, хотя и малоубедительно.

— Я знаю, что мои слова покажутся тебе абсурдом, я и правда всегда старался минимизировать твои подозрения, но сейчас, поверь мне, нам нужно срочно обеспечить охрану Майе. Я пошлю к ней двух агентов, чтобы они не теряли ее из виду и вмешались при первой необходимости.

— В этом нет смысла, мой надежный Гаррет. Я уже позаботилась о том, чтобы дочери ничто не угрожало. В эту минуту она в доме Крамблов, у своей подруги, там же, где другие друзья и где родители. Она проведет с ними всю ночь. Невероятно, чтобы Гейси знал адрес Крамблов. Во всяком случае, он не похож на типа, способного напасть на целую семью. Не его стиль.

— Если так, ладно. Но только на сегодняшний вечер. Завтра мы возьмем ее под охрану.

— Слушаю и повинуюсь, — ответила Меган сухо и склонилась над бумагами, давая понять лейтенанту, что его время истекло.

Меган не выносила командного тона, который начинал звучать в голосе Гаррета, когда тот чувствовал, что она теряет контроль над ситуацией. К тому же внутренне она сопротивлялась тому, чтобы полиция ходила по пятам за ее дочерью. Для Майи это означало бы конец нормальной жизни.

— Меган, ты точно уверена, что Майя в безопасности? — еще раз спросил Гаррет.

— Да. Прямо перед твоим приходом я разговаривала с ней. Она как раз выходила из дому. Сейчас она, вероятно, уже у Крамблов.

Меган поднесла к глазам лейтенанта свой мобильник, закрывая тему. И отложила телефон в сторону, не обратив внимания на то, что замигал огонек, предупреждающий, что батарейка почти села.

ГЛАВА 57

31 октября

Пятница

21:15


«Я чуть опоздаю. Совсем немного».

Фло знала, что когда Майя переходит на эсэмэски, это значит, что она не ждет ответа. Поэтому и не отстучала ответ. Даже если бы она это сделала, Майя вряд ли бы его прочла, потому что была занята. Сидя перед компьютером, она проверяла почту, которая вот уже несколько дней вела себя необычно, переполняясь спамом. Странно, наверное, выдохся антивирус, надо не забыть загрузить свежую версию, подумала она.

Один за другим она удаляла почтовый мусор, когда ее внимание привлекло странное сообщение. Странным показалось имя отправителя. Любопытство заставило Майю открыть файл.

Синий фон. Цветы. Фиалки. Майя ненавидела фиалки. Вдоль правого края экрана цепочка зажженных свечей. Майя вгляделась в изображение. Что за черт?!

Последней в нижнем ряду она увидела свою фотографию, которая была снята сегодня днем у какой-то лавки в Камдене. Серый жилет, он и сейчас был на ней, виднелся из-под распахнутого плаща. С нарастающей тревогой Майя кликнула на фото. И окаменела.

Всплывшее окно содержало ее эпитафию.

В панике она быстро закрыла файл и захлопнула крышку компьютера. Прикрыла глаза руками. Кто?! Кто мог так жестоко поступить с ней? Эта мерзавка Стейси способна на такие шутки? Вряд ли. Побоится. Особенно после Майиной угрозы.

Она собрала всю свою волю в комок и решила досмотреть сайт до конца. Взяла стакан холодной колы и вновь включила компьютер. Набрала www. gonetoosoon.co.uk. Вновь — раздражающий синий фон, невыносимые фиалки, кладбищенские свечи. И ее снимок.

Майя мужественно кликнула на фото. И под музыку «С тобой и без тебя», которая полилась с экрана компьютера, заполняя ее клятую комнату, в темноте трижды клятого вечера Хеллоуина начала читать текст под снимком:

«31 октября 2008 года Майя Фокс, 17 лет, оставила нас такой молодой».

И ниже:

«Я так сильно люблю тебя, что никогда не забуду. Я буду вспоминать тебя, потому что с каждым ничтожеством может такое случиться...»

— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! — заколотила она кулаком по столу.

Схватилась за мышку, чтобы закрыть отвратительный сайт, но не успела сделать это. Нестерпимый жар опалил всю ее внутри.

Она узнала этот жар. Поэтому не стала сопротивляться.

Жар трансформировался в свет. Он был мягкий и ясный, он успокаивал ее. Она услышала голос.


«Майя, сокровище, это я, папа. Послушай меня внимательно. Нынешним вечером тебе предстоит тяжелейшее испытание. Ты должна быть мужественной, Светлячок. Нынешним вечером некто попытается причинить тебе зло. Огромное зло, Майя. Он уже сделал это со мной. И я не могу быть рядом, чтобы помешать ему. Когда дело идет о роке, любовь моя, необходимо встретить его лицом к лицу, другого пути нет. К несчастью, так предопределено. И мы ничего с этим не можем поделать. Но я обещаю сделать все, чтобы спасти тебя. Человек, который вскоре попытается войти в наш дом, — мой убийца, Майя. Он сумасшедший. Твоя мать несколько лет охотилась за ним. К несчастью, ему удалось сбежать из тюрьмы. И сейчас он намерен прийти и сотворить с тобой то же самое, что сотворил со мной. Но мы ему это не позволим, правда, малышка? Я знаю, что ты сильная, моя девочка. Ты всегда была сильной. Не сдавайся. Ни на мгновение. Не позволь ему отнять твою чудесную жизнь. И знай, я все время буду с тобой».


Майя ощутила легкое прикосновение к волосам. Свет стал слабеть, пока не исчез совсем.

Девушка пришла в себя. Надо было приготовиться к тому, о чем предупредил отец.

На улицу она не выйдет. Необходимо забаррикадироваться дома.

Два-три глубоких вдоха-выдоха.

«Спокойно. Я должна сохранять спокойствие», — подумала она, напоминая самой себе уроки шаолиньских мастеров.

Впрочем, от этого напоминания толку было мало. Страх уже овладевал ею. Он приливал липкими и тошнотворными волнами, мешая думать.

Майя схватила телефон.

— Мама, прошу тебя, мама, ответь! Мама, ответь, это я! Мама, я не хочу умирать! Мама, помоги!..

Но телефон Меган, окончательно разрядившись, отключился от сети. Майя набрала номер Трента.

— Соскучилась? Я уже выхожу.

— Трент, помоги мне! — Майя зарыдала в трубку. — Кто-то собирается убить меня! Он хочет моей смерти! Трент, я боюсь! Прошу тебя, поспеши!

— Майя, ты соображаешь, что говоришь?!

— Я знаю это точно, мне сказал папа... Трент, прошу тебя!

Парень отказывался понимать то, что говорит его девушка, однако ее страх передался ему. Он почувствовал, что Майя действительно в опасности. Но он не мог мгновенно помочь ей. Ни одного такси, ни автобуса, ни станции метро поблизости. Весь город казался заблокированным толпами безумцев в дурацких, злобно ухмыляющихся масках смерти.

ГЛАВА 58

31 октября

Пятница

21:40


Все еще сердясь на Гаррета, Меган никак не могла сосредоточиться. Ей это было остро необходимо. Она знала, что не успокоится до тех пор, пока не соберет воедино все элементы пазла. Только тогда она угадает, каким может быть следующий ход Майкла Гейси.

Она вздохнула и принялась в очередной раз заполнять клетки схемы, позволяющей определять риск возможности преступления. Такими схемами пользуются криминалисты-психологи во всем мире, чтобы оценить уровень исходящей опасности и последовательность действий предполагаемого убийцы.

Меган покачала головой. Опять тот же результат: Гейси по-прежнему оставался субъектом очень высокого риска.

Ночь обещала стать длинной. Но Меган Фокс не было суждено до ее окончания завершить свою работу. Усталый дежурный по комиссариату положил на ее стол конверт, пояснив, что его только что передали для нее полицейскому, охранявшему вход.

У Меган не родилось никаких подозрений ни когда она увидела конверт, обыкновенный желтый почтовый, ни когда открыла его, стараясь не порвать находящиеся в нем бумаги, скрепленные степлером, ни даже когда достала из конверта эти бумаги с напечатанным на принтере текстом.

Подозрение родилось, когда она обнаружила среди листков с печатным текстом один, написанный от руки. Неуверенный, резкий и острый почерк. Она узнала его. Не читая, взглянула на подпись.

Легкая и как будто начертанная другой рукой. Округлый, старинный почерк, в полном контрасте с тем, каким написаны строчки письма. Ей была знакома и эта подпись.

Майкл.

Без фамилии. В фамилии не было необходимости.

Подозрение начало превращаться в страх.

Меган быстро пробежала строчки, написанные от руки. Бред сумасшедшего, подумала она. Гейси сообщал, что изменил замысел и решил послать ей только последнее письмо. Остальные придут позже. Так будет забавнее, закончил киллер.

Меган перелистала напечатанные странички.

Штук десять, подсчитала она.

У нее не было никакого желания читать бред Гейси. Но она должна была сделать это.


«Лондон, 31 октября 2008.

Я буду краток, Меган.

Потому что сейчас я должен открыть тебе тайну. Да, ты не ослышалась, суровая Меган. Пробил час. Когда говорит гений, не требуется многословия. Сейчас 21:02, у меня мало времени».


Опять этот тон, отметила Меган, и опять попытка манипулировать мной.

Она посмотрела на время, указанное в письме. Прошло всего сорок минут. Стало быть, прикинула она, его убежище должно находиться недалеко от комиссариата, если посчитать время, необходимое, чтобы закончить письмо и доставить его, учитывая, что весь город стоит...

Она бежала глазами по тексту, но ей не удавалось уловить его смысл.

До тех пор, пока она не добралась до последних строчек:


«Я не психопат-шизофреник-параноик, идиотка от психологии! Я — избранный. И час близится.

И знаешь, что я скажу тебе, высокомерная Меган? Я, пожалуй, заберу твою дочь. Чтобы проучить тебя, засранка».


Письмо выпало из ее рук.

Ей стоило больших усилий не потерять сознание.

Проклиная самое себя, она схватила телефон и только тут заметила, что батарейка села. Она поискала запасную, которую обычно носила в сумке, но нашла только адаптер. Руки ее дрожали, и ей никак не удавалось подключить к нему телефон.

— Ну же, ну же, ну же! — торопила она зарядку.

К счастью, ее телефон заряжался почти мгновенно.

Нужная кнопка включила телефон. Сквозь слезы, застилавшие глаза, Меган с трудом набрала ПИН-код. Телефон подключился к сети.

С ужасом Меган увидела, что Майя звонила ей пять раз. Она быстро набрала номер дочери.

Номер не отвечал. Меган повторила набор. Еще раз. И еще...

В отчаянии она сорвала с вешалки пальто, схватила со стола письмо и помчалась в кабинет Гаррета.

На этот раз лейтенант оказался прав.

ГЛАВА 59

31 октября

Пятница

21:45


«Майя!»

— Папа?!

Свернувшись калачиком на кровати, Майя выслушала указания Дэвида, после чего вскочила, чтобы их выполнять.

Погасила везде свет, закрыла на защелку замок входной двери и, проклиная отсутствие в дверях комнат ключей, которыми можно было бы их запереть, спряталась в гостиной между окном и диваном. Отсюда она могла наблюдать за улицей так, чтобы ее не обнаружили. И она увидела...

Перед домом, под проливным дождем, одиноко стоял человек, явно чего-то ожидающий. В темных джинсах, в черной, как окружавшая его ночь, куртке, с опущенным на глаза капюшоном. Он стоял прямо под рекламным щитом, висевшим напротив Майиного подъезда. На щите — смеющаяся загорелая молодая женщина, рекламирующая крем против морщин.

Человек поднял голову и посмотрел на плакат.

Майя отскочила от окна и бросилась на пол. Затем опять осторожно выглянула. Она должна была контролировать ситуацию.

Фонарь освещал улицу.

В его свете Майя впервые увидела глаза своего убийцы. Холодные и злобные. И увидела ухмылку киллера.

Он пришел за своей жертвой.

«А теперь уходи отсюда!»

Голос отца, направляющего ее действия, звучал в мозгу Майи.

Однако до нее не сразу дошел смысл сказанного. В этот момент она не отрываясь смотрела на оружие, предназначенное для ее убийства: нож с длинным блестящим лезвием. Им убийца провел по горлу модели на рекламном плакате, разрезав его пополам.

Майя почувствовала, как заледенела ее спина, бешено забилось сердце в груди и перехватило дыхание.

Гейси, а это был он, с мерзкой гримасой повернулся к ее окну, держа нож в поднятой руке.

Он не сомневался, что этой ночью намеченная жертва будет его.

В эту самую минуту Гаррет кричал в микрофон рации своего автомобиля:

— Внимание всем патрулям!.. Повторяю, внимание всем патрулям! Всем срочно на Тарвл-стрит, угол Флауер и Дин-Валк. Срочность максимальная! Подозрение, что готовится убийство!

Сидя рядом с лейтенантом, Меган не могла сдержать дрожь. Вся в слезах, она беспрерывно набирала телефон Майи.

Он по-прежнему не отвечал.

«Уходи отсюда. Быстрее».

Дэвид был с ней. Майя чувствовала его присутствие.

Подчиняясь его требованию, она прокралась в кухню, единственное помещение с двумя выходами, что обеспечивало ей путь к бегству.

Киллеру еще не удалось проникнуть в дом, но Майя знала, что это вопрос времени.

Услышав звонок своего телефона, она бросилась в комнату, где он валялся на кровати. Она не успела. Звонки прекратились раньше, чем она схватила мобильник.

Нажав на кнопку приема, она поднесла трубку к уху. Тишина.

Майя быстро вернулась в кухню. Кухонное окно выходило во двор, и она больше не могла следить за перемещениями убийцы.

А он в эту минуту переходил через улицу, отделявшую его от входа в дом Фоксов.

Майя набрала номер мобильника Меган. Руки ее тряслись, и она несколько раз нажимала не на те кнопки.

— Ответь, мама! Ну, пожалуйста! Прошу тебя! Занято.

Майя сунула телефон в карман и огляделась. Нож, ей нужен нож. Зачем? Вряд ли она могла воспользоваться им, будучи в таком нервном состоянии.

«Что мне делать, боже, что мне сейчас делать», — думала она в панике, отчего ей становилось трудно дышать.

Ласковое и легкое касание — Майя отчетливо ощутила его. Отец не оставлял ее. Его прикосновения обладали свойством прогонять страх.

В этот момент Майя поняла, что не сдастся.

Ни за что она не отдаст свою жизнь в руки негодяя, который забрал жизнь ее отца.

Она не успела ощутить прилив сил благодаря возврату храбрости, как услышала сильный треск у входа в дом.

Майя догадалась, что это открылась входная дверь, не устояв под ударом киллера.

— Малышка Майяяя! Где тыыы? Скоро я тебя найдууу... Не хочешь поиграть со мной? — Пронзительный фальцет Майкла Гейси сопроводил его появление в доме.

«Спокойно. Не паникуй и не двигайся».

Дэвид был рядом, продолжая давать дочери инструкции. Готовый к встрече со своим убийцей.

— Малышкааа Майяяя! Где тыыы? Скоро я тебя найдууу... Не хочешь поиграть со мной? — вновь пропел Гейси.

Майя старалась не терять присутствия духа. Почему отец велел ей спрятаться именно в кухне, где нет ни одного темного угла, в котором можно было бы укрыться?

Она заползла под стол, как делала, когда была маленькой, и свернулась там клубочком.

— Ты посмотри, какие прекрасные фотографии на этой лестнице! Это все ты, малышка Майя? Какой толстушкой ты была в детстве! Я поднимаюсь, Майя, я поднимаюсь... Ты разве не испытываешь гордости, девушка? Я введу тебя в Историю. Ты будешь мне благодарна, малышка. Ты увидишь мое искусство, ты даже не будешь страдать. Ну только если самую малость. Но все по вине твоей матери. Ее нужно наказать. Ты гдееее, малышка Майяяя? Давай выходи поиграть со мной. Не заставляй меня сердиться, дрянная дочь дрянной матери!..

Майя бесшумно выползла из-под стола.

«Папа, папа, где ты? Что я должна сейчас делать? — мысленно обратилась она к отцу. — Прошу тебя, папа, если ты знаешь, как мне выбраться отсюда, говори, обещаю, что я все сделаю, папа...»

В эту секунду зазвонил ее телефон. Майя взглянула на дисплей. Меган. Нет, не сейчас, если я сейчас отвечу, этот сумасшедший узнает, где я. Она нажала кнопку отбоя и спрятала телефон в карман жилета.

— Оп-п-ля, Майя, я тебя услышал...

«Время. Уходи из кухни. Только спокойно», — зазвучал голос Дэвида.

Майя на цыпочках подошла к двери, ведущей из кухни в небольшое подсобное помещение, где она и Меган обычно ужинали. Из него можно было прямиком попасть на лестницу, ведущую на верхний этаж, к спальням. Майя понеслась по ней, перепрыгивая через три ступеньки сразу, не беря в расчет того, что ее будет слышно.

Прислушиваясь к звукам шагов своей жертвы, Гейси тоже начал подниматься по лестнице.

Добежав до своей комнаты, Майя захлопнула дверь и упала на ковер у кровати. Слезы потоком хлынули из глаз. И тотчас вспомнила обещание, данное отцу. Она должна была оставаться спокойной. Не терять рассудка. Она достала телефон и вновь набрала номер Меган. Опять занято. Она отбросила телефон на кровать.

«Не сдавайся, сокровище. Я верю в тебя. Мужайся! С тобой сила моей любви».

Майя почувствовала, как отец гладит ее по волосам, и, собрав последние силы, поднялась с пола.


Автомобиль с Гарретом и Меган пробирался по лондонским улицам, забитым машинами и людьми в этот вечер Хеллоуина. Вцепившись в руль, лейтенант старался вычислить, через какое время он мог бы очутиться у дома Меган. Сколько еще выстоит Майя?

— Проклятье, Лоренс, никак не могу связаться с ней! Поторопись, прошу тебя. Моя девочка... — Меган продолжала безуспешно набирать номер мобильника дочери.

Ответа не было.

Прижав горячий лоб к оконному стеклу, она не могла сдержать рыданий.

— Это моя вина, Гаррет! Во всем виновата только я!..

— Меган, ты же знаешь, что это не так. Успокойся, мы успеем, вот увидишь.

— Нет, нет, не утешай... Я не смогла понять, кто такой Гейси на самом деле. И не слушала тебя. А сейчас моя девочка может погибнуть. По моей вине, Гаррет... Умоляю, бога ради, поспеши, нам надо успеть!..


Гейси вошел в кухню. Нащупал выключатель. Щелкнул им. Света не было. Свет был отключен во всем квартале. Гейси выругался и достал из кармана фонарь. Включил, обвел лучом пустую комнату.

Тем временем Майя ходила по своей комнате, обустроенной ею в соответствии с философией дзен: гигантская кровать, книжный шкаф и диван. И ни одного местечка, где бы укрыться.

«Время, Майя, здесь уже небезопасно, пора менять место», — услышала она подсказку отца и крадучись покинула комнату.

В этот самый момент Майкл Гейси, выходя из кухни, направлялся на лестничную площадку второго этажа. Луч его фонаря упал на лестницу, ведущую на третий этаж.

Майя заметила приближающийся луч и тихо скользнула в комнату родителей. Бесшумно прикрыла дверь и прижалась к ней спиной, прислушиваясь к звукам в коридоре.

Убийца поднимался по лестнице.

Шаг за шагом Гейси приближался к ней.

Шаг за шагом он приближался к завершению своего плана.

Остановившись на лестничной площадке, куда выходило несколько дверей, он никак не мог выбрать нужную. Время в его распоряжении было, и он позволил себе минуту на размышление.

Он вспомнил песенку, единственную, которую мать напевала ему в детстве в день его рождения. Он решил доверить песенке выбор двери и войти в ту, на какой закончится строфа:

The cattle are lowing

the baby awakes

But little Lord Jesus

No crying he makes.[24]

Выбор пришелся на правую дверь: в комнату Майи.

Луч фонаря пробежал по кровати, по дивану, задержавшись на книжном шкафу и медленно пройдясь по корешкам любимых книг Майи.

Гейси усмехнулся:

— Комиксы, идиотская музыка... Так я и предполагал: неразвитые мозги. Потому никакой жалости...

Гейси снова посветил на кровать. Рывком отбросил пуховое одеяло в лиловых и зеленых цветах. Он хотел увидеть простыню, на которой каждую ночь засыпала Майя. Синяя. Скорее фиолетовая. Гейси провел по ней рукой. Затем вернул одеяло на место.

— Никакой жалости, — пробормотал он опять.

Он уже собирался выйти из комнаты, когда зазвенел мобильник Майи, оставленный ею на кровати.

Гейси взял трубку.

«Мама», увидел он надпись на дисплее.

— Привет, Меган.

Меган мгновенно узнала голос. И мир рухнул ей на плечи.

Гаррет увидел, как она побледнела. Потом покраснела и стала хватать ртом воздух. Ей удалось справиться с собой. Восстановив глубокое и ритмичное дыхание, она сказала почти спокойно:

— Я знаю, что ты там, Гейси. Оставь мою дочь в покое.

— Какая великолепная дедукция, доктор! Как себя чувствует дорогая психологиня?

Гаррет показал знаком, чтобы Меган подвинула телефон ближе к его уху. Меган продолжила разговаривать, держа телефон так, чтобы лейтенант тоже мог слышать Гейси.

— Гейси, она здесь ни при чем. У тебя счеты со мной, а не с ней. — Меган старалась говорить профессиональным тоном.

— Нет, Мег, я пересмотрел свое мнение о твоей дочери. Не такая уж она и страшненькая. Пожалуй, она скорее симпатичная. Конечно, немного недозрелая, «зеленая». Представляешь, какой бы она стала, если б ей чуть «покраснеть»? Что скажешь, Мег?

— Отвечай, — прошептал Гаррет. — Займи его, говори с ним, держи его на телефоне как можно дольше, Мег, пожалуйста!

— Прекрасная красная кровь...

— Майкл, тебе нужна я. Она тебе ни к чему. Я прочла. Она тебе не нужна. Я поняла. А я, может быть, смогу быть тебе полезной. Возьми меня...

— Неплохая мысль, Меган. Но, видишь ли, я уже здесь...

Прижав ухо к двери родительской комнаты, Майя в ужасе слушала голос Гейси, позабыв обо всем.

«Приготовься, малышка. Уходи. ВРЕМЯ!»

Голос Дэвида вывел ее из оцепенения. Подчиняясь ему, она начала бесшумно спускаться по лестнице. Она должна была любой ценой выбраться на улицу.

Но Майкл Гейси знал, что Майя попытается сбежать. Из-за приоткрытой двери ее комнаты он с усмешкой наблюдал за ее безнадежной попыткой спастись.

— О-хо-хо! Малышка, кажется, собралась сбежать от меня, доктор. Как мы поступим?

— Гейси, нет!!! Не надо!!!

— Возьми себя в руки, Мег, — шептал лейтенант. — Продолжай говорить с ним, продолжай!..

Он бешено крутил руль автомобиля, маневрируя в плотном потоке всего, запрудившего вечерние улицы. Несмотря на полицейскую мигалку, ему это плохо удавалось. Он медленно пробивался к цели. Слишком медленно.

— Нам надо выиграть время... нам надо выиграть время... — бубнил он себе под нос.

Тем временем нервы Майи сдавали от напряжения. Добравшись до площадки второго этажа, она услышала за спиной шаги Гейси. Не разбирая, она вбежала в первую попавшуюся дверь. Это опять оказалась дверь кухни. Голоса отца не было слышно. Майя мысленно позвала его, но ответа не последовало. Она сделала глубокой вдох.

«Спокойно, сосредоточься, ничего он тебе не сделает, ты сильнее его», — уговаривала она себя.

— Мне очень жаль расставаться с тобой, дорогая Меган, но, похоже, малышка хочет в последний раз поиграть со мной в прятки перед тем, как пойти окончательно баиньки!

Услышав эти слова убийцы, адресованные ее матери, Майя опустилась на пол возле кухонной тумбы и заплакала.

— Нет, Гейси, нет!.. Нет, черт тебя подери, подожди! — кричала Меган в телефон.

— Бай-бай!..

Гейси отключился. Довольно игр, пришло время взять то, за чем он сюда явился.

— Майяяяя, ты гдееее?

Пронзительный голос киллера отдался в ушах Майи погребальным звоном.

Сидя на полу, она лихорадочно перебирала варианты бегства.

«Майя... он сейчас войдет».

Папа, наконец-то.

И вновь резкий, бьющий по нервам голос убийцы:

— Тук-тук... есть кто-нибудь?

Гейси развлекался.

— Ау! Есть кто-нибудь?

Гейси взялся за ручку двери.

— Ты зде-е-есь, Майя-я-я?

Гейси нажал ручку двери, однако Майя успела решительным движением подвинуть стол к двери. Она сделала это вовремя. Столешница не давала ручке опуститься, и дверь заклинило.

Гейси потерял терпение:

— Давай открывай, дура! Я знаю, что ты здесь! Открой эту долбаную дверь!

Гейси со всей силы двинул в дверь ногой. И она распахнулась.

Луч фонаря осветил комнату.

Кривая улыбка перекосила физиономию убийцы.

Майи в помещении не было.

Гейси услышал шум шагов в противоположной стороне кухни. Он навел туда луч и успел увидеть, как его жертва выбегает в другую дверь и мчится к лестнице.

— Ах ты, дрянь!

И на этот раз девчонке удалось сбежать и спрятаться в гостиной, куда она успела заскочить.

— Выходи, мерзавка! Не надейся укрыться от меня! Лежа за диваном, Майя видела ноги убийцы, когда он входил в комнату, оскорбленный в своих чувствах.

Необычайное спокойствие овладело ею. Она отдавала себе отчет в том, что киллер не откажется от задуманного, но отчего-то чувствовала себя защищенной. Теперь она с полным спокойствием смотрела на то, как луч фонаря скользит по диванным подушкам, стульям, окружавшим стол, стенам, книжным шкафам, потолку и люстрам. Она неслышно дышала, как ее научили шаолиньцы. Ее отец был рядом и делал все, чтобы спасти ее, Майя знала это. Но также она знала, что окончательное спасение зависит только от нее самой.

Она закрыла глаза, собираясь с силами.

«Кто знает, может, когда я их открою, кошмар исчезнет», — подумала она.

И действительно, когда она их открыла, света фонаря не увидела.

Она попробовала подняться, стараясь сделать это как можно тише.

Куда он подевался?

Тишина. Темнота.

Она сделала пару шагов по направлению к двери. Все тихо. Еще один шаг, и вот она, лестница. Безмолвие.

Она начала осторожно спускаться по ступеням. Сладостный вкус надежды сопровождал ее движения.

Может, киллеру надоело и он ушел? Хотя она не слышала его удаляющихся шагов. Но и в этой оглушительной тишине не ощущалось его присутствия.

Десять ступеней. Ей оставалось всего десять ступеней, чтобы добраться до выхода из дома. Не выдержав, она побежала, крича во все горло, чтобы КТО-НИБУДЬ ПРИШЕЛ ЕЙ НА ПОМОЩЬ.

Несясь по лестнице, Майя не могла видеть тень убийцы, распластавшуюся на ступенях, по которым она сбегала. Гейси настигал ее...

«ОСТОРОЖНО!»

Голос Дэвида прозвучал набатом.

Похоронив все ее надежды.

И вовремя, чтобы ее спасти.

Майя обернулась и увидела ухмылку Майкла Гейси, настигшего ее.

Она закричала, но крика не получилось.

Она в ужасе отступила, споткнулась о ступеньку и повалилась к ногам своего палача.

— Вот и попалась! — В голосе убийцы был полный триумф.

Подняв голову, Майя оказалась лицом к лицу с киллером.

С безобразной ухмылкой Гейси потянулся к ее волосам.

— Вот он я, малышка Майя, — просюсюкал он, отбрасывая волосы с ее лица. — А ты симпатичная. Можно даже сказать, красавица. Я ошибался, считая, что ты страшилка.

Майю трясло от всего этого кошмара. И, тем не менее, она не теряла самообладания. Сконцентрировавшись, она резко ударила ногой в колено Гейси. Охнув от боли, тот упал. Но тут же вскочил с криком:

— Ну все, тебе конец!

Он выхватил нож и направил его прямо в грудь девушки.

— Вот теперь мы поиграем во взрослую игру! Тебе понравится, увидишь... — прошипел он, играя ножом.

Не сводя глаз с лезвия, Майя застыла в напряженной позе, прижавшись к стене.

Для Майкла Гейси была невидима тень, появившаяся рядом с девушкой. Его глазам она могла бы показаться более темной, чем вся темнота вокруг. Но глаза Майи видели яркое сияние.

«Мужайся, Светлячок. Ему не удастся исполнить задуманное. Теперь будь крайне внимательной».

Свет и голос Дэвида словно бы стали ее существом.

Гейси поднял нож для последнего удара. Блестящее острое лезвие уже летело к ее горлу.

«Майя, приготовься. ВРЕМЯ!»

Майя резко отпрыгнула в сторону, и нож, вспоров пустоту, воткнулся в стену, у которой она только что стояла.

Лицо Гейси перекосилось от ненависти.

В это мгновение Майя четко осознала, что не время и не место умирать.

И бросилась вверх по лестнице.

— Ты покойница!!! Слышишь меня?! Ты труп! — взвыл убийца.

Майя взлетела на площадку второго этажа, вбежала в комнату родителей.

Гейси несся следом.

«Светлячок, все в порядке. Почти. Ты несешь в себе любовь, маленький цветок лотоса, а любовь побеждает смерть».

Слова отца заглушали приближающиеся шаги убийцы. Она обвела глазами комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защититься. Письменный стол Дэвида, книги, кресло, камин... Вот! Тяжелая каминная кочерга с ручкой в форме раковины удобно легла в ее ладонь. Прижав кочергу к груди, Майя спряталась за дверью.

Секунду спустя в комнату, захлебываясь от леденящего душу крика, ворвался Майкл Гейси. Оттого, что ему до сих пор не удалось схватить свою жертву, он превратился в совершенного зверя.

Майя, напротив, была абсолютно спокойна. Она уже сделала свои десять глубоких вдохов-выдохов, сосредоточившись на том, что ей предстояло, и, не дожидаясь, когда Гейси обнаружит ее, опустила тяжелую кочергу на его голову, вложив в удар весь остаток сил.

Майкл Гейси как подкошенный рухнул на пол.

Не теряя времени на ликование, тем более что киллер пытался подняться, прижимая руку к разбитой голове, Майя бросилась к лестнице и понеслась к выходу из дома.

Истекая кровью и бранясь, Гейси поднял нож и сел, свирепо глядя вслед убегающей жертве.

В этот момент в кармане его джинсов завибрировал мобильник. Это был Проф. Только его сейчас и не хватало! Но не ответить ему Гейси не мог.

— Ты что там делаешь, кретин? — по тону голоса, звучащего в трубке, было ясно, что Проф вне себя.

— Я?.. Я заканчиваю одну работу...

— Вон оттуда! НЕМЕДЛЕННО! Я прекрасно знаю, где ты! Хочешь провалить все наше дело своей идиотской местью? Убирайся прочь, или ты труп! Я не шучу, Гейси! Я лично сверну тебе шею!

Гейси знал, что так и случится, если он ослушается Профа.

Времени ответить Профу у него не было. Сирена полицейской машины звучала все ближе.

Гейси огляделся по сторонам, зажимая рукой рану на голове и пытаясь остановить кровь, которая продолжала литься сквозь пальцы. Увидел полуоткрытую входную дверь, шатаясь, спустился по лестнице и, бросив последний взгляд на место неудавшегося преступления, ступил на тротуар.

— Мы еще встретимся, Меган.

Бессильная угроза была последним, что произнес Гейси, прежде чем раствориться во мраке позднего дождливого вечера Хеллоуина.

ГЛАВА 60

31 октября

Пятница

22:30


Обессиленная, Майя осторожно выбралась из-под лестницы, куда спряталась, сбежав от убийцы. Она видела, как Гейси покидал дом. Девушка могла не сомневаться, что все закончилось, но пережитый ужас все еще не оставлял ее. Она испытывала безграничное одиночество.

«Спасибо, папа», — прошептала она.

Дэвида не было с ней физически. Его не было рядом во плоти. Но то, что он спас ее, ей было ясно. Так что не столь уж она одинока.

С приходом этой мысли пришло успокаивающее тепло. Она уже привыкла к его появлению, она узнавала его и понимала, что это значит. Затем пришел свет. Знаки, какими отец оповещал о своем присутствии. Все это становилось чем-то почти домашним, чему она больше не противилась.

На этот раз, помимо ощущения тепла и света, возник необычайно яркий луч, он начал рисовать маленькие окружности перед ее глазами. Дальше дело перешло к спиралям, какие луч описывал вокруг ее тела, словно ткал световой кокон, очутившись внутри которого она ощутила состояние абсолютного покоя и безмятежности. Это был мир ее отца.

Сначала она услышала его голос:


«Привет, Майя».


После чего увидела. Не глазами, если сохранять точность, а всеми чувствами сразу. Она узнала его запах, эту смесь итальянских сигар, которые он очень любил, с мускусом и сладостями. Она узнала его глаза, исполненные сияния. Она узнала его.

Она знала, что это он, и была счастлива его присутствием.


«Ты молодец, малышка. Я горжусь тобой. Сегодня ты помогла жизни победить. Твоей жизни и моей. Сегодня ты доказала, что любовь намного сильнее смерти. Сила любви, которую ты носишь в себе, навсегда связала нас с тобой. Никогда не забывай об этом. Я тебя люблю, моя девочка. И всегда буду рядом. Радуйся жизни. И верь в любовь».


Отец умолк, и Майя услышала музыку, едва различимую, доносившуюся издалека. Майя уловила мелодию. И даже слова.


В твоих глазах лишь лед и гнева шторм.

Я жду тебя...


«Папа, благодарю тебя», — прошептала она, и слезы подступили к ее глазам.

Другой звук перекрыл прежние звуки. Звонили в дверь ее дома.

ГЛАВА 61

31 октября

Пятница

22:40


Настойчивый звонок в дверь не испугал Майю. После всех этих ужасных событий она знала, что ей больше ничто не грозит. Ее отец продолжал оставаться с ней. Поэтому она пошла открывать дверь без всякой опаски. Если бы в этот момент она могла видеть глаза отца, она отметила бы, что они улыбаются.

— Трент!

Парень стоял на пороге, тяжело дыша. На его лице было написано крайнее беспокойство. Оно терзало его на всем пути, отделявшем его дом от дома Майи.

— Привет, Майя!

Майя улыбнулась.

— Я очень спешил... извини... Как ты? Ты в порядке?

— Да. Входи. Все закончилось.

Она протянула Тренту обе руки. Он взял их в свои и крепко прижал девушку к себе. Его объятие стерло все пережитое ею этим вечером: тревогу, ужас и реальность смерти.

Майя отдалась его рукам. Впервые за этот долгий день ей не нужно было решать никаких задач, ни о чем думать, она желала только одного — раствориться в его любви. Трент прильнул к ее губам своими губами. Долгий поцелуй, от которого можно было упасть в обморок, околдовал Майю абсолютно новым ощущением, какого она не ведала прежде.

Трент хотел Майю, и она чувствовала это.

— Что случилось? — спросил он тихо.

Она сделала ему знак, чтобы он помолчал.

— Потом, — прошептала она.

И сама прильнула к его губам, одаряя его таким глубоким поцелуем, о каком он мог только мечтать.

После этого она взяла его за руку и повела в свою комнату. Она нуждалась в очищающей любви. Именно в любви заключалась та сила, которая была способна смыть с этих стен дух скверны, принесенной сюда Гейси.

Обнявшись, они оба опустились на кровать. Он попытался что-то сказать, но любовь, которую он к ней испытывал, возвысилась в эту минуту над его собственными страхами и сомнениями. Не раздумывая, он отдался мощному желанию, которое Майя зажгла в нем.

Невидимый Дэвид смотрел на них со счастливой улыбкой.

Трент нежно ласкал Майю. Гладил по волосам, по лицу. Замер. Посмотрел ей в глаза.

«Какая ты красивая», — подумал он про себя, потому что сил говорить не было.

И вновь начал целовать ее, медленно, едва касаясь горячими губами. Целовал глаза. Целовал губы. Целовал шею, постепенно опускаясь все ниже. Расстегнул жилет, стягивавший Майину грудь тисками.

Майя улыбалась, не противясь ничему из того, что он делал. И что ее ждало.

Только прошептала чуть слышно:

— Не спеши... я тебе доверяю...

Он ответил ей ласковой улыбкой.

Он расстегнул ремень ее брюк и стянул их с нее. Полный страсти и нежности, он прикасался губами к ее бедрам, икрам, ступням. Преодолевая смущение Майи, он начал ласкать ее грудь, эту великолепную грудь, которая сводила его с ума.

— Тебе не тяжело? — шепнул он, опускаясь на нее.

Майя выскользнула из-под него и, поцеловав, сама принялась его раздевать. Сняла куртку, стянула джинсы и майку, поразившись худобе Трента и развитой мускулатуре.

Трент в нетерпении обнял Майю. Теперь ее руки заскользили по его телу, словно исследуя легкими и горячими прикосновениями рельеф его сильного торса, его точеных бедер.

— Я сейчас умру от этого, Майя!..

Когда он вошел в нее, она испытала неожиданную острую боль. Но это длилось всего лишь миг, за которым пришло безграничное блаженство, горячая спираль желания раскручивалась в новое для Майи круговое движение жизни.

Трент сжимал ее в своих объятиях, двигаясь бережно и осторожно. Он целовал ее шею, гладил грудь, как будто вбирал ее всю в себя, и улыбался ей всем своим существом. Он шептал ей ласковые и нежные слова. Потом начал читать стихи.

And if a ten-ton truck

Kills the both of us

To die by your side

Well, the pleasure —

the privilege is mine[25]

Майя улыбнулась, узнав слова из песни, любимой Джоном. В этом весь Трент. Только он мог поверить, что было бы счастьем умереть вместе...

Это и есть близость, которая никогда не уйдет.

Трент поглядел на нее, и она утонула в его глубоких двуцветных глазах.

Майя больше не испытывала боли. Только желание, которое пылало в ней.

И она отдалась ему целиком и полностью. Впервые в жизни она испытала мощную волну наслаждения, унесшую ее прочь от самой себя.

Поцеловав Майю в глаза, Трент лег рядом с ней.

— Я... — выдохнул он.

— Что?..

— Я люблю тебя, Майя...

Не отвечая, Майя услышала, как запело ее сердце.

Трент взял ее руку.

— Смотри, твоя линия жизни удлинилась. Теперь я спокоен. Ты даже не можешь вообразить, как я сильно испугался тогда.

— Почему? — спросила Майя. — Что ты увидел?

— Ну, скажем так, что события этого вечера были... они были довольно очевидны...

— А почему ты меня не предупредил?

— Потому что в гадании по руке нельзя ничего сказать наверняка. Я мог просто ошибиться.

— А сейчас что по ней видно?

— Море любви.

Майя засмеялась и легонько стукнула его по плечу.

— А что еще?

— Много счастья...

— А еще?

— А еще, Майя... что опасность не ушла из твоей жизни.

— ???

— Прости, но я не могу сказать тебе иного... так говорит твоя рука...

— А как ты научился читать по руке?

— Моя бабушка была хироманткой. Насчет матери, ты ведь знаешь, что она обладает... скажем, такими же достоинствами, что и ты... хотя находит им худшее применение. — По лицу Трента пробежала тень. — Короче говоря, вся моя семья обладает неординарными способностями. Все мы более восприимчивы, чем средний человек, хотя было бы лучше, если б такого не было. И когда я увидел твою руку, я не мог не испугаться. Я хотел предупредить тебя, но...

— Но был в сомнениях, так это наверняка или нет...

— Абсолютно точно.

— А с песней? Как тебе удалось узнать, что значит для меня «С тобой и без тебя»?

— Ах, это? Это моя мать. Она вызвала дух твоего отца, и я услышал о его записках и узнал об этой песне и о прозвище, которое дал тебе отец: маленький цветок лотоса. Сейчас я об этом уже могу сказать, я хотел произвести на тебя впечатление. Я думал заворожить тебя, нагоняя таинственность...

— А сделал наоборот, только хуже для себя. Я было подумала, что ты состоишь в какой-то секте!

Трент рассмеялся. И потянул к себе девушку, которая собиралась встать. Она подчинилась, и он снова, заключив ее в объятия, принялся целовать. Майя делала вид, что вырывается. Хотя на самом деле не желала ничего другого, кроме его ласк. Это была битва без проигравших.

Мускульные усилия Трента не могли взять верх над девичьей гибкостью. Трент пытался схватить ее, удержать за руки, опрокинуть на спину, чтобы поцеловать и посмотреть в глаза. Но Майя выбиралась из-под него, сама обнимала его, ложилась на него, едва касаясь тела волосами, грудью, ртом, только увеличивая его желание.

И оба смеялись. От сумасшедшего счастья.

Забыв обо всем на свете в этой пляске жизни, они не услышали, как кто-то вошел в дом. Когда до них донесся явственный шум шагов, Майя щелкнула выключателем. Вспыхнул свет, который наконец-то дали.

Раздался трагический голос Меган:

— Майя!!! Майя, ты где?! Майя!!!

Майя сделала знак Тренту одеться и спрятаться под кроватью.

Однако Трент стоял столбом. Он увидел при свете обнаженный живот своей возлюбленной.

— Майя!.. Это он?.. — спросил он шепотом, с испугом уставившись на необычный рисунок из родинок, окружавших ее пупок.

Майя вопросительно смотрела на него, ничего не понимая.

— Боже мой, Майя! Ты пропала! Кайл Зефс не оставит тебя в покое!..

Примечания

1

Героини фильма «Вредные девчонки». В данном контексте — «школьные пижонки» из богатых семей. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Известная песня «With or Without You» группы U2.

3

Меньше значит больше (англ.).

4

Стиль и фасон, подчеркивающий принадлежность к «школьным пижонкам» из богатых семей.

5

Расстроена (итал.).

6

Я так сильно тебя люблю (англ.).

7

Я по тебе скучаю (англ.).

8

Учитель жизни (англ.).

9

Я хочу большего (англ.).

10

Мастино — порода собак с мощными челюстями.

11

«Телепатия» (итал.).

12

Знаменитость (англ.).

13

Вне моды (англ.).

14

«Ты в лутчем месте. Сичас Бог заботится о тибе» (ломан, англ.).

15

Здесь: полезны для организма.

16

Стильный (англ.).

17

Эмоциональной жизни (англ.).

18

Застылость мертвеца (лат.).

19

«Прочь с ветром!» (итал.).

20

«Уходящие слишком рано» (англ.).

21

Танец со стриптизом. Исполняется на коленях у посетителя.

22

Мальчишки и девчонки (англ.).

23

Младший партнер (англ.).

24

Коровы мычат,

И ребенок проснулся,

Но кроха Иисус

Удержался от слез.

25

Если многотонный грузовик

Убьет нас в одночасье,

Умереть вместе с тобой —

Это счастье.


home | my bookshelf | | Майя Фокс. Начало |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.5 из 5



Оцените эту книгу